Кристи Фанк

Грудь. Руководство пользователя

BREASTS: THE OWNER’S MANUAL: Every Woman’s Guide to Reducing Cancer Risk, Making Treatment Choices, and Optimizing Outcomes by Dr. Kristi Funk, 2018

This edition is published by arrangement with Trident Media Group, LLC and The Van Lear Agency LLC

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: Aayam 4D, Alesikka, AVIcon, De-V, Djent, Farah Sadikhova, Flat art, frozenbunn, GarikProst, GN, Gondex, Gular Samadova, jagoda, Lilith.E, LuckyStep, N1chEZ, one line man, Patrusheva Yana, RJ Design, SVIATLANA

SHEINA, Turan Ramazanli, Valenty, VectorKnight, Vzhyshnevska Nataliia / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Захаров А.В., текст, 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Посвящается всем девушкам и женщинам в этом прекрасном мире, у которых есть или была грудь

Инструкция по применению

Книга, которая поможет каждой женщине снизить риск возникновения рака молочной железы, выбрать лучшее лечение и избежать негативных последствий болезни.

Кристи Фанк, доктор медицины

Любые интернет-адреса, номера телефонов, сведения о компаниях или продуктах, приведенные в этой книге, предлагаются в качестве информационного ресурса и не являются выражением поддержки издательства. Издательство не ручается за существование, содержание или услуги этих сайтов, телефонных номеров, компаний или продуктов вне контекста книги.

Эта книга не содержит рекомендаций по лечению, не дает медицинские советы и не может заменить вашего лечащего врача. По медицинским вопросам читателям рекомендуется проконсультироваться с квалифицированными врачами. Издательство и автор отказываются от какой-либо ответственности за любые последствия от использования методов лечения, действий или информации, описанных в этой книге, если они не были также рекомендованы вашим лечащим врачом.

От автора

В декабре 1971 года моей маме было 36 лет, и у нее было пятеро детей младше четырнадцати (мне тогда было два). Она была на пике физической формы, почти профессионально играла в теннис и ежедневно плавала, но потом пережила инсульт и необъяснимым образом впала в кому, продлившуюся три недели. Врачи из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе не раз говорили отцу, чтобы тот не уходил из дома ночью, потому что утром она наверняка умрет. Священник даже совершил над ней таинство соборования, после чего небеса, судя по всему, решили: «Ну уж нет, мы еще не готовы принять эту злобную Мэри-Энн. Дадим-ка ей еще годков пятьдесят». И она пришла в себя! (Если вы когда-нибудь со мной встретитесь – а я надеюсь, что встретитесь, – спросите меня, как она пришла в себя.) Мама еще год пролежала в реабилитационной клинике прежде чем вернулась домой; ей пришлось заново учиться говорить и ходить, потому что она потеряла контроль над правой стороной тела (гемипарез). Все «друзья» моих родителей исчезли, папе пришлось выбрать дом поскромнее, но его любовь не стала меньше; более того, она стала еще сильнее. Им обоим уже за восемьдесят, и он до сих пор яростно защищает ее и очень трогательно помогает. Как не восхищаться воином, который взглянул в лицо смерти и победил, ни разу при этом не пожаловавшись на жизнь?

Вот откуда я взялась, и могу сказать про себя, что я упряма, целеустремленна и настойчива, как мама, а от отца я взяла умение сочувствовать и сострадать. И когда мне приходится выслушивать от вас оправдание бездеятельности, мотивированное обреченностью, в ответ я говорю: «Встряхнись и посмотри реальности в глаза!» А если я увижу вас испуганными и сломленными, то просто обниму и постараюсь вернуть надежду.

Помимо отношений с Богом, главное в моей жизни – это любящая семья и уничтожение рака. Эта книга у вас в руках, значит, теперь вы – моя семья. Итак, в путь!

Введение

С четырех лет я хотела стать актрисой. (Ха! Вы-то думали, я скажу, что всегда хотела стать врачом, да?) Я играла во всех пьесах, начиная со «Спящей красавицы» во втором классе и заканчивая ролью царя Эдипа в постановке, где участвовали одни женщины, в колледже. Но моей целью был не Голливуд. Я мечтала лечить детей с помощью театра и воображения, помогать им бороться со страхами, порожденными болезнью.

Перенесемся на второй курс факультета психологии Стэнфордского университета. Тогда я пережила прозрение, которое изменило всю мою жизнь и положило начало новому пути. Однажды во время подготовки к экзамену по нейропсихологии, усердно запоминая, какие нейротрансмиттеры в мозге управляют функциями организма, я поймала себя на мысли, которая заставила забегать мои собственные нейротрансмиттеры. Она пришла от Бога: «Ты станешь врачом». Ух ты, какая неожиданность! Я как будто первый раз по-настоящему поняла это.

Хорошо, очень интересно. Не совсем так, как я представляла себе свое будущее, но любопытно. Видите ли, женщины, которых я считала примерами для подражания, рано вышли замуж, и больше всего мне хотелось завести семью и работать драмотерапевтом.

Но вместо этого через неделю я отправилась в Африку в рамках летней миссионерской поездки, которую планировала еще несколько месяцев назад. Я своими глазами увидела проблемы, с которыми приходится сталкиваться миллионам мужчин, женщин и детей, и как будто ощутила цель своей жизни – и в ней не было места театру. Я почувствовала, что должна ухаживать за людьми, помогать им поддерживать тот сосуд, в котором они носят свою жизнь, – тело. Болезни отнимают надежду, заставляют страдать и приносят смерть. Именно там, сидя скрестив ноги на полу саманной хижины и балансируя с картошкой на голове, чтобы рассмешить детей племени, я решила прислушаться к голосу Бога и стать настоящим врачом, чтобы бороться со всем, что убивает нас и лишает радости.

Я поступила в медицинское училище, отработала в резидентуре общей хирургии, а потом окончила курс хирургии груди в медицинском центре Седарс-Синай. Я осталась там и стала директором отдела обучения пациентов в маммологическом центре, где прочитала немало лекций для пациентов и врачей.

Для большинства женщин тема рака выходит на первый план только тогда, когда диагноз уже поставлен. Чтобы привлечь внимание своих слушателей, я прибегала не к медицинским терминам, навевающим сон, а обсуждала с ними результаты интересных исследований, заставляя посмотреть на проблему иначе.

Я глубоко погружалась в борьбу со злокачественными опухолями и находила новые способы коренным образом изменить жизнь своих пациенток. Иногда я просто не могла дождаться утра, чтобы снова открыть дверь своего кабинета и провести целый день за обследованием и обучением женщин. Моей целью было вылечить, и я прилагала все творческие и душевные силы, чтобы решить самые нелегкие диагностические или косметические проблемы.

Все, что я делала тогда и по-прежнему делаю – помогаю женщинам укрепить здоровье, снизить риск развития рака груди, осмыслить диагноз и найти свой путь после лечения, – вдохновило меня на создание книги, которую вы сейчас читаете.

Многослойная проблема

Торчащие или обвисшие, округлые или плоские, эти близняшки, расположенные прямо посередине грудной клетки у половины населения планеты, остаются загадкой для большинства их владелиц, как бы ни нелепо это прозвучало. Женщины с трудом представляют, как заботиться о груди, поддерживать ее здоровье, которое тесно связано с благоденствием всего организма.

Все знают, что в молочной железе может развиться рак – главный убийца женщин в возрасте от 20 до 59 лет, но тем не менее еще не было ни одного солидного исследования, которое объяснило бы нам, как уменьшить опасность этой болезни и какие меры необходимы, чтобы обезопасить себя.

Любой разговор о здоровье груди должен затрагивать два вопроса: распространенность и знания. Во-первых, злокачественная опухоль молочной железы – это пандемическая проблема, что подтверждается большой распространенностью этой патологии. Только в Соединенных Штатах Америки у каждой восьмой женщины на том или ином этапе жизни диагносцируется рак груди. И каждый год по всему миру регистрируется 1,7 млн новых случаев, и более 300 000 из них – в США. Что интересно, заболеваемость в разных регионах мира различается в четыре раза: от 27 на 100 000 человек в Средней Африке и Восточной Азии до 93 в США и 112 в Бельгии, и дело здесь вовсе не в климате. Если вас это пугает, знайте: вы не одиноки.

Основываясь на моем личном опыте сертифицированного хирурга-маммолога, который помог десяткам тысяч женщин, могу с абсолютной уверенностью сказать, что в наших силах значительно сократить риск развития рака молочной железы. Но здесь нас поджидает вторая опасность: ошибочные представления людей об этой болезни. В основном, женщины считают, что наследственность и генетика являются главными ее причинами, однако в большинстве случаев это совсем не так. Наследуемые мутации, например ген рака молочной железы BRCA, виновны лишь в 5–10 % всех случаев; более того, у 85 % женщин с этим диагнозом ни у одной родственницы не было ничего подобного.

Дам вам минутку, чтобы вы подобрали челюсть с пола.

Несмотря на расхожее представление, что генетика и наследственность – главные причины рака груди, современные исследования говорят о том, что их влияние на развитие болезни не более 15 %.

В последние 30 лет медицинское сообщество так и не исправило ложных представлений, которых придерживается большинство переживших эту болезнь груди: они полностью уверены, что причиной может быть наследственность, загрязнение окружающей среды, стресс или судьба, в общем, все, что не находится под их непосредственным контролем[1]. Тем не менее статистика говорит о том, что если женщина до менопаузы будет придерживаться образа жизни, в котором приоритет отдается физическим нагрузкам, отказу от курения, алкоголя, а в ее рационе цельная растительная пища будет преобладать над мясом и молоком, то вероятность заболеть сократится вдвое. А у пожилых – снизится на 80 %[2].

Да, так и есть. Вы можете улучшить свое отношение к груди, и она ответит вам взаимностью. Строгие научные данные и личный опыт работы подтверждают все мои рекомендации по уменьшению риска возникновения злокачественной опухоли груди и успешному лечению болезни. Мои пациентки – такие же женщины, как и вы. Они точно так же беспокоятся из-за каждой новой маммограммы, приступа боли, припухлости, сыпи или странных выделений. Они хотят знать, есть ли в мире что-нибудь новое, что может не пустить или прогнать эту болезнь. И большинство из тех, кто прислушивается к моим советам по питанию, физической активности и лечению, выходят из моего кабинета, чувствуя облегчение и прилив сил. Изменив свой образ жизни, женщины могут заметить, как у них проходят мастопатия и боль, улучшается самочувствие при ожирении и диабете, они понимают, что именно нужно делать, если диагноз поставлен, или же они просто никогда с этим заболеванием не столкнутся.

Следуя здоровому образу жизни, вы вдвое сокращаете вероятность рака груди до менопаузы и на 80 % – после.

Сказав все это, спешу добавить, что изменения, которые я предлагаю в этой книге, не просто окажут благотворное влияние на вашу грудь. О нет, дамы! Они еще и снизят ваш холестерин, нормализуют уровень триглицеридов, артериальное давление, уменьшат вероятность сердечного приступа, сделают тело стройнее, приведут в норму уровень сахара в крови, снимут боль в суставах, подарят больше энергии, улучшат сон, настроение и половую жизнь, обострят ум (и уменьшат вероятность деменции), разгладят кожу, обеспечат регулярную работу кишечника, очистят легкие, снизят риск развития рака любого органа, улучшат здоровье планеты и продлят вам жизнь.

Если вы станете практиковать то, чему я учу, предотвратите многие проблемы, которые в конечном итоге ведут к хроническим и опасным для жизни заболеваниям. Каждый день будет дарить вам счастье и удовольствие, и вы сможете легко достигнуть своих целей и ни разу не пожалеете, что выбрали этот путь.

Новаторский подход к здоровью груди

С тех пор как мы с мужем Энди Фанком в 2007 году основали центр лечения рака груди «Розовый лотос» в Лос-Анджелесе, мы поставили перед собой цель: соединить современнейшие методы скрининга (первичного обследования), диагностики и лечения с профилактическими стратегиями и целостный комплексный подход к решению проблемы. Мы хотим спасать жизни, избавлять от страха, внушать уверенность и дарить надежду в тяжелые минуты жизни. «Розовый лотос» стремится вернуть здоровье и надежду всем женщинам независимо от их доходов или общественного положения. Каждый год мы обслуживаем тысячи пациенток с самыми разными диагнозами и делаем все, что в наших силах, чтобы принять большинство страховок, включая «Медикэр». Тем, у кого нет страховки или она не покрывает оказанных услуг, фонд «Розовый лотос» предоставляет бесплатный скрининг, диагностику, лечение и поддержку при раке груди. Мы помогаем даже тем, у кого нет возможности получить никакой медицинской помощи.

Я невероятно рада, что благодаря работе с такими знаменитостями, как Анджелина Джоли и Шерил Кроу, получила уникальную возможность донести до всего мира свое послание о здоровье груди и снижении опасности онкологических заболеваний. Через три дня после того, как я удалила злокачественную опухоль у Шерил, она пришла ко мне в кабинет с листом бумаги в руках и сказала: «Я хочу рассказать всем о том, что вы сделали. Не могли бы вы проверить факты в этом пресс-релизе?» Задолго до того, как я провела двойную профилактическую мастэктомию, которую Энджи описала в своей нашумевшей колонке в New York Times – «Мой медицинский выбор», мы с ней обсуждали самый эффективный и честный способ сообщить о ее решении. В результате ее официальное заявление привело к увеличению количества скринингов на ген BRCA по всему миру.

Истории этих звезд, которые завоевали высокое положение не только в обществе, но и в наших сердцах, не были тайно обнаружены папарацци: обе сказали об этом открыто, действуя из сострадания и любви к людям. Они без страха затронули темы здоровья груди, и я считаю своим долгом продолжать разговор на эту тему.

Несмотря на то что я больше всего известна как хирург, моя главная цель – все-таки достучаться до пациенток до того момента, как они окажутся в операционной. Я делаю все возможное, чтобы донести до женщин то, что знаю о здоровье молочной железы: выступаю на телевидении, пишу в нашем блоге Pink Lotus Power Up, читаю лекции, публикую статьи, провожу исследования, спонсирую кампании.

И сейчас я хочу рассказать об основных правилах, которые помогут вам лучше узнать вашу грудь, снизить риск развития рака или познакомиться с прогрессивными методами лечения в том случае, если диагноз уже поставлен.

Как пользоваться этой книгой

Чтобы научиться поддерживать здоровье груди, нужно просто-напросто поставить перед собой цель – улучшить качество своей жизни. Мы не должны умирать от болезней, которые можем контролировать. Но реально ли держать под контролем рак груди? Да, иногда он появляется даже у тех женщин, которые делают все правильно. И пока мы наконец не разработаем лекарство или вакцину, даже самые отчаянные попытки защитить себя иногда будут проваливаться из-за стихийных мутаций или по вине других обстоятельств. Тем не менее во многом в ваших руках власть над этой болезнью, так давайте ею воспользуемся!

До 90 % случаев рака молочной железы на планете можно было бы предотвратить, если бы женщины понимали, что их ежедневный выбор – еда, напитки, физические нагрузки, вес, контакты с токсинами, настрой – влияет на клетки груди, которые либо остаются здоровыми, либо становятся злокачественными[3]. Каждый день мы делаем бесчисленное множество действий, которые приближают или предотвращают рак.

Девяносто процентов рака груди можно предотвратить, если выбрать правильную еду, питье, физические нагрузки, душевный настрой, контролировать вес, ограничить контакты с токсинами и уменьшить уровень стресса.

Я рекомендую прочитать книгу целиком, чтобы лучше усвоить всю важную информацию, которую я постаралась собрать в ней, но я пойму, если вы захотите побыстрее перейти к главам, которые касаются именно вас. Для этого позвольте мне дать краткое описание моей работы, которое поможет найти наиболее актуальные для вас темы.

В первой половине книги я пополню ваши запасы знаний о груди и расскажу о том, как изменить образ жизни, чтобы снизить риск рака молочной железы. В первой части вы научитесь ухаживать за грудью и больше никогда не обращать внимания на мифы, окружающие злокачественные опухоли. Я, почти два десятилетия исследуя связь между образом жизни и раком, выяснила, что многие вещи, которые якобы вызывают его, на самом деле никак на него не влияют. Во второй части мы обсудим, что еще можно сделать, кроме того, чтобы ежегодно делать маммограмму и надеяться, что в оставшиеся 364 дня не появится никаких уплотнений. Я помогу вам уменьшить возможность встретиться с раком с помощью изменений в рационе питания и образе жизни, особенно таких, которые сдерживают эстроген, ведь этот гормон – топливо для 80 % случаев рака груди. Расскажу, что самые здоровые обеды – растительные, маложирные и с большим количеством клетчатки: много свежих фруктов и овощей (желательно органических), стопроцентные цельные зерна (например, бурый рис и овес), белки неживотного происхождения (чечевица, фасоль и соя) и чашка зеленого чая. Еще я поговорю, например, о выборе пищевых добавок, физических нагрузок, контроле веса и гормонов, которые тоже могут провоцировать рост опухоли.

Некоторые факторы риска развития онкологии можно контролировать. Мы не должны умирать от того, что можем предотвратить.

Во второй половине книги я исследую факторы, которые мы не можем контролировать. Расскажу о возможных вариантах развития событий, если у вас повышенный риск рака груди, у вас его уже диагностировали, вы с ним живете или пытаетесь найти свой путь после него. В третьей части я опишу операции и лекарства. Отвечу на многие вопросы пациенток о генетике и, в частности, мутациях гена BRCA и поделюсь новейшими исследованиями о других мутациях и о том, что они для вас значат. Если вы имеете дело с рисками, на которые невозможно повлиять, главное – понять их и взять под контроль. Но знайте, даже большая вероятность не является приговором. Некоторые пациентки, подобно Анджелине, выбирают профилактическую операцию. Другие же и слышать не хотят о скальпеле, при этом принимают профилактические лекарства. Третьи же решают сосредоточиться на изменении образа жизни, соединив его с усиленным режимом скринингов. Если вам трудно разобраться с медицинскими вариантами, в четвертой части я помогу найти путь, который придаст вам уверенность и поможет осознанно принять любое решение. Я рассмотрю хирургические варианты, объясню разницу между лампэктомией и мастэктомией, эндокринной и иммунной терапией, радиотерапией и химиотерапией, а также отвечу на конкретные вопросы, которые часто слышу в своем центре.

Даже высокий риск рака груди не является приговором. Знание – сила, которая поможет сделать осознанный выбор и принять решение, способное изменить жизнь к лучшему.

Что ж, давайте начнем! Я твердо верю, что знание – сила, она изгоняет страх, наполняет уверенностью и радостью, дает нам возможность изменить свою жизнь и сделать жизнь всех, кого вы любите и кто любит вас, еще радостнее.

Часть первая

Основы здоровья груди

Глава первая

Азбука по уходу за грудью

Поверьте человеку, который каждый день, целыми днями смотрит на грудь разных женщин, а иногда и во сне по ночам видит их: мы весьма эмоционально относимся к этому органу. Некоторым нужно настоящее усилие воли, чтобы отделаться от установки: «Я – это моя грудь». Несомненно, она связана с женственностью, сексуальностью и тем, как нас воспринимают окружающие. Наши чувства по отношению к содержимому чашечек могут быть самыми разными: от гордости за ее форму, размер, способность вырабатывать молоко и дарить жизнь до панического страха, что когда-нибудь она может стать причиной болезни. Если говорить о последнем пункте, до недавнего времени практически не существовало рекомендаций по улучшению здоровья, снижению опасности рака, достижению результатов при уже диагностированной опухоли и выбору правильных методов реабилитации.

Я хотела бы начать с самой базовой информации о груди: ее строении и функциях, рассказать об удивительных фактах для девушек, способах ухода, которые помогут вам прожить долгую, энергичную жизнь. Обладая этой информацией, вы накрепко закроете свои двери для рака. Конечно, повлиять на все вызывающие онкологические заболевания факторы невозможно: с некоторыми из них, например женским полом и пожилым возрастом, вообще ничего нельзя сделать. Но в определенной степени вы сможете взять ситуацию в свои руки, узнав, какие моменты можно регулировать, если изменить свой образ жизни.

Грудь

Если говорить об анатомии, то грудь напоминает мне забавный салат с желе и фруктами. Представьте себе, что одна грудь – это пышная кисть винограда, которую вы держите за самую толстую ветку (сосок). А теперь представьте маленькие веточки, которые соединяют между собой ягоды, – это протоки, по которым к соску доставляется молоко во время лактации (они есть у любой женщины, даже если она ни разу в жизни не забеременела). Каждая веточка соединяется с ягодой – это молочные доли груди. Всего в груди от 15 до 20 молочных долей (кисточек винограда), а все веточки ведут к соску, на поверхности которого есть от 8 до 12 молочных отверстий.

С анатомической точки зрения грудь напоминает пышную кисть винограда, опущенную в желе, – железистую ткань, где веточки – это протоки, по которым к соску доставляется молоко во время лактации. Ягоды – молочные доли. А основание большой ветки – сосок.

А теперь давайте запихнем всю эту виноградную гроздь с веточками в железистую ткань – кусок желе в форме вашей груди, прикрепленный к грудным мышцам (кстати, представьте, если бы Tupperware (производитель посуды) действительно делали формочки для желе в форме женской груди. Они стали бы несомненным хитом на вечеринках «прощания с грудью», или, как выразилась одна из моих пациенток, «Ta-ta, ta-tas!»*) Желе – это поддерживающие структуры молочной железы. Оно состоит из стромы (вид соединительной ткани), жировой ткани, связок, лимфатических и кровеносных сосудов. Злокачественная опухоль обычно развивается в молочных долях и протоках (виноградинках и ветках); в 75 % случаев рак появляется в молочных протоках, а вот в «желе» его практически не бывает. Например, обзор клиники Майо случаев рака груди у женщин старше 59 лет показал, что стромальный рак груди, называемый первичной саркомой молочной железы, встречается лишь в 0,0006 % случаев злокачественной опухоли груди[4].

Патрик Дж. Линч, медицинский иллюстратор; К. Карл Яффе, доктор медицины, кардиолог.

https://commons.wikimedia.org/wiki/File: Breast_anatomy_normal.jpg.

Размер груди бывает самым разным: от отсутствующего (при редкой болезни, называемой синдромом Поланда) до таких, которые достают до колен. Чашечки бывают размером от A до L. В США средний размер – D, в России, Швеции, Норвегии и Финляндии – больше D, в Австралии, Франции, Италии, Великобритании, Канаде и Южной Америке средний размер – C, а в Африке и Азии – A или B. Лишь у немногих женщин груди одинаковые. У большинства левая больше правой, иногда разница достигает 20 % (впрочем, внезапное изменение размера только одной груди ненормально; если такое произойдет, сразу обратитесь к врачу). Размер и «торчание» в основном зависят от множества генетических маркеров, которые вы наследуете от обоих родителей, а также от питания и влияния эстрогена, прогестерона, инсулина и факторов роста в детстве, подростковом возрасте, при беременности, лактации и в менопаузе. Содержание жира, физические нагрузки, старение, качество кожи и употребление гормонов тоже влияют на размер и форму молочной железы. Поскольку пропорция жира предопределена генетически, грудь увеличивается, когда вы сами становитесь шире. И, в противоположность тому, что вы наверняка слышали, нет никакой прямой связи между размером грудей и вероятностью развития рака.

Несмотря на расхожее заблуждение, нет связи между размером молочной железы и вероятностью развития рака.

Ваша грудь на самом деле занимает больше места на теле, чем вы, скорее всего, считаете, – это нужно помнить при ежемесячном осмотре, о котором речь пойдет позже. Малышки не ограничиваются только двумя холмиками плоти, которые лежат в вашем бюстгальтере. Если говорить формально, то грудь сверху ограничивается ключицей, по центру – грудиной, снизу – подгрудной складкой, а сбоку – внешней границей широчайшей мышцы спины. Еще одна небольшая часть грудной ткани доходит, словно кончик капли, до подмышки; она называется подмышечным хвостом и располагается чуть ниже той части подмышки, где растут волосы. Иногда эта ткань даже доходит до самой подмышки; это уже называется подмышечной дополнительной грудной тканью. Если этой ткани довольно много, она образует покрытый кожей бугорок. В зависимости от того, с одной или с двух сторон это происходит, вам может показаться, что у вас на самом деле три или четыре груди. Эту грудную ткань может даже соединять с кожей дополнительный подмышечный сосок. И да, это значит, что в один прекрасный день вы даже сможете кормить тремя грудями.

Все груди бугристые – не только те, в которых развился рак. Кто вообще придумал называть груди «дынями»? Этот человек вообще когда-нибудь прикасался к ней? Дыни твердые, круглые и очень гладкие, они не меняют форму, если их ткнуть пальцем. «Ландшафт» груди больше напоминает горный кряж с пиками и долинами, который покрыли глубокими сугробами (жиром), а потом завернули в кожу. Если провести пальцем по коже, «снег» покажется вам мягким, но стоит ткнуть пальцем посильнее, и в конце концов вы найдете одну из «горных вершин», а учитывая, что по обе стороны у нее «долины», на ощупь она будет похожа на бугорок. Есть только два способа убедиться, что это действительно ваш собственный холмик, а не злокачественный незваный гость: обратиться к врачу или точно знать, что этот выступ был у вас всегда и является просто нормальной частью вашей анатомии. Во всех грудях есть бугорки: сами груди и есть бугорки, и они на ощупь бугристые. Чем плотнее ваша ткань, тем более она неоднородна. Плотность определяется генами, а также уровнем эстрогена в организме.

У большинства женщин груди неодинаковой формы и размера. Иногда одна больше другой на 20 %.

Наконец, давайте рассмотрим поверхность груди. Артерии и вены обеспечивают кровообращение, снабжающее питанием кожу груди, и, если у вас очень светлая кожа, вены часто хорошо видны; кроме того, при увеличении кровотока эти вены становятся более заметными, например после физических упражнений, при беременности или при некоторых видах рака. Соски бывают темными или светлыми, гладкими или шероховатыми, выступающими, плоскими или втянутыми, а размерами – от горошинки до ластика или кубика сахара-рафинада, и все это норма. Кожа другого цвета вокруг соска называется ареолой; ее диаметр может быть от монетки до блюдца, чаще всего – от 4 до 10 см. У некоторых людей есть дополнительные соски (это называется полителия), находящиеся на двух вертикальных «молочных линиях», которые ведут от подмышек через нормальные соски к паховой области. Такие соски встречаются примерно у одного человека из 8000 и выглядят либо как плоские родинки, либо слегка выступают над кожей[5]. Лишние соски бывают даже у знаменитостей, например у Марка Уолберга три соска, а у Гарри Стайлза четыре, так что стыдиться здесь нечего.

У одного из 8000 человек есть дополнительные соски, которые похожи на плоские родинки или маленькие бугорки над кожей. Они могут вырасти даже на ступне.

Если подробнее присмотреться к ареоле, там есть на что посмотреть. У всех женщин на краю ареолы растут волоски. В нашей коже 50 млн волосяных фолликулов, так что иногда на грудях появляются незваные гости. Обычно они вырастают при гормональных перепадах: в подростковом возрасте, при беременности, менструациях, менопаузе или при приеме противозачаточных средств. Можете спокойно удалять их щипцами или сделать электролиз. Выщипывание иногда приводит к врастанию волос, что, в свою очередь, вызывает рост маленьких прыщей, наполненных белым кожным салом. Вы точно думали, что удаление волосков сделает эту область более привлекательной? В ареоле вокруг соска расположены железы Монтгомери – маленькие сальные железы, функция которых заключается в смазывании соска (по крайней мере, так говорится в учебниках), но, поскольку эта функция довольно бесполезна и не имеет особого анатомического смысла, потому что железы находятся не на соске, я просто говорю пациенткам, что это нормальные, доброкачественные образования, и они никуда не денутся, сколько их ни сдавливай. Еще по краям ареолы могут вырасти маленькие черные угри; просто чаще мойте эту область и иногда отшелушивайте кожу, как вы обычно делаете с лицом перед сном. Если у вас на соске или ареоле появилась чешущаяся, чешуйчатая, шелушащаяся сыпь, обратитесь к врачу.

Запомните! Нет опасности в удалении волосков на краю ареолы щипчиками или с помощью электролиза.

Еще интересные факты о сосках!

• Некоторые люди рождаются без сосков – это называется ателия. В мире около семи тысяч диагностированных случаев.

• Стимулирование сосков и гениталий воздействует на одну и ту же часть мозга. Треть женщин могут достичь оргазма просто от ласки сосков.

• Если вы рассмотрите ареолу в лупу, то у каждого взрослого человека найдете на границе ареолы маленькие волоски.

• Если дополнительные соски вырастают вне «молочной линии», их называют эктопическими. Эктопические соски могут вырасти даже на ступне.

• Почему у мужчин растут соски? Потому что мы все сначала развиваемся как девочки! Соски появляются у плода раньше, чем половые органы. А потом остаются (и торчат).

Поработайте руками во имя здоровья

Здоровая грудь требует регулярных домашних осмотров, но не нужно ударяться в крайности. Помните, ваша цель – узнать свой «рельеф», каковы все ваши бугорки на ощупь. В таком случае, если вдруг у вас появится что-то новое, вы узнаете об этом первыми. Лучшей защитой от рака, помимо профилактики, является раннее обнаружение. Я рекомендую начинать самостоятельные осмотры еще в подростковом возрасте и проводить их каждый месяц. У подростков рака груди не бывает почти никогда, но раннее знакомство со своей грудью поможет в будущем.

Самостоятельный осмотр груди стоит проводить через неделю после месячных, когда грудь наименее бугристая. Чем лучше вы узнаете все ваши неровности на ощупь, тем с большей вероятностью заметите возможные изменения и сможете предотвратить развитие рака.

Сколько бы вам ни было лет, проводите осмотр примерно через неделю после месячных, потому что тогда груди наименее бугристые, чувствительные и непонятные. Если у вас уже нет менструаций, проводите осмотр каждое первое число месяца. Осмотр должен занимать примерно три минуты, и он может стать самой радующей частью дня. Если вас что-то насторожит, доверьтесь вашей интуиции и обратитесь к врачу. Готовы?

1. Сначала рассмотрите груди хорошенько. Разденьтесь до пояса, встаньте перед зеркалом и внимательно осмотрите их. Проверьте, не изменились ли форма, размер или контуры грудей, в порядке ли кожа – нет ли никаких уплотнений, покраснения, пятен, углублений или бугорков. Ваши соски должны быть направлены туда же, куда и всегда – прямо вперед, влево, вправо, внутрь или куда-то вниз в поисках мелочи на полу.

2. Затем проверьте, не появятся ли на ваших грудях ямочки или бугорки, когда вы встанете перед зеркалом в двух позах. Первая: положите руки на бедра и отведите локти назад, чтобы расправить грудные мышцы. Нет никаких странных выпуклостей или втянутостей? Вторая поза: поднимите руки над головой, словно полиция только что крикнула вам «Руки вверх!» Тоже все нормально?

3. Время осмотра! Лежа в постели или стоя в душе, в любом удобном для вас положении нанесите на пальцы немного лосьона или геля для душа, чтобы им легче было скользить по коже. Выберите одну из четырех схем ощупывания грудной ткани: либо вверх-вниз по всей длине груди вертикально, либо влево-вправо по всей ширине груди, словно читаете слова на странице, либо концентрическими кругами, начиная с соска (словно рисуете круги), либо радиусами, начиная с соска (как спицы на колесе). Какой бы способ вы ни выбрали, результаты будут одинаковыми – главное, пользуйтесь одним и тем же приемом каждый месяц, чтобы у ваших пальцев появилась бессознательная память о том, как выглядит на ощупь здоровая грудь.

4. Начните с левой груди; заведите левую руку за голову, чтобы сделать грудь максимально плоской (да, я понимаю, некоторые груди для этого слишком большие). Как бы перебирайте грудь подушечками трех средних пальцев правой руки. Ищите новые бугорки или уплотнения. Начните с подмышки, затем переместитесь к верхней внешней части груди, а потом пройдитесь по самой груди по любому пути, выбранному в третьем пункте. Не убирайте пальцев с кожи до тех пор, пока не ощупаете всю грудь. Повторите процедуру три раза: сначала коснитесь слегка, затем нажмите со средним усилием, и в третий раз – с сильным нажимом.

5. Осторожно сдавите сосок на несколько секунд. Скорее всего, рано или поздно вы увидите выделения из сосков, потому что в молочных протоках всегда присутствует небольшое количество жидкости. Выделения при сжатии или стимулировании сосков – это нормально, но вот самопроизвольного выделения крови или другой жидкости (пятна на бюстгальтере или пижаме) не должно быть, и это повод обратиться к врачу. Если при сжатии (именно при сжатии) выделяется любая другая жидкость, которая не цвета крови, то это норма.

6. Повторите процесс с правой грудью. Все, на этот месяц вы свободны!

7. Можете посетить сайт easybrestexam.com и посмотреть демонстрационное видео.

Что искать во время самостоятельного осмотра (СО) молочных желез

В 2017 году большую популярность обрела картинка Worldwide Breast Cancer, на которой изображены яркие, веселые лимоны в упаковке для яиц. Подпись на ней гласила: «Как рак груди выглядит визуально и на ощупь».

Так умно придумано. Просто здорово! Некоторые признаки рака груди видны, но не чувствуются на ощупь, так что их надо заметить. Говорят, что картина стоит тысячи слов. А если смотреть на лимоны, они… ну, не вызывают отвращения или стыда, и эти веселые желтые шары довольно трудно не ассоциировать с солнцем и лимонадом.

Вот список признаков, изображенных на картинке ниже:

• Уплотненная область.

• Ямочка.

• Корочка, зуд, боль, сыпь, трещины, шелушение, чешуйки или кровь из соска.

• Покраснение или воспаление

• Новые выделения из соска (особенно кровавые/коричневые или прозрачные, как вода).

• Ранки на коже (непохожие на типичные заболевания кожи).

• Бугорок.

• Выбухающая вена.

• Сосок провалился внутрь, смотрит не в ту сторону, что раньше, становится плоским или втянулся в грудь.

• Изменение размера или формы (особенно только с одной стороны).

• Кожа, похожая на апельсиновую кожуру (большие поры, оранжевый или красный цвет).

• Твердый бугорок в глубине груди.

Worldwide Breast Cancer, “What Breast Cancer Can Look and Feel Like”, © Worldwide Breast Cancer, 2017. Использовано с разрешения правообладателя. Knowyourlemons.org.

Также стоит отметить следующие симптомы:

• Воспаление или уплотнение в районе лимфатических узлов: подмышки, вокруг ключицы, на шее.

• Боль или чувствительность в одной точке – постоянная, не меняющаяся в зависимости от месячных.

Любой из этих симптомов – достаточная причина, чтобы обратиться к врачу. Никто не сочтет вас параноиком; в большинстве случаев мы найдем какие-то другие причины этих симптомов, не связанные с раком. В общем, если ваша грудь напомнит вам один из этих лимонов в упаковке для яиц, сходите и проверьтесь. Но, с другой стороны, не беспокойтесь и о том, что обнаружение рака груди – исключительно ваша задача. Для этого у вас есть исследования и ежегодные консультации с врачом.

Здоровье груди в разные периоды жизни

Здоровье груди можно улучшить в любом возрасте, но все же стоит следить за ним независимо от того, на каком этапе жизни вы находитесь. Давайте рассмотрим мои рекомендации по наблюдению за молочной железой в разные периоды жизни. Медианный возраст развития рака груди в США составляет 62 года; это означает, что половина женщин получает диагноз после 62 лет, а половина – до 62 лет, так что, если вам уже есть шестьдесят два года, пожалуйста, прочитайте это внимательно.

Подростковый возраст – лучшее время для здоровья груди. Впереди вас ждет еще целая жизнь сознательно выработанных привычек, и я не хочу, чтобы вы беспокоились за своих двойняшек, пока они еще растут. Научитесь проводить СО молочных желез и делайте его каждый месяц, через неделю после начала месячных, потому что чем раньше вы узнаете про все свои бугорки и неровности, тем легче вам будет определить какие-либо будущие изменения. Если у ваших родственников диагностировали рак молочной железы до пятидесяти лет, то ваша мать или отец (тот из родителей, кто связан с этим человеком кровным родством) должны сходить на генетическую консультацию и оценить собственный риск заболевания; результаты этого обследования дадут вам дополнительную информацию о собственном риске. Впрочем, опухоль груди у девушки-подростка обычно становится сенсацией; шансы на ее развитие – меньше, чем один на миллион.

Женщинам в возрасте 20–40 лет стоит уже серьезнее отнестись к здоровью груди. Если вам как раз столько, проводите СО раз в месяц, через неделю после начала месячных. Посещайте гинеколога для клинического обследования (КО) молочных желез каждые три года, а также запишитесь на генетическую консультацию и оценку риска, если у вас в семье кто-то болел раком груди. Если болезнь развивается у женщины до 40 лет, опухоль обычно более агрессивна, так что раннее обнаружение очень важно.

Приучите себя ежемесячно проводить самостоятельный осмотр молочных желез через неделю после начала менструации.

Когда вам за сорок, продолжайте проводить СО раз в месяц, а также ежегодно посещайте гинеколога для КО. Кроме того, раз в год вам стоит делать маммограмму, а если груди плотные, еще и УЗИ. Да, вот так теперь предстоит жить вам, дамы. И неважно, пятьдесят вам, семьдесят или девяносто.

При высоком риске развития рака придется добавить ко всем этим рекомендациям еще кое-что. Если у кого-нибудь из ваших родственников, особенно до 50 лет, диагностировали онкологическое заболевание, следите за показаниями онкомаркеров, характеризующих злокачественные новообразования в груди. А также пройдите анонимное, бесплатное генетическое анкетирование на сайте pinklotus.com/genequiz. Поговорите с врачом о более частых анализах, начиная с возраста на 10 лет меньше, чем самый молодой возраст, в котором была диагностирована онкологическая болезнь в вашей семье. А также обязательно проводите КО два раза в год, ежегодно делайте маммограммы, УЗИ и/или МРТ грудей. И обсудите с врачом пользу от профилактических лекарств и операций. Подробнее об этом – в третьей части.

Что такое уменьшение факторов риска

В этой книге мы обсудим многие факторы, влияющие на возникновение рака груди, так что я сразу хочу убедиться, что вы понимаете, о чем пойдет речь. Если говорить простыми словами, то это подразумевает все, что повышает вероятность заболеть, но при этом не является прямой причиной болезни.

Невозможно учесть все причины, которые ведут к развитию рака груди, поэтому нельзя просто избавиться от них и сказать: «Все, я его предотвратила!» с такой же уверенностью, как вы говорите: «Все, пять в ряд. Бинго!», поэтому иногда кажется, что профилактики не существует, зато в наших силах уменьшить опасность – и вы, дорогие мои, сидите за рулем и можете управлять.

Не существует профилактики рака груди, но мы в силах уменьшить шанс опасной встречи.

Подумайте вот о чем: быстрая езда не всегда приводит к аварии, но увеличивает ее вероятность. ДТП – это столкновение автомобиля с чем-то другим, и превышение скорости – всего лишь один из факторов риска этого события. Если вы решите прокатиться с ветерком задом наперед по темной дороге в дождь, набирая на телефоне SMS, то соедините сразу несколько возможностей попасть в аварию, но ее главной причиной все равно останется удар машины о ствол дерева.

Так как же вам избежать столкновения с раком? Нужно знать свою грудь, понимать, для чего она нужна, и хорошо за ней ухаживать. Последний пункт включает в себя применение довольно простых изменений рациона питания и образа жизни, которые я опишу в этой книге. В конце концов, как я уже говорила во введении, ученые обнаружили, что женщины, которые до менопаузы: 1) имеют регулярные физические нагрузки; 2) не пьют алкоголь; 3) не курят и 4) едят меньше мяса, молока, больше цельной, растительной пищи, – уменьшают вероятность развития рака молочной железы вдвое. А после менопаузы – и вовсе на 80 %. В медицинском мире это можно назвать невероятным триумфом, если, например, вспомнить, что женщины выдерживают химиотерапию ради того, чтобы повысить выживаемость в среднем всего на 10 % по сравнению с теми, кто от нее отказывается.

Несложные правила, касающиеся изменения рациона, увеличения физической активности и отказа от вредных привычек, сокращают риск развития рака груди вдвое у женщин до менопаузы (и на 80 % – после). Для их соблюдения нужно лишь пересмотреть устоявшийся стереотип поведения.

Почему вся эта замечательная информация не доходила до вас? Вы сами уж точно не виноваты. Научно обоснованные советы по здоровью молочных желез, особенно если речь идет о профилактике рака, публично выдают буквально по капле: тут – статья в журнале, тут – небольшой сегмент утреннего шоу. А когда мы все-таки слышим действительно полезный совет, он чаще всего оказывается изолирован и быстро забывается в повседневной суете. Например, вы узнали, что употребление в пищу корицы улучшает здоровье молочной железы, но кто в такой спешке и окружении вкусных блюд вспомнит, что эту приправу нужно есть ежедневно? А если и вспомнит, то без правильных рекомендаций все равно не поймет, как. Наши ежедневные привычки либо давно уже устоялись, либо обеспечивают нам комфорт, так что отказываться от них довольно трудно. Но я покажу вам, как это сделать.

Кроме того, я покажу наманикюренным пальчиком на нашу несовершенную систему образования. За мои четыре года студенчества, четыре года в медицинском училище, пять лет подготовки по общей хирургии и еще несколько лет обучения на маммолога о питании говорилось примерно один раз – на одной из лекций мимоходом упомянули цикл Кребса. Большинство из нас, врачей, в последний раз получали какую-либо информацию о питании лет двадцать, а то и сорок назад. Большинство не изучают научные данные о пище или воздействии образа жизни даже до такой степени, чтобы это повлияло на их собственное пищевое поведение, не говоря уж о поведении пациентов. Я знаю, что это правда, потому что, когда делилась содержанием книги с некоторыми пациентками, больными раком, много раз слышала в ответ: «Ух ты, я даже не представляла. Знаете, я спрашивала врачей, что мне делать и что есть сейчас, когда курс лечения закончился, и мне просто отвечали: вы сделали все, что должны были сделать. У вас все в порядке, не беспокойтесь. Просто живите своей жизнью». Нет-нет, дорогие мои. На этом все не заканчивается.

Даже когда врачи знают о связи рациона питания с болезнями, одна из причин, по которой они мало что вам говорят, – им за это не платят. Страховая компания не оплачивает вам абонементы в спортивный зал, программы по борьбе с лишним весом или курсы по управлению стрессом точно так же, как она не оплачивает и нам, докторам, время, которое мы тратим на описание профилактических стратегий. Врачам и без того нужно постоянно учиться, чтобы соответствовать ожиданиям современных пациентов. Изучать новейшие рекомендации по скринингам и методы лечения болезней, на которых они специализируются. Поэтому у них не остается времени на собственные исследования и бесплатные советы вроде «Эй, а вы знаете, что три чашки зеленого чая в день уменьшают риск рака груди вдвое?» (Кстати, а вы знали?)

Три чашки зеленого чая в день уменьшают риск развития рака молочной железы на 50 %.

Так что, если посмотреть на все это вместе, вопрос должен стоять не «почему я всего этого не знаю?», а «откуда мне все это было знать?» Никто не учил вас связывать рацион питания и образ жизни со здоровьем груди в такой же степени, как со здоровьем, допустим, сердца и мозга. Забавно, ведь молочные железы обитают в том же самом организме, что и жизненно важные органы. Хорошая новость состоит в том, что наука о питании сейчас важна как никогда, потому что перспективы здоровья человечества становятся все более туманны. И пациенты, и врачи все больше интересуются, как именно питание и образ жизни влияют на факторы риска, причины и борьбу с заболеваниями.

Конечно, сейчас меня в первую очередь интересует ваша грудь (а также сердце, потому что главные убийцы женщин – это болезни сердца; впрочем, вам повезло: мои советы помогут справиться с обеими проблемами). До 90 % факторов риска, влияющих на оптимальное здоровье груди, находятся под вашим полным контролем. Запомните, что вы ответственны за себя. Не ваши врачи, гены или судьба. Вы живете со своей грудью весь день, каждый день. Если бы вы проводили столько же времени с кем или чем угодно: с ребенком, супругом, домашним животным, даже машиной, – вы бы сделали все, чтобы они жили как можно лучше.

90 % причин онкологии молочной железы – это ваш осознанный выбор. На них не влияют гены, судьба или врачи.

Зачем же как-то иначе относиться к груди?

В следующих главах мы обсудим, как поддержать здоровье груди и всего тела на максимальном уровне. Но давайте сначала поговорим о том, что не вызывает рака груди.

Каждую секунду ваша грудь находится с вами. Если бы вы проводили столько же времени в компании мужа, детей или даже машины, неужели бы вы не приложили максимум усилий, чтобы улучшить их существование? Так чем же грудь хуже?!

О раке молочной железы гуляет очень много мифов, которые смущают и моих пациенток, и широкую публику, но они не подтверждаются исследованиями. (Вы найдете в книге много ссылок на исследования, потому что мифы меня очень раздражают, и я люблю их опровергать.) Если вы хотите обеспечить максимальное здоровье своей груди, не нужно тратить время на выдумки и глупости.

Глава вторая

Опровержение мифов о раке груди

В этой книге мы будем много говорить о том, как есть, пить, заниматься спортом и вести себя так, чтобы улучшить здоровье груди и уменьшить риск возникновения рака. И все эти разговоры будут основаны на интереснейших, достойных доверия исследованиях. Но вместе с изобилием по-настоящему полезной информации нас окружает великое множество мифов, которые лишь запутывают нас и отвлекают от того, что мы действительно должны знать. Я уже давно сбилась со счету, сколько раз пациентки приходили ко мне, парализованные страхом, потому что прочитали или услышали о том, что какие-то их действия в прошлом или сейчас испортят их здоровье. Генетические мифы, мифы о скринингах, мифы о раке, мифы о диетах, мифы об окружающей среде… Я могла бы целый день играть в волейбол всеми ложными идеями, окружающими нас: подготовиться, подать, повторить.

Да, знаю, не надо было носить мобильный телефон в нагрудном кармане…

Мой нутриционист рекомендовал мне есть говядину травяного откорма. Это уменьшает риск рака, правильно?

Этот бугорок в груди у меня из-за лекарств для ЭКО?

О дамы! Давайте избавимся от тревоги и дезинформации, которой вы, сами того не желая, стали доверять, и начнем вносить в жизнь по-настоящему важные изменения, которые, как доказано наукой, помогут вам прожить более долгую и энергичную жизнь. Пора избавиться от самых распространенных предрассудков о груди, из-за которых вы держите подмышки пахучими, а мобильные телефоны – в трех метрах от бюстгальтеров без косточек.

Правда о генах, поле и судьбе

Как я уже говорила, генетика играет менее важную роль, чем вы, скорее всего, думали. Пациентки часто говорят мне, что раз у них в семье рака груди никогда не было, значит, он вряд ли грозит им. Но у 85 % женщин, у которых была диагностирована злокачественная опухоль груди, ее не было ни у одной родственницы. Более того, наследственность (то есть передача ненормальных генетических мутаций от родителя к ребенку) доказана лишь для 5–10 % случаев этого заболевания. Конечно, генетический скрининг и семейная история – это важная часть оценки риска, и я призываю каждую из вас воспользоваться бесплатным тестом на нашем сайте, чтобы определить, нужны ли вам дальнейшие обследования (pinklotus.com/genequiz). Но если ДНК наших родителей виновата лишь в 10 % случаев, это значит, что в 90 % случаев недуг связан с причинами, далекими от генетического наследования. Одна из главных целей этой книги – научить вас, как ежедневно делать правильный выбор, который снизит негенетический риск развития рака. Зачем пассивно дожидаться диагноза, если вы можете активно заняться его профилактикой?

Еще пациентки считают, что история в семье матери важнее, чем в семье отца. Но вы же получаете от отца 50 % своей ДНК. Вы наследуете гены с обеих сторон, так что важна история и по материнской, и по отцовской линии. Даже врачи, бывает, ошибаются в этом вопросе. Так что, оценивая семейный риск, обращайте внимание на родственников с обеих сторон на три поколения назад (бабушки, дедушки, тети, кузены) и вперед (дети, племянницы, племянники). Изучая историю отцовской семьи, ищите злокачественные опухоли груди и яичников у женщин более далеких поколений. Если в семье рождалось очень мало женщин, обращайте внимание на мутации, связанные с раком, которые случаются у мужчин чаще, например раннее появление рака кишечника, простаты или поджелудочной железы.

Кстати, если уж говорить о представителях сильного пола, то они часто думают, что у них злокачественной опухоли груди быть не может, но поскольку у них тоже есть грудная железистая ткань, то и они уязвимы. На долю мужчин приходится примерно 0,8 % всех случаев рака груди. Ежегодно болезнь диагностируется примерно у 2470 мужчин[6]. Риск у мужчин-американцев составляет примерно 1,3 на 100 000[7]. Что интересно, выживаемость на одном и том же этапе рака груди одинакова и у мужчин, и у женщин. Однако из-за того, что многие считают, что такого недуга у мужчин не бывает в принципе, его обычно диагностируют на поздней стадии, повышая общую смертность.

Рак молочной железы у мужчин – реальность. Ежегодно им заболевают около 2470 человек. Поскольку порой считается, что у мужчины эта локализация рака не встречается, часто диагностируют болезнь на ее поздней стадии, в связи с чем повышается процент смертности.

Еще один миф связан с возрастом: якобы рак груди бывает только у пожилых людей. Рак молочной железы, конечно, действительно реже встречается до менопаузы, чем после нее, но в целом он не смотрит человеку в паспорт. В США 19,7 % всех случаев болезни и 11 % смертей отмечаются у женщин моложе 50 лет (если конкретно – 48 080 инвазивных диагнозов, 14 050 диагнозов in situ и 4470 смертей)[8]. Медианный возраст диагностирования рака груди в США – 62 года, что значит, что ровно в 50 % случаев диагноз ставят до 62 лет, а в 50 % случаев – после. Неважно, сколько вам лет: раковые клетки плохо закрепляются в здоровом организме, поэтому противораковые стратегии, используемые в этой книге, можно применять на любом этапе жизни.

Наконец, есть еще и, пожалуй, наиболее часто цитируемая (и при этом неверно понимаемая) статистика: вероятность любой женщины заболеть раком груди составляет 1:8. Сама по себе статистика верна, но на самом деле вероятность заболеть раком не составляет 1:8 каждый день вашей жизни! Если бы это было так, то большинство из нас заболели бы в течение месяца. Возможность столкнуться с раком груди повышается с возрастом. Вероятность такого диагноза в возрасте от 20 до 30 лет составляет 1:1567 (а не 1:8), от 30 до 40 – 1:220, от 40 до 50 – 1:68, от 50 до 60 – 1:43, от 60 до 70 – 1:29, от 70 до 80 – 1:25; наконец, лишь дожив до 80 лет, вы получаете то самое число 1:8 – это кумулятивный риск заболеть раком груди за всю жизнь[9]. Видели эти картинки, где рядом располагают восемь значков «женщина» вроде тех, что вы видите на женских туалетах? И с подписями вроде «У каждой восьмой женщины в течение жизни развивается рак груди». На самом деле не все эти значки должны быть «молодыми» треугольниками. Нужно добавить к ним несколько тростей или инвалидных колясок для более точного отображения риска в разном возрасте.

Факт: Ваш рацион питания очень важен

Одно из самых опасных ложных утверждений, циркулирующих в обществе, состоит в том, что рацион питания никак не влияет на здоровье груди. Это просто несусветная чушь. То, что вы помещаете в ваш организм, влияет на уровень эстрогена, воспалительные реакции, формирование кровеносных сосудов, функционирование клеток и уровень разрушительных свободных радикалов – и это лишь немногие процессы, связанные с раком. Более того, основная генетическая мутация в раковой клетке общается с сотнями других генов, включая или отключая их в соответствии с инстинктом выживания рака. Рост злокачественной опухоли – это работа не одного-единственного гена, а целой сети. Исследование мужчин с раком простаты доказало, что только при более здоровом питании и образе жизни перекрестное общение уменьшается для 453 «плохих» генов и усиливается для 48 «хороших»[10]. Питание очень важно, могу поклясться жизнью. Я посвятила две следующие главы продуктам, которые улучшают здоровье грудей или, напротив, просто его убивают, но несколько выдуманных «диетических правил» всплывают так часто, что я, пожалуй, потрачу немного времени, чтобы избавиться от них.

Чем старше мы становимся, тем реальнее столкнуться с болезнью. Но рак не заглядывает к нам в паспорт.

Во-первых, насчет кофе. Многие женщины, с которыми я общаюсь, считают, что кофе вызывает рак груди, но между вашим священным утренним напитком и злокачественной опухолью не существует вообще никакой связи[11]. Более того, появляется все больше доказательств, что кофе может обладать профилактическим эффектом[12]. Впрочем, кофеин в кофе не всегда полезен для груди – он может усиливать болезненные ощущения в ней и влиять на формирование кист, особенно у молодых женщин с мастопатией, но это все же не рак. В общем, если у вас не болит грудь, от чашечки латте с ней ничего не случится.

Кофе не вызывает рак груди, и сейчас находится все больше доказательств, что этот напиток может даже быть профилактикой рака молочной железы.

Кстати, если уж заговорили о латте, – предположение, что молочные продукты становятся причиной злокачественных новообразований в груди, тоже не доказано. Данные более 40 контролируемых исследований и 12 когортных исследований не подтверждают связь между их употреблением и риском рака молочной железы[13]. Интуиция может подсказать нам, что присутствие гормонов, факторов роста, жиров, антибиотиков и химических загрязнителей, которые часто находятся в молоке, может привести к образованию злокачественных клеток, в том числе клеток рака груди, чувствительных к гормонам, но статистика говорит обратное. Впрочем, молочные продукты остаются богатым источником насыщенных жиров, которые уже не так безобидны, но об этом мы поговорим в четвертой главе.

Не верьте, когда вас убеждают, что питание никак не влияет на здоровье груди. Питание влияет на все.

Люди часто считают, что мясо виновато в раке груди не меньше, чем молоко. С одной стороны, судя по результатам исследований, нет никакой причинно-следственной связи между употреблением красного, белого и любого другого мяса в целом и рыбы и раком молочной железы[14]. Притормозите, да поскорее! Дорогие дамы, когда я писала эту книгу, мне пришлось посмотреть целую сотню запутанных и противоречивых исследований на эту тему, чтобы наконец-то разобраться. Мясо настолько ядовито для груди, что даже небольшое его употребление лишает смысла хоть какую-то разницу между тем, много вы его едите или мало. Лишь сравнивая нулевое потребление с ненулевым, вы сможете достигнуть истины. Сведите мясо к минимуму. В четвертой главе я все объясню.

Наконец, многие мои пациентки, которые интересуются здоровым питанием, говорят, что кислая пища влияет на баланс pH в организме до такой степени, что может вызвать рак груди. Но тут вот какая штука: организм тщательно следит за тем, чтобы pH вашей крови оставался в пределах от 7,35 до 7,45, что бы вы ни ели, и любой выход за эту границу приведет к тяжелым симптомам и опасным для жизни заболеваниям. По данным Американского института исследования рака, этот миф противоречит всему, что мы знаем о химии человеческого тела. Особенного простора для маневра здесь нет: если pH крови меньше 6,8 или больше 7,8, это верная смерть. И не дайте обмануть себя наборам для анализов, которые говорят вам, что кислотность организма можно оценить через мочу. Если pH вашей мочи не равен идеальному 7,35, то только потому, что ваш организм постоянно выделяет избыточные кислоты или щелочи с мочой, чтобы поддержать правильный баланс в крови.

Антиоксиданты в орехах и овощах укрепляют иммунитет и восстанавливают ДНК, нанося удар по раковым клеткам.

Впрочем, несмотря на все вышесказанное, раковые клетки действительно процветают в кислой среде[15]. Но они сами создают себе кислоту, в которой купаются, так что употребление продуктов с низким pH не создаст для злокачественной опухоли благоприятной атмосферы – она с этим справится вообще без вас[16]. Кроме всего прочего, желудочный сок – это чистая кислота, pH которой составляет от 1,5 до 3,5. Ваша щелочная вода проходит по пищеводу и тут же плюхается в бассейн с кислотой; она не изменит pH вашего организма и уж точно не нейтрализует маленький кислотный мир раковой клетки. Я скажу вот так: продукты, которые вы употребляете в тщетных попытках сделать pH организма более щелочным (орехи и овощи), на самом деле действительно наносят раковым клеткам серьезный удар благодаря высокому уровню антиоксидантов, контролю над повреждением ДНК и укреплению иммунной системы, но это никак не связано со «щелочностью».

Ложные представления об образе жизни

Мы подробно обсудим изменения в образе жизни в пятой главе, но для начала давайте разберемся с некоторыми популярными заблуждениями, чтобы вы не думали, что я о них не знала или забыла.

Поговорим для начала о бюстгальтерах. Они, к счастью, не являются причиной рака груди и не усугубляют его, потому что нам нужна их неослабевающая поддержка. Ни лифы с косточками, ни тугие лифы, ни сон в бюстгальтере, ни ношение его более 12 часов в день никак не связаны с риском. Я слышала подобные утверждения, и поначалу они казались мне настолько правдоподобными, что даже можно было поверить, что они основаны на фактах. Я часто сталкиваюсь с двумя популярными мнениями. Первое: тугие бюстгальтеры сдавливают лимфатическую систему груди, что приводит к накоплению токсинов в тканях груди, которые наносят вред клеткам. Но это противоречит и анатомии, и физиологии груди. Мы лечим лимфедему груди (застой лимфатической жидкости в груди) с помощью, в том числе, сдавливания груди[17]. Другая умная с виду гипотеза утверждает, что проволочный каркас лифа проводит электромагнитные поля (ЭМП) из окружающей среды. Как вы убедитесь через минуту, даже если бы «теория антенн» была верной, ЭМП не вызывают рака груди.

Ни размер чашечки, ни косточки, ни срок ношения бюстгальтера не оказывают никакого влияния на опухоли молочной железы.

В исследовании 2014 года сравнили привычки в ношении бюстгальтеров у пожилых женщин, больных инвазивным раком груди, и здоровых. Ученые обнаружили, что такие факторы, как размер чашечки, присутствие косточек, возраст начала ношения лифчика и среднее время ношения в день, не связаны с повышенным риском развития рака груди[18]. В общем, дамы, я согласна с любым вашим методом поддержки груди.

Едем дальше: антиперспиранты и дезодоранты. Можете смело прекращать поиски наилучших натуральных замен, потому что никакие научные данные не подтверждают заявления, что антиперспиранты или дезодоранты вызывают рак груди – ни из-за накопления токсинов, ни из-за содержания алюминия, ни из-за парабенов[19]. Напомню: антиперспиранты блокируют поры вяжущими веществами вроде гидроксохлорида алюминия, чтобы они не выделяли пот, предотвращая тем самым накопление бактерий и запах. С другой стороны, дезодоранты не мешают поту выделяться, а нейтрализуют запах от скопившихся бактерий с помощью ароматических веществ, маскирующих неприятный запах, и пропиленгликоля, который создает среду, в которой бактерии не могут расти.

Одна теория, связывающая дезодоранты с раком, утверждает, что блокирующие поры соединения алюминия, которые попадают в организм недалеко от груди, имеют схожее с эстрогеном действие[20]. Как мы увидим позже, эстрогены питают большинство раковых клеток в молочных железах. Соответственно, присутствие соединений, действующих подобно эстрогенам, может ускорить деление раковых клеток. Другое исследование говорит, что сам по себе алюминий отрицательно влияет на клетки тканей в груди[21]. Но систематический обзор рецензируемой литературы о потенциальном отрицательном влиянии алюминия на здоровье, проведенный в 2014 году, показал, что подобных связей не существует[22].

Парабены были обнаружены в раковой опухоли женщин, которые даже не пользовались дезодорантами.

Может быть, дело не в алюминии? В одной публикации нашли следы парабенов (веществ-консервантов) в маленькой выборке из двадцати раковых опухолей в груди[23]. Будучи «эндокринными дисрапторами», парабены демонстрируют слабые эстрогеноподобные свойства, но упомянутое исследование не установило никакой причинно-следственной связи между парабенами и раком груди, и авторы даже не смогли убедительно показать, как именно они туда попали. Парабены нашли даже в опухолях тех женщин, которые вообще не пользовались никакими средствами, наносимыми на подмышки[24]. Кроме того, доза парабенов, необходимая для того, чтобы вызвать мутацию в человеческой груди, намного превышает ту, которую вы получаете при применении жидкого или твердого дезодоранта. Наконец, большинство производителей сейчас перестали использовать парабены, но, если вас это все равно беспокоит, выбирайте средства, на упаковке которого прямо написано «без парабенов».

Доза парабенов, способная вызвать генную мутацию, гораздо выше той, которую вы получаете, пользуясь косметикой. Но если вам так будет спокойнее, выбирайте средства с маркировкой: «без парабенов».

Еще один широко распространенный слух: антиперспиранты мешают вам выделять с пóтом токсины, которые скапливаются в лимфатических узлах и вызывают рак груди. Чтобы сделать выводы и утереть нервный пот со лбов (и из-под мышек), нам нужны эпидемиологические исследования, в которых сравниваются две группы людей, которые похожи во всем, кроме одного условия – применяют они дезодорант или нет. К счастью, у нас есть несколько таких исследований. В 2002 году ученые из Центра исследования рака имени Фреда Хатчинсона в Сиэтле провели эпидемиологическое исследование, чтобы решить вопрос с пóтом и несколькими другими теориями о токсичности антиперспирантов. Они сравнили 1600 женщин, больных и не больных раком груди, и не нашли никакой связи между раком груди и антиперспирантами, вне зависимости от того, брили они подмышки или нет[25]. Похожее, но не такое большое исследование в Ираке, в котором участвовали 104 женщины, больные и не больные раком груди, тоже не показало никакой связи[26].

В единственном опубликованном эпидемиологическом исследовании с противоположной точкой зрения изучили 437 женщин, переживших рак груди, из окрестностей Чикаго, разделив их по способам ухода за подмышками[27]. Автор обнаружил, что у женщин, которые начали пользоваться дезодорантом или антиперспирантом в более молодом возрасте и более часто, а также у тех, кто брили подмышки, с большей вероятностью рак груди развивается в более раннем возрасте. Он предположил, что алюминиевые соли, содержащиеся в этих продуктах, попадают в лимфатическую систему через ранки на коже, вызванные бритьем. Однако даже в этом исследовании не было представлено убедительной связи между гигиеной подмышек и раком груди. Кроме того, в исследовании был один очень серьезный изъян: отсутствовала контрольная группа из женщин, не болевших раком груди. В хороших, достойных доверия исследованиях всегда есть контрольная группа. И еще кое-что: девушки, которые начали раньше пользоваться дезодорантом и брить подмышки, чем другие, скорее всего, раньше пережили половое созревание. Есть довольно серьезные данные, которые показывают, что чем раньше приходят первые месячные (менархе), тем выше риск рака груди.

Национальные институты здравоохранения (NIH), Американское онкологическое общество (ACS), Национальный онкологический институт (NCI) и Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) сообщают, что нет никаких убедительных данных, которые связывали бы использование подмышечных дезодорантов и антиперспирантов со злокачественной опухолью груди. С другой стороны, кто-то утверждает, что в развивающихся странах, где женщины этими продуктами не пользуются, заболеваемость раком груди ниже. Но в Европе антиперспиранты применяют не слишком широко, а распространение болезни даже превосходит уровень Соединенных Штатов[28], так что, похоже, здесь работают другие, куда более мощные факторы, чем останавливающие пот антиперспиранты и поглощающие запахи дезодоранты.

Раннее половое созревание – ранний приход первых месячных – увеличивает вероятность рака.

Если уж говорить о химических веществах, давайте перейдем к выпрямлению волос, в частности, к тем, которые, как считается, вызывают рак у афроамериканок. Нет, в средствах для ухода за волосами действительно полно канцерогенов, но, к счастью для афроамериканок с прямыми шелковистыми волосами, химические средства для выпрямления волос никак не связаны с раком. Выпускаемые в виде лосьонов или кремов, они выпрямляют кудрявые волосы, меняя их внутреннюю структуру. Ингредиенты этих средств могут попасть в организм, если кожа головы повреждена (ожоги, царапины и т. п.). Миллионы афроамериканских женщин используют химические выпрямители, чтобы сделать волосы менее кудрявыми. В одном исследовании установлено, что 94 % опрошенных афроамериканок в возрасте до 45 лет использовали эти средства в разные периоды жизни. Поэтому эти средства подвергли тщательнейшему изучению, в частности, с целью выяснить, могут ли они спровоцировать рак груди[29]. Ученые, получив финансирование от Национального онкологического института (NCI), в течение шести лет наблюдали за 48 000 афроамериканок (исследование получило название Black Women’s Health Study)[30]. Рассматривалось множество параметров, связанных со здоровьем и привычками. Среди участниц были женщины, которые использовали выпрямители по шесть-семь раз в день в течение 20 лет или даже дольше. Анализируя 574 новых случая рака груди, диагностированных за время исследования, ученые не смогли найти никакой ассоциации между раком груди и длительностью использования этих косметических средств, частотой, с которой они к ним прибегали, возрастом первого применения, количеством ожогов, перенесенных за время использования, или типом химического выпрямителя.

Не используйте косметику, содержащую эстрогены, гормоны и плаценту при уходе за малышами и во время беременности.

Возможно, нужно в первую очередь обращать внимание не конкретно на выпрямители, а на многочисленные и, возможно, накапливающиеся угрозы для здоровья, скрывающиеся в средствах для ухода за собой, – особенно в тех, которые популярны среди афроамериканцев. Если говорить конкретно о средствах для ухода за волосами, – есть шампуни, кондиционеры, масла, краски, выпрямители и стимуляторы корней, которые содержат эстрогены и плацентарные экстракты; они могут подражать действию эстрогена в организме настолько эффективно, что использование этих средств в детстве считается одной из главных причин, по которой доля девочек-негритянок с ранним половым созреванием почти в три с половиной раза превышает таковую у белых (48,3 % и 14,7 % соответственно)[31]. Проверяйте списки ингредиентов на упаковках средств по уходу за волосами и избегайте тех, которые содержат эстрогены, другие гормоны и плаценту, особенно если используете их для маленьких детей или при беременности[32].

Пирсинг и тату

Если вы беспокоитесь насчет проколотых сосков и татуировок, которые вы сделали, когда увлекались панк-роком в институте, давайте я вас успокою. Пирсинг сосков не вызывает рака груди. Исследования показывают, что пирсинг сосков может вызвать инфекционные заболевания или, в теории, создавать трудности при кормлении грудью, но вот рака груди он не вызывает[33].

Татуировки тоже могут вызывать инфекции и аллергические реакции, но стерильные иглы и чистые чернила сводят этот риск к минимуму. В отличие от пирсинга, татуировки с точки зрения риска рака попадают в категорию «точно неизвестно, но, скорее всего, нормально». Исследования показывают, что рак кожи не проявляется чаще обычного на татуированной коже[34], что, возможно, порадует переживших рак груди пациенток, которые решили сделать себе 3D-татуировку с соском и ареолой после мастэктомии или, например, татуаж, чтобы не так страдать после выпадения бровей и ресниц из-за химиотерапии. С другой стороны, когда я во время онкологической операции удаляю лимфоузлы у пациенток с татуировками на груди, цитолог обычно находит пигмент для татуировки в паре узлов, потому что лимфатические сосуды кожи переносят его туда. Нет ни одного исследования, показавшего, что татуировки повышают риск рака груди, а лимфоузлы с чернилами с большей вероятностью содержат метастазы; однако в состав чернил входят фталаты, углеводороды, а также другие потенциальные канцерогены и эндокринные дисрапторы[35], и все это в целом, возможно, влияет на риск возникновения рака груди (см. главу 5). Для пациенток, сделавших мастэктомию и серьезно относящихся к предупреждению FDA («Сначала подумай, потом накалывай»), продаются реалистичные силиконовые многоразовые протезы телесного цвета; они просто наклеиваются прямо на кожу. Вариант: pinklotus.com/adhesivenipple.

Глупости о радиации

В нашем мире, все более зависящем от высоких технологий, многие пациентки беспокоятся, не является ли фактором риска развития рака радиация, в частности, излучение от мобильных телефонов и линий электропередач. Судя по имеющимся исследованиям, не влияет. Фух!

В 2018 году количество зарегистрированных мобильных телефонных номеров (6,8 млрд) приблизилось к количеству жителей Земли (7,5 млрд). Поскольку эти устройства излучают радиочастотные (РЧ) сигналы и электромагнитные поля (ЭМП), их повсеместное распространение вызвало опасение общества насчет возможных проблем со здоровьем. Основные дебаты идут по поводу использования мобильных телефонов и возможной связи с опухолями мозга, но груди тоже привлекают определенное внимание.

Судя по тому, что нам известно, мобильные телефоны не могут вызывать рак груди, даже если их носить в бюстгальтере, потому что они не выделяют тот вид энергии (или ее недостаточное количество), чтобы повредить ДНК внутри тканей груди. Для связи с вышками мобильные телефоны излучают ЭМП. Ткани организма поглощают некоторую часть этой радиации во время разговоров по телефону; обычно ближайшими тканями бывают мышцы лица и мозг, но, чтобы освободить руки, некоторые женщины убирают телефоны за корсаж или в нагрудные карманы. Вот главное, что нужно знать: электромагнитные поля от сотовых не являются ионизирующим излучением, и, соответственно, их энергетические волны слишком слабые, чтобы разрушить ДНК или другие биохимические связи. Кроме мобильных телефонов, неионизирующие радиочастотные излучения исходят от микроволновых печей, телевизоров, радио и инфракрасных устройств[36].

Нет убедительных доказательств того, что мобильные телефоны, микроволновые печи, телевизоры, радио, ЛЭП и инфракрасные устройства способны разрушить ДНК человека. Для этого они выделяют слишком слабое излучение. А рентгеновское, ультрафиолетовое излучения и гамма-лучи обладают достаточной энергией и потенциально могут вести к онкологическому заболеванию.

В отличие от неионизирующих ЭМП, рентгеновские лучи, гамма-лучи и ультрафиолетовое (УФ) излучение являются ионизирующими. Они обладают достаточной энергией, чтобы вызвать мутации в ДНК, и потенциально могут привести к онкологическому заболеванию. Распространенные источники ионизирующего излучения: солнечный свет (УФ-лучи) и медицинские рентгеновские устройства, например компьютерные томографы и маммографы. Чтобы излучение мобильного телефона стало ионизирующим, оно должно быть в 480 000 раз сильнее, чем сейчас[37].

В нескольких известных исследованиях рассматривали связь мобильных телефонов и рака, в частности опухолей мозга[38]. Только один из авторов отметил повышение количества опухолей мозга при использовании мобильных телефонов, но ни в одном последующем исследовании эту корреляцию воспроизвести не удалось[39]. Ни в одном исследовании не говорится, что мобильные телефоны вызывают рак груди. Если вы носите телефон в бюстгальтере, то я бы больше беспокоилась из-за того, что он случайно пошлет фотографию вашей груди начальнику, а не вызовет повреждение ДНК в тканях.

Жизнь возле линий электропередач тоже не вызывает рак. ЛЭП излучают электрическую и магнитную энергию, но она слишком слаба, чтобы повредить ДНК. Кроме того, стены, автомобили и другие предметы рассеивают и еще ослабляют энергию от ЛЭП. Когда выяснилось, что заболеваемость раком груди на Лонг-Айленде выше, чем где-либо еще в штате Нью-Йорк, в 2003 году провели исследование возможных факторов окружающей среды, которые на это влияют[40]. Одна из теорий состояла как раз в том, что рост заболеваемости раком вызван электромагнитными полями. Вместо того чтобы воспользоваться косвенными измерениями воздействия ЭМП (например, собрать данные о профессии или удаленности жилья от линий электропередач), ученые очень тщательно измерили магнитные поля в домах и рассматривали только женщин, которые прожили в одном доме не менее 15 лет. Они сравнили данные по почти шестистам местных жительниц, больных и не больных раком груди, и не нашли никакой связи между болезнью и электромагнитными полями, излучаемыми ЛЭП. Исследования, проведенные в Финляндии и Сиэтле, тоже подтвердили, что электромагнитные поля, наводимые в жилищах высоковольтными ЛЭП, не повышают риска раковых опухолей у взрослых[41].

Чтобы излучение мобильного вызвало мутации в ДНК, оно должно увеличиться в 480 000 раз.

Как и ЭМП из мобильных телефонов, магнитная энергия линий электропередач – это низкочастотное, неионизирующее излучение, которое никак не влияет на грудь. Утверждение, что слабые электромагнитные поля от ЛЭП могут оказать катастрофическое влияние на здоровье, может показаться правдоподобным большинству из нас, кто не разбирается в физике; но вот для физика подобная теория смехотворна[42]. Подумайте хотя бы вот над чем: магнитное поле самой Земли в 150–250 раз сильнее, чем магнитное поле линий электропередач. Если бы маленькое магнитное поле от ЛЭП могло вызвать рак груди, мы бы все превратились в сплошную раковую опухоль, просто пожив несколько лет на Земле.

Гормоны и связанные с ними тревоги о здоровье

Многие женщины беспокоятся, что оральные контрацептивы (ОК), или, по-простому, противозачаточные таблетки, повышают риск рака груди из-за эстрогена, ведь мы знаем, что эстроген подпитывает многие злокачественные опухоли молочной железы. Однако не стоит паниковать. Ведь если у вас нет дополнительных факторов риска, то неожиданная беременность доставит куда больше беспокойства, чем ОК.

Данные 54 исследований показывают, что у женщин, принимавших ОК, риск рака груди повышается всего на 24 % во время приема таблеток, а затем этот риск снижается до 16 % через 1–4 года после прекращения приема, до 7 % – через 5–9 лет после прекращения приема, и до нуля через 10 лет[43]. Почему я говорю «всего» на 24 %? Давайте я вам объясню кое-что замечательное: если вам 20 лет, то вероятность развития рака к 30 годам равняется 1:1567, так что достаточно всего одного дополнительного случая рака (2 из 1567), чтобы громко объявить, что заболеваемость выросла на 100 %. А поскольку исследования говорят, что риск вырастает на 24 %, ваш риск при приеме противозачаточных таблеток составит 1,24 на 1567 (примерно 1:1264). Все равно немного, правильно?

Прием оральных контрацептивов незначительно повышает риск развития рака молочной железы, который сходит на нет после окончания приема, и компенсируется снижением риска рака яичников и прямой кишки. В этой ситуации стоит задуматься, что внезапная беременность может доставить куда больше проблем, чем оральные контрацептивы.

В зависимости от особенностей вашего организма рост вероятности злокачественных опухолей молочной железы может компенсироваться тем, что ОК снижают риск рака прямой кишки на 14 %, а карциномы эндометрия (рака матки) – на 43 %[44]. А если вы носительница гена BRCA, то и здесь у противозачаточных таблеток есть хорошие новости. После шести лет приема ОК риск рака яичников снижается на 50 % при BRCA1 и на 60 % при BRCA-2, причем риск рака груди при этом не увеличивается[45]. Если у вас ген BRCA и еще не наступила менопауза, при этом вы не удаляли яичники и не пытаетесь забеременеть, то принимайте противозачаточные, чтобы уменьшить риск рака яичников.

Женщины, которые делали или собираются делать экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО), тоже не должны бояться, что оно вызывает рак груди. Учитывая причинно-следственную связь между гормонами и онкологическими заболеваниями, к процедурам, увеличивающим фертильность, некоторые относятся с подозрением, потому что в них используются десятикратные дозы эстрогена и прогестерона для стимуляции яичников[46]. Нет никаких данных, которые связывали бы препараты для фертильности с возможным развитием рака. Многие исследования приходят к выводу, что у будущих мам, которые принимают любые лекарства для стимулирования яичников перед ЭКО, в том числе кломифен («Кломид»), гонадолиберин (антагонист GnRH, «Люпрон»), хорионический гонадотропин человека (ХГЧ), фолликулостимулирующий гормон (ФСГ), лютеинизирующий гормон (ЛГ) и прогестерон, риск рака молочной железы не увеличивается[47]. Более того, данные, опубликованные после 2012 года, говорят даже о защитном эффекте стимулирования яичников, в частности, два метаанализа, в которых рассматриваются результаты для более чем 1,5 миллиона бесплодных женщин, решившихся на ЭКО[48]. А если вы прошли уже более семи циклов ЭКО, у меня есть для вас отличная новость: в самом большом и полном исследовании на эту тему следили за 25 000 голландок, страдавших бесплодием, в течение 21 года, и угадайте, что? Ваша настойчивость оказалась вознаграждена (надеюсь, что и ребенком тоже): опасность возникновения злокачественных опухолей молочной железы у женщин, прошедших семь или более циклов, оказалась значительно ниже, чем у пациенток, прошедших всего один или два цикла[49]. В течение всего 21 года исследования риск злокачественных новообразований в груди у женщин, готовившихся к ЭКО, никак не отличался от среднего уровня среди населения страны[50]. Естественно, есть и исключения, но их мало. В результате одного известного исследования, которое проводилось в Австралии, в группу риска попали женщины, которые начинали процедуры ЭКО в возрасте моложе 24 лет, что является необычно молодым возрастом для регулярного прохождения ЭКО. Остальные же выводы также не говорили о том, что эта процедура способствует увеличению опасности заболеть раком молочной железы[51].

Нет подтверждения, что экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) и гормоны, увеличивающие фертильность, связаны с развитием рака.

Аборты и мертворожденные дети тоже не вызывают рак груди, хотя подобную связь подозревали из-за скачков эстрогена, которые наблюдаются при беременности. Если вы когда-либо лично сталкивались с прерванной беременностью, читайте дальше, и, знаете, это хорошая новость лично для вас! При слове аборт большинство женщин представляют себе искусственный аборт, медицинскую процедуру, которая производится для добровольного прерывания беременности. Однако существует и спонтанное прерывание беременности, которое обычно называют выкидышем, – этим термином называется гибель плода до пятого месяца (двадцатой недели) беременности. Они обычно случаются из-за генетических проблем плода, несовместимых с жизнью, или с проблемами среды, окружающей плод. Наконец, есть мертворожденность – смерть плода в утробе на пятом месяце беременности и позже. Причины обычно неизвестны, но среди распространенных факторов называют никотин, алкоголь или наркотики, принимаемые матерью, физические травмы, проблемы с пуповиной, резус-конфликт и лучевую болезнь.

Исследования, посвященные возможной связи абортов с развитием рака молочных желез, развеют ваши беспокойства. Данные 55 исследований, проведенных в 16 странах с участием в общей сложности 83 000 женщин с раком груди, не показывают никакой связи между болезнью и абортами – как спонтанными, так и искусственными[922]. Комиссия из более чем ста ведущих мировых экспертов, созванная Национальным онкологическим институтом (NCI) в 2003 году, провела тщательный обзор научных данных по прерванной беременности и риску рака груди[52]. Они пришли к выводу, что между злокачественными опухолями, абортами и выкидышами никакой корреляции не существует. Уровень научных доказательств по этому вопросу назвали солидным, и он является самым высоким из возможных.

Мировая статистика показывает: выкидыши и аборты, в том числе медикаментозные, не провоцируют онкологию.

Учитывая, насколько важен и эмоционален вопрос абортов, нужно быть совершенно уверенными в своей правоте, объявляя о наличии или отсутствии связи. Мы должны опираться на данные, свободные от искажений. Мы заслуживаем высочайшего уровня научных доказательств, на основе которых делаем выбор, и мы получаем этот уровень доказательств. Поэтому заявления по итогам заседания NCI 2003 года и проходившего параллельно заседания Комитета по гинекологической практике Американской коллегии акушеров и гинекологов (ACOG) опираются только на самые тщательно проведенные исследования. Отбросив этические и политические диспуты, давайте прослушаем хорошую новость: «Все эпидемиологические данные по всему миру указывают на то, что беременности, заканчивающиеся выкидышами или абортами, не оказывают пагубного влияния, провоцирующего развитие рака груди у женщин»[53].

Вызывают ли рак анатомические изменения?

Изменения естественной анатомии тоже не вызывают рак груди, хотя вы, возможно, могли беспокоиться, что на самом деле вызывают, основываясь на дезинформации, что травмы (случайные или хирургические) нарушают естественный порядок вещей.

Давайте сначала обсудим грудные имплантаты: стоит ли жалеть, если вы их уже поставили? Неважно, солевые ваши имплантаты или силиконовые, выше или ниже грудной мышцы, установлены десятилетия назад или совершенно новые, текстурированные или гладкие, круглой или иной формы: они не вызывают рак груди[54]. Более того, исследование, в котором участвовали 3139 женщин, делавших увеличение груди в 1953–1980 годах, показало, что после среднего срока в 13,5 года у этих женщин рак груди развивался на 31 % реже, чем ожидалось[55]. И это не единственное подобное исследование. Метаанализ 17 исследований тоже показал значительное снижение заболеваемости раком среди женщин, установивших косметические имплантаты, – примерно на одну треть[56]. Но прежде чем бежать в ближайшую косметическую клинику и ставить имплантаты, стоит учесть, что снижение риска, скорее всего, коррелирует с другими фактами: у женщин, которые ставят имплантаты, в среднем ниже индекс массы тела, чем у тех, кто не ставит, и они рожают детей до 30 лет – а это два известных фактора, снижающих риск рака груди[57]. С другой стороны, имплантаты могут затруднить обнаружение уже существующей опухоли молочной железы, так что я рекомендую пациенткам с имплантатами проходить более тщательный скрининг. Говоря в общем, у женщин, прошедших маммопластику, рак диагностируется примерно на тех же стадиях, что и у тех, кто обходится без нее, да и выживаемость ничем не отличается[58].

Нет доказательств того, что увеличение груди вызывает рак. Данные исследований говорят, что заболеваемость среди женщин с косметическими имплантатами даже ниже на одну треть. Но это связано не с самой пластической операцией, а, скорее, с низким индексом массы тела и рождением детей до 30 лет у тех, кто решился на маммопластику.

Впрочем, стоит отметить, что Всемирная организация здравоохранения подтвердила возможную связь между грудными имплантатами и редким заболеванием – анапластической крупноклеточной лимфомой (АККЛ), раком иммунной системы, но она развивается не в груди[59]. АККЛ, вызванная имплантатами, диагностируется примерно у одной из 5000 женщин с текстурированными имплантатами (и очень редко – с гладкими); симптомы, выражающиеся в накоплении жидкости вокруг имплантата, проявляются в среднем через восемь лет после его установки. К счастью, после удаления имплантата и сформировавшейся вокруг него капсулы 97,5 % женщин полностью выздоравливают. При необходимости больным назначают таргетированное средство – брентуксимаб; химиотерапию и радиотерапию применяют очень редко.

Кроме того, мы знаем, что, хотя сами имплантаты не вызывают рак, увеличение груди после мастэктомии способно провоцировать долгосрочные осложнения, например изменения чувствительности соска или окружающих его тканей. А при разрыве или неудачном расположении имплантатов вокруг них образуется прочная рубцовая ткань (капсулярная контрактура), которая вызывает постоянную боль.

С другой стороны, нужно знать, что не существует связи и между злокачественными опухолями груди и операцией по ее уменьшению (уменьшительной маммопластикой). Более того, вполне возможно, что риск возникновения рака груди даже сокращается. В медицинской литературе подтверждается идея, что эта операция снижает возможность заболеть примерно на 30–40 %, а если удалить два размера (более 600 г ткани), эта цифра становится больше[60]. Если убрать лишние молочные протоки и доли, которые могут превратиться в раковые опухоли, у вас останется их не так много, чтобы это стало проблемой[61]. Еще одна популярная теория, объясняющая, почему уменьшительная маммопластика помогает, состоит в том, что удаление жировой ткани в лучшую сторону меняет мир, в котором живут клетки груди, то есть их микросреду[62].

Нельзя заразиться раком: он начинается только когда ДНК в клетке в груди мутирует.

Раз уж мы заговорили на эту тему, то вы должны знать, что размер груди тоже прямо не влияет на опасность заболеть; у женщины с маленькой грудью в той же мере, как и у женщины с большой, может развиться злокачественная опухоль. Однако в определенном смысле связь между опухолью и размером груди все же существует. Размер определяет состав тканей вашей груди[63]. Помните: чем больше у вас молочных протоков и долей (и чем меньше жировой ткани), тем больше у вас клеток, которые могут стать раковыми. Чтобы продемонстрировать эту связь, в одном исследовании сопоставили размер бюстгальтера, сообщенный пациентками, и риск возникновения рака у 88 826 женщин, у которых еще не наступила менопауза; за ними следили в течение восьми лет[64]. Многие факторы ученые специально сделали неизменными, чтобы изолировать эффект от размера груди. После разделения на группы по индексу массы тела (ИМТ) ученые обнаружили, что с увеличением размера груди риск рака увеличивается только у одной группы женщин – более худых. У женщин с лишним весом или ожирением не обнаружили никакой ассоциации между размером бюстгальтера и раком груди.

Размер бюстгальтера, который вы носите, никак не влияет на возможность заболеть раком молочной железы. И большой, и маленький бюст – в зоне риска.

Иными словами, у стройных женщин с большой грудью опухоль молочной железы встречается чаще именно потому, что у них очень мало жира и, соответственно, намного больше железистой ткани. Чем больше железистой ткани, тем выше вероятность рака груди. В этой группе из 420 стройных женщин с раком груди у 96 % размер груди был меньше четвертого (D), так что подгруппа риска, состоящая из стройных женщин с большой грудью, очень мала. Чаще всего большая грудь такого размера из-за жира, окружающего железистую ткань (и, как мы уже говорили, этот жир с крайне малой вероятностью станет раковой опухолью). Напротив, в маленькой груди жира обычно мало, а общий объем железистой ткани примерно такой же, как и в большой. Соответственно, финальный анализ показал, что опасность развития опухоли молочной железы у женщин не зависит от размера груди. Большинство исследований, которые пытаются определить корреляцию между размером и риском, приходят к выводу, что подобной ассоциации просто не существует[65].

Апчхи! Можно ли «подхватить» рак груди?

Вопрос, можно ли заразиться раком груди или заразить им кого-нибудь – воздушно-капельным путем, или через телесные жидкости (грудное молоко, кровь, слюну), или через общую посуду, через поцелуи или сексуальные контакты, – на первый взгляд кажется смехотворным. Но мне реально задают такие вопросы. Что ж, вот мой реальный ответ.

Когда ДНК в клетке груди мутирует, эта клетка начинает бесконтрольно и беспорядочно расти, делиться и распространяться; именно так начинается рак. И никак иначе он начаться не может. Контакт с чужой мутировавшей клеткой никак не влияет на ДНК ваших клеток. Тем не менее несколько исследований показали: люди всерьез опасаются, что рак заразен; судя по этим результатам, нам срочно необходимы просветительские программы о раке молочной железы[66].

Впрочем, кое-что радует: в 1964 году 20 % жителей австралийского Перта считали, что рак заразен; когда тот же опрос повторили 40 лет спустя, это же предположение высказали лишь 3 % опрошенных[67]. Иными словами, просветительская работа в вопросах здравоохранения может влиять на взгляды. Нам нужна эффективная общественная работа, направленная на группы населения, больше других верящие в подобные мифы: обычно это недавно переехавшие иммигранты и люди с низким социально-экономическим статусом. Разрушение мифов может изменить поведение, а это, в свою очередь, может повлиять на исход заболевания.

Присылайте мне ваши мифы о груди!

Услышали еще какой-нибудь миф и не можете решить, правда ли это? Я тоже хочу узнать! Заходите на pinklotus.com/breastmyths и расскажите мне все в подробностях. Я выбираю лучшие мифы и опровергаю их для вас в нашем блоге Pink Lotus Power Up.

Часть вторая

Снижаем риск возникновения рака

Глава третья

Съешьте это

«Эй, дорогой, можешь сбегать в пятый отдел и взять баночку флавоноидов? Они стоят рядом с полифенолами…» Вы, конечно, вряд ли сможете настолько легко найти противораковые жизнетворные антиоксиданты, но я собираюсь облегчить вам жизнь, показав, где найти лучшие питательные вещества для поддержки здоровья груди и всего организма. Думаю, вас очень обрадует, что эти вещества содержатся не в неизвестных, отвратительных или дорогих продуктах. Они вкусны, доступны и продаются едва ли не в любом продуктовом магазине мира.

Когда мы едим, а не принимаем пищевые добавки, мы получаем не отдельные питательные вещества, например ложку одной-единственной незаменимой аминокислоты. Мы едим блюда и закуски, в которых содержится сразу множество ингредиентов. Соответственно, прийти к очевидному выводу вроде «Да, если есть по 5 мг этого, риск рака груди снижается на 50 %» довольно трудно. Тем не менее, если изучать публикации на тему питания, можно обнаружить определенные тренды. Давайте будем следовать им, хорошо?

Могучий «фитохимический»

(Он же фитонутриент)

Ключ к использованию еды для защиты от рака груди лежит в понимании процессов в организме, на которые влияет питание. Это уровень эстрогена, факторы роста, формирование новых кровеносных сосудов (ангиогенез), воспаление и функционирование иммунной системы.

Все это определяет так называемую микросреду опухоли – жидкости и клетки, которые омывают, поддерживают и питают рак… или ищут и уничтожают его. Выбор за вами. Когда ваша микросреда кричит: «За рак!», раковые клетки могут формироваться, размножаться и распространяться. Я хочу, чтобы вы регулярно употребляли продукты, которые делают микросреду груди неприятной для опухолей, крича: «Долой рак!» Самые «громкие» из этих продуктов богаты фитохимическими, растительными молекулами (фито по-гречески значит «растение»), обладающими мощными противораковыми и противовоспалительными свойствами. Они напрямую борются с процессами, которые помогают раковым клеткам превратиться в опухоль.

Опухоль размером с кубик сахара за сутки выбрасывает в кровь 3,2 млн клеток, в основном их уничтожает иммунитет.

Представьте: живет себе нормальная клетка, не тужит, и вдруг буквально за несколько дней она мутирует, например из-за ультрафиолетовых лучей, сигаретного дыма или канцерогенной еды. Мутировавшая клетка превращается в раковое «семя». Сможет ли это семя пустить корни и вырасти в настоящую опухоль, способную убить вас, зависит от микросреды – «почвы», на которой раковые клетки либо процветают, либо гибнут. В 1974 году Национальный институт здоровья (NIH) профинансировал исследование, которое показало, что злокачественные клетки молочной железы, имплантированные самкам крыс, с головокружительной быстротой выпускают опухолевые клетки в кровеносную систему. Из опухоли размером один кубический сантиметр (с кубик сахара) каждые 24 часа в кровь их поступает 3,2 млн[68]. Перехватило дыхание, а? А ведь не каждая история о раке заканчивается смертельным исходом, верно? Большинство этих клеток уничтожается иммунной системой прямо в крови, но если эти «путешественники» даже добираются до чужой страны, допустим, до печени, они обычно перестают делиться и гибнут, если, конечно, местная среда не оказывается благоприятной для их роста.

Благодаря растительным веществам, которые поступают в организм из пищи, можно создать микросреду, блокирующую развитие и распространение мутировавших клеток. В нашей тарелке – возможность помочь иммунной системе бороться с канцерогенными процессами и спасти себе жизнь.

Как можно подготовить «почву», которая не позволит раковым клеткам прорасти? В самом всеобъемлющем исследовании человеческого питания за всю историю науки, «Китайском исследовании», доктор Т. Колин Кэмпбелл отметил, что питание («почва») – это намного более важный фактор для контролирования роста раковых опухолей, чем исходная доза канцерогена (создателя «семян»)[69]. Иными словами, здоровые клетки могут носить питательную «броню», которая защищает их от мутаций при контактах с вредными факторами и не дает им превратиться в «семена». Более того, даже если некоторые клетки все-таки превращаются в злокачественные «семена», противораковая микросреда быстро заставляет их погибнуть. Но вот если в организме создаются благоприятные условия для злокачественной опухоли, эта мутировавшая клетка размножается и делится снова и снова, неделю за неделей, год за годом, десятилетие за десятилетием, и организм не может контролировать ее так же, как обычные стареющие клетки. В конце концов этот маленький зомби создает собственную систему кровоснабжения, чтобы получать еще больше питательных веществ, необходимых ему, чтобы превратиться в раковую массу, которую вы внезапно нащупываете в груди, ахаете и говорите: «Что? Вчера тут такого не было».

Давайте познакомимся с некоторыми мощными растительными веществами, которые блокируют канцерогенные процессы и могут спасти вам жизнь: сульфорафан и индол-3-карбинол (брокколи, кудрявая капуста), генистеин (соя), диаллилдисульфид (чеснок) и эллаговая кислота (ягоды, грецкие орехи). Растения появились на планете раньше людей и разработали потрясающий арсенал для защиты от разнообразных врагов – ультрафиолетовых лучей, микроорганизмов, насекомых[70]. Так что на них надо обратить серьезное внимание – такое же, какое уже много лет уделяют им ученые. Зеленые друзья ведут себя как мини-аптеки, автоматически выделяя молекулы, которые убивают бактерии, вирусы и грибы раньше, чем те успевают убить их. Давайте зададим вопрос: если мы будем есть растения, распространится ли их защитное действие и на нас, людей? Конечно же! Народная медицина – это не фольклор. Целебные дары амазонских джунглей легли в основу бесчисленного множества лекарств, которые продаются фармацевтическими компаниями[71].

Из фруктов и овощей удалось выделить ряд натуральных химических веществ, которые активно блокируют зарождение и рост раковых клеток (канцерогенез). Когда раковые «семена» все же формируются, эти же фитохимические вещества переключают условия микросреды по всему организму: в груди, конечно же, и в печени, и в легких, и в костях, и в мозге, в общем, везде, куда может дотянуться рак груди. Среди фитонутриентов – такие вещества, как куркумин (куркума), галлат эпигаллокатехина (EGCG, зеленый чай), ресвератрол (виноград, вино), жирные кислоты омега-3 (льняное семя, авокадо), процианидины (ягоды), генистеин (соя), ликопен (помидоры), антоцианидины (яблоки) и лимонин (апельсины). Исследования показывают, что фитохимикаты обладают серьезными антиканцерогенными свойствами[72]. Вот некоторые механизмы их действия.

• Антиоксидантная активность и уничтожение свободных радикалов; это не дает вредным веществам, которые мы употребляем и с которыми контактируем (канцерогенам), создавать в нашем организме раковые клетки.

• Профилактика повреждений ДНК.

• Восстановление поврежденной ДНК.

• Уничтожение вредных клеток в организме.

• Сдерживание роста раковых клеток.

• Замедление кровоснабжения опухолевых клеток (антиангиогенез).

• Стимулирование иммунной системы.

• Регулирование метаболизма гормонов.

• Уменьшение воспаления.

• Антибактериальное и антивирусное действие.

Прославленные антиоксиданты

Самые знаменитые фитохимические вещества имеют антиоксидантные свойства: например, витамины C и E, бета-каротин и ликопен. Но что вообще такое антиоксиданты и что они делают? Не беспокойтесь, вас не ждет лекция по биохимии, но вы должны хотя бы понимать, что такое окислительный стресс и какие битвы идут внутри нас. Свободные радикалы – это вредные молекулы кислорода, которые ведут себя как собака, которой не дали косточку. Поскольку им нужен электрон, чтобы стать стабильными и счастливыми, они воруют этот электрон у близлежащей клетки. От этого расстраивается уже сама клетка и ворует электрон у соседней клетки, и т. д. Что же, что же может остановить это окислительное безумие? Антиоксиданты могут остановить каскад формирования свободных радикалов и повреждения клеток. Это добросердечные, жизнетворные молекулы; антиоксиданты говорят окислителям: «Эй, собачка, возьми мой электрон. Я счастлив и стабилен даже без этой косточки. Тебе она нужна, а мне – нет».

Удивительно, но факт – методы народной медицины останавливают формирование свободных радикалов и предотвращают повреждение клеток.

Свободные радикалы на самом деле тоже в определенной степени необходимы организму: они помогают нам дышать (полезно, как по мне), борются с инфекциями и даже могут убивать те самые раковые клетки, образованию которых способствуют (иронично, но тоже полезно) и, наконец, запускают воспалительную реакцию на травмы, которая помогает организму вылечиться (тоже хорошо)[73]. Но если «плохих» веществ в организме больше, чем «хороших», которые могут их остановить, начинается окислительный стресс, и если этот дисбаланс сохраняется день за днем и год за годом, клетки организма и ДНК получают слишком сильные повреждения, и развивается болезнь. По сути, какие именно органы поражаются свободными радикалами, чаще всего определяет, какое заболевание вам угрожает. Если кровеносные сосуды – привет, болезни сердца! Если мышцы – у вас будет хроническая усталость или фибромиалгия. Если мозг, то я забыла, что там будет… ах да, деменция и болезнь Альцгеймера. Если кишечник – он будет сильно раздражен. Ну а если свободные радикалы повредят молочные железы, ну… Избавьтесь от окислительного стресса, и сможете жить практически вечно.

Роль антиоксидантов в смягчении окислительного стресса – это лишь самая вершина айсберга противораковых свойств фитонутриентов: как вы уже видели выше, это только первый пункт из десяти. Если вы действительно хотите победить рак, то относитесь к еде со всей серьезностью.

Средиземноморская диета содержит фитонутриенты, которые создают микросреду, враждебную раку.

Я хочу сообщить вам кое-что, что навсегда изменит ваше отношение к питанию. Каждое блюдо вызывает выработку свободных радикалов, чтобы переварить его; собственно говоря, окислительный стресс управляет постпрандиальным состоянием (состоянием после приема пищи). На самом деле «Стандартная американская диета» (САД) вызывает такие объемы вредного окисления, что большинство американцев каждую ночь засыпают с меньшим количеством антиоксидантов, чем у них было с утра. Как обратить этот процесс вспять? В одном исследовании людей кормили стандартным завтраком, а потом измеряли уровень окисленного ЛПНП («плохой» холестерин) каждый час[74]. Холестерин рос и рос, и к полудню участники исследования были уже в сверхокисленном состоянии, готовые съесть следующую порцию еды, рекомендованную САД. А что произошло после того, как люди ели тот же самый завтрак, а вместе с ним – стакан земляники? Оказалось, достаточно всего одного стакана богатой антиоксидантами земляники с тем же самым завтраком, чтобы уровень окислительного стресса к полудню вернулся к базовому значению! Надеюсь, ваши глаза сейчас стали огромными и выскочили из орбит, как в мультиках. А теперь представьте, что ваш завтрак – это не оладушки с беконом и не бифштекс с яйцом, а овсяная каша с тем же стаканом ягод? Ух ты – это же получается, что вы можете наращивать свою оборону, а не просто оставаться в нейтральном состоянии. Главный урок, который нужно усвоить: ешьте антиоксиданты с каждым приемом пищи (а не думайте, что стаканчика черники с утра хватит на целый день). Любой прием пищи – это окислительная битва; отбивайте нападение богатой антиоксидантами растительной пищей каждый раз, когда подносите вилку ко рту.

Во время еды вырабатываются свободные радикалы, которые, в том числе, помогают усвоить пищу. Дополните каждый прием пищи продуктами, богатыми растительными антиоксидантами, чтобы уравновесить или победить «вредное окисление» и повреждение клеток.

Средиземноморскую диету (СД) часто называют здоровой, и, что неудивительно, у нее фитонутриенты в почете: фрукты, овощи, цельные зерна, оливковое масло, рыба, а также красное вино в умеренных количествах. В теории СД создает микросреду, которая враждебна для рака… И что же получится, если проверить это утверждение? Девятнадцать недавних исследований показали, что средиземноморская диета снижает риск общей смертности от всех болезней, которых мы больше всего боимся: сердечных приступов, инсультов, упадка когнитивных способностей и рака[75]. Возможно ли, что именно благодаря СД заболеваемость раком груди в странах Средиземноморья (Испании, Италии, Греции) ниже, чем в США и в странах Северной и Центральной Европы (Шотландии, Англии, Дании)[76]? Исследование, проведенное в Испании, показало, что при следовании средиземноморской диете уменьшается число случаев всех типов опухолей груди; самый заметный результат – снижение случаев агрессивного трижды негативного рака молочной железы (ТНРМЖ) на 68 %[77]. Голландское исследование с участием 62 000 женщин, за которыми следили в течение 20 лет, показало уменьшение риска ТНРМЖ на 40 % при следовании средиземноморской диете[78]. Наконец, исследование десяти европейских стран, в котором следили за 330 000 женщин в течение 11 лет, показало, что при следовании СД заболеваемость трижды негативным раком молочной железы уменьшается на 20 %[79]. В общем, можно сказать, что средиземноморская диета прошла тест на долгожительство с похвальным (и богатым антиоксидантами) результатом.

Идеальная тарелка

Итак, как же выглядит тарелка, богатая антиоксидантами и другими противораковыми питательными веществами? Идеальное блюдо, в основном растительное, с изобилием свежих фруктов и овощей, полезных жиров, цельных зерен, бобовых, иногда – с рыбой или нежирным мясом (а может быть, и нет – поговорим об этом позже) и чашкой зеленого чая (или иногда – бокалом красного вина). Со сливочным маслом нам придется расстаться.

МОЙ ИДЕАЛЬНЫЙ ОБЕД – РАСШИФРОВКА

Все мы разбираемся во фруктах и овощах, у всех наверняка есть свои любимые, но когда я начала питаться в основном цельной растительной пищей и стала искать вкусные альтернативы филе лосося и куриной грудке, то совершила немало интересных открытий. Предлагаю вам небольшой список.

• Полезные жиры: авокадо, орехи (грецкие орехи, пекан, фисташки, кешью, макадамия, миндаль), семена (молотое льняное семя, чиа, семечки подсолнечника, кунжут), твердые масла из орехов и семян (миндальное, кешью, подсолнечное), оливки, тофу, эдамамэ, темный шоколад (не менее 70 % какао), оливковое масло extra virgin, органическое рапсовое масло.

• Стопроцентные цельные зерна: хлеб и макароны из цельной пшеницы и цельных зерен, бурый/дикий/черный/красный рис, цельный овес, киноа, фрике, полба, попкорн, цельная рожь, цельный ячмень, гречка, цельнозерновой кускус, булгур, амарант, сорго, теф.

• Бобовые: бобы (фасоль, нут, лимская фасоль, боб обыкновенный, мунг, черная фасоль, соевые бобы), горох (зеленый, снежный, сахарный, дробленый, черноглазый горошек), «орехи» (арахис, соевый орех), чечевица (коричневая, зеленая, красная, черная, желтая).

Ваша тарелка при любом приеме пищи должна на 70 % состоять из свежих фруктов, овощей и листовой зелени (кудрявой капусты, шпината, листовой капусты), а на 30 % – из цельных зерен и белка (бобовых, сои). Не бойтесь крахмалистых овощей вроде батата или мускатной тыквы; ваша еда должна быть яркой и разноцветной, потому что именно цвет говорит о содержании фитонутриентов (хлорофилл дает зеленый цвет, каротиноиды – желтый и оранжевый, флавоноиды – синий, красный и кремовый). Например, экстракт красного жасминового риса уменьшил миграцию и инвазию клеток человеческого рака груди в чашке Петри; то же самое сделал и экстракт отрубей бурого риса. А вот экстракт белого риса не сделал ничего. Более того, экстракт черного риса, которым кормили мышей с пересаженными клетками человеческого рака груди (да, наука бывает жестокой), явно подавлял рост опухолей и ангиогенез[80]. Так что побольше цветов. И, для информации, если проращивать, вымачивать или ферментировать цельные зерна, это повысит усвояемость их углеводов.

Идеальная тарелка состоит на 70% из свежих овощей, фруктов и листовой зелени и на 30% – из цельных зерен и белка. Теперь мы вооружены до зубов и готовы к битве с окислительным стрессом.

Мой типичный обед следует «правилу 70/30». Я ем огромный салат с плотной, вкусной основой из цельных зерен, с одной стороны, и бобовыми – с другой. На этот слой я кладу кудрявую капусту, рукколу и ростки брокколи, а следующий слой уже варьирую по настроению: сырая брокколи (всегда), помидоры черри, сердцевины артишока, сладкий желтый перец, свежая черника, авокадо, горсть хумуса или тыквенные семечки. Заправляю салаты я смесью яблочного уксуса, давленого чеснока, молотого перца и зелени. Но, сказать по правде, если все это для вас слишком в новинку и вы просто не можете обойтись без «Тысячи островов» или соуса ранч, – добавляйте. В вашей тарелке и без того столько антиоксидантов, что вы легко выиграете эту битву с окислительным стрессом.

Относительное что-о-о?

Прежде чем гнаться за радугой здоровой пищи, нам понадобится небольшой курс статистики. Я хочу, чтобы вы поняли два важных термина: относительный риск и абсолютный риск, чтобы вы смогли переварить все цифры, с помощью которых я объясню вам, как именно рацион питания и образ жизни влияют на возможность возникновения рака.

В яркой разноцветной еде больше фитонутриентов. Ешьте яркие фрукты и овощи, а цельные зерна проращивайте или замачивайте на ночь.

Относительный риск – это сравнение вероятности заболеть той или иной болезнью для людей, которые пережили определенное событие или контактировали с каким-либо фактором, и людей, в жизни которых не было этого события или фактора. Например, давайте посмотрим на рак груди и сравним двух женщин: одна ест очень мало клетчатки, другая – много. Факт: если вы не употребляете в течение дня хотя бы 30 г клетчатки, опасность злокачественной опухоли молочной железы увеличивается на 50 %. Это означает, что у вас риск рака на 50 % выше относительно женщины, которая ест много клетчатки. Но на самом деле прежде всего нужно знать, как это влияет на абсолютный риск. Абсолютный риск рассматривается уже не в контексте одной только клетчатки: он оценивается в сравнении со всеми женщинами и учитывает ваш «фактор клетчатки». Мы знаем, что к 80 годам риск рака груди у женщин составляет 1:8; как «50 %» влияют на этот риск, если есть мало клетчатки? 50 % от 1 – это 0,5. Соответственно, увеличение относительного риска на 50 % увеличивает абсолютный риск с 1:8 до 1,5:8.

Если вы съедаете хотя бы 30 г клетчатки в день, опасность заболеть раком груди снижается вполовину. Полезные бактерии в кишечнике освобождают из клетчатки полифенолы и отправляют их в организм, чтобы облегчить окислительный стресс.

Вы еще слушаете? Я поделюсь с вами еще двумя интересными способами усвоения статистической информации. Во-первых, у другой женщины из нашего примера, которая ест заметно больше минимально необходимых объемов клетчатки, риск рака уменьшается на 50 %, верно? 50 % от 1 – это, как мы помним, 0,5, но на этот раз абсолютный риск тоже уменьшается, и мы получаем вместо 1:8 – 0,5:8. Погрузившись во все то, что я узнала и собираюсь рассказать вам, мы воспользуемся этими мощными операциями сложения и вычитания факторов опасности злокачественных опухолей, чтобы попытаться оптимизировать здоровье. Во-вторых, вероятности приходят и уходят, особенно если мы всерьез озаботимся борьбой с раком и изменим свое поведение. Иногда куда приятнее рассматривать абсолютный риск не в течение всей жизни, а в более короткий период. Например, если вам сейчас 42 года, абсолютный риск развития рака груди в этом году составляет 1:680[81]. Если вы не едите отруби и богатые клетчаткой овощи и фрукты, то ваш риск увеличится до 1,5:680 – видите, «увеличение на 50 %» практически не изменило вашего абсолютного риска в возрасте 42 лет.

Если вы читаете о факторах риска и в статье говорится, что вероятность рака груди выросла на 300 %, потому что вы что-то выпили, не забывайте сопоставлять эти цифры с абсолютным риском. Возьмем для примера нашу 42-летнюю женщину: после того как она что-то выпила, ее риск теперь не 1:680, а 4:680. Вы вряд ли сделаете ставку с такой вероятностью в Вегасе, правильно? В общем, паниковать не надо, но помните, что рано или поздно все маленькие деревца относительного риска (ваш личный выбор рациона питания или привычек) вырастают в большой лес, который определяет здоровье вашей груди.

Знайте ваши фитонутриенты

Указать на какое-нибудь питательное вещество и точно сказать: «Оно обладает такими-то противораковыми свойствами» довольно сложно; тем не менее ученые идентифицировали уже десятки тысяч фитохимических веществ и продолжают изучать их сложные функции. Пока мы знаем, что эти питательные вещества – настоящие мастера противораковых боевых действий. Замечательные и непостижимые силы, которыми обладают продукты вроде брокколи или ягод, запускают сложный каскад событий, который начинается в желудке и заканчивается внутри каждой клетки… Это просто потрясающе! Если главную роль в этом фильме играет «Биг Мак», это, конечно, скорее страшно, чем потрясающе, но об этом мы поговорим в следующей главе.

Следующий список действующих лиц – это настоящие актеры из списка A, самые крутые фитонутриенты в городе, и они должны ежедневно играть роли в истории вашей жизни. Начните покупать эти продукты сегодня же[82].

В 2009 году ученые использовали данные опросов о ежедневном рационе питания американцев (Национальные опросы по здоровью и питанию, NHANES), а также данные министерства сельского хозяйства США о содержании питательных веществ и из другой опубликованной литературы, чтобы подсчитать «фитонутриентное отставание»: насколько намного мы отстаем от рекомендованных 5–13 порций фруктов и овощей в день (в среднем это количество равно пяти стаканам)[83]. Они сгруппировали наши выдающиеся фитонутриенты из приведенного выше списка по пяти цветовым категориям в зависимости от основного пигмента продуктов, в которых они встречаются. На основе данных этого доклада составили веселый и информативный список цветной еды, которую мы едим (или, как выяснилось, не едим):

• 69 % недостаточно едят зеленого (киви, дынь, брокколи, кудрявой капусты, шпината, авокадо, гороха);

• 78 % недостаточно едят красного (яблок, грейпфрутов, малины, помидоров, свеклы, фасоли);

• 86 % недостаточно едят белого (груш, цветной капусты, нута, чеснока, репчатого лука, грибов);

• 88 % недостаточно едят фиолетового и синего (слив, винограда, черники, баклажанов, репы);

• 79 % недостаточно едят желтого и оранжевого (бананов, ананасов, персиков, лимонов, моркови, ямса).

Ничего себе: от фитонутриентного отставания страдают 8 из 10 американцев. В идеале вы должны есть 10 порций овощей и фруктов в день. Можно, конечно, поспорить о конкретной пропорции цветов, но самая простая цель – есть по две порции каждого цвета в день. По возможности выбирайте самые яркие продукты, потому что цвет обычно является хорошим индикатором содержания фитонутриентов.

Десять суперфудов для груди

Готовы узнать о десяти самых лучших продуктах, которые могут сбить рак груди на взлете?

№ 1. Крестоцветные овощи и листовая зелень

Брокколи, цветная капуста, белокочанная капуста, брюссельская капуста, репа, редис, кресс-салат, кудрявая капуста, руккола, листовая капуста, бок-чой, мангольд. Высокое содержание изотиоцианатов в крестоцветных овощах, возможно, является главной причиной, по которой они полезны для профилактики рака груди[84]. Чтобы получить максимальную пользу от вашего брокколи, ешьте его приготовленным на пару или сырым и тщательно пережевывайте, чтобы разрушать клеточные стенки; благодаря этому молекулы соединятся вместе, образовывая (да, изначально его там нет) сульфорафан, суперзвезду всех изотиоцианатов. Сульфорафаны демонстрируют поразительный талант в деле выискивания и уничтожения клеток рака груди[85].

Чтобы брокколи поработал на славу, готовьте его на пару или ешьте сырым, тщательно пережевывая. Таким образом вы разрушите клеточные стенки, и молекулы, соединившись вместе, образуют сульфорафан – вещество, мастерски ищущее и уничтожающее злокачественные клетки.

А ростки брокколи содержат в сто раз больше сульфорафана, чем собственно брокколи. Если и этого вам недостаточно, зелень также содержит индол-3-карбинолы, которые помогают выводить избыточный эстроген с мочой[86]. Ученые провели исследование, в котором следили почти за 52 000 афроамериканок в течение 12 лет, анализируя их пищевые привычки, и обнаружили, что крестоцветные овощи уменьшали риск рака груди на 41 % у женщин до менопаузы, употреблявших более шести порций в неделю[87].

№ 2. Пищевые волокна

Цельные зерна, бобовые, овощи. Эстроген замешан в 80 % всех случаев рака груди. К сожалению, большинству женщин этот факт неизвестен – равно как и то, что эстроген можно подавить с помощью целевой диеты. Клетчатка убивает мечты рака, связывая эстроген и токсины в желудочно-кишечном тракте (после чего вы смываете их в унитаз!), улучшает чувствительность к инсулину и содержит целый список антиоксидантных витаминов и противораковых веществ[88].

Эстроген создает идеальную среду для развития раковой опухоли, но его выработку можно контролировать, если добавить в рацион клетчатку, которая содержит большое количество витаминов и антиоксидантов.

Употребление большого количества овощей успокаивает даже более агрессивные эстроген-негативные опухоли[89]. Старайтесь употреблять в пищу больше 30 г клетчатки в день, чтобы понизить риск рака груди до 50 %[90]. Даже всего 20 г уже снижают риск рака на 15 %[91].

Что такое 30 г клетчатки? Это три-пять порций продуктов с высоким содержанием пищевых волокон, например:

• 1 чашка* вареного дробленого гороха, чечевицы, черной фасоли (15 г), лимской фасоли (13 г), вареных бобов (10 г), зеленого горошка (9 г);

• 1 авокадо (13,5 г);

• ½ чашки маракуйи (12 г);

• 1 средний артишок (10,3 г);

• 1 чашка малины (8 г);

• 1 чашка цельнозерновых спагетти (6,3 г) или перловой крупы (6 г);

• 1 средняя груша (5,5 г);

• ¾ чашки отрубей (5,5 г);

• 1 чашка брокколи (5 г).

Сколько взрослых американцев употребляют в пищу меньше необходимой дневной дозы клетчатки? Девяносто семь процентов[92]. А мы с вами будем в оставшихся 3 %. Да здравствует фасоль (и мы)!

№ 3. Ягоды

Позвольте мне познакомить вас (в порядке убывания антиоксидантных свойств) с дикой черникой, клюквой, ежевикой, малиной, клубникой и вишней. Такие вещества, как эллаговая кислота, антоцианидины и проантоцианидины нарушают работу сигнальной системы раковых клеток, стимулируют их клеточное самоубийство (апоптоз) и сдерживают ангиогенез[93]. Замороженные ягоды быстрее выделяют своих полифеноловых «тяжеловесов», чем свежие, но, так или иначе, добавляйте их в овсянку, смузи и салаты – да и вообще, никто не смотрит, просто берите горстью и отправляйте в рот. Еще мне нравится индийский крыжовник (эмблика), который работает в синергии внутри организма, восстанавливая повреждения, нанесенные свободными радикалами. В исследовании, в котором измерялись антиоксидантные свойства 3139 пищевых продуктов, от «Кока-колы» до кокосов, эмблика заняла первое место, продемонстрировав мощь, в 124 раза большую, чем у черники[94]. Можете также использовать порошок этой ягоды, амлу например, я применяю его для антиоксидантного смузи (рецепт в конце главы).

№ 4. Яблоки

Может ли одно яблоко в день прогнать рак груди? Похоже на то! Флавонолы и катехины во всех яблочных шкурках, а также антоцианины в красных яблоках блокируют все метаболические пути, которые пытается использовать рак, по крайней мере, у модельных животных[95]. Если ежедневно есть яблоки (не яблочные пироги), риск рака груди уменьшается на 24 % по сравнению с теми, кто ест мало яблок[96]. Экстракты яблочных шкурок в 10 раз эффективнее останавливают раковые клетки в лаборатории, чем мякоть тех же яблок, так что ешьте их целыми или в виде пюре, но сок не пейте[97].

Самое полезное в яблоке для вас и самое губительное для рака – кожура.

№ 5. Помидоры

Один из каротиноидов – ликопен – окрашивает помидоры в ярко-красный цвет и плотнее всего концентрируется в кожуре. Ликопен – мощный антиоксидант, демонстрирующий противовоспалительные и антиангиогенезные свойства; это вполне правдоподобные причины, объясняющие, почему женщины, которые едят много помидоров, реже болеют раком груди[98]. В отличие от других фитохимических веществ, которые лучше всего есть в сыром виде, при нагревании помидоров в течение 15 минут повышается биодоступность ликопена на 300 %[99]. Ликопен жирорастворим, так что можно еще улучшить усвояемость, чуть поджарив помидоры в оливковом масле.

Пассировав помидоры в оливковом масле 15 минут, вы улучшите их усвояемость и повысите биодоступность ликопена – мощного антиоксиданта.

№ 6. Грибы

Грибы формально не являются фруктами, овощами и вообще растениями – они принадлежат к собственному царству, но это не делает их менее вкусными и питательными. Кто бы мог подумать, что портобелло, лисички или вешенки содержат меньше флавонов и изофлавонов, чем старые добрые шампиньоны[100]? Да, шампиньоны обладают максимальными эстрогеноблокирующими свойствами среди всех этих грибов, а также ингибируют фермент ароматазу, которая перерабатывает вещества-предшественники эстрогена в его канцерогенную активную форму. Ежедневное употребление в пищу всего 10 г – половины одного шампиньона – уменьшило заболеваемость раком груди у китаянок на 64 % в сравнении с соотечественницами того же возраста, которые не ели грибов, и на 89 %, если они в дополнение к этому еще и пили половину чашки зеленого чая[101]. Лекарственные грибы – трутовик лакированный (рейши), трутовик разноцветный, шиитаке и маитаке – широко используются в Азии для лечения различных видов рака. Исследования показывают, что полисахариды в лекарственных грибах стимулируют иммунные сигнальные пути и демонстрируют непосредственные противоопухолевые свойства[102].

Среди всех грибов именно шампиньоны обладают лучшими защитными свойствами.

№ 7. Чеснок, репчатый лук, лук-порей, шалот, лук-резанец, зеленый лук

Давите, режьте или прямо так жуйте их, но, так или иначе, эти иммуностимулирующие луки должны быть свежими, чтобы свои антипролиферативные и антиоксидантные свойства проявил фитонутриент аллицин[103]. Французское исследование показало невероятные 75 % уменьшения риска рака груди при еженедельном употреблении 11–12 порций лука или чеснока[104]. Также в нем сообщалось о таинственном исчезновении вампиров.

№ 8. Куркума и пряности

Может ли куркумин, самый активный ингредиент ароматной желтой пряной травы – куркумы, быть причиной, по которой заболеваемость раком груди в Индии в пять раз меньше, чем в странах Запада? Куркумин снижает уровень эстрогена, вызывает апоптоз раковых клеток, подавляет воспаление (ингибирует COX-2) и мешает деятельности свободных радикалов[105]. Однажды образцы человеческой крови подвергли действию свободных радикалов в лаборатории. Когда эту же процедуру повторили с кровью тех же людей на следующей неделе, она получила вдвое меньше окислительных повреждений ДНК. Что изменилось за неделю? Подопытные просто употребляли в пищу по щепотке куркумы в день[106]. Пиперин, содержащийся в черном перце, повышает биодоступность куркумина (не слишком высокую) на целых 2000 %[107]. Сам по себе пиперин подавляет рост опухолей молочных желез и их метастатическое распространение у модельных животных[108].

Если смешивать куркуму с черным перцем в пропорции 1:1, биодоступность полезных веществ куркумина повышается на 2000 %!

Смешайте ¼ чайной ложки порошка куркумы, ¼ чайной ложки черного перца и 1 столовую ложку жира, например молотых льняных семян, и вы улучшите усвояемость и избежите выведения этих веществ через печень, – и, кстати, это отличная приправа для салата, риса или овощных блюд. Сам по себе куркумин – сильное вещество, но он менее эффективен в сдерживании развития рака, чем куркума, при взаимодействии с раковыми клетками в чашке Петри, так что можете смело делать любую еду ярко-желтой (как я поступаю в блендере), добавляя куркуму[109]. Впрочем, куркумы лучше избегать, если у вас камни в желчном пузыре: она стимулирует сокращение желчного пузыря и может вызвать приступ сильной боли[110].

Специи придают еде не только вкус и цвет: они борются с воспалением, формированием свободных радикалов, пролиферацией раковых клеток, ангиогенезом, а также стимулируют апоптоз и функционирование иммунной системы[111]. В общем, раз уж мы говорим о специях, рекомендую вам заняться противораковой готовкой – используйте гвоздику (ее антиоксидантная мощь уступает только крыжовнику), имбирь, паприку, кумин, корицу, шалфей, розмарин, орегано, тимьян и все остальное из нижеприведенного списка, что вам нравится на вкус[112]. Кстати, кассия (китайский коричник) содержит намного больше разжижающего кровь вещества, кумарина, чем «настоящая» корица; впрочем, кумарин может быть токсичен для печени, если дозировка превышает одну чайную ложку в день, так что если вы едите корицу регулярно, не злоупотребляйте кассией[113].

ЭЙ, ТРАВКА, ДАВАЙ-КА СДЕЛАЕМ ПООСТРЕЕ

Щепотка того и ложечка этого могут превратить постное, скучное блюдо в «Ням-ням, дайте добавки!» Более 180 фитонутриентов из пряностей исследуют на предмет пользы для здоровья, и самые эффективные из них уж точно заслуживают места на вашей полке[114]. Если вы никогда не приправляли еду ничем, кроме соли и перца, попробуйте готовить с использованием этих полезных для груди трав и пряностей, и узнаете, что борьба с раком – это еще и вкусно.

• Базилик

• Барбарис

• Гарциния

• Гвоздика

• Горчичный порошок

• Душистый перец

• Зеленый лук

• Имбирь

• Кардамон

• Кинза

• Кориандр

• Корица (настоящая)

• Кумин

• Куркума

• Лавровый лист

• Лимонник

• Лук-порей

• Лук-резанец

• Лук репчатый

• Лук-шалот

• Майоран

• Мускатный орех

• Мята

• Орегано

• Пажитник

• Паприка

• Перец чили

• Петрушка

• Порошок карри

• Порошок чили

• Розмарин

• Тимьян

• Тмин

• Укроп

• Фенхель

• Хрен

• Черный перец

• Чеснок

• Шалфей

• Шафран

№ 9. Водоросли

Водоросли снижают эстрогеновую нагрузку в организме, стимулируя выделение гормона с мочой, и меняют состав кишечных бактерий[115]. Исследование, проведенное в Корее, показало, что ежедневное употребление гима (листа нори, обертки для суши) уменьшает риск рака груди более чем на 50 %[116]. Известные съедобные водоросли – нори, вакамэ, арамэ, мэкабу, комбу, пальмария, ирландский мох и спирулина. Попробуйте перекусывать листами нори вместо чипсов или оборачивайте в них овощи и цветной рис. Бросьте чайную ложку порошка спирулины в смузи или салатную заправку или посыпьте водорослевыми хлопьями (можно найти в интернете или на азиатских рынках) любое блюдо вместо соли.

№ 10. Какао

Какао-порошок, богатый флавоноидами и процианидинами (по крайней мере, до обработки с помощью «голландского» процесса), можно добавлять в ягодные смузи, если вы не можете без сладкого[117]. Также полезным для профилактики рака будет употребление 40 г темного шоколада (не менее 70 % какао): антиоксидантов в нем больше, чем какао-масла и сахара[118].

В сое есть нечто особенное – нет, серьезно

Пора прояснить ситуацию по поводу этого целебного ингредиента, потому что сейчас ему создали несправедливо плохую репутацию. Соя содержит изофлавоны, и некоторые из них действуют как фитоэстрогены (растительные эстрогеноподобные вещества), а эстроген служит топливом для большинства раков молочной железы, так что я уверена, что вас обязательно кто-то уговаривал отказаться от сои и срочно вылить всю тарелку супа мисо. Большинство врачей считают все это неизведанной территорией, так что предпочитают осторожность и рекомендуют избегать любых фитоэстрогенов. Скорее всего, они незнакомы с научными данными, так что давайте я вас с ними познакомлю.

Во-первых, у нас есть два совершенно разных типа рецепторов эстрогена (РЭ): РЭ-альфа и РЭ-бета. Когда эстрогены из любого источника стимулируют эти рецепторы, клетки реагируют согласно запрограммированной функции. В груди РЭ-альфа отправляют сигналы раковым клеткам, чтобы те делились и размножались, а РЭ-бета проявляют антиэстрогеновый эффект. Оказывается, что наши собственные эстрогены предпочитают РЭ-альфа (да-да, те самые, которые участвуют в развитии рака), а вот фитоэстрогены сои, в частности генистеин, на 1600 % чаще соединяются с РЭ-бета, а не альфа[119]. Устроившись на троне РЭ-бета, соя не позволяет эстрогену усесться в кресло РЭ-альфа. А если соевый фитоэстроген и попадет на рецептор РЭ-альфа, то его сигнальная способность составляет примерно между одной десятой и одной сотой настоящего эстрогена, так что соя, по сути, ведет себя как тамоксифен – лекарство, которое дают онкобольным: оно занимает, но деактивирует РЭ-альфа[120]. Более того, соя еще и останавливает переработку других стероидов в эстроген[121]. Так, если это правда, получается, что у людей, которые едят сою, снижается уровень эстрогена в крови, верно? Верно. Группа женщин в возрасте до менопаузы в Техасе пила по три 300-граммовых чашки соевого молока в день в течение месяца. В зависимости от стадии менструального цикла уровень эстрогена в крови снизился от 30 до 80 % у всех, а потом оставался ниже базовой линии еще два-три месяца[122]. Ух ты, соя и в самом деле замедляет выработку эстрогена!

Согласно исследованиям, женщины, употребляющие сою с детства, заметно уменьшают вероятность рака груди. Этот продукт снижает содержание эстрогена в крови, защищая молочную железу от формирования злокачественных опухолей. Старайтесь выбирать соевые продукты, на упаковке которых указано «100 % органические» или «без ГМО».

Если благодаря нескольким ежедневным порциям сои мы вырабатываем меньше эстрогена, значит ли это, что и вероятность рака груди тоже уменьшается? Да. В одном исследовании рассмотрели рацион питания более 73 000 китаянок и пришли к выводу, что употребление в пищу сои в детстве, юности и взрослой жизни (особенно в детстве) защищает от рака груди[123]. Употребление в пищу сои в детстве (больше 1,5 порции в неделю – не слишком много) снизило риск рака груди на 58 %, согласно данным исследования женщин-азиаток из Калифорнии и с Гавайских островов, так что посоветуйте своим дочкам есть побольше сои[124]. Даже среди кореянок с мутацией гена BRCA (а носители этой мутации, как считается, зависят от воли своей ДНК) наблюдалось снижение случаев рака груди на 43 % среди тех, кто употреблял в пищу много сои[125].

Итак, мы узнали, что соя блокирует взаимодействие эстрогена с РЭ-альфа, снижает уровень эстрогена в крови, защищает грудь от формирования раковых клеток… Но что если у вас уже диагностировали рак, подпитываемый эстрогеном, и вы принимаете лекарство, которое блокирует действие эстрогена в организме – тот же тамоксифен? Не будут ли изофлавоны в сое мешать работе этих лекарств? До 2009 года мы не были уверены в ответе. В эпидемиологическом исследовании «Жизнь после рака» ученые следили за 1954 женщинами разного этнического происхождения, пережившими рак груди и принимавшими тамоксифен, в течение шести лет; у тех из них, кто ели больше всего тофу и продуктов на соевом молоке, рак груди возвращался на 60 % реже, чем у женщин, которые ели мало сои[126]. Изофлавоны не только благоприятно влияют на эстроген: они проявляют антипролиферативные, антиоксидантные, антиангиогенезные и противовоспалительные свойства, причем в такой степени, что соя сдерживает даже эстроген-негативные опухоли[127]. В крупнейшем на сегодняшний день исследовании сои ученые наблюдали в течение 9,4 года более чем 6200 женщин разного этнического происхождения из США и Канады[128]. Те, кто включают соевые продукты в свой рацион хотя бы раз в неделю, снижают вероятность смертности от любого вида рака на 21 %»; для эстроген-негативных раков этот показатель составил 51 %, а для пациенток с эстроген-позитивным раком, которые не принимали антиэстрогеновых средств, – 32 %. Еще одно исследование, в котором участвовали более 5000 пациенток с раком груди, показало, что среди тех, кто ел много сои, смертность меньше на 29 %, а вероятность рецидива – на 32 %, вне зависимости от статуса рецепторов[129]. Всего одна чашка соевого молока в день дает достаточно фитоэстрогенов, чтобы уменьшить вероятность рецидива на 25 %[130]. В общем, употреблять сою после рака груди безопасно и даже полезно.

Ежедневная порция сои снижает выработку эстрогена и благотворно влияет на здоровье молочной железы.

Соя не повышает вероятность рака груди – напротив, она снижает риск его появления, рецидива и смертность, и об этом говорят все посвященные этому исследования с 2009 года[131]. Какую сою безопасно есть? Выбирайте соевые продукты, на упаковке которых указано «100 % органические» или «без ГМО». Несмотря на то что 94 % сои генетически модифицировано, продукты без ГМО найти будет довольно просто: большинство ГМО-сои идет на корм скоту, а не вам (если, конечно, вы не едите этот скот)[132]. Соя – это «цельный белок», то есть содержит все незаменимые аминокислоты, необходимые для биологического существования. Старайтесь употреблять две-три порции соевых продуктов в день; цельные соевые продукты намного лучше переработанных, а лучше всего – ферментированные соевые продукты вроде темпе, мисо, тамари (ферментированного соевого соуса) и натто. Натуральный процесс ферментации достигает двух целей: он уменьшает газообразование и вздутие живота, обогащая продукты полезными для кишечника пробиотиками, и переводит мощные изофлавоны сои в самую активную форму, делая этот суперфуд еще более супер. Тофу, соевые бобы (эдамамэ), запеченные соевые бобы и соевое молоко – отличные, готовые к употреблению варианты. Избегайте соевого молока, сделанного из соевого белка или изолята соевого белка: в списке ингредиентов вашего соевого молока должны значиться цельные органические соевые бобы, причем на первом месте. Переработанные соевые продукты теряют определенную питательную ценность по сравнению с цельными, но все равно являются хорошей заменой для мяса, соусов, сыра, яиц, йогурта и молока.

94 % сои генетически модифицировано. Хорошая новость, что почти вся она идет на корм скоту.

Самое необходимое: Витамины, минералы и немного дополнительной информации

Если бы ваши клетки могли написать колонку в газете под названием «Один день из жизни тела», они бы с восторгом рассказали о примерно 30 различных незаменимых витаминах и минеральных элементах, которые не могут вырабатывать самостоятельно. Клетки используют это сырье, чтобы выполнять сотни функций, поддерживающих жизнь. Они сказали бы, что употребление цельной пищи, а не пищевых добавок или таблеток, содержащих, к примеру, всего один витамин, обеспечивает им контакт более чем с 25 000 фитонутриентами, все тонкости работы которых мы пока еще не очень понимаем. Эти биоактивные пищевые компоненты, конечно, могут работать индивидуально при получении из пищевой добавки, но я не хочу, чтобы вы упустили все кумулятивные и синергетические эффекты, благодаря которым этот огромный класс веществ мешает развиваться болезням. Например, мы знаем, что витамин C – антиоксидант, но если съесть целый апельсин, то вы задействуете сразу целый арсенал – например лимонин, который накапливается внутри клеток рака груди и проявляет активность, подобную химиотерапии[133]. Ваши жевательные пастилки с витамином C и не подозревают о химиотерапии с лимониновым вкусом! За редким исключением – об этом мы поговорим позже в разделах о витамине B_12, фолиевой кислоте и витамине D – сбалансированное питание остается самым безопасным и эффективным способом получить достаточное количество необходимых витаминов и минералов.

Клетки нашего тела используют витамины и минеральные элементы, которыми мы их кормим. Они не вырабатывают их самостоятельно. Поэтому сбалансированное питание – самый эффективный способ получить наибольшее количество полезных веществ.

Вот самые заметные из них.

Витамин A. Фенретинид (200 мг/день), аналог витамина A, по некоторым данным, снижает развитие и рецидивы рака груди у женщин до менопаузы на 35 %[134]. Он содержится в моркови, батате, кудрявой капусте, шпинате, брокколи и желтой тыкве.

Бета-каротин. Метаанализ 11 исследований показал, что бета-каротин снижает риск рака груди на 18 %[135]. Организм перерабатывает его в витамин A, так что добавьте в приведенный выше список продуктов, богатых витамином A, абрикосы, дыни и сладкий перец чили.

Витамин B_6. Витамин B_6 снижает риск на 30 %[136]. Ешьте авокадо, фасоль пинто, патоку, семечки подсолнуха, кунжут и фисташки; если вы едите мясо, рыбу, то витамин B_6 содержится в тунце, курице и грудке индейки.

Витамин B_12. Витамин B_12 снижает риск рака груди до менопаузы на 64 %[137]. Содержится в моллюсках, рыбе, мясе, птице, печени, молочных продуктах, яйцах, обогащенных зерновых хлопьях. Если вы веган или просто употребляете недостаточно этих продуктов и вам меньше 65 лет, принимайте цианокобаламин (не метилкобаламин) дозами 2500 мкг в неделю[138], а если вам больше 65 лет, принимайте цианокобаламин дозами 1000 мкг в день[139].

Фолиевая кислота. Фолиевая кислота работает вместе с витаминами B_6 и B_12, помогая организму вырабатывать глутатион, самый мощный из всех межклеточных антиоксидантов, который выводит токсины и уничтожает канцерогены[140]. Фолиевая кислота содержится, например, в горохе, фасоли, орехах, шпинате, листовой капусте, спарже и обогащенных цельнозерновых продуктах. В «Исследовании здоровья медсестер» высокий уровень фолиевой кислоты в сыворотке крови обеспечивал снижение риска рака груди на 27 %[141]. Среди участниц исследования, которые в среднем пили как минимум одну порцию алкоголя в день, те из них, кто получали максимум фолиевой кислоты из еды или пищевых добавок, уменьшили риск рака на целых 89 % по сравнению с теми, кто фолиевой кислоты получал мало. Дело все в том, что алкоголь замедляет переработку фолиевой кислоты в ее полезную, восстанавливающую ДНК форму – метилфолат. Соответственно, умеренно пьющим женщинам стоит принимать 800 мкг метилфолата (не фолиевой кислоты) в день или пить меньше.

Витамин C. При упоминании витамина C вы, скорее всего, думаете об апельсиновом соке, но цитрусовые – апельсины, мандарины, грейпфруты, лимоны и лаймы – снижают риск рака груди довольно скромно, всего на 10 %[142]. Если добавить другие источники витамина C (и, соответственно, многочисленные фитонутриенты), например морковь, батат, зелень и брокколи, вы улучшите защиту до 31 %[143].

Витамин D. «Солнечный витамин» заслуживает той славы, которую у него незаслуженно отняли. В правильной дозировке витамин D оказывает защитный эффект: прием более 800 МЕ в день снижает заболеваемость раком груди у женщин после менопаузы на 34 %[144]. До 50 % эта цифра повышается, если соединить 2000 МЕ в день, получаемые с пищей, с примерно 3000 МЕ, вырабатываемых кожей, если ежедневно проводить 20 минут на солнце, не используя крем от загара[145]. При уже диагностированном раке витамин D вдвое снижает смертность от рака груди[146]. Отличные источники витамина D – обогащенное молоко, соевое молоко, тофу и зерновые хлопья, грибы, обработанные ультрафиолетом (высушивайте их на солнце в течение двух дней), сардины, лосось и, конечно же, ваша кожа плюс солнечный свет.

Принимайте 4000 МЕ витамина D в день, если живете там, где недостаточно солнца, или вам за 60.

Если вы живете севернее 40-й параллели (Нью-Йорк, Барселона, Рим, Торонто, Куинстаун, Будапешт, Цюрих, Вена, Мюнхен, Москва), или вам больше 60 лет, или у вас темная кожа и вы проводите на солнце менее 30 минут в день, вам нужны дополнительные дозы витамина D. Ежедневно принимайте 4000 МЕ в зимние месяцы, когда «солнце не светит»[147]. Новейшие исследования говорят, что эффективнее всего уровень рака снижается при уровне витамина D в сыворотке крови от 40 до 80 нг/мл, что часто требует приема 5000 МЕ или более, так что при следующем визите к врачу проверьте уровень витамина D в крови и попросите доктора по необходимости прописать вам курс препаратов[148].

Кальций. 1250 мг пищевого кальция в день снижает риск рака груди от 20 до 50 %, а у женщин до менопаузы – до 74 %[149]; самые вероятные механизмы действия – снижение пролиферации клеток, индуцированной жиром, нейтрализация жирных кислот и связывание мутагенных желчных кислот[150]. Кальция много в кудрявой капусте, брокколи, всей темной листовой зелени, йогурте, сыре, молоке, соевых бобах, обогащенных зерновых хлопьях и зернах.

Длинноцепочечная кислота омега-3 – альфа-липоевая кислота (АЛК). Если вы не едите рыбу, то, возможно, не получаете достаточно длинноцепочечной АЛК из короткоцепочечной АЛК (см. следующий раздел о жирах). Обязательно употребляйте в пищу достаточное количество этой незаменимой жирной кислоты для оптимального здоровья мозга и принимайте либо рыбий жир с кислотами омега-3, либо длинноцепочечную АЛК из дрожжей или водорослей – 250 мг в день[151].

Кстати, о жирах…

«Жир» когда-то было плохим словом, помните? Мы думали, что если не есть жир, то не станешь жирным. А оказалось, что, если не есть жир, будешь мертвым. Жир эффективно хранит и выдает энергию и регулирует температуру тела; жир окружает нервы, мозговую ткань и глазные яблоки, словно пупырчатый полиэтилен окутывает чашки; жир переносит витамины, вырабатывает стероиды, поддерживает рост и функционирование клеток и не дает вашей коже быть такой, как у шарпея[152]. Но знаете ли вы, как отличить жир-союзник от жира-врага? Давайте сначала поговорим о друзьях.

Какой жир самый полезный? Ненасыщенный. Он содержит полиненасыщенные жирные кислоты (ПНЖК, английская аббревиатура – PUFA); я очень люблю говорить: «PUFA! Вот и нет раковой клетки». ПНЖК жидкие при комнатной температуре. Они незаменимы – это значит, что ваш организм не может их вырабатывать, и вы получаете их только из пищи. Они нужны вам, если вы хотите двигать мышцами или остановить кровотечение при порезе. ПНЖК омега-3, так называемая альфа-линоленовая кислота (АЛК), содержится в семени льна, грецких орехах, рапсовом масле, негидрогенизированном соевом масле и жирной рыбе – лососе, сельди, сардинах, макрели.

От жира не становятся жирными. Он дает энергию и поддерживает рост и формирование клеток. Отдавайте предпочтение ненасыщенным жирам (растительное масло, орехи, семена, некоторые виды рыбы) и уменьшите употребление насыщенных (мясо, молоко, яйца, сливочное масло, сыр). По последним данным, у женщин, употребляющих большое количество насыщенных жиров, рак груди развивается на 30 % чаще.

Полезные жиры также включают в себя мононенасыщенные жирные кислоты (МНЖК). МНЖК содержатся в маслах – оливковом, рапсовом, кунжутном, масле грецкого ореха, арахисовом, миндальном, льняном, масле огуречной травы, а также в сафлоровом и подсолнечном масле с высоким содержанием олеиновой кислоты; цельные источники этих кислот – авокадо, оливки, миндаль, кешью, пекан, макадамия и твердые ореховые масла. Кстати, масла обычно содержат смесь различных ПНЖК и МНЖК, а также насыщенных жиров, так что могут выполнять сразу три задачи.

Семена льна, грецкие орехи, жирная рыба содержат омега-3, которые организм не может вырабатывать сам.

Выбирайте самые чистые ненасыщенные жиры и сведите к минимуму употребление или вообще откажитесь от насыщенных жиров, содержащихся в мясе, курице, сливочном масле и сыре. Пользу от МНЖК и ПНЖК омега-3 подтверждают многие исследования[153]. В крупнейшем исследовании о связи жира и рака европейские ученые наблюдали за 337 327 женщинами из десяти стран в течение 11 лет[154]. Они обнаружили, что у женщин, которые ели больше всего насыщенных жиров, рак груди развивался примерно на 30 % чаще.

Помните, как мама уговаривала вас есть больше овощей? Мамы всегда правы. Современные данные говорят, что употребление в пищу в возрасте 10–15 лет большего количества растительных жиров (ПНЖК, МНЖК) и орехов значительно снижает вероятность развития рака груди много лет спустя, после менопаузы[155]. «Исследование здоровья медсестер II» показало, что вероятность рака груди снижается на 42 %, если есть много растительных жиров в старших классах[156].

Употребление ненасыщенных жиров в старших классах снижает риск рака груди после менопаузы на 42 %.

Хотите узнать больше о возможностях полезных жиров? Давайте рассмотрим для примера льняные семена (МНЖК). Это самый концентрированный источник кислот омега-3 в мире, содержащий к тому же более чем в сто раз больше фитонутриентов-лигнанов, чем большинство других пищевых продуктов[157]. Лигнаны проявляют разнообразные защитные свойства от рака груди, снижая эстроген и останавливая рост раковых клеток[158]. В одном исследовании 45 женщин сделали биопсию груди, и у них обнаружились предраковые клетки. Это большой риск. После этого они просто ели по чайной ложке молотого льняного семени в день в течение года, а затем снова сделали биопсию. У 32 % женщин предраковые клетки снова стали нормальными, а у 80 % снизился биомаркер клеточного деления Ki-67[159]. Добавьте ложку молотого льняного семени в салат сегодня же за обедом (цельные льняные семена организмом не перевариваются) или в смузи (как обычно делаю я). Если вы решите внести только одно изменение в образ жизни, прочитав эту главу, пусть это будут одна-две столовые ложки молотых льняных семян в день. Я серьезно.

Хороший жир: оливковое масло Extra Virgin

Как и в случае с вином, качество оливок меняется в зависимости от региона, а от процессов переработки зависит качество самого масла. Оливковое масло (в этом разделе мы говорим только об Extra Virgin, так что в дальнейшем специально уточнять не будем) замечательно хотя бы тем, что содержит наибольшее количество противораковых антиоксидантов – фенолов, полифенолов и лигнанов, чем любое другое масло. Кроме того, оно может похвастаться высоким содержанием сквалена – молекулы, ингибирующей онкоген Ras[160]. Фитонутриент олеокантал тоже содержится в этом золотистом масле в большом количестве; химически он очень похож на ибупрофен, который снижает уровень воспаления в организме[161]. Оливковое масло не только борется с воспалением, но и регулирует выделение инсулина и снижает уровень сахара в крови, что весьма удручает раковые клетки (помните о микросреде?[162]).

Большинство исследований, в которых проверяется, обладает ли оливковое масло защитными свойствами в борьбе с раком груди, приходит к однозначному выводу: «ДА!» (да, с восклицательным знаком и большими буквами)[163]. В единственном клиническом испытании средиземноморской диеты со случайной выборкой участников (самый надежный вид научных исследований) 4152 женщин 60–80 лет, не болевших раком, случайным образом распределили по трем группам: СД с дополнительными порциями оливкового масла, СД с дополнительными порциями орехов и контрольную (с рекомендацией снизить употребление в пищу жиров)[164]. Через 4,8 года рак груди развился у 35 участниц (8 в группе с оливковым маслом, 10 – в группе с орехами, 17 – в контрольной группе).

В оливковом масле содержание противораковых антиоксидантов (фенолов, полифенолов и лигнанов) больше, чем в любом другом. В идеале оно должно поступать в организм из оливок, а не из стеклянной бутылки.

Риск злокачественной опухоли молочной железы в группе с оливковым маслом оказался на 68 % ниже, чем в контрольной группе. Впрочем, стоит сделать одну скользкую, как масло, оговорку: в качестве изолированного, концентрированного питательного вещества, лишенного всех витаминов, минералов, клетчатки и других фитохимикатов, оливковое масло превращается просто в жир, лишаясь всех сил и функций, которые оно имело в составе оливок. Всегда отдавайте предпочтение цельной пище: она наиболее полезна для груди.

Не готовьте на оливковом масле, потому что вы убьете все его замечательные свойства; чтобы еда не пригорала, лучше используйте органическое рапсовое масло, мясной бульон, уксус или воду. Храните масло в темном месте, чтобы сохранить питательные вещества от деградации, и выбрасывайте открытую бутылку масла через три месяца. Используйте его для салатных заправок, соусов, песто, смузи, поливайте уже готовые блюда, заменяйте им сливочное масло или маргарин. И, поверьте мне, не любой жир делает нас жирными; более того, употребление оливкового масла помогает сбросить лишний вес[165].

Готовы все это запить?

Давайте начнем с викторины. Какой напиток чаще всего предпочитают люди старше ста лет? Воду, грейпфрутовый сок, чай или красное вино?

Если вы ответили «чай», поздравляю[166]. Когда речь идет о здоровье груди, вашими главными напитками должны стать чай, кофе и ясный, прозрачный победитель – вода.

От чая не отчаиваются

Я считаю чай жидким золотом. Он ингибирует свободные радикалы, повреждающие клетки, и отправляет в кровь порцию полифенолов, которые останавливают рост опухолей, инвазию и метастазы[167]. Галлат эпигаллокатехина (EGCG) – это мощный антиоксидант, который сражается с раком и часто побеждает. Пользу для здоровья приносят все сорта чая – зеленый, черный, белый, улун, пуэр, так что пейте любой, который вам нравится, но знайте, что травяной чай делают не из листьев чайного куста, Camellia sinensis. Соответственно, в травяных чаях нет катехиновых флавоноидов вроде EGCG, но и его можно похвалить за содержание противораковых соединений фенола и антиоксидантную активность[168]. Если же говорить о груди, то зеленый чай здесь лучше любого другого. Три чашки зеленого чая в день снижают риск развития рака груди на целых 50 %[169]!

В обычном зеленом чае антиоксидантов втрое больше, чем в зеленом чае без кофеина.

Ученые просто с ума сходят по зеленому чаю. Более 500 американок азиатского происхождения в графстве Лос-Анджелес, больных раком груди, сравнили с 594 женщинами того же происхождения, не больных раком. У женщин, которые пили даже меньше 85,7 мл (трети чашки) зеленого чая в день, риск развития рака груди снижался на 29 %, а у тех, которые пили больше 85,7 мл, – на 47 % в сравнении с теми, кто вообще не пил зеленый чай[170]. Метаанализ семи исследований, посвященных заболеваемости раком среди тех, кто пьет зеленый чай, тоже подтвердил эти данные[171]. Есть еще и вопрос рецидива: может ли зеленый чай предотвратить возвращение рака? Поразительное исследование показало, что у японок с раком груди I стадии, которые пили более трех чашек зеленого чая в день, вероятность рецидива ниже на 57 %, а при II стадии – на 31 %, чем у женщин на той же стадии болезни, которые пили меньше зеленого чая[172]. У женщин, которым рак груди диагностировали до менопаузы, большее употребление чая коррелирует с меньшим числом позитивных лимфоузлов и улучшением выживаемости[173]. Этот эффект особенно заметен в агрессивных подтипах рака, которые активируют рецепторы HER2[174].

Три чашки зеленого чая в день снижают риск развития рака молочной железы на 50 %. Самый эффективный зеленый чай – листовой свежезаваренный. Он также защищает от атеросклероза и сжигает жир.

Заваривание черного чая и улуна уничтожает катехины, в том числе EGCG, так что если вы уже боретесь с раком груди, пейте зеленый чай[175]. Если зеленый чай вам не нравится, я все равно хочу, чтобы вы получали от него пользу, так что просто заткните нос и выпивайте свои три чашки в день или добавляйте его в смузи (я добавляю в свои смузи матте – порошок зеленого чая – и выпиваю целый лист). Три чашки зеленого чая содержат столько же кофеина, сколько одна чашка кофе; зеленый чай без кофеина содержит втрое меньше антиоксидантов, чем с кофеином, но пить хоть сколько-нибудь чая лучше, чем вообще его не пить, даже без кофеина. Если располагать виды зеленого чая по убыванию концентрации полифенолов, то первое место займет горячий свежезаваренный чай, затем – чайный порошок, чай со льдом и баночный зеленый чай[176]. Ценители чая скажут вам, что в чайных пакетиках чай в буквальном смысле со дна бочки – самый низкосортный, который называют высевкой или чайной пылью. Все сводится к свежести, вкусу и цене; впрочем, сейчас можно найти даже чайные пакетики с цельными листами. Если вы не понимаете, чем так хорош листовой чай, положите одну чайную ложку листьев зеленого чая в чашку, налейте 120 мл кипятка, накройте и дайте настояться три минуты, а затем перелейте в свою кружку через ситечко. Впрочем, неважно, макаете ли вы на бегу в кипяток чайный пакетик или же завариваете чай и процеживаете через ситечко: так или иначе, вы получите дозу драгоценного EGCG. Всегда добавляйте немного лимона, потому что цитрусовые в пять раз увеличивают усвояемость зеленого чая[177]. P. S. Зеленый чай также помогает от атеросклероза («засоренных» артерий) и сжигает жир.

Поговорим о кофе

Кофе – еще один эффективный напиток; впрочем, он уступает чаю, потому что данные не такие впечатляющие, как у моего любимого чая матте. Кофе ложно обвинили в том, что он играет роль в развитии рака груди, в 1970-х и 1980-х годах, потому что было известно, что кофеин вызывает доброкачественные болезни груди – кисты, мастопатию, боль. С тех времен, однако, исследования на животных показали, что кофеин может и стимулировать, и подавлять опухоли в груди, в зависимости от вида животного и стадии рака, на которой ему давали кофеин[178]. Безопасен ли он для людей? Ответ на вопрос, уменьшаются ли опухоли, зависит от исследований: большинство из них не показали никаких улучшений[179], но в тех исследованиях, где улучшения все-таки наблюдались, при употреблении большого количества кофе уменьшение составило до 40 %[180].

Кофе без кофеина абсолютно бесполезен с точки зрения борьбы с онкологией. А настоящий напиток содержит феноловые соединения и лигнаны, обладающие антиэстрогеновыми свойствами. Максимальный защитный эффект наблюдается, если выпивать пять чашек кофе в день.

Кофе без кофеина не обладает никакими противораковыми свойствами, хотя неясно, в чем дело: защищает ли нас сам кофеин или же в процессе удаления кофеина мы лишаемся еще какого-то важного фактора[181]. Мы знаем, что кофе богат противораковыми феноловыми соединениями, в том числе содержит несколько лигнанов, которые перерабатываются в вещества с антиэстрогеновыми свойствами[182]. Соответственно, в крови остается меньше эстрогенов, которые стимулируют рецепторы клеток в молочных железах. Впрочем, защитный эффект наблюдается для всех подвидов опухолей, в том числе тех, которые не подпитываются эстрогеном, так что главный механизм защиты остается непонятным[183].

Если вы хотите получить настоящую пользу от кофе, то нужно выпивать пять чашек в день, чтобы добиться 59 %-го уменьшения эстроген-негативных опухолей и 37 %-го снижения риска всех видов рака после менопаузы[184]. Одно исследование, проведенное среди носительниц мутации гена BRCA, показало, что у женщин, которые пьют шесть чашек кофе ежедневно, опухоли уменьшаются на 69 %[185]. Результаты исследования с участием 14 593 норвежек говорят, что пять чашек кофе в день уменьшают риск рака груди у худых женщин на 50 %, а вот у женщин с достаточно большим лишним весом кофе удваивает риск рака[186]. Авторы исследования предполагают, что метилксантины в кофе, возможно, как-то вмешиваются в защитное взаимодействие, существующее между излишним жиром до менопаузы и яичниками, тем самым повышая риск злокачественной опухоли. Другое исследование с участием 35 000 китаянок, живущих в Сингапуре, показало, что употребление кофе более чем вдвое ускоряет развитие поздних стадий рака груди, но только у женщин с ИМТ больше 23 (подробнее об индексе массы тела см. пятую главу)[187]. А если вас беспокоит обезвоживание, то если пить три – шесть чашек кофе в день, это на самом деле учитывается как питье воды[188]. Кстати, насчет аквы…

Все чисто и прозрачно

Человеческое тело на 60 % состоит из воды, так что если пить достаточно воды, кровь легко будет течь по сосудам и попадать во все органы и клетки. Кроме того, вода переносит все токсины и продукты жизнедеятельности клеток в лимфатическую систему, а затем в выделительную, через стул и мочу. Сама по себе вода не содержит никаких противораковых ингредиентов, но мы все знаем, что она необходима для жизни: несколько дней без воды, и вы умрете.

Сколько воды достаточно? По данным организаций в Европе и США, а также Всемирной организации здравоохранения, женщинам требуется пить примерно пять 350-миллилитровых стаканов воды в день, если учитывать, что мы уже получаем примерно четыре стакана воды в день с едой[189]. Выпивайте семь стаканов, если вы живете в теплом климате, беременны, кормите или активно занимаетесь спортом. Ограничивайте употребление воды, если вам так рекомендует врач, например при болезни сердца или почек. Комиссия по напиткам США в 2006 году составила список самых лучших и худших для употребления напитков. Все жидкости утоляют жажду, кроме вина и крепких алкогольных напитков, от которых в горле пересыхает. Вода заняла первое место, за ней – чай и кофе, а кока-кола оказалась на последнем месте с огромным отставанием[190]. (Сладкие газировки получили все антинаграды как худшие напитки.)

Женщинам рекомендуется выпивать пять 350-миллилитровых стакана воды в день. Для жительниц теплого климата или тех, кто занимается спортом, количество нужно увеличить до семи.

Какая вода лучшая? Старая добрая водопроводная вода, потому что в ней нет канцерогенного эстрогеноподобного эффекта от бисфенола-A в пластике, и она не приносит вреда экологии (американцы выбрасывают 60 млн пластиковых бутылок в день). Кроме того, в водопроводной воде меньше химических веществ, плесени и микробных загрязнений по сравнению с бутилированной[191]. Хотите узнать, что течет из вашего крана? Водопроводные компании публикуют отчеты по качеству воды (а компании, выпускающие бутилированную воду, – нет). В США о содержимом водопроводной воды можно узнать, введя свой почтовый код на сайте Environmental Working Group National Tap Water Atlas: ewg.org/tap-water. Если вам не понравится увиденное в отчете вашей водопроводной компании, купите хороший домашний фильтр для воды – это самое практичное и доступное долгосрочное решение для тех, кто беспокоится из-за возможного загрязнения или живет в местах, где вода из-под крана непригодна для питья. Фильтры обратного осмоса дадут вам тот самый вкус, который, скорее всего, вам так нравится в бутилированной воде. Кстати, если уж об этом заговорили: по данным National Resources Defence Council (NRDC), 25 % бутилированной воды – самая обычная вода из-под крана (например, Aquafina, Dasani, Nestle Pure Life). Мы платим немалые деньги – мировые продажи бутилированной воды составляют 61,4 млрд долларов в год – на то, что можем получить бесплатно. Удивительно, какую замечательную прибыль можно получить благодаря обычному водопроводу, нескольким трюкам с очищением и красивой упаковке, которая расскажет вам, что вы покупаете самый освежающий напиток в мире.

Вода не лечит рак, но «вымывает» токсины и продукты жизнедеятельности клеток из лимфатической системы.

Взгляните на воду по-другому, если она кажется вам слишком пресной: добавьте пузырьков или покупайте ее уже газированной и ароматизированной. Хотите вкус поинтереснее – положите в ваш графин огурец, лимонные дольки или мяту. Или несколько ягод. Вам не нужен даже особый талант огородника или большие усилия, чтобы вырастить вкусные добавки для воды по цене семян. Мой восьмилетний сын Джастин решил выращивать мяту на маленьком клочке земли и превратил весь задний двор в мятную грядку! Если уж у него получилось, у вас тоже получится. (Если вы не хотите, чтобы у вас все заросло мятой, выращивайте ее в небольшом горшке на подоконнике.)

Смузи хотите?

Сейчас на каждом углу можно найти продавцов сока, и, хотя я часто слышу рассказы пациенток о противораковых и детоксифицирующих свойствах соков, я не большая их поклонница. Главная проблема соков в том, что вы лишаетесь мякоти и кожуры, которые остаются, если вы съедаете фрукты целиком или перерабатываете их в блендере. Многие ошибочно считают клетчатку просто нерастворимой составной частью стула. Все не так, дорогие друзья! Дело не только и не столько в регулярной работе кишечника. Помните: клетчатка защищает от рака груди; фитонутриенты неразрывно связаны с кожурой и мякотью, которые вы выбрасываете, готовя сок. Полезные бактерии в кишечнике освобождают эти связанные полифенолы и отправляют их в организм, чтобы облегчить окислительный стресс[192]. Также фруктовые соки вызывают скачок сахара в крови и усугубляют уже существующую инсулинорезистентность и диабет, а вот если есть те же вещества в составе цельных фруктов, они помогают от этих недугов[193]. Каждый раз, когда вы пьете сок, вы упускаете возможность выпить или съесть цельный продукт. Нам в день нужно употреблять всего 1600–2000 калорий, так что заставляйте их работать как можно больше. Приготовленные в блендере смузи, в отличие от соков, – это смеси цельных фруктов и овощей, которые помогают вам употребить как можно больше растительных секретов для здоровья. Раковые клетки практически кричат: «О нет, опять куркума и черника!»

Смузи сохраняют мякоть и кожуру фруктов, доставляя в организм клетчатку. Они аналогичны цельному съеденному фрукту и не вызывают скачка сахара в крови в отличие от фруктовых соков.

В моем доме оглушительные звуки взбивания, пюрирования и нарезания будят трех маленьких мальчиков, которые каждое утро заспанными плетутся на кухню и плюхаются за стол. Я наливаю каждому по порции моего «Антиоксидантного смузи» (рецепт ниже), состав которого понемногу меняю с 2012 года. Я практически точно уверена, что в нем содержится больше всего противораковых компонентов на один стакан, чем в любом другом напитке на Земле. Ребята выпивают его, и я ухожу на работу, зная, что они выпили утреннюю дозу замечательных фитонутриентов.

Чтобы приготовить эту питательную бомбу, вам понадобится высококачественный блендер, который справится со всеми замороженными антиоксидантами и смешает все вкусы; мощность должна составлять не менее 500 ватт, а объем кувшина – 1,8 л. Положите все ингредиенты в блендер, взбивайте на большой мощности до образования однородной массы (особенно если используете цельные льняные семена: убедитесь, что они полностью перемолоты, или сначала суньте их в кофемолку). Потом вылейте смузи в большую чашку и медленно, в течение 20 минут, пейте через трубочку. Трубочки помогут избежать проблем с зубами, которые могут начаться при взаимодействии фруктовых сахаров и кислоты с бактериями во рту, что повредит зубную эмаль[194]. Купите стеклянную, стальную или силиконовую многоразовую трубочку, чтобы избежать контакта с бисфенолом-A и оказывать меньше негативного воздействия на экологию. Допив смузи, прополоскайте зубы водой, но не чистите после этого в течение часа – эмали придется довольно тяжело. Если что-то останется, допейте это в течение утра, чтобы не прекращать потока фитонутриентов. Для разнообразия можете добавить ваниль, свежие листья мяты, свежий базилик, сок лайма, лимонный сок, свежий корень имбиря, кайенский перец или 1–2 капли масла гвоздики. (Предупреждение: масло гвоздики очень сильное. Добавьте буквально одну каплю в небольшое количество смузи, чтобы посмотреть, с чем вы в состоянии справиться. Когда я в первый раз его попробовала, у меня губы онемели на час, но, с другой стороны, я добавила сразу 20 капель!)

АНТИОКСИДАНТНОЕ СМУЗИ ОТ ДОКТОРА ФАНК

1½ чашки соевого или миндального молока

1 чайная ложка амлы (порошка индийского крыжовника)

¼ чайной ложки куркумы или 0,5 см свежего корня куркумы

¼ чайной ложки черного перца

1 столовая ложка льняного семени

¼ чашки геля алоэ (геля, а не сока или воды; только внутреннюю мякоть)

60 г заваренного зеленого чая, или 1 чайная ложка порошка маття, или содержимое 1 пакетика с зеленым чаем

1 сушеный финик

1 чайная ложка порошка корицы

1 капсула Pink Lotus Green Pod или две плотно упакованные чашки темно-зеленой листовой зелени – шпината, кудрявой капусты, листовой капусты. Для ягодного вкуса берите капсулы, для овощного – листья

2 чашки ягод (в граммах указано содержание клетчатки): малины (8 г), ежевики (8 г), бойзеновой ягоды (7 г), черники (4 г) и/или клубники (3 г). Если хотите, чтобы на зубах чуть хрустело, возьмите замороженные ягоды. Можно взять 1 чашку ягод и 1 чашку фруктов, например яблок или апельсинов. Впрочем, иногда пробуйте новые вкусы – манго, груши, персики

1 небольшой банан (я свой замораживаю)

Что съесть за день

Я обожаю списки. Ничто, о, ничто не может заменить эту замечательную, яркую галочку в клеточке рядом с выполненным пунктом; я даже предпочитаю отмечать достижения, ставя галочку, а потом вычеркивая весь пункт целиком. Ниже вы найдете список, в котором перечисляются все великолепные продукты, которые мы обсудили, вместе с размерами порций, чтобы вам легче было ходить за покупками. Старайтесь употреблять в пищу ровно столько порций каждого из этих продуктов, сколько указано в таблице, и делайте это каждый день.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ФАВОРИТОВ ДОКТОРА ФАНК: ЕШЬТЕ, ЧТОБЫ ПОБЕДИТЬ РАК ГРУДИ

Глава четвертая

Не ешьте это

Если, прочитав предыдущую главу, вы решили, что я всегда жила с нормальным весом и была крепкой, стойкой машиной по убийству рака, у меня для вас есть новость: я росла толстушкой в Южной Калифорнии. Давайте скажем так: когда моя семья ездила к родственникам в Лагуна-Бич и мы проезжали мимо дирижабля «Гудьир», мои братья кричали: «Эй, Кристи, посмотри! Вон ты, ожидаешь взлета!»

А теперь все вместе: а-а-а-а-ах.

Когда я была маленькой, большинство родителей и даже медиков совершенно иначе, чем сейчас, представляли себе «питательную еду». Здоровый обед в школе состоял из сэндвича либо на пшеничном хлебе Home Pride, либо на Wonder Bread с мясной нарезкой – я предпочитала болонью, салями, индейку и ливерную колбасу. В качестве угощения мне давали кусочек фрукта и бисквит Twinkie, Ho Ho или Ding Dong. Когда мы ходили в «Макдоналдс», «Хэппи Мил» для меня был слишком маленьким. В восемь лет, как мне помнится, я съедала «Биг Мак», большую картошку фри и запивала это клубничным молочным коктейлем (я считала, что он полезнее, чем шоколадный коктейль, который я хотела на самом деле). В KFC я заказывала салат из капусты под сладким соусом, считая, что картофельное пюре и мясной соус – это слишком тяжело. Впрочем, надо отдать маме должное: когда она готовила сама, у нее получались замечательные ужины с кучей овощей, которые мы выращивали на заднем дворе. Папа любил огородничать, так что он в конце концов перекопал весь наш дворик, превратив его в замечательный мир листовой зелени. Несколько здоровых ужинов в неделю, много фруктов и постоянные занятия спортом спасли меня от ожирения, но я была к нему довольно близка.

Рак, диабет, хронические болезни можно обернуть вспять, изменив образ жизни и питание.

Если бы не моя старшая сестра Ким, я бы еще долго не смогла разобраться в основах здорового питания. Когда мне было десять лет, ей исполнилось уже двадцать два, и я во всем ей подражала. Она стала вегетарианкой, и я тоже. Она познакомила меня с кефиром и ацидофилином. Она водила меня в такие места, как магазин здорового питания Mrs. Gooch в Западном Лос-Анджелесе (в 1993 году он был выкуплен Whole Foods) и гостиницу «Седьмой луч» в Топанге, известную своими сезонными органическими продуктами. Мы даже часто ходили в ресторан «Харе Кришна» в Вествуде, где за пять долларов можно было съесть сколько угодно бурого риса, тофу и овощей. Когда мне исполнилось шестнадцать, Ким снова стала есть мясо, а я, чтобы доказать свою независимость, осталась вегетарианкой. В конце концов я вернула в меню рыбу, нежирную курицу и индейку, и примерно так я и питалась уже 30 лет (а еще у меня была настоящая углеводофобия – я избегала любых макарон, риса, картофеля и хлеба), пока не узнала достовернейшие данные, которые мы обсудим в этой главе.

В прошлой главе мы узнали, как создать целый арсенал фитохимического оружия для борьбы с союзниками рака – воспалением, формированием кровеносных сосудов и свободными радикалами. Если вы будете следовать мудрым советам из третьей главы, то не только предотвратите заболевания, но и обратите их вспять – рак, диабет, болезни сердца и т. д. В июле 1990 года доктор Дин Орниш опубликовал идеальные визуальные доказательства (ангиограммы «до» и «после») того, что засоренные артерии снова прочищаются благодаря цельной пище, растительной диете и другим полезным изменениям образа жизни (например, физическим упражнениям и снижению стресса) у пациентов с тяжелыми заболеваниями сердца[195]. Мы говорим здесь об обращении вспять хронических болезней благодаря употреблению в пищу брокколи и чечевицы (никаких лекарств и операций). Всего за две недели здорового питания пациенты с диабетом 2-го типа, которые болели уже 20 лет и принимали более 20 единиц инсулина в день, внезапно переставали вообще нуждаться в лекарствах[196]. Почему не все диабетики 2-го типа знают, что слепота, почечная недостаточность и ампутация вовсе не обязательно им угрожают? Доктор Орниш также обнаружил, что те же самые принципы питания и образа жизни обращают вспять рак простаты[197]. Теперь вы уже понимаете, что в основе всех этих болезненных процессов лежит окислительный стресс, а антиоксидантные продукты заметно замедляют, останавливают или даже обращают вспять течение рака груди. Но подождите, а окислители-то вообще откуда берутся? Пора узнать, чтó нам не стоит есть, и посмотреть, где на шкале канцерогена находятся такие популярные продукты, как мясо, молоко, яйца, алкоголь, некоторые подсластители и органическая пища. Можно ли есть красное мясо, если оно от животных на травяном откорме? Лучше ли одни сорта сыров, чем другие? Действительно ли яйца так полезны, как говорят? Подсказка: моя детская диета ни за что бы не прошла тест на полезность, да и моя взрослая тоже.

Мясо есть?

В США 58 % всего съеденного мяса – красное (говядина, свинина, телятина, баранина, ягнятина, козлятина, дичь), 32 % – птица (курица, индейка) и 10 % – рыба[198]. Предупреждение для хищников: многие вещества, содержащиеся в мясе (натуральные и синтетические эстрогены, гемы, N-нитрозосоединения, насыщенные жиры), могут стимулировать развитие рака, повышая уровень инсулиноподобного фактора роста-1 (ИФР-1), вырабатывая канцерогенные гетероциклические амины и стимулируя воспаление и окислительный стресс[199]. Более сотни исследований из различных стран были посвящены высокому и невысокому уровню потребления красного мяса, белого мяса, общего количества мяса и рыбы, и обычно они дают не устрашающие цифры: риск рака груди у женщин, употребляющих много красного мяса, повышается от 0 до 6 %[200]. Если мясо очень вредно для груди, почему же ученые не кричат об этом во все горло? Возможно, по двум причинам. Во-первых, у нас нет хороших исследований по питанию, которые длились бы десятилетиями, а ведь именно такие временные рамки нужны, чтобы по-настоящему разделить людей по состоянию здоровья по группам в зависимости от употребления мяса. Во-вторых, все предыдущие исследования сравнивали разные количества употребляемого мяса и не рассматривали возможность, что употребление вообще любого мяса вредно для вас – настолько вредно, что сравнение разных количеств употребляемого мяса не даст особой разницы в риске. Может быть, мы сравниваем неправильные диеты. Что будет, если мы сравним диету, при которой вообще не едят мяса, и диету, при которой едят хоть сколько-нибудь мяса? Отдельно рассматривают вегетарианцев лишь в очень немногих исследованиях, посвященных риску рака груди, но даже эти результаты могут вас очень сильно удивить. В когортном британском исследовании следили за 35 372 женщинами в течение восьми лет; 1850 из них заболели раком груди[201]. В сравнении с теми, которые вообще не ели мяса, употребление большого количества следующих видов мяса повышало риск развития рака: всего мяса – на 34 %, красного мяса – на 41 %, переработанного мяса – на 39 %, птицы – на 22 %. В «Исследовании здоровья адвентистов II» следили за 69 120 участниками в течение 4,1 года, разделив их на следующие группы: мясная, веганы, лактовегетарианцы (пьют молоко), песковегетарианцы (едят рыбу), полувегетарианцы (иногда едят мясо)[202]. Веганы оказались единственной подгруппой, у которой наблюдалось статистически значимое снижение риска рака груди и гинекологических раков по сравнению с мясоедами. Заглянув украдкой в мир вегетарианцев и веганов, можно сделать вполне правдоподобный вывод: полный отказ от животной пищи помогает избежать онкологического заболевания. Нам не нужны больше неубедительные исследования, в которых четырнадцать кусочков бекона сравнивают с тремя кусочками; если мы хотим получить по-настоящему серьезные ответы, то нам нужно сравнить тех, кто ест мясо, с теми, кто питается только растительной пищей. И меня волнует в первую очередь даже не само мясо, а то, что содержится в нем, – всевозможные добавки.

Зеранол за полтора года превращает теленка в 750-килограммовую тушу.

Знакомьтесь: зеранол

К тому времени, как я пишу эти строки, ничего не изменилось с тех пор, как в 1990 году (не опечатка) в International Journal of Health Services были опубликованы следующие строки: «В отсутствие эффективного федерального регулирования мясная промышленность использует сотни добавок для корма животных, в том числе антибиотики, транквилизаторы, пестициды, лекарства для животных, искусственные ароматизаторы, промышленные отходы и гормоны роста, практически не задумываясь о канцерогенных и иных токсичных эффектах»[203]. Как ученые вообще могут изучать то, что мы едим, если мы не знаем, что едим?

Подобное отсутствие прозрачности должно вызвать немалые опасения за здоровье не только груди, но и всего организма. Мы знаем, что химикат под названием зеранол (коммерческое название – Ralgro), синтетический эстроген, который дают американскому и канадскому скоту, чтобы ускорить рост и набор веса, содержится во всем магазинном красном мясе, которое едят американцы (в органическом животноводстве – нет, при травяном откорме – иногда). Поскольку маленькому теленку нужно превратиться в огромную 750-килограммовую телку или вола за 18 месяцев, можно ему для этого и дать немного зеранола, стимулирующего рост. Какая разница-то? Неужели так важно, что вы выпьете чуть-чуть зеранола с молоком или съедите с бургером? В 1981 году (да-да, вот настолько давно) Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, сейчас – Европейский Союз) запретило зеранол и другие стимуляторы роста в животноводстве после того, как у группы итальянских мальчиков и девочек от 3 до 10 лет вдруг стали расти груди, и все признаки указывали на зеранол, использованный для выращивания коров[204]. Эстрогеновый эффект зеранола, похоже, оказался достаточно сильным, чтобы вызвать у детей преждевременное половое созревание. Ссылаясь на потенциальные канцерогенные эффекты, в 1989 году ЕЭС запретило импорт говядины из США и Канады – потому что в Северной Америке зеранол до сих пор используют в качестве стимулятора роста.

Да. До сих пор.

Зеранол – гормон роста, содержащийся в мясе, который используется для откорма крупного рогатого скота. Он попадает в организм из мяса и молока, накапливается и стимулирует активность лептина – гормона, который вырабатывается жировыми клетками и является фактором риска развития рака груди.

Если говорить конкретно об угрозе здоровью груди, то зеранол – самый мощный гормон роста из всех, что встречаются в человеческой пище; его эстрогеновые свойства в 100 000 раз мощнее, чем у бисфенола-A из пластика (о нем мы тоже вскоре поговорим)[205]. В сто тысяч раз? Если вы едите говядину и беспокоитесь насчет пластиковых бутылок, вам обязательно нужно знать эту статистику. Более того, в лабораторных условиях зеранол превращает доброкачественные клетки человеческой молочной железы в раковые всего за 21 день и вызывает пролиферацию существующих раковых клеток[206]. Он накапливается в организме: из 163 девочек из Нью-Джерси 9–10 лет положительный анализ на зеранол в моче обнаружился у 78,5 %[207]. Зеранол оказался причиной преждевременного полового созревания детей в Европе (как сказано выше) и в Пуэрто-Рико[208]. Может ли быть, что именно из-за него в «Исследовании здоровья медсестер II», в котором следили за 39 000 женщин до менопаузы в течение семи лет, ученые обнаружили, что риск развития эстроген-позитивного рака груди до менопаузы на 34 % выше у тех, кто в юности ел больше всего красного мяса?[209] В другом исследовании с участием 88 804 женщин 26–45 лет, за которыми наблюдали в течение 20 лет, выяснили, что употребление животных жиров (но не всех жиров) также повышало риск рака до менопаузы на 18 %[210].

Хуже того, зеранол стимулирует активность лептина – гормона, который вырабатывается жировыми клетками и является фактором риска. Как вы наверняка догадались, у женщин с ожирением уровень лептина высок[211]. Соответственно, сейчас ученые все больше беспокоятся, что женщины с ожирением, употребляющие в пищу много говядины, повышают риск рака из-за этой «дружбы» зеранола с лептином[212]. Крупнейшее изучение из когда-либо проводимых – Европейское проспективное исследование рака и питания (EPIC), в рамках которого ученые наблюдали почти за 400 000 европейцев из десяти стран[213], – показало, что люди, евшие красное мясо, птицу и переработанное мясо, набирали на 2 кг больше веса, чем те, кто уменьшил количество этих продуктов в рационе, всего за пять лет. В общем, чем больше говядины вы едите, тем вы толще, тем больше лептина вырабатываете и тем больше зеранола может превратить клетки из нормальных в ненормальные.

Все мясо, курица и рыба (да-да, даже курица и рыба – пациентки часто спрашивают: «Но хоть рыбу-то можно есть?») содержат еще один тайный канцероген, сделанный человеком, но он там находится не в форме синтетической таблетки. Вы вырабатываете его каждый день. Инсулиноподобный фактор роста-1 (ИФР-1) имеет в жизни ровно одно предназначение: говорить всем «растите, растите, растите!». Этот важнейший стимулятор роста творит чудеса, когда ребенок превращается во взрослого. Но мы дорастаем только до определенного роста, да и руки у нас не увеличиваются вечно, так чем же занимается ИФР-1 во взрослой жизни? Ну, в организме ежедневно отмирает примерно 50 млрд клеток, и им нужна замена, мышцам после тренировки нужно восстановление, а клетки мозга нуждаются в защите[214]. А вот если после выполнения всех этих задач в организме все равно останется избыток ИФР-1, который заставляет клетки расти, они будут расти – превращаться в рак, метастазы в легких и печени, мозге и костях[215]. Ого! Кто-нибудь, успокойте этот ИФР-1, и поскорее.

После того как вы съели животный белок (мясо, молоко, яйца), в организме начинает вырабатываться инсулиноподобный фактор роста-1 – важнейший стимулятор роста. Его избыток ускоряет размножение клеток, в том числе раковых и создает среду для развития диабета.

Эстрогеновый эффект зеранола был причиной преждевременного полового созревания у детей.

Оказывается, что этот «кто-нибудь» – вы сами. Ваш мозг говорит печени вырабатывать ИФР-1 в основном после того, как вы съедите животный белок (мясо, молоко, яйца). В одном исследовании наблюдали за 6381 пожилым человеком 50–80 лет. Среди тех, кому было 50–65 лет, более высокое употребление белка было связано с повышением риска смерти от рака на 430 %, а риска развития диабета – на 7300 % по сравнению с теми, кто ел меньше белка[216]. ИФР-1 оказался важным посредником между белком и смертностью: после употребления белка за ним следовало и повышение уровня ИФР-1. (Примерно как барашек, который следовал за Мэри.) Что интересно, подобной реакции не наблюдалось на растительный белок – только на животный.

Растительный белок связывает опасный ИФР-1 и забирает его из кровообращения, тем самым защищая наш организм от воспалений.

Если бы ваш организм вообще не реагировал на ИФР-1, у вас был бы синдром Ларона, и вы остались бы очень низкого роста; все логично: на ваши клетки бы никто не кричал, требуя от них расти[217]. Но угадайте, чего бы у вас еще при этом не было? Барабанную дробь, пожалуйста… рака. Ни у одной женщины с дефицитом ИФР1 не было рака груди[218]. (На самом деле только один человек на 100 000 заболевает каким-либо типом рака.) Так, это уже потрясающе. Ни у одного человека с дефицитом ИФР-1 не было диабета 2-го типа. Опять-таки потрясающе. Очевидно, ИФР-1 существенно влияет на развитие всех злокачественных опухолей и диабета, инсулиноподобный фактор роста-1 (ИФР-1)[219]. У женщин с высоким уровнем ИФР-1 на 38 % чаще развивается эстрогеновый рак груди, чем у женщин с его низким уровнем[220].

Необходимые белковые макронутриенты содержатся в чечевице, дикой рыбе и орехах.

Я могу вам рассказать, как снизить уровень ИФР-1 и вырабатывать больше белка, связывающего ИФР-1 и забирающего его из кровообращения. Как говорит мой сын Этан, это «как два пальца об асфальт». Просто делайте то же самое, что сделала группа женщин с ожирением – следуйте плану Притикина: это маложирная (жир должен составлять не более 10–15 % всех калорий) растительная диета с большим содержанием клетчатки (30–40 г на 1000 ккал/день) и ежедневные физические упражнения в течение двух недель[221]. В первый день у всех этих женщин взяли анализы крови и капнули этой кровью на клетки рака груди в чашке Петри, и несколько клеток умерло (судя по всему, практически у всех в крови есть хоть какая-то защита от рака). На 12-й день ученые снова взяли анализы крови и капнули ими на клетки рака груди, и – вы удивитесь – большинство раковых клеток умерло. Кроме того, они измеряли уровни гормонов в крови этих женщин. Всего за две недели здорового питания уровни ИФР-1 и инсулина снизились, уровень связывающего белка повысился, и раковые клетки исчезли. Хотя и физические упражнения сами по себе улучшают уровень ИФР-1, они делают это вполовину слабее, чем растительная диета[222]. Связь между ИФР-1 и раком реальна – и ее можно уничтожить. Я рассказываю историю об эксперименте с планом Притикина (цельной растительной диетой) всякий раз, когда мне говорят, что «уже слишком поздно» обратить время вспять и восстановить ущерб, нанесенный предыдущими диетами. О нет, сестренка, ты еще вполне можешь превратить кровь в машину по убийству рака.

Не все белки созданы равными

В то время как животные белки заставляют уровень ИФР-1 взлететь до небес, растительные белки резко опускают его и при этом еще и поднимают уровень белков, связывающих ИФР-1[223]. В зависимости от вашего уровня активности вы должны употреблять в пищу не менее 50 г белка в день, а белки содержатся не только в мясе. Помните нашу тарелку «70/30» из третьей главы? Главное место на ней занимал отнюдь не большой кусок мясного белка. Белковые макронутриенты должны претендовать на роль лучшего актера второго плана, причем в виде стакана чечевицы или небольшого кусочка выловленной в диком виде рыбы. Или, скажем, в виде небольших порций орехов или эдамамэ, посыпанных паприкой и морской солью, которыми вы перекусываете в течение дня.

ПОСТНЫЕ ПОНЕДЕЛЬНИКИ ВСЮ НЕДЕЛЮ

Вот еще десять способов получить необходимую дозу белка, не употребляя в пищу мяса:

• ⅓ чашки сейтана = 21 г белка (избегайте при целиакии или непереносимости глютена)

• 1 порция сои в виде темпе/тофу/натто/эдамамэ = 20 г белка

• 1 чашка вареной чечевицы = 18 г белка

• 1 чашка бобовых (фасоли, пинто, черной фасоли, белой фасоли, зеленой фасоли, нута) = 15 г белка

• ¼чашки орехов или твердого орехового масла (миндаль, грецкие орехи, кешью, фисташки, бразильский орех); ¼ чашки семян (подсолнечник, кунжут, лен, тыква, чиа, конопля) = 7–10 г белка

• 1 чашка зеленого горошка = 8 г белка

• ½ чашки вареного киноа = 7–9 г белка

• 1 чашка вареного дикого риса = 6,5 г белка

• ¼ чашки сухой овсянки = 5 г белка

• ½ чашки вареного шпината, брокколи, брюссельской капусты, органической кукурузы или авокадо = 2 г белка

Знакомьтесь: мутагены, содержащиеся в мясе

Если вы сейчас скажете мне: «Док, я обожаю чизбургеры и ни за что не перестану есть мясо», я вас пойму. Вы не обязаны полностью отказываться от мяса, и вы в этом не одиноки: рост потребления мяса растет во всех развитых странах, в США, например, жители в среднем употребляют 128 г мяса в день – втрое больше, чем в среднем по миру. Но прежде чем заказать хорошо прожаренный бургер в кафе или жевать шкурку жареной курицы, вы должны знать вот что: даже если вы едите органическое мясо или мясо травяного откорма, способ приготовления может сделать его еще более канцерогенным.

Некоторые мутагены – если конкретно, полициклические ароматические углеводороды (ПАУ) и гетероциклические амины (ГЦА), – это канцерогенные соединения, которые формируются на поверхности хорошо прожаренного, а также приготовленного на гриле, копченого, запеченного, обжаренного на сковородке и на шампурах мяса[224]. ГЦА при высоких температурах формируются за несколько минут, но даже при варке курицы при низкой температуре в течение 15 минут на поверхности образуются ГЦА из-за химической реакции между теплом и креатинином в мышечной ткани[225] (а вот в жареных овощных бургерах никаких ГЦА не образуется)[226]. Лучше всего избегать слишком сильно прожаренного мяса, потому что оно связано с раком груди: риск выше на 54 % у тех, кто ест гамбургеры, на 64 % – у тех, кто ест бекон, и на 121 % выше – у любителей бифштексов[227]. У женщин, которые едят все три этих вида мяса хорошо прожаренными, риск рака на 362 % выше, чем у женщин, которые предпочитают мясо средней прожарки или «с кровью». Заметьте, здесь мы сравниваем любителей прожаренного мяса не с вегетарианцами: при сравнении мяса с мясом сильно прожаренное мясо оказывается намного вреднее. Один из виновников этого – PhIP*, гетероциклический амин, содержащийся в приготовленном мясе; его действенность в деле зарождения и развития рака груди не меньше, чем у чистого эстрогена[228]. Когда грудное молоко некурящих женщин проверяют на PhIP, его находят у тех, кто ел мясо, но не у вегетарианцев[229]. В течение 24 часов после крайнего употребления в пищу мяса PhIP из мочи исчезает[230]. Наш организм довольно отходчив.

Если отказаться от мяса невозможно, уравновесьте его как минимум тремя чашками зеленых овощей вроде брокколи или брюссельской капусты. Пейте черный и зеленый чай. И старайтесь не использовать для приготовления гриль, варку и запекание. Томите мясо во влажных, теплых условиях при низких температурах, например в скороварке.

Есть ли какой-то способ компенсировать риск? Если вы едите мясо, обязательно выберите стратегический гарнир. Добавление в рацион трех чашек зеленых овощей (например, брокколи или брюссельской капусты) в день уменьшает содержание ГЦА в моче на 23 %, несмотря на то, что вы съедаете столько же канцерогенов, сколько и раньше[231]. Зеленый, черный и белый чаи останавливают мутации ДНК, вызванные PhIP[232]. Избегайте готовки на гриле и ограничьте варку и запекание. Лучше всего готовить мясо во влажных и теплых условиях при низких температурах – в медленноварке, на пару, томить, тушить, готовить по технике пашот или су-вид (это французский метод готовки под вакуумом). Готовка в скороварке тоже дает полезное влажное тепло. Если вы кидаете мясо на сковородку, сведите к минимуму производство ГЦА, используя богатые антиоксидантами маринады и полезные жиры, например органическое рапсовое масло. Что? Кто-то спрашивает: «А как же фритюр?» Иными словами, облепить мясо тестом, потом кинуть его в кипящий насыщенный жир и держать там, пока оно не превратится в обжаренный золотистый канцерогенный мячик? Думаю, вам не захочется услышать мой ответ на этот вопрос.

Глобальный мясной кризис

Мы сейчас видим резкий рост употребления мяса по всему миру; страны Латинской Америки (в частности, Бразилия) и Азии (Китай) стремятся есть так же, как промышленные страны вроде США, Франции или Испании. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), потребление мяса на человека в год увеличилось с 1964 по 2015 год таким образом: в Восточной Азии – почти в 6 раз (с 8,7 до 50 кг), в развивающихся странах – втрое (с 10,2 до 31,6 кг), в Латинской Америке – более чем вдвое (с 31,7 до 65,3 кг), и даже промышленным развитым странам оказалось было куда расти: на 36 % (с 61,5 до 95,7 кг). Чтобы удовлетворить наши хищнические аппетиты, вместе с нами на планете живет 19,6 млрд кур, 1,5 млрд коров, 1 млрд свиней и 1,9 млрд овец и коз (о некоторых из них мы даже не знаем) – это в три с лишним раза больше, чем людей[233].

Глобальное сельское хозяйство, где доминируют животноводство и выращивание зерна на корм животным, играет немалую роль в изменении климата и угрожает экологической устойчивости планеты – и, по иронии судьбы, лишь усугубляет мировой голод. Животноводство – источник 30 % эмиссий парниковых газов[234] (это больше, чем все виды транспорта, вместе взятые; за день коровы продуцируют 68 млрд кг токсичного метана[235]); животноводство потребляет 80–90 млн воды в США[236] (208 трлн литров в год[237]; на производство 1 кг говядины уходит почти 42 000 л воды[238]; на производство 1 л молока уходит 1000 л воды[239]), занимает более 45 % площади суши[240], стало причиной 90 % вырубки лесов в бразильской Амазонии[241], усугубляет мировой голод[242] (82 % голодающих детей живут там, где большинство пищи съедает скот, который потом съедают жители стран Запада), а также является причиной образования мертвых зон в океане[243], разрушения экосистем[244] и вымирания целых видов[245]. Если люди действительно планируют и дальше наращивать употребление мяса темпами, обозначенными ФАО, то к 2050 году выбросы вредных веществ от сельского хозяйства увеличатся на 80 %[246], так что нам неплохо было бы уже сейчас задуматься об освоении Марса или еще о чем-нибудь подобном – и, надеюсь, хотя бы там будут выращивать и овощи.

На земле в три с лишним раза больше кур, коров, коз, овец и свиней, чем людей.

Не забывайте следить за развивающимся глобальным кризисом мяса. Знайте, как он влияет на ваше здоровье и здоровье ваших близких. Найдите способы помочь себе и другим на сайте pinklotus.com/meatcrisis.

Знакомьтесь: нитраты

Двадцать два процента съедаемого в США мяса составляют переработанные мясные продукты, источники нескольких известных мутагенов, в том числе N-нитрозосоединений. «Переработанное» мясо – это мясо, структура которого изменена копчением, вялением, солением, ферментированием или добавлением консервантов. В британском исследовании, в котором участвовали 35 372 женщины, выяснилось, что у тех, кто ели больше всего переработанного мяса, риск рака груди на 64 % выше, чем у тех, кто вообще не ел хот-доги и мясные деликатесы[247]. А теперь вспомним о теории, что сравнение большего и меньшего количества мяса нужно пересмотреть и говорить в первую очередь о сравнении «едят мясо» и «не едят мясо». Если посмотреть на исследования, в которых участники ели много или мало переработанного мяса, то риск повышается, но всего на 8–10 %[248], а не на 64 %… Так что даже если иногда есть немного салями или чоризо, это может довольно сильно сказаться на продолжительности жизни. Переработанное мясо можно, конечно, называть более приятными именами – колбаса, сосиски, ветчина, салями, пепперони, мясные деликатесы, солонина, джерки, бекон, – но Международное агентство по исследованиям рака (IARC) называет их потенциально смертельно опасными.

«Переработанное» мясо – это мясо, структура которого изменена копчением, вялением, солением, ферментированием или добавлением консервантов. В 2015 году продукты из него были названы «канцерогенными для людей» наравне с курением и асбестом.

В 2015 году 22 ученых из 10 стран съехались на собрание IARC во французском Лионе, чтобы ответить на вопрос: «Вредно ли для здоровья красное мясо и переработанное мясо?»[249] Рабочая группа рассмотрела более восьмисот эпидемиологических исследований, посвященных связи рака с употреблением красного или переработанного мяса, и проведенных в странах разных континентов, где проживает разнообразное по этническому составу и рациону питания население. И какой был вывод? IARC присвоило употреблению переработанного мяса наивысшую категорию опасности, прямо назвав его «канцерогенным для людей» (наравне с курением и асбестом), а красное мясо вошло в категорию «возможного канцерогена для людей». Сказать по правде, прочитав вердикт IARC, я испытала приступ раскаяния, поняв, что, отправляя своих сыновей в школу с «полезными» сэндвичами с индейкой, я, по сути, клала им в коробки с едой одну-две сигареты и заставляла их выкуривать. В «Исследовании диеты и здоровья», проведенном NIH и AARP, ученые наблюдали за 193 742 женщинами после наступления менопаузы в течение 9,4 года и обнаружили, что у тех из них, кто употреблял в пищу красное и переработанное мясо, риск рака груди выше на 25 %[250].

В ответ на определения IARC Международный фонд исследования рака порекомендовал избегать любого переработанного мяса[251], но вот Американское онкологическое общество лишь посоветовало ограничить употребление красного и переработанного мяса. И хотя в первую очередь я забочусь о здоровье вашей груди, стоит отметить, что данные о связи употребления мяса с раком толстой кишки, прямой кишки, пищевода, легких и печени у людей неопровержимы, равно как и данные о том, что употребление мяса повышает смертность от всех видов рака и сердечно-сосудистых заболеваний[252]. В общем, когда вы приходите в магазин, для оптимального выбора еды нужно задумываться не только о раке молочной железы[253].

Ограничьте мясо до трех раз в неделю и выбирайте органическое. От переработанного мяса и мясных полуфабрикатов вообще стоит отказаться.

Помимо жиров и натрия, основная опасность здесь исходит от нитратов. Они сами по себе безопасны, но имеют способность изменяться, а вот здесь уже все становится интереснее. Нитраты превращаются в нитриты, которые полезны, если их есть из растительных источников – они перерабатываются в окись азота, которая улучшает кровоток. А вот вредными нитраты становятся, когда к ним прибавляются амины или амиды, которые мы получаем из мяса: они превращаются в канцерогенные нитрозамины или нитрозамиды. Я хочу, чтобы вы понимали все эти термины, потому что на упаковке мяса, хвастающейся, например, фразой «Не содержит нитраты», скорее всего, мелким шрифтом написано что-то вроде «кроме натуральных, содержащихся в порошке сельдерея». Этот натуральный нитрат из сельдерея превращается в неестественный канцероген благодаря «мясу и аминам». С таким же успехом можно было сразу добавить нитрозамин, не пряча нитраты в овощах. Лучше всего будет вообще отказаться от переработанного мяса. Вот в этом месте меня очень злит мантра «можно есть все, но умеренно». Зачем есть канцерогенное мясо «умеренно», если любое употребление переработанного мяса назвали опасным? Чтобы я, может быть, удалила у вас умеренную часть груди вместо всей железы?

Так, вы меня слушаете. И что теперь?

Даже если вы заинтересовались, резко отказаться от мяса или даже снизить его потребление будет для многих довольно сложно. Займитесь борьбой за живучесть: ешьте дикую рыбу, органическое мясо птицы, говядину на травяном (а не зерновом) откорме, а если свежая рыба для вас не вариант – экологически чистую консервированную рыбу, например дикого лосося, «выловленного на удочку» тунца, сардины и макрель. Впрочем, я порекомендую вам ограничить количество порций мяса до трех или менее в неделю и отказаться (нет, у меня нет здесь финансовых интересов) от всего переработанного мяса.

Дорогое молоко…

Молочные продукты делаются из молока, выделяющегося из молочных желез животных. В категорию молочных продуктов попадают само молоко, все сыры (чеддер, швейцарский, американский, «Джек», гауда), творог, сливки, сливочный сыр, сметана, мороженое, джелато (итальянское мороженое), сливочное масло и йогурт. Как уже говорилось во второй главе, вы, наверное, могли бы подумать, что присутствие гормонов, факторов роста (ИФР-1), жиров и химических загрязнителей (остатков пестицидов, антибиотиков, афлатоксинов, меламина) приведет к разрастанию гормонально-чувствительных клеток рака груди[254]. Тем не менее разные исследования показывают, что потребление молока может увеличить, сократить или никак не влиять на риск развития рака молочной железы, поэтому, естественно, метаанализ, объединяющий тонны исследований, приходит к выводу, что молочные продукты не вредят[255]. Здоровая связь между молочными продуктами и железистыми тканями груди, судя по всему, вызывается защитными свойствами кальция, витамина D, бутирата, лактоферрина и конъюгированной линолевой кислоты[256].

Приструните жир

Подождите, подождите, отложите в сторону мороженое. На что нужно обратить внимание в тех исследованиях, которые говорят об опасности? Маложирные молочные продукты, похоже, не вызывают проблем с грудью (и в некоторых исследованиях коррелируют со снижением риска рака груди[257]), а вот насыщенные жиры в цельном молоке довольно-таки настораживают. В эпидемиологическом исследовании LACE («Жизнь после рака») у женщин, переживших рак груди и употреблявших в пищу как минимум одну порцию жирных (не обезжиренных) молочных продуктов в день, на 49 % повышалась смертность по сравнению с теми, кто ограничил себя половиной порции в день[258]. Серьезно – молоко опасно? Дело тут вот в чем: в отличие от своих сородичей столетней давности, которых выращивали на пастбищах, современные молочные коровы – это генетически модифицированные организмы (ГМО), которые постоянно дают молоко во время беременности, а если точнее, всю свою жизнь, потому что после рождения теленка их вскоре осеменяют снова, и они, по сути, все время беременны – это состояние значительно повышает уровень эстрогена в молоке[259]. Эти эстрогены живут в основном в жирах, так что вы употребляете в пищу намного больше топлива для рака из цельного молока (даже органического[260]), и, возможно, именно этим объясняется скачок смертности, наблюдаемый в исследовании LACE.

Прежде чем вы получите дневную дозу кальция из вкуснейшего куска сыра, давайте поговорим подробнее о вредных жирах. Вредные жиры непосредственно помогают нашим главным убийцам: заболеваниям сердца, раку, инсультам, ожирению, болезни Альцгеймера и диабету. Мы уже обсудили полезные жиры в третьей главе, но вот вредные жиры – совсем другая история. Один из главных и однозначных врагов – трансжиры; поскорее отправьте их подальше от вашего стола любым транспортом.

Наши главные враги – трансжиры, искусственные, содержащиеся в фастфуде, выпечке и во многих других готовых продуктах. Но, даже избегая «мусорную еду», мы можем получать трансжиры в пищу с мясом и молоком.

Они встречаются в пирогах, пончиках, маргарине, кондитерском жире, жареной курице, попкорне из микроволновки и картошке фри. С таким же успехом вы можете вколоть Crisco (кулинарный жир) прямо себе в артерии, чтобы кровообращение со скрипом остановилось. Когда в Дании запретили трансжиры, смертность от сердечно-сосудистых заболеваний уменьшилась на 50 %[261]. Эти искусственные жиры обозначаются всякими умными и невинными с виду терминами вроде «частично гидрогенизированное масло» или «стеараты». Не дайте себя обмануть надписью «Без трансжиров» на коробке или контейнере: внимательно читайте списки ингредиентов, чтобы быть точно уверенными, что вам тайком не подсовывают трансжиры. Трансжиры – фактор риска онкологического заболевания. В исследовании, проведенном в Греции, где большинство жителей придерживаются средиземноморской диеты, использование маргарина всего раз в неделю повышало вероятность заболеть на 5 %[262]. Пациентки с раком груди, которые ежедневно ели сливочное масло, маргарин или сало, на 67 % чаще страдали от рецидивов, а смертность среди тех, кто употреблял много жиров, была на 212 % выше, чем среди тех, у кого в рационе жиров было меньше[263]. В общем, от трансжиров, может быть, дольше не портится еда, но зато от нее быстрее портитесь вы.

Современные коровы питаются кормами, содержащими огромное количество гормонов, и беременны всю жизнь. Это повышает уровень эстрогена в их молоке.

Даже избегания «мусорной еды» может оказаться недостаточно. Единственный другой источник трансжиров в природе – это мясо и молоко. Да, вы правильно меня услышали. После того как в 2018 году запретили трансжиры в переработанной пище, мясо и молоко животных – это источник большинства трансжиров, ежедневно употребляемых в Америке[264]. Животные трансжиры из всех мясных и молочных источников (в том числе и не коровьего мяса и молока) повышают уровень «вредного» холестерина (ЛПНП) и понижают уровень ЛПВП («хорошего» холестерина) – точно так же, как и искусственные[265]. Риск болезней сердца повышается на 23 % на каждые 2 % калорий, получаемых из трансжиров[266].

Для вашей груди вредны не только трансжиры, но и насыщенные жиры. Исследовательский центр в Сиэтле наблюдал за 4400 пациентками, у которых еще не случилось рецидива рака груди: 3 % из них умерли в течение семи лет[267]. Самый высокий уровень потребления трансжиров привел к повышению смертности на 78 %, а самый низкий уровень потребления насыщенных жиров – на 41 %. Насыщенные жиры – твердые при комнатной температуре (как сливочное масло), их получают из животных источников: сыра, молока, масла, сливок, мяса, яиц. Как вы думаете: когда пациентки переходят на более здоровое питание, по какому продукту они обычно больше всего скучают? Подсказка: в нем куча гормонов, калорий, холестерина, соли и насыщенных жиров.

Трансжиры в составе продуктов питания дольше сохраняют их свежесть, зато от них быстрее портитесь вы.

По сыру. Что вы там говорите? А, вы кричите: «Не-е-ет!» Я вас понимаю. Но после изучения неопровержимых доказательств опасности насыщенных жиров для здоровья я отказалась от своей порции манчего. Вы хотите знать, почему сыр и пицца (тот же сыр) идут на первом и втором местах среди всех источников жира у американцев? Все дело в том, что сыр соленый, жирный, липкий и невероятно вкусный, а еще он вызывает привыкание, как настоящий наркотик. На производство килограмма сыра уходит 10 кг молока, так что в кусочке сыра содержится 72 % жира и 26 % белка. Белок казеин при переваривании превращается в опиоид казоморфин, который стимулирует те же мозговые рецепторы, что и морфий, только в 10 раз слабее. Но даже этого достаточно, чтобы заставить вас вернуться за еще одним, «ну точно последним», кусочком пиццы.

Белок казеин, содержащийся в сыре, при переваривании превращается в опиоид казоморфин, который влияет на те же рецепторы в мозге, что и морфий, только на порядок слабее.

В исследовании с участием 188 736 женщин после менопаузы, за которыми наблюдали в течение 4,4 года, ученые обнаружили, что у женщин, получавших 40 % ежедневных калорий за счет жира, заболеваемость инвазивным раком груди была выше на 32 %, чем у тех, кто получал всего 20 % калорий за счет жира[268]. В общем, отказ от продуктов, богатых насыщенными жирами, уменьшит вероятность появления рецидивов, а также снизит смертоносность рака груди. Начать употреблять полезные жиры никогда не поздно. Ешьте в юности (10–15 лет) больше растительного жира (авокадо, оливки, твердые масла из семян и орехов), и через 40 лет, после менопаузы, вероятность рака груди заметно снизится[269].

ЖИРНЫЕ ФАКТЫ

Национальный онкологический институт (NCI) опросил американцев, чтобы узнать их любимые источники насыщенных жиров. На основе опроса ученые составили приведенную ниже первую десятку – от наибольшего до наименьшего количества калорий, получаемых из насыщенных жиров[270]. Если что-то из этого является частью вашего рациона, ваша грудь вежливо просит вас приструнить жир. Время радоваться пятнице не с пиццей пепперони, а с цельнозерновым тостом с авокадо. Итак, любимые источники жиров.

• Сыр

• Пицца (т. е. еще сыр)

• Выпечка (пироги, печенья, булочки, пончики)

• Мороженое

• Курица (одна грудка без кожи = 19 %, с кожей = 36 % жира)

• Колбаса, хот-доги, бекон, ребрышки (хрю-хрю)

• Бургеры

• Мексиканские блюда

• Говядина

• Обезжиренное молоко*

В третьей главе мы говорили о полезных полиненасыщенных жирных кислотах омега-3, которые содержатся в жирной рыбе вроде лосося, сельди, сардин и макрели, а также в льняных семенах, грецких орехах и полезных маслах – негидрогенизированном соевом масле, масле грецкого ореха, кунжутном, рапсовом, миндальном, льняном масле и масле огуречной травы. Но есть и вредные ПНЖК – полиненасыщенные жирные кислоты омега-6, содержащиеся в сафлоровом, подсолнечном, гидрогенизированном соевом (а негидрогенизированное – полезно), кукурузном, кокосовом, пальмовом, энотеровом, черносмородиновом, конопляном масле и масле виноградной косточки. Помните: эти ПНЖК тоже относятся к незаменимым, но мы в рамках «стандартной западной диеты» едим их в 16 раз больше, чем кислот омега-3, хотя идеальное отношение – 1:1, так что не налегайте на них слишком сильно[271]. Этот дисбаланс лишает нас всей пользы от кислот омега-3 и запускает воспалительный каскад, который служит причиной множества хронических заболеваний, прежде всего рака и болезней сердца. Да, даже всемогущее кокосовое масло, которое примерно на 90 % состоит из насыщенных жиров и обходит и сливочное масло (64 % насыщенных жиров), и говядину (40 %), и даже сало (тоже 40 %), участвует в деле вреда от ПНЖК.

В общем, чтобы предельно облегчить для вас понимание: выбросьте из дома все бутылки с маслом, кроме оливкового Extra Virgin и органического рапсового. Насыщенные жиры и трансжиры ешьте только по большим праздникам. Любой фритюр, сливочное масло, сало и растительные масла вроде хлопкового, кукурузного, сафлорового и подсолнечного вредны для вашей груди, сердца и практически всех остальных жизненно важных органов.

Поскольку употребление молочных продуктов нужно ограничивать, особенно жирных, где тогда брать кальций? Много легкоусвояемого кальция вы найдете в темной листовой зелени – бок-чой, кудрявой капусте, листьях горчицы, листовой капусте и листьях репы, а также в брокколи, фасоли, инжире, миндале, обогащенных кальцием цельнозерновых хлопьях, соевом молоке и других растительных видах молока. Кроме того, эти продукты содержат многие другие противораковые фитонутриенты, которых нет в молоке: клетчатку, железо, фолиевую кислоту, антиоксиданты.

Млечный путь

Кроме жиров и эстрогена, есть ли в молоке еще что-то вредное, о чем стоит знать? Ну… помните зеранол в говядине? Молочные породы коров получают другой искусственный гормон, который повышает надои на 10–15 %: рекомбинантный бычий соматотропин (rBGH). Исследований по безопасности rBGH не проводилось, но из-за беспокойства по поводу здоровья животных и людей, а также повышенных уровней ИФР-1[272] во многих странах его использование запретили – в частности, в Европейском Союзе, Японии, Австралии, Новой Зеландии и Канаде. В исследовании на людях концентрация ИФР-1 в плазме крови увеличилась на 10 %, когда здоровые подопытные пили коровье молоко[273], но, как отмечалось выше, пагубному эффекту, похоже, противодействуют защитные факторы. С ростом спроса на молоко без rBGH в Соединенных Штатах его применение сократилось на 17 %[274]. Кроме того, вдобавок к ИФР-1, стимулирующему рост раковых клеток, молочные продукты могут содержать канцерогенные загрязняющие вещества, в частности, пестициды (органохлорины)[275].

Помимо всего прочего, существует еще и вирус бычьего лейкоза (БЛ), который заражает молочные железы коров и попадает в молоко, которое мы пьем. О каком количестве коров мы здесь говорим? Ровно 100 % коров на всех фермах, где живет более 500 особей[276]. БЛ важен и для вашего здоровья, потому что у 74 % людей, сдавших анализы, обнаружились в крови антитела к БЛ – соответственно, человеческий организм дает иммунный ответ на инфекцию молочных желез коров[277]. Более того, когда ученые из Калифорнийского университета в Беркли в 2015 году решили поискать следы БЛ в тканях груди пациенток, больных и не больных раком груди, они обнаружили, что у больных пациенток вдвое чаще встречался вирус БЛ в тканях (59 % против 29), и пришли к статистическому выводу, что до 37 % всех случаев рака груди может вызываться контактом с вирусом бычьего лейкоза[278].

Бычий лейкоз, которым поражены все коровы на фермах, где живет больше 500 особей, врачи обнаружили в тканях груди женщин с раком молочной железы. Тогда они пришли к выводу, что больше трети всех злокачественных опухолей груди может вызываться контактом с вирусом бычьего лейкоза.

А что насчет БЛ, который нашли в груди здоровых женщин? Поскольку мы знаем, что раковым клеткам нужны годы, а то и десятилетия, чтобы сформировать заметную опухоль, возможно, эти образцы БЛ были получены от женщин, у которых когда-нибудь разовьется рак груди. В этом же исследовании теория подтверждается. Ученые нашли БЛ в 38 % тканей с предраковыми клетками – это число располагается почти точно посередине между количеством больных и здоровых тканей, приведенных выше; больше всего БЛ обнаружилось в тканях с раковыми клетками, затем – в тканях с предраковыми, а меньше всего – в нормальных. Используя похожую технику, в 2017 году австралийская команда исследовала образцы грудной ткани 96 женщин и снова нашла БЛ во вдвое большем количестве образцов: в 80 % раковых тканей и лишь в 41 % здоровых. Что не менее интересно, 48 женщин за 3–10 лет до исследования удаляли железистую ткань из груди из-за доброкачественных новообразований. У 74 % пациенток с раком груди старые образцы тканей содержали БЛ уже тогда. Это поддерживает (но не доказывает) идею о причинно-следственной связи между заражением вирусом бычьего лейкоза и последующим развитием рака.

Что нам делать с БЛ, если он действительно вызывает рак? Ну, мы, конечно, легко можем проводить скрининги на заражение БЛ и предотвратить тысячи случаев рака груди ежегодно, просто разработав прививку от бычьего лейкоза, и, конечно же, законодательно потребовать избавиться от его источников в коровьем молоке. Если у кого-то вирус БЛ уже вызвал рак, можно будет использовать таргетированную антивирусную терапию, которая, возможно, предотвратит рецидив (примерно по такому принципу работают антивирусные средства при ВИЧ). Нужно ли избавиться от этой инфекции крупного рогатого скота прямо сейчас на случай, если все вышесказанное подтвердится? Более чем двадцати другим странам это уже удалось, но американской молочной промышленности придется потратить на это столько денег и усилий, что производители вряд ли согласятся сделать это добровольно. Бычий лейкоз – это ретровирус, как и ВИЧ, так что он передается при контакте с кровью, то есть, проще говоря, когда кровь одной коровы попадает в кровь другой. Какая гадость! Это происходит потому, что фермеры не дезинфицируют испачканные в крови инструменты, которыми пользуются целый день, так что кровь одной коровы попадает к другой, потом к третьей, и т. д. Кроме того, фермеры осеменяют коров, засовывая им руку в задний проход; при этом у коров идет кровь, а фермер просто проходит дальше, к заднему проходу следующей коровы. Фу-у-у! Иными словами, то, что происходит на ферме, не остается на ферме[279].

Кальций содержится в фасоли, инжире, миндале, брокколи, кудрявой и листовой капусте, листьях горчицы и репы.

Не такие уж и крутые эти яйца

Цыплят целенаправленно кормили мышьяком, пока в 2016 году, после 72 лет использования, американскую птицеводческую промышленность не заставили перестать добавлять его в корм[280]. Мышьяк убивает внутренних и внешних паразитов цыплят (глистов, вшей, клещей и т. д.) и придает мясу приятный розовый цвет. В исследовании 2012 года, в котором участвовали 207 дошкольников 2–4 лет, измеряли уровни различных токсинов; у 100 % детей уровень мышьяка в организме превышал канцерогенный более чем в сто раз, а главным источником мышьяка для них было мясо птицы[281]. Несмотря на то что мышьяк больше не добавляют в корм, в течение 72 лет в окружающую среду ежегодно попадало 900 тонн мышьяка, который осел в почве, так что сейчас даже рис и другие растения могут быть насыщены мышьяком[282].

Что еще скармливают мамам наших яиц? Как уже отмечалось ранее, трудно сказать, потому что ингредиенты кормов не разглашаются, но мы точно знаем, что на вполне законных основаниях существует зерно, обогащенное пестицидами и антибиотиками. Однако незаконные антибиотики, например фторхинолоны, обнаружились в лабораторном анализе цыплячьих перьев, которые затем перемалываются и скармливаются другим цыплятам в качестве костной муки[283]. Что еще найдется в этих перьях? Ацетаминофен (он же парацетамол), «Прозак» (антидепрессант), противогрибковые средства, антигистамины, половой гормон и кофеин. Слушайте, если у ваших цыплят болит голова, депрессия или сонливость – это все хорошо, но хотя бы нам об этом сообщайте. Нам приходится, как авгурам, вопрошать перья в лабораториях, чтобы узнать все это, потому что никаких специальных требований к маркированию мяса птицы и яиц не существует.

Так вызывают ли яйца рак груди? Отдельные исследования дают самые разные результаты: нет риска, повышенный риск, даже защитные эффекты. Когда такое происходит, иногда лучше всего собрать много исследований вместе и, возможно, получить достаточно «статистической достоверности» благодаря большим числам. Единственный метаанализ, в котором рассматривалась связь употребления яиц именно с раком груди, включал в себя 13 исследований; ученые пришли к выводу, что употребление двух – пяти яиц в неделю связано с небольшим, но существующим 4 %-м повышением риска рака груди и 9 %-м повышением риска у европеек, японок и женщин после менопаузы[284]. Другой диетологический метаанализ, в котором 15 лет наблюдали за 351 041 женщиной, не нашел никакой связи между раком и мясными или молочными продуктами, но одна положительная корреляция все-таки обнаружилась: при ежедневном употреблении двух крупных яиц (100 г) риск рака груди вырастал на 22 %[285].

«Плохой» холестерин бьет по груди: снаружи он воздействует на молочные железы, а изнутри – на сердце.

Ученые нашли несколько возможных канцерогенных сигнальных путей, связанных с употреблением яиц. Холин – это витаминоподобное соединение, у которого нет рекомендуемой дневной дозы (РДД), потому что дефицита холина не бывает, так что вам необязательно специально выискивать источники холина, а вот избыток может быть вреден. Почему? Кишечные бактерии с удовольствием едят холин, в обилии содержащийся в яйцах, и выдают токсичный метаболит триметиламин N-оксид (ТМАО)[286]. Ученые из Гарварда связали ТМАО из всего 2,5 яйца в неделю с 81 %-м увеличением риска смертельного рака простаты, так что вполне возможно, что тот же воспалительный каскад, который запускает ТМАО, может повышать и опасность рака груди[287]. Гетероциклические амины (ГЦА), канцерогенные вещества, которые, как мы уже обсуждали, образуются на приготовленном мясе, образуются и на жареных яйцах вместе с другими мощными канцерогенами, PhIP и IQ*[4,5-b][288]. Яйца – это главный источник холестерина для человека: из двух больших яиц мы получаем 425 мг (в «Биг Маке» – всего 79 мг). Угадайте, что больше всего на завтрак любят раковые клетки? Яйца! Клетки рака груди поедают ЛПНП («плохой» холестерин), чтобы стимулировать свой рост. На самом деле чем больше ЛПНП-рецепторов находится в ткани рака груди, тем меньше выживаемость пациенток[289].

Яйца – главный источник холестерина у человека. И мы знаем, что клетки рака активно подпитываются ЛПНП («плохим» холестерином), чтобы расти. Поэтому чтобы не подвергать себя риску, не ешьте больше двух яиц в неделю. Ведь если держать уровень холестерина ниже 160, вероятность рака груди уменьшится на 17 %.

Подведем итог: с точки зрения риска развития раковой опухоли безопасно будет есть до двух яиц в неделю. Но не стоит упускать из виду и убийцу людей номер один – сердечные заболевания. Холестерин – это один из главных факторов, влияющих на общемировой кризис здоровья сердечно-сосудистой системы. Американская кардиологическая ассоциация (AHA) рекомендует употреблять меньше 300 мг в день, но вам вообще не нужно есть холестерин, потому что организм может синтезировать его и без вашей помощи[290]. Если держать уровень холестерина ниже 160, вероятность рака груди уменьшится на 17 %[291]. В общем, яйца наносят двойной удар по груди: и снаружи (молочные железы), и изнутри (сердце)[292].

Ненавижу быть занудой…

Из всех контролируемых факторов риска для рака груди самым распространенным во всех странах является алкоголь. Почему? Алкоголь повышает уровень эстрогена (топлива для рака), нарушает функции иммунитета, создает токсичные метаболиты (например, ацетальдегид) и деактивирует фолиевую кислоту, которая восстанавливает поврежденную ДНК. Все эти действия, словно солдаты на поле боя окислительного стресса, помогают свободным радикалам перехватить преимущество и повредить клетки. Я уже слышу ваши протесты: «Но подождите минутку. Разве алкоголь не предотвращает сердечные приступы?» Да, предотвращает, и вероятность умереть от сердечного приступа в семь раз выше, чем от рака груди. Одна порция в день значительно снижает смертность от болезней сердца, в основном потому, что при этом повышается полезный холестерин (ЛПВП)[293]. В общем, мои умеренно пьющие друзья, можете порадоваться. Но вот трезвенникам уж точно не стоит начинать пить только для того, чтобы защититься от болезней сердца.

Давайте начнем с простого вопроса: что вообще такое в данном случае порция? Национальный институт проблем злоупотребления алкоголем и алкоголизма, подразделение Национального института здоровья США, определяет одну «порцию» как 14 г этилового спирта – это одна 330-миллилитровая банка пива, 150 мл вина или 50 мл крепкого напитка (крепче 40 градусов – джина, водки, виски и т. д.)[294] В общем, выбирайте, чем травиться, и читайте дальше. (Возможно, когда вы прочитаете следующий абзац, вам захочется выпить.) Исследования показывают, что по сравнению с трезвенницами у тех женщин, которые пьют одну порцию в день, риск рака груди повышается на 10 %; две порции в день – на 30 %, три порции – на 40 %, а потом на каждую новую порцию накидывайте еще по 10 % сверху[295]. В общем, чтобы получить от алкоголя максимальную защиту для сердца и при этом свести к минимуму его канцерогенное действие, пейте не более семи порций алкоголя в неделю (мужчинам можно не более четырнадцати). Как вам вот такой замечательный повод съездить в отпуск на виноградники в Наппу?

Давайте присмотримся повнимательнее к тому, что алкоголь делает с фолиевой кислотой (она же в активной форме метилфолат). Фолиевая кислота следит за тем, чтобы при делении ДНК поддерживала прежнюю структуру, и не позволяет появляться и закрепляться мутациям. Метилфолат имеет дополнительную метиловую группу, которую отдает ДНК при синтезе новых нитей. В общем, думаю, вы понимаете, что при дефиците фолиевой кислоты, когда у вас недостаточно метилфолата, чтобы наблюдать за процессом деления ДНК, может развиться рак груди. А что может вызвать дефицит фолиевой кислоты (это, кстати, самый распространенный витаминный дефицит в мире)? Не считая низкого содержания в пище, это как раз наш старый добрый друг – алкоголь, который снижает усвояемость фолиевой кислоты в кишечнике, увеличивает ее выделение через почки и мешает переработке фолиевой кислоты в ее полезную форму – метилфолат[296]. Фермент, который перерабатывает фолиевую кислоту в активную форму, метилентетрагидрофолатредуктаза (МТГФР), имеет несколько полиморфных вариаций у 30–50 % людей (можете сдать анализ слюны, чтобы узнать, так ли это), хотя у большинства МТГФР работает нормально даже при пониженной эффективности[297]. Однако если работа МТГФР нарушена достаточно сильно (либо из-за генетического дефекта, либо из-за алкоголя), уровень метилфолата значительно снижается. Более того, у женщин с некоторыми полиморфными вариациями МТГФР риск рака молочной железы выше на 37–66 %, но достаточное потребление фолиевой кислоты с пищей смягчает риск[298].

Алкоголь снижает уровень метилфолата – вещества, препятствующего закреплению генных мутаций.

Ведет ли недостаток фолиевой кислоты в пище к появлению злокачественных опухолей? В «Исследовании здоровья медсестер» рассматривали в том числе и уровень фолиевой кислоты; женщины, которые принимали не менее 300 мкг в день, заболевали раком на 27 % реже, чем те, которые не принимали. Среди тех, кто выпивал хотя бы одну порцию алкоголя в неделю, 600 мкг фолиевой кислоты в день снижали риск рака груди на 89 % по сравнению с теми, кто ее не принимал[299]. В исследовании здоровья женщин Айовы ученые наблюдали 34 000 женщин в течение 13 лет. Рост заболеваемости связывали с низким употреблением фолиевой кислоты или высоким употреблением алкоголя, однако в основном у участвующих в исследовании женщин преобладала эстроген-негативная форма заболевания, поэтому дефицит фолиевой кислоты кажется докторам более важным, чем алкоголь, вызывающий увеличение эстрогена[300].

Два совета. Во-первых, вы должны употреблять в пищу фолиевую кислоту (человеческий организм ее не вырабатывает), а при нагревании она разрушается, так что продукты, содержащие фолиевую кислоту и в том числе метилфолат, нужно есть сырыми: брокколи, листовую зелень вроде шпината, кудрявой капусты и спаржи. Вот мы дошли и до «во-вторых». Если вы пьете умеренно (не больше одной порции в день), фолиевая кислота – это одно из исключений, о которых я говорила, когда мы обсуждали пищевые добавки: принимайте сразу активную форму, необходимую вашей ДНК, метилфолат (а не фолиевую кислоту), 800 мкг в день (подробнее см. на сайте pinklotus.com/alcohol). Принимайте метилфолат один раз в день (больше не значит лучше), в любое время. Нет необходимости принимать вместе с алкоголем. С другой стороны, можно просто пить меньше одной порции в день.

В красном (не белом!) винограде содержатся вещества, уменьшающие переработку стероидов в эстроген.

Организаторы исследования здоровья медсестер также сообщили данные о здоровье более 83 000 участниц через 14 лет; выяснилось, что у женщин, которые пили не менее одной порции алкоголя в день и при этом ели пять и более порций фруктов и овощей, риск возникновения рака груди ниже на 47 %, чем у тех, которые пили столько же, но ели две или менее порции фруктов и овощей в день[301]. Что это за волшебство? Бета-каротин. Так… (голосом Багса Банни) в чем дело, док? Ешьте морковь, батат, кудрявую капусту, шпинат, брокколи, желтую тыкву, абрикосы, дыни и красные сладкие перцы – вот в чем дело. Если говорить о бета-каротине, то пищевые добавки в данном случае работают, но не так хорошо, как еда, так что лучше ешьте овощи.

Одна порция алкоголя в день предотвращает сердечные приступы, но многолетние исследования показали, что она же может стать причиной онкологических заболеваний ротовой полости, пищевода, печени, толстой кишки и груди. Единственное исключение составляет красное вино.

Все виды алкогольных напитков в умеренных дозах могут снижать риск болезней сердца, но исследования, проводимые десятилетиями, совершенно справедливо называют тот же самый алкоголь фактором риска для рака ротовой полости, пищевода, печени, толстой кишки и груди[302]. Впрочем, в новейшей литературе обнаружилось одно-единственное исключение из этого правила: у женщин, которые пьют в день 120–240 мл красного вина и никаких других спиртных напитков (для информации, в одной бутылке – 750 мл), риск всех видов рака снижается по сравнению с трезвенницами[303]. Стоп, что? Как? Вот так: все другие алкогольные напитки повышают уровень эстрогена, а вот красное вино действует как ингибитор ароматазы (ИА) – вещества, которое дают пациенткам с эстроген-позитивным раком груди, чтобы остановить переработку стероидов организма в эстроген. Натуральные ИА содержатся в винограде, виноградном соке, экстракте виноградных косточек и красном вине, но не в белом вине[304]. Вы можете поверить, что раковые клетки используют ароматазу, чтобы вырабатывать собственный эстроген для подпитки? Вот ведь коварные маленькие создания! Ингибитор ароматазы у нашего героя в плаще цвета красного вина деактивирует этот фермент, и клетки уже не могут подпитывать сами себя. План сорван!

Еще одно замечательное вещество, содержащееся в красном вине, – ресвератрол. Ресвератрол из красного винограда сдерживает все три необходимых для формирования раковой опухоли процесса: инициацию, поддержку и прогрессию[305]. Соответственно, сейчас проводится немало клинических испытаний с участием людей, чтобы проверить, можно ли его использовать для лечения рака. Ресвератрол и ингибирующее ароматазу действие красного вина помогают объяснить, почему умеренное употребление красного вина (в отличие от всех других спиртных напитков) не повышает риск рака груди. Ту же самую пользу, но без алкоголя, можно получить, если есть красный виноград – тот, который с косточками[306]. Главный секрет – в шкурке.

Впрочем, Международное агентство по исследованиям рака (IARC), официальный отдел Всемирной организации здравоохранения, который определяет, что вызывает рак, а что – нет, пришло к выводу, что все алкогольные напитки «канцерогенны для людей»[307]. Если вы хотите предпринять максимальные меры предосторожности для профилактики рака груди, самая безопасная доза спиртного – нулевая. Но если вы все-таки пьете, то ограничьте употребление 120–240 мл в день, предпочитайте красное вино, принимайте метилфолат и ешьте овощи (бета-каротин).

НЕ ВЕРИТЕ МНЕ НА СЛОВО?

В 2007 году Всемирный фонд исследования рака (WCRF) и Американский институт исследования рака (AICR) издали свои рекомендации по профилактике самых распространенных в мире видов рака[308]. Угадайте, каких трех рекомендаций нужно придерживаться, чтобы снизить риск инвазивного рака груди после менопаузы на 62 %? Поддерживать здоровый вес, ограничить употребление алкоголя и есть растительную пищу. Кажется знакомым? Это поможет предотвратить около 10 млн диагнозов «инвазивный рак груди» в следующее десятилетие. Десять миллионов!

Слишком сладко, чтобы быть правдой?

Искусственные подсластители, или синтетические сахарозаменители, якобы помогают нам уменьшить употребление сахара-рафинада и кукурузного сиропа с высоким содержанием фруктозы, давая сладость и ноль калорий таким нашим любимым продуктам, как газировка, мороженое, зерновые хлопья, выпечка и жвачка. В Соединенных Штатах продаются пять заменителей сахара, одобренных FDA: аспартам (Equal, NutraSweet, Sugar Twin), сукралоза (Splenda), сахарин (Sweet’N Low, Necta Sweet), неотам (Newtame) и ацесульфам (Sunett, Sweet One). В США запретили цикламат натрия, но его широко используют более чем в ста странах.

Для нашей темы важно в первую очередь вот что: нет никакой известной связи между искусственными подсластителями и раком груди. Несмотря на противоположные свидетельства, нет никаких убедительных данных, согласно которым какой-либо искусственный подсластитель вызывала какую-либо злокачественную опухоль. Вы, наверное, слышали, что подсластители вызывают рак мочевого пузыря у крыс? Оказалось, что у этих крыс был паразит, вызывавший рак мочевого пузыря (а потом их еще и подсадили на сладости). Да и, в конце концов, люди – не крысы. Исследования на приматах тоже не показали никаких злокачественных опухолей, равно как и многочисленные исследования с участием людей[309]. Это большое облегчение, потому что 40 % взрослых американцев ежедневно употребляют в пищу некалорийные подсластители, а исследования, в которых замерялись уровни подсластителей в крови и моче, показывают, что многие люди, считавшие, что не едят искусственных подсластителей, на самом деле, сами того не подозревая, принимают их в пищу из самых разных источников – от выпечки до лекарств от кашля. Для полноты картины: одно исследование на людях все-таки показало увеличение риска рака мочевого пузыря, если употреблять в пищу 1680 мг подсластителя в день (для этого нужно выпить около 10 банок диетической газировки)[310].

Первоначально за всей этой «бескалорийной» шумихой скрывалась надежда, что если уменьшить калорийность пищи, то можно сбросить вес, лучше контролировать сахар в крови и, может быть, избежать диабета, заболеваний сердца и ожирения. Осторожно, спойлер! Вы больше никогда не сможете по-настоящему насладиться диетической колой. По данным научных исследований, среди негативных эффектов искусственных подсластителей для здоровья – ожирение, метаболический синдром, диабет 2-го типа, повышенное артериальное давление, сердечно-сосудистые заболевания, головные боли, мигрени и опасное снижение количества полезных кишечных бактерий[311]. Этот обратный эффект вызывается в основном склонностью к избыточной компенсации: вы считаете, что у вас появились «освободившиеся» калории, которые можно потратить со вкусом, например заказать лишнюю порцию картошки фри с диетической колой[312]; кроме всего прочего, сладкий вкус усиливает чувство голода, но, не получая утоляющих голод калорий, вы просто лишний раз возбуждаете свой аппетит[313]. Ой!

Есть ли какие-либо безопасные некалорийные или низкокалорийные подсластители? Да. Стевия, которую считают безвредной, потому что ее получают из южноамериканского растения. Однако в кишечнике она перерабатывается в мутагенные вещества и попадает в кровеносные сосуды. Сегодня употребление стевии рекомендуется ограничить двумя сладкими напитками в день (Всемирная организация здравоохранения рекомендует не более 4 мг стевии на 1 кг веса тела)[314]. Пожалуй, самый безопасный заменитель сахара при умеренном употреблении – эритритол (вы, наверное, знакомы с ним, если жевали жвачки без сахара). Эритритол вырабатывается дрожжами и имеет антиоксидантные свойства[315].

Хотя искусственные подсластители не вызывают рака непосредственно, они приводят к проблемам со здоровьем, которые переходят в факторы риска, например ожирение и инсулинорезистентность, а также мешают выбрать более полезные для организма варианты. Вместо того чтобы жевать богатые питательными веществами и клетчаткой финики, гликемическая нагрузка которых невелика, кто-нибудь выберет маффин, подслащенный Splenda. Частое употребление подсластителей стимулирует те же самые связанные с привычками центры удовольствия мозга, что и уколы героина (да, я только что это сказала)[316]. Подсластители снижают интерес к употреблению менее сладких продуктов, например фруктов, а уж овощи на вкус после них вообще кажутся отвратительными[317].

Когда человек часто употребляет искусственные подсластители, он стимулирует те же центры удовольствия, что и при уколах героина. Привыкшим к этим сладостям уже не захочется фруктов, а овощи покажутся несъедобными. Хотя искусственные заменители сахара напрямую не связаны с раком груди, они могут подготовить «прекрасную» почву для него.

Каждый день старайтесь вместо пакетика подсластителя съедать ложечку чего-нибудь богатого антиоксидантами, витаминами и минералами, например кленового сиропа, патоки, финикового сахара или пасты, бальзамической глазури, сиропа бурого риса или натурального фруктового мармелада.

Нужно ли покупать все органическое?

Давайте начнем с конца: прежде всего вы должны есть как можно больше овощей и фруктов, а органические они или нет – это уже второстепенный вопрос. «Неорганическая» клубника снижает риск рака груди больше, чем органическая пицца. Что это вообще такое – органические продукты? Их выращивают без синтетических веществ – пестицидов, химических удобрений и красителей – и обрабатывают без использования промышленных растворителей, радиации или генетически модифицированных организмов (ГМО). Животные при органическом животноводстве не получают антибиотиков, гормонов и употребляют стопроцентно органические, не ГМО-корма. «Сертифицированные органические» продукты состоят из органических ингредиентов как минимум на 95 %, а остальные 5 % – это добавки из специально одобренного списка. «Стопроцентно органические» продукты полностью состоят из органических ингредиентов. Продукты, «сделанные с органическими ингредиентами», состоят из них минимум на 70 %. «Натуральные» или «полностью натуральные» продукты необязательно органические, и, если по-хорошему, этот эпитет вообще ничего не значит, потому что никаких правил, регулирующих его помещение на упаковку продукта, не существует.

Что такое ГМО-корма? Семена могут генетически модифицировать, чтобы они не погибали, когда их опрыскивают пестицидами и гербицидами вроде глифосата, так что вопрос звучит скорее так: «Что произойдет, если мы съедим чуть-чуть этих химикатов с едой?» Одно исследование показало, что в ГМО-сое содержится достаточно глифосата, чтобы он активировал эстрогеновые рецепторы и заставил клетки человеческого рака груди вырасти в чашке Петри[318]. Но мы в чашках Петри не живем, и нет ни одного исследования, которое однозначно доказало бы вредность (или полную безопасность) ГМО-продуктов.

Эритритол – самый безопасный заменитель сахара, его добавляют в жевательные резинки.

Органическая пища однозначно более полезна для здоровья, но имеет ли она большую питательную ценность? На самом деле нет. В обширном исследовании с участием более 623 000 британских женщин, за которыми наблюдали в течение 9 лет, не отмечено какого-либо влияния на сокращение случаев раковых опухолей молочной железы в группе женщин, которые употребляли только органическую пищу (единственное, сократилось число случаев неходжкинской лимфомы)[319]. Ученые из Стэнфордского университета сравнили данные проводившихся в течение десятилетий исследований, посвященных сравнению органической и обычной пищи относительно пользы здоровью. Они сообщили о значительно более низком уровне пестицидов в моче детей, употреблявших органическую пищу, но уровни биомаркеров и питательных веществ в крови, моче, грудном молоке и сперме взрослых не имели значительных различий[320]. Они, впрочем, все же нашли больше витамина C и полезных для борьбы с раком фенолов в органических продуктах, а, как мы знаем, фенолы – еще те бойцы. Органическая курица и молоко содержали больше полезных жиров омега-3. Но в конце концов ученые пришли к выводу, что опубликованные на эту тему в литературе данные не показывают значительных преимуществ органических продуктов по сравнению с обычными.

В натуральных продуктах меньше пестицидов и микробов. При этом ученые Стэнфордского университета не находят существенной разницы как в питательных свойствах органических и обычных продуктов, так и во влиянии их на организм. Я рекомендую есть как можно больше овощей и фруктов, что намного важнее, чем беспокоиться о вреде, который они могут нанести.

Стоит ли выбирать органические продукты, чтобы избегать контактов с пестицидами и микробами во имя здоровья? Наверное. В обзоре Стэнфордского университета говорится, что органические продукты содержат на 30 % меньше остаточных пестицидов (все уровни были намного ниже опасной зоны), а разницы в бактериальном загрязнении продуктов не обнаружилось, но будьте осторожны с «неорганическими» курицей и свининой: в них на 33 % чаще встречаются антибиотикорезистентные бактерии (смертельно опасные микробы, которые сейчас обосновались во многих госпиталях; их еще называют супербактериями). Когда министерство сельского хозяйства США (USDA) протестировало 10 187 образцов продуктов, выращенных обычным способом, обнаружилось, что 85 % из них загрязнены остаточным количеством 496 различных пестицидов. Напротив, в органических продуктах этих остаточных следов меньше на 30–50 %, да и таким же разнообразием они не отличаются[321]. Спрашиваете, как это – пестициды в органических продуктах? Органические фермеры тоже пользуются пестицидами, но их производят из натуральных источников, одобренных USDA[322].

Минимальное количество пестицидов часто остается после мытья, а иногда даже после удаления кожуры. Помните: употреблять как можно больше овощей и фруктов намного важнее, чем беспокоиться о каком-то вреде от микроскопических количеств пестицидов. Кстати, всякие пафосные средства для мытья овощей, которые якобы смывают пестициды лучше воды, на самом деле этого не делают, так что не тратьте зря деньги[323]. Если вы хотите удалять пестициды так же эффективно, как и особые смеси из милых бутылочек-распылителей, смешайте одну часть поваренной соли с девятью частями воды, хорошенько промойте этой смесью овощи или фрукты, а потом еще раз вымойте их водой, чтобы избавиться от соли[324]. А вот химикаты в животных продуктах просто так не смоешь; они накапливаются в жирах, а при приготовлении блюд из них становятся даже еще вреднее, а не полезнее[325]. Придется их просто есть (или нет). Совет: если сварить яйца вкрутую, вы избавитесь от большего числа пестицидов, чем если сделать из них омлет[326].

Покупая органические продукты, вы не только избегаете загрязняющих веществ, но и поддерживаете местное земледелие, помогаете фермерам работать в более здоровых условиях (им не приходится контактировать с большим количеством токсичных веществ), а также повышаете экологическую устойчивость и улучшаете биологическое разнообразие благодаря более дружественным земле методам земледелия и животноводства, где не используются опасные химикаты. В среднем цена органических продуктов выше, особенно это относится к молоку, яйцам и мясу, но именно эти продукты стоит покупать органическими, если вы хотите сократить риск рака груди. Не считая вышеупомянутых химикатов, хранящихся в животном жире, всевозможные разрешенные эстрогеноподобные гормональные добавки, которыми накачивают животных, могут нарушать естественные пути функционирования клеток в организме человека. Еще в 1981 году организацию, которая сейчас называется Европейским Союзом, обеспокоили эти вредные эстрогеноподобные вещества, и она запретила все шесть одобренных FDA гормональных добавок: эстрадиол, прогестерон, тестостерон, тренболонацетат, зеранол и меленгестеролацетат (МГА). Как мы уже обсуждали, в литературе о связи мяса с риском развития рака единого мнения нет, но, по крайней мере, задумайтесь вот о чем: эти добавки быстро и целенаправленно заставляют теленка набрать жир, хотя ест он при этом меньше. Почему бы им не сделать то же самое и с вами?

1 часть соли и 9 частей воды, смываем водой – вот рецепт удаления пестицидов с фруктов и овощей!

Несмотря на то, что питательность органических и обычных продуктов мало отличается, стоит все же избегать вредных добавок вроде опасных пестицидов, химических удобрений, гормонов роста и антибиотиков. Я рекомендую есть органические продукты, если позволяют финансовые возможности, особенно детям, беременным и людям с нарушенным иммунитетом. Старайтесь покупать органические животные продукты (мясо, молоко, сыр, яйца), а также те продукты, которые при производстве обычным способом наиболее сильно загрязняются (этот список ежегодно пополняется и исправляется USDA). Посетите сайт Environmental Working Group (ewg.org) и найдите там новейшую версию «Грязной дюжины» – овощей и фруктов, которые с наибольшей вероятностью загрязнены пестицидами. Завсегдатаи списка: клубника, шпинат, нектарины, яблоки, персики, сельдерей, виноград, груши, вишня, помидоры, болгарский перец и картофель. С другой стороны, вы сможете сэкономить немало денег, покупая обычные версии «Чистых пятнадцати» – овощей и фруктов, в которых с наименьшей вероятностью содержатся остатки пестицидов: сладкая кукуруза, авокадо, ананас, белокочанная капуста, репчатый лук, замороженный сахарный горошек, папайя, спаржа, манго, баклажан, дыня, киви, канталуп, цветная капуста и грейпфрут. Простой способ запомнить разницу между двумя списками: у большинства «чистых» продуктов есть внешняя кожура, которую вы не едите, а вот у всех «грязных» кожура съедобна.

В омлете и яичнице больше пестицидов, чем в яйцах, сваренных вкрутую.

«Органический», «полностью натуральный» – эти надписи могут быть лишь маркетинговым ходом, создающим у вас ощущение «ауры здоровья». Прежде чем отправлять в рот такой продукт, обратите внимание на его состав. Возможно, содержание сахара укажет вам, чем на самом деле чревата такая «естественность».

Наконец, последнее слово (ладно, пара слов) об органических продуктах: «мусорная еда». Вы легко сможете найти органическое печенье, крекеры, чипсы, мороженое, сырные палочки, пончики, газировку, картошку фри, пиццу, желейный мармелад и леденцы на палочках – и это далеко не полный список вкусных, но не питательных хитрецов. Я недавно приехала за своим сыном Джастином, которого оставила у родителей, и увидела, что он ест органический мультизлаковый батончик, облитый двойным слоем шоколада. Когда я спросила маму, зачем ему это дали, она посмотрела на меня невинно и удивленно и воскликнула: «Он же полезный, органический!» Первым ингредиентом значился тростниковый сок – 16 г сахара в 40-граммовом батончике. Хитрыми заманчивыми названиями вроде «органический» и «мультизлаковый» можно обмануть кого угодно. Это называется «аура здоровья»: продукты, которые считаются полезными, употребляются в бóльших количествах, им приписывают бóльшую питательность, и даже считается, что они содержат меньше калорий, чем на самом деле[327]. Это ловушка!

Названия «органический» и «мультизлаковый» не означает, что в этих продуктах меньше калорий и сахара.

НЕМНОГО ФАКТОВ О НАДПИСЯХ НА УПАКОВКАХ

Готовы к краткому курсу чтения надписей на упаковках, который улучшит здоровье не только груди, но и всего организма, и научит вас оставлять всякую гадость на полке супермаркета и приносить домой только самые лучшие и питательные продукты? Для начала знайте, что все первые места здесь занимают продукты вообще без упаковок: яблоки, свежая кудрявая капуста, замороженные ягоды, орехи, дикий рис и т. д. Но можно взять и слегка переработанную и упакованную еду, она все равно вооружит наши клетки против рака. Вот как это делается.

Лучшие помощники в борьбе с раком – продукты, на которых не указан состав: фрукты, овощи, крупы… Но если научиться правильно читать состав, можно найти союзников и на полках супермаркетов.

1. Игнорируйте любые утверждения на передней части упаковки. Фразы вроде «Отличный источник кальция», «Цельный», «Маложирный» и «Без добавления сахара» практически никак не регулируются FDA. Они существуют только для того, чтобы привлечь ваше внимание, потому что маркетологи знают, что вы хотите есть здоровую пищу. Вместо этого сразу переходите к спискам ингредиентов сзади упаковки. В идеале список ингредиентов должен быть похож на рецепт, по которому вы бы сами приготовили что-нибудь на своей кухне.

2. Ингредиенты всегда располагаются от наибольшего содержания к наименьшему, так что первые три ингредиента должны быть полезны для вас и включать в себя то, что вы ожидаете там увидеть: например, в цельнозерновом пшеничном хлебе на первом месте должны стоять цельные зерна пшеницы. Чем короче список, тем лучше.

3. Сахар прячется под многими хитрыми названиями; он не должен входить в первую тройку ингредиентов (да-да, я на тебя смотрю, кетчуп). Сахар не вызывает рака непосредственно, но печень перерабатывает избыточный сахар в жир, что приводит к лишнему весу, а лишний вес или ожирение – это факторы риска. Кстати, рак питается сахаром точно так же, как и все клетки в крови питаются глюкозой (сахаром), так что не думайте, что, если есть больше или меньше сахара, это как-то ускоряет или замедляет рак, словно игра «Красный свет – зеленый свет». Если в ингредиентах значится больше двух источников сахара, считайте эту так называемую еду десертом. Любой сахар или подсластитель, кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы, мед, патока, любая «-оза» (декстроза, фруктоза, глюкоза, лактоза, мальтоза, сахароза), а также слова тростник(овый), нектар, сироп и сок означают лишь источники жира, обычно не содержащие никаких полезных питательных веществ. Низкокалорийные или некалорийные заменители сахара из сахарных спиртов (маннит, сорбит, ксилит) могут добавлять как в полезные, так и в не очень полезные продукты.

4. По возможности избегайте слов, которые больше напоминают вам урок химии, вроде «бутилгидроксианизол» или «сульфат аммония». Они продлевают срок годности продукта, но не вашу жизнь.

5. В продуктах, богатых пищевыми волокнами, на первом месте должно стоять зерно, а перед ним – слово «цельный», например «цельная пшеница» или «цельный овес». Всякие «мультизлаки», «молотые», «отруби» или даже «стопроцентная пшеница» – фальшивка. Слово «обогащенный» перед названием злака означает, что у зерна удалили зародыш, отруби, питательные вещества и клетчатку, оставив лишь рафинированный комок простого углеводного сахара, который не имеет питательных свойств, быстро попадает в кровь, повышает уровень инсулина и превращается в жир. Слышали когда-нибудь пословицу «Чем хлеб белее, тем смерть быстрее?» К сожалению, это правда, и это относится и к белому рису (клейкому рису, суши, басмати, жасминовому рису, рису арборио).

6. Не ешьте слишком много изолята белка из ГМО-сои, текстурированной сои, гидролизированного или текстурированного растительного белка, соевой муки или соевого масла, пока мы не получим достаточно данных о том, как они влияют на здоровье человека. Побочные продукты соевого производства сейчас везде, их куда только не добавляют, от шоколадных батончиков до говядины, в качестве эмульгаторов, наполнителей мяса, аналогов мяса, дешевой муки и масла. По данным Национальной академии наук, инженерного дела и медицины США, никакого доказанного вреда ГМО – соевые продукты для человека не представляют[328]. В общем, полностью избегать этих ингредиентов не обязательно, но все-таки отдавайте предпочтение не ГМО-продуктам с этими добавками, чтобы избежать глифосата, гексана (химического растворителя, с помощью которого получают соевое масло из сырых соевых бобов) и большого количества следов пестицидов (в одном только соевом зерне, по данным USDA, содержится четырнадцать разных пестицидов в следовых количествах)[329]. Кстати, побочные продукты сои не приносят такой же пользы для груди, как цельные, не ГМО – соевые продукты, о которых мы говорили в третьей главе.

7. Если ингредиенты показались вам удовлетворительными, то внимательно прочитайте цифры в разделе «Информация о питательных веществах». В частности:

А. Порций в упаковке: вся эта информация относится к одной порции, а не к целой упаковке, так что знайте свою порцию, а также количество порций в упаковке (и количество порций, которые собираетесь съесть за один присест).

Б. Калорийность тоже приводится для одной порции, так что умножайте это число на количество порций, которые собираетесь съесть. Скажите мне, что я не одна такая. Я нашла вкуснейший попкорн, у которого в порции всего 35 калорий, и съела целый пакет, пока смотрела сериал, а потом перевернула пакет, вчиталась и поняла, что съела целых 15 порций – 525 килокалорий! Если говорить о «калориях за счет жира», то получайте не более 20 % ежедневных калорий из полезных жиров, а из насыщенных – не более 5 % жиров. Это единственное, за чем я серьезно слежу, определяя дневные порции. Разделите калории за счет жира на общую калорийность и убедитесь, что получилось 0,2 или меньше. Или, если проще, ешьте не более 2 г жира на 100 ккал. Или, если уж вы решили позволить себе что-нибудь этакое, не ешьте больше ничего жирного целый день.

В. Колонка «% от рекомендуемой дневной дозы» говорит вам, какой именно процент содержится в одной порции, если считать, что за день вы съедаете 2000 ккал. Совет: посмотрите на эти проценты и обратите внимание только на крайние цифры – менее 5 % или более 20 %, – чтобы вас точно ничего не застало врасплох – например, чтобы не получить 80 % всего дневного жира из одного печенья. А потом читайте дальше.

Г. Сведите к минимуму употребление насыщенных жиров и полностью избегайте трансжиров. Вы заметили, что насыщенные жиры и трансжиры в сумме не дают «всего жиров», составляя всего 6 г из 14? На этикетках необязательно указывается точное содержание мононенасыщенных и полиненасыщенных жиров, но именно из них составлены недостающие 8 г. Совет: если производитель на упаковке хвастается, что продукт «нежирный» или «обезжиренный», сразу же проверьте сахара. Один грамм жира содержит девять калорий, а один грамм сахара – всего четыре. Так что я легко могу превратить 100 полезных калорий (например, арахисовое масло) в сахарно-ореховую бомбу в 100 калорий (обезжиренное ореховое масло), сказав: отдайте мне один грамм жира, а я вам взамен дам два грамма сахара. В данном случае более жирная версия на самом деле полезнее.

Д. Наши клетки сами могут производить весь необходимый для жизни холестерин, так что не надо целенаправленно есть дополнительные ЛПНП, чтобы накормить раковые клетки. Если эта цифра не равна нулю, значит, где-то в составе есть животные продукты; растения не содержат холестерина.

Е. По данным Американской кардиологической ассоциации, среднестатистический американец ест 3400 мг натрия в день, но идеальный лимит – не более 1500 мг в день (чайной ложки). Совет: содержание натрия не должно превышать количества калорий на порцию. Если превышает, то выпейте пару стаканов воды. Кроме того, «пониженное содержание натрия» не означает «низкое содержание». В столовой ложке соевого соуса от Kikkoman, в котором «натрия меньше на 37 %», содержится 575 мг натрия, так что это, по сути, на 37 % меньше натрия, чем в полной ложке соли.

Ж. Большую часть калорий вы должны получать из сложных углеводов и клетчатки, потому что они просто переполнены фитонутриентами, которые борются с раком: цельных зерен, фруктов, овощей и бобовых. Чтобы определить питательность хлеба или крекеров, разделите общее содержание углеводов на количество граммов клетчатки; результат не должен превышать пяти. К 2021 году производители будут обязаны указывать точное количество рафинированного сахара. Нерафинированные сахара, например фруктоза из яблок или свеклы, соединены с клетчаткой, которая замедляет усвоение сахара, помогает избежать скачков инсулина, выравнивает уровень энергии, мешает набрать лишний вес и снижает уровень эстрогена. Соответственно, если в продукте есть сахар, то ищите, есть ли в нем для баланса столько же граммов клетчатки. Впрочем, уже сейчас можно более-менее точно определить количество добавленного сахара, найдя в списке ингредиентов добавки вроде кукурузного сиропа. Американская кардиологическая ассоциация рекомендует женщинам ограничить употребление сахара 25 г (6 чайных ложек) в день, но сейчас наше среднее потребление равно 76,7 г (19 чайных ложек). В одной банке кока-колы 39 г сахара. Мэри Поппинс придется перейти на воду, чтобы ее лекарство от давления помогало.

З. Отличные растительные источники белка вроде чечевицы, сои или фасоли содержат еще и достаточно полезных углеводов и жиров, так что вы можете не считать калории и не обращать внимания на остальное содержание этой таблицы – просто берите и ешьте.

Ну что, как там ваши любимые продукты?

Итак, вы стали уже практически экспертом по вопросу, что есть, а что не есть, чтобы поддержать здоровье груди, но вам наверняка интересно, насколько различаются противораковые свойства разных продуктов? В моем любимом пищевом исследовании ученые определили содержание антиоксидантов в 3139 пищевых продуктах, напитках, специях, травах и пищевых добавках, которые используют по всему миру, – от диетической газировки до темной листовой зелени[330].

На самой вершине сидит эмблика, или индийский крыжовник (он входит в состав моего «Антиоксидантного смузи» как порошок амла), и презрительно фыркает на чернику, в которой антиоксидантов в 124 раза меньше. Растения в среднем обладают в 64 раза более сильными антиоксидантными свойствами, чем мясо, рыба, яйца и молоко. Задумайтесь хорошенько. Это означает, в частности, что для того, чтобы получить такую же дозу антиоксидантов, как в одной чашке черники (100 г, 57 ккал, 0,3 г жира), вам придется съесть 27,5 куска пиццы с сыром (2750 г, 7590 ккал, 323 г жира)[331]. Раку достаточно, чтобы всего одна из 50 трлн клеток в организме совершила ошибку при делении: уже это открывает для него окно возможностей. Надеюсь, вы уже отправили туда отряд антиоксидантов для борьбы со свободными радикалами, чтобы закрыть это «окно» покрепче. Если ваши клетки защищает только куриное крылышко с порцией белого риса, то раковая клетка полетит куда быстрее, чем птица, которую вы за ней отправили.

Всего одна клетка из триллиона может мутировать, открывая раку «зеленый коридор». В наших силах исправить это с помощью растительной пищи, в которой в 64 раза больше антиоксидантов, чем в животных жирах, – это целая армия, борющаяся со свободными радикалами в нашем организме.

В общем, решая, что съесть сегодня на ужин, помните, что большинство научных данных указывает на неопровержимую жизнеспасительную силу цельной и растительной пищи. Любая польза для здоровья от мяса, молока и яиц, скорее всего, будет нивелирована загрязняющими веществами, добавками, холестерином и жирами, которые запускают каскад окислительного стресса и ангиогенеза. Вы не обязаны полностью отказываться от любимой еды, но все-таки старайтесь есть как можно больше здоровой, богатой антиоксидантами пищи. В неделе у нас 21 полноценный прием пищи; американцы в среднем едят вне дома четыре-пять раз в неделю. Воспользуйтесь этой возможностью, чтобы найти рестораны растительной пищи или поискать новые полезные блюда в ваших любимых местах. Дома попробуйте несколько раз в неделю пить на завтрак мой «Антиоксидантный смузи». Попытайтесь избавиться от животных продуктов в ваших любимых блюдах. Например, мы теперь готовим буррито без мясного и молочного: черная фасоль, жареная фасоль, кинза, кудрявая капуста, гуакамоле (холодная закуска из пюрированной мякоти авокадо с добавлением помидоров, кинзы, сока лайма и других овощей и приправ), пико-де-гальо (свежий соус мексиканской кухни из размельченных помидоров, белого лука и острого перца чили), оливки, безмолочный сыр и сметана (на основе кешью) и соевая имитация индейки. Delicioso*. Чтобы вдохновить ваше кулинарное любопытство, я предлагаю вам следующие достойные доверия источники, в которых вы найдете сотни бесплатных рецептов, поваренные книги, планы питания, сетевые мастер-классы, планирование обедов, приложения для смартфона, статьи и образовательные ресурсы. Надеюсь, вы сможете добиться максимального здоровья для себя благодаря научно обоснованному полезному питанию!

• NutritionFacts.org (доктор Майкл Грегер) и его книги: How Not to Die: Discover the Foods Scientifically Proven to Prevent and Reverse Disease и The How Not to Die Cookbook

• Forks Over Knives: forksoverknives.com

• Physicians Committee for Responsible Medicine: pcrm.org

• Center for Nutrition Studies (доктор Т. Колин Кэмпбелл): NutritionStudies.org

Привлеките родных, близких и преобразите к лучшему здоровье всей семьи!

Приглашаю к столу!

Вы перешли на цельную растительную пищу? Что помогло вам больше всего? Нашли какие-нибудь суперрецепты? Любимые бренды? Я хочу об этом узнать. Заходите на pinklotus.com/myexperience и делитесь своими советами и хитростями!

Глава пятая

Не только еда: что еще делать

Что там в мире происходит? В 2012 году, по оценкам экспертов, было диагностировано 1,67 млн новых случаев рака груди, но я уже видела расчеты. Угадайте, какой эта цифра будет к 2050 году?

На всякий случай сядьте.

Прогнозируемая заболеваемость раком груди у женщин составит к 2050 году невероятные 3,2 млн случаев в год[332]. Вдвое больше, чем сейчас, всего через 40 лет.

Дамы, нам обязательно нужно взять болезнь под контроль. Стратегическое улучшение диеты – это, конечно, огромный шаг, но это не все, что можно сделать, чтобы остановить этот убийственный тренд.

Читая эту главу, помните: я не хочу сказать, что, если вы не избавитесь разом от всех перечисленных опасных моментов, ваша грудь обречена. Основные известные факторы риска развития онкологии молочной железы – сопутствующие, то есть контакты с ними повышают риск, но сами по себе развитие опухоли они вызвать не могут. Это относится ко всем причинам – от питания и ожирения до алкоголя и воздуха, которым мы дышим. Вспомните пословицу о соломинке, перебившей спину верблюду: верблюд не спеша идет, здоровый и сильный, и несет на себе не слишком-то и тяжелый с виду груз, но в конце концов всего одна лишняя соломинка, брошенная на спину, заставляет его упасть под неподъемной тяжестью. Все «соломинки», которых мы избегаем, уменьшают груз, который нам приходится нести. Если мы сможем избавиться от достаточного количества необязательных соломинок, то наша спина (и грудь) никогда не сломается.

Как излечить глобальный кризис

Во всем мире онкология молочной железы уже превратилась в самую распространенную причину смерти от рака среди женщин в менее развитых регионах (324 000 смертей, 14,3 % от общего числа случаев) и вторую по распространенности причину смерти от рака среди женщин в развитых странах после рака легких (198 000 смертей, 15,4 %)[333]. Если сравнить заболеваемость раком груди в 18 онкологических реестрах и этнических/расовых группах Восточной Азии, Европы и США с 1973 по 1997 год, можно обнаружить несколько характерных тенденций[334].

Во-первых, в эти два десятилетия заболеваемость раком груди по всему миру пережила взрывной рост. Все цифры только растут и растут, даже не замедляясь. Во-вторых, совершенно очевидно, что заболеваемость раком в Европе и США намного выше, чем в Азии. Но что касается азиаток, живущих в США, – у них заболеваемость низкая, как на родине предков, или же высокая, как на новой родине? У японок в Лос-Анджелесе и на Гавайях заболеваемость раком груди резко повысилась после 1982 года, и у китаянок на Гавайях наблюдалась точно такая же кривая, похожая на хоккейную клюшку, с 1992 года – заболеваемость стала более чем на 100 % выше, чем у японок и китаянок, оставшихся на родине. Что произошло после того, как они покинули родную страну? И, раз уж говорить о родине: заболеваемость раком у горожанок в Китае (Гонконге), Сингапуре и Японии повысилась на 50–100 %; что произошло после того, как они решили остаться в родной стране?

Поскольку лишь 5–10 % всех случаев рака груди вызваны наследственными мутациями, а пагубные мутации ДНК не могут внезапно поразить разом всех женщин на планете, удвоив заболеваемость раком груди за 25 лет, – должно быть, есть какой-то другой очень значительный фактор, который так быстро «популяризирует» эту болезнь. Кроме того, заболеваемость раком по всему миру выросла настолько быстро, что чисто генетическое объяснение этому просто невозможно. Так в чем же причина? Давайте подумаем. Что в Америке ухудшается с каждым годом? Что происходило в Азии в 1970-х и 1980-х годах, что закладывает семена опасности еще за 10–30 лет до того, как они прорастут? Что значительно повысило смертность от рака груди в Японии (на 55 %) всего за 10 лет – с 1990 по 2000 год?[335]

Я скажу вам, что: американский образ жизни. Наши привычки, еда, вес, малоподвижность, откладывание деторождения, гормоны, весь наш образ жизни[336]. Азиаты стали подражать нашей культуре и в результате «подхватили» от нас рак. К сожалению, наш заразный образ жизни инфицировал весь мир[337]. По иронии судьбы, противоядие состоит в том, чтобы вернуться к рациону питания и образу жизни, которые господствовали в мире до того, как он успешно начал подражать поведению богатых Соединенных Штатов.

Подражание американскому образу жизни пагубно влияет на здоровье женщин по всему миру, делая рак груди первым по уровню смертности среди онкологических заболеваний среди женщин в менее развитых регионах и вторым – в более развитых. Гремучая смесь из стресса, позднего деторождения, малоподвижного образа жизни, неправильного питания и вредных привычек – прямой путь к болезни.

Начиная с 1970-х годов, растущие экономика и благосостояние в Японии, Сингапуре и городах Китая спровоцировали американизацию их повседневной жизни. Данные даже показывают, что миграция из страны с низким уровнем заболеваемости раком груди в Соединенные Штаты повышает риск возникновения этого заболевания груди пропорционально:

1) времени проживания в США;

2) количеству поколений предков, живших в США;

3) степени следования американскому образу жизни[338].

Так что не стоит удивляться, что международные тренды следующего десятилетия (1998–2008) выглядели еще хуже: заболеваемость раком груди выросла у всех восьми рассматриваемых категорий американок азиатского происхождения (индусок/пакистанок, китаянок, филиппинок, японок, камбоджиек, кореянок, лаосок и вьетнамок); рост заболеваемости составил от 20 % у филиппинок до 370 % у кореянок[339].

Проблема выглядит одинаково и на Востоке, и на Западе: вместо того чтобы целый день трудиться по дому, ухаживать за детьми и готовить свежую еду, женщины и в Соединенных Штатах, и по всему миру идут на работу, ведут полный стрессов сидячий образ жизни, откладывают деторождение до более позднего возраста (или вообще не рожают), съедают остатки пиццы на обед, потому что вот прямо сейчас нужно срочно отправить электронное письмо, а потом бегут домой, покупают по пути что-нибудь готовое, наливают бокальчик вина, смотрят любимый сериал и ложатся спать. Мы нездоровы. Я и сама довольно долго была в этом «клубе» – а как насчет вас?

Возможно, не стоит удивляться, что тот же самый нездоровый дисбаланс, который повышает риск возникновения рака груди, еще и в семь раз повышает риск того, что у нас остановится сердце. Болезни сердца развиваются в 21 раз чаще, а убивают – в семь раз чаще, чем рак молочной железы. Не нужно даже быть статистиком, чтобы изумиться количеству американок, которым ежегодно ставится диагноз и которые умирают от этих болезней:

*American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (Atlanta: American Cancer Society, Inc., 2017), открыто 4 ноября 2017 года. https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-nd-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-and-figures-2017–2018.pdf.

Нам нужно восстановить баланс: создать образ жизни, при котором физические, эмоциональные, родственные, интеллектуальные и духовные потребности ежедневно удовлетворяются, чтобы наши души и наши клетки оставались здоровыми. «Насколько все плохо?» – спросите вы. О сестренка, все очень плохо. Но, как я уже говорила в главах про еду, вы можете контролировать и эти факторы, так что давайте-ка напряжем мускулы и покажем немного силы.

Избавьтесь от жировых валиков

Выскажусь без обиняков: если вы слишком толсты, лишние килограммы могут вас убить. Когда толстая пациентка, больная раком, смотрит на меня и спрашивает «Как это случилось?», я никогда не обвиняю и не стыжу ее, но мне будет очень стыдно, если я упущу важнейшую возможность помочь этой женщине сделать образ жизни более здоровым, чтобы, возможно, спасти ей жизнь. На самом деле я не знаю точно, сыграло ли ее ожирение какую-либо роль в развитии болезни, но даже если мы находим другие причины, все равно есть вероятность, что сыграло. Лишний вес или ожирение – это самая распространенная причина злокачественных опухолей груди, которую мы можем предотвратить; 25 % всех случаев вызываются смертельным сочетанием ожирения и сидячего образа жизни[340]. В Соединенных Штатах более 50 % смертей от рака груди после менопаузы связаны с ожирением[341]. Принадлежите ли вы к 2,1 млрд людей в мире (почти 30 % населения планеты) с лишним весом или ожирением? (Лишний вес есть у 68,8 % всех взрослых американцев[342].) Чтобы узнать, рассчитайте свой индекс массы тела.

РАССЧИТАЙТЕ ИНДЕКС МАССЫ ТЕЛА (ИМТ)

ИМТ = (вес в фунтах / рост в дюймах²) × 703

Метрический ИМТ = вес в килограммах / (рост в метрах)²

Можете рассчитать свой ИМТ на pinklotus.com/bmi.

Ну как, что получилось? Менее 18,5 – недостаточный вес. 18, 5–24,9 – нормальный вес. 25–29,9 – лишний вес. 30–39,9 – ожирение. 40 и более – морбидное ожирение.

В каждой второй статье о раке груди я вижу ссылки на все новые исследования, в которых говорится, что у женщин с лишним весом и ожирением:

1) чаще развивается рак груди после менопаузы;

2) чаще случаются рецидивы рака груди;

3) выше смертность от рака груди, чем у женщин с весом в норме.

Никаких вопросов. Никаких споров. Что любопытно, лишний вес в юности защищает от заболевания раком груди до 50 лет, если у вас нет семейной истории этой болезни[343], но вот у взрослых женщин с лишним весом или ожирением риск развития рака груди после менопаузы на 50–250 % выше, чем у женщин с нормальным весом[344]. Если вы в детстве были пухленькими, то вряд ли растеряли лишний вес к 18 годам, но если вам это удалось, то вы получили максимум пользы и от лишнего, и от нормального веса. Если рак груди уже диагностирован, то у женщин с ИМТ 30 и более на 57 % чаще наблюдаются рецидивы[345]. Американское онкологическое общество наблюдало за 495 477 женщинами в течение 16 лет, разделив их на группы по ИМТ. Они сравнили смертность от рака груди среди разных групп и обнаружили, что с увеличением веса растет и смертность:

ИМТ от 18,5 до 24,9 – базовое значение риска;

ИМТ от 25 до 29,9 – 34 %;

ИМТ от 30 до 34,9 – 63 %;

ИМТ от 35 до 39,9 – 70 %;

ИМТ 40 и более – риск смерти от рака груди выше на 112 %[346].

Мы бы могли в буквальном смысле предотвратить около 14 500 смертей от рака груди после менопаузы каждый год, если бы американки поддерживали ИМТ меньше 25 в течение всей взрослой жизни[347]. Правда, здорово?

Ожирение и риск рака молочной железы идут рука об руку отчасти благодаря эстрогеновым рецепторам, которые располагаются, словно маленькие антенны, на некоторых нормальных клетках железистой ткани груди и примерно на 80 % раковых клеток[348]. Когда эстроген прикрепляется к рецептору, он отправляет в клетку сигналы, заставляющие рак делиться и размножаться. Соответственно, можно с достаточной уверенностью сказать, что избыток эстрогена – это фактор риска для эстроген-позитивного рака груди.

Повышенный уровень эстрогена после менопаузы повышает риск возникновения рака груди. Как это возможно, если яичники больше не работают? До менопаузы бóльшая часть эстрогена действительно вырабатывается яичниками, а вот после нее – жировой тканью. Везде, где у вас свисает жир, работает специальный фермент – ароматаза, который перерабатывает другие стероиды в организме в эстроген. Стероиды вырабатываются надпочечниками, а яичники даже после менопаузы вырабатывают тестостерон. Жир перерабатывает все это в активный эстроген. Так что этот гормон у нас вырабатывается и после менопаузы (правда, его все равно не хватает, чтобы сдерживать приливы).

На клетках железистой ткани груди и примерно на 80 % раковых клеток есть эстрогеновые рецепторы. Когда эстроген прикрепляется к ним, он отправляет в клетку сигнал, заставляющий раковые клетки активно размножаться. Жировая ткань опасна тем, что вырабатывает эстроген, который повышает уровень эстродиола – главного топлива для рака молочной железы.

Именно объемами жира, вырабатывающего эстроген, объясняется, почему в крови женщин с ожирением на 130 % выше уровень эстрадиола (главного эстрогенового топлива для рака), чем у худых[349]. Кстати, до менопаузы и у толстых, и у худых женщин уровень эстрадиола отличается мало, так что «жировой фактор» вступает в дело именно после менопаузы[350]. Жир в груди тоже содержит ароматазу, равно как и сама зловещая опухоль. На самом деле, если у вас в груди много жира, уровень эстрогена внутри опухолей может быть в 10 раз выше, чем в крови[351]. Кроме всего прочего, жировые клетки (адипоциты) вырабатывают множество воспалительных медиаторов, которые способствуют росту опухолей – со всякими сложными названием вроде ФНО-α, ИЛ-6, VEGF, HGF*, ИФР-1 и лептина. Они повышают уровень ароматазы, стимулируют ангиогенез, вызывают гиперинсулинемию и воспаление – все это необходимые условия для канцерогенеза, которые мы обсуждали в третьей главе[352]. Значит, мы производим эстроген всю жизнь, а у женщин с ожирением больше эстрогена, ароматазы, ангиогенеза и гиперинсулинемии, но болеют ли чаще раком женщины с ожирением?

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте рассмотрим женщин после менопаузы, которые больны раком и никогда не проходили гормонозаместительную терапию (ГЗТ), потому что ГЗТ – это внешний источник эстрогена, который ничего нам не скажет о связи надпочечников и жировой ткани. Сделав это, мы обнаружим, что относительно веса, который был у этих женщин в 18 лет, прибавка в весе линейно коррелирует с увеличением риска (чем вы тяжелее, тем выше риск). Как я уже говорила, детская пухлость, похоже, в определенной степени защищает от рака, но для большинства из нас эти дни уже давно ушли, а вот риск вполне реален. Сколько вы весили в старших классах школы, помните? Теперь вычтите его из вашего нынешнего веса. А теперь давайте посмотрим на результаты.

Если вы сбросили вес – слава вам и вашим обтягивающим джинсам. Если вы набрали менее 8 фунтов (3,6 кг), риск увеличивается на 0 % (ура!). Если от 8 до 13,9 фунта (3,6–6,3 кг), риск увеличивается на 25 %. Если от 14 до 20,9 (6,3–9,5 кг), риск увеличивается на 60 %. Наконец, если вы набрали более 9,5 кг, это увеличивает на 90 % ваш риск рака груди[353]. Ой! Ваши шансы заболеть раком груди после менопаузы растут так же быстро, как и показания весов. Как вы уже наверняка поняли из этой дискуссии, у женщин с ожирением обычно развивается эстроген-положительный рак груди[354].

Потеря веса из-за диеты или желудочного шунтирования снижает риск онкологии.

А теперь хорошие новости. Если у вас лишний вес и вы сумели избавиться от жира, то вместе с этим избавитесь и от риска – и для этого даже не понадобится несколько лет. Я серьезно, все настолько просто. Потеря веса с помощью ограничения калорий или желудочного шунтирования приводит к уменьшению уровня эстрогена в крови[355]. А это, как мы и надеялись, снижает риск рака. Недавнее исследование показало, что после желудочного шунтирования риск рака груди снижается на невероятные 85 %[356]. В другом исследовании ученые наблюдали за 33 660 женщинами в течение 15 лет; 1987 из них заболели раком. Самая высокая заболеваемость наблюдалась у женщин, которые постепенно набирали вес в течение всей жизни, но вот у женщин, которые поддерживали вес на одном уровне или сбрасывали его, вероятность развития рака груди снижалась на 64 %, если вес удавалось сбросить до менопаузы, на 52 % – если лишние килограммы уходили после менопаузы, и на 34 % при поддержании веса на одном уровне[357]. Иногда терять – это хорошо, причем чем раньше, тем лучше.

Больше всего столкнуться с раком молочной железы рискуют женщины, постепенно набирающие вес в течение жизни. Сохраняя небольшой ИМТ, вы снижаете вероятность заболеть раком на 64 %.

Я хочу вас не напугать, а, скорее, дать стимул: если у вас уже диагностировали рак и вы за это время или после лечения набрали более 5 % от веса на момент диагноза вне зависимости от изначального ИМТ, риск рецидива увеличивается, а выживаемость уменьшается в пять раз, или на 400 %[358]. В общем, давайте хотя бы не набирать вес, хорошо? Снижение или поддержка веса – это трудная задача для многих женщин, но не забывайте, что математика здесь довольно проста: сжигайте больше калорий, чем съели.

БУДЬТЕ СТРОЙНЕЕ, И ГРУДЬ СКАЖЕТ ВАМ СПАСИБО

Как бывшая пухляшка, которая так до сих пор и не скинула последнюю пару лишних килограммов, я просто обожаю советы по борьбе с лишним весом. Главный мой совет для поддержки здорового ИМТ: знай размер своей порции. Ваша рука – неплохой ориентир для определения, сколько и какой еды стоит есть при основном приеме пищи или во время перекуса.

Ладонь: белок из сейтана, тофу, бобовых, мяса или рыбы.

Кулак: цельнозерновой рис, макароны, зерновые хлопья, фрукты или овощи.

Две горсти: суп или салат.

Одна горсть: сушеные фрукты и орехи.

Большой палец: арахисовое масло или сыр.

Другие хорошие трюки.

1. Выпивайте стакан воды за 20 минут до еды – это поможет съесть меньше калорий.

2. Когда хотите что-нибудь съесть, спросите себя: «Голодна ли я?» Мы едим по стольким разным поводам, что труднее найти повод не поесть. Но вы должны есть, только когда голодны.

3. Не держите дома еду, к которой вообще не стоит притрагиваться, вроде чипсов.

4. Всегда держите наготове полезный перекус: морковь, хумус, горсть орехов или фрукт.

5. Выпивайте ежедневно три 120-миллилитровых чашки зеленого чая, чтобы ускорить метаболизм.

6. Ешьте из маленьких тарелок и прожевывайте каждый кусочек 30 раз, прежде чем проглотить. Тратьте на прием пищи не менее 20 минут. Переставайте есть, почувствовав себя сытыми на три четверти.

7. Читайте списки ингредиентов. Ограничьте употребление продуктов, содержащих сахар-рафинад или кукурузный сироп с фруктозой.

8. Не сидите на диетах. Разработайте для себя здоровый рацион, которого сможете придерживаться всю жизнь. См. главы 3 и 4.

Двигайтесь

Если ваша идея физической нагрузки – с огромным напряжением сил открыть банку с арахисовым маслом, то стоит задуматься о ее увеличении. В одном исследовании сравнили 17 171 женщину после менопаузы, которые быстро ходили в течение 1,25–2,5 часа в неделю, с теми, кто не ходил. Риск рака груди у первой группы оказался меньше на 18 %[359]. Вы можете получить пользу, потратив всего 11 минут в день. А что, если вы станете ходить еще быстрее, носить гантели в 2 кг или уделять этому не одиннадцать, а 30 минут? Женщины, которые три-четыре часа в неделю получают физические нагрузки от среднего до высокого уровня (когда вы потеете и не можете спокойно разговаривать), болеют раком груди на 30–40 % реже, чем женщины, ведущие сидячий образ жизни[360]. А если больше четырех часов? Риск уменьшается на 58 %[361].

Итак, физические упражнения помогают вам избежать рака груди, но что, если у вас он уже есть – поможет ли вам зарядка? Похоже, да. Исследование показало, что даже при ожирении достаточно просто ходить по 30 минут шесть дней в неделю и есть пять или более порций овощей в день, чтобы выживаемость повысилась на 44 % по сравнению с теми, кто выполняет не более одного из этих двух пунктов[362]. По сравнению с женщинами, которые были совершенно ленивы и не занимались физическими упражнениями ни до, ни после диагноза, те, кто повысил свою физическую активность после диагноза, снизили возможность смерти на 45 %, а вот летальный исход среди женщин, еще больше снизивших физическую активность после диагноза (то есть стали еще ленивее, чем ленивая группа), выросла на 300 %[363]. Я серьезно: если у вас рак груди, пора наконец вооружиться фактами и заняться какой-нибудь веселой зарядкой.

Даже у женщин с ожирением заметно снижается уровень эстрогена, лучшего друга рака молочной железы, когда они начинают вести активный образ жизни.

Как именно физическая активность уменьшает опасность рака или его рецидива? Прежде всего она снижает уровень эстрогена; даже среди женщин с ожирением наименьший уровень эстрогена наблюдается у тех, кто ведет более активный образ жизни[364]. Кроме уменьшения массы тела и уровня половых гормонов в крови физические нагрузки снижают инсулинорезистентность и прочие страшные сочетания букв, которые мы упоминали в разделе об ожирении – ФНО-α, ИФР-1 и лептин, пагубно влияющих на иммунную систему и поддерживающих микросреду раковых клеток[365]. Физические нагрузки также полезны для женщин (как больных, так и не больных раком груди), потому что уменьшают риск развития сердечных заболеваний и диабета 2-го типа, снижают артериальное давление, улучшают настроение, сон, здоровье костей (меньше вероятность остеопороза), борются с усталостью и стрессом, благотворно влияют на выносливость и снижают вероятность лимфедемы (отека руки после операции на лимфатических узлах)[366]. Единственная проблема – вам вскоре понадобится одежда меньшего размера.

5 часов средних или 2,5 часа интенсивных аэробных нагрузок в неделю принесут максимальную пользу здоровью.

Физические упражнения предохраняют нас от возможности столкнуться с онкологическим заболеванием. Доказано, что женщины, которые всего полчаса в день посвящают быстрой ходьбе, болеют раком груди на 30–40 % реже тех, кто ведет сидячий образ жизни. И даже если диагноз поставлен, активность повысит вероятность выздоровления на 45 %.

Сколько нужно физической активности, чтобы снизить риск до минимума? Последние рекомендации Национального института здоровья (NIH) утверждают, что для максимальной пользы для здоровья мы должны уделять 300 минут (5 часов) в неделю аэробной активности средней интенсивности (например, быстрой ходьбе) или 150 минут в неделю (2,5 часа, или всего 22 минуты в день) сильным нагрузкам, при которых вы обильно потеете[367]. Чем вы активнее, тем больше пользы. Еще можете два или более раз в неделю заниматься силовыми, укрепляющими мышцы тренировками. Они разрабатывают все основные группы мышц (ноги, бедра, спину, грудь, живот, плечи и руки). Примеры – поднятие тяжестей, работа с эластичными лентами, приседания, отжимания, йога. К сожалению, менее 13 % пациенток с раком молочной железы уделяют упражнениям хотя бы половину рекомендуемого времени[368].

Вот простой, будничный секрет тренировок: составьте план и просто придерживайтесь его – в одиночку, с друзьями или с тренером. Тренировка должна стать обязательной. Отметьте ее на календаре, а потом работайте. Если после пяти минут вы уже тяжело дышите – отлично. Сполоснитесь в душе и продолжайте. Не отчаивайтесь и приходите завтра. Даже если вы ходите, бегаете медленно или совсем недолго, это лучше, чем не делать этого совсем. Не отступайте, и вскоре вы удивитесь, что буквально пару недель назад не могли преодолеть и половины сегодняшней дистанции. А впоследствии старайтесь достигнуть нормативов, рекомендуемых для вашего возраста.

Когда мне было около сорока, я родила тройню, и время было явно не на моей стороне. За три месяца до этого у нас с Энди родился первый «ребенок» – центр лечения рака груди «Розовый лотос», прямо во время нижней точки всемирного финансового кризиса, так что после родов я практически сразу вернулась к работе. У меня не было времени ни на зал, ни на аэробику. Я занялась тренировками по видео, в частности, Beachbody от Тони Хортона. Иногда в качестве спеленутых гантель я использовала малышей, они как раз тогда очень удобно весили 4,5, 5,5 и 7 кг (я шучу, но мне действительно нравилось сгибать бицепсы, держа их на руках, просто для того, чтобы они посмеялись). Как я уже сказала, дамы, ключ к тренировкам – просто сделать это. Верно я говорю, Nike?

Болеют ли чаще раком возрастные мамы?

Кстати, если говорить о женщинах, которые родили первого ребенка около 40 лет, то их опасность заболеть раком молочной железы выше. Мы, конечно, можем в определенной степени сами решать, когда стать мамой, и эта информация вовсе не повод советовать девушке-подростку родить нескольких детей, чтобы уменьшить риск рака груди. Тем не менее у женщин, рожавших до 20 лет, риск рака груди на 50 % ниже, чем у женщин, которые вообще не рожали[369]. А те из нас, кто ждут первой полноценной беременности до 35 лет, получают ребенка, а также повышение риска рака на 40 % по сравнению с нерожавшими. О-хо-хо. Впрочем, есть и хорошая новость: повышенный уровень этого риска держится только 10–15 лет, а потом опускается ниже, чем у женщин, которые никогда не были беременны. Оказывается, беременность имеет два противоположных действия: краткосрочный пагубный эффект, вызванный гормонами беременности, помогает расти уже существующим раковым клеткам (которые были еще до беременности, но оставались незамеченными), а долгосрочный защитный эффект помогает некоторым клеткам груди сопротивляться канцерогенным стимулам[370]. Этот защитный эффект на самом деле запускается только через 10 лет после последних родов, а в промежутке у старородящих женщин риск рака груди повышается по сравнению с нерожавшими ровесницами[371].

Откладывая материнство ради карьеры или поисков идеального партнера, мы повышаем вероятность рака груди. У женщин, которые решились завести ребенка ближе к сорока, риск развития опухоли молочной железы втрое больше, чем у тех, кто стал мамой в 18, и на 50 % выше по сравнению с нерожавшими. Самые опасные – первые 10–15 лет после беременности.

Вернемся ненадолго к моему краткому уроку статистики из третьей главы, на котором я рассказывала вам об абсолютном и относительном риске. Если вы родите первого ребенка в 38 лет, это к 50 годам повысит ваш абсолютный риск с 1,9 до 2,7 %. Большинство мам соглашаются, что это тот случай, когда стоит рискнуть. У женщин, родивших первого ребенка в 18 лет или раньше, риск рака груди в течение всей жизни примерно втрое ниже, чем у тех, кто откладывал первые роды до 35 лет[372]. Вам интересно, почему ваше просчитанное решение отложить роды ради хорошей карьеры или до тех пор, пока не найдете хорошего партнера, сопровождается такой несправедливой «добавкой»? Самое правдоподобное объяснение возрастного фактора при беременности следующее: первая беременность вызывает необратимые изменения клеток, устилающих ваши молочные протоки и молочные доли, а именно в них чаще всего возникает рак груди. ДНК в этих клетках «блокируется» в текущем состоянии, и они всю свою оставшуюся жизнь только растут и делятся. Когда вы блокируете ДНК в раннем возрасте, клетки обычно здоровы, но с возрастом мутации в ДНК накапливаются, так что при первой беременности после 30 лет есть все шансы «заблокировать» в клетке мутировавшую ДНК[373]. Этой мутировавшей клетке обычно требуются годы непрерывного деления и размножения до того, как появится раковая опухоль.

Родившие до 18 лет рискуют заболеть раком груди втрое реже, чем те, кто впервые стал мамой после 35.

Исследования, посвященные грудному вскармливанию и риску рака, дают разноречивые результаты, но в большинстве из них говорится о защитном эффекте; если вы можете и хотите кормить грудью, это принесет здоровью только пользу и вам, и здоровью вашего ребенка. Метаанализ 27 исследований, проведенный в 2015 году, привел ученых к выводу, что у женщин, которые кормят грудью, риск рака груди в течение всей жизни снижается в среднем на 39 %[374]. Некоторые исследования показывают даже еще более высокие цифры, если вы кормили грудью в общей сложности не менее 24 месяцев и начали это делать в молодом возрасте[375]. В трех исследованиях рассматривали рецепторы на опухолях и пришли к выводу, что если вы когда-либо кормили грудью, то риск развития агрессивных трижды негативных раков молочной железы (ТНРМЖ) снижается на 22 %, но вот на эстроген-позитивный рак это не влияет[376]. Другие исследования обнаружили, что у носительниц мутации гена BRCA-1 (высокий риск ТНРМЖ) грудное вскармливание в течение одного года снижает риск на 32 %, а в течение двух лет – на 49 %; напротив, у носительниц мутации гена BRCA-2 (низкий риск ТНРМЖ) риск снижался лишь на 17 %[377]. Другие исследования в Южной Европе, Италии и США дают иные данные: по их выводам, грудное вскармливание вообще никак не защищает от рака[378].

Как справиться с менопаузой?

Симптомы менопаузы бывают трех видов: вазомоторные (приливы жара, ночная потливость), связанные с центральной нервной системой (бессонница, перепады настроения, туман в голове, спад либидо, потеря памяти) и мочеполовые (частые инфекции мочевых путей, частые позывы к мочеиспусканию, сухость влагалища и боль при половом акте). Каждый симптом пагубно влияет на качество вашей жизни на разных уровнях. Надеюсь, вы не получили сразу весь безумный набор, но, что бы именно у вас ни проявлялось, вы наверняка задумывались о гормонозаместительной терапии (ГЗТ), чтобы облегчить надвигающиеся неприятные перемены. ГЗТ облегчает некоторые (или даже все) из этих симптомов и защищает от остеопороза (ускоренной потери костной массы). Но, как и для любого лекарства, есть и определенные побочные эффекты. Если принимать только эстроген, повышается риск карциномы эндометрия – именно поэтому вам нужно защищать матку (если она у вас есть), принимая вместе с эстрогеном прогестерон. А что еще? Ах да, ГЗТ может вызывать еще и рак груди.

Грудное вскармливание снижает риск развития онкологии молочной железы на 39 %, и чем дольше длится, тем лучше.

Гормонозаместительная терапия облегчает симптомы менопаузы, но из-за сочетания эстрогена и прогестерона увеличивает вероятность рака груди. Однако стоит отметить, что после прекращения терапии риск рака снижается.

Почему эстроген превращается в злодея? Как я уже упоминала, у клеток рака груди часто есть рецепторы, связывающие эстроген и прогестерон, а когда гормоны присоединяются к этим маленьким рецепторам, они запускают рост и деление клеток, результатом которого становится превращение раковой клетки в заметную злокачественную опухоль. Помните, я периодически упоминаю лабораторные эксперименты с клетками рака груди в чашках Петри? Знаете, как ученые вообще делают эти клетки? Они капают эстроген (если конкретно – 17-бета-эстрадиол) на нормальные клетки молочной железы, чтобы превратить их в раковые[379]. Гормоны запускают и стимулируют деление злокачественных клеток молочной железы, и рецепторам совершенно все равно, откуда эти гормоны берутся – из ваших собственных яичников или лошадиной мочи (из которой делают лекарство для ГЗТ – «Премпро»). При метаболизме эстрогена также вырабатываются дополнительные продукты, которые непосредственно вызывают повреждения ДНК и мутации, так что ГЗТ вступает на поле битвы окислительного стресса, который, как мы обсуждали, является ключевым сражением во всей войне с раком[380]. По этой причине я считаю, что нужно избегать ГЗТ, если у вас уже был рак груди, но этот вопрос неоднозначен.

Если вы не болели раком груди, и врачи сказали вам, что риск развития болезни невысок? Можно ли принимать препараты ГЗТ в этом случае? Мы знаем, что ГЗТ увеличивает плотность груди у 75 % пациенток (в основном за счет прогестерона), а в более плотной груди чаще развивается опухоль (см. следующую главу), так что это один из доводов против ГЗТ[381]. А еще есть два очень важных исследования. Women’s Health Initiative случайным образом разделила 16 000 женщин после менопаузы на две группы: одна принимала «Премпро» (эстроген плюс прогестерон), другая – плацебо[382]. Через 5,2 года ученые прервали испытание по этическим причинам: у пациенток, проходивших ГЗТ, рак груди развивался на 26 % чаще (также повысился риск сердечных приступов, инсультов, тромбов и деменции, но снизился риск рака прямой кишки и переломов бедра). В результате обнародования информации об этом эксперименте целых 33 млн женщин резко прервали курс ГЗТ и выскочили на ринг на второй раунд шоу «Менопауза: женщины против приливов жара, ночной потливости, бессонницы и перепадов настроения». Угадайте, кого послали в нокаут на следующий же год? Рак груди. Заболеваемость в 2003 году снизилась на беспрецедентные 6,7 %. Кроме того, в 2003 году в Великобритании опубликовали результаты наблюдения за 1,1 млн женщин: ГЗТ вызывала 66 %-й рост риска раковых опухолей[383]. Результат однозначный: гормонозаместительная терапия подпитывает рак груди, а после прекращения ГЗТ риск рака снижается.

Эти выводы справедливы для сочетания «эстроген плюс прогестерон». Что, если у вас нет матки и вам нужен только эстроген? Исследования показали следующие результаты приема только эстрогеновых препаратов: после 10 лет приема эстроген на 23 % снижает риск рака груди[384], но на 57 % повышает риск, если прием был начат в течение пяти лет после менопаузы[385] или длился в общей сложности более 10 лет[386]. Соответственно, безопаснее всего, похоже, подождать пять лет после менопаузы, а затем начать чисто эстрогеновую гормонозаместительную терапию (которая, скорее всего, не слишком-то вам поможет, когда это действительно необходимо, и невозможна, если у вас есть матка), после чего прекратить ее через 10 лет.

Я не говорю вам, что вы обязаны терпеть еженощные реки пота, но всегда советую узнать немного больше. Взвесьте личные риски и пользу от приема препаратов для ГЗТ. Вместе с врачом оцените свой риск злокачественных опухолей груди, матки, толстой и прямой кишки, заболеваний сердца, деменции, инсульта, тромбов и переломов. Затем скажите доктору, зачем вам нужна ГЗТ. Потому, что вы слышали, что ГЗТ в возрасте за пятьдесят снижает риск инфарктов и инсультов, а ваш отец умер от сердечного приступа в 48 лет?[387] Ешьте больше салатов, бегайте на тренажерах и держитесь подальше от ГЗТ, пока исследования точно не докажут, что она защищает сердце. У вашей мамы был ужасный перелом бедра в 80 лет, и вы не хотите страдать так же, как она? Принимайте бисфосфонаты, кальций, витамин D и занимайтесь силовыми тренировками. Кстати, если ваши симптомы менопаузы едва заметны, вам не обязательно вообще что-то делать, – это совершенно нормальная, ожидаемая стадия жизни.

Гормонозаместительная терапия способствует развитию опухоли, увеличивая плотность груди.

С другой стороны, если у вас низкий риск неприятных последствий, а вот риск жалкой жизни при менопаузе высокий, у нас есть для вас кое- какие варианты. Опять-таки, от чего конкретно вы хотите избавиться? Сухость влагалища можно лечить с помощью эстрогеновых мазей, которые дают от 80 до 100 % облегчения и при этом почти не попадают в кровь. Кроме того, сейчас появились новые лазерные методы лечения, которые стимулируют выработку коллагена и влаги «там внизу», например MonaLisa Touch и ThermiVa. Думаю, вас обрадует и информация, что у 90 % женщин приливы жара проходят через четыре-пять лет, а симптомы часто можно облегчить, если есть больше клетчатки, фруктов и овощей и регулярно заниматься физическими упражнениями. Всегда сначала ищите негормональные варианты, которые не повышают риск рака[388]. Menopause Miracle – это безэстрогеновая растительная пищевая добавка, которая значительно улучшила симптомы менопаузы в исследовании, при котором участники случайным образом делились на две группы, одна из которых принимала это лекарство, другая – плацебо, а результаты были опубликованы в рецензируемых журналах[389]. Обязательно работайте вместе с врачом, который назначит вам правильную дозировку и будет следить за развитием ситуации.

Симптомы менопаузы куда эффективнее гормонозаместительной терапии облегчают негормональные препараты, растительная диета и физические упражнения.

АЛЬТЕРНАТИВЫ ГЗТ ПРИ ПРИЛИВАХ ЖАРА

• Комплементарная (букв. с англ. – дополнительная) медицина: акупунктура, китайские травы.

• Растительные средства: клопогон кистевидный (Actaea racemosa, растительный экстракт); дудник китайский (Angelica sinensis, целебный корень); энотеровое масло (Oenothera biennis, семена диких цветов, содержащие незаменимую жирную кислоту омега-6); женьшень (целебный корень); мелатонин (гормон мозга, который регулирует цикл сна); Menopause Miracle (патентованная смесь корейских и китайских кореньев: Cynanchum wilfordii, Phlomis umbrosa и Angelica gigas); витамин E (антиоксидант).

• Рецептурные средства, которые меняют нервные импульсы и кровоток: «Беллергал» (эрготамин), «Катапрес» (клонидин), «Невронтин» (габапентин).

• Рецептурные средства, которые блокируют вещества мозга, например серотонин и норэпинефрин, – вам они известны как антидепрессанты и препараты против тревожности: «Эффексор» (венлафаксин), «Паксил» (пароксетин), «Прозак» (флуоксетин).

• Движения тела: биологическая обратная связь (техника, которая учит произвольному контролю напряжения мышц, температуры, сердцебиения и активности мозга), сфокусированное дыхание, физические упражнения, растяжка, тайцзи (снижение стресса с помощью мягких, плавных движений), йога.

• Фитоэстрогены/изофлавоны работают преимущественно на бета-рецепторах эстрогена (с раком груди ассоциируются в основном альфа-рецепторы): экстракт красного клевера (Trifolium pratense), соя (употребляйте с цельной пищей – темпе, тофу, эдамамэ, пророщенная).

Можете также попробовать биоидентичную ГЗТ (БГЗТ), химические эквиваленты наших естественных стероидов, в том числе прогестерона, эстрадиола, эстрона, эстриола, прегненолона, тестостерона и дегидроэпиандростерона (ДГЭА). Фармацевтические компании производят их из животных или растительных источников; производство регулируется FDA, чтобы гарантировать единую дозировку и стандарты чистоты. Рецептурные аптеки делают персонализированные, не одобренные FDA гормональные композиции в зависимости от ваших потребностей. Звучит круто, но работают ли они, и даже если да – безопасны ли они? Я очень надеюсь, что да, потому что американские врачи ежегодно выписывают от 26 до 33 млн рецептов для нерегулируемых препаратов БГЗТ, производимых в рецептурных аптеках[390].

Препараты БГЗТ часто получают из моих любимых пищевых продуктов, например, соевых бобов или ямса; на первый взгляд все звучит полезно и замечательно, но после лабораторной переработки эти фитоэстрогены находятся уже не в своем натуральном состоянии. Откуда нам знать, сохраняют они прежние защитные свойства или же, наоборот, становятся вредными? БГЗТ нужно проверить в больших, высококачественных клинических испытаниях на эффективность и безопасность. Без исследований мы не знаем, уменьшают они или усугубляют проблемы (риск возникновения рака груди, сердечно-сусудистых заболеваний и инсульта), которые мы видели у группы в исследовании WHI, принимавшей «Премпро». Так или иначе, препараты БГЗТ, как одобренные FDA, так и нет, доступны в различных дозировках, сочетаниях, вариациях и способах доставки, и, возможно, по-разному влияют на каждую отдельную пациентку[391]. Учитывая молекулярное сходство с нашими гормонами, можно предположить, что эффект от БГЗТ не такой значительный, как от синтетических версий, но когда речь идет о раке груди и других опасных заболеваниях, предположений недостаточно. Если вы все-таки решите воспользоваться ГЗТ или БГЗТ, я советую вам принимать самую минимальную дозу, которая помогает вам справиться с симптомами, в течение как можно меньшего срока, просто чтобы пережить самое тяжелое время.

Если без гормоно-заместительной терапии не обойтись, хотя бы максимально сократите дозу препарата и период приема.

Сигареты – в мусор

Вы знали, что рак легких – это болезнь, убившая больше всего женщин? В 2017 году рак легких был диагностирован у 105 510 женщин, а 71 280 от него умерли, потому что мы не смогли их вылечить. Поскольку курение вызывает 87 % случаев рака легких, то если курильщики бросят курить, они (и пассивные курильщики тоже) перестанут умирать. Эта вредная привычка пагубно действует на все органы человека. Кроме рака легких, курение – причина рака ротовой полости, носовых полостей, гортани, глотки, пищевода, желудка, печени, поджелудочной железы, почек, мочевого пузыря, шейки матки, а также миелоидной лейкемии[392]. Оно вызывает бесплодие и, о ужас, еще и некрасивые морщины вокруг рта. В общем, курение не просто вас убивает: вы еще и будете уродливо выглядеть на собственных похоронах.

Но вредит ли курение молочной железе? Этот вопрос изучался более чем в сотне исследований, и обнаружилось, что курение – вполне вероятная причина, если пациентка курила более 40 лет или уже ранее болела раком груди и ни разу не беременела. Почему курение настолько канцерогенно и токсично во всех остальных органах тела, но вот в груди не очень? Оно вызывает генетические мутации в тканях груди, и канцерогены накапливаются в грудных жидкостях[393], но при этом также усиливается разрушение эстрадиола[394]. Сейчас вы уже хорошо знаете, что эстроген – это главная причина развития большинства злокачественных опухолей молочной железы, так что уменьшение его уровня, очевидно, защищает вас. Получается, что антиэстрогенные и канцерогенные свойства курения в какой-то мере уравновешивают друг друга.

Курение вызывает генетические мутации в тканях груди и накопление канцерогенов в грудных жидкостях, но это уравновешивается тем, что оно уменьшает уровень эстрогена. При этом у курильщиц со стажем все равно вероятность злокачественной опухоли молочной железы на треть больше, чем у тех, кто не курит или уже бросил.

Но не торопитесь бежать за новой пачкой Virginia Slims: многие исследования неоднократно указывали на некоторые подгруппы курильщиц, у которых риск рака груди возрастал. В подростковом, молодом и зрелом возрасте пристрастие к сигаретам подвергает клетки груди воздействию химических канцерогенов еще до того, как развитие молочных желез завершается, – возможно, именно поэтому курение чаще связано с раком молочной железы, развивающимся до менопаузы[395]. У женщин, которые выкуривают пачку в день в течение 20 лет до своей первой беременности, риск возрастает на 73 %[396]. У женщин, курящих сигареты в течение 40 или более лет, риск возникновения рака груди на 50 % выше, чем у тех, кто не балуется сигаретами[397]. В калифорнийском исследовании с участием 116 000 учительниц ученые обнаружили, что активные курильщицы с относительно большим стажем рискуют получить злокачественную опухоль груди на 32 % чаще, чем те, кто не курит или уже бросил[398].

А что насчет тех, кто отказался от сигарет после диагноза «рак груди»? Они не слишком поздно спохватились? В недавнем наблюдательном исследовании с участием 20 691 женщины с этим диагнозом у 10 %, которые продолжили курить, вероятность умереть была на 72 % выше, чем у тех, кто никогда не затягивался[399]. Отказавшись от сигарет, они снизили свой риск смерти на 33 % по сравнению с теми, кто продолжил, кроме того, летальный исход от рака легких у них снизился на 61 %. Когда мы говорили о весе, я попросила вас его растерять, а теперь я прошу вас бросить. Обожаю растеряшек и тех, кто не останавливается на полпути. Не курите.

Избавьтесь от как можно большего числа факторов риска окружающей среды

Влияние окружающей среды имеет разную значимость, к тому же довольно сложно точно измерить, например, сколько пестицидов вы лично съели с фруктами в детстве, до полового созревания? Каждая угроза по-разному действует на женщину и зависит от ее общего уровня риска, дозы, времени контакта, взаимодействия факторов друг с другом, генов и генетической наследственности, а также гормонального фона. Сложность этих связей, трудности с количественной оценкой их влияния и неполнота наших знаний о сложных ключевых путях канцерогенеза не дают нам с уверенностью говорить о том, что именно в окружающей среде влияет на рак груди. Впрочем, есть три основных момента, которые нужно учитывать: радиация, эндокринные дисрапторы и стресс. Давайте контролировать хотя бы то, что мы можем контролировать.

Радиоактивные факторы риска

В 1979 году мои родители купили классное устройство, которое делало холодную еду горячей, – микроволновую печь. В детстве я стояла на стуле и смотрела через стеклянное окошко, разглядывая, как лопается сосиска или соус для спагетти разбрызгивается по всей внутренней поверхности. Папа предупреждал: «Не делай так! У тебя будет рак мозга, или голова взорвется». Он придумал правило: к работающей микроволновке нельзя подходить ближе, чем на три фута. И по сей день, включая микроволновую печь, я пригибаюсь и отползаю от ее неионизирующих (неопасных) лучей, затем я все-таки уже больше не могу ждать, возвращаюсь и нажимаю «Стоп». Обычно тогда, когда на таймере остается одна секунда.

Все мы, жители индустриализированного мира, вынуждены сосуществовать с кучей невидимых факторов окружающей среды: радиацией, промышленными отходами, загрязнениями, пестицидами и бесчисленными синтетическими соединениями. Чем раньше мы контактируем со всем этим, тем больше рискуем. Клетки груди более уязвимы для канцерогенного эффекта гормонов, химикатов и радиации на ранних этапах развития. Я имею в виду реально ранние, когда мы еще живем в утробе матери. А впоследствии маленькие, хронические контакты накапливаются в течение всего детства, юности и молодости – вплоть до первой беременности[400]. В одном исследовании в Нью-Йорке измеряли уровень ПАУ (полициклических ароматических углеводородов) в воздухе жилых районов с 1959 по 1997 год и наблюдали за 3200 женщинами вплоть до наступления менопаузы[401]. У женщин, которые контактировали с высоким уровнем ПАУ с рождения, риск рака груди был на 142 % выше, чем у женщин, живших там, где этот уровень был ниже. Международные регулирующие агентства выделили не менее 216 химических веществ и источников радиации, играющих роль в развитии рака молочной железы[402].

Каков наш главный враг в окружающей среде? Ионизирующее гамма-излучение, которое применяется в основном в медицинских процедурах и при рентгенографии, и, к сожалению, есть несколько трагических доказательств этого утверждения. Выжившие после взрыва атомных бомб в Хиросиме и Нагасаки и тысячи людей, оказавшиеся в 1986 году недалеко от Чернобыльской атомной электростанции на территории Советского Союза (ныне Белоруссия и Украина), получили огромные дозы радиации. У женщин заболеваемость раком груди удвоилась, причем чем моложе они были на момент облучения, тем выше был риск[403]. У нас есть убедительные данные в пользу того, что контакт с медицинскими рентгеновскими лучами в раннем детстве также значительно повышает риск рака груди. Поводы для использования рентгеновских лучей, которые поражают развивающиеся маленькие груди, бывают самые разные: от важного лечения от других болезней, например лимфомы Ходжкина или туберкулеза, до довольно-таки смехотворных показаний (учитывая, что теперь мы знаем все риски), чтобы избавиться от акне, послеродового мастита, увеличенной вилочковой железы или кожной гемангиомы. Даже один-единственный рентген позвоночника для наблюдения за сколиозом, искривлением позвоночника, в возрасте 10 лет повышает риск рака груди на 170 %[404]. Через 30 лет после облучения вилочковой железы в младенчестве риск рака груди у женщин в 3,6 раза выше, чем у тех, кто не облучался[405].

Любой контакт с медицинскими рентгеновскими лучами в раннем детстве многократно увеличивает опасность рака молочной железы. При этом нет доказательств того, что мобильные телефоны, линии электропередач, микроволновые печи или телевизоры каким-либо образом влияют на развитие болезни.

Моя 57-летняя пациентка Линда обратилась ко мне, потому что из ее левого соска периодически выделялась кровавая жидкость. В 13 лет у нее диагностировали лимфому четвертой стадии, она пережила множество сеансов радио- и химиотерапии, и на десятилетия наступила ремиссия. Никто не сказал ей, что рак груди после этого ей практически гарантирован. Более того, она даже не делала периодических маммограмм, поскольку, по собственному признанию, считала себя неуязвимой. Она уже пережила свое, хватит с нее. Увидев ее медицинскую карту, я еще до первого разговора с ней поняла, что найду рак. Почему я была настолько уверена, даже еще не посмотрев на ее грудь? Облучение груди для лечения лимфомы Ходжкина до пятнадцатилетнего возраста приводит к невероятному увеличению риска инвазивного рака груди – в 136 раз выше, чем в среднем у населения (это13600 %; не уверена, что это вообще имеет математический смысл). Радиотерапия между 15 и 24 годами увеличивает риск в 19 раз, между 25 и 30 – в семь, а после 30 лет риск рака груди из-за радиоактивного облучения уже не увеличивается[406]. По сравнению со средними данными населения эти злокачественные опухоли развиваются в более раннем возрасте (41 год вместо 62 лет), чаще появляются сразу в обеих грудях (10–22 % вместо 3 %) и располагаются во внутренней (ближе к грудине), а не в верхней внешней части, где развиваются 50 % спорадических опухолей[407]. Если ваша грудь по любой причине в возрасте до 30 лет была облучена, начинайте делать скрининги либо через восемь лет после радиотерапии, либо в 25 лет, в зависимости от того, какой из этих возрастов наступит раньше[408]. Кстати, у Линды обнаружилось пять разных подтипов рака в обеих грудях.

При маммографии используется минимальная доза радиации. Ее польза превышает опасность.

Что касается рентгенограмм, то я стараюсь ограничивать ПЭТ, КТ и/или сцинтиграфию костей у пациенток на поздних стадиях рака груди и у тех, у кого агрессивный подтип опухоли. Идите под облучение только тогда, когда это вам действительно необходимо. В маммограммах используется намного меньше радиации, чем в вышеперечисленных процедурах, а польза в данном случае перевешивает опасность. Нет никаких данных о том, что неионизирующие излучения и электромагнитные поля от мобильных телефонов, линий электропередач, микроволновых печей или телевизоров вызывают рак груди, – это мы уже обсуждали во второй главе.

Злобные эндокринные дизрапторы

Вы знаете, когда медицинская ионизирующая радиация пронизывает ваше тело, потому что дали согласие на процедуру. С другой стороны, более 90 % из примерно 100 000 синтетических химикатов, используемых в Соединенных Штатах, никогда не проверялись на безопасность для здоровья людей[409], и никто не спрашивал моего разрешения на их использование; а вашего? Немалое количество этих веществ ведут себя как ксеноэстрогены (химикаты, которые подражают действию эстрогена в организме); тем не менее еще ни одна регулирующая организация не обязала производителей проверять свою продукцию на ксеноэстрогеновое действие. Ксено по-гречески означает чужой, и эти чужие эстрогены ведут себя как эндокринные дизрапторы (ЭД). Термин применяется к подражателям не только эстрогена, но и любого другого нашего естественного гормона: инсулина (из поджелудочной железы), ДГЭА и тестостерона (надпочечники), паратиреоидного гормона (паращитовидная железа), окситоцина и гормона роста (гипофиз), мелатонина (шишковидное тело), кальцитонина и тироксина (щитовидная железа). ЭД присутствуют во многих пестицидах, пластиках, табачном дыме, рецептурных лекарствах, пищевых добавках, топливе, чистящих средствах, промышленных растворителях и продуктах для ухода за собой[410]. Они прикрепляются к тем же рецепторам, что и наши натуральные гормоны, но могут вызывать более сильную реакцию, чем нормальные гормоны, более слабую или вообще совершенно другую. Мои догадки здесь не лучше ваших. Мы не знаем, потому что большинство из них никто не тестировал.

Эндокринные дизрапторы – химические вещества, которые, попадая в организм, подражают действию настоящих гормонов и нарушают ход естественных процессов. И… они повсюду: мы получаем их с лекарствами, в пластиковых бутылках, вдыхаем с табачным дымом, чистящими средствами, наносим на кожу с кремом. ЭД могут дать толчок для мутации клеток в раковые, но поборет их организм или нет, во многом зависит от вашего образа жизни.

В 1998 году американское Агентство по защите окружающей среды (EPA) запустило Программу проверки эндокринных дизрапторов. Первый доклад был представлен через 17 лет, в августе 2015 года: обзор 52 пестицидов. Пятидесяти двух? Если они продолжат работать с такой скоростью, то обзор оставшихся 99 948 химикатов мы увидим примерно через 32 674 года. Вот уж действительно – кто-то медленно моргает. А ЭД между тем могут влиять и на экспрессию генов, лишь усиливая бремя рака груди. Многие ЭД очень стабильны. Стабильность хороша, например, для брака или работы, но вряд ли кто-то хочет, чтобы ЭД на десятилетия поселялись в жировых клетках[411]. Они повсюду. Солнцезащитный крем, который вы нанесли с утра? ЭД. Бензонасос, который вы вставляли в машину на заправке? ЭД. Пластиковая вилка и бутылочка с водой на обеде? ЭД. Чистящее средство, которым вы стирали вашу подушку? И это тоже.

Впрочем, не надо паниковать по поводу невидимой токсичности, которая сама по себе довольно мало влияет на угрозу рака груди. Помните дискуссию о «семенах» и «почве» из третьей главы? ЭД влияют на появление раковых клеток, а пищевые и жизненные привычки, которые мы рассматривали, – на их поддержку, а поддержка в деле развития рака куда важнее. Конечно, ограничивать контакты с этими веществами стоит, но в целом вы должны просто жить, но жить хорошо. ЭД из следующего списка, как показали исследования на людях и животных, определенно влияют на риск развития рака груди, и в конце главы мы рассмотрим способы свести их влияние к минимуму[412].

АЛКИЛФЕНОЛЫ. Промышленные химикаты в моющих средствах для белья и чистящих средствах.

БИСФЕНОЛ-A (BPA). Этот химикат в современной жизни преследует нас повсюду. Его используют для производства поликарбонатного пластика, выпуск которого достиг в 2012 году 288 млн тонн – на 620 % больше, чем в 1975 году[413]. Главный продукт, который делается из этого пластика, – одноразовая упаковка. Выброшенный пластик отправляется на свалку, и бисфенол-A попадает в почву и грунтовые воды, так что обязательно сдавайте любой пластик в переработку. Чем старше пластик, тем больше эндокринных дизрапторов он выделяет. К 2012 году в Канаде, ЕС, Китае, Коста-Рике, Малайзии и США запретили использование бисфенола-A в производстве детских бутылочек, чашек-непроливаек и банок для молочной смеси[414]. Бисфенол-A часто встречается в пищевых упаковках, на внутренней поверхности банок с консервами и напитками (пиво, газировка), эпоксидной смоле, зубных герметиках, некоторых спортивных бутылках (их часто маркируют «#7» или «PC»), бумаге для чеков и бумажных деньгах.

Чем старше пластик, тем больше вредных эндокринных дизрапторов он выделяет.

ДИОКСИНЫ. В жире любого человека, включая новорожденных, содержит диоксины. Они формируются после сжигания продуктов, содержащих поливинилхлорид (ПВХ), полихлорированных бифенилов (ПХБ) и других хлорированных веществ; из-за этого и сжигания дизельного топлива и бензина диоксины заражают посевы, из которых делают корм для скота. В основном люди контактируют с диоксинами, употребляя мясо, молочные продукты и грудное молоко.

МЕТАЛЛЫ. Медь, кобальт, никель, свинец, ртуть, кадмий и хром (батарейки, термометры, краска, рыба, зубные пломбы).

ОГНЕСТОЙКИЕ ВЕЩЕСТВА. Полибромированные дифениловые эфиры (ПБДЭ) и тетрабромобисфенол-A добавляют в пластики, краску, мебель, электронику и пищу, чтобы сделать их огнестойкими. Главные пищевые источники – мясо, рыба, молочные продукты и яйца. Токсины накапливаются в органах со временем, в том числе и в грудях, а потом младенцы получают ПБДЭ из грудного молока. Уровень этих веществ в грудном молоке американских женщин в 10–20 раз выше, чем в Европе, но почему-то мне не кажется, что мы от этого становимся несгораемыми[415].

ПЕСТИЦИДЫ. Ныне запрещенные инсектициды ДДТ, дильдрин, альдрин и гептахлор широко использовали до 1980-х годов, так что у всех, кто подвергся их воздействию тогда, риск рака выше, а токсины до сих пор остаются в почве. Сейчас в еде, почве и воде содержится очень много вполне разрешенных пестицидов. О связи гербицида атразина и рака груди впервые сообщили в 1997 году. ЕС запретил атразин в 2005 году, после того как обнаружилось, что он вреден для диких животных, но при этом он в изобилии содержится в питьевой воде. И в США до сих пор ежегодно используется более 7,5 тонны атразина в год, в основном для того, чтобы контролировать сорняки на полях с кукурузой и сорго[416]. Даже на более низком уровне, чем считается «безопасным» в питьевой воде, атразин превращает самцов лягушек в самок – да, вплоть до того, что они начинают откладывать икру[417]. Ух ты! Кроме того, атразин активирует ароматазу, а это, как вы уже знаете, фермент, который перерабатывает другие стероиды в эстроген. Дважды «Ух ты!»

ПИЩЕВЫЕ ДОБАВКИ. Рекомбинантный бычий соматотропин (rBST) и зеранол заменили запрещенный диэтилстилбестрол (ДЭС), чтобы стимулировать быстрый рост коров и овец.

ПОЛИЦИКЛИЧЕСКИЕ АРОМАТИЧЕСКИЕ УГЛЕВОДОРОДЫ (ПАУ). При жарке мяса, сжигании угля, нефти, бензина, мусора, дерева или курении табака (как активном, так и пассивном) выделяется более ста различных ПАУ.

До тех пор пока в исследованиях не проверят силу и механизмы действия ЭД, мы не узнаем, какие из них безопасны, а какие наносят непоправимый вред. Например, широко используемое сердечное лекарство «Дигоксин» настолько химически похоже на эстроген, что у тех, кто принимает это лекарство, риск инвазивного рака груди выше на 39 %; после прекращения приема риск тоже снижается[418]. У лекарств хотя бы есть точные дозировки и известные метаболиты; с химикатами разобраться сложнее, потому что мы контактируем с ними постоянно, а уровень в организме замерить не так-то просто. Впрочем, нет никаких сомнений, что некоторые из этих веществ ведут себя как злые эстрогены, прячась под черной маской и размахивая оружием. Возьмем для примера хотя бы трагическую историю диэтилстилбестрола (ДЭС). До 1971 года, когда ДЭС запретили и для людей, и для крупного рогатого скота, врачи прописывали это эстрогеноподобное вещество миллионам беременных для профилактики выкидышей. Первые подозрения появились, когда дочери этих женщин стали умирать от очень редкого рака влагалища, который практически не встречался у тех, кого не подвергали в утробе воздействию ДЭС[419]. И у самих матерей, и у «дочерей ДЭС» риск рака груди после 50 лет вырос втрое[420]. После запрета ДЭС им стало нельзя и коров кормить, так что мясная промышленность перешла на зеранол (см. главу 4).

Лекарство «Дигоксин» химически схоже с эстрогеном и повышает риск инвазивного рака груди на 39 %.

Знаете, какая современная история с виду очень напоминает ДЭС? История бисфенола-A. В 2007 году эксперты по эндокринным дизрапторам из разных стран проанализировали все имеющиеся данные о бисфеноле-A и пришли к выводу, что многие пагубные эффекты низких доз бисфенола-A, наблюдавшиеся у лабораторных животных, похоже, проявляются и у людей: рак груди, преждевременное половое созревание, ожирение, диабет 2-го типа, и это еще не всё[421]. В 2015 году ежегодное производство бисфенола-A составило 6,8 млн тонн[422]; в 2009 году продажа бисфенола-A приносила 3,3 млн долларов дохода в день пяти корпорациям, которые его производят: Bayer, Dow, Hexion Specialty Chemicals, SAPIC Innovative Plastics (ранее GE Plastics) и Sunoco[423]. Естественно, незамеченными данные не прошли: из 115 исследований, посвященных воздействию бисфенола-A на здоровье и финансировавшихся из государственных средств, 94 (82 %), проведенных в лабораториях по всему миру, подтвердили пагубный эффект от воздействия малых доз; однако ровно ноль исследований, которые финансировали крупные производители пластика, показали какой-либо вред для здоровья, что лишь подкрепляет их утверждение, что доказательства воздействия малых доз бисфенола-A «очень слабые», и ничего не нужно менять[424]. Этим исследователям из Гарвардского центра анализа риска надо вручить пластиковую золотую статую за работу, профинансированную Американским советом по пластику[425].

Бисфенол-А используется практически в 95 % упаковочных материалов, встречается в пластиковой посуде, игрушках. Ученые обратили внимание, что накопление этого вещества, аналогичного эстрогену, в организме может приводить к генетическому изменению ДНК и развитию раковых клеток.

Не все химические вещества имеют канцерогенные свойства потому, что нарушают работу гормональной системы; они могут просто напрямую повреждать ДНК клеток груди или мешать им защищаться от окислительного стресса. Международное агентство исследований рака (IARC) и Национальная токсикологическая программа США (NTP) сообщают, что каждое из этих веществ «определенно» или «вероятно» вызывает рак молочной железы:

• Бензол: вдыхается с парами бензина, выхлопами автомобилей, табачным дымом

• Поливинилхлорид: ПВХ используется в медицинской продукции, пищевых упаковках, бытовой технике, игрушках, водяных трубах

• Органические растворители, например тетрахлорметан и формальдегид: используются в металлургической, деревообрабатывающей, мебельной, печатной, химической, текстильной и швейной промышленности

• 1,3-бутадиен: побочный продукт очистки нефтепродуктов, автомобильные выхлопы, синтетическая резина

• Этиленоксид: в косметике

• Ароматические амины: побочные продукты производства пластиков, пестицидов, красок и пенополиуретана; также образуются при готовке мяса и рыбы на гриле

ФТАЛАТЫ. Фталаты делают пластик более гибким и используются в пищевых упаковках, виниловых шторках для душа, автомобильных сиденьях, чистящих средствах и косметике. Если в продукте содержится ароматизатор или парфюм, в нем, скорее всего, есть фталаты, которые стимулируют рост жировых клеток и меняют уровни ИФР-1. Косметическая промышленность, оборот которой составляет 50 млрд долларов, может помещать буквально что угодно в косметические средства, шампуни и лосьоны. Европейский союз запретил использование в косметике более 1100 химических веществ; в США запрещено всего десять.

ВРЕДНА ЛИ ВАША РАБОТА ДЛЯ ГРУДИ?

При определенных профессиях условия труда постоянно подвергают женщин воздействию радиации, ЭД и других токсичных химических веществ, которые увеличивают риск развития рака молочной железы. В любом офисе полно источников химикатов – из ковров, копировальных машин, принтеров, картриджей с тонером. Доказано, что следующие профессии и производства тем или иным образом опасны. Я попала в список, а вы?

Работники авиационной и автомобильной промышленности; парикмахеры; химики и работники химической промышленности; технологи клинических лабораторий; операторы ПК; земледельцы; зубные техники; стоматологи; работники химчисток; стюардессы; работники пищевой, швейной и транспортной промышленности; упаковщики фруктов и овощей; работники мебельной и деревообрабатывающей промышленности; домохозяйки; журналисты; библиотекари; медсестры в отделениях химиотерапии; работники целлюлозно-бумажной промышленности; врачи; работники издательств и полиграфических предприятий; упаковщики и раздельщики мяса; работники микроэлектронной промышленности; техники-радиологи; работники пластиковой и резинотехнической промышленности; социальные работники; телефонисты[426].

Семь простых способов сократить контакты с токсическими веществами

Хорошая новость о канцерогенах и ЭД: если меньше с ними контактировать, риск рака груди тоже снизится. Есть разные способы добиться этого; вот те, которые я прежде всего рекомендую своим пациенткам.

Мойте руки. Чаще. Перед едой – всегда. Избегайте антибактериального мыла с триклозаном, используйте обычное мыло и воду. Всемирная организация здравоохранения называет антибиотикорезистентность большой угрозой здоровью человечества, так что не помогайте бактериям превратиться в супербактерии.

Вытирайте пыль и пылесосьте. Летучие химикаты с огнестойких электроприборов и диванов накапливаются в пыли. Убирайте ее.

Откажитесь от пластика. Используйте стеклянные, стальные или керамические емкости для хранения, приготовления и подачи еды и напитков; используйте стеклянные, а не пластиковые бутылочки для младенцев и деревянные, а не пластиковые игрушки; никогда не разогревайте еду в микроволновке в пластиковых контейнерах и не заворачивайте ее в полиэтилен; если вы купили готовое блюдо в пластиковой упаковке, уберите ее и разогрейте блюдо в стекле или керамике; не нагревайте полистирол; не оставляйте бутылки с водой и пластиковые контейнеры на солнце, потому что при нагревании бисфенол-A и диоксины попадают в воду и пищу; не замораживайте пластиковые бутылки; избегайте пластиковых сумок и полиэтиленовых оберток.

ДОЛОЙ ПЛАСТИК!

500 млрд пластиковых пакетов, которые мы выбрасываем ежегодно, разлагаются в течение 450–1000 лет, все это время выделяя химикаты. И это только пакеты. Выбирая альтернативы пластику, вы не только уменьшаете контакты с эндокринными дизрапторами (ЭД), но еще и перестаете пополнять огромные цифры: 22 млрд пластиковых бутылок, ежегодно выбрасываемых на свалки[427], 5–12 млн пластиковых предметов, ежегодно попадающих в океан[428], 1 млн морских птиц, ежегодно гибнущих из-за пластика[429]. Эти альтернативы пластику помогут вам спасти и вашу грудь, и планету:

• Емкости. Стеклянные контейнеры со стальными крышками или контейнеры из нержавеющей стали бывают самых разных размеров; их можно ставить и в холодильник, и в микроволновую печь или духовку. В керамических горшках отлично хранятся рагу и супы

• Обертки. Используйте пергамент или восковую бумагу из сои; салат и овощи можно отлично заворачивать в кухонные полотенца, даже бумажные, – они еще и влагу не потеряют; сетчатые сумки-авоськи – еще один неплохой вариант для овощей; наконец, помните – не всю еду вообще обязательно заворачивать

• Многоразовые сумки и пакеты. Тканевые упаковки с молнией для сэндвичей, силиконовые пакеты для хранения, пакеты из парусины, денима, джута, водяного гиацинта или бумаги.

• Детская посуда. Тарелки, чашки и миски из нержавеющей стали, деревянные коробки для завтрака

Спорим, вы о таком даже не задумывались?

• Большие упаковки из-под туалетной бумаги можно использовать в качестве мусорных пакетов

• Кофейный стаканчик навынос сделан из пластика, с пластиковой крышкой и пластиковой ложкой для размешивания. В общем, носите свои кружки.

• Не покупайте воду в пластиковых бутылках

• Скажите «нет» соломинкам (пейте только через многоразовые стальные, силиконовые или стеклянные)

• Покупайте макароны в картонных коробках, а не в пластиковых пакетах

• Перестаньте жевать жвачку (это синтетическая резина, то есть опять-таки пластик)

Ешьте умнее. По возможности выбирайте органические или местные продукты, чтобы избежать употребления гормонов и пестицидов. Если вы берете что-то со съедобной кожурой (ягоды, а не бананы), не жалейте денег на органические продукты; мойте фрукты и овощи 10 %-м раствором соли (см. главу4); обязательно чистите неорганические фрукты и овощи; ешьте больше свежей пищи (скажите «нет» консервным банкам с бисфенолом-A; впрочем, он используется не во всех консервных банках); ограничьте контакты с канцерогенными диоксинами: ешьте меньше мяса, рыбы, молока, яиц и сливочного масла; если вы едите рыбу, предпочитайте дикого лосося, макрель или сардины.

Что делать дома. Фильтруйте питьевую воду и, по возможности, все источники воды в доме, чтобы даже вода в душе была чище. Откажитесь от антипригарных тефлоновых сковородок в пользу чугунных или стальных. Покупайте биоразлагаемые, не содержащие промышленных химикатов чистящие и моющие средства (или делайте их сами: 1 чашка белого дистиллированного уксуса на 1 чашку воды). Ищите продукты без хлора и неотбеленную бумагу (тампоны, туалетная бумага, кофейные фильтры). Выбросьте виниловую шторку для ванны и повесьте тканевую. Используйте металлические или бамбуковые, а не пластиковые столовые приборы, ситечки и доски для нарезания. Установите фильтр воздуха HEPA (с высокоэффективным удержанием частиц) в комнатах, где проводите больше всего времени. Покупая новый диван или матрас, выбирайте такие, которые сделаны из менее горючих материалов – кожи, шерсти или хлопка, – чтобы избежать огнестойких химикатов. Избавьтесь от старых вещей с облупившейся свинцовой краской. Не убивайте муравьев или тараканов химическими пестицидами. Не используйте в саду и огороде гербициды и искусственные удобрения. Открывайте окна, чтобы по дому циркулировал свежий воздух.

Домашние растения. Ковры, диваны, духовки, чистящие средства и синтетические материалы постоянно выделяют химикаты, но в 1989 году в НАСА обнаружили, что домашние растения поглощают вредные токсины из воздуха (в частности, бензол, формальдегид и трихлорэтилен)[430]. Купите любой из этих живых и не требующих особого ухода очистителей воздуха, чтобы украсить дом и одновременно удалить из него токсины: филодендроны (алоказию, хлорофитум, эпипремнум), тещин язык (сансевиерию), спатифиллум, драцены (драцену отогнутую, драцену душистую), алоэ, ареку, хризантемы в горшках (они немного ядовиты – держите подальше от детей и домашних животных). Если вы любите копаться в земле, то купите хамедорею, плющ, фикус каучуконосный, фикус Бенджамина, аглаонему или герберу – они обеззараживают воздух, но требуют большего внимания.

Будьте внимательнее к тому, что вы на себе наносите – 70 % вредных веществ из косметики попадает в организм.

Косметические средства. Откажитесь от ароматизаторов или используйте эфирные масла, чтобы избежать фталатов. Найдите мыло и зубную пасту без химикатов. Избегайте лосьонов и косметики, содержащих токсичные химикаты и эстрогеновые ингредиенты. Избегайте лака для ногтей и жидкостей для снятия лака. Избегайте шампуней, кондиционеров, гелей для душа и увлажнителей с фталатами или парабенами. Кремы от загара (УФ-фильтры) тоже содержат химикаты, например 4-аминобензойную кислоту, так что старайтесь использовать их умеренно. Чтобы узнать, чтó именно вы наносите на кожу, ногти и волосы (70 % всех этих веществ попадают в организм), просмотрите базу данных Environmental Working Group по адресу ewg.org.

Занимайтесь спортом. Многие токсины выделяются через пот, а не только через стул и мочу[431]. Двигайтесь!

Найдите свое счастье

Когда я спрашиваю пациенток, которым только что поставили диагноз, были ли у них стрессовые или горестные ситуации 5–10 лет назад, они часто отвечают: «Да, а вы откуда знаете?» Потери, разочарования, эмоциональная боль, сожаление, болезни, страдания – неотъемлемая часть жизни, и у каждого бывают трудности. Но особенно трагично, когда это «что-то» случается в «окно» в 5–10 лет, когда раковых клеток еще слишком мало, чтобы обнаружить, но уже достаточно, чтобы они начали развиваться. Не каждый стресс проявляет себя как сильнейшее землетрясение; хронический стресс – это кумулятивный эффект от множества маленьких «толчков». Я считаю, что то, как мы справляемся с трудностями в жизни, большими и малыми, непосредственно влияет на наше физическое благополучие.

Согласна ли со мной наука? Еще как. Ваш ум имеет огромную власть над телом. Помните, как у вас колотилось сердце и потели ладони, когда вы смотрели страшное кино? Вы же просто сидели в кресле! Здоровые дозы стресса могут помочь вам успешно провести презентацию или выиграть матч по теннису. Вам нужно, чтобы сердце билось сильнее, дыхание участилось, а по венам курсировала энергия, если вы хотите заключить важную сделку или убежать от медведя, но многие из нас целыми днями живут в состоянии «бороться или убегать». Мы реагируем на жизнь так, словно нас сейчас съедят. Что происходит, когда из-за дедлайнов, пробок, работы, детей, счетов за квартиру и отношений начинается психологический стресс? Он перерастает в физиологический стресс, который очень вреден для здоровья. Он запускает цепную реакцию; химические сигналы готовят весь организм к битве. Начинается все с эпинефрина (адреналина), а потом повышаются уровни эстрогена, тестостерона, кортизола, дофамина и серотонина. Уровень воспалительных цитокинов – интерлейкина 1 (IL-1), интерлейкина 6 (IL-6), фактора некроза опухоли альфа (ФНО-α) – тоже повышается, а уровень естественных киллеров (NK) понижается. «Естественные киллеры» – очень удачное название: эти клетки связывают и уничтожают опухолевые клетки. Хронический стресс вызывает окислительный стресс, а иммунная система начинает работать все хуже. Метаанализ трехсот независимых исследований подтвердил, что стресс влияет на иммунитет[432]. Наш стресс украшает сцену воспалением и иммуносупрессией, а потом на нее выходит болезнь.

Хронический стресс вызывает окислительный процесс в организме, иммунная система страдает и становится уязвимой, начинаются биологические изменения, заболевания, часто сопутствующие раку груди. Стресс не может быть его единственной причиной, но легко станет последней каплей в числе прочих опасных предвестников.

Стрессовые события в жизни и/или хронический стресс связаны, как показывают исследования на людях, с сердечно-сосудистыми заболеваниями и смертностью от них[433], тяжелыми депрессиями[434], астмой[435], ожирением[436], диабетом[437], переходом ВИЧ в СПИД[438], головной болью[439], болезнью Альцгеймера[440] и болезнями желудочно-кишечного тракта[441]. Ученые явно ассоциируют острый и хронический стресс с многочисленными биологическими изменениями и другими заболеваниями, часто сопутствующими раку груди, но исследования не показали, что сам по себе стресс может быть его причиной. Рак груди никогда не вызывается чем-то одним, например вирусом или жиром; причины всегда многофакторны. Идеальный шторм из предрасполагающих факторов живет в вашем организме достаточно долго, чтобы инициировать превращение клеток в раковые, а потом стимулировать их рост и распространение. Соответственно, стресс – это просто один из этих «штормовых» факторов. Но неважно, насколько вам бывает плохо при особенно сильном стрессе – с ним можно бороться. Ум сильнее материи.

Во-первых, ваше мировоззрение и настрой очень важны. Канадские ученые обнаружили, что позитивный взгляд на жизнь – счастье, радость, довольство жизнью, энтузиазм – снижает риск сердечного приступа на 22 % за каждый проявленный позитивный атрибут[442]. В буквальном смысле решайте улыбаться и прощайте тех, кто причинил вам боль или расстроил. Делайте это ради своего здоровья. Прощение улучшает и душевное, и физическое здоровье; оно уменьшает тревожность, гнев и депрессию, снижает стресс, расслабляет мышцы лица, понижает уровень кортизола и артериальное давление[443]. Прощение даже связывают с меньшим употреблением алкоголя и сигарет[444]. А еще не забывайте дышать. Глубокое дыхание активирует парасимпатическую нервную систему, которая выполняет функции противоположной симпатической стрессовой системе. Наконец, меньше общайтесь с людьми, чей гнев, зависть или негативность портят вам настроение. И чем чаще вы станете говорить «нет» занятиям, которые не важны для вас прямо сейчас (даже хорошим, например, благотворительным аукционам), тем легче вам будет по-настоящему самостоятельно делать выбор и наполнять свое время радостью.

Позитив в жизни снижает уровень кортизола – гормона стресса, артериальное давление и риск сердечного приступа.

Чтобы оставаться здоровыми, нам нужно всерьез задуматься о сохранении своего душевного равновесия, сохранить веру, надежду, смысл жизни, а еще – побольше спать. Ведь гормон мелатонин, который вырабатывается ночью, не только отвечает за полноценный сон, но еще и подавляет рост опухолевых клеток в груди.

Благодарность останавливает стресс в зародыше. Когда я поднимаюсь утром с кровати и мои ноги касаются пола, я левой ногой говорю «Спа-», а правой «-сибо». Попробуйте! Неважно, какие трудности ждут меня днем: мое первое слово – это благодарность Богу за то, что я жива и готова с ними встретиться. Поскольку я говорю не с собой, это слово еще и напоминает мне, что сегодня я живу с Божьей помощью и в компании, которая никогда меня не покидает. В следующий раз, когда у вас стресс, остановитесь на секундочку и вспомните, за что вы благодарны: например, глазам за то, что они видят, машине за то, что завелась, или друзьям за то, что они вас любят. Пересчитайте всё, чему рады, – это действительно работает.

Немало пользы вы получите, если присоединитесь к религиозной или духовной общине. Найдя общину, которая поддерживает вашу веру, вы получите общественную поддержку и чувство принадлежности, а также возможность проявить альтруизм к другим – это очень хорошо для здоровья. И получать, и отдавать дружеские чувства полезно для самочувствия; исследования даже показали, что у религиозных людей вероятность смерти по любой причине на 29 % меньше, чем у тех, кто не принадлежал ни к какой духовной общине[445]. Духовные семьи, помимо прочего, укрепляют общую систему верований и напоминают вам, что вы не должны нести на плечах вес всего мира, а вместе можно добиться большего, чем порознь. Наконец, вера придает событиям смысл; когда события кажутся бессмысленными, вы начинаете чувствовать стресс. Вера дает вам смысл и надежду. Ничто так не борется со стрессом, как надежда!

Лекарство от стресса – благодарность, говорите с утра «Спасибо!» просто за то, что вы дышите и живете.

А еще хорошо спите, чтобы тело успевало отдохнуть и восстановиться. По данным Американской психологической ассоциации, стресс не дает заснуть по ночам 40 % взрослых. Ограничивайте кофеин по вечерам, в спальне не должно быть никаких компьютерных или телевизионных экранов, а еще можно отработать процедуру засыпания. Спите не менее семи-восьми часов. А если вы работаете в ночную смену, то нужно имитировать естественную темноту днем, когда вы спите. Работа в ночную смену повышает заболеваемость раком груди на 40 %, причем сильнее всего у тех, кто работает в ночь постоянно, например у медсестер, стюардесс и уборщиц[446]. Даже Международное агентство по исследованиям рака (IARC) называет работу в ночную смену «возможным канцерогеном»[447]. Пик мелатонина приходится на 2–5 часов утра; шишковидное тело в мозге вырабатывает этот гормон, когда вокруг темно, и прекращает, когда становится светло. Именно так мелатонин контролирует ваши внутренние часы – циркадный ритм. Он укладывает вас спать ночью и поднимает утром, но еще он подавляет рост опухолевых клеток в груди[448]. Именно поэтому у слепых женщин много мелатонина, и они реже болеют раком груди – на 57 %, если они полностью слепы[449]. Угадайте, что происходит, когда днем светло, а всю ночь вы работаете при искусственном свете? Мелатонин не вырабатывается. А ваши органы вырабатывают гормоны, руководствуясь как раз сигналами мелатонина. «О, сейчас день! Давайте делать эстроген», – говорят ваши яичники, так что в ночную смену у вас не только больше эстрогена, но еще и нет мелатониновых сигналов, которые мешают росту опухолевых клеток[450]. Около 20 % женщин в США и Европе работают по ночам. Яркий ночной свет в индустриальных странах тоже может повышать риск рака груди из-за того же механизма с низким мелатонином[451]. Если вы «сова», пробуйте днем заниматься зарядкой, чтобы вызвать сонливость. Это еще и понизит ваше артериальное давление, улучшит настроение и уменьшит стресс.

Мелатонин подавляет рост опухолевых клеток в груди. Он вырабатывается во время сна в темноте с 2 до 5 утра.

Наконец, стремясь к свободной от стресса радостной жизни, просите помощи, если необходимо. Может быть, вы совершенно подавлены и у вас нет времени – попросите помощи с готовкой, вождением, уборкой, уходом за детьми или за престарелым родственником. Сделайте все, чтобы получить эту помощь. Или, возможно, вам будет достаточно высказать все лицензированному профессионалу по психическому здоровью, чтобы он дал вам рекомендации по поводу ситуаций и моделей поведения, которые добавляют стресса в вашу жизнь.

В первую очередь я хочу, чтобы вы исключили как можно больше контролируемых факторов риска возникновения рака груди, потому что, как вы узнаете из третьей части, некоторые риски зависят не от вас.

Часть третья

Узнайте ваши личные факторы риска и контролируйте все, что сможете

Узнайте ваши личные факторы риска

Глава шестая

Какие факторы риска невозможно контролировать? Есть ли они у вас?

Теперь вы знакомы с последними научными данными о том, как питание и образ жизни могут понизить риск возникновения рака молочной железы. А теперь перейдем к факторам риска, на которые мы не можем влиять напрямую, при этом они достаточно ощутимо воздействуют на нас.

Я очень люблю работать со всеми пациентками лично и искать верный путь для каждой из них. Обычно правил, изложенных в первой и второй частях, оказывается достаточно, чтобы внушить им максимальную уверенность и улучшить здоровье. Когда мексиканские ученые составили перечень того, что включено в понятие здоровый образ жизни, получилась стратегия, надежно снижающая риск развития рака молочной железы. Женщина будет здоровой, если она:

1) занимается спортом;

2) не употребляет спиртное;

3) не курит;

4) ест меньше мясных, молочных продуктов и больше цельной, растительной пищи.

Спешу обрадовать тех моих подруг, у которых еще не наступила менопауза: ваша вероятность, что вы заболеете раком груди при этом снизится на 50 %. А у пожилых женщин степень защиты составит 80 %![452]

Но у всех женщин есть возможный риск развития раковой опухоли, который они не могут контролировать, и у одних он больше, чем у других. Но, несмотря на эту врожденную несправедливость, более здоровый образ жизни все равно значительно снижает вероятность того, что у них будет диагностирован рак. В третьей части я расскажу вам обо всех моментах, которые слегка подталкивают, а иногда и весьма грубо пихают вас к более интенсивным методам снижения риска. Именно так мы контролируем даже неконтролируемое. В этой главе я перечислю опасности, на которые мы не можем повлиять, которые всегда будут с вами и останутся такими же, какими были всегда, как бы вам ни хотелось обратного.

№ 1. ВЫ – ЖЕНЩИНА

Да, все верно: набор хромосом XX, а не XY, то есть женский пол, – это главный фактор риска развития рака груди, но скажите мне честно, сестренки, вы бы хотели изменить это? По данным Международного агентства исследований рака (IARC), злокачественные опухоли груди встречаются у женщин намного чаще, чем другие виды рака; в мире каждый год диагностируется 1,67 млн новых случаев (25 % от всех видов рака). Рак молочной железы является самой распространенной причиной смерти от рака у женщин в менее развитых регионах мира и занимает второе место после смерти от рака легких в более развитых. Заболеваемость в разных регионах отличается почти вчетверо: от 27 на 100 000 человек в Средней Африке и Восточной Азии до 93 – в США и 112 – в Бельгии. Как вы наверняка догадались, в развитых странах выше показатель выживаемости. Посмотрите на цифры по другим регионам и сравните их со своей родной страной.

ПРИМЕРНАЯ ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ РАКОМ ГРУДИ В МИРЕ С ПОПРАВКОЙ НА ВОЗРАСТ НА 100 000 ЧЕЛОВЕК НАСЕЛЕНИЯ

Принадлежность к мужскому полу не защищает от рака груди, и факторы риска одинаковы для сильного и слабого пола. Но у мужчин вероятность заболеть в 125 раз ниже нашей. И хотя за последние 30 лет количество заболевших среди сильного пола увеличилось, смертность с 2000 года уменьшилась на 1,8 %.

Как я уже упоминала (хотя стоит еще раз повторить), сильный пол тоже страдает от рака молочной железы, потому что у них тоже есть железистая ткань; в США показатель заболеваемости среди мужчин составляет 0,8 % от всех случаев рака груди (ежегодно его диагностируют примерно у 2470 мужчин). Это означает, что у женщин рак груди возникает в 125 раз чаще, чем у мужчин. Все опасные факторы для женщин относятся и к сильному полу: генетические мутации генов BRCA-1 и BRCA-2, PTEN и TP53; радиация; диабет; отсутствие детей; многочисленные переломы костей; заболевания, которые повышают соотношение эстрогенов и андрогенов, ожирение, высокий рост, крипторхизм (неопущение одного или обоих яичек в мошонку), орхит (воспаление одного или обоих яичек), синдром Клайнфельтера (генетическое нарушение, при котором у мужчин две женские хромосомы и одна мужская – XXY вместо обычных XY) и гинекомастия (избыточный рост железистой ткани в груди у мужчин)[453]. Количество случаев опухоли груди медленно растет с 1975 года, но смертность, как уже было сказано выше, с 2000 года уменьшилась на 1,8 %.

№ 2. ВОЗРАСТ

Чем старше вы становитесь, тем выше риск. Я каждую неделю работаю с пациентками моложе 50 лет, у которых еще не наступила менопауза, но уже обнаружен рак, так что не стану приуменьшать степень разрушительности и реальности этого заболевания. Однако статистика не лжет, и цифры, которыми я собираюсь с вами поделиться, помогут вам немного успокоиться.

Вы наверняка слышали, что вероятность развития рака молочной железы в течение жизни для американок составляет 1:8, но ваш риск прямо сейчас, в эту минуту – не 1:8. Это общая вероятность, от рождения до смерти. Риск растягивается на всю вашу жизнь, так что определенной части вы уже избежали, а другая часть еще впереди. Давайте посмотрим на возрастной риск с другой точки зрения. Ниже вы видите таблицу, в которой перечислена вероятность развития рака груди в том или ином возрасте, экстраполированная на десятилетия жизни.

ВЕРОЯТНОСТЬ РАЗВИТИЯ ИНВАЗИВНОГО РАКА ГРУДИ У АМЕРИКАНОК В ДЕСЯТИЛЕТНИЕ ПЕРИОДЫ ЖИЗНИ

Примечание. Вероятность приведена для женщин, не больных раком, находящихся в начале возрастного интервала. Основано на случаях, диагностированных в 2012–2014 годах. Процентная вероятность и соотношение «1:…» могут не полностью совпадать из-за округления.

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (Atlanta: American Cancer Society, Inc., 2017), https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-factsand-figures-2017–2018.pdf.

Давайте предположим, что вам сейчас 40. В возрасте от 40 до 50 лет одна из каждых 68 женщин (1,5 %) заболеет раком груди. Но в течение одного года – например, если вам 42 – риск заболеть раком в возрасте именно 42 лет в 10 раз меньше, чем общий риск за этот период, то есть вероятность составляет 1:680 (0,15 %). Это совсем не 1:8, не находите? Кроме того, почему-то практически все данные предполагают, что мы, женщины, умираем в возрасте 70–80 лет. Средняя ожидаемая продолжительность жизни женщин в США – 81,2 года (а я хочу, чтобы ваш возраст превысил эту цифру); лидирует в гонке долгожительниц Япония (86,8 года), а на последнем месте находится Сьерра-Леоне (50,8 года).

№ 3. ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО С ТЕТУШКОЙ ФЛО

Первые в жизни месячные называются «менархе». После них бесцеремонно начинают расти волосы в подмышках, появляются ежемесячные спазмы и жуткие перепады настроения. С другой стороны, вы начинаете носить бюстгальтер с настоящими размерами чашечек. Средний возраст менархе в США – 12,5 года, с отклонениями от 9 до 16. Так было не всегда. Средний возраст полового созревания девочек в странах Запада уменьшается в течение последних 150 лет[454]. В 1997 году сенсационное американское исследование вывело на первый план преждевременное половое созревание: ученые рассмотрели более 17 000 девочек и обнаружили, что у 27,2 % чернокожих и 6,7 % белых девочек уже к семи годам начали расти груди или лобковые волосы[455]. Вот вам неприятный факт: раннее половое созревание повышает риск рака груди. У девочек, груди которых начали расти еще до 10 лет, риск рака груди на 23 % выше, чем у тех, у кого они развились уже после 10. Менархе до 12 лет повышает риск рака груди на 50 % по сравнению с менархе в шестнадцатилетнем возрасте[456]. Кроме рака груди, раннее половое созревание у девочек также ассоциируется с повышенным риском возникновения рака яичников[457], ожирением[458], диабетом[459], психосоциальными расстройствами[460] и повышенным уровнем триглицеридов (фактором риска для инфаркта) в более позднем возрасте[461].

Первая менструация до 12 лет увеличивает риск рака молочной железы на 50 %. Также потенциально опасны ранний рост груди и волос на теле. Одна из причин преждевременного полового созревания – ожирение, поэтому, чтобы девочки оставались здоровыми, мамам не следует раскармливать их.

Поскольку мы знаем, что эстроген – это топливо для большинства видов опухолей груди, вполне очевидно, что при раннем половом созревании контакты с эстрогеном начинаются раньше, увеличивая тем самым «окно уязвимости» для развития рака груди между первой менструацией и первой беременностью. Недавние данные показывают, что одни из главных причин преждевременного полового созревания – ожирение и эндокринные дизрапторы (ЭД)[462]. Матери маленьких дочерей должны поддерживать у них нормальный вес и по возможности избегать ЭД в еде и дома. Как мы уже узнали в предыдущей главе, периферийный жир повышает уровни эстрогена, так что в пухлости нет ничего милого и «ангельского». Помимо всего прочего, нужно свести дома к минимуму эстрогеноподобные вещества, которые содержатся в мясе, молочных продуктах, пестицидах, средствах для ухода за волосами, косметике, чистящих и моющих средствах и различных видах пластика (полихлорированных бифенилах, бисфеноле-A и фталатах). Борясь с этими причинами, которые преждевременно повышают уровень эстрогена и вызывают рост груди у девочек до наступления подросткового возраста, не забывайте, что это еще и важнейший период, когда нужно избегать курения и налегать на овощи и сою.

№ 4. СТАРАЯ ДОБРАЯ МЕНОПАУЗА

Менопауза – это прекращение менструаций, или, если точнее, отсутствие их в течение 12 месяцев подряд (об этом, конечно, можно узнать только задним числом). Средний возраст менопаузы в Соединенных Штатах – 51 год, но недавнее исследование показало, что медианный возраст менопаузы в Европе – 54 года[463]. Менопауза может наступить раньше естественного срока после химиотерапии или антиэстрогеновой терапии (и то и другое подавляет функционирование яичников, останавливая тем самым месячные), хирургического удаления яичников или определенных болезней. Обычно естественной менопаузе предшествуют несколько лет «изменений перед изменениями», называемых перименопаузой. Вы, возможно, заметите, что у всех окружающих какие-то проблемы с поведением, ваш супруг вдруг начинает соглашаться со всем, что вы говорите, а ваш внутренний ребенок словно нашел коробок спичек. В период перименопаузы вы обычно испытываете некоторые неприятные сочетания: нерегулярные месячные, перепады настроения, приливы жара, ночную потливость, бессонницу, проблемы с памятью, лишний вес (в том числе даже жир на спине – серьезно?), боль в груди, ломоту в суставах, сухость во влагалище, боли при половом акте, снижение либидо, сухость кожи и/или поредение волос. Впрочем, есть и хорошая новость: прекращаются ежемесячные «визиты тетушки Фло»[464].

Поздняя менопауза увеличивает опасность столкнуться с раком молочной железы, ведь чем дольше женщина подвержена ежемесячным перепадам эстрогена, тем больше у нее шанс попасть в группу риска.

А теперь викторина. Как вы думаете, что больше повышает риск рака молочной железы: ранняя (в более молодом возрасте) или поздняя (в более старшем) менопауза? Ответ: поздняя. Причина та же, что и с менархе: чем дольше клетки вашей груди подвергаются ежемесячным перепадам эстрогена, тем выше у них риск развития рака. У женщин, у которых менопауза по любой причине наступила раньше 44 лет, риск на 34 % меньше, чем у тех, чье «ежемесячное проклятие» отступает лишь в 54 года или еще позже. Этот защитный эффект от раннего возраста менопаузы на самом деле равняется 44 % у женщин с ИМТ ≤27 кг/м², но уменьшается до 24 % у женщин с ИМТ >27 кг/м², так что стройность защищает лучше. Более того, ученые обнаружили, что при сопоставлении по возрастам между 45 и 54 годами (например, у двух 48-летних женщин) у женщин, у которых не было месячных в течение года (то есть началась менопауза), заболеваемость раком груди на 43 % ниже, чем у тех, у которых месячные еще продолжались[465]. Если вы удалили матку, но сохранили яичники, то у вас менопауза начнется не раньше, чем «решат» яичники (у вас просто не будет об этом ежемесячных «напоминаний»). В общем, чем позже месячные начнутся и чем раньше закончатся, тем лучше защищена ваша грудь.

№ 5. ВАША РАСОВАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ

Белые женщины в США болеют раком груди чаще, чем представительницы любых других рас и национальностей – афроамериканки, индианки, эскимоски, азиатки, жительницы островов Тихого океана, латиноамериканки. На следующем графике изображены заболеваемость и смертность от рака груди среди женщин разного расового происхождения (цифры – на 100 000 женщин)[466].

Позднее начало месячных и ранняя менопауза – лучшее сочетание для защиты вашей груди.

ЗАБОЛЕВАЕМОСТЬ ЖЕНЩИН РАКОМ ГРУДИ (2010–2014) И СМЕРТНОСТЬ (2011–2015) В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РАСОВОЙ/ЭТНИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ, США

Статистика основана на данных из местностей, входящих в Область контрактного обеспечения услуг здравоохранения (CHSDA).

Примечание: цифры по смертности приводятся с поправкой на возрастной состав США в 2000 году.

Источники: Incidence – NAACCR, 2017. Mortality – National Center for Health Statistics, Centers for Disease Control and Prevention, 2017.

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (Atlanta: American Cancer Society, Inc., 2017), https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breastcancer-facts-and-figures-2017–2018.pdf.

Как вы видите, хотя самый высокий показатель заболеваемости раком груди у белых женщин, чернокожие умирают от него на 30 % чаще. Во всех остальных расовых и этнических группах риск заболеваемости как минимум на 22 % ниже, чем среди белых женщин, а смертность – на 52 % ниже, чем у чернокожих. Впрочем, на том графике хорошо заметна отличная новость: заболеваемость намного превышает смертность, что означает, что гораздо больше женщин вне зависимости от принадлежности к той или иной расе выживают, а не умирают. Более того, в сравнении с 1975 годом более раннее обнаружение и улучшенные методы лечения рака груди снизили смертность у всех рас. Самый высокий процент выживаемости при заболевании раком груди – у китаянок и японок.

Ожирение повышает риск заболеть раком молочной железы на 50 %, диабет – на 60 %.

Повышенная смертность чернокожих женщин по сравнению с белыми объясняется совокупностью факторов[467]. Данные онкологической базы SEER (Surveillance, Epidemiology and End Results) говорят нам, что, в отличие от белых женщин афроамериканкам диагноз ставится на поздних стадиях болезни (44 % против 33 %), в более раннем медианном возрасте (58 против 62), и у них чаще встречаются агрессивные трижды негативные подтипы рака (22 % против 12 %)[468]. Дело даже не только в подтипах: ученые обнаружили изначальные биологические различия в инвазивных раках груди у пациенток африканского и европейского происхождения, и эти различия могут пагубно влиять на то, как взаимодействуют гены, белки и клеточные мутации[469]. Бесспорно, влияет и множество других причин: более ранняя менархе, более редкая маммография, бóльшая плотность груди, затрудненный доступ к услугам здравоохранения, региональные различия в качестве ухода, отсутствие медицинской страховки, недостаточное использование процедур лечения рака, ожирение (встречается на 50 % чаще), диабет (встречается на 60 % чаще), некоторые культурные традиции и коммуникационные барьеры, особенно у иммигранток и беженок. Все это сказывается на разнице в уровне заболеваемости и смертности между белыми и чернокожими женщинами[470].

Конечно же, понадобятся сильные лидеры среди пациентов, врачей, страховщиков, общества и всей страны, чтобы запустить системные изменения, которые сократят расовый разрыв в уровне смертности среди американок.

№ 6. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СТАТУС

Более высокий социально-экономический статус (СЭС) коррелирует с повышенным риском заболеваемости раком груди, чем более низкий. Но это не то, что вы могли бы подумать. СЭС и риск не связаны непосредственно с деньгами, образованием, богатыми домами или дипломами Лиги плюща. Женщины более высокого социально-экономического статуса (с более высоким доходом, образованием и квалифицированной работой) более уязвимы для всего, что, как мы знаем, повышает риск: они белые, у них нет детей, а если есть, то их мало и рождены они в более позднем возрасте; они меньше кормят грудью, принимают гормоны, пьют алкоголь, больше едят в детстве, из-за чего вырастают более высокими и тяжелыми[471], а также живут в городах[472]. Кроме того, женщины с более высоким СЭС обычно ежегодно делают маммографию, и их рак чаще диагностируется. Американки с доходом более 50 000 долларов в год, с высшим образованием, замужние или имеющие медицинскую страховку с большей вероятностью делают маммографию раз в два года, чем те, кто получает менее 35 000 долларов в год, не окончили среднюю школу, не выходили замуж и не имеют страховки[473].

У женщин с высоким социально-экономическим статусом больше предпосылок к развитию рака груди, чем у менее обеспеченных: белый цвет кожи, позднее рождение детей, короткий период грудного вскармливания, прием гормонов, стресс, алкоголь и лишний вес. Однако из-за более внимательного отношения к своему здоровью они обычно узнают о болезни на раннем сроке, что увеличивает их шансы на выздоровление.

С другой стороны, женщинам с высоким социально-экономическим статусом обычно ставят диагноз на более раннем, излечимом этапе, чем женщинам с более низким статусом, а благодаря лучшему доступу к медицинской помощи и более продвинутому лечению женщины с высоким СЭС реже умирают от рака груди, чем женщины с низким СЭС[474]. У женщин без медицинской страховки или с Medicaid[475] рак чаще находят уже на третьей или четвертой стадии, и они умирают на 36 % чаще, чем женщины с частными страховками[476]. Даже если ограничить рассмотрение одной расовой группой, мы видим, что выживаемость у афроамериканок с более высоким социально-экономическим статусом выше, чем у афроамериканок с более низким[477]. Группа с более высоким СЭС может снизить свой риск, придерживаясь более здорового питания и образа жизни, а не очень обеспеченным дамам поможет более простой и своевременный доступ к недорогим медицинским услугам и скринингу.

№ 7. ВАШ РОСТ

Хотите – верьте, хотите – нет, но чем вы выше, тем выше и риск, что у вас возникнет рака груди. В исследовании с участием 108 829 женщин, за которыми наблюдали в течение 12 лет, у 1041 развился рак. Женщины ростом 175 см и более на 57 % чаще болели раком груди, чем женщины, рост которых был ниже 160 см; каждые 5 см добавляли к риску 11 %[478]. Смертность от рака груди с ростом тоже увеличивалась. После 14 лет наблюдения за 424 168 женщинами после менопаузы 2852 из них умерли от рака груди[479]. Женщины ростом выше 168 см умирали от рака груди на 64 % чаще, чем женщины ростом ниже 152 см. Что, «вертикальная недостаточность» уже не кажется настолько обидной?

Невероятно, но женщины с синдромом Ларона (карлики) никогда не болеют раком груди.

Это не говорит о том, что Вселенная более благосклонна к маленьким, изящным женщинам. Рост во взрослом возрасте определяется работой эстрогена, прогестерона, андрогенов, гормона роста, инсулина, инсулиноподобного фактора роста (ИФР-1), а также рационом питания в детстве и подростковом возрасте[480]. Эти гормональные сигналы взаимодействуют с генетическими предпосылками, биологическими сигнальными путями, окружающей средой и образом жизни, например диетой и физическими нагрузками, и другими довольно сложными и до конца не изученными механизмами. Насколько низкий рост позволяет вообще избежать рака молочной железы? Вспомните синдром Ларона, который мы обсуждали в третьей главе. Карликовость из-за резко сниженного уровня ИФР-1 и нечувствительности рецепторов к гормону роста не ограничивается только низким ростом: женщины с синдромом Ларона никогда не болеют раком груди. Да, вы правильно прочитали. Почему? ИФР-1 стимулирует развитие опухоли и снижает смерть раковых клеток (апоптоз). Анализ 17 проспективных исследований подтвердил, что у рослых женщин выше уровень ИФР-1, чем у низких, а заболеваемость эстроген-позитивным раком выше на 38 %, что опять-таки говорит нам о том, что здесь замешаны ИФР-1 и эстрогены[481]. Так что, мои невысокие подруги, когда восьмилетняя девочка в следующий раз скажет вам: «Эй, я почти выше тебя!», ответьте ей знающей, доброй улыбкой.

№ 8. ПЛОТНОСТЬ КОСТЕЙ

Вы уже, наверное, подумали: «Ну, если не одно, точно найдется что-нибудь другое». Вот вам что-нибудь другое. Крепкие кости коррелируют с более высокой вероятностью заболеть раком груди. В костях на самом деле есть эстрогеновые рецепторы, и эстроген поддерживает крепость костей, стимулируя работу цитокинов, которые пытаются разрушить ваши кости. Мы, конечно, рады, что эстроген приносит пользу организму, повышая минеральную плотность костей (МПК), но он делает это, повышая производство ИФР-1 и гормона роста, которые накапливаются и защищают ваши кости, одновременно поддерживая канцерогенные изменения в груди[482]. На самом деле, два крупных исследования, в которых женщин после менопаузы распределяли на несколько групп по плотности костей, показали, что при высокой МПК риск развития злокачественных опухолей молочной железы возрастает в 3,5–6,0 раз[483]. Дело не в том, что здоровая МПК вызывает рак груди: это говорит о том, что включаются другие опасные моменты: высокий уровень эстрогена и гормон роста ИФР-1.

Что же касается Мисс Слабая Кость, у которой малая минеральная плотность костей из-за недостатка эстрогена, например из-за ранней менопаузы и малого веса тела после наступления менопаузы, – все это защищает ее от возникновения рака груди. Но рано говорить о полной победе. Низкая МПК повышает риск остеопороза – заболевания, при котором хрупкие кости легко ломаются. Соответственно, мы видим меньше случаев рака груди у женщин с переломами бедра или предплечья[484]. Что-то мне кажется, что склонность к переломам – это не самый желательный способ уменьшить риск заболевания раком груди. Двухэнергетическая рентгеновская абсорбциометрия (ДРА) – это быстрый способ диагностировать остеопороз, при котором вы получаете не очень высокую дозу радиации. Если у вас остеопороз, постарайтесь его вылечить, а если нет – живите, как жили. Что я имею в виду? То же самое поведение, которое помогает от остеопороза женщинам с низкой МПК, помогает уменьшить риск рака груди женщинам с высокой МПК: избегайте алкоголя и сигарет, не пренебрегайте физическими упражнениями (дважды в неделю занимайтесь силовыми тренировками: поднимайте тяжести, ходите по лестницам, в походы), принимайте кальций и витамин D. Знакомо звучит? Мне очень нравится, когда Вселенная устроена по законам логики.

№ 9. ПЛОТНОСТЬ ГРУДИ

При маммографии радиолог подсчитывает плотность вашей груди, визуально сравнивая объемы железистой ткани и стромы (белый/светло-серый) с общим объемом жира (черный/темно-серый) в вашей груди. Чем белее маммограмма, тем плотнее грудь; чем плотнее грудь, тем выше риск рака груди – и тем тяжелее найти его на снимке.

В плотной груди больше молочных долей, протоков, стромы и соединительной ткани, чем жира, – это определяется генетически. Поскольку в молочных долях и протоках может образовываться рак, а строма обеспечивает регуляторные функции, стимулирующие канцерогенез, вполне очевидно, что в плотной груди вероятность развития рака выше, чем в более рыхлой[485]. В жировой ткани рак не развивается, а еще она выглядит на маммограммах черной, так что груди, в которых много жира, легче обследовать: рак выглядит белым и резко выделяется, словно звезда на черном жировом небе. И напротив: рак в плотной груди похож на снежок во время снежной бури (именно поэтому есть риск не обнаружить его на снимках); собственно, на маммограммах не замечают до 50 % рака в плотных грудях[486].

Насколько плотны ваши груди? Существует четыре класса плотности. Эти слова содержатся во всех ответах на маммограммы; это своеобразные «шифровки», которые показывают, насколько плотна грудь и, соответственно, насколько надежна маммограмма: полностью или преимущественно состоит из жировой ткани (класс A), есть очаги фиброгландулярной ткани (класс B), есть гетерогенные плотности (класс C) или очень плотные (класс D). Если сравнивать класс D и класс A, самые плотные груди с самыми рыхлыми, то риск развития рака груди в плотных грудях в 4–6 раз выше, чем в рыхлых[487]. Но не паникуйте: женщин с очень плотными грудями всего 10 %. Большинство женщин относятся к двум средним группам; распределение примерно такое: 10 % – класс A, 40 % – класс B, 40 % – класс C и оставшиеся 10 % – класс D. Во многих штатах США врачей обязывают письменно сообщать женщин с грудями класса C и D, что их грудь плотная. Это, конечно, помогает нам индивидуализировать методы наблюдения, но в письме, которое вы получаете, по сути, говорится: «Здравствуйте! Ваша маммограмма нормальная, но плотная. Удачи вам, увидимся на следующий год». Половина женщин после 40 лет даже не подозревает, что эта «нормальная» маммограмма на самом деле может быть вовсе не нормальной. Если вы принадлежите к классу C или D, поговорите с врачом о дополнительных скринингах груди, например УЗИ или МРТ.

При высокой плотности груди более вероятно, что опухоль технически будет трудно заметить на маммограмме.

Всегда ли грудь остается плотной? Необязательно. Плотность уменьшается с возрастом (обычно это называют «обвисанием»), после наступления менопаузы, рождения большого количества детей или со снижением массы тела; все это говорит о том, что на нее влияют гормоны[488]. У женщин с более плотной грудью более высокий уровень эстрогена[489], а гормонозаместительная терапия (ГЗТ) повышает ее и после менопаузы[490]. Одно из решений для женщин, у которых в целом высокий риск, да еще и плотная грудь, – принимать антиэстрогенный препарат тамоксифен, который уменьшает плотность груди как до, так и после наступления менопаузы за несколько месяцев, а также снижает риск развития опухоли молочной железы на 63 %[491]. Еще два способа снизить плотность груди – сбросить вес (при ожирении) или избегать ГЗТ. Потеряете плотность груди – избежите и связанных с ней опасностей.

Рак чаще развивается в плотной груди, и в половине случаев его не видно на маммограмме.

№ 10. МАРКЕРНЫЕ ПОРАЖЕНИЯ

Существуют такие изменения тканей груди, которые называют маркерными. Само по себе это говорит не о болезни, а о том, что у вас высокий риск развития злокачественной опухоли в любом месте обеих грудей, причем не обязательно на месте обнаружения маркерного поражения. Почему? Ну, хотя бы потому, что, если оно у вас появилось, это значит, что ваши клетки уже «заняты», получая стимуляцию от свободных радикалов, факторов роста и эстрогеновых молекул, о которых мы говорили. Иными словами, та же микросреда, что порождает маркерные поражения, может породить и рак.

Маркерные поражения – это результат клеточной пролиферации; клетки груди делятся и размножаются, и из них в конце концов получаются новообразования, которые привлекают внимание вашего врача, и он решает сделать биопсию: например, кальцификации на маммограмме, прощупываемые уплотнения или твердые массы на УЗИ. Они привлекают такое внимание потому, что часто сопровождают онкологию. Если говорить о маркерных поражениях, то вам точно не нужны их перерождения, которые в данном случае означают, что то, что ранее мы считали просто набором слишком активных клеток, при более подробном рассмотрении оказалось раком. Например, при хирургическом удалении маркерного поражения, атипичной протоковой гиперплазии (АПГ), она более чем в 20 % случаев перерождается в преинвазивную или инвазивную карциному[492]. Так что при обнаружении АПГ лучше сразу удалять. С другой стороны, атипичная дольковая гиперплазия (АДГ) перерождается в 5 % случаев или реже, так что ее мы чаще всего оставляем в покое.

Здорово было бы иметь шпаргалку, которая говорила бы вам, что делать после биопсии: удалять или просто следить? Я согласна. Если вам интересно – смотрите следующую врезку.

Плотность груди заметно снизится при уменьшении веса и при отсутствии гормонозаместительной терапии.

УДАЛЯТЬ ИЛИ СЛЕДИТЬ?

В 2016 году исследовательский комитет Американского общества хирургов молочной железы (ASBS) провел полный обзор современной литературы на тему маркерных поражений и издал рекомендации, что с ними делать[493]. Маркерные поражения требуют определенных действий (либо удалять, либо внимательно следить); если в вашей груди появилось такое поражение, можете тут же заглянуть в этот маленький аккуратный список и узнать, что же с этим делать.

Эти маркеры обозначают высокий риск и должны быть удалены.

• Атипичная протоковая гиперплазия (АПГ)

• Некоторые случаи атипичной дольковой гиперплазии (АДГ)

• Плеоморфная лобулярная карцинома in situ (ПЛК)

• Неклассические варианты лобулярной карциномы in situ

• Атипичные или прощупывающиеся поражения соска

• Радиальные шрамы

• Сложные склеротирующие поражения

• Некоторые фиброэпителиальные поражения

• Мукоцелеподобные поражения

• Десмоидные опухоли

• Поражения веретенообразных нейронов

За этими маркерами обычно просто следят, не удаляя.

• Большинство случаев атипичной дольковой гиперплазии (АДГ)

• Классическая лобулярная карцинома in situ

• Атипия плоского эпителия (АПЭ)

• Случайные поражения соска без атипии

• Поражения призматического эпителия (ПЭ)

• Фиброаденомы (ФА)

• Псевдоангиоматозная стромальная гиперплазия (ПАСГ)

Вам нужно не только принять решение, удалять маркерное поражение или наблюдать за ним, но и знать, как именно этот маленький незваный гость влияет на будущий риск возникновения рака. Маркеры влияют на ваш риск в разной степени в зависимости от своей природы, так что вот вам еще один список на случай, если они застанут вас врасплох[494]. Давайте начнем с хороших новостей.

Эти непролиферативные поражения никак или пренебрежимо мало влияют на будущий риск рака груди.

• Доброкачественная филлоидная опухоль

• Кальцификации в эпителии

• Простые кисты

• Эктазия молочных протоков

• Жировой некроз

• Фиброзно-кистозные изменения

• Фиброз

• Небольшая гиперплазия без атипии

• Несклеротирующий аденоз

• Одиночная папиллома без атипии

• Околопротоковый фиброз

• Плоскоклеточная и апокриновая метаплазия

• Мастит

• Доброкачественные опухоли, в том числе гемангиома, гамартома, липома, нейрофиброма

Затем идут пролиферативные поражения без атипии, которые повышают будущую опасность развития рака в любом месте обеих грудей в 1,3–1,9 раза (30–90 %). В зависимости от других ваших факторов риска вам либо придется, либо не придется предпринимать какие-либо меры.

• Умеренная или флоридная протоковая гиперплазия без атипии

• Фиброаденома

• Склеротирующий аденоз

• Многочисленные папилломы (папилломатоз)

• Радиальный шрам

И, наконец, пролиферативные поражения с атипией заставят вас принять более решительные меры по наблюдению или удалению, потому что повышают будущий риск рака в 3,9–13,0 раза (вплоть до 1200 %).

• Атипичная протоковая гиперплазия (АПГ)

• Атипичная дольковая гиперплазия (АДГ)

• Все типы лобулярной карциномы in situ

О дополнительном скрининге и вариантах снижения риска мы поговорим в следующей главе.

№ 11. ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ РАКА ГРУДИ

Если вы уже болели раком груди, это означает, что факторы, которые, объединившись, заставили ДНК клеток вашей груди вырасти в первую злокачественную опухоль, будут продолжать оказывать канцерогенный эффект и на оставшуюся ткань. Помните, что лечение первого случая во много раз снижает риск возникновения следующего; особенно это относится к эндокринной терапии вроде тамоксифена, который снижает вероятность развития опухоли в другой груди – так называемого контралатерального рака молочной железы (КРМЖ) – на 50 %[495]. В общем говоря, рецидив рака в течение 10 лет после лечения неподалеку от места, где его впервые обнаружили (это называется местным рецидивом), случается у 4–6 % женщин[496]. Чаще всего вторым случаем у женщин, переживших рак груди, бывает именно КРМЖ, а не, например, рак яичников или меланома[497]. Вероятность развития КРМЖ равна примерно 7 %, пока вы придерживаетесь рекомендованного метода лечения[498]. Женщины часто путают контралатеральный рак с рецидивом, но это не возвращение старого рака в другой груди: он развивается сам по себе и может иметь совершенно иной набор гормональных рецепторов, чем при первом диагнозе. У контралатерального рака молочной железы собственные прогнозы, никак не влияющие на излечимость первого рака.

№ 12. СЕМЕЙНАЯ ИСТОРИЯ

Мой сын Себастьян и муж Энди неотличимы друг от друга. Этан – моя маленькая копия. А вот Джастин… Ну, я помню, что в первые дни после рождения я всерьез задавалась вопросом, не перепутали ли мы ребенка в роддоме. Он не был похож ни на кого из нас. А потом я заметила край его верхней губы, так называемую красную кайму. Маленькая полоска каймы была незаметна из-за отсутствующего пигмента – точно так же, как на губе Энди! Ух ты, что только мы от родителей не наследуем.

Даже если у ваших ближайших родственниц диагностировали онкологическое заболевание груди, это очень мало влияет на вашу личную историю. Пищевые предпочтения, склонность к занятиям спортом, уровень стресса и окружающая среда порой воздействуют на возможность заболеть гораздо больше, чем гены.

Унаследованные черты, например пигментация губ и цвет глаз, – это одно дело, а вот унаследованные генетические мутации – совсем другое (о них мы поговорим позже), но передается ли по наследству что-либо, что делает нас уязвимее к раку груди? Даже при имеющейся семейной истории вероятность не такая высокая, как вы могли подумать. Из крупнейшего обзора, посвященного влиянию семейной истории на риск рака груди, нам известно вот что: если рак груди диагностирован у одной ближайшей родственницы (сестры, матери, дочери), базовый риск в 12,4 % возрастает до 17,8 %; если у двух ближайших родственниц, то сразу до 25,6 %[499]. На данный момент неясно, есть ли такая связь с отцом, братом или сыном. Так что, мамочки с раком груди, надеюсь, вы немного расслабитесь. Вероятность того, что ваша дочь будет здорова, составляет 82 %, ваша болезнь очень мало (а то и исчезающе мало) повлияла на нее, а дочитав эту книгу, вы обе освоите противораковый образ жизни. Это просто здорово!

Привычки, которые вы усвоите из первой половины книги, возможно, полностью компенсируют влияние одной или двух ваших близких родственниц на риск возникновения болезни. Почему? Потому что в 90–95 % случаев у вашей родственницы нет генетической мутации, которую она может передать вам. У вас много чего общего, кроме генов: например, «унаследованные» пищевые пристрастия, кулинарные манеры, системы физической нагрузки, религиозная вера, факторы окружающей среды. Измените это все к лучшему – и уровень риска обязательно сократится.

Дочери женщин, у которых диагностирован рак молочной железы, в 82 % не столкнутся с этой проблемой.

Что насчет реально обширной истории рака груди у многочисленных родственниц в молодом возрасте? У женщин, которые не обладают мутацией гена BRCA, но имеют двух или более родственниц, у которых диагностировали злокачественную опухоль молочной железы до 50 лет, или трех или более родственниц, у которых ее диагностировали в любом возрасте, риск вырастает примерно вчетверо (12,4 % превращаются в 36,9 % за всю жизнь)[500]. Если у многих в вашей семье были онкологические заболевания, найдите генетического консультанта, который с помощью сложных калькуляторов еще больше персонализирует ваши данные. Когда опасность повышается до уровня, который кажется вам по-настоящему тревожным, тогда вам и вашему маммологу стоит серьезно рассмотреть варианты, о которых пойдет речь в следующей главе.

№ 13. МУТАЦИИ ГЕНОВ BRCA

Эта четырехбуквенная аббревиатура привлекла немало внимания, хотя большинство людей не знают, что она обозначает, для чего нужна и применима ли к ним. Что ж, давайте ликвидируем этот пробел в знаниях. BRCA – это два гена, которые есть у всех нас: BRCA1 и BRCA-2 (аббревиатура означает BReast CAncer – «рак груди»). Здоровые гены BRCA подавляют рост опухолевых клеток, исправляя или уничтожая поврежденные клетки до того, как они образуют массу. Но в некоторых семьях гены BRCA повреждены и передаются из поколения в поколение. Менее 10 % всех случаев развития злокачественных опухолей груди и 14 % – опухолей яичников вызываются генами BRCA или другой генетической мутацией, унаследованной от любого из родителей[501]. Не забывайте: для того чтобы точно узнать о своих генетических мутациях и возможной опасности, нужно знать и историю семьи отца. Половину ДНК вы получили от него, а половина всех носителей мутации BRCA – мужчины. У населения в целом мутации BRCA встречаются примерно у каждого 450-го человека, но вот у евреев-ашкеназов (еврейского населения Германии, Польши, Литвы, Украины и России – в отличие от евреев-сефардов, происходящих в основном из Испании, Франции, Италии и Северной Африки) ее носителем является каждый 40-й[502]. Учитывая эти цифры, еврейкам-ашкенази, у которых в семье были больные раком груди или яичников, стоит сдать генетический тест; мы подробнее рассмотрим все «предупреждающие сигналы», требующие сдачи теста, в разделе ниже.

Почему BRCA так важен? Если вы носительница этой мутации, то риск рака груди у вас в 25 раз выше, чем у среднестатистической 50-летней женщины, а риск рака яичников – в 30 раз. У женщин – носительниц BRCA-1 вероятность развития болезни в течение жизни выше на 87 %, а яичников – на 54 %[503]. У разных популяций имеются разные подтипы мутаций BRCA (их более 1000), каждая из которых имеет разную склонность вызывать рак – это называется пенетрантностью. Именно поэтому мы видим такое разнообразие прогнозов, связанных с генными мутациями. Недавний метаанализ показал чуть менее пугающие цифры с риском в течение жизни до 70 лет (какие-то пессимистичные у них прогнозы на продолжительность жизни, а?): рак груди – 57 % для носительниц BRCA-1 и 49 % – для носительниц BRCA2, а рак яичников – 40 % для BRCA-1 и 18 % – для BRCA-2[504]. Уже лучше, но все равно как-то многовато. Я чуть больше беспокоюсь за грудь моих пациенток с BRCA-1, потому что 70 % случаев рака, развивающихся у них, – более агрессивные трижды негативные подвиды, которые почти всегда требуют химиотерапии даже на первой стадии[505]. Поскольку гены BRCA сулят проблемы для обеих грудей, после того как вы заболеете раком, шансы развития злокачественной опухоли и во второй груди составляют 40–65 %[506]. Как вы понимаете, с такой степенью риска многие носительницы BRCA, у которых в одной груди обнаружен рак, предпочитают сделать двойную мастэктомию.

Мы подробнее рассмотрим, что делать, если у вас мутация генов BRCA, в следующем разделе. Поскольку средний возраст диагностирования рака с мутацией BRCA-1 – 44 года, а с BRCA-2 – 47 лет, чем раньше вы узнаете о наличии данного гена, тем скорее сможете принять профилактические меры[507]. И ведь груди и яичники – это еще не все: пациенткам с BRCA также приходится делать скрининг на рак поджелудочной железы (вероятность составляет 2–5 %)[508], а носительницам BRCA-2 нужно опасаться меланомы (2–5 %)[509]. Для сравнения, без мутации гена BRCA риск возникновения рака груди составил бы 12,4 %, яичников – 1,4 %, поджелудочной железы – менее 1,0 %, а меланомы – 2,0 %.

Когда гены BRCA, подавляющие рост опухолевых клеток, повреждаются, мутация начинает наследоваться.

Мужчины с BRCA также в зоне риска. Мужской рак груди чаще проявляется у носителей BRCA-2, чем у BRCA-1 (8,0 % против 1,8 %). Кроме того, BRCA-2 повышает риск развития рака простаты намного больше, чем BRCA-1 (16–25 % и минимальное повышение соответственно)[510]. Как и женщины, представители сильного пола с BRCA могут заболеть раком поджелудочной железы (3–6 %), а носителям BRCA-2 требуется скрининг на меланому (2–6 %)[511]. У мужчин без мутации генов BRCA опасность развития рака груди составляет 0,001 %, простаты – 14,0 %, поджелудочной железы – 1,1 %, а меланомы – 2,5 %.

№ 14. ДРУГИЕ ГЕНЕТИЧЕСКИЕ МУТАЦИИ

Другие генетические мутации тоже могут вызывать наследственный рак груди. Эта область исследований просто ломится от новой информации, и это очень интересно: сейчас, когда генетические анализы получают все большее распространение, нам будут доступны для наблюдения более обширные группы населения с известными генетическими мутациями, и мы сможем точнее узнать, какие риски несет то или иное изменение. Известно, что менее 10 % всех случаев рака груди вызваны наследственностью; среди них примерно 50 % – носители генов BRCA, 10 % – в списке, который я сейчас для вас приведу, а еще 40 % проходят секвенирование следующего поколения – это общий термин, обозначающий разнообразные хитрые способы просмотреть вашу ДНК[512]. Большинство мутаций дают меньший риск рака, чем BRCA.

Нижеперечисленные генетические мутации повышают риск рака на указанную величину. Если вы видите верхнюю и нижнюю границу, то знайте: если ваши родные болели раком груди, ваш риск находится ближе к верхней границе. Если у вас есть одна из этих генетических мутаций, то вам стоит задуматься о том, чтобы внимательнее наблюдать за состоянием груди (не ограничиваться одной маммограммой в год) или, может быть, даже принимать особые лекарства или удалить органы, несущие в себе риск (все это мы обсудим в седьмой главе). Мутации, которые повышают риск развития рака груди, включают в себя: PTEN (синдром Коудена) – 80 %; TP53 (синдром Ли-Фраумени) – 31 % со средним возрастом на момент постановки диагноза 32 года[513]; PALB2 – 35–37 %; STK11 (синдром Пейтца – Егерса) – 32–54 %, с ранним началом; CDH1 – 39–42 %, инвазивный дольковый подтип[514]; CHEK2 – 20–44 %[515], выживаемость при раке груди у носительниц на 40 % хуже[516]; NBN – 20–36 %[517]; BRIP1 – 12–32 %[518]; ATM – 16–26 %[519], возможная чувствительность к ионизирующему излучению, например использующемуся для лечения рака груди, что приводит к высокой вероятности образования новых опухолей груди[520]; BARD1, «повышенный риск»[521]. Посетите сайт pinklotus.com/genemutations, чтобы узнать о других заболеваниях и физических симптомах, которые связаны с этими мутациями.

Генетические мутации: Тестироваться или не тестироваться?

Пациентки часто говорят мне: «Я не хочу знать, есть ли у меня мутация. Что это изменит?» На самом деле многое! Во-первых, с большой вероятностью у вас нет никакой мутации, и, узнав об этом, вы станете намного меньше тревожиться. Во-вторых, при положительном анализе на мутацию страховые компании оплатят более интенсивные методы наблюдения (например, МРТ груди), и дополнительная бдительность может принести вам пользу – например, помочь обнаружить рак на ранней стадии благодаря более качественным снимкам. В-третьих, ваши врачи могут направить вас на анализ на другие онкологические заболевания, связанные с вашей мутацией. В-четвертых, ваши маммологи могут предложить вам эффективные лекарства и операции, чтобы снизить риск возникновения заболевания. В-пятых, другим членам семьи тоже полезно будет знать о вашем статусе. В-шестых, у вас появится дополнительная мотивация сделать что-то с контролируемыми рисками – теми же питанием и весом, а это в любом случае будет полезно для здоровья. И, наконец, если вы планируете создать семью, то у вас будет возможность не передать эту мутацию по наследству (см. главу 7). С другой стороны, если знание о мутации лишь усилит вашу тревожность, потому что все эти причины для вас не важны, и вы откажетесь от любых вмешательств, то, может быть, действительно лучше не знать.

Приватность и защита

Кроме того, пациентки беспокоятся из-за возможной дискриминации носителей генетических мутаций, но вы защищены законом. Закон о переносимости и подотчетности медицинского страхования (HIPAA) от 1996 года запретил американским страховым компаниям считать генетические мутации «ранее существующими заболеваниями» и отказывать пациентам в страховании или ограничивать его[522]. В 2008 году был принят Закон о недискриминации генетической информации (GINA) – еще один закон, который защищает вас от дискриминации в страховании здоровья (но не жизни) и запрещает работодателям использовать генетическую информацию для принятия решений о найме на работу. Если вы все еще беспокоитесь, то есть надежные комплексные анализы, которые стоят меньше 250 долларов, так что если для вас это доступная сумма, вы можете всегда обойти страховку и пройти тестирование под вымышленным именем (кстати, вполне законный способ представиться Чудо-Женщиной).

Кому стоит подумать о генетическом тестировании?

Учитывая высокую вероятность развития рака груди, яичников или других органов при разнообразных мутациях, первый «красный флажок», который предупреждает вас о необходимости генетического тестирования, – многочисленные или редкие онкологические заболевания среди родственников. Для этого вам нужно будет провести определенные исследования.

Случаи рака среди родственников обоего пола – повод задуматься о генетическом тестировании. Важно обладать информацией о своих близких в первом, втором и третьем поколениях и по материнской, и по отцовской линии.

Найдите информацию о своих родственниках в первом, втором и третьем поколениях с материнской и отцовской стороны. Вы знаете, почему умер родной брат вашего папы? (Я вот, например, вообще не знаю, был ли у моего папы родной брат.) Кто каким раком болел? На основе собранной информации, если у вас есть хотя бы один из девяти «красных флажков» (или они есть у нескольких родственников с одной стороны семейного древа), ваш риск генетической мутации превышает 10 %, и вам стоит подумать о генетическом тестировании (для начала проверьте, покроет ли его ваша страховка).

Знание о мутации генов повысит уровень стресса! Возможно, вам лучше остаться в неведении.

1. Рак груди до 50 лет или рак яичников в любом возрасте у двух родственниц.

2. Происхождение из евреев-ашкеназов плюс один рак груди до 50 лет или рак яичников в любом возрасте.

3. Рак груди у любого родственника-мужчины.

4. Известный носитель мутации генов BRCA в семье (если у близких родственников, то вероятность передачи носительства составляет 50 %).

5. Рак груди у вас до 50 лет.

6. Два типа рака груди (не рецидив) у вас в любом возрасте.

7. Трижды негативный рак груди у вас до 60 лет.

8. Происхождение из евреев-ашкенази и рак груди у вас в любом возрасте.

9. Наличие случаев онкологических заболеваний: у двух или более членов семьи с одной стороны: груди, яичников, поджелудочной железы, простаты, матки, толстой кишки, желудка и/или кожи (меланомы).

Врач, разбирающийся в генетике, или консультант по генетике обсудит с вами полученные результаты тестирования и поможет вам разобраться, как наличие или отсутствие генетической мутации влияет на ваш риск возникновения рака и возможные варианты снижения данного риска. Pink Lotus предлагает анонимную, бесплатную пятиминутную онлайн-анкету, с помощью которой вы сможете оценить, высок ли ваш уровень риска, по адресу pinklotus.com/genetictest. На анализ обычно сдают слюну или кровь; можно проверить наличие либо всего спектра генов, вызывающих рак, либо только конкретных генов, интересующих вас. Также по адресу pinklotus.com/elements вы сможете приобрести набор для анализа слюны от Pink Lotus, который вышлют вам по почте, и получить генетическую консультацию по результатам этого анализа.

У вас генетическая мутация? Составьте план действий!

Если врачи сообщат вам, что у вас генетическая мутация, то у вас появится целый арсенал нового оружия. Возьмем для примера Сару, только что обручившуюся 26-летнюю учительницу вторых классов. У нее мутация гена BRCA-1, ее мама умерла от рака яичников в 44 года (Саре тогда было четырнадцать), а тетка по материнской линии умерла от рака груди в 51 год. Сара уже побывала у нескольких врачей, но лишь запуталась еще больше, так что пришла ко мне, ожидая, что после моей консультации выйдет из кабинета такой же беспомощной. Я быстро узнала, что Сара, сколько себя помнит, хотела родить двоих детей и вскормить их грудью. Она очень любит свою грудь, но считает, что после того, как их предназначение вскармливать детей будет исполнено, она будет слишком сильно беспокоиться, чтобы сохранить ее. Вместе с женихом Дагом, который всячески ее поддерживал, мы рассмотрели реальные риски развития рака груди и яичников у Сары, разделив их по десятилетиям в течение следующих 65 лет (потому что я ожидаю, что она проживет не меньше 90). Получив эту новую информацию, она перестала считать ситуацию неотложной и смогла рассуждать спокойнее. Мы разработали стратегию, которая внезапно показалась приемлемой им обоим: она включала в себя обследование груди и регулярные снимки. Они решили тут же запланировать беременность, а после рождения детей удалить яичники. Об операции на груди мы еще поговорим, но на данный момент она запланировала двустороннюю профилактическую мастэктомию на 35 лет. Сара и Даг с облегчением вздохнули, и ее глаза наполнились слезами. Они ушли из кабинета, вооруженные активным планом, подходящим их ситуации.

Наблюдение – это рентгенография, осмотры и прием лекарств, а не пассивное ожидание.

Знакомство с вами

Если вы являетесь носительницей генетической мутации и я в первый раз с вами встречаюсь, я постараюсь узнать как можно больше о ваших предубеждениях и характере. Как чужие переживания по поводу онкологического заболевания повлияли на ваше восприятие лечения и побочных эффектов? Вы в долгосрочных отношениях, замужем или живете одна? Рожали ли вы? Хотите ли завести детей? В приоритете ли у вас грудное вскармливание? Какое значение имеет для вас грудь с точки зрения внешнего вида, сексуального удовольствия и женственности? Можете ли вы спокойно жить, зная о риске, или это лишает вас покоя? Какой подверженный риску орган вас больше беспокоит – грудь или яичники, – и почему? Какая у вас профессия, и помешают ли планы, которые мы составляем, вашей работе или поездкам? Ответы на эти вопросы и другая информация, касающаяся только вас, поможет врачу и даже вам в этом процессе самопознания.

Два возможных пути

Для носителей генетических мутаций существуют две основные стратегии: наблюдение и операции. Сам по себе повышенный риск не означает, что вы должны следовать какому-либо единому протоколу. Врачи должны составлять уникальные планы для каждой женщины, которую консультируют. Стратегия зависит в одинаковой мере от ваших нынешних приоритетов и надежд на будущее и от результатов анализов.

Генетические мутации ставят перед пациентами выбор: наблюдение или операция. Широко известен пример Анджелины Джоли, выбравшей второй вариант. Если среди ваших близких родственников были случаи развития онкологических заболеваний, генетическое тестирование поможет на ранней стадии обнаружить проблему и найти верный путь ее решения.

Некоторые пациентки, например Анджелина Джоли, выбрали профилактическую операцию. Другие же не хотят и близко подходить к скальпелю, предпочитая принимать лекарства. Третьи сосредоточиваются на факторах образа жизни, которые мы обсуждали в главах с третьей по пятую, а также на режиме глубокого скрининга, о котором я расскажу позже. Я хочу помочь женщинам найти путь, который позволит им чувствовать себя спокойными и уверенными в своем выборе. Мы рассмотрим варианты, которые многократно снижают риск, ассоциированный с наследственными мутациями, в седьмой главе.

Помните: наблюдение – это не профилактика, а просто возможность обнаружить рак как можно раньше. Путь наблюдения – это рентгенография и осмотры, а также, возможно, прием лекарств, снижающих риск, и использование традиционной китайской медицины. Ниже приведен план наблюдений, который я применяю для женщин с повышенным риском; он чуть более интенсивен, чем предлагает National Comprehensive Cancer Network (NCCN)[523]. Тем не менее, даже при самых строгих протоколах 16 % диагностированных опухолей уже затрагивают лимфатические узлы. И это жесткое напоминание о том, что наблюдение – это не профилактика и тем более не лечение[524].

• В 18 лет начинаются ежемесячные самостоятельные осмотры (СО) и продолжаются до конца жизни.

• В те же 18 лет я каждые шесть месяцев начинаю проводить клинические исследования (КИ).

• В 25 лет мы вводим ежегодную МРТ грудей с макроциклическим гадолинием и ежегодное УЗИ всей груди через шесть месяцев после МРТ.

• В 30 лет мы начинаем еще и ежегодную маммографию; недостатки этой процедуры рассматриваются в восьмой главе.

• Мужчинам с мутацией генов BRCA требуется проводить самостоятельные осмотры и клинические исследования начиная с 35 лет, а также скрининг простаты с 45 лет.

Если говорить о раке яичников, то наша полная неспособность обнаружить его на ранней стадии разочаровывает и беспокоит. Рекомендую обсудить с вашим гинекологом, стоит ли проводить исследование таза, УЗИ влагалища и анализы на опухолевый маркер CA-125. Оральные контрацептивы (ОК), они же противозачаточные средства, снижают риск возникновения рака яичников на 50 % и не повышают риск развития рака груди настолько, чтобы отказываться от данного способа контрацепции[525]. Все носительницы генов BRCA, у которых есть яичники, еще не наступила менопауза и которые не пытаются зачать, должны принимать ОК (если нет противопоказаний), даже если у них есть грудь. За грудью я наблюдать могу, а вот яичники скрыты из виду, и когда в них развивается опухоль, вероятность выживания довольно небольшая.

Больше всего я надеюсь, что солидный план наблюдения заменит тревогу ответами, а страх – уверенностью. Иногда приходится довольно интенсивно работать, чтобы снизить риск, и в следующей главе вы узнаете обо всех инструментах, имеющихся в нашем арсенале. Посмотрите! Как всегда, наша цель – спасти жизнь.

Факторы, которые повышают относительный риск развития рака груди у женщин

В этой простой таблице разные факторы риска, которые мы рассматривали, разделены на категории по степени влияния на то, насколько повышаются ваши шансы заболеть раком груди по сравнению с теми, у кого этого фактора нет. Если ваш относительный риск повышается на 2,1 или больше, вы должны не только прочитать следующие две главы, но и обсудить с вашим врачом план тщательного наблюдения за грудью.

Если ваш уровень риска заболеть онкологией – 2,1 и выше, обсудите с врачом тщательный план наблюдения.

СООТНОШЕНИЕ ОТНОСИТЕЛЬНОГО РИСКА И РАЗЛИЧНЫХ ФАКТОРОВ РАЗВИТИЯ РАКА ГРУДИ У ЖЕНЩИН

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (Atlanta: American Cancer Society, Inc., 2017): https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-and-figures-2017–2018.pdf.

Глава седьмая

Лекарства и операции, которые стоит рассмотреть

Для многих из вас угроза развития рака груди – это постоянная тревога, которая мешает жить и вытесняет спокойствие страхом. Но у вас есть сила, вы можете контролировать ситуацию, вы и только вы владеете своим телом и несете ответственность за его здоровье и болезни. А когда вы вооружены последней информацией о том, как значительно снизить опасность как возникновения первичного рака молочной железы, так и рецидивов, эта информация может изменить вашу жизнь. Если вам из предыдущих глав показалось, что ваш риск выше, чем вам хотелось бы, проконсультируйтесь с врачом насчет более радикальных шагов, чем изменение диеты и образа жизни.

Решение о более массированном вмешательстве с помощью лекарств и операций должно начаться с дискуссии с вашим врачом о том, достаточно ли только быть под наблюдением. В таких разговорах я заметила три типа характера. Первый – «парусник». Такие женщины спокойно относятся к риску и вполне уверенно себя чувствуют с рентгенографией, самостоятельным осмотром груди (СО) и клиническим обследованием молочных желез (КО). Или же они могут быть спокойны, достаточно молоды (менопауза не наступила) или одиноки, так что просто не хотят раскачивать лодку, принимая лекарства, искусственно вызывающие менопаузу, или тем более удаляя грудь. Второй тип – «лайнер». Таким женщинам хочется больше стабильности и предсказуемости, чем может дать маленькая лодочка, и мы добавляем к скринингу еще и профилактические таблетки. Наконец, есть еще женщины, которых я называю «моторными лодками». Их не интересуют ни снимки, ни осмотры, ни лекарства. Такая женщина может сказать: «Эта грудь пытается меня убить! Я больше не хочу ее иметь». Мы рассматриваем хирургические варианты и кратчайшим путем отправляемся к суше.

В этой главе мы сначала рассмотрим лекарства, а потом перейдем к операциям.

Профилактическая терапия

Есть довольно пугающий термин: химиопрофилактика. Он, как нетрудно догадаться, получил свое название от слова «химия»; химиопрофилактика – это набор химических препаратов (лекарств), которые используются для профилактики рака, в частности рака груди. Я использую здесь этот термин, чтобы вы смогли узнать его в другой онкологической литературе, но для наших целей давайте возьмем более нейтрально звучащее название – «профилактическая терапия»[526]. Все ее средства принимаются перорально, в форме таблеток или жидкостей; они работают, ограничивая действенность ваших натуральных эстрогенов, которые прикрепляются к эстрогеновым рецепторам, сидящим на раковых клетках, и подпитывают их рост и деление. Если какой-либо из трех нижеперечисленных факторов относится к вам, я рекомендую вам проконсультироваться с вашим врачом по поводу профилактической терапии.

• Атипичная протоковая гиперплазия (АПГ), атипичная дольковая гиперплазия (АДГ) или лобулярная карцинома in situ, обнаруженные во время биопсии.

• Возраст 35 лет или старше и риск развития рака груди 1,66 % и более в следующие пять лет (это вы можете рассчитать с помощью калькулятора на сайте pinklotus.com/gail).

• Наследственная генетическая мутация вроде BRCA.

Ингибиторы ароматазы (ИА)

Поскольку 80 % всех случаев онкологических заболеваний развиваются после 50 лет, к старости начинает происходить что-то странное, и это «что-то» – эстроген. Как я уже упоминала, ваш организм производит эстроген всю жизнь, потому что в надпочечниках, яичниках, жировых клетках и мозговой ткани живет фермент под названием «ароматаза», который перерабатывает андрогены вроде тестостерона в эстрадиол. Кроме того, если вы помните, клетки рака груди «угоняют» ароматазу в жировой ткани груди и используют ее для производства собственных запасов эстрадиола. Я напоминаю вам об этом потому, что некоторые лекарства на рынке, например экземестан (коммерческое название – Aromasin), анастрозол (Arimidex) и летрозол (Femara), действуют как ингибиторы ароматазы (ИА). Они деактивируют ароматазу, снижая тем самым количество эстрогена, циркулирующего в вашем организме. Так что после того, как ваши яичники перестанут функционировать, эти антиэстрогены перекроют единственный оставшийся путь производства эстрогена.

При высоком риске рака молочной железы женщины идут на про- филактические меры, которые помогают снизить количество эстро- гена. По данным исследований, результатом такого лечения может стать снижение опасности онкологического заболевания на 65 %.

Испытания доказывают, что профилактические терапии довольно-таки хорошо оправдывают «профилактическую» часть названия. В одном испытании 4560 женщин после наступления менопаузы разделили на две группы: представительницы одной группы принимали экземестан, а женщинам из другой группы выдавалось плацебо каждый день в течение пяти лет; в первом случае ИА уменьшил риск рака на 65 % по сравнению с плацебо[527]. Что важно, участницы хорошо переносили побочные эффекты, а неблагоприятные события в обеих группах были одинаковыми. Так что прием экземестана может быть весьма полезен, если вы справитесь с неприятными симптомами менопаузы, болью в суставах и потерей плотности костей. В другом большом исследовании сравнивали анастрозол с плацебо и пришли к выводу, что этот ингибитор ароматазы уменьшает риск на 50 %: при приеме плацебо заболеваемость составила 4 %, а при приеме анастрозола – 2 %[528]. Может быть, звучит не очень драматично, но даже эта цифра обозначает, что каждый год еще 4600 американок не заболевают раком груди. Довольно-таки неплохой результат!

Селективные модуляторы эстрогеновых рецепторов

Есть и еще один класс лекарств – селективные модуляторы эстрогеновых рецепторов (СМЭР), которые принимаются в виде таблеток. В этот класс сейчас входят тамоксифен и ралоксифен (коммерческое название – Evista). Они химически подобны эстрогену и, словно ключ в замок, входят в те же эстрогеновые рецепторы, что и эстроген. Но они обгоняют эстрадиол в гонке к рецептору, а потом «заклинивают замок». Здорово! В общем, вместо того чтобы превращать раковые клетки в размножающиеся машины, СМЭР заделывают «замок», чтобы настоящий эстрадиол никак не мог помочь раку.

Тамоксифен

Несколько исследований в 1980-х годах заметили любопытное явление при употреблении тамоксифена онкобольными: он снижал вероятность не только рецидива рака в пораженной груди, но и контралатерального рака (КРМЖ) – в другой[529]. Хм-м… А если женщины с высоким риском, которые еще не заболели, станут принимать тамоксифен, не окажется ли это эффективной профилактикой рака груди? В сравнении тамоксифена с плацебо участвовали 13 388 женщин с высоким риском, за которыми наблюдали в течение почти шести лет; данные показали, что тамоксифен уменьшает вероятность возникновения эстроген-позитивного рака груди (ЭПРГ) и смертность вдвое; а если вы начали принимать тамоксифен из-за того, что биопсия показала атипичные клетки, то риск снижается даже на 86 %[530]. И это еще не вся польза: увеличивается плотность костей (сокращается число переломов), улучшается уровень холестерина, а плотность грудей снижается[531]. Ух ты, может быть, нам просто всем посыпать порошком тамоксифена нашу овсянку каждое утро? Я вам скажу, почему этого делать не стоит: из-за побочных эффектов (приливы жара, выделения из влагалища) и осложнений (тромбы, инсульты, рак матки); впрочем, большинство женщин нормально переносят побочные эффекты, а осложнения очень редки.

80 % онкологии развивается после 50 лет. Однако снижая количество эстрогена, мы оставляем раку меньше шансов.

Кстати, дорогие мои подруги с BRCA, это же исследование тамоксифена показало, что у носительниц BRCA-2 вероятность рака снижается на 62 %, то есть ваш 80 %-ный риск развития рака груди в течение жизни уменьшается примерно до 30 %[532]. Проблема с этой информацией только одна: вывод был сделан по выборке всего из 19 женщин, но есть и другое исследование, подтверждающее эффективность тамоксифена. Угадайте, что происходит с опасностью злокачественной опухоли для другой груди, когда носительницы мутации BRCA заболевают, не удаляют груди и принимают тамоксифен? Данные о 2464 пациентках показали, что с мутацией BRCA-1 риск снижается на 62 %, а с мутацией BRCA-2 – на 67 %[533]. Если уж тамоксифен настолько хорошо предотвращает повторное развитие рака, то, скорее всего, снижает вероятность и первичного для обоих вариантов мутации BRCA. В этих данных прячется и еще одна очень странная вещь, которую я вам сейчас объясню. Тамоксифен значительно снизил заболеваемость эстроген-негативным раком груди (ЭНРГ) у носительниц BRCA-1, но все, что делает тамоксифен, – оккупирует эстрогеновые рецепторы; как такое может быть? Кроме того, тамоксифен никогда, ни в одном другом исследовании не останавливал ЭНРГ. В общем, я к чему все это веду: тамоксифен может остановить ЭНРГ, но только если у пациентки мутация BRCA. И что же это значит? Тамоксифен может обратить вспять мутацию? Ну да, примерно так, но ему требуется помощь. Эту помощь он получает в форме однонуклеотидного полиморфизма (ОНП) – «опечаток», появляющихся, когда клетки копируют себя (не забывайте, у вас в день обновляются около 50 млрд клеток), после чего в них закрепляются неправильно написанные «слова». Судя по всему, «печатают» клетки довольно паршиво, потому что у вас этих ОНП примерно 10 млн, и большинство из них ничего не значат. Однако ученые нашли более 90 ОНП, повышающих риск развития рака груди[534]. Иногда, когда ОНП появляются в области, контролирующей расположенный неподалеку ген, они непосредственно влияют на функцию этого гена. Ученые обнаружили, что у носителей BRCA-1 неподалеку от эстрогеновых рецепторов располагаются ОНП, так что вполне вероятно, что тамоксифен и ОНП вместе как-то влияют на неспособность носителей BRCA-1 восстанавливать поврежденную ДНК[535]. В общем, женщинам с мутациями BRCA-1 и BRCA-2 стоит подумать о приеме тамоксифена в качестве профилактической терапии.

Ралоксифен (Evista)

Если вы ищете более привлекательный СМЭР, у которого не так много побочных эффектов, то в «Исследовании тамоксифена и ралоксифена» (STAR) два этих лекарства соревновались в эксперименте, проведенном на 19 747 женщинах с повышенным риском[536]. Оба лекарства одинаково эффективно снижали риск инвазивного рака груди. Впрочем, ралоксифен показал следующие преимущества над тамоксифеном: меньше выделений из влагалища, меньше тромбов, меньше катаракт и меньше случаев рака матки. Тамоксифен же уменьшал риск развития рака нулевой стадии (протоковой карциномы in situ) на 50 % эффективнее, чем ралоксифен, и не вызывал бессонницу. Если вы не можете принимать тамоксифен, допустим, из-за того, что у вас уже бывали тромбы, тогда ралоксифен – для вас. Но я лично предпочитаю тамоксифен, в том числе и потому, что он заодно уменьшает и риск протоковой карциномы.

Кому что принимать?

Если вы задумались над любой из перечисленных видов профилактической терапии, не забывайте, что ралоксифен и ИА предназначены только для женщин, у которых уже наступила менопауза. Тамоксифен могут принимать все женщины, так что это единственный вариант до прихода менопаузы. Эти лекарства обычно принимают в течение пяти лет, но мы знаем, что СМЭР (тамоксифен и ралоксифен) уменьшают риск развития рака в течение еще примерно пяти лет после прекращения терапии[537]. Несмотря на то что все эти лекарства приносят куда больше пользы, чем вреда, большинство женщин считают, что верно обратное, и отказываются от профилактической терапии. FDA одобрило для профилактической терапии только экземестан, тамоксифен и ралоксифен. Вместе с врачом взвесьте все за и против и решите, какое из этих средств стоит принимать вам – если вообще стоит принимать.

Другие виды профилактической терапии и способы снижения риска

Иногда, когда люди принимают лекарство для борьбы с одной болезнью, внезапно выясняется, что это же лекарство улучшает состояние еще и при другом заболевании, совершенно не связанном с первым. Нижеперечисленные лекарства преподнесли нам приятный сюрприз: они не только выполняли свою исходную миссию, но и заодно снижали риск разития рака груди.

Бисфосфонаты

Первым в нашем списке идет класс лекарств, которые успешно применяются при лечении остеопороза, – бисфосфонаты (самый популярный из них – алендронат). Они помогают справиться с метастазами рака груди в кости и потерей костной массы, вызванной ИА или химиотерапией, но еще бисфосфонаты могут и предотвратить ваш «визит на Раковую улицу». В рамках большого исследования Women’s Health Initiative более 2,8 тысяч женщин после наступления менопаузы принимали перорально бисфосфонаты для лечения остеопороза. После примерно восьми лет наблюдений те, кто принимал бисфосфонаты, реже страдали от переломов (естественно, именно их и должно предотвращать лекарство), но еще у них на 32 % реже развивался инвазивный рак груди, чем у женщин, не принимавших лекарство[538]. Эти данные подтвердились в израильском исследовании с участием 4039 пациенток: заболеваемость раком груди среди принимавших бисфосфонаты была ниже на 28 %[539]. Другие исследования указывают на прямые противоопухолевые эффекты: антиангиогенез (формирование новых кровеносных сосудов), антипролиферацию (рост клеток) и проапоптоз (стимулирование клеточного самоубийства)[540].

Метформин

Метформин – еще одно лекарство, которое известно уже давно. Оно контролирует сахар в крови при диабете второго типа, но также обладает антипролиферативным и противовоспалительным эффектом, то есть в лучшую для вас сторону изменяет микросреду опухолей, о которой я постоянно говорю. В одном исследовании в Великобритании наблюдали за 22 621 женщиной, принимавшей пероральные противодиабетические средства, и обнаружили, что при долгосрочном (более пяти лет) приеме метформина риск рака груди уменьшается на 56 % в сравнении с диабетиками, принимавшими любые другие лекарства[541]. Тиазолидиндионы – лекарства с похожим на метформин действием – тоже снижают риск примерно на 33 %[542]. Сахар и углеводы не вызывают диабет (хотя могут усугубить его); насыщенные жиры – жиры в диете, где в основном употребляются мясо, молоко и яйца, – забивают инсулиновые рецепторы на мышечных клетках. Когда это происходит, инсулин не может сказать вашим мышцам, чтобы они открыли глюкозные ворота, чтобы сахар попал в клетки для хранения там в виде гликогена, так что глюкоза остается в крови, и из-за этого все думают, что сахар – это проблема; мы называем это инсулинорезистентностью, потому что клетки сопротивляются указаниям инсулина. В ответ организм вырабатывает больше инсулина – это называется гиперинсулинемией, – словно говорит: «Эй, рецептор, ты чего вообще? Открывай уже глюкозные ворота!» А рецептор не слышит, потому что забит жиром. Исследования показывают, что инсулинорезистентность и гиперинсулинемия повышают риск как возникновения заболевания, так и смерти от него[543]. Так что кажется вполне понятным, что если нормализовать поведение сахара и инсулина в организме с помощью метформина, это будет эффективной профилактической стратегией, но не все исследования демонстрируют пользу, а другие противодиабетические лекарства, в том числе инъекции инсулина, от рака не защищают[544]. С другой стороны, диабет второго типа можно полностью обратить вспять в течение 22 недель – да, я имею в виду, что вам вообще больше не понадобится инсулин, – если питаться только цельной растительной пищей, так что можете попробовать вылечить свой диабет и спасти грудь с помощью растений[545]. Доктору Нилу Барнарду и его коллегам удалось успешно вылечить тысячи диабетиков с помощью одной только диеты. Больше советов и информации вы сможете найти на сайте Physicians Committee for Responsible Medicine: pcrm.org.

Нормализовав уровень инсулина и сахара в крови, мы снижаем вероятность развития опухоли груди.

Ретиноевая кислота

Новейшие научные данные о ретиноевой кислоте довольно многообещающие в плане снижения риска возникновения рака груди. Производная витамина A, которая в изобилии содержится в батате и моркови, этот метаболит играет особенно важную роль в процессе роста, деления и смерти клеток. Полностью транс-ретиноевая кислота (третиноин) превращает предраковые клетки обратно в нормальные в лабораторных исследованиях и в небольших клинических испытаниях на людях. Представьте три чашки Петри: в одной – нормальные клетки железистой ткани груди, во второй – предраковые или инвазивные раковые клетки (атипичные или in situ), в третьей – инвазивные раковые клетки. А теперь давайте накапаем в каждую чашку третиноин в различных концентрациях и посмотрим, что произойдет. Как ни удивительно, предраковые атипичные и неинвазивные in situ-клетки вернулись в нормальное состояние с точки зрения формы; более того, их связь с 443 различными генами тоже пришла в норму[546]. Таким образом, выходит, что даже генетические сигнальные пути могут меняться с «хороших» на «плохие», а потом обратно. Инвазивные клетки нормальными не стали, и это объясняет, почему одного только изменения диеты после того, как рак перейдет в инвазивную стадию, уже не хватит для лечения.

В исследованиях на людях, когда пациенткам с раком груди давали синтетический третиноин (фенретинид) в течение пяти лет после диагноза, отмечалось 50 %-ное снижение риска повторной опухоли молочной железы у женщин моложе 40 лет и 38 %-ное снижение – в любом возрасте до менопаузы, причем вся эта польза держалась еще несколько лет после прекращения лечения[547]. Женщинам старше 55 лет препарат никак не помог. Объяснение, похоже, заключается в работе нашего заклятого друга – ИФР-1. Фенретинид уменьшает уровень ИФР-1 и повышает уровень главного связывающего его белка, IGFBP-3. Мы ожидаем результатов клинических испытаний как для профилактической терапии, так и для лечения[548].

Нестероидные противовоспалительные средства (НСПВС)

Вот еще одна простая рекомендация – скорее всего, эти средства даже уже есть в вашей аптечке: аспирин и нестероидные противовоспалительные средства (НСПВС). У «Адвила», который вы, возможно, принимаете от головной боли или менструальных спазмов, есть положительный побочный эффект. Превентивная терапия с помощью этих противовоспалительных средств – на самом деле довольно понятная мера, потому что и ацетилсалициловая кислота (АСК – «Байер», «Буферин», «Экседрин», дженерики аспирина), и НСПВС («Адвил», «Мотрин», «Алев», дженерики ибупрофена) блокируют работу фермента COX-2 (циклооксигеназы-2), которая повышает производство эстрогена, усиливает экспрессию генов, вызываемую эстрогеном и, соответственно, рост раковых опухолей. Проанализировав применение АСК и НСПВС 80 741 женщиной после наступления менопаузы, ученые узнали, что прием двух или более таблеток в неделю в течение 5–9 лет снижает риск на 21 %, а в течение 10 лет и более – на 28 %[549]. Многие другие исследования подтверждают этот эффект; среднее снижение опасности составляет около 25 %. Регулярное применение ацетаминофена («Тайленола») или низких доз аспирина (<100 мг) практически не имеет противовоспалительного действия и не имеет никакого профилактического. Рекомендуемые дозы нестероидных противовоспалительных средств – 200 мг/таблетка, а ацетилсалициловой кислоты – 325 мг/таблетка. Если у вас нет кровоточащих язв, инсультов или каких-либо других причин полностью избегать этих лекарств, принимайте по две-три таблетки в неделю. Кстати, они защищают еще и от заболеваний сердца и рака толстой кишки.

Анджелина Джоли является носительницей мутации BRCA. Риск заболеть раком у нее невероятно высок. Вот почему она удалила грудь и яичники превентивно.

Хирургическое вмешательство: грудь и яичники

Шокирующая колонка Анджелины Джоли под названием «Мой медицинский выбор», вышедшая 14 мая 2013 года в The New York Times, рассказала всему миру о существовании какой-то штуки под названием BRCA. Прочитав, что невероятно красивая женщина, которой восхищаются во всем мире за филантропию и активность, известная своим несравненным влиянием среди знаменитостей, добровольно удалила две совершенно здоровые внешние части тела, которые символизируют женственность и сексуальность, нельзя не задуматься: «Зачем она это сделала?», а узнав ответ, придется спросить себя: «А у меня этого гена нет?» Буквально за день Анджелина рассказала более чем миллиарду людей о генетической мутации, которая убивает ни о чем не подозревающие семьи поколение за поколением. Если у вас есть мутация генов BRCA, то вы можете удалить органы, подверженные наибольшему риску – груди и яичники, – еще до того, как рак вообще начнется.

Двусторонняя профилактическая мастэктомия (ДПМ)

Чтобы максимально снизить риск развития рака груди, Энджи сделала так называемую двустороннюю профилактическую мастэктомию (ДПМ): удалила груди, в которых нет раковых опухолей, просто для того, чтобы не дать раку когда-либо в них развиться. После современных операций мастэктомии, в которых либо сохраняют кожу, но удаляют сосок, либо сохраняют сосок, но удаляют кожу, риск рака груди остается в пределах 3 %, а при отличной технике мастэктомии риск вообще сводится к нулю даже при сохранении сосков[550].

Стоит задуматься о профилактическом удалении груди всем носительницам генов BRCA и сделать операцию до 40 лет или в возрасте на 10 лет меньше, чем самый младший возраст диагностирования рака у родственниц, чтобы исключить возможность развития болезни до того, как она начнется.

Существуют два обстоятельства, которые достаточно сильно повышают риск, чтобы серьезно задуматься о ДПМ:

1) наследственные генетические мутации;

2) повышенный риск с маркерными повреждениями и/или семейной историей онкологических заболеваний.

ДПМ снижает смертность от рака груди[551], и я рекомендую соглашаться на эту операцию всем женщинам, которые хотят ее сделать, после 21 года. Носительницам генов BRCA я рекомендую делать ДПМ до 40 лет (средний возраст диагностирования – 45 лет) или когда они на 10 лет младше минимального возраста диагностированного рака среди родственниц). Почему 10 лет? Исследование MD Anderson показало, что у нынешнего поколения носительниц мутации BRCA рак груди появляется на 7,9 года раньше, чем у предыдущего поколения[552]. Кроме того, раковые клетки мутируют за много лет до того, как мы их впервые обнаруживаем. Десять лет – достаточный срок, чтобы подавить рак в зародыше. Некоторые женщины узнают о том, что у них мутация BRCA, довольно поздно; например в 70 лет вам уже, самим того не зная, удалось избежать такого количества риска, что оставшийся риск не превышает 12 %, так что вместо операции вам может вполне подойти режим тщательного наблюдения.

Контралатеральный рак молочной железы (КРМЖ)

Если у вас рак одной груди, и вы раздумываете над мастэктомией, возникает вопрос, нужно ли удалять и другую, здоровую молочную железу? Операция на здоровой груди в такой ситуации называется контралатеральной профилактической мастэктомией (КПМ). Чтобы ответить на вопрос о КПМ, нужно сначала разобраться с риском контралатерального рака молочной железы (КРМЖ) – вероятностью развития вторичной опухоли в другой груди, в которой ее первоначально не было. Заболеваемость эстроген-позитивным КРМЖ, к счастью, снижается на 3 % в год с тех самых пор, как в 1985 году стали широко применять тамоксифен[553]. Химиотерапия также снижает заболеваемость КРМЖ примерно на 20 % в течение примерно 10 лет после окончания курса лечения[554]. С другой стороны, мы знаем, что именно повышает риск КРМЖ: диагностированный первичный рак в молодом возрасте[555], эстроген-негативный первичный рак[556], развитие первичного рака в молочных долях[557], семейная история[558], генетические мутации[559], ранний возраст менархе[560], отсутствие беременностей[561] и ожирение[562]. За исключением носительниц мутации BRCA, у которых риск развития КРМЖ за всю жизнь составляет 40–65 %, наибольшую предсказательную силу для определения опасности КРМЖ имеют ваш текущий возраст и эстрогеновый статус вашего первичного рака. Вот полезная таблица, которую я составила для пациенток, размышляющих, стоит ли сделать КПМ; она основана на анализе американских онкологических баз данных за 2001–2005 годы[563]. Цифры предполагают применение химиотерапии и антиэстрогенных препаратов. Если посмотреть на риск КРМЖ в течение следующих трех десятилетий и для эстроген-позитивных, и для эстроген-негативных опухолей, цифры на самом деле не такие уж астрономические.

РИСК ВОЗНИКНОВЕНИЯ КОНТРАЛАТЕРАЛЬНОГО РАКА МОЛОЧНОЙ ЖЕЛЕЗЫ (КРМЖ) ПОСЛЕ ЭСТРОГЕН-ПОЗИТИВНОГО (ЭП) И ЭСТРОГЕН-НЕГАТИВНОГО (ЭН) РАКА ГРУДИ ЧЕРЕЗ 10, 20 И 30 ЛЕТ ПОСЛЕ ПЕРВИЧНОЙ ПОСТАНОВКИ ДИАГНОЗА

Контралатеральная профилактическая мастэктомия (КПМ)

Как вы уже поняли по сравнительно низким цифрам в большинстве ячеек этой таблицы, ни одно исследование не дало убедительных данных по выживаемости тех, кто решил удалить грудь, в которой нет рака, решившись на контралатеральную профилактическую мастэктомию (КПМ). Конечно, я в любом случае поддерживаю настрой «Я готова на все, чтобы выжить», но вы выживете одинаково и с КПМ, и без нее[564]. И это большое облегчение для женщин, которые не хотят лишаться обеих грудей, но при этом не хотят и умирать. Я знаю, что многие из вас не очень доверяют цифрам; вы прислушиваетесь к интуиции, а интуиция говорит вам: «Удали эту грудь, подруга. Другая грудь попыталась тебя убить». Другим не хочется соблюдать тщательный режим наблюдения и, возможно, проходить биопсию, чтобы сохранить здоровую грудь. Для них КПМ – это освобождающая процедура, которая позволяет им не оглядываться через плечо, опасаясь возвращения рака.

Опрос 81 хирурга-маммолога из Австралии и Новой Зеландии показал, что после мутации генов и семейной истории третьей причиной, заставлявшей женщин идти на КПМ, стали просто «страх и тревога»[565]. Может быть, именно спокойствием можно объяснить, что в США количество КПМ у женщин моложе 45 лет утроилось – с 9,3 % в 2003 году до 26,4 % в 2010-м[566]. 11,2 % женщин всех возрастов, перенесших рак груди, сделали КПМ[567]. Что интересно, пациентки втрое чаще выбирали КПМ, если их маммологом была женщина[568]. Возможно, они готовы более открыто или подробно обсуждать этот вариант с другой женщиной. Или же, например, спрашивали ее, как бы она поступила на их месте, и она отвечала: «Сделала бы КПМ». Неформальный опрос на ежегодном собрании Американского общества хирургов-маммологов в 2015 году показал, что лишь 5 % хирургов-мужчин рекомендовали бы КПМ своим женам, но более 20 % хирургов-женщин решились бы на процедуру сами. В Европе процент КПМ вообще не изменился. Это связывают с иным общественным восприятием рака груди и пластической хирургии[569].

Порой страх и тревога толкают женщин на контралатеральную профилактическую мастэктомию. Операция помогает добиться и чисто косметического эффекта: избежать заметной асимметрии, ведь с помощью КПМ можно сделать новую грудь практически равного размера.

Я могу вам назвать еще одну причину, по которой пациентки могут выбрать КПМ – это заметная асимметрия после удаления больной груди. С помощью КПМ можно сделать новую грудь более-менее равного размера. С другой стороны, такие процедуры, как уменьшение, подтяжка или имплантация, тоже могут обеспечить симметрию и не требуют мастэктомии, так что здесь опять-таки главное – подробное обсуждение. Если вас вообще ничего не беспокоит, то просто оставьте здоровую грудь себе – она ваша!

Трудные решения

Существуют лишь очень маленькие исследования, посвященные настроению пациенток после двусторонней профилактической мастэктомии (ДПМ), и мне очень грустно о них писать, но вы должны знать правду. В среднем через 29 месяцев после ДПМ 55 пациенток заполнили анкету; 87 % сообщили о дискомфорте или боли в грудных мышцах; 36 % сказали, что боль мешает спать; 22 % отмечали отрицательный эффект в повседневной жизни; 75 % жаловались на снизившееся сексуальное удовольствие. Впрочем, был в этом темном царстве один очень яркий луч света: ни одна пациентка не согласилась с утверждением «Я жалею о принятом решении»[570]. С другой стороны, в большинстве опубликованных исследований говорится, что пациентки практически всегда довольны КПМ[571]. В отличие от женщин, сделавших ДПМ (у них был повышенный риск, но не болезнь), все женщины, делавшие КПМ, уже пережили рак груди, так что, возможно, радость от того, что они живы, перевесила неприятные, нежелательные и даже долгосрочные последствия хирургической операции.

Профилактическая мастэктомия – необратимая и довольно болезненная операция, но она почти полностью избавляет от угрозы развития опухоли, постоянных анализов и страха. И впоследствии многие пациентки не жалели о своем решении.

Делать ли двустороннюю или контралатеральную профилактическую мастэктомию – очень серьезный выбор. Вы должны принять полностью взвешенное решение, в котором оценивается ваш реальный риск заболеть, ваш предполагаемый риск, ваше желание и способность переносить этот риск, прогноз вашего текущего заболевания раком, косметические ожидания и возможные хирургические осложнения от других заболеваний или факторов риска, таких как ожирение или курение, не говоря уже о физических, эмоциональных и финансовых последствиях всего этого. Профилактическая мастэктомия практически полностью избавляет вас от угрозы развития опухоли: никаких частых снимков, никаких ежемесячных осмотров груди – нет ни рака, ни химиотерапии, ни страха. Это привлекательный вариант для многих, но, конечно, далеко не для всех женщин, которых я консультирую. Я хочу выразиться предельно ясно: профилактическая хирургия – это очень личный, необратимый выбор, который женщина должна продумать предельно тщательно. Узнав все об этих процедурах, одни женщины говорят: «Давайте сделаем!», другие – «Может быть, потом», третьи – «Никогда в жизни!» Я поддерживаю пациенток вне зависимости от того, что они выбирают, и вы должны ожидать такого же понимания и от своего врача.

У нынешнего поколения с мутацией BRCA рак груди появится на 7,9 года раньше, чем у предыдущего.

Пока-пока, яичники

Теперь поговорим о прощании с яичниками. Их можно удалить хирургически; процедура называется двусторонней профилактической сальпингофорэктомией (ДПС). Поскольку риск развития рака яичников у носительниц генов BRCA может достигать 54 % и быстро повышается после 40 лет, избавление от этого риска путем удаления яичников может спасти вам жизнь, а что еще приятнее, принести пользу в том числе и груди.

Современная медицина дает возможность носительницам генов BRCA, решившимся на операцию по удалению яичников, предварительно заморозить яйцеклетки или эмбрионы. Если у вас останется матка, то вы сможете в любой момент имплантировать эти эмбрионы и выносить ребенка, не опасаясь развития рака яичников.

Перспективное исследование с участием почти 2,5 тысяч носительниц BRCA показало, что ДПС в возрасте до 50 лет снижает риск рака груди на 37 % у носительниц BRCA-1 и на 64 % – у носительниц BRCA-2; однако ДПС после 50 лет почти никак не влияет на риск заболеть раком груди[572]. Даже при удалении яичников и фаллопиевых труб остается примерно 2 %-ная вероятность развития первичного перитонеального рака – опухоли в тонкой мембране, которая покрывает внутреннюю часть вашей брюшной полости и органы[573]. Национальные организации в США рекомендуют ДПС к 35–40 годам для носительниц BRCA-1 и BRCA-2, а после окончания деторождения носительницы BRCA-2, уже сделавшие мастэктомию, могут отложить ДПС до 40–45 лет[574]. И вам не обязательно страдать в менопаузу. Прием гормонозаместительной терапии после ДПС не увеличивает риск у носительниц BRCA-1 и BRCA-2; кроме того, краткосрочный прием этих лекарств не сводит на нет уменьшение риска при ДПС до 50 лет, о котором я упоминала чуть выше[575]. Следует помнить, что прием гормонов в течение всей жизни после ДПС снижает ожидаемую продолжительность жизни примерно на год, так что стоит задуматься о том, чтобы прекратить прием лекарств ко времени ожидаемой естественной менопаузы, то есть примерно в 50 лет[576].

Принимая решение, необходимо учитывать не только настоящую ситуацию, но и будущее. Некоторые пациентки просят удалить только фаллопиевы трубы, оставив яичники, потому что знают, что рак по большей части развивается именно в фаллопиевых трубах, и, соответственно, гормоны в яичниках продолжают вырабатываться. Это сейчас не рекомендуется. Если у вас высокая вероятность развития злокачественной опухоли, вам уже почти 35 лет и вы не готовы рожать детей сейчас, но, возможно, когда-нибудь захотите, то советую вам заморозить яйцеклетки или эмбрионы и удалить яичники. Если матка останется у вас, то вы сможете в любой момент имплантировать эти эмбрионы и выносить ребенка, не опасаясь развития рака яичников. К сожалению, такой вариант, возможно, не покрывается страховкой, как и преимплантационная генетическая диагностика – противоречивая процедура, которая дает носительнице генов BRCA возможность не передать поврежденный ген по наследству, используя экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО), чтобы получить эмбрионы без этой мутации для заморозки и/или имплантации в матку.

Идеальная картинка

Мы рассмотрели уже немало информации. Теперь, когда вы понимаете, насколько сложным бывает взаимодействие между всеми факторами риска – от питания до семейной истории, – какую лучше избрать стратегию наблюдения за вашими «малышками», чтобы убедиться, что никто не ведет себя плохо? В восьмой главе я расскажу вам о самых современных и стандартных средствах раннего обнаружения и диагностирования всех доброкачественных и злокачественных опухолей и уплотнений, которые могут появиться в груди.

Часть четвертая

Как правильно выбрать лечение и пережить рак

Глава восьмая

Скрининг и обнаружение рака груди

Большинство женщин считают, что, если вам зажмут грудь между двумя пластиковыми пластинками маммографа, вы, по крайней мере, получите точный ответ: да или нет, есть у вас рак или нет. К сожалению, вокруг скрининга и диагностики рака груди существует много проблемных вопросов. У нас нет ни какого-то единственного хорошего способа для надежного обнаружения рака груди на ранней стадии, ни определения, какое новообразование действительно опасно и требует немедленного лечения. К сожалению, это так. Зачем нам знать о массе доброкачественных изменений? Кому нужно ленивое онкологическое новообразование, которое… еще сто лет никуда не полезет? Человечество уничтожило оспу, побывало на Луне, делает хирургические операции с помощью роботов на расстоянии тысяч километров и носится по воздуху на скорости 800 км/ч, сохраняя сидячее положение… Но мы до сих пор не можем сделать такой снимок груди, чтобы в точности сказать, что там внутри.

Вы должны пользоваться точной и сбалансированной информацией, чтобы делать информированный выбор: проходить ли скрининг груди, и если да, то когда и как часто. В зависимости от ваших факторов риска, уровня тревожности, финансового положения и личного отношения к здравоохранению ваш выбор может быть совсем не таким, как у других. В этой главе мы подробнее рассмотрим доступные вам варианты.

Приложим руки

Прежде чем говорить о снимках, давайте обсудим тактику обнаружения на ощупь. Этим должны заниматься как вы сами, так и ваш врач. Посмотрим, насколько мы пригодны для того, чтобы найти рак и отличить его от доброкачественной опухоли. Мы говорили о важности самостоятельного осмотра груди (СО) в первой главе, и я по-прежнему считаю, что это очень важно. Да, я знаю, что крупные исследования показывают, что у женщин, которые проводят СО, смертность от рака груди такая же, как и у тех, кто не проводит, зато они делают в два раза меньше ненужных биопсий[577]. Кроме того, существуют данные, что при регулярных снимках визиты к врачу для клинического обследования (КО) тоже практически не приносят дополнительной пользы для обнаружения рака[578]. (Так, подождите минутку. Меня только что назвали бесполезной?) Тем не менее, я видела слишком многих женщин, которые сами обнаруживали у себя уплотнение, или им просто интуитивно казалось, что что-то не так, или они приходили с направлением ко мне от врача… И, да, у них обнаруживался рак. Так что я не могу не рекомендовать самостоятельных осмотров или клинических обследований, и на самом деле считаю, что если бы мы все постоянно проводили хороший СО, то находили бы больше опухолей на более ранних этапах. На самом деле средний размер опухоли, которую на ощупь может обнаружить и врач, и сама женщина, составляет примерно 22 мм[579], и, хотя на маммограмме можно найти опухоль вчетверо меньшего размера, средний размер рака, обнаруженного на маммограмме, составляет 21 мм[580], а теперь объясните мне: почему женщинам говорят, что СО никак не помогает, если средний размер обнаруженной опухоли такой же, как на снимке?

Обычно на маммограмме обнаруживают опухоль среднего размера в 21 мм, и она примерно такого же размера, как и та, что определяется при самостоятельном осмотре груди, который ничего не стоит, не требует специального оборудования и при регулярном проведении может спасти вам жизнь.

Поскольку ваши груди с вами днем и ночью, мне кажется, вам нужно достаточно близко познакомиться с ними, чтобы замечать любые изменения: это может спасти вам жизнь. Кроме того, СО ничего не стоит. В странах, где женщины не делают регулярных скринингов, проведение тщательных СО и подготовка специалистов-маммологов для КО – это едва ли не единственный способ исправить мрачную ситуацию: это такие страны, как Кения, Индия, Египет, Тунис, Саудовская Аравия, Сирия и Палестина, где от 50 до 90 % случаев рака груди выявляются уже на третьей или четвертой стадии[581]. Вот отличный пример: в малайзийском Сараваке количество случаев обнаружения рака груди на поздней стадии снизилось с 60 до 35 % всего за четыре года, когда врачи обучили медицинский персонал технике КО и провели программы обучения населения[582]. Так что перечитайте первую главу, чтобы убедиться, что делаете все правильно, и начинайте ежемесячные СО с 18 лет, а на КО ходите с 25 с интервалом 1–3 года. Ну а после 40 лет КО, как день рождения, должно быть раз в году.

Раз-два, проверка…

Давайте теперь конкретнее рассмотрим три процедуры скрининга, используемые для обнаружения доброкачественных и злокачественных новообразований. Я вижу, что женщины из любых слоев населения очень трепетно относятся к вопросам здоровья. Меня всегда впечатляет, сколько мои пациентки знают и сколько хотят знать о здоровье своей груди. В общем, я не собираюсь здесь ничего упрощать, потому что знаю, что вы на самом деле хотите разобраться.

Хьюстон… У нас проблемы

Инстинкты наверняка говорят вам, что было бы здорово проходить регулярные скрининги с помощью всех возможных визуальных средств, чтобы обнаруживать рак любого размера. Тем не менее, хотя у нас есть три замечательных визуальных способа обнаружения и я рассмотрю их все – маммографию, УЗИ и МРТ, – ни один из них не идеален. Каждый из них сопровождается определенными проблемами, которые вы должны осознавать.

Во-первых, все три перечисленных метода дают и ложноположительные, и ложноотрицательные результаты, а два из них еще и несут с собой негативную побочную нагрузку. Ложноположительные результаты получаются, когда врач-радиолог видит на снимке что-то, что может быть раком, а может и не быть, так что мы делаем еще снимки, а возможно, и биопсию, чтобы уж точно быть уверенными… А потом видим, что это что-то доброкачественное, или вообще ничего, или так и не понимаем, что же это, и нас направляют на новую проверку через три или шесть месяцев. Этот недостаток заставляет нас тревожиться, приводит к дополнительной вредной нагрузке, стрессу, необязательным процедурам и впустую потраченным деньгам. Ложноотрицательные результаты – это письмо в почтовом ящике, в котором говорится: «Отличные новости, на вашем снимке все хорошо, увидимся в следующем году», а на самом деле у вас уже рак, который сумел избежать обнаружения. Если ваше внимание не привлечет какой-нибудь симптом, ложноотрицательные результаты ведут к позднему обнаружению и, возможно, более худшим результатам. Что же касается токсической нагрузки – это гадолиний, который используют в качестве контрастного вещества для МРТ, и радиация на маммографии. Об этом мы вскоре поговорим.

Ложноположительные результаты обследований запускают каскад анализов, связанных с дополнительной токсической нагрузкой, стрессом, финансовыми тратами и необязательными процедурами. Ложноотрицательные могут пропустить рак, который сумел замаскироваться. А избыточная диагностика толкает под нож хирурга тех, кому вполне хватило бы наблюдения. Но даже зная об этих «побочных эффектах», не откладывайте обследование: ведь обнаружить рак рано куда лучше, чем тогда, когда уже слишком поздно.

Кроме того, существует проблема избыточной диагностики. Здесь я имею в виду те виды рака, которые никак не угрожают вашей жизни из-за их неторопливой, медленно развивающейся природы, но когда мы узнаем об их существовании, мы начинаем бомбардировать их тем же арсеналом оружия, что и по-настоящему злостных врагов – операциями, радиотерапией, антиэстрогенами, в редких случаях даже химиотерапией. Откуда мы знаем, что они не нуждаются в лечении? Методы лечения определяются характеристиками опухолей и геномным тестированием (об этом мы поговорим в девятой главе), но обычно для того чтобы провести геномное тестирование, мы удаляем опухоль целиком, так что упс! – мы уже занялись избыточным лечением. Даже если нам удалось получить эту информацию с помощью сердцевинной биопсии (укола, с помощью которого мы диагностировали рак), постоянные снимки для оценки роста и изменений тоже вызывают беспокойство и недешево обходятся.

Как часто происходит избыточная диагностика? На эту тему всерьез заговорили лишь недавно. По оценкам британской комиссии, анализировавшей три рандомизированных исследования избыточной диагностики, выявление нулевой стадии рака (протоковая карцинома in situ) и ранней стадии инвазивного рака груди составило 19 %, а на каждую спасенную жизнь приходилось три женщины с избыточным диагнозом[583]. А когда речь заходит об избыточном хирургическом вмешательстве – сколько грудей полностью удаляют из-за избыточного диагноза? Давайте посмотрим какие-нибудь цифры. Обзор 1,2 миллиона американок, у которых в 1998–2011 годах диагностировали рак груди, говорит нам о том, что, хотя груди было удалять необязательно, 29,3 % пациенток с протоковой карциномой и 35,5 % с ранними стадиями рака решили сделать мастэктомию, а не операцию, сохраняющую грудь, а 11,2 % удалили еще и другую грудь[584]. Давайте округлим: в США ежегодно диагностируются 60 тысяч протоковых карцином в год, из них 12 тысяч (20 %) – избыточная диагностика. 3,6 тысячи пациенток (30 %) выбирают мастэктомию, из них 400 (11 %) удаляют обе груди. Получается, что только из-за протоковых карцином в США делают 4 тысячи «необязательных» мастэктомий, и это мы не говорим даже об избыточно диагностированных инвазивных заболеваниях. Избыточное лечение также ставит дилемму перед женщиной, у которой уже есть другие болезни, которые убьют ее с большей вероятностью, чем этот недавно обнаруженный рак груди. Все это привело к рекомендации ограничить скрининги для женщин, если ожидается, что они проживут еще не менее пяти лет[585]. Проблема избыточной диагностики будет вставать перед нами все острее с появлением новых технологий, которые помогут нам найти опухоли меньшего размера на более ранних стадиях.

Самостоятельный осмотр и интуиция помогут выявить уплотнение раньше техники.

Сейчас нам приходится смириться с реалиями ложноположительных и ложноотрицательных результатов и избыточного лечения во имя раннего обнаружения, потому что это все, что у нас есть. И, если не считать все эти недостатки, обнаружить рак рано куда лучше, чем обнаружить его поздно.

КАК ПОЖИВАЕТ ВАША ГРУДЬ?

Когда состояние вашей груди оценивают с помощью маммографии, УЗИ или МРТ, рентгенологи используют шкалу, которая называется Breast Imaging Reporting and Data System (BI-RADS). Она оценивает уровень подозрения на рак для каждого снимка и стандартизирует результаты, чтобы ученым и врачам было легче ими обмениваться (не путайте эту шкалу со стадиями рака, от нулевой до четвертой – это уже совсем другое). Снимки разделяют на категории от 0 (неполное исследование, требуется больше информации) до 6 (известный, подтвержденный биопсией рак). Между ними идут следующие категории:

1 – нормальное состояние;

2 – доброкачественное новообразование (например, киста);

3 – неопределенное новообразование (требуется повторный снимок через 3–6 месяцев, вероятность рака составляет менее 2 %);

4a – подозрительное новообразование (рекомендуется биопсия, вероятность рака составляет 2–10 %);

4b – подозрительное новообразование (рекомендуется биопсия, вероятность рака составляет 10–50 %);

4c – подозрительное новообразование (рекомендуется биопсия, вероятность рака составляет 50–95 %);

5 – злокачественное новообразование (настоятельно рекомендуется биопсия, вероятность рака выше 95 %)[586].

Великолепная маммограмма

При маммографии осторожно, но твердо сжимают грудь между двумя пластиковыми пластинками, – и между ними проходит небольшая доза радиации, выдавая изображение с полосками яркой железистой ткани среди темных участков жира. Поскольку рак тоже выглядит белым, наша цель – найти снежок во время снежной бури. Врачи проводят скрининговые маммограммы, когда никаких известных проблем нет; на диагностических маммограммах увеличивается проблемная область, чтобы определить причину проблемы. Любая находка, например, припухлости в груди или подмышке, выделения из соска, втягивание соска, боль, изменения кожи – покраснение, западение или уплотнение, – а также данные другого исследования (скажем, МРТ) могут стать поводом для диагностической маммограммы.

Припухлости, выделения, боль, изменения кожи или наличие уплотнений – повод для срочной маммограммы.

Маммография – это быстрая, относительно недорогая и широкодоступная процедура: большинство радиологов умеют читать результаты. С ее помощью можно найти рак и спасти жизни. Маммография лучше всего подходит для поиска подозрительных кальцификаций, предвестников самых ранних видов рака нулевой стадии (протоковых карцином in situ), которые не требуют химиотерапии и никогда не убивают. Так что, несмотря на свои недостатки маммограмма – это лучший способ поиска протоковых карцином. Скрининг тысячи женщин обычно показывает 3,6 случая рака (настоящих положительных результатов) и пропускает 1,2 случая (ложноотрицательные результаты)[587]. В США средний размер инвазивного рака, который обнаруживается с помощью маммографии, составляет 21,2 мм[588]. Одно исследование, в котором изучали отношение между раком груди на поздней стадии и маммографией, показало, что 50 % женщин, у которых опухоль груди была диагностирована на поздней стадии, не делали маммографию в два предыдущих года. Обычно на решение женщин не делать маммографию влиял один из факторов при следующей их совокупности: возраст старше 75 лет, отсутствие мужа, отсутствие семейной истории рака груди, недостаток финансовых средств или низкий уровень образования[589].

Половина женщин, у которых злокачественная опухоль груди была обнаружена на поздней стадии, не делали маммографию в течение двух предыдущих лет. А пациентки в возрасте от 40 до 74 лет, которые не пренебрегали регулярной маммограммой, реже умирали от рака молочной железы – их средний рост выживаемости составил довольно значительные 20%.

С тех пор как маммография в 1976 году превратилась в рутинную процедуру, никто не сомневается в том, что она спасает жизни, но споры, насколько она помогает, все еще идут. Часто говорят о ее недостатках, а учитывая, что в то же самое время появились и более эффективные способы лечения, маммографии приходится делить лавры с химиотерапией и тамоксифеном. Тем не менее, одно из самых наглядных доказательств пользы маммографии – это исследование, в котором сравнивали смертность от рака груди в течение 20 лет до введения скрининга (1958–1977) и 20 лет после него (1978–1997) у 210 тысяч шведок. Смертность снизилась на 28 % благодаря только маммографии, а в группе от 40 до 49 лет (женщинам в этом возрасте часто говорят вообще не тратить время на визуальные процедуры) – даже на 48 %[590]. Впрочем, смертность среди женщин, которые не делали никаких визуальных процедур, снизилась на 16 %; это говорит нам о том, насколько важны новые методы лечения, появившиеся после 1977 года. Напротив, смертность постоянно росла в Японии (на 1,1 % в год) и Южной Корее (на 2,1 % в год) с 1994 по 2011 год[591]. Очень важно отметить, что это развитые страны с высоким уровнем ВВП, в которых доступны современные методы лечения рака, но вот скрининговые маммограммы там непопулярны. Женщины в Азии, переняв западный образ жизни, стали чаще умирать от рака груди, который не обнаруживали достаточно рано, потому что не делали маммографию.

Собрав вместе все важные цифры из исследований маммографии, можно увидеть, что женщины в возрасте от 40 до 74 лет, которые делали маммограмму, реже умирали от рака груди: средний рост выживаемости составил довольно значительные 20 %; заметная польза сохраняется, и если рассматривать только возрастной интервал в 40–50 лет[592]. Почему же в некоторых рекомендациях по скринингу исключают эту более молодую группу? У американок моложе 50 лет ежегодно обнаруживается 60 310 новых случаев рака (21 % от всех случаев), а 4,7 тысячи женщин от него умирают (12 % от всех случаев). Скрининговая маммография для женщин с нормальным уровнем риска должна начинаться в 40 лет, и точка. На другой стороне возрастного спектра рандомизированные перспективные испытания исключают женщин старше 74 лет. Почему? Посмотрите хотя бы на эти цифры: у американок старше 74 лет ежегодно обнаруживается 58 885 новых случаев рака (20 % от всех случаев), а 14 880 женщин умирают от рака (37 % от всех случаев). Более того, у более чем половины 80-летних женщин ожидаемая продолжительность оставшейся жизни составляет не менее 10 лет. Женщины старше 74 лет должны продолжать делать маммограммы до тех пор, пока ожидаемая продолжительность оставшейся жизни не станет меньше пяти лет, и точка.

В 1998 году появилась двумерная цифровая маммография – именно эту технологию до сих пор широко используют в США. Точно так же, как вы редактируете, храните и пересылаете фотографии для смартфонов, мы работаем с вашими цифровыми 2D-маммограммами, которые лучше позволяют обнаружить рак у женщин с менструациями, младше 50 лет и с плотной грудью, – в общем, у всех категорий, в груди которых опухолям обычно удается скрываться[593]. В 2011 году FDA одобрила 3D-томосинтез, который выполняется точно так же, как и нормальная маммограмма (сдавливание и радиация – простите, дамы). 2D-маммограммы сдавливают целую булку с изюмом, фотографируют ее и хотят, чтобы мы по этой фотографии нашли изюм, а вот при 3D-томосинтезе делается от 10 до 15 снимков в разных сечениях, и нам уже куда лучше удается рассмотреть этот изюм. Насколько лучше? В сравнительном исследовании 2013 года 3D-томосинтез снизил количество ложных тревог на 17 % и нашел на 34 % больше опухолей, чем 2D-маммограмма (8,1 случая рака на тысячу скринингов против 5,3 случая на 2D-маммограмме)[594]. Если у вас плотная грудь или повышенный риск, попросите доктора сделать 3D-томосинтез вместо обычной 2D-маммограммы.

Скрининговую маммографию женщинам с нормальным уровнем риска нужно начинать делать с 40 лет.

Еще один новый вид маммографии – контрастная спектральная маммография (КСМ) – пользуется тем фактом, что вокруг опухолей формируются кровеносные сосуды (помните об ангиогенезе?). После введения контрастного вещества (йода) делается нормальная маммография, но вместо снежной бури, которую мы видим на 2D- и 3D-изображениях, КСМ подсвечивает белым кровообращение вокруг опухоли, а вся остальная доброкачественная масса становится темнее. Все выглядит, как сияющая звезда на темном небе. Обзор восьми исследований показывает, что КСМ получает высшую награду за обнаружение рака (позволяет обнаружить его в 98 % случаев), но при этом в 42 % случаев он показывает вещи, которые раком не являются[595]. «Розовый лотос» стал первой клиникой в Соединенных Штатах, применившей технологию КСМ в 2012 году. Можете считать КСМ альтернативой МРТ (см. ниже) и использовать ее для уточнения ненормальных показаний на 2D- или 3D-маммограмме[596].

Каковы же недостатки скрининговых маммограмм и могут ли они заставить вас вообще отказаться от этой процедуры? Самый пугающий из всех недостатков – возможность получения ложноположительного результата, но не дайте боязни ложноположительных результатов помешать вам обнаружить излечимый рак. Ваш радиолог держит маммограммы рядом, сравнивая левую с правой. Доктор ищет подозрительные области, например образования со спикулами (представьте себе раздавленного паука с ногами, торчащими во все стороны) в одной груди, которых нет в другой, новые малозаметные изменения или искажения в одной области ткани, которые появились в этом году и которых не было в предыдущих, или кальцификации – маленькие сгустки кальция, которые либо держатся вместе, либо разветвляются внутри молочных протоков. Подобные находки случаются примерно на 80 скрининговых маммограммах из тысячи – это 8 % вероятности того, что вас позовут на дополнительные процедуры. Не волнуйтесь, если вас позвали на маммографию снова – да, я знаю, мне легко говорить, – но на самом деле 97 % повторных вызовов связаны с доброкачественными новообразованиями, описанными в конце главы. Если вы получили повторный вызов, то примерно в 10 % случаев вам понадобится биопсия, и лишь у двух-трех человек обнаружится рак[597]. Короче говоря, при повторном вызове вероятность обнаружения злокачественной опухоли составляет 3 %. После 10 лет ежегодных маммограмм 49 % женщин уже довольно спокойно относятся к ложноположительным результатам, так что у вас немалая «ложная» компания![598]

Запланируйте маммограмму на вторую половину менструального цикла – за две недели до начала месячных.

Хотите знать, как уменьшить вероятность ложноположительного результата? В одном исследовании рассмотрели почти 10 тысяч скрининговых маммограмм и обнаружили, что повышение числа ложноположительных результатов связано со следующими факторами: молодым возрастом, предыдущими биопсиями груди, семейной историей рака груди, приемом эстрогеновых препаратов, увеличившимся интервалом между скринингами, отсутствием сравнения новой маммограммы с предыдущими и личной склонности радиолога называть маммограммы ненормальными. Итак, во-первых, если у вас еще есть менструации, назначайте маммограмму на вторую половину менструального цикла (за две недели до начала месячных). Во время лютеиновой фазы более низкий уровень эстрогена может снизить плотность железистой ткани груди на маммограмме, так что ее легче будет прочитать. Кроме того, в это время грудь менее чувствительна, и ее можно сильнее сжать, получив более детализированное изображение. Во-вторых, обязательно носите с собой все предыдущие маммограммы. В идеале нужно делать ежегодную маммограмму в одном и том же учреждении, чтобы у них уже были ваши старые снимки, но если у вас так не получается, обязательно выдайте радиологу предыдущие маммограммы, с которыми он сравнит нынешнюю. Наконец, приходите вовремя. Эффективнее всего маммограммы работают, когда женщины придерживаются регулярного 12-месячного интервала между скринингами.

Сохраняйте все предыдущие маммограммы и старайтесь делать их в одной и той же клинике не реже раза в год.

Ложноотрицательные результаты – еще один недостаток маммографии. Да, несмотря на нормальную маммограмму у вас может быть рак груди. Хотелось бы мне, чтобы маммографии были намного более точными и вообще замечательными. Плотная ткань груди, наличие имплантатов, опухоль, расположенная на краю груди, гормонозаместительная терапия и плохое разрешение снимка – вот факторы, которые могут помешать найти на маммограмме существующий рак, а этого не удается сделать примерно в 28 % случаев[599]. Представьте, что две тысячи женщин пришли на скрининговую маммограмму. Врачи обнаружат примерно 8–10 случаев заболевания раком, а два-три пропустят, скорее всего, потому, что их трудно отличить от нормальной ткани груди. Эта цифра в 28 % возрастает до 37–52 % для больных раком женщин, у которых очень плотные груди, и уменьшается до 13 % для женщин, у которых груди очень рыхлые[600]. Меня часто спрашивают, влияет ли наличие имплантатов на обнаружение рака. Имплантаты могут повлиять на точность обнаружения многими разными способами; самый значительный из них – присутствие уплотненной капсулы вокруг имплантата, из-за чего бывает трудно сжать грудь достаточно сильно, чтобы нормально посмотреть на ткань. Даже с дополнительными маммограммами, которые всегда делают при наличии имплантатов, мы упускаем из виду 30–50 % раковых опухолей; женщинам, которые сделали увеличение груди, я советую делать УЗИ-скрининги[601]. Если вы найдете у себя новую припухлость или какой-то другой повод для беспокойства, то даже если на вашей последней маммограмме все было хорошо, обратитесь к врачу.

Имплантаты в груди могут повлиять на точность маммограммы, на которой есть вероятность упустить до 50% злокачественных опухолей. Женщинам с увеличенной грудью рекомендуется делать УЗИ-скрининги.

Иногда пациентки отказываются от маммографии, боясь, что радиация вызывает рак груди. Знаете, что я им говорю? Они правы. В нескольких исследованиях использовали компьютерное моделирование риска, чтобы оценить количество случаев рака груди, вызванных радиацией, и смертности от них. При постоянном прохождении маммограмм 8,6 женщины из каждых 100 тысяч заболеют раком груди, вызванным радиацией, однако скрининги находят примерно в 100 раз больше раковых опухолей, чем вызывают[602]. Есть и еще более важный вопрос: «Насколько больше жизней было спасено благодаря скринингам, чем потеряно из-за них?» Ответы на этот вопрос разнятся, но в Англии с помощью моделирования риска рассчитали, что на одну смерть приходится 312 спасенных жизней, а в Америке получили 60,5 спасенной жизни на каждую смерть, вызванную радиацией[603].

Маммограмма связана с получением малой дозы радиации, и при ее постоянном прохождении 8,6 женщины из каждых 100 тысяч заболевают раком груди. Однако, по данным статистики, скрининги находят примерно в 100 раз больше раковых опухолей, чем вызывают.

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США (FDA) строго регулирует дозы радиации, и в сравнении с другими источниками контактов дозы на маммографии довольно малы. Средний житель Соединенных Штатов получает дозу, эквивалентную одной маммограмме, каждые семь недель из природных радиоактивных материалов и космического излучения, так что всем нам приходится выдерживать контакты с радиацией, которые даже в теории не могут спасти нам жизнь[604]. Снижение смертности благодаря скрининговым маммограммам намного превышает риск смерти от рака, вызванного радиацией. А если вы и станете одной из 1162 женщин, у которых из-за маммографии развился рак груди, то этот рак не будет ничем отличаться от классического, так что вы даже и не узнаете, действительно ли он был вызван маммографией. Так, на всякий случай.

ДОЗЫ РАДИАЦИИ ОТ МАММОГРАФИИ В СРАВНЕНИИ С ДРУГИМИ СПОСОБАМИ ВИЗУАЛЬНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ[605]

1 ПЭТ/КТ всего тела = 62,5 маммографии

1 КТ-ангиограмма коронарных артерий = 30 маммографий

1 КТ груди = 17,5 маммографии

1 рентгенограмма груди = 4 маммографии

80 челюстно-лицевых рентгенограмм = 1 маммография

7 недель жизни = 1 маммография

Вполне достаточно!

Если вы не хотите делать маммографию, потому что это больно, что ж, иногда в жизни стоит и потерпеть боль. Исследования показывают, что для 45 % женщин процедура безболезненна, для 40 – слегка болезненна, а у остальных вызывает сильную боль, но у 89 % этих женщин боль проходит в течение нескольких минут или даже секунд[606]. Попробуйте назначить маммографию на третью неделю менструального цикла, чтобы грудь была менее чувствительной. Еще может помочь прием ацетаминофена («Тайленола») или нестероидных противовоспалительных средств («Адвила», «Мортина» или ибупрофена) за 30 минут до процедуры.

Плотность груди и наличие и имплантатов, расположенных на краю груди, мешают увидеть рак на маммограмме.

Рекомендации различных американских и международных организаций относительно того, в каком возрасте стоит начинать регулярно делать маммографию, как часто и когда прекращать, разнятся. Комитеты, разрабатывающие эти рекомендации, занимаются, по сути, анализом эффективности затрат: какие минусы (стоимость, ложноположительные результаты, необязательные биопсии, избыточное лечение, тревога) стоит терпеть, чтобы оправдать главный плюс – спасение одной жизни? Например, когда этой темой занялась Специальная комиссия профилактических услуг США, вопрос стоял так: «Стоит ли делать 1339 маммограмм, чтобы спасти одну жизнь?» Если да, скрининги надо начинать проводить в 50 лет. «Стоит ли делать 1904 маммограммы, чтобы спасти одну жизнь?» Если да, скрининги надо начинать выполнять в 40 лет[607]. (В результате комиссия выбрала 50-летний возраст, порекомендовала делать маммограммы каждые два года и прекратить их делать в 74 года.) В исследовании отношения к ложноположительным маммограммам большинство женщин (все они получали ложноположительные результаты) считали, что для спасения одной жизни стоит делать даже пять тысяч маммограмм[608]. Если использовать компьютерную модель, чтобы проанализировать все конфликтующие рекомендации по начальному возрасту и интервалам скринингов, то получается, что наибольшее снижение смертности наблюдается при ежегодных скринингах, начинающихся в 40 лет[609]. А что касается ложноположительных результатов, то женщина, ежегодно делающая маммограмму, будет получать каждые 13 лет ложноположительный результат, и каждые 187 лет назначенная ей биопсия покажет доброкачественное новообразование. Очевидно, что вероятность возникновения необходимости взятия биопсии очень мала.

Если у вас нет явного риска развития рака груди в вашем возрасте, начинайте проходить ежегодную маммографию с 40 лет.[610]

В общем, зная все вышеизложенное и предполагая, что у вас нет явного для вашего возраста риска развития рака, я рекомендую начать ежегодную маммографию в 40 лет и не пропускать ни одного года до тех пор, пока вы не решите, что в следующие пять лет умрете. А вы как думаете? Мне очень интересно ваше мнение, так что расскажите мне о нем по адресу pinklotus.com/beginmammos.

Ультракрутой ультразвук

Широкодоступные, недорогие, терпимые для пациенток, никаких болезненных сжатий, никакой радиации, никакой клаустрофобии, мгновенные результаты – о, как я обожаю ультразвуковые исследования! У меня аппараты УЗИ стоят в каждом кабинете и операционной, так что можете считать их моей волшебной третьей рукой. Плоский зонд, смазанный гелем, скользит по коже груди, испуская звуковые волны, которые отражаются от тканей под разным углом в зависимости от того, из чего состоят клетки. Мы получаем мгновенное изображение того, что нашли, так что буквально через секунды после помещения зонда на кожу я уже знаю, что делать: аспирацию кисты, биопсию плотной массы или вообще ничего не делать. Только что я описала вам диагностическое УЗИ, точечную проверку подозрительной области. При скрининговых УЗИ никакой конкретной подозрительной области нет; ваш врач системно обводит зондом обе груди в поисках проблемных мест. Скрининг делается либо ручным зондом, либо с помощью автоматического УЗИ груди, когда зондом двигает машина. Так или иначе, скрининговое УЗИ делать обязательно, если у вас плотные груди или имплантаты. Доказательства читайте дальше.

В 2016 году было проведено исследование с участием 3231 женщины с плотной грудью, 2D-маммограммы которых были негативными. Их отправили дополнительно на 3D-томосинтез (о нем мы говорили выше) и ручное УЗИ[611]. Ученые нашли еще 24 раковые опухоли, которые не заметила обычная маммограмма: 3D-томосинтез обнаружил 13, а УЗИ – 23 из 24 опухолей. Доля ложноположительных результатов была вполне удовлетворительной – 3,33 %. Проще говоря, на каждую тысячу регулярных маммограмм, если добавить 3D-томосинтез, вы найдете еще четыре опухоли, а если добавить УЗИ – еще 7,1. В общем, если там, где вы живете, не делают 3D-томосинтез, а у вас имеется повышенный риск возникновения рака, плотная грудь или имплантаты, просто дополните вашу регулярную маммограмму скрининговым УЗИ – не нужно ехать за 100 километров ради крутого 3D-томосинтеза.

Притягательная МРТ

При магнитно-резонансной томографии (МРТ) груди в вену вводят контрастное вещество и с помощью магнита получают изображения; ионизирующее излучение не используется. МРТ отслеживает кровоток через ткани груди и обнаруживает области, где кровь быстро скапливается, а потом утекает; такое происходит вокруг раковых опухолей из-за ангиогенеза – формирования новых кровеносных сосудов по требованию раковых клеток. МРТ, по сути, неважно, насколько плотна ваша грудь, так что раковая опухоль обнаруживается практически в 90 % случаев – лучше, чем при использовании 2D-маммограммы, 3D-томосинтеза или УЗИ (но не лучше, чем при контрастной спектральной маммографии (КСМ)[612]. И какие здесь проблемы? Ну, помимо того, что эта процедура стоит в восемь раз дороже маммограммы, а во время нее нужно 45 минут лежать ничком в тесной лязгающей трубе, вызывающей клаустрофобию, после того как МРТ находит что-то подозрительное, вам приходится сдавать дополнительные анализы и биопсии, на которые приходится тратить дополнительные деньги и рабочее время, сильно при этом тревожась, и все это ради того, чтобы в 50 % случаев результат МРТ подтвердился[613]. После МРТ повторных вызовов в два раза больше, чем после маммографии, а необязательных биопсий делают в три раза больше[614]. Этот способ не подходит для регулярного скрининга миллионов женщин. Тем не менее, у МРТ тоже есть право на существование; так в чем же оно?

Скрининговое УЗИ в сочетании с регулярной маммограммой – не хуже крутого 3D-томосинтеза.

МРТ помогает спланировать операцию по удалению опухоли, давая больше информации по известному новообразованию, а также в 14 % случаев находит дополнительные опухоли в пораженной груди и в 4 % случаев – в другой груди[615]. Раннее обнаружение раковой опухоли – это, конечно, хорошо, но МРТ заставляет откладывать операции и повышает количество мастэктомий, при этом нет никаких доказательств того, что это улучшает течение болезни, так что рутинное предоперационное применение МРТ скорее вредно, чем полезно[616].

Результат МРТ подтверждается в половине случаев. Обычно его используют, чтобы спланировать операцию по удалению опухоли, узнать больше об уже известном новообразовании, найти дополнительные опухоли в пораженной груди или в другой груди; это исследование больше подходит, когда врач ищет что-то конкретное или есть четкие показания. В остальных случаях его использование неоправданно.

Диагностическая МРТ делается, если врач ищет что-то конкретное, например: 1) дополнительное заболевание у пациенток с инвазивным раком молочных долей (этот подтип удачно скрывается при других типах визуального обследования, которые часто недооценивают его размер); 2) рак в очень плотной груди; 3) реакцию рака на химиотерапию до операции; 4) первичное расположение рака у пациенток с опухолью в лимфоузлах, но нормальной маммограммой и УЗИ; 5) болезнь Педжета (массы под раковой опухолью соска) и 6) разрывы имплантатов. Во всех других случаях применение диагностической МРТ – неоднозначная мера.

Мы рекомендуем проводить скрининговую МРТ в следующих случаях: 1) если риск в течение жизни (рассчитанный по компьютерным моделям, включающим семейную историю и личные факторы риска) превышает 20 %; 2) если вы проходили радиотерапию груди до 30 лет; 3) если у ваших близких родственников есть гены BRCA, синдрома Ли-Фраумени или синдрома Коудена, а вы сами не проходили генетическое тестирование; 4) если у вас есть генетические мутации – в этом случае начинайте скрининговые МРТ либо в указанном ниже возрасте, либо в возрасте на 10 лет меньше, чем самый младший возраст диагностированного рака груди у ваших родственников: BRCA (25 лет), синдром Ли-Фраумени (20–29 лет), синдром Коудена (30–39 лет), ATM (40 лет), CDH1 (30 лет), CHEK2 (40 лет), PALB2 (30 лет), STK11 (30 лет)[617]. Из-за гормональных перепадов контрастное вещество может попасть в плотные или фиброзно-кистозные ткани, так что для того, чтобы свести к минимуму ложноположительные результаты, назначайте МРТ на 7–10-й день менструального цикла (первый день – это начало месячных) или за три недели до МРТ откажитесь от гормонозаместительной терапии. Можете не ходить на ежегодную УЗИ, если делаете скрининговую МРТ: если вы уже делаете маммографию и МРТ, то УЗИ не принесет никакой дополнительной пользы[618]. Контрастные спектральные маммограммы (КСМ, см. выше) дают практически такой же качественный скрининг для тех, кто не может делать МРТ – например, для женщин, у которых в организме есть металлические устройства или предметы, небезопасные для проведения МРТ, для страдающих клаустрофобией, морбидным ожирением, а также для тех, кто не хочет иметь дело с гадолинием и тех, кому МРТ просто недоступна[619]. Кроме того, убедитесь, что в вашем учреждении используют самое безопасное контрастное вещество: макроциклический гадолиний. Считается, что он накапливается в мозге в меньших концентрациях, чем другие соединения гадолиния; этот риск для здоровья сейчас точно не рассчитан, и его изучают в FDA[620].

Термография

Термография нашла себе место в современной технологической эпохе. Инфракрасная камера отслеживает изменения температуры кожи, которые якобы, словно карта сокровищ, приводят нас к «островку» усиленного кровообращения и метаболической активности, что вроде как должно говорить нам о присутствии ангиогенной опухоли. Тепловая карта напоминает психоделическое крутящееся изображение грудей, где разные цвета обозначают уровень выделяемого тепла. Я изучила множество пятен с гипертермией, но они несравнимы по эффективности с уже доступными мне визуальными средствами. FDA одобрило использование термографии, но требований к обязательной эффективности термограмм у него нет. Нет ни одного рандомизированного контролируемого исследования термографии, в котором рассматривалась бы ее эффективность для обнаружения рака груди и предотвращения смерти от него. Пока таких исследований не появится, проводить термографию я не рекомендую.

Эта биопсия нисколько не повредит

Что делать, если во время самостоятельного осмотра, клинического обследования, маммографии, УЗИ или МРТ обнаружилась подозрительная область? Ваш врач может хоть целый день гадать, что это такое, но единственный способ узнать точно – вытащить из вас кусочек этого и положить его под микроскоп. При чрезкожной биопсии используются визуальные средства реального времени, чтобы гарантировать точное попадание в ткань, образец которой вам требуется. Легче всего будет, если можно использовать УЗИ, но иногда проблемную область видно только на маммограмме или МРТ, так что для успешного укола потребуются они. Ни одной пациентке не нравится, когда ее бюст сжимают при биопсии с маммографией, или когда ее кладут в трубу МРТ, а ее грудь свисает из дырки в столе, но диагностика поражения с помощью биопсии обычно не оставляет никаких шрамов и позволяет вам тут же продолжить повседневные дела.

Существует два типа минимально инвазивной биопсии груди: тонкоигольная аспирационная пункционная биопсия (ТАПБ) и сердцевинная биопсия (СБ). Дискордантность – это термин, обозначающий ситуацию, когда в докладе цитолога говорится, что новообразование доброкачественное, но клинический осмотр или визуальное обследование считают его «подозрительным на злокачественость». При дискордантности требуется повторная биопсия либо с другим типом иглы, либо с хирургическим надрезом. Конкордантность означает, что данные цитолога согласуются с данными визуального обследования, и у вас либо точно есть рак, либо его точно нет.

Уплотнение – еще не приговор. Точно узнать, что это, можно лишь положив частичку ткани под микроскоп.

ТАПБ быстро разрушает заполненные жидкостью доброкачественные кисты; также с ее помощью можно диагностировать твердые поражения. Врач втыкает тонкую иголку, прикрепленную к шприцу, в подозрительную область, извлекает из нее несколько тысяч клеток, а затем отправляет к цитологам на клеточный (цитологический) анализ. Обзор 31 340 ТАПБ показал, что с помощью этой процедуры можно корректно диагностировать рак в 65–98 % случаев, в зависимости от навыка врача, проводящего ТАПБ, и цитолога, анализирующего ткань[621]. ТАПБ рассматривает одиночные клетки, оторванные от всех окружающих клеток, так что они могут выглядеть странно, даже если на самом деле доброкачественные. Когда такое происходит (или когда клеток слишком мало), мы используем сердцевинную биопсию (или вообще сразу начинаем с СБ, пропустив ТАПБ, особенно когда поражение напоминает рак).

При сердцевинной биопсии мы получаем образец ткани размером с зернышко риса, так что, в отличие от ТАПБ, эти образцы содержат целые слои клеток, что позволяет поставить точный диагноз в 95–99 % случаев[622]. Введя обезболивающее, врач вставляет иглу в новообразование и забирает маленький образец, используя УЗИ для введения иголки. Если врач применяет маммограмму для контроля иглы, это называется стереотаксической сердцевинной биопсией. Когда МРТ находит поражение, которого не видно ни на УЗИ, ни на маммограмме, проводится биопсия под контролем МРТ.

Опухоли оказываются доброкачественными в 80 % случаев. Если это ваш вариант – операция не требуется.

Делая ТАПБ или сердцевинную биопсию, женщины беспокоятся, что эти методики могут распространить раковые клетки, так что давайте немного поговорим об этом. Когда мой сын Себастьян заходит в комнату с губами, измазанными шоколадом, то сразу понятно, что он съел что-то шоколадное, причем, скорее всего, без разрешения. Точно так же и игла для биопсии, которую извлекают из новообразования, может перенести клетки, находившиеся внутри нее, наружу. Соответственно, в теории в соседние ткани и кожу действительно могут попасть клетки опухоли, прикрепившиеся к внешней стороне иглы. Если новообразование доброкачественное (как в случае с более чем 80 % биопсий), отслеживать эти клетки совершенно не обязательно. Но вот отслеживать злокачественные клетки – это уже совсем другой кусок шоколада.

Игла для биопсии, которую извлекают из злокачественного новообразования, может перенести наружу по траектории своего движения клетки из него. Но даже если посев происходит, эти клетки, оторванные от кровоснабжения, обычно быстро умирают. Поэтому распространение опухолевых клеток из груди после биопсии считается очень редким явлением.

В десяти исследованиях рассматривалась возможность «высевания» опухолей; в общей сложности в них участвовали 3643 женщины, делавшие биопсию с помощью иглы[623]. Авторы пришли к выводу, что отслеживаемые раковые клетки в редких случаях распространяются и формируют новую опухоль, и это редкое событие практически не влияет напрямую на исход болезни пациенток. В некоторых случаях вдоль траектории иглы может возникнуть излечимый рецидив рака, но вот посев клеток происходит лишь примерно в трети случаев[624]. Но даже если посев происходит, эти клетки, оторванные от кровоснабжения, обычно просто умирают. Даже если несколько из них и выживают, подавляющее большинство (а то и все) эти клетки удаляются при последующей операции, погибают от радиотерапии или умирают от голода при приеме антиэстрогеновых средств. В общем, так или иначе, этот шоколад я вам с лица сотру. Вы ни за что не будете ходить в таком виде!

После того как пациентки понимают, насколько малое значение имеет отслеживание клеток, они часто начинают беспокоиться о том, не попадут ли раковые клетки прямо в лимфатические узлы или в кровь. Распространение опухолевых клеток из груди после биопсии – это редкое явление; в Австрии провели исследование по этому вопросу, наблюдая за 1890 пациентками с раком груди, которым сделали операцию, а до нее – биопсию сигнального лимфоузла. Ученые пришли к выводу, что предоперационная биопсия груди не вызывает искусственного попадания опухолевых клеток в лимфоузлы[625]. В то же время в других исследованиях сообщалось, что ТАПБ и сердцевинная биопсия могут перенести раковые клетки в соседние лимфоузлы или кровеносные сосуды, но как это влияет на поведение клетки, остается неясным, и ни в одном исследовании не говорится о снижении выживаемости по этой причине[626]. Кроме того, поскольку мы знаем, что случаи инвазивного рака груди постоянно выпускают миллионы злокачественных клеток в кровеносные сосуды, на этом фоне становится ясно, что один-единственный укол иголкой не окажет существенного влияния[627].

Несмотря на все увещевания, некоторые женщины просто говорят: «Я не хочу биопсию. Просто сразу режьте». Я позволяю пациенткам принимать такие решения, но сердцевинная биопсия до операции имеет очень много преимуществ. Давайте посчитаем.

1) Если опухоль доброкачественная, то операция в большинстве случаев не требуется. А вероятность того, что ваша опухоль доброкачественная, составляет более 80 %.

2) В США ежегодно делается 1,6 миллиона биопсий груди[628]. Представьте, как бы возмутилось общество, если бы вместо этого каждый год делали 1,6 миллиона операций, большинство из которых при наличии доброкачественных новообразований совершенно необязательны?

3) Не подвергнуться операции – значит избежать анестезии, шрама на груди, боли, риска занесения инфекции, риска образования гематомы, возможной деформации груди, пропуска работы или других обязанностей, неудобств для тех, кому придется вас возить и ухаживать за вами, а также немалых затрат на госпитализацию, анестезию, хирурга и цитолога. Одно исследование 2008 года показало, что во Флориде 30 % всех биопсий – открытые, и в одном этом штате пациентки ежегодно тратят 112,7 миллиона долларов[629]. Если экстраполировать эти данные на весь мир, то снижение количества необязательных открытых биопсий сэкономит в буквальном смысле триллионы.

4) Если открытая биопсия покажет рак, то нам, скорее всего, придется делать вторую операцию, чтобы зачистить края и проверить лимфоузлы. Опять-таки возвращаемся к третьему пункту.

5) После открытой биопсии в 20–100 раз чаще остаются гематомы (кровоподтеки в месте операции), чем после сердцевинной[630].

6) После открытой биопсии в 38–63 раза чаще происходит инфицирование[631].

7) Если сердцевинная биопсия показывает рак, то мы можем разработать полную персонализированную стратегию лечения, прежде чем спешить делать операцию.

Давайте возьмем для примера Элизабет, юриста 52 лет, которая пришла ко мне с результатами УЗИ, показавшими подозрительное твердое новообразование. Мне показалось, что это скорее сложная киста, чем что-то твердое. Я показала Элизабет свои снимки и предложила ТАПБ. Элизабет запротестовала: «А что если это рак? Вы просто вытащите клетки из него в мой организм! Просто вырежьте все». Я могла сделать десятисекундную, не оставляющую шрамов аспирацию – и вся история закончилась бы счастливо. Справедливости ради, радиолог тоже назвал новообразование подозрительным, так что я чувствовала, что обязана тем или иным способом получить образец (то есть это не точно была доброкачественная киста). Искусство медицины – это не «либо делай, как говорю я, либо уходи», это улица с двусторонним движением. Итак, мы отправились в операционную, а в докладе цитолога значилось просто «Доброкачественная железистая ткань груди с кистами».

Подробнее о бугорках

Итак, теперь, когда вы понимаете, как мы находим и допрашиваем бугорки и уплотнения, давайте поговорим о собственно диагностике. В груди никто толком не разбирается, и у нас полно самой разнообразной дезинформации, которая лишь еще сильнее запутывает положение. Давайте я кое-что проясню.

Это заблуждение, что злокачественная опухоль никогда не болит. Неприятные ощущения стоят на третьем месте в списке первых признаков рака груди после прощупывания уплотнений и изменений в сосках.

Кто говорит всем моим пациенткам: «Если уплотнение болит, когда вы его ощупываете, это хороший знак, потому что рак никогда не болит»? Это ложь. Боль вполне может оказаться вообще единственным симптомом рака груди. Мне на самом деле даже жаль, что не все раковые опухоли в груди доставляют беспокойство. Мы тогда смогли бы находить их на более ранней стадии, и нам не приходилось бы так рассчитывать на неидеальные методы скрининга. Обращайте внимание на неприятные ощущения в одном месте, которые держатся в течение нескольких менструальных циклов, никак не изменяясь[632]. Исследования, проведенные в США и Великобритании, показали, что боль в груди сопровождает злокачественные опухоли в 2–7 % случаев; в австралийском руководстве для врачей – в 10 %[633]. Если бы женщины написали роман «Как я нашла свой рак груди», то боль заняла бы третье место (6 % пациенток) с огромным отставанием от «прощупываемой массы» (83 %) и примерно наравне с «изменениями в сосках» (7 %)[634]. Когда боль проявляется одновременно с другим симптомом, например прощупываемого уплотнения или кровавых выделений из соска, вероятность, что это рак груди, заметно возрастает[635]. В менее развитых странах мы видим гораздо более очевидную корреляцию между болью и раком, потому что большинство женщин обращаются к врачам уже на поздних стадиях, с большими опухолями. Одна нигерийская клиника сообщила, что 23,1 % пациенток обращаются с жалобами на боль в грудях, и у 74,3 % из них диагностируется рак[636]. С продолжительными неприятными ощущениями в груди всегда обращайтесь к врачу, особенно если боль сконцентрирована в одной точке или сочетается с уплотнением, кровавыми выделениями из соска, покраснением и воспалением.

Давайте немного поговорим о выделениях, потому что это частая тема для обсуждения с пациентками. На приеме я могу выдавить капли жидкости из сосков более чем у 50 % пациенток – да, это настолько распространено[637]. Вы можете игнорировать выделения (за исключением кровавых, красных, коричневых или прозрачных, как вода), если жидкость выделяется только при сдавливании сосков. Выделения могут быть густыми и липкими, а могут – жидкими и водянистыми, оранжевого, желтого, зеленого, синего, серого, белого и черного цвета. Эти цвета, если жидкость выделяется только при сжатии сосков, связаны с доброкачественными состояниями – кистами, гормональным дисбалансом, фиброзно-кистозными изменениями и эктазией молочных протоков (расширенные, извилистые протоки с воспалением)[638]. Жидкость при этом обычно выделяется сразу из обеих грудей и нескольких отверстий на поверхности соска. Если вам не нравится, что при сжатии сосков из них выделяется жидкость, просто прекратите их сжимать. В молочных протоках всегда содержится немного жидкости, даже если вы никогда не были беременны, так что досуха вы себя не выжмете никогда; жидкость все равно вернется. Иногда жидкость теряет практически всю воду и закупоривает концы молочных протоков; это выглядит как маленькие белые точки на поверхности соска. Когда вы сжимаете соски, эти точки выскакивают (узнали себя?). Я видела немало женщин, паниковавших из-за этих маленьких сгустков, так что, возможно, я только что спасла вас от лишнего визита к врачу.

Боль в одном месте, сохраняющаяся в течение нескольких менструальных циклов, может быть симптомом рака.

У ВАС ТЕЧЕТ ИЗ ГРУДИ?

Обратитесь к врачу, если выделения:

• появляются сами по себе, оставляя пятна на бюстгальтере или ночной рубашке, или же вы сами видите капельки на соске;

• прозрачные, как вода;

• кровавые, розовые, красные или коричневые; если выделения такого цвета из-за рака, то обычно они сопровождаются еще и уплотнением[639];

• любого цвета, но сопровождаются болью в груди или уплотнением;

• сопровождаются визуальным изменением соска – втягиванием, провалом, плотной, чешуйчатой, растрескавшейся или чешущейся кожей;

• любого цвета, из любого протока, неважно, при сжатии или нет, если вы мужчина;

• молочно-белые, обильные и из обеих грудей, хотя у вас нет ребенка, которого нужно кормить. Это может быть симптомом доброкачественной опухоли гипофиза – пролактиномы; она диагностируется с помощью уровня гормонов в крови и снимков мозга, а лечится лекарствами или операцией.

А вот если выделения появляются спонтанно, это уже совсем другая история. Что-то внутри молочного протока выталкивает жидкость наружу, и, хотя это «что-то» действительно может быть раком, с большей вероятностью это папиллома (одно из маркерных поражений), инфекция, абсцесс, мастит, реакция на травму груди, последствия употребления лекарств, трав или марихуаны, гормональный дисбаланс, эндокринные расстройства или какое-нибудь еще из множества доброкачественных состояний[640]. Анализ выделений, подходящие в данном случае визуальные обследования и, возможно, биопсия груди помогут поставить точный диагноз.

Если вы когда-либо нащупывали у себя заметный бугорок в груди, скорее всего, вы сразу начинали обдумывать худшее возможное развитие событий. Тем не менее 95 % прощупываемых бугорков в груди женщин до 40 лет – не рак[641], а более 80 % бугорков и уплотнений в любом возрасте при биопсии оказываются доброкачественными[642]. Ну так что, паниковать-то когда? А никогда. Тревога ничего полезного не сделает. Хорошо, а к доктору когда идти? Начните с изучения вашего обычного грудного «ландшафта» (см. СО, глава первая). Затем, если эта масса остается неизменной на протяжении менструального цикла, на ощупь твердая и зернистая, вообще не болит, краев найти не получается, потому что она сливается с окружающей тканью, а в другой груди похожей массы нет, отправляйтесь к врачу. Даже в этом случае с куда большей вероятностью новообразование не будет злокачественным, а некоторые доброкачественные бугорки даже рассасываются сами по себе (но об этом пусть вам скажет ваш врач).

95 % прощупываемых бугорков в груди женщин до 40 лет – не рак, более 80 % из них при биопсии оказываются доброкачественными. Тем не менее, если уплотнение остается неизменным в течение менструального цикла, на ощупь твердое и зернистое, не болит, не имеет краев, потому что сливается с окружающей тканью, и в другой груди ничего похожего нет, отправляйтесь к врачу.

Доброкачественные бугорки

Врач в разговоре может использовать термины «бугорок», «масса», «уплотнение», «поражение», «опухоль», «новообразование» или «неоплазма» – это синонимы, и они автоматически не означают рак. На самом деле этими терминами обозначают и доброкачественные, и злокачественные массы. Вот подробный справочник по нераковым новообразованиям на случай, если вы услышите термин от врача или прочитаете в заключении радиолога или цитолога.

КИСТЫ. Кисты – это самые часто диагностируемые прощупываемые массы в груди; они часто встречаются у женщин между 35 и 50 годами[643]. Эти доброкачественные, наполненные жидкостью мешочки обычно образуются при перекрытии молочных протоков. Обычно они круглые и мягковатые, как маленький шарик с водой, но бывают и довольно твердыми. Галактоцеле – это заполненная молоком киста у кормящих женщин. Кисты бывают одиночными или очень многочисленными, разбросанными или собранными в скопления, микроскопическими или больше 10 см в диаметре. Обычно они меняют размер в течение менструального цикла: становятся больше и чувствительнее в начале месячных, затем в течение нескольких дней уменьшаются. Кисты легко находятся и диагностируются на УЗИ. Одно крупное исследование показало, что кисты появляются у 65,1 % женщин до наступления менопаузы (и только у 39,4 % – после), причем у половины из них кисты были в обеих грудях[644]. У женщин на гормонозаместительной терапии кисты встречались, как и до прихода менопаузы, в 66 % случаев – это вполне понятно, потому что кисты очень чувствительны к гормонам.

Кисты в груди растут и рассасываются сами по себе. Около половины из них исчезает в течение года, 70 % – в течение пяти лет. Но в некоторых случаях проводят аспирацию: по желанию пациентки, если киста крупная и болезненная, а также в том случае, когда подозревают, что внутри кистозной жидкости есть что-то твердое. Это «что-то» оказывается раком обычно в 2 % случаев.

Кисты естественным образом растут и регрессируют; примерно половина из них полностью исчезает в течение года, а 70 % – в течение пяти лет[645]. Несмотря на то, что большинство кист проходят сами, от них можно очень быстро, за несколько секунд, избавиться с помощью аспирации. Обычно аспирацию проводят в следующих случаях: 1) по желанию пациентки, чаще всего, потому что киста особенно крупная или болезненная или даже заметна из-под кожи; 2) на УЗИ и других визуальных исследованиях киста выглядит «сложной», то есть может быть плотной, или же внутри кистозной жидкости есть что-то твердое. Из 475 сложных кист, обнаруженных в вышеупомянутом исследовании, в двух случаях (0,42 %) прятался рак; этот процент подтверждается данными и других похожих исследований[646]. Наличие доброкачественных кист не повышает риск рака.

ФИБРОЗНО-КИСТОЗНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ (ФКИ). Они встречаются как минимум у половины женщин – это самое распространенное заболевание груди, и оно часто на ощупь напоминает бугорок. Однако, поскольку ФКИ часто меняют размер, при внезапном появлении большого прощупываемого бугорка ткани нужно удостовериться, что это не рак, с помощью клинических обследований и визуальных исследований. ФКИ бывают расплывчатыми, без четко определенных краев, а бывают организованными и напоминающими новообразование. ФКИ часто воспаляются и становятся чувствительными во время овуляции (в середине цикла) и перед месячными; также на это влияют гормональные препараты, стресс, кофеин и употребление соли. Чувствительность может проявляться в одной или в обеих грудях, быть перемежающейся или постоянной, в одной точке или сразу во всей груди. ФКИ часто увеличиваются при приближении среднего возраста, а затем исчезают, когда после менопаузы в организме уже недостаточно эстрогена для их поддержания (хоть какая-то польза).

ФИБРОАДЕНОМА. Из-за не очень пока понятных гормональных стимулов в молочных долях груди ФКИ иногда превращаются в доброкачественную твердую массу – фиброаденому (ФА). Упритесь языком в щеку и потрите щеку ладонью – именно такие на ощупь фиброаденомы: они напоминают мраморный шарик или твердый ластик. Чаще всего фиброаденомы появляются в верхнем внешнем квадранте груди и ускользают от пальцев при прощупывании. Они держатся в течение репродуктивного возраста, могут увеличиваться при беременности или приеме противозачаточных и обычно уменьшаются после наступления менопаузы. ФА обычно не болят, но могут вызывать дискомфорт в течение нескольких дней до месячных. Они чаще всего образуются в молодом возрасте (их находят у 7–13 % девушек и женщин в возрасте от 15 до 35 лет)[647]. В 75–90 % случаев фиброаденомы – одиночные образования, остальные 10–25 % приходятся на многочисленные массы в одной или обеих грудях[648]. Если они образуются у подростков, то называются ювенильными ФА; к ним относится почти половина поражений груди у юных девушек[649]. Чаще они развиваются у тех, кто принимает противозачаточные средства до 20 лет. Если фиброаденома остается и после прихода менопаузы, то она может кальцифицироваться; на маммограмме это выглядит, как кусочки попкорна.

Диагностика фиброаденомы у подростков проходит классическими средствами – на клинических обследованиях и УЗИ. Если у вас нашли ФА, проходите обследование и УЗИ каждые полгода в течение двух лет, чтобы удостовериться, что ничего не меняется. У женщин старше 20 лет единственный гарантированный способ подтвердить доброкачественность опухоли – биопсия с помощью иглы или надреза. Впрочем, вы можете следить за хорошо оформившейся твердой массой, если визуальные средства показали, что она доброкачественная, с помощью тщательного режима наблюдения – повторных обследований и УЗИ через каждые три месяца (если биопсию не делали) или шесть месяцев (если биопсию делали)[650]. Примерно половина фиброаденом проходит в течение 15 лет, 25 % не меняются, а 25 % растут[651]. Вероятность развития рака в фиброаденоме, судя по имеющимся данным, составляет от 1:10 000 до 1:50 000[652]. В общем, сильно в вашу пользу.

Поводы для удаления ФА – локализованная боль, тревога, косметические причины, внезапный рост или обнаруженные на биопсии предраковые клетки[653]. От надреза обычно остается небольшой, хорошо спрятанный шрам[654].

Фиброзно-кистозные изменения встречаются у половины женщин и обычно исчезают после прихода менопаузы.

ОПУХОЛЬ ФИЛЛОДОВ. Опухоли филлодов бывают трех типов: доброкачественные (50 %), пограничные (25 %) и злокачественные (25 %). В 80 % случаев это прощупываемые, твердые, мобильные, безболезненные массы, 20 % не прощупываются и находятся только при визуальном исследовании[655]. Они могут появиться в любом возрасте, но чаще всего – у женщин вскоре после 40 лет и у мужчин с гинекомастией[656]. Доброкачественные опухоли филлодов визуально и на ощупь похожи на фиброаденому; даже цитологи не всегда могут отличить этих «кузин» друг от друга на сердцевинной биопсии, по ошибке называя их ФА в 25–30 % случаев[657]. Впрочем, с опухолями филлодов такая штука: они способны вырастать очень большими и очень быстро. Так что если в заключении о вашей биопсии написано: «Не знаю, может быть, филлоды, а может быть, и нет», или то, что у вас назвали фиброаденомой, вдруг начало быстро расти, – опухоль нужно удалять. Опухоль филлодов любит рецидивы, обычно – в первые два года после удаления, так что вы должны каждые полгода в течение этих двух лет проходить обследования, чтобы убедиться, что они не вернулись[658]. Доброкачественные опухоли филлодов не ассоциируются с повышенным риском рака груди в будущем. Пограничные и злокачественные опухоли филлодов требуют больших надрезов, затрагивающих немалую здоровую часть груди вокруг (а иногда и мастэктомии); в очень редких случаях они распространяются за пределы груди или требуют химиотерапии[659].

АДЕНОМА. Аденома выглядит, чувствуется и ведет себя очень похоже на фиброаденому, но в ней меньше соединительной ткани («фибро»). Лактационные аденомы бывают только у беременных и кормящих мам и часто исчезают после того, как грудное вскармливание прекращается и организм уже не так переполнен гормонами[660]. Тубулярные аденомы чаще образуются у молодых женщин и обычно сопровождаются очагами кальцификации. Хотя аденомы могут требовать удаления из-за размеров, злокачественного потенциала у них нет, так что после биопсии их можно смело игнорировать[661].

Аденомы соска ябляются доброкачественными. Они бывают у женщин и даже у мужчин 30–40 лет.

АДЕНОМА СОСКА. Как понятно из названия, это новообразование появляется под соском или внутри него; также его называют «папилломатозом протоков соска» или «эрозионным аденоматозом». Аденомы соска обычно развиваются у женщин 30–40 лет, но иногда бывают и у мужчин. Несмотря на то что они доброкачественные, они нередко вторгаются в соседние ткани; их клетки могут врасти даже в поверхность кожи соска, вызывая изменения кожи и эрозию соска. Аденомы соска могут кровоточить и болеть, из-за чего врачи иногда путают их с раком соска (болезнью Педжета). Большинство аденом соска удаляют из-за симптомов, неприятных для пациентов, и очень малой, но существующей вероятности рака, который может развиться внутри или вокруг них.

ВНУТРИПРОТОКОВАЯ ПАПИЛЛОМА. Папилломы – это доброкачественные, твердые, похожие на бородавки массы, которые вырастают из клеток, выстилающих молочные протоки. Обычно они развиваются у женщин 35–50 лет и иногда могут прощупываться как уплотнение величиной с горошинку под соском или ареолой. Большинство папиллом, впрочем, не прощупываются; они обнаруживаются при исследовании кровавых выделений из соска, на визуальных исследованиях груди или случайным образом при биопсии другого новообразования[662]. Атипичные, прощупываемые и многочисленные папилломы – это маркерные поражения, о которых мы говорили в шестой главе; их нужно всегда удалять, потому что они перерождаются в рак в 67 % случаев[663]. Кстати, бородавки на коже и гениталиях, вызываемые папилломавирусом человека, не имеют абсолютно никакого отношения к папилломам молочной железы. Их одинаково называют из-за похожей клеточной структуры.

ЖИРОВОЙ НЕКРОЗ. Так врачи называют «мертвый жир», образующий в груди круглый, твердый шарик. Жировой некроз всегда доброкачественный, но может притвориться раком на визуальном исследовании, так что иногда только с помощью биопсии удается подтвердить, что это действительно просто жир[664]. Жировой некроз может развиться после тупой травмы груди, например после аварии, падения или даже переноски коробок, которые постоянно ударяются о вашу грудь. Обычно после такой травмы на коже остается синяк. Другие возможные причины – инъекции жира[665], парафина[666] или силикона[667] (кстати, после инъекций свободного силикона для увеличения груди из него образуются очень твердые шарики – вряд ли вы рассчитывали именно на такой внешний вид), операции, например лампэктомия или уменьшение груди[668], реконструкция груди после мастэктомии[669] и радиотерапия груди[670]. Если жир сжижается, он становится маслом – и его становится легко аспирировать с помощью тонкой иголки, но если остается твердым, то просто оставьте его в покое, если, конечно, он вас не сильно беспокоит.

МАСТИТ. Поскольку на поверхности соска расположены отверстия от 8–12 молочных протоков, в них могут пробраться бактерии, обосновавшись глубоко внутри протоков. При грудном вскармливании в перекрытых протоках скапливается молоко; бактерии обычно очень довольны бесплатной едой. Мастит начинается как воспалительный процесс и может быстро перерасти в бактериальную инфекцию, сопровождающуюся прощупываемым красным, теплым, чувствительным бугорком в груди, ломотой в мышцах, температурой и ознобом. В запущенных ситуациях этот бугорок становится абсцессом – мешочком гноя. Чаще всего мастит развивается у кормящих женщин, но бывает и у некормящих. В этом случае женщины обычно курят или страдают диабетом, ожирением, хроническими заболеваниями, или у них ослабленный иммунитет. Рак, особенно воспалительный рак груди (он по виду очень напоминает инфекционную болезнь), нужно всегда исключать, если мастит у женщины, у которой нет лактации, длится больше нескольких дней даже при правильном лечении.

Лечение при любом мастите включает в себя теплые компрессы, ацетаминофен, ибупрофен, массаж груди и антибиотики. Вибрационная терапия стимулирует кровообращение и уменьшает перекрытие путей – можете использовать для этих целей вибромассажер спины или даже вибрирующую зубную щетку. Хирург-маммолог может прямо в кабинете расчистить все засоренные протоки на поверхности соска и аспирировать галактоцеле (наполненные молоком кисты) или воспаленные кисты. Кормящим мамам нужно продолжать кормить и/или сцеживать молоко, потому что это помогает расчистить засоренные протоки; можете проконсультироваться со специалистом по кормлению грудью по поводу оптимальной техники сцеживания и по уходу за грудью. Многие антибиотики безопасны для детей при грудном вскармливании.

Мастит чаще всего сопутствует кормлению грудью, но случается также при ожирении, диабете и у курильщиц.

АБСЦЕСС. Абсцесс в груди появляется, когда мастит прогрессирует, и бактерии формируют мешочек с гноем, который обычно прощупывается и сопровождается покраснением, повышением температуры кожи и локализованной болью. Абсцессы у кормящих мам бывают в 3–11 % случаев[671]. Факторы риска – возраст старше 30 лет, первая беременность, курение. Чаще абсцессы развиваются не во время лактации, особенно в следующих группах риска: у чернокожих, курящих и полных женщин[672]. Лечение всегда включает антибиотики и какую-либо форму дренажа: либо повторяющиеся аспирации каждые два-три дня, пока гной полностью не исчезнет, либо с помощью открытого надреза, выполняющегося в кабинете хирурга или под наркозом в операционной[673].

ГРАНУЛЕМАТОЗНЫЙ МАСТИТ. Это редкое доброкачественное воспалительное заболевание молочной железы, которое проявляется в виде прощупываемой плотной массы в груди и может также сопровождаться следующими симптомами: выделениями, втягиванием соска, болью, воспаленной кожей, язвами на ней, абсцессами и увеличением лимфатических узлов. Гранулематозный мастит является доброкачественным, однако он неотличим от рака или абсцесса до тех пор, пока биопсия не подтвердит диагноз[674]. Гранулематозный мастит может вызываться различными заболеваниями – туберкулезом, саркоидозом (см. ниже), диабетом, а также реакцией на инъекции чужеродных веществ, например свободного силикона (а я вас предупреждала)[675]. Если конкретной причины найти не удалось, заболевание называют идиопатическим гранулематозным маститом (ИГМ); в таких случаях оно может пройти само по себе примерно через 9–12 месяцев[676]. Не тратьте время на удаление, стероиды или лекарства, потому что при гранулематозном мастите плохо заживают раны, а воспаление в таких случаях лишь усугубляется[677]. Гранулематозный мастит не является фактором риска рака груди.

ДИАБЕТИЧЕСКАЯ МАСТОПАТИЯ. Диабетическая мастопатия, она же лимфоцитарный мастит или лимфоцитарная мастопатия, составляет менее 1 % всех случаев доброкачественных заболеваний молочной железы и в редких случаях встречается у 0,6–13 % женщин до наступления менопаузы с длительным диабетом первого типа[678]. Диабетическая мастопатия обычно проявляется как твердая, подвижная, прощупываемая, безболезненная масса в одной или обеих грудях[679]. Диагноз подтверждается сердцевинной биопсией; лечение не требуется, поскольку заболевание не является фактором риска рака груди.

ЛИПОМА (ЖИРОВИК). Липомы груди проявляются так же, как и на всем остальном теле – относительно мягкие, нечувствительные бугорки из зрелых жировых клеток, окруженных тонкой капсулой. Если вы сомневаетесь, можете сделать биопсию для подтверждения диагноза, но знайте, что цитологом обычно пишет в заключении «зрелые адипоциты» (это такое красивое слово, означающее жир), а не «липома». Жировик можно вырезать, если он слишком быстро растет, причиняет боль или как-то иначе беспокоит. Данное новообразование не является фактором риска рака груди.

ГАМАРТОМА. Это доброкачественное новообразование, состоящее из нормальных тканей молочной железы, но клетки в нем растут неорганизованно. Цитолог может также назвать ее аденолипомой, фиброаденолипомой или липофиброаденомой[680]. Это мягкая, малозаметная, не вызывающая боли масса, окруженная капсулой; гамартомы бывают довольно большого размера. Поскольку у клеток внутри нет никаких отличительных особенностей (они выглядят точно так же, как нормальные клетки груди, – протоки, молочные доли, жир и соединительная ткань), диагноз можно подтвердить только при полном удалении. Гамартомы редко перерождаются в злокачественные опухоли, но мы всегда их удаляем[681].

ПСЕВДОАНГИОМАТОЗНАЯ СТРОМАЛЬНАЯ ГИПЕРПЛАЗИЯ (ПАСГ). Пока выговоришь «псевдоангиоматозная стромальная гиперплазия», язык сломаешь, так что будем называть ее просто ПАСГ. На микроскопическом уровне в ПАСГ заметны маленькие бороздки, которые выглядят, как кровеносные сосуды, но на самом деле ими не являются – отсюда название «псевдоангиоматозная», то есть «обманные кровеносные сосуды». Из-за этого притворства сердцевинные биопсии при ПАСГ часто принимают за рак, состоящий из клеток кровеносных сосудов, – ангиосаркому (если такое случилось с вами, обратитесь за вторым мнением к другому врачу)[682]. ПАСГ чаще всего встречается у женщин в период перименопаузы (примерно около 50 лет), а также у мужчин. Хотя чаще всего ПАСГ находят случайно при биопсии чего-то другого, в 30–44 % случаев она проявляется как нащупываемое, нечувствительное уплотнение[683]. Маммограммы и УЗИ часто показывают плотную, хорошо очерченную массу, похожую на фиброаденому или, в некоторых случаях, карциному[684]. Если по результатам сердцевинной биопсии диагностировали ПАСГ, то хирургическое удаление не требуется, если визуальное исследование не показало ничего необычного[685]. У женщин с ПАСГ риск рака груди, похоже, даже снижается[686].

САРКОИДОЗ. Саркоидоз – хроническое нераковое воспалительное заболевание, обычно поражающее легкие, – лишь в редких случаях зарождается в груди. Если такое происходит, то саркоидоз проявляется в виде твердой, жесткой массы, похожей на карциному. Визуальное исследование тоже показывает подозрительные образования со спикулами. Если диагноз подтверждается сердцевинной биопсией, то удаление не обязательно[687]. Саркоидоз чаще всего встречается у женщин в возрасте 30–50 лет[688]. Данный диагноз не является фактором риска развития рака груди.

Весь этот длинный список бугорков и уплотнений кажется довольно неприятным, но если у вас в груди действительно что-то появилось, то есть еще один диагноз, по сравнению с которым вы порадовались бы любому из вышеперечисленных… В следующей главе мы встретим рак лицом к лицу, и давайте заранее решим, что из этого боя мы выйдем победителями, обретя новый смысл жизни и радость!

Глава девятая

«У вас рак». Что делать после постановки диагноза?

Неважно, весел ваш врач или серьезен, трогает вас за плечо или сообщает по телефону, уверенный вы человек или тревожный: фраза «У вас рак груди» потрясает любую женщину до глубины души. Если это когда-либо случится с вами – или, если уж на то пошло, уже случилось, – я хочу помочь вам кое-что сделать, чтобы ваше путешествие от рака к излечению прошло как можно более плодотворно.

Сначала сделайте глубокий вдох и на выдохе подумайте: «Я буду жить». Это станет вашей мантрой. Верьте в это целый день, каждый день. Знайте, что это не просто пустая фраза для улучшения настроения, а правда. Большинство женщин с раком груди выживают, почему бы и вам не взять с них пример? Я не пытаюсь приуменьшить силу и стойкость, необходимые для излечения, но вы должны верить, что сможете вылечиться. У вас появится семья, о которой вы уж точно никогда не мечтали: хирург, пластический хирург (при необходимости), онколог, радиолог, может быть, еще врач китайской медицины, нутрициолог, физиотерапевт, группа поддержки и психолог, чтобы после болезни вы полностью восстановились. Еще вам нужно будет собрать множество важных документов на пути от принятия решений к решительным действиям: результаты визуальных исследований (маммограмму, УЗИ, МРТ груди, ПЭТ/КТ, сцинтиграфию костей, МРТ мозга), сами изображения на диске, заключения цитолога и всех остальных врачей, с которыми вы консультировались, об операциях, а также результаты специальных исследований (например, генетическом тестировании, «МаммаПринт», Oncotype Dx, BCI), радиотерапии, химиотерапии и анализов, чтобы вскоре отложить этот талмуд куда-нибудь подальше. Пусть он собирает пыль! А вы начнете новую жизнь.

Давайте поговорим о том, чего стоит ожидать между настоящим моментом и тем днем, когда ваше путешествие останется в прошлом. В этой главе вы найдете краткий курс, в котором объясняется, что такое рак груди и какими способами его можно лечить и – да-да, вылечить полностью. Я собираюсь наделить вас уверенностью и надеждой, поделившись с вами знаниями; давайте вместе убедимся, что вы получите заслуженную заботу. Итак, читайте дальше, и долгой вам жизни!

Первые несколько дней

Рак груди – он как погода. Есть солнышко и радуга – протоковая карцинома нулевой стадии, которая не требует химиотерапии; она ведет себя совсем не так, как дождливый день – стадия IIA, которая лечится мастэктомией, но даже ее нельзя сравнить с жуткой снежной бурей, которую переживает женщина с раком IV стадии, только что записавшаяся на многообещающее клиническое обследование. Тем не менее, когда вам впервые ставят диагноз, вы инстинктивно начинаете поглощать как можно больше информации о раке груди в целом, чтобы чувствовать, что контролируете ситуацию. Но солнцу не стоит просить совета у грозовых туч, и наоборот. Некоторые способы сбора информации лучше, чем другие.

Нет смысла читать все подряд в интернете хотя бы до тех пор, пока вы не узнаете подробнее, какой у вас вид рака. Ужасные истории на форумах могут быть вообще не связаны с вашей конкретной ситуацией. Гораздо разумнее сначала составить план лечения вместе со своими врачами.

Попытка как-то уложить в голове печальную новость вполне оправдана, поэтому вы пытаетесь собрать как можно больше подробностей из огромного количества источников. Если честно, я не рекомендую искать случайную информацию в интернете до тех пор, пока вы не узнаете подробнее, какой вид рака у вас, и не спланируете стратегию борьбы вместе с вашими врачами. Чтение ужасных историй на форумах, написанных незнакомыми людьми и, возможно, даже вообще не связанных именно с вашим типом рака, может с самого начала привести вас в ужас. И не спешите делиться вашей ситуацией со всеми подряд. Нет, конечно, вы можете делать все, что угодно, если это соответствует вашему характеру и придает вам сил, но, как правило, если следовать этому совету, то вам куда легче будет принимать решения. Услышав какой-нибудь благонамеренный рассказ о дочери подруги тети Дианы, у которой все прошло очень тяжело, вы вряд ли сильно воодушевитесь. (На одной из моих любимых открыток написано: «Если жизнь дает вам лимоны, я обещаю, что ни за что не стану рассказывать вам истории о том, как от лимонов умерла подруга моей сестры».) Сведите к минимуму внешний шум, сохраняйте максимальное спокойствие, готовьтесь действовать стратегически, вооружившись правильной информацией, надеждой и поддержкой из самых информированных и опытных источников.

Прагматично: рак – это анатомический «глюк», который нужно устранить из организма.

Рассказывая о диагнозе родным, я бы на вашем месте была осторожнее с детьми и стареющими родителями. Вы, конечно, лучше всех знаете свою семью: как они относятся к неуверенности, рассчитывают на вас, справляются с тяжелыми новостями. Обычно если вам не нужны советы родных, чтобы помочь принять решение, лучше всего будет подождать до тех пор, пока вы не определитесь со стратегией лечения. Поступив так, вы не втянете близких в бесконечное ожидание заключения цитолога и снимков, когда ваша жизнь, как вам кажется, висит на волоске. Мои пациентки часто говорят: незнание – это самое худшее, и если вы можете оградить от этого других (а заодно и себя от чужих отраженных страхов), так и сделайте. Разумнее всего представить новость в упаковке с самым красивым бантом, подходящим для данной ситуации. Особенно это верно в случае с маленькими детьми; я бы даже подождала момента, когда будет сделана операция, но как поступить, решать вам. Кроме того, рекомендую вам использовать в общении с детьми слово рак, потому что если прятать болезнь за расплывчатыми фразами и ничего толком не говорить, ее будут лишь больше бояться. Ребенок рано или поздно сам все поймет, так что вы должны рассказать ему все лично; узнав от вас правду сейчас, он будет больше доверять вам потом. «У мамы была в груди болезнь, называется рак, – можете сказать вы шестилетней дочке. – Но это было просто маленькое пятнышко, и сейчас его больше нет. Помнишь, тебе делали укол в руку, чтобы ты не заболела ветрянкой? Мне теперь надо принимать лекарство, чтобы болезнь не вернулась. Врачи сказали, что моя жизнь будет долгой и здоровой, так что не беспокойся – я еще долго буду тебе напоминать, чтобы ты убиралась в комнате и ела овощи!»

Что вообще такое рак груди?

По большому счету, слово рак имеет такую силу потому, что, пока вы не поймете, что именно происходит с вашим телом, оно окружено непрозрачной завесой тайны. Но если вы будете знать о биологическом преображении нормальных клеток в раковые, то сможете смотреть на заболевание прагматично, как на анатомический «глюк», который нужно устранить из организма. Лишившись анонимности, онкологическое заболевание выглядит уже совсем не таким страшным. Ну что, давайте разложим все по полочкам, а?

Как вы помните из первой главы, в нашей груди есть молочные доли и маленькие трубочки – протоки, которые переносят молоко к соску (см. иллюстрацию на с. 23). Заканчиваются протоки 8–12 маленькими отверстиями в соске, через которые молоко выходит наружу. Диаметр протоков варьируется от 1 мм у молочной доли (средний размер молочной доли – 3 мм) до 5–8 мм неподалеку от соска. Около 75 % всех типов рака груди развиваются в этих маленьких протоках размером со спагетти, 10 % – в молочных долях, а оставшиеся 15 % – менее распространенные подтипы, которые обычно тоже начинаются в протоках, но обладают уникальными чертами, которые заставили нас дать им особые имена, например муцинозный или тубулярный, но, так или иначе, все это – рак груди[689].

Представьте, что вы разрезали один из здоровых молочных протоков в груди и смотрите через него, как в подзорную трубу (или разрезали молочную долю и заглядываете в нее, как в маленькую мисочку). Если проток здоров, то вы видите один слой клеток, выстилающий его с внутренней стороны; все выглядит однородным и упорядоченным, одна клетка к другой, как в левом кружке на картинке ниже.

Слева направо: здоровый молочный проток; типичная протоковая гиперплазия (ТПГ); атипичная протоковая гиперплазия (АПГ); протоковая карцинома in situ (ПК-is); инвазивная протоковая карцинома (ИПК)

Использовано с разрешения Mayo Foundation for Medical Education and Research. Все права защищены.

Когда что-то заставляет эти клетки размножаться (мутации, эстроген, ИФР-1 и т. д.) и они формируют второй упорядоченный слой, мы называем это типичной протоковой гиперплазией (ТПГ) – второе слева изображение на нашей картинке. ТПГ можно сравнить с новой родинкой на коже – это не меланома, и мы ее не вырезаем, это просто нормальный возрастной процесс. Однако когда клетки ТПГ становятся дезорганизованными и растут бесконтрольно и беспорядочно, создавая многочисленные слои и меняя форму, они называются атипичными. Атипичную протоковую гиперплазию (АПГ) – третье изображение – при обнаружении необходимо удалять. АПГ – это одно из маркерных поражений, о которых мы говорили в шестой главе. В конце концов, если достаточное число атипичных клеток перекрывают просвет протока и он расширяется более чем на 2 мм, или когда АПГ развивается сразу в двух соседних протоках, цитолог уже называет это раком груди.

Около 75 % всех типов рака развиваются в молочных протоках, 10 % – в молочных долях.

Протоковая карциома in situ – самая ранняя форма рака молочной железы, которая диагностируется у каждой 33-й женщины. При отсутствии лечения у 36 % пациенток она вторгается в окружающую ткань груди, значит, у остальных 64 % просто требует наблюдения, не меняется и не приносит вреда на протяжении всей жизни.

Самая ранняя форма рака груди – это протоковая карцинома in situ (ПК-is), которую диагностируют у каждой 33-й женщины (четвертое изображение). При отсутствии лечения 36 % ПК-is в конце концов пробиваются через стенку протока и вторгаются в окружающую ткань груди[690]. Пока все понятно? Итак, 64 % протоковых карцином in situ остаются на месте всю жизнь и не приносят никакого вреда. Проблема в том, что мы много раз пытались понять, какая именно треть карцином становится инвазивной, а какие две трети – нет (пробовали смотреть на возраст пациента, градацию опухоли, размер и т. д.), но у всех ПК-is склонность к инвазивности оказалась одинаковой[691]. Так что – да, мы избыточно лечим две трети всех женщин с ПК-is[692]. Если раковые клетки пробиваются через стенку протока на 1 мм или меньше, мы называем это ПК-is с микроинвазией.

После того как клетки выходят за пределы стенки протока на 1 мм или больше, это уже называется инвазивной протоковой карциномой (ИПК). Точно такая же история происходит и с развитием рака в молочной доле, который в конце концов превращается в инвазивную дольковую карциному (ИДК). Зловещее слово инвазивный означает просто клетки, которые были внутри протока, а теперь оказались с его наружной стороны, оставшись в той же груди, где и появились. Хотя мы используем слово инвазивный, на данном этапе мы даже не знаем, вторгся ли рак куда-нибудь еще, например в лимфоузлы или печень. Цитолог только смотрит на маленький кусочек опухолевой ткани, который извлекли при биопсии, – он даже не представляет, выбрался ли этот рак за пределы груди. Инвазивные виды рака (ИПК/ИДК) могут потенциально попасть в лимфатические или кровеносные сосуды и перебраться в другие органы (дать метастазы), но на момент диагностики лишь 5 % всех онкологических заболеваний уже имеют метастазы дальше лимфоузлов – в органах (например, легких и костях). Вы меня еще слушаете?

Поговорим немного о дольковых карциномах в сравнении с протоковыми. ИПК вторгаются в грудь ровным строем, как дети на физкультуре. Эта фигура не проявляет себя на осмотрах или визуальных исследованиях до тех пор, пока наконец не начинает занимать достаточно места, чтобы ее увидели. Вот почему ИДК на момент обнаружения обычно намного больше, чем ИПК[693]. Несмотря на это, на каждой стадии выживаемость при ИДК не меньше, а кое-где и больше, чем при ИПК благодаря меньшей агрессивности[694]. ИПК и ИДК лечат абсолютно одинаково.

Есть еще один хитрый подтип, который стоит упомянуть особо: воспалительный рак груди. Эта опухоль часто вообще проявляется без какой-либо твердой массы; первые симптомы – внезапное воспаление, покраснение и боль в груди; кожа при этом твердеет и становится похожей на кожуру апельсина. Симптомы можно перепутать с инфекционной болезнью, так что если после приема антибиотиков в течение нескольких дней они не проходят, срочно записывайтесь на прием к маммологу, потому что воспалительный рак груди требует немедленного лечения.

Главный доклад

Оценка. Теперь, когда вы примерно понимаете, как нормальные клетки превращаются в ненормальные, заполняют молочные протоки или доли, а потом разрушают стенку (то есть вторгаются в нее), давайте рассмотрим все в подробностях. Заключение цитолога о СБ многое говорит о врожденных биологических свойствах вашего рака, а эта информация помогает нам разрабатывать стратегию лечения. В этом заключении содержится тип рака, градация и то, попал ли он в сосуды и ткани груди; кроме того, в данном заключении приводится биомаркерный профиль, состоящий из четырех биологических маркеров, которые мы обсудим позже. После этого определяется молекулярный подтип опухоли, который врачи используют для определения плана лечения.

ПРАВАЯ ГРУДЬ 11 ЧАСОВ 4 СМ ОС (СЕРДЦЕВИННАЯ БИОПСИЯ)

• Инвазивная протоковая карцинома

– Модифицированная гистологическая шкала Блума – Ричардсона: II (из III); общая оценка: 6/9

– Ядерный полиморфизм: 2 (из 3)

– Тубулярные структуры: 3 (из 3)

– Количество митозов: 1 (из 3)

– Лимфоваскулярная инвазия не обнаружена

Давайте начнем сверху. Врачи описывают область интереса так, словно ваша грудь – циферблат часов, в сторону которого они смотрят. Так что в заголовке нашего доклада «ПРАВАЯ ГРУДЬ 11 часов 4 см ОС» (4 см от соска) говорится, что наша опухоль находится в верхнем внешнем квадранте правой груди. «Худшие» новости всегда стоят в докладе цитолога на первом месте; здесь это «инвазивная протоковая карцинома». Затем мы узнаем градацию. Градация сравнивает свойства раковой клетки с нормальной, давая нам понять, насколько враждебными могут быть эти клетки. Категории градации могут быть разными: 1, 2, 3 балла; «низкий, средний, высокий»; «хорошо, средне или плохо дифференцированный» (на самом деле это одно и то же). 1 балл – клетка похожа на исходную клетку груди, 2 балла – клетка выглядит измененной, 3 балла – клетка совсем не похожа на исходную. Если вы видите в докладе ноттингемскую шкалу или модифицированную гистологическую шкалу Блума – Ричардсона, это обозначает, как именно цитолог пришел к своему выводу. Если проще, то чем выше балл, тем агрессивнее рак, но градация – это лишь один из многих способов оценки.

В некоторых докладах цитологов конкретно говорится, найдены ли раковые клетки в сосудах или нервах груди, – это называется лимфоваскулярная инвазия или периневральная инвазия соответственно. Даже наличие инвазии не говорит о том, что клетки распространились за пределы груди, но это еще один признак агрессивности.

Примерно через неделю после проведения биопсии вы получите так называемый профиль опухоли (или биомаркерный профиль), который дает важную информацию о биологии вашего рака.

БИОМАРКЕРНЫЙ ПРОФИЛЬ ДЛЯ ИНВАЗИВНОЙ КАРЦИНОМЫ

Самый важный вопрос: питается ли рак эстрогеном и прогестероном? В идеале мы должны видеть высокий процент (он может быть от 0 до 100) рецепторов эстрогена (РЭ) и рецепторов прогестерона (РП) с высокой интенсивностью окраски (оценка от 1 до 3+, где 3+ является самой высокой). В этом примере эстроген питает 98 % раковых клеток, а прогестерон стимулирует 79 % из них. Некоторые лаборатории вместо этого применяют шкалу Олреда, в которой РЭ и РП оцениваются от 0 до 8 – чем больше, тем лучше. Когда гормоны из крови попадают на эти рецепторы, они сигнализируют раковым клеткам плодиться и размножаться, так что когда процент РЭ высок, это означает, что рак в большой степени питается эстрогеном. Не забывайте, дамы: даже после наступления менопаузы у вас в организме немало эстрогена благодаря ферменту под названием ароматаза, который прячется в жировых клетках и перерабатывает стероиды в эстроген. То, что вокруг эстроген-позитивной (ЭП) опухоли крутится большое количество эстрогена, конечно, не очень хорошо, но мы просто обожаем эти рецепторы, которые есть примерно у 80 % опухолей. Во-первых, они ассоциируются с менее агрессивными, более излечимыми видами рака[695]. Во-вторых, если они питаются эстрогенами, то мы можем уморить их эндокринной терапией, принимая антиэстрогеновые таблетки. Наконец, если у вас нет РЭ, то вам, скорее всего, для лечения понадобится химиотерапия, но (подсластим пилюлю) химиотерапия очень эффективна против большинства эстроген-негативных (ЭН) опухолей. У нас нет никакой терапии, которая специально таргетирована на рецепторы прогестерона, но чем выше процент РП, тем менее агрессивен рак.

Если у вас инвазивный рак, то в биомаркерном профиле опухоли указан ген, который управляет ростом и восстановлением клеток – рецептор эпидермального фактора роста человека 2, или HER2/neu (он же erbB-2), или, чаще всего, просто HER2, который усиливает свое действие примерно в 15 % типов рака. Его проверяют двумя способами: сначала иммуногистохимическое (ИГХ) исследование, которое показывает отсутствие HER2 при оценке от 0 до 1+, присутствие HER2 при оценке 3+ и неясность – при оценке 2+; так что в этом случае его проверяют еще и с помощью FISH-теста (флуоресцентной гибридизации in situ), который обычно дает точный ответ. HER2-позитивные типы рака (HER2+) более агрессивны, чем HER2-негативные (HER2–), и практически всегда требуют химиотерапии. Отличная новость: если у вас диагностировали HER2-позитивный инвазивный рак, то таргетированные препараты вроде «Герцептина» и «Перьеты» настолько эффективно и точно уничтожают этот подтип, что результаты лечения HER2-позитивного рака – самые лучшие из всех подтипов.

Последняя часть анализа профиля опухоли – это определение антигена Ki-67, который отвечает на вопрос «Сколько клеток здесь активно делится?», то есть клетка образует две новые клетки, а не просто дремлет и ничего не делает. Процент пролиферации клеток может быть от 1 до 100. В идеале он должен быть меньше 11, а числовое значение больше 20 уже считается высоким (лаборатории бывают разные, так что проверьте само заключение). Чем ниже процент, тем «ленивее» ваш рак. Мы просто обожаем ленивцев! Но некоторые виды лечения (опять-таки подсластим пилюлю) работают лучше против быстро делящихся клеток, так что не пугайтесь, если у вас очень высокий Ki-67.

Существует пять профилей болезни, отличающихся генетически, проявлениями и способностью к рецидиву.

Если вы читаете заключение цитолога обо всей вашей опухоли, которую удалили при лампэктомии или мастэктомии, то в нем есть и дополнительная информация: полный размер опухоли, количество найденных опухолей, другие поражения (например, ПК-is), пограничный статус (затронул рак края удаленных тканей или нет), сколько лимфоузлов удалено и есть ли в них раковые клетки.

Молекулярные подтипы: Знай врага своего

Хотя болезнь называется «рак груди», мы знаем, что под микроскопом она делится как минимум на 21 подтип. То, как клетки ведут себя, намного важнее того, как они выглядят. Серийный убийца может выглядеть милым и дружелюбным – покажите мне его намерения и возможности, а не фотографию. Именно этим занимается молекулярное профилирование: с помощью четырех биологических маркеров, которые мы только что рассмотрели, врачи делят опухоли на пять характерных молекулярных профилей, каждый из которых имеет собственную генетическую особенность в проявлении, реакции и способности к рецидиву. При молекулярном типировании присутствие или отсутствие РЭ и РП объединяется в одну категорию «гормональных рецепторов» (ГР+/ГР–); кроме того, учитывается избыточная экспрессия белка HER2 (HER2+/HER2–) и Ki-67. Выделяют следующие молекулярные подтипы рака груди.

Люминальный рак типа A (ГР+/HER2–): 74 % от всех подтипов рака, много эстроген-позитивных клеток, низкая градация, низкий уровень Ki-67, лучший прогноз; лечится эндокринной терапией, химиотерапия менее распространена; ассоциируется с ранней менархе, поздней менопаузой, ГЗТ и поздним деторождением.

Люминальный рак типа B, HER2+ (ГР+/HER2+), также называемый «трижды позитивным», и люминальный рак типа B, HER2– (ГР+/HER2–): 10 % от всех подтипов рака, меньше эстроген-позитивных клеток, градация 2–3, более высокий уровень Ki-67; лечится эндокринной терапией, обычно химиотерапией, для трижды позитивного рака добавляются анти-HER2-препараты; ассоциируется с набором веса после 18 лет.

Обогащенный HER2 (ГР–/HER2+): 4 % от всех подтипов рака, высокая градация, агрессивный; лечится химиотерапией и анти-HER2-препаратами.

Трижды негативный (ГР–/HER2–): 12 % от всех подтипов рака, в том числе базальноподобной карциномы, высокая градация, высокая степень деления клеток, меньшая выживаемость без таргетированной терапии; лечится химиотерапией; менее распространен, если была лактация; чаще встречается у афроамериканок[696].

Некоторые более благоприятные подтипы рака, например люминальный типа B (ГР+/HER2–) с несколькими вовлеченными лимфоузлами (0–3), дают нам довольно расплывчатое изображение злодея; а нам нужна более четкая фотография, чтобы точно знать, использовать химиотерапию против этого рака или нет. Мы узнаем, какие именно гены управляют тем или иным типом рака, с помощью геномного профилирования – одного из нескольких коммерчески доступных тестов: Oncotype DX, «МаммаПринт», EndoPredict, PAM50/Prosigna или Breast Cancer Index. Эти тесты проверяют раковые клетки на присутствие или отсутствие многочисленных биологических маркеров – как полезных, так и вредных, – и, в зависимости от того, что именно экспрессируется или нет в вашей опухоли, данные вводятся в специальную программу, алгоритм которой позволяет определить процентную вероятность того, что злодей вернется в ближайшие 10 лет в каком-нибудь куда более неприятном месте, например легком, печени, мозге или костях. Если риск возникновения рецидива высок, химиотерапия может его уменьшить, а вот если низок, то химиотерапия не делает его еще ниже, так что оставьте волосы себе, подруги[697]. Подробнее о химиотерапии позже.

Стадия вашего рака

В 1959 году появилась классификация стадий TNM, которая предоставила онкологам всего мира единый язык для обсуждения анатомии опухолей и их распространения: T = размер опухоли, N = узлы, M = метастазы. Поскольку классификация стадий нужна в первую очередь для предсказания выживаемости и разработки лечения, в 2018 году в нее добавили биологические факторы (градацию, РЭ/РП, HER2) и геномные профили (Oncotype, «МаммаПринт»). Добавление биологических и геномных данных делает классификацию стадий намного более полезной для прогнозирования, чем одна только анатомия (TNM). Впрочем, большинству стран пока не по карману технология определения биологических факторов и геномного профилирования, так что для глобального обновления TNM потребуется какое-то время.

С раком или без него, никому не дано знать, сколько он проживет. Прогноз выживаемости отражает исход болезни для большинства женщин с теми же исходными данными, что и у вас. Но помните: вы – не статистика, и надежда есть на всех стадиях.

Никто не может точно знать, сколько проживет – с раком или без него, но иногда предсказания немного утешают. Одной женщине не хочется знать прогноз, другая же хочет знать, чего хотя бы примерно ожидать. Помните: вы – не статистика. Процент выживаемости отражает исход болезни большинства женщин на той же стадии, что и у вас; ваша команда онкологов может составить для вас более персонализированный прогноз, если хотите. На врачебном жаргоне «пятилетняя выживаемость» (5ЛВ) обозначает процент пациентов, которые будут живы через пять лет, и это вовсе не означает, что на шестой год вы умрете! Мы публикуем значения 5ЛВ, 10ЛВ и 15ЛВ, потому что методы лечения все время улучшаются; цифры 15ЛВ относятся к методам лечения, которым как минимум 15 лет, и это для вас менее важно, чем данные 5ЛВ. В следующем списке описываются анатомические стадии (TNM) с цифрами пятилетней выживаемости, а затем мы рассмотрим примеры, как новая система стадий, в которую включены и геномные данные, переворачивает TNM-стадии буквально с ног на голову[698]. Неважно, какая у вас стадия рака: надежда есть на всех стадиях.

Показатель «пятилетняя выживаемость» показывает процент пациентов, которые останутся живы через пять лет.

Стадия 0. ПК-is (протоковая карцинома in situ). Раковые клетки заключены внутри грудных протоков и не могут распространяться. ДК-is (дольковая карцинома in situ) – это вообще не рак, несмотря на название. 25 % всех подтипов рака груди. 5ЛВ: 100 %.

Стадия IA/IB. Раковые клетки вторглись в стенки протока или молочной доли, но размер не превышает 2 см; клетки не проникли в лимфатические узлы или другие органы. 48 % от всех подтипов инвазивного рака. 5ЛВ: 99–100 %.

Стадия IIA/IIB. А) Раковая опухоль размером более 2 см, которая не проникла в лимфатические узлы и не вторглась в мышцы груди. Б) Опухоль размером менее 5 см, которая проникла в один из трех аксиллярных (подмышечных) лимфатических узлов. 34 % от всех инвазивных типов рака. 5ЛВ: 93 %.

Стадия IIIA/IIIB/IIIC. А) Рак любого размера, который проник в четыре и более подмышечных лимфатических узла, узлы вокруг ключицы и/или под грудиной (внутренние грудные лимфоузлы). Б) Опухоли размером более 5 см, которые проникли в любые лимфоузлы. C) Любые опухоли, вторгшиеся в мышцы груди. 13 % от всех инвазивных типов рака. 5ЛВ: 72 %.

Стадия IV. Рак дал метастазы за пределами груди и ближайших лимфоузлов в другие органы или далекие лимфоузлы. Чаще всего метастазы возникают в легких, печени, мозге или костях. Пациентки часто рассказывают мне, что у них была родственница, которая болела раком груди, а умерла от рака легких. Скорее всего, она умерла от рака молочной железы, который перешел в легкие. Когда опухоль груди дает метастазы в легкое, она все равно выглядит и ведет себя как рак груди, а не рак легких. 5 % от всех инвазивных раков. 5ЛВ: 22 %.

Если использовать на подготовительном этапе биологические, молекулярные тесты («МаммаПринт», Oncotype), то прогнозы выживаемости более точны, чем те, которые дает метод TNM. Например, маленький трижды негативный рак молочной железы (ТНРМЖ) хуже, чем пятисантиметровый люминальный рак типа A, потому что из-за своей биологической природы трижды негативный рак куда хуже. Биология важнее размера. Так что в новой системе односантиметровый ТНРМЖ относится уже к стадии IIA, хотя он меньше 1 см и не проник в лимфатические узлы (стадия IA по TNM). С другой стороны, четырехсантиметровый эстроген-позитивный рак градации 2 с малорисковым геномным профилем, проникший в девять аксиллярных лимфоузлов, теперь относится к стадии IB (а по TNM он был бы IIIA). Ух ты, пятилетняя выживаемость этой дамы только что выросла с 72 до 99–100 %, потому что мы придаем биологии опухоли большее значение, чем анатомии.

Неравное распределение стадий рака на момент диагностики в разных странах хорошо накладывается на глобальное экономическое неравенство, как мы видим из таблицы ниже, в которой приводятся TNM-стадии рака груди при диагностике в выборках женщин из разных стран. Чем ниже доходы, тем более запущена стадия рака.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ СТАДИЙ (ПРОЦЕНТНОЕ) ДИАГНОСТИКИ РАКА ГРУДИ В НЕКОТОРЫХ СТРАНАХ

Процентные данные составлены без учета нулевой и неизвестных стадий. Проценты могут не составлять в сумме 100 из-за округлений. * – популяционные данные. ** – данные госпиталей.

Источник: American Cancer Society, Global Cancer Facts & Figures, 3rd Edition (Atlanta: American Cancer Society, 2015), https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/global-cancer-facts-and-figures/global-cancer-facts-and-figures-3rd-edition.pdf.

Я часто слышу логичный вопрос: «Как вы можете точно знать, что опухоль никуда не ушла дальше в моем организме?» Ну, мы довольно внимательно смотрим, а также проверяем наличие в крови онкомаркеров, которые повышаются при метастазах четвертой стадии. Пациенткам с позитивными лимфоузлами или агрессивными видами рака стоит подумать о полном сканировании: врач сделает снимки всего вашего тела, надеясь не найти далеких метастазов. Для этого можно использовать позитронно-эмиссионную томографию (ПЭТ), компьютерную томографию (КТ) грудной клетки, брюшной полости и таза, МРТ мозга (при трижды негативном раке или раке с HER2+) и сцинтиграфию костей. Вы не можете точно знать своей стадии рака, не проведя этих исследований. Но если вы знаете, что у вас благоприятный профиль и раковые клетки в лимфоузлах отсутствуют, скорее всего, не стоит рисковать лишними контактами с радиацией – визуальные исследования практически точно дадут отрицательный результат.

Как долго у вас уже рак?

После того как пациентки разбираются в особенностях болезни, которые определяет формирование и распространение всех раковых клеток, практически все спрашивают: «А когда это началось?» На самом деле ваши раковые клетки вторглись в стенки протоков или молочных долей от 3 до 20 лет назад – и, поскольку вам наверняка интересно, ни вы, ни ваш врач не смогли бы тогда нащупать или найти их. Даже еще до этого клетки могли мутировать в атипичные вплоть до времени, когда вы были в утробе матери (помните историю про ДЭС, вызвавший рак влагалища?)[699]. Все связано с тем, сколько клеток активно делятся в данный момент и с какой скоростью. Клетки делятся по-разному в зависимости от своей биологии, но в среднем у людей моложе 50 лет они делятся раз в 80 дней, в возрасте 50–70 лет – раз в 157 дней, а у женщин старше 70 лет – раз в 188 дней. В общем, клетке нужно 3–6 месяцев, чтобы поделиться, и не все раковые клетки активно делятся[700]. Если уж на то пошло, в раковой опухоли размером с кубик сахара содержится целый миллиард клеток[701].

Обычно первые раковые клетки появляются от 3 до 20 лет до постановки диагноза, но ни вы, ни врач не могли бы найти их. Гораздо важнее, сколько клеток активно делятся сейчас и с какой скоростью. Одни никогда в жизни не узнают о своей опухоли, и не она станет причиной их смерти; у других рак может спонтанно исчезнуть.

Так что, например, у 61-летней женщины с опухолью размером 1 см, в которой активно делится 20 % клеток, первая раковая клетка мутировала 10,3 года назад. Очевидно, препараты для гормонозаместительной терапии, которые она принимала в последние три года, не вызвали этот рак, но, возможно, заставили его проявиться раньше. Это же можно сказать и о таблетке экстренной контрацепции, которую кто-то принял два месяца назад, и о бифштексе, который вы съели на прошлой неделе.

На самом деле некоторые женщины живут и умирают с раковыми опухолями, о существовании которых они даже не подозревали (причем умирают не от них), а некоторые виды рака даже рассасываются сами по себе. Откуда я это знаю? Из вскрытий женщин, у которых не был диагностирован рак груди, и они умерли от чего-то другого, например от несчастного случая. Вскрытия 852 женщин показали, что у 39 % женщин в возрасте 40–49 лет была протоковая карцинома in situ, но, что поразительно, ПК-is нашли лишь у 10 % женщин в возрасте 50–70 лет[702]. Куда делись все эти карциномы? Кроме того, ученые из Норвегии и Швеции предположили, что некоторые виды опухолей, обнаруженных при маммографии, могут спонтанно исчезнуть[703]. Они случайным образом разделили более 600 тысяч женщин на две группы: в одной группе регулярно делали маммографию в течение шести лет, в другой – на четыре года позже. Вы, наверное, предположили, что у группы, не делавшей маммограмм четыре года, в эти четыре года нашли меньше опухолей, потому что им не делали визуальных исследований, и именно так и произошло (у них нашли на 49 % меньше случаев рака, чем в первой группе). Но после того, как женщины из второй группы тоже начали делать маммографию, цифры должны были сравняться, верно? А вот и нет. У группы, которая стала делать маммограммы позже, нашли на 14 % меньше опухолей, что говорит о том, что некоторые типы рака уходят сами.

В раковой опухоли размером с кубик сахара содержится целый миллиард клеток.

Поймите нас правильно. После того как у вас диагностирована злокачественная опухоль, мы не можем с точностью сказать (пока), какая именно может уйти сама, без лечения, так что предпочитаем действовать по принципу «лучше сделать, чем не сделать и пожалеть».

Вызвали ли рак вы сами?

Скорее всего, мы не сможем сказать, как и почему этот рак появился в вашей груди. Ответ возвращает нас к нашей дискуссии о «семенах» и «почве»: рак – это результат абсолютного шторма, который сформировался из канцерогенных внешних и внутренних генетических факторов и микросреды опухоли. Вместо того чтобы спрашивать «Почему я?» и культивировать чувство обреченности или вины, давайте лучше сосредоточимся на стратегии. Да, некоторые виды рака способны обхитрить даже самую лучшую армию, которую вы против них отправите, но вот другие подтипы можно остановить или обратить вспять – например, все эти ПК-is, обнаруженные на вскрытиях. Наши организмы не полностью беззащитны против этой болезни.

Вместо того чтобы жить в унынии и терзаться чувством вины, подумайте, что в организме есть оружие против рака. Порой диета, физические нагрузки и адекватное лечение всего за две недели превращали кровь женщин в убийцу злокачественных клеток в чашке Петри. Попробуем сделать свое тело максимально негостеприимным для опухоли.

Помните исследование из четвертой главы, в котором диета и физические нагрузки всего за две недели превратили кровь полных женщин в противораковую машину, которая уничтожала клетки опухоли груди в чашке Петри? А как насчет диеты и нагрузок, которые обратили вспять подтвержденный биопсией рак простаты у мужчин? А как две главы назад ретиноевая кислота превратила атипичные клетки и клетки карциномы in situ обратно в нормальные? У всех нас есть что улучшить, и теперь, когда вы знаете, что клетки вашей груди умеют превращаться в раковые, давайте нажмем кнопку сброса и сделаем все, чтобы наши тела стали максимально негостеприимны для рака. Вы сами можете изменить будущее своего тела.

Но сначала давайте избавимся от рака, который уже есть.

Какие существуют варианты лечения?

В Соединенных Штатах мы весьма хорошо научились лечить и излечивать эту болезнь. Хотите доказательств? Спросите хотя бы 3,5 миллиона американок, переживших рак груди![704] Смертность от рака груди росла каждый год на 0,4 % до 1975 года; после 1989 года смертность развернулась на 180 градусов у всех этнических и возрастных категорий, снизившись на 36 %[705]. Благодарить за это надо раннее обнаружение и улучшившиеся способы лечения[706]. У нас в арсенале есть пять эффективных инструментов, и, конечно, вам вряд ли понадобятся все они одновременно: химиотерапия, операция, радиотерапия, а также гормональная и таргетированная терапии. Давайте рассмотрим каждый из этих вариантов и узнаем, что для каких опухолей лучше подходит.

Химиотерапия

Сначала ответим на вопрос, который я слышу чаще всего: «Нужно ли мне делать химиотерапию?» Ну, вы вообще не обязаны делать ничего, что вам не хочется, но чтобы точно избежать химиотерапии, обычно нужно, чтобы ваша опухоль соответствовала четырем факторам: она должна быть эстроген-положительной, без гена HER2, затронуть менее четырех лимфоузлов и иметь низкий геномный балл по тестам «МаммаПринт» или Oncotype. В любой ситуации низкий геномный балл может перебить все другие факторы и освободить вас от необходимости проходить химиотерапию. Если же опухоль эстроген-отрицательная, с геном HER2, затронула четыре или более лимфоузла и получила высокий геномный балл, то рекомендуется пройти химиотерапию.

Никто и никогда не хочет проходить химиотерапию, но умирать тоже никто не хочет; химиотерапия, конечно, не гарантирует полного избавления от рака, но многие решаются на нее, если польза превышает риск. Чтобы сделать такой вывод, ваш онколог проанализирует все известные ему данные о раке, введя их в компьютерную модель вроде Adjuvant! Online, и просмотрит результаты геномного тестирования («МаммаПринт», Oncotype), чтобы дать прогноз о том, какую пользу вы получите от эндокринной терапии без применения химиотерапии. Сейчас мы опираемся на геномные данные, как никогда раньше, но, к сожалению, в большинстве стран нет доступа к этому дорогому инструменту, который иногда говорит нам совсем не то, что подсказывает интуиция. Например, исследование MINDACT показало, что у 23 % женщин «МаммаПринт» показывал низкий риск, и они не нуждались в химиотерапии, тогда как компьютерные модели, в которых рассматривались градация опухоли и количество затронутых лимфоузлов, говорили, что химиотерапия необходима[707]. Большинство людей соглашаются на химиотерапию, если она повышает вероятность выживания на 5 % или более[708]; другие же, подражая Доктору Сьюзу, категорически заявляют: «Не сейчас, не тогда и никогда».

Никто не хочет проходить химиотерапию, но порой ее польза превышает риск и дает шанс на выздоровление. Иногда стоит забыть о побочных эффектах, когда на другой чаше весов – преждевременная смерть.

Химиотерапевтические средства обычно вводят вам внутривенно каждые одну-три недели в течение длительного времени, вплоть до шести месяцев; на процедуру уходит около четырех часов. В метаанализе 2017 года рассматривалось 25 исследований, в которых 34 122 пациентки с раком груди на ранней стадии проходили режим с «плотной дозировкой», получая химиотерапию каждые две недели[709]. Плотный режим снизил количество рецидивов (на 4,3 %) и повысил выживаемость (на 2,8 %) в десятилетней перспективе по сравнению со стандартным трехнедельным режимом. Учитывая, что циклы переносились пациентками одинаково, я бы лично отдала предпочтение плотному режиму: если уж это настолько неприятно, почему бы не получить от этого максимум пользы?

Химиотерапия не имеет определенной цели и не работает с какими-то конкретными рецепторами; она плавает по вашей крови, пытаясь уничтожить клетки, которые двигаются очень быстро. Поскольку она не отличает быстро движущиеся раковые клетки от быстро обновляющихся нормальных, все здоровые клетки, которые двигаются с высокой скоростью, попадают под «дружественный огонь». Волосяные фолликулы? Лысина. Ногти? Хрупкие. Желудочно-кишечный тракт? Буэ-э. Но давайте теперь о хорошем: трижды негативный рак? БАМ! HER2+? Уничтожен. Этим же объясняется, почему некоторые опухоли не реагируют на химиотерапию; например, эстроген-позитивный с низкой скоростью деления клеток? Скучный, медленный, химиотерапия его не замечает. В общем, как вы видите, чем агрессивнее опухоль, тем эффективнее химиотерапия – и это хорошая новость для женщины, которая только что нагуглила, что у нее «самый худший возможный тип». После такого внезапно кажется, что можно и потерпеть все неприятные побочные эффекты – выпадение волос (алопецию), усталость, тошноту, рвоту, риск инфекций (из-за иммуносупрессии); даже возможные перманентные осложнения, например повреждение нервов ладоней и ступней (нейропатия), «химиомозг» (туман в голове), остеопороз, повреждение сердца, бесплодие, ранняя менопауза и острая лейкемия, кажутся лучше, чем преждевременная смерть[710].

Кстати, если уж говорить о «химиомозге» – трудностях с мышлением и забывчивостью из-за химиотерапии, – спросите врача, безопасно ли вам будет принимать вместе с препаратами для химиотерапии метилфенидат, аспирин и эритропоэтин[711], и можно ли принимать антиоксиданты (витамины A, C, E, глутатион, селен, кофермент Q-10, мелатонин, N-ацетилцистеин) между циклами[712]. Все больше данных свидетельствуют о том, что эти процедуры могут предотвратить туман в голове, который появляется после химиотерапии.

В нашем арсенале химио-, радио-, гормональная и таргетированная, терапии а также операция.

У нас есть способы исправить многие неприятные побочные эффекты химиотерапии, а комплементарная и интегративная терапии часто обеспечивают отличный поддерживающий уход в это трудное время. Вы можете даже носить на голове шапочку со льдом, которая отгоняет химиотерапевтические средства от головы, чтобы не потерять волосы. Большинство женщин во время химиотерапии работают, разве что берут по необходимости выходные после каждого цикла лечения. Пациентки часто рассказывают мне, что знают кого-то, кто умер от химиотерапии, а не от самого рака. По статистике, примерно 1,3 человека из тысячи, получавших химиотерапию, умирают от получаемых препаратов, так что я не совсем понимаю, откуда взялось так много людей, у которых это случилось со знакомыми; химиотерапия не убивает 999 человек из тысячи, которые ее используют[713].

Предупреждая следующий вопрос: нет, если вы проходите радиотерапию, от химиотерапии отказываться нельзя. Почему нет? Операция и радиотерапия не дают раку вернуться в том месте, где он первоначально развился – в грудь, на коже, в грудных мышцах, в лимфоузлах. Напротив, химио-, гормональная и таргетированная терапии (о которых мы вскоре поговорим) уменьшают риск рецидива там, куда он направился (например, в печени). Химиотерапия повышает выживаемость (а также снижает риск локального рецидива в груди, но вы ее проходите не для этого). В общем, если вам необходима химиотерапия, чтобы достать до всех далеких клеток (системная терапия), то ни радиотерапия, ни операция (локальные терапии) не избавляют вас от этой необходимости.

Что делать первым – химиотерапию или операцию? То, что поможет вам прожить дольше. Оказывается, не имеет значения, что именно делать первым – неверного выбора здесь нет[714]. Несмотря на то, что выживаемость не меняется, если вам определенно нужна химиотерапия (например, при трижды негативном раке), полезнее будет пройти ее до операции (это называется «неоадъювантная химиотерапия»).

С чего начать – с химиотерапии или с операции – неважно, неверного выбора здесь нет.

1. Крупная опухоль, при которой необходима мастэктомия, может уменьшиться достаточно, чтобы для ее удаления было достаточно лампэктомии.

2. Если все происходит слишком быстро и вы не знаете, хотите делать мастэктомию или нет, то химиотерапия даст вам дополнительно 4–6 месяцев, чтобы пройти тестирование на генетические мутации (BRCA и т. д.) и пообщаться с пластическими хирургами, чтобы обсудить возможные варианты операции не торопясь.

3. Полезно бывает узнать реакцию опухоли на лечение, чтобы удостовериться, что лекарство работает (если опухоль уменьшилась, значит, это того стоило; если продолжила расти, значит, надо менять метод лечения).

4. Возможно, вы сможете записаться на клиническое испытание, при котором необходимо наличие опухоли для измерения реакции.

5. Вы узнаете, не исчезнет ли опухоль полностью после химиотерапии, – это называется патологически полный ответ (pCR). Это станет известно после операции, когда цитолог не найдет в удаленной ткани никаких раковых клеток. При pCR выживаемость повышается, но у вас не было бы этой информации, если бы вы сначала удалили опухоль, а потом прошли химиотерапию (ваша выживаемость, опять же, повысится, но вы не будете об этом знать)[715].

Если вы решились на операцию, обратите внимание, что между ней и химиотерапией должно пройти не более 90 дней. После этого срока выживаемость у пациенток с любой стадией рака снижается на 34 %.

Если вы решите сначала сделать операцию (об этом мы поговорим дальше), то между операцией и началом химиотерапии не должно пройти более 90 дней. Проанализировав данные о 24 843 пациентках из Калифорнийского онкологического реестра с раком груди I–III стадии, ученые обнаружили эквивалентную выживаемость у женщин, которые начали проходить химиотерапию в течение 90 дней после операции. Через 91 день и более вы уже выходите за пределы «окна равных возможностей»: выживаемость у пациенток с любой стадией рака снижается на 34 %, а при трижды негативном раке – на 53 % по сравнению с теми, кто начал химиотерапию в течение 90 дней[716].

Поговорим об операции

Вы не забыли, что я хирург? Я девять глав ждала этого раздела! Пора поговорить о том, что вам потребуется для удаления опухоли с целью вылечиться, чтобы остаться уверенной в себе и в своем будущем и по-прежнему чувствовать себя собой под кожей.

Нужно ли делать лампэктомию или мастэктомию?

Всем, кто болен раком груди, требуется операция, если они хотят гарантированно удалить рак из организма, потому что все остальные средства могут уничтожить все его клетки, а могут – и нет (обычно не могут). У нас есть два способа убрать незваного гостя из вашей груди:

1) лампэктомия (также частичная мастэктомия или секторальная резекция), при которой удаляются опухоль и небольшая часть здоровой ткани вокруг нее, и

2) мастэктомия – удаление всей железистой ткани груди и, в некоторых случаях, небольшой части кожи.

Хотите услышать кое-что шокирующее? При лечении инвазивного рака молочной железы удаление всей груди не добавляет еще одного дня к вашей жизни по сравнению с сохранением груди. Вы правильно прочитали. Шесть знаковых исследований радикально изменили ландшафт хирургии рака молочной железы в 1980-х годах, обнародовав эту истину: удаление груди с помощью мастэктомии или сохранение груди с помощью лампэктомии (с или без радиации) дают одинаковые показатели выживаемости при раке молочной железы[717]. Ух ты! А как насчет риска местного рецидива – возвращения рака в той же груди или подмышке? Почти одинаковый при лампэктомии в сочетании с радиотерапией и при мастэктомии. Удивительно, правда? Повторяю: и выживаемость, и риск местного рецидива, по сути, одинаковы вне зависимости от того, оставите вы грудь и пройдете радиотерапию или же удалите ее полностью, сделав мастэктомию. Хотя выживаемость при лампэктомии без радиотерапии не отличается, риск местного рецидива утраивается по сравнению с лампэктомией и радиотерапией или мастэктомией. Соответственно, лампэктомия без радиотерапии – слишком рискованно, хотя ниже мы рассмотрим исключения.

У нас есть все эти данные благодаря тому, что ученые следили за тысячами женщин в течение десятилетий, случайным образом разделив их на три группы: 1) только лампэктомия; 2) лампэктомия и радиотерапия; 3) мастэктомия. Они следили, кто выжил, кто умер, у кого рак вернулся, у кого нет – и более чем 20 лет спустя по-прежнему наблюдались одинаковая выживаемость и практически одинаковый риск локального рецидива при сравнении мастэктомии и лампэктомии с радиотерапией[718]. При мастэктомии чуть меньше долгосрочный риск локального рецидива, но это не влияло на выживаемость, и не забывайте: современные адъювантные терапии (общий термин, объединяющий послеоперационную химиотерапию, радиотерапию, антиэстрогены и таргетированную терапию) снижают риск рецидива так сильно, как никогда раньше. Эти исследования начались в начале 1980-х годов, так что женщины получали лечение почти 40 лет назад. Например, 10 % HER2-положительных видов рака груди возвращались в течение трех лет после лампэктомии с радиотерапией, но после недавнего добавления в курс лечения анти-HER2-средств – не после мастэктомии – эта цифра снизилась до 1 %[719].

Только операция может гарантированно уничтожить все опухолевые клетки, все остальные способы – нет.

Неважно, что вы выберете – лампэктомию с радиотерапией или мастэктомию: если вы согласитесь пройти курс адъювантной терапии, рак еще много лет будет держаться подальше от вашей груди, а может быть, и вообще никогда не вернется. Суммарный риск локального рецидива в течение пяти лет для всех стадий – 1,8 %[720], а для первой стадии – 0,8 %[721]. Если говорить о более долгосрочной перспективе, то когда эффект от лекарств и радиотерапии слегка снизится и некоторым раковым клеткам удастся перегруппироваться, риск рецидива в течение 10 лет составит 4–6 %, а в течение оставшейся жизни – 10–20 %[722]. В общем, после удаления рак не возвращается в вашу грудь в 80–90 % случаев, и это довольно-таки хорошо, особенно учитывая, что локальный рецидив вовсе не означает, что вы умрете, хотя, конечно, вам придется снова пройти все стадии лечения опухоли.

Следующие факторы повышают риск локального рецидива, но в большинстве исследований он одинаковый и для лампэктомии с радиотерапией, и для мастэктомии, так что выбор остается за вами: пораженные лимфоузлы, пораженная граница, возраст менее 40 лет, лимфоваскулярная инвазия, трижды негативный рак, HER2-позитивный рак, более одной опухоли в одном и том же квадранте (мультифокальная) или в разных квадрантах (мультицентричная), большое количество протоковых карцином in situ[723]. Через минуту мы обсудим, делать мастэктомию или нет.

Все, что мы только что обсудили, относится к инвазивному раку. Если говорить о ПК-is, то выживаемость приближается к 100 %-ной вне зависимости от того, какую именно операцию вы решили сделать, но вот повторное лечение все равно не очень приятно. В общем, на дистанции в 15 лет радиотерапия после лампэктомии снижает риск местного рецидива с 19 до 9 % (так что радиотерапия будет мудрым решением)[724], а после мастэктомии риск рецидива стремится к нулю (но это довольно экстремальная мера, учитывая все обстоятельства, и мы учтем их ниже)[725]. Кстати, в половине случаев рецидива ПК-is становятся инвазивными, и это неприятно, потому что с инвазивными опухолями бороться труднее. Риск локального рецидива удваивается при пораженной границе, но больше здесь – не лучше; граница должна просто быть «чистой» (об этом говорится в заключении цитолога). Если говорить о краях – представьте себе сваренное вкрутую яйцо. Желток – раковая опухоль, белок – слой здоровых клеток, вырезанных вокруг опухоли. Сколько «белка» достаточно? Оказывается, если нигде не видно «желтка», этого уже достаточно, если за операцией последует радиотерапия; это называется «нет чернил на опухоли»[726]. Если вы не собираетесь делать радиотерапию, то хирург обозначит бóльшую границу (больше «белка» вокруг опухоли-«желтка»).

Если рак возвращается, придется снова пройти лечение, но это вовсе не значит, что вы умрете.

Вы, наверное, думаете: «Так, подождите-ка. Как можно получить рак груди после мастэктомии, если груди больше нет?» Да, я знаю, это как-то несправедливо.

Рецидив все равно возможен – и там, где раньше была грудь, и где-нибудь совсем в другом месте (метастаз). Даже самый умелый хирург не сможет счистить железистую ткань груди с кожи до последней клетки. Если бы хирург так поступил, то вы бы заодно потеряли все кровеносные и лимфатические сосуды, и кожа бы умерла. Рассеянные микроскопические клетки железистой ткани остаются там и тут под кожей и в подмышке, а опухолевые клетки могут спрятаться в сосудах кожи (с большей вероятностью – при пораженных лимфоузлах). Как уже говорилось выше, вероятность рецидива ПК-is после мастэктомии практически равна нулю, но вот если рак инвазивный, то оставшиеся раковые клетки в коже, мышцах или подмышечных лимфоузлах в 10–20 % случаев вызывают рецидив (точная цифра зависит от профиля и стадии рака)[727]. Что касается метастатических рецидивов, то женщины умирают от рака груди тогда, когда клетки покидают грудь и попадают в жизненно важный орган – легкие, печень, мозг или кости. Если во время операции раковые клетки плавают в кровеносной системе, то вне зависимости от того, удалим мы маленькую опухоль или же проявим максимальную агрессию, сделав мастэктомию, эти клетки-беглецы никуда не денутся. Примерно 25–30 % рака груди рано или поздно возвращаются в виде метастазов[728].

Современная пластическая хирургия позволит вам почувствовать себя желанными даже после мастэктомии.

Если вы знаете, что выживаемость и риск рецидива одинаковы, то выбор операции становится для вас действительно выбором, с равновероятными исходами. Тем не менее, многие женщины удаляют грудь, даже если это никак не повышает степень их выживаемости. В Соединенных Штатах 65 % женщин выбирают лампэктомию, а 35 % – мастэктомию[729]. Вот шесть причин, по которым стоит выбрать мастэктомию.

1. Маленькая в сравнении с размером опухоли грудь или многочисленные опухоли. Технически лампэктомия, конечно, возможна, но она сильно изуродует грудь (а потом то, что осталось, еще и придется облучать радиацией, ы-ы-ы), так что с мастэктомией все будет выглядеть приятнее.

2. Пораженные границы при попытке удалить опухоль.

3. Вам не хочется проходить радиотерапию после лампэктомии: например, вы уже проходили радиотерапию после предыдущего рака, считаете ее слишком токсичной, у вас не очень хорошее здоровье (например, больное сердце), радиотерапию не делают там, где вы живете, у вас мутация ATM или коллагеновая сосудистая болезнь (кожа плохо переносит радиацию).

4. BRCA, другие генные мутации или обширная семейная история рака груди.

5. Воспалительный рак груди всегда требует мастэктомии.

6. Личные предпочтения: «Это моя грудь, и я просто ее не хочу!» Читайте внимательно. Это причина номер один, по которой я делаю мастэктомию своим пациенткам. Эти сестры, скорее всего, боятся рецидива или хватаются за некое мифическое повышение выживаемости, никак не обоснованное статистикой (они не любят цифры или уже и без того чувствуют себя «одной из тысячи», так что статистика никак не изменит их мнения)[730]. Я вас понимаю. Ваша грудь вас предала и как-то резко утратила свою привлекательность. Может быть, одна мысль о постоянном наблюдении, об обследованиях, маммограммах, УЗИ, МРТ и биопсиях каждый раз, когда появится что-то подозрительное, наполняет вас тревогой. Или, может быть, весь этот кошмар вообще вам непонятен: вы молоды, у вас нет семейной истории, вы в остальном очень здоровы; может быть, что-то не так с ДНК вашей груди? Неважно, можем мы это подтвердить или нет: вы просто решили, что будете чувствовать себя в большей безопасности, удалив груди.

Где делать надрезы?

Ваш хирург при выборе места для надрезов обязательно примет во внимание расположение опухоли (если она есть), существующие шрамы, косметические цели и возможность уменьшения груди (при желании). В идеале надрезы скрывают из виду, делая их на границе ареолы, где кожа естественным образом меняет цвет, или же на подгрудной складке, где их будет прикрывать бюстгальтер. На консультации с хирургом обязательно обсудите все детали, важные для вас. Например, даже при удалении соска всю грудь нужно разрезать только в случае большой необходимости; я часто «пробиваю» сосок, недалеко от которого развилась болезнь, и удаляю железистую ткань через подгрудный надрез, оставляя пигментированную ареолу на месте, – все выглядит так, словно у вас просто плоские соски. Можно даже взять половину вашего другого соска и пришить его к ареоле, чтобы все выглядело реально. Внимательный подход к месту надрезов в сочетании с многочисленными методиками реконструкции, доступными ныне, помогут вам почувствовать себя сильными и сексуальными.

А что насчет лимфатических узлов?

Если в груди развился рак, он может «сбежать» в подмышечные лимфоузлы через лимфатические сосуды. Первый узел (или узлы), в который попадает этот «дренаж», называются сигнальными лимфоузлами. В ваших подмышках располагаются от 20 до 40 лимфоузлов, но вас должны интересовать только сигнальные. Ваш хирург сделает биопсию сигнального лимфатического узла (БСЛУ) во время операции, введя синий краситель, радиоактивный индикатор или и то и другое в грудь перед лампэктомией или мастэктомией. Краска/индикатор затем попадает в подмышку, где красит примерно два лимфоузла в ярко-синий цвет или делает их радиоактивными; это сигнальные лимфатические узлы, которые удаляются с помощью небольшого надреза в подмышке и исследуются цитологом. Сигнальные лимфоузлы есть у всех. Окрашивание в синий цвет или нагревание не означает, что в них есть раковые клетки; это просто узлы, в которых может быть рак, если он уже распространился, так что мы исследуем их и не возвращаем вам.

Узлы называют «негативными», если рак не распространился, и «позитивными», если в них нашли раковые клетки. (Да, довольно странно звучит: позитивные узлы – это довольно-таки негативная новость.) Что делать, если они позитивные (поражены)? В том случае, если рак обнаружился в трех или более сигнальных узлах или если биопсия лимфоузлов дала положительный результат еще до операции, ваш хирург сделает подмышечную лимфаденэктомию (ПЛАЭ), удалив не менее десяти лимфатических узлов. ПЛАЭ приводит к осложнениям у 84 % пациенток (большинство из этих осложнений – мягкие и проходят сами): боль, онемение, накопление жидкости (серома), ограниченная подвижность руки, инфекции или постоянная отечность руки (лимфедема)[731]. Самое неприятное осложнение после подмышечной операции – лимфедема – появляется при 13 % ПЛАЭ и 2 % БСЛУ[732]; вероятность любых осложнений при БСЛУ составляет менее 10 %[733]. Когда рак находят лишь в одном-двух сигнальных лимфоузлах, вам обычно советуют просто обработать оставшиеся подмышечные лимфатические узлы радиотерапией, потому что выживаемость и риск рецидива в лимфоузлах точно такие же, как и при ПЛАЭ, и, думаю, вы с удовольствием избежите ПЛАЭ[734].

Существует методика, которая помогает сохранить сосок после мастэктомии в 99 % случаев.

Примерно 20 % протоковых карцином in situ становятся инвазивными после удаления. БСЛУ при лампэктомии для удаления ПК-is – противоречивая мера; ваш хирург может порекомендовать ее, если вам меньше 55 лет, вы планируете мастэктомию или ваша опухоль занимает площадь не менее 4 кв. см на маммограмме, ваши ПК-is прощупываются или имеют высокую градацию[735]. Большинство хирургов не делают БСЛУ при профилактической (превентивной) мастэктомии, но мы обнаруживаем рак в 2–8 % удаленных грудей, в которых наличие рака не ожидалось[736]. При таком сценарии мы уже не можем делать БСЛУ, потому что груди, в которую можно ввести краситель или индикатор, не осталось. Теперь вам придется решать, что именно вы хотите: сделать подмышечную лимфаденэктомию, чтобы убедиться, что рак точно никуда не «ушел» (ой-ой, слоновья рука!), или пройти радиотерапию, или просто надеяться на лучшее? Эту дилемму разрешает профилактическая инъекция красителя (ПИК): перед мастэктомией в грудь вводится краситель, а лимфоузел, соседний с настоящим сигнальным, мы помечаем швом или зажимом, но не удаляем. В тех редких случаях, когда мы находим рак, можно вернуться и просто удалить нужный лимфоузел или два, но мы не подвергаем 98 % женщин необязательному удалению лимфатических узлов. ПИК дает женщинам больший контроль над ситуацией и спокойствие. Я разработала эту технику, когда лечила Анджелину Джоли: мы собирались на всякий случай удалить сигнальный лимфатический узел, но мне уж точно не хотелось вызвать лимфедему на одной из самых фотографируемых в мире рук!

Можно ли сохранить соски при мастэктомии?

Мастэктомия с сохранением соска (МСС) позволяет вам сохранить всю кожу груди в том виде, в котором вы видите ее в зеркале сейчас – с сосками, веснушками, шрамами и т. д. Вам не отрезают соски, чтобы потом пришить: с помощью тонкого надреза хирург удаляет всю железистую ткань из-под кожи, а затем (обычно в течение той же операции) пластический хирург вставляет под кожу имплантат или ткань. Это вы, просто с поддельной грудью под кожей. Количество МСС с 2005 года выросло на 200 %; сообщается, что риск рецидива рака в самом соске при этом составляет 0,4 %[737]. Если у вас нет болезни Педжета (т. е. рака соска), воспалительного рака груди или раковых клеток, скопившихся прямо под протоками соска, можете спокойно оставить соски, и это не повлияет ни на выживаемость, ни на вероятность рецидива. Косметические результаты при МСС обычно намного лучше: вы смотрите в зеркало и видите более полную, круглую версию себя, словно во время беременности (если, конечно, вы были беременны), но имплантаты «сидят» выше, чем, скорее всего, «сидела» ваша живая грудь. А дамы с пышными грудями, уже привыкшие к мастоптозу (обвисанию), возможно, даже посмотрят в зеркало и радостно подумают: «Ух ты, торчат!» Недостатки МСС: 1) сохраненные соски нечувствительны и не функционируют; 2) поднять обвисшие соски в центральное, симметричное положение довольно сложно; 3) в некоторых случаях после проведения операции кожа начинает очень плохо снабжаться кровью, и соски просто не выживают после операции. Но я знаю некоторые хитрости.

Продолжим тему: потеря кожи или соска (некроз) происходит из-за нарушения кровоснабжения кожи. Если вы курите, у вас диабет, вы ранее проходили радиотерапию, на груди есть несколько шрамов, грудь очень сильно обвисла, у вас ожирение, размер груди больше D (четвертого), имеются растяжки или сосудистые заболевания, то кожа может снабжаться кровью довольно плохо. Я на самом деле придумала, что с этим делать, так что если что-то из вышеперечисленного относится к вам, поговорите с вашим хирургом о том, что я опишу ниже. Возможно, у него есть и собственная техника для смягчения этих проблем, но он может также попробовать и мою. Просто сфотографируйте эту и следующую страницы и отдайте их своему лечащему врачу!

Когда у вас «рискованная» кожа и вы удаляете грудь вместе со всем ее кровотоком, эта кожа превращается в тоненький парашютик, висящий в воздухе. Как она вообще живет? Существующие сосуды расширяются, и начинают формироваться новые, направляя как можно больше крови к месту травмы, чтобы залечить ее и помочь с восстановлением[738]. В 2008 году я узнала об итальянских хирургах, которые вставляют лапароскопические инструменты через тонкий надрез и слегка отделяют сосок от груди за несколько недель до мастэктомии, чтобы стимулировать приток крови к коже[739]. Потом, после мастэктомии, кожа «сказала»: «Теперь ко мне приливает очень много крови, мы как раз с этим поработали на прошлой неделе». Идеей стимулирования притока крови к тканям до того, как передвигать их, пластические хирурги пользуются уже столетиями[740].

Пересадка жира, тканей или подтяжка улучшают косметический результат после операции.

Воспользовавшись этой концепцией, я разработала технику задержки соска, которая работает просто замечательно. В операционной за 1–3 недели до собственно мастэктомии я делаю запланированный для мастэктомии надрез (прорезь в том самом «парашюте») и отделяю половину кожи от поверхности груди. Кроме того, я отрезаю протоки позади соска и внутри него и отдаю на анализ цитологу, чтобы подтвердить, что сохранение соска безопасно с онкологической точки зрения. Поднятие кожи вызывает необходимый нам дополнительный приток крови – и теперь женщины с «трудными» грудями, которым, скорее всего, отказали бы в МСС, смогут в 99 % случаев сохранить свои соски[741]. Для крупных или очень сильно обвисших грудей я делаю надрез вдоль верхней границы ареолы и вырезаю кусочек кожи в виде полумесяца над этой границей, чтобы соски поднялись выше, когда края надреза сошьют обратно. Если у пациентки очень большая грудь и она хочет сохранить соски, то сначала можно сделать уменьшение или подтяжку примерно до размера C и во время этой же операции также удалить опухоль и лимфоузлы. Затем мы ждем 10 недель (или дольше, если необходима химиотерапия), делаем задержку соска, а потом МСС – в результате соски вполне жизнеспособны и находятся в отличном положении[742].

В запасниках я всегда держу гипербарическую кислородную терапию – на случай, если кожа сильно обвиснет после операции. Гипербарическая терапия увеличивает количество кислорода, который кровь переносит к страдающим складкам кожи, еще больше снижая вероятность некроза соска и кожи[743]. Вам тоже стоит держать про запас гипербарическую терапию.

Методики реконструкции груди, которые стоит рассмотреть

После операции по удалению опухоли и радиотерапии вы, возможно, захотите сделать реконструкционную операцию, чтобы исправить углубления или асимметрию. Ваш хирург-маммолог может сам владеть методиками онкопластики, а может и призвать на помощь пластического хирурга, но в онкопластической хирургии используется оставшаяся после лампэктомии железистая ткань, чтобы изменить форму груди. Пластические хирурги могут сделать пересадку жира, уменьшение или подтяжку, пересадку тканей, ревизию шрамов или воспользоваться другими хитростями, чтобы улучшить косметический результат после операции. Если у вас удалили соски, то можно сделать торчащий сосок, не имеющий чувствительности, из кожи груди (сложить, словно оригами) или кожи с другого места тела.

С помощью татуировки можно сделать пигментированную ареолу вокруг восстановленного соска, или же вы можете попробовать на удивление реалистичную 3D-татуировку, изображающую сосок.

Можно реконструировать соски из кожи груди или другого места тела и с помощью тату окружить его искусственной ареолой. В крайнем случае имитировать сосок поможет невероятно реалистичная 3D-татуировка.

Прошли те дни, когда на вашу грудь вешали совершенно нереалистичные грейпфруты, которые должны были служить заменой изящной, наклонной груди, когда-то занимавшей это место. Реконструктивные варианты есть самые разные, в зависимости от вашего желаемого эстетического результата, размера тела, общего здоровья, предыдущих операций на груди и контактов с радиацией. Существуют две широкие категории реконструктивной маммопластики: 1) имплантаты; и 2) аутоткани – или сочетание одного с другим. Вы обсудите все варианты, относящиеся лично к вам, с вашими хирургами, но я все равно дам примерный обзор возможных вариантов.

Хирурги рекомендуют не откладывать маммопластику, а делать ее сразу после мастэктомии. Остались в прошлом операции, после которых на теле появлялись два шара. Сейчас с помощью имплантатов и аутотканей можно добиться реалистичного и женственного вида груди и даже сохранить соски.

Хирурги предпочитают делать реконструктивные операции сразу после мастэктомии, а не откладывать их на недели, а то и годы. Имплантаты – это самый распространенный метод реконструкции в США[744]. При так называемых одномоментных операциях пластический хирург устанавливает перманентный имплантат во время мастэктомии. Иногда бывает слишком рискованно устанавливать имплантат вплотную к коже, которую 15 минут назад лишили всего кровоснабжения разом. Одномоментные операции замечательно подходят женщинам с небольшой грудью, которым увеличение не нужно. В других случаях большинство пациенток возвращаются в операционную, чтобы что-то поменять: слишком большие, слишком маленькие, слишком большое расстояние между грудями, соски стоят несимметрично, требуется пересадка жира по краям… И вот так одномоментная операция превращается в двухмоментную.

Чаще при реконструкции с помощью имплантатов используются так называемые экспандеры – по сути, сдутые имплантаты, которые устанавливают под кожу или за грудные мышцы. Экспандеры усиливают приток крови к коже груди и соску, потому что остаются сдутыми после установки и не сдавливают маленькие кровеносные сосуды в коже. Они медленно наполняются солевым раствором в течение одного-трех месяцев, пока вы не достигнете необходимого объема. Экспандеры позволяют вашему хирургу оптимизировать размер, положение, внешний вид и расположение соска, потому что затем делается вторая операция. Экспандеры заменяют перманентными имплантатами, обычно силиконовыми, потому что солевые имплантаты обычно слишком сильно колышатся и хлюпают, если над ними нет железистой ткани.

Другой вариант – аутоткани: использование вашей собственной кожи, жира или иногда мышц живота (кожа, фасции, жировая ткань и мышца (лоскут TRAM) или кожа, жировая ткань и кровеносные сосуды (лоскут DIEP)), спины (широчайшая мышца спины), бедра (тонкая мышца) или ягодицы (ягодичная мышца), чтобы создать более натуральный вид, чем при имплантации: ткани тела и жир дают уклон, больше похожий на настоящую грудь. При использовании аутотканей, однако, остаются шрамы и потенциальная слабость в месте-доноре, операция идет дольше, чем при имплантации, период госпитализации и восстановления также более длительный. Учитывая рост популярности двусторонней мастэктомии, иногда для воссоздания двух грудей тканей бывает просто недостаточно. Вы сможете найти довольно разнообразные методы реконструкции в зависимости от того, где вы живете. Нет лучшего или худшего выбора – только тот, который кажется правильным вам.

Операцию или химиотерапию обязательно нужно делать не позднее чем через четыре недели после постановки диагноза.

Несмотря на то, что в США и законы штатов, и федеральные законы требуют, чтобы реконструктивная маммопластика покрывалась страховкой, 65–75 % женщин, сделавших мастэктомию, не делают пластическую операцию[745]. Опрос более двух тысяч пациенток разного этнического происхождения из Лос-Анджелеса и Детройта, сделавших мастэктомию, показал, что среди факторов, влиявших на отказ от реконструкции, значились низкий уровень образования, пожилой возраст, другие заболевания, афроамериканское происхождение и химиотерапия. Самые распространенные причины, названные пациентками, – желание избежать еще одной операции (48,5 %) и «реконструкция для меня неважна» (33,8 %)[746]. Собственно говоря, у меня тоже немало «плоских и гордых» пациенток, которые получили информацию о доступных вариантах, отказались от реконструкции и прекрасно себя чувствуют.

Когда делать операцию?

Хотя диагностированный рак кажется делом экстренной важности, в первую очередь это эмоциональная встряска, а не биологическая, так что у вас есть достаточно времени, чтобы взвесить все за и против. Анализ онкологических баз данных США, проведенный в 2016 году, показал, что операцию или химиотерапию нужно делать в течение четырех недель после постановки диагноза[747]. У 94 544 пациентов старше 66 лет (средний возраст – 75 лет) пятилетняя выживаемость среди тех, кто прождал более трех месяцев, была на 4,6 % меньше, чем у тех, кто ждал меньше месяца; это, впрочем, наблюдалось только для первой и второй стадий, но не для третьей. Так что, по иронии судьбы, если у вас рак диагностировали на ранней стадии, именно в этом случае нельзя терять времени. У 115 970 женщин в возрасте старше 18 лет (средний возраст – 60 лет) 5ЛВ уменьшилась на 3,1 % при ожидании более трех месяцев по сравнению с теми, кто ждал меньше месяца. И это опять-таки относилось только к ранним стадиям.

Лампэктомия с любой подмышечной хирургией, задержка соска, замена экспандера, а также мастэктомия без реконструктивной маммопластики – это амбулаторные операции, на которые требуются один-два часа. Через час после операции вы уезжаете домой, вооруженные ибупрофеном и, возможно, с небольшой горсткой обезболивующих средств. На следующий день вам уже можно принимать душ и водить машину, если, конечно, вы считаете, что сможете безопасно управиться с автомобилем и не принимать лекарства. Можете даже выйти на работу, хотя при достаточно обширных операциях или лимфаденоэктомии вам, возможно, придется просидеть дома около недели.

Мастэктомия с одномоментной реконструкцией имплантатами тоже может быть сделана амбулаторно, но чаще после нее пациентка остается на день-два в стационаре или реабилитационном учреждении. Реконструкция с аутотканями делается тоже в больнице, и продолжительность госпитализации может быть разной. Ждите, что сначала у вас будет все болеть, потом потихоньку становиться легче, через две недели все будет нормально, а через 4–6 недель вы почувствуете себя отлично и сможете вернуться на работу, исключая домашние заботы. Они запрещены на ближайшие пять лет. (Шутка!)

Что насчет лекарств и пищевых добавок перед операцией и после нее?

Многие мои пациентки ежедневно принимают лекарства и пищевые добавки, так что они хотят знать, что может помочь их организму во время операции. Я поделюсь с вами списком своих любимых препаратов для периоперационной поддержки, но обязательно покажите его своему хирургу, чтобы он его одобрил. Кроме того, перед планированием операций покажите врачу список лекарств и пищевых добавок, которые принимаете сейчас, потому что некоторые из них могут провоцировать кровотечение, и их нужно перестать принимать за неделю до операции, например аспирин, гинкго или витамин E.

За три дня до операции обрабатывайте кожу хлоргексидиновым антисептиком: это снизит вероятность попадания инфекции.

Подумайте над началом приема следующих препаратов за две недели до операции. Продолжайте прием в течение недели после лампэктомии или в течение четырех недель после мастэктомии.

Эти препараты способствуют заживлению ран.

Витамин A: 25 000 МЕ в день.

Витамин C: 1000 мг в день.

Цинк: 30 мг в день.

Глюкозамин: 1500 мг в день.

Концентрированные мультивитаминные комплексы: 1 таблетка в день.

Гель алоэ: 1/4 чашки внутренней мякоти в день[748] (ацеманнан в геле стимулирует иммунную систему цитокинами, снижающими воспаление. Дополнительный полезный эффект: антрахиноны подавляют активность рака груди, воздействуя на РЭ-альфа[749]).

Для детоксикации после анестезии выпивайте стакан воды каждые два часа. Избегайте мяса, молока, сахара-рафинада и алкоголя в течение 48 часов, потому что жирорастворимые анестетики выводятся через желчь, а эти продукты замедляют выделение желчи. Еще рекомендую есть больше клетчатки (например, брокколи или свеклы) и пищи, богатой серой (чеснок, лук). Ежедневно съедайте 1/4 чайной ложки куркумы и выпивайте 3–6 чашек зеленого или одуванчикового чая в ближайшие 48 часов[750]. Для операций, которые длятся дольше трех часов, я рекомендую в течение недели до и двух недель после операции принимать липотропическую комбинацию: холин (1000 мг) и метионин (1000 мг) ежедневно[751] (они стимулируют выделение жира и желчи), а также 140 мг расторопши (силиманина) три раза в день[752].

В процессе восстановления я рекомендую несколько вещей для уменьшения отечности, кровоподтеков и тошноты. Против отечности и кровоподтеков положите пять растворимых гранул арники под язык перед тем, как идти в операционную, а потом примите еще пять, когда придете в сознание. Против воспаления после операции принимайте ежедневно по 1000 мг бромелаина[753]. А если хотите поскорее справиться с тошнотой, примите порошок корня имбиря (1000 мг)[754] и экстракт плода нони (600 мг)[755] за час до операции, а потом примите еще имбиря, когда придете в сознание. До операции нельзя восемь часов ничего есть или пить, но я разрешаю запивать эти препараты небольшим количеством воды. Я понимаю, что таблеток придется выпить очень много, так что попробуйте добавлять их каждое утро в «антиоксидантное смузи».

Наконец, сделайте все возможное, чтобы место операции оставалось как можно более чистым. Если раз в день за три дня до операции принимать душ с хлоргексидиновым антисептиком, это снизит вероятность инфекции[756]. Нанесите его на сухую кожу от шеи до пупка, подержите три минуты и смойте. Обязательно сообщите хирургу, если у вас незадолго до операции поднимется температура, обнаружится инфекция (кожи, зубов, мочевых путей) или другое заболевание: инфекция в любом другом органе повышает вероятность инфекции груди, так что, возможно, хирург предпочтет отложить операцию на более позднее время. Наконец, есть множество силиконовых кремов и адгезивных средств, которые наносятся непосредственно на заживающие надрезы, чтобы предотвратить образование келоидных рубцов. Начинайте их использовать через неделю после операции и продолжайте в течение 12 недель.

Глупые мифы об операциях, которые вообще вам никак не помогут

Есть немало утверждений, связанных с операциями по удалению рака груди, которые очень мешают добиться предоперационного дзена, который я пытаюсь донести. Вот два из них, которые я опровергаю чаще других.

Мои пациентки часто выражают беспокойство из-за того, что при контакте с воздухом раковые клетки распространяются. Опухоли на самом деле процветают в среде с низким содержанием кислорода. Этот факт лег в основу целого движения, которое занимается доставкой кислорода в раковые клетки, чтобы уничтожить их[757]. Тем не менее, анкетирование 626 пациентов показало, что 38 % считают, что при контакте с воздухом раковые клетки при операции распространяются[758]. Если в этот миф поверят, его последствия будут убийственными: женщины станут отказываться от операций, которые с большой вероятностью могут спасти им жизнь[759]. Раковые клетки дают метастазы через лимфатические и кровеносные сосуды, а контакт с воздухом не перемещает их волшебным образом в эти сосуды; если уж на то пошло, O_2 скорее убьет раковые клетки на месте.

Утверждения, что при контакте с воздухом раковые клетки распространяются или что операция должна происходить в определенный день менструального цикла, – не более чем мифы, которые могут быть опасны, если вы им всерьез верите.

Другая просьба, которую иногда выдвигают пациентки, – чтобы я делала им операцию в соответствии с менструальным циклом, потому что это якобы повышает выживаемость. Эта концепция появилась в 1988 году, когда эксперименты выявили временную корреляцию у мышей с раком груди[760]. В 1990-х годах эта «история о мышах и людях» воодушевила десятки ученых, которые решили проверить связь между операциями и месячными. На самом деле все довольно забавно. Исследования из лагеря «Фолликулярная фаза» утверждают, что операции в 1–14-й день месячных снижают риск локального рецидива и повышают выживаемость[761]. «Не спешите!» – ответил лагерь «Лютеиновая фаза», обнаружив, что операции в 15–32-й день месячных на самом деле продлевают жизнь[762]. «Подержите-ка мое пиво!» – крикнули из лагеря «Любая фаза», в котором пришли к выводу, что связи нет вообще[763]. Чтобы еще сильнее все запутать, в этих исследованиях предполагали, что у всех женщин, словно по часам, овуляция происходит на 15-й день. (Правда? А после диагностированного рака?) Если изменить длину естественного цикла на несколько дней в одну или другую сторону, то пациентки внезапно переходят из «лютеинового» лагеря в «фолликулярный», и наоборот[764].

Чтобы доказать теорию о выборе времени операции, в трех перспективных исследованиях решили определять фазу менструации по уровням гормонов в крови, а не спрашивали задерганных, больных раком пациенток, когда у них в последний раз начались месячные[765]. Угадайте, что получилось? Все три исследования попали в лагерь «Любая фаза». Когда фазы менструального цикла определили биохимическим путем, разницы в риске рецидива и выживаемости между «фолликулярным» и «лютеиновым» лагерями не обнаружилось.

Когда настает время для радиотерапии?

Что вообще такое радиотерапия и как она работает? Радиотерапия использует высокоэнергетические рентгеновские лучи (фотоны), точно направленные на молочную железу и грудные мышцы после мастэктомии, а также на окружающие лимфатические узлы, чтобы «стерилизовать» любые задержавшиеся раковые клетки, которые планируют в будущем снова вернуться.

Нет никаких сомнений в том, что радиотерапия помогает «прогнать» оставшиеся зловещие клетки. В 1990-х годах крупные клинические испытания показали, что лампэктомия без радиотерапии приводит к локальному рецидиву через 12 лет в 35 % случаев, а вот после радиотерапии риск снижается до 10 %[766]. Как уже отмечено выше, современные методики радиотерапии уменьшают риск рецидива через 10 лет до 4–6 %.

Чтобы исключить вероятность рецидива после лампэктомии, который происходит из-за того, что в груди остаются микроскопические остатки раковых клеток, используют радиотерапию – высокоэнергетическое облучение окрестностей удаленной опухоли фотонами. Будьте спокойны: несмотря на название, ни после, ни во время процедуры вы не будете радиоактивны.

Рецидивы происходят, потому что в груди остаются микроскопические остатки клеток рака даже после лампэктомии с чистыми границами. Исследовав триста образцов мастэктомии с опухолями менее 4 см, ученые обнаружили в 43 % из них очаги рака на расстоянии более чем 2 см от основной опухоли. Это означает, что если бы пациентки выбрали лампэктомию, то эти клетки не были бы удалены, но при этом все бы подумали, что границы чистые[767]. Еще один плюс: выживаемость от рака груди (не от сердечного приступа или других причин) через 15 лет повышается на 5 % у женщин, которые получают радиотерапию после лампэктомии (многие женщины готовы ради 5 % пойти на химиотерапию)[768]. Даже после мастэктомии иногда требуется радиотерапия для инвазивных опухолей больше 5 см, затронувших кожу или мышцы, с четырьмя или более пораженными лимфоузлами, границами, лимфоузлами после химиотерапии или обширной лимфоваскулярной инвазии[769]. Каждый отдельный случай рассматривается, если число пораженных лимфатических узлов колеблется в диапазоне от одного до трех или после мастэктомии образовались близкие границы, потому что современная химиотерапия и эндокринные терапии практически не дают радиотерапии возможности улучшить статистику[770]. Кстати, если вам требуется радиотерапия после мастэктомии с реконструкцией имплантатами, обязательно следуйте этому режиму, чтобы свести к минимуму риск натяжения кожи и мышц, которые вызывают капсулярную контрактуру (сжатие имплантата): с первого дня радиотерапии принимайте 10 мг «Сингуляра» (одна таблетка в день в течение трех месяцев); через неделю после радиотерапии принимайте 400 мг «Трентала» (одна таблетка три раза в день в течение шести месяцев) и 1200 МЕ витамина E (одна таблетка в день в течение шести месяцев)[771].

Источники энергии при радиотерапии могут быть внешними (большая машина, находящаяся вне вашего тела, посылает энергетические волны к вашей груди) или внутренними (маленькое устройство временно помещают внутрь груди, где раньше был рак, и оно распространяет волны радиации по кругу). Ваш радиолог предложит один из четырех вариантов радиотерапии и для инвазивных видов опухолей, и для ПК-is (два внешних и два внутренних):

1) полное облучение груди (ПОГ);

2) ускоренное полное облучение груди (УПОГ);

3) ускоренное частичное облучение груди (УЧОГ);

4) интраоперативная радиотерапия (ИОРТ). ИОРТ проводится во время операции, а три других вида – после нее; если вы планируете проходить химиотерапию, то УЧОГ нужно делать перед этим, а вот ПОГ/УПОГ – после.

ПОГ очень долго было основным стандартом и до сих пор остается единственным вариантом радиотерапии для опухолей молочной железы, вторгшихся в кожу или мышцы груди, для пораженных лимфоузлов, после мастэктомии или при воспалительном раке. Кроме того, если у вас более четырех пораженных узлов (а иногда – и если от одного до трех), облучают лимфоузлы рядом с грудиной и вокруг ключицы. ПОГ начинается через 3–6 недель после операции и проводится каждый день с понедельника по пятницу в течение 5–7 недель. Требуется около 20 минут для подготовки и доставки безболезненных, невидимых лучей до вашей груди, пока вы лежите на столе, но эти ежедневные процедуры утомительны и неудобны.

Действительно ли нам нужно 33 сеанса? Не всегда. Ускоренная версия (УПОГ) уменьшает количество сеансов до 15–16 в течение 3–4 недель; процедура проходит так же, как и ПОГ, а безопасность и эффективность уничтожения раковых клеток остается прежней[772]. УПОГ применяется, если рак меньше 5 см, расположен только в одном квадранте груди, с чистыми границами, негативными лимфоузлами, а сама грудь шириной менее 25 см. Два метода доставки – 3D-конформная радиотерапия (3D-КРТ) и интенсивно модулированная радиотерапия (ИМРТ) – сводят к минимуму сопутствующий урон невинным окружающим органам, например легким и сердцу (особенно при опухоли левой груди, потому что сердце расположено слева). Последние несколько доз ПОГ/УПОГ бьют только по месту рака, чтобы нанести более сильный удар – это называется усилением. Протонная терапия, которая еще точнее и наносит еще меньше сопутствующего ущерба, пока еще редко применяется при лечении рака груди; ее предлагают лишь несколько медицинских центров, а клинических испытаний, которые сравнивали бы ее эффективность с проверенными временем протонами, не проводилось.

Выживаемость повышается на 5 % у женщин, которые получают радиотерапию после лампэктомии.

Три недели – все равно слишком долго для вас? Спросите вашего врача, можно ли провести одну из трех перечисленных ниже форм УЧОГ.

1) Катетерные техники (SAVI, MammoSite, Contura) требуют чрезкожной установки устройства в пустое место, которое ранее занимал рак. Это можно сделать под местной анестезией прямо в кабинете (как при сердцевинной биопсии). Часть катетера торчит наружу, и через нее мы вводим радиоактивные частицы иридия; вас подключают к аппарату в течение 10 минут дважды в день (между процедурами проходит шесть часов) в течение пяти дней – и все.

2) Мультикатетерная интерстициальная брахитерапия – это установка 15–20 катетеров вокруг места лампэктомии (внутри и снаружи кожи, как булавки). А потом мы точно так же вводим радиоактивные частицы. Я не большая поклонница второго метода, раз уж у нас есть первый: я только что приложила немало усилий, чтобы сделать вашу грудь красивой, а теперь мы будем проделывать в коже ряд из 30–40 дырок? Впрочем, это работает.

3) Можете использовать те же внешние машины 3D-КРТ и ИМРТ, но направлять их только на место лампэктомии два раза в день в течение пяти дней.

Семь рандомизированных клинических испытаний показали практически одинаковый риск локального рецидива при всех трех формах ускоренного частичного облучения груди по сравнению с ПОГ/УПОГ, но вы должны соответствовать критериям для УЧОГ: возраст – не менее 40 лет (некоторые радиологи даже ставят более высокую границу – 50 лет), опухоль – менее 3 см, негативные лимфоузлы, протоковый (а не дольковый) подтип, чистая граница и отсутствие лимфоваскулярной инвазии[773]. УЧОГ работает, потому что 85 % рецидивов рака появляются в радиусе 2 см от первоначальной опухоли, так что при правильном подборе пациенток нужно облучать только эту область, а не всю грудь[774]. УЧОГ ограничивает контрактуру имплантатов (сильное сдавливание) у женщин, увеличивавших грудь. Вот еще интересная информация: с помощью УЧОГ можно лечить локальный рецидив в груди даже после ПОГ, так что если вы очень не хотите делать мастэктомию даже после рецидива, радиотерапию можно провести два раза: в первый раз – ПОГ, а во второй – УЧОГ[775].

При интраоперативной радиотерапии (ИОРТ) одну дозу радиации дают прямо в операционной во время лампэктомии (при мастэктомии ее не проводят), помещая устройство в то место, где раньше была опухоль, и облучая его в течение 20–25 минут (а вы все это время спите под наркозом). Поскольку у нас нет данных о последнем цитологическом исследовании к моменту облучения, возможно, на самом деле ИОРТ вам будет недостаточно; тем не менее, вы можете записаться на ПОГ, а ИОРТ станет вашим «усилением». Два клинических испытания, в которых сравнивались полное облучение груди (ПОГ) и ИОРТ, показали, что риск локального рецидива в течение пяти лет при ИОРТ в 3–10 раз выше[776], так что к применению в качестве основного метода терапии она пока не готова, но вы можете записаться на клинические испытания[777].

Радиотерапия может вызвать депрессию, но важность этого лечения нельзя отрицать.

Вы не радиоактивны во время или после любой выбранной вами процедуры радиотерапии, так что можете спокойно обнимать детей или внуков. Радиотерапия может вызвать чувство изоляции или депрессии во время процедуры, но я советую вам чувствовать благодарность за эту важнейшую терапию; по оценкам Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), в развивающихся странах не хватает около пяти тысяч машин для радиотерапии. В результате почти 70 % онкобольных, которым могла бы помочь радиотерапия, не получают ее[778]. Большинство краткосрочных побочных эффектов проходят примерно через месяц после внешнего облучения: усталость (самая распространенная жалоба), «загорелая» кожа (красная, потемневшая, в волдырях, горячая, зудящая, сухая, чувствительная или шелушащаяся; наносите «Аквафор», аргановое масло или витамин E), тяжесть или отек груди. Среди потенциальных долгосрочных побочных эффектов – уменьшившаяся, более твердая грудь; повреждение нервов (резкие приступы колющей боли, длящиеся несколько секунд, примерно два раза в неделю до конца жизни); лимфедема (отек) груди или руки; трещины в ребрах[779]. Вызванные радиотерапией рак легких, пищевода, щитовидной железы и соединительной ткани или сосудов редки (например, риск развития лимфангиосаркомы составляет меньше 0,5 %)[780], но встречаются на 23 % чаще, чем в среднем у женского населения, и достигают пикового риска через 10–15 лет после процедур[781]. Груди, подвергшиеся радиотерапии, теряют способность вырабатывать молоко. Осложнения после УЧОГ включают в себя телангиэктазии (маленькие сетчатые сосуды на коже на месте лечения), твердые шарики жирового некроза, инфекции и скопление жидкости[782]. После радиотерапии, особенно при ПОГ/УПОГ, кожа и мышцы никогда не забывают этой травмы, теряя эластичность и нарушение кровообращения, что может затруднить реконструктивную маммопластику, если в будущем из-за рецидива понадобится мастэктомия.

Процедура радиотерапии не должна препятствовать вашему контакту с людьми, вы не радиоактивны.

Могут ли некоторые женщины вообще обойтись без радиотерапии? Да. Более того, в рекомендациях NCCN по лечению говорится, что женщинам старше 70 лет стоит отказаться от радиотерапии при эстроген-позитивных опухолях размером менее 2 см и негативных лимфоузлах, если они проходят эндокринную терапию[783]. В этой группе ПОГ уменьшает риск рецидива в течение пяти лет лишь с 4,1 до 1,3 %, не влияя на выживаемость, так что многие женщины решают пропустить шесть недель перегрева и избежать всех вышеперечисленных побочных эффектов[784]. Для женщин старше 26 лет с протоковой карциномой in situ без радиотерапии риск рецидива в течение следующих восьми лет составляет 6,7 %, а с ней – 0,9 %, но ваша ПК-is должна быть меньше 2,5 см, иметь градацию 1 или 2 и чистую границу не менее 0,3 см[785]. Если уменьшить критерии до ПК-is размером до 5 см с любой градацией и границей, то радиотерапия снижает риск рецидива через 15 лет с 31 до 18 %[786]. Геномные анализы (Oncotype DX, PreludeDx) прогнозируют местный рецидив ПК-is на индивидуальной основе и могут быть ценными при принятии решения, проходить ли радиотерапию[787]. Главный «ингредиент», который поможет пациенткам в определенных случаях избежать радиотерапии, – чистая граница размером 5–10 мм.

Эндокринная/Гормональная терапия

Несмотря на то, что гормональная терапия может вызвать менопаузное дежавю или чувство «эта девушка снова в огне», большинство женщин испытывают большое облегчение, когда узнают, что каждый день могут принимать небольшую дозу чего-нибудь, что помогает от рака. Небольшая таблетка может помочь довольно хорошо успокоиться.

Гормональная терапия опухоли молочной железы вызывает те же симптомы, что и менопауза. Но несмотря на это, она остается наиболее психологически комфортной для пациенток.

Примерно 80 % опухолей груди имеют эстрогеновые и прогестероновые рецепторы (ЭР и ПР), и когда гормоны из кровеносной системы попадают на эти рецепторы, раковые клетки начинают делиться и размножаться[788]. Эндокринная (гормональная) терапия либо блокирует эстроген непосредственно на рецепторе, либо снижает производство эстрогена в организме. Если ваш рак эстроген- или прогестерон-положительный, то ваш онколог или хирург определенно предложит вам эндокринную терапию. Ниже я перечислю самые распространенные препараты, чтобы вы могли заранее ознакомиться с их названиями и способом действия.

Эндокринные препараты обычно производятся в форме таблеток, хотя есть и жидкие. Их принимают ежедневно в течение 5–10 лет; самые известные из них – тамоксифен и ингибиторы ароматазы (ИА). Тамоксифен проникает к эстрогеновым рецепторам и отключает их, словно жвачка, засунутая в замок, так что раковые клетки, не получая топлива, начинают голодать; однако в матке и костях он имеет проэстрогеновое действие. Такие средства называются селективными модуляторами эстрогеновых рецепторов (СМЭР). Другой СМЭР, торемифен («Фарестон»), одобрен для применения только при раке груди с метастазами. Ингибиторы ароматазы – анастрозол («Аримидекс»), экземестан («Аромазин») и летрозол («Фемара»), останавливают переработку андрогенов в эстроген, отключая предназначенный для этого фермент – ароматазу, – в надпочечниках, яичниках, мозге, печени, коже и жире. Фулверстрант («Фаслодекс») помечает эстрогеновые рецепторы для их последующего разрушения; это единственный понижающий регулятор ЭР, который прописывают для лечения рака груди после менопаузы. «Фаслодекс» на 20 % эффективнее (16,6 месяца без каких-либо признаков рака в организме), чем «Аримидекс» (13,8 месяца), у женщин с локально продвинутыми или метастатическими эстроген-позитивными и HER2-негативными субтипами рака[789]. Его вводят ежемесячно с помощью внутримышечных инъекций. Гормональная терапия обычно начинается после операции, радио- и химиотерапии. Главная цель здесь – предотвратить рецидив, но иногда эти лекарства дают в качестве неоадъювантов (перед операцией), чтобы уменьшить опухоль, а иногда они сдерживают рак груди у женщин с другими болезнями, которые не позволяют нам использовать обычные в данном случае методы лечения.

При инвазивных типах рака, вне зависимости от использования химиотерапии, возраста, наличия пораженных лимфоузлов или наличия прогестероновых рецепторов, тамоксифен снижает вероятность рецидивов в груди – на 47 %, риск образования новой опухоли в другой груди на 50 % и повышает выживаемость на 29 %[790]. Ингибиторы ароматазы более эффективны, чем тамоксифен, для женщин после менопаузы, и этой группе лучше назначать именно их[791]. Если ваши яичники функционируют, прием ИА не остановит производство эстрадиола, так что либо принимайте тамоксифен, либо сначала «отключите» яичники, а потом уже принимайте ИА. Почему? У женщин до менопаузы с высоким риском рецидива подавление активности яичников в сочетании с ИА снижает риск на 1–15 % по сравнению с тамоксифеном[792]. Мы можем обратимо отключить яичники с помощью ежемесячных подкожных инъекций госелерина («Золадекс»), леупролида («Лупрон») или трипторелина («Трелстар») или же сделать это необратимо с помощью химиотерапии (иногда) или оофорэктомии (хирургического удаления). Продление эндокринной терапии еще на пять лет снижает риск рецидива через 10 лет с 25,1 до 21,4 %, а смертность – с 15 до 12,2 %[793]. Существует несколько различных сочетаний: прием тамоксифена, а затем ИА (после наступления менопаузы), или наоборот, или только тамоксифена в течение 10 лет[794]. Геномный анализ Breast Cancer Index проверяет ваши раковые клетки и дает оценку, будут ли полезны еще пять лет эндокринной терапии; возможно, полученная польза просто не будет стоить побочных эффектов, в зависимости от генетического состава именно вашей опухоли. Поскольку эндокринная терапия улучшает выживаемость, предотвращая метастазы, стоит подумать о ней даже после двойной мастэктомии при инвазивном раке (который мог покинуть пределы груди), но не при протоковой карциноме in situ. После лампэктомии и радиотерапии при ПК-is тамоксифен снижает риск рецидива на 42 %, а при контралатеральном раке – на 50 %, но после двойной мастэктомии никакой пользы не приносит[795]. Применение ингибиторов ароматазы при ПК-is специально не изучалось.

Главная цель гормональной терапии – предотвратить рецидив или рак груди у женщин с другими болезнями.

Побочные эффекты от гормональной терапии неприятно напоминают менопаузу: приливы жара (30 % женщин), бессонница (20 %), набор веса (20 %), снижение сексуального желания (16 %), усталость (20 %)[796]. Также встречаются такие симптомы, как ночная потливость, сухость влагалища, выделения из влагалища, спазмы в ногах, перепады настроения, сухость кожи, выпадение волос. У менее 1 % пациенток от тамоксифена встречаются катаракта, тромбы в больших венах (тромбоз глубоких вен (ТГВ)) или легких (легочная эмболия (ЛЭ)), инсульт, рак матки. В частности, вызванный тамоксифеном рак матки до 50 лет настолько редок, что Американская коллегия акушеров и гинекологов даже не рекомендует никаких профилактических мер. Боль в суставах и остеопороз – частые спутники ингибиторов ароматазы. «Золадекс», «Лупрон» и «Трелстар» могут вызывать боль в костях, набор веса, приливы жара, тошноту и боль при инъекциях. При приеме «Фаслодекса» встречаются боль в суставах, приливы жара, усталость и тошнота. Мне даже как-то немного неудобно оставлять вас в напряжении после этого абзаца, перечислив все эти неприятные симптомы, но ничего не бойтесь – в десятой главе я поделюсь с вами способами их облегчения.

Таргетированная лекарственная терапия

Таргетированная лекарственная терапия работает, как медицинские «стрелы», выпущенные точно по определенным рецепторам или белкам, необходимым для поддержания рака. Ее можно применять как до, так и после операции, а также против локальных рецидивов и далеких метастазов. Большинство побочных эффектов вполне терпимы.

Давайте начнем с HER2-терапий, которые с такой точностью блокируют HER2-рецепторы, что когда-то один из самых смертоносных подтипов превратился в один из наиболее благоприятных. Вы делаете прививку от гриппа, чтобы организм выработал антитела, которые узнают и уничтожают антигены, правильно? Точно так же работает и трастузумаб («Герцептин»): это искусственное антитело против белка HER2, которым питаются около 15 % рака. «Герцептин» обычно вводят через катетер, сначала вместе с химиотерапией, затем каждые три недели в течение года после прекращения химиотерапии. При метастазах принимать его нужно постоянно. Существует 3 %-ная вероятность кардиотоксичности при сочетании с доксорубицином или эпирубицином (лекарства для химиотерапии), так что ваше сердце проверяют с помощью эхокардиограммы (ЭКГ) или радионуклидной ангиографии MUGA каждые 3–6 месяцев[797]. Вместо «Герцептина» можно принимать одобренное FDA средство, биологически схожее с ним. Его называют трастузумаб-dkst («Огиври»)[798].

Пертузумаб («Перьета») атакует HER2 не в том месте, где «Герцептин»; его вводят через катетер перед операцией вместе с «Герцептином», с которым он оказывает синергетический эффект, а иногда – после операции или на поздней стадии рака. Третье внутривенное лекарство с антителами против HER2 – адо-трастузумаб эмтанзин («Кадсила» или TDM-1). Оно используется при лечении поздних стадий рака. Другие «стрелы», выпускаемые в HER2, включают в себя ежедневно принимаемые таблетки – ингибиторы киназы, лапатиниб («Тайкерб») и нератиниб («Нерлинкс»). «Тайкерб» лечит рак на поздних стадиях, если не срабатывает «Герцептин», а «Нерлинкс» помогает на ранней стадии по истечении годового срока приема «Герцептина».

Далее у нас идут ингибиторы циклинзависимой киназы (ЦЗК). Эти «стрелы» направлены на два белка, CDK4 и CDK6, с целью замедлить или остановить деление клеток. Палбоциклиб («Ибранс») или рибоциклиб («Кискали») работают вместе с ингибиторами ароматазы, останавливая рост эстроген-положительных HER2-негативных клеток поздних стадий рака у женщин как до, так и после наступления менопаузы; они вдвое замедляют скорость прогрессирования болезни[799]. Эти таблетки принимают ежедневно в течение трех недель, затем курс на неделю прерывается и возобновляется.

«Герцептин» – искусственное антитело против белка HER2 – действует по принципу прививки.

Ваш врач может также порекомендовать вам ингибиторы mTOR, например эверолимус («Афинитор»), который бьет «стрелами» по белку mTOR, участвующему в делении клеток и ангиогенезе. Когда эстроген-положительные, HER2-негативные субтипы рака на поздней стадии растут, несмотря на прием летрозола или анастрозола, женщины после прихода менопаузы могут перейти на ежедневный прием «Аромазина» или «Афинитора», чтобы заблокировать синтез белка mTOR.

Наконец, ингибиторы PARP выпускают «стрелы» по поли (АДФ-рибоза)-полимеразам (PARP) – ферментам, участвующим в восстановлении ДНК. Опалариб («Линпарза») замедляет прогресс четвертой стадии рака у носительниц BRCA-1 и BRCA-2 при метастатическом трижды негативном раке или эстроген-положительной, HER2-негативной опухоли, возможно, потому, что не дает раковым клеткам, поврежденным химиотерапией, восстановиться.

В яблочко! Цель найдена и уничтожена или, по крайней мере, эффективно выведена из строя.

Поможет ли иммунотерапия?

Рак – это очень изобретательный враг, который развивает сопротивляемость к нашим ядам, манипулируя той самой иммунной системой, которая должна найти и уничтожить его. Функционирующая иммунная система поднимает тревогу, когда незваные гости – бактерии, вирусы, паразиты или опухоль – пытаются украсть то, что принадлежит вам, чтобы наесться и оставить вас неизвестно где. Цель иммунотерапии – укрепить вашу собственную иммунную систему так, чтобы она смогла активно распознавать и нейтрализовывать микрометастазы, при этом оставляя здоровые клетки в целости и сохранности. «Герцептин» – это пассивный иммунотерапевтический агент, который действует только при постоянных инъекциях.

Вакцина, продлевающая жизнь при меланоме и защищающая от развития рака шейки матки, – первые успехи иммунотерапии.

Напротив, активная иммунотерапия и вакцины от рака груди активизируют иммунную систему, чтобы ваш организм продолжал сражаться с раком еще долго после того, как традиционные методы лечения закончатся. В текущих клинических испытаниях иммунотерапии и вакцин ученые рассматривают различные способы не дать раку груди развиться, вернуться и/или дать метастазы[800]. Чтобы узнать, есть ли клиническое испытание, подходящее для вас, посетите сайт breastcancertrials.org.

Иммунотерапия – это очень перспективные методы лечения рака груди при метастазах и профилактики с использованием вакцин. Уже есть первые успехи: профилактическая вакцина против рака шейки матки и первая лечебная вакцина, которая продлевает жизнь пациентам с метастатической меланомой.

Комплементарная и альтернативная медицина

Комплементарная и альтернативная медицина (КАМ) объединяет множество лечебных методик и растительных средств, дополняя обычные западные терапевтические схемы. КАМ помогает с профилактикой, лечением и восстановлением после болезни; иногда ее эффективность доказана, иногда она используется по принципу «Точно не навредит, а может и помочь». КАМ не нужно путать с той «альтернативной медициной», которая вообще отвергает стандартное лечение в пользу чего-то недоказанного. Если у вас диагностирован несмертельный инвазивный рак, отказ от терапии, которая, как неоднократно доказывалось, приводит к излечению, обычно опасен и неразумен. Впрочем, это всегда ваша болезнь, ваша грудь, ваша жизнь и ваш выбор, а другие должны вас поддерживать, насколько могут.

Я часто использую комплементарную и альтернативную медицину в своей хирургической практике. Помню, одна пациентка, принимавшая тамоксифен, каждый раз слезно жаловалась на приливы жара. Четыре года она игнорировала мои рекомендации попробовать акупунктуру. Однажды она неожиданно заглянула ко мне в кабинет просто для того, чтобы сказать: «Доктор Кристи, я два месяца назад наконец-то сходила к доктору Мао, всего один раз, и с тех пор у меня не было ни одного прилива жара!» В клиническом испытании со случайной выборкой испытуемых сравнили 12 недель приема венлафаксина («Эффексор») и акупунктуру как средства против приливов жара у женщин, принимающих антиэстрогеновые препараты[801]. В обеих группах было отмечено снижение приливов жара и уровня депрессии, но тут вот какое дело: у группы на венлафаксине были побочные эффекты (тошнота, головокружение), а через две недели после лечения приливы жара опять вернулись. А вот группа на акупунктуре не страдала ни от приливов жара, ни от побочных эффектов, да еще и получила положительные побочные эффекты: повышенное сексуальное желание, больше энергии, больше ясности в мыслях и чувство здоровья.

Опрос более четырех тысяч пациентов, переживших рак, показал, что чаще всего они обращаются к следующим методам КАМ: молитвам / духовным практикам (61,4 %), релаксации (44,3 %), духовному лечению (42,4 %), пищевым добавкам / витаминам (40,1 %), медитации (15 %), религиозному наставничеству (11,3 %), массажу (11,2 %), группам поддержки (9,7 %)[802]. Самые редкие методы – гипноз (0,4 %), биологическая обратная связь (1 %), акупунктура/акупрессура (1,2 %). К комплементарным практикам чаще всего обращались молодые белые женщины с более высокими доходами и уровнем образования. Опрос MD Anderson Cancer Center показал, что 83,3 % пациентов воспользовались хотя бы одним методом КАМ[803], в Канаде – 82 %[804], а в 14 европейских странах процент обращений к КАМ варьируется от 15 до 73 %[805]. Перед онкологическими центрами открылась замечательная возможность: заполнить КАМ-вакуум, предлагая соответствующие услуги, надежную информацию и проводя исследования.

По статистике, к комплементарным методам лечения обычно прибегают молодые белые женщины с высоким доходом и уровнем образования.

Кроме методов КАМ, перечисленных выше, для повышения способности организма бороться с раком и/или для улучшения физического и эмоционального состояния с различным успехом использовались следующие методы: традиционная китайская медицина (ТКМ), аюрведическая медицина, упражнения для разума и тела (цигун, тайцзи), ароматерапия, эфирные масла, лекарственные грибы (трутовик лакированный, трутовик разноцветный, шиитаке, маитаке), расторопша, омела (искадор), смех, техники снижения стресса, йога, танцевальная/музыкальная/арт-терапия, лекарственные травы, чаи, хиропрактика, кинезиология, остеопатия, рэйки, визуализация, психоактивный тетрагидроканнабинол (ТГК) и непсихоактивный каннабидиол (КБД).

Комплементарная и альтернативная медицина занимает заметное место в жизни многих людей, уже завершивших активную стадию лечения от рака. Мы стремимся снизить риск рецидива и смягчить побочные эффекты. У нас впереди еще долгая жизнь, так что присоединяйтесь ко мне в десятой главе, чтобы продолжить путешествие.

Глава десятая

И что теперь? Жизнь после постановки диагноза и лечения

Для большинства женщин, прошедших лечение рака груди, худшее уже позади, и жизнь возвращается к норме. Постоянных визитов к врачу больше нет, и, хотя вы, конечно, рады, это кажется каким-то даже странным. Сидя на обочине и переводя дыхание, вы задумываетесь, как теперь продолжать жизнь. Совсем недавно правила были совершенно ясными: смириться, что острый нож разрежет твою плоть, терпеть лекарства, убивающие рак, которые курсируют по твоим венам, и рентгеновские лучи, облучающие грудь. Возможно, вы чувствовали себя слабой, уязвимой или больной, но, по крайней мере, у вас был план, и вы знали, что делать и куда дальше идти. Но сейчас бездействие, молчание, отсутствие активной болезни могут показаться странными, даже пугающими. Вы начинаете задумываться: а что, если оставшиеся в организме раковые клетки именно сейчас проснутся?

Когда худшее позади, многие женщины сталкиваются с опустошенностью и депрессией. Главное – осознать, что вы вышли из этой схватки победительницей, и путешествие продолжается.

Подобные неровные участки встречаются в любом путешествии. После поворота на Раковую улицу ничего не остается прежним. Я называю это «неизбежным ДР/ПР»: «до рака» и «после рака». Как пережить травму и понять, зачем вы перенесли эту боль? Вы не умерли, и как вы теперь планируете жить? Я всегда надеюсь, что женщины выходят из фазы лечения победительницами, понимая свою ценность, изменяя свои понятия о красоте, прославляя себя за стойкость и несгибаемость… Потому что путешествие продолжается, и вам предстоит множество раз выбирать. Финальный исход чего-либо контролировать невозможно, но всегда можно выбрать, как именно относиться к своему опыту болезни. Какой подход вы изберете: благодарность, радость и надежду («Я была воином») или же гнев, страх и печаль («Я была жертвой»)? Какие решения вы примете по поводу лекарств, наблюдения, психосоциальной целостности, отношений, питания, физической подготовки, духовности? В последней главе мы поговорим о жизни после лечения: наблюдении за возможными рецидивами, борьбе с осложнениями, об углублении отношений с Богом, с другими, с собой.

Продолжение наблюдений

После излечения от рака очень важно уметь хорошо чувствовать свое тело и тут же сообщать о любых необычных проявлениях врачу. Неудобства или странности, связанные со здоровьем, которые вы могли игнорировать или хотели рассмотреть до того, как у вас обнаружили рак, теперь требуют настоящего исследования.

Состояния, о которых стоит сообщить врачу, могут быть самыми разными – от невинных с виду до явно опасных. Конечно, не каждый новый приступ боли – это возвращение недуга: если вы порежетесь при бритье, у вас будет царапина, если займетесь пилатесом, у вас заболят мышцы груди. Но вот о любых неприятных ощущениях, которые держатся долго, стоит сообщить врачу. Обязательно спросите: «Это может быть из-за рака груди?» Врач, возможно, уже и забыл, что у вас 10 лет назад был рак груди, и может упустить реальный симптом рецидива. Кроме того, продолжайте ежемесячные самостоятельные осмотры груди, чтобы обнаружить то, чего не было раньше: бугорок, изменения кожи, выделения из сосков – в общем, все, что описывалось в первой главе. Новые симптомы, которые могут вызвать опасения, включают в себя:

• боль в костях;

• переломы;

• запоры;

• снижение внимательности;

• сильнейшую усталость;

• затруднения дыхания при выполнении действий, которые никогда раньше не вызывали одышки (например, подъем по лестнице);

• кашель без простуды;

• головокружение;

• расплывчатое зрение;

• слабость с одной стороны;

• головные боли;

• чувство смятения;

• потерю памяти;

• трудности с речью или движениями;

• эпилептические припадки;

• тошноту;

• увеличившуюся окружность талии (брюки «жмут»);

• желтую, чешущуюся кожу;

• отекшие ладони или ступни;

• потерю аппетита;

• неожиданную потерю веса.

Американское общество клинической онкологии (American Society of Clinical Oncology (ASCO)) периодически обновляет основанные на имеющихся данных рекомендации по наблюдению за пациентками, пережившими рак груди, а также по работе с асимптоматическими пациентками после излечения[806]. Для опухолей меньше 5 см и менее чем четырьмя пораженными лимфатическими узлами рекомендуется физическое обследование каждые 3–6 месяцев в течение первых трех лет, затем каждые 6–12 месяцев на четвертый и пятый год и каждый год – после этого срока. Зачастую ваша команда онкологов (врач, радиолог и хирург) составляет свои графики еще более частых обследований, но данных, что это полезнее, нет. По данным ASCO, наблюдение со стороны любого специалиста, разбирающегося в раке груди (в том числе и после радиотерапии), приводит к таким же исходам, как и соблюдение стандартного графика наблюдений, если пациентка довольна. Проводите самостоятельные осмотры грудей (видеоинструкция – на сайте easybreastexam.com) и обязательно сообщайте врачу о любых новых уплотнениях, боли в костях, в груди, одышке, боли в животе или постоянных головных болях.

На очередном приеме всегда сообщайте врачу о новых уплотнениях, болях в костях, животе, груди, о появлении одышки и головных болях.

Если вы не удаляли груди, то маммографию нужно делать через год после предыдущей или через шесть месяцев после прохождения радиотерапии – в зависимости от того, что настанет раньше. Продолжайте делать маммограммы с той стороны, где был рак, каждые шесть месяцев до стабилизации, а затем продолжайте ежегодный режим. Не беспокойтесь об анализах крови и онкомаркерах (CEA, CA 15-3, CA 27.29), сцинтиграфиях костей, рентгене грудной клетки, УЗИ печени и органов таза, ПЭТ/КТ и МРТ – они не являются частью рутинных последующих наблюдений, если у вас нет симптомов и врач не находит ничего специфического на осмотре. Это может противоречить интуиции, но раннее обнаружение метастазов не обеспечивает никакого преимущества в выживании по сравнению с ситуацией, когда вы дождались симптомов, обнаружили метастазы и лишь затем начали лечение[807]. Соответственно, регулярные поиски метастазов не рекомендуются, если у вас нет симптомов, но, например, при боли в спине уже стоит сделать сцинтиграфию костей.

Регулярно искать и рано найти метастазы или начать лечение после обнаружения симптомов – с точки зрения выживаемости нет никакой разницы.

Тем не менее, я рекомендую разработать вместе с врачами персональный план наблюдений. Например, если на маммограмме дольковый рак не обнаружился, а при МРТ нашелся, то ваш врач может добавить к режиму наблюдения ежегодную МРТ. Если у женщины плотная грудь или она является носительницей генной мутации, врач обычно рекомендует еще и УЗИ. Рассматривая более детально, видим по результатам проспективного исследования, что у 24 % женщин при раке на ранней стадии в кровеносных сосудах обнаруживаются циркулирующие опухолевые клетки (ЦОК) еще до проведения химиотерапии[808]. Последующие наблюдения показали, что наличие ЦОК свидетельствует о возможности раннего рецидива и снижения выживаемости, так что обсудите с врачом возможный скрининг на ЦОК при раке груди, не давшем метастазов, чтобы при случае обеспечить более раннее обнаружение и продлить жизнь. Когда раковые клетки разрываются и умирают, они выпускают свободно циркулирующую ДНК (сцДНК) – фрагменты генома, которые свободно перемещаются по кровеносной системе. Одно исследование показало, что наличие сцДНК лучше предсказывает вероятность возникновения метастатических рецидивов, чем онкомаркер CA 15-3[809]. Поиск ЦОК и сцДНК в анализах крови называется жидкой биопсией; эти анализы сейчас применяются все шире. Да, текущие методы определения метастатической болезни (ПЭТ/КТ или CA 15-3) не улучшают статистику выживаемости, а просто реагируют на симптомы, но жидкая биопсия может все изменить. Спросите своего онколога, стоит ли вам сделать жидкую биопсию.

Возвращаясь к нормальной жизни, не забывайте следить и за здоровьем в целом. Вы по-прежнему уязвимы для болезней сердца, диабета, повышенного холестерина и других заболеваний точно так же, как и до появления опухоли. Ваши онкологи вряд ли будут следить за вашим здоровьем в общем, так что вы сами должны направлять свой «мяч» в нужном направлении.

Оставайтесь организованными

После лечения рака пациентки могут немного потеряться в переходе от активного лечения к стадии пассивного наблюдения со стороны врача. После того как рак остается в прошлом, вы все равно должны записывать, что было сделано, что будет сделано в будущем и кто это будет делать.

По адресу pinklotus.com/thrivership вы можете скачать бесплатный инструмент под названием Thrivership Care Plan, в котором содержится полный список документов, которые вы должны собрать, а также вопросов, которые вы должны задавать онкологам и терапевтам, чтобы создать уникальный для себя план выживания. Таким способом вы не дадите самым важным факторам, влияющим на ваше здоровье, утечь сквозь пальцы – такое бывает. Например, когда ученые в течение пяти лет после лечения наблюдали за 11 219 канадками, данные о которых содержались в онкологическом реестре штата Онтарио, они обнаружили, что большинство женщин каждый год посещали онколога и терапевта. Это хорошо? Не очень, если правая рука не знает, что делает левая. Треть этих женщин слишком редко делали маммограммы, а половина – слишком часто сдавали анализы на метастазы[810]. Без организации нормальной коммуникации страдает ваше здоровье.

После рака вы весьма уязвимы: могут развиваться болезни сердца, диабет, а также возможно повышение холестерина.

Давайте по-честному: прощальные подарки от рака не очень-то приятные

Вы терпите различные методы лечения, чтобы изгнать рак и не дать ему вернуться, и, хотя носить боевые шрамы приятнее, чем погибнуть на войне, иметь дело со многими ежедневными напоминаниями все равно крайне неприятно. Опрос, проведенный Livestrong Foundation среди переживших рак, показал невероятные цифры: 96 % испытывают после лечения эмоциональный дискомфорт, 91 % – физический, а 75 % – практический[811]. Даже если брать чисто эмоциональные проблемы, то тревожность, депрессия и стресс влияют на отношения, внешний вид и самооценку. Так что давайте рассмотрим распространенные осложнения от прошлого или текущего лечения и узнаем, что можно улучшить.

Лимфедема

Грудь и рука на одной стороне используют одни и те же подмышечные лимфатические узлы, так что удаление нескольких лимфоузлов во время операции и/или облучение оставшихся при радиотерапии может в теории помешать оттоку лимфы от руки, шеи или туловища, что приводит к лимфедеме (скоплению лимфы) в этих областях. В зависимости от тяжести лимфедемы симптомы могут либо быть незаметными, либо вызывать боль и тяжесть в пораженной области (обычно в руке), либо даже нарушить повседневную функциональность и мелкую моторику. Факторы, которые повышают риск развития лимфедемы в 2–4 раза, – количество удаленных лимфоузлов, радиотерапия подмышечной области, недостаток мобильности во время процесса лечения, ожирение, послеоперационные инфекции, накопление жидкости, шнуровидный тромбофлебит (болезнь Мондора)[812]. Из-за отсутствия единого определения лимфедемы показатель заболеваемости в различной литературе колеблется от 0 до 94 %, но объединенные данные из 30 исследований дали средний результат 21,4 % с началом развития в течение двух лет после операции[813]. Лимфедема также повышает риск развития инфекционных заболеваний рук и в редких случаях – лимфангиосаркомы (раковой массы в лимфатических сосудах руки)[814].

У 33 % женщин чувство хронической усталости сохраняется в течение 1–5 лет после лечения онкологии.

Профилактика и лечение лимфедемы включают в себя ручной лимфодренаж с помощью массажа, компрессионные повязки, активные физические упражнения, уход за кожей и обучение пациентки[815]. Попросите направление к физиотерапевту, который специализируется на лимфедемах, и, в идеале, начните сеансы через несколько недель после операции или радиотерапии. В тяжелых случаях могут помочь микрооперации по переносу лимфоузлов из других мест в подмышку – это называется пересадка васкуляризированных лимфатических узлов[816]. Но вам не обязательно слишком тщательно соблюдать другие меры предосторожности. В исследовании «Физическая активность и лимфедема» (PAL) риск не повышался при сдаче крови с этой стороны, использовании тонометра, сне на этом боку, акупунктуре, ожогах, укусах насекомых, заусенцах, порезах, полетах на самолете, поднятии тяжести, солнечных ожогах или интенсивных упражнениях в жаркую погоду с компрессионными рукавами[817]. В другом исследовании с участием 632 пациентов (медианный срок наблюдения составил 24 месяца), которые не использовали компрессионную одежду, обнаружилось, что сдача крови, инъекции, использование тонометра и перелеты никак не влияют на развитие лимфедемы[818]. Фух! В общем, можете расслабиться, за одним исключением: посещение сауны – это единственное действие, которое оказалось напрямую связано с появлением данного заболевания.

Остеопороз

Во время лечения рака химиотерапией и ингибиторами ароматазы ваши кости могут стать такими хрупкими, что даже простое чихание может вызвать перелом. Но вы можете принять определенные меры предосторожности. Если у вас не хватает в организме натуральных эстрогенов из-за менопаузы, вызванной химиотерапией и эндокринными средствами, обсудите с врачом возможность ежегодного прохождения двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (ДРА) для отслеживания плотности костей. Чтобы защитить кости, ежедневно принимайте 1200 МЕ кальция и 2000 МЕ витамина D. Занимайтесь силовыми упражнениями – быстрой ходьбой, подъемом по лестницам, тайцзи, подъемом тяжестей – как минимум два раза в неделю по 20 минут. При необходимости бисфосфонатные средства, например «Фосамакс» (алендронат), «Актонел» (ризедронат) и «Бонива» (ибандронат), уменьшают риск рецидива рака в костях и улучшают выживаемость у пациенток после менопаузы со злокачественной опухолью молочной железы, не давшей метастазов[819]. Усугубляют положение очень низкий вес, курение и алкоголизм.

Боль в костях и суставах

Химиотерапия (особенно класс лекарств, называемый таксанами), гормональная и таргетированная терапия могут вызывать боль в костях или суставах[820]. Боль в костях может быть даже от бисфосфонатов. Непроходящая боль требует обследования, чтобы исключить рецидив рака, но по большей части это просто сопутствующий эффект. Впрочем, у очень многих людей, не болевших раком, жалобы точно такие же – например, при плохой осанке, аутоиммунных заболеваниях или артрите, а поскольку вы тоже человек, всегда есть вероятность, что боль вообще никак не связана ни с раком, ни с лечением. Принимайте больше витамина D и кальция, чередуйте тепло и холодные компрессы, принимайте нестероидные противовоспалительные средства вроде ибупрофена, наносите капсаициновые кремы и/или посетите специалиста по комплементарной медицине – акупунктуре, массажу, физиотерапии, хиропрактике, тайцзи и рэйки. В каждом случае появления нового симптома обязательно поговорите об этом со своим врачом.

Нейропатия

Химиотерапия может повредить ваши периферические нервы, что вызывает онемение ладоней и ступней, покалывание и слабость. Нейропатия со временем проходит, но 30 % пациенток сообщают о длительном сохранении этих симптомов[821]. Попросите у своего врача направление к реабилитологу и физиотерапевту для осмотра и лечения, а также к специалисту по обезболивающим средствам; также можете попробовать КАМ – акупунктуру и массаж. Трудотерапевт может рассказать вам о различных мерах предосторожности, которым вы можете следовать дома и на работе, чтобы облегчить боль.

Усталость

Усталость, связанная с прохождением лечения, не уходит после хорошего ночного сна. Она проникает в мозг и кости, и вам очень сложно поддерживать интерес к разговорам и действиям. Усталость может превратиться в скользкую дорожку, ведущую к депрессии и чувству изоляции. 99 % пациентов, проходящих химио- или радиотерапию, страдают от усталости, причем более 60 % оценивают ее как умеренную или тяжелую[822]. А что происходит годы спустя? Самое большое исследование на эту тему показало, что у 33 % женщин усталость сохраняется в течение 1–5 лет после лечения; депрессия и боль – это самые сильные предикты усталости[823]. Чтобы смягчить последствия, вы должны заставлять себя двигаться и ходить, всерьез отнестись к качеству питания, присоединиться к группе поддержки, попробовать комплементарную медицину и обсудить происходящее с врачом, который проверит у вас наличие других медицинских проблем, например анемии или нарушений функциональности щитовидной железы. Маленькими шажками продвигайтесь к улучшению выносливости и будьте добры к себе и терпеливы. Если ощущаете прилив сил, то обязательно проведите это время активно, например, попробуйте что-нибудь новое (йогу?) или побывайте у родственников.

Симптомы менопаузы

Это не должно вас удивлять: выведя из организма весь эстроген до капли, вы получите весь «букет» симптомов менопаузы вне зависимости от возраста: депрессию, тревожность, бессонницу, проблемы с мышлением и памятью, сухость во влагалище, сниженное либидо, лишний вес, остеопороз, усталость, боль в костях и суставах, приливы жара, покраснение кожи, потливость, сухость кожи, зуд, выпадение волос. Мужайтесь; в пятой главе я описала множество эффективных неэстрогеновых средств, которые можно попробовать.

Лишний вес

Словно угрозы вашей жизни недостаточно, из-за рака и его воздействия на психику вы можете еще и набрать вес. Низкая активность, отечность, некоторые лекарства, большее количество съеденной пищи и замедленный метаболизм – добро пожаловать в менопаузу! – могут сильно сказаться на показаниях весов. Ограничивайте высококалорийную «мусорную» еду, сахар-рафинад, соль, насыщенные жиры и алкоголь, больше двигайтесь. Проконсультируйтесь с диетологом. Вернитесь к дискуссии об ожирении в пятой главе и вспомните, что смертность вырастает вдвое, когда вы становитесь тяжелее. Неважно, как появилась вся эта жировая ткань; чтобы заставить ее исчезнуть, нужно следовать одному правилу: меньше ешьте, больше двигайтесь.

Секс, сексуальная дисфункция, фертильность и беременность

Многие пациентки беспокоятся из-за того, что рак действует на их половую и репродуктивную жизнь, но редко об этом говорят. Это не табуированная тема. Говорите.

Когда речь заходит о возвращении либидо после лечения рака, появляется немало проблем – как по эмоциональным, так и по физиологическим причинам. Среди них – проблемы с возбуждением, боль при половом акте, неспособность испытать оргазм, снижение либидо (меньший интерес к сексу)[824]. После прохождения лечения дисфункция может быть вызвана сухостью или атрофией влагалища (в основном из-за химической менопаузы и ингибиторов ароматазы, а не из-за тамоксифена), депрессией, тяжелым восприятием косметических последствий, ощущением своей «нежелаемости» или несексуальности, чувством, что ваше тело вас предало, эмоциональной дистанцией с партнером. Но для многих этих проблем есть решения.

О боли при половом акте из-за сухости или напряженности влагалища говорят довольно часто. Один из вариантов – купить расширительный набор, который постепенно растягивает узкое влагалище. Используйте увлажнители на силиконовой или водной основе и смазочные вещества каждый день, не экономя их во время секса. Кроме того, существуют лазерные операции на влагалище, например MonaLisa Touch и ThermiVa, которые стимулируют производство коллагена и повышают влажность всего за несколько сеансов, так что спросите гинеколога насчет этого варианта. В одном исследовании рассматривали применение наружной эстрогеновой вагинальной мази 69 женщинами, перенесшими рак груди; риск рецидива после этого не вырос[825], но это не значит, что вы должны ею пользоваться, особенно если принимаете ИА[826]. Любой прием гормональных препаратов должен быть одобрен онкологом, а если у вас был эстроген-позитивный рак, это должно быть последним средством выбора. Пробуйте неэстрогеновые пероральные растительные средства вроде Menopause Miracle: пациентки сообщили о 53 %-ном улучшении влажности влагалища после 12 недель приема[827].

Если ваши сексуальные проблемы скорее эмоционального плана, проконсультируйтесь с экспертами. Беседа с психологом, сексологом или психотерапевтом (совместно с партнером или нет) может помочь вам понять ситуацию и найти из нее выход, получая и выполняя задания; неловкая задача научить себя заново интимной жизни не может быть инициирована кем-то другим, а только вами, поэтому вы чувствуете меньшее давление. Кроме того, может помочь планирование секса заранее с соответствующей подготовкой: полумрак и нижнее белье, если вы стесняетесь, дополнительные подушки, чтобы смягчить болезненные места, окружающая обстановка – свечи, ароматерапия, музыка, фильмы. Если секс и сексуальное желание после болезни меняются – это нормально, так что постепенное возвращение прикосновений и занятий любовью вполне стоят всех усилий.

Либидо меняется после болезни, но оно вернется, если в дело вступают любовь и нежность.

Если вы беспокоитесь насчет детородности, то важно знать: чем ближе вы к возрасту менопаузы, тем больше вероятность, что химиотерапия отключит ваши яичники навсегда. Поскольку лишь 5 % случаев рака груди развиваются до 40 лет, большинство женщин, которых интересует деторождение, уже находятся в том возрасте, где, скорее всего, необходима репродуктивная помощь (например, ЭКО), а потом появляется рак и вообще не оставляет выбора. До лечения всегда обсуждайте свои планы по деторождению и подумайте о том, чтобы в качестве меры предосторожности заморозить яйцеклетки или эмбрионы. Еще стоит знать, что, если вы принимаете лекарства вроде леупролида («Лупрон»), который отключает яичники на время химиотерапии, есть вероятность, что химиотерапия не повредит их, и через несколько месяцев они «проснутся». Тамоксифен выигрывает конкуренцию у вашего собственного эстрогена, но вот ваши яичники по-прежнему радостно вырабатывают гормоны, так что после того, как вы перестанете принимать тамоксифен, ваша фертильность восстановится до прежнего естественного уровня.

Исследования подтвердили, что беременность после рака груди безопасна. Кормление грудью возможно, не повышает риск рецидива для мамы и никак не сказывается на здоровье новорожденного.

А если вы твердо решили забеременеть, то знайте: ретроспективные исследования подтвердили, что беременность после рака груди безопасна – даже для женщин с эстроген-позитивной болезнью[828]. Беременность после рака груди не повышает риск рецидива заболевания[829]; грудное вскармливание тоже не повышает риск и не угрожает здоровью новорожденного[830]. Я всегда призываю женщин, перенесших рак груди без рецидивов, следовать своим мечтам в плане деторождения и грудного вскармливания. Обсудите выбор времени зачатия с врачом.

Бессонница

Если вы после лечения рака просыпаетесь в два часа ночи, вы в этом не одиноки, дорогая. Примерно 70 % пациенток, перенесших метастатический рак груди, на том или ином этапе обнаруживали, что не могут заснуть или долго спать[831]. Старайтесь в любом случае спать не менее 7–8 часов в день, иначе нарушится работа гормонов кортизола и мелатонина, а мелатонин нам необходим, чтобы петь противораковую колыбельную всем клеткам. Советы? Просыпайтесь и ложитесь спать в одно время все семь дней в неделю. В комнате должно быть темно. Выключайте экраны (телевизионные, компьютерные, телефонные) за час до сна. Днем занимайтесь физическими упражнениями. Пробуйте осознанные техники медитации, чтобы дать мозгу отдохнуть. Используйте натуропатические пищевые добавки: магний, кофермент Q-10, женьшень или кордицепс могут помочь. Если ничего не помогло, попробуйте рецептурные снотворные.

Боль в молочных железах, грудной клетке, подмышке, плече, рубцах

В первые три месяца после операции или радиотерапии вы будете ощущать непрошеные приступы острой, колющей боли и/или жжения, покалывания, давления и онемения; часто это происходит, когда ваши нервы «просыпаются» после травмы, а воспаление отступает. Многие пациентки страдают от длительной боли, которую вызывают поврежденные или растянутые нервы, не восстановившиеся нормально или не восстановившиеся вообще – вплоть до фантомных ощущений от отсутствующей груди или соска. В одном исследовании 23 % пациенток сообщили о длительной боли; среди предрасполагающих факторов – возраст менее 50 лет, более инвазивная операция, боль вскоре после операции, меньшее применение анальгетиков[832]. Все женщины, которым удаляли подмышечные лимфоузлы (ПЛАЭ) или делали радиотерапию подмышечной области, должны пройти курс физиотерапии, чтобы ограничить риск возникновения синдромов замороженного плеча и подмышечной сети, которая, подобно гитарной струне, натянута от подмышки до внутренней части локтя[833]. Шнуровидный тромбофлебит развивается у 48 % женщин после ПЛАЭ и обычно проходит через 12 недель[834]. Фокальная боль на месте операции, вызванная рубцеванием или радиационным фиброзом, а также боль в мышцах можно смягчить с помощью физиотерапии, миофасциального релизного массажа, лидокаиновых пластырей или акупунктуры. Аэробные и силовые упражнения, водная терапия и комплементарные методики тоже могут снизить боль[835]. Сочетание пентоксифиллина, витамина E и клодроната может смягчить нейропатию, вызванную радиотерапией[836]. Можете попробовать капсаициновый крем от колющей боли[837], а вот ноющая боль лучше реагирует на такие средства, как габапентин, венлафаксин и амитриптилин[838]. Болезненные рубцы, или келоиды, лечатся прямыми инъекциями стероидов, силиконовыми листами/гелями, криотерапией (жидким азотом), лазером или капсаициновым кремом[839]. Если ничего не помогает, хирургическая ревизия с удалением чувствительных мест или дополнительная реконструкция часто приносят облегчение.

С бессонницей способны справиться магний, кофермент Q-10, женьшень, кордицепс и рецептурные снотворные.

Кардиотоксичность

Виды противораковой терапии, в частности антрациклины (эпирубицин), HER2-таргетированные моноклональные антитела, тамоксифен/ИА и радиотерапия левой стороны груди, могут вызвать обратимые или необратимые нарушения функции сердечной мышцы, сердечную недостаточность и/или даже смерть от сердечно-сосудистых заболеваний; серьезные проблемы с сердцем случаются менее чем у 5 % пациенток[840]. Ваша онкологическая команда разработает стратегию наблюдения, профилактики или смягчения повреждений сердечно-сосудистой системы.

«Химиомозг»

Исследования ощущения «что-то у меня голова работает не так хорошо, как раньше» показали, что от «тумана» в голове страдают 16–50 % пациенток, перенесших рак груди[841], но со временем острота мышления возвращается. В одном проспективном исследовании 8,1 % пациенток с раком груди сталкивались в течение года с когнитивными нарушениями[842]. Снижение когнитивных способностей принимает различные формы: нарушения визуальной и словесной памяти, замедленная реакция, рассеянность внимания, ухудшение концентрации и скорости обработки информации. Иногда вы даже не замечаете, что немного «тормозите», пока не попадете в авральную ситуацию, например, устанете или будете вынуждены заниматься сразу несколькими делами. (Или пока не поймете, что дети беззастенчиво этим пользуются: «Мам, ты вчера сказала, что я сегодня могу взять машину». Правда?)

Хотя МРТ мозга, ПЭТ и ЭЭГ показывают очевидные структурные и функциональные изменения после химиотерапии[843], «химиомозг» – это не только результат высоких доз и долгой длительности химиотерапии, несмотря на название[844]. Как говорится, у семи нянек когнитивное дитя без глазу. Менопауза уже сама по себе может затормозить мышление; прибавьте теперь к этому эмоциональные проблемы из-за рака, наркоз, химиотерапию и 10 лет эндокринной терапии[845]. Что интересно, на снижение когнитивных способностей влияют практически те же факторы, что и на возникновение рака: например, наши «старые друзья» – окислительный стресс и цитокины, которые повреждают ДНК и вызывают воспаление[846]. Акупунктура и физические упражнения могут усилить приток крови к мозгу. Еще один вариант – когнитивная реабилитация, которая включает в себя работу с терапевтом над памятью и вниманием, компенсаторные приемы (составляйте список дел, не ставьте перед собой сразу много задач), борьбу со стрессом, релаксацию и методики решения проблем[847].

Злокачественные новообразования вне груди

Злокачественные новообразования вне груди появляются по разным причинам, но нередко в качестве осложнения после лечения первичного рака груди. Например, женщин после менопаузы, у которых есть матка и которые принимают тамоксифен, стоит проверять на карциному эндометрия (заболеваемость возрастает с одного случая на 1000 до 2,6 на 1000); о любом кровотечении из влагалища сообщайте врачу[848]. Как говорилось в шестой главе, наследственные генетические мутации вроде синдрома Ли – Фраумени или синдрома Линча повышают риск развития рака других органов, так что ваши врачи должны следовать режиму наблюдения, рекомендуемому NCCN. А если у вас еще не было консультаций по генетическому тестированию или обсуждений скрининга, самое время начать. В одном исследовании в Нидерландах ученые наблюдали за 58 тысячами пациенток с раком груди (медианный срок – 5,4 года) и обнаружили, что у каждой двадцатой пациентки в течение 10 лет после диагностики рака груди находили новообразования в одном из следующих органов: пищеводе, желудке, толстой кишке, прямой кишке, легких, матке, яичниках, почках, мочевом пузыре, а также саркому мягких тканей, меланому, неходжкинскую лимфому и острую миелоидную лейкемию (ОМЛ)[849]. ОМЛ – это частое последствие химиотерапии, развивающееся у пациенток, которым назначались алкилирующие средства (циклофосфамид) и лекарства, действующие на топоизомеразу (антрациклины). Пациентки, получающие эти лекарства, могут ожидать ОМЛ в 0,5 % случаев без радиотерапии и в 2,5 % с ней[850]. Такие симптомы, как инфекции, усталость, кровоизлияния или кровотечение, требуют обращения к врачу. У пациенток, проходивших радиотерапию, пик риска вторичного рака легких, пищевода, щитовидной железы, саркомы приходится на 10–15 лет после лечения[851]. Хотя по большей части эти злокачественные опухоли появляются из-за генетики и адъювантных терапий, те же самые факторы образа жизни, которые влияют на развитие рака груди, провоцируют опухоли других органов. Вот хорошая новость: здоровый образ жизни, например, контроль за весом и отказ от курения и алкоголя, может снизить риск вторичного рака.

Акупунктура и фитнес помогают усилить приток крови к мозгу и повышают когнитивные способности.

Эмоциональные последствия

Депрессия, тревожность и общее недомогание встречаются после лечения очень часто по ряду причин. Тем не менее, любая причина, которая портит вам настроение, не только вполне оправдана и понятна, но и стоит того, чтобы исследовать ее вместе с профессионалом, чтобы ваш процесс лечения был как можно более тщательным и полным.

Цифры не лгут. Примерно 20–30 % пациенток, перенесших рак груди, демонстрируют заметные симптомы тревожности и/или депрессии в течение года после постановки диагноза, а до 15 % ощущают симптомы депрессии даже пять лет спустя[852]. Политика «не спрашивай, не говори» на работе и в других местах часто подводит женщин, которым нужно справляться с эмоциональными и жизненными проблемами во время лечения рака, настолько сильно, что их трудовая и личная жизнь может заметно страдать. Помню, однажды я проводила обследование Марлин, недавно завершившей лечение рака, и, уже собираясь уходить, я заметила, насколько она подавлена. «Что-то случилось? – спросила я. – Вы выглядите очень печальной». Она залилась слезами и рассказала, что только что разошлась с мужем. «О, я знаю лучшего семейного консультанта в городе», – сказала я, и четыре года спустя их брак успешно восстановился. Не ждите, пока врач заметит ваши психологические проблемы; ищите консультантов, группы поддержки и курсы управления стрессом, если вам кажется, что вы нуждаетесь в подъеме настроения.

Одна из распространенных причин депрессии после лечения рака – женщины остаются недовольны результатами операции. Некрасивые шрамы или изуродованные, несимметричные груди действуют не только на вашу внешность. Когда вы недовольны своим внешним видом, это усугубляет депрессию, отчужденность, сексуальную дисфункцию и проблемы в отношениях – и эти проблемы не получится спрятать под безразмерной кофтой. Хотя большой опрос пациенток разного этнического происхождения показал, что 66–80 % из них довольны косметическими результатами вне зависимости от того, удаляли они грудь или нет[853], размер и положение опухоли, размер оставшейся груди, радиотерапия, осложнения и ожидания создают определенные эстетические трудности, и самое главное здесь то, что чувствуете вы, глядя в зеркало. Если вы недовольны, поговорите со своими хирургами: у них в арсенале есть немало эффективных трюков.

Контроль за весом и отказ от вредных привычек снизят риск рецидива онкологии.

Еще один заметный фактор стресса – страх рецидива. «Если это случилось один раз, – думаете вы, – это может случиться и снова». До 70 % пациенток, переживших рак, сообщают о страхе рецидива даже через много лет после постановки диагноза[854]. Источники бывают самые разные: новость о том, что у какой-нибудь знаменитости или знакомой на Facebook случился рецидив, о новом прорыве в лечении рака, или даже просто очередной плановый визит к врачу. Все мои пациентки, наблюдающиеся после рака, делают маммограмму, а потом сразу приходят ко мне на обследование; они знают, что я сначала рассматриваю маммограмму с радиологом, и первое, что я делаю, открывая дверь процедурной, – кричу (если это правда): «Ваша маммограмма идеальна!» Выдохните.

Наконец, возвращение к нормальной жизни часто означает возвращение на работу, но это не всегда так легко и приятно, как кажется. Законы защищают вас от дискриминации при приеме или увольнении, а также для получения доступного медицинского страхования. Сказать по правде, большинство онкологов не очень разбираются в этой теме, но если вам понадобится юридическая или финансовая помощь, вы вправе обратиться за ней. Важнейшую роль для успешного возвращения на работу играет работодатель[855]. Не бойтесь обсуждать адаптацию на рабочем месте с начальником и теснее общайтесь с коллегами, чтобы максимально улучшить качество работы. Коллеги одной моей пациентки подарили ей по одному дню своего оплачиваемого отпуска, и это очень помогло ей в финансовом плане.

Привет, рак, давно не виделись

Ранее в книге мы говорили о двух типах рака груди, который может появиться после первоначального диагноза. Контралатеральный рак молочной железы (КРМЖ) – это совершенно новый рак, который развивается в другой груди. После того как вы перенесли рак, риск КРМЖ в течение жизни составляет примерно 7 %, но может быть намного выше у молодых женщин или при неблагоприятных биологических условиях. Вероятность развития КРМЖ обычно выше, чем любого другого вида рака. Если такое случится с вами, помните: однажды вы его уже победили, и, что бы вы ни говорили, вы сможете сделать это снова.

Локорегионарный рецидив, с другой стороны, значит, что рак снова появился на прежнем месте в железистой ткани, коже, мышцах или подмышечных/надключичных лимфоузлах. Вы или ваш врач, возможно, найдете новый бугорок, уплотнение или сыпь на коже, или же что-то обнаружится на визуальном обследовании. Это может произойти, даже если вы делали мастэктомию. Рецидивы обычно проявляются в виде узелков на коже, под кожей или в лимфатических узлах, независимо от того, делали вы реконструктивную маммопластику или нет[856].

Неважно, ожидали вы этого дня или же считали себя неуязвимой: новость все равно оказывает убийственный эффект. Вы выбрали неправильную команду? Или делали/думали/ели что-то неправильно? Или лечение было недостаточно хорошим? Может быть – и если это действительно так, – ура, потому что мы нашли кое-что важное, что нужно изменить или добавить, чтобы наконец навсегда избавиться от этого злодея. А вот если каждый из вас делал все правильно, то виновата только биология опухоли, которая, похоже, любит возвращаться, чем бы мы ее ни били. Мы называем рак, возникший неподалеку от области первого появления, ипсилатеральным рецидивом опухоли молочной железы (ИРОМЖ); когда рецидив происходит более чем в 2–3 см от первоначального положения или в соседних лимфоузлах, – это локорегионарный рецидив (ЛРР). В течение 10 лет после лечения при негативных лимфоузлах ИРОМЖ и ЛРР случаются соответственно у 6,4 и 1,9 % пациенток; если лимфатические узлы изначально были поражены, вероятность ИРОМЖ и ЛРР возрастает до 8,7 и 6 % соответственно[857]. В общем и целом, это довольно низкие цифры, но когда рак возвращается в вашу грудь, шанс возрастает до 100 %-ного – и от удара у вас может перехватить дыхание. Пятилетняя выживаемость при ЛРР хуже, чем при ИРОМЖ (34,9 % против 76,7 %), а когда и тот, и другой рецидив происходят в течение двух лет после первичного рака, цифры еще более ухудшаются[858].

В момент лечения необходимо продолжать общение с коллегами и начальством, чтобы возвращение на рабочее место было комфортным.

Вы должны быть настроены на излечение. Убедитесь, что у вашего врача есть четыре ключевых хода: 1) МРТ груди; 2) сканирование всего тела (ПЭТ/КТ костей и мозга), чтобы исключить четвертую стадию болезни; 3) анализ на онкомаркеры в крови; 4) профиль опухоли (РЭ, РП, HER2, Ki-67). Если химиотерапию не рекомендовали сразу же, давайте удалять опухоль. Если у вас осталось достаточно железистой ткани, обсудите с врачом возможность повторной лампэктомии и частичного или полного облучения груди (если вы в первый раз проходили один вид радиотерапии, в этот раз можете пройти другой)[859]. В ином случае, если у вас маленькая грудь или вы решили: «Все, пора делать мастэктомию», значит, делайте мастэктомию. Если вы уже делали мастэктомию, то попросите врача удалить раковую ткань и зашить кожу или использовать ткани из какого-нибудь другого места вашего тела, а также сделать радиотерапию, если вы ее не делали. Мастэктомия или нет, но при любом рецидиве в подмышечных или надключичных лимфатических узлах требуется их удаление и, возможно, таргетированная радиотерапия, если ее не делали до этого, а также системная терапия (химиотерапия и/или эндокринная терапия).

Ваш худший страх

Наследованные и приобретенные генетические мутации, образ жизни, социоэкономические обстоятельства, медицинский уход и факторы окружающей среды – все это по-разному действует на каждый организм, повышая или уменьшая ваш личный риск рецидива рака груди. Ни один фактор по отдельности не определяет вашей судьбы, и мы не понимаем всех хитросплетений в их взаимодействии.

Несмотря на все наши лучшие усилия, примерно у 30 % женщин, у которых диагностирована ранняя стадия рака груди, в конце концов развивается метастатическая болезнь в другом органе – легких, печени, мозге или костях[860]. Сейчас в США живут около 155 тысяч женщин с метастатическим раком молочной железы (МРМЖ); у 75 % этих женщин рак был диагностирован на I–III стадиях, а более 11 % из них проживут более 10 лет[861]. Пациентки иногда путают метастатический рецидив с новой локализацией рака, например, считают, что их новая проблема – это рак печени. Понять, что такое МРМЖ, можно примерно так: если американка едет в Париж, она не становится француженкой. Она по-прежнему выглядит как американка и говорит по-английски, даже стоя у подножия Эйфелевой башни. Точно так же и рак груди, давший метастазы в печень, выглядит и ведет себя как рак груди, а не как рак печени.

На самом деле некоторые виды опухолей сложнее вылечить, и не все методы лечения действуют на всех пациентов, а иногда сначала действуют, а потом перестают. Риск рецидива есть даже спустя десятилетия после первоначального диагноза; есть ли у нас информация о том, у какого субтипа рака выше вероятность рецидива? Ну да: мы знаем, что опасность рецидива зависит от строения опухоли, геномных профилей и методов лечения. Например, анализ данных о более 110 тысячах женщин, получавших лечение в 1985–2000 годах, показал, что химиотерапия снизила смертность на 38 % в возрасте до 50 лет и на 20 % – в возрасте от 50 до 70 лет; еще на 31 % смертность уменьшалась при приеме тамоксифена. Общее снижение смертности составило 57 и 45 % соответственно (и было бы еще ниже с современными методами лечения)[862]. Иными словами, лечение повышает выживаемость, и эта защита держится в течение 15 лет наблюдений.

Если не рассматривать лечение, какие есть прогностические факторы рецидива? Более крупные опухоли, больше пораженных (позитивных) лимфоузлов, более высокая градация и наличие эстрогеновых и прогестероновых рецепторов повышают риск[863]. Что интересно, вероятность рецидива эстроген-позитивного рака меньше в течение четырех лет, но затем начинает расти через 7,7 года; иными словами, пациенткам с эстроген-негативными опухолями хуже сначала (ежегодный риск рецидива в течение трех лет составляет 6,5 % в сравнении с 2 % при ЭП-раке), но после того, как ЭН-рак выйдет за пределы трехлетнего «окна», риск становится таким же, как и при ЭП. Пересечение происходит примерно между седьмым и восьмым годами: тогда риск рецидива эстроген-негативных опухолей становится в два раза меньше, чем у эстроген-позитивных. Точно такая же схема – снижающийся риск «плохого» рака, который пересекается с риском «хорошего» примерно через 7–8 лет, – наблюдается при сопоставлении больших и небольших опухолей, позитивных и негативных лимфатических узлов[864], высокой и низкой градации[865], «хороших» и «плохих» подтипов (люминальный типа A / типа B/HER2/ТНРМЖ)[866] и высокого и низкого геномных профилей (Oncotype DX[867] и «МаммаПринт»[868]). Иными словами, агрессивные опухоли демонстрируют свою силу в первые пять лет, часто сдерживаются лечением (а если нет, то происходит рецидив), но после этого опаснее становится уже более «благоприятный» рак.

Риск рецидива реален, но лечение повышает выживаемость, а защита при наблюдении держится в течение 15 лет.

Возможно, у вас есть знакомая, которая переболела раком груди лет 20 назад, а потом однажды вы узнали, что он вернулся в печени. Как это происходит? Ключ здесь – в первых годах жизни исходной опухоли. Видите ли, вне зависимости от скорости роста рак начинается с одной-единственной клетки и растет с постоянной скоростью довольно долго (годы, а то и десятилетия), незаметный ни для сканирования, ни на ощупь, а метастазы начинает давать еще до обнаружения. Плюс – и в этом ключ – метастазы (если их не уничтожает иммунная система) растут примерно с такой же скоростью, как и исходная опухоль[869]. Ага. Прямо как заяц и черепаха. Когда метастазы-«зайцы» быстро делятся или у них есть, например, HER2-рецепторы, наши агенты довольно легко их уничтожают; но если терапия терпит неудачу, то «заяц» раскрывает неожиданно зубастую пасть, – и буквально через несколько лет происходит рецидив. Почему? Как и их «родители», эти метастатические клетки часто сопротивляются лечению и быстро делятся. С другой стороны, медлительные, ленивые раки-«черепахи» не распознаются химиотерапией, которая уничтожает только быстро делящиеся клетки; однако эндокринная терапия замедляет их прогресс. Тем не менее, некоторые из этих «черепах» выживают и ищут себе пристанище где-нибудь подальше от груди; вероятность рецидива составляет 9,9 % через 0–5 лет; 5,4 % через 5–10 лет; 2,9 % через 10–15 лет; 2,8 % через 15–20 лет и 1,3 % через 20–25 лет[870].

Агрессивные опухоли демонстрируют свою силу в первые пять лет, но и лучше реагируют на лечение.

Метастатический рак может проявиться в виде одного или множества метастазных поражений, которые образуются в одном или нескольких органах – чаще всего в костях, легких, печени и мозге (от более частого к менее частому). В целом выживаемость при МРМЖ растет на 1–2 % в год[871], в основном благодаря более эффективным химиотерапевтическим и гормональным средствам[872]. У всех подтипов, кроме трижды негативного рака (он «предпочитает» мозг, легкие и отдаленные лимфоузлы), самое частое место для метастазов – кости[873]. HER2-позитивный рак также проникает в мозг. Большинство метастатических опухолей груди временно реагируют на лечение, но через год или два болезнь все равно продолжает прогрессировать[874]. Однако некоторые типы рака после химиотерапии уходят в полную ремиссию и остаются в таком состоянии даже через 20 лет. Мне доставались «в наследство» пациентки с МРМЖ, пережившие своих врачей. У немалой части пациенток с МРМЖ наблюдалась олигометастатическая болезнь – это означает, что одно или несколько метастатических поражений ограничены одним органом; такая потенциально полностью излечимая ситуация на IV стадии бывает у 1–10 % пациентов с МРМЖ[875]. Давайте предположим, что у вас олигометастатическое поражение в одном месте на позвоночнике. Стереотаксическая радиотерапия тела (СРТ) фокусирует радиационный луч на месте поражения; пять кратких сеансов практически без побочных действий облегчают боль и полностью вылечивают рак (в этой области) у 100 % пациенток[876].

Вот чего следует ожидать при диагностированном метастатическом раке молочной железы. Во-первых, вам снова сделают снимки всего тела, чтобы узнать, насколько распространилась болезнь. Затем по возможности нужно сделать биопсию метастазов, чтобы узнать, соответствуют ли они по биологии той самой опухоли в груди, которая развилась у вас когда-то. Задумайтесь: если 70 % клеток вашей опухоли были эстроген-позитивными, вполне могли вернуться те самые 30 % эстроген-негативных клеток. Подробнее разбираясь с ДНК опухолей, ученые поражаются генетическому разнообразию, которое находят внутри одной-единственной опухоли[877]. Некоторые центры используют жидкую биопсию, о которой мы говорили выше, чтобы проанализировать ДНК, сброшенную опухолью. Они ищут генетические мутации и другие стимуляторы роста опухоли. В эпоху персонализированной медицины жидкая биопсия позволяет нам выбрать, какая терапия лучше всего сработает именно для вашего рецидива, а поскольку это просто анализ крови, мы можем наблюдать за реакцией на лечение и отмечать изменения в сцДНК, которые могут сказать нам о необходимости стратегических изменений[878]. Мы хотим использовать точечные средства, системную химиотерапию, иммунотерапию и эндокринные терапии против того, что у вас есть именно сейчас, а не того, что было когда-то. Операции и радиотерапия могут быть использованы для контроля над местными симптомами вроде боли или, может быть, чтобы избавиться от одиночной опухоли, но при МРМЖ всегда нужно ждать, что где-то неподалеку от опухоли(-ей) прячутся микрометастазные клетки, и уничтожать их системной терапией. Предлагаю вам вернуться к девятой главе и освежить в памяти различное «химическое оружие», которым мы можем пользоваться в этой новой «войне». Обычно врачи соблюдают определенный режим, пока болезнь не начинает прогрессировать, а онкомаркеры – расти, после чего переходят на что-то другое. У нас в арсенале есть немало трюков, так что не оставляйте надежду раньше времени. Спросите свою врачебную команду, нет ли какого-нибудь клинического испытания, на которое вы можете записаться, или сами проверьте их наличие на breastcancercentrals.org. На сайте National Comprehensive Cancer Network (nccn.org) есть бесплатный буклет «Рекомендации для пациентов: рак груди – метастатический (стадия IV)» (Guidelines for Patients: Breast Cancer – Metastatic (Stage IV)), в котором приводится обзор существующих сегодня медицинских стратегий.

От 1 до 10 % пациенток с раком четвертой стадии полностью излечиваются. Некоторые из них даже переживают врачей.

Вам нужно не только бороться с раковыми клетками, но и сохранять здоровые, в то же самое время залечивая физические и психологические раны, полученные в борьбе с метастатическим раком груди. Очень трудно поддерживать позитивное настроение в обескураживающих обстоятельствах, но вам стоит знать, что психосоциальная помощь может помочь справиться с депрессией, а это, в свою очередь, продлевает жизнь, так что подумайте, не стоит ли вам присоединиться к группе поддержки или религиозной группе и пройти терапию. В случайном исследовании эффективности поддерживающей терапии с участием 125 пациенток с метастатическим раком груди, которым удалось справиться с депрессивным настроением в течение года, медианный срок жизни составил 53,6 месяца, а у тех, кому это сделать не удалось, – 25,1 месяца[879].

Глобальная цель любого серьезного лечения – не только побороть раковые клетки, но и сохранить здоровые.

Поддерживающий уход бывает разных видов. Поскольку самое распространенное место для метастазов – кости, не стоит удивляться, что самый распространенный симптом МРМЖ – боль в костях; кроме того, высок риск переломов, компрессии спинного мозга и гиперкальциемии (повышенного содержания кальция в крови). Бисфосфонаты – это рецептурные средства, которые останавливают разрушение костей, снижают боль и предотвращают переломы. Они включают золедроновую кислоту («Зомета», внутривенное введение в течение 15 минут каждые 3–4 недели) и памидронат («Аредия», внутривенное введение в течение двух часов каждые 3–4 недели). Возможно, вам понадобится дополнительно принимать витамин D и кальций; деносумаб (Xgeva или Prolia, укол каждые четыре недели) тоже останавливает абсорбцию костей[880]. Однако необходимо помнить, что эти лекарства могут разрушить вашу нижнюю челюсть (мандибулярный остеонекроз) – лишнее напоминание, что борьба за продление жизни может отрицательно сказаться на качестве жизни. Обсудите с врачом, как лучше будет сбалансировать противораковую терапию с симптоматическим контролем и готовы ли вы перенести сопутствующие повреждения. Обязательно обеспечьте тело всей возможной поддержкой, в которой оно сейчас нуждается: комплементарной медициной, питанием, психологической поддержкой плюс-минус лекарства от анемии, тревожности, запоров, депрессии, инфекций, бессонницы, потери аппетита, тошноты/рвоты, нейропатии и боли.

Помните, мы сказали, что некоторые олигометастатические заболевания можно вылечить, и некоторым женщинам удается прожить после них еще 20 с лишним лет? Так бывает в 1–3 % случаев всех МРМЖ[881]. Многие отчеты о перспективных клинических испытаниях рассматривают эффект от всех методов лечения, которые мы стратегически применяем при МРМЖ. Несмотря на первоначальную реакцию, состояние большинства пациенток ухудшается в течение 12–24 месяцев; медианная (половина больше, половина меньше) выживаемость после резистентности составляет 18–24 месяца, а пять лет живут менее 5 % пациенток[882].

Обманывая и говоря, что впереди десятилетия, мы воруем мечты и возможность жить иначе у тех, для кого ближайшие 2–4 года станут последними.

Учитывая все, что нам известно, очень важно, чтобы вы применили разумный подход, советуясь с врачебной командой, точно зная, чего вы хотите от жизни в ближайшие 2–4 года, которые, скорее всего, станут для вас последними. Поймите меня правильно: я по природе вечный оптимист, и ограничить возможности Бога очень трудно; мне нужны конкретные доказательства, что вы не принадлежите к тем самым 1–3 %, прежде чем я в это поверю, но, с другой стороны, притворяясь, что большинство женщин с метастатическим раком груди живут еще десятилетиями, мы воруем мечты у тех, кто мог бы жить совсем иначе, зная, что у них впереди скорее три года, чем 30. Выбирайте методы лечения, подходящие вашим запросам в плане более или менее интенсивной терапии. В конце концов, вы не статистика, не медиана и не подтип: вы – это вы, и именно вам решать, что делать.

Как найти поддержку и утешение, когда они нужны

Сила, проявляющаяся при интимной связи с партнером, при дружбе и социальной поддержке, при связи с Творцом Вселенной, обладает целительными свойствами. Что исцеляет и сердца, и отношения, и боль, и утраты, и – да, даже груди и тела? В период уязвимости после лечения рака – неважно, распространилась ли болезнь, дала рецидив или, к счастью, осталась в прошлом, – важнее всего любовь.

Болезнь – это тяжелое испытание, которое укрепляет волю и заставляет почувствовать любовь к жизни.

Поиск веры

Есть определенная разница между духовностью и религией, хотя пациенты используют и то и другое примерно по одному и тому же назначению. Духовность обычно означает связь с высшей силой или чувство трансцендентности, а религия использует организованную систему верований, чтобы достичь этого чувства трансцендентности, и устраивает службы, на которых верующие собираются вместе. Исследования показывают, что духовность и религия могут повлиять на восстановление после болезней, показав пациентам смысл и цель в жизни и усилив тем самым желание жить[883]. 69 % больных раком молятся за свое здоровье (по сравнению с 45 % населения в целом)[884]. Исследование духовных/экзистенциальных потребностей пациенток, больных раком груди, показало, что им нужна помощь с преодолением страхов (51 %), поисками надежды (42 %), смысла жизни (40 %), духовных ресурсов (39 %), успокоение разума (43 %) и принятие умирания и смерти (25 %)[885].

Если смотреть с духовной точки зрения, лечение рака укрепляет решимость женщины измениться и стать лучше – возможно, развить в себе эмпатию или заново восстановить любовь к жизни. Взаимосвязь между разумом, телом и духом на самом деле существует. Исследования показывают, что смысл жизни, выражаемый духовными пациентками с раком груди, улучшает общее качество жизни. Духовность коррелирует с психологическим благополучием и смягчает последствия стресса для физического здоровья[886]; более того, при сопоставлении уровня противораковых клеток в кровеносной системе («хороших» лейкоцитов и лимфоцитов) с «уровнем» духовности, сообщенным пациентками, выяснилось, что более высокий функциональный иммунитет коррелирует с более высокой духовностью[887]. Религиозность также стимулирует чувство оптимизма[888], смягчает жизненные страхи[889], повышает самооценку, создает внутренний центр контроля и снижает тревожность[890]. Пережившие рак груди подчеркивают положительный эффект от молитвы и отношений с Богом[891]. С другой стороны, духовные переживания и чувство брошенности Богом или религиозной общиной вызывали депрессию и снижали приверженность медицинским рекомендациям среди больных раком[892].

В самом деле, у здоровых прихожан церквей смертность от любой причины на 25 % меньше, чем у их нерелигиозных ровесников (скорее всего, благодаря более здоровому образу жизни: отсутствие злоупотребления алкоголем и наркотиками, широкое социальное общение, восприятие смысла жизни), но ни одно исследование не показало, что у религиозных женщин выше выживаемость или медленнее прогресс рака груди, чем у нерелигиозных[893]. Так или иначе, сколько бы вам ни осталось жить, ваше качество жизни улучшается, когда у вас есть надежда и вера, а не отчаяние и страх. Найдите пастора, священника, раввина или другого духовного наставника и задумайтесь, не стоит ли совершить такой обмен: отдать уверенность в ваших способностях и ресурсах и принять веру в благость и величие Бога. Недавно в церкви мой пастор сказал нечто, что заставило меня подумать обо всех моих пациентках, а теперь и о вас, дорогие читатели. «Главная причина тревожности – будущее, – сказал он. – Будущее принадлежит не вам. Оно принадлежит Богу… И оно может быть лучше, чем вы думаете!» Бог ведет за собой постепенно, шаг за шагом. Библия говорит: «Слово Твое – светильник ноге моей и свет стезе моей» (Пс. 118:105), а не «прожектор на моем шоссе в ближайшие 10 лет». Все, что вы можете сделать, – следующий шаг на пути, который выбрал для вас Бог, и точно знать, что ваша нога ступит на твердую землю.

«Главное, о чем мы тревожимся – наше будущее, но оно не принадлежит нам, оно принадлежит Богу… И оно может быть лучше, чем вы думаете» – вот истинно мудрые слова поддержки.

Партнеры в болезни и здравии

Партнеры и мужья женщин, больных раком груди, получают не менее сильный удар, чем их спутницы. Одно из самых масштабных исследований, связанных с брачными отношениями, показало, что поддержка партнера никак не облегчала физическую или душевную боль пациенток с раком груди в течение 10 месяцев после постановки диагноза. Конечно, любые отношения уникальны, но ученые пришли к выводу, что способность даже самых близких отношений смягчать тяжелый стресс ограничены[894]. Это подчеркивает всю важность наличия сети социальной поддержки вне дома для обоих супругов.

Партнерам не приходится угадывать, как именно поддерживать своих жен, потому что для этого есть специальные ресурсы. Очень трудно справиться с потоком чувств, которые несутся все одновременно с головокружительной скоростью. Например, через несколько часов после обсуждения всех за и против мастэктомии супруг задумывается, проявлять ли романтические чувства: «Если я их проявлю, не сочтет ли она это бесчувственным? Если нет, не сочтет ли она, что я отвергаю ее?» Как и в любых отношениях, главное – общение, в том числе высокий уровень эмпатии, присутствие и простое слушание[895]. Найдите время и место, подходящие для разговора: это может быть парк, ресторан или даже диван. Если разговоры кажутся слишком тяжелыми, попробуйте письменно изложить свои чувства и желания и поделитесь ими с любимым. Работа с экспертом может помочь вам более гладко преодолеть все эти трудности.

Во время «ракового путешествия» партнерам приходится многое пережить. В одном исследовании были перечислены все задачи, которые ежедневно выполняли мужья: помощь с одеванием (37 %), приемом пищи (31 %), купанием (21 %), покупками (66 %), выходом на улицу (42 %), приемом лекарств (46 %), управлением финансами (49 %) и организацией встреч (41 %)[896]. В этом исследовании мужья признавались, что самым большим бременем для них стали социальная неловкость, секс и интимные отношения, работа, домашние проблемы и отношения с родственниками.

После рака отношения в семье никогда не остаются прежними. Исследования показали, что у тех партнеров, которые были близки до болезни, жена чувствовала поддержку мужа и операция не была слишком обширной, брак остается в целости и сохранности, несмотря ни на какие испытания.

Я видела это в своей практике, да и исследования это раз за разом подтверждают: после рака груди семейная пара никогда не возвращается в прежнее состояние. Супруги либо становятся ближе, либо сильнее отдаляются друг от друга[897]. Впрочем, количество разводов у них не больше, чем в среднем[898]. Брачные консультации – это отличный способ узнать об эффективных стратегиях адаптации и полезных формах общения (даже простые фразы, к которым можно обратиться в случае необходимости, сильно уменьшают количество недопонимания). Вот доказанный факт, который не удивит никого: дети-школьники чувствуют себя комфортнее, когда с ними больше общается здоровый родитель и когда их семьи хорошо справляются с проблемами[899]. После того как «шторм» проходит, многие выжившие пациентки и их мужья сообщают о позитивных переменах в жизни и посттравматическом росте после этого «путешествия»[900]. Браки остаются в целости и сохранности, когда:

1) семейные пары были довольны отношениями и до болезни;

2) операция не так обширна (лампэктомия);

3) муж во всем поддерживает жену[901].

Найдите позитивные взаимоотношения

Отношения между вами и семьей, друзьями и обществом играют неотъемлемую, важнейшую роль – я даже посмею сказать, спасительную или разрушительную роль – в истории вашей жизни. На самом деле у переживших рак женщин с «более низкой социальной поддержкой» отмечается более высокий уровень боли, депрессии и воспалительных маркеров крови (IL-6) через шесть месяцев после лечения по сравнению с теми, у кого была поддержка[902]. Среди переживших рак груди женщин старше 65 лет более низкая социальная поддержка – это независимый фактор, предсказывающий ускоренный спад эмоциональной, физической и когнитивной функциональности в течение ближайших семи лет[903]. В рамках эпидемиологического исследования «Жизнь после рака» ученые наблюдали в течение 10,8 года за 2,2 тысячами женщин, перенесшими болезнь на ранней стадии. Среди женщин с более низким уровнем поддержки со стороны друзей и семьи, которые не участвовали в религиозных и социальных мероприятиях, смертность была выше на 58 % по сравнению с теми, кого поддерживали близкие. Вот еще что важно: общественная поддержка больше помогала тем пережившим рак пациенткам, которые воспитывали детей. Иными словами, социальная поддержка помогает облегчить физическое и эмоциональное бремя[904].

Выберите компанию, подходящую для вас на данном этапе жизни. Люди, которые разделяют ваше мировоззрение, поддерживают вас и искренне заботятся, положительно повлияют на благоприятный исход болезни.

Ваши отношения влияют на ваше поведение, уровень стресса и мировоззрение, так что выбирайте компанию с умом: от этого зависит ваше здоровье и исход болезни. Вы заслуживаете жизнеутверждающих, подбадривающих, честных и любящих друзей, которые хотят видеть вас здоровыми и радостными. Если у вас лишний вес и ваша подруга знает, что вы собираетесь сбросить несколько килограммов для борьбы с раком, она не должна мешать вам, говоря: «А-а, да ты и так отлично выглядишь. Передохни, налей двойную порцию карамели на мороженое»[905].

Угадайте, кто дает пациенткам, у которых только что был диагностирован рак, самую большую эмоциональную и информационную поддержку, в которой они нуждаются, улучшая их качество жизни и борясь с депрессией? Женщины, которые вылечились от рака груди. Респонденты опроса Livestrong Foundation сообщили, что рак положительно повлиял на их жизнь следующим образом: 71 % женщин помогали другим выжившим после рака; 85 % хотят сделать больше, чтобы помочь другим выжившим; 86 % рассказывают о полезности скринингов для раннего обнаружения рака; наконец, 94 % готовы рассказать свою личную историю. Участницы форума в «Твиттере», пережившие рак, получили на 43–85 % больше знаний о жизни после рака, метастатическом раке, типах и биологии рака, генетическом тестировании и оценке риска и радиотерапии; 67 % женщин, которые первоначально сообщили о «высокой или крайне высокой» тревожности, после участия в этом форуме сообщили, что их уровень тревоги теперь «низкий или нулевой» (кстати, случаев перехода от низкой тревожности к высокой не наблюдалось вообще)[906].

Женщины, которые перенесли рак, – лучшая поддержка тем, у кого он недавно диагностирован.

Диагноз «рак груди» – это стрессовое событие. Люди, наилучшим образом подготовленные к стрессу, хорошо его перенесли. У меня есть план. Мир нуждается в вас. И, что самое безумное, вы в процессе станете так счастливы, что подумаете, что это все изначально делалось ради вас. Я приглашаю всех, у кого только что диагностировали рак груди, и тех, чье «путешествие» уже осталось позади, присоединиться к Breast Buddies (pinklotus.com/breastbuddies). Этот интернет-форум – бесплатное, безопасное место для женщин и мужчин со всего мира, у которых есть или был рак груди, чтобы собраться вместе для эмоциональной и социальной поддержки. Никому не важно, кем вы были – первой красавицей в классе или «серой мышкой». Никому не важны ни ваши ужасные зубы, ни идеальная прическа за 500 долларов в месяц. Никому не важно, ездите вы на убитой старой машине или живете в особняке за миллион долларов. Но всем важна связь с обществом, с сестрами и братьями, которые знают, с какими страхами вы столкнулись. Breast Buddies объединяются в группы в зависимости от того, какой информацией готовы поделиться (все пункты не обязательны): стадией рака, профилем опухоли, методами лечения, возрастом, семейным положением, количеством детей, языком, религией и т. д. Никакой политики, никакого осуждения, никакого страха – лишь подруги по несчастью. Добро пожаловать в священную общину выживших – найдите себе подругу, выпейте с ней чашечку кофе и порадуйтесь вместе красоте жизни.

Не предоставляйте раку комфортный дом

Беглые раковые клетки, словно семена, прячутся в вашей кровеносной системе, готовые в любой момент высадиться в плодородную почву. Вам нужно заставить их ждать вечно, пока они не израсходуют все свое «топливо» или до тех пор, пока ваши собственные системы защиты не найдут их и не уничтожат. Как? Сделайте почву неплодородной, чтобы они вообще не могли укорениться. «Семенные» факторы, которые дают опухолям возможность расти, основаны на биологии: злокачественные клетки могут циркулировать, выходить из кровеносных сосудов в ткани, размножаться и создавать собственную систему кровоснабжения (ангиогенез)[907]. «Почвенные» факторы располагаются там, где эти раковые клетки пытаются укорениться: в груди, печени, легких, мозге или костях[908].

Помните исследование на крысах, которое показало, что рак груди размером с кубик сахара ежедневно выпускает в кровеносную систему 3,2 миллиона клеток?[909] Представьте «семя» и «почву» в виде сперматозоида и яйцеклетки. К яйцеклетке устремляется от 200 миллионов до 500 миллионов сперматозоидов, но лишь один из них достигает цели, а все остальные гибнут. Тем не менее, несмотря даже на победу с шансом 1 к 500 миллионам, 50 % этих сперматозоидов даже не способны оплодотворить яйцеклетку. Организму требуется идеальная «почва», чтобы создать, а затем имплантировать зародыш и поддерживать эту маленькую жизнь до тех пор, пока она сама не сделает свой первый вдох. Точно так же обстоит дело и с миллионами сброшенных опухолевых клеток или потенциальными «беглецами» внутри вас: им нужна идеальная «почва», чтобы укорениться, вырасти и принести вам вред. Подумайте, насколько бесконечна мудрость Бога: то самое удобрение, которое кормит и поддерживает вас, лишает возможности действовать всех основных «убийц жизни»: болезни сердца, диабет, инсульт, болезнь Альцгеймера, ожирение – и, да, рак груди.

Так как же превратить эту микросреду «почвы» в колючий кустарник, удушающий «семена»?

Те правила, которые помогают держать двери вашего организма закрытыми для рака, не допустят его возвращения. Помните про питание и образ жизни!

О, есть нечто очень приятное в завершенных циклах. Звезды сходятся, кусочки мозаики собираются вместе без усилий, наступает момент «эврики»… А вы, мои подруги, вернетесь обратно и жадно проглотите третью, четвертую и пятую главы. Те же самые диетологические истины и здоровый образ жизни, которые помогают вам не пустить рак в организм, помогают также предотвратить его возвращение. Вот некоторые основанные на надежных данных доказательства того, что растительная пища снижает риск рецидива рака. Обследование пациенток, которые ели либо булочки с льняным семенем, либо плацебо в течение всего пяти недель перед операцией по удалению рака груди, показало значительное снижение скорости деления опухолевых клеток и экспрессии гена HER2 и повышение апоптоза (клеточной смерти) благодаря одним только лигнанам (фитоэстрогенам), содержащимся в льняном семени[910]. Употребление большего количества лигнанов повышает уровень эндостатина – мощного ингибитора ангиогенеза опухолей – в крови[911]; льняное семя снижает риск рецидива и смерти от рака груди на 42–71 % и при эстроген-позитивном, и при эстроген-негативном раке[912]. А как насчет еще одного замечательного противоракового средства – сои? Соя из пищевых источников (не добавок) снизила риск рецидива рака груди на 60 %, а смертность – на 29 %[913]. Помните сульфорафаны в брокколи и ростках брокколи? Они могут полностью уничтожить раковые стволовые клетки («главные клетки», из которых, как считается, появляются метастазы) в опухолях груди, имплантированных крысам[914]. Крестоцветные овощи – настоящие «короли». У женщин, которые пили сок ростков брокколи всего за час перед операцией по уменьшению груди (эквивалент четверти чашки ростков), ученые обнаружили сульфорафаны внутри образцов тканей; похоже, эти «убийцы» стволовых клеток точно знают, куда им идти[915]. Более 75 % пациенток с раком груди получают недостаточно витамина D, так что вам, возможно, понадобятся обогащенные продукты, препараты или пребывание на солнце[916]. Трансжиры и насыщенные жиры (сыр, пицца, пончики, мороженое, курица, красное мясо) повышают риск рецидива рака соответственно на 78 и 41 %[917]. Не налегайте на жир.

СПИСОК «ИДИ-КА КУДА ПОДАЛЬШЕ, РАК ГРУДИ» ОТ ДОКТОРА ФАНК

• Цельная пища, растительная диета с преобладанием овощей, фруктов, 100 %-ных цельных зерен и бобовых (фасоль, горох, чечевица), цельной сои, молотых семян льна; как можно в большей степени откажитесь от любого мяса, птицы, рыбы, молочных продуктов и яиц; сведите к минимуму насыщенные жиры, простые сахара, переработанную пищу и рафинированные зерновые хлопья.

• Занимайтесь спортом: пять часов в неделю умеренных нагрузок или 2,5 часа в неделю интенсивных, потных нагрузок.

• Откажитесь от алкоголя или сведите его употребление к минимуму: не более семи порций в неделю. Отдавайте предпочтение 120–240 мл красного вина.

• Не курите.

• Техники борьбы со стрессом: минимум 20 минут в день (молитвы, медитация, тайцзи, йога, визуализации, сфокусированное дыхание).

• Социальные связи – минимум 30 минут в день (никаких компьютеров, телефонов или экранов, когда встречаетесь с кем-то вживую). Например, сходите на вечернее свидание, выпейте кофе с подругой, посетите церковь, запишитесь в теннисную команду, найдите какое-нибудь хорошее онлайн-сообщество, ходите регулярно играть в бридж.

• Ежемесячный самостоятельный осмотр груди, ежегодное клиническое обследование и маммограммы, а также дополнительное визуальное обследование (УЗИ, МРТ) и КО по необходимости.

• Дополнительные очки: улыбайтесь, смейтесь, дарите радость.

В исследовании сопоставили различные факторы образа жизни с риском рецидива и смертности у 6295 женщин, проживших не менее пяти лет после вылеченного эстроген-позитивного рака груди I–III степени[918]. Вот противораковые удобрения для вашей «почвы»:

1) не набирайте вес; более 10 % набранного веса = повышение риска рецидива на 24 % через пять лет;

2) поддерживайте здоровый индекс массы тела (ИМТ); ожирение (ИМТ больше 30) = повышение риска на 40 %;

3) сведите к минимуму алкоголь; ежедневное употребление = повышение риска на 28 %;

4) занимайтесь физическими упражнениями; физическая пассивность = повышение риска на 29 %;

5) не курите, курение = повышение риска рецидива на 30 % через пять лет.

Кроме того, проконсультируйтесь с врачом по поводу регулярного приема аспирина. Употребление аспирина изучали в исследовании здоровья медсестер. Среди 4164 женщин с раком груди, принимавших аспирин 2–5 раз в неделю, смертность была на 71 % ниже, чем у тех, кто никогда не принимал аспирин, – вне зависимости от стадии рака, ИМТ, наступления менопаузы или эстрогенового статуса опухоли[919]. Прием ибупрофена три или более раз в неделю, как показало исследование с участием 2292 женщин, снижает риск рецидива на 44 %[920]. Сначала проконсультируйтесь с врачом, но рекомендуемая доза аспирина – 325 мг, а ибупрофена – 200 мг каждые 2–3 дня.

Контролируйте все, что можете контролировать. В жизни столько непредсказуемого, что давайте сосредоточимся на том, что можно исправить. Пересмотрев свои привычки или контакты, попробуем создать максимальную защиту от рака.

Контролируйте все, что можете контролировать в жизни; Бог свидетель, у нас в жизни и так достаточно факторов, на которые мы никак повлиять не можем, – от стихийных бедствий до даты постановки диагноза, так что не задумывайтесь об этом слишком глубоко. Сколько бы вы ни размышляли, изменить ничего не получится. Сосредоточьтесь на том, что в ваших силах, и обязательно убедитесь, что все аспекты вашей жизни – духовный, физический, эмоциональный, поведенческий – получают ваше ежедневное внимание. А вот токсины – токсичная активность, пища, мысли, люди – совсем не полезны для «почвы» вашего тела. Попробуйте изменить что-нибудь одно в ваших привычках или контактах, что создает в вас или вокруг вас неправильную «почву». Когда измените это, попробуйте изменить еще что-нибудь, и т. д.

И, прежде всего, расширяйте и углубляйте смысл своей жизни. Исследования показывают, что смысл можно найти, даря миру результаты своей творческой деятельности[921]. Используйте свои врожденные таланты, хобби или основную работу, чтобы дарить миру радость. У меня были пациентки с раком груди, которые пользовались своими существующими навыками – работали физиотерапевтами, инструкторами по йоге, психологами, эстетическими онкологами и писателями, сосредоточившись именно на аудитории женщин, переживших рак груди. Я знаю женщин в индустрии красоты, которые делают прически до химиотерапии и укладки после нее, а также обучают пациенток искусству нанесения макияжа. Одна пациентка-музыкант записывает медитативные диски для выживших; другая делает солнечные очки с розовыми оправами, а все доходы идут в фонд «Розовый лотос», который предоставляет полностью бесплатные скрининги, диагностику и лечение рака груди для женщин с низкими доходами и без страховки (pinklotus.com/foundation). Также вы можете поддержать ваш любимый благотворительный фонд, проведя какое-нибудь веселое мероприятие. Я видела, как процветающие бывшие пациентки устраивали офисные турниры по гольфу и теннису, групповые походы в кино, распродажи выпечки, автограф-сессии писателей, дегустации вина, торговлю украшениями… Примите участие в соревнованиях по бегу. Если это слишком утомительно, просто прогуляйтесь пешком или посидите с подругой по несчастью, улыбаясь и смеясь. (Вы же хотите получить эти дополнительные баллы, правильно?)

Благодарности

Энди. Моему «истинному северу», моей настоящей любви. Ты – мой кислород. Спасибо тебе за это.

Этану, Себастьяну и Джастину. Я не знала большей чести, чем быть вашей матерью. Насколько скучной была бы жизнь без эпических поездок на велосипедах, игровых вечеров, снов в крепостях и громких пуков!

Маме и папе. Ваша любовь светит ярче тысячи солнц. Серьезно, вы чуть не ослепили меня всей этой любовью.

Жаклин Бюссе, Диане Франклин, Донне Рэпсон, Натали Разави и Фернанде Карвальо. Ваши постоянные молитвы и СМС-сообщения во время моей работы над книгой поддерживали мой энтузиазм.

Моим пациенткам. Спасибо вам, что пригласили меня быть с вами в один из самых мрачных моментов вашей жизни и остаться с вами до тех пор, пока свет снова не забрезжил. Какая честь! Вы так прекрасны.

Моим наставникам-хирургам. Доктор Джон А. Райан-младший, вы научили меня хирургической точности и клинической остроте, как никто другой. Доктор Эдвард Г. Филлипс, вы дали старт моей карьере хирурга-маммолога и не дали провести всю жизнь, работая с пищеводом.

Ученым-медикам по всему миру. Вы тратите годы, а иногда и всю жизнь, чтобы получить данные, которым я посвящаю один абзац. Я преклоняюсь перед вашим вкладом в раскрытие тайн жизни и смерти.

Доктору Майку Доу. Мы случайно познакомились – и буквально через минуту я уже решила написать эту книгу. Ваш совет: пишите так, словно любите читателя. Я так и сделала.

Крисси и Дж. Д. Ротам. Все случается не зря. Благодарна.

Дейзи Блэкуэлл Хаттон, Лори Клауд, Меган Портер и Марку Шенвальду – моей замечательной издательской семье; Кристине Гриш, моему корректору; Селесте Файн и Джону Маас, моим великолепным литературным агентам. Давайте спасать жизни!

Об авторе

Доктор Кристи Фанк, сертифицированный хирург-маммолог и одна из основателей маммологического центра «Pink Lotus», – эксперт по минимально инвазивным методам диагностики и лечения всех видов заболеваний груди. Она помогла тысячам женщин с лечением груди, в том числе таким знаменитостям, как Анджелина Джоли и Шерил Кроу, которые обращались к ней за операциями.

Окончив с отличием Стэнфордский университет в 1991 году, доктор Фанк получила медицинское образование на медицинском факультете Калифорнийского университета в Дэвисе. Пройдя хирургическую резидентуру (ординатуру) в медицинском центре «Вирджиния Мейсон» в Сиэтле, штат Вашингтон, она прошла курс хирургии груди в медицинском центре Седарс-Синай в Лос-Анджелесе, где затем проработала хирургом и директором Центра маммологии в течение семи лет. В 2009 году доктор Фанк вместе со своим мужем, предпринимателем Энди Фанком открыла маммологический центр «Розовый лотос» в Беверли-Хиллс. В маммологическом центре объединяются современнейшие методы скрининга, генетического тестирования, диагностики и лечения с профилактическими стратегиями и комплексным, сочувственным уходом.

Доктор Фанк также является основательницей и послом фонда «Розовый лотос» (Pink Lotus Foundation), цель которого – предоставлять бесплатный доступ к скринингу и лечению рака груди женщинам с низким доходом, без медицинской страховки или с ограниченной страховкой.

Когда она не выступает как эксперт-маммолог и телеведущая в сотнях телевизионных передач, документальных фильмов, статьях и историях, доктор Фанк с удовольствием участвует в триатлоне Half Ironman (соревнование «Железный человек» с половинными дистанциями: плавание, велосипед, бег), занимается веганской кулинарией и играет в карты. Кристи живет вместе с Энди и тремя сыновьями в Санта-Монике, тихом пригороде Лос-Анджелеса.

* * *

Сноски

1

J. A. Dumalaon-Canaria et al., “What Causes Breast Cancer? A Systematic Review of Causal Attributions among Breast Cancer Survivors and How These Compare to Expert-Endorsed Risk Factors,” Cancer Causes & Control 25, no. 7 (2014): 771–785.

2

L. M. Sánchez-Zamorano et al., “Healthy Lifestyle on the Risk of Breast Cancer,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 20, no. 5 (2011): 912–922.

3

P. Anand et al., “Cancer Is a Preventable Disease That Requires Major Lifestyle Changes,” Pharmaceutical Research 25, no. 9 (2008): 2097–2116. Глава первая. Основы ухода за грудями

4

C. Adem et al., “Primary Breast Sarcoma: Clinicopathologic Series from the Mayo Clinic and Review of the Literature,” British Journal of Cancer 91, no. 2 (2004): 237–2341.

5

R. P. Rapini, J. L. Bolognia, and J. L. Jorizzo, Dermatology: 2-Volume Set (St. Louis: Mosby, 2007). Глава вторая. Опровержение мифов о раке груди

6

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (2017), открыто 3 декабря 2017 года, https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-andfigures-2017-2018.pdf.

7

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (2017), открыто 7 декабря 2017 года, https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-andfigures-2017–2018.pdf.

8

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (2017), открыто 3 декабря 2017 года, https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-andfigures-2017–2018.pdf.

9

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (2017), открыто 6 декабря 2017 года, https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-andfigures-2017–2018.pdf.

10

D. Ornish et al., “Changes in Prostate Gene Expression in Men Undergoing an Intensive Nutrition and Lifestyle Intervention,” Proceedings of the National Academy of Sciences 105, no. 24 (2008): 8369–8374.

11

K. B. Michels et al., “Coffee, Tea, and Caffeine Consumption and Breast Cancer Incidence in a Cohort of Swedish Women,” Annals of Epidemiology 12, no. 1 (January 2002): 21–26; L. J. Vatten, K. Solvoll, and E. B. Løken, “Coffee Consumption and the Risk of Breast Cancer: A Prospective Study of 14,593 Norwegian Women,” British Journal of Cancer 62 (1990): 267–270.

12

J. A. Baker et al., “Consumption of Coffee, but Not Black Tea, Is Associated with Decreased Risk of Premenopausal Breast Cancer,” Journal of Nutrition 136, no. 1 (January 2006): 166–171; J. Li et al., “Coffee Consumption Modifies Risk of Estrogen-Receptor Negative Breast Cancer,” Breast Cancer Research 13, no. 3 (2011): R49.

13

P. W. Parodi, “Dairy Product Consumption and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the American College of Nutrition 24, no. 6 (December 2005): 556S–568S; W. Al Sarakbi, M. Salhab, and K. Mokbel, “Dairy Products and Breast Cancer Risk: A Review of the Literature,” International Journal of Fertility and Women’s Medicine 50, no. 6 (November – December 2005): 244–249; P. G. Moorman and P. D. Terry, “Consumption of Dairy Products and the Risk of Breast Cancer: A Review of the Literature,” The American Journal of Clinical Nutrition 80, no. 1 (2004): 5–14; M. H. Shin et al., “Intake of Dairy Products, Calcium, and Vitamin D and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 94, no. 17 (September 2002): 1301–1311, 2002.

14

S. A. Missmer et al., “Meat and Dairy Food Consumption and Breast Cancer: A Pooled Analysis of Cohort Studies,” International Journal of Epidemiology 31, no. 1 (February 2002): 78–85; M. D. Holmes et al., “Meat, Fish and Egg Intake and Risk of Breast Cancer,” International Journal of Cancer 104, no. 2 (March 2003): 221–227; D. D. Alexander et al., “A Review and Meta-analysis of Red and Processed Meat Consumption and Breast Cancer,” Nutrition Research Reviews 23, no. 2 (2010): 349–365.

15

V. Estrella et al., “Acidity Generated by the Tumor Microenvironment Drives Local Invasion,” Cancer Research 73, no. 5 (2013): 1524–1535; J. B. McGillen et al., “A General Reaction – Diffusion Model of Acidity in Cancer Invasion,” Journal of Mathematical Biology 68, no. 5 (2014): 1199–1224; K. O. Alfarouk, A. K. Muddathir, and M. E. A. Shayoub, “Tumor Acidity as Evolutionary Spite,” Cancers 3, no. 1 (2011): 408–414; M. F. McCarty and J. Whitaker, “Manipulating Tumor Acidification as a Cancer Treatment Strategy,” Alternative Medicine Review 15, no. 3 (2010): 264–272.

16

C. R. Cassileth, Principles and Practice of Gastrointestinal Oncology (Philadelphia: Lippincott Williams & Wilkins, 2008): 137.

17

S. R. Harris et al., “Clinical Practice Guidelines for the Care and Treatment of Breast Cancer: 11. Lymphedema,” Canadian Medical Association Journal 164, no. 2 (2001): 191–199.

18

L. Chen, K. E. Malone, and C. I. Li, “Bra Wearing Not Associated with Breast Cancer Risk: A Population-Based Case-Control Study,” Cancer Epidemiology, Biomarkers & Prevention 23, no. 10 (2014): 2181–2185.

19

D. K. Mirick, S. Davis, and D. B. Thomas, “Antiperspirant Use and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 94 (2002): 1578–1580; P. D. Gikas, L. Mansfield, and K. Mokbel, “Do Underarm Cosmetics Cause Breast Cancer?” International Journal of Fertility and Women’s Medicine 49 (2004): 212–214.

20

P. D. Darbre, “Aluminum, Antiperspirants and Breast Cancer,” Journal of Inorganic Biochemistry 99, no. 9 (2005): 1912–1919.

21

P. D. Darbre, F. Mannello, and C. Exley, “Aluminium and Breast Cancer: Sources of Exposure, Tissue Measurements and Mechanisms of Toxicological Actions on Breast Biology,” Journal of Inorganic Biochemistry 128 (2013): 257–261.

22

C. C. Willhite et al., “Systematic Review of Potential Health Risks Posed by Pharmaceutical, Occupational and Consumer Exposures to Metallic and Nanoscale Aluminum, Aluminum Oxides, Aluminum Hydroxide and Its Soluble Salts,” Critical Reviews in Toxicology 44, no. 4 (2014): 1–80.

23

P. D. Darbre et al., “Concentrations of Parabens in Human Breast Tumours,” Journal of Applied Toxicology 24 (2004): 5–13.

24

L. Barr et al., “Measurement of Paraben Concentrations in Human Breast Tissue at Serial Locations across The Breast from Axilla to Sternum,” Journal of Applied Toxicology 32 (2012): 219–232.

25

D. K. Mirick, S. Davis, and D. B. Thomas, “Antiperspirant Use and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 94 (2002): 1578–1580.

26

S. Fakri, A. Al-Azzawi, and N. Al-Tawil, “Antiperspirant Use as a Risk Factor for Breast Cancer in Iraq,” Eastern Mediterranean Health Journal 12, nos. 3–4 (2006): 478–482.

27

K. G. McGrath, “An Earlier Age of Breast Cancer Diagnosis Related to More Frequent Use of Antiperspirants/Deodorants and Underarm Shaving,” European Journal of Cancer Prevention 12 (2003): 479–485.

28

World Cancer Research Fund International, “Breast Cancer Statistics,” открыто 10 июня 2017 года, http://www.wcrf.org/int/cancer-facts-figures/data-specific-cancers/breast-cancer-statistics.

29

M. Donovan et al., “Personal Care Products that Contain Estrogens or Xenoestrogens May Increase Breast Cancer Risk,” Medical Hypotheses 68 (2007): 756–766.

30

L. Rosenberg et al., “Hair Relaxers Not Associated with Breast Cancer Risk: Evidence from the Black Women’s Health Study,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 16, no. 5 (2007): 1035–1037.

31

M. E. Herman-Giddens et al., “Secondary Sexual Characteristics and Menses in Young Girls Seen in Office Practice: A Study from the Pediatric Research in Office Settings Network,” Pediatrics 99, no. 4 (1997): 505–512.

32

M. Donovan et al., “Personal Care Products that Contain Estrogens or Xenoestrogens May Increase Breast Cancer Risk,” Medical Hypotheses 68, no. 4 (2007): 756–766.

33

V. R. Jacobs et al., “Mastitis Nonpuerperalis after Nipple Piercing: Time to Act,” International Journal of Fertility and Women’s Medicine 48, no. 5 (2002): 226–231; J. Martin, “Is Nipple Piercing Compatible with Breastfeeding?” Journal of Human Lactation 20, no. 3 (2004): 319–321.

34

N. Kluger and V. Koljonen, “Tattoos, Inks, and Cancer,” The Lancet Oncology 13, no. 4 (2012): e161–e168.

35

K. Lehner et al., “Black Tattoo Inks Are a Source of Problematic Substances Such as Dibutyl Phthalate,” Contact Dermatitis 65 (2011): 231–238.

36

M. Shermer, “Can You Hear Me Now? The Truth about Cell Phones and Cancer,” Scientific American 303, no. 4 (2010): 98.

37

B. Leikind, “Do Cell Phones Cause Cancer?” Skeptic 15, no. 4 (2010): 30.

38

E. Cardis et al., “Brain Tumour Risk in Relation to Mobile Telephone Use: Results of the INTERPHONE International Case-Control Study,” International Journey of Epidemiology 39 (2010): 675; C. Johansen et al., “Cellular Telephones and Cancer: A Nationwide Cohort Study in Denmark,” Journal of the National Cancer Institute 93 (2001): 203; V. G. Khurana et al., “Cell Phones and Brain Tumors: A Review Including the Long-Term Epidemiologic Data,” Surgical Neurology 70 (2009): 205; V. S. Benson et al., “Mobile Phone Use and Risk of Brain Neoplasms and Other Cancers: Prospective Study,” International Journal of Epidemiology 42, no. 3 (2013): 792–802; E. Cardis et al., “Brain Tumour Risk in Relation to Mobile Telephone Use: Results of the INTERPHONE International Case-Control Study,” International Journal of Epidemiology 39, no. 3 (2010): 675.

39

V. G. Khurana et al., “Cell Phones and Brain Tumors: A Review Including the Long-Term Epidemiologic Data,” Surgical Neurology 70 (2009): 205.

40

E. R. Schoenfeld et al., “Electromagnetic Fields and Breast Cancer on Long Island: A Case-Control Study,” American Journal of Epidemiology 158, no. 1 (2003): 47–58.

41

P. K. Verkasalo et al., “Magnetic Fields of High Voltage Power Lines and Risk of Cancer in Finnish Adults: Nationwide Cohort Study,” British Medical Journal 313 (1996): 1047–1051; S. Davis, D. K. Mirick, and R. G. Stevens, “Residential Magnetic Fields and the Risk of Breast Cancer,” American Journal of Epidemiology 155, no. 5 (2002): 446–454.

42

R. K. Adair, “Constraints on Biological Effects of Weak Extremely-Low-Frequency Electromagnetic Fields,” Physics Review A43 (1991): 1039–1048.

43

Collaborative Group on Hormonal Factors in Breast Cancer, “Breast Cancer and Hormonal Contraceptives: Collaborative Reanalysis of Individual Data on 53,297 Women with Breast Cancer and 100,239 Women without Breast Cancer from 54 Epidemiological Studies,” The Lancet 347, no. 9017 (1996): 1713–1727.

44

Jennifer M. Gierisch et al., “Oral Contraceptive Use and Risk of Breast, Cervical, Colorectal, and Endometrial Cancers: A Systematic Review,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 22, no. 11 (2013): 1931–1943.

45

S. A. Narod et al., “Oral Contraceptives and the Risk of Hereditary Ovarian Cancer: Hereditary Ovarian Cancer Clinical Study Group,” New England Journal of Medicine 339, no. 7 (1998): 424–428.

46

G. Nikas et al., “Endometrial Pinopodes Indicate a Shift in the Window of Receptivity in IVF Cycles,” Human Reproduction 14 (1999): 787–792.

47

C. Fei et al., “Fertility Drugs and Young-Onset Breast Cancer: Results from the Two Sister Study,” Journal of the National Cancer Institute 104 (2012): 1021–1027; L. G. Liat et al., “Are Infertility Treatments a Potential Risk Factor for Cancer Development? Perspective of 30 Years of Follow-up,” Gynecological Endocrinology 28, no. 10 (2012): 809–814; L. M. Stewart et al., “In Vitro Fertilization and Breast Cancer: Is There Cause for Concern?” Fertility and Sterility 98, no. 2 (2012): 334–340; A. N. YliKuha et al., “Cancer Morbidity in a Cohort of 9,175 Finnish Women Treated for Infertility,” Human Reproduction 27, no. 4 (2012): 1149–1155; L. A. Brinton et al., “In Vitro Fertilization and Risk of Breast and Gynecologic Cancers: A Retrospective Cohort Study within the Israeli Maccabi Healthcare Services,” Fertility and Sterility 99, no. 5 (2013): 1189–1196.

48

T. N. Sergentanis et al., “IVF and Breast Cancer: A Systematic Review and Metaanalysis,” Human Reproduction Update 20, no. 1 (2013): 106–123.

49

A. Q. van den Belt-Dusebout et al., “Ovarian Stimulation for In Vitro Fertilization and Long-Term Risk of Breast Cancer,” Journal of the American Medical Association 316, no. 3 (2016): 300–312.

50

V. Beral et al., “Breast Cancer and Abortion: Collaborative Reanalysis of Data from 53 Epidemiological Studies, including 83,000 Women with Breast Cancer from 16 Countries,” The Lancet 363, no. 9414 (2004): 1007–1016; K. B. Michels et al., “Induced and Spontaneous Abortion and Incidence of Breast Cancer among Young Women: A Prospective Cohort Study,” Archives of Internal Medicine 167, no. 8 (2007): 814–820; G. K. Reeves et al., “Breast Cancer Risk in Relation to Abortion: Results from the EPIC Study,” International Journal of Cancer 119, no. 7 (2006): 1741–1745; J. Couzin, “Cancer Risk: Review Rules out Abortion – Cancer Link,” Science 299, no. 5612 (2003): 1498.

51

L. M. Stewart, “In Vitro Fertilization and Breast Cancer: Is There Cause for Concern?” Fertility and Sterility 98, no. 2 (2012): 334–340.

52

National Cancer Institute, “Abortion, Miscarriage, and Breast Cancer Risk: 2003 Workshop,” обзор за январь 2010, www.cancer.gov/cancertopics/factsheet/Risk/abortion-miscarriage.

53

V. Beral et al., “Breast Cancer and Abortion: Collaborative Reanalysis of Data from 53 Epidemiological Studies, Including 83,000 Women with Breast Cancer from 16 Countries,” The Lancet 363, no. 9414 (2004): 1007–1016.

54

D. M. Deapen et al., “The Relationship between Breast Cancer and Augmentation Mammaplasty: An Epidemiologic Study,” Plastic and Reconstructive Surgery 77, no. 3 (1986): 361–368.

55

D. M. Deapen et al., “Cancer Risk among Los Angeles Women with Cosmetic Breast Implants,” Plastic and Reconstructive Surgery 119, no. 7 (2007): 1987–1992.

56

E. C. Noels et al., “Breast Implants and the Risk of Breast Cancer: A Meta-analysis of Cohort Studies,” Aesthetic Surgery Journal 35, no. 1 (2015): 55–62.

57

K. Kjøller et al., “Characteristics of Women with Cosmetic Breast Implants Compared with Women with Other Types of Cosmetic Surgery and Population-Based Controls in Denmark,” Annals of Plastic Surgery 50, no. 1 (2003): 6–12.

58

A. Stivala et al., “Breast Cancer Risk in Women Treated with Augmentation Mammoplasty,” Oncology Reports 28, no. 1 (2012): 3–7.

59

M. McCarthy, “Rare Lymphoma Is Linked to Breast Implants, US Officials Conclude,” British Medical Journal 356 (2017).

60

K. Lund, M. Ewertz, and G. Schou, “Breast Cancer Incidence Subsequent to Surgical Reduction of the Female Breast,” Scandinavian Journal of Plastic and Reconstructive Surgery and Hand Surgery 21, no. 2 (1987): 209–212; M. Baasch et al., “Breast Cancer Incidence Subsequent to Surgical Reduction of the Female Breast,” British Journal of Cancer 73, no. 9 (1996): 961; J. D. Boice et al., “Cancer Following Breast Reduction Surgery in Denmark,” Cancer Causes and Control 8, no. 2 (1997): 253–258; J. D. Boice et al., “Breast Cancer Following Breast Reduction Surgery in Sweden,” Plastic and Reconstructive Surgery 106, no. 5 (2000): 755–762; M. H. Brown et al., “A Cohort Study of Breast Cancer Risk in Breast Reduction Patients,” Plastic and Reconstructive Surgery 103, no. 8 (1999): 1674–1681; J. P. Fryzek et al., “A Nationwide Study of Breast Cancer Incidence Following Breast Reduction Surgery in a Large Cohort of Swedish Women,” Breast Cancer Research and Treatment 97, no. 2 (2006): 131–134; L. A. Brinton et al., “Breast Cancer Risk in Relation to Amount of Tissue Removed During Breast Reduction Operations in Sweden,” Cancer 91, no. 3 (2001): 478–483; L. A. Brinton et al., “Breast Enlargement and Reduction: Results from a Breast Cancer Case-Control Study,” Plastic and Reconstructive Surgery 97, no. 2 (1996): 269–275.

61

R. E. Tarone et al., “Breast Reduction Surgery and Breast Cancer Risk: Does Reduction Mammaplasty Have a Role in Primary Prevention Strategies for Women at High Risk of Breast Cancer?” Plastic and Reconstructive Surgery 113, no. 9 (2004): 2104–2110.

62

A. Brodiet, B. Long, and Q. Lu, “Aromatase Expression in the Human Breast,” Breast Cancer Research and Treatment 49, no. 1 (1998): S85–S91; K. Lund, M. Ewertz, and G. Schou, “Breast Cancer Incidence Subsequent to Surgical Reduction of the Female Breast,” Scandinavian Journal of Plastic Surgery and Hand Surgery 21, no. 2 (1987): 209–212.

63

D. Trichopoulos and L. Lipworth, “Is Cancer Causation Simpler Than We Thought, but More Intractable?” Epidemiology 6, no. 4 (1995): 347–349; W. Y. J. Imagawa, R. Guzman, and S. Nandi, Control of Mammary Gland Growth and Differentiation, 2nd ed. (New York: Raven Press, 1994); R. T. Senie et al., “Is Breast Size a Predictor of Breast Cancer Risk or the Laterality of the Tumor?” Cancer Causes and Control 4, no. 3 (1993): 203–208.

64

A. S. Kusano et al., “A Prospective Study of Breast Size and Premenopausal Breast Cancer Incidence,” International Journal of Cancer 118, no. 8 (2006): 2031–2034.

65

R. T. Senie et al., “Is Breast Size a Predictor of Breast Cancer Risk or the Laterality of the Tumor?” Cancer Causes and Control 4, no. 3 (1993): 203–208; R. N. Katariya, A. P. Forrest, and I. H. Gravelle, “Breast Volumes in Cancer of the Breast,” British Journal of Cancer 29, no. 3 (1974): 270–273; E. Thurfjell et al., “Breast Size and Mammographic Pattern in Relation to Breast Cancer Risk,” European Journal of Cancer Prevention 5, no. 1 (1996): 37–41; E. L. Wynder, I. J. Bross, and T. Hirayama, “A Study of the Epidemiology of Cancer of the Breast,” Cancer 13 (1960): 559–601; H. O. Adami and A. Rimsten, “Adipose Tissue and Aetiology of Breast Cancer,” The Lancet 2, no. 8091 (1978): 677–678; T. Hirohata, A. M. Nomura, and L. N. Kolonel, “Breast Size and Cancer,” British Medical Journal 2, no. 6087 (1977): 641; I. Soini, “Risk Factors of Breast Cancer in Finland,” International Journal of Epidemiology 6, no. 4 (1977): 365–373; A. Tavani et al., “Breast Size and Breast Cancer Risk,” European Journal of Cancer Prevention 5, no. 5 (1996): 337–342.

66

C. T. Pham and S. J. McPhee, “Knowledge, Attitudes, and Practices of Breast and Cervical Cancer Screening among Vietnamese Women,” Journal of Cancer Education 7, no. 4 (1992): 305–310.

67

R. J. Donovan et al., “Changes in Beliefs about Cancer in Western Australia, 1964–2001,” Medical Journal of Australia 181 (2004): 23–25. Глава третья. Съешьте это

68

T. P. Butler and P. M. Gullino, “Quantitation of Cell Shedding into Efferent Blood of Mammary Adenocarcinoma,” Cancer Research 35, no. 3 (1975): 512–516.

69

T. M. Campbell II, The China Study: The Most Comprehensive Study of Nutrition Ever Conducted and the Startling Implications for Diet, Weight Loss, and Long-Term Health (Dallas, TX: BenBella Books, 2004).

70

M. O. Harris et al., “Grasses and Gall Midges: Plant Defense and Insect Adaptation,” Annual Review of Entomology 48, no. 1 (2003): 549–577.

71

A. A. Oliveira et al., “Antimicrobial Activity of Amazonian Medicinal Plants,” SpringerPlus 2, no. 1 (2013): 371.

72

J. Sun et al., “Antioxidant and Antiproliferative Activities of Fruits,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 50 (2002): 7449–7454; Y. F. Chu et al., “Antioxidant and Antiproliferative Activities of Vegetables,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 50 (2002): 6910–6916; L. O. Dragsted, M. Strube, and J. C. Larsen, “Cancer-Protective Factors in Fruits and Vegetables: Biochemical and Biological Background,” Pharmacology and Toxicology 72 (1993): 116–135; A. R. Waladkhani and M. R. Clemens, “Effect of Dietary Phytochemicals on Cancer Development,” International Journal of Molecular Medicine 1 (1998): 747–753.

73

M. Valko et al., “Free Radicals, Metals, and Antioxidants in Oxidative Stress-Induced Cancer,” Chemico-Biological Interactions 160, no. 1 (2006): 1–40.

74

B. Burton-Freeman et al., “Strawberry Modulates LDL Oxidation and Postprandial Lipemia in Response to High-Fat Meal in Overweight Hyperlipidemic Men and Women,” Journal of the American College of Nutrition 29, no. 1 (2010): 46–54.

75

M. A. Martinez-Gonzalez and N. Martin-Calvo, “Mediterranean Diet and Life Expectancy: Beyond Olive Oil, Fruits, and Vegetables,” Current Opinion in Clinical Nutrition and Metabolic Care 19, no. 6 (2016): 401–407.

76

A. Trichopoulou, P. Lagiou, H. Kuper, and D. Trichopoulos, “Cancer and Mediterranean Dietary Traditions,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 9, no. 9 (2000): 869–873; W. C. Willett et al., “Mediterranean Diet Pyramid: A Cultural Model for Healthy Eating,” The American Journal of Clinical Nutrition 61, no. 6 (1995): 1402S–1406S; F. Levi, F Lucchini, and C La Vecchia, “Worldwide Patterns of Cancer Mortality,” European Journal of Cancer Prevention 3 (1994): 109–143.

77

A. Castelló et al., “Spanish Mediterranean Diet and Other Dietary Patterns and Breast Cancer Risk: Case-Control EpiGEICAM Study,” British Journal of Cancer 111, no. 7 (2014): 1454–1462.

78

P. A. van den Brandt and M. Schulpen, “Mediterranean Diet Adherence and Risk of Postmenopausal Breast Cancer: Results of a Cohort Study and Meta-analysis,” International Journal of Cancer 140 (2017): 2220–2231.

79

G. Buckland et al., “Adherence to the Mediterranean Diet and Risk of Breast Cancer in the European Prospective Investigation into Cancer and Nutrition Cohort Study,” International Journal of Cancer 132, no. 12 (2013): 2918–2927.

80

K. Pintha, S. Yodkeeree, and P. Limtrakul, “Proanthocyanidin in Red Rice Inhibits MDA-MB-231 Breast Cancer Cell invasion via the Expression Control of Invasive Proteins,” Biological and Pharmaceutical Bulletin 38, no. 4 (2015): 571–581; E. A. Hudson et al., “Characterization of Potentially Chemopreventive Phenols in Extracts of Brown Rice That Inhibit the Growth of Human Breast and Colon Cancer Cells,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 9, no. 11 (2000): 1163–1170; C. Hui et al., “Anticancer Activities of an Anthocyanin-Rich Extract from Black Rice Against Breast Cancer Cells In Vitro and In Vivo,” Nutrition and Cancer 62, no. 8 (2010): 1128–1136.

81

American Cancer Society, Breast Cancer Facts & Figures 2017–2018 (2017), открыто 2 декабря 2017 года, https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/breast-cancer-facts-and-figures/breast-cancer-facts-and-figures-2017–2018.pdf.

82

American Institute for Cancer Research, брошюра Facts on Preventing Cancer: The Cancer Fighters in Your Food, открыто 26 декабря 2017 года, https://store.aicr.org/products/the-cancer-fighters-in-your-food.

83

“5 Colors of Phytonutrients,” Naturally Healthy Concepts, открыто 26 декабря 2017 года, https://www.naturalhealthyconcepts.com/resources/infographics/phytonutrients; Office of Disease Prevention and Health Promotion, “Shifts Needed to Align with Healthy Eating Patterns,” in Dietary Guidelines for Americans 2015–2020, 8th ed., открыто 3 декабря 2017 года, https://health.gov/dietaryguidelines/2015/guidelines/chapter-2/a-closer-look-at-current-intakes-and-recommended-shifts.

84

C. B. Ambrosone et al., “Breast Cancer Risk in Premenopausal Women Is Inversely Associated with Consumption of Broccoli, a Source of Isothiocyanates, but Is Not Modified by GST Genotype,” The Journal of Nutrition 134, no. 5 (2004): 1134–1138.

85

Y. Li et al., “Sulforaphane, a Dietary Component of Broccoli / Broccoli Sprouts, Inhibits Breast Cancer Stem Cells,” Clinical Cancer Research 16, no. 9 (2010): 2580–2590.

86

J. J. Michnovicz, H. Adlercreutz, and H. L. Bradlow, “Changes in Levels of Urinary Estrogen Metabolites after Oral Indole-3-Carbinol Treatment in Humans,” Journal of the National Cancer Institute 89, no. 10 (1997): 718–723.

87

D. A. Boggs et al., “Fruit and Vegetable Intake in Relation to Risk of Breast Cancer in the Black Women’s Health Study,” American Journal of Epidemiology 172, no. 11 (2010): 1268–1279.

88

M. Gerber, “Fibre and Breast Cancer,” European Journal of Cancer Prevention 7, no. 2 (May 1998): S63–S67; L. A. Cohen, “Dietary Fiber and Breast Cancer,” AntiCancer Research 19, no. 5A (September – October 1999): 3685–3688.

89

S. Gandini et al., “Meta-analysis of Studies on Breast Cancer Risk and Diet: The Role of Fruit and Vegetable Consumption and the Intake of Associated Micronutrients,” European Journal of Cancer 36, no. 5 (March 2000): 636–646; T. T. Fung et al., “Diet Quality Is Associated with the Risk of Estrogen Receptor-Negative Breast Cancer in Postmenopausal Women,” Journal of Nutrition 136, no. 2 (February 2006): 466–472.

90

I. Mattisson et al., “Intakes of Plant Foods, Fibre and Fat and Risk of Breast Cancer: A Prospective Study in the Malmo Diet and Cancer Cohort,” British Journal of Cancer 90, no. 1 (January 2004): 122–127.

91

G. R. Howe et al., “Dietary Factors and Risk of Breast Cancer: Combined Analysis of 12 Case-Control Studies,” Journal of the National Cancer Institute 82, no. 7 (1990): 561–569.

92

A. Moshfegh, J. Goldman, and L. Cleveland, “What We Eat in America, NHANES 2001–2002: Usual Nutrient Intakes from Food Compared to Dietary Reference Intakes,” US Department of Agriculture, Agricultural Research Service 9 (2005).

93

G. D. Stoner, L. S. Wang, and B. C. Casto, “Laboratory and Clinical Studies of Cancer Chemoprevention by Antioxidants in Berries,” Carcinogenesis 29, no. 9 (2008): 1665–1674.

94

M. H. Carlsen et al., “The Total Antioxidant Content of More than 3,100 Foods, Beverages, Spices, Herbs and Supplements Used Worldwide,” Nutrition Journal 9, no. 1 (2010): 3.

95

C. Gerhauser, “Cancer Chemopreventive Potential of Apples, Apple Juice, and Apple Components,” Planta Medica 74, no. 13 (2008): 1608–1624.

96

S. Gallus et al., “Does an Apple a Day Keep The Oncologist Away?” Annals of Oncology 16, no. 11 (2005): 1841–1844.

97

K. Wolfe, W. Xianzhong, and R. H. Liu, “Antioxidant Activity of Apple Peels,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 51, no. 3 (2003): 609–614.

98

E. Giovannucci, “Tomatoes, Tomato-Based Products, Lycopene, and Cancer: Review of the Epidemiologic Literature,” Journal of the National Cancer Institute 91, no. 4 (1999): 317–331; G. Masala et al., “Fruit and Vegetables Consumption and Breast Cancer Risk: The EPIC Italy study,” Breast Cancer Research and Treatment 132, no. 3 (2012): 1127–1136.

99

V. Dewanto et al., “Thermal Processing Enhances the Nutritional Value of Tomatoes by Increasing Total Antioxidant Activity,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 50, no. 10 (2002): 3010–3014.

100

B. J. Grube et al., “White Button Mushroom Phytochemicals Inhibit Aromatase Activity and Breast Cancer Cell Proliferation,” The Journal of Nutrition 131, no. 12 (2001): 3288–3293.

101

M. Zhang, “Dietary Intakes of Mushrooms and Green Tea Combine to Reduce the Risk of Breast Cancer in Chinese Women,” International Journal of Cancer 124, no. 6 (2009): 1404–1408.

102

S. P. Wasser, “Medicinal Mushroom Science: History, Current Status, Future Trends, and Unsolved Problems,” International Journal of Medicinal Mushrooms 12, no. 1 (2010).

103

S. Oommen et al., “Allicin (from Garlic) Induces Caspase-Mediated Apoptosis in Cancer Cells,” European Journal of Pharmacology 485, no. 1 (2004): 97–103; J. Antosiewicz et al., “Role of Reactive Oxygen Intermediates in Cellular Responses to Dietary Cancer Chemopreventive Agents,” Planta Medica 74, no. 13 (2008): 1570–1579.

104

B. Challier, J. M. Perarnau, and J. F. Viel, “Garlic, Onion and Cereal Fibre as Protective Factors for Breast Cancer: A French Case-Control Study,” European Journal of Epidemiology 14, no. 8 (1998): 737–747.

105

B. B. Aggarwal et al., “Curcumin Suppresses the Paclitaxel-Induced Nuclear Factor-κB Pathway in Breast Cancer Cells and Inhibits Lung Metastasis of Human Breast Cancer in Nude Mice,” Clinical Cancer Research 11, no. 20 (2005): 7490–7498; T. Choudhuri et al., “Curcumin Induces Apoptosis in Human Breast Cancer Cells Through p53-Dependent BAX Induction,” FEBS Letters 512, nos. 1–3 (2002): 334–340; S. Somasundaram et al., “Dietary Curcumin Inhibits ChemotherapyInduced Apoptosis in Models of Human Breast Cancer,” Cancer Research 62, no. 13 (2002): 3868–3875.

106

S. Percival et al., “Bioavailability of Herbs and Spices in Humans as Determined by Ex Vivo Inflammatory Suppression and DNA Strand Breaks,” Journal of the American College of Nutrition 31, no. 4 (2012): 288–294.

107

G. Shoba et al., “Influence of Piperine on the Pharmacokinetics of Curcumin in Animals and Human Volunteers,” Planta Medica 64, no. 4 (1998): 353–356.

108

L. Lai et al., “Piperine Suppresses Tumor Growth and Metastasis In Vitro and In Vivo in a 4T1 Murine Breast Cancer Model,” Acta Pharmacologica Sinica 33, no. 4 (2012): 523–530.

109

J. Kim et al., “Turmeric (Curcuma Longa) Inhibits Inflammatory Nuclear Factor (NF)‐κB and NF‐κB‐Regulated Gene Products and Induces Death Receptors Leading to Suppressed Proliferation, Induced Chemosensitization, and Suppressed Osteoclastogenesis,” Molecular Nutrition and Food Research 56, no. 3 (2012): 454–465.

110

A. Rasyid et al., “Effect of Different Curcumin Dosages on Human Gall Bladder,” Asia Pacific Journal of Clinical Nutrition 11, no. 4 (2002): 314–318.

111

J. Zheng et al., “Spices for Prevention and Treatment of Cancers,” Nutrients 8, no. 8 (2016): 495; A. Iyer et al., “Potential Health Benefits of Indian Spices in the Symptoms of the Metabolic Syndrome: A Review,” Indian Journal of Biochemistry and Biophysics 46, no. 6 (2009): 467–481; C. M. Kaefer and J. A. Milner, “The Role of Herbs and Spices in Cancer Prevention,” Journal of Nutritional Biochemistry 19, no. 6 (2008): 347–361; K. Krishnaswamy, “Traditional Indian Spices and Their Health Significance,” Asia Pacific Journal of Clinical Nutrition 17, no. 1 (2008): 265–268.

112

S. S. Percival et al., “Bioavailability of Herbs and Spices in Humans as Determined by Ex Vivo Inflammatory Suppression and DNA Strand Breaks,” Journal of the American College of Nutrition 31, no. 4 (2012): 288–294; I. Paur et al., “Extract of Oregano, Coffee, Thyme, Clove, and Walnuts Inhibits NF-κB in Monocytes and in Transgenic Reporter Mice,” Cancer Prevention Research 3, no. 5 (2010): 653–663; N. Wang et al., “Ellagic Acid, a Phenolic Compound, Exerts Anti-angiogenesis Effects via VEGFR-2 Signaling Pathway in Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 134, no. 3 (2012): 943–955; K. Aruna and V. M. Sivaramakrishnan, “Plant Products as Protective Agents Against Cancer,” Indian Journal of Experimental Biology 28, no. 11 (1990): 1008–1011.

113

Federal Institute for Risk Assessment, “High Daily Intakes of Cinnamon: Daily Health Risks Cannot be Ruled Out,” BfR Health Assessment, August 18, 2006, http://www.bfr.bund.de/cm/349/high_daily_intakes_of_cinnamon_health_risk_cannot_be_ruled_out.pdf.

114

C. M. Kaefer and J. A. Milner, “Herbs and Spices in Cancer Prevention and Treatment,” in Herbal Medicine: Biomolecular and Clinical Aspects, 2nd ed., ed. I. F. F. Benzie and S. Wachtel-Galor (Boca Raton, FL: CRC Press, 2011), открыто 3 декабря 2017 года, https://www.ncbi.nlm.nih.gov/books/NBK92774; B. B. Aggarwal et al., “Potential of Spice-Derived Phytochemicals for Cancer Prevention,” Planta Medica 74, no. 13 (2008): 1560–1569; S. Dragland et al., “Several Culinary and Medicinal Herbs Are Important Sources of Dietary Antioxidants,” The Journal of Nutrition 133, no. 5 (2003): 1286–1290.

115

J. Teas et al., “Dietary Seaweed Modifies Estrogen and Phytoestrogen Metabolism in Healthy Postmenopausal Women,” The Journal of Nutrition 139, no. 5 (2009): 939–944.

116

Y. J. Yang et al., “A Case-Control Study on Seaweed Consumption and the Risk of Breast Cancer,” British Journal of Nutrition 103, no. 9 (2010): 1345–1353.

117

F. M. Steinberg et al., “Cocoa and Chocolate Flavonoids: Implications for Cardiovascular Health,” Journal of the American Dietetic Association 103, no. 2 (2003): 215–223.

118

Z. Faridi et al., “Acute Dark Chocolate and Cocoa Ingestion and Endothelial Function: A Randomized Controlled Crossover Trial,” The American Journal of Clinical Nutrition 88, no. 1 (2008): 58–63.

119

R. S. Muthyala et al., “Equol, a Natural Estrogenic Metabolite from Soy Isoflavones: Convenient Preparation and Resolution of R-and S-equols and Their Differing Binding and Biological Activity through Estrogen Receptors Alpha and Beta,” Bioorganic & Medicinal Chemistry 12, no. 6 (2004): 1559–1567.

120

F. V. So et al., “Inhibition of Proliferation of Estrogen Receptor-Positive MCF-7 Human Breast Cancer Cells by Flavonoids in the Presence and Absence of Excess Estrogen,” Cancer Letters 112, no. 2 (1997): 127–133; S. O. Mueller et al., “Phytoestrogens and Their Human Metabolites Show Distinct Agonistic and Antagonistic Properties on Estrogen Receptor κ(ERκ) and ERκin Human Cells,” Toxicological Sciences 80, no. 1 (2004): 14–25.

121

J. T. Kellis Jr. and L. E. Vickery, “Inhibition of Human Estrogen Synthetase (Aromatase) by Flavones,” Science 225 (1984): 1032–1035.

122

L. J. Lu et al., “Effects of Soya Consumption for One Month on Steroid Hormones in Premenopausal Women: Implications for Breast Cancer Risk Reduction,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 5, no. 1 (1996): 63–70.

123

S. A. Lee et al., “Adolescent and Adult Soy Food Intake and Breast Cancer Risk: Results from the Shanghai Women’s Health Study,” American Journal of Clinical Nutrition 89, no. 6 (2009): 1920–1926.

124

L. A. Korde et al., “Childhood Soy Intake and Breast Cancer Risk in Asian American Women,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 18, no. 4 (2009): 1050–1059.

125

K. P. Ko et al., “Dietary Intake and Breast Cancer among Carriers and Noncarriers of BRCA Mutations in the Korean Hereditary Breast Cancer Study,” The American Journal of Clinical Nutrition 98, no. 6 (2013): 1493–1501.

126

N. Guha et al., “Soy Isof lavones and Risk of Cancer Recurrence in a Cohort of Breast Cancer Survivors: The Life after Cancer Epidemiology Study,” Breast Cancer Research and Treatment 118, no. 2 (2009): 395–405.

127

P. J. Magee and I. R. Rowland, “Phyto-oestrogens, Their Mechanism of Action: Current Evidence for a Role in Breast and Prostate Cancer,” British Journal of Nutrition 91, no. 4 (2004): 513–531; L. Varinska et al., “Soy and Breast Cancer: Focus on Angiogenesis,” International Journal of Molecular Sciences 16, no. 5 (2015): 11728–11749.

128

F. F. Zhang, et al., “Dietary Isof lavone Intake and All‐Cause Mortality in Breast Cancer Survivors: The Breast Cancer Family Registry,” Cancer 123, no. 11 (2017): 2070–2079.

129

X. O. Shu et al., “Soy Food Intake and Breast Cancer Survival,” Journal of the American Medical Association 302, no. 22 (2009): 2437–2443.

130

S. J. Nechuta et al., “Soy Food Intake after Diagnosis of Breast Cancer and Survival: An In-Depth Analysis of Combined Evidence from Cohort Studies of US and Chinese Women,” The American Journal of Clinical Nutrition 96, no. 1 (2012): 123–132.

131

F. Chi et al., “Post-Diagnosis Soy Food Intake and Breast Cancer Survival: A Metaanalysis of Cohort Studies,” Asian Pacific Journal of Cancer Prevention 14, no. 4 (2013): 2407–2412.

132

Economic Research Service, “Recent Trends in GE Adoption,” United States Department of Agriculture, последнее обновление 12 июля 2017 года, http://www.ers.usda.gov/data-products/adoption-of-genetically-engineered-crops-in-the-us/recent-trends-inge-adoption.aspx.

133

J. A. Miller et al., “Human Breast Tissue Disposition and Bioactivity of Limonene in Women with Early-Stage Breast Cancer,” Cancer Prevention Research 6, no. 6 (2013): 577–584.

134

U. Veronesi et al., “Randomized Trial of Fenretinide to Prevent Second Breast Malignancy in Women with Early Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 91, no. 21 (November 1999): 1847–1856.

135

S. Gandini et al., “Meta-analysis of Studies on Breast Cancer Risk and Diet: The Role of Fruit and Vegetable Consumption and the Intake of Associated Micronutrients,” European Journal of Cancer 36, no. 5 (March 2000): 636–646.

136

S. M. Zhang et al., “Plasma Folate, Vitamin B6, Vitamin B12, Homocysteine, and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 95, no. 5 (March 2003): 373–380.

137

S. Gandini, “Meta-analysis of Studies on Breast Cancer Risk and Diet: The Role of Fruit and Vegetable Consumption and the Intake of Associated Micronutrients,” European Journal of Cancer 36, no. 5 (March 2000): 636–646.

138

M. S. Donaldson, “Metabolic Vitamin B12 Status on a Mostly Raw Vegan Diet with Follow-up Using Tablets, Nutritional Yeast, or Probiotic Supplements,” Annals of Nutrition and Metabolism 44, no. 5–6 (2000): 229–234.

139

S. J. P. M. Eussen et al., “Oral Cyanocobalamin Supplementation in Older People with Vitamin B12 Deficiency: A Dose-Finding Trial,” Archives of Internal Medicine 165, no. 10 (2005): 1167–1172.

140

A. J. L. Cooper, “Biochemistry of Sulfur-Containing Amino Acids,” Annual Review of Biochemistry 52 (1983): 187–222; J. D. Hayes and L. I. McLellan, “Glutathione and Glutathione-Dependent Enzymes Represent a Co-ordinately Regulated Defence against Oxidative Stress,” Free Radical Research 31 (1999): 273–300.

141

S. M. Zhang et al., “Plasma Folate, Vitamin B6, Vitamin B12, Homocysteine, and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 95, no. 5 (2003): 373–380.

142

J. K. Song and J. M. Bae, “Citrus Fruit Intake and Breast Cancer Risk: A Quantitative Systematic Review,” Journal of Breast Cancer 16, no. 1 (2013): 72–76.

143

G. R. Howe et al., “Dietary Factors and Risk of Breast Cancer: Combined Analysis of 12 Case-Control Studies,” Journal of the National Cancer Institute 82, no. 7 (1990): 561–569.

144

K. Robien, G. J. Cutler, and D. Lazovich, “Vitamin D Intake and Breast Cancer Risk in Postmenopausal Women: The Iowa Women’s Health Study,” Cancer Causes and Control 18, no. 7 (September 2007): 775–782.

145

C. F. Garland et al., “Vitamin D and Prevention of Breast Cancer: Pooled Analysis,” Journal of Steroid Biochemistry and Molecular Biology 103, nos. 3–5 (March 2007): 708–711.

146

S. B. Mohr et al., “Meta-analysis of Vitamin D Sufficiency for Improving Survival of Patients with Breast Cancer,” AntiCancer Research 34, no. 3 (2014): 1163–1166.

147

C. F. Garland et al., “Vitamin D and Prevention of Breast Cancer: Pooled Analysis,” Journal of Steroid Biochemistry and Molecular Biology 103, nos. 3–5 (March 2007): 708–711.

148

C. F. Garland et al., “Vitamin D Supplement Doses and Serum 25-Hydroxyvitamin D in the Range Associated with Cancer Prevention,” AntiCancer Research 31, no. 2 (2011): 607–611.

149

E. Kesse-Guyot et al., “Dairy Products, Calcium, and the Risk of Breast Cancer: Results of the French SU.VI.MAX Prospective Study,” Annals of Nutrition and Metabolism 51, no. 2 (2007): 139–145; M. L. McCullough et al., “Dairy, Calcium, and Vitamin D Intake and Postmenopausal Breast Cancer Risk in the Cancer Prevention Study II Nutrition Cohort,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 14, no. 12 (December 2005): 2898–2904.

150

P. W. Parodi, “Dairy Product Consumption and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the American College of Nutrition 24 (2005): 556S–5568S; Y. Cui and T. E. Rohan, “Vitamin D, Calcium, and Breast Cancer Risk: A Review,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 15, no. 8 (2006): 1427–1437.

151

B. C. Davis and P. M. Kris-Etherton, “Achieving Optimal Essential Fatty Acid Status in Vegetarians: Current Knowledge and Practical Implications,” The American Journal of Clinical Nutrition 78, no. 3 (2003): 640S–646S.

152

E. D. Rosen and B. M. Spiegelman, “What We Talk about When We Talk about Fat,” Cell 156, no. 1 (2014): 20–44.

153

M. Khodarahmi and L. Azadbakht, “The Association Between Different Kinds of Fat Intake and Breast Cancer Risk in Women,” International Journal of Preventive Medicine 5, no. 1 (2014): 6–15.

154

S. Sieri et al., “Dietary Fat Intake and Development of Specific Breast Cancer Subtypes,” Journal of the National Cancer Institute 106, no. 5 (2014): dju068.

155

Y. Liu et al., “Adolescent Dietary Fiber, Vegetable Fat, Vegetable Protein, and Nut Intakes and Breast Cancer Risk,” Breast Cancer Research and Treatment 145, no. 2 (2014): 461–470; G. A. Colditz, K. Bohlke, and C. S. Berkey, “Breast Cancer Risk Accumulation Starts Early: Prevention Must Also,” Breast Cancer Research and Treatment 145, no. 3 (2014): 567–579.

156

A. L. Frazier et al., “Adolescent Diet and Risk of Breast Cancer,” Cancer Causes and Control 15, no. 1 (February 2004): 73–82.

157

A. I. Smeds et al., “Quantification of a Broad Spectrum of Lignans in Cereals, Oilseeds, and Nuts,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 55, no. 4 (2007): 1337–1346.

158

L. B. Kardono et al., “Cytotoxic Constituents of the Bark of Plumeria Rubra Collected in Indonesia,” Journal of Natural Products 53 (1990): 1447–1455; T. Hirano et al., “Antiproliferative Activity of Mammalian Lignan Derivatives against the Human Breast Carcinoma Cell Line, ZR-75–1,” Cancer Investigation 8 (1990): 592–602; M. Serraino and L. U. Thompson, “The Effect of Flaxseed Supplementation on Early Risk Markers for Mammary Carcinogenesis,” Cancer Letters 60 (1991): 135–142; L. U. Thompson et al., “Antitumorigenic Effect of a Mammalian Lignan Precursor from Flaxseed,” Nutrition and Cancer 26, no. 2 (1996): 159–165; C. Wang et al., “Lignans and Flavonoids Inhibit Aromatase Enzyme in Human Preadipocytes,” Journal of Steroid Biochemistry and Molecular Biology 50, nos. 3–4 (1994): 205–212; H. Adlercreutz et al., “Dietary Phytoestrogens and Cancer: In Vitro and In Vivo Studies,” Journal of Steroid Biochemistry and Molecular Biology 41, nos. 3–8 (1992): 331–337.

159

C. J. Fabian et al., “Reduction in Ki-67 in Benign Breast Tissue of High-risk Premenopausal Women with the SERM Acolbifene,” Journal of Clinical Oncology 30, no. 15 (2012): 520.

160

H. L. Newmark, “Squalene, Olive Oil, and Cancer Risk: Review and Hypothesis,” Annals of the New York Academy of Sciences 889, no. 1 (1999): 193–203.

161

G. K. Beauchamp et al., “Phytochemistry: Ibuprofen-like Activity in Extra-Virgin Olive Oil,” Nature 437, no. 7055 (2005): 45–46.

162

L. Bozzetto et al., “Extra-Virgin Olive Oil Reduces Glycemic Response to a High-Glycemic Index Meal in Patients with Type 1 Diabetes: A Randomized Controlled Trial,” Diabetes Care 39, no. 4 (2016): 518–524.

163

A. Trichopoulou et al., “Consumption of Olive Oil and Specific Food Groups in Relation to Breast Cancer Risk in Greece,” Journal of the National Cancer Institute 87, no. 2 (1995): 110–116; J. M. Martin‐Moreno et al., “Dietary Fat, Olive Oil Intake and Breast Cancer Risk,” International Journal of Cancer 58, no. 6 (1994): 774–780; L. Lipworth et al., “Olive Oil and Human Cancer: An Assessment of the Evidence,” Preventive Medicine 26, no. 2 (1997): 181–190.

164

E. Toledo et al., “Mediterranean Diet and Invasive Breast Cancer Risk among Women at High Cardiovascular Risk in the PREDIMED Trial: A Randomized Clinical Trial,” Journal of the American Medical Association Internal Medicine 14 (September 2015).

165

C. Razquin et al., “A 3 Years Follow-up of a Mediterranean Diet Rich in Virgin Olive Oil is Associated with High Plasma Antioxidant Capacity and Reduced Body Weight Gain,” European Journal of Clinical Nutrition 63, no. 12 (2009): 1387–1393.

166

M. Ni, Secrets of Longevity (San Francisco: Chronicle Books, 2006).

167

M. R. Sartippour et al., “Green Tea and Its Catechins Inhibit Breast Cancer Xenografts,” Nutrition and Cancer 40, no. 2 (2001): 149–156; S. F. Eddy, S. E. Kane, and G. E. Sonenshein, “Trastuzumab-Resistant HER2-Driven Breast Cancer Cells Are Sensitive to Epigallocatechin-3 Gallate,” Cancer Research 67, no. 19 (2007): 9018–9023.

168

A. Büyükbalci, “Determination of In Vitro Antidiabetic Effects, Antioxidant Activities, and Phenol Contents of Some Herbal Teas,” Plant Foods for Human Nutrition 63, no. 1 (March 2008): 27–33.

169

M. Inoue et al., “Regular Consumption of Green Tea and the Risk of Breast Cancer Recurrence: Follow-up Study from the Hospital-Based Epidemiologic Research Program at Aichi Cancer Center (HERPACC), Japan,” Cancer Letters 167, no. 2 (June 2001): 175–182.

170

A. H. Wu et al., “Green Tea and Risk of Breast Cancer in Asian Americans,” International Journal of Cancer 106, no. 4 (September 2003): 574–579.

171

A. A. Ogunleye, F. Xue, and K. B. Michels, “Green Tea Consumption and Breast Cancer Risk or Recurrence: A Meta-analysis,” Breast Cancer Research and Treatment 119, no. 2 (2010): 477–484.

172

M. Inoue et al., “Regular Consumption of Green Tea and the Risk of Breast Cancer Recurrence: Follow-up Study from the Hospital-Based Epidemiologic Research Program at Aichi Cancer Center (HERPACC), Japan,” Cancer Letters 167, no. 2 (June 2001): 175–182.

173

K. Nakachi et al., “Influence of Drinking Green Tea on Breast Cancer Malignancy among Japanese Patients,” Japanese Journal of Cancer Research 89, no. 3 (1998): 254–261.

174

S. Pianetti et al., “Green Tea Polyphenol Epigallocatechin-3 Gallate Inhibits Her-2/neu Signaling, Proliferation, and Transformed Phenotype of Breast Cancer Cells,” Cancer Research 62, no. 3 (2002): 652–655.

175

J. Jankun et al., “Why Drinking Green Tea Could Prevent Cancer,” Nature 387, no. 6633 (1997): 561.

176

C. Cabrera, R. Giménez, and M. C. López, “Determination of Tea Components with Antioxidant Activity,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 51, no. 15 (2003): 4427–4435.

177

R. J. Green et al., “Common Tea Formulations Modulate In Vitro Digestive Recovery of Green Tea Catechins,” Molecular Nutrition and Food Research 51, no. 9 (2007): 1152–1162.

178

World Cancer Research Fund, “Food, Nutrition, and the Prevention of Cancer: A Global Perspective” (Washington, DC: American Institute for Cancer Research, 1997).

179

K. B. Michels et al., “Coffee, Tea, and Caffeine Consumption and Breast Cancer Incidence in a Cohort of Swedish Women,” Annals of Epidemiology 12, no. 1 (January 2002): 21–26; A. Tavani et al., “Coffee Consumption and the Risk of Breast Cancer,” European Journal of Cancer Prevention 7, no. 1 (February 1998): 77–82.

180

J. A. Baker et al., “Consumption of Coffee, but Not Black Tea, Is Associated with Decreased Risk of Premenopausal Breast Cancer,” Journal of Nutrition 136, no. 1 (January 2006): 166–171; J. Li et al., “Coffee Consumption Modifies Risk of Estrogen-Receptor Negative Breast Cancer,” Breast Cancer Research 13, no. 3 (2011): R49.

181

N. Bhoo-Pathy et al., “Coffee and Tea Consumption and Risk of Pre- and Postmenopausal Breast Cancer in the European Prospective Investigation into Cancer and Nutrition (EPIC) Cohort Study,” Breast Cancer Research 17, no. 1 (2015): 15.

182

I. E. Milder et al., “Lignan Contents of Dutch Plant Foods: A Database Including Lariciresinol, Pinoresinol, Secoisolariciresinol, and Matairesinol,” British Journal of Nutrition 93, no. 3 (2005): 393–402.

183

Ann. H. Rosendahl et al., “Caffeine and Caffeic Acid Inhibit Growth and Modify Estrogen Receptor (ER)-κand Insulin-like Growth Factor I Receptor (IGF-IR) Levels in Human Breast Cancer,” Clinical Cancer Research 21, no. 8 (April 2015): 1877–1887.

184

E. C. Lowcock et al., “High Coffee Intake, but Not Caffeine, Is Associated with Reduced Estrogen Receptor Negative and Postmenopausal Breast Cancer Risk with No Effect Modification by CYP1A2 Genotype,” Nutrition and Cancer 65, no. 3 (2013): 398–409.

185

A. Nkondjock et al., “Coffee Consumption and Breast Cancer Risk among BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers,” International Journal of Cancer 118, no. 1 (2006): 103–107.

186

L. J. Vatten, K. Solvoll, and E. B. Løken, “Coffee Consumption and the Risk of Breast Cancer: a Prospective Study of 14,593 Norwegian Women,” British Journal of Cancer 62, no. 2 (August 1990): 267–270.

187

L. Zhu et al., “Coffee Consumption Increases Risk of Advanced Breast Cancer among Singapore Chinese Women,” CSU Theses and Dissertations (Fort Collins, CO: Colorado State University, 2013): 135.

188

S. C. Killer, A. K. Blannin, and A. E. Jeukendrup, “No Evidence of Dehydration with Moderate Daily Coffee Intake: A Counterbalanced Cross-over Study in a Free-Living Population,” PloS One 9, no. 1 (2014): e84154.

189

B. Benelam, and L. Wyness, “Hydration and Health: A Review,” Nutrition Bulletin 35, no. 1 (2010): 3–25.

190

B. M. Popkin et al., “A New Proposed Guidance System for Beverage Consumption in the United States,” The American Journal of Clinical Nutrition 83, no. 3 (2006): 529–542.

191

M. A. Saleh et al., “Chemical, Microbial, and Physical Evaluation of Commercial Bottled Waters in Greater Houston Area of Texas,” Journal of Environmental Science and Health Part A 43, no. 4 (2008): 335–347.

192

S. Arranz, J. M. Silván, and F. Saura-Calixto, “Nonextractable Polyphenols, Usually Ignored, Are the Major Part of Dietary Polyphenols: A Study on the Spanish Diet,” Molecular Nutrition and Food Research 54, no. 11 (November 2010): 1646–1658.

193

I. Muraki et al., “Fruit Consumption and Risk of Type 2 Diabetes: Results from Three Prospective Longitudinal Cohort Studies,” British Medical Journal 347 (2013): f5001.

194

H. Ali and J. F. Tahmassebi, “The Effects of Smoothies on Enamel Erosion: An In Situ Study,” International Journal of Paediatric Dentistry 24, no. 3 (May 2014): 184–191. Глава четвертая. Не ешьте это

195

D. Ornish et al., “Can Lifestyle Changes Reverse Coronary Heart Disease?: The Lifestyle Heart Trial,” The Lancet 336, no. 8708 (1990): 129–133.

196

J. W. Anderson and K. Ward, “High-Carbohydrate, High-Fiber Diets for Insulin Treated Men with Diabetes Mellitus,” The American Journal of Clinical Nutrition 32, no. 11 (1979): 2312–2321.

197

D. Ornish et al., “Intensive Lifestyle Changes May Affect the Progression of Prostate Cancer,” The Journal of Urology 174, no. 3 (2005): 1065–1070.

198

C. R. Daniel et al., “Trends in Meat Consumption in the USA,” Public Health Nutrition 14, no. 4 (2011): 575–583.

199

Y. T. Szeto, T. C. Kwok, and I. F. Benzie, “Effects of a Long-Term Vegetarian Diet on Biomarkers of Antioxidant Status and Cardiovascular Disease Risk,” Nutrition 20, no. 10 (October 2004): 863–866; V. Wijendran and K. C. Hayes, “Dietary n-6 and n-3 Fatty Acid Balance and Cardiovascular Health,” Annual Review Nutrition 24: 597–615; J. M. Genkinger and A. Koushik, “Meat Consumption and Cancer Risk,” PLoS Medicine 4, no. 12 (2007): e345.

200

M. Inoue-Choi et al., “Red and Processed Meat, Nitrite, and Heme Iron Intakes and Postmenopausal Breast Cancer Risk in the NIH-AARP Diet and Health Study,” International Journal of Cancer 138, no. 7 (2016): 1609–1618; V. Pala et al., “Meat, Eggs, Dairy Products, and Risk of Breast Cancer in the European Prospective Investigation into Cancer and Nutrition (EPIC) Cohort,” American Journal of Clinical Nutrition 90, no. 3 (2009): 602–612; S. C. Larsson, L. Bergkvist, and A. Wolk, “Long-Term Meat Intake and Risk of Breast Cancer by Oestrogen and Progesterone Receptor Status in a Cohort of Swedish Women,” European Journal of Cancer 45, no. 17 (2009): 3042–3046; J. M. Genkinger et al., “Consumption of Dairy and Meat in Relation to Breast Cancer Risk in the Black Women’s Health Study,” Cancer Causes and Control 24, no. 4 (2013): 675–684.

201

E. F. Taylor et al., “Meat Consumption and Risk of Breast Cancer in the UK Women’s Cohort Study,” British Journal of Cancer 96, no. 7 (2007): 1139.

202

Y. Tantamango-Bartley et al., “Vegetarian Diets and the Incidence of Cancer in a Low-Risk Population,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers (2012): cebp-1060.

203

S. S. Epstein, “The Chemical Jungle: Today’s Beef Industry,” International Journal of Health Services 20, no. 2 (1990): 277–280.

204

G. M. Fara et al., “Epidemic of Breast Enlargement in an Italian School,” The Lancet 314, no. 8137 (1979): 295–297.

205

Henrik Leffers et al., “Oestrogenic Potencies of Zeranol, Oestradiol, Diethylstilboestrol, Bisphenol-A and Genistein: Implications for Exposure Assessment of Potential Endocrine Disrupters,” Human Reproduction 16, no. 5 (2001): 1037–1045.

206

W. Ye et al., “In Vitro Transformation of MCF-10A Cells by Sera Harvested from Heifers Two Months Post-Zeranol Implantation,” International Journal of Oncology 38, no. 4 (2011b): 985–992; R. Khosrokhavar et al., “Effects of Zearalenone and κ-zearalenol in Comparison with Raloxifene on T47D Cells,” Toxicology Mechanisms and Methods 19, no. 3 (2009): 246–250.

207

E. V. Bandera et al., “Urinary Mycoestrogens, Body Size and Breast Development in New Jersey Girls,” Science of the Total Environment 409, no. 24 (2011): 5221–5227.

208

F. Massart and G. Saggese, “Oestrogenic Mycotoxin Exposures and Precocious Pubertal Development,” International Journal of Andrology 33, no. 2 (2010): 369–376.

209

E. Linos et al., “Red Meat Consumption During Adolescence among Premenopausal Women and Risk of Breast Cancer,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 17, no. 8 (2008): 2146–2151.

210

M. S. Farvid et al., “Premenopausal Dietary Fat in Relation to Pre- and Postmenopausal Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 145, no. 1 (2014): 255.

211

J. Niu et al., “The Association between Leptin Level and Breast Cancer: A Metaanalysis.” PloS One 8, no. 6 (2013): e67349.

212

P. Xu et al., “Zeranol Enhances Leptin-Induced Proliferation in Primary Cultured Human Breast Cancer Epithelial Cells,” Molecular Medicine Reports 3, no. 5 (2010): 795–800.

213

A. C. Vergnaud et al., “Meat Consumption and Prospective Weight Change in Participants of the EPIC-PANACEA Study,” American Journal of Clinical Nutrition 92, no. 2 (2010): 398–407.

214

C. P. Velloso, “Regulation of Muscle Mass by Growth Hormone and IGF-1,” British Journal of Pharmacology 154 (2008): 557–568, doi:10.1038/bjp.2008.153; M. LlorensMartin, I. Torres-Aleman, and J. L. Trejo, “Mechanisms Mediating Brain Plasticity: IGF1 and Adult Hippocampal Neurogenesis,” The Neuroscientist 15 (2009): 134–148, doi:10.1177/1073858408331371.

215

S. Y. Yang et al., “Growth Factors and Their Receptors in Cancer Metastases,” Frontiers in Bioscience (Landmark Edition) 16 (2011): 531–538.

216

M. E. Levine et al., “Low Protein Intake Is Associated with a Major Reduction in IGF-1, Cancer, and Overall Mortality in the 65 and Younger but not Older Population,” Cell Metabolism 19, no. 3 (2014): 407–417.

217

M. Leslie, “Growth Defect Blocks Cancer and Diabetes,” Science 331, no. 6019 (2011): 837.

218

J. Guevara-Aguirre et al., “Growth Hormone Receptor Deficiency Is Associated with a Major Reduction in Pro-aging Signaling, Cancer, and Diabetes in Humans,” Science Translational Medicine 16, no. 3 (February 2011): 70ra13.

219

P. F. Christopoulos, P. Msaouel, and M. Koutsilieris, “The Role of the Insulin-Like Growth Factor-1 System in Breast Cancer,” Molecular Cancer 14, no. 1 (2015): 43; S. Sarkissyan et al., “IGF-1 Regulates Cyr61 Induced Breast Cancer Cell Proliferation and Invasion,” PloS One 9, no. 7 (2014): e103534.

220

Hormones, the Endogenous, and Breast Cancer Collaborative Group, “Insulin-Like Growth Factor 1 (IGF1), IGF Binding Protein 3 (IGFBP3), and Breast Cancer Risk: Pooled Individual Data Analysis of 17 Prospective Studies,” The Lancet Oncology 11, no. 6 (2010): 530–542.

221

R. J. Barnard et al., “Effects of a Low-Fat, High-Fiber Diet and Exercise Program on Breast Cancer Risk Factors In Vivo and Tumor Cell Growth and Apoptosis In Vitro,” Nutrition and Cancer 55, no. 1 (2006): 28–34.

222

R. J. Barnard et al., “A Low-Fat Diet and/or Strenuous Exercise Alters the IGF Axis In Vivo and Reduces Prostate Tumor Cell Growth In Vitro,” The Prostate 56, no. 3 (2003): 201–206.

223

N. E. Allen et al., “The Associations of Diet with Serum Insulin-Like Growth Factor 1 and Its Main Binding Proteins in 292 Women Meat-eaters, Vegetarians, and Vegans,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 11, no. 11 (2002): 1441–1448.

224

S. E. Steck et al., “Cooked Meat and Risk of Breast Cancer: Lifetime versus Recent Dietary Intake,” Epidemiology 18, no. 3 (May 2007): 373–382.

225

R. Zaidi, S. Kumar, and P. R. Rawat, “Rapid Detection and Quantification of Dietary Mutagens in Food Using Mass Spectrometry and Ultra Performance Liquid Chromatography,” Food Chemistry 135, no. 4 (2012): 2897–2903.

226

H. P. Thiebaud et al., “Airborne Mutagens Produced by Frying Beef, Pork and a Soy-based Food,” Food and Chemical Toxicology 33, no. 10 (1995): 821–828.

227

W. Zheng et al., “Well-Done Meat Intake and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 90, no. 22 (November 1998): 1724–1729.

228

S. N. Lauber, S. Ali, and N. J. Gooderham, “The Cooked Food Derived Carcinogen 2-amino-1-methyl-6-phenylimidazo [4, 5-b] Pyridine Is a Potent Oestrogen: A Mechanistic Basis for Its Tissue-Specific Carcinogenicity,” Carcinogenesis 25, no. 12 (2004): 2509–2517.

229

L. S. DeBruin, P. A. Martos, and P. D. Josephy, “Detection of PhIP (2-amino-1-methyl-6-phenylimidazo [4, 5-b] Pyridine) in the Milk of Healthy Women,” Chemical Research in Toxicology 14, no. 11 (2001): 1523–1528.

230

R. D. Holland et al., “Formation of a Mutagenic Heterocyclic Aromatic Amine from Creatinine in Urine of Meat Eaters and Vegetarians,” Chemical Research in Toxicology 18, no. 3 (2005): 579–590.

231

S. Murray et al., “Effect of Cruciferous Vegetable Consumption on Heterocyclic Aromatic Amine Metabolism in Man,” Carcinogenesis 22, no. 9 (2001): 1413–1420.

232

H. A. J. Schut and R. Yao, “Tea as a Potential Chemopreventive Agent in PhIP Carcinogenesis: Effects of Green Tea and Black Tea on PhIP-DNA Adduct Formation in Female F-344 Rats,” Nutrition and Cancer 36, no. 1 (2000): 52–58.

233

T. P. Robinson et al., “Mapping the Global Distribution of Livestock,” PloS One 9, no. 5 (2014): e96084, открыто 3 декабря 2017 года, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0096084.

234

USDA, USDA Climate Change Science Plan 4, 2010, http://www.usda.gov/oce/climate_change/science_plan2010/USDA_CCSPlan_120810.pdf.

235

P. Ross, “Cow Farts Have ‘Larger Greenhouse Gas Impact’ Than Previously Thought; Methane Pushes Climate Change,” International Business Times, November 26, 2013, http://www.ibtimes.com/cow-farts-have-larger-greenhouse-gas-impactpreviously-thought-methane-pushes-climate-change-1487502.

236

USDA Economic Research Service, “How Important Is Irrigation to US Agriculture?” October 12, 2016, https://www.ers.usda.gov/topicsfarm-practices-management/irrigation-water-use/background.

237

EPA, “Draft Plan to Study the Potential Impacts of Hydraulic Fracturing on Drinking Water Resources,” February 2011, http://www2.epa.gov/sites/production/files/documents/HFStudyPlanDraft_SAB_020711.pdf.

238

D. Pimentel et al., “Water Resources: Agricultural and Environmental Issues,” BioScience 54 (2004): 909, 911.

239

M. M. Mekonnen and A. Y. Hoekstra, “A Global Assessment of the Water Footprint of Farm Animal Products,” Ecosystems 15 (2012): 401–415.

240

P. Thornton, M. Herrero, and P. Ericksen, “Livestock and Climate Change,” Livestock exchange 3 (November 2011).

241

S. Margulis, Causes of Deforestation of the Brazilian Amazon (The World Bank, 2004), http://www-wds.worldbank.org/servlet/WDSContentServer/WDSP/IB/2004/02/02/000090341_20040202130625/Rendered/PDF/ 277150PAPER0wbwp0no1022.pdf.

242

R. Oppenlander, “The World Hunger-Food Choice Connection: A Summary,” Comfortably Unaware (блог), April 22, 2012, http://comfortablyunaware.com/blog/the-world-hunger-food-choice-connection-a-summary/; United Nations Children’s Fund, Improving Child Nutrition: The Achievable Imperative for Global Progress (New York: UNICEF, 2013).

243

“General Situation of World Fish Stocks,” Food and Agricultural Organization of the United Nations, открыто 26 декабря 2007 года, http://www.fao.org/newsroom/common/ecg/1000505/en/stocks.pdf.

244

Annenberg Learner, “Unit 9: Biodiversity Decline, Section 7: Habitat Loss-Causes and Consequences,” The Habitable Planet multimedia course, открыто 26 декабря 2007 года, https://www.learner.org/courses/envsci/unit/text.php?unit=9&secNum=7.

245

R. Maughan, “Wedge Wolf Pack Will Be Killed because of Its Increasing Beef Consumption,” The Wildlife News, September 28, 2012, http://www.thewildlifenews.com/2012/09/22/wedge-wolf-pack-will-be-killed-because-of-increasing-beef-consumption.

246

D. Tilman and M. Clark, “Global Diets Link Environmental Sustainability and Human Health,” Nature 515, no. 7528 (November 2014): 518–522.

247

E. F. Taylor et al., “Meat Consumption and Risk of Breast Cancer in the UK Women’s Cohort Study,” British Journal of Cancer 96, no. 7 (2007): 1139.

248

D. D. Alexander et al., “A Review and Meta-analysis of Red and Processed Meat Consumption and Breast Cancer,” Nutrition Research Reviews 23, no. 2 (2010): 349–365.

249

V. Bouvard et al., “Carcinogenicity of Consumption of Red and Processed Meat,” The Lancet Oncology 16, no. 16 (2015): 1599.

250

M. Inoue‐Choi et al., “Red and Processed Meat, Nitrite, and Heme Iron Intakes and Postmenopausal Breast Cancer Risk in the NIH‐AARP Diet and Health Study,” International Journal of Cancer 138, no. 7 (2016): 1609–1618.

251

“Animal Foods,” World Cancer Research Fund International, открыто 14 октября 2017 года, http://www.wcrf.org/int/research-we-fund/cancer-prevention-recommendations/ animal-foods.

252

R. Sinha et al., “Meat Intake and Mortality: A Prospective Study of over Half a Million People,” Archives of Internal Medicine 169, no. 6 (2009): 562–571; S. Rohrmann et al., “Meat Consumption and Mortality: Results from the European Prospective Investigation into Cancer and Nutrition,” BMC Medicine 11, no. 1 (2013): 63.

253

A. J. Cross et al., “A Prospective Study of Red and Processed Meat Intake in Relation to Cancer Risk,” PLoS Medicine 4, no. 12 (December 2007): e325.

254

H. Davoodi, S. Esmaeili, and A. M. Mortazavian, “Effects of Milk and Milk Products Consumption on Cancer: A Review,” Comprehensive Reviews in Food Science and Food Safety 12, no. 3 (2013): 249–264.

255

P. W. Parodi, “Dairy Product Consumption and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the American College of Nutrition 24, no. 6 (December 2005): 556S–568S; W. Al Sarakbi, M. Salhab and K. Mokbel, “Dairy Products and Breast Cancer Risk: A Review of the Literature,” International Journal of Fertility and Women’s Medicine 50, no. 6 (November – December 2005): 244–249; P. G. Moorman and P. D. Terry, “Consumption of Dairy Products and the Risk of Breast Cancer: A Review of the Literature,” American Journal of Clinical Nutrition 80, no. 1 (July 2004): 5–14; M. H. Shin et al., “Intake of Dairy Products, Calcium, and Vitamin D and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 94, no. 17 (September 2002): 1301–1311.

256

H. Davoodi, S. Esmaeili, and A. M. Mortazavian, “Effects of Milk and Milk Products Consumption on Cancer: A Review,” Comprehensive Reviews in Food Science and Food Safety 12, no. 3 (2013): 249–264.

257

M. H. Shin et al., “Intake of Dairy Products, Calcium, and Vitamin D and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 94, no. 17 (2002): 1301–1310.

258

C. H. Kroenke et al., “High-and Low-Fat Dairy Intake, Recurrence, and Mortality after Breast Cancer Diagnosis,” Journal of the National Cancer Institute 105, no. 9 (2013): 616–623.

259

D. Ganmaa and A. Sato, “The Possible Role of Female Sex Hormones in Milk from Pregnant Cows in the Development of Breast, Ovarian and Corpus Uteri Cancers,” Medical Hypotheses 65, no. 6 (2005): 1028–1037.

260

D. A. Pape-Zambito, R. F. Roberts, and R. S. Kensinger, “Estrone and 17κ-estradiol Concentrations in Pasteurized-Homogenized Milk and Commercial Dairy Products,” Journal of Dairy Science 93, no. 6 (2010): 2533–2540.

261

S. Stender and J. Dyerberg, “Influence of Trans Fatty Acids on Health,” Annals of Nutrition and Metabolism 48, no. 2 (2004): 61–66.

262

A. Trichopoulou et al., “Consumption of Olive Oil and Specific Food Groups in Relation to Breast Cancer Risk in Greece,” Journal of the National Cancer Institute 87, no. 2 (1995): 110–116.

263

J. R. Hebert, T. G. Hurley, and Y. Ma, “The Effect of Dietary Exposures on Recurrence and Mortality in Early Stage Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 51, no. 1 (September 1998): 17–28; A. J. McEligot et al., “Dietary Fat, Fiber, Vegetable, and Micronutrients Are Associated with Overall Survival in Postmenopausal Women Diagnosed with Breast Cancer,” Nutrition and Cancer 55, no. 2 (2006): 132–140.

264

D. Doell et al., “Updated Estimate of Trans Fat Intake by the US Population,” Food Additives and Contaminants: Part A 29, no. 6 (2012): 861–874.

265

I. Laake et al., “A Prospective Study of Intake of Trans-Fatty Acids from Ruminant Fat, Partially Hydrogenated Vegetable Oils, and Marine Oils and Mortality from CVD,” British Journal of Nutrition 108, no. 4 (2012): 743–754.

266

D. Mozaffarian et al., “Trans Fatty Acids and Cardiovascular Disease,” New England Journal of Medicine 354, no. 15 (2006): 1601–1613.

267

J. M. Beasley et al., “Post-diagnosis Dietary Factors and Survival after Invasive Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 128, no. 1 (2011): 229–236.

268

A. C. Thiebaut et al., “Dietary Fat and Postmenopausal Invasive Breast Cancer in the National Institutes of Health-AARP Diet and Health Study Cohort,” Journal of the National Cancer Institute 99, no. 6 (March 2007): 451–462.

269

Y. Liu et al., “Adolescent Dietary Fiber, Vegetable Fat, Vegetable Protein, and Nut Intakes and Breast Cancer Risk,” Breast Cancer Research and Treatment 145, no. 2 (2014): 461–470.

270

Division of Cancer Control and Population Sciences, “Top Food Sources of Saturated Fat Among US Population,” National Cancer Institute, последнее обновление 20 апреля 2016 года, https://epi.grants.cancer.gov/diet/foodsources/sat_fat/sf.html.

271

A. P. Simopoulos, “Evolutionary Aspects of Diet, the Omega-6/Omega-3 Ratio and Genetic Variation: Nutritional Implications for Chronic Diseases,” Biomedicine and Pharmacotherapy 60, no. 9 (2006): 502–507.

272

M. Hansen et al., “Potential Public Health Impacts of the Use of Recombinant Bovine Somatotropin in Dairy Production,” Consumers Union, September 1997, http://consumersunion.org/news/potential-public-health-impacts-of-the-use-ofrecombinant-bovine-somatotropin-in-dairy-production-part-1.

273

R. P. Heaney et al., “Dietary Changes Favorably Affect Bone Remodeling in Older Adults,” Journal of the American Dietetic Association 99, no. 10 (1999): 1228–1233.

274

USDA Animal and Plant Health Inspection Service, “Dairy 2007, Part IV: Reference of Dairy Cattle Health and Management Practices in the United States” NAHMS Dairy 2007 (2007).

275

P. G. Moorman and P. D. Terry, “Consumption of Dairy Products and the Risk of Breast Cancer: A Review of the Literature,” The American Journal of Clinical Nutrition 80, no. 1 (2004): 5–14.

276

Centers for Epidemiology and Animal Health, “Bovine Leukosis Virus (BLV) on U. S. Dairy Operations,” APHIS Info Sheet (October 2008).

277

G. C. Buehring, S. M. Philpott, and K. Y. Choi, “Humans Have Antibodies Reactive with Bovine Leukemia Virus,” AIDS Research and Human Retroviruses 19, no. 12 (2003): 1105–1113.

278

G. C. Buehring et al., “Exposure to Bovine Leukemia Virus Is Associated with Breast Cancer: A Case-control Study,” PloS One 10, no. 9 (2015): e0134304.

279

P. C. Bartlett et al., “Options for the Control of Bovine Leukemia Virus in Dairy Cattle,” Journal of the American Veterinary Medical Association 244, no. 8 (2014): 914–922.

280

K. E. Nachman et al., “Roxarsone, Inorganic Arsenic, and Other Arsenic Species in Chicken: A US-Based Market Basket Sample,” Environmental Health Perspectives 121, no. 7 (2013): 818.

281

R. Vogt et al., “Cancer and Non-cancer Health Effects from Food Contaminant Exposures for Children and Adults in California: A Risk Assessment,” Environmental Health 11, no. 1 (2012): 83.

282

B. P. Jackson et al., “Arsenic, Organic Foods, and Brown Rice Syrup,” Environmental Health Perspectives 120, no. 5 (2012): 623.

283

K. E. Nachman et al., “Arsenic Species in Poultry Feather Meal,” Science of the Total Environment 417 (2012): 183–188.

284

R. Si et al., “Egg Consumption and Breast Cancer Risk: A Meta-analysis,” Breast Cancer 21, no. 3 (2014): 251–261.

285

S. A. Missmer et al., “Meat and Dairy Food Consumption and Breast Cancer: A Pooled Analysis of Cohort Studies,” International Journal of Epidemiology 31, no. 1 (February 2002): 78–85.

286

Z. Wang et al., “Gut Flora Metabolism of Phosphatidylcholine Promotes Cardiovascular Disease,” Nature 472, no. 7341 (2011): 57–63.

287

E. L. Richman et al., “Egg, Red Meat, and Poultry Intake and Risk of Lethal Prostate Cancer in The Prostate-Specific Antigen-Era: Incidence and Survival,” Cancer Prevention Research 4, no. 12 (December 2011): 2110–2121.

288

R. D. Holland et al., “Formation of a Mutagenic Heterocyclic Aromatic Amine from Creatinine in Urine of Meat Eaters and Vegetarians,” Chemical Research in Toxicology 18, no. 3 (2005): 579–590.

289

M. J. Rudling et al., “Content of Low Density Lipoprotein Receptors in Breast Cancer Tissue Related to Survival of Patients,” British Medical Journal (Clinical Research Edition) 292, no. 6520 (1986): 580–582.

290

A. H. Lichtenstein et al., “Diet and Lifestyle Recommendations Revision 2006: A Scientific Statement from the American Heart Association Nutrition Committee,” Circulation 114, no. 1 (2006): 82–96.

291

C. M. Kitahara et al., “Total Cholesterol and Cancer Risk in a Large Prospective Study in Korea,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 12 (2011): 1592–1598.

292

Не все ученые согласны с этим. Стоит изучить и другие точки зрения (прим. ред.)

293

E. B. Rimm et al., “Review of Moderate Alcohol Consumption and Reduced Risk of Coronary Heart Disease: Is the Effect Due to Beer, Wine, or Spirits?” British Medical Journal 312, no. 7033 (1996): 731–736.

294

NIAAA Publications, “Tips for Cutting Down on Drinking,” National Institute on Alcohol Abuse and Alcoholism, September 2008, http://pubs.niaaa.nih.gov/publications/Tips/tips.htm.

295

R. C. Ellison et al., “Exploring the Relation of Alcohol Consumption to Risk of Breast Cancer,” American Journal of Epidemiology 154, no. 8 (October 2001): 740–747; S. M. Zhang et al., “Alcohol Consumption and Breast Cancer Risk in the Women’s Health Study,” American Journal of Epidemiology 165, no. 6 (March 2007): 667–676; N. Hamajima et al., “Alcohol, Tobacco and Breast Cancer: Collaborative Reanalysis of Individual Data from 53 Epidemiological Studies, including 58,515 Women with Breast Cancer and 95,067 Women without the Disease,” British Journal of Cancer 87, no. 11 (November 2002): 1234–1245.

296

D. G. Weir, P. G. McGing, and J. M. Scott, “Folate Metabolism, the Enterohepatic Circulation and Alcohol,” Biochemical Pharmacology 34, no. 1 (1985): 1–7; I. P. Pogribny et al., “Breaks in Genomic DNA and within the p53 Gene Are Associated with Hypomethylation in Livers of Folate/Methyl-Deficient Rats,” Cancer Research 55, no. 9 (May 1995): 1894–1901.

297

E. Ergul et al., “Polymorphisms in the MTHFR Gene Are Associated with Breast Cancer,” Tumor Biology 24, no. 6 (2003): 286–290.

298

J. Chen et al., “One-Carbon Metabolism, MTHFR Polymorphisms, and Risk of Breast Cancer,” Cancer Research 65, no. 4 (2005): 1606–1614; I. G. Campbell et al., “Methylenetetrahydrofolate Reductase Polymorphism and Susceptibility to Breast Cancer,” Breast Cancer Research 4, no. 6 (2002): R14.

299

S. M. Zhang et al., “Plasma Folate, Vitamin B6, Vitamin B12, Homocysteine, and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 95, no. 5 (2003): 373–380; S. Zhang et al., “A Prospective Study of Folate Intake and the Risk of Breast Cancer,” Journal of the American Medical Association 281, no. 17 (May 1999): 1632–1637.

300

T. A. Sellers et al., “Interaction of Dietary Folate Intake, Alcohol, and Risk of Hormone Receptor-Defined Breast Cancer in a Prospective Study of Postmenopausal Women,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 11, no. 10 (October 2002): 1104–1110.

301

S. Zhang et al., “Dietary Carotenoids and Vitamins A, C, and E and Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 91, no. 6 (1999): 547–556.

302

D. E. Nelson et al., “Alcohol-Attributable Cancer Deaths and Years of Potential Life Lost in the United States,” American Journal of Public Health 103, no. 4 (April 2013): 641–648.

303

M. Grønbæk et al., “Type of Alcohol Consumed and Mortality from All Causes, Coronary Heart Disease, and Cancer,” Annals of Internal Medicine 133, no. 6 (2000): 411–429.

304

C. Shufelt et al., “Red versus White Wine as a Nutritional Aromatase Inhibitor in Premenopausal Women: A Pilot Study,” Journal of Women’s Health 21, no. 3 (2012): 281–284.

305

M. Jang et al., “Cancer Chemopreventive Activity of Resveratrol, a Natural Product Derived from Grapes,” Science 275, no. 5297 (1997): 218–220.

306

S. Chen et al., “Suppression of Breast Cancer Cell Growth with Grape Juice,” Pharmaceutical Biology 36, no. 1 (1998): 53–61.

307

R. Baan et al., “Carcinogenicity of Alcoholic Beverages,” The Lancet Oncology 8, no. 4 (2007): 292.

308

T. A. Hastert et al., “Adherence to WCRF/AICR Cancer Prevention Recommendations and Risk of Postmenopausal Breast Cancer,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 22, no. 9 (September 2013): 1498–1508.

309

S. Takayama et al., “Long-term Feeding of Sodium Saccharin to Nonhuman Primates: Implications for Urinary Tract Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 90, no. 1 (1998): 19–25; O. M. Jensen and C. Kamby, “Intra‐uterine Exposure to Saccharine and Risk of Bladder Cancer in Man,” International Journal of Cancer 29, no. 5 (1982): 507–509; H. A. Risch et al., “Dietary Factors and the Incidence of Cancer of the Urinary Bladder,” American Journal of Epidemiology 127, no. 6 (1988): 1179–1191.

310

S. R. Sturgeon et al., “Associations between Bladder Cancer Risk Factors and Tumor Stage and Grade at Diagnosis,” Epidemiology 5, no. 2 (March 1994): 218–225.

311

M. B. Azad et al., “Nonnutritive Sweeteners and Cardiometabolic Health: A Systematic Review and Meta-analysis of Randomized Controlled Trials and Prospective Cohort Studies,” Canadian Medical Association Journal 189, no. 28 (July 2017): e929–e939; S. E. Swithers, “Artificial Sweeteners Produce the Counterintuitive Effect of Inducing Metabolic Derangements,” Trends in Endocrinology and Metabolism 24, no. 9 (2013): 431–441; J. A. Nettleton et al., “Diet Soda Intake and Risk of Incident Metabolic Syndrome and Type 2 Diabetes in the Multi-Ethnic Study of Atherosclerosis (MESA),” Diabetes Care 32, no. 4 (2009): 688–694; S. S. Schiffman and K. I. Rother, “Sucralose, a Synthetic Organochlorine Sweetener: Overview of Biological Issues,” Journal of Toxicology and Environmental Health, Part B 16, no. 7 (2013): 399–451.

312

R. Mattes, “Effects of Aspartame and Sucrose on Hunger and Energy Intake in Humans,” Physiology and Behavior 47, no. 6 (1990): 1037–1044.

313

Q. Yang, “Gain Weight by ‘Going Diet?’ Artificial Sweeteners and the Neurobiology of Sugar Cravings: Neuroscience 2010,” Yale Journal of Biology and Medicine 83, no. 2 (2010): 101.

314

Joint FAO/WHO Expert Committee on Food Additives, “Evaluation of Certain Food Additives,” World Health Organization Technical Report Series 952 (2009): 1–208.

315

G. J. M. den Hartog et al., “Erythritol Is a Sweet Antioxidant,” Nutrition 26, no. 4 (2010): 449–458.

316

N. M. Avena, P. Rada, and B. G. Hoebel, “Evidence for Sugar Addiction: Behavioral and Neurochemical Effects of Intermittent, Excessive Sugar Intake,” Neuroscience and Biobehavioral Reviews 32, no. 1 (2008): 20–39.

317

D. G. Liem and C. de Graaf, “Sweet and Sour Preferences in Young Children and Adults: Role of Repeated Exposure,” Physiology and Behavior 83, no. 3 (December 2004): 421–429.

318

S. Thongprakaisang et al., “Glyphosate Induces Human Breast Cancer Cells Growth via Estrogen Receptors,” Food and Chemical Toxicology 59 (2013): 129–136.

319

K. E. Bradbury et al., “Organic Food Consumption and the Incidence of Cancer in a Large Prospective Study of Women in the United Kingdom,” British Journal of Cancer 110, no. 9 (2014): 2321.

320

C. Smith-Spangler et al., “Are Organic Foods Safer or Healthier than Conventional Alternatives? A Systematic Review,” Annals of Internal Medicine 157, no. 5 (2012): 348–366.

321

B. P. Baker et al., “Pesticide Residues in Conventional, Integrated Pest Management (IPM)-grown and Organic Foods: Insights from Three US Data Sets,” Food Additives and Contaminants 19, no. 5 (2002): 427–446.

322

Agricultural Marketing Service, “The National List,” United States Department of Agriculture, обновлено 21 декабря 2017 года, https://www.ams.usda.gov/rules-regulations/organic/national-list.

323

W. J. Krol et al., “Reduction of Pesticide Residues on Produce by Rinsing,” Journal of Agricultural and Food Chemistry 48, no. 10 (2000): 4666–4670.

324

Z. Y. Zhang, X. J. Liu, and X. Y. Hong, “Effects of Home Preparation on Pesticide Residues in Cabbage,” Food Control 18, no. 12 (2007): 1484–1487.

325

G. Perelló et al., “Concentrations of Polybrominated Diphenyl Ethers, Hexachlorobenzene and Polycyclic Aromatic Hydrocarbons in Various Foodstuffs before and after Cooking,” Food and Chemical Toxicology 47, no. 4 (2009): 709–715.

326

U. Bajwa and K. S. Sandhu, “Effect of Handling and Processing on Pesticide Residues in Food: A Review,” Journal of Food Science and Technology 51, no. 2 (2014): 201–220.

327

P. Chandon and B. Wansink, “The Biasing Health Halos of Fast-Food Restaurant Health Claims: Lower Calorie Estimates and Higher Side-Dish Consumption Intentions,” Journal of Consumer Research 34, no. 3 (2007): 301–314.

328

“Distinction Between Genetic Engineering and Conventional Plant Breeding Becoming Less Clear, Says New Report on GE Crops,” The National Academies of Sciences, Engineering, and Medicine, May 17, 2016, http://www8.nationalacademies.org/onpinews/newsitem.aspx?RecordID=23395.

329

United States Department of Agriculture, “Pesticide Data Program Annual Summary, Calendar Year 2011,” https://www.ams.usda.gov/sites/default/files/media/2011%20PDP%20Annual%20Summary.pdf; E. Reverchon et al., “Hexane Elimination from Soybean Oil by Continuous Packed Tower Processing with Supercritical CO_2,” Journal of the American Oil Chemists’ Society 77, no. 1 (2000): 9–14.

330

M. H. Carlsen et al., “The Total Antioxidant Content of More than 3100 Foods, Beverages, Spices, Herbs and Supplements Used Worldwide,” Nutrition Journal 9, no. 1 (2010): 3.

331

Superfoodly.com, “ORAC Values: Antioxidant Values of Foods and Beverages,” https://www.superfoodly.com/orac-values. Глава пятая. Не только еда: что еще делать

332

G. N. Hortobagyi et al., “The Global Breast Cancer Burden: Variations in Epidemiology and Survival,” Clinical Breast Cancer 6, no. 5 (2005): 391–401.

333

J. Ferlay et al., “Cancer Incidence and Mortality Worldwide: Sources, Methods and Major Patterns in GLOBOCAN 2012,” International Journal of Cancer 136, no. 5 (March 2015): E359–E386.

334

K. Katanoda and D. Qiu, “Comparison of Time Trends in Female Breast Cancer Incidence (1973–1997) in East Asia, Europe and USA, from Cancer Incidence in Five Continents, Vols IV–VIII,” Japanese Journal of Clinical Oncology 37, no. 8 (August 2007): 638–639, https://doi.org/10.1093/jjco/hym122.

335

“WHO Mortality Database,” World Health Organization, открыто 27 декабря 2017 года, http://www.who.int/healthinfo/mortality_data/en.

336

R. G. Ziegler et al., “Relative Weight, Weight Change, Height, and Breast Cancer Risk in Asian-American Women,” Journal of the National Cancer Institute 88, no. 10 (1996): 650–660.

337

L. A. Torre et al., “Global Cancer Statistics, 2012,” CA: A Cancer Journal for Clinicians 65 (2015): 87–108.

338

R. G. Ziegler et al., “Migration Patterns and Breast Cancer Risk in Asian-American Women,” Journal of the National Cancer Institute 85, no. 22 (1993): 1819–1827.

339

S. L. Gomez et al., “Cancer Incidence Trends among Asian American Populations in the United States, 1990–2008,” Journal of the National Cancer Institute 105, no. 15 (2013): 1096–1110.

340

IARC Working Group on the Evaluation of Cancer-Preventive Agents, “Weight Control and Physical Activity,” IARC Handbook of Cancer Prevention, Volume 6 (Lyon, France: IARC, 2002).

341

J. M. Petrelli et al., “Body Mass Index, Height, and Postmenopausal Breast Cancer Mortality in a Prospective Cohort of US Women,” Cancer Causes and Control 13, no. 4 (May 2002): 325–332.

342

A. Afshin et al., “Health Effects of Overweight and Obesity in 195 Countries over 25 Years,” New England Journal of Medicine 377 (2017): 13–27.

343

E. Weiderpass et al., “A Prospective Study of Body Size in Different Periods of Life and Risk of Premenopausal Breast Cancer,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 13, no. 7 (2004): 1121–1127.

344

A. McTiernan, “Behavioral Risk Factors in Breast Cancer: Can Risk Be Modified?” Oncologist 8, no. 4 (2003): 326–334.

345

S. Loi et al., “Obesity and Outcomes in Premenopausal and Postmenopausal Breast Cancer,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 14, no. 7 (July 2005): 1686–1691.

346

E. E. Calle et al., “Overweight, Obesity, and Mortality from Cancer in a Prospectively Studied Cohort of U. S. Adults,” New England Journal of Medicine 348 (2003): 1625–1638.

347

J. M. Petrelli et al., “Body Mass Index, Height, and Postmenopausal Breast Cancer Mortality in a Prospective Cohort of U. S. Women,” Cancer Causes and Control 13, no. 4 (May 2002): 325–332.

348

S. A. Khan et al., “Estrogen Receptor Expression of Benign Breast Epithelium and Its Association with Breast Cancer,” Cancer Research 54, no. 4 (1994): 993–997.

349

A. R. Carmichael, “Obesity as a Risk Factor for Development and Poor Prognosis of Breast Cancer,” BJOG: An International Journal of Obstetrics and Gynaecology 113, no. 10 (October 2006): 1160–1166.

350

R. M. Cento et al., “Leptin Levels in Menopause: Effect of Estrogen Replacement Therapy,” Hormone Research in Paediatrics 52, no. 6 (1999): 269–273.

351

A. A. J. Van Landeghem et al., “Endogenous Concentration and Subcellular Distribution of Androgens in Normal and Malignant Human Breast Tissue,” Cancer Research 45, no. 6 (1985): 2907–2912.

352

A. Kendall, E. J. Folkerd, and M. Dowsett, “Influences on Circulating Oestrogens in Postmenopausal Women: Relationship with Breast Cancer,” Journal of Steroid Biochemistry and Molecular Biology 103, no. 2 (2007): 99–109; H. Kuhl, “Breast Cancer Risk in the WHI Study: The Problem of Obesity,” Maturitas 51, no. 1 (May 20 05): 83–97.

353

L. M. Morimoto et al., “Obesity, Body Size, and Risk of Postmenopausal Breast Cancer: The Women’s Health Initiative (United States),” Cancer Causes and Control 13, no. 8 (October 2002): 741–751.

354

D. P. Rose, D. Komninou, and G. D. Stephenson, “Obesity, Adipocytokines, and Insulin Resistance in Breast Cancer,” Obesity Reviews 5, no. 3 (2004): 153–165.

355

A. Tchernof et al., “Weight Loss Reduces C-Reactive Protein Levels in Obese Postmenopausal Women,” Circulation 105, no. 5 (2002): 564–569.

356

N. V. Christou et al., “Bariatric Surgery Reduces Cancer Risk in Morbidly Obese Patients,” Surgery for Obesity and Related Diseases 4, no. 6 (2008): 691–695.

357

M. Harvie et al., “Association of Gain and Loss of Weight before and after Menopause with Risk of Postmenopausal Breast Cancer in the Iowa Women’s Health Study,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 14, no. 3 (March 2005): 656–661.

358

P. T. Bradshaw et al., “Postdiagnosis Change in Bodyweight and Survival after Breast Cancer Diagnosis,” Epidemiology 23 (2012): 320–327.

359

A. McTiernan et al., “Recreational Physical Activity and the Risk of Breast Cancer in Postmenopausal Women: The Women’s Health Initiative Cohort Study,” Journal of the American Medical Association 290, no. 10 (September 2010): 1331–1336.

360

A. McTiernan, “Behavioral Risk Factors in Breast Cancer: Can Risk Be Modified?” Oncologist 8, no. 4 (2003): 326–334.

361

L. Bernstein et al., “Physical Exercise and Reduced Risk of Breast Cancer in Young Women,” Journal of the National Cancer Institute 86, no. 18 (1994): 1403–1408.

362

J. P. Pierce et al., “Greater Survival after Breast Cancer in Physically Active Women with High Vegetable-Fruit Intake Regardless of Obesity,” Journal of Clinical Oncology 25, no. 17 (2007): 2345–2351.

363

M. L. Irwin et al., “Influence of Pre- and Postdiagnosis Physical Activity on Mortality in Breast Cancer Survivors: The Health, Eating, Activity, and Lifestyle Study,” Journal of Clinical Oncology 26, no. 24 (2008): 3958–3964.

364

A. McTiernan et al., “Relation of BMI and Physical Activity to Sex Hormones in Postmenopausal Women,” Obesity 14, no. 9 (2006): 1662–1677.

365

J. F. Meneses-Echávez et al., “The Effect of Exercise Training on Mediators of Inflammation in Breast Cancer Survivors: A Systematic Review with Meta-analysis,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 25, no. 7 (2016): 1009–1017.

366

C. M. Dieli-Conwright and B. Z. Orozco, “Exercise after Breast Cancer Treatment: Current Perspectives,” Breast Cancer: Targets and Therapy 7 (2015): 353.

367

“Physical Activity and Your Heart: Recommendations for Physical Activity,” National Heart, Lung, and Blood Institute, открыто 31 июля 2017 года, https://www.nhlbi.nih.gov/health/health-topics/topics/phys/recommend.

368

J. M. Beasley et al., “Meeting the Physical Activity Guidelines and Survival after Breast Cancer: Findings from the After Breast Cancer Pooling Project,” Breast Cancer Research and Treatment 131, no. 2 (January 2012): 637–643.

369

B. MacMahon et al., “Age at First Birth and Breast Cancer Risk,” Bulletin of the World Health Organization 43, no. 2 (1970): 209–221.

370

B. MacMahon, “Reproduction and Cancer of the Breast,” Cancer 71, no. 10 (1993): 3185–3188.

371

P. Bruzzi et al., “Short Term Increase in Risk of Breast Cancer after Full Term Pregnancy,” British Medical Journal 297, no. 6656 (October 1988): 1096–1098.

372

B. MacMahon et al., “Age at First Birth and Breast Cancer Risk,” Bulletin of the World Health Organization 43, no. 2 (1970): 209–221.

373

B. MacMahon et al., “Age at First Birth and Breast Cancer Risk,” Bulletin of the World Health Organization 43, no. 2 (1970): 209–221.

374

Y. Zhou et al., “Association between Breastfeeding and Breast Cancer Risk: Evidence from a Meta-analysis,” Breastfeeding Medicine 10, no. 3 (2015): 175–182.

375

P. A. Newcomb, “Lactation and Breast Cancer Risk,” Journal of Mammary Gland Biology and Neoplasia 2, no. 3 (1997): 311–318; S. Y. Lee et al., “Effect of Lifetime Lactation on Breast Cancer Risk: A Korean Women’s Cohort Study,” International Journal of Cancer 105, no. 3 (June 2003): 390–393; J. L. Freudenheim et al., “Lactation History and Breast Cancer Risk,” American Journal of Epidemiology 146, no. 11 (December 1997): 932–938.

376

F. Islami, et al., “Breastfeeding and Breast Cancer Risk by Receptor Status – a Systematic Review and Meta-analysis,” Annals of Oncology 26, no. 12 (2015): 2398 – 4 07.

377

J. Kotsopoulos et al., “Breastfeeding and the Risk of Breast Cancer in BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers,” Breast Cancer Research 14, no. 2 (2012): R42.

378

G. Brignone et al., “A Case-Control Study on Breast Cancer Risk Factors in a Southern European Population,” International Journal of Epidemiology 16, no. 3 (September 1987): 356–361; E. Negri et al., “Lactation and the Risk of Breast Cancer in an Italian Population,” International Journal of Cancer 67, no. 2 (July 1996): 161–164; S. J. London et al., “Lactation and Risk of Breast Cancer in a Cohort of US Women,” American Journal of Epidemiology 132, no. 1 (July 1990): 17–26.

379

J. Russo et al., “17-Beta-estradiol Induces Transformation and Tumorigenesis in Human Breast Epithelial Cells,” The FASEB Journal 20, no. 10 (2006): 1622–1634.

380

B. T. Zhu and A. H. Conney, “Functional Role of Estrogen Metabolism in Target Cells: Review and Perspectives,” Carcinogenesis 19, no. 1 (1998): 1–27.

381

A. McTiernan et al., “Estrogen-Plus-Progestin Use and Mammographic Density in Postmenopausal Women: Women’s Health Initiative Randomized Trial,” Journal of the National Cancer Institute 97, no. 18 (September 2005): 1366–1376.

382

J. E. Rossouw et al., “Risks and Benefits of Estrogen Plus Progestin in Healthy Postmenopausal Women: Principal Results from the Women’s Health Initiative Randomized Controlled Trial,” Journal of the American Medical Association 288, no. 3 (July 2002): 321–333.

383

Million Women Study Collaborators, “Breast Cancer and Hormone-Replacement Therapy in the Million Women Study,” The Lancet 362, no. 9382 (2003): 419–427.

384

G. Heiss et al., “Health Risks and Benefits 3 Years after Stopping Randomized Treatment with Estrogen and Progestin,” Journal of the American Medical Association 299, no. 9 (2008): 1036–1045.

385

V. Beralet et al., “Breast Cancer Risk in Relation to the Interval between Menopause and Starting Hormone Therapy,” Journal of the National Cancer Institute 103, no. 4 (2011): 296–305.

386

W. Y. Chen et al., “Unopposed Estrogen Therapy and the Risk of Invasive Breast Cancer,” Archives of Internal Medicine 166, no. 9 (2006): 1027–1032.

387

J. E. Manson et al., “Estrogen Therapy and Coronary-Artery Calcification,” New England Journal of Medicine 356 (June 2007): 2591–2602.

388

T. M. Brasky et al., “Specialty Supplements and Breast Cancer Risk in the Vitamins and Lifestyle (VITAL) Cohort,” Cancer Epidemiology, and Biomarkers and Prevention 19, no. 7 (2010): 1696–1708; C. L. Loprinzi et al., “Venlafaxine in Management of Hot Flashes in Survivors of Breast Cancer: A Randomised Controlled Trial,” The Lancet 356, no. 9247 (2000): 2059–2063.

389

A. Chang et al., “The Effect of Herbal Extract (EstroG‐100) on Pre‐, Peri‐ and Post‐menopausal Women: A Randomized Double‐Blind, Placebo‐Controlled Study,” Phytotherapy Research 26, no. 4 (2012): 510–516.

390

J. V. Pinkerton and G. D. Constantine, “Compounded Non-FDA – Approved Menopausal Hormone Therapy Prescriptions Have Increased: Results of a Pharmacy Survey,” Menopause 23, no. 4 (2016): 359.

391

A. Fournieret et al., “Use of Different Postmenopausal Hormone Therapies and Risk of Histology-and Hormone Receptor-Defined Invasive Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 26, no. 8 (2008): 1260–1268.

392

American Cancer Society, Cancer Prevention and Early Detection 2005.

393

P. D. Terry and T. E. Rohan, “Cigarette Smoking and the Risk of Breast Cancer in Women: A Review of the Literature,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 11, no. 10 (October 2002): 953–971.

394

M. D. Gammon et al., “Cigarette Smoking and Breast Cancer Risk among Young Women (United States),” Cancer Causes and Control 9, no. 6 (December 1998): 583–590.

395

P. Reynolds, “Smoking and Breast Cancer,” Journal of Mammary Gland Biology and Neoplasia 18 (2013): 15–23; S. A. Glantz and K. C. Johnson, “The Surgeon General Report on Smoking and Health 50 Years Later: Breast Cancer and the Cost of Increasing Caution,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 23, no. 1 (January 2014): 37–46.

396

L. Dossus et al., “Active and Passive Cigarette Smoking and Breast Cancer Risk: Results from the EPIC Cohort,” International Journal of Cancer 134, no. 8 (2014): 1871–1888.

397

Y. Cui, A. B. Miller, and T. E. Rohan, “Cigarette Smoking and Breast Cancer Risk: Update of a Prospective Cohort Study,” Breast Cancer Research and Treatment 100, no. 3 (December 2006): 293–299.

398

P. Reynolds et al., “Active Smoking, Household Passive Smoking, and Breast Cancer: Evidence from the California Teachers Study,” Journal of the National Cancer Institute 96, no. 1 (2004): 29–37.

399

M. N. Passarelli et al., “Cigarette Smoking Before and After Breast Cancer Diagnosis: Mortality from Breast Cancer and Smoking-Related Diseases,” Journal of Clinical Oncology 34, no. 12 (April 2016): 1315–1322.

400

J. Russo et al., “Cancer Risk Related to Mammary Gland Structure and Development,” Microscopy Research and Technique 52, no. 2 (2001): 204–223.

401

M. R. Bonner et al., “Breast Cancer Risk and Exposure in Early Life to Polycyclic Aromatic Hydrocarbons Using Total Suspended Particulates as a Proxy Measure,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 14 (2005): 53–60.

402

R. A. Rudel et al., “Chemicals Causing Mammary Gland Tumors in Animals Signal New Directions for Epidemiology, Chemicals Testing, and Risk Assessment for Breast Cancer Prevention,” Cancer 109, no. 12 (2007): 2635–2666.

403

C. D. Land, “Radiation and Breast Cancer Risk,” Progress in Clinical Biological Research396 (1997): 115–124; E. Pukkala et al., “Breast Cancer in Belarus and Ukraine after the Chernobyl Accident,” International Journal of Cancer 119 (2006): 651–658.

404

M. Morin-Doody et al., “Breast Cancer Mortality after Diagnostic Radiography: Findings from the U.S. Scoliosis Cohort Study,” Spine 25 (2005): 2052–2063.

405

N. G. Hildreth, R. E. Shore, and P. M. Dvoretsky, “The Risk of Breast Cancer after Irradiation of the Thymus in Infancy,” New England Journal of Medicine 321, no. 19 (1989): 1281–1284.

406

S. L. Hancock, M. A. Tucker, and R. T. Hoppe, “Breast Cancer after Treatment of Hodgkin’s Disease,” Journal of the National Cancer Institute 85 (1993): 25–31; A. C. Aisenberg et al., “High Risk of Breast Carcinoma after Irradiation of Young Women with Hodgkin’s Disease,” Cancer 79 (1997): 1203–1210.

407

K. Deniz et al., “Breast Cancer in Women after Treatment for Hodgkin’s Disease,” The Lancet Oncology 4, no. 4 (April 2003): 207–214.

408

K. C. Oeffinger et al., “Breast Cancer Surveillance Practices among Women Previously Treated with Chest Radiation for a Childhood Cancer,” Journal of the American Medical Association 301, no. 4 (2009): 404–414.

409

National Cancer Institute, Cancer and the Environment: What You Need to Know, What You Can Do (National Institutes of Health, 2003).

410

J. G. Brody and R. A. Rudel, “Environmental Pollutants and Breast Cancer,” Environmental Health Perspectives 111, no. 8 (2003): 1007.

411

K. Wada et al., “Life Style-Related Diseases of the Digestive System: Endocrine Disruptors Stimulate Lipid Accumulation in Target Cells Related to Metabolic Syndrome,” Journal of Pharmacological Sciences 105, no. 2 (2007): 133–137.

412

J. Gray et al., “State of the Evidence: The Connection between Breast Cancer and the Environment,” International Journal of Occupational and Environmental Health 15, no. 1 (2009): 43–78; National Research Council Committee, Hormonally Active Agents in the Environment (Washington, DC: National Academies Press, 1999).

413

“Plastics – The Facts 2013,” PlasticsEurope, открыто 10 декабря 2017 года, www.plasticseurope.org/Document/plastics-the-facts-2013.aspx?FolID=2.

414

International Baby Food Action Network, “Brazil, China, Malaysia, and Now the US Follow the EU with Bans on BPA in Feeding Bottles and Infant Food Containers,” IBFAN.org, открыто 10 декабря 2017 года, http://ibfan.org/stop-press-bpa-sept-2012.

415

A. Schecter et al., “Polybrominated Diphenyl Ether (PBDE) Levels in an Expanded Market Basket Survey of US Food and Estimated PBDE Dietary Intake by Age and Sex,” Environmental Health Perspectives 114, no. 10 (2006): 1515.

416

M. K. Kettles et al., “Triazine Herbicide Exposure and Breast Cancer Incidence: An Ecologic Study of Kentucky Counties,” Environmental Health Perspectives 105, no. 11 (1997): 1222; United States Environmental Protection Agency, “Pesticides Industry Sales and Usage, 2008–2012 Market Usage,” EPA.gov, открыто 2 января 2018 года, https://www.epa.gov/sites/production/files/2017-01/documents/pesticides-industrysales-usage-2016_0.pdf.

417

T. B. Hayes et al., “Atrazine Induces Complete Feminization and Chemical Castration in Male African Clawed Frogs (Xenopus Laevis),” Proceedings of the National Academy of Sciences 107, no. 10 (2010): 4612–4617.

418

R. J. Biggar et al., “Digoxin Use and the Risk of Breast Cancer in Women,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 16 (2011): 2165–2170.

419

A. L. Herbst, H. Ulfelder, and D. C. Poskanzer, “Adenocarcinoma of the Vagina: Association of Maternal Stilbestrol Therapy with Tumor Appearance in Young Women,” New England Journal of Medicine 284 (1971): 878–881.

420

J. R. Palmer et al., “Prenatal Diethylstilbestrol Exposure and Risk of Breast Cancer,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 15 (2006): 1509–1514.

421

F. S. vom Saal et al., “Chapel Hill Bisphenol A Expert Panel Consensus Statement: Integration of Mechanisms, Effects in Animals and Potential to Impact Human Health at Current Levels of Exposure,” Reproductive Toxicology 24, no. 2 (July 2007).

422

C. M. Jandegian et al., “Developmental Exposure to Bisphenol A (BPA) Alters Sexual Differentiation in Painted Turtles (Chrysemys Picta),” General and Comparative Endocrinology 216 (2015): 77–85.

423

D. Case, “The Real Story Behind Bisphenol A,” Fast Company, February 1, 2009, https://www.fastcompany.com/1139298/real-story-behind-bisphenol.

424

F. S. vom Saal and C. Hughes, “An Extensive New Literature Concerning Low-Dose Effects of Bisphenol A Shows the Need for a New Risk Assessment,” Environmental Health Perspectives 113, no. 8 (2005): 926–933.

425

G. M. Gray et al., “Weight of the Evidence Evaluation of Low-Dose Reproductive and Developmental Effects of Bisphenol A,” Human and Ecological Risk Assessment 10, no. 5 (2004): 875–921.

426

J. Gray et al., “State of the Evidence: The Connection Between Breast Cancer and the Environment,” International Journal of Occupational and Environmental Health 15, no. 1 (2009): 43–78.

427

P. Franklin, “Down the Drain: Plastic Water Bottles Should No Longer Be a Wasted Resource,” Waste Management World, February 6, 2006, https://waste-managementworld.com/a/down-the-drain.

428

J. R. Jambeck et al., “Plastic Waste Inputs from Land into the Ocean,” Science 347, no. 6223 (2015): 768–771.

429

S. Spear, “Stomach Contents of Seabirds Show that Marine Plastic Pollution Is Out of Control,” EcoWatch, July 9, 2012, https://www.ecowatch.com/stomach-contentsof-seabirds-show-that-marine-plastic-pollution-is-out-1881631462.html.

430

B. C. Wolverton, A. Johnson, and K. Bounds, Interior Landscape Plants for Indoor Air Pollution Abatement: Final Report – September 1989 (Bay Saint Louis, MS: National Aeronautics and Space Administration, John C. Stennis Space Center, 1989).

431

S. J. Genuis et al., “Blood, Urine, and Sweat (BUS) Study: Monitoring and Elimination of Bioaccumulated Toxic Elements,” Archives of Environmental Contamination and Toxicology 61, no. 2 (2011): 344–357.

432

S. C. Segerstrom and G. E. Miller, “Psychological Stress and the Human Immune System: A Meta-analytic Study of 30 Years of Inquiry,” Psychological Bulletin 130, no. 4 (2004): 601.

433

D. S. Krantz and M. K. McCeney, “Effects of Psychological and Social Factors on Organic Disease: A Critical Assessment of Research on Coronary Heart Disease,” Annual Review of Psychology 53 (2002): 341–369.

434

C. Hammen, “Stress and Depression,” Annual Review of Clinical Psychology 1 (2005): 293–319.

435

R. J. Wright, M. Rodriguez, and S. Cohen, “Review of Psychosocial Stress and Asthma: An Integrated Biopsychosocial Approach,” Thorax 53, no. 12 (1998): 1066–1074.

436

M. F. Dallman et al., “Chronic Stress and Obesity: A New View of ‘Comfort Food,’” Proceedings of the National Academy of Sciences 100, no. 20 (2003): 11696–11701.

437

K. E. Wellen and G. S. Hotamisligil, “Inflammation, Stress, and Diabetes,” Journal of Clinical Investigation 115, no. 5 (2005): 1111.

438

J. Leserman et al., “Progression to AIDS, a Clinical AIDS Condition and Mortality: Psychosocial and Physiological Predictors,” Psychological Medicine 32, no. 6 (2002): 1059–1073.

439

J. Passchier and J. F. Orlebeke, “Headaches and Stress in Schoolchildren: An Epidemiological Study,” Cephalalgia 5, no. 3 (1985): 167–176.

440

M. A. Smith et al., “Oxidative Stress in Alzheimer’s Disease,” Biochimica et Biophysica Acta (BBA)-Molecular Basis of Disease 1502, no. 1 (2000): 139–144.

441

E. A. Mayer, “The Neurobiology of Stress and Gastrointestinal Disease,” Gut 47, no. 6 (2000): 861–869.

442

K. W. Davidson, E. Mostofsky, and W. Whang, “Don’t Worry, Be Happy: Positive Affect and Reduced 10-Year Incident Coronary Heart Disease: The Canadian Nova Scotia Health Survey,” European Heart Journal 31, no. 9 (2010): 1065–1070.

443

E. L. Worthington and M. Scherer, “Forgiveness Is an Emotion-Focused Coping Strategy that Can Reduce Health Risks and Promote Health Resilience: Theory, Review, and Hypotheses.” Psychology & Health 19, no. 3 (2004): 385–405; C. van Oyen Witvliet, T. E. Ludwig, and K. L. Vander Laan, “Granting Forgiveness or Harboring Grudges: Implications for Emotion, Physiology, and Health,” Psychological Science 12, no. 2 (2001): 117–123.

444

K. A. Lawler et al., “The Unique Effects of Forgiveness on Health: An Exploration of Pathways,” Journal of Behavioral Medicine 28, no. 2 (2005): 157–167.

445

M. E. McCullough et al., “Religious Involvement and Mortality: A Meta-analytic Review,” Health Psychology 19, no. 3 (2000): 211.

446

Y. Jia et al., “Does Night Work Increase the Risk of Breast Cancer? A Systematic Review and Meta-analysis of Epidemiological Studies,” Cancer Epidemiology 37 (2013): 197–206.

447

International Agency for Research on Cancer, IARC Monographs on the Evaluation of Carcinogenic Risks to Humans, Volume 98: Painting, Firefighting, and Shiftwork (Lyon, France: International Agency for Research on Cancer, 2007).

448

G. C. Brainard, R. Kavet, and L. I. Kheifets, “The Relationship between Electromagnetic Field and Light Exposures to Melatonin and Breast Cancer Risk: A Review of the Relevant Literature,” Journal of Pineal Research 26, no. 2 (1999): 65–100; R. G. Stevens et al., “Breast Cancer and Circadian Disruption from Electric Lighting in the Modern World,” CA: A Cancer Journal for Clinicians 64 (2014): 207–218.

449

E. E. Flynn-Evans et al., “Total Visual Blindness Is Protective against Breast Cancer,” Cancer Causes and Control 20, no. 9 (2009): 1753–1756.

450

M. Cohen, M. Lippman, and B. Chabner, “Pineal Gland and Breast Cancer,” The Lancet 2, no. 8104–8105 (December 1978): 1381–1382.

451

I. Kloog et al., “Light at Night Co‐distributes with Incident Breast but Not Lung Cancer in the Female Population of Israel,” Chronobiology International 25, no. 1 (2008): 65–81. Глава шестая. Какие факторы риска невозможно контролировать? Есть ли они у вас?

452

L. M. Sánchez-Zamorano et al., “Healthy Lifestyle on the Risk of Breast Cancer,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 20, no. 5 (2011): 912–922.

453

L. A. Brinton et al., “Anthropometric and Hormonal Risk Factors for Male Breast Cancer: Male Breast Cancer Pooling Project Results,” Journal of the National Cancer Institute 106, no. 3 (March 2014): djt465; K. J. Ruddy and E. P. Winer, “Male Breast Cancer: Risk Factors, Biology, Diagnosis, Treatment, and Survivorship,” Annals of Oncology 24, no. 6 (2013): 1434–1443.

454

M. Pierce and R. Hardy, “Commentary: The Decreasing Age of Puberty – As Much a Psychosocial as Biological Problem?” International Journal of Epidemiology 41, no. 1 (2012): 300–302.

455

M. E. Herman-Giddens et al., “Secondary Sexual Characteristics and Menses in Young Girls Seen in Office Practice: A Study from the Pediatric Research in Office Settings Network,” Pediatrics 99, no. 4 (1997): 505–512.

456

M. M. Grumbach, “Puberty: Ontogeny, Neuroendocrinology, Physiology, and Disorder,” Williams Textbook of Endocrinology (1998): 1509–1625.

457

S. J. Jordan, P. M. Webb, and A. C. Green, “Height, Age at Menarche, and Risk of Epithelial Ovarian Cancer,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 14 (2005): 2045–2048.

458

M. B. Pierce and D. A. Leon, “Age at Menarche and Adult BMI in the Aberdeen Children of the 1950s Cohort Study,” American Journal of Clinical Nutrition 82 (2005): 733–798.

459

M. B. Pierce, D. Kuh, and R. Hardy, “The Role of BMI across the Life Course in the Relationship between Age at Menarche and Diabetes, in a British Birth Cohort,” Diabetic Medicine 29, no. 5 (May 2012): 600–603.

460

G. C. Patton and R. Viner, “Pubertal Transitions in Health,” The Lancet 369, no. 9567 (March 2007): 1130–1139.

461

M. B. Pierce, D. Kuh, and R. Hardy, “Role of Lifetime Body Mass Index in the Association between Age at Puberty and Adult Lipids: Findings from Men and Women in a British Birth Cohort,” Annals of Epidemiology 20, no. 9 (September 2010): 676–682.

462

M. R. Palmert et al., “Is Obesity an Outcome of Gonadotropin-Releasing Hormone Agonist Administration? Analysis of Growth and Body Composition in 110 Patients with Central Precocious Puberty,” Journal of Clinical Endocrinology and Metabolism 84, no. 12 (1999): 4480–4488; F. Massart et al., “How Do Environmental Estrogen Disruptors Induce Precocious Puberty?” Minerva Pediatrica 58, no. 3 (2006): 247–254.

463

J. Dratva et al., “Is Age at Menopause Increasing across Europe? Results on Age at Menopause and Determinants from Two Population-Based Studies,” Menopause 16, no. 2 (2009): 385–394.

464

J. R. Wisbey et al., “Natural History of Breast Pain,” The Lancet 322, no. 8351 (1983): 672–674.

465

Collaborative Group on Hormonal Factors in Breast Cancer, “Menarche, Menopause, and Breast Cancer Risk: Individual Participant Meta-analysis, Including 118,964 Women with Breast Cancer from 117 Epidemiological Studies,” The Lancet Oncology 13, no. 11 (2012): 1141–1151.

466

G. Copeland et al., Cancer in North America: 2008–2012. Volume One: Combined Cancer Incidence for the United States, Canada and North America (Springfield, IL: North American Association of Central Cancer Registries, 2015).

467

L. X. Clegg et al., “Cancer Survival among US Whites and Minorities: A SEER (Surveillance, Epidemiology and End Results) Program Population-Based Study,” Archives of Internal Medicine 162, no. 17 (September 2002): 1985–1993.

468

American Cancer Society, “Cancer Facts & Figures for African Americans, 2016–2018,” открыто 4 ноября 2017 года, https://www.cancer.org/content/dam/cancer-org/research/cancer-facts-and-statistics/cancer-facts-and-figures-for-african-americans/cancer-facts-and-figures-for-african-americans-2016-2018.pdf.

469

D. Huo et al., “Comparison of Breast Cancer Molecular Features and Survival by African and European Ancestry in The Cancer Genome Atlas.” JAMA Oncology, accessed December 10, 2017, doi: 10.1001/jamaoncol.2017.0595.

470

R. T. Chlebowski et al., “Ethnicity and Breast Cancer: Factors Influencing Differences in Incidence and Outcome,” Journal of the National Cancer Institute 97, no. 6 (March 2005): 439–448; A. Naeim et al., “Do Age and Ethnicity Predict Breast Cancer Treatment Received? A Cross-Sectional Urban Population – Based Study, Breast Cancer Treatment: Age and Ethnicity,” Critical Reviews in Oncology-Hematology 59, no. 3 (September 2006): 234–242; G. Maskarinec et al., “A Longitudinal Investigation of Mammographic Density: The Multiethnic Cohort,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 15, no. 4 (April 2006): 732–739; C. P. Kaplan et al., “Breast Cancer Risk Reduction Options: Awareness, Discussion, and Use among Women from Four Ethnic Groups,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 15, no. 1 (January 2006): 162–166; L. Tillman et al., “Breast Cancer in Native American Women Treated at an Urban-Based Indian Health Referral Center 1982–2003,” American Journal of Surgery 190, no. 6 (December 2005): 895–902; R. Nanda et al., “Genetic Testing in an Ethnically Diverse Cohort of High-Risk Women: A Comparative Analysis of BRCA1 and BRCA2 Mutations in American Families of European and African Ancestry,” Journal of the American Medical Association 294, no. 15 (2005): 1925–1933; Hunt et al., “Increasing Black: White Disparities in Breast Cancer Mortality in the 50 Largest Cities in the US,” Cancer Epidemiology 38, no. 2 (April 2014): 118–123; S. Percac-Lima et al., “Decreasing Disparities in Breast Cancer Screening in Refugee Women Using Culturally Tailored Patient Navigation,” Journal of General Internal Medicine 28 (2013): 1463–1468.

471

J. S. Lawson, “The Link between Socioeconomic Status and Breast Cancer – a Possible Explanation,” Scandinavian Journal of Public Health 27, no. 3 (September 1999): 203–205.

472

S. A. Robert et al., “Socioeconomic Risk Factors for Breast Cancer: Distinguishing Individual-and Community-level Effects,” Epidemiology 15, no. 4 (July 2004): 442–450.

473

Centers for Disease Control and Prevention (CDC), “Breast Cancer Screening and Socioeconomic Status – 35 Metropolitan Areas, 2000 and 2002,” Morbidity and Mortality Weekly Report 54, no. 39 (October 2005): 981–985.

474

A. Downing et al., “Socioeconomic Background in Relation to Stage at Diagnosis, Treatment and Survival in Women with Breast Cancer,” British Journal of Cancer 96, no. 5 (March 2007): 836–840. L. E. Rutqvist and A. Bern, “Socioeconomic Gradients in Clinical Stage at Presentation and Survival among Breast Cancer Patients in the Stockholm Area 1977–1997,” International Journal of Cancer 119, no. 6 (September 2006): 1433–1439.

475

Американская государственная программа медицинской помощи нуждающимся.

476

R. Shi, “Effects of Payer Status on Breast Cancer Survival: A Retrospective Study,” BMC Cancer 15 (2015): 211.

477

L. A. Newman et al., “Impact of Breast Carcinoma on African-American Women: The Detroit Experience,” Cancer 91, no. 9 (May 2001): 1834–1843.

478

H. J. Baer et al., “Adult Height, Age at Attained Height, and Incidence of Breast Cancer in Premenopausal Women,” International Journal of Cancer 119, no. 9 (November 2006): 2231–2235.

479

J. M. Petrelli et al., “Body Mass Index, Height, and Postmenopausal Breast Cancer Mortality in a Prospective Cohort of US Women,” Cancer Causes and Control 13, no. 4 (May 2002): 325–332.

480

R. G. Ziegler, “Anthropometry and Breast Cancer,” Journal of Nutrition 127, no. 5 (May 1997): 924S–928S.

481

Hormones, the Endogenous, and Breast Cancer Collaborative Group, “Insulin-like Growth Factor 1 (IGF1), IGF Binding Protein 3 (IGFBP3), and Breast Cancer Risk: Pooled Individual Data Analysis of 17 Prospective Studies,” The Lancet Oncology 11, no. 6 (2010): 530–542.

482

R. Pacifici, “Cytokines, Estrogen, and Postmenopausal Osteoporosis – the Second Decade,” Endocrinology 139, no. 6 (June 1998): 2659–2661.

483

Y. Zhang et al., “Bone Mass and the Risk of Breast Cancer among Postmenopausal Women,” New England Journal of Medicine 336, no. 9 (February 1997): 611–617; J. A. Cauley et al., “Bone Mineral Density and Risk of Breast Cancer in Older Women: The Study of Osteoporotic Fractures. Study of Osteoporotic Fractures Research Group,” Journal of the American Medical Association 276, no. 17 (November 1996): 1404–1408.

484

I. Persson et al., “Reduced Risk of Breast and Endometrial Cancer among Women with Hip Fractures,” Cancer Causes and Control 5, no. 6 (November 1994): 523–528; H. Olsson and G. Hagglund, “Reduced Cancer Morbidity and Mortality in a Prospective Cohort of Women with Distal Forearm Fractures,” American Journal of Epidemiology 136, no. 4 (August 1992): 422–427.

485

N. F. Boyd et al., “Mammographic Density: A Hormonally Responsive Risk Factor for Breast Cancer,” Journal of the British Menopause Society 12, no. 4 (December 2006): 186–193; M. P. V. Shekhar et al., “Breast Stroma Plays a Dominant Regulatory Role in Breast Epithelial Growth and Differentiation: Implications for Tumor Development and Progression,” Cancer Research 61, no. 4 (2001): 1320–1326.

486

T. M. Kolb, J. Lichy, and J. H. Newhouse, “Comparison of the Performance of Screening Mammography, Physical Examination, and Breast U. S. and Evaluation of Factors that Influence Them: An Analysis of 27,825 Patient Evaluations,” Radiology 225, no. 1 (2002): 165–175.

487

N. F. Boyd et al., “Quantitative Classification of Mammographic Densities and Breast Cancer Risk: Results from the Canadian National Breast Screening Study,” Journal of the National Cancer Institute 87, no. 9 (May 1995): 670–675; R. M. Tamimi et al., “Endogenous Hormone Levels, Mammographic Density, and Subsequent Risk of Breast Cancer in Postmenopausal Women,” Journal of the National Cancer Institute 99, no. 15 (August 2007): 1178–1187.

488

J. A. Knight et al., “Macronutrient Intake and Change in Mammographic Density at Menopause: Results from a Randomized Trial,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 8, no. 2 (February 1999): 123–128; G. A. Greendale et al., “Effects of Estrogen and Estrogen-progestin on Mammographic Parenchymal Density. Postmenopausal Estrogen/Progestin Interventions (PEPI) Investigators,” Annals of Internal Medicine 130, no. 4 (February 1999): 262–269.

489

G. Ursin et al., “Can Mammographic Densities Predict Effects of Tamoxifen on the Breast?” Journal of the National Cancer Institute 88, no. 2 (January 1996): 128–129.

490

A. McTiernan et al., “Estrogen-Plus-Progestin Use and Mammographic Density in Postmenopausal Women: Women’s Health Initiative Randomized Trial,” Journal of the National Cancer Institute 97, no. 18 (2005): 1366–1376.

491

J. Cuzick et al., “Tamoxifen-Induced Reduction in Mammographic Density and Breast Cancer Risk Reduction: A Nested Case-Control Study,” Journal of the National Cancer Institute 103, no. 9 (2011): 744–752.

492

K. A. Ely et al., “Core Biopsy of The Breast with Atypical Ductal Hyperplasia. A Probabilistic Approach to Reporting,” American Journal of Surgical Pathology 25, no. 8 (August 2001): 1017–1021.

493

“Consensus Guideline on Concordance Assessment of Image-Guided Breast Biopsies and Management of Borderline or High-Risk Lesions,” The American Society of Breast Surgeons, открыто 9 сентября 2017 года, https://www.breastsurgeons.org/new_layout/about/statements/PDF_Statements/Concordance_and_High%20RiskLesions.pdf; M. Morrow, S. J. Schnitt, and L. Norton, “Reviews: Current Management of Lesions Associated with an Increased Risk of Breast Cancer,” National Review of Clinical Oncology 12 (2015): 227–238.

494

M. Guray and A. A. Sahin, “Benign Breast Diseases: Classification, Diagnosis, and Management,” The Oncologist 11, no. 5 (2006): 435–449; R. A. Jensen et al., “Invasive Breast Cancer Risk in Women with Sclerosing Adenosis,” Cancer 64, no. 10 (1989): 1977–1783. M. Guray and A. A. Sahin, “Benign Breast Diseases: Classification, Diagnosis, and Management,” The Oncologist 11, no. 5 (2006): 435–449; R. A. Jensen et al., “Invasive Breast Cancer Risk in Women with Sclerosing Adenosis,” Cancer 64, no. 10 (1989): 1977–1783; M. Guray and A. A. Sahin, “Benign Breast Diseases: Classification, Diagnosis, and Management,” The Oncologist 11, no. 5 (2006): 435–449.

495

B. Fisher et al., “Tamoxifen for Prevention of Breast Cancer: Report of the National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project P-1 Study,” Journal of the National Cancer Institute 90, no. 18 (September 1998): 1371–1388.

496

N. Houssami et al., “The Association of Surgical Margins and Local Recurrence in Women with Early-Stage Invasive Breast Cancer Treated with Breast-Conserving Therapy: A Meta-analysis,” Annals of Surgical Oncology 21, no. 3 (2014): 717–730.

497

R. E. Curtis et al., New Malignancies among Cancer Survivors: SEER Cancer Registries, 1973–2000 (Bethesda, MD: National Cancer Institute, 2006).

498

R. E. Curtis et al., “New Malignancies Following Breast Cancer,” in New Malignancies among Cancer Survivors: SEER Cancer Registries, 1973–2000 (Bethesda, MD: National Cancer Institute, 2006).

499

“Familial Breast Cancer: Collaborative Reanalysis of Individual Data from 52 Epidemiological Studies Including 58,209 Women with Breast Cancer and 101,986 Women without the Disease,” The Lancet 358, no. 9291 (2001): 1389–1399.

500

K. A. Metcalfe et al., “Breast Cancer Risks in Women with a Family History of Breast or Ovarian Cancer Who Have Tested Negative for a BRCA1 or BRCA2 Mutation,” British Journal of Cancer 100, no. 2 (2009): 421.

501

B. N. Peshkin, M. L. Alabek, and C. Isaacs, “BRCA 1/2 Mutations and Triple Negative Breast Cancers,” Breast Disease 32, no. 1–2 (2011): 25–33.

502

“Prevalence and Penetrance of BRCA1 and BRCA2 Mutations in a Population Based Series of Breast Cancer Cases. Anglian Breast Cancer Study Group,” British Journal of Cancer 83, no. 10 (2000): 1301–1308; V. A. Moyer, “Risk Assessment, Genetic Counseling, and Genetic Testing for BRCA-Related Cancer in Women: US Preventive Services Task Force Recommendation Statement,” Annals of Internal Medicine 160, no. 4 (February 2014): 271–281.

503

N. Petrucelli, M. B. Daly, and T. Pal, “BRCA1 and BRCA2 associated Hereditary Breast and Ovarian Cancer,” GeneReviews (September 1998).

504

S. Chen and G. Parmigiani, “Meta-analysis of BRCA1 and BRCA2 Penetrance,” Journal of Clinical Oncology 25, no. 11 (April 2007): 1329–1333.

505

B. N. Peshkin, M. L. Alabek, and C. Isaacs, “BRCA 1/2 Mutations and Triple Negative Breast Cancers,” Breast Disease 32, nos. 1–2 (2011): 25–33.

506

K. Metcalfe et al. “Contralateral Breast Cancer in BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers,” Journal of Clinical Oncology 22, no. 12 (June 2004): 2328–2335.

507

S. Panchal et al., “Does Family History Predict the Age at Onset of New Breast Cancers in BRCA1 and BRCA2 Mutation‐Positive Families?” Clinical Genetics 77, no. 3 (2010): 273–279.

508

E. Mocci et al., “Risk of Pancreatic Cancer in Breast Cancer Families from The Breast Cancer Family Registry, Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 22, no. 5 (May 2013): 803–811.

509

D. Easton et al., “Cancer Risks in BRCA2 Mutation Carriers.” Journal of the National Cancer Institute 91, no. 15 (August 1999): 1310–1316.

510

A. Liede, B. Y. Karlan, and S. A. Narod, “Cancer Risks for Male Carriers of Germline Mutations in BRCA1 or BRCA2: A Review of the Literature.” Journal of Clinical Oncology 22, no. 4 (February 2004): 735–742.

511

D. Easton et al., “Cancer Risks in BRCA2 Mutation Carriers,” Journal of the National Cancer Institute 91, no. 15 (August 1999): 1310–1316.

512

L. Castéra et al., “Next-generation Sequencing for the Diagnosis of Hereditary Breast and Ovarian Cancer Using Genomic Capture Targeting Multiple Candidate Genes,” European Journal of Human Genetics 22, no. 11 (2014): 1305.

513

K. D. Gonzalez et al., “Beyond Li Fraumeni Syndrome: Clinical Characteristics of Families with p53 Germline Mutations,” Journal of Clinical Oncology 27, no. 8 (2009): 1250–1256.

514

P. D. Pharoah, P. Guilford, and C. Caldas, “Incidence of Gastric Cancer and Breast Cancer in CDH1 (E-cadherin) Mutation Carriers from Hereditary Diffuse Gastric Cancer Families,” Gastroenterology 121, no. 6 (2001): 1348–1353.

515

M. K. Schmidt et al., “Breast Cancer Survival and Tumor Characteristics in Premenopausal Women Carrying the CHEK2* 1100delC Germline Mutation,” Journal of Clinical Oncology 25, no. 1 (2006): 64–69.

516

M. K. Schmidt et al., “Breast Cancer Survival and Tumor Characteristics in Premenopausal Women Carrying the CHEK2* 1100delC Germline Mutation,” Journal of Clinical Oncology 25, no. 1 (2006): 64–69.

517

B. Zhang et al., “Genetic Variants Associated with Breast-Cancer Risk: Comprehensive Research Synopsis, Meta-analysis, and Epidemiological Evidence,” The Lancet Oncology 12, no. 5 (May 2011): 477–488.

518

D. F. Easton et al., “Gene-Panel Sequencing and the Prediction of Breast-Cancer Risk,” New England Journal of Medicine 372, no. 23 (2015): 2243–2257.

519

A. Broeks et al., “Identification of Women with an Increased Risk of Developing Radiation-Induced Breast Cancer: A Case Only Study,” Breast Cancer Research 9, no. 2 (2007): R26.

520

A. Broeks et al., “Identification of Women with an Increased Risk of Developing Radiation-Induced Breast Cancer: A Case Only Study,” Breast Cancer Research 9, no. 2 (2007): R26.

521

F. J. Couch et al., “Inherited Mutations in 17 Breast Cancer Susceptibility Genes among a Large Triple-Negative Breast Cancer Cohort Unselected for Family History of Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 33, no. 4 (2015): 304–311.

522

К сожалению, в нашей стране подобного закона еще не принято.

523

National Comprehensive Cancer Network, “Genetic/Familial High-Risk Assessment: Breast and Ovarian,” NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology, открыто 19 августа 2017 года, https://www.tri-kobe.org/nccn/guideline/gynecological/english/genetic_familial.pdf.

524

C. K. Kuhl et al., “Mammography, Breast Ultrasound, and Magnetic Resonance Imaging for Surveillance of Women at High Familial Risk for Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 23, no. 33 (2005): 8469–8476.

525

S. Iodice et al., “Oral Contraceptives and Breast or Ovarian Cancer Risk in BRCA 1/2 Carriers: A Meta-analysis,” European Journal of Cancer 46, no. 12 (August 2010): 2275–2284. Глава седьмая. Лекарства и операции, которые стоит рассмотреть

526

J. Cuzick et al., “Preventive Therapy for Breast Cancer: A Consensus Statement,” The Lancet Oncology 12, no. 5 (2011): 496–503.

527

P. E. Goss et al., “Exemestane for Breast-Cancer Prevention in Postmenopausal Women,” New England Journal of Medicine 364, no. 25 (2011): 2381–2391.

528

J. Cuzick et al., “Anastrozole for Prevention of Breast Cancer in High-Risk Postmenopausal Women (IBIS-II): An International, Double-Blind, Randomised Placebo-Controlled Trial,” The Lancet 383, no. 9922 (2014): 1041–1048.

529

L. E. Rutqvist et al., “Contralateral Primary Tumors in Breast Cancer Patients in a Randomized Trial of Adjuvant Tamoxifen Therapy,” Journal of the National Cancer Institute 83: 1299–1306.

530

B. Fisher et al., “Tamoxifen for Prevention of Breast Cancer: Report of the National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project P-1 Study,” Journal of the National Cancer Institute 90, no. 18 (September 1998): 1371–1388.

531

J. Cuzick et al., “Tamoxifen and Breast Density in Women at Increased Risk of Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 96, no. 8 (April 2004): 621–628.

532

M. C. King et al.,“Tamoxifen and Breast Cancer Incidence among Women with Inherited Mutations in BRCA1 and BRCA2: National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project (NSABP-P1) Breast Cancer Prevention Trial,” Journal of the American Medical Association 286, no. 18 (2001): 2251–2256.

533

K. A. Phillips et al., “Tamoxifen and Risk of Contralateral Breast Cancer for BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers,” Journal of Clinical Oncology 31, no. 25 (2013): 3091–3099.

534

N. Orr et al., “Fine-Mapping Identifies Two Additional Breast Cancer Susceptibility Loci at 9q31.2,” Human Molecular Genetics 24, no. 10 (May 2015): 2966–2984.

535

A. C. Antoniou et al., “Common Alleles at 6q25.1 and 1p11.2 Are Associated with Breast Cancer Risk for BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers,” Human Molecular Genetics 20, no. 16 (2011): 3304–3321.

536

V. G. Vogel et al., “Effects of Tamoxifen vs Raloxifene on the Risk of Developing Invasive Breast Cancer and Other Disease Outcomes: The NSABP Study of Tamoxifen and Raloxifene (STAR) P-2 Trial,” Journal of the American Medical Association 295, no. 23 (June 2006): 2727–2741.

537

J. Cuzick et al., “Selective Oestrogen Receptor Modulators in Prevention of Breast Cancer: An Updated Meta-analysis of Individual Participant Data,” The Lancet 381, no. 9880 (2013): 1827–1834.

538

R. T. Chlebowski et al., “Oral Bisphosphonate Use and Breast Cancer Incidence in Postmenopausal Women,” Journal of Clinical Oncology 28, no. 22 (2010): 3582–3590.

539

G. Rennert, M. Pinchev, and H. S. Rennert, “Use of Bisphosphonates and Risk of Postmenopausal Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 28, no. 22 (2010): 3577–3581.

540

T. J. Hall and M. Schaueblin, “A Pharmacological Assessment of the Mammalian Osteoclast Vacuolar H+-ATPase,” Bone and Mineral 27, no. 2 (1994): 159–166.

541

M. Bodmer et al., “Long-Term Metformin Use Is Associated with Decreased Risk of Breast Cancer,” Diabetes Care 33, no. 6 (2010): 1304–1308.

542

R. Govindarajan et al., “Thiazolidinediones and the Risk of Lung, Prostate, and Colon Cancer in Patients with Diabetes,” Journal of Clinical Oncology 25, no. 12 (2007): 1476–1481.

543

F. Frasca et al., “The Role of Insulin Receptors and IGF-I Receptors in Cancer and Other Diseases,” Archives of Physiology and Biochemistry 114, no. 1 (2008): 23–37; L. L. Lipscombe et al., “The Impact of Diabetes on Survival Following Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 109, no. 2 (2008): 389–395.

544

A. DeCensi et al., “Metformin and Cancer Risk in Diabetic Patients: A Systematic Review and Meta-analysis,” Cancer Prevention Research 3, no. 11 (2010): 1451–1461.

545

N. D. Barnard et al., “A Low-Fat Vegan Diet Improves Glycemic Control and Cardiovascular Risk Factors in a Randomized Clinical Trial in Individuals with Type 2 Diabetes,” Diabetes Care 29, no. 8 (2006): 1777–1783.

546

M. F. Arisi et al., “All Trans-retinoic Acid (ATRA) Induces Re-differentiation of Early Transformed Breast Epithelial Cells,” International Journal of Oncology 44, no. 6 (2014): 1831–1842.

547

U. Veronesi et al., “Fifteen-Year Results of a Randomized Phase III Trial of Fenretinide to Prevent Second Breast Cancer,” Annals of Oncology 17, no. 7 (2006): 1065–1071.

548

E. Garattini et al., “Retinoids and Breast Cancer: from Basic Studies to the Clinic and Back Again,” Cancer Treatment Reviews 40, no. 6 (2014): 739–749.

549

R. E. Harris et al., Women’s Health Initiative, “Breast Cancer and Nonsteroidal Anti-inflammatory Drugs: Prospective Results from the Women’s Health Initiative,” Cancer Research 63, no. 18 (September 2003): 6096–6101. 25. L. Gallicchio et al., “Nonsteroidal Anti-inflammatory Drugs and the Risk of Developing Breast Cancer in a Population-Based Prospective Cohort Study in Washington County, MD,” International Journal of Cancer 121, no. 1 (July 2007): 211–215; E. Rahme et al., “Association between Frequent Use of Nonsteroidal Anti-inflammatory Drugs and Breast Cancer,” BMC Cancer 5 (2005): 159; T. M. Brasky et al., “Non-steroidal Antiinflammatory Drug (NSAID) Use and Breast Cancer Risk in the Western New York Exposures and Breast Cancer (WEB) Study,” Cancer Causes and Control 21, no. 9 (2010): 1503–1512.

550

K. K. Ludwig et al., “Risk Reduction and Survival Benefit of Prophylactic Surgery in BRCA Mutation Carriers, a Systematic Review,” The American Journal of Surgery 212, no. 4 (2016): 660–669.

551

L. Lostumbo et al., “Prophylactic Mastectomy for the Prevention of Breast Cancer,” Cochrane Database Systematic Reviews 4, no. 4 (October 2004).

552

J. K. Litton et al., “Earlier Age of Onset of BRCA Mutation‐Related Cancers in Subsequent Generations,” Cancer 118, no. 2 (2012): 321–325.

553

H. B. Nichols et al., “Declining Incidence of Contralateral Breast Cancer in the United States from 1975 to 2006,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 12 (2011): 1564–1569.

554

L. Bertelsen et al., “Effect of Systemic Adjuvant Treatment on Risk for Contralateral Breast Cancer in the Women’s Environment, Cancer and Radiation Epidemiology Study,” Journal of the National Cancer Institute 100, no. 1 (2008): 32–40.

555

Y. Chen et al., “Epidemiology of Contralateral Breast Cancer,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 8 (1999): 855–861.

556

A. S. Reiner et al., “Hormone Receptor Status of a First Primary Breast Cancer Predicts Contralateral Breast Cancer Risk in the WECARE Study Population,” Breast Cancer Research 19, no. 1 (2017): 83.

557

J. Ji and K. Hemminki, “Risk for Contralateral Breast Cancers in a Population Covered by Mammography: Effects of Family History, Age at Diagnosis and Histology,” Breast Cancer and Research Treatment 105 (2007): 229–236.

558

K. Hemminki, J. Ji, and A. Forsti, “Risks for Familial and Contralateral Breast Cancer Interact Multiplicatively and Cause a High Risk,” Cancer Research 67 (2007): 868–870.

559

M. K. Graeser et al., “Contralateral Breast Cancer Risk in BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers,” Journal of Clinical Oncology 27 (2009): 5887–5892.

560

J. A. Largent et al., “Reproductive History and Risk of Second Primary Breast Cancer: The WECARE Study,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 16 (2007): 906–911.

561

J. A. Largent et al., “Reproductive History and Risk of Second Primary Breast Cancer: The WECARE Study,” Cancer Epidemiology, Biomarkers and Prevention 16 (2007): 911-915.

562

N. Druesne-Pecollo et al., “Excess Body Weight and Second Primary Cancer Risk after Breast Cancer: A Systematic Review and Meta-analysis of Prospective Studies,” Breast Cancer Research and Treatment 135 (2012): 647–654.

563

H. B. Nichols et al., “Declining Incidence of Contralateral Breast Cancer in the United States from 1975 to 2006,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 12 (2011): 1564–1569.

564

L. Lostumbo, N. E. Carbine, and J. Wallace, “Prophylactic Mastectomy for the Prevention of Breast Cancer,” The Cochrane Library (2010).

565

T. Musiello, E. Bornhammar, and C. Saunders, “Breast Surgeons’ Perceptions and Attitudes towards Contralateral Prophylactic Mastectomy,” ANZ Journal of Surgery 83, nos. 7–8 (2013): 527–532.

566

C. E. Pesce et al., “Changing Surgical Trends in Young Patients with Early Stage Breast Cancer, 2003 to 2010: A Report from the National Cancer Data Base,” Journal of the American College of Surgeons 219, no. 1 (2014): 19–28.

567

K. L. Kummerow et al., “Nationwide Trends in Mastectomy for Early-Stage Breast Cancer,” JAMA Surgery 150 (2015): 9–16.

568

A. K. Arrington et al., “Patient and Surgeon Characteristics Associated with Increased Use of Contralateral Prophylactic Mastectomy in Patients with Breast Cancer,” Annals of Surgical Oncology 16, no. 10 (2009): 2697–2704.

569

U. Güth et al., “Increasing Rates of Contralateral Prophylactic Mastectomy – A Trend Made in USA?” European Journal of Surgical Oncology 38, no. 4 (2012): 296–301.

570

J. Gahm, M. Wickman, and Y. Brandberg, “Bilateral Prophylactic Mastectomy in Women with Inherited Risk of Breast Cancer – Prevalence of Pain and Discomfort, Impact on Sexuality, Quality of Life and Feelings of Regret Two Years after Surgery,” The Breast 19, no. 6 (2010): 462–469.

571

M. H. Frost et al., “Contralateral Prophylactic Mastectomy: Long-Term Consistency of Satisfaction and Adverse Effects and the Significance of Informed Decision Making, Quality of Life, and Personality Traits,” Annals of Surgical Oncology 18, no. 11 (2011): 3110.

572

S. M. Domchek et al., “Association of Risk-Reducing Surgery in BRCA1 or BRCA2 Mutation Carriers with Cancer Risk and Mortality,” Journal of the American Medical Association 304, no. 9 (2010): 967–975.

573

C. Iavazzo, I. D. Gkegkes, and N. Vrachnis, “Primary Peritoneal Cancer in BRCA Carriers after Prophylactic Bilateral Salpingo-oophorectomy,” Journal of the Turkish German Gynecological Association 17, no. 2 (2016): 73.

574

National Comprehensive Cancer Network, “Genetic/Familial High-Risk Assessment: Breast and Ovarian,” NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology, открыто 25 августа 2017, https://www.tri-kobe.org/nccn/guideline/gynecological/english/genetic_familial.pdf.

575

T. R. Rebbeck et al., “Effect of Short-Term Hormone Replacement Therapy on Breast Cancer Risk Reduction after Bilateral Prophylactic Oophorectomy in BRCA1 and BRCA2 Mutation Carriers: The PROSE Study Group,” Journal of Clinical Oncology 23, no. 31 (2005): 7804–7810.

576

K. Armstrong et al., “Hormone Replacement Therapy and Life Expectancy after Prophylactic Oophorectomy in Women with BRCA 1/2 Mutations: A Decision Analysis,” Journal of Clinical Oncology 22, no. 6 (2004): 1045–1054. Глава восьмая. Скрининг и обнаружение рака груди

577

J. P. Kösters and P. C. Gøtzsche, “Regular Self-Examination or Clinical Examination for Early Detection of Breast Cancer,” Cochrane Database of Systematic Reviews 2 (2003).

578

T. Roeke et al., “The Additional Cancer Yield of Clinical Breast Examination in Screening of Women at Hereditary Increased Risk of Breast Cancer: A Systematic Review,” Breast Cancer Research and Treatment 147, no. 1 (2014): 15–23.

579

F. D. Schwab et al., “Self-Detection and Clinical Breast Examination: Comparison of the Two “Classical” Physical Examination Methods for the Diagnosis of Breast Cancer,” The Breast 24, no. 1 (2015): 90–92.

580

B. L. Sprague et al., “National Performance Benchmarks for Modern Diagnostic Digital Mammography: Update from The Breast Cancer Surveillance Consortium,” Radiology 283, no. 1 (2017): 59–69.

581

S. Sayed et al., “Training Health Workers in Clinical Breast Examination for Early Detection of Breast Cancer in Low‐ and Middle‐Income Countries,” The Cochrane Library (2017).

582

B. C. R. Devi, T. S. Tang, and M. Corbex, “Reducing by Half the Percentage of Late-Stage Presentation for Breast and Cervix Cancer over 4 Years: A Pilot Study of Clinical Downstaging in Sarawak, Malaysia,” Annals of Oncology 18, no. 7 (2007): 1172–1176.

583

M. G. Marmot et al., “The Benefits and Harms of Breast Cancer Screening – An Independent Review: A Report Jointly Commissioned by Cancer Research U. K. and the Department of Health (England) October 2012,” British Journal of Cancer 108, no. 11 (2013): 2205.

584

K. L. Kummerow et al., “Nationwide Trends in Mastectomy for Early-Stage Breast Cancer,” JAMA Surgery 150 (2015): 9–16; S. T. Hawley et al., “Social and Clinical Determinants of Contralateral Prophylactic Mastectomy,” JAMA Surgery 149 (2014): 582–589.

585

C. P. McPherson, K. K. Swenson, and M. W. Lee, “The Effects of Mammographic Detection and Comorbidity on the Survival of Older Women with Breast Cancer,” Journal of the American Geriatrics Society 50, no. 6 (2002): 1061–1068.

586

M. M. Eberl et al., “BI-RADS Classification for Management of Abnormal Mammograms,” The Journal of the American Board of Family Medicine 19, no. 2 (2006): 161–164.

587

P. A. Carney et al., “Individual and Combined Effects of Age, Breast Density, and Hormone Replacement Therapy Use on the Accuracy of Screening Mammography,” Annals of Internal Medicine 138 (2003): 168–175.

588

B. L. Sprague et al., “National Performance Benchmarks for Modern Diagnostic Digital Mammography: Update from The Breast Cancer Surveillance Consortium,” Radiology 283, no. 1 (2017): 59–69.

589

S. H. Taplin et.al., “Reason for Late-Stage Breast Cancer: Absence of Screening or Detection, or Breakdown in Follow-Up?” Journal of the National Cancer Institute 96, no. 20 (October 2004): 1518–1527.

590

L. Tabar et al., “Mammography Service Screening and Mortality in Breast Cancer Patients: 20-year Follow-Up before and after Introduction of Screening,” The Lancet 361, no. 9367 (2003): 1405–1410.

591

D. R. Youlden et al., “Incidence and Mortality of Female Breast Cancer in the Asia-Pacific Region,” Cancer Biology and Medicine 11 (2014): 101–115.

592

R. A. Smith et al., “The Randomized Trials of Breast Cancer Screening: What Have We Learned?” Radiologic Clinics of North America 42, no. 5 (2004): 793–806; M. Broeders et al., “The Impact of Mammographic Screening on Breast Cancer Mortality in Europe: A Review of Observational Studies,” Journal of Medical Screening 19, no. 1 (2012): 14–25; Preventive Services Task Force, “Screening for Breast Cancer: Recommendations and Rationale,” Annals of Internal Medicine 137 (2002): 344–346; D. A. Berry, “Benefits and Risks of Screening Mammography for Women in their Forties: A Statistical Appraisal,” Journal of the National Cancer Institute 90 (1998): 1431–1439.

593

E. D. Pisano et al., “Digital Mammographic Imaging Screening Trial (DMIST) Investigators Group. Diagnostic Performance of Digital versus Film Mammography for Breast-Cancer Screening,” New England Journal of Medicine 353, no. 17 (October 2005): 1773–1783.

594

S. Ciatto et al., “Integration of 3D Digital Mammography with Tomosynthesis for Population Breast-Cancer Screening (STORM): A Prospective Comparison Study,” The Lancet Oncology 14 (2013): 583–589.

595

A. S. Tagliafico et al., “Diagnostic Performance of Contrast-Enhanced Spectral Mammography: Systematic Review and Meta-analysis,” The Breast 28 (2016): 13–19.

596

E. M. Fallenberg et al., “Contrast-Enhanced Spectral Mammography versus MRI: Initial Results in the Detection of Breast Cancer and Assessment of Tumour Size,” European Radiology 24, no. 1 (2014): 256–264.

597

P. A. Carney et al., “Factors Associated with Imaging and Procedural Events Used to Detect Breast Cancer after Screening Mammography,” American Journal of Roentgenology 188, no. 2 (2007): 385–392.

598

J. G. Elmore et al., “Ten-Year Risk of False Positive Screening Mammograms and Clinical Breast Examinations,” New England Journal of Medicine 338, no. 16 (April 1998): 1089–1096.

599

S. Törnberg et al., “A Pooled Analysis of Interval Cancer Rates in Six European Countries,” European Journal of Cancer Prevention 19, no. 2 (2010): 87–93.

600

P. A. Carney et al., “Individual and Combined Effects of Age, Breast Density, and Hormone Replacement Therapy Use on the Accuracy of Screening Mammography,” Annals of Internal Medicine 138, no. 3 (2003): 168–175; T. M. Kolb, J. Lichy, and J. H. Newhouse, “Comparison of the Performance of Screening Mammography, Physical Examination, and Breast US and Evaluation of Factors that Influence Them: An Analysis of 27,825 Patient Evaluations,” Radiology 225, no. 1 (2002): 165–175.

601

S. S. K. Tang and G. P. H. Gui, “A Review of the Oncologic and Surgical Management of Breast Cancer in the Augmented Breast: Diagnostic, Surgical and Surveillance Challenges,” Annals of Surgical Oncology 18, no. 8 (2011): 2173–2181.

602

M. J. Yaffe and J. G. Mainprize, “Risk of Radiation-Induced Breast Cancer from Mammographic Screening 1,” Radiology 258, no. 1 (2011): 98–105.

603

L. M. Warren, D. R. Dance, and K. C. Young, “Radiation Risk of Breast Screening in England with Digital Mammography,” British Journal of Radiology 89 (November 2016): 1067; D. L. Miglioretti et al., “Radiation-Induced Breast Cancer Incidence and Mortality from Digital Mammography Screening: A Modeling Study,” Annals of Internal Medicine 164, no. 4 (2016): 205–214.

604

“Patient Safety: Radiation Dose in X-Ray and CT Exams,” RadiologyInfo.org, обновлено 8 февраля 2017 года, https://www.radiologyinfo.org/en/info.cfm?pg=safety-xray.

605

“Patient Safety: Radiation Dose in X-Ray and CT Exams,” RadiologyInfo.org, обновлено 8 февраля 2017 года, https://www.radiologyinfo.org/en/info.cfm?pg=safety-xray.

606

C. H. C. Drossaert, H. Boer, and E. R. Seydel, “Monitoring Women’s Experiences During Three Rounds of Breast Cancer Screening: Results from a Longitudinal Study,” Journal of Medical Screening 9, no. 4 (2002): 168–175.

607

US Preventive Services Task Force, “Screening for Breast Cancer: U. S. Preventive Services Task Force Recommendation Statement,” Annals of Internal Medicine 151, no. 10 (2009): 716.

608

L. M. Schwartz et al., “US Women’s Attitudes to False Positive Mammography Results and Detection of Ductal Carcinoma in Situ: Cross Sectional Survey,” British Medical Journal 320, no. 7250 (2000): 1635–1640.

609

E. K. Arleo et al., “Comparison of Recommendations for Screening Mammography Using CISNET Models,” Cancer 123, no. 19 (October 2017): 3673–3680.

610

В России рекомендованные сроки прохождения маммографии отличаются.

611

A. S. Tagliafico et al., “Adjunct Screening with Tomosynthesis or Ultrasound in Women with Mammography-Negative Dense Breasts: Interim Report of a Prospective Comparative Trial,” Journal of Clinical Oncology 34, no. 16 (2016): 1882–1888.

612

F. Sardanelli et al., “Multicenter Surveillance of Women at High Genetic Breast Cancer Risk Using Mammography, Ultrasonography, and Contrast-Enhanced Magnetic Resonance Imaging (the High Breast Cancer Risk Italian 1 Study): Final Results,” Investigative Radiology 46, no. 2 (2011): 94–105.

613

M. E. Brennan et al., “Magnetic Resonance Imaging Screening of the Contralateral Breast in Women with Newly Diagnosed Breast Cancer: Systematic Review and Meta-analysis of Incremental Cancer Detection and Impact on Surgical Management,” Journal of Clinical Oncology 27, no. 33 (2009): 5640–5649.

614

M. Kriege et al., “Efficacy of MRI and Mammography for Breast-Cancer Screening in Women with a Familial or Genetic Predisposition,” New England Journal of Medicine 351, no. 5 (2004): 427–437.

615

C. D. Lehman, “Clinical Indications: What Is the Evidence?” European Journal of Radiology 81 (2012): S82–S84.

616

N. Houssami, R. Turner, and M. Morrow, “Preoperative Magnetic Resonance Imaging in Breast Cancer: Meta-analysis of Surgical Outcomes,” Annals of Surgery 257, no. 2 (2013): 249–255. 40. M. Morrow, J. Waters, and E. Morris, “MRI for Breast Cancer Screening, Diagnosis, and Treatment,” Lancet 378, no. 9805 (2011): 1804–1811.

617

National Comprehensive Cancer Network, “Guidelines for Breast Cancer Screening and Diagnosis,” http://www.NCCN.org.

618

C. C. Riedl et al., “Triple-Modality Screening Trial for Familial Breast Cancer Underlines the Importance of Magnetic Resonance Imaging and Questions the Role of Mammography and Ultrasound Regardless of Patient Mutation Status, Age, and Breast Density,” Journal of Clinical Oncology 33, no. 10 (2015): 1128–1135.

619

E. M. Fallenberg et al., “Contrast-Enhanced Spectral Mammography versus MRI: Initial Results in the Detection of Breast Cancer and Assessment of Tumour Size,” European Radiology 24, no. 1 (2014): 256–264.

620

U. S. Food and Drug Administration, “FDA Drug Safety Communication: FDA Evaluating the Risk of Brain Deposits with Repeated Use of Gadolinium-Based Contrast Agents for Magnetic Resonance Imaging (MRI),” FDA.gov, открыто 27 августа 2017 года, http://www.fda.gov/Drugs/DrugSafety/ucm455386.htm.

621

J. Hermans, “The Value of Aspiration Cytologic Examination of the Breast: A Statistical Review of the Medical Literature,” Cancer 69, no. 8 (April 1992): 2104–2110; F. O’Malley et al., “Clinical Correlates of False-Negative Fine Needle Aspirations of The Breast in a Consecutive Series of 1,005 Patients,” Surgery, Gynecology and Obstetrics 176, no. 4 (April 1993): 360–364; N. J. Wollenberg et al., “Fine Needle Aspiration Cytology of the Breast: A Review of 321 Cases with Statistical Evaluation,” Acta Cytologica 29 (1985): 425–429.

622

P. Crystal et al., “Accuracy of Sonographically Guided 14-Gauge Core-Needle Biopsy: Results of 715 Consecutive Breast Biopsies with at Least Two-Year Follow-Up of Benign Lesions,” Journal of Clinical Ultrasound 33, no. 2 (February 2005): 47–52; M. Memarsadeghi et al., “Value of 14-Gauge Ultrasound-Guided Large-Core Needle Biopsy of Breast Lesions: Own Results in Comparison with the Literature,” RoFo 175, no. 3 (March 2003): 374–380; J. M. Schoonjans and R. F. Brem, “Fourteen-Gauge Ultrasonographically Guided Large-Core Needle Biopsy of Breast Masses,” Journal of Ultrasound in Medicine 20, no. 9 (September 2001): 967–972; D. N. Smith et al., “The Utility of Ultrasonographically Guided Large-Core Needle Biopsy: Results from 500 Consecutive Breast Biopsies,” Journal of Ultrasound in Medicine 20, no. 1 (January 2001): 43–49.

623

C. F. Loughran and C. R. Keeling, “Seeding of Tumour Cells Following Breast Biopsy: A Literature Review,” The British Journal of Radiology 84, no. 1006 (2011): 869–874.

624

L. E. Hoorntje et al., “Tumour Cell Displacement after 14G Breast Biopsy,” European Journal of Surgical Oncology 30, no. 5 (June 2004): 520–525.

625

C. Peters-Engl et al., “The Impact of Preoperative Breast Biopsy on the Risk of Sentinel Lymph Node Metastases: Analysis of 2502 Cases from the Austrian Sentinel Node Biopsy Study Group,” British Journal of Cancer 91, no. 10 (October 2004): 1782–1786.

626

N. M. Diaz, J. R. Mayes, and V. Vrcel, “Breast Epithelial Cells in Dermal Angiolymphatic Spaces: A Manifestation of Benign Mechanical Transport,” Human Pathology 36 (2005): 310–313; I. J. Bleiweiss, C. S. Nagi, and S. Jaffer, “Axillary Sentinel Lymph Nodes Can Be Falsely Positive Due to Iatrogenic Displacement and Transport of Benign Epithelial Cells in Patients with Breast Carcinoma,” Journal of Clinical Oncology 24, no. 13 (2006): 2013–2018.

627

T. P. Butler and P. M. Gullino, “Quantitation of Cell Shedding into Efferent Blood of Mammary Adenocarcinoma,” Cancer Research 35, no. 3 (1975): 512–516.

628

M. Silverstein, “Where’s the Outrage?” Journal of the American College of Surgeons 208, no. 1 (January 2009): 78–79.

629

L. G. Gutwein et al., “Utilization of Minimally Invasive Breast Biopsy for the Evaluation of Suspicious Breast Lesions,” The American Journal of Surgery 202, no. 2 (2011): 127–132.

630

W. Bruening, K. Schoelles, and J. Treadwell, “Comparative Effectiveness of Core-Needle Biopsies and Open Surgical Biopsy for the Diagnosis of Breast Lesions” (Rockville, MD: Agency for Healthcare Research and Quality, 2009).

631

W. Bruening, K. Schoelles, and J. Treadwell, “Comparative Effectiveness of Core-Needle Biopsies and Open Surgical Biopsy for the Diagnosis of Breast Lesions” (Rockville, MD: Agency for Healthcare Research and Quality, 2009).

632

C. Conry, “Evaluation of a Breast Complaint: Is It Cancer?” American Family Physician 49 (1994): 445–450, 453–454.

633

G. Fariselli et al., “Localized Mastalgia as Presenting Symptom in Breast Cancer,” European Journal of Surgical Oncology14 (1988): 213–215; F. Lumachi et al., “Breast Complaints and Risk of Breast Cancer: PopulationBased Study of 2,879 Self-Selected Women and Long-Term Follow-Up,” Biomedicine and Pharmacotherapy 56 (2002): 88–92; National Breast Cancer Centre, “The Investigation of a New Breast Symptom: A Guide for General Practitioners,” Cancer Australia, обновлено 23 октября 2017, https://canceraustralia.gov.au/publications-and-resources/cancer-australia-publications/investigation-new-breast-symptom-guide-general-practitioners.

634

M. M. Koo et al., “Typical and Atypical Presenting Symptoms of Breast Cancer and Their Associations with Diagnostic Intervals: Evidence from a National Audit of Cancer Diagnosis,” Cancer Epidemiology 48 (May 2017): 140–146.

635

J. N. Clegg-Lamptey et al., “Breast Cancer Risk in Patients with Breast Pain in Accra, Ghana,” East African Medical Journal 84, no. 5 (May 2007): 215–218.

636

B. A. Ayoade, A. O. Tade, and B. A. Salami, “Clinical Features and Pattern of Presentation of Breast Diseases in Surgical Outpatient Clinic of a Suburban Tertiary Hospital in South-West Nigeria,” Nigerian Journal of Surgery: Official Publication of the Nigerian Surgical Research Society 18, no. 1 (2012): 13–16.

637

L. E. Hughes et al., Benign Disorders and Diseases of the Breast (London: WB Saunders, 2000).

638

A. N. Hussain, C. Policarpio, and M. T. Vincent, “Evaluating Nipple Discharge,” Obstetrical and Gynecological Survey 61, no. 4 (April 2006): 278–283.

639

J. E. Devitt, “Management of Nipple Discharge by Clinical Findings,” The American Journal of Surgery 149, no. 6 (1985): 789–792.

640

H. Gülay et al., “Management of Nipple Discharge,” Journal of the American College of Surgeons 178, no. 5 (1994): 471–474.

641

V. J. Harris and V. P. Jackson, “Indications for Breast Imaging in Women under Age 35 Years,” Radiology 172 (1989): 445–448; M. Morrow, S. Wong, and L. Venta, “The Evaluation of Breast Masses in Women Younger than Forty Years of Age,” Surgery 124 (1998): 634–640.

642

F. M. Hall et al., “Nonpalpable Breast Lesions: Recommendations for Biopsy Based on Suspicion of Carcinoma at Mammography,” Radiology 167 (1988): 353–358; P. Crone et al., “The Predictive Value of Three Diagnostic Procedures in the Evaluation of Palpable Breast Tumours,” Ovid Healthstar Annales Chirurgiae et Gynaecologiae 73, no. 5 (1984): 273–276.

643

S. V. Hilton et al., “Real-Time Breast Sonography: Application in 300 Consecutive Patients,” American Journal of Roentgenology 147, no. 3 (September 1986): 479–486.

644

W. A. Berg et al., “Cystic Breast Masses and the ACRIN 6666 Experience,” Radiologic Clinics of North America 48, no. 5 (2010): 931–987.

645

R. J. Brenner et al., “Spontaneous Regression of Interval Benign Cysts of the Breast,” Radiology 193, no. 2 (1994): 365–368.

646

C. P. Daly et al., “Complicated Breast Cysts on Sonography: Is Aspiration Necessary to Exclude Malignancy?” Academic Radiology 15, no. 5 (2008): 610–617; Y. W. Chang et al., “Sonographic Differentiation of Benign and Malignant Cystic Lesions of the Breast,” Journal of Ultrasound in Medicine 26, no. 1 (2007): 47–53; W. Berg, C. Campassi, and O. Ioffe, “Cystic Lesions of the Breast: Sonographic-Pathologic Correlation,” Radiology 227, no. 1 (2003): 183–191.

647

R. J. Santen and R. Mansel, “Benign Breast Disorders,” New England Journal of Medicine 353 (2005): 275.

648

A. D. DiVasta, C. Weldon, and B. I. Labow, “The Breast: Examination and Lesions,” in Goldstein’s Pediatric and Adolescent Gynecology, 6th ed., ed. L. Emans and M. R. Laufer (Philadelphia: Lippincott Williams and Wilkins, 2012): 405.

649

Y. Jayasinghe and P. S. Simmons, “Fibroadenomas in Adolescence,” Current Opinion in Obstetrics and Gynecology 21, no. 5 (October 2009): 402.

650

J. A. Harvey et al., “Short-Term Follow-Up of Palpable Breast Lesions with Benign Imaging Features: Evaluation of 375 Lesions in 320 Women,” American Journal of Roentgenology 193, no. 6 (December 2009): 1723.

651

D. M. Dent and P. J. Cant, “Fibroadenoma,” World Journal of Surgery 13, no. 6 (November – December 1989): 706–710.

652

L. Deschênes et al., “Beware of Breast Fibroadenomas in Middle-Aged Women,” Canadian Journal of Surgery 28, no. 4 (July 1985): 372–374; K. Guzanowski-Konakry, E. G. Harrison Jr., and W. S. Payne, “Lobular Carcinoma Arising in Fibroadenoma of the Breast,” Cancer 35, no. 2 (February 1975): 450–456.

653

P. J. Littrup et al., “Cryotherapy for Breast Fibroadenomas,” Radiology 234, no. 1 (January 2005): 63–72; C. S. Kaufman et al., “Office-Based Ultrasound-Guided Cryoablation of Breast Fibroadenomas,” American Journal of Surgery 184, no. 5 (November 2002): 394–400; I. Grady, H. Gorsuch, and S Wilburn-Bailey, “Long-Term Outcome of Benign Fibroadenomas Treated by Ultrasound-Guided Percutaneous Excision,” Breast Journal 14 (2008): 275–278.

654

C. S. Kaufman et al., “Office-Based Cryoablation of Breast Fibroadenomas: 12-Month Follow-Up,” Journal of the American College of Surgeons 198, no. 6 (2004): 914–923.

655

O. Kenneth Macdonald et al., “Malignant Phyllodes Tumor of the Female Breast,” Cancer 107, no. 9 (2006): 2127–2133.

656

F. A. Tavassoli and P. Devilee, eds., Pathology and Genetics of Tumours of The Breast and Female Genital Organs (Lyon, France: International Agency for Research on Cancer, 2003).

657

M. F. Dillon et al., “Needle Core Biopsy in the Diagnosis of Phyllodes Neoplasm,” Surgery 140, no. 5 (2006): 779–784; A. H. Lee, “Recent Developments in the Histological Diagnosis of Spindle Cell Carcinoma, Fibromatosis and Phyllodes Tumour of the Breast,” Histopathology 52, no. 1 (January 2008): 45–57; A. H. Lee et al., “Histological Features Useful in the Distinction of Phyllodes Tumour and Fibroadenoma on Needle Core Biopsy of the Breast,” Histopathology 51, no. 3 (September 2007): 336.

658

R. J. Barth Jr. et al., “A Prospective, Multi-institutional Study of Adjuvant Radiotherapy after Resection of Malignant Phyllodes Tumors,” Annals of Surgical Oncology 16, no. 8 (August 2009): 2288–2294; M. L. Telli et al., “Phyllodes Tumors of the Breast: Natural History, Diagnosis, and Treatment,” Journal of the National Comprehensive Cancer Network 5, no. 3 (March 2007): 324–330.

659

M. S. Lenhard et al., “Phyllodes Tumour of the Breast: Clinical Follow-Up of 33 Cases of This Rare Disease,” European Journal of Obstetrics & Gynecology and Reproductive Biology 138, no. 2 (2008): 217–221.

660

J. Hoon Yu et al., “Breast Diseases during Pregnancy and Lactation,” Obstetrics & Gynecology Science 56, no. 3 (2013): 143–159.

661

M. S. Soo et al., “Tubular Adenomas of The Breast Imaging Findings with Histologic Correlation,” American Journal of Roentgenology 174, no. 3 (2000): 757–761; M. Guray and A. A. Sahin, “Benign Breast Diseases: Classification, Diagnosis, and Management,” Oncologist 11, no. 5 (May 2006): 435–449. 86. W. L. Donegan, “Common Benign Conditions of the Breast,” in Cancer of the Breast, 5th Edition,W. L. Donegan and J. S. Spratt (St. Louis: Saunders, 2002): 67–110; A. D. Montemarano, P. Sau, and W. D. James, “Superficial Papillary Adenomatosis of the Nipple: A Case Report and Review of the Literature,” Journal of the American Academy of Dermatology 33 (1995): 871–875.

662

S. Jaffer, I. J. Bleiweiss, and C. Nagi, “Incidental Intraductal Papillomas (< 2 mm) of The Breast Diagnosed on Needle Core Biopsy Do Not Need to Be Excised,” The Breast Journal 19, no. 2 (2013): 130–133.

663

M. K. Sydnor et al., “Underestimation of the Presence of Breast Carcinoma in Papillary Lesions Initially Diagnosed at Core-Needle Biopsy,” Radiology 242, no. 1 (2007): 58–62.

664

M. S. Soo, P. J. Kornguth, and B. S. Hertzberg, “Fat Necrosis in the Breast: Sonographic Features,” Radiology 206, no. 1 (January 1998): 261–269.

665

C. de Blacam et al., “Evaluation of Clinical Outcomes and Aesthetic Results after Autologous Fat Grafting for Contour Deformities of the Reconstructed Breast,” Plastic and Reconstructive Surgery 128, no. 5 (2011): 411e–418e.

666

B. Erguvan-Dogan and W. T. Yang, “Direct Injection of Paraffin into the Breast: Mammographic, Sonographic, and MRI Features of Early Complications,” American Journal of Roentgenology 186, no. 3 (March 2006): 888–894.

667

S. Majedah, I. Alhabshi, and S. Salim, “Granulomatous Reaction Secondary to Intramammary Silicone Injection,” BMJ Case Reports 2013 (February 2013).

668

R. Lewin et al., “Risk Factors for Complications after Breast Reduction Surgery,” Journal of Plastic Surgery and Hand Surgery 48, no. 1 (2014): 10–14.

669

I. J. Wagner, W. M. Tong, and E. G. Halvorson, “A Classification System for Fat Necrosis in Autologous Breast Reconstruction,” Annals of Plastic Surgery 70, no. 5 (2013): 553–556.

670

F. Meric et al., “Long-Term Complications Associated with Breast-Conservation Surgery and Radiotherapy,” Annals of Surgical Oncology 9, no. 6 (July 2002): 543–549; M. D. Piroth et al., “Fat Necrosis and Parenchymal Scarring after Breast-Conserving Surgery and Radiotherapy with an Intraoperative Electron or Fractionated, Percutaneous Boost: A Retrospective Comparison,” Breast Cancer 21, no. 4 (2004): 409–414.

671

L. H. Amir et al., “Incidence of Breast Abscess in Lactating Women: Report from an Australian Cohort,” BJOG: An International Journal of Obstetrics and Gynaecology 111, no. 12 (2004): 1378–1381.

672

A. Bharat et al., “Predictors of Primary Breast Abscesses and Recurrence,” World Journal of Surgery 33, no. 12 (December 2009): 2582–2586.

673

J. D. Berna-Serna and M. Madrigal, “Percutaneous Management of Breast Abscesses. An Experience of 39 Cases,” Ultrasound in Medicine and Biology 30, no. 1 (January 2004): 1–6.

674

J. P. Wilson et al., “Idiopathic Granulomatous Mastitis: in Search of a Therapeutic Paradigm,” American Journal of Surgery 73 (2007): 798–802.

675

W. S. Symmers, “Silicone Mastitis in ‘Topless’ Waitresses and Some Other Varieties of Foreign-Body Mastitis,” British Medical Journal 3, no. 5609 (1968): 19–22.

676

M. E. Bouton et al., “Management of Idiopathic Granulomatous Mastitis with Observation,” American Journal of Surgery 210 (2015): 258.

677

S. Imoto et al., “Idiopathic Granulomatous Mastitis: Case Report and Review of the Literature,” Japanese Journal of Clinical Oncology 27, no. 4 (August 1997): 274–277; A. Krause, B. Gerber, and E. Rhode, “Puerperal and Non-puerperal Mastitis,” Zentralblatt für Gynäkologie 116, no. 8 (1994): 488–491; S. Akbulut et al., “Is Methotrexate an Acceptable Treatment in the Management of Idiopathic Granulomatous Mastitis?” Archives of Gynecology and Obstetrics 284, no. 5 (2011): 1189–1195.

678

K. P. Hunfeld and R. Bassler, “Lymphocytic Mastitis and Fibrosis of The Breast in Long-Standing Insulin-Dependent Diabetics,” General and Diagnostic Pathology 143, no. 1 (July 1997): 49–58.

679

W. W. Logan and N. Y. Hoffman, “Diabetic Fibrous Breast Disease,” Radiology 172, no. 3 (1989): 667–670.

680

G. M. K. Tse et al., “Hamartoma of the Breast: A Clinicopathological Review,” Journal of Clinical Pathology 55, no. 12 (2002): 951–954.

681

G. M. Tse et al., “Ductal Carcinoma in Situ Arising in Mammary Hamartomas,” Journal of Clinical Pathology 55 (2002): 541–542; M. Herbert et al., “Breast Hamartomas: Clinicopathological and Immunohistochemical Studies of 24 Cases,” Histopathology 41 (2002): 30–34.

682

R. Salvador et al., “Pseudo-angiomatous Stromal Hyperplasia Presenting as a Breast Mass: Imaging Findings in Three Patients,” The Breast 13, no. 5 (2004): 431–435.

683

C. L. Mercado et al., “Pseudoangiomatous Stromal Hyperplasia of the Breast: Sonographic Features with Histopathologic Correlation,” Breast Journal 10, no. 5 (2004): 427–432; S. D. Raj et al., “Pseudoangiomatous Stromal Hyperplasia of the Breast: Multimodality Review with Pathologic Correlation,” Current Problems in Diagnostic Radiology 46, no. 2 (2017): 130–135.

684

L. Celliers, D. D. Wong, and A. Bourke, “Pseudoangiomatous Stromal Hyperplasia: A Study of the Mammographic and Sonographic Features,” Clinical Radiology 65, no. 2 (2010): 145–149.

685

G. C. Hargaden et al., “Analysis of the Mammographic and Sonographic Features of Pseudoangiomatous Stromal Hyperplasia,” American Journal of Roentgenology 191, no. 2 (2008): 359–363.

686

A. C. Degnim et al., “Pseudoangiomatous Stromal Hyperplasia and Breast Cancer Risk,” Annals of Surgical Oncology 17, no. 12 (2010): 3269–3277.

687

E. E. Lower, H. H. Hawkins, and R. P. Baughman, “Breast Disease in Sarcoidosis,” Sarcoidosis, Vasculitis, and Diffuse Lung Diseases: Official Journal of World Association of Sarcoidosis and Other Granulomatous Disorders 18, no. 3 (2001): 301–306.

688

P. P. Rosen, Breast Pathology, 3rd Edition (Philadelphia: Lippincott Williams & Wilkins, 2009). Глава девятая. «У вас рак». Что делать после постановки диагноза?

689

C. I. Li, D. J. Uribe, and J. R. Daling, “Clinical Characteristics of Different Histologic Types of Breast Cancer,” British Journal of Cancer 93, no. 9 (2005): 1046–1052.

690

M. E. Sanders et al., “Continued Observation of the Natural History of Low-Grade Ductal Carcinoma in Situ Reaffirms Proclivity for Local Recurrence Even after More than 30 Years of Follow Up,” Modern Pathology: An Official Journal of the United States and Canadian Academy of Pathology, Inc. 28, no. 5 (May 2015): 662–669.

691

S. A. Lari and H. M. Kuerer, “Biological Markers in DCIS and Risk of Breast Recurrence: A Systematic Review,” Journal of Cancer 2 (2011): 232–261.

692

National Comprehensive Cancer Network, “NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology: Breast Cancer,” http://www.nccn.org/professionals/physician_gls/pdf/breast.pdf.

693

B. C. Pestalozzi et al., “Distinct Clinical and Prognostic Features of Infiltrating Lobular Carcinoma of the Breast: Combined Results of 15 International Breast Cancer Study Group Clinical Trials,” Journal of Clinical Oncology 26, no. 18 (2008): 3006–3014.

694

N. Wasif et al., “Invasive Lobular vs. Ductal Breast Cancer: A Stage-Matched Comparison of Outcomes,” Annals of Surgical Oncology 17, no. 7 (2010): 1862–1869; J. G. Molland et al., “Infiltrating Lobular Carcinoma – a Comparison of Diagnosis, Management and Outcome with Infiltrating Duct Carcinoma,” The Breast 13, no. 5 (2004): 389–396.

695

I. Jatoi et al., “Breast Cancer Adjuvant Therapy: Time to Consider Its Time Dependent Effects,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 17 (2011): 2301–2304.

696

C. E. DeSantis et al., “Breast Cancer Statistics, 2015: Convergence of Incidence Rates Between Black and White Women.” CA: A Cancer Journal for Clinicians 66, no. 1 (2016): 31–42; B. A. Kohler et al., “Annual Report to the Nation on the Status of Cancer, 1975–2011: Featuring Incidence of Breast Cancer Subtypes by Race/Ethnicity, Poverty, and State,” Journal of the National Cancer Institute 107, no. 6 (2015): djv048; R. M. Amimi et al., “Traditional Breast Cancer Risk Factors in Relation to Molecular Subtypes of Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 131 (2012): 159–167.

697

K. C. Aalders et al., “Characterisation of Multifocal Breast Cancer Using the 70-Gene Signature in Clinical Low-Risk Patients Enrolled in the EORTC 10041/BIG 03–04 MINDACT Trial,” European Journal of Cancer 79 (2017): 98–105; J. A. Sparano et al., “Prospective Validation of a 21-Gene Expression Assay in Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 373, no. 21 (2015): 2005–2014.

698

J. Iqbal et al., “Differences in Breast Cancer Stage at Diagnosis and Cancer-Specific Survival by Race and Ethnicity in the United States,” Journal of the American Medical Association 313, no. 2 (2015): 165–173; “Breast Cancer Survival Rates,” American Cancer Society, последнее обновление 20 декабря 2017 года, http://www.cancer.org/cancer/breastcancer/detailedguide/breast-cancer-survival-by-stage.

699

A. M. Soto et al., “Does Breast Cancer Start in the Womb?” Basic and Clinical Pharmacology and Toxicology 102, no. 2 (2008): 125–133.

700

P. G. M. Peer et al., “Age-Dependent Growth Rate of Primary Breast Cancer,” Cancer 71 (1993): 3547–3551.

701

U. Del Monte, “Does the Cell Number 109 Still Really Fit One Gram of Tumor Tissue?” Cell Cycle 8, no. 3 (2009): 505–506.

702

H. G. Welch and W. C. Black, “Using Autopsy Series to Estimate the Disease ‘Reservoir’ for Ductal Carcinoma in Situ of the Breast: How Much More Breast Cancer Can We Find?” Annals of Internal Medicine 127, no. 11 (1997): 1023–1028.

703

P. H. Zahl, P. C. Gøtzsche, and J. Mæhlen, “Natural History of Breast Cancers Detected in the Swedish Mammography Screening Programme: A Cohort Study,” The Lancet Oncology 12, no. 12 (2011): 1118–1124.

704

K. D. Miller et al., “Cancer Treatment and Survivorship Statistics,” CA: A Cancer Journal for Clinicians 66 (2016): 271–289.

705

N. Howlader et al., SEER Cancer Statistics Review, 1975–2012 (Bethesda, MD: National Cancer Institute, 2015), http://seer.cancer.gov/csr/1975_2012.

706

D. A. Berry et al., “Effect of Screening and Adjuvant Therapy on Mortality from Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 353 (2005): 1784–1792.

707

F. Cardoso et al., “70-Gene Signature as an Aid to Treatment Decisions in Early-Stage Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 375, no. 8 (2016): 717–729.

708

R. J. Simes and A. S. Coates, “Patient Preferences for Adjuvant Chemotherapy of Early Breast Cancer: How Much Benefit Is Needed?” JNCI Monographs 2001, no. 30 (2001): 146–152.

709

“Dose-Dense Chemotherapy Improves Outcomes in Breast Cancer,” Medscape, открыто 9 декабря 2017 года, https://www.medscape.com/viewarticle/889697?nlid=119488_2202.

710

E. L. Mayer, “Early and Late Long-Term Effects of Adjuvant Chemotherapy,” in American Society of Clinical Oncology Educational Book 2013 (Houston, TX: ASCO University, 2013), 9–14, https://meetinglibrary.asco.org/record/78715/edbook.

711

I. F. Tannock et al., “Cognitive Impairment Associated with Chemotherapy for Cancer: Report of a Workshop,” Journal of Clinical Oncology 22, no. 11 (2004): 2233–2239.

712

V. Fuchs-Tarlovsky, “Role of Antioxidants in Cancer Therapy,” Nutrition 29, no. 1 (2013): 15–21.

713

M. G. Marmot et al., “The Benefits and Harms of Breast Cancer Screening: An Independent Review: A Report Jointly Commissioned by Cancer Research U. K. and the Department of Health (England), October 2012,” British Journal of Cancer 108, no. 11 (2013): 2205–2240.

714

J. A. van der Hage et al, “Preoperative Chemotherapy in Primary Operable Breast Cancer: Results from the European Organization for Research and Treatment of Cancer Trial,” Journal of Clinical Oncology 19, no. 22 (2001): 4224–4237.

715

A. F. Schott and D. F. Hayes, “Defining the Benefits of Neoadjuvant Chemotherapy for Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 30, no. 15 (May 2012): 1747–1749.

716

M. Chavez-MacGregor et al., “Delayed Initiation of Adjuvant Chemotherapy among Patients with Breast Cancer,” JAMA Oncology 2, no. 3 (2016): 322–329.

717

B. Fisher et al., “Eight-Year Results of a Randomized Clinical Trial Comparing Total Mastectomy and Lumpectomy with or without Irradiation in the Treatment of Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 320 (1989): 822–828; D. Sarrazin et al., “Conservative Treatment versus Mastectomy in Breast Cancer Tumors with Macroscopic Diameter of 20 Millimeters or Less. The Experience of the Institut Gustave-Roussy,” Cancer 53 (1984): 1209–1213; U. Veronesi et al., “Breast Conservation Is the Treatment of Choice in Small Breast Cancer: Long-Term Results of a Randomized Trial,” European Journal of Cancer 26 (1990): 668–670; J. A. van Dongen et al., “Randomized Clinical Trial to Assess the Value of Breast-Conserving Therapy in Stage I and II Breast Cancer, EORTC 10801 Trial,” Journal of the National Cancer Institute Monograms 11 (1992): 8–15; M. Blichert-Toft et al., “Danish Randomized Trial Comparing Breast Conservation Therapy with Mastectomy: Six Years of LifeTable Analysis. Danish Breast Cancer Cooperative Group,” Journal of the National Cancer Institute Monograms 11 (1992): 19–25; K. Straus et al., “Results of the National Cancer Institute Early Breast Cancer Trial,” Journal of the National Cancer Institute Monograms 27 (1992): 11–32.

718

B. Fisher et al., “Twenty-Year Follow-Up of a Randomized Trial Comparing Total Mastectomy, Lumpectomy, and Lumpectomy Plus Irradiation for the Treatment of Invasive Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 347, no. 16 (2002): 1233–1241; J. A. van Dongen et al., “Long-Term Results of a Randomized Trial Comparing Breast-Conserving Therapy with Mastectomy: European Organization for Research and Treatment of Cancer Trial,” Journal of the National Cancer Institute 92 (2000): 1143–1150; J. A. Jacobson et al., “Ten-Year Results of a Comparison of Conservation with Mastectomy in the Treatment of Stage I and II Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 332 (1995): 907–911; A. D. Morris et al., “Breast-Conserving Therapy vs Mastectomy in Early-Stage Breast Cancer: A Meta-analysis of 10-Year Survival,” Cancer Journal from Scientific American 3 (1997): 6–12; M. M. Poggi et al., “Eighteen‐Year Results in the Treatment of Early Breast Carcinoma with Mastectomy versus Breast Conservation Therapy,” Cancer 98, no. 4 (2003): 697–702.

719

A. P. Kiess et al., “Adjuvant Trastuzumab Reduces Locoregional Recurrence in Women Who Receive Breast‐Conservation Therapy for Lymph Node‐Negative, Human Epidermal Growth Factor Receptor 2‐Positive Breast Cancer,” Cancer 118, no. 8 (2012): 1982–1988.

720

P. L. Nguyen et al., “Breast Cancer Subtype Approximated by Estrogen Receptor, Progesterone Receptor, and HER-2 Is Associated with Local and Distant Recurrence after Breast-Conserving Therapy,” Journal of Clinical Oncology 26, no. 14 (2008): 2373–2378.

721

J. Canavan et al., “Local Recurrence in Women with Stage I Breast Cancer: Declining Rates over Time in a Large, Population-Based Cohort,” International Journal of Radiation Oncology * Biology * Physics 88, no. 1 (2014): 80–86. 34. N. Houssami et al., “The Association of Surgical Margins and Local Recurrence in Women with Early-Stage Invasive Breast Cancer Treated with Breast-Conserving Therapy: A Meta-analysis,” Annals of Surgical Oncology 21, no. 3 (2014): 717–730.

722

G. M. Freedman and B. L. Fowble, “Local Recurrence after Mastectomy or Breast-Conserving Surgery and Radiation,” Oncology-Huntington 14, no. 11 (2000): 1561–1580.

723

N. Houssami et al., “Meta-analysis of the Impact of Surgical Margins on Local Recurrence in Women with Early-Stage Invasive Breast Cancer Treated with Breast-Conserving Therapy,” European Journal of Cancer 46, no. 18 (2010): 3219–3232; O. Gentilini et al., “Conservative Surgery in Patients with Multifocal/Multicentric Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 113, no. 3 (2009): 577–583; G. M. Freedman and B. L. Fowble, “Local Recurrence after Mastectomy or Breast-Conserving Surgery and Radiation,” Oncology-Huntington 14, no. 11 (2000): 1561–1580; A. C. Voogd et al., “Differences in Risk Factors for Local and Distant Recurrence after Breast-Conserving Therapy or Mastectomy for Stage I and II Breast Cancer: Pooled Results of Two Large European Randomized Trials,” Journal of Clinical Oncology 19, no. 6 (2001): 1688–1697; I. L. Wapnir et al., “Prognosis after Ipsilateral Breast Tumor Recurrence and Locoregional Recurrences in Five National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project Node-Positive Adjuvant Breast Cancer Trials,” Journal of Clinical Oncology 24, no. 13 (2006): 2028–2037.

724

I. L. Wapnir, et al., “Long-Term Outcomes of Invasive Ipsilateral Breast Tumor Recurrences after Lumpectomy in NSABP B-17 and B-24 Randomized Clinical Trials for DCIS,” Journal of the National Cancer Institute 103, no. 6 (2011): 478–488.

725

L. Kelley, M. Silverstein, and L. Guerra, “Analyzing the Risk of Recurrence after Mastectomy for DCIS: A New Use for the USC/Van Nuys Prognostic Index,” Annals of Surgical Oncology 18, no. 2 (2011): 459–462.

726

M. S. Moran et al., “Society of Surgical Oncology – American Society for Radiation Oncology Consensus Guideline on Margins for Breast-Conserving Surgery with Whole-Breast Irradiation in Stages I and II Invasive Breast Cancer,” International Journal of Radiation Oncology * Biology * Physics 88, no. 3 (2014): 553–564.

727

G. M. Freedman and B. L. Fowble, “Local Recurrence after Mastectomy or Breast-Conserving Surgery and Radiation,” Oncology (Williston Park) 14, no. 11 (November 2000): 1561–1581; M. Colleoni et al., “Annual Hazard Rates of Recurrence for Breast Cancer During 24 Years of Follow-Up: Results from the International Breast Cancer Study Group Trials I to V,” Journal of Clinical Oncology 34, no. 9 (2016): 927–935.

728

B. Gerber, M. Freund, and T. Reimer, “Recurrent Breast Cancer: Treatment Strategies for Maintaining and Prolonging Good Quality of Life,” Deutsches Arzteblatt International 107, no. 6 (2010): 85–91.

729

K. L. Kummerow et al., “Nationwide Trends in Mastectomy for Early-Stage Breast Cancer,” JAMA Surgery 150, no. 1 (2015): 9–16.

730

C. S. Fisher et al., “Fear of Recurrence and Perceived Survival Benefit Are Primary Motivators for Choosing Mastectomy over Breast-Conservation Therapy Regardless of Age,” Annals of Surgical Oncology 19, no. 10 (2012): 3246–3250.

731

M. A. Warmuth et al., “Complications of Axillary Lymph Node Dissection for Carcinoma of the Breast: A Report Based on a Patient Survey,” Cancer 83 (1998): 1362–1368; D. Ivens et al., “Assessment of Morbidity from Complete Axillary Dissection,” British Journal of Cancer 66, no. 1 (1992): 136–138; E. K. Yeoh et al., “Primary Breast Cancer: Complications of Axillary Management,” Acta Radiologica Oncology 25, no. 2 (1986): 105–108.

732

A. Lucci et al., “Surgical Complications Associated with Sentinel Lymph Node Dissection (SLND) Plus Axillary Lymph Node Dissection Compared with SLND Alone in the American College of Surgeons Oncology Group Trial,” Journal of Clinical Oncology 25 (2007): 3657.

733

L. G. Wilke et al., “Surgical Complications Associated with Sentinel Lymph Node Biopsy: Results from a Prospective International Cooperative Group Trial,” Annals of Surgical Oncology 13, no. 4 (2006): 491–500; R. E. Mansel et al., “Randomized Multicenter Trial of Sentinel Node Biopsy versus Standard Axillary Treatment in Operable Breast Cancer: The ALMANAC Trial,” Journal of the National Cancer Institute 98, no. 9 (May 2006): 599–609.

734

A. E. Giuliano et al., “Axillary Dissection vs No Axillary Dissection in Women with Invasive Breast Cancer and Sentinel Node Metastasis: A Randomized Clinical Trial. Journal of the American Medical Association 305 (2011): 569–575.

735

T. W. F. Yen et al., “Predictors of Invasive Breast Cancer in Patients with an Initial Diagnosis of Ductal Carcinoma In Situ: A Guide to Selective Use of Sentinel Lymph Node Biopsy in Management of Ductal Carcinoma In Situ,” Journal of the American College of Surgeons 200, no. 4 (2005): 516–526.

736

I. A. Czyszczon, L. Roland, and S. Sahoo, “Routine Prophylactic Sentinel Lymph Node Biopsy Is Not Indicated in Women Undergoing Prophylactic Mastectomy,” Journal of Surgical Oncology 105, no. 7 (June 2012): 650–654; S. M. Nasser, S. G. Smith, and A. B. Chagpar, “The Role of Sentinel Node Biopsy in Women Undergoing Prophylactic Mastectomy,” Journal of Surgical Research 164, no. 2 (2010): 188–192.

737

L. De La Cruz et al., “Overall Survival, Disease-Free Survival, Local Recurrence, and Nipple-Areolar Recurrence in the Setting of Nipple-Sparing Mastectomy: A Meta-analysis and Systematic Review,” Annals of Surgical Oncology 22, no. 10 (2015): 3241–3249.

738

K. Jonsson et al., “Tissue Oxygen Measurements in Delayed Skin Flaps: A Reconsideration of the Mechanisms of the Delay Phenomena,” Plastic and Reconstructive Surgery 82 (1988): 328–335.

739

B. Palmieri et al., “Delayed Nipple‐Sparing Modified Subcutaneous Mastectomy: Rationale and Technique,” The Breast Journal 11, no. 3 (2005): 173–178.

740

S. Ghali et al., “Vascular Delay Revisited,” Plastic and Reconstructive Surgery 119 (2007): 1735–1744.

741

J. A. Jensen et al., “Surgical Delay of the Nipple – Areolar Complex: A Powerful Technique to Maximize Nipple Viability Following Nipple-Sparing Mastectomy,” Annals of Surgical Oncology 19, no. 10 (2012): 3171–3176.

742

S. L. Spear et al., “Breast Reconstruction Using a Staged Nipple-Sparing Mastectomy Following Mastopexy or Reduction,” Plastic and Reconstructive Surgery 129, no. 3 (2012): 572–581.

743

R. M. Leach, P. J. Rees, and P. Wilmshurst, “ABC of Oxygen: Hyperbaric Oxygen Therapy,” British Medical Journal 317, no. 7166 (1998): 1140.

744

C. R. Albornoz et al., “A Paradigm Shift in U. S. Breast Reconstruction: Increasing Implant Rates,” Plastic and Reconstructive Surgery 131, no. 1 (2013): 15–23.

745

A. K. Alderman et al., “Racial and Ethnic Disparities in the Use of Postmastectomy Breast Reconstruction: Results from a Population-Based Study,” Journal of Clinical Oncology 27, no. 32 (2009): 5325–5330; L. Kruper et al., “Disparities in Reconstruction Rates after Mastectomy: Patterns of Care and Factors Associated with the Use of Breast Reconstruction in Southern California,”Annals of Surgical Oncology 18, no. 8 (2011): 2158–2165.

746

M. Morrow et al., “Access to Breast Reconstruction after Mastectomy and Patient Perspectives on Reconstruction Decision Making,” JAMA Surgery 149, no. 10 (2014): 1015–1021.

747

R. J. Bleicher et al., “Time to Surgery and Breast Cancer Survival in the United States,” JAMA Oncology 2, no. 3 (2016): 330–339.

748

D. J. MacKay and A. L. Miller, “Nutritional Support for Wound Healing,” Alternative Medicine Review 8, no. 4 (2003): 359–378.

749

P. H. Huang et al., “Emodin and Aloe-emodin Suppress Breast Cancer Cell Proliferation through ERκInhibition,” Evidence-Based Complementary and Alternative Medicine (2013); L. Zhang and I. R. Tizard, “Activation of a Mouse Macrophage Cell Line by Acemannan: The Major Carbohydrate Fraction from Aloe Vera Gel,” Immunopharmacology 35, no. 2 (1996): 119–128.

750

B. Sweeney et al., “Evidence-Based Systematic Review of Dandelion (Taraxacum Officinale) by Natural Standard Research Collaboration,” Journal of Herbal Pharmacotherapy 5, no. 1 (2005): 79–93.

751

P. M. Kidd, “Phosphatidyl Choline as an Aid to Liver Function,” Nutrition Science News 1 (1996): 54.

752

H. Greenlee et al., “Clinical Applications of Silybum Marianum in Oncology,” Integrative Cancer Therapies 6, no. 2 (2007): 158–165.

753

D. J. MacKay and A. L. Miller, “Nutritional Support for Wound Healing,” Alternative Medicine Review 8, no. 4 (2003): 359–378.

754

N. Chaiyakunapruk et al., “The Efficacy of Ginger for the Prevention of Postoperative Nausea and Vomiting: A Meta-analysis,” American Journal of Obstetrics and Gynecology 194 (2006): 95–99.

755

S. Prapaitrakool, A. Itharat, and L. Morinda, “Citrifolia for Prevention of Postoperative Nausea and Vomiting,” Journal of the Medical Association of Thailand 93, no. 7 (2010): S204–209.

756

J. Webster and S. Osborne, “Preoperative Bathing or Showering with Skin Antiseptics to Prevent Surgical Site Infection,” Cochrane Database of Systematic Reviews 2 (2007).

757

S. M. Hatfield and M. Sitkovsky, “Oxygenation to Improve Cancer Vaccines, Adoptive Cell Transfer and Blockade of Immunological Negative Regulators,” Oncoimmunology 4, no. 12 (2015): e1052934.

758

M. L. Margolis et al., “Racial Differences Pertaining to a Belief about Lung Cancer Surgery: Results of a Multicenter Survey,” Annals of Internal Medicine 139, no. 7 (2003): 558–563.

759

A. James, C. M. Daley, and K. A. Greiner, “‘Cutting’ on Cancer: Attitudes about Cancer Spread and Surgery among Primary Care Patients in the USA,” Social Science and Medicine 73, no. 11 (2011): 1669–1673.

760

H. V. Ratajczak, R. B. Sothern, and W. J. M. Hrushesky, “Estrous Influence on Surgical Cure of a Mouse Breast Cancer,” Journal of Experimental Medicine 168 (1988): 73–83.

761

R. A. Badwe et al., “Timing of Surgery During Menstrual Cycle and Survival of Premenopausal Women with Operable Breast Cancer,” The Lancet 337 (1991): 1261–1264; R. Sainsbury et al., “Timing of Surgery for Breast Cancer and Menstrual Cycle,” The Lancet 338 (1991): 391–392.

762

U. Veronesi et al., “Effect of Menstrual Phase on Surgical Treatment of Breast Cancer,” The Lancet 343 (1994): 1544–1546; R. A. Badwe, I. Mittra, and R. Havaldar, “Timing of Surgery during the Menstrual Cycle and Prognosis of Breast Cancer,” Journal of Biosciences 25, no. 1 (2000): 113–120; I. S. Fentiman, “Timing of Surgery for Breast Cancer,” International Journal of Clinical Practice 56, no. 3 (2002): 188–190; D. Coradini et al., “Fluctuation of Intratumor Biological Variables as a Function of Menstrual Timing of Surgery for Breast Cancer in Premenopausal Patients,” Annals of Oncology 14, no. 6 (2003): 962–964; Z. Saad et al., “Timing of Surgery Influences Survival in Receptor-Negative as Well as Receptor-Positive Breast Cancer,” European Journal of Cancer 30A, no. 9 (1994): 1348–1352; R. T. Senie et al., “Timing of Breast Cancer Excision during the Menstrual Cycle Influences Duration of Disease-Free Survival,” Annals of Internal Medicine 115, no. 5 (1991): 337–342.

763

A. Goldhirsch et al., “Timing Breast Cancer Surgery,” The Lancet 338 (1991): 691–692; B. Nathan et al., “Timing of Surgery for Breast Cancer in Relation to the Menstrual Cycle and Survival of Premenopausal Women,” British Journal of Surgery 80 (1993): 43; P. Pujol et al., “A Prospective Prognostic Study of the Hormonal Milieu at the Time of Surgery in Premenopausal Breast Carcinoma,” Cancer 91, no. 10 (2001): 1854–1861; Y. Nomura et al., “Lack of Correlation between Timing of Surgery in Relation to the Menstrual Cycle and Prognosis of Premenopausal Patients with Early Breast Cancer,” European Journal of Cancer 35, no. 9 (1999): 1326–1330; Y. Takeda et al., “Does the Timing of Surgery for Breast Cancer in Relation to the Menstrual Cycle or Geomagnetic Activity Affect Prognoses of Premenopausal Patients?” Biomedicine and Pharmacotherapy 57, no. 1 (2003): 96s–103s; A. Mangia et al., “Timing of Breast Cancer Surgery within the Menstrual Cycle: Tumor Proliferative Activity, Receptor Status and Short-Term Clinical Outcome,” Journal of Experimental and Clinical Cancer Research 17, no. 3 (1998): 317–323; G. Mondini et al., “Timing of Surgery Related to Menstrual Cycle and Prognosis of Premenopausal Women with Breast Cancer,” AntiCancer Research 17, no. 1B (1997): 787–790; K. Holli, J. Isola, and M. Hakama, “Prognostic Effect of Timing of Operation in Relation to Menstrual Phase of Breast Cancer Patient – Fact or Fallacy,” British Journal of Cancer 71, no. 1 (1995): 124–127; N. Kroman et al., “Timing of Surgery in Relation to Menstrual Cycle Does Not Predict the Prognosis in Primary Breast Cancer,” European Journal of Surgical Oncology 20, no. 4 (1994): 430–435; M. F. Gnant et al., “Breast Cancer and Timing of Surgery during Menstrual Cycle: a 5-Year Analysis of 385 Premenopausal Women,” International Journal of Cancer 52, no. 4 (1992): 707–712.

764

W. L. McGuire, “The Optimal Timing of Mastectomy: Low Tide or High Tide,” Annals of Internal Medicine 115 (1991): 401–403.

765

H. Thorpe et al., “Timing of Breast Cancer Surgery in Relation to Menstrual Cycle Phase: No Effect on 3-Year Prognosis: The ITS Study,” British Journal of Cancer 98, no. 1 (2008): 39–44; C. S. Grant et al., “Menstrual Cycle and Surgical Treatment of Breast Cancer: Findings from the NCCTG N9431 Study,” Journal of Clinical Oncology 27, no. 22 (2009): 3620–3626; P. Pujol et al., “A Prospective Prognostic Study of the Hormonal Milieu at the Time of Surgery in Premenopausal Breast Carcinoma,” Cancer 91 (2001): 1854–1861.

766

B. Fisher et al., “Reanalysis and Results after 12 Years of Follow-Up in a Randomized Clinical Trial Comparing Total Mastectomy with Lumpectomy with or without Irradiation in the Treatment of Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 333 (1995): 1456–1461.

767

R. Holland et al., “Histologic Multifocality of Tis, T1–2 Breast Carcinomas: Implications for Clinical Trials of Breast-Conserving Surgery,” Cancer 56 (1985): 979–990.

768

M. Clarke et al., “Effects of Radiotherapy and of Differences in the Extent of Surgery for Early Breast Cancer on Local Recurrence and 15-Year Survival: An Overview of the Randomised Trials,” The Lancet 366 (2005): 2087–2106.

769

J. Hastings et al., “Risk Factors for Locoregional Recurrence after Mastectomy in Stage T1 N0 Breast Cancer,” American Journal of Clinical Oncology 37, no. 5 (2014): 486–491.

770

A. McBride et al., “Locoregional Recurrence Risk for Patients with T1, 2 Breast Cancer with 1–3 Positive Lymph Nodes Treated with Mastectomy and Systemic Treatment,” International Journal of Radiation Oncology * Biology * Physics 89, no. 2 (2014): 392–398.

771

G. Jacobson, et al., “Randomized Trial of Pentoxifylline and Vitamin E vs Standard Follow-Up after Breast Irradiation to Prevent Breast Fibrosis, Evaluated by Tissue Compliance Meter,” International Journal of Radiation Oncology* Biology* Physics 85, no. 3 (2013): 604–608; T. B. Chiao and A. J. Lee, “Role of Pentoxifylline and Vitamin E in Attenuation of Radiation-Induced Fibrosis,” Annals of Pharmacotherapy 39, no. 3 (2005): 516–522.

772

T. J. Whelan et al., “Long-Term Results of Hypofractionated Radiation Therapy for Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 362, no. 6 (2010): 513–520.

773

T. D. Smile et al., “Accelerated Partial-Breast Irradiation: An Emerging Standard of Care,” Applied Radiation Oncology, http://appliedradiationoncology.com/articles/accelerated-partial-breast-irradiation-an-emerging-standard-of-care.

774

U. Veronesi et al., “Radiotherapy after Breast-Conserving Surgery in Small Breast Carcinoma: Long-Term Results of a Randomized Trial,” Annals of Oncology 12 (2001): 997–1003.

775

F. Sedlmayer, F. Zehentmayr, and G. Fastner, “Partial Breast Re-irradiation for Local Recurrence of Breast Carcinoma: Benefit and Long Term Side Effects,” The Breast 22, no. 2 (August 2013): S141–S146.

776

J. S. Vaidya et al., “Targeted Intraoperative Radiotherapy (TARGIT): An Innovative Approach to Partial-Breast Irradiation,” Seminars in Radiation Oncology 15, no. 2 (April 2005): 84–91; U. Veronesi et al., “Intraoperative Radiotherapy Versus External Beam Radiotherapy for Early Breast Cancer (ELIOT): A Randomised Controlled Equivalence Trial,” The Lancet Oncology 14, no. 13 (December 2013): 1269–1277.

777

C. Shah, J. Wobb, and A. Khan, “Intraoperative Radiation Therapy in Breast Cancer: Still Not Ready for Prime Time,” Annals of Surgical Oncology 23, no. 6 (2016): 1796–1798.

778

American Cancer Society, Global Cancer Facts and Figures, Third Edition (Atlanta, GA: American Cancer Society, 2015), https://www.cancer.org/content/dam/cancerorg/research/cancer-facts-and-statistics/global-cancer-facts-and-figures/globalcancer-facts-and-figures-3rd-edition.pdf.

779

M. Clarke et al., “Effects of Radiotherapy and of Differences in the Extent of Surgery for Early Breast Cancer on Local Recurrence and 15-Year Survival: An Overview of the Randomised Trials,” The Lancet 366, no. 9503 (December 2005): 2087–2106.

780

E. Styring et al., “Radiation-Associated Angiosarcoma after Breast Cancer: Improved Survival by Excision of All Irradiated Skin and Soft Tissue of the Thoracic Wall? A Report of Six Patients,” Acta Oncologica 54, no. 7 (2015): 1078–1080.

781

T. Grantzau and J. Overgaard, “Risk of Second Non-Breast Cancer among Patients Treated with and without Postoperative Radiotherapy for Primary Breast Cancer: A Systematic Review and Meta-analysis of Population-Based Studies including 522,739 Patients,” Radiotherapy and Oncology 121, no. 3 (2016): 402–413.

782

C. Shah et al., “Brachytherapy-Based Partial Breast Irradiation Is Associated with Low Rates of Complications and Excellent Cosmesis,” Brachytherapy 12, no. 4 (2013): 278–284.

783

National Comprehensive Cancer Network (NCCN), “NCCN Clinical Practice Guidelines in Oncology: Breast Cancer,” https://www.nccn.org/professionals/physician_gls/default.aspx.

784

I. H. Kunkler et al., “Breast-Conserving Surgery with or Without Irradiation in Women Aged 65 Years or Older with Early Breast Cancer (PRIME II): A Randomised Controlled Trial,” The Lancet Oncology 16, no. 3 (2015): 266–273.

785

B. McCormick et al., “RTOG 9804: A Prospective Randomized Trial for Good-Risk Ductal Carcinoma In Situ Comparing Radiotherapy with Observation,” Journal of Clinical Oncology 33, no. 7 (March 2015): 709–715.

786

M. Donker et al., “Breast-Conserving Treatment with or Without Radiotherapy in Ductal Carcinoma In Situ: 15-Year Recurrence Rates and Outcome after a Recurrence, from the EORTC 10853 Randomized Phase III Trial,” Journal of Clinical Oncology 31, no. 32 (2013): 4054–4059.

787

L. J. Solin et al., “A Multi-Gene Expression Assay to Predict Local Recurrence Risk for Ductal Carcinoma In Situ of the Breast,” Journal of the National Cancer Institute 105, no. 10 (May 2013): 701–710.

788

C. E. DeSantis et al., “Breast Cancer Statistics, 2015: Convergence of Incidence Rates Between Black and White Women,” CA: A Cancer Journal for Clinicians 66, no. 1 (2016): 31–42.

789

J. F. R. Robertson et al., “Fulvestrant 500 mg versus Anastrozole 1 mg for Hormone Receptor-Positive Advanced Breast Cancer (FALCON): An International, Randomised, Double-Blind, Phase 3 Trial,” The Lancet 388, no. 10063 (2016): 2997–3005.

790

Early Breast Cancer Trialists’ Collaborative Group, “Relevance of Breast Cancer Hormone Receptors and Other Factors to the Efficacy of Adjuvant Tamoxifen: Patient-Level Meta-analysis of Randomised Trials,” The Lancet 378, no. 9793 (2011): 771–784.

791

A. Howell et al., “Results of the ATAC (Arimidex, Tamoxifen, Alone or in Combination) Trial after Completion of 5 Years’ Adjuvant Treatment for Breast Cancer,” The Lancet 365, no. 9453 (2005): 60–62.

792

O. Pagani, M. M. Regan, and P. A. Francis, “TEXT and SOFT Investigators; International Breast Cancer Study Group. Exemestane with Ovarian Suppression in Premenopausal Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 371 (2014): 1358–1359.

793

C. Davies et al., “Adjuvant Tamoxifen: Longer Against Shorter (ATLAS) Collaborative Group. Long-Term Effects of Continuing Adjuvant Tamoxifen to 10 Years versus Stopping at 5 Years after Diagnosis of Oestrogen Receptor-Positive Breast Cancer: ATLAS, a Randomised Trial,” The Lancet 381 (2013): 805–816.

794

P. E. Goss et al., “A Randomized Trial of Letrozole in Postmenopausal Women after Five Years of Tamoxifen Therapy for Early-Stage Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 349 (2003): 1793–1802.

795

D. C. Allred et al., “Adjuvant Tamoxifen Reduces Subsequent Breast Cancer in Women with Estrogen Receptor-Positive Ductal Carcinoma In Situ: A Study Based on NSABP Protocol B-24,” Journal of Clinical Oncology 30, no. 12 (April 2012): 1268–1273.

796

L. Fallowfield et al., “Quality of Life of Postmenopausal Women in the Arimidex, Tamoxifen, Alone or in Combination (ATAC) Adjuvant Breast Cancer Trial,” Journal of Clinical Oncology 22, no. 21 (November 2004): 4261–4271.

797

D. Slamon et al., “Adjuvant Trastuzumab in HER2-Positive Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 365 (2011): 1273–1283.

798

H. S. Rugo et al., “Heritage: A Phase III Safety and Efficacy Trial of the Proposed Trastuzumab Biosimilar Myl-1401O versus Herceptin,” Journal of Clinical Oncology 34, no. 18, LBA503.

799

R. S. Finn et al., “The Cyclin-Dependent Kinase 4/6 Inhibitor Palbociclib in Combination with Letrozole versus Letrozole Alone as First-Line Treatment of Oestrogen Receptor-Positive, HER2-Negative, Advanced Breast Cancer (PALOMA-1/TRIO 18): A Randomised Phase 2 Study,” The Lancet Oncology 16, no. 1 (2015): 25–35; “Ribociclib Effective in Younger Breast Cancer Patients Too,” Medscape, December 8, 2017, https://www.medscape.com/viewarticle/889777?nlid=119488_2202.

800

H. L. McArthur and D. B. Page, “Immunotherapy for the Treatment of Breast Cancer: Checkpoint Blockade, Cancer Vaccines, and Future Directions in Combination Immunotherapy,” Clinical Advances in Hematology and Oncology 14, no. 11 (2016): 922–933.

801

E. M. Walker et al., “Acupuncture versus Venlafaxine for the Management of Vasomotor Symptoms in Patients with Hormone Receptor-Positive Breast Cancer: A Randomized Controlled Trial,” Journal of Clinical Oncology 28, no. 4 (2009): 634–640.

802

T. Gansler et al., “A Population‐Based Study of Prevalence of Complementary Methods Use by Cancer Survivors,” Cancer 113, no. 5 (2008): 1048–1057.

803

M. A. Richardson et al., “Complementary/Alternative Medicine Use in a Comprehensive Cancer Center and the Implications for Oncology,” Journal of Clinical Oncology 18, no. 13 (2000): 2505–2514.

804

H. S. Boon, F. Olatunde, and S. M. Zick, “Trends in Complementary/Alternative Medicine Use by Breast Cancer Survivors: Comparing Survey Data from 1998 and 2005,” BMC Women’s Health 7, no. 1 (2007): 4.

805

A. Molassiotis et al., “Use of Complementary and Alternative Medicine in Cancer Patients: A European Survey,” Annals of Oncology 16, no. 4 (2005): 655–663. Глава десятая. И что теперь? Жизнь после постановки диагноза и лечения

806

J. L. Khatcheressian et al., “Breast Cancer Follow-Up and Management after Primary Treatment: American Society of Clinical Oncology Clinical Practice Guideline Update,” Journal of Clinical Oncology 31, no. 7 (2012): 961–965.

807

The GIVIO Investigators, “Impact of Follow-Up Testing on Survival and HealthRelated Quality of Life in Breast Cancer Patients. A Multicenter Randomized Controlled Trial,” Journal of the American Medical Association 271, no. 20 (May 1994): 1587–1592; S. De Placido et al., “Imaging Tests in Staging and Surveillance of Non-metastatic Breast Cancer: Changes in Routine Clinical Practice and Cost Implications,” British Journal of Cancer 116, no. 6 (2017): 821.

808

A. Lucci et al., “Circulating Tumour Cells in Non-metastatic Breast Cancer: A Prospective Study,” The Lancet Oncology 13, no. 7 (July 2012): 688–695.

809

S. J. Dawson et al., “Analysis of Circulating Tumor DNA to Monitor Metastatic Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 368, no. 13 (2013): 1199–1209.

810

E. Grunfeld et al., “Population-Based Longitudinal Study of Follow-Up Care for Breast Cancer Survivors,” Journal of Oncology Practice 6, no. 4 (July 2010): 174–181.

811

LIVESTRONG, How Cancer Has Affected Post-treatment Survivors: A LIVESTRONG Report, https://d1un1nybq8gi3x.cloudfront.net/sites/default/files/what-we-do/reports/LSSurvivorSurveyReport.pdf.

812

Z. Koak and J. Overgaard, “Risk Factors of Arm Lymphedema in Breast Cancer Patients,” Acta Oncologica 39 (2000): 389–392.

813

T. DiSipio et al., “Incidence of Unilateral Arm Lymphoedema after Breast Cancer: A Systematic Review and Meta-analysis,” The Lancet Oncology 14, no. 6 (2013): 500–515.

814

M. T. Lacomba et al., “Effectiveness of Early Physiotherapy to Prevent Lymphoedema after Surgery for Breast Cancer: Randomised, Single Blinded, Clinical Trial,” British Medical Journal 340 (January 2010): b5396.

815

International Society of Lymphology, “The Diagnosis and Treatment of Peripheral Lymphedema. 2009 Concensus Document of the International Society of Lymphology,” Lymphology 42, no. 2 (2009): 51–60.

816

R. Ito and H. Suami, “Overview of Lymph Node Transfer for Lymphedema Treatment,” Plastic and Reconstructive Surgery 134, no. 3 (2014): 548–556.

817

S. L. Showalter et al., “Lifestyle Risk Factors Associated with Arm Swelling among Women with Breast Cancer,” Annals of Surgical Oncology 20, no. 3 (March 2013): 842–849.

818

C. M. Ferguson et al., “Impact of Ipsilateral Blood Draws, Injections, Blood Pressure Measurements, and Air Travel on the Risk of Lymphedema for Patients Treated for Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 34, no. 7 (2015): 691–698.

819

S. Dhesy-Thind et al., “Use of Adjuvant Bisphosphonates and Other Bone Modifying Agents in Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 35, no. 18 (June 2017): 2062–2081.

820

K. D. Crew, “Prevalence of Joint Symptoms in Postmenopausal Women Taking Aromatase Inhibitors for Early-Stage Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 25, no. 25 (September 2007): 3877–3883.

821

M. Seretny et al., “Incidence, Prevalence, and Predictors of Chemotherapy-Induced Peripheral Neuropathy: A Systematic Review and Meta-analysis,” PAIN 155, no. 12 (2014): 2461–2470.

822

D. Irvine et al., “The Prevalence and Correlates of Fatigue in Patients Receiving Treatment with Chemotherapy and Radiotherapy,” Cancer Nursing 17, no. 5 (October 1994): 367–378.

823

J. E. Bower et al., “Fatigue in Breast Cancer Survivors: Occurrence, Correlates, and Impact on Quality of Life,” Journal of Clinical Oncology 18, no. 4 (February 2000): 362.

824

D. S. Dizon, “Quality of Life after Breast Cancer: Survivorship and Sexuality,” The Breast Journal 15, no. 5 (September – October 2009): 500–504.

825

J. E. Dew, B. G. Wren, and J. A. Eden, “A Cohort Study of Topical Vaginal Estrogen Therapy in Women Previously Treated for Breast Cancer,” Climacteric 6, no. 1 (March 2003): 45–52.

826

A. Kendall et al., “Caution: Vaginal Estradiol Appears to Be Contraindicated in Postmenopausal Women on Adjuvant Aromatase Inhibitors,” Annals of Oncology 17, no. 4 (April 2006): 584–587.

827

A. Chang et al., “The Effect of Herbal Extract (EstroG‐100) on Pre‐, Peri‐ and Post‐Menopausal Women: A Randomized Double‐Blind, Placebo‐Controlled Study,” Phytotherapy Research 26, no. 4 (2012): 510–516.

828

V. D. E. Simone and O. Pagani, “Pregnancy after Breast Cancer: Hope after the Storm,” Minerva Ginecologica 69, no. 6 (December 2017): 597–607.

829

H. A. Azim et al., “Safety of Pregnancy Following Breast Cancer Diagnosis: A Meta-analysis of 14 Studies,” European Journal of Cancer 47, no. 1 (2011): 74–83.

830

P. Fani, “Breastfeeding and Breast Cancer,” Health Science Journal 6, no. 4 (October – December 2012): 610.

831

O. G. Palesh et al., “A Longitudinal Study of Depression, Pain, and Stress as Predictors of Sleep Disturbance among Women with Metastatic Breast Cancer,” Biological Psychology 75, no. 1 (April 2007): 37–44.

832

F. N. Bokhari et al., “Pilot Study of a Survey to Identify the Prevalence of and Risk Factors for Chronic Neuropathic Pain Following Breast Cancer Surgery,” Oncology Nursing Forum 39, no. 2 (March 2012): E141–E149.

833

M. C. Lauridsen, P. Christiansen, and I. B. Hessov, “The Effect of Physiotherapy on Shoulder Function in Patients Surgically Treated for Breast Cancer: A Randomized Study,” Acta Oncologica 44, no. 5 (2005): 449–457.

834

M. T. Lacomba et al., “Axillary Web Syndrome after Axillary Dissection in Breast Cancer: A Prospective Study,” Breast Cancer Research and Treatment 117, no. 3 (2009): 625–630.

835

K. M. Mustian et al., “A 4-Week Home-Based Aerobic and Resistance Exercise Program during Radiation Therapy: A Pilot Randomized Clinical Trial,” Journal of Supportive Oncology 7, no. 5 (September – October 2009): 158–167; I. CantareroVillanueva et al., “Effectiveness of Water Physical Therapy on Pain, Pressure Pain Sensitivity, and Myofascial Trigger Points in Breast Cancer Survivors: A Randomized, Controlled Clinical Trial,” Pain Medicine 13, no. 11 (November 2012): 1509–1519.

836

P. F. Pradat et al., “Radiation-Induced Neuropathies: Collateral Damage of Improved Cancer Prognosis,” Revue Neurologique 168 (2012): 939–950.

837

C. P. Watson and R. J. Evans, “The Postmastectomy Pain Syndrome and Topical Capsaicin: A Randomized Trial,” Pain 51, no. 3 (December 1992): 375–379.

838

H. S. Smith and S. X. Wu, “Persistent Pain after Breast Cancer Treatment,” Annals of Palliative Medicine 1, no. 3 (2013): 182–194.

839

T. S. Alster and E. L. Tanzi, “Hypertrophic Scars and Keloids,” American Journal of Clinical Dermatology 4, no. 4 (2003): 235–243.

840

M. G. Khouri et al., “Cancer Therapy – Induced Cardiac Toxicity in Early Breast Cancer,” Circulation 126, no. 23 (2012): 2749–2763.

841

I. F. Tannock et al., “Cognitive Impairment Associated with Chemotherapy for Cancer: Report of a Workshop,” Journal of Clinical Oncology 22, no. 11 (2004): 2233–2239.

842

M. Ramalho et al., “Cognitive Impairment in the First Year after Breast Cancer Diagnosis: A Prospective Cohort Study,” The Breast 32 (2017): 173–178.

843

D. H. Silverman et al. “Abnormal Regional Brain Metabolism in Breast Cancer Survivors after Adjuvant Chemotherapy Is Associated with Cognitive Changes,” Proceedings of the American Society of Clinical Oncology 22 (2003).

844

S. B. Schagen et al., “Change in Cognitive Function after Chemotherapy: A Prospective Longitudinal Study in Breast Cancer Patients,” Journal of the National Cancer Institute 98, no. 23 (2006): 1742–1745.

845

X. Chen et al., “Decision-Making Impairments in Breast Cancer Patients Treated with Tamoxifen,” Hormones and Behavior 66, no. 2 (2014): 449–456.

846

T. A. Ahles and A. J. Saykin, “Candidate Mechanisms for Chemotherapy-Induced Cognitive Changes,” Nature Reviews: Cancer 7, no. 3 (March 2007): 192–201.

847

R. J. Ferguson et al., “Cognitive‐Behavioral Management of Chemotherapy‐Related Cognitive Change,” Psycho‐Oncology 16, no. 8 (2007): 772–777.

848

Early Breast Cancer Trialists’ Collaborative Group, “Tamoxifen for Early Breast Cancer: An Overview of the Randomised Trials,” The Lancet 351, no. 9114 (May 1998): 1451–1467.

849

M. Schaapveld et al., “Risk of New Primary Nonbreast Cancers after Breast Cancer Treatment: A Dutch Population-Based Study,” Journal of Clinical Oncology 26, no. 8 (March 2008): 1239–1246.

850

E. Diamandidou et al., “Treatment-Related Leukemia in Breast Cancer Patients Treated with Fluorouracil-doxorubicin-cyclophosphamide Combination Adjuvant Chemotherapy: The University of Texas M. D. Anderson Cancer Center Experience,” Journal of Clinical Oncology 14, no. 10 (October 1996): 2722–2730.

851

T. Grantzau and J. Overgaard, “Risk of Second Non-breast Cancer among Patients Treated with and without Postoperative Radiotherapy for Primary Breast Cancer: A Systematic Review and Meta-analysis of Population-Based Studies Including 522,739 Patients,” Radiotherapy and Oncology 121, no. 3 (2016): 402–413.

852

H. G. Björneklett et al., “A Randomised Controlled Trial of Support Group Intervention after Breast Cancer Treatment: Results on Anxiety and Depression,” Acta Oncologica 51, no. 2 (February 2012): 198–207; H. G. Björneklett et al., “LongTerm Follow-Up of a Randomized Study of Support Group Intervention in Women with Primary Breast Cancer,” Journal of Psychosomatic Research 74, no. 4 (April 2013): 346–353.

853

R. Jagsi et al., “Patient-Reported Quality of Life and Satisfaction with Cosmetic Outcomes after Breast Conservation and Mastectomy with and without Reconstruction: Results of a Survey of Breast Cancer Survivors,” Annals of Surgery 261, no. 6 (2015): 1198.

854

M. E. Mast, “Survivors of Breast Cancer: Illness Uncertainty, Positive Reappraisal, and Emotional Distress,” Oncology Nursing Forum 25, no. 3 (April 1998): 555–562.

855

R. R. Bouknight, C. J. Bradley, and Z. Luo, “Correlates of Return to Work for Breast Cancer Survivors,” Journal of Clinical Oncology 24, no. 3 (2006): 345–353.

856

J. H. Lee et al., “US Screening for Detection of Nonpalpable Locoregional Recurrence after Mastectomy,” European Journal of Radiology 82, no. 3 (2013): 485–489.

857

I. L. Wapnir et al., “Prognosis after Ipsilateral Breast Tumor Recurrence and Locoregional Recurrences in Five National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project Node-Positive Adjuvant Breast Cancer Trials,” Journal of Clinical Oncology 24, no. 13 (May 2006): 2028–2037.

858

S. J. Anderson et al., “Prognosis after Ipsilateral Breast Tumor Recurrence and Locoregional Recurrences in Patients Treated by Breast-Conserving Therapy in Five National Surgical Adjuvant Breast and Bowel Project Protocols of Node-Negative Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 27, no. 15 (2009): 2466–2473.

859

M. Trombetta et al., “Breast Conservation Surgery and Interstitial Brachytherapy in the Management of Locally Recurrent Carcinoma of the Breast: The Allegheny General Hospital Experience,” Brachytherapy 7, no. 1 (January – March 2008): 29–36; T. E. Alpert et al., “Ipsilateral Breast Tumor Recurrence after Breast Conservation Therapy: Outcomes of Salvage Mastectomy vs. Salvage Breast-Conserving Surgery and Prognostic Factors for Salvage Breast Preservation,” International Journal of Radiation Oncology * Biology * Physics 63 (2005): 845–851.

860

J. O’Shaughnessy, “Extending Survival with Chemotherapy in Metastatic Breast Cancer,” The Oncologist 10, no. 3 (2005): 20–29.

861

A. B. Mariotto et al., “Estimation of the Number of Women Living with Metastatic Breast Cancer in the United States,” Cancer Epidemiology and Prevention Biomarkers 26, no. 6 (2017): 809–815.

862

Early Breast Cancer Trialists’ Collaborative Group, “Effects of Chemotherapy and Hormonal Therapy for Early Breast Cancer on Recurrence and 15-Year Survival: An Overview of the Randomised Trials,” The Lancet 365, no. 9472 (2005): 1687–1617.

863

F. J. Esteva et al., “Molecular Prognostic Factors for Breast Cancer Metastasis and Survival,” Seminars in Radiation Oncology 12, no. 4 (Philadelphia: W. B. Saunders, 2002).

864

L. Natarajan et al., “Time-Varying Effects of Prognostic Factors Associated with Disease-Free Survival in Breast Cancer,” American Journal of Epidemiology 169, no. 12 (2009): 1463–1470.

865

W. F. Anderson, I. Jatoi, and S. S. Devesa, “Distinct Breast Cancer Incidence and Prognostic Patterns in the NCI’s SEER Program: Suggesting a Possible Link between Etiology and Outcome,” Breast Cancer Research and Treatment 90, no. 2 (2005): 127–137.

866

C. Fan et al., “Concordance among Gene-Expression – Based Predictors for Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 355, no. 6 (2006): 560–569.

867

S. Paik et al., “A Multigene Assay to Predict Recurrence of Tamoxifen-treated, Node-Negative Breast Cancer,” New England Journal of Medicine 351, no. 27 (2004): 2817–2826.

868

C. Desmedt et al., “Strong Time Dependence of the 76-Gene Prognostic Signature for Node-Negative Breast Cancer Patients in the TRANSBIG Multicenter Independent Validation Series,” Clinical Cancer Research 13, no. 11 (June 2007): 3207–3214.

869

S. Friberg and S. Mattson, “On the Growth Rates of Human Malignant Tumors: Implications for Medical Decision Making,” Journal of Surgical Oncology 65, no. 4 (1997): 284–297.

870

M. Colleoni et al., “Annual Hazard Rates of Recurrence for Breast Cancer during 24 Years of Follow-Up: Results from the International Breast Cancer Study Group Trials I to V,” Journal of Clinical Oncology34, no. 9 (2016): 927–935.

871

S. H. Giordano et al., “Is Breast Cancer Survival Improving?” Cancer 100, no. 1 (2004): 44–52.

872

S. K. Chia et al., “The Impact of New Chemotherapeutic and Hormone Agents on Survival in a Population‐Based Cohort of Women with Metastatic Breast Cancer,” Cancer 110, no. 5 (2007): 973–979.

873

H. Kennecke et al., “Metastatic Behavior of Breast Cancer Subtypes,” Journal of Clinical Oncology 28, no. 20 (July 2010): 3271–3277.

874

G. N. Hortobagyi, “Can We Cure Limited Metastatic Breast Cancer?” Journal of Clinical Oncology 20, no. 3 (February 2002): 620–623.

875

E. O. Hanrahan et al., “Combined‐Modality Treatment for Isolated Recurrences of Breast Carcinoma,” Cancer 104, no. 6 (2005): 1158–1171.

876

M. T. Milano et al., “Oligometastases Treated with Stereotactic Body Radiotherapy: Long-Term Follow-Up of Prospective Study,” International Journal of Radiation Oncology * Biology * Physics 83, no. 3 (2012): 878–886.

877

M. Gerlinger et al., “Intratumor Heterogeneity and Branched Evolution Revealed by Multiregion Sequencing,” New England Journal of Medicine 366, no. 10 (2012): 883–892.

878

L. A. Diaz Jr. and A. Bardelli, “Liquid Biopsies: Genotyping Circulating Tumor DNA,” Journal of Clinical Oncology 32, no. 6 (2014): 579–586.

879

J. Giese-Davis et al., “Decrease in Depression Symptoms Is Associated with Longer Survival in Patients with Metastatic Breast Cancer: A Secondary Analysis,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 4 (2010): 413–420.

880

C. S. Cleeland et al., “Pain Outcomes in Patients with Advanced Breast Cancer and Bone Metastases,” Cancer 119, no. 4 (2013): 832–838.

881

O. Pagani et al., “International Guidelines for Management of Metastatic Breast Cancer: Can Metastatic Breast Cancer Be Cured?” Journal of the National Cancer Institute 102, no. 7 (2010): 456–463.

882

O. Pagani et al., “International Guidelines for Management of Metastatic Breast Cancer: Can Metastatic Breast Cancer Be Cured?” Journal of the National Cancer Institute 102, no. 7 (2010): 456–463.

883

L. Ross, “The Spiritual Dimension: Its Importance to Patients’ Health, Well-Being and Quality of Life and Its Implications for Nursing Practice,” International Journal of Nursing Studies 32, no. 5 (October 1995): 457–468.

884

L. E. Ross et al., “Prayer and Self-Reported Health among Cancer Survivors in the United States, National Health Interview Survey, 2002,” Journal of Alternative and Complementary Medicine 14, no. 8 (2008): 931–938.

885

W. Breitbart, “Balancing Life and Death: Hope and Despair,” Palliative and Supportive Care 3, no. 1 (2005): 57–58.

886

G. T. Reker, E. J. Peacock, and P. T. Wong, “Meaning and Purpose in Life and Well-Being: A Life-Span Perspective,” Journal of Gerontology 42, no. 1 (January 1987): 44–49.

887

S. E. Sephton et al., “Spiritual Expression and Immune Status in Women with Metastatic Breast Cancer: An Exploratory Study,” The Breast Journal 7, no. 5 (2001): 345–353.

888

S. C. Thompson and J. Pitts, “Factors Relating to a Person’s Ability to Find Meaning after a Diagnosis of Cancer,” Journal of Psychosocial Oncology 11, no. 3 (1993): 1–21.

889

M. Preau, A. D. Bouhnik, and A. G. Le Coroller Soriano, “Two Years after Cancer Diagnosis, What Is the Relationship between Health-Related Quality of Life, Coping Strategies and Spirituality?” Psychology, Health and Medicine 18 (2013): 375–386.

890

B. Skinn, “The Relationship of Belief in Control and Purpose in Life to Adult Lung Cancer Patients’ Information to Use Unproven Cancer Therapies,” Canadian Oncology Nursing Journal 4 (1994): 66–71; E. J. Taylor, “Factors Associated with Meaning in Life among Women with Recurrent Cancer,” Oncology Nursing Forum 9 (1993): 1399–1405.

891

T. L. Gall and M. W. Cornblat, “Breast Cancer Survivors Give Voice: A Qualitative Analysis of Spiritual Factors in Long-Term Adjustment,” Psycho-Oncology 11, no. 6 (November – December 2002): 524–535.

892

H. S. L. Jim et al., “Religion, Spirituality, and Physical Health in Cancer Patients: A Meta‐analysis,” Cancer 121, no. 21 (2015): 3760–3768.

893

L. H. Powell, L. Shahabi, and C. E. Thoresen, “Religion and Spirituality. Linkages to Physical Health,” American Psychologist 58 (2003): 36–52.

894

N. Bolger et al., “Close Relationships and Adjustment to a Life Crisis: The Case of Breast Cancer,” Journal of Personality and Social Psychology 70, no. 2 (1996): 283–294.

895

N. Pistrang and C. Barker, “The Partner Relationship in Psychological Response to Breast Cancer,” Social Science and Medicine 40, no. 6 (1995): 789–797.

896

S. M. Bigatti et al., “Breast Cancer in a Wife: How Husbands Cope and How Well It Works,” Cancer Nursing 34, no. 3 (May – June 2011): 193–201; C. D. Wagner, S. M. Bigatti, and A. M. Storniolo, “Quality of Life of Husbands of Women with Breast Cancer,” Psycho‐Oncology 15, no. 2 (2006): 109–120.

897

E. H. Zahlis and F. M. Lewis, “Coming to Grips with Breast Cancer: The Spouse’s Experience with His Wife’s First Six Months,” Journal of Psychosocial Oncology 28, no. 1 (2010): 79–97.

898

M. Dorval et al., “Marital Stability after Breast Cancer,” Journal of the National Cancer Institute 91, no. 1 (1999): 54–59.

899

F. M. Lewis, M. A. Hammond, and N. F. Woods, “The Family’s Functioning with Newly Diagnosed Breast Cancer in the Mother: The Development of an Explanatory Model,” Journal of Behavioral Medicine 16, no. 4 (1993): 351–370.

900

T. Weiss, “Correlates of Posttraumatic Growth in Husbands of Breast Cancer Survivors,” Psycho‐Oncology 13, no. 4 (2004): 260–268.

901

R. R. Lichtman, S. E. Taylor, and J. V. Wood, “Social Support and Marital Adjustment after Breast Cancer,” Journal of Psychosocial Oncology 5, no. 3 (1988): 47–74.

902

S. Hughes et al., “Social Support Predicts Inflammation, Pain, and Depressive Symptoms: Longitudinal Relationships among Breast Cancer Survivors,” Psychoneuroendocrinology 42 (April 2014): 38–44.

903

E. Durá‐Ferrandis et al., “Personality, Coping, and Social Support as Predictors of Long‐Term Quality‐of‐Life Trajectories in Older Breast Cancer Survivors: CALGB Protocol 369901 (Alliance),” Psycho‐Oncology 26, no. 11 (November 2017): 1914–1921.

904

C. H. Kroenke et al., “Social Networks, Social Support, and Burden in Relationships, and Mortality after Breast Cancer Diagnosis in the Life After Breast Cancer Epidemiology (LACE) Study,” Breast Cancer Research and Treatment 137, no. 1 (2013): 261–271.

905

D. M. Crookes et al., “Social Networks and Social Support for Healthy Eating among Latina Breast Cancer Survivors: Implications for Social and Behavioral Interventions,” Journal of Cancer Survivorship 10, no. 2 (2016): 291–301.

906

D. J. Attai et al., “Twitter Social Media Is an Effective Tool for Breast Cancer Patient Education and Support: Patient-Reported Outcomes by Survey,” Journal of Medical Internet Research 17, no. 7 (July 2015): e188.

907

L. Norton and J. Massagué, “Is Cancer a Disease of Self-Seeding?” Nature Medicine 12, no. 8 (August 2006): 875–878.

908

S. Paget, “The Distribution of Secondary Growths in Cancer of the Breast,” Cancer and Metastasis Reviews 8, no. 2 (1989): 98–101.

909

T. P. Butler and P. M. Gullino, “Quantitation of Cell Shedding into Efferent Blood of Mammary Adenocarcinoma,” Cancer Research 35, no. 3 (1975): 512–516.

910

L. U. Thompson et al., “Dietary Flaxseed Alters Tumor Biological Markers in Postmenopausal Breast Cancer,” Clinical Cancer Research 11, no. 10 (May 2005): 3828–3835.

911

U. W. Nilsson Åberg et al., “Tamoxifen and Flaxseed Alter Angiogenesis Regulators in Normal Human Breast Tissue In Vivo,” PloS One 6, no. 9 (2011): e25720.

912

K. Buck et al., “Serum Enterolactone and Prognosis of Postmenopausal Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 29, no. 28 (2011): 3730–3738; S. E. McCann et al., “Dietary Lignan Intakes in Relation to Survival among Women with Breast Cancer: The Western New York Exposures and Breast Cancer (WEB) Study,” Breast Cancer Research and Treatment 122, no. 1 (2010): 229–235; P. Guglielmini, A. Rubagotti, and F. Boccardo, “Serum Enterolactone Levels and Mortality Outcome in Women with Early Breast Cancer: A Retrospective Cohort Study,” Breast Cancer Research and Treatment 132, no. 2 (2012): 661–668.

913

N. Guha et al., “Soy Isof lavones and Risk of Cancer Recurrence in a Cohort of Breast Cancer Survivors: The Life after Cancer Epidemiology Study,” Breast Cancer Research and Treatment 118, no. 2 (2009): 395–405; X. O. Shu et al., “Soy Food Intake and Breast Cancer Survival,” Journal of the American Medical Association 302, no. 22 (December 2009): 2437–2443.

914

Y. Li et al., “Sulforaphane, a Dietary Component of Broccoli / Broccoli Sprouts, Inhibits Breast Cancer Stem Cells,” Clinical Cancer Research 16, no. 9 (2010): 2580–2590.

915

B. S. Cornblatt et al., “Preclinical and Clinical Evaluation of Sulforaphane for Chemoprevention in the Breast,” Carcinogenesis 28, no. 7 (2007): 1485–1490.

916

M. L. Neuhouser et al., “Vitamin D Insufficiency in a Multiethnic Cohort of Breast Cancer Survivors,” The American Journal of Clinical Nutrition 88, no. 1 (2008): 133–139.

917

J. M. Beasley et al., “Post-diagnosis Dietary Factors and Survival after Invasive Breast Cancer,” Breast Cancer Research and Treatment 128, no. 1 (2011): 229–236.

918

S. Nechuta et al., “A Pooled Analysis of Post‐diagnosis Lifestyle Factors in Association with Late Estrogen‐Receptor – Positive Breast Cancer Prognosis,” International Journal of Cancer 138, no. 9 (2016): 2088–2097.

919

M. D. Holmes et al., “Aspirin Intake and Survival after Breast Cancer,” Journal of Clinical Oncology 28, no. 9 (2010): 1467–1472.

920

M. L. Kwan et al., “NSAIDs and Breast Cancer Recurrence in a Prospective Cohort Study,” Cancer Causes and Control 18, no. 6 (August 2007): 613–620.

921

V. E. Frankl, The Will to Meaning: Foundations and Applications of Logotherapy (New York: Meridian Books, 1988)

922

V. Beral et al., “Breast Cancer and Abortion: Collaborative Reanalysis of Data from 53 Epidemiological Studies, including 83,000 Women with Breast Cancer from 16 Countries,” The Lancet 363, no. 9414 (2004): 1007–1016; K. B. Michels et al., “Induced and Spontaneous Abortion and Incidence of Breast Cancer among Young Women: A Prospective Cohort Study,” Archives of Internal Medicine 167, no. 8 (2007): 814–820; G. K. Reeves et al., “Breast Cancer Risk in Relation to Abortion: Results from the EPIC Study,” International Journal of Cancer 119, no. 7 (2006): 1741–1745; J. Couzin, “Cancer Risk: Review Rules out Abortion – Cancer Link,” Science 299, no. 5612 (2003): 1498.

Content

Кристи Фанк
Грудь. Руководство пользователя

От автора

Введение

Многослойная проблема

Новаторский подход к здоровью груди

Как пользоваться этой книгой

Часть первая Основы здоровья груди

Глава первая Азбука по уходу за грудью

Грудь

Поработайте руками во имя здоровья

Что искать во время самостоятельного осмотра (СО) молочных желез

Здоровье груди в разные периоды жизни

Что такое уменьшение факторов риска

Глава вторая Опровержение мифов о раке груди

Правда о генах, поле и судьбе

Факт: Ваш рацион питания очень важен

Ложные представления об образе жизни

Пирсинг и тату

Глупости о радиации

Гормоны и связанные с ними тревоги о здоровье

Вызывают ли рак анатомические изменения?

Апчхи! Можно ли «подхватить» рак груди?

Присылайте мне ваши мифы о груди!

Часть вторая Снижаем риск возникновения рака

Глава третья Съешьте это

Могучий «фитохимический» (Он же фитонутриент)

Прославленные антиоксиданты

Идеальная тарелка

Относительное что-о-о?

Знайте ваши фитонутриенты

Десять суперфудов для груди

В сое есть нечто особенное – нет, серьезно

Самое необходимое: Витамины, минералы и немного дополнительной информации

Кстати, о жирах…

Хороший жир: оливковое масло Extra Virgin

Готовы все это запить?

От чая не отчаиваются

Поговорим о кофе

Все чисто и прозрачно

Смузи хотите?

Что съесть за день

Глава четвертая Не ешьте это

Мясо есть?

Знакомьтесь: зеранол

Не все белки созданы равными

Знакомьтесь: мутагены, содержащиеся в мясе

Глобальный мясной кризис

Знакомьтесь: нитраты

Так, вы меня слушаете. И что теперь?

Дорогое молоко…

Приструните жир

Млечный путь

Не такие уж и крутые эти яйца

Ненавижу быть занудой…

Слишком сладко, чтобы быть правдой?

Нужно ли покупать все органическое?

Ну что, как там ваши любимые продукты?

Приглашаю к столу!

Глава пятая Не только еда: что еще делать

Как излечить глобальный кризис

Избавьтесь от жировых валиков

Двигайтесь

Болеют ли чаще раком возрастные мамы?

Как справиться с менопаузой?

Сигареты – в мусор

Избавьтесь от как можно большего числа факторов риска окружающей среды

Радиоактивные факторы риска

Злобные эндокринные дизрапторы

Семь простых способов сократить контакты с токсическими веществами

Найдите свое счастье

Часть третья Узнайте ваши личные факторы риска и контролируйте все, что сможете Узнайте ваши личные факторы риска

Глава шестая Какие факторы риска невозможно контролировать? Есть ли они у вас?

Генетические мутации: Тестироваться или не тестироваться?

Приватность и защита

У вас генетическая мутация? Составьте план действий!

Знакомство с вами

Два возможных пути

Факторы, которые повышают относительный риск развития рака груди у женщин

Глава седьмая Лекарства и операции, которые стоит рассмотреть

Профилактическая терапия

Селективные модуляторы эстрогеновых рецепторов

Тамоксифен

Ралоксифен (Evista)

Кому что принимать?

Другие виды профилактической терапии и способы снижения риска

Бисфосфонаты

Метформин

Ретиноевая кислота

Нестероидные противовоспалительные средства (НСПВС)

Хирургическое вмешательство: грудь и яичники

Двусторонняя профилактическая мастэктомия (ДПМ)

Контралатеральный рак молочной железы (КРМЖ)

Контралатеральная профилактическая мастэктомия (КПМ)

Трудные решения

Пока-пока, яичники

Идеальная картинка

Часть четвертая Как правильно выбрать лечение и пережить рак

Глава восьмая Скрининг и обнаружение рака груди

Приложим руки

Раз-два, проверка…

Хьюстон… У нас проблемы

Великолепная маммограмма

Ультракрутой ультразвук

Притягательная МРТ

Термография

Эта биопсия нисколько не повредит

Подробнее о бугорках

Глава девятая «У вас рак». Что делать после постановки диагноза?

Первые несколько дней

Что вообще такое рак груди?

Главный доклад

Молекулярные подтипы: Знай врага своего

Стадия вашего рака

Как долго у вас уже рак?

Вызвали ли рак вы сами?

Какие существуют варианты лечения?

Химиотерапия

Поговорим об операции

Нужно ли делать лампэктомию или мастэктомию?

Где делать надрезы?

А что насчет лимфатических узлов?

Можно ли сохранить соски при мастэктомии?

Методики реконструкции груди, которые стоит рассмотреть

Когда делать операцию?

Что насчет лекарств и пищевых добавок перед операцией и после нее?

Глупые мифы об операциях, которые вообще вам никак не помогут

Когда настает время для радиотерапии?

Эндокринная/Гормональная терапия

Таргетированная лекарственная терапия

Поможет ли иммунотерапия?

Комплементарная и альтернативная медицина

Глава десятая И что теперь? Жизнь после постановки диагноза и лечения

Продолжение наблюдений

Оставайтесь организованными

Давайте по-честному: прощальные подарки от рака не очень-то приятные

Лимфедема

Остеопороз

Боль в костях и суставах

Нейропатия

Усталость

Симптомы менопаузы

Лишний вес

Секс, сексуальная дисфункция, фертильность и беременность

Бессонница

Боль в молочных железах, грудной клетке, подмышке, плече, рубцах

Кардиотоксичность

«Химиомозг»

Злокачественные новообразования вне груди

Эмоциональные последствия

Привет, рак, давно не виделись

Ваш худший страх

Как найти поддержку и утешение, когда они нужны

Поиск веры

Партнеры в болезни и здравии

Найдите позитивные взаимоотношения

Не предоставляйте раку комфортный дом

Благодарности

Об авторе

Сноски