Лаймон Ричард Карл

Когда погаснет свет и другие истории

Ричард Лаймон

"Когда погаснет свет и другие истории"

"Когда Погаснет Свет"

Но гаснет, гаснет свет упорный!

Над трепетной толпой

Вниз занавес спадает черный,

Как буря роковой.

И ангелы, бледны и прямы,

Кричат, плащ скинув свой,

Что «Человек» - названье драмы,

Что «Червь» - ее герой!

Э. А. По «Червь-Победитель»

(перевод Валерия Брюсова)

Пролог

- А ты уверена, что там не водится призраков? - спросил Рэй.

Старый покосившийся дом в викторианском стиле отбрасывал тень на заросший сорняками газон и на стоящую поблизости машину Рэя.

- Зато посмотри, какой он шикарный, - ответила Тина. - Я, например, привидений никогда не встречала.

- Вот тебе и выпал шанс, - Рэй потянулся было к ручке двери, но замешкался и вновь вгляделся в лобовое стекло.

Он закусил нижнюю губу.

- Ты что, не хочешь оставаться здесь? - спросила Тина. - В принципе, мы не обязаны этого делать только из-за того, что это предложил нам Тодд. Если хочешь, подыщем другое местечко. Мотель, или типа того.

- Да нет, все в порядке, - ответил Рэй.

- Домина просто очень старый. Тодд так и предупреждал меня, чтобы мы не ожидали от него слишком многого. Он ему практически за бесценок достался.

- И когда же он планирует сюда заселяться?

Тина улыбнулась:

- Будет замечательно, если мы туда зайдем и первыми испытаем все прелести.

- Не нравятся мне эти дыры в окнах…

- Ему здорово досталось от вандалов.

- Ну, я надеюсь, это так, а не последствия пожара. Такие развалины - они же как бумага полыхают. А эти дыры… Не знаю, Тина… От этого места у меня мурашки.

- Ты просто насмотрелся фильмов.

- Думаешь?

- Давай хотя бы просто заглянем внутрь.

- Ну, почему бы и нет.

Они вышли из автомобиля. Ночной бриз с океана обдавал обнаженную кожу Тины холодком. Она полезла в машину и откинула спинку пассажирского сиденья вперед.

- Давай для начала оставим все вещи и продукты здесь, и просто пойдем осмотримся.

- Да я только хочу накинуть блузку, - сказала Тина, извлекая ее из корзины для пикников, которую они брали с собой на пляж.

Рэй притворно надулся, когда она надела ее.

- Не хочу, чтобы призраки увидели меня в бикини, - с улыбкой сказала она.

- Да уж, нет ничего хуже возбужденного привидения, - согласился Рэй.

Пока она возилась с пуговицами, Рэй скользнул рукой в ее трусики бикини. Кожа была влажной от мокрого купальника, поэтому его теплая рука приятно согрела ее.

Он принялся нежно поглаживать там.

- О-о-о-о, не останавливайся…

Убрав руку, он похлопал ее по ягодице:

- Не стоит пока отвлекаться. Давай посмотрим, что внутри и поедем дальше, до ближайшего мотеля дорога неблизкая.

- А может, тебе понравится и здесь.

- Может и так. Кстати, у тебя есть ключ?

- Да, он здесь, - накинув сумочку на плечо, она похлопала по ней ладонью.

Они двинулись через заросший сорняками двор.

- Мне кажется это очень странным.

- И мне тоже.

По лестнице они поднялись на крытую веранду, протянувшуюся вдоль всего фасада. Тина полезла было в свою сумочку, как вдруг обратила взгляд на тяжелый, выполненный из латуни дверной молоток в виде черепа на двери.

- Это абсолютно в стиле Тодда, - сказала она, улыбаясь. - Не удивлена, что он купил этот дом, местечко как раз для него.

Рэй же не улыбнулся:

- Он что, упырь какой-то?

- На самом деле он славный парень.

- Да ну?

Стоя лицом к двери и рыская по сумочке в поисках ключа, она отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Рэй иногда ведет себя совсем как ребенок. Забавно, конечно, его поддразнивать, но лучше бы дать задний ход: чего доброго еще бойкот объявит.

Наконец, она нашла ключ.

- Готов?

- Всегда готов.

Она засунула ключ в замочную скважину и повернула. Внутри что-то щелкнуло, и Тина толкнула дверь, услышав стон несмазанных петель.

- Ну куда же без зловещего скрипа… - буркнул Рэй.

- Ах да, совсем забыла смазать дверь, прежде чем открывать.

Рэй в ответ лишь усмехнулся.

Все в порядке, - подумала она.

Тина шагнула внутрь, краем глаза увидела движение позади себя и шарахнулась назад. И столкнулась с Рэем.

Со смехом он приобнял ее:

- Ну и кто из нас тут нервничает? - спросил он, кивнув в сторону огромного зеркала на стене. - Шарахаешься от собственного отражения?

В ответ она потянула и резко отпустила резинку на его плавках.

- Подумаешь, - сказала она, отвернулась от него и огляделась по сторонам. - А место и впрямь мрачноватое.

Рэй нащупал выключатель и щелкнул им. Зажегся верхний свет.

- Ну, по крайней мере, здесь хотя бы проведено электричество.

Лестница была узкая и крутая. На площадке, на полпути вверх, она сворачивала вправо, исчезая за углом.

- Там, наверное, должна быть спальня, - сказала она.

- Сходи, проверь, а я покамест тут подожду.

- Три «ха-ха».

- Хочешь, чтобы я туда с тобой поднялся?

- Сделай милость.

Рэй захлопнул дверь и двинулся вверх по лестнице; Тина шла следом.

- Осторожно, - предупредил он, - прямо по курсу зеркало.

Она сдернула с него плавки.

- Не надо! - oн успел подхватить их на уровне колен. - Хочешь, чтобы я упал?

- Одним умником меньше будет.

- Прости-прости, - сказал он, натягивая плавки обратно.

- Симпатичная попка, - подметила Тина.

- Спасибо за комплимент.

- Жаль только, хозяин - дурень.

* * *

Достигнув вершины лестницы, они оказались в узком коридоре. По обоим его концам располагались окна, завешенные тяжелыми красными портьерами.

- Очаровательно, - сказала Тина.

- Да я смотрю, твой приятель еще и отличный декоратор, - сказал Рэй, нащупав ладонью выключатель.

В тот же миг вдоль стен вспыхнули лампы в бра. Он дернул ручку ближайшей двери, та оказалась заперта.

- Отлично, - пробормотал он, - надеюсь, это не сортир.

Он попробовал дверь напротив и, когда ручка повернулась, бросил взгляд на Тину. Комната оказалась совершенно пуста.

Тина пожала плечами:

- У него очень странный вкус на обстановку.

- Я заметил.

Некоторое время спустя они обнаружили еще две пустые комнаты и ванную.

- А нам повезло, - сказала Тина.

Они зашли внутрь; увидев огромную ванну, Тина просияла:

- О, вот здорово!

- А душа нет.

- Зато смотри, какая здоровущая! Даже ножки есть. Наверняка самый настоящий антиквариат. Рэй, я больше ждать не могу!

- Только не говори, что действительно хочешь остаться здесь!

- Давай проверим, имеется ли здесь спальня?

- И если ее не окажется - уберемся отсюда?

- Ну, в таком случае - да.

Они вышли из ванной, Тина поспешила вперед и открыла последнюю дверь справа:

- Вуаля!

- Черт, - буркнул Рэй, подошел ближе и заглянул.

- Эта комната выглядит поцивильнее, верно?

- Ну да, - признал Рэй.

Скинув босоножки, Тина ступила на мягкий толстый ковер.

- А здесь очень даже неплохо, - сказала она, запрыгнув на огромную двуспальную кровать с мягким матрасом и разглядывая длиннющий комод со шкафом и собственное отражение в здоровенных настенных зеркалах.

Глядя на нее, Рэй невольно растянул губы в улыбке.

- Мне кажется, мы тут можем славненько повеселиться, - сказала она. - Да?

- Кажется, да.

- Согласись ведь, здесь гораздо лучше, чем в каком-нибудь завалящем мотеле?

- Это точно.

Она упала на спину и растянулась на матрасе. Томно улыбаясь, она принялась расстегивать пуговицы блузки.

- А может быть, нам лучше сначала осмотреть первый этаж? - сказал Рэй.

- Прямо сейчас? - cняв блузку, она перевернулась на живот и распласталась на мягком одеяле.

Затем, чуть откинувшись назад, принялась развязывать бикини.

- Ты точно хочешь пойти осматривать дом прямо сейчас? - пропела она.

И усмехнулась, когда Рэй коснулся ее теплой рукою.

* * *

Тина высвободилась из-под мирно спящего Рэя. Вылезать из теплой постели ужасно не хотелось, но в комнате уже почти стемнело, и голод давал о себе знать. Рэй, небось, тоже проснется голодным, хорошо бы к его пробуждению что-нибудь сварганить.

Если, конечно, в этом доме есть плита.

Выскользнув из постели, она взяла блузку и тихонько подошла к окну. Глядя на автомобиль Рэя, подумала, что неплохо бы добраться до него и забрать сумки с продуктами и вещами.

Хотя, наверное, будет лучше, если потом они перенесут сюда все это вместе.

Толстой серой стеной накатывал с побережья туман. Он уже окутал деревья около шоссе; вот-вот доберется сюда и все их шмотки напитаются влагой.

Отойдя от окна, она посмотрела на Рэя. Он все еще спал, загорелая спина темнела на фоне белых простыней. Тина скользнула ногами в сандалии и, прихватив блузку, направилась к двери.

Прежде, чем выйти в коридор, осмотрелась по сторонам, но поймав себя на этом трусливом действии, театрально закатила глаза. Да ради Бога, что она ожидала там увидеть?

Она направилась по коридору к лестнице. Рэй оставил свет включенным. Светильники вдоль стены, выполненные в виде свечей, давали мало света. Тень Тины двоилась, троилась, то появлялась, то исчезала, догоняя себя же. Завороженная этой игрой света, Тина замахала руками, будто крыльями и закружилась. Тени сошли с ума. Она подняла ногу и сделала пируэт, раскрутив блузку над головой.

Чей-то низкий стон заставил ее резко остановиться. Она неподвижно замерла возле лестницы, прислушиваясь.

Это из-за двери, - подумала она, - той, что ближе всего к лестнице. Той, что была заперта.

Внезапно на нее нахлынула робость; она накинула блузку и застегнула пуговицы, не сводя глаз с этой двери.

Ее рука стиснула дверную ручку.

А что, если сейчас она окажется открыта? - подумала Тина.

И тут же отдернула руку.

Холодный страх сковал живот; ей показалось, что прямо сейчас дверь распахнется и…

Круто развернувшись, она бросилась обратно в спальню.

- Рэй? - позвала она, ворвавшись в темную комнату и шаря рукой по стене в поисках выключателя. - Рэй!

- А? Что?

Наконец, ей удалось нащупать выключатель. Яркий свет вспыхнул над кроватью, и Рэй, щурясь, приподнялся и сел.

- Что случилось? - спросил он.

- Давай убираться отсюда, - сказала Тина.

- Не понимаю…

- Я слышала что-то.

Отбросив простыню, Рэй сел на край кровати и потянулся за лежащими на полу плавками.

- Что ты слышала? - спросил он, натягивая их.

- Как будто стон.

- Святый Боже!

- Не исключаю, что мне померещилось.

- А если нет?

Откинув одеяла и простыни, она отыскала свое бикини, быстро натянула трусики, закинула сумочку на плечо и поспешила за Рэем.

В дверях он остановился.

- Где ты слышала это? - спросил он.

- В самом конце коридора. Возле лестницы. Кажется, в той комнате с запертой дверью.

- О, Боже! Значит, нам нужно будет пройти мимо!

- Может, ничего там и нету.

- Ладно, надо бежать. Быстро добираемся до лестницы, спускаемся вниз и выбегаем на улицу, - oн достал из небольшого бокового кармана ключи от автомобиля. - Готова?

- Кажется, да.

- Тогда - бежим!

Он сломя голову ринулся вперед. Тина пыталась не отставать, но он все равно опередил ее на двенадцать футов, когда распахнулась дверь.

Человек в черном развевающемся плаще выскочил из комнаты, обнажая клыки.

Глава первая

- «Башку снесло»[1]. Его будут показывать сегодня в «Заколдованном Замке», том, что возле Линкольн. Ну, знаешь тот кинотеатр, что уже очень давно закрыт. «Эльсинор».

Конни кивнула. Она помнила «Эльсинор». Прежде чем его закрыли, она бывала там много раз. Это было старомодное здание, построенное еще в те времена, когда кинотеатры не делали похожими на лекционные залы - длинные, низкие и безликие, состоящие обычно из трех, а то и из шести блоков. Самый настоящий замок, с увитыми плющом зубчатыми стенами и башнями, и высоченными темно-синими потолками, изображающими звездное небо. И имечко у него было под стать - «Эльсинор». Замок Гамлета.

- Можно, я пойду с тобой? - спросила Конни.

- Ну, коли тебе так хочется, - сказал Дэл. - Но должен предупредить, это не тот фильм, которые ты привыкла видеть. Я слышал, что он очень кровавый.

- Ну…

Он просто хочет пойти один, - подумала она. И выдавила улыбку:

- Пожалуй, ты прав. Отправляйся один.

- Ты уверена? - спросил он.

Он хочет определиться. Совесть, должно быть, мучает, но не так, чтобы слишком.

- Да, - сказала она, - уверена. Я все равно сегодня вечером собиралась мыть голову.

- Ну что ж, ладно, - сказал он с деланной неохотой.

- А во сколько все должно закончиться?

- Думаю, буду дома ближе к полуночи. Это двойной сеанс, - oн торопливо чмокнул ее, и она уловила запах одеколона, который подарила ему на день рождения.

- Похоже, что в кино ты будешь самым ароматным парнем, - сказала она.

На мгновение он, казалось, смутился.

- Ага, конечно.

- Привезешь мне чего-нибудь вкусненького?

- Конечно.

- «Гуд-энд-Пленти»[2].

- Ладно, если, конечно, они будут. Ну все, увидимся позже.

- Желаю весело провести время. Ну, и не очень напугаться.

- Это мне-то напугаться?

Он подмигнул ей и ушел.

* * *

Конни стояла возле двери, расстроенная, но пытающаяся взять себя в руки. Ей казалось странным оставаться ночью одной. Странно и грустно, практически так же, как было раньше, пока у нее не появился Дэл.

На самом деле, они познакомились всего шесть месяцев назад, но уже спустя два месяца он переехал к ней. И с тех пор практически каждую ночь они проводили вместе.

Что ж, пожалуй, он имеет право провести ночь так, как ему хочется. Она же не может запретить ему. Каждому временами хочется побыть одному.

Весь рабочий день ему приходится иметь дело с разными людьми. Еще и изволь быть вежлив с любым, кто заглянет в магазин, даже если клиент - настоящая скотина. Иногда он рассказывал ей, какие посетители попадаются, и, слушая его истории о покупателях и работе, она время от времени замечала, как сжимаются его губы и гневно сужаются глаза.

Конни же подобное было неведомо. Целыми днями одна в своей квартире, на пару с печатной машинкой, и все мерзавцы, с которыми ей приходилось иметь дело, рождались исключительно в ее воображении. Она расправлялась с ними безо всякой жалости - сплошное удовольствие. Три часа она посвящала работе. Еще три проводила в одиночестве, с нетерпением ожидая возможности увидеть дорогое лицо.

Она пересекла холл и вошла в спальню, где начала раздеваться, чтобы принять ванну.

Я провожу свои дни в одиночестве, - думала она. - В то время как Дэл постоянно крутится во всей этой мирской суете. По ночам каждому из нас нужно собственное лекарство.

Я не должна мешать ему, если он хочет побыть наедине с собою. Я не должна чувствовать себя брошенной.

Но я чувствую.

Сатиновый халатик мягко касался кожи. Подпоясавшись, Конни направилась в ванную. Когда ванна наполнилась, она сбросила его и осторожно шагнула в воду. Вода оказалась довольно горячей и обжигала лодыжки, но Конни все же заставила себя осторожно сесть.

Она выключила краны. Откинулась на спину. Вода окутала ее тело, согревая и успокаивая. Торчали только лицо и колени.

А не так уж это и плохо, - подумала она.

И закрыла глаза.

Лучше уж сидеть здесь, чем в тесном душном кинотеатре. Гораздо лучше.

* * *

Дэл миновал «Заколдованный Замок» и повел автомобиль дальше. Вспотевшие ладони прилипали к рулю, рубашка подмышками была мокрой.

Но блин, тут стоило попотеть! Еще ни одну женщину он не желал с той же силой…

* * *

Она перешагнула порог «Лэн Бразерс» точно в полдень, и Дэл не мог оторвать от нее глаз. Она подошла к нему. Плиссированная юбка кремового цвета нежно ласкала ее ноги, грудь, судя по всему, не стесненная лифчиком, завораживающе покачивалась при каждом ее шаге. Каштановые волосы спадали на плечи, и она смахнула их с лица движением, от которого у Дэла мурашки побежали по коже.

Она остановилась перед ним; он посмотрел в ее ясные зеленые глаза.

- Я могу вам чем-то помочь? - спросил он.

- Да, - сказала она и сделала паузу, как бы давая ему возможность насладиться тембром ее голоса. - Мне нужен мужской одеколон.

- Какой-нибудь конкретный? - спросил он.

- Какой-нибудь с тонким, но мужественным ароматом.

Он кивнул.

- А не могли бы вы выйти из-за прилавка? - попросила она.

Двигаясь бочком, Дэл бросил взгляд на ее руки. Обручального кольца она не носила.

- Есть у нас один аромат, абсолютно новый, называется «Рэм». Он довольно популярен…

- Мне нравится тот, что у вас.

Он улыбнулся, и кровь бросилась ему в лицо:

- Мой одеколон?

- Да.

Он откашлялся:

- Он называется «Роухайд». Новинка от…

- Позвольте, - сказала она и наклонилась к нему, слегка касаясь кончиками пальцев его груди. Ее лицо оказалось очень близко от его шеи. - Да. Это именно то, что я хочу.

Он облизал внезапно пересохшие губы:

- Хотите чего-нибудь еще?

- Да, - коснувшись губами его шеи, она прошептала: - Еще тебя.

* * *

Подъезжая к ее дому, Дэл с трудом верил сам себе. Все было словно во сне.

Черт, да мне повезло, что я тогда не грохнулся в обморок, - подумал он и нервно рассмеялся.

На протяжении всего дня он снова и снова переживал этот момент, анализировал его, рассматривал с разных сторон, пытаясь понять, не могло ли все оказаться какой-нибудь глупой, жестокой шуткой. Но кому могло бы понадобиться устраивать весь этот цирк?

Нет, это просто не может быть шуткой. Это должно быть по-настоящему.

Должно быть!

Пожалуйста, Господи, пусть это будет по-настоящему.

Стоя на светофоре, он вытащил бумажник и, в который уже раз, перечитал записку: Элизабет Лассин, Алтина, 522. Он убрал записку обратно.

Алтина Роуд располагалась на полпути по лесным массивам от Хайланд Истс, шикарнейший райончик к северу от города. Очень, кстати, дорогой.

На самом деле, Конни тоже положила глаз на этот район. И ведь вполне могла себе это позволить. Если ее очередной исторический роман («эпическое насилие», как называет их она сама) огребет такой же успех, как предыдущие, она наверняка начнет подыскивать себе жилье именно там.

В планах Дэла было жить вместе с Конни, и даже пожениться, если будет такая необходимость.

До сегодняшнего дня.

До Элизабет.

Прекрасная, восхитительная Элизабет. Ради нее Дэл с радостью отказался бы от Конни. Боже, да от чего бы он только не отказался ради нее?

Ради одной только ночи с ней.

Ради одного часа!

Он нашел дом и направил автомобиль по длинной круговой дороге. Подъезжая к освещенной веранде, взглянул на дом. Он напоминал особнячок плантатора-южанина: невелик, но элегантен; как раз под стать такой женщине, как Элизабет.

Он припарковался, вылез из автомобиля, подошел к двери и потянулся было к кнопке звонка.

Но остановился.

Дала мне адрес шутки ради. Потешиться над бедным работягой, поиграться с ним - вот смеху-то!

Да блин, пусть попробует только выкинуть такую хрень…

Он нажал на кнопку.

Звонок сработал.

Боже, наверняка это в самом деле ее дом!

Он вытер мокрые от пота руки о штанины.

Наверное, она посмеется надо мной.

Господи, ну почему я не принес ей ничего? Цветы, вино…

Потому что мудак.

Черт, ну что бы мне…

Дверь открылась, и она предстала перед ним в тускло освещенном фойе, стоя босиком на мраморном полу, одетая в тонкое белое платье из шифона, окутывавшее ее тело, словно легкие занавески, которые треплет нежный ветерок. Губы ее были влажны и слегка приоткрыты, в глазах проглядывал жесткий огонек.

- Поцелуй меня, - сказала она.

Я сплю, - подумал Дэл и переступил порог.

Глава вторая

Очередь в «Заколдованный Замок» пришла в движение, когда открылась касса. Пит Харви шагнул вперед. Брит держалась рядышком, засунув руку в задний карман его джинсов и мягко касаясь грудью его руки.

По мнению Пита, это было немного чересчур, но он ничего не сказал. Раз уж девчонка цепляется за тебя, значит, у нее есть на то причины. Наверное, она просто больше остальных боится отстать.

На кассе он купил два билета у девочки-подростка с черными прямыми волосами и белым гримом. Очевидно, пыталась войти в образ вампира, - подумал он. На ней была черная футболка с надписью: «ОСТЕРЕГАЙСЯ ШРЕКА».

- Шрек - это твой парикмахер? - спросил Пит.

Девушка рассмеялась:

- Не, на мне парик, и он пипец как чешется.

Пит двинулся дальше. Он вручил билеты толстому типу в забрызганных красным штанах и такой же футболке, с натянутым на голову чулком. Лицо его, бледное и перекошенное от чулка, заставило Пита содрогнуться.

- Ну разве он не душка? - шепнула Брит. - По-моему, он слегка перестарался, - и она еще крепче вцепилась в его руку. - Мне показалось, или он действительно тебя напугал?

- Просто, показалось, что он похож на одного моего знакомого.

- Оу?

Пит кивнул, а затем спросил, чтобы перевести тему:

- Может, хочешь попкорна или «Бонс-Бонс», или еще чего?

- Думаешь, мне можно?

- Да ты только посмотри на себя: кожа да кости.

Она придвинулась к нему, прижимаясь грудью:

- А ты что, предпочитаешь пухленьких?

- Пухленьких и сочных. Я буду попкорн и "пепси", а ты?

- Ну, я тогда, пожалуй, хот-дог.

- Серьезно? - рассмеялся Пит.

- Пухленький, сочный хот-дог, - она облизнулась. - Хочу его прямо сейчас.

Он купил еду у другой бледной девицы в футболке с Шреком.

* * *

Зрительный зал был тускло освещен.

- Эй, это настоящий замок, - сказала Брит.

- Заколдованный Замок.

- Прикольно.

- Куда сядем? - спросил Пит.

- Наверное, поближе.

- Давай на местах возле прохода? Хочется сидеть, вытянув ноги, - он заговорил в манере У. К. Филда[3]. - Чтобы все проходящие мимо маленькие засранцы спотыкались.

- О, ты просто ужасен!

- Богарт[4] у меня еще хуже!

- Это не… - она рассмеялась и схватила его за руку.

- Смотри, не оторви ее.

- Пойдем, - она потянула его в сторону кресел.

Он пошел за ней, веселый, но и слегка раздраженный. Теперь ему надо было еще перехватывать инициативу. А то что это такое - ведет его, будто на поводке. Но он решил не высказываться по этому поводу.

- Все в порядке? - спросила она, когда они, наконец, сели.

- Все хорошо.

Она развернула свой хот-дог.

- А теперь скажи, кого же все-таки напомнил тебе тот толстяк на входе?

- Он напомнил мне о птице. О черной птице, и прекрасной даме и…

- Богарт из тебя и впрямь паршивый.

Свет погас, избавляя Пита необходимости отвечать.

Повернувшись к экрану, он увидел окутанный туманом лес. Ужасающий вопль разорвал тишину кинотеатра. Что-то зашевелилось среди деревьев. Медленно, прихрамывая, из тумана вышла человеческая фигура.

Тот самый толстяк, что проверял билеты.

На нем были те же брюки и футболка, забрызганные кровью. В правой руке - заляпанный кровью топор. Лицо искажено натянутым на голову нейлоновым чулком.

- Добрый вечер, - сказал он. - Добро пожаловать в «Заколдованный Замок».

- Мерзость какая, - шепнула Брит.

- Я - ваш проводник, Бруно Кровавый.

По залу прокатилась волна смеха.

- Каждую ночь я балую вас ужаснейшими, отвратительными историями, способными заставить любого съежится в своем кресле и визжать от страха. У вас есть возможность познать все самое лучшее, что только может быть в жанре ужасов. Не только дьявольски жуткие новинки, но и старые картины, давно ставшие классикой. В ближайшие несколько недель я собираюсь продемонстрировать вам такие фильмы, как «Хэллоуин», «Уродцы», «У холмов есть глаза», «Бешеная», «Техасская резня бензопилой» и «Ночь живых мертвецов».

Свистом и аплодисментами встретили зрители эту речь, но, будто предвидя такую реакцию, он поднял окровавленный топор, призывая публику к тишине.

- Плюс к этому! - проревел он. И, угрожающе понизив голос, продолжил: - Плюс к этому, я предлагаю вам специальный аттракцион. Только в «Заколдованном Замке». В дополнение к обычной еженощной программе, каждую неделю вы можете узреть лицо подлинного зла, ведь каждую неделю с вами - безумный Отто Шрек!

Аудитория разразилась криком, свистом и аплодисментами.

Большинство здесь - завсегдатаи, - догадался Пит.

- А он популярный парень, Шрек этот, - шепнула Брит ему на ухо.

Пит пожал плечами.

- А теперь, - сказал Бруно, - приготовьтесь к ночному шоу. Усядьтесь поудобнее, возьмите, если хотите, вашего соседа за руку, только… - он ухмыльнулся, - ни в коем случае не оборачивайтесь, чтобы посмотреть, кто сидит позади вас.

Зал взорвался свистом и аплодисментами, когда Бруно развернулся и, хромая, медленно исчез в тумане.

Экран погас.

- Этот Шрек начнется сейчас? - спросила сидящая позади Пита девушка.

- После основного сеанса, - ответил ей ее парень. - Сначала будет «Башку снесло», затем Шрек, а после него «Ночные ползуны».

- Сразу три?

- Шоу Шрека коротенькое. Десять, от силы пятнадцать минут. Но все же очень советую дождаться. Это будет полный отпад.

Первый фильм начался. Брит бросила обертку от своего хот-дога на пол, и улыбнувшись Питу, покрепче вцепилась в его бедро.

Глава третья

Взяв Дэла за руку, Элизабет провела его по коридору к спальне и толкнула дверь.

В комнате царила темнота, не считая света, исходящего из бассейна за стеклянными дверьми.

- Разве это не очаровательно? - спросила она. - Потом мы искупаемся, если ты захочешь.

Он наблюдал, как она прошлась по мягкому ковру и раздвинула стеклянные двери. Легкий ветерок ворвался в комнату, теребя ее платье. Свет, исходящий из бассейна, пронизывал ткань насквозь. Задыхаясь, Дэл любовался темными, изящными очертаниями ее ног и ягодиц.

- Ты прекрасна, - прошептал он.

Она взглянула на него вполоборота, ее грудь просвечивала через тонкую ткань платья.

- Иди ко мне, - сказала она.

Он сделал шаг.

Она повернулась к нему.

- Замри.

Ее пальцы медленно расстегивали пуговицы его рубашки. Ее руки скользнули внутрь и стали ласково поглаживать грудь.

Она скинула его рубашку на пол. Ее рот скользнул по его груди, целуя, облизывая соски, в то время как руки возились с «молнией» брюк. Расстегнули и скользнули внутрь.

Дэл тихонько застонал, почувствовав прохладное прикосновение.

- Такой большой, - пробормотала Элизабет, - большой и твердый… - и, опустившись на колени, потянула брюки вниз, одновременно лаская его языком.

Он отступил назад.

- Что случилось?

- Ничего, - выдохнул он. - Просто… я не хочу… не так быстро.

- Поверь мне, все будет продолжаться очень долго, - сказала она, и, вытянув руки, сжала его ягодицы.

Затем, притянув его к себе, засосала его член.

* * *

Сидя в одиночестве в своей квартире, Конни чувствовала какое-то беспокойство. После ванны она вымыла голову и закрутила бигуди. Это заняло у нее немногим больше часа.

Она заварила себе кофе, и устроилась в гостиной, пытаясь читать. Но у нее ничего не получалось. Глаза бегали по строчкам, а мысли крутились вокруг совсем другого.

Вокруг Дэла.

Она чувствовала себя так, будто ее предали, бросили. Да еще и в вечер пятницы.

Еще со средней школы, вечер пятницы был для нее временем отдыха и веселья, временем танцев, футбола, походов в спортзал, вечеринок, боулинга, кино, встреч с друзьями - словом, временем веселья. Вечер пятницы - долгожданная свобода в награду за трудную неделю. Грешно в пятницу вечером сидеть дома.

Сижу тут, - подумала она, - одна дома, волосы на бигудях, только и делаю, что плачусь на жизнь.

Сандре Дейн, героине своих романов, она никогда не позволила бы оказаться в подобной ситуации. Сандра - прекрасное черноволосое создание, хозяйка плантации «Белые Дубы», не сидела бы сиднем дома, бурча и жалуясь. Она бросилась бы в конюшню и оседлала бы своего жеребца, и пустилась бы в дикую скачку через залитую луной деревню, и чтоб ветер бил в лицо!

Но у Сандры не было на голове бигудей…

Конни встала с дивана и, сняв халат, направилась в спальню.

Ну и куда я пойду? - подумала она. - Жеребца у меня нету…

Хорошая, долгая прогулка.

Открыв ящик комода, извлекла из него синий спортивный костюм.

«Семь-Одиннадцать»[5] работают круглосуточно.

Она натянула штаны. Они казались мягкими, теплыми и уютными.

Далековато, - подумала она, - но это же бульвар Пико. А на Пико и ночью гулять вполне безопасно.

Она надела курточку от спортивного костюма и застегнула молнию наполовину, после чего посмотрелась в зеркало.

Вот и Сандра Дейн оделась бы точно так же, будь у нее спортивный костюм, - подумала она.

Сандра Дейн, уж конечно, не отказалась бы от хорошего изнасилования.

Хорошего изнасилования. Черт. Ничего смешного.

Наклонившись зашнуровать обувь, она увидела, что сквозь незастегнутую курточку целиком видна левая грудь.

Ну уж нет.

Она застегнулась до самого горла и направилась к двери. Прихватив сумочку, вышла из дома.

Взглянув на балкон первого этажа, она поняла, что там проходит вечеринка; остальные квартиры казались пустыми.

Люди веселятся.

Сбегая вниз по лестнице, она на миг остановилась и накинула на голову капюшон, чтобы спрятать бигуди.

Прекрасный способ провести вечер пятницы, - подумала она.

Пожалуй, следует заглянуть к Дэлу, хочет он того, или нет.

* * *

Элизабет склонилась над кроватью и откинула покрывало. Опустилась на белую простыню, раскинув руки и ноги.

- Пора, - сказала она. - Я хочу видеть тебя.

Заведя одну руку за спинку кровати, она щелкнула выключателем, и прямо над нею зажегся светильник. Такие Дэл видел обычно над бильярдными столами. Оставляя всю комнату в темноте, он освещал лишь кровать и лежащую на ней Элизабет.

Дэл взобрался на край кровати и начал медленно ползти к Элизабет, не отрывая от нее взгляда. С ее выразительных глаз, с болезненно красивого лица. С ее нежной тонкой шеи и впадинки над ключицей. С ее груди, приподнявшейся, когда она вытянула руки над головой. Соски ее были почти коричневого цвета. Он дотронулся до них, они оказались упругими и напряженными. Элизабет слегка поежилась от прикосновения. Тогда он повел рукой дальше, по груди и ниже, вдоль ребер.

Шрам.

Около шести дюймов[6] в длину, пересекающий живот вниз по диагонали.

Дэл осторожно провел по нему пальцем.

- Операция? - спросил он.

- Без участия хирурга, - сказала она.

- То есть?

- Мой муж, храни его Бог, пырнул меня разделочным ножом.

- Боже мой, - пробормотал Дэл.

- Он думал, что я ему изменяю, - она сложила руки под головой и уставилась в потолок. - Жуткий был ревнивец. Он был намного старше меня и очень богат. Считал, что я вышла за него только ради денег. Неправда. Я любила его, даже в те моменты, когда он делал мою жизнь невыносимой. Чем больше я пыталась ему это доказать, тем сильнее он ревновал. Он следил за мной, подслушивал и пытался найти доказательства моей измены во всем, что бы я ни делала. Он даже нанял частного детектива.

- Наверное, это было ужасно, - сказал Дэл.

- Да уж не особо приятно. Он постоянно избивал меня. Кулаками, ремнем. А самым любимым его орудием был электроудлиннитель.

- Почему же ты не ушла от него?

- Потому что любила. Я постоянно надеялась, что когда-нибудь настанет момент, когда он поймет, что ему не в чем меня подозревать. Но этот момент так и не настал.

Она приподнялась на локтях и уставилась в темноту.

- Однажды ночью он пытался меня убить. Был день нашей шестой годовщины. Я дала нашей экономке выходной, чтобы мы могли остаться с ним наедине. Я ждала его домой к семи. Он работал адвокатом, причем, преуспевал. Ты, наверное, уже и сам догадался - по всей этой роскоши. Так вот, где-то около шести я обнаружила, что у нас нет шампанского, села в машину и отправилась в Вендом. По дороге увидела автомобиль скорой помощи в зеркале заднего вида, чтобы уступить ему дорогу свернула на обочину. Она вся была захламлена, думаю, именно на ней я и напоролась на какой-то гвоздь. Доехала, значит, до Вендома, купила шампанское, а вернувшись на стоянку, обнаружила, что одно из колес моей машины практически полностью спущено. Кто-то из местных сотрудников взялся заменить его. Возвращаюсь, наконец, домой, а Герберт уже на взводе, только меня и поджидает. У нас годовщина, я выхожу сделать ему приятное, а он имеет наглость обвинить меня в измене! «Отвечай, - орет, - с кем блядуешь?»

Я была сыта по горло. Трахнула бутылку шампанского об пол - осколки разлетелись по всей прихожей. А Герберт не унимается - залепил мне пощечину и знай себе орет: «С кем? Я спрашиваю, с кем блядуешь?!» «Не помню имени, - сказала я. - А только он молод, и в постели - ну просто жеребец!»

Тогда Герберт отвернулся. Я знала, что страшно его уязвила, и я была рада. Всему должен быть предел. Слышу, он плачет. Ушел на кухню и рыдал так, будто я в самое сердце его ранила. Я подошла к нему сзади. Положила руки ему на плечи. Но прежде, чем успела сказать хоть слово, он как развернется - и полоснул меня ножом.

Дэл обратил внимание, что она смотрит на свой шрам на животе. Не сводя с него глаз, она продолжала:

- И тогда я бросилась бежать. А он - за мной, вверх по лестнице, и с ножом в руке, но у нас по всей стене висели картины, и вот я, достигнув уже верха, сорвала со стены большой портрет в тяжелой раме, и замахнусь. Угол рамы угодил ему в лицо, и он рухнул с лестницы. Подошла - он и не пошевелился. Просто лежал, уставившись на меня стеклянными глазами. При падении сломал шею.

- Он умер? - спросил Дэл.

Потянувшись, она взяла его за руку и направила ее в свое влажное лоно.

- Не говори больше ничего. Просто трахни меня. Трахни, прямо сейчас. Просто засунь в меня свой член и трахай до крика.

* * *

Долгая прогулка к «Семь-Одиннадцать» оказалась сплошным удовольствием. Было так здорово просто идти, наслаждаясь ночным воздухом и останавливаясь лишь для того, чтобы поглазеть на витрины. Порою Конни даже забывала про Дэла, променявшего ее на пару каких-то ужастиков.

Добравшись, наконец, до магазина «Семь-Одиннадцать», она подошла к стойке с книгами в мягких обложках и, быстро пробежавшись по ним взглядом, нашла нужную - автором значилась Барбара Рэйдж - обещавшую читателям «историю страсти в открытом океане». Она отодвинула книгу и посмотрела, сколько экземпляров стоит позади нее. Два. На прошлой неделе было четыре.

Недурно, недурно.

Кто-то похлопал ее по плечу. Она резко обернулась.

- Ой, простите, - сказал молодой человек.

У него была приветливая улыбка и жиденькие, видимо только начавшие расти усики.

- Все в порядке, - ответила Конни.

- Я думал, это кто-то другой.

- Нет, я - это я.

Он засмеялся:

- Просто, когда вы стояли ко мне спиной, вы выглядели… ну, мне показалось, что вы - моя бывшая подружка.

- Прошу за это прощения, - сказала Конни.

Юноша пожал плечами.

Она снова отвернулась к полке и около минуты просто стояла, изучая книги. Обернувшись, увидела, что юноша уже стоит в самом конце очереди на кассу с упаковкой из шести банок пива в руках.

Наверное, он гораздо старше, чем выглядит на самом деле, - подумала она.

Юноша все еще стоял в очереди, когда Конни вышла на улицу. Она перешла дорогу и оглянулась. Какая-то девушка в топике и коротких шортах вышла из магазина с небольшим пакетом в руке.

Конни пошла дальше.

А что, если тот юноша с усиками хотел познакомиться с ней? Если так, не слишком-то он был настойчив.

Надо быть напористей, приятель, - подумала она. - Этой ночью я не отказалась бы проучить Дэла.

Она шла, все дальше и дальше удаляясь от своей квартиры. Сперва бесцельно, потом вспомнила, что вроде бы в магазинчик недалеко от Сейфвэй тоже недавно должны были завезти ее книги. Неплохо было бы пройтись туда и проверить.

Миновав несколько кварталов, она, наконец, добралась до искомого магазинчика, но заходить не стала. Взгляд ее устремился через дорогу, на заманчиво светящееся здание кинотеатра.

«Заколдованный Замок».

* * *

Дэл все входил и выходил из нее. Она извивалась, будто дикая кошка, задыхаясь, билась под ним в такт его толчкам, зарываясь пальцами в его спину. Их мокрые от пота тела будто переплелись вместе.

Они перекатились, и теперь уже она была сверху. Он сжал ее грудь и принялся массировать ее, глядя на ее искаженное страстью лицо. Она извивалась, корчилась на нем, будто пытаясь стереть в порошок его член.

* * *

Конни созерцала постеры фильмов и пугающие кадры из них. Сидящая в кассе девушка читала книгу в мягкой обложке.

Умно, - подумала Конни, - вырядили ее в вампира.

Она посмотрела на расписание сеансов.

Тройной показ?

Нет, «Шрек - ВАМПИР», идущий между двумя фильмами, довольно короткий.

Она взглянула на часы.

«Шрек - ВАМПИР» скоро должен начаться.

Что, если сделать Дэлу сюрприз: зайти в зал и присесть рядышком?

А он еще рассердится.

А если он там не один, если сидит, держась за ручку с какой-нибудь девицей?..

Нет. Он на такое не способен.

Но страх увидеть нечто подобное, все же оказался достаточно велик, чтобы удержать ее от входа.

Снова взглянув на расписание, она сделала вывод, что после ерунды про вампира начнутся «Ночные ползуны», а по их окончании, в 11:20 снова начнут показывать «Башку снесло».

Плюс еще пять минут на обратную дорогу.

Значит, дома он должен быть в 11:25 или около того.

Уходя от кинотеатра, она думала, помнит ли Дэл о «Гуд-энд-Пленти».

* * *

- Ну что, плавать-то пойдем? - спросила Элизабет.

- Было бы здорово. Только в первую очередь я с удовольствием заскочил бы в туалет.

Элизабет как-то странно улыбнулась и села, а затем указала куда-то вперед, в темноту.

- Видишь дверь?

- Вроде да.

- Туалет прямо за ней.

Дэл поднялся с кровати и пошел по теплому мягкому ковру в указанном направлении.

- Смотри, не споткнись обо что-нибудь, - предупредила Элизабет.

Он обернулся к ней. Кровать и Элизабет на ней оказались гораздо ближе, чем он думал, светильник освещал их так ярко, что Дэл отчетливо видел следы засосов на ее коже.

- Постараюсь, - ответил он.

Он шагнул в дверной проем и тут же отскочил, столкнувшись с темным силуэтом.

- Какого черта?!

- Ой, погоди, дай-ка я откачу это в стороночку, - сказала Элизабет.

Вскочила с постели и бросилась к Дэлу. Она прошла мимо, попутно отвесив ему шлепка по ягодице и, наклонившись, принялась что-то толкать вперед.

Она вытолкнула это на свет.

- Боже! - выдохнул Дэл.

Тощий лысый мужчина сидел в инвалидной коляске и моргал.

Элизабет ухмыльнулась:

- Дэл, я счастлива познакомить тебя со своим мужем Гербертом. Он любит смотреть. О, он просто наслаждается подобными зрелищами. - oна похлопала старика по щеке. Причем довольно сильно. - Тебе же понравилось смотреть на нас, да, Герберт?

* * *

«СКРИМ ДЖЕМ»[7] ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОТТО ШРЕКА

в фильме:

«Шрек - ВАМПИР»

Две черные свечи мерцают над изголовьем гроба. Они закреплены в руках каменной статуи. Свечи выгорели уже почти до конца. Руки статуи заполнены черным воском. Рот раскрыт в немой агонии. Глазницы зияют пустотой.

Земляной пол подвала завален мусором и костями. Маленькие, хрупкие косточки грызунов. Большие кости. Кошачьи и собачьи. Человеческие.

В темном углу подвала подрагивает грудная клетка человеческого скелета. Копошащаяся внутри крыса переползает к позвоночнику. Затем ныряет под ключицу, замирает и карабкается вверх по шее, пока не добирается до бледной отвисшей челюсти.

Челюсть отваливается и крыса падает. Она вновь крадется к черепу, но вдруг замирает и вскидывает голову, заслышав звук работающего двигателя.

Двигатель замолкает.

* * *

Женщина поднимается на крыльцо по ступенькам. Она молода и симпатична, светлые волосы треплет ветер, из-под подола клетчатой блузки сверкают голые ноги.

Стройный темноволосый мужчина поднимается следом за ней.

Улыбаясь, женщина достает из сумочки ключ и спрашивает у мужчины:

- Готов?

Открывает дверь и входит в дом, но тотчас выскакивает обратно, врезаясь спиной в мужчину. Смеясь, он обнимает ее:

- Ну и кто же из нас тут нервничает? - спрашивает он.

Она щелкает его резинкой на плавках:

- Подумаешь…

Женщина поворачивается к лестнице:

- Наверное, спальня там.

Вдвоем они поднимаются наверх. Женщина останавливается и снова тянет мужчину за резинку от плавок, обнажая его бледные ягодицы.

- Не надо! - oн одергивает их. - Хочешь, чтобы я упал?

- Одним приколистом меньше…

- Ладно, извини, Мэри, - говорит он, натягивая плавки обратно.

- Симпатичная попка.

- Спасибо.

- Жаль только, хозяин - дурак.

На втором этаже она толкает дверь в конце коридора:

- Вуаля!

Он подходит к ней.

- Эта комната выглядит поцивильнее, верно?

- Ну да, - отвечает мужчина.

Она снимает сандалии.

- А здесь очень даже неплохо, - с этими словами она прыгает на кровать. - Мне кажется, мы сможем славненько повеселиться здесь.

Мужчина усмехается.

Не торопясь, Мэри начинает расстегивать блузку.

Мужчина подходит ближе.

Сбросив блузку, она поворачивается и пытается развязать узел лифчика.

Мужчина наклоняется над ней. Он гладит ее по спине, целует между лопаток…

* * *

В подвале черный клейкий воск капает из рук статуи. Свечи почти догорели. Их пламя колеблется и вытягивается вверх, словно цепляясь за жизнь.

Крыса сидит около гроба, грызя кусок сырого мяса.

Из-под крышки гроба появляются пальцы. Они обвивают край крышки, поднимают ее и сдвигают в сторону.

Крыса замирает, услышав скрип древесины.

Рука хватает ее и поднимает вверх. Крыса пищит, когда Шрек садится в гробу и подносит ее к своему бледному лицу.

- Кровь есть жизнь, - шепчет он.

Он отрывает крысе голову зубами и сплевывает в сторону. Он поднимает крысу над головой, точно бутылку вина, кровь хлещет ему в лицо, заливая рот, и темными ручейками бежит по щекам, по подбородку…

* * *

В темной спальне Мэри просыпается; мужчина рядом все еще спит.

* * *

Деревянные ступени жалобно стонут, когда Шрек медленно поднимается из подвала. Добравшись до верха, он толкает рукою дверь. Кровавый отпечаток ладони алеет на дереве.

* * *

Мэри встает с постели и тихонько идет к окну. Стоит и смотрит в него.

* * *

Шрек поднимается по парадной лестнице. Поднявшись наверх, заглядывает в длинный, тускло освещенный коридор.

* * *

Мэри пересекает спальню. Останавливается в дверях и смотрит направо.

* * *

Заметив ее, Шрек просачивается в ближайшую дверь, и наблюдает. Она совершенно нагая. Глядя на свою тень, она поднимает руки и кружится.

Шрек тихонько прикрывает дверь. Привалившись к ней, он смотрит в потолок и пробегает языком по сухим губам. И стонет.

* * *

Мэри останавливается. Смотрит на дверь. Поспешно накидывает блузку и застегивает. Тянется к дверной ручке, но в последний момент отдергивает руку и бежит прочь по узкому, тускло освещенному коридору, голые ноги так и сверкают, подол блузки задирается, обнажая ягодицы.

Она врывается в спальню:

- Эй! Эй!

- А? Что?

Загорается свет. Мужчина на кровати садится, щурясь и прикрывая глаза.

- Что случилось?

- Давай убираться отсюда!

- Не понимаю…

- Я что-то слышала.

- Что ты слышала? - спрашивает он, натягивая плавки.

- Что-то, похожее на стон.

- О, Иисусе!

- Может, я это себе навоображала, Артур.

- А если нет?

Он бросается к двери, а Мэри достает из кровати свое бикини. Она надевает шорты и вешает на плечо сумочку.

- Где ты слышала эти звуки? - спрашивает он.

- В самом конце коридора. Возле лестницы. Кажется, в той комнате с запертой дверью.

- О, Боже! Значит нам придется пройти мимо!

- Может, там и нет ничего.

* * *

Шрек ухмыляется в темноте, заслышав приближающиеся шаги. Резким движением распахивает дверь. Выскочив в коридор, хватает бегущего мужчину за глотку и швыряет его об стену.

Пораженная ужасом, женщина останавливается. Она потрясенно смотрит, как Шрек поднимает мужчину и перекидывает его через перила. Улыбаясь, он идет к ней:

- Ты станешь моей невестой.

- Нет! Пошел прочь!

- Мы будем вместе блуждать в ночи - лишь ты и я - в вечной ночи, упиваясь невинною кровью…

Он тянется к ней, и она бросается в комнату. Она пытается захлопнуть дверь, но Шрек блокирует ее рукой. Второй рукой он пробивает хрупкую древесину и хватает Мэри за горло. Ударяет лицом о дверь и врывается в комнату.

Он вытаскивает ее в коридор. Он разрывает ее блузку. Терзая пальцами ее полные груди, он склоняет голову и слизывает кровь с ее разбитого лица.

Он целует ее шею.

Он кусает. Кровь бьет из разорванной вены фонтаном, заливая его лицо, забрызгивая стену. Он прижимается к ране ртом и глотает, глотает…

Задыхаясь, он поднимает голову. Кровь уже не хлещет - струится. Он складывает ладони ковшиком, чтобы поймать струю.

Он повыше поднимает полные крови руки.

- Кровь есть жизнь, - говорит он и умывает в крови лицо.

* * *

Он несет обнаженное тело женщины вниз, в подвал. Ее кожа кажется бледной в тусклом свете ламп.

Он укладывает ее в гроб.

Он зажигает две черные свечи и закрепляет в вытянутых руках статуи. Под безразличным взглядом каменного лица он забирается в гроб.

Стоя над трупом на коленях, он шепчет:

- Моя невеста…

КОНЕЦ

Глава четвертая

Зал взорвался свистом и аплодисментами. Зажегся свет.

Повернувшись к Брит, Пит спросил:

- Ну и как тебе?

- Брутальненько. Кстати, знаешь, что самое интересное? Та девушка, что играла Мэри, ужасно похожа на моего друга. То есть, на подругу, - поправилась она.

- Может это она и была?

- Вряд ли. В титрах было написано, что ее имя Вильма Пейн. Да и голос не Тинин.

- Ну, говорят, у каждого в мире найдется двойник.

- Но это ужас что такое. Она похожа на нее, как две капли воды. Все ее движения, жесты. Да еще и фразочка «хозяин - дурак». Это прямо-таки ее фраза. Это жуть какая-то, если хочешь знать.

- А эта твоя Тина не актриса?

- Она преподает историю в университете Пацифика-Кост. Мы там квартировали в одной комнате, а потом она закончила аспирантуру и устроилась туда работать. Пожалуй, надо будет позвонить ей завтра, наверняка ей будет очень интересно глянуть этот фильм.

- Бруно сказал, что нигде, кроме как в этом кинотеатре его не показывают.

Брит пожала плечами.

- Ну, возможно, ради такого она и приедет. Отсюда до универа - пару часов езды.

- Если она действительно так похожа на эту актрису, я и сам с удовольствием повидал бы ее.

- Ах ты! - Брит ударила его по колену. - Купи лучше мне «Милк Дадс», пока не начался следующий сеанс.

Глава пятая

Элизабет подкатила инвалидную коляску к кровати.

- Помоги мне переложить его.

- Сюда? - спросил Дэл.

- Это его постель.

Дэл покачал головой. Он почувствовал, что его сейчас вырвет.

- Мы занимались этим в его постели? А он еще и наблюдал за нами?

- Не вини себя, дорогой. Ты же не мог об этом знать.

- Это омерзительно.

- Тебя так это волнует?

- Пожалуй, мне лучше уйти.

Она улыбнулась, словно его робость ее позабавила.

- Может, сперва поможешь мне? Ведь ты же не хочешь, чтобы бедолага Герберт провел всю ночь в инвалидной коляске?

- Ты можешь переложить его и сама, - сказал он.

Эти слова звучали гнусно; через мгновение он уже сожалел о сказанном.

- Я-то могу, - ответила Элизабет. - Но не хочу. Раз уж тебе так хочется, чтоб бедняжка всю ночь…

- Я помогу.

- Герберт говорит тебе "спасибо".

- А где взять простыни?

- Они на кровати.

- Но они же уже использованные! Влажные и… Не можем же мы положить его на это дело…

Элизабет погладила парализованного старика по плечу.

- О, еще как можем. Герберту это даже нравится, правда, дорогой?

* * *

Автомобиль притормозил и поехал рядом с Конни. С забившимся сердцем она ускорила шаг. Автомобиль тоже прибавил скорости.

Сама напросилась, - подумала она, одновременно сердясь на себя и пытаясь угомонить нарастающий страх.

Она взглянула на машину. Светлый «Мустанг». Окно со стороны пассажиров поехало вниз, и Конни увидела внутри темные силуэты двух мужчин.

Один из них поманил ее жестом руки.

- Не интересуюсь, - сказала она.

Автомобиль разогнался, и достигнув конца улицы, исчез за поворотом.

- Вот черт, - пробормотала она.

Они подкараулят ее впереди. Она это знала. Такое уже случилось однажды. Летней ночью пять лет назад в Тусоне.

Но только тогда она была не одна.

От нахлынувших воспоминаний на глаза навернулись слезы, размывая свет уличных фонарей.

Эти ублюдки.

Эти чертовы панки.

Никогда больше ей не найти такого человека, как Дэйв, а эти… У двоих из той троицы оказались ножи. Она до сих пор не может забыть звук, с каким один тех подонков вогнал нож в живот Дэйва. Звук, похожий на удар, потом Дэйв резко выдохнул воздух. Это было последним, что она услышала, прежде чем третий панк вырубил ее монтировкой.

Вытирая слезы, она перешла дорогу.

Если они меня хотят, - подумала она, - им придется здорово потрудиться.

* * *

- Ну, теперь-то я могу уйти? - спросил Дэл, отойдя от кровати.

- Теперь - да, - Элизабет подошла к нему вплотную, так, что ее соски коснулись его груди. Она нежно взяла в руку его пенис. - Но не хотел бы ты сначала сходить со мной в душ? Подумай, что будет, если твоя дражайшая Конни учует посторонние запахи? Не лучше бы смыть их с себя?

- Пожалуй, ты права. Только не хотелось бы намочить волосы.

- Мой фен к твоим услугам…

* * *

Остановившись на углу, Конни осмотрела улицу. В самом ее конце стоял тот самый автомобиль. Светлый «Мустанг». С выключенными фарами.

Если удача улыбнется…

Она стала пересекать перекресток. «Мустанг» круто развернулся и понесся к ней. Она припустила вниз по улице и перескочила на обочину. «Мустанг» проехал чуть дальше и остановился.

Пассажирская дверь распахнулась, и выскочил подросток. Конни попятилась, не сводя с него взгляда. С его белой футболки, с его мешковатых брюк, с черной шевелюры и нервозной усмешечки.

Совсем как те. Те, что убили Дэйва, а потом избили и изнасиловали ее.

- Отвали от меня, - сказала она.

Сзади к нему подошел второй. Этот был крупнее, но одет точно так же.

- Давай-ка… - остальное она не разобрала.

- Я голоден, - перебил его первый, - мне охота отведать "киски".

- За этим - к мамочке! - отрубила Конни.

- Проблядь! - парень выхватил нож-выкидушку.

Конни уперлась спиною в дверь обувного магазина.

- Не смей говорить ничего про мою мать!

Она продолжала стоять.

- Не здесь, Джо, - сказал второй. - Мужик, тут людно.

- Я не трахаю свою мать!

- Предпочитаешь сестренку? - спросила Конни.

Джо зарычал и замахнулся ножом. Увернувшись, Конни перехватила его запястье и локоть. Удар коленом перебил ему предплечье. Едва он упал, Конни круто развернулась и заехала второму ногой в пах. Парень рухнул на колени, держась за яйца. Следующий пинок угодил прямо в лоб, после чего парень повалился лицом вниз. Конни подобрала нож.

- Колись, Джо, у кого тачку приватизировал? - спросила она.

- Ни у кого! Документы проверь, мандавошка.

Она пнула его в сломанную руку.

Он все еще скулил, когда Конни забралась в его «Мустанг» и укатила прочь.

* * *

- Ну вот, почти сухо, - сказала Элизабет, пробежавшись пальцами по его шевелюре, после того, как поработала над нею феном. - Теперь у твоей подруги не возникнет подозрений, что ты трахаешься с кем-то на стороне.

- Надеюсь, что не возникнет.

- А что случится, если она все же раскусит тебя?

- Думаю, попросит меня оставить ее.

- Вот жалость-то.

- Жалость? Катастрофа! Ты хоть представляешь, сколько мне придется платить за квартиру в этом городе?

- Могу представить, немало. Но, знаешь ли, если это все, чего ты боишься, то всем бы твои проблемы.

- Ну, не зарежет же она меня, если ты это имеешь в виду.

- Она тебя любит?

- Да кто ее знает? Думаю, да.

- Тогда советую поостеречься. Месть женщины - страшная штука.

- Это я уже заметил.

Она рассмеялась:

- Герберт получил не больше заслуженного. А вы берегите ваши отношения.

* * *

Конни припарковала «Мустанг» возле магазина «Семь-Одиннадцать». Она не могла пройти мимо книжной полки, не просмотрев книг под авторством Барбары Рэйдж. Убедившись, что за последние полчаса ни одного экземпляра не купили, она пошла дальше по рядам.

Она купила отвертку, банку «Будвайзера», кварту жидкости для розжига угля и пачку «Мальборо».

Продавец положил в ее пакет с покупками пару рекламных буклетов.

Ведя автомобиль, Конни пила пиво. Прекрасно понимая, что это незаконно. Этой ночью ей было положить с прибором на все законы.

- Я легализую распитие спиртных напитков в похищенных транспортных средствах, - объявила она.

И вкус у пива был превосходный.

Следующей остановкой был супермаркет «Сейфвей». Магазин оказался закрыт, и поблизости не было видно никого и ничего, кроме одиноко стоящего "VW" где-то вдалеке.

Оставив двигатель работающим, Конни проделала с помощью отвертки несколько дырок в банке с жидкостью для розжига и разлила ее по полу, передним и задним сидениям автомобиля.

Выйдя из машины, огляделась по сторонам. Никого.

Оторвав черкаш от коробка спичек, она поднесла к нему горящую головку. Он моментально вспыхнул, и она бросила его в салон машины - на переднее сидение.

Огонь начал медленно распространяться по салону.

Она захлопнула дверь и ушла, потягивая пивко.

* * *

Красные огни вспыхнули в зеркале заднего вида. Заверещала сирена.

Нет, пожалуйста!

Боже, ему нужен билет. Иначе Конни без труда догадается, что не был он ни в каком кинотеатре.

Потом он увидел, что огни принадлежат пожарной машине.

Слава Богу.

Он остановился и пропустил ее. Все еще дрожа, он проехал пару кварталов, припарковался возле «Заколдованного Замка» и пошел к кассам.

- «Ночные ползуны» только что начались, - сказала ему кассирша.

Выглядела она жутко. Лишь спустя некоторое время до Дэла дошло, что это грим.

Он дал свой билет толстяку в окровавленной одежде. Лицо мужчины было искажено нейлоновым чулком.

- Вы пропустили сегодняшнего Шрека, - сказал мужчина.

Дэл пожал плечами:

- Посмотрю его как-нибудь в другой раз.

В автомате со сладостями он купил пачку «Гуд-энд-Пленти».

Глава шестая

Конни была уже в постели, когда Дэл вернулся домой. Она старалась дышать медленно и размеренно, притворяясь спящей. Ей не хотелось рассказывать ему о том, что она сделала.

Ей не хотелось рассказывать об этом никому на свете.

Ей становилось тошно при мысли, что она причинила вред этим подросткам. Конечно, они сами напросились, но что, если после случившегося они останутся инвалидами? Или один из них погибнет? Тот, которого она ударила ногой в голову…

А что, если один из пожарных, тушивших «Мустанг», получил травму? Если бензобак взорвался…

Дэл забрался в постель и легонько поцеловал ее в щеку. Она застонала, словно он нарушил ее сон. Дэл отодвинулся.

Конни пролежала без сна довольно долго. Ворочалась, пытаясь уснуть то на животе, то на спине, то на боку. Подушка промокла от пота - пришлось ее перевернуть. Откинув одеяло в сторону, Конни сняла влажную ночную рубашку и уставилась в потолок.

* * *

Проснувшись в утреннем солнечном свете, она даже удивилась, что ей все-таки удалось заснуть.

Осторожно, стараясь не разбудить Дэла, она поднялась с постели. Ночнушку - подарок от Дэла - она обнаружила на полу.

«Мы без комплексов», как он сам ее называл. Она полностью соответствовала его вкусу: коротенькая, прозрачная, да еще и с глубоким вырезом. Выйти в ней из квартиры она не могла даже на минуту, чтобы забрать свежую газету. Тем не менее, она надела ее и, прежде чем покинуть комнату, захватила из шкафа одежду.

Облачившись в халат, она обнаружила на обеденном столе упаковку «Гуд-энд-Пленти».

Дэл все-таки не забыл.

Она почувствовала прилив нежности. Правда, буквально на мгновение. Сразу же вернулась тревога. Конни поспешила к входной двери и открыла ее.

Газета лежала прямо на коврике. Она быстро схватила ее и вернулась в квартиру.

Опустившись на колени, разложила газету прямо на ковре. Склонилась над ней и быстро пробежалась глазами по передовице.

Ничего.

Ничего о двух подростках.

Ничего о сгоревшем «Мустанге».

Она перевернула страницу. Еще одну и еще. Ее интересовали только первый и второй разделы. Третий был посвящен спортивным и финансовым новостям, поэтому она его пропустила. В разделе «Отдых» тоже ничего не было, как и в самом последнем, посвященном авторам. Почувствовав облегчение, она сложила газету и бросила на диван.

Никаких упоминаний о том, что она вчера натворила.

Скорее всего, подростки решили об этом смолчать. Наверняка, отправившись в больницу, они с нуля сочинили какую-нибудь историю о том, как получили эти травмы.

Значит, возгорание «Мустанга» было насколько обычной вещью, что не стоило публикации в газете. Пострадавших не было. Стало быть, он не рванул кому-нибудь в лицо.

Сорвалась с крючка.

Вздохнув, она поднялась на ноги и отправилась на кухню, где принялась варить кофе.

Сорвалась, если, конечно, она никогда не пересечется с этими подростками снова.

Достав открытую банку «Юбана» из холодильника, она сняла пластиковую крышку, поднесла банку к лицу и понюхала. Как же восхитительно пахнет…

Ей всегда нравился этот запах. Вдыхать его было все равно, что вернуться в детство - когда рано утречком нежишься в постели, вслушиваясь в ритмичное бульканье кофеварки. Она скучала по этому звуку. Сейчас уже практически никто не пользуется кофеварками, у всех - кофе-машины. Они быстрее и эффективнее. Прогресс.

Но, по крайней мере, кофе еще пахнет кофе.

Она засыпала порцию через бумажный фильтр.

Чья-то рука хлопнула ее по заднице. Она подскочила и все расплескала.

- Дэл!

Он ухмыльнулся.

- С добрым утром. - после чего приобнял и поцеловал.

- Ну как кино? - спросила она.

- Неплохо. Видал и получше, но эти тоже были вполне ничего. А как ты провела вечер?

- Вымыла голову, а потом сидела и читала, - сказала Конни, пожав плечами.

- Звучит не особо интересно.

Она снова пожала плечами:

- Ну, еще мой старинный приятель Джо заходил кинуть пару «палок».

- Правда? - спросил Дэл с улыбкой, но его лицо залилось пунцовой краской.

- Эй, я же просто пошутила!

- Да я знаю, знаю, - он отвернулся.

Глава седьмая

Фрей нажимала кнопку на пульте, переключая телевизор с канала на канал.

Ничего путного, одно дерьмо.

«Даффи-Дак», «Скуби и Скрэппи Ду», да повторы всякого старья вроде «Одинокого рейнджера»…

Она сняла чашку с телепрограммы, глотнула чаю и принялась листать страницы. Ладно, не так уж все и плохо. Еще десять минут всякой лабуды, а там начнется фильм под названием «Прогулка монстра». Триллер 1932 года. Рекс Лиз, Вера Рейнолдс и Шелдон Льюис.

Пойдет, наверное.

Этот чудесный, солнечный субботний денек она с огромным удовольствием провела бы где-нибудь на пляже. Последнее время погода нечасто радовала. Обычное дело для Пацифика-Кост в июне. Но бизнес есть бизнес. Это не последний выходной, который пойдет коту под хвост, если она в ближайшее время не найдет себе соседку по комнате.

А сделать это в университетском городке летом - ой нелегко.

Объявлений уйма. А те девчонки, что откликнулись на именно ее, совершенно не подходили.

В дверь позвонили.

Господи, ну что бы им не звонить сперва по телефону, ну хоть ради приличия, а?

Она встала с дивана. По дороге к двери поправила короткие шортики и топ в обтяжечку. Выдавив улыбку, открыла дверь.

- Приветики! - сказала стоящая на пороге девушка.

У нее были морковно-рыжие волосы и точно такие же веснушки. На носу сидели очки с толстыми линзами и в проволочной оправе. Рябые щеки выпирали так, будто она за каждую припрятала по сливе. Мало того, что фигурой она смахивала на картофелину, так еще и оделась так, будто желала всячески это подчеркнуть: в обтягивающие футболку и джинсы. На футболке был изображен стервятник, а надпись под ним гласила: «В жопу терпение - иду убивать». Невероятно, но бюстгальтером девица пренебрегла. Груди свисали, распирая майку изнутри, точно два воздушных шарика с водой.

- Чем могу помочь? - спросила Фрей.

- Я по поводу жилья. Вы ищете соседку по комнате?

- Нет, - сказала Фрей, - я сама новая соседка по комнате.

- Но, в сегодняшней утренней газете…

- Я въехала сюда прошлой ночью. Она просто не успела отклонить подачу объявления.

- Стало быть, облом, - пожала плечами девушка.

- Да. Извините. Вам надо было прийти пораньше.

Фрей закрыла дверь и вернулась к телевизору. Слим Клэймор. Ковбойскую шляпу лихо заломила назад, лыбится как идиотка: на всех рынках подержанных автомобилей вы не найдете ничего лучшего, чем «Шевроле» от Слим, плюс самое вежливое обслуживание, бла-бла-бла…

Зазвонил телефон. Фрей вбежала в кухню и сняла трубку:

- Алло?

- Алло, - явно голос молодой девушки. - А Тина рядом?

- Нет, вы хотите ей что-то передать?

- А когда она появится?

- А кто это, простите?

- Я - Брит Андерсон. Подруга Тины. Мы учились вместе на…

- Да-да, я помню, она рассказывала мне о тебе.

- Насколько я понимаю, ты ее соседка?

- Мы делили эту квартиру последние пару месяцев.

- А ты не знаешь, когда примерно она вернется?

- Кажется, она уехала на уик-энд…

- Ох, уж эта Тина, - рассмеялась Брит, - постоянно ее куда-нибудь несет.

- Если хочешь, я могу перезвонить тебе, как только она вернется.

- Здорово. Спасибо огромное, - и она оставила Фрей номер своего телефона.

Записав его, Фрей спросила:

- Прости, Брит?..

- Андерсон.

- О'кей, обязательно передам ей. Приятно было пообщаться.

- Спасибо. Ну все, пока.

- Пока.

Фрей повесила трубку и вернулась в гостиную. «Прогулка монстра» уже началась.

- Черт! - буркнула она, плюхаясь на диван.

Экран на мгновение потемнел…

- Привет, друзья! Это Слим Клэймор, и я здесь для того, чтобы пригласить…

Она щелкнула пультом:

- …здесь для того, чтобы пригласить вас… - та же самая реклама, только с небольшим запозданием.

Переключилась еще раз - прямо на Багза Банни. Кролик всяко лучше Слим. Несколько секунд она наблюдала, как кролик в очередной раз пытается перехитрить Элмера, потом вернулась на канал с фильмом:

- …Цены такие низкие, вы и не заметите, как совершите выгоднейшую в жизни покупку!

Наконец, начался фильм.

* * *

С окончания фильма прошел уже час, когда телефон зазвонил вновь.

- Алло? - спросила она, сняв трубку.

- Алло. Я насчет квартиры. Я прочла в газете сегодня утром. Вы все еще ищете соседку?

- Совершенно верно, - сказала Фрей. - Хотите зайти и посмотреть?

- С радостью. Во сколько вам было бы удобнее?

- Чем раньше, тем лучше.

- Хорошо. Я буду через пятнадцать минут. Меня зовут Нэнси.

- Отлично. Увидимся.

* * *

Звонок в дверь раздался ровно через пятнадцать минут. Фрей открыла замок.

- Привет, я - Нэнси.

Нэнси была в солнцезащитных очках, сдвинутых на макушку так, что они упирались в пучок светлых вьющихся волос. Сияющие глаза, чистая кожа, слегка вздернутый носик.

Милая девочка, - подумала Фрей.

На ней был бледно-голубой комбинезон. «Молния» приспущена на несколько сантиметров, обнажая бледную шею и грудь.

- А я - Фрей. Заходи.

- Спасибо.

- Ты новенькая в Пацифика-Кост?

- Я здесь всего несколько дней. Обосновалась в «Трэвел-Инн», пока не подыщу постоянное место.

- Ну, возможно, ты его нашла.

- Может и так.

Она показала Нэнси гостиную, а затем кухню.

- Ты студентка? - спросила она.

- Такое ощущение, будто всю жизнь ей была.

- А какая специальность?

- Психология.

- Метишь в психоаналитики, да?

Нэнси рассмеялась:

- Неплохо бы.

- Ты не… не похожа на новичка.

- О, я перевелась сюда из колледжа Санта-Моники. Я взяла три кредита этим летом и хочу начать учиться с первого курса.

- Ты впервые так далеко от дома, Нэнси?

- Ну, раньше я ездила в лагерь и все такое… Ну, ты понимаешь. Но в собственной квартире мне жить еще не доводилось, если ты про это.

- Ты жила в Санта-Монике с родителями?

Она кивнула.

- Твоя спальня может быть здесь, - oни зашли в залитую солнцем комнату. - Как видишь, мебель прилагается.

Нэнси прошлась по комнате, открыла шкаф, надавила на матрас, выглянула в окно.

- По-моему, очень мило, - сказала она наконец.

- И ты тоже милая, - ответила Фрей понизив голос, - очень… милая.

И она потянулась к застежке-молнии на комбинезоне Нэнси.

- Эй! - Нэнси ударила ее по руке. - Спасибо, конечно, но нет! Господи! - oна покачала головой. - Я такими штучками не занимаюсь.

- Даже не пробовала?

Краснея, Нэнси покачала головой.

Фрей дернула «молнию». Обнажилась грудь.

- Нет!

- Давай же, милая…

- Нет! - закричала Нэнси и бросилась мимо нее.

Входная дверь захлопнулась.

Прощай, Нэнси.

Фрей вернулась в гостиную и взяла телепрограмму.

Вздохнула.

Боже, как все достало.

Ладно, свет клином не сошелся.

Рано или поздно подходящая девушка все равно появится. Девушка, идеальная во всех отношениях. Девушка без близких и родственников. Девушка вроде Тины.

Глава восьмая

Брит набрала номер Пита, но наткнулась на автоответчик.

- Это Пит Харви, частный детектив. Я говорю с вами, но меня здесь нет. Если вы оставите сообщение, я постараюсь связаться с вами как можно скорее. Говорите после сигнала.

Раздался гудок.

- Ну его совсем, - сказала Брит и повесила трубку.

Она не хотела ждать, пока он перезвонит. Он был нужен ей сейчас, но она понятия не имела, где он. Ну его. Сама справится

Возможно, оно и к лучшему. Попроси она Пита поехать с ней, он мог бы решить, что у нее на него серьезные планы. А он, как ей показалось, к подобным вещам относится очень настороженно.

Ну, по крайней мере, с ней.

Три свидания, а до постели так и не дошло. Впрочем, некоторые парни в этих делах спешить не любят.

Собрав в чемодан несколько вещей, она направилась к машине.

* * *

По дороге на побережье она снова подумала о Пите. Все-таки надо было взять его с собой. Он очень надежный человек и обязательно уберег бы ее от возможных неприятностей. Что-то не то с этим фильмом, и с Тиной, и с соседкой ее…

Чем дальше она ехала, тем сильнее нарастала тревога. В конце концов, не выдержав, Брит остановилась на заправке «У Дэнни» и воспользовалась телефоном-автоматом. В ответ она снова услышала запись.

- Проклятье!

Она бросила трубку.

Ну и черт с ним.

Она протиснулась в дверь будки и бросилась к машине. Завела двигатель. В какое-то мгновение она уже почти решила вернуться домой.

Нет, это же курам на смех.

Благо она уже практически добралась до Пацифика-Кост. Еще полчаса, и она там.

Боже, она же провела в этом городишке целых четыре года. Чего там бояться?

Наверняка в этом фильме снималась вовсе не Тина. А даже если и она, что из того? Это всего лишь кино.

Ради Бога, оно и должно быть реалистичным! Вон, взять хотя бы «Изгоняющий дьявола», как там они заставили голову Линды Блэр крутиться вокруг своей оси. Натурально же? Да. Или взять «Омена» - как там лист стекла снес голову Дэвиду Уорнеру. Натурально? Да. Вот и кровища, хлеставшая из Тины - такой же трюк.

Она видела Линду Блэр во многих фильмах после «Изгоняющего дьявола». И Дэвида Уорнера. Ясное дело, после съемок они остались живы-здоровы. Черт, да это всего лишь спецэффекты.

Не то, что с Тиной.

Тебе так кажется, потому что ты ее знаешь.

Брит отъехала от стоянки и направилась в сторону Пацифика-Коаст.

Просто я знаю Тину, - думала она. Еще и сам кинотеатр был жутким. И качество фильма: любительщина, снятая на зернистую пленку - вроде той порнушки, что они раньше иногда смотрели с Вилли.

Ох, уж этот Вилли.

Любил практиковать то, что видел на экране. И ее втянул в это дело. Пока не перегнул палку. Кнут стал последней каплей.

Вилли-Вилли. Мечтой всей его жизни было увидеть настоящий снафф-фильм.

Да прости его Бог, если все же ему удалось осуществить свою мечту…

Снафф-фильмы?

Мысль была подобна удару в живот.

- Смешно, - сказала она вслух.

Но она понимала, что эта мысль засела в ее сознании уже достаточно давно, скрывалась там, нашептывая, предостерегая. Вот почему она позвонила Тине с утра пораньше.

Вот почему от голоса Тининой соседки, Фрей, ее пробрал озноб. Потому что даже по телефону она узнала этот голос.

Голос Мэри из фильма.

Голос Тины.

* * *

Брит въехала в центр Пацифика-Кост и припарковалась возле полицейского участка.

Ее била легкая дрожь.

Что я им скажу?

Я видела, как в кино погибла моя подруга и думаю, что все это могло быть на самом деле? О, что так? Потому, что они не указали ее настоящего имени в титрах, и ее озвучивал другой голос. А вы уверены, что это ваша подруга? Почти уверена. Ее сейчас нет на месте и… (Фрей сказала, что она уехала со своим парнем, но мне кажется, она во всем замешана.) Может, мы проверим?

И полиция отправится в квартиру Тины, и Тина откроет им дверь.

Нет уж, сперва нужно убедиться.

Она вышла из машины и направилась к станции техобслуживания через дорогу. Опустив в телефон монетку, набрала номер.

Сердце забилось сильнее. Телефонная трубка в руке стала скользкой.

- Алло?

- Привет, Фрей.

- Представьтесь, пожалуйста.

- Это Брит Андерсон. Я звонила сегодня утром.

- Ах, да.

- Тина не появилась?

- Да, она здесь. Одну минуточку.

Брит закрыла глаза, вздохнула и вытерла вспотевшую дрожащую ладонь о брюки.

Слава Богу.

Просто разыгралось воображение. В фильме снималась какая-то другая девушка, а вовсе не Тина. Ее двойник, причем с голосом, как у Фрей.

- Алло? - cнова голос Фрей.

- Да?

- К сожалению, Тина только что зашла в душ. Может она перезвонить тeбe, когда выйдет оттуда?

- Ну… Дело в том, что я звоню с общественного телефона. Я сейчас здесь, в вашем городе. Я могла бы подъехать сама минут через десять.

- Хорошо. Я ей передам.

* * *

Припарковавшись через дорогу от жилого дома, Брит вышла из автомобиля. Полуденное солнце припекало, но легкий ветерок с океана приятно разбавлял этот жар.

На слабых ногах она перешла дорогу. Боже, ну и денек! Она чувствовала невероятную усталость, эмоциональную истощенность, но в то же время какой-то душевный подъем.

Было такое чувство, будто недавно грянуло страшное землетрясение. Но теперь все - катастрофа закончилась, обойдя ее друзей и близких и ее саму стороной.

Она прошла через скрипучие ворота, обогнула пустой блестящий бассейн и по лестнице поднялась к балконам.

Квартира 210.

Она постучалась.

Дверь открыла блондинка в обтягивающих шортах и топике.

- Брит? - спросила она.

- Да.

- Я - Фрей. Заходи.

Она вошла, обратив внимание, что шторы в квартире закрыты.

- Я скажу Тине, что ты здесь.

Фрей пересекла комнату. Шорты на ней казались чересчур маленькими. Бледные полумесяцы ягодиц сверкали прямо под карманами. Она скрылась за дверью и Брит услышала стук.

- Тина, твоя подруга приехала.

Фрей вернулась.

- Она выйдет через минуту. Боже, она там целую вечность торчит уже… Хочешь пока что-нибудь выпить? Может быть, вина?

- Было бы здорово.

- Красное или белое?

- Белое, если можно.

Она расположилась на диване. Вскоре Фрей вернулась с двумя бокалами белого вина.

- Так значит, ты старая соседка Тины по комнате, еще с колледжа?

- Да, - вино было освежающе-холодным, с фруктовым привкусом и совсем не сладким.

- А далеко отсюда живешь?

- Лос-Анджелес.

- Правда? Я тоже жила там. Ну и как тебе?

- Слишком людно. Ну а так - там много интересного, - ее щеки онемели. - Я, например, очень люблю кино.

- О-о, я тоже. Особенно триллеры.

- И я. Собственно… поэтому я и здесь, - oна услышала странный звук - словно какой-то отдаленный рев. Он звучал в голове. - Мне показалось, что я видела Тину… в фильме.

Фрей улыбнулась:

- В «Заколдованном Замке»?

- Да, - она попыталась поставить пустой бокал, но тот выпал из руки.

- О, ничего страшного.

- Крэк… Фрик…

- «Шрек - ВAMПИP».

Словно в тумане, Брит поняла: сейчас она упадет лицом на журнальный столик.

И упала.

Глава девятая

В среду утром Конни решила отправиться в общественную библиотеку Санта-Моники. Ехать решила автобусом.

Когда она была за рулем, автобусы доводили ее до белого каления - их водители были будто одержимы желанием подрезать каждый встречный автомобиль, - но поездка пришлась ей по душе. В автобусе она могла расслабиться. Не нужно следить за дорогой… и уворачиваться от водителей автобусов.

Доехав до нужной остановки, она начала пробираться к выходу. Путь был практически свободен, если не считать юнца с густой афро-прической, державшего на плече огромных размеров бумбокс. Усмехнувшись, он повернулся боком, пропуская ее.

Стоя на тротуаре, она наблюдала, как автобус рванулся вперед и лихо вильнул влево, совершенно игнорируя ближайший автомобиль. Автомобиль яростно сверкнул тормозными огнями и резко остановился, чтобы пропустить автобус, чудом разминувшись с ехавшим позади грузовичком.

- Мило, - пробормотала Конни.

В библиотеке она отыскала четыре книги о гребных лодках Миссисипи. Она тщательно просмотрела их, не уделив внимания развлекательной литературе и полочке с собственными книгами. Раньше она всегда проверяла, хорошо ли их берут; обычно результаты оказывались неутешительными. Отныне она пользовалась библиотекой только для укрепления матчасти.

* * *

С четырьмя книгами в наплечной сумке она шла по бульвару Санта-Моники к торговому центру. Она провела немало времени в книжном магазине, возле полки с собственными книгами, после чего, торжествуя, двинулась дальше. Она купила пять книг и вышла из магазина.

Остановившись напротив освещенного солнечными лучами магазина «Братья Лейн», она посмотрела на часы. Без четверти двенадцать.

Почему бы и не зайти?

Сделав большой крюк, чтобы не столкнуться с местными попрошайками, она подошла ко входу в магазин одежды. Войдя внутрь, увидела трех хорошо одетых молодых мужчин, но Дэла среди них не было.

- Чем могу служить? - обратился к ней один из них.

- Дэл здесь?

- Нет, но вы можете обратиться ко мне. Я - Кен.

Она была наслышана о Кене. По словам Дэла, это был пройдоха и лицемер.

- А Дэл ушел обедать? - спросила она.

- Нет. Сегодня он не пришел. Говорит, что заболел. Уверен, я тоже могу быть вам полезен.

- Да нет, спасибо, - сказала она и отвернулась.

* * *

Выйдя на улицу, она пошла, куда глаза глядят. Она смотрела прямо перед собой. Желудок болел. Ей хотелось свернуться калачиком, обхватить живот и зажмуриться крепко-крепко. И пусть весь мир летит к чертям.

Сначала Дэйв.

Теперь Дэл. Она потеряла его. Она понимала это, иначе зачем он сообщил на работе о своей болезни, ничего не сказав об этом ей?

Боже, она-то думала, что они счастливы вместе.

Кто-то схватил ее за руку и рванул назад. Автомобиль пронесся буквально в дюйме от нее. Она повернулась к человеку, который продолжал держать ее руку.

- Вы в порядке? - спросил он.

Его голубые глаза смотрели на нее с заботой и интересом.

- Лучше мне смотреть, куда я иду, а?

- Если, конечно, не мечтаете стать украшением чьего-нибудь капота.

Она рассмеялась:

- Стало быть, теперь я ваша должница?

- Я готов забрать должок.

- О?

- Ну, что вы имеете в виду под словом «должница»? - спросил он.

- Как насчет «Кровавой Мэри»?

- Принято.

- Я - Конни, - сказала она и протянула ему руку.

Он пожал ее.

- А я - Пит.

* * *

- Приходи в среду, - сказала ему Элизабет в пятницу вечером.

- Ну, я даже не знаю… - ответил Дэл.

- В среду, - повторила она. - Это даст нам время соскучиться друг по другу.

- Но как мне быть с Конни? Я же не могу просто так взять и уехать в среду вечером без объяснений.

- Ну, если ты не хочешь вызвать у нее никаких подозрений, можешь приехать днем, в рабочее время.

- Но на работе мне дают только час на обед.

- Отпросись на весь день. Проведи его со мной.

- Не знаю, Элизабет, - он покачал головой. - Это… большой риск.

- Ну, если не хочешь, можешь не приходить, - oна поцеловала его в губы. - Жду тебя в среду.

На протяжении нескольких дней он обдумывал ее предложение. У него была достойная работа и хорошие отношения с Конни. Продолжая связь с Элизабет можно лишиться и того и другого.

Кроме того, она его пугала.

Если женщина наслаждается сексом на глазах у парализованного мужа… Боже, кто знает, на что она способна, что может сделать с самим Дэлом?

Он решил, наконец, держаться от нее подальше. Лучше бы вообще ее больше не видеть.

Он был доволен своим решением. Он чувствовал себя честным и очищенным.

Он был уже на полпути к работе, когда внезапно передумал. В «Братья Лейн» он позвонил уже из дома Элизабет. Когда Кен снял трубку, он поведал ему, что отравился и у него сильнейший понос.

- Не корми меня этим дерьмом, - сказал Кен и бессовестно заржал.

- Я это сделаю завтра, - пообещал Дэл.

Элизабет уже начала его раздевать.

- Ладно, отдыхай, - сказал Кен.

Ее рука уже вовсю ласкала его.

- Зато моя задница поработает.

Кен расхохотался еще громче.

Элизабет отпустила его член.

- Ладно, Кен, увидимся завтра.

Она взяла его в рот.

- Увидимся, приятель. Держи говно в себе.

Дэл положил трубку.

- Миссия выполнена, - сказал он дрожащим голосом.

Элизабет застонала. Пока она сосала и лизала, Дэл поглаживал ее мягкие волосы.

- Сегодня мы без зрителей? - спросил он.

Она не ответила. Ее рот работал. Ее руки спустили его штаны и впились пальцами в голые ягодицы.

Он посмотрел направо и увидел Герберта. Тот находился снаружи, возле бассейна. Кресло его стояло возле стеклянной двери. Он смотрел прямо на Дэла блестящими, широко раскрытыми глазами.

Дэлу было плевать. Слишком поздно. Только Элизабет имела значение: нежные прикосновения ее пальцев, скольжение ее рта.

А на Герберта чихать.

* * *

- Он смотрел?

- Конечно.

- Это ужас, Элизабет.

Она улыбнулась:

- Я знаю. Но разве это не добавляет кое-какой изюминки?

Они расположились возле бассейна - Герберт сидел лицом к ним - и пили бургундское. На Дэле были шорты-боксеры. На Элизабет - ничего.

- Он слышит, о чем мы говорим?

- Да. Он все слышит, видит и понимает. Он дышит, ест и испражняется. Вот и все, что он теперь может. Ведь так, Герберт? - oна ущипнула его за щеку, оставив белые отметины, которые тут же стали наливаться красным.

- Он почувствовал?

- Ты почувствовал, Герберт? Не стесняйся, выкладывай все, что на душе. Ой, что такое? Язык проглотил?

- У него есть медсестра или еще кто-нибудь?

- Бога ради, нет, конечно. Он мой. Я даю ему все, что нужно. Ужасное бремя, но это меньшее, что я могу для него сделать.

- Но ты должна хотя бы нанять ему медсестру.

- Я должна? О-о, я так не думаю. Мы не можем растрачивать наши деньги на такую роскошь, верно? Бюджет сильно сократится, если мы это сделаем. Герберт, в конце концов, не собирается жить вечно. Не хочется при бедняжке это говорить, но думаю, дни его уже сочтены. Не жилец, - oна допила свой бокал вина. - Пойдем купаться? И ради Христа, сними ты эти дурацкие шорты.

* * *

- И как давно у тебя проблемы со слухом? - спросил Пит.

- Ты заметил…

- А это секрет?

Конни помешивала свою «Кровавую Мэри» стебельком сельдерея.

- Да нет, не совсем, - сказала она. - Просто я стараюсь не демонстрировать это. Те, кто не знает, что я глухая, думают, что я дурочка.

- Я тоже сперва так подумал.

Конни рассмеялась.

- Не каждый день встречаешь женщину, прущую в упор на сигналящий ей автомобиль.

- Он что, даже сигналил? Странно, что я не слышала.

- То есть, что-то ты все-таки слышишь?

- Вот-вот. Мои уши могут воспринимать некоторые звуки. По крайней мере, определенные вибрации, достаточно громкие. Уж автомобильный гудок-то я точно должна услышать.

- Я подозревал, что ты не слышишь, - сказал Пит. - Когда мы шли сюда, я специально отвернулся и сказал пару фраз.

- Тебе бы в детективы.

- Так уже.

- Шутишь?

Он достал из бумажника визитную карточку.

Конни сделала глоток. От избытка острого соуса у нее заслезились глаза. Моргая, она принялась изучать визитку:

«Пит Харви, частный детектив». Далее следовал адрес и номер телефона.

- Можно я оставлю это себе? - спросила она.

- Конечно.

- Никогда не знаешь, когда могут потребоваться услуги детектива.

- Будем надеяться, что тебе они не потребуются. По крайней мере, в той сфере, в которой работаю я.

Она сунула визитку в свою сумочку, подумав, не дать ли Питу свою, но решила все же этого не делать. Ей не хотелось говорить о своей работе. По крайней мере, не сейчас.

- Давно ты потеряла слух? - спросил он.

- Пять лет назад.

- Болезнь?

- Случай.

- Ужас…

- Могло быть хуже.

- Как это произошло? - спросил он.

- Удар по голове.

- Такой сильный?

- Я три недели провалялась в коме.

Пит покачал головой.

- Тем не менее, считаю, что мне очень повезло. Все-таки глухота - не самое страшное, что могло случиться. А до этого у меня был целый двадцать один год нормального слуха. Я знаю, как звучит окружающий мир и могу говорить.

- А говоришь ты очень хорошо.

- Спасибо.

- И читаешь по губам, как профи. Я бы даже с радостью взял тебя своим сотрудником, но, к сожалению, для этого существует одно препятствие.

- И какое же?

- У меня есть строгое правило: не иметь никаких отношений с работающими на меня людьми.

- Что? - спросила она, чувствуя, как лицо заливается краской.

- Я о том, что мне не хотелось бы, чтобы все закончилось, когда мы выйдем отсюда.

- О, - усмехнулась она. - И мне тоже.

* * *

«СКРИМ ДЖЕМ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОТТО ШРЕКА

в фильме:

«Шрек - ИНКВИЗИТОР»

Она привязана к стулу в центре пустой комнаты. Щурится на яркий свет, словно пытаясь разглядеть, кто за ним стоит.

Ее юное лицо искажено страхом.

- Кто там? - спрашивает она. - Пожалуйста, я знаю, что там кто-то есть. Что вам от меня нужно?

- Я - Великий Инквизитор. Я должен задать тебе несколько вопросов.

Она стонет.

- Пожалуйста, что происходит?

- Тебе ведомо, что мне нужно.

- Кто вы?

Он выходит из света. Одетый в черную хламиду с капюшоном.

- Боже, правый.

- Не произноси Имя Господне всуе, еретица.

Она вертит шеей, пытаясь заглянуть за его плечо.

- Тед, ты здесь? Тед? Это что, какая-то шутка?..

- Кто такой Тед? Один из твоих друзей-еретиков?

- Какие к черту еретики?

- Поведай мне о Шабаше.

- О, Боже…

Его рука несется к ней. Мощная затрещина запрокидывает ее голову набок. Она начинает рыдать.

- Слезы не помогут тебе, ведьма, - схватив за волосы, он возвращает ее голову в прежнее положение. - Поведай мне о Шабаше.

- О каком еще Шабаше?! - кричит она.

Ее голос срывается на визг.

- А, ты все ведешь свою игру? - oн поднимает прядь ее длинных черных волос. - Желаешь лишиться своих бесценных волос?

- Нет!

Из кармана накидки он извлекает ножницы.

- Тогда - имена. Имена всех членов Шабаша.

- Не знаю я ни о каком Шабаше.

Она кричит, словно от боли, пока он режет ей волосы. Пройдясь ножницами возле самой макушки, он бросает большую прядь в темноту за освещенным участком. Не внимая воплям и мольбам, он все режет и режет, пока на ее голове не остается ничего, кроме коротенькой щетины.

Шрек отступает на шаг и одобрительно кивает.

- Готова ли теперь поведать мне всю правду?

- Ты ублюдок! - кричит она. - Катись ко всем чертям в ад, проклятый выблядок!

- И ты смеешь говорить про Ад и проклятия?! Ты! Сестра Сатаны!

- Извращенец гребаный!

Усмешка кривит его губы.

Внезапно ярость сходит с ее лица.

- Простите, - бормочет она, - пожалуйста, простите. Я сделаю все, что вы хотите. Расскажу все. Только не делайте мне больно. Пожалуйста.

- Скажи мне имена.

- Джон Браун и…

- Ты держишь меня за дурака?

- Нет!

- Я могу выдирать тебе ногти. Тебе это по нраву?

- Нет, - всхлипывает она.

- Быть может, ты желаешь, чтобы я выжег тебе глаза или отрезал соски?

Она мотает головой, тихонько плача.

- Есть много способов заставить тебя рассказать о твоем адовом племени: ломать кости, прожигать отверстия в нежной плоти, резать ее ножом, рассекать кнутом, терзать зубами - дюйм за дюймом. Методы грубы, но эффективны. Так что мы будем делать с тобой?

- Отпустите меня, - умоляет она. - Я никогда не расскажу ничего и никому.

- Во-первых, ты должна рассказать все мне.

- Я ничего не знаю ни о каких Шабашах. Знала бы - рассказала! Клянусь! Я не знаю ничего ни о шабашах, ни о ведьмах, ни о еретиках…

- Тогда ты должна страдать.

* * *

Она на полу - обнаженная и распятая. Ее запястья и лодыжки привязаны к деревянным кольям.

Шрек присаживается на корточки рядом с ней.

- Видишь моих маленьких друзей? - oн протягивает ей банку. - Да, они - пауки. Три дюжины пауков. Любишь паучков, моя маленькая ведьмочка?

- Пожалуйста, не надо.

Он медленно откручивает крышку.

- Скажи мне все, что знаешь, и я избавлю тебя от этого.

- Я ничего не знаю!

- Несчастная.

Шрек открывает крышку. Вытряхивает пауков. Девушка крепко зажмуривается и мотает головой, когда они валятся ей на лицо. Они падают, они скользят, будто темные хлопья, по ее бледному горлу, по груди, по животу. Они путаются в темных волосах на ее лобке. Они снуют меж ее бедер.

Девушка кричит и корчится.

Шрек сидит на корточках рядом с ней, не сводя с нее выпученных влажных глаз.

- Сейчас я оставлю тебя и дам тебе пару часов наслаждаться компанией.

- Нет! Сними их с меня! Сними их!

Он выходит из комнаты.

* * *

Маленький черный паук ползет по лбу девушки. Карабкается по брови. Она бешено трясет головой, пытаясь его стряхнуть. Он останавливается, словно задумавшись. Как только она перестает трясти головой, он перебирается на веко.

Она визжит во всю мочь своих легких.

В комнату врывается мужчина. Он падает рядом с ней на колени.

- Боже мой, Сьюзен.

- Сними их с меня!

Мужчина кладет на пол револьвер. Его руки лихорадочно работают, сметая пауков.

Когда ее лицо очищено, она открывает глаза.

- Слава Богу. Я думала, что…

- Все в порядке. Шрек мертв. Теперь ты в безопасности, - oн достает из кармана нож и начинает перерезать веревки.

- О, Тед… Как ты… как тебе удалось меня найти?

- Расскажу позже, - oн заканчивает с веревками и помогает ей подняться. - Вот, возьми это, - oн снимает рубашку.

Сьюзен надевает ее.

- Неужели ты сказала?

- О чем?

- О Шабаше.

- Я ничего не знаю ни о каких Шабашах. Я пыталась ему это объяснить, но он и слушать ничего не захотел. Я понятия не имею, что происходит. Как я сюда попала? Кто этот ужасный человек? Он… О, Тед, забери меня отсюда! Умоляю!

- Ты не рассказала ему про членов Шабаша?

- Черт побери, не знаю я ни о каком Шабаше! Если бы знала, то сразу же рассказала бы все, прежде чем… Только посмотри, что он сделал с моими волосами! И еще эти… эти пауки! Я рассказала бы ему все, что угодно.

Мужчина отворачивается от нее.

Шрек входит в комнату.

- Она не знает, - говорит Тед Шреку. - Я в этом уверен.

Упав на колени, Сьюзен хватает револьвер. Она нацеливает его на Шрека и стреляет. Грохот выстрела наполняет комнату, но Шрек не падает. Вместо этого он идет к ней. Его худое костлявое лицо растянуто в жуткой улыбке. Сьюзан стреляет снова и снова.

- Напрасно, еретица.

Она смотрит на Теда, а тот лишь ухмыляется и пожимает плечами:

- Боюсь, он прав.

Тед медленно выходит из комнаты, оставляя ее наедине со Шреком.

- Отныне ты мне бесполезна, - говорит Шрек.

В руке у него кожаный кнут. Он со свистом рассекает им воздух.

- Мы подарим тебе медленную и мучительную смерть. Достойную тебя и всех подобных гадин.

Развернувшись, Сьюзен бросается к окну. Она бьет по нему револьвером. Стекло разлетается вдребезги. Она хватает длинный зазубренный осколок.

- Отойди! Или я убью тебя!

Шрек приближается, презрительно смеясь.

- Раз уж тебе так нравится стекло, не хочешь ли его съесть? Могу устроить. Я могу приготовить из стекла немало кушаний.

Схватившись за стекло обеими руками, она внезапно подносит его к горлу и рывком рассекает собственную плоть.

Шрек приближается. Ее кровь забрызгивает ему лицо и одежду.

- У меня были на тебя такие планы…

Онa топает ногой, разбрызгивая кровь.

- Ты сорвала их!

Он поднимает кнут.

Прежде чем он успевает нанести удар, Сьюзан падает на колени. Шрек отступает в сторону, когда она валится вперед. Ее лицо ударяется об пол.

КОНЕЦ

Глава десятая

В пятницу Конни страдала, ожидая Дэла с работы. Она хотела сказать ему обо всем раньше, но не могла. А теперь чувствовала, что время уходит.

Нельзя больше тянуть резину.

Боже, был бы другой выход!

Наконец, входная дверь открылась.

Она подошла к Дэлу:

- Ну как прошел день? - спросила она.

- Неплохо, неплохо, - oн бросил спортивную куртку на диван и повернулся к ней, ожидая поцелуя.

Она торопливо поцеловала его.

- А как у тебя? - спросил он.

- Не так хорошо, как хотелось бы.

Писанина никак не шла из-за всех этих треволнений. Не желая тратить день впустую, она честно пыталась писать, но так и не смогла сосредоточиться.

Она прошла вслед за Дэлом на кухню. Он делал себе коктейль из мартини. Конни решила приготовить «Отвертку».

- Хочешь чипсов? - спросила она.

- Конечно. А что у нас на ужин?

Начинается!

Глубоко вздохнув, она сказала:

- Я разморозила для тебя стейк.

- Для меня? А ты?

- Я… собираюсь пойти на ужин в ресторан.

Дэл выглядел смущенным.

- У меня свидание, - пояснила она.

Лицо его пошло красными пятнами:

- Свидание?

- Мне очень жаль, Дэл. Я хотела рассказать тебе об этом раньше…

- С мужчиной?

Она кивнула.

- А о чем ты хотела рассказать мне раньше?

- Я познакомилась с ним в среду. В библиотеке. И он пригласил меня пообедать с ним сегодня вечером.

- Охтыжбожемой!

- Мне очень жаль, Дэл.

- А мне что прикажешь делать?

- Стейк.

- Да, это то, что мне нужно - остроумные ответы. По-твоему это смешно?

- Вовсе нет.

- Черт, а я-то думал… Боже! Ну ладно, иди. Хочешь потом привести его сюда, чтобы немного поразвлечься?

- Дэл, прошу тебя.

- Быстро меня спроваживают, тебе так не кажется?

- Я не спроваживаю тебя.

- Но, было бы хорошо, если бы я съехал.

- Я не говорила такого.

- А разве не подразумевала?

- Дэл, это просто свидание.

- Это просто жопа.

Он отвернулся.

- Дэл!

Игнорируя ее, он взял бутылку мартини и вышел из кухни. Она проследовала за ним в гостиную. Он подошел к входной двери и открыл ее.

- Дэл, не уходи.

Он повернулся к ней.

- Иди и наслаждайся свиданием, - сказал он

- Куда ты пойдешь? Дэл!

Он ушел, хлопнув дверью. Конни почти физически ощущала его бешенство.

* * *

Дверь открылась. Элизабет посмотрела на него своими глубокими зелеными глазами и улыбнулась.

- Мартини? - спросил Дэл.

Она поднесла бутылку к губам и отхлебнула.

- М-м-м-м. Пожалуй, не помешают еще оливки. Герберт у бассейна, почему бы тебе не присоединиться к нему? А я пока схожу за оливками и бокалами.

Он смотрел, как она идет к кухне. Босиком. Сквозь прозрачную ткань халата он мог видеть ее стройные ноги. Под халатом ничего не было. Он хотел было отправиться на кухню вслед за ней и там, задрав халат, гладить ее упругие бедра и ягодицы.

Но она попросила, чтобы он присоединился к Герберту возле бассейна. Лучше так и сделать. Благо времени уйма.

Он вышел к бассейну. Казалось, Герберт сидит там с самой среды. На этот раз он был одет в рубашку. Ярко-красную. В цветочек. Это делало его похожим на отдыхающего на Гавайях туриста.

Иссохшего, парализованного туриста. Скорее труп, чем человек.

Дэл отвернулся от его вытаращенных глаз. Бассейн по-прежнему сверкал в солнечных лучах. Мысленно он вернулся в среду, вспоминая, какой нежной была кожа Элизабет, когда они слились под водой.

- Беседуете? - спросила она, выходя с подносом.

На подносе стояла пара вытянутых бокалов, банка оливок, доска с нарезанным сыром бри и крекеры. Грудь ее слегка покачивалась в такт ходьбе. Соски темными пятнами проглядывали через ткань. Она села рядом с Гербертом.

- Как тебе удалось удрать от Конни? - спросила она.

- Слегка полаялись.

- Как умно. Ты устроил скандал и ушел в гневе.

- Что-то вроде того.

- Надеюсь, ты не был слишком резок. И не сказал ей о нас?

- Нет.

- Ну и здорово. Не стоит терять такие прекрасные возможности.

Она достала оливки из банки и бросила их в пустые бокалы.

Дэл налил мартини.

Они подняли бокалы.

- За тебя и Конни, - сказала Элизабет.

- Почему мы должны пить за это?

- Потому что ты собираешься жениться на ней, конечно же.

- Я?

- Естественно.

- Не шути так.

- Дорогой мой, а как еще ты сможешь удовлетворять мои далеко не скромные запросы, работая обыкновенным продавцом? Хочешь продолжать отношения? Придется.

- Но ты же богата.

- Не я, а Герберт. Я стану богатой только тогда, когда он умрет. И это вовсе не освобождает тебя от обязанности материально ублажать меня, когда мы вместе.

- Но, если я женюсь на Конни… Ее деньги все равно не станут моими.

- Я думаю, половина станет, - oна снова подняла свой бокал. - За вас с Конни и ваше богатство.

- Я не знаю…

- Ты же хочешь меня, верно?

- Больше всего на свете.

- В таком случае, решение должно приняться легко и просто.

Немного поколебавшись, Дэл чокнулся с Элизабет и они выпили.

* * *

- Расскажи, как тебя угораздило стать частным детективом? - спросила Конни.

- Я начинал с работы в Лос-Анджелесском Полицейском Департаменте.

- Я должна была догадаться.

- Каким образом?

Они сидели за столиком в заведении под названием «Штат Виктория». Пит срезал ножом мясо с ребрышек.

- О, у всех, кто там работал, такой взгляд, а-ля Стив Гарли.

- Ты прямо как Рид и Моллой[8], - он откусил кусок мяса.

- А почему оставил службу?

Он попытался ответить, дожевывая мясо.

- Я тебя не слышу, - сказала Конни. - Когда одновременно жуешь и говоришь, получается полнейший губльдигук.

Пит рассмеялся, проглотил мясо и спросил:

- Что-что получается?

- Сейчас поймешь. Когда я начну жевать во время разговора.

- Спасибочки!

- Итак, почему же все-таки ты оставил полицию?

- Были там кой-какие терки. Хотя нет, вру. Это случилось пару лет назад. Дело было так: в одну прекрасную ночь курсировал я вдоль Сансет, как вдруг вижу взбешенную черную женщину, несущуюся по улице с ножом в руке. Она гналась за пацаном. Ну, думаю, не иначе кошелек спер. Но он бросается прямо к моей машине, моля о помощи. Выхожу, парнишка тотчас ныряет мне за спину. «Мужик, она сумасшедшая», говорит он. А тетка орет, что она ему сейчас причиндалы повырежет. Я стою между ними, а она все прет, и прет, и мои приказы остановиться ей до лампочки. А в руке - нож, представляешь? И прет, и прет, а я в нее целюсь, но выстрелить - рука не поднимается. Я хочу сказать, она женщина, она черная, и против моего пистолета у нее только какой-то несчастный ножичек… Я и не выстрелил. А она как метнет нож. Я-то увернулся, а он угодил в парнишку. Паренек погиб. Потом выяснилось, что это ее родной сын, и только что она узнала, что он гомосексуалист.

- И что было дальше? - спросила Конни.

- Как ты думаешь?

- Ты надел на нее наручники?

- Да, - усмехнулся он. - Я пристегнул ее наручниками прямо к мертвому парню и ушел.

- Даже не представляю, какой человек может сделать такое.

- Такой человек перед тобой. Вот он, «Грязный Пит», во плоти.

- Рада познакомиться с тобой, «Грязный Пит», - сказала она, протянув руку через стол. - А теперь лучше ешь, а то ужин остынет.

- Ладно. Теперь я буду есть, а ты рассказывать. Как тебя угораздило стать?

- Все началось от безденежья…

* * *

- Это же так просто, - сказала Элизабет. - Неужели ты никогда не думал о подобном раньше?

- Нет.

- Право слово, это меня удивляет. Ты всегда казался мне таким импульсивным… Окажи любезность, подтолкни меня.

Ее надувной матрасик прибило к краю бассейна.

Дэл, сидевший на трамплине, пошел к ней. Трамплин пружинил под ногами. Он осторожно спустился в бассейн. Жара спала, но бетонное дно бассейна все еще сохраняло тепло. Ему нравился легкий освежающий ветерок.

А еще ему нравилось, как реагировала на этот ветерок Элизабет. От него ее соски набухли и затвердели.

Он взглянул на бокал мартини, который она держала на животе.

- Подлить еще? Раз уж ты причалила.

- С превеликим удовольствием, - oна поднесла бокал к губам и всосала оливку.

Дэл подтащил ее вместе с матрасом к себе и взял бокал из ее рук. Достал с конца трамплина свой и отнес оба к столу.

- Тебе налить, Герби? - спросил он.

Он улыбнулся, понимая, что молчаливое присутствие этого человека больше не его не нервирует.

- Герби, - сказал он, - ты мировецкий парень.

- Никогда он таким не был, - сказала Элизабет.

Дэл разлил мартини по бокалам и вернулся в бассейн. Спустившись на мелководье, пошел вброд к Элизабет.

Он поставил бокал ей на живот.

- Спасибо, дорогой, - сказала она. - Подумай еще немного о том, что я сказала.

- Сейчас. Представь себе, что ты - Конни.

- Зачем?

- И я делаю тебе предложение.

- Да?

- Ты сама говорила, что раньше тебе никто не делал предложения. Так вот твой шанс.

- О, я не знаю…

Элизабет приподняла голову, аккуратно, стараясь не расплескать мартини, сделала глоток и вернула бокал на живот.

- Для начала ты должен пригласить ее в хороший ресторан. И выпить там немного.

- Поднять ее настроение с помощью алкоголя.

- Точно. И вкусной еды. Омара, например.

- Я не могу есть морепродукты.

- Тогда стейк. «Шатобриан» будет в самый раз. А в завершении ужина обязательно выпейте что-нибудь еще. Коньячку…

- Конни любит ирландский кофе.

- Тоже дело. И вот, наконец, настает тот самый момент. Вы оба сыты, немного пьяны и счастливы.

- Хорошо.

- Я - Конни.

Она начала отплывать. Дэл ухватил ее за ногу и притянул к себе.

- Конни, я хочу жениться на тебе.

- Жениться на мне? О, Дэл! Ты серьезно? Почему ты решил жениться на такой, как я?

- Потому что Элизабет попросила!

- Нет, ну так не пойдет.

Глава одиннадцатая

Они вышли из ресторана.

- Все было очень здорово, - сказала Конни. - Спасибо.

Она взяла Пита за руку.

- Еще совсем не поздно. Может, хочешь чего-нибудь еще?

- Ну, есть у меня одно желание…

- Валяй…

- Пойдем в кино?

- В кино, - он посмотрел на нее с улыбкой, словно ее предложение было по-детски непосредственным. - И это все?

Она пожала плечами:

- Ну а что такого? Там точно так же темно.

- Тебе нравятся страшные фильмы?

- А тебе?

- Обожаю их. У меня на примете есть одно место, так вот, не знаю, какая там сегодня программа, но в любом случае, должно быть интересно.

- Спорим, я догадываюсь, что это за место? «Заколдованный Замок»?

- Ты была там?

- Да, но только когда он еще назывался «Эльсинор».

- Ну, это было давно.

* * *

В темноте машины они старались не разговаривать.

Конни, пристегнутая ремнем безопасности, подумывала расстегнуть его, придвинуться поближе и прижаться к Питу. Ничего подобного с ней не происходило последние несколько лет. Сегодня она чувствовала себя глупой, взволнованной и растерянной, словно подросток. Она колебалась. Не дай Бог Пит сочтет ее поведение легкомысленным и навязчивым.

С другой стороны, ей казалось, что она ужасно далеко от него - пристегнутая этим дурацким ремнем.

Дрожащей рукой она расстегнула ремень безопасности. Пит посмотрел на нее и улыбнулся. Она скользнула к нему, и он обнял ее. Конни прижалась к нему поплотнее и положила руку на бедро.

Достигнув «Заколдованного Замка», Пит припарковал машину у обочины. В кинотеатр они шли, держась за руки.

* * *

Глянув на расписание, Конни увидела, что сегодня показывают «Дракулу в Австралии» и «Город, который боялся заката»[9].

Девушка на кассе улыбнулась Питу:

- Как вечерок? - спросила она.

- Неплохо, - он протянул ей деньги. - А вы, я смотрю, так и не нашли себе нового парикмахера.

- «Город, который боялся заката» вот-вот начнется, - сказала она. - Жаль, что вы не пришли на полчаса раньше, увидели бы сегодняшний выпуск Шрека.

- По мне, так он немного аляповат.

Девушка в кассе рассмеялась:

- Сегодняшний вам наверняка бы понравился. Он назывался «Шрек - Инквизитор».

- Звучит мило.

* * *

Пит протянул билеты на входе толстяку в окровавленной одежде:

- Добрый вечер, Бруно.

Бруно в ответ прорычал что-то через капроновый чулок, натянутый на лицо.

- Ты часто здесь бываешь? - спросила Конни.

- Да нет, был один раз, - ответил Пит.

- И кино здесь показывают аляповатое.

- А оно, по большому счету, все такое. Зато забавно.

- Да. Так же, как и карнавалы.

- Попкорну?

- Я сейчас не позволяю себе некоторые вещи. Но выпить бы не отказалась.

Зрительный зал кинотеатра оказался точно таким же, каким Конни его помнила: каменные стены, башни с зубцами и высоченный потолок, имитирующий звездное небо.

После того случая в Тусконе она часто посещала кинотеатры. Даже очень часто. Сначала в Тусконе, потом в Лос-Анджелесе.

Не проходило дня, чтобы она не садилась одна в темном зале с попкорном, хот-догом или «Гуд-энд-Пленти», глядя на экран, где безмолвные герои переживали трагедии, боролись за жизнь, смеялись и влюблялись.

Снова и снова отправлялась она в кинотеатр, понимая, что делать этого не следует. Она должна писать быстрее - двух-трех страниц в день недостаточно. Она должна как можно больше читать. Но, прежде всего, должна жить полной жизнью, что-то делать, встречаться с людьми, а не прятаться от мира в полумраке кинотеатра.

Как-то раз, два года назад, она как обычно пошла на дневной сеанс «Острова»[10]. Она посмотрела его, и осталась на следующий сеанс, «Челюсти-2», хоть этот фильм уже смотрела. По окончании фильма она вышла в холл, собираясь уходить. За стеклянными дверями царило послеполуденное солнце. Молодые пары прогуливались, держась за руки и щебеча. Они были счастливы.

И будто ком застрял в ее горле. Глаза наполнились слезами.

Она купила "пепси" и новый стакан попкорна, вернулась в свое кресло и стала смотреть «Остров» по второму разу. А потом снова «Челюсти-2». Когда «Остров» начался в третий раз, она осталась в кресле.

Она чувствовала себя больной. Раздавленной и сломленной. Но заставить себя встать и уйти не могла.

Наконец, рядом присел какой-то мужчина. От него разило луком и потом. Он положил руку ей на колено.

На ней тогда была юбка.

Его рука скользнула под подол.

Она подняла руку. Мужчина улыбнулся ей и начал что-то говорить. Его губы двигались, посылая волны мерзкого запаха ей в лицо.

Она сломала ему указательный палец и вышла из кинотеатра.

На следующий день в кино она не пошла. И на следующий тоже. Она была уверена, что если еще раз окажется там - все начнется сызнова. Она напоминала себе «завязавшего» алкоголика, который не может позволить себе выпить хотя бы один стаканчик, - ведь где один, там и второй, и третий…

Она стала много читать.

Она закончила свой роман «Невеста Бау» в течение трех месяцев.

Она прошла курс самообороны у одного крепкого, изборожденного шрамами морского пехотинца, который утверждал, что он наемник - и доказал это Конни, в один прекрасный день бесследно исчезнув. Она полагала, что он отправился в Родезию. По крайней мере, больше она его никогда не видела.

А потом она познакомилась с Дэлом. Они стали регулярно встречаться. Он знал, как она любит кино, хотя она никогда не рассказывала ему о прошлых временах, когда кинотеатр был для нее чем-то вроде наркотика.

Сейчас она вспоминала, как на прошлой неделе он оставил ее дома одну, а сам… Она не хотела думать о Дэле.

Только не сейчас.

Она разберется с ним позже, придумает, как сказать ему…

Она взяла Пита за руку и больше не отпускала.

* * *

Когда «Город, который боялся заката» закончился, в зале зажегся свет и Пит спросил у нее:

- Ну и как тебе?

- Мне теперь кошмары сниться будут.

Он улыбнулся.

- Останемся еще на один?

Она взглянула на часы. Почти одиннадцать. Дэл наверняка уже вернулся домой и ждет ее. Она не хотела ехать к нему. Она хотела оставаться здесь, с Питом, держать его за руку и никогда не отпускать.

- Конечно, давай, - сказала она.

- Может, все-таки не откажешься от попкорна?

- Было бы здорово.

* * *

«Дракула в Австралии» начался вскоре после того, как Пит вернулся.

Это оказался итальянский фильм о вампирах среди австралийских аборигенов.

- О, нет, - сказала Конни.

Пит посмотрел на нее.

- Ничего, - прошептала она, покачав головой, и взяла горсть попкорна.

Ей было достаточно только того, что они вместе.

И какая разница, что фильм ужасно глупый? Она просто жевала попкорн и пила "пепси", практически не обращая внимания на экран.

Она придвинулась к Питу поближе.

Он положил руку ей на плечо.

* * *

- Мы увидимся завтра? - спросил Пит, стоя возле двери в ее квартиру.

- Мне бы очень хотелось.

- Мы могли бы пойти на пляж.

- Здорово. Я соберу обед для пикника.

- А я захвачу пива. Или ты предпочитаешь вино?

- Пиво.

Они обнялись и поцеловались.

- Я очень здорово провела время, - сказала Конни.

- Я тоже.

- Я пригласила бы тебя к себе, но Дэл…

Пит покачал головой:

- На первом свидании мне достаточно лишь поцелуя.

- Правда?

- На самом деле нет.

Он прижал ее к себе и снова поцеловал. Рука осторожно коснулась ее груди.

- О, Боже, Пит, - сказала она, чувствуя, как участилось дыхание.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, до завтра.

- В десять? - спросил он.

- Отлично.

- Спокойной ночи, - oн поцеловал ее еще раз.

- Спокойной ночи.

Они не могли отпустить друг друга очень долго.

Потом Конни все-таки зашла в квартиру, одна. Привалилась спиной к двери, не в силах даже пошевелиться, терзаемая странным желанием заплакать и рассмеяться одновременно.

Дэла, слава Богу, не было.

Она повесила на дверь цепочку.

Но затем, почувствовав себя виноватой, сняла ее.

Потом снова повесила. Если Дэл вернется посреди ночи, ей не хотелось, чтобы он ложился к ней в постель.

Не сегодня.

Больше никогда.

Теперь она с Питом Харви.

С «Грязным Питом».

С восторженным визгом она обхватила себя руками и закружилась по комнате.

Глава двенадцатая

Наступила суббота. Фрей сидела перед телевизором и смотрела «Папая».

Бодяга.

Ради Христа, скорей бы уж воскресенье.

Ха-ха! Скорее бы воскресенье - ради Христа. Смешно.

Но воскресенье и впрямь посвящалось Христу. Воскресное утро на ТВ - парад всевозможных чудаков. Настоящий цирк. Некоторые из этих евангелистов выдают номера покруче каких-нибудь «Луни Тюнс». Особенно всякие целители. Божечки, чего они только не вытворяют! То трость из-под калеки выдернут, то запихнут пальцы глухому прямо в уши! Изыди, нечистый! Изыди, Сатана! Вот смеху будет, если однажды кто-нибудь из них вытащит из уха палец с прилипшей к нему восковой пробкой…

А в субботнее утро что? Одна хренотень. Идиотские мультики, да всякое говно, которое уже лет двадцать как устарело.

До 10:30 вообще ничего интересного. Потом «Призрак Оперы», версия 43-го года, с Клодом Рэйнсом. Гораздо хуже, чем фильм с Лоном Чейни - где эта сисястая носится по тоннелям, и пытается своими пальчиками защититься от петли, которую Призрак хочет набросить ей на шею. Вот это кино! Версия с Рэйнсом, конечно, пожиже, но все лучше мультиков про Хекеля и Джекеля[11]. Телеканал, очевидно, подсел на Хекеля с Джекелем. Она могла поклясться, что у проклятых сорок голоса Эмоса и Энди[12].

В дверь позвонили, и от неожиданности Фрей пролила на босую ногу чай. Она вытерла ее ладонью и встала. Когда она шла к двери, нога все еще была мокрой. Она вытерла ее снова, натянула топик и открыла дверь.

- Приветики.

- О, привет, - сказала Фрей, выдавив из себя улыбку.

- Помнишь меня?

- Помню. Смотрю, ты футболку сменила.

Теперь вместо футболки со стервятником на гостье была другая, с надписью: «Месть - это блюдо, которое подают холодным».

- Я прочла объявление в газете, - сказала она, - и решила вернуться.

Неразменная монета! - подумала Фрей, а вслух сказала:

- Боюсь, что свободных мест уже нет

- Почему?

- Потому, что уже нашелся жилец.

- Ты мне эти сказки еще на прошлой неделе рассказывала.

- А сегодня - так и есть.

- Тогда почему же в утренней газете я снова прочла это объявление?

- Наверное, какая-нибудь ошибка, - ответила Фрей.

- А вот я так не думаю. Сдается мне, ты просто не хочешь меня в соседки. Так?

- Так.

- Потому что я такая толстая, да?

- Да.

- Я готова платить двести пятьдесят.

- Ну почему ты такая настырная?

- Эта хата находится всего в квартале от университета. А еще мне по душе твой прикид, - она одарила Фрей дерзкой улыбкой. - Ну, как насчет показать мне тут все?

- Я просто восхищаюсь твоим упорством, - сказала Фрей, чувствуя, как отвращение к этой девушке растет с каждой секундой. - Как тебя зовут?

- Челси.

- А я - Фрей. Заходи.

Девушка зашла и тут же сморщила нос.

- В комнате должно быть больше света, - сказала она и открыла шторы. - Так-то лучше.

Фрей вся съежилась.

- Ты из этих мест? - спросила она.

- Нет.

- А откуда?

- Какое это имеет значение?

- Мне просто любопытно. Если ты собираешься жить вместе со мной, то не кажется ли тебе, что мы должны узнать друг друга получше?

- Это намек на то, что ты берешь меня?

- Подумываю.

- Ну если тебе правда это интересно, то я из Окленда.

- О, родной дом «Ангелов Ада». Ты живешь там с родственниками?

- Ты о чем?

- У тебя что, нет родителей?

- Нет, я из пробирки. Рассказать?

- Было бы интересно послушать.

- Нетушки. Просто покажи мне квартиру, ладно? Хочешь меня допросить - тащи ножи и клещи.

- Как хочешь, - сказала Фрей.

Она показала Челси кухню, ванную и свободную комнату.

- Когда я могу переезжать?

- Как только заплатишь.

- Двести пятьдесят?

- Шестьсот, - сказала Фрей.

- А ну повтори?

- По двести пятьдесят за два месяца вперед. Итого получается пятьсот.

- Я умею считать.

- Плюс сотня - залог на случай порчи.

- Да ты меркантильна.

- Да уж о себе не забываю.

- Думаешь, я не надыбаю шесть сотен?

- О, я надеюсь, надыбаешь, - сказала Фрей.

Она действительно на это надеялась.

- Ну что, осмотр квартиры можно считать удавшимся?

- Деньги.

- Сегодня же суббота.

- Тогда можешь приходить в понедельник, когда откроются банки.

- А не хочешь ли ты меня еще больше развести на бабки?

- Вовсе нет. Заплатишь сегодня - въезжай сегодня.

- Как насчет того, чтобы пятьдесят сегодня, а остальное в понедельник утром?

- И заселиться сегодня?

- Да.

- Нет, спасибо. До понедельника осталось совсем немного.

- Да ты настоящая подруга.

- Итак, в следующий раз мы увидимся утром в понедельник, верно?

- О, я надеюсь, - сказала Челси, передразнивая ее.

* * *

Как только она ушла, Фрей набрала телефонный номер.

- Алло?

- Доброе утро, дорогой.

- Принцесса!

- У меня есть для тебя еще один экземпляр.

- Замечательно!

- Только эта немножко отличается.

- Что так?

- Она свинья.

- Свинья? - спросил он с искренним удивлением в голосе.

- Я понимаю, дорогой, что тебе нужны красотки, но именно эта девка просто потрясающая. Гадкая, гнусная, отвратная.

- Но, это совсем не входит в нашу концепцию, принцесса.

- Погоди, вот увидишь ее.

- Она уродливая и отталкивающая?

- Очень.

- Хм, - на несколько секунд он замолк. - Возможно, мы сможем использовать ее. Дай мне время подумать, и я свяжусь с тобой.

- Отлично.

- Но, тем не менее, продолжай подыскивать красотку. Тина была просто отпад. Многим такие нравятся.

- Я не перестаю давать объявление в газету.

- Да. Продолжай в том же духе. И загляни сегодня вечерком, если будет возможность.

- У тебя есть новый материал?

- О, да. Только там, как назло, два женских голоса. Пока я еще не знаю, как это продублировать, но обязательно постараюсь что-нибудь придумать к твоему приезду.

- Во сколько?

- Ну, давай к восьми.

- Отлично. До встречи.

Глава тринадцатая

Дэл остановился на Конрой и купил дюжину алых роз в вазе. Поставив вазу с цветами на пассажирское сидение машины, он отправился домой.

Розы были идеей Элизабет.

- Она будет тронута твоей заботой и щедростью, - сказала она тогда. - Обязательно забудет о вашей небольшой ссоре.

Естественно, он не стал рассказывать ей истинную причину конфликта с Конни. Это было слишком унизительно. Мало того, узнав о том, что брак с Конни не состоится, Элизабет могла бы потерять к нему интерес. Он не хотел, чтобы Элизабет узнала правду, и поэтому сочинил историю.

- Она сожгла обед, - сказал он ей. - У нас были два отменных филе для стейков, но она забыла снять их вовремя с огня. А когда вспомнила, от них уже одни угольки остались. Я ей говорю: «Думаешь, я буду это есть?» Ну и начал на нее орать. Я, мол, горбачусь целый день на работе, пришел домой голодный и уставший, надеялся хорошо покушать, а ей это, видимо, до лампочки.

- Ты сейчас говоришь страшные вещи.

- Она меня выбесила.

- Получается, если я запорю обед, ты тоже будешь на меня кричать?

- Никогда.

- Почему?

- Потому, что я люблю тебя.

- А Конни не любишь?

- Она очень хорошая, но я действительно ее не люблю.

- А должен вести себя так, будто любишь. Чтобы она чувствовала, что заменяет тебе весь мир, что без нее ты просто превратишься в горстку пепла.

- Я постараюсь.

- Не «постараюсь», а «сделаю». Ты обязан добиться успеха. Я хочу, чтобы вы поженились до конца месяца.

- Боже мой, это же всего три недели!

- Уверена, что ты найдешь способ.

Самое время было рассказать ей про нового ухажера Конни. Но он не смог заставить себя. Не хватило силы воли. Три недели. Невозможно.

Хотя… Кто знает, вдруг она, в конце концов, разочаруется в том парне, с которым ходила на ужин прошлой ночью.

Шансы на это, впрочем, невелики.

Он подъехал к аллее возле дома и припарковал автомобиль на своем обычном месте. Взяв из него вазу с цветами, он поднялся по лестнице и подошел к квартире.

Отпер замок.

Цепочка натянулась, не давая открыть дверь.

- Черт!

Он пнул дверь ногой. Цепочка дернула ее назад, и дверь грохнула об косяк. Смущенный, он огляделся - не видел ли кто-нибудь. Вроде никого.

Он подумал, не ударить ли ногой посильнее, чтобы сорвать цепочку.

Внутрь-то он, конечно, попадет, но что толку? Вместо этого он нажал на кнопку звонка. Звонок был специальный - для глухих: при нажатии кнопки в каждой кнопке зажигались лампы. Он нажимал на кнопку снова и снова.

Наконец, цепочка загремела и дверь открылась.

- Дэл.

Улыбается, а в глазах - тревога.

- Это тебе.

- Ой, какие красивые. Спасибо.

- Можно мне войти?

- Конечно.

Конечно? А цепочка зачем?

- Ты одна? - спросил он.

- Естественно.

Конни взяла цветы и поставила их на обеденный стол.

Дэл молча наблюдал за ней. Она была в юбке-парео, полы блузки завязаны узлом спереди, оголяя живот. Ее обычный пляжный наряд.

Она вернулась к нему.

- Касательно прошлой ночи, - сказал он. - Я хочу извиниться. Я вел себя, как осел.

- У тебя была веская причина, чтобы так расстроиться, Дэл.

Она подошла к ярко освещенному окну, и он повернулся к ней.

Она хочет, чтобы свет падал на мои губы, - понял он. Она всегда так делала.

- Я имею в виду, что должен был быть рассудительнее, - сказал он. - Я хочу сказать, ты же не моя собственность. И ты имеешь полное право ходить на любые свидания. Просто это… ранило. Как представил тебя с другим мужчиной… Это было просто невыносимо.

- Мне очень жаль, - сказала она.

- Простишь меня?

- Мне не за что тебя прощать. Ты бы не повел себя так, если бы я не нравилась тебе. Я с трудом могу себе представить, как ты можешь быть виноват в этом.

- Ты не просто нравишься мне, Конни. Я люблю тебя.

Она моргнула, словно он дал ей пощечину:

- Нет, это не так.

- Поверь мне, это правда. Я влюбился в тебя с того самого момента, как впервые увидел, - oн потянулся к Конни.

Обхватив его запястья, она покачала головой и опустила его руки вниз.

- Не надо.

- Конни!

- Мне очень жаль, но… У нас было… Ты очень симпатичен мне, Дэл, и я всегда буду благодарна тебе за время, что мы провели вместе. Но я думаю, что все кончено.

- Нет.

- Да. Я хочу, чтобы ты начал подыскивать себе новое жилье. Конечно, я не гоню тебя отсюда прямо сейчас, но чем раньше ты отыщешь собственную квартиру, тем будет лучше. Для нас обоих.

- Конни, скажи мне, что ты сейчас имела в виду что-то совсем другое.

- Я имела в виду именно это.

- Наверное, вы чертовски хорошо провели вчерашний вечер.

Она перестала смотреть на его губы и перевела свой взгляд на глаза:

- Если бы в наших с тобой отношениях было все хорошо, я никогда не пошла бы на это свидание. На самом деле, я никогда бы даже не познакомилась с ним. Я была в «Братьях Лейн» в среду утром.

От ее слов у него скрутило живот.

- Я хотела пойти с тобой пообедать, но тебя там не оказалось.

- Я…

- Можешь не рассказывать мне, где ты был. Я знаю.

- Что?

- Ты был с женщиной.

- Не был я ни с какой женщиной.

- Можешь не лгать, все равно это уже ничего не значит.

- Я не был с женщиной.

- И в прошлую пятницу в кинотеатре ты тоже был с ней, и весь день в среду, и, вероятно, этой ночью тоже.

- Это ложь!

Откуда она могла знать?

- Это правда. Я ездила в тот кинотеатр в пятницу вечером. Хотела удивить тебя. Но сюрприз ожидал меня саму, когда я увидела, как ты сидишь с ней в обнимку.

Да она блефует, - понял он. - Вовсе ничего не знает, просто гадает.

- Неплохой трюк, - сказал Дэл. - То, что я сидел с девушкой - новость для меня самого. Хочешь, чтобы я сам в это поверил? Валяй. Уверен, твоей совести будет спокойнее, если ты убедишь себя, что виноват я сам. Я был один в том кинотеатре. И один я был в среду. Не веришь - расспроси тамошних продавцов, они подтвердят.

Он полез в карман и достал шкатулочку. Открыл ее.

Конни посмотрела на кольцо с бриллиантом, и глаза ее наполнились слезами.

- О, Дэл, - пробормотала она.

- Я собирался… прошлой ночью…

- О, Дэл, прости меня.

Достав кольцо из коробочки, он протянул его ей:

- Примерь.

Она покачала головой:

- Не могу. Прости, я… - она всхлипнула и отвернулась.

Дэл положил руку ей на плечо.

Она стряхнула ее и повернулась к нему:

- Все кончено, Дэл. Все кончено. Извини, мне правда очень жаль. Я по-прежнему хочу, чтобы ты съехал.

- Но почему?

- Пит.

- Тот парень, с которым ты была прошлым вечером?

Она кивнула.

- И я должен съехать, да?

- Прости.

- О'кей. Я съеду, как хочешь. Я вовсе не собираюсь давить на тебя. Просто знай, в том случае, если Пит не… В общем, кольцо всегда будет ждать тебя.

Кивнув, Конни смахнула слезы с лица.

- Пожалуй, отправлюсь на поиск квартиры.

- Прости.

Дэл отвернулся от нее. Выйдя из квартиры, он остановился. Дверь закрылась. Он положил обручальное кольцо Элизабет обратно в коробочку и направился к лестнице.

Глава четырнадцатая

Фрей ненавидела водить машину по вечерам. Солнце висело низко над океаном, ослепляя ее. Солнцезащитные очки, конечно, помогали, но не особо. По большому счету она едва различала дорогу перед собой. Она прикрылась от солнца рукой. Через несколько минут рука затекла - к ней словно привязали свинцовые грузила.

Дорога, тянущаяся вдоль побережья, казалась бесконечной. Наконец, она достигла поворота. Она едва не пропустила дорожный знак; пришлось съехать на обочину и дать задний ход.

Она прочитала надпись на знаке: ЧАСТНАЯ ДОРОГА. ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН.

Она направила автомобиль именно туда. Дорога сворачивала в лес. Она остановилась напротив металлических ворот, отперла замок и распахнула их. Сев в машину и проехав ворота, она снова вышла, закрыла их и снова заперла.

Однополосная дорога проходила через лес и змеилась по холму, на вершине которого возвышался дом.

Подъезжая к дому, Фрей залюбовалась им. Она обожала этот дом. Она обожала его обветренные стены, его огромные эркеры, его фронтоны, его заостренные башенки.

До чего же он чудесный и жуткий!

Он выглядел как дюжина старых, мрачных домов из дюжины старых, страшных фильмов.

Скоро он будет принадлежать ей.

Она не могла дождаться!

Она уже видела, как грозовыми ночами бродит по его темным залам, и пламя свечи отбрасывает на стены причудливые тени. Никакого электрического света. Она оставит электричество только для телевизора и холодильника.

Это будет потрясающе.

Самый страшный домина в мире - и только ее!

Она поднялась на крыльцо. Нацелилась ключом в замочную скважину, как вдруг дверь со скрипом отворилась.

- Тодд.

- Принцесса, - он поцеловал ее в щеку. - Ты прекрасно выглядишь сегодня, впрочем, как всегда.

- Спасибо.

Он жестом предложил ей следовать за собой и двинулся вверх по лестнице.

- Надеюсь, ты доехала комфортно.

- Кое-как добралась.

- Неужели такие пробки?

- Нет. Дорога нормальная. А вот проклятое солнце едва меня не ухайдокало.

- Жаль это слышать. Но у меня есть одна новость, которая просто обязана поднять тебе настроение. Я нашел решение нашей проблемы.

- Другая женщина?

- Да. Она ждет в монтажной комнате.

- Что ты ей наплел?

- Что ее голос идеально подходит для дубляжа моих короткометражных ужастиков.

- Она надежна?

- Она проститутка.

- А читать-то хоть умеет?

- Ох. Я очень на это надеюсь.

Тодд открыл дверь на верхней площадке. Стройная негритяночка сидела на табуретке возле монтажного пульта, откинувшись назад, упираясь локтями в два выключенных монитора и скрестив лодыжки. На ней были сапоги, короткие шорты и жилет на шнуровке.

- Фрей, познакомься, это Танго.

- Рада познакомиться, - сказала Фрей, разглядывая ее блестящую темную кожу.

Жилет девушки был распахнут, открывая большую часть груди.

- Очень приятно, - сказала Танго и, наклонившись вперед, протянула Фрей руку.

Рука была теплой. Она немного задержалась в пожатии и выскользнула.

- Все готовы? - спросил Тодд. - Прежде чем начать озвучку, я дам вам ознакомиться с самим фильмом.

Фрей кивнула.

- Как скажете, - сказала Танго. - Вы же тут босс.

Они повернулись к главному телеэкрану.

- Фрей, выключи свет, пожалуйста.

Она неохотно потянулась к выключателю. Темнота не была необходима для просмотра, но Тодд настаивал. Для атмосферы, пояснял он.

Может быть, так даже и лучше, - подумала Фрей. В темноте можно будет сосредоточиться на экране. А иначе она будет все время глазеть на Танго.

- Я думаю назвать этот выпуск «Шрек - Дровосек».

- А может: «Да придет Дровосек»? - предложила Танго.

- Боюсь, такой вариант не подойдет, дорогая, - вежливо рассмеялся Тодд. - Не стоит перебарщивать.

* * *

Две молодые женщины жмутся к костру, словно верят, что яркое пламя убережет их от любого зла.

Одна из них, одетая в клетчатую фланелевую юбку, запрокидывает голову и льет в рот струю вина из кожаного меха.

- Ни капельки не пролила? - спрашивает ее подруга, у которой, очевидно такой фокус не получается.

Вся ее рубашка забрызгана красными пятнами.

- Тут практика нужна, Линн.

Она передает мех Линн, и та тоже льет вино себе в рот.

- Приветствую, юные леди!

Обе вздрагивают. Линн проливает вино себе в глаза и нос. Мужчина смеется.

- Простите, - говорит он. - Не хотел вас пугать. Я заметил ваш костер.

Он подходит ближе. В свете огня видно, что он тучный и рыжебородый.

- Меня зовут Джим.

- А я Кристи. Это - Линн.

- Можно присоединиться?

Кристи смотрит на Линн, а затем, улыбаясь, говорит мужчине:

- Милости просим.

Он подходит к огню, возле которого на большом бревне сидят девушки.

- Можете присесть на наш столик, - предлагает Кристи, похлопывая ладонью по здоровенному пню.

- Спасибо, - говорит он и садится.

На нем толстые потертые джинсы. Рукава на джинсовой куртке отрезаны, руки мощные и загорелые.

- Можно мне попробовать?

Немного нервно улыбаясь, Линн пожимает плечами и смотрит на Кристи, будто спрашивая у нее разрешения. Кристи кивает и Линн передает мужчине мех. Он впрыскивает себе в рот длинную струю, не пролив ни капли, а затем возвращает мех Кристи.

- Вы, девушки, откуда сами? - спрашивает он.

- Из Сан-Диего.

- Да уж, путь неблизкий.

- А вы местный? - спрашивает Кристи.

- Я? Я из Скотсдейла.

- Это в Аризоне?

- В Калифорнии. Небольшой городок по другую сторону Солнечного Озера.

- Где это?

- По другую сторону озера Лун.

- То есть, этого озера, - поясняет Кристи и кивает в сторону берега вниз по склону от их лагеря.

- Я тут проплывал на каноэ, дай, думаю, загляну на огонек…

- Кажется, весь мир видит наш огонь, - говорит Линн и нервно смеется.

- И то правда. Можно мне еще попробовать? Ведь это же «Зинфандэл», верно?

Кристи смеется:

- Фантастика! Знаток вин в самой чаще дремучего леса!

- Я не знаток, я выпивоха.

Он запрокидывает голову и сдавливает мех. Выпив, передает его Кристи.

- Я хотел бы поговорить с вами про ваш костер, - говорит он. - Ночь теплая. Могли бы и без него прекрасно обойтись.

- А нам так нравится, - отвечает Кристи.

- Конечно. Я-то знаю, что вы чувствуете. Он яркий и веселый, и темноту разгоняет. Вам с ним спокойно. Как-то забывается даже, что вы в лесу одни, и одному Богу известно, что там бродит вокруг и наблюдает за вами.

- Спасибо, что напомнили, - говорит Кристи и корчит потешную рожицу, изображая ужас.

Линн же заметно нервничает.

- Я говорю серьезно. Вы должны потушить огонь. Этот ваш костер - он как неоновая вывеска, мол, ребята, мы туточки! Это чревато.

- Мы сможем позаботиться о себе, - говорит ему Кристи.

Линн, не очень в этом уверенная, покусывает нижнюю губу.

- Даже если у вас есть оружие, в чем я, кстати, сомневаюсь, это не дает никакой гарантии. Судя по твоей одежде, Кристи, я могу сказать, что оружия у тебя нет, если, конечно, не припрятала чего в карманах джинсов, - oн указывает пальцем на Линн. - Вот ты бы могла пистолет спрятать - под этой толстовкой, только бьюсь об заклад, что его там нет, - oн вытаскивает нож из ножен на поясе. - И вот сижу я тут с вами, поигрывая ножичком, а пушек у вас и нету. Чего делать будете?

- Почему бы вам не убрать этот нож куда-нибудь подальше? - говорит Кристи.

В ее голосе больше не звучит уверенности; теперь он дрожит.

- Страшно? - спрашивает Джим.

- Просто уберите его, ладно?

- Я просто хотел на вас чуток страху нагнать. Вам оно только на пользу пойдет. Вы чертовски беззащитны, и даже не понимаете этого.

Он вкладывает нож в ножны.

- Пари держу, вы не слышали о здешних убийствах. Кабы слышали - не сидели б тут, или костер развели поменьше.

Кристи и Линн переглядываются. Линн качает головой.

- Так и знал, - говорит Джим.

- Рассказать не хотите? - спрашивает Кристи.

- Пять убийств за последние два месяца - и все в нескольких милях отсюда. Первой была четырнадцатилетняя девочка. Отправилась ночью на Солнечное Озеро одна, чтобы, значит, порыбачить. И не вернулась. Большую часть ее тела обнаружили через неделю в заброшенном рыбацком домике. Кто-то изрубил ее топором.

Линн вздыхает.

- Неужели это правда? - спрашивает Кристи. - Или вы просто пытаетесь запугать нас?

- Чистейшая правда. Следующими жертвами, всего месяц назад, стали Рэнди Уилсон и его жена. Рэнди держал скобяную лавку в Скотдейле. Они с Мэри очень любили ходить в походы. Примерно в миле отсюда разбили лагерь, а ночью были убиты.

- Топором? - спрашивает Линн.

- Как и девочка. Как и те две училки, которых мы обнаружили на прошлой неделе. Эти тоже где-то тут лагерь разбили. Порубаны в дрова.

- Ну, зачем так говорить…

- Просто хочу, чтобы вы поняли, какой опасности себя подвергаете.

Линн нервно улыбается.

- Но вот сейчас мы здесь, - говорит Кристи. - И что вы предлагаете? Просто встать, собрать вещи и валить отсюда по-быстренькому?

- Вот это - правильная мысль.

- Да вот беда: наш автомобиль стоит примерно в семи милях отсюда. Мы не собираемся шагать эти семь миль по темному ночному лесу. Эдак мы себе шеи свернем.

- Я могу довезти вас на своем каноэ, - предлагает Джим.

- Наша машина далеко от озера.

- Я не собираюсь везти вас к машине. Я увезу вас в Скотдэйл. А за автомобилем мы можем вернуться с утра. Что скажете?

- Не знаю, - говорит Кристи и поднимается на ноги. Линн тоже встает. - Дайте нам несколько минут, посоветоваться.

Джим кивает. Поднимает мех и делает очередной глоток.

Кристи отходит от огня. Мелкие ветки и шишки хрустят под ее белыми кроссовками. Линн идет следом. Они останавливаются в темноте, куда не проникают отсветы костра.

- Как считаешь, стоит нам отправляться с ним? - спрашивает Кристи.

Линн пожимает плечами.

Кристи отбрасывает с глаз прядь волос.

- А что скажешь про эти убийства? Ты когда-нибудь слышала о них?

- Ни слова.

- Я тоже. Я, правда, вообще газет не читаю.

- И я, но все-таки пять убийств. Почему про них не говорили в шестичасовых новостях?

- Не знаю. Может, шумихи боятся.

Линн подходит к Кристи вплотную:

- Я думаю, что…

- Фу! Ты что, не пользуешься дезодорантом?

Линн нюхает свою подмышку через свитер.

- Это не от меня так пахнет. Ладно, смотри: вполне возможно, что этот Джим все выдумал.

- Зачем? - спрашивает Кристи.

- Кто знает? Может, он хочет втереться к нам в доверие. Может, вещи наши увезти хочет, когда мы их в лодку погрузим. Черт, может он просто любит топить в озере туристов…

- А у тебя богатая фантазия, Линн.

- Я просто перебираю все варианты.

- Давай взвесим все рационально.

- Попробуй сделать это сама.

- Нет! Не взваливай все проблемы на меня. Просто скажи мне свое мнение: да или нет. Ну же, Линн. Хочешь ты собраться и поплыть с ним в лодке или нет?

- Да или нет?

- Ага…

Линн качает головой и теребит свои короткие волосы. Некоторое время она смотрит в сторону Джима. Он пьет вино.

- Ладно, - говорит она. Голос ее заметно дрожит. - Я говорю «нет».

- Ты уверена?

- Уверена, - произносит она неохотно. - Возможно, он говорит правду, но я не хочу идти с ним. Тем более на лодке. Ты же знаешь, я не умею плавать.

- Ну ладно, решено.

Кристи поворачивается к костру.

- Подожди.

- Да?

- Что, если он не уйдет?

Кристи хмурится:

- Ты имеешь в виду...?

Они возвращаются к костру.

- Мы решили остаться здесь.

- Этого я и опасался.

- Спасибо, конечно за предложение и за то, что предупредили нас, но… - oна пожимает плечами.

- Вы решили испытать судьбу, - заканчивает он за нее. - Так бы сразу и сказали. Ну, благодарю за вино, - oн встает. - А я продолжу свой путь. Там, на южной стороне я видел еще один костер. Пойду, предупрежу и их. Удачи вам, леди.

И, не сказав больше ни слова, исчезает в темноте. Подождав некоторое время, Кристи и Линн следуют за ним. Стоя рядом, они наблюдают, как он спускается вниз по склону, садится в каноэ и уплывает. Так и стоят, пока плеск весла не уносит шепчущий ветер.

Они возвращаются к костру и садятся.

- Может, его действительно стоит потушить, - говорит Линн.

В ее глазах читается напряжение.

Кристи пожимает плечами:

- Зачем? Если человек с топором где-то рядом, он нас уже засек.

- Не говори так!

- Давай выпьем еще вина и забудем обо всем этом, ладно? Этот парень был просто шутник, он любит людей пугать.

- Боже, я надеюсь.

Кристи поднимает мех и направляет тонкую струю вина в рот. Пока она передает мех Линн, какая-то фигура бесшумно движется среди деревьев позади них.

Линн берет мех и пьет из него.

Фигура крадется в мерцающем свете костра. Это мужчина. На нем черные кожаные штаны. На голой груди пляшут блики огня. Голову покрывает черный капюшон, в прорезях мерцают глаза. В руках он держит огромный обоюдоострый топор.

- Завалюсь-ка я спать, - говорит Кристи. - Дай-ка на посошок…

Она тянется к меху.

Линн протягивает его ей.

* * *

Зарычав, мужчина наносит удар. Лезвие рассекает Линн шею. Ее голова слетает с плеч и, кувыркаясь, катится прямо в костер.

Какое-то мгновение Линн так и продолжает сидеть без головы, с мехом в руке, кровавые фонтанчики бьют из обрубка шеи, орошая землю.

Кристи визжит.

Мех падает. Тело заваливается вперед - плечами в костер, разбрасывая вокруг пылающие сучья.

Кристи вопит и вопит… Она вскакивает на ноги и пытается бежать. Мужчина хватает ее за воротник и швыряет на землю.

Кристи лежит на спине и смотрит на него.

Он смеется и снимает капюшон. Лицо у него худое и изможденное, с влажными глазами навыкате, рот кривится в страшном оскале.

- Я - Шрек, - говорит он.

Он заносит топор высоко над головой и обрушивает его вниз.

Лезвие с легкостью перерубает вскинутую для защиты руку Кристи и вонзается в лицо.

* * *

Тодд выключил аппарат.

Включив свет, Фрей увидела его широкую улыбку. Она повернулась к Танго; та ухмылялась.

- Ну, леди, что скажете?

- Это пла-а-а-ахи-и-иш, - сказала Танго. - Не хотела бы я с таким встретиться, - oна расхохоталась. - Нет, сэр, ни за какие коврижки.

Тодд выглядел польщенным.

- А как тебе, Фрей?

- Фантастика!

- Я так и думал, что тебе понравится.

- Как вам удалось это сделать? - спросила Танго. - Я имею в виду, это, с бошкой?

- Просто срубили ее.

Танго рассмеялась:

- Понимаю, коммерческая тайна. Смею предположить, это был манекен.

- Вы очень проницательны, юная леди.

- Это выглядело так натурально.

- Я очень ценю комплименты, - Тодд извлек из папки три экземпляра сценария и передал девушкам по одному. - Я подчеркнул твою речь, Танго. Ты будешь Кристи. А ты, Фрей, - Линн. Я буду озвучивать самого себя. Пожалуйста, потратьте немного времени, чтобы просмотреть их.

Бегло пробежав сценарий глазами, все остальное время Фрей потратила, рассматривая Танго. Та это заметила, и ей, казалось, даже нравится. Во время чтения она даже слегка, вроде как случайно, приспустила жилетку. И повернулась таким образом, чтобы Фрей открылся ее сосок.

Тодд не обращал на это никакого внимания.

- Ну как, готовы? - спросил он наконец.

- Я готова, - сказала Танго, - только вот не могу понять одного: зачем мы должны это делать? Надеюсь, вы понимаете, о чем я? Просто, мне интересно, - она помахала сценарием. - Здесь написано практически то же самое, за исключением имен и пары мелочей. Может я, конечно, чего-то не понимаю, но мне это кажется пустой тратой времени.

- Мне их голоса не нравятся, - сказал Тодд.

Она пожала плечами:

- Любой каприз за ваши деньги.

- Давайте начинать.

Глава пятнадцатая

Они подошли вдоль балкона до двери в квартиру Конни. Она вставила в замок ключ, но Пит остановил ее руку.

- Позволь мне, - сказала он.

- Я не поняла, что ты сказал. Свет погашен.

Пит покачал головой, взял у нее ключ и открыл дверь в квартиру. Поскольку внутри тоже было темно, он не стал ничего говорить. Войдя в комнату первым, он сразу же нащупал выключатель на стене. Возле дивана зажглась лампа.

- Ты ведешь себя как-то странно, - сказала Конни.

- Просто предосторожность. Некоторые парни, после того, как их бросают, способны на сумасшедшие поступки.

- Дэл никогда не был жестоким, - сказала она.

- Это только насколько известно тебе.

- Я не думаю, что он попытается мне навредить.

Пит пожал плечами.

- Раз он купил обручальное кольцо - значит, настроен достаточно серьезно, чтобы быть угрозой. Я знавал одного парня, который скинул свою невесту с четырнадцатого этажа только за то, что какой-то другой парень подарил ей букет цветов на день рождения. А потом оказалось, что это от родного брата.

- Ты кладезь мрачных историй, - сказала с улыбкой Конни. - Может, хочешь выпить?

- О, выпивка, - сказал он голосом Филдса, - я с удовольствием присоединился бы к вам в этом занятии, моя дорогая.

И только потом вспомнил, что Конни не слышит его голоса, а лишь читает по губам, и почувствовал неловкость. Хотя особо времени для смущения у него не было.

- Подойди и взгляни на меня, - сказала она.

- Ты очень хороша, - рассмеялся он.

- А когда я бываю плохой, то хорошею еще больше.

- Это точно, - сказал он, взяв ее за руки. - Сегодня ты была очень, очень плохой.

- Ты тоже был очень плохим, - ее лицо раскраснелось. - Что будешь пить? Пиво?

- Было бы здорово.

Они прошли на кухню, и Конни достала из холодильника две бутылки «Будвайзера».

- Стакан нужен? - спросила она.

- Сойдет и просто бутылка. Только для начала я хотел бы кой-куда сходить…

- Тогда тебе туда, - она указала направление рукой.

Сходив в туалет, Пит не стал сразу возвращаться в гостиную. Первым делом он зашел в соседнюю комнату и зажег там свет. Рабочий кабинет Конни. Пройдя мимо рабочего стола и книжных полок, он раскрыл дверь шкафа.

- Что ты делаешь?

Обернувшись, он увидел Конни. Она стояла в дверях и хмурилась.

- Просто проверка.

- Ты ищешь Дэла. Думаешь, что он спрятался где-то и только и ждет момента, когда ты отойдешь от меня, чтобы тут же выскочить и перерезать мне горло.

- Такое случается.

- Ты пугаешь меня, Пит, ты хоть понимаешь это?

- Минимальная предосторожность не помешает.

- Это совсем не минимальная предосторожность. Если ты собираешься все время оглядываться через плечо, боясь увидеть страшного злодея, который только и ждет момента, когда ты потеряешь бдительность, чтобы наброситься… Конечно, я прекрасно все это понимаю, но как можно нормально развлекаться, если ты все время начеку?

- О, наверное, я действительно немного перегибаю.

- Показать тебе спальню, или ты уже успел проверить ее?

- Еще нет.

Он последовал за ней в спальню и улыбнулся, когда она сразу же бросилась к кровати и, упав на колени, заглянула под покрывало.

- Эй, ты там?

Она полезла под кровать.

- Интересно, что это… А-а-а-а-а!

Ее тело рванулось вперед. Лежа на животе, она принялась сучить ногами, словно кто-то затаскивал ее под кровать.

Пит бросился к ней. Ухватился за раму кровати, готовый перевернуть ее, как вдруг Конни схватила его за руку.

Он увидел, что она улыбается.

- Это было совсем не смешно, - сказал он.

- А, по-моему, смешно.

Она потянула его к себе вниз и поцеловала.

Скользнув рукой под ее блузку, он удивился, почувствовав нежную гладкость груди. Вероятно, она сняла бикини, пока он был в туалете. Он задрал ей блузку и принялся целовать грудь. Она оказалась набухшей и слегка солоноватой на вкус.

Он пробрался рукой ей под юбку. Вверх по бедру. Нижней части бикини также не оказалось.

- Ты просто прелесть, - шепнул он ей.

Она ничего не ответила. Естественно, ведь она не могла видеть его губ, они были заняты грудью.

Он поднял голову, и Конни опустила глаза к его лицу.

- Ты просто прелесть, - повторил он.

Улыбаясь, она просунула обе руки в его шорты и обхватила пенис.

* * *

- Может, все-таки хочешь пива?

- Оно, наверное, уже теплое.

- Давай представим, что сидим в ирландском пабе и пьем теплый «Гиннесс».

- Я предпочел бы делать это здесь.

- Так пойдем же скорее.

Она поднялась, и Пит похлопал ее по обнаженным ягодицам. Подойдя к двери спальни, она оглянулась на него. Он лежал на простынях, сложив руки под головой; член свесился на бедро.

- И не стыдно тебе? - спросила она.

- Уже поздно стыдиться.

- Это точно.

* * *

Ранее, когда Пит отвез ее в свой дом неподалеку от Венайс-Бич, они сильно стеснялись. Они долго выпивали и разговаривали, сидя на диване, а потом наступил тот самый момент - Пит обнял ее. Они были в одних купальниках. Руки коснулись обнаженной кожи и нерешительно скользнули под ткань. И вот они уже обнажены, и их скользкие от масла и пота тела с налипшим на кожу песком сплетаются воедино на диване.

Они вместе принимали душ.

Они ели гамбургеры.

Они занимались любовью снова - на сей раз на свежих простынях в постели Пита.

И после всего Конни осознавала, что все еще немного стесняется. Идти за напитками голышом казалось ей дерзостью, озорством, словно она специально выставляла себя напоказ, чтобы вновь его завести.

Тем не менее, обернувшись, она снова посмотрела на его пенис. Опустила руки и огладила бедра

Усмехаясь, Пит покачал головой:

- Что ты делаешь? - спросил он.

- О, ничего особенного…

Ее пальцы скользнули к его мошонке, и пенис снова стал подниматься.

- Забудь о пиве, - сказал он.

- Не могу. Мы должны восполнять запас телесных жидкостей.

Она отвернулась от него и встала.

Она чувствовала себя сексуальной, и совершенно безбашенной, и такой счастливой, как никогда с…

Нет, не думай о Дэйве. Слишком поздно.

Но воспоминания уже не причиняли ей боли, как это было всегда. Странно. Очень странно.

Она зашла в гостиную.

- Весело вам? - спросил Дэл.

Он сидел на диване, опустив обе ноги на пол и держа спину прямо. Конни резко прикрыла грудь руками и, развернувшись, помчалась в спальню.

Пит уже все понял и был наготове.

- Оставайся здесь, - сказала ему Конни. - Сама разберусь.

Она сняла одежду с крючка в шкафу, накинула на себя и поспешила в коридор.

Дэл так и продолжал сидеть на диване.

- Даже не подождав, когда я уйду, - сказал он. - Не ожидал от тебя.

- Я… я даже не думала, что ты…

- Ты небось думала, что я у своей подружки?

- Дэл, прошу тебя.

- В нашей постели.

- Это моя постель.

- Боже, послушала бы ты эти звуки со стороны…

- Ты не должен был подслушивать.

- Но ведь ты же моя, Конни.

- Больше нет.

- Ты всегда будешь моей. Я люблю тебя. Не забывай это. Не забывай, когда он тебя бросит. А он это сделает, ты сама знаешь. Ты ему надоешь, и он тебя бросит. Я такой типаж знаю. «Ягуар», дом в районе пляжа, крутой вид. Я даю вам неделю.

- Убирайся отсюда.

- Вот увидишь, через неделю ты сама прибежишь ко мне и будешь умолять…

- Приходи завтра в полдень. Твои вещи будут ждать тебя за дверью.

- Ты будешь умолять, - повторил он.

А потом ушел.

Глава шестнадцатая

- Ну что ж, леди, пожалуй, пора нам сворачиваться.

Тодд достал бумажник и, отсчитав десять двадцатидолларовых купюр, передал их Танго.

- А тебе почему не платят? - спросила она у Фрей.

- Я партнер.

- А, понятно.

- Можешь идти, Тодд, я отвезу Танго домой.

- Не буду стоять на пути истинного романтика. Не забудьте только запереть за собой все.

- Конечно.

Тодд ушел, и вскоре они тоже покинули монтажную комнату. Фрей взяла Танго за руку. Когда они зашли в спальню в конце зала, Фрей зажгла свет.

- Ты так красива, - сказала она, и потянула за шнурки жилетки.

- Ха-ха. Никакой халявы, лапушка!

- Сколько?

- Смотря, чего ты хочешь?

Фрей открыла сумочку. Когда она доставала бумажник, руки била мелкая дрожь. К своему ужасу, внутри она обнаружила только десятидолларовую банкноту и еще три доллара.

- За такие деньги, дорогуша, ты лучше прикупи себе самотык.

- Я… У меня есть еще немного дома. Может быть…

Танго улыбнулась.

- Все в порядке. Просто отвези меня туда, где есть деньги. А то этот домина какой-то жуткий.

- Но я хочу тебя здесь, Танго.

- Не платишь - не трахаешься.

- Ну ладно, поехали тогда ко мне на квартиру, - вздохнула Фрей.

Они покинули спальню, и вышли в узкий коридор. Фрей разглядывала замысловатые узкие тени, которые они отбрасывали на стены. Сразу же в памяти всплыла Тина - как она танцевала и кружилась, очарованная этими тенями. О, как бы ей хотелось увидеть, как то же самое проделывает Танго… Ну почему она не взяла с собой больше денег… Ладно, может, попробует следующей ночью.

Они спустились по лестнице. Обе молчали. Под ногами скрипели ступени.

Они пересекли фойе.

Фрей потянулась к дверной ручке.

Та не поворачивалась. Встревоженная, она обернулась к Танго.

- Дай-ка я попробую, - с этими словами Танго схватилась за ручку. - Черт, леди, эта хрень заперта!

- Там есть черный ход, - сказала Фрей.

- Уже что-то.

Фрей пошла впереди, включая по пути свет. Они миновали столовую с огромной люстрой, висящей над столом из красного дерева. На полках комода поблескивали хрустальные бокалы. Фрей даже задержалась, чтобы полюбоваться ими. Когда-нибудь все это будет принадлежать ей.

- Шевелись давай, - сказала Танго. - Я хочу выбраться отсюда.

Фрей толкнула дверь на кухню. Включила свет и замерла так резко, что идущая позади Танго врезалась в нее.

Фрей двинулась было вперед.

Человек в белом фартуке и поварском колпаке схватил ее за руку и отшвырнул в сторону.

- Хочу темного мясца, - сказал Шрек.

Размахивая руками, Танго бросилась к двери. Но добежать не успела. Он схватил ее за волосы и рванул на себя. Он обхватил ее горло локтевым сгибом и вздернул вверх.

Танго извивалась и лягалась. Каблук ударил Шрека по голени, но тому было хоть бы хны. От удушья на лице Танго проступили вены, глаза вылезли из орбит. Она еще пыталась отчаянно отбиваться; потом обмякла.

Шрек подтащил ее к столу.

Фрей стояла, наблюдая.

- Выйди из кадра, - буркнул Шрек и поднял Танго над столешницей.

Фрей заметила кронштейн с камерой под потолком. Тодд даже не пытался ее замаскировать. Наверное, установил сегодня днем. Она находилось прямо над столешницей, куда Шрек уложил Танго.

- Разрежь шнуровку, - сказала Фрей.

- Заткнись.

- Ну же, давай.

- Отвяжись, - сказал Шрек.

- Я хочу посмотреть.

- Посмотреть хочешь? - oн схватил тесак для разделки мяса и повернулся к ней. - Вон! - зарычал он.

- Тодд будет вовсе не против, если я…

Шрек вдруг усмехнулся:

- А ну иди сюда.

Ее кожа покрылась мурашками. Она покачала головой.

- Иди сюда! Ты же хотела посмотреть.

- Нет. Это…

- Иди сюда, не то убью.

Она колебалась: не пуститься ли наутек? Она не посмела. Медленными, неуверенными шагами она подошла к Шреку.

Она смотрела ему в глаза. Влажные, выпученные. Чем-то они напоминали ей пауков. От их взгляда кожа покрывалась мурашками, а желудок выворачивало наизнанку.

Он схватил ее за руку.

- Смотри, - сказал он.

Танго застонала.

Шрек опустил тесак.

- Смотри, но не трогай.

- Помоги мне, - прошептала Танго.

Шрек схватил со стола нож и двузубую вилку. Страх Фрей перешел в возбуждение, когда он перерезал шнуровку на жилете Танго.

Та подняла голову и жалобно посмотрела на Фрей:

- Прошу вас…

- Голову ниже, - сказал Шрек и воткнул вилку ей в глаз.

Фрей отвернулась. Сложилась пополам, и ее начало рвать. В тот же миг Шрек схватил ее за волосы и вздернул вверх

- Ты хотела посмотреть, - сказал он. - Лови момент.

Глава семнадцатая

После того, как Конни настояла, чтобы он ушел, Дэл отправился к дому Элизабет. Но уже на полпути изменил решение. Если он придет к ней, то придется признать свое поражение; как минимум - шаг назад. Элизабет это точно не понравится.

Он может потерять ее.

На всякий случай он решил провести ночь в мотеле. Он отыскал номер в Пальм-Корт, неподалеку от Пико. Комнатка была крохотная, но чистая.

Телевизор показывал лишь какое-то мутное мельтешение.

Кровать была с вибромассажером, но у Дэла не было четвертака.

Забираясь в постель, он чувствовал себя ужасно подавленным. Очень долго не мог уснуть. Как же все чертовски сложно: ему нужна только Элизабет, но чтобы заполучить ее (вернее, удержать), он должен жениться на Конни.

Не обязательно.

Достаточно только разбогатеть.

Только-то!

Будь это так просто, он бы давно уже был богачом.

Он знал лишь один способ: жениться на денежном мешке. Наверняка во всем городе найдется не одна богатая девка. Но он знает только одну.

Черт, да он был уже на полпути к цели, и тут влез этот Пит. И начал совать шнобель в его дела.

Точно: этот ублюдский шнобель застрял в его личной жизни, как заноза в заднице.

Хотя не исключено, что вскоре он действительно бросит Конни. Очень даже может быть.

Особенно, если немного поспособствовать этому.

Дэл лежал с закрытыми глазами, не обращая никакого внимания на уличный шум, и размышлял о том, как исправить ситуацию.

* * *

Проснувшись утром, он почувствовал себя молодцом. Он долго принимал горячий душ. Потом хорошенько прогулялся. Позавтракал яичницей с колбасой в «Самбос», а потом спустился вниз по улице и зашел в «Драг Март», где приобрел инжекторную бритву, крем для бритья и шариковый дезодорант.

Нельзя же показаться Элизабет на глаза с небритой, как у бомжа, рожей.

Улыбаясь, он вернулся в свою комнату в мотеле. Побрился, смазал подмышки дезодорантом и снова вышел на улицу.

Он репетировал свою историю всю дорогу к дому Элизабет.

Она открыла дверь; по мнению Дэла, выглядела она сегодня ослепительно. На ней была шелковая накидка, в тон ее зеленым глазам, подпоясанная достаточно свободно и настолько короткая, что едва прикрывала пах.

- Сегодня утром ты особенно хороша, - сказал Дэл.

- Так и будешь стоять там и глазеть? Лучше войди и поцелуй меня.

Он с радостью подчинился. Во время поцелуя его руки скользили под ее халатиком. Обхватив за ягодицы, он крепко прижал ее к себе.

- У меня не очень много времени, - сказал он. - Конни сейчас в церкви. Я вырвался лишь на минутку.

- Все прошло хорошо?

- Даже отлично. Просто невероятно.

- Расскажи.

- Позже, - сказал он, прижав ее к себе еще сильнее.

- Сейчас, - сказала она.

Высвободившись из объятий, она направилась в гостиную, где уселась на белую тахту, вытянув ноги вперед.

Дэл пристроился у ее ног.

- Я сделал именно все, как ты сказала, по дороге домой купил цветы.

- И ей понравилось?

- Она была в восторге. Просто в восторге. Расплакалась, долго извинялась за то, что сожгла ужин, и интересовалась, где я провел ночь.

- И что ты ей сказал?

- Что просто ехал, куда глаза глядят. Что припарковался потом на какой-то тихой улочке и отправился спать на заднее сиденье.

- Прекрасно, - сказала Элизабет.

Ее нога погладила его по бедру.

- О, Конни это проглотила. Я никогда еще не видел у нее такого виноватого взгляда.

- Надеюсь, ты сумел окончательно ее добить.

- Ты можешь мною гордиться.

- Да ну?

- Пока Конни плакала и раскаивалась, я взял ее за руку и сказал: «Почему бы нам не пойти и не поужинать где-нибудь сегодня вечером? Мы можем прекрасно провести время и позабыть о вчерашней ссоре».

- И?

- И мы так и сделали.

- Браво!

Дел похлопал ее слегка загорелую ногу и скользнул рукой вверх по голени.

- Мы пошли в тихий французский ресторанчик…

- В какой?

- «Анри».

- Ах, как мило.

- И там я сделал ей предложение.

- И она приняла его?

- А как она могла отказать?

Дэл просунул руку под ее ногу и стал нежно поглаживать нижнюю часть бедра.

- То есть, она согласилась?

- Конечно. И я вручил ей кольцо.

- Оно подошло ей?

- Вот тут не все так гладко. Надо будет завезти его на следующей неделе в ювелирную мастерскую и немного расширить.

- Ну оно ей хотя бы понравилось?

- Она была сражена наповал.

- Замечательно, - сказала она.

- Думаю, она слегка ошалела, - что я трачу на нее такие деньги, - но ни словечком не обмолвилась.

- Итак, ты теперь уже, считай, человек женатый.

- Да.

- И когда же сия знаменательная дата?

- Тридцать первого июля.

Элизабет усмехнулась и закинула ногу на подлокотник дивана.

- В первую очередь, дорогой, разреши мне поздравить тебя.

* * *

- Не хочу, - сказала Конни.

- Это совсем недолго, - сказала ей Пит. - Я тебе помогу.

- Но я на самом деле не хочу. Давай лучше просто сходим куда-нибудь. Он может просто прийти и забрать все сам. Я оставлю все снаружи. Боюсь, правда, что кто-нибудь другой может все забрать.

- Да, нехорошо выйдет.

- А я буду чувствовать себя виноватой.

- А ты не боишься, что он придет и начнет буянить?

- Дэл-то? Нет, обычно он очень спокойный и даже робкий.

- Обычно люди такого типа в подобных ситуациях становятся довольно отчаянными.

- Пит, мне кажется, что ты уж слишком переживаешь.

- Ты постоянно мне об этом говоришь.

- Потому что так и есть.

- И у параноиков бывают настоящие враги.

- Знаю, - улыбнулась она. - А сломанные часы дважды в сутки показывают правильное время. Еще кофе?

- Я возьму сам.

Пит вышел, оставив ее одну на балконе. Она придвинула стул к перилам, подставляя лицо солнечным лучам, а затем откинулась назад и глубоко вздохнула. Утренний ветерок веял прохладой, солнце припекало. Интересно, когда ей было так же хорошо раньше?

Вчера. И в пятницу вечером.

Когда она с Питом.

Все равно, что переродиться - молодой, полной сил и счастливой, и каждый новый день предвещает только хорошее.

Пит вернулся, протянул ей кружку кофе и сел на стул лицом к ней.

- Как насчет того, чтобы наведаться в «Мэрин» за порцией шампанского? - спросил он.

- Замечательно!

Глава восемнадцатая

В понедельник утром Фрей отпросилась с работы и осталась дома. Она позвонила и сказалась больной. Набирая номер, она чувствовала себя прекрасно, но сердце бешено заколотилось, а желудок сжался, когда доктор Эгинтон сняла трубку.

Шейла Эгинтон, госпожа директор, снисходительная стерва.

- Надеюсь, у тебя ничего серьезного, - сказала она.

- Я тоже, - ответила Фрей страдальческим голосом. - Я… собираюсь показаться сегодня врачу.

- Я поняла. Что ж, постараемся сделать все возможное, чтобы справиться тут без тебя.

- Хорошо.

- Береги себя.

- Обязательно.

Она повесила трубку.

Что ж, недолго ей маяться с этой сукой Эгинтон. Если все пойдет по плану, она скажет последнее «прости» опостылевшей работе уже к концу лета.

Жаль, не получится заманить Эги в дом Тодда. С каким удовольствием она увидела бы ее в руках Шрека. Но госпожа директор - слишком важная птица; ее исчезновение вызовет скандал.

Пока еще осторожность ни разу их не подвела.

Только вот пропажу тех двух девчонок из лагеря осветили в новостях. Это уже промашка Тодда, он что-то стал слишком самоуверенным. Как бы то ни было, он заверил Фрей, что попридержит пока этот фильм, и даже не станет отдавать его в лабораторию для перегонки на 35 миллиметров, пока все не уляжется.

А тут еще эта история с Тиной. Все шло как по маслу: ни у нее, ни у ее парня не было близких родственников, которые могли бы заявить о пропаже. Тина просто уехала, сбежала с бойфрендом и адреса не оставила. Идеальная легенда, если кто начнет спрашивать. Фрей следовало бы держаться ее, когда позвонила Тинина бывшая соседка. Ступила. Но кто же мог знать, что девица окажется настолько въедливой?

Разумеется, с этой проблемкой они разобрались. Слава Богу, никто не разыскивал ее потом. Хороший знак. Может, ее никогда не начнут искать. Хотя… ну как неприятности начнутся после того, как ее покажут в кино?

Наверняка у старой доброй Брит есть друзья, которые посещают «Заколдованный Замок».

Бля, да о чем беспокоиться? Кто узнает ее с перекрашенными волосами и чужим голосом?

Надо было и Тине перекрасить волосы. Хотя, конечно, это было нереально, учитывая особенность съемки. Наверняка и с Челси этого сделать не удастся. То ли дело, когда девчонка изначально находится под контролем, как та, в «Шреке - Инквизиторе». Или та дура-автостопщица, которую Тодд подобрал на дороге для самого первого своего фильма под названием «Шрек - Палач».

Немножко изменить внешность - и люди никогда не признают в героях фильма своих друзей.

Если бы только придумать способ, как замаскировать Челси… А нахрена? Челси из Окленда, а это о-о-очень далеко от Лос-Анджелеса.

Фрей налила себе чашку чая и взглянула на кухонные часы. Семь тридцать. Банки открываются в десять.

Челси-Свинка должна прийти около одиннадцати.

Еще достаточно времени, чтобы помаяться дурью. Она пошла в гостиную и настроила телевизор на передачу «Доброе утро, Америка».

* * *

В 10:32 в дверь позвонили. Фрей встала и, расправив шорты, отперла дверь.

На пороге стояла Челси. Уныло улыбаясь, она помахала перед лицом Фрей зелеными банкнотами:

- Шесть сотен баксов, - сказала она. - Только что-то мне подсказывает, что ты все равно не позволишь мне тут жить. Ведь это так?

- И в мыслях не было.

Сегодня на футболке было написано: «Съел бобра - спас дерево».

Фрей взяла деньги и пересчитала. Шестьсот долларов купюрами по пятьдесят.

- Расписку, пожалуйста.

- Да, конечно. Заходи, - Фрей выписала расписку и спросила: - Челси, а ты всегда такая противная?

- Жизнь заставляет.

- А что, если я предложу перемирие? Я даже готова ради этого помочь тебе перевезти вещи, а потом приглашаю на ужин, и мы это дельце обмоем.

- А платить за ужин будешь ты?

- Естественно, - она помахала перед Челси пачкой банкнот, - я же теперь богатая.

- Какая ж ты все-таки…

Они вышли на улицу, и Фрей увидела тусклый серый фургон с бампером, щедро украшенным наклейками: «Бомбу на Иран!»; «Пожалуйста, не соблюдайте дистанцию - мне нужны деньги»; «У меня такого никогда не было»; «Торможу перед карликами»; «Мертворожденным живется веселей»…

- Я так понимаю, твой?

- Как ты догадалась?

* * *

Когда они перевозили вещи, Фрей прикидывала в уме их стоимость. Результат не вдохновлял: стереомагнитофон, портативный телевизор и печатная машинка на несколько долларов потянут, все остальное - хлам.

- Куда ты хочешь сводить меня на ужин?

- Есть один чудесный ресторанчик. Там, на побережье.

- На побережье? И как далеко отсюда?

- Минут пятнадцать езды, - сказала Фрей.

- А неужели поближе ничего нет?

- Поверь мне, лучше этого не найдешь. Чего стоит один только вид на океан.

- Мне стоит переодеться?

- А почему нет?

- Точно, может, тогда я не буду казаться тебе такой уж мерзкой.

* * *

- А ты здорово выглядишь, - сказала Фрей, когда Челси вышла из спальни в платье, похожем на старую скатерть.

- Я прошла осмотр?

- С честью.

Они спустились к машине Фрей.

- Так говоришь, пятнадцать минут?

- Вроде того. Ну, может быть, немного дольше. Но поверь мне, местечко того стоит. Ты таких вкусностей в жизни не пробовала.

- Надеюсь, у них большие порции, - сказала Челси, - я бы щас целую лошадь схавала.

- Конины не держат.

- Ты говорила, что ехать всего пятнадцать минут.

- Мы уже почти на месте, - сказала Фрей.

Солнце стояло в зените, и ехать было легче, чем в прошлый раз.

- Сколько мороки из-за какого-то ужина…

- Поверь мне, это место особенное.

- Это ты так говоришь.

- Подожди, сама все увидишь.

* * *

Когда Фрей свернула на повороте, Челси сказала:

- Что-то ты темнишь. Там не может быть никакого ресторана.

К счастью, Тодд помнил, что ворота надо оставить открытыми. Иначе у Челси точно возникли бы подозрения. Пока она не испытывала беспокойства - только любопытство.

Увидев дом, она спросила:

- Что это?

- То, что нам нужно.

- Это что, шутка?

- Это ресторан. Лучший ресторан на много миль кругом.

- Поверю, когда увижу сама.

Перед домом стояла только одна машина - синий «Плимут». Фрей припарковалась рядом.

- Если это место такое клевое, - спросила Челси, - почему здесь стоит всего одна машина?

- Потому что оно элитное.

Фрей вышла из машины. Челси открыла дверь и попыталась протиснуться между автомобилем Фрей и «Плимутом»:

- А еще ближе ты не могла припарковаться?

Фрей улыбнулась:

- Не порть мне удовольствие.

- А это что, удовольствие?

Они подошли к крыльцу. Как только они начали подниматься по лестнице, дверь отворилась, и вышел Тодд, облаченный в смокинг. Он распахнул дверь пошире.

- Ах, - сказал он, - юные леди, мы уж заждались. Добро пожаловать в «Хиллсайд Мэйнор». Я - Кларенс, метрдотель.

Они последовали за ним в прихожую.

- Как вы уже наверное поняли, «Хиллсайд Мэйнор» очень необычный ресторан. Это дом Рудольфа Вебба - выдающегося шеф-повара и создателя Веббской кухни. Он открыл этот дом для широкой публики еще пятнадцать лет назад, и отныне здесь, если можно так выразиться, настоящий полигон для его рецептов.

Они вошли в столовую. Длинный стол из красного дерева был сервирован на три персоны. Тодд усадил Фрей и Челси друг против друга у края стола.

- Обедая здесь, - сказал он, - вы становитесь ассистентами шеф-повара в создании оригинальных блюд. Не хотели бы для начала чего-нибудь выпить? Коктейль?

- Джин с тоником, - сказала Челси.

- А мне белого вина. Домашнего, если можно.

- Славно, славно.

Тодд повернулся и исчез за дверью кухни.

- Хорошенькое дельце, - сказала Челси, - мы что, подопытные свинки для этого шеф-повара, да?

- Подопытных свинок так шикарно не обслуживают.

- Как ты вообще это заведение надыбала?

- Парень пригласил на свидании. Сначала я страшно нервничала. Мне не верилось, что это ресторан. Думала, мол, привез меня сюда обманом - не иначе задумал какую-то пакость. Это ведь довольно жуткий старый дом. Но я оказалась приятно удивлена. Нам подали утку в просто необыкновенном винном соусе. Ничего вкуснее я в жизни не ела.

Тодд принес напитки.

Фрей подняла свой бокал с вином.

- У тебя что, фингал?

- Это грязь, - ответила Челси.

- А, неважно.

Они выпили.

Челси кивнула в сторону третьего места, оснащенного приборами:

- Разве к нам собирается присоединиться кто-то еще?

- Ах, да. Совсем забыла тебе сказать, это место для самого шеф-повара. Он присоединится к нам, как только блюда будут готовы.

- Чудесно, - буркнула Челси.

- Тебе понравится. Очень интересный малый.

- Лишь бы жрачка была вкусная. Не хотелось бы мне блевануть на глазах у шеф-повара.

- Юные леди - ваш хозяин, Рудольф Вебб!

Тодд открыл кухонную дверь, и в столовую вошел Шрек. Он подошел к столу, сохраняя торжественное выражение на своем худощавом лице, и протянул Челси руку.

Девушка выдавила болезненную улыбку, но руку все же пожала.

- Добро пожаловать, - сказал Шрек. - Вы?..

- Челси.

Он обошел стол, и Фрей вздрогнула, когда он взял ее за руку. В своем черном смокинге он напоминал ей гробовщика. Бледного, изможденного гробовщика, который слишком уж много времени провел со своими трупами.

- А я - Фрей, - сказала она.

- Да, я помню вас. Добро пожаловать в мой дом снова.

Он сел. Тодд налил в его бокал красного вина, и он поднес его к своим тонким губам. Когда он пил, тоненькая струйка выбежала из правого уголка его рта и закапала с подбородка. Казалось, он этого не замечал. Как только он допил бокал, Тодд наполнил его снова.

- Налей дамам по новой, - командовал Шрек, - и подавай суп.

Тодд унес бокалы.

- На первое, - сказал Шрек, - у нас будет ароматнейший суп из мяса и зелени. Уверен, что вы найдете его очень необычным. Он похож чем-то на мексиканский «Албондигас», но более сытный, - oн улыбнулся, обнажая кривые желтые зубы и бледные десны.

Тодд принес напитки. Фрей чувствовала, как ее руки дрожат, поднимая бокал. Она посмотрела на Челси; та ответила свирепым взглядом.

- Я всегда ем вместе со своими гостями, - сказал Шрек, - чтобы насладиться их реакцией, когда они пробуют мои блюда. Это снисхождение с моей стороны, но я считаю, что каждый вправе позволить себе наслаждаться результатами своего творчества. Я, если угодно, драматург, посещающий премьеру собственной пьесы, чтобы оценить реакцию публики - отметить, в каких местах она смеется, волнуется, аплодирует, а в каких скучает, где сюжет требует доработки…

Вошел Тодд, толкая перед собой тележку. Он поставил перед каждым по тарелке супа и вернулся на кухню.

Фрей взглянула на коричневую вязкую жижу в своей тарелке. То же самое, что и у Челси со Шреком. А ведь Тодд клятвенно ее заверял…

- Приятного аппетита, - сказал Шрек.

Он погрузил ложку глубоко в тарелку и поднял ее с кусочками мяса, луком и другими овощами внутри. С ложки капало, когда он подносил ее ко рту. Жевал он медленно, словно и впрямь дегустировал, стараясь распознать все тончайшие оттенки блюда. Потом проглотил и блаженно вздохнул.

Борясь с тошнотой, Фрей глотнула вина. Взяла ложку, опустила ее в суп и принялась помешивать, глядя на Челси и ожидая, когда та все-таки попробует блюдо.

Наконец, Челси отправила ложку с бульоном в рот и, нервно улыбаясь, кивнула Шреку.

- Бесподобно, - сказала она.

Фрей продолжала помешивать. Мой - из молодого барашка, - твердила она себе. Но заставить себя попробовать так и не могла. Она смотрела, как Челси зачерпнула новую ложку. На сей раз - с гущей, овощами и кусочками мяса. Все это исчезло у Челси во рту. Девушка прожевала и опять кивнула.

Желудок Фрей выворачивало. Рвота подступала к горлу. Она судорожно сглотнула и допила свое вино.

- Здорово, - сказала Челси. - Это лучший суп, какой мне доводилось есть.

Шрек ухмыльнулся и кивнул.

- Так-то я супы не жалую, - продолжала она, - какие-то они все унылые, - она зачерпнула еще одну ложку. И еще одну. - А тебе нравится? - спросила она Фрей.

Фрей кивнула:

- Восхитительно.

- Это пойдет в вашу следующую кулинарную книгу?

- Разумеется, - сказал Шрек.

- Я бы узнала рецепт, - она отправила в рот еще одну ложку и, жуя, спросила: - А это что за мясо?

- Может быть, вы попробуете угадать?

- Ну, я не знаю… Свинина?

- Нет.

Она подняла ложку и вгляделась повнимательнее. Выковыряла из зубов кусочек мяса и съела. После чего пожала плечами:

- Кролик что ли?

Шрек усмехнулся:

- Уже теплее.

Она снова опустила ложку в тарелку и извлекла кусок побольше.

- Эй, там у вас кости попадаются.

Свободной рукой она подняла его с ложки и перевернула. Фрей мельком заметила блестящий ноготь.

Челси отбросила кусок, будто он обжег ее. Тот плюхнулся обратно в суп. Она попыталась вскочить со стула, но Шрек схватил ее за руку.

- И что это было? - спросил он.

- Это… па… па… палец!

- Дорогая, вы угадали, - хохотнул Шрек.

От ужаса Челси лишилась дара речи. Как она ни пыталась вырваться из хватки Шрека, у нее ничего не получалось. Наконец, она перестала сопротивляться и разрыдалась.

Вошел Тодд с бутылкой белого вина.

- Надеюсь, еда пришлась вам по вкусу, - сказал он, улыбаясь.

- Да, - сказал Шрек, - думаю, самое время подавать второе.

- Отлично.

- Оставь бутылку, - сказала Фрей.

Она наполнила свой бокал, залпом осушила его и наполнила снова.

Челси продолжала плакать.

- Я никак не пойму, - сказал Шрек, - что вас так расстроило. Всего лишь несколько минут назад вы были в восторге от этого супа.

- Вы сумасшедший! - всхлипнула Челси.

- Уверен, что второе блюдо вы все же оцените по достоинству.

Тодд принес блюдо и поставил его перед Челси.

Челси разразилась криком.

- Натуральный деликатес. Человеческое лицо, прoтушенное с «Лингуине»[13], приправленное нежнейшим томатным соусом. Это блюдо я назвал «Лик Маринары».[14]

Фрей, одновременно с отвращением и интересом смотрела, как Шрек швырнул Челси на пол и заставил есть.

Он мертвою хваткой зажал ей ноздри, и ей пришлось разинуть рот.

Он сломал ей пальцы.

Он разорвал на ней платье и пырял ее вилкой.

В конце концов, она подавилась куском жареной плоти. Она засучила ногами, забилась в конвульсиях, посинела и испустила дух.

Хлопая в ладоши, в комнату вошел Тодд:

- Браво, браво!

Он похлопал Шрека по спине и повернулся к Фрей:

- Ну как, довольна?

- Благодарю, - сказала она, кивнув.

- Ну что же, пойдем в монтажную комнату и посмотрим, что там наснимал Бруно?

- Тодд, - сказал Шрек и кивнул в сторону трупа.

- О, да, конечно, Шрек, она вся в твоем распоряжении.

Пока Шрек поднимал тело, Фрей бросилась вслед за Тоддом и схватила его за руку:

- У меня же была баранина, да?!

- Принцесса, - сказал он, - за кого ты меня принимаешь? Я же не зверь какой-нибудь.

Глава девятнадцатая

Вторник выдался для Конни очень плодотворным. Сцены и образы наполняли ее голову так, словно она сама стала Сандрой Дэйн. Она обоняла кислый запах изо рта отчима Сандры, когда тот навалился на нее. Она ощущала на себе его вес, руки, разрывающие кринолин - и слышала его страдальческий вопль после удара коленом в пах.

Теплый ночной воздух. Запах конюшни. Спина жеребца по имени Гром между ног, когда она гонит его, неоседланного, по бескрайним полям. Неожиданный испуг, когда Гром спотыкается, перемахнув через изгородь, и она кубарем летит наземь.

Солдат из ненавистных мародеров Шермана приходит на помощь. У него улыбка Пита и глаза Пита. Она немало жуткого слышала о Шермановских головорезах, но этот человек кажется ей совсем не таким. Она понимает, что он не причинит ей зла…

Внезапно на столе замигал свет, оповещая, что кто-то звонит в дверь.

Черт!

Она положила ручку на блокнот и встала. Потянувшись, направилась к двери.

Она была уверена, что это Дэл, приехал, чтобы сообщить, что забыл что-то из своих вещей в воскресенье.

Но это оказался не Дэл.

Это была молодая женщина с встревоженными глазами.

- Да?

- Вы Конни, верно?

- Да.

- Можно мне войти? Я хочу поговорить с вами о Пите.

- О Пите? А что?..

- Я его жена Сандра.

Конни схватилась за ручку двери, чтобы не упасть:

- Жена?

- Да.

- Этого не может быть.

Женщина покачала головой:

- К сожалению, это так.

- Он бы обязательно сказал мне о вас.

- А он не говорил?

- Я же была у него дома. И там не… Он просто не может быть женатым!

- Он возил вас в свой домик возле пляжа. Он всегда возит туда… женщин. Можно мне войти?

- Нет! Вы пытаетесь меня обмануть! Это какой-то трюк…

- Я хочу, чтобы вы перестали встречаться с Питом. Я прекрасно знаю, каким он может быть, и ни капли не удивлюсь, если вы думаете, что полюбили его. Он всегда имел успех у женщин. Я… терпела это очень долго. Один только Бог знает, сколько раз думала о разводе. Но я люблю его, Конни, и… и буквально на днях я узнала, что беременна. Я хочу родить этого ребенка, а отец его Пит.

- Нет!

- Мне правда очень жаль. Я понимаю, для вас это ужасно, но подумайте, каково мне? Мой муж… он не появлялся дома все выходные. Говорил, что отсутствовал по делам, но я прекрасно понимала, что это ложь. Все та же ложь, как обычно. Поэтому в субботу я решила наведаться в его домик возле пляжа. И я зашла туда. Конечно же, у меня есть ключ. Я зашла и услышала, как вы… - ее подбородок задрожал. Она прикусила нижнюю губу и сделала глубокий вздох. - Я хочу, чтобы мой муж вернулся, Конни. Я хочу, чтобы он был отцом моего ребенка. Пожалуйста. Вы производите впечатление порядочного человека, Конни. Не… не уводите от меня мужа.

Она смахнула с глаз слезы и ушла.

* * *

Дэл кинул галстук на диван и вошел в небольшую кухоньку своей новой квартиры. Из коробки под барной стойкой он достал бутылку джина. Порыскав немного в другой коробке, отыскал вермут. С дальнего конца полки вытащил пластиковый стаканчик и сделал себе мартини.

Оливок нет.

Во блин.

Открыв морозилку, он посмотрел на лежащие там полуфабрикаты и почувствовал, что голоден. Но есть в этой тесной каморке ему не больно-то хотелось.

Это была первая попавшаяся квартира, которую он смог найти в воскресенье. После Конниных хоромов, эта халупа вызывала у него чуть ли не клаустрофобию. У нее даже не было прямого выхода на улицу. Хочешь выйти - изволь протопать по длинному коридору, а потом еще и по лестнице вниз

Не успев даже внести свои скудные пожитки, он уже всем сердцем возненавидел эту дыру.

Ему постоянно приходилось напоминать себе, что это - ненадолго.

Позже он познакомился с Эттой, девушкой, живущей дальше по коридору. Она была актрисой - и решением его проблем.

Он подумал, не вернулась ли она уже с задания.

Подойдя к двери в ее квартиру, он постучался. Услышав за дверью шаги, улыбнулся в глазок. Дверь открылась:

- О, мой красавчик. Ну заходи.

Он вошел, невольно залюбовавшись Эттой. Она была великолепна, с глубоким бронзовым загаром и светлыми вьющимися волосами. Хотя с Элизабет ее не сравнить.

- Ты сделала это? - спросил он.

- Ну конечно же, сладенький. Дай глоточек, - она взяла из его рук мартини, немного выпила и вернула обратно. - Я была в ударе. Видел бы только ты меня. Ты? Да что там ты, видел бы меня Дэррил Занук![15] Давай-ка послушаем.

Она повернулась к небольшому кассетному магнитофону.

Несколько секунд Дэл слышал только шипение пустой ленты, но вот появился голос Этты:

- Проверка, проверка, раз-два-три.

Звук сделался чище. И вдруг - голос Конни:

- Да?

- Вы Конни, верно?

- Да.

Он прослушал запись до конца. Голос Конни заставил его сердце сжаться, и он задался вопросом: почему он позволил себе потерять ее? Но ее шок его порадовал. Она и впрямь купилась. Хорошо. Так ей и надо - нечего было предавать. Он потягивал мартини, потрясенный собственным могуществом: как легко оказалось уничтожить любовь и доверие с помощью нехитрого трюка!

- Ну, что думаешь? - спросила Этта, когда запись закончилась.

- Думаю, что ты достойна «Оскара».

- Ну так давай его мне.

Дэл достал бумажник и отсчитал сто долларов купюрами по двадцать.

- Если понадоблюсь еще, - сказала она, - найдешь меня здесь.

- Там посмотрим.

- Да. Ну что ж, удачи.

- Кольцо.

- О! Значит, я не могу оставить его себе? - сказала она, со смехом сняла кольцо и вернула Дэлу.

Он подумывал пригласить Этту на ужин, но все же решил отказаться от этой идеи. Во-первых, боялся получить отказ, а во-вторых, если Элизабет узнает…

* * *

Конни чувствовала себя опустошенной. Она долго отлеживалась в ванне, но это не помогло. Раз за разом прокручивала она в голове этот разговор, припоминая каждую минуту, проведенную с Питом, пытаясь отыскать нестыковки.

Надо было потребовать у женщины доказательств. Ну хоть водительские права. Какое-то подтверждение ее ужасным словам.

Но Конни не хотела видеть доказательства.

Она хотела бы не верить этой женщине. Она лелеяла надежду, что все это окажется какой-то ошибкой, розыгрышем, грязной ложью.

Вполне возможно, что ее заслал к ней Дэл. Чтобы отомстить. Или попытаться разлучить их с Питом.

Но она понимала, что просто хватается за любую соломинку.

Эта женщина сказала правду.

Пит женат.

Он лгал ей, играя на эмоциях, влюбляя ее в себя. Чтобы затащить в постель.

Нет, она не могла в это поверить.

Она не знала, во что верить.

Она упала на кровать и уставилась в потолок. Ее мысли свились в клубок.

Она взглянула на часы. Почти семь. Пит вот-вот придет. Конечно, если ничего еще не знает. Возможно, жена закатила ему скандал, и больше он не придет.

Она закрыла лицо подушкой, потом отбросила ее в сторону. С закрытыми глазами она не увидит мигание дверного звонка.

Он замигал.

Живот скрутило. Возникло ощущение, будто сейчас ее вырвет.

Пожалуйста, пусть это будет Пит.

Она вышла из спальни.

Пусть он скажет мне, что все это ложь. Пожалуйста, пусть все окажется неправдой.

Она открыла дверь, и это был Пит. Он улыбнулся и шагнул к ней, но она протянула руку, остановив его.

- Нет, - сказала она.

- Что случилось?

- Ты ведь женат.

Его лицо стало пепельного цвета.

- Признайся! Ты женат!

- Как… Откуда ты узнала?

Глава двадцатая

Пит шагнул было в квартиру. Дверь ударила его по ботинку. Он надавил на дверь плечом.

- Конни, впусти меня, впусти, черт побери.

Она ничего не ответила. Она лишь надсадно пыхтела, пытаясь закрыть дверь.

Дверь распахнулась. Конни шагнула назад, качая головой и плача.

- Выслушай меня. Я люблю тебя, Конни. Выслушай меня!

- Пит, как ты мог? Как ты мог поступить так со мной и с Сандрой?

- Кто такая Сандра?

- О, Боже, твоя жена! Она приходила сюда сегодня и ей все известно о нас.

- Мою жену зовут Барбара. Она ничего о нас не знает - ей вообще плевать, что я делаю.

- Это невозможно.

- Это правда, - Пит приобнял Конни за плечи. - Она бросила меня. Мы были женаты два года и жили в том домике возле пляжа: я, Барбара и ее брат. Он был студентом колледжа. Он оплачивал треть ежемесячных выплат по ипотеке, и… Дело в том, что моя жена и он были любовниками. Похоже, уже много лет. А возможно - и по сей день. Она и замуж-то за меня вышла, чтобы скрыть ото всех свою связь с братом. Как-то раз, совершенно случайно, я их застукал. После этого они решили, что я хочу убить их, или сделать что-то еще нехорошее, и просто сбежали. Больше я ее не видел.

- О, Пит, - она крепко обняла его. - А я уж подумала… Я так испугалась…

Он погладил ее по волосам, а затем повернулся так, чтобы она могла видеть его губы:

- Я не видел свою жену и не слышал о ней ничего практически год.

- Тогда, кто же...? Сюда во второй половине дня приходила женщина, и сказала, что она твоя жена Сандра, и что беременна от тебя и не хочет, чтобы я рушила вашу семью.

- А как она выглядела? - спросил он.

- Примерно моего роста, блондинка, причем довольно симпатичная.

Брит Андерсон? Нет, это казалось маловероятным. Не такие серьезные у них были отношения, чтобы выкидывать подобные штучки. Он пару раз сходил с ней на свидание, не занимался сексом и вообще не видел уже недели две. Если бы ее это огорчало, она давно постаралась бы выйти на связь.

Да, после их последней встречи она два раза ему звонила, но попадала на автоответчик. Странные звонки. Судя по голосу, ее что-то расстроило. Он пробовал перезвонить, но она так и не сняла трубку. А после того, как в среду познакомился с Конни, он и вовсе забросил всякие попытки с нею связаться.

- Ты не заметила в ней чего-нибудь необычного?

- Вроде шрамов? - Конни покачала головой. - Ничего такого, что могло бы отложиться в памяти.

- Какие-нибудь украшения? - oн вспомнил, что Брит постоянно носила ожерелье - цепочку со звездой.

- Не то, чтобы я особенно всматривалась… А, вспомнила. Кольцо с бриллиантом. Я заметила его. Обручальное кольцо с бриллиантом. Оно напомнило мне… - ее лицо застыло. - Похоже на то кольцо, что мне пытался подарить Дэл.

- Ну, все обручальные кольца чем-то похожи, разве нет?

- На этом кольце был бриллиант «Маркиз». Ну, знаешь, такой, слегка вытянутый и заостренный с обоих концов? Они не часто встречаются.

- Ты думаешь, что это кольцо дал ей Дэл?

- А кому еще могла понадобиться вся эта история? Скорей всего, таким образом он пытается разрушить наши отношения.

- Для этого ему нужно было придумать что-нибудь получше, - сказала Пит.

- Намного лучше, - поддержала его Конни. Она шевельнулась в его объятиях, стараясь прижаться покрепче. - Намного.

* * *

Весь следующий день Пит провел в своем фургоне на стоянке для сотрудников склада оборудования. Он должен был застукать с поличным нечистого на руку парня по имени Джесси Кук. Каждый работник склада знал, что Кук приворовывает, но лишь один сообщил об этом начальству, и тот - анонимно.

Операция была проще некуда. Во время обеденного перерыва Кук выйдет, как ни в чем не бывало, и погрузит в свой багажник коробку с крадеными замками фирмы «Шлейг». Или электрообогреватель, или кухонный комбайн, или на что он там еще глаз положил.

Пит был нанят специально для того, чтобы поймать Кука на горячем. Но пошел уже третий день дежурства, а Кук до сих пор даже не попытался ничего стащить.

Всякий раз хитрец выходил к своему «Фриберду» с пустыми руками.

Пит сообщил генеральному менеджеру компании, что дело застопорилось.

- Давайте попробуем подождать до конца недели, - ответил тот. - Если так пойдет и дальше, попробуем что-нибудь еще.

Закончив дежурство, Пит поехал в Санта-Монику. Он припарковал свой фургон на Четвертой Улице и направился в торговый центр.

Магазин «Братья Лейн» все еще был открыт. Он вошел и направился к прилавку. В торговом зале находилось около полудюжины людей. Продавцов было трое. Один из них взглянул на Пита и быстро отвел глаза.

Должно быть, это Дэл.

Пит проигнорировал его. Подойдя к прилавку, он попросил менеджера. Из дальней комнаты вышел пожилой мужчина:

- Я - Оуэн Лейн. Могу я чем-то помочь?

- Да, - сказал Пит и протянул мужчине визитку на имя Рональда Ватта, специального ассистента генерального прокурора Джорджа Дьюкмаджана. - Я хотел бы пообщаться с одним из ваших сотрудников. Это касается расследования, которое мы сейчас проводим.

Оуэн Лейн покраснел:

- Конечно. Кого вы хотите видеть?

- Дэла Ричардса.

- Это… что-то серьезное?

- Пожалуйста, я могу побеседовать с мистером Ричардсом?

- Конечно, - oн отвернулся. - Дэл?

Дэл вышел вперед, теребя пуговицу на пиджаке и храбро улыбаясь. Он метнул еще один быстрый взгляд в сторону Пита.

- Да, мистер Лейн?

- Этого джентльмена зовут мистер Ватт, и он из Департамента Юстиции, - затем, повернувшись к Питу, он спросил: - Желаете поговорить в моем кабинете?

- Благодарю вас.

Как только они оставили Оуэна Лейна за дверью и закрылись в комнате, улыбка сошла с лица Дэла.

- Чего тебе нужно? - спросил он резко.

- Я - Пит Харви.

- Я знаю.

- Да, я догадывался, что ты уже знаешь меня. Но вот я тебя никогда еще не видел, вот и решил, что раз уж мы оба так заинтересованы Конни, то просто обязаны познакомиться.

- Ладно, мы познакомились. До свидания.

Пит покачал головой.

- Слушай, у меня там клиент стоит…

- Он может подождать.

- Чего ты хочешь?

- Ты вчера знатно поглумился над Конни.

- Я не знаю, о чем ты…

- Я говорю о своей «жене».

- Да ты рехнулся?

- Если я ошибаюсь - звиняй.

- Это за что же?

- Повернись и сложи руки за спину.

- Нет, ты не…

- Да, я это сделаю.

Пит развернул его и защелкнул кольцо наручников на левом запястье.

- Эй!

То же самое он проделал и с правой рукой.

- А теперь пошли отсюда.

- Эй, это не…

- Ты имеешь право хранить молчание. Если ты решишь от этого права отказаться, твои вопли услышит весь магазин.

- Ты не имеешь права!

- А мне почему-то кажется, что имею.

Толкая Дэла перед собой, Пит вышел из кабинета. Оуэн Лейн смотрел на это, разинув рот; лицо его побагровело.

- Мистер Лейн… - начал было Дэл.

Пит толкнул его вперед.

- Благодарю за содействие, мистер Лейн.

- Он… арестован?

- Боюсь, что так. Хорошего вам дня, сэр.

Пит потащил Дэла из магазина. Покупатели глазели. Дети на скейтбордах тыкали пальцами. Какой-то усатый алкаш ковылял следом, глядя на Дэла, и приговаривая:

- Под суд его, под суд его…

Когда они дошли до бульвара Санта-Моники, Пит снял наручники.

Дэл тихонько плакал.

- Ублюдок, - сказал он. - Ты еще поплатишься за это.

- Удачного тебе дня, - сказал Пит и пошел прочь.

* * *

«СКРИМ ДЖЕМ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОТТО ШРЕКА

в фильме:

«Шрек - БЕЗУМНЫЙ ДОКТОР»

- Теперь уж недолго, моя дорогая, - говорит Шрек, стоя на коленях перед кроватью. - Я подыскал идеальный образец. Она молода и полна сил. Если операция пройдет успешно, ее силы перейдут к тебе. Ты сможешь подняться с постели, и движения твои будут снова полны грации. Я вновь заключу тебя в объятия…

Он поднимает ее руку. Она коричневая и иссохшая, словно кожа обтягивает голые кости.

- О, моя дорогая Беатрис, мы будем танцевать всю ночь напролет. Скоро. О, как скоро!

Подавшись вперед, он смотрит на лицо трупа. Ее рот открыт, зубы оскалены в безрадостной улыбке. Он целует ее впалые щеки.

- Спокойной ночи, любовь моя.

* * *

Молодая женщина лежит на операционном столе. Ее тело покрыто белой простыней. Плечи оголены.

Открыв глаза, она поднимает голову и разглядывает себя. Она корчится на столе, но не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

* * *

Дверь распахивается. Входит Шрек, одетый в операционный халат и шапочку. Приближаясь, он натягивает маску на рот и нос.

- Как вы себя чувствуете? - спрашивает он.

- Сама не понимаю…

- Это вполне объяснимо, мисс Тэтчер. Вы помните аварию?

- Аварию?

- Автокатастрофа.

- Нет, я… - oна на миг замолкает и хмурится. - Я помню "Эль Сомбреро". Счастливый Час[16]. Я пошла туда после работы, и… Пирс. Парень собирался отвезти меня в Санта-Монику на пирс. Карусель. Ну, вы наверное знаете ту знаменитую карусель? Мы собирались… Он разбился?

- Скорее всего, он был сильно пьян. Врезался в телефонный столб.

Она качает головой:

- Но я не чувствую… У меня есть какие-то повреждения?

- Боюсь, что да, мисс Тэтчер.

- Но…

- Вас доставили сюда без сознания.

- Что… что со мной случилось?

- Ваши ноги.

Она напрягается, пытаясь поднять голову выше.

- Необходима срочная операция.

- Нет!

- Это необходимо. Иначе вы рискуете их потерять.

Он поднимает шприц из лотка с инструментами возле кровати.

- Что это?

- Это поможет вам расслабиться.

- Но я прекрасно себя чувствую!

Он откидывает простыню, обнажая ее правую руку. Та привязана к столу.

- Нет, не надо!

- Это совсем не больно, - говорит он и вгоняет иглу в ее предплечье.

- Вы… вы не имеете права делать этого без моего согласия. Я не разрешаю!

- Боюсь, что вы не в состоянии принимать верные решения, - говорит он, вытаскивая иглу из ее руки. - А сейчас, мисс Тэтчер, расслабьтесь.

* * *

Она приxодит в сeбя с криком. Вскидывает голову. Она распростерта на столе - совершенно голая. Шрек стоит рядом, мерно орудуя пилой. Ее бедро уже наполовину перепилено.

- Больно? - спрашивает он.

Она вопит не переставая.

Шрек распиливает кость чуть пониже жгута. Потом берет из лотка скальпель с длинным лезвием и рассекает оставшиеся мышцы и плоть.

- Ага! - говорит он.

Он поднимает отрезанную ногу со стола.

- Чистая работа, - говорит он.

Женщина теряет сознание.

* * *

Ее веки открываются. Она лежит на кровати, уже не в операционной с голыми стенами, а в какой-то комнате.

Она со стоном поднимает руку.

Она стягивает с себя простыню и видит два забинтованных обрубка на месте ног.

Она откидывает голову на подушку и плачет.

* * *

А вскоре в комнату заходит Шрек.

- Ну и как мы себя сегодня чувствуем? - спрашивает он.

- Мои… мои ноги, - говорит она слабым голосом.

- Боюсь, ваши ножки ушли.

- Вы… не врач!

- О, вы не правы. Должен сказать, что операция прошла успешно. И теперь мы готовы перейти к следующему этапу.

Ее подбородок дрожит.

- Нет, - говорит она.

- О, да.

Он похлопывает ее по плечу:

- Взбодритесь! Вам абсолютно не о чем беспокоиться. Вы молоды и полны сил. Если все пройдет успешно, вы придете в норму.

После того, как он уходит, она перекатывается на живот, скуля от боли. Она подтаскивает свое изувеченное тело к краю матраса и пытается спуститься вниз.

Она падает с кровати.

Ее перебинтованные культи ударяются об пол, и она вновь теряет сознание.

* * *

Она приходит в себя в операционной.

- О, мисс Тэтчер, как вовремя! Теперь вы сможете сами наблюдать за процедурой.

Ее правая рука привязана к доске рядом с телом. Плечо уже перетянуто жгутом.

Шрек приставляет к ее плечу скальпель.

- Нет! - визжит она…

* * *

- Мы успешно прошли вторую стадию, - говорит Шрек, глядя на нее сверху вниз и улыбаясь

Она поднимает голову.

Ни рук, ни ног.

Она откидывает голову, и закрывает трепещущие веки.

* * *

Шрек приводит ее в себя, шлепая по щекам.

- Мисс Тэтчер, процедура завершена. Первое время, протезы будут доставлять небольшую боль, тем не менее, юная леди, я считаю, что вам повезло. Даже очень повезло.

Он приводит ее в сидячее положение, простыня спадает. Она начинает задыхаться. Шрек скидывает простыню на пол.

* * *

С ее плеч свисают новые руки. Из обрубков ног торчат новые ноги.

Их коричневая, высушенная кожа выглядит так, будто натянута на голые кости.

* * *

Играет вальс. Шрек, переодевшийся в смокинг, кружит в объятиях Беатрис.

- Ты никогда не танцевала лучше, моя дорогая. Сегодня ты кажешься такой молодой, такой сильной, как будто вся ее жизнь перетекла в тебя по венам. И ты никогда не казалась мне такой прекрасной, моя Беатрис. Что ты спрашиваешь? Почему я не дал тебе новое лицо? Разве мог я заменить лицо, которое люблю?

Он целует ее в иссушенный полуоткрытый рот. Вальс сменяется на танго.

- Потанцуем еще, моя дорогая?

Приподняв ее за бледную, еще свежую руку, он начинает танцевать. Ее босые ноги болтаются над ковром, ее платье колышется. Шрек кружит ее, дико смеясь.

Он продолжает смеяться, даже когда одна из ее ног падает на пол.

- Мы будем танцевать до рассвета, - говорит он. - Мы будем танцевать так, как не танцевали никогда в жизни.

КОНЕЦ

Глава двадцать первая

- Дэл, что стряслось?

Он покачал головой, боясь расплакаться. Он шагнул в объятия Элизабет. Запустив руки ей под рубашку, начал поглаживать спину.

- Ты что, расстался с Конни?

- Нет.

- Тогда почему же ты сейчас не с ней?

Он ожидал этого вопроса, так что заготовил ответ еще по дороге.

- Она думает, что я в Сан-Диего, покупаю нам билеты к медовому месяцу.

- Так что все-таки случилось?

- Позже.

Он приподнял ее блузку, обхватил груди руками, сжал их, прижался промеж них лицом, поцеловал. Он лизнул сосок и, когда тот стал твердым и скользким, втянул его в рот.

Элизабет со стоном запустила пальцы ему в волосы.

Он спустил ее шорты вниз по ногам. Сжимая ягодицы, прочертил языком дорожку к низу живота. Он обнаружил, что она сбрила лобковые волосы. Он лизнул гладкую поверхность. Язык скользнул ниже. Она задрожала и ее пальцы сжались в его волосах.

- Итак?

- Ладно.

Дэл присел на кровати и скрестил ноги. Элизабет лежала перед ним, сложив руки под головой. Мокрые от пота волосы прилипли к ее лбу. Она все еще тяжело дышала.

Герберт сидел в своей инвалидной коляске в метре от кровати, уставившись на нее блестящими глазами.

- Ну?

- Меня уволили.

- Как?

- Пит приперся в магазин. Он был в бешенстве, похоже, Конни рассказала ему о нашей помолвке.

- Он не захотел смириться с этим?

- У него был фальшивый полицейский жетон, и он сделал вид, будто меня арестовывает. Он надел на меня наручники и на глазах у всех вывел из магазина.

- Хитер, гад.

- Когда я вернулся, мистер Лейн пригласил меня в свой кабинет и сообщил, что я уволен.

- А ты разве не объяснил?

- Ага, конечно. Не знаю уж, поверил он мне или нет, только он сказал, что это неважно. Проклятый самодовольный ублюдок. Сказал, что даже если я и говорю правду, ему не нужен работник, чья личная жизнь влияет в работу.

Элизабет протянула руку и погладила его по колену:

- Уверена, тебе удастся найти что-то еще.

- Да. Но что помешает Питу проделать такой же фокус снова? Он может выкидывать этот номер каждый раз, когда я буду устраиваться на новую работу.

- Если он выдавал себя за полицейского, ты можешь сам добиться его ареста.

- Прекрасно. Он только еще больше на меня взъестся.

Элизабет перевернулась на бок. Ее руки скользили по его бедру, отчего по спине бегали мурашки. Она провела рукой по волосам на его мошонке.

- Позволь мне побрить тебя, - сказала она.

Дэл застонал и улыбнулся.

- А потом мы пойдем и убьем этого говнюка.

- Пита?

- Кого же еще?

- Ты шутишь.

- Я-то? Все можно обставить как несчастный случай.

- Ты сейчас серьезно?

- А разве ты не хочешь этого?

- Я бы хотел увидеть его мертвым, это точно.

- Тогда решено. Оставайся здесь. Я сбегаю за бритвой и кремом.

Она вскочила с постели, похлопала Герберта по щеке и быстрым шагом ушла в ванную. Вскоре она вернулась с мокрым полотенцем, баночкой крема для бритья и опасной бритвой.

- А станок у тебя есть?

- Конечно. Но нет и половины того кайфа.

- Ты хоть знаешь, как ей пользоваться?

Она присела на кровать и посмотрела на свою гладкую промежность.

- А что, по мне не видно?

- Выглядит просто замечательно.

- Итак, нам надо найти безопасный способ. Ляг на спину. Так. Как тебе вариант с автомобильной аварией?

* * *

Они сидели в «У Савилли», итальянском ресторанчике, который Конни выбрала не столько из-за замечательной кухни, сколько из-за того, что там делали упор на обслуживание пожилых граждан. Ради их удобства здесь не поддерживался обычный для ресторанов полумрак, и Конни было легче читать по губам.

- Я понимаю, это был низкий трюк, - сказал Пит. - Признаться, мне весьма неловко.

- Его за это могут запросто уволить.

- Я на это и надеюсь.

Подошла официантка, и Пит заказал еще одну порцию «Маргариты».

- А что, если Дэл на тебя пожалуется?

Пит улыбнулся:

- Черт, он легко может подать на меня иск, меня арестуют и отберут билет.

- Что?

- Билет. Ну, я имею в виду лицензию на занятие частным сыском.

- О, Боже, Пит.

- О, я особо и не волнуюсь. Насколько я знаю Дэла, он трус и подлец. Если захочет мести, то не станет действовать в рамках правовой системы. Он скорее бы поджег мой дом, или отравил мою собаку (если б она у меня была), или даже нанял банду молодчиков, чтоб они меня изувечили.

Конни увидела официантку, несущую свежие напитки. Она допила «Маргариту» и наклонила бокал, высасывая оставшуюся пену. Пит рассмеялся. Конни слизнула с верхней губы пенистые «усы». Официантка взяла ее пустой стакан и заменила на полный.

Когда она ушла, Пит сказал:

- Я, правда, немного переживаю, что он попытается как-то навредить и тебе.

- Я смогу с ним справиться.

- Ты-то?

- Мои руки - смертельное оружие.

Оба рассмеялись. А потом она вспомнила тех двух парней, как она сломала руку одному, а второго ударила ногой по лицу, а потом еще и сожгла их машину. Кровь бросилась ей в лицо.

- Что такое? - спросил Пит.

- Я сказала абсолютно серьезно насчет своих рук.

Его глаза сузились. По всему было видно, что он заинтригован.

- Несколько недель назад я подверглась нападению. Двое парней прижали меня к стенке, ну мне и пришлось немного их помять. Не скажу, что наслаждалась этим, но признаться честно, это будоражило. Я почувствовала в себе невероятную силу. Казалось, я могу уничтожить весь мир. А потом мне резко поплохело. До сих пор вспомнить тошно.

- Чувствуешь себя запачкавшейся?

- Точно.

- Так попробуй прикончить кого-нибудь.

- Спасибо, я подумаю.

Пит поднял бокал и сделал глоток; к губе прилипла пена.

- В любом случае, думаю, что ближайшие несколько ночей нам нужно держаться вместе. Дадим Дэлу остыть.

- Думаешь, это необходимо?

- В любом случае не повредит.

- У тебя или у меня?

- А где бы тебе больше хотелось?

- Конечно, у тебя. Там так уютно и романтично.

- Значит, ты хочешь переехать? - спросил он. А потом быстро добавил: - Bсего на несколько дней.

- Да, хочу. Всего на несколько дней.

- Или так долго, как сама захочешь.

- Итак, когда переезд?

- А почему бы не сегодня?

Когда официантка вернулась, Пит заказал моллюсков в раковинах в качестве закуски. Конни, никогда не евшая их раньше, ожидала, что их подадут обжаренными и хрустящими.

Поглядев на влажные скользкие штуковины, она сказала:

- Это совсем не в стиле «Говарда Джонсона»[17].

- Попробуй одного, - предложил Пит.

- Попытаюсь, - сказала она и, вынув моллюска из скорлупы, отправила в рот.

Выплюнуть его будет совсем уж неромантично, - подумала она и заставила себя проглотить.

- Ну и что скажешь? - спросил Пит.

- Скажу, что они жутко липучие.

Она сделала большой глоток «Маргариты» и стала с интересом наблюдать, как Пит доедает порцию.

- Оказывается, у нас не так много общего, как я думала, - сказала она.

Пит улыбнулся, продолжая жевать.

Остальная часть обеда пришлась Конни по вкусу. Сначала она ела гарнир из «Лингуине» в масляно-чесночном соусе, а потом - нежнейшую телятину с пармезаном.

- Замечательный обед, - сказал Пит, закончив со всеми блюдами.

Он оплатил счет.

Снаружи Конни отблагодарила его за обед поцелуем. Взявшись за руки, они пошли к машине.

* * *

Дэл ждал Элизабет, сидя на пассажирском сидении «Мерседеса». Она отошла пару минут назад. Вот она появилась из тени возле дома и пересекла улицу.

На ней были белые шорты и белый короткий топ. На их фоне загорелая кожа казалась еще темнее. Какая же она красивая, - подумал Дэл.

Она открыла дверь, и в салоне зажегся свет. Улыбаясь, она забралась в машину. Дверь захлопнулась и свет погас.

- Нет дома, - сказала она.

- Что будем делать?

- Ждать.

- Это может затянуться на несколько часов.

- А ты спешишь куда-то?

- Просто я хочу поскорее покончить с этим, вот и все.

- Кажется, кто-то идет. Целуй меня.

- Зачем?

- Они должны принять нас за любовников.

- А разве это не так?

- Конечно же, так.

Он прильнул губами к ее открытому рту.

* * *

Пит привез Кони к ней домой. Он вошел первым и быстро огляделся, пока Конни стояла в дверях.

- Порядочек, - сказал он.

Они вошли в спальню, и она присела на колени возле кровати.

- А сюда заглядывал?

- Если он схватит тебя сейчас, я не стану ему мешать.

- Девочка, кричавшая: «Волк!» - сказала она, и полезла под кровать. Коснувшись рукой лежащего там чемодана, она почувствовала, как рука похлопала ее по заду. - О, Боже, он атакует с тыла! - oна замерла. Рука пробралась под юбку и скользнула между ног. - Ты бы остановил его, Пит. Волк наглеет. Сейчас как снимет с меня юбку, как…

Именно это он и сделал. А потом спустил с нее трусики.

От его прикосновений она расслабилась, и ее рука отпустила чемодан.

- Потом достану, - сказала она.

* * *

Часом позже, одетая в одни лишь свежие трусики, она снова полезла под кровать. Она достала чемодан и бросила его на постель рядом с Питом. Он отхлебнул пива и усмехнулся.

- Ты явно собой доволен, - сказала Конни.

- А то.

- Имеешь право.

Он прихлебывал пиво и смотрел, как она собирает вещи. Брала она совсем немного: туалетные принадлежности, несколько смен одежды, купальник, полдюжины романов в мягкой обложке и собственную рукопись.

- Все, собрала, - объявила она, закрывая чемодан. - Ты так и будешь сидеть там?

- Это лучшее место во всем доме.

- Но шоу уже закончилось, - oна надела вельветовые брюки и натянула через голову синий велюровый топ.

- Это просто антракт, - сказала Пит, вставая с кровати.

Он оделся и поднес ее чемодан к двери.

- Пожалуй, я поеду на своем автомобиле, - сказала Конни. - Ведь мне нужно будет ездить за почтой и все такое…

- Я могу привозить ее тебе.

- Каждый день?

- Это так срочно?

- Маловато ты знаешь про писательское житье.

- Естественно, откуда мне знать?

Она поцеловала его. Они вышли из квартиры и спустились по лестнице во двор. Миновали ворота. Пит поставил чемодан в автомобиль Конни, похлопал ее по заду и пошел к своей машине.

* * *

- Вон он! - сказал Дэл, когда увидел свернувший на дорогу «Ягуар». - Ложись!

Они пригнулись. Глухое ворчание двигателя становилось все громче и громче, потом вдруг заглохло. Дэл слегка приподнялся и выглянул через лобовое стекло. Он увидел стоящий на дороге к дому Пита «Ягуар». Пит вышел из него, чтобы открыть дверь гаража; в тот же миг из-за поворота вырулил другой автомобиль и поехал в их сторону. Дел пригнулся. Он услышал, как снова заурчал двигатель «Ягуара». Выглянув еще раз, он увидел, что другой автомобиль также подъехал к дорожке Пита.

«Плимут Фурия» Конни.

- Ох ты ж черт, - пробормотал он.

Элизабет тоже приподнялась и выглянула наружу. Через дорогу от них, Пит опустил дверь гаража и подошел к автомобилю Конни. Он взял ее чемодан. Они прошли через двор и скрылись в тени возле входной двери.

- Как ты думаешь, кто это? - спросила Элизабет.

Внезапно Дэл сообразил, что Элизабет не знает, как выглядит Конни. Это хорошо. Иначе как бы он объяснил, что его невеста делает в доме Пита, да еще и с чемоданом?

- Понятия не имею.

- Пожалуй, это не имеет значения, если конечно, она не видела меня.

- А если видела? - спросил Дэл.

- Ты что, хочешь оставить всю эту затею?

- Ты имеешь в виду, если она увидит тебя?..

- Нет, я имею в виду, если уже видела. Мы не можем убить этого парня, не рискуя. Что угодно может пойти не так. Ты должен быть готов пойти на все - даже на убийство свидетелей.

- Но она же ни в чем не виновата!

- Раз засекла меня - значит, виновата.

- Ну, я даже не знаю… - Дэл покачал головой, размышляя.

Если они убьют Конни, об этом завтра раструбят все газеты. Конец его отношениям с Элизабет. Она сразу же раскусит всю его ложь, поймет, что никакого богатства ему не светит и, естественно, бросит.

Но к тому времени они уже будут повязаны двойным убийством. Он сможет удерживать ее шантажом, угрожая сдаться властям и обо всем рассказать.

- Так что будем делать? - спросила Элизабет.

- Пойдем и убьем их.

Вскоре в передних окнах дома погас свет.

- Давай дадим им час, - сказала Элизабет.

- Целый час?

- Я не хочу лишний раз мараться в крови. Дадим им час - может, леди останется в постели.

Дэл очень надеялся, что все сложится именно так. А почему бы и нет? В конце концов, Конни точно не услышит звонка в дверь.

* * *

Сперва Пит решил, что звонок в дверь ему снится. Но когда открыл глаза, звонок повторился.

Он взглянул на будильник. Почти полночь.

Какого черта - без малого двенадцать ночи?

Этот ночной визит испугал его.

С бешено колотящимся сердцем он осторожно отодвинулся от горячего тела Конни. В комнате было прохладно. В темноте он добрался до шкафа и снял с крючка халат. Когда Пит бросился вниз по коридору, звонок повторился.

Стоя в темноте возле входной двери, он включил свет на крыльце. Его дверь, как назло, не была оборудована глазком.

- Кто там? - спросил он.

- Пожалуйста, - услышал он женский голос, - помогите, моя машина сломалась.

Пит открыл дверь. Стоявшая на пороге женщина выглядела очень красивой и очень испуганной.

- Дико извиняюсь за беспокойство, - она взглянула на его халат и смущенно улыбнулась, словно знала, что под ним ничего нет. - Я просто не знаю, как мне быть.

- Все в порядке, - сказал Пит. - Вам телефон нужен?

Она продолжала стоять, вглядываясь в темноту позади него:

- Я прямо даже и не знаю… А вы здесь один?

- Я хороший.

- Ну ладно… только я не знаю, куда надо звонить…

- Наверное, в компанию «Трайпл А».

- Но я не состою в ней.

- Это вовсе не обязательно. В таком случае они просто возьмут с вас плату за услугу.

- Вы имеете в виду деньги?

Пит кивнул.

Женщина закусила губу:

- Но у меня с собой только три доллара.

- А можете сказать, что случилось с вашей машиной?

- Кажется, пробилось колесо.

- А запасное есть?

- Конечно. Абсолютно новое, лежит в багажнике.

- Ладно, подождите минуточку, я оденусь, и посмотрим, смогу ли я помочь вам его заменить.

- О, конечно.

- Можете пока пройти в дом.

- Спасибо. Только лучше, пожалуй, я постою здесь.

- Как хотите.

Неужели она всерьез боялась, что он может на нее напасть?

Он не хотел закрывать дверь перед ее носом, поэтому так и оставил ее открытой, а сам пошел обратно в спальню. Он уже почти отыскал впотьмах всю свою одежду, как вдруг комната наполнилась светом. Он обернулся и увидел Конни, с вытянутой над прикроватной лампой рукой. Она щурилась и зевала.

- В чем дело? - спросила она.

Пит натянул джинсы.

- Мне нужно выйти на минутку. Надо помочь одной девушке, она пробила колесо.

- И ты собираешься менять его?

- Да.

Он надел серую рубашку и сунул босые ноги в кроссовки.

- Хочешь, я помогу? - спросила Конни.

- Не-а, лежи здесь, согревай постель.

- М-м-м-м-м… Я для тебя свет оставлю, - ответила она и легла обратно, натянув одеяло по плечи.

Пит прошел вдоль коридора к входной двери.

- Премного благодарна вам за помощь, - сказала женщина.

- Рад помочь.

- Моя машина почти рядом, прямо через дорогу.

Она пошла вперед, указывая на бледный «Датсон». Левая шина его действительно была сдутой.

Лежа под теплым одеялом, Конни резко открыла глаза.

Что за чертовщина?!

Сколько она себя помнила, никто еще не звонил в чужую дверь, прося заменить колесо. А если такое и бывает - все равно это подозрительно.

Здесь явно что-то нечисто…

Дэл!

Она стремглав соскочила с кровати, схватила халат Пита и помчалась по коридору, надевая его на ходу. Рывком распахнула входную дверь…

Женщина стояла посреди улицы, Пит - чуть позади нее.

Конни осмотрелась по сторонам.

Справа вдоль тротуара в их сторону мчался автомобиль. С потушенными фарами.

- Пит! Берегись!

Он резко обернулся и попытался отскочить. Автомобиль на полной скорости ударил его по ногам, и Конни закричала, когда он, перекатившись через крышу машины, грохнулся на асфальт позади нее.

Машина остановилась.

Женщина запрыгнула на пассажирское сиденье.

Они умчались прочь.

Конни кинулась к телефону. Схватив трубку, набрала "0" и, выждав примерно пять секунд, сказала:

- Алло. Алло. Оператор? Я глухая. Если вы слышите меня, пришлите скорую помощь по адресу 186, Венецианский переулок. Человека сбила машина, - oна повторила адрес и повесила трубку.

Вся в слезах она выбежала на улицу.

* * *

- Она видела это, - выдохнула Элизабет. - Она стояла в дверях и все видела.

- О, Боже!

- Разворачивайся. Мы должны вернуться.

- Она видела тебя?

- Кажется нет, но она видела машину. Давай же, делай что я говорю!

- В этом городе тысячи серых «Мерседесов». Мы замаскировали номерные знаки. Как она…

- Езжай обратно.

Он свернул в сторону Пацифик и, не увидев поблизости ни одной машины, развернулся и поехал обратно в Венецианский переулок. Сбросив скорость на повороте, он увидел, что в переулке уже собралось несколько человек.

- Забудь об этом, - сказал он. - Не можем же мы убить их всех.

Дрожащей рукой он включил дворники, чтобы смыть забрызгавшую лобовое стекло кровь.

Глава двадцать вторая

Звонок в дверь напугал Фрей, вырвав ее из сна. Дрожа, она уселась на постели и подскочила, когда звонок вновь зазвенел.

Она посмотрела на будильник. 12:20.

Кого там черти несут?

Полиция?!

Она вся сжалась, когда в дверь позвонили опять. Выскочив из постели, зажгла лампу. Подойдя к комоду, она вытерла холодные влажные ладони о бедра и выдвинула ящик. А звонок все звенел, и звенел, и звенел…

Боже, это точно копы! Кто еще будет ломиться в дверь среди ночи? Они накрыли нас! О, Боже!

Она вытащила из ящика ночнушку и побежала к двери, натягивая ее на ходу. Звонок продолжал надрываться. Она включила лампу в гостиной. Включила свет над крыльцом. Открыла дверь.

Первое, что бросилось ей в глаза - надпись на футболке толстушки: «Съел бобра - спас дерево».

- Приветики! - сказала она, улыбнувшись Фрей.

Фрей открыла рот, чтобы заорать.

Вместо этого - рухнула без чувств.

Глава двадцать третья

В гараже Элизабет Дэл осмотрел машину. Никаких заметных повреждений не было, не считая нескольких небольших вмятин на капоте. Да и крови было не так много, как он ожидал. Элизабет наполнила ведро, и он принялся смывать ее. Розовую от крови воду он слил в цветник за бассейном.

Они вошли в дом, и Дэл сразу же плюхнулся на диван. Его все еще била дрожь.

- Я, пожалуй, выпью порцию мартини, - сказала Элизабет и вышла, оставив его одного.

Он потер лицо. Он все еще видел Пита, видел, как тот падает на лобовое стекло, слышал звук удара… Он резко помотал головой, стараясь выкинуть все из головы. Встал и пошел на кухню к Элизабет.

Она стояла у стола, разливая джин по стаканам. Он уткнулся лицом в ее затылок. Волосы, густые и мягкие, пахли свежестью. Он нащупал ее грудь. Под коротеньким топом она была обнажена. Соски выпирали через ткань под его ладонями.

- Возбуждает? - спросила она.

- Ты всегда меня возбуждаешь.

- Не я. То, что мы вместе сделали.

- Не знаю, - сказал Дэл.

Он не хотел признаться, что на самом деле испытывает лишь головокружение и растерянность. Но близость Элизабет помогала

- А я вот чувствую себя замечательно.

- И тебя ничто не беспокоит?

- Только то, что мы оставили девушку в живых. Даже если она полная дура, все равно должна понять, что это не случайность. Теперь ты можешь оказаться в списке подозреваемых, когда полиция начнет вынюхивать.

Дэл отпустил ее, отошел и прислонился спиной к столешнице.

- Им не составит труда узнать о вашем соперничестве за Конни, а когда они копнут еще глубже, то обнаружат еще и его причастность к твоему увольнению.

- Боже мой, - пробормотал Дэл.

Элизабет наполнила бокал мартини:

- И естественно, ничего этого бы не случилось, если бы девушка не заметила нас.

- Что же теперь делать?

Она протянула ему бокал:

- Не унывай, дорогой.

Он звякнула краем своего бокала об его и сделала глоток. Дэл тоже выпил. Мартини приятно охладило полость рта и проложило горячую дорожку к желудку.

- Я твоя подельница, не забыл? Я не могу позволить им тебя арестовать.

- Так что же нам теперь все-таки делать? - спросил он снова.

- Тебе может помочь алиби. Ты же сказал Конни, что поехал в Сан-Диего?

- Да, - ответил он, прекрасно зная, что ничего подобного не говорил.

- А в какой конкретно отель, не сказал?

Он покачал головой.

- Ну вот и отлично. По крайней мере, теперь им не удастся тебя поймать на откровенной лжи.

- И что я должен буду им сказать?

Элизабет прислонилась к столешнице рядом с ним и слегка нахмурилась, глядя на прозрачную поверхность своего напитка. Затем сделала глоток и улыбнулась:

- Когда они спросят тебя, где ты был сегодня ночью, ты скажешь (неохотно), что поездка в Сан-Диего была отмазкой для Конни. А на самом деле, ты снял на бульваре Сансет проститутку и поехал с ней в мотель. Ты точно даже не знаешь в какой, поскольку она сама привезла тебя туда, и вы провели там всю ночь. Вуаля! У тебя алиби, которое невозможно опровергнуть. Вещественных доказательств у копов нет. Ты свободен!

- Но почему я пошел к проститутке, если собирался в скором времени жениться на Конни?

Элизабет пожала плечами:

- Ну, ты можешь сказать, например, что она старомодная девушка, и не позволяла тебе прикасаться к ней до первой брачной ночи…

- Так они и поверили!

- Наверное, ты прав. О! Я придумала! Она старомодная девушка, которая не хочет брать в рот.

- Мысль. Отлично.

- Итак, у тебя есть алиби. У них нет доказательств. Мы вольные птицы.

- Боже, я очень на это надеюсь.

- Но вот какая закавыка…

- Какая?

- Нам нужно держаться друг от друга подальше. Если обнаружится наша связь, им не составит никакого труда вычислить мой автомобиль.

- Но…

- Это ненадолго, - Элизабет провела пальцами по его щеке.

- Насколько?

- Думаю, что на несколько недель.

- Я не хочу быть без тебя.

- Я тоже, дорогой, - oна расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. - Сейчас у нас будет последний раз, перед долгой разлукой. Давай сделаем его незабываемым.

Она повела его в спальню и там они раздели друг друга. При ярком свете и на глазах у Герберта они занялись любовью.

* * *

Когда они закончили, Элизабет оседлала его и погладила по груди:

- У меня есть кое-какой сюрприз, - сказала она.

- М-м-м…

- Только тебе придется подождать минутку.

Она слезла с него и вышла из комнаты.

Дэл скрестил руки под головой и взглянул на Герберта, неподвижно восседающего в своем кресле возле кровати. Его пристальный взгляд заставил Дэла почувствовать себя не в своей тарелке. Он натянул простыню, страстно желая, чтобы Элизабет поскорее вернулась. Ему не нравилось оставаться наедине с Гербертом.

Наконец она вернулась и молча остановилась в темноте у кровати, освещаемая лишь светом из бассейна. В руках она держала полотенце. Она встала позади Герберта и облизнула губы.

- Что-то ты долго.

- Нужно было много чего сделать.

- Что у тебя под полотенцем?

- Сюрприз.

Она откинула полотенце.

Дэл подпрыгнул:

- О, Боже, не надо!

- Пора, - сказала она.

Она размахнулась мясницким ножом - и ударила. Лезвие врезалось Герберту в глотку. Брызги крови полетели на Дэла. Он откатился в сторону, в то время как Элизабет нанесла второй удар.

- Боже мой! - ахнул Дэл. - Иисусе!

Он вскочил с кровати.

Элизабет, со странной улыбкой на лице, снова всадила нож в горло старика.

- Остановись. Остановись, ради Бога!

Она вытащила нож. Она тяжело дышала. Она вытерла ручку ножа полотенцем и отошла к концу кровати.

Дэл попятился.

- Нет, - пробормотал он.

- В дом ворвался злоумышленник, - сказала она, приближаясь к нему.

Волосы свисали ей на лицо, кожа была скользкой от пота.

- Взял нож из кухни. Убил бедняжку Герберта. Избил бедняжку Элизабет, а после - изнасиловал ее.

- Ты сумасшедшая!

- Да?

- Это тебе с рук не сойдет.

- Поверь мне, сойдет.

Она встала перед раздвижной дверью, преграждая ему путь.

- И ты поможешь мне в этом. Ты, мой дорогой, и есть тот самый преступник.

Дэл вытянул руку, чтобы защититься от ножа.

Элизабет тихо рассмеялась и повернула нож рукояткой к нему:

- Возьми его, - сказала она.

- Что?

- Возьми его. Не беспокойся насчет отпечатков, потом ты можешь протереть его полотенцем. А в полиции я скажу, что на тебе были перчатки.

Она пихнула нож ему в руку.

Дэл смотрел, как с лезвия капает кровь.

- Когда все закончишь, выйди на улицу и разбей стекло. Это будет выглядеть, как взлом.

- Мои… мои отпечатки пальцев тут повсюду.

- Большинство я уже удалила, - усмехнулась она. - Почему меня так долго и не было. Тем более, когда я скажу копам, что ты был в перчатках, они вряд ли станут проверять.

- О, Боже, Элизабет.

- Не волнуйся. У них никогда не падет подозрений на тебя… или на меня.

Он взяла его за руку и подвела к кровати. Села. Легла. Все еще держа его за руку, другую она стала опускать все ниже, пока лезвие ножа не коснулось ее живота.

Дэл отдернул ее руку:

- Что ты делаешь!

- Порежь меня.

- Порезать тебя?

- Все должно выглядеть натурально.

- Я не могу тебя резать!

- А ударить можешь?

- Я… я не знаю…

- Попробуй.

- Куда?

Она похлопала себя по щеке.

- Боже, Элизабет.

- Сделай это! - рявкнула она.

Забравшись на кровать, он сел прямо на нее. Положив нож на простыню, занес кулак.

- Ну же, давай.

- Я не могу.

- Ты должен.

Его рука дрожала. В конце концов, он не удержался и заплакал.

- Не проси меня об этом. Пожалуйста.

- Ну ладно.

- Прости.

- Все в порядке, дорогой. Мне кажется, сейчас я должна быть польщена, да?

- Прости.

Он слез с нее.

- Иди и оденься. А потом разбей стекло.

Он собрал свою одежду.

Элизабет схватила мясницкий нож и прижала лезвие к горлу.

- Что?!

- Ш-ш-ш-ш-ш.

Он смотрел, как лезвие скользнуло по коже, прочертив на ней кровавую полосу.

- Элизабет!

Она резанула по горлу второй раз. Затем по своей правой щеке. затем по лбу. Дэл смотрел на это, оцепенев. Она поднесла лезвие к правой груди.

- Нет!

Бросив одежду, он подбежал к ней и схватил за руку.

- Тогда ударь меня, - сказала она. - Ударь. Сделай мне больно.

Прижав ее руку с ножом к простыне, он ударил ее кулаком в лицо.

- Еще, - потребовала она.

Он ударил снова.

- Оцарапай меня. Оставь синяки.

Дэл делал, что было велено - поначалу неохотно. Она всхлипывала и извивалась под ним, и требовала продолжать. Он избивал ее кулаками, царапал ногтями, сжимал и выкручивал скользкую кожу. Потом он озверел. Он грубо вошел в нее и, быстро разрядившись, вышел.

Обессиленный, он поднялся. Она лежала на кровати, избитая и окровавленная. Приподняв голову, она оглядела себя.

- Выглядит неплохо, - простонала она. - А теперь вставай, душа моя, одевайся… разбей стекло и шуруй отсюда… а я пока вызову копов.

- Ты в порядке?

- А по мне… не видно?

Дэл начал одеваться. Он был весь в крови, и одежда липла к телу.

- Когда мы теперь увидимся? - спросил он.

Глава двадцать четвертая

- И снова, приветики.

Фрей подняла голову с дивана, взглянула на девушку в соседнем кресле и снова закрыла глаза. Голова раскалывалась.

- Ты в порядке?

- Да.

- А то я уж дергаться начала. Ты уебалась башкой прямо в книжный шкаф. Ты провалялась в отрубе целый хренов час. Часто в обмороки падаешь?

- Я… мне очень плохо.

- Да ты что? И тебе тоже? Я вот сама с голодухи пухну. Щас бы чего похавать.

Фрей открыла глаза и медленно села, чувствуя головокружение. Она коснулась затылка. Огромная шишка. Затем перевела взгляд на девушку:

- Ты кто вообще?

- А ты как думаешь?

- Челси?

Та усмехнулась.

- Это невозможно.

- Невозможно?

- Она… - Фрей собралась с мыслями. - Она уехала из города.

- От черт! А куда?

- На север.

- Ну блин! Ну, знала же, что я приеду. Чего она туда поперлась?

- Ты что, ее близнец?

- Угадала. Звать - Гренич.

Она повторила по буквам.

- А я - Фрей.

Она тоже повторила по буквам.

- И когда hermana mayor[18] вернется?

- Она не сказала.

- А уехала-то хоть она когда?

- Сегодня.

- Ну, как специально, чтоб со мной разминуться!

- Она сказала, что у нее какая-то чрезвычайная ситуация.

- Да уж наверняка. Слышь, ничего, если я тут ночку перекантуюсь?

- Ничего. Даже очень хорошо.

Глава двадцать пятая

Конни проснулась от того, что кто-то тронул ее за плечо. Она сидела на пластиковом стуле в приемном покое больницы. Она подняла глаза и увидела врача.

- Мистер Харви - в хирургическом, - сообщил он.

- Как он?

- Стабильно, миссис Брент. Это самое утешительное, что на данный момент я могу вам сообщить.

- Он выживет?

- Мы не можем ничего обещать, но думаю, у него есть все шансы.

- А я могу его увидеть?

Врач покачал головой.

- Возможно позже. Часы посещения с четырех до пяти и с восьми до девяти. После реанимации его перевезут на третий этаж. А пока сходите лучше домой и немного поспите.

* * *

Когда она ехала домой, солнце уже всходило. Она думала о чемодане, оставленном в доме у Пита, но возвращаться туда совершенно не хотелось. Возможно, она сделает это сегодня, попозже, когда почувствует себя немного лучше.

Шея ныла от долгих часов, проведенных в зале ожидания. Глаза горели от слез. Она чувствовала себя больной, опустошенной и совершенно вымотанной.

Добравшись до своей квартиры, она упала в кровать и зарылась лицом в подушку. Образы перемешивались у нее в голове: вот Пит лежит на кровати улыбаясь и потягивая пиво; вот Пит на тротуаре, пытается отскочить от несущегося на него автомобиля, но ему не удается, и он летит, кувыркаясь, и падает на асфальт; Дэл, улыбающийся за рулем; доктор качает головой: «Мне очень жаль, мисс Брент, но мы ничего не смогли сделать…»; проповедник возле могилы: «Земля к земле, прах к праху…» И медленно опускающийся в землю гроб…

Она отбросила подушку и села. Она сидела неподвижно, не зная, чем себе помочь. Если бы уснуть, отключиться и не просыпаться, пока все не закончится… Может, ванна ее успокоит.

Она включила кран, разделась и села в горячую воду на дне, обхватив колени руками, пока прибывала вода. Когда ванна наполнилась, она откинулась назад. Плечи коснулись холодного фарфора. Она вздрогнула и скользнула ниже, вздыхая, когда тепло обволокло тело. Тепло успокаивало. Вода нежно ласкала ее. Она закрыла глаза.

После ванны она пожарит себе яичницу с сосисками. И чтоб хватило на целый полк. А потом она поедет в Вествуд, и пройдется по книжным магазинам, и купит не меньше десятка книг. А потом она подберет себе платье, прекрасное новое платье, чтобы навестить в нем Пита сегодня вечером. Может, купит подарок и для него. Особый подарок…

Она замерзла. Она села, чувствуя, как холодная вода плещется о грудь. Значит, она заснула. Она выдернула затычку, решив снова наполнить ванну горячей водой. Не считая холода, чувствовала она себя хорошо. Вернуться бы снова в уютное тепло… Ее руки от воды побледнели из сморщились. Хватит уже водных процедур.

Но ей было так холодно.

Она опустилась на колени и потянулась к крану. Спустя несколько мгновений горячая вода дождем обрушилась на голову, на плечи, побежала по холодной коже, окутывая ее теплом. Она подставила лицо прямо под душ.

Вода барабанила по векам, наполняла рот. Что-то она глотала, остальное бежало вниз по подбородку.

Поднявшись на ноги, она взяла мыло и сразу вспомнила, как в домике на пляже - всего лишь несколько дней назад - они вместе принимали душ, и руки Пита натирали ее мылом, скользя по всему телу. И она тоже намыливала его, скользя руками по его коже.

Она заплакала. Рыдания сотрясали ее тело. Она уронила мыло и закрыла лицо руками. Вода барабанила ее по спине. Она отключила душ, распахнула дверцу и вылезла из ванной. Она уткнулась лицом в сухое теплое полотенце и упала на колени, заходясь плачем.

* * *

Позже она обнаружила себя лежащей на ванном коврике. Солнце из окна нагрело спину. Она встала, ощущая невероятную слабость. Не считая волос, она почти совсем высохла.

Ей очень хотелось есть.

Вытерев волосы насухо, она пошла в спальню, оделась в чистую одежду и отправилась на кухню. Из холодильника она достала упаковку сосисок. Едва она начала их распаковывать, вспыхнул светильник.

Кто-то звонил в дверь.

Она подошла и открыла ее.

- Я тут подумал, дай-ка зайду тебя проведать…

Она смотрела на Дэла, не веря своим глазам. Лицо его было мрачнее тучи. Он выглядел изможденным.

- Я уже прочел обо всем в газете, - сказал он.

- Сдается мне, ты узнал обо всем много раньше.

Он кивнул:

- Я боялся, что именно так ты и подумаешь. И это еще одна причина, по которой я пришел. Я хочу, чтобы ты знала - я к этому не причастен.

- Правда, что ли?

- Можно я войду буквально на минуту?

Она отошла от двери, позволяя ему войти. Захлопнула дверь. Повернулась к нему.

- В статье написано, что полиция разыскивает подозреваемого. Что-то мне подсказывает, что это я.

- Верно.

Он отвернулся и направился к стулу. Конни раздвинула шторы, чтобы наполнить комнату светом. Потом уселась против него и стала наблюдать за губами.

- Я понимаю, у тебя есть все основания думать, что я в этом замешан. Ну, после всего, что Пит мне сделал. Знаешь, я потерял работу.

- Не знаю.

- Да. Из-за его выходки. Но, Боже упаси, я не способен прикончить человека - что бы он мне не сделал!

- Расскажешь это полиции.

- Я собираюсь это сделать.

- Тогда почему бы тебе не вызвать их прямо сейчас?

Он, казалось, очень изумился:

- Сейчас?

- Я знаю, что они тебя разыскивают. Это сэкономит время. Можешь позвонить с моего телефона, а я составлю тебе компанию до их прибытия.

- Я не могу.

- Почему? Рано или поздно, они тебя найдут. Разве не лучше покончить со всем этим как можно скорей?

- У меня в половину первого назначено собеседование.

- Да, неужели…

- Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться, Конни. Я пришел, чтобы высказать тебе сочувствие.

- Мне не нужно твое сочувствие.

- Как там Пит?

- Он будет жить, - сказала она, молясь мысленно, чтобы это было правдой. - И если ему удалось запомнить лицо водителя, считай что ты в большой беде.

Дэл усмехнулся. Уголки его рта задрожали:

- Я очень надеюсь, что он видел водителя. Может, хоть тогда ты мне поверишь.

- Я знаю, что это сделал ты, Дэл.

- Тогда почему же не звонишь в полицию?

- Ночью я звонила в «скорую», - от воспоминаний на глаза вновь навернулись слезы. Она сделала паузу, пытаясь взять себя в руки. - Я набрала номер и думала, что общаюсь с оператором… Но я не уверена. Скорее всего, я не разговаривала ни с кем… и даже не знала об этом. Вполне возможно, что врачей вызвала не я, а кто-то другой. Так что не думаю, что смогу позвонить в полицию. Но я могу вырубить тебя и пойти к соседу - пускай он звонит.

- Ты спятила.

- Возможно. А хочешь, я скажу тебе, почему не стану этого делать?

- Скажи, - он фыркнул.

- Потому, что если я нападу на тебя, то уже не смогу остановиться. И боюсь, что просто-напросто убью.

- Ты серьезно? - спросил он, побледнев.

- А убивать тебя сейчас я не хочу лишь потому, что не смогу выяснить, кто эта женщина.

- Какая еще женщина?

- Твоя подружка. Та, что при «Мерседесе».

Он покачал головой:

- Ты несешь какой-то бред.

- Ага.

- Я не знаю никакой женщины с «Мерседесом». Это не мой круг.

- В этом ты прав.

- Слушай, вот не надо этого. Я приехал только…

- Знаю, знаю. Ты приехал только выразить свое сочувствие. Что ж, спасибо тебе, конечно. Но кому здесь стоит посочувствовать, Дэл, так это тебе. Тебе и твоей подружке. С вами непременно произойдет что-то очень плохое…

- Конни, ради…

- Ты пытался убить моего мужчину.

Он встал:

- Я ухожу.

Она подошла к двери и открыла ее. Дэл вышел на улицу. Как только за ним закрылась дверь, Конни метнулась через комнату, схватила свою сумочку и вернулась обратно. Она приоткрыла дверь и выглянула. Дэл был на середине лестницы. Она решила дождаться, когда он спустится. Как только он скрылся из виду, она вышла на балкон и выглянула через перила. Дэл шагал через двор к задним воротам. Он припарковался в переулке; машина же Конни стояла перед домом. Она сбежала вниз по лестнице, открыла передние ворота и бросилась к машине.

Она осмотрелась по сторонам: Дэл мог выехать из переулка в любую сторону, и если она ошибется, то упустит его. Она решила поехать к южной стороне, поскольку та была ближе.

Она вырулила на дорогу и вдавила педаль газа. Быстрым рывком машина вывернула из-за угла и остановилась. Осмотревшись, Конни увидела красный "VW" Дэла, уже движущийся вниз по дороге. Слава Богу, достаточно далеко. Если бы он свернул сюда, ей бы не удалось остаться незамеченной.

Стараясь сохранять дистанцию, она поехала следом за Дэлом.

Он свернул вправо и скрылся за большим жилым домом.

Достигнув поворота, Конни ослабила педаль газа и покатила автомобиль медленно. Наконец, она заметила автомобиль Дэла: он уже практически достиг конца квартала, остановился на перекрестке, а затем проехал его прямо. Конни поехала быстрее.

На следующей улице его "VW" свернул на дорогу, ведущую к жилому комплексу. Конни проехала мимо, вглядываясь в темноту подземной стоянки. Он помигал тормозными огнями, и его машина скрылась в темноте.

Если Дэл догадался, что за ним следят, то наверняка свернул туда, чтобы замести следы.

Это один из вариантов.

Но есть и другие.

Она остановилась на углу, и стала наблюдать в боковое зеркало за проезжей частью. Она ждала, когда появится машина Дэла.

Прошло уже почти две минуты, а на дороге позади Конни появился только небольшой фургон. Она свернула за угол, чтобы пропустить его, и медленно поехала по узкому тротуару. Потом остановилась и уткнулась лбом в рулевое колесо.

Она поняла, что Дэл не заметил слежки и свернул туда не для того, чтобы «лечь на дно». Его терпения и на минуту не хватит. Значит, он свернул туда, куда ему надо.

Этот жилой комплекс и был его целью.

Он там живет.

Или та женщина.

Конни вышла из машины и пошла к парковке.

После яркого уличного света, на парковке было особенно темно и прохладно. Конни сняла солнцезащитные очки. Там стояло всего полдюжины машин, и "VW" Дэла она среди них не увидела. И серого «Мерседеса» тоже. Там стоял только темно-коричневый.

А если за углом…

Она почувствовала, как ее обволакивает липкий страх. Что, если сейчас на нее нападут…

Кто? Дэл?

Подземная парковка - препаскудное место, - вспомнила она слова своего инструктора по самообороне. - Раздолье для грабителей и насильников. И как ты думаешь, где всегда прячутся эти ханурики? Да, они присаживаются между машин. Держись середины парковки - и тебя вряд ли застанут врасплох...

Конни пошла вдоль парковки; ее взгляд перебегал взгляд с машины на машину. Несколько раз она оборачивалась. Подойдя к повороту, она огляделась по сторонам.

Сердце ухнуло вниз.

Она пригнулась.

Засек ли ее Дэл? Она сомневалась. Он все еще сидел в машине. Боже, почему? Она думала, что он уже давно у себя в квартире.

Может быть, он знает, что за ним «хвост».

Будь это так, он давно бы уже проехал мимо нее. Она огляделась вокруг. Ближайший автомобиль, за которым можно было укрыться, находился в нескольких ярдах позади. Стоит ли бежать к нему? Или попробовать вернуться в свою машину, пока Дэл сидит и чего-то ждет?

Размышляя, она взглянула на него. Он выходил из машины. Конни вжалась в стену и взглянула направо, туда, где находился лифт.

Если он пойдет к нему, ей удастся укрыться за стеной; она сможет следить за ним, находясь в относительной безопасности, пока он не обернется.

Она поискала глазами циферблат с номерами этажей над дверьми лифта.

Его не оказалось.

Черт! Так она могла бы узнать, на каком этаже Дэл выйдет. А так…

Придется идти в фойе. Может, удастся найти его фамилию на почтовом ящике…

Он шел медленно, повесив голову, и не успела Конни подумать о том, что делает, как уже выскочила из своего укрытия. Он начал оборачиваться, и тут она рубанула его по шее ребром ладони. Он упал на колени. Конни приготовилась было ударить его в затылок, но и первого удара оказалось достаточно. Он завалился вперед, шмякнувшись лицом о бетон.

Ключи были зажаты в его руке, и Конни взяла их. В связке она нашла один, на котором был написан номер комнаты. 316. Отбросив ключи, она вытащила из его заднего кармана бумажник. Что ей нужно взять оттуда? Только деньги? Нет, настоящий грабитель вполне может не побрезговать и кредитной картой, лицензией и другими подобными вещами.

Она положила бумажник в свою сумочку.

И выбежала с парковки.

Оказавшись снова под яркими лучами палящего солнца, она надела солнцезащитные очки, быстрым шагом дошла до своей машины и поехала домой.

Глава двадцать шестая

- Точно не хочешь присоединиться? - спросила Гренич.

- Нет. Я до полудня на еду даже смотреть не могу.

- А я так надеялась, что ты меня подвезешь. Я без машины, приходится тащиться на своих двоих.

- А сюда как добралась?

Она подняла вверх большой палец в классическом жесте автостопщика.

- Хочешь взять мою?

- А что, можно?

- Конечно.

Фрей достала из сумочки ключи и передала их девушке.

- Ты точно уверена?

- Никаких проблем. Желаю хорошо провести время.

- Хочешь, я привезу тебе что-нибудь?

- Нет, спасибо.

- Ладушки. Я мигом.

* * *

Как только она ушла, Фрей бросилась к телефону и набрала номер. Она нервничала, слушая гудки в трубке.

- Алло?

- Тодд.

- Принцесса.

- Мы в жопе.

- С большой буквы «Ж»?

- Валяй, прикалывайся. Только этого мне сейчас и не хватало.

- А чего тебе не хватает?

- Помощи. Боже, знаешь, кто нагрянул ночью? Челсина сестрица-близняшка. Ее точная копия. Клянусь, меня при виде нее чуть кондрашка не хватила.

- Хо! Могу представить! Небось решила, что наша прекрасная леди вернулась из могилы, а?

- Именно так и подумала. И нисколечки не смешно. Чего делать-то будем?

- А что ты сказала ей про Челси?

- Сказала, что она отправилась свет посмотреть.

- И ведь чистая правда! Только не этот, а тот…

- Тодд!

- Думаю, ты должна доставить ее в дом.

- И каким образом?

- Где это прелестное создание сейчас?

- Поехала за едой в «Завтрак у Джека».

- Вот и славненько. Как вернется - скажешь, что пока ее не было, позвонила Челси и пригласила вас обеих в необыкновенный старинный дом на побережье.

- А если она не купится?

- О, она купится. Ты себя недооцениваешь, принцесса. Ты у нас мастак на всякие выдумки… или мастачка?

- Ладно, я попробую.

- Мы будем ждать вас. На досуге попробуем разработать сюжетную линию о сестрах-близнецах. Какие возможности! Скоро увидимся.

- Конечно.

Он повесил трубку.

* * *

Фрей вскипятила воду, и с чашкой чая в руке уселась на диван в гостиной, уставившись в пустой экран телевизора.

* * *

- Слышьте, ну проехала на красный свет. О'кей? Но машину я не крала.

- Документы…

- Да в курсе я. Она сама мне ее дала. Слышьте, офицер, она живет всего в квартале отсюда. Давайте просто вернемся, и она подтвердит. Ну что вам стоит?

* * *

В дверь позвонили. Бог ты мой, неужто вернулась? Скорее всего, просто передумала ехать.

Фрей встала с дивана и пошла к двери.

Догадайся, кто звонил, пока тебя не было…

- Мисс Джонс… - начал говорить полицейский, когда она открыла дверь.

Она ломанулась в дверь, оттолкнув Гренич прямо на него, и бросилась наутек.

- Эй!

Босые ноги шлепали по окрашенному полу, когда она улепетывала вдоль балкона. Возле лестницы она оглянулась. Полицейский бежал к ней.

- Стой! - кричал он.

Она помчалась вниз по ступеням. Пропустила одну. И полетела головой вперед.

Как в ночном кошмаре, где она падала вниз с длиннющей лестницы - и падала, и падала, и всегда просыпалась прежде, чем удариться об пол.

Но сейчас Фрей не спала, и не могла проснуться, и от удара голова ее взорвалась такой болью, будто по лицу огрели кувалдой…

- Померла, что ль?

Полицейский кивнул.

- Ну охренеть теперь!

Глава двадцать седьмая

Вернувшись домой, Конни все-таки распаковала так и не съеденные на завтрак сосиски. Они были прохладные; Конни полагала, что испортиться они не успели. Положив их на сковороду, она включила горелку на малую мощность.

Потом сделала кофе. Она пристально смотрела, как темная струйка наполняет кофейник.

И что теперь? - думала она. - Сообщить адрес полиции? Отчасти она так и думала, когда выслеживала Дэла. Вполне резонно - узнать, где он живет, чтобы копы могли его повязать. Но это было лишь оправданием. На самом деле ей хотелось чего-то другого.

Деточка, что ты все-таки задумала?

Прокрасться к нему сегодня ночью и убить? Черт, это она могла сделать еще сегодня утром, если бы хотела.

Не отпускать его, вот в чем состоял ее план. Продолжать слежку. И тогда, рано или поздно, он приведет ее к той женщине с серым «Мерседесом».

Тогда и идти в полицию.

Наверное.

Кофе закипел. Она сняла кофейник с огня и наполнила чашку. Потыкала вилкой сосиски, перевернула.

Прихлебывая кофе, она подошла к кухонному столу. Расстегнула сумочку и достала Дэлов бумажник.

Вот и еще один повод держаться подальше от полиции: вряд ли они одобрят ее методы.

Сидя за столом, она вытряхнула из бумажника все содержимое. Двадцать восемь долларов в первом отсеке, а также различные карточки и документы. Она отложила все это в сторону. В бумажнике также имелось шесть слотов для кредитных карт, она достала их все и сложила аккуратной стопочкой. Остался последний отсек. Там она обнаружила водительские права, социальную карту, страховой полис с номером его группы крови, его фотографию времен окончания средней школы и полароидный снимок ее самой в бикини.

Он все время уговаривал ее попозировать обнаженной. Она никогда не соглашалась, но как-то раз ему удалось подловить ее в душе. Тогда она догнала его и порвала фотографию, а после этого они занялись любовью.

Кто бы мог подумать…

Она порвала ее на мелкие кусочки. Получилась небольшая кучка Она разорвала фотографию Дэла, и кучка увеличилась. Та же участь постигла страховой полис, социальную карту и водительские права.

Она глотнула кофе и вспомнила о сосисках. Проверила. Перевернула. Дела у них шли хорошо. Она подлила себе кофе и, прихватив из ящика ножницы, вернулась к столу.

Резать пластиковые карты оказалось очень легко. Она разрезала их все: «Шелл», «Шеврон», «карта автоклуба», «Виза», «Мастеркард», «Сирс»… Кучка мусора росла.

Когда в кошельке уже ничего не осталось, она выгребла из специального отсека всю мелочь. Встала проверить сосиски, снова села. Долго пила кофе. Потом порвала почтовую квитанцию, визитку водопроводчика и старый конверт, в углу которого он записал адрес Конни в день их первого знакомства.

Как же сейчас она жалела о том, что дала ему адрес.

Также она нашла четыре почтовые марки и отложила их в сторону, решив сохранить. Далее были три каких то старых рецепта, и она пополнила ими кучу. А затем в руку попался кусочек бумаги, в которую Дэл упаковывал покупки клиентов в магазине. Она разорвала ее и бросила в кучку, как вдруг один из обрывков перевернулся на лету, и Конни увидела написанное на нем ручкой женское имя.

Она подняла обрывки.

Соединила.

Несомненно, это был почерк Дэла: Элизабет Лассин, Алтина, 522.

Это может быть кто угодно.

Это может быть она.

* * *

Алтина, насколько она знала, это в Хайлэнд Иастсе. Замечательный райончик, она и сама подумывала когда-нибудь там поселиться.

А сколько там шикарных машин: «Кадиллаки», «Роллс-Ройсы», «Мерседесы».

- Боже, - пробормотала она.

И тут ей в нос ударил запах горелых сосисок.

* * *

Конни съехала с круговой магистрали и осмотрелась вокруг. Двери двухместного гаража были закрыты. Но, так или иначе, она должна увидеть, что стоит внутри.

Она пошла вверх по подъездной дороге. Дом казался пустым, но она не сводила глаз с окон. Если кто-то выглянет, она сразу направится к парадному входу - благо, история заготовлена.

Я ваша новая соседка, решила вот заглянуть на огонек, познакомиться… Вполне правдоподобно.

Конечно, это план не сработает, если женщина ее узнает. Если это девушка, выдававшая себя за жену Пита… Но Конни не думала, что это она. Та женщина, которую она видела прошлой ночью, казалась старше. Да и волосы у нее были подлиннее и более темные.

Она дошла до гаража. Стоя прямо возле его двери, она не могла наблюдать за окнами - но и ее не могли увидеть.

Она схватилась за ручку и потянула. Дверь не сдвинулась с места.

Вдоль гаража проходила дорожка; пройдя по ней, Конни не обнаружила ни одного окна.

Возможно, они есть сзади.

Она шла по дорожке, переступая с одной плиты на другую. Земля вокруг была присыпана опилками из красного дерева, как на школьной площадке, когда она была ребенком. От них исходил такой же сладкий аромат. Сразу вспомнился скрип качелей, визг детишек на игровых снарядах, запах принесенного в коробке ланча. И так ярко. Стоит лишь закрыть глаза, и…

Сейчас не время.

Она подошла к задней стене гаража и остановилась. Пригнувшись, выглянула за угол.

Бассейн. Кресла. И ни души.

Она шагнула вперед и посмотрела на заднюю стенку гаража. Там было окно. Обходя ряды кустов, примыкающих к стене, Конни направилась к нему. Приблизившись, сложила ладони вокруг глаз и прижалась лицом к стеклу.

В гараже было темно, если не считать света, падавшего сквозь единственное окно. Взглянув направо, она увидела размытые очертания автомобиля. Может, «Мерседеса». Может - нет. Чтобы быть уверенной, необходимо разглядеть получше.

Нужно вломиться внутрь.

От этой мысли ее бросило в холод, а внутренности сжались в комок.

Я могу это сделать, - сказала она себе. - Я уже совершила разбойное нападение, отчего бы не стать еще и взломщиком?

Стоя возле стены гаража, она повернулась к дому, как вдруг какое-то движение привлекло ее внимание.

В дальнем конце бассейна теперь находилась женщина.

Конни смотрела, затаив дыхание.

Женщина шла короткими шажками. Глядя на нее, создавалось ощущение, что она чувствует неслабую боль. Волосы у нее были темные и длинные, как и у женщины прошлой ночью. На ней было белое бикини, кожа загорела дотемна. Когда женщина свернула к углу бассейна, Конни удалось разглядеть ее спереди. Вся она была замотана бинтами: лицо, шея, грудь, живот, бедра. Кожа вся покрыта синяками, лицо синюшное и опухшее.

Конни наблюдала, как она идет по другой стороне бассейна. Остановившись возле шезлонга, женщина оказалась прямо напротив нее. Там она развязала бикини и скинула его на пол, после чего опустилась на шезлонг и растянулась на спине, повернув голову в сторону дома.

Конни стояла неподвижно, вжавшись в стену, скрытая кустом олеандра.

Женщина не двигалась. Так и лежала на спине - руки вытянуты по бокам, кожа сверкает от влаги.

Спит?

Солнцезащитные очки скрывали глаза.

Конни стояла, боясь пошевелиться.

Наконец, женщина отвернулась.

Конни выждала несколько секунд и начала двигаться назад вдоль стены гаража. Голова женщины оставалась в том же положении. Наконец, Конни достигла угла, нырнула за него, и выглянула, чтобы еще раз посмотреть на женщину. Казалось, та ее не заметила. Так и лежала, голая, если не считать бинтов, и смотрела в сторону забора.

Конни кружила вокруг фасада. Моля Бога, чтобы женщина была тут одна, попыталась открыть входную дверь. Та оказалась заперта. Тогда она проверила окна, расположенные вдоль фасада. Тоже все заперты.

Кроме одного - окошка в ванной, располагавшегося на дальней стороне. Она осмотрелась вокруг. Рядом был забор из красного дерева, и если соседей поблизости нет, ее никто не заметит.

Она отворила окошко, подтянулась и влезла в дом. На цыпочках прошла через комнату. Когда она заглянула в спальню, у нее едва не вырвался крик. Зажав рот рукой, она смотрела на залитый кровью ковер.

Бог мой, что же здесь произошло? Сколько крови! Конни сразу вспомнила о забинтованной женщине. Неужели это она потеряла столько крови? Сомнительно. Даже стена возле кровати была вся в кровавых брызгах.

Ей хотелось убраться отсюда. И поскорее. Но она уже слишком далеко зашла. Ей необходимо осмотреть гараж.

Она быстро подошла к стеклянной двери. Прячась за занавеской, выглянула во двор. Женщина все еще лежала в шезлонге.

Выйдя из спальни, Конни прошла через холл к другой двери. Она заглянула в нее - комната была пуста.

Это была гостиная, и в конце ее находилось огромное раздвижное окно, через которое она видела бассейн и лежащую рядом с ним женщину. На четвереньках она пересекла комнату, стараясь по возможности прятаться за мебелью, и оказалась на кухне. Теперь она ползла по плитке к двери на противоположной стороне.

Она добралась до дверной ручки. Повернула ее. Толкнула дверь, и когда та открылась, перед взглядом Конни предстало темное помещение гаража.

Она поползла вперед.

В гараже было жарко и душно, и пахло смазкой.

Она встала, закрыла дверь и в темноте направилась к машине. Нащупала ручку двери, нажала. Та поддалась, и дверь открылась. В салоне автомобиля зажегся свет.

«Мерседес», все верно.

Серый «Мерседес».

Оставив дверь открытой, чтобы из салона шел свет, она подошла к капоту машины. Бампера и решетки она разглядеть не могла, но на самом капоте увидела две небольшие вмятины. Этого оказалось достаточно.

Она подошла к окну гаража чтобы убедиться, что женщина все еще лежит возле бассейна, и как только взглянула на нее, та вздрогнула и выпрямилась. Она смотрела прямо в ее сторону, и лицо ее было хмурым.

Какого...?

О, Боже, сигнализация. Как она могла забыть, что у автомобиля есть сигнализация! И та сработала, когда она открыла дверь! Естественно, она не могла ее слышать, но ведь хоть какую-то вибрацию должна была почувствовать!

Женщина вскочила с шезлонга и побежала вдоль бассейна.

Мысли вертелись в голове Конни. Она могла бы побежать к двери, через которую попала сюда. Или открыть дверь гаража. Или остаться здесь и принять бой.

Точно. Вырубить женщину. Вызвать копов. Все улики налицо. Она знала из множества прочитанных криминальных романов, что какие-то следы крови должны были остаться на машине.

Она закрыла дверцу машины и, прижавшись спиной к стене, разделяющей гараж и кухню, стала ждать.

Сердце стучало так, словно вот-вот взорвется. Она смаргивала с глаз едкие капли пота.

Боже, что будет, если я упаду в обморок?

А если у женщины пистолет?

Дверь все не открывалась.

Ну чего она тянет?

Конни вытерла ладонь о вельветовые брюки, схватилась за ручку двери на кухню, и медленно повернула ее. Слегка приоткрыв дверь, она заглянула в кухню.

Женщина стояла на другом ее конце и говорила по телефону.

Телефон. Вот что заставило ее встать. Вовсе не сигнализация.

Она стояла спиной к Конни, голая и мокрая от пота. А затем повернулась.

Глядя на ее рот, Конни отчетливо видела, как язык и губы формируют слова:

- Ты гребаный идиот, Дэл.

Глава двадцать восьмая

- Спасибо. После того, что я пережил, эти слова - именно то, что нужно.

- Ты не должен звонить сюда.

- Да что такого в обычном телефонном звонке? - спросил Дэл, крутанувшись на своем вращающемся стуле. - Ради Бога, они же не будут отслеживать телефонные разговоры.

- А ну, как будут?

- Я к этому подготовился. Притворюсь продавцом журналов.

- Блестяще.

- Да. Но ведь согласись, что все прошло как по маслу?

- Не думаю, что стоит обсуждать это по телефону.

- Да это просто смешно.

- Я просто скажу, что все прошло именно так, как планировалось.

- Фантастика! Как ты думаешь, они поверят, что…

- Дэл!

- Ладно, ладно.

- Да, они поверят. Кстати, вот что еще.

- Да?

- Я сегодня читала утреннюю газету. А ты?

Он знал, что она сейчас скажет. Потому и позвонил.

- Да, - сказал он.

- Та женщина прошлой ночью.

- Да?

- Это твоя невеста.

- Я знаю.

- Ну и какого хера она там делала?

- Я сам спросил ее об этом. Сразу же после того, как прочитал статью. И она раскололась. Сказала, что ей было одиноко без меня, и что это ничего не значит - последний раз решила побыть со своим любовником.

- Зачем же ты обманул меня вчера, сказал, что не знаешь ее?

- Я узнал ее. Просто… не смог заставить себя сказать тебе об этом. Я был в шоке. Я глазам своим не верил.

- Ты должен был сказать.

- Знаю. Прости.

- Никогда не ври мне, Дэл.

- Прости.

- Можешь врать кому угодно, хоть всему миру, но мне ты всегда должен говорить правду.

- Так и будет. Обещаю.

- Ладно. Верю. Так что она сказала?

- О чем?

- Она ничего не подозревает?

- Нет. Она считает, что случившееся как-то связано с его работой. Кому-то он перешел дорожку.

- Отлично.

- Так что все идет по плану.

- Вроде да.

- Мы можем встретиться и отпраздновать это.

- Конечно, Дэл. Только не звони больше. Ни при какой ситуации, даже самой чрезвычайной.

- Когда мы сможем встретиться?

- Возможно, через месяц.

- Не знаю, смогу ли я выдержать так долго.

- Уж постарайся. А теперь, пока.

- Эй!

Она повесила трубку.

Дэл ничего не успел сказать ей об ограблении. Но звонить второй раз он не решился. Расскажет как-нибудь в другой раз.

Глава двадцать девятая

Конни смотрела, как женщина выходит из кухни. Она выждала несколько секунд, открыла дверь пошире и выглянула наружу. Никого. Она прошла в кухню и, посмотрев в окно, увидела, что женщина снова направляется к шезлонгу возле бассейна.

Она поспешила к двери.

Потом она шла вверх по подъездной дороге, вдыхая свежий теплый воздух. У нее было ощущение, будто она провела в этом доме несколько часов. Как здорово снова почувствовать себя на свободе!

А еще лучше ей стало, когда она, наконец, завела машину.

Уезжая от этого дома, она пыталась собрать воедино все, что ей удалось узнать.

Очевидно, эту женщину зовут Элизабет. И это она выманила Пита из дому прошлой ночью. И на ее машине Дэл сбил Пита. Но, что случилось с самой Элизабет? Почему она вся забинтована? Почему вся спальня залита кровью? На нее напал Дэл? Такой вариант казался Конни маловероятным.

Обрывки фраз, которые ей удалось уловить во время телефонного разговора, не говорили ей практически ни о чем.

Свернув с холмов, она задумалась, куда ехать дальше. Торчать дома, изводя себя думами о Пите, не хотелось.

Поехать в полицию? Рассказать им обо всем, что ей удалось узнать? Так, сколько сейчас дают за покушение на убийство? Не очень-то и много. Черт, даже за тяжкое убийство первой степени не дают больше пятнадцати лет. Получается, они получат по три или четыре года? Это если Пит не…

Нет! Он должен выжить!

Она направилась в госпиталь, и с каждой милей ее тревога росла. Все расследование отошло на второй план, ее мысли были поглощены самочувствием Пита. Руки, сжимающие рулевое колесо, взмокли от пота; она с трудом справлялась с дыханием.

Она представила себе самое худшее:

Мне очень жаль, - скажет ей врач, так же, как обычно это говорят в кино, - мы сделали все, что могли, но…

Нет, нет, нет!

Врач сказал, что его состояние стабильно.

А если возникли какие-нибудь осложнения?

Наконец, она въехала на автостоянку. В больницу она вошла на трясущихся ногах. Приемный покой пах воском. Она проигнорировала регистратуру и направилась прямиком к лифту. Когда она нажимала кнопку лифта, рука казалась заледеневшей. В ожидании лифта ей пришлось привалиться к стене.

Наконец лифт приехал. Он был пустым. Шагнув внутрь, Конни нажала кнопку третьего этажа. Как только двери закрылись, она с трудом подавила желание присесть на корточки и обхватить руками колени. Вместо этого она просто облокотилась спиной о стену. Зубы ее стучали, и она стиснула их поплотнее.

Двери открылись, она вышла и направилась к приемной медсестер.

Розовощекая женщина одарила ее улыбкой:

- Да?

- Я пришла… Мистер Харви? Он...?

- Минуточку, пожалуйста… - она опустила взгляд на бумаги.

Конни уперлась в стол пальцами, пытаясь сохранять спокойствие.

Наконец, медсестра улыбнулась:

- Мистера Харви исключили из списка больных, находящихся в критическом состоянии.

- Как он?

- Просто отлично, учитывая все обстоятельства.

- О, спасибо, - голос Конни задрожал и она, закрыв лицо руками, расплакалась.

Она смутно чувствовала, как медсестра встала и, приобняв ее, повела к кушетке. Сев рядом с ней, медсестра принялась поглаживать ее по спине, а когда она, наконец, успокоилась, принесла чашку кофе.

- Можно мне его увидеть?

- Ну, часы приема у нас начинаются в четыре, и… Сейчас, подождите минуточку… - медсестра оставила ее и пошла по коридору. Она заглянула в палату, а затем вернулась. - Думаю, ничего страшного не случится, если вы посмотрите на него. Дело в том, что сейчас он спит, не стоит его будить.

- Да, я просто посмотрю.

Медсестра подвела ее к палате и открыла дверь.

Обе ноги подвешены, голова и лицо перевязаны. Он храпел.

Конни улыбнулась, а медсестра отвела ее в сторону.

- Можете сказать, какие он получил травмы?

- Я знаю об этом только в общих чертах.

- Меня и это устроит.

- У него перелом обеих ног и трех ребер, сотрясение головного мозга, а также множество рваных ран и ушибов. Больше всего доктор переживал из-за сотрясения мозга, но оно, кажется, протекает без осложнений. А теперь я бы посоветовала вам ехать домой и успеть добраться до постели прежде, чем упасть.

Конни взглянула на часы. Почти три, а посещение начинается в четыре…

- Даже не думайте ждать часов посещения. В любом случае, мистер Харви пока не в состоянии пообщаться с вами. На вашем месте я бы отправилась домой и просто позаботилась о самой себе, а завтра уже приехала бы сюда.

- Но сегодня…

- Он даже не поймет, что вы здесь, дорогая.

* * *

Вернувшись в свою квартиру, Конни сразу же забралась в постель. Она решила все же прислушаться к совету медсестры - но только на данный момент. Сейчас она немного вздремнет, а затем встанет, поужинает и поедет в больницу на восьмичасовое посещение. Даже если Пит и не будет знать о ее присутствии, она хотя бы сможет посидеть с ним рядом, держа за руку. И кто знает, может...

Она заснула.

* * *

Когда она открыла глаза, комната была погружена во мрак.

- О, нет, - пробормотала она и посмотрела на часы. Пять минут девятого. - Черт!

До больницы полчаса езды. За это время она успеет только одеться и выйти…

Забудь об этом, сделаешь это завтра.

Присев на угол кровати, она задалась вопросом, как провести вечер. Чувствовала она себя достаточно хорошо. И очень хотелось есть. Накинув халат, она прошла на кухню и заглянула в холодильник. Ничего, чтобы приготовить что-нибудь основательное. А если достать что-нибудь из морозилки, так не дождешься, пока оно оттает.

Значит, придется выйти из дома, - решила она. - Как насчет «Сиззлера»? Но тут ей пришла идея получше: она съездит в «Сейфвей», купит кусок свежей вырезки и каких-нибудь других вкусностей, вернется домой и закатит настоящий пир.

Целое торжество.

Она будет пить не только за то, чтобы Пит поскорее поправился, но и за то, чтобы Дэл и Элизабет поскорее сдохли.

Отличная идея!

Она поспешила в спальню, чтобы переодеться.

* * *

Сворачивая на парковку возле «Сейфвей», она обратила внимание на кинотеатр через улицу.

«Заколдованный Замок».

Куда они с Питом ходили на первое свидание.

Она проехала мимо универмага.

Не делай этого, - предупреждала она сама себя. - Не начинай снова. Каждый раз, когда в твоей жизни что-то случается, ты сразу же подсаживаешься на кино.

Но, сейчас все совсем по-другому. Это не попытка спрятаться от реальности, как бывало раньше. Пит жив! Мы снова будем вместе! Это не попытка спрятаться, а празднование!

Празднование моего первого свидания с Питом.

Припарковывая автомобиль возле кинотеатра, она очень надеялась, что там продаются хот-доги.

Глава тридцатая

Конни остановилась у кассы «Заколдованного Замка» и прочла расписание сеансов. «Вой» начинался в 7:15, в 8:55 будет «Шрек - Дикарь», а после него, в 9:10 - «Город мертвых»[19].

Она купила билет у той же самой бледной девушки с черными волосами, что в прошлый раз продала билеты Питу.

Бруно ждал за дверью, лицо искажено нейлоновым чулком. Глядя на его окровавленную футболку, Конни вспомнила залитый кровью ковер в спальне Элизабет.

- Привет, Бруно, - сказала она, протягивая ему билет.

Он разорвал его пополам. Возвращая, коснулся пальцами руки. Она сходила в туалет и помыла ее с мылом.

Она тянула время. Ей совершенно не хотелось смотреть «Вой» с конца. В каком-нибудь другом кинотеатре, без стоящего над душой Бруно, она просто села бы в фойе и дождалась следующего сеанса там.

В зеркале над раковиной она увидела, что выглядит совсем не так плохо, как ожидала. Немножко бледная, немножко нервная, да и волосам бы не помешал шампунь.

Спортивная курточка была слишком сильно расстегнута. Она подтянула «молнию». Знай она, что вместо супермаркета попадет сюда, обязательно надела бы бюстгальтер. Без него она чувствовала себя слишком незащищенной. Но уже ничего не поделаешь. Она подтянула штаны и вышла из уборной.

Девушка в баре казалась двойником девушки на кассе; только улыбка ее была поприятнее.

- Дайте мне, пожалуйста, хот-дог и большую пепси, - сказала Конни. - Нет, пожалуй, даже два хот-дога.

Ожидая, она огляделась вокруг. Бруно стоял возле двери и наблюдал за ней.

Какой же он все-таки жуткий.

Ну, он и должен быть жутким.

Отвернувшись от Бруно, она посмотрела на сумму, выскочившую на кассовом аппарате, заплатила девушке и отнесла продукты к концу барной стойки. Там она развернула хот-доги. От них подымался парок. Чувствуя, как рот наполнился слюной, она побрызгала на них горчицей, прихватила соломинку и пару салфеток и поспешила в темный зрительный зал.

Она нашла свободное место в конце ряда, но ей не хотелось закрывать обзор сидевшему позади него мужчине. Так что она села сбоку.

Она медленно ела хот-доги, стараясь не смотреть на экран, но действие все же приковало к себе ее взгляд.

Какого черта? - подумала она. - Теперь я узнаю, чем закончится этот фильм.

Она досмотрела его до конца.

Потом в зале зажегся свет. Она огляделась и обнаружила, что для буднего вечера зал переполнен. Да здесь не меньше пары сотен человек, навскидку определила она.

Она взглянула на часы. Без десяти девять. Если бы она отправилась в больницу, то только подъезжала бы к ней. У нее было бы десять минут на то, чтобы побыть с Питом.

А потом пришлось бы уходить.

Возможно, она проспала неспроста. Возможно, подсознательно ей не хочется видеть Пита сегодня - такого больного и беспомощного.

От этой мысли она почувствовала себя виноватой. Но она обязательно приедет к нему завтра. Она будет ждать четырех…

Свет погас.

На экране появились слова, написанные кровавыми, капающими буквами: «СКРИМ ДЖЕМ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ ОТТО ШРЕКА В ФИЛЬМЕ… и - огненными буквами: «Шрек - ДИКАРЬ».

День. Молодая женщина в грязном ситцевом платье бежит вниз по склону, нервно оглядываясь через плечо. У подножия склона она останавливается возле ручья. Она зачерпывает воду в сложенные ковшиком ладони и жадно пьет.

Занося нож, вниз по склону мчится индеец. Не считая красной набедренной повязки, он абсолютно голый. Все тело разукрашено татуировками.

Проклятый маньяк, - подумала Конни.

Девушка продолжает пить.

Беги отсюда! - хотелось крикнуть Конни.

Наконец, девушка оборачивается. Ее лицо искажается от страха. Она бросается в ручей, подняв тучу брызг, и бежит по пояс в воде.

Дикарь прыгает на нее с берега - длинные черные волосы развеваются, нож зажат в зубах, - и падает девушке на спину.

Оба валятся в воду.

Девушка выныривает на поверхность. Она плывет на спине, кашляя, суча ногами и руками. Внезапно она взмывает вверх - в руках поднявшегося из воды дикаря. Он поднимает ее над головой и швыряет на берег.

Она проламывается сквозь растущий у воды кустарник, ударяется плечом о землю, и переворачивается.

Оглушенная, она лежит неподвижно.

Дикарь шагает к ней по воде. Поднявшись на берег, он вынимает нож из зубов.

Девушка встает на четвереньки и пытается подняться.

Беги! - подумала Конни.

Но встать на ноги она не может.

Дикарь бьет ее ногой в живот.

Конни крякнула, когда девушка аж подлетела в воздух от могучего пинка.

Она падает на спину, обхватив руками живот и задрав колени.

Дикарь присаживается на корточки. Он накручивает ее волосы на руку, оттягивая кожу головы. Прижимает нож прямо под волосами.

- О, Боже, - пробормотала Конни.

Молодой человек в переднем ряду с улыбкой повернулся в ее сторону. Конни пожала плечами и улыбнулась в ответ.

Кровь ручьями бежит по девичьему лицу. Ее глаза буквально вылезают из орбит. Рот распяливается в крике так, что кажется, будто вот-вот лопнут щеки.

Слава Богу, я хоть не слышу, как она вопит, - подумала Конни.

Внезапно в затылок дикаря упирается револьверное дуло. Он прекращает скальпировать девушку.

Конни с облегчением вздохнула.

Пока девушка лежит на земле, рыдая и сжимая руками свою изрезанную голову, рыжеволосый мужчина в костюме ковбоя связывает дикарю руки полосками из сыромятной кожи.

Сцена меняется.

Дикарь сидит верхом на лошади под большим дубом. На его шее завязана петля, другой конец веревки привязан к ветке дерева.

Так тебе и надо, - подумала Конни.

* * *

Девушка стоит поблизости и наблюдает. Ее голова перевязана полосой ткани, оторванной от ее же платья.

Ковбой улыбается, и его рот движется.

- Хочешь сама удостоиться этой чести? - прочла Конни по его губам.

Она кивает, подходит к лошади и хлопает ее по бедру. Лошадь бросается вскачь. Веревка туго натягивается, выдернув дикаря из седла. Он раскачивается под дубом, суча ногами и извиваясь, лицо его багровеет, язык вываливается изо рта.

Девушка и ковбой отворачиваются и уходят.

- Хороший индеец - мертвый индеец, - говорит ковбой.

- Что ты собираешься со мной сделать? - спрашивает девушка, выглядя страшно напуганной.

* * *

Что это с ней? - подумала Конни. - Этот малый спас ей жизнь!

* * *

- Я хочу благополучно доставить тебя в поселок, - отвечает ковбой.

Они уходят, а висящий на дереве дикарь, внезапно прекращает дрыгаться; на его руках и груди вздуваются мышцы.

- Я уверен, что твои односельчане будут рады увидеть тебя целой и невредимой, - говорит ковбой девушке.

- Чушь, - говорит девушка. - Tы собираешься убить меня, как убил Тину.

Дикарь разрывает путы. Его запястья кровоточат, но он поднимает руки и хватается за веревку. Он карабкается по ней вверх, перехватываясь все выше и выше.

- Ты - псих, - говорит девушка. - Вы все - психи. Вы что, серьезно считаете, что все это сойдет вам с рук? Вы покажете это на киноэкране, и люди узнают меня, как я узнала Тину.

* * *

Что все это значит? - недоумевала Конни.

* * *

- Ох, ну, рано или поздно это, конечно, случится. Но, думаю, что не раньше, чем через несколько недель. Я буду уже очень далеко отсюда. К тому времени у нас будет уже тринадцать выпусков Шрека. Компания «Filmworld» намерена прикупить всю серию - миллион кинотеатров покажет их между сеансами. Здорово, правда? Ты станешь звездой.

- Мертвой звездой.

- Зато будешь увековечена в целлуло… - eго рот широко раскрывается, когда дикарь всаживает ему в спину нож.

Девушка пытается бежать, но дикарь хватает ее за волосы, и рывком валит с ног. Он тащит ее к дереву. Когда он прижимает ее спиной к стволу, она царапает его лицо. Он бьет ее коленом под дых, отчего девушка складывается пополам. И тогда он начинает привязывать ее к дереву...

* * *

Конни была совершенно сбита с толку. Ей доводилось смотреть плохие фильмы ужасов, но этот был хуже всех. Мало того, что чересчур жесток и натуралистичен, его еще и напичкали абсолютно бессмысленными диалогами. Это, наверное, один из тех причудливых «фильмов-в-фильме», что так любят снимать европейцы.

Дикарь заканчивает привязывать девушку к дереву.

- Сволочи! - рыдает она. - Отпустите меня!

Конни смотрела, как дикарь бродит под деревьями, собирая хворост.

- О нет, - пробормотала она, догадавшись, что он задумал.

* * *

Сидящий впереди мужчина снова обернулся, улыбаясь. Его губы двигались, но темнота скрывала от Конни слова. Он мог говорить все, что угодно. Конни полагала, что настроен он вполне дружелюбно. Она кивнула, будто соглашаясь с его словами, он кивнул в ответ и отвернулся.

Веточки и палочки внушительной кучей громоздятся у ног девушки. Дикарь стоит в нескольких шагах от нее, рядом разведен небольшой костер. Он медленно обматывает наконечник стрелы тканью. Закончив, опускает наконечник в костер. Он поднимает лук, целясь в девушку.

Просвистев в воздухе, стрела вонзается в дерево прямо над ее головой.

- Меня зовут Брит Андерсон, - говорит она, - и я не актриса. Это совсем не кино. Это происходит на самом деле. Если вы, там, меня слышите…

Дикарь зажигает еще одну стрелу.

- Они услышат то, что захотим мы, поняла, сука?

Он спускает тетиву. Стрела попадает в кучу хвороста у ее ног. Сначала поднимается дым, а затем и пламя.

Она извивается, насколько позволяют веревки. Подол ее платья занимается пламенем.

- Меня зовут Брит…

Горящая стрела вонзается ей в грудь.

Глава тридцать первая

Конни так вцепилась в плечо сидящего впереди мужчины, что тот подскочил.

- Мне нужно поговорить с вами, - прошептала она. - В холле. Я глухая. Я умею читать по губам. Мне необходим свет, чтобы видеть, что вы говорите.

Он кивнул.

Когда они шли к выходу, Конни оглянулась на экран и увидела, как горит девушка - волосы охвачены пламенем, кожа обуглилась.

Она выскочила из зала и схватила мужчину за руку. Тот нахмурился и посмотрел на нее с недоумением.

- Эта девушка… Ее убили.

- Я знаю, но…

- Это была не инсценировка. Они правда убили ее.

- Вы в своем уме?

- Что она говорила там, в конце?

- «Славься, Мария».

- Нет. Это, скорее всего, дубляж. Она говорила, что ее зовут Брит Андерсон, и она никакая не актриса, и что все это происходит на самом деле. Там должен быть телефон, я хочу позвонить в полицию.

- В полицию? Эй, это же не шутки.

- Ее убили по-настоящему.

- Может быть, вам стоит поговорить с менеджером?

- Он может оказаться замешан в этом.

- Ах, - он покачал головой, - вы его знаете?

- Нет, но менеджер…

- Я хожу в этот кинотеатр с самого его открытия. В этом своем прикиде он выглядит жутковато, но парень, кажется, вполне приятный. Давайте, пошли к нему.

Он пересек зал и направился к выходу, где стоял Бруно на контроле билетов.

Конни поспешила вслед за ним.

- Не могли бы мы побеседовать с глазу на глаз?

Бруно кивнул. Он подал знак «вампирке» за барной стойкой и провел их к офису в конце здания.

Конни последовала в офис за мужчинами и встала возле открытой двери.

Бруно стащил с головы чулок. У него оказалось очень приятное округлое лицо.

- А теперь, - сказал он, - расскажите мне, какие у вас проблемы?

Оба мужчины посмотрели на Конни.

- Девушка в этом фильме про Шрека никакая не актриса. Ее зовут Брит Андерсон, и ее убили на камеру. По-настоящему убили.

Бруно покачал головой:

- Боюсь, я вас не понимаю. С чего вы это взяли?

- Она сама это сказала. Ее настоящая речь была дублирована, но я прочла по губам.

- Вы уверены в этом?

- Я знаю, что она сказала и верю ей.

Бруно кивнул. Он снял телефонную трубку и набрал номер:

- Оператор? Соедините меня, пожалуйста, с полицией. Да, это чрезвычайная ситуация, - oн прикрыл трубку рукой и сказал: - Они разберутся с этим, - a затем снова продолжил в трубку: - Да. Я звоню из «Заколдованного Замка». Это кинотеатр на Пико, 8424. Вы можете прислать машину прямо сейчас? У нас очень срочная ситуация… Судя по всему, произошло убийство… Да. Благодарю вас, - oн повесил трубку. - Они будут здесь с минуты на минуту.

Он встал:

- Может быть, поднимемся наверх и возьмем доказательства?

Они последовали за ним через холл. Боковая лестница была оцеплена веревкой с табличкой «Проход закрыт». Бруно отцепил один конец и пропустил их.

Наверху он подошел к двери и, вставив ключ в замок, открыл ее.

- Проходите, - сказал он.

Конни с мужчиной вошли.

Сбоку возле стены стояла пара кинопроекторов.

Один из них работал, его катушки медленно вращались, а в маленьком окошечке мелькали изображения, проецируемые на большой экран.

Между этими проекторами кто-то сидел.

Бруно поговорил с ним, потом взял пленки и проверил название на этикетке.

- Необходимо перемотать. Буквально минута. Я пока спущусь вниз и проверю, не приехала ли полиция.

Он прошел мимо мужчины.

- Простите, - сказал он, протискиваясь мимо Конни, - и вдруг с размаху ударил ее локтем в бок.

Она отлетела, стукнулась о дверь и сползла по стене.

Она увидела, как киномеханик одним прыжком выскочил из-за своих аппаратов. Даже без боевой раскраски она узнала это лицо, эти безумные глаза…

Бруно сделал ей подсечку, и она упала на пол. Лежа на спине, она увидела, как Шрек бьет ее спутника отверткой в живот.

Она прикрылась скрещенными руками, когда Бруно попытался ударить ее ногой в лицо.

Кто-то схватил ее за лодыжки.

- Нет!

Шрек рванул ее за ноги. Он поднял ее над полом, и теперь она висела вниз головой. В таком положении она была практически беззащитна. Тем не менее, первый удар Бруно, нанесенный в живот, она заблокировала. Но второй удар достиг цели, практически вышибив из нее дух. Она схватилась за живот, и Бруно ударил ее по голове, а когда она открыла глаза, то уже лежала лицом вниз под задним сидением автомобиля, несущегося в ночи.

Глава тридцать вторая

Они ехали долго. Голова Конни раскалывалась от боли. Скрученные за спиной руки онемели и их покалывало. Кто-то поставил ноги на ее спину и поясницу. Как только она попыталась поднять голову, он затопал; после этого она старалась лежать неподвижно.

Она прекрасно понимала, что они намерены с ней сделать. Она была напугана… но и зла тоже.

Зла на саму себя. За то, что позволила Бруно одурачить себя. Он, разумеется, не звонил ни в какую полицию. Интересно, был ли вообще включен его телефон? Черт побери, надо было держать ухо востро! Это из-за нее убили того бедолагу; а она даже не знала его имени.

Теперь все, что ей удалось узнать о Дэле и Элизабет оказалось бесполезным. Ведь могла же пойти в полицию… Так нет же, вендетты ей захотелось! Дура! Теперь, когда не осталось свидетелей, копы просто напросто могут пустить все это дело на самотек.

Надо было идти в полицию.

НАДО БЫЛО много чего.

Надо было, например, поехать сегодня вечером в больницу. Больше ей уже никогда не увидеть Пита.

Деточка, это ведь еще не конец.

Еще не конец. Повторяй это самой себе.

Машина остановилась, и двери распахнулись. Ее за ноги выволокли из салона. Шрек поднял ее и перекинул через плечо. Он куда-то нес ее сквозь тьму. Легкий ветерок холодил кожу там, где задралась спортивная курточка. Воздух пах океаном.

Мы близко к берегу, - подумала она. Но чем это знание ей поможет? Знание боевых искусств ей тоже не помогло; более того, не будь она так уверена в собственной неуязвимости - разве зашла бы, как идиотка, в эту проклятую комнату?

Шрек поднялся по деревянным ступеням, выждал мгновение и шагнул в дверной проем. Вокруг была лишь темнота. Он начал подниматься по другой лестнице, с каждым шагом его плечо больно упиралось Конни в живот. Лестнице, казалось, не будет конца. Наконец, они остановились, и он понес ее по длинному прямому коридору. Он свернул, обтерев головою Конни то ли стену, то ли дверную раму, пронес ее еще несколько шагов и наклонился.

Конни упала на спину. Вокруг была кромешная тьма. Она приземлилась на что-то мягкое - кровать? Ее ноги свисали с края.

Вспыхнула люстра. Щурясь от яркого света, Конни увидела нависшего над нею Шрека. Из нагрудного кармана рабочего костюма тот достал отвертку. Конни втянула живот. Острие отвертки прижалось к ее пупку.

Стоящий позади Бруно что-то сказал.

- Конечно, я могу подождать, - ответил ему Шрек и убрал отвертку.

Взяв за острие, подбросил в воздух, лихо поймал за ручку и сунул обратно в карман.

Оба мужчины уселись в кресла.

- Можно мне сесть? - спросила Конни, приподняв голову, чтобы увидеть ответ.

Бруно кивнул.

Она села, чувствуя, как затекли плечи и связанные руки. Мужчины внимательно смотрели на нее.

- Чего вы ждете? - спросила она.

- Тодда, - ответил Бруно. - Нашего продюсера. Он должен подойти с минуты на минуту.

- Продюсера?

- Он и продюсер, и сценарист, и режиссер.

- Он - наша голова, - сказал Шрек и улыбнулся так, что Конни мороз продрал по коже.

- Я так понимаю, мне придется сыграть главную роль в одной из ваших короткометражек?

- Главную роль всегда играю я, - сказал Шрек.

- Но без второстепенных ролей никуда, - добавил Бруно.

- Меня сразу опознают, - сказала Конни.

Бруно пожал плечами:

- Возможно. Но с этим уж пускай «Filmworld» мается.

- Вам придется ответить за это.

- О, я в этом очень сомневаюсь. Тодд - единственный, кто связывает нас с прокатчиками, а он скоро укатит в Южную Америку и будет там жить как король.

- А вы?

- Я буду по-прежнему заведовать кинотеатром - это прибыльное дельце. Само собой, ни о каких странностях в серии о Шреке я и не подозревал. Я всего лишь невинный владелец кинотеатра. А Отто? Воспользуется услугами пластического хирурга и как ни в чем не бывало продолжит работать в кинотеатре, - как киномеханик и мой деловой партнер.

- У меня очень много денег.

- Да что ты говоришь?

- Сколько вам нужно, чтобы отпустить меня?

- Уверяю, больше, чем у тебя есть.

- А если полмиллиона долларов?

- Тогда гони монету прямо сейчас.

- Эта сумма находится на моем счете в банке. Если вы развяжете меня, то…

В комнату вошел еще один человек. Конни узнала его из сегодняшнего фильма: он играл ковбоя.

- О! Какая милая! - воскликнул он.

- Послушайте, отпустите меня. Клянусь, я буду держать рот на замке. А вы поделите мои деньги поровну.

- К сожалению, мы не можем этого сделать, - ответил он. - Но зато мы можем сделать фильм! Тринадцатый, заключительный выпуск «Шрека», - oн подошел к Конни и смахнул прядь волос с ее лица. - Жалко, что им пришлось тебя избить, но мы это загримируем, - oн погладил ее по синяку на щеке. - К сожалению, ты свалилась нам как снег на голову, так что перед съемками придется еще поломать голову над сценарием. У меня есть идея начать фильм с твоей смерти, и развивать сюжет в обратном направлении.

- Побереги мозги.

Он отвесил ей затрещину. А затем сразу же отошел и присел на столик:

- Ты хорошо сейчас меня видишь? Я хочу, чтобы ты не пропустила ни одного моего слова.

- Я вижу тебя.

- Отлично. Теперь нам необходимо придумать нечто убойное - пардон за каламбур. Мы уже использовали ножи, вилки, тесак, топор, стрелы и даже бензопилу. Одну девушку мы повесили. Еще одна бедолажка подавилась куском человечины, Шрек случайно запихнул его ей не в то горло. Пистолеты, естественно, нам не подходят. Это слишком банально.

- Может быть, я сдеру с нее кожу живьем? - предложил Шрек.

- Не хотелось бы такой откровенной обнаженки. Все-таки фильмы ужасов снимаем, а не порно.

- Снимать все это со спины, - сказал Бруно.

- Все самое интересное находится спереди, - нахмурился Шрек.

- Ладно, возьмем эту идею на заметку. Давайте устроим небольшой мозговой штурм.

- Утопим ее в ванной? - спросил Бруно.

- Мы же уже топили одну - в реке.

- Давайте я вколочу в нее гвозди.

- «Шрек - Плотник», - сказал Бруно и рассмеялся.

- Похоронить ее заживо?

- И как ты предлагаешь снимать ее под землей?

- А как насчет того, что я просто ее сожру?

- «Шрек - Пожиратель»…

- Нет, слишком похоже на «Шрека - Гурмана».

- Черт, - сказал Бруно. - Какие варианты еще остались?

- Мы обязательно что-нибудь придумаем. Удел гения - работа и чуть-чуть вдохновения, - oн улыбнулся Конни: - Может быть, у тебя есть какое-нибудь предложение?

- Да! Что, если в финальном выпуске я убью Шрека и убегу? Это стало бы великолепным окончанием всей серии. Народ оценит.

- Мысль интересная, но не думаю, что мы станем ее воплощать.

- Мы хороним ее заживо, - сказал Шрек. - Но неглубоко. Я бью ее по голове, бросаю в яму и присыпаю землицей. Но она еще жива. Она выкапывается и пытается убежать. Я гонюсь за ней. В конце я могу отрубить ей лопатой голову.

- А что, мне нравится.

Конни почувствовала сильное головокружение и, чтобы не потерять сознание, сделала глубокий вдох.

- Что скажешь, Бруно?

- А яму-то кто рыть будет?!

- Мы предоставим это ей. По-моему на экране будет очень драматично смотреться, как она копает сама себе могилу.

- Точно. Главное, этим не придется заниматься мне.

- А в конце я отрублю ей голову, - сказал Шрек. - Немного пошинковав предварительно лопатой, - oн поднял руки и несколько раз рубанул воздух воображаемой лопатой. - Проткну ей спину, а затем отрублю руку, а может быть даже обе. Или лучше ноги. А потом…

Конни наклонилась в сторону, и ее вырвало прямо на матрас.

Шрек развязал ей ноги и, завязав на одном конце веревки петлю, набросил ей на шею.

- Ну, посопротивляйся хоть немного, - сказал ей Тодд. - Тебя сейчас снимает скрытая камера, - oн указал пальцем на зеркало над комодом. - Бруно потом приведет это все в нормальный вид, поработав над пленкой в монтажной комнате. Так что надо хорошо выглядеть.

Она повернулась к зеркалу:

- Меня зовут Кон…

Шрек рванул веревку, сдернув ее с кровати. Она упала на колени.

- Прелестно! - сказал Тодд.

Шрек потащил ее за веревку. Задыхаясь, она брыкала ногами. Тогда он схватил ее за волосы и поставил на ноги.

- Шагай, сука, - сказал он.

Тодд вышел из комнаты первым и, пританцовывая, поспешил вниз по коридору.

Шрек шел позади Конни, держа веревку натянутой.

- Вырывайся, - сказал Тодд, - пытайся освободиться. Помни, ты борешься за свою жизнь.

- Пошел на хер, - сказала Конни.

Шрек рванул веревку, буквально сдернув Конни с ног. Она вскрикнула, приземлившись на связанные за спиной руки. Шрек перешагнул через нее, схватил за левую ногу и потащил в конец коридора.

Если он так же потащит меня вниз по лестнице, - подумала она, - он сломает мне обе руки…

Но у самой лестницы он остановился. Затем наклонился, схватил ее одной рукой за промежность, а другой - за перед курточки и поднял высоко над головой. Так он и нес ее вниз - костяшки одной руки больно упирались в грудь, ногти другой царапали промежность.

Дверь внизу была открыта. Он вынес Конни из дома и остановился.

Она ожидала, что сейчас ее потащат в темноту, но вместо этого Шрек развернулся и впечатал ее спиной в стену. Тодд стоял на газоне, улыбаясь и кивая.

Из передней двери появился улыбающийся Бруно с камерой на плече - он напоминал оператора, снимающего репортаж для центрального телеканала. Спустившись с крыльца, он зажег яркий свет и направил камеру на Конни.

Шрек ударил ее кулаком в живот, отчего она, задыхаясь, сложилась пополам, и сбросил с крыльца. Она перевернулась в воздухе и упала на бок.

Шрек перерезал стягивающие ее руки веревки. Он схватил Конни за шиворот, и понес, будто чемодан. Ноги ее волочились сзади по траве, онемевшие руки бесполезно болтались. Когда они достигли задней части дома, «молния» расстегнулась, и Конни начала выскальзывать из курточки. Шрек позволил ей упасть на землю

Она не пыталась встать. Она лежала на влажной прохладной траве. Руки уже не казались онемевшими, теперь они отчаянно болели и подергивались.

Она пыталась собраться с мыслями, но не могла сосредоточиться. Сознание словно размыло.

Шрек дернул ее за ногу. Она отвернулась от яркого света камеры Бруно.

Бруно швырнул в нее лопату.

Она взяла ее.

Он указал на землю возле ее ног.

Она едва удерживала лопату. Она ткнула лезвием в землю. Вошло едва ли на дюйм. Тогда Конни поднажала ногой, и лезвие слегка погрузилось. Она подцепила пласт земли и отшвырнула его в сторону. Затем повторила всю процедуру. На этот раз в руках ощущалось немного больше сил. Она надавила на лопату сильнее. Та вошла гораздо глубже, и она извлекла пласт побольше.

Она увидела, что Тодд подошел к Бруно. Шрек стоял рядом с ней.

Она снова копнула землю и отбросила горсть на растущую кучу. А потом ринулась вперед.

Шрек успел схватить ее за воротник.

Рот Тодда пришел в движение:

- Отпусти! Пускай бежит!

И Шрек отпустил.

Конни бежала. Оглянувшись, она увидела Шрека, несущегося по пятам. Остальные мчались следом. Она побежала быстрее, но мешала лопата. Если она бросит ее, то наверняка обгонит Шрека.

Глянув вперед, она увидела дерево. То самое, где они сожгли девушку. Сразу за ним начинался крутой склон, ведущий к ручью и густо поросший лесом. Если бы только она могла скрыться в лесу…

Она оглянулась.

Увидела дикое лицо Шрека, его загребущие руки…

Прижав лопату к груди, Конни сделала резкий кувырок и, упав на спину, вогнала лопату черенком в землю. Не сумев остановиться, Шрек влетел прямо в лезвие. Черенок в руках Конни дернулся. Она выдернула его и наотмашь ударила Шрека. Тот упал на землю и перекатился. Она бросилась к нему, высоко поднимая лопату, и обрушила ее на его затылок.

Обернувшись, Конни увидела бегущих к ней Бруно и Тодда с камерой.

Шрек перевернулся на спину.

Конни ударила его лезвием лопаты в живот. Вошло едва ли на дюйм. Тогда она вскочила на него обеими ногами, и оно провалилось внутрь.

Выдернув лопату из тела Шрека, Конни резко развернулась.

Защищая глаза рукой от света камеры, она увидела Тодда и Бруно метрах в десяти от себя.

- Ладненько, ублюдки, кто следующий?

Глава тридцать третья

Медсестра вытолкала коляску из автоматических дверей больницы.

- Мы будем скучать по тебе, Пит.

- Ничего, мы еще вернемся. Месяцев так через девять.

- Ах ты мерзавец! - Конни подала ему костыли, и с их помощью он поднялся с кресла.

- Вперед смотри по сторонам, когда переходишь улицу, - сказала медсестра.

- Буду осторожнее.

Конни улыбнулась:

- Думаю, ему больше не стоит опасаться катастроф…

Эпилог

«СКРИМ ДЖЕМ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ

«МЕСТЬ!»

В темноте на площадке подвальной лестницы открывается дверь. Кто-то вталкивает женщину в белой ночной сорочке. Она отлетает к перилам. Перила шатаются, но все же не дают ей упасть.

Дверь захлопывается за ней.

Оттолкнувшись от перил, она поворачивается к двери и дергает за ручку. Заперто.

Она медленно спускается по лестнице и выходит из тени на свет. Ее ночнушка грязная и рваная. Правая грудь обнажена. Лицо, шея и ноги перевязаны бинтами; лицо «украшают» темные синяки.

На полпути вниз она останавливается. Пристально смотрит на что-то и спешит спуститься.

Там, на заваленном костями грязном полу возле гроба, лежит мужчина - связанный и с кляпом во рту.

Она опускается возле него на колени, отдирает с его губ клейкую ленту и вытаскивает кляп изо рта.

- Развяжи меня, - просит мужчина.

- Подожди.

- Пожалуйста.

- Сперва расскажи мне, что происходит.

- Почем я знаю?

- Как ты сюда попал?

- Какой-то тип позвонил в мою дверь. Толстый тип. Я открыл, а он сразу сунул мне в физиономию пистолет…

- Кто этот парень?

- Развяжи меня, а?

- Кто он?

- Я его никогда раньше не видел. Я решил, что это коп, понимаешь? Я его спрашиваю, мол, вы из полиции? А он ухмыляется и говорит: «Вы арестованы за покушение на убийство. И за наезд на человека». Причем права зачитывать не стал. Просто вывел меня к своей машине, открыл багажник и как даст по башке!

- Перевернись.

Он перекатывается на бок, и женщина пытается развязать узлы на его запястьях.

- И со мной та же история, - говорит она. - Только в моем случае был рыжий парень. Я сразу поняла, что никакой он не полицейский. Я их видела прошлой ночью, так что сразу поняла, что они себя так не ведут.

- Он тоже ударил тебя?

- Да. Сука, избил до полусмерти, ночнушку порвал. Спасибо, хоть по голове не бил.

- Он положил тебя в багажник?

- Да.

Женщина освобождает руки мужчины. Тот переворачивается, садится, и начинает возиться с узлами на ногах.

- Как ты думаешь, кто они? - спрашивает он.

- Кто-то обо всем разнюхал.

- Думаешь?

- Кто-то узнал о том, что мы сделали.

- Но кто?

- А ты догадайся.

Он качает головой, разматывая веревки на ногах. Растирает лодыжки:

- Просто скажи мне, ладно?

- Твоя очаровательная невеста.

- Ты шутишь.

- Подумай. Она все о нас узнала. И вот, посмотри - сидим тут вместе.

Он хмурится и качает головой:

- Да… это похоже на правду. Как думаешь, что она собирается делать?

- Понятия не имею, знаю лишь одно: нужно убираться отсюда как можно скорее.

Она помогает ему подняться на ноги. Они стоят возле гроба и молча оглядывают подвал.

Позади них с гроба слетает крышка. Они оборачиваются. Из гроба поднимается темная фигура в капюшоне. Капюшон - от спортивной куртки, надетой задом наперед. В тех местах, где должны быть глаза и рот прорезаны отверстия.

Когда фигура встает, мужчина с женщиной пятятся назад. Фигура выходит из гроба, босые ноги давят косточки, раскиданные по полу подвала.

- Это она, - говорит женщина.

Мужчина качает головой. Он бледный, его всего трясет.

- Что тебе нужно?

Фигура молчит.

- Вали ее, - шепчет женщина, - давай же! - и атакует сама.

Фигура в капюшоне хватает ее за руки, выворачивает их, толкая женщину на пол, и идет к мужчине.

- Это ты, - говорит мужчина, пятясь. - Думаешь, что я…

Он вопит, когда жестокий удар ломает ему левое колено. Он падает, не переставая кричать. Следующий удар разбивает ему и правое колено.

Фигура в капюшоне разворачивается и вбивает кастет в лицо подкрадывающейся сзади женщине. От удара та отлетает назад, крепко приложившись затылком о край гроба. Ее шея выворачивается. Она дергается и трясется, будто ее тело разрывают тысячи вольт. Потом валится наземь и замирает.

Стройная фигура щупает ее шею, как бы ища пульс. Потом подхватывает женщину подмышки и сваливает в гроб.

Мужчина продолжает лежать на полу, хныча и поскуливая.

Фигура в капюшоне тащит его к гробу.

- Нет! - рыдает он. - Нет, пожалуйста! Я сделаю все! Абсолютно все, что ты скажешь!

- Признайся!

- Да! Я сделал это! Мы оба это сделали! Там…

- Полезай в гроб.

- Нет!

Вопя, он отчаянно отбивается от фигуры в капюшоне, когда та поднимает его. Его руки распахивают ее куртку сзади. Он молотит кулаками по голой спине, царапает кожу. Он целыми прядями вырывает светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона. Тогда она швыряет его в гроб - прямо на тело женщины. Схватившись за его края, мужчина пытается встать. Кулак разбивает ему нос, и он валится обратно.

Фигура в капюшоне опускает на гроб крышку.

Приглушенные яростные вопли несутся из гроба, когда она приколачивает крышку гвоздями.

КОНЕЦ

Банкетный Зал

Джин не слышала шагов. Она слышала лишь журчание ручья неподалеку и собственные стоны, и хриплый выдох Пола, когда он вошел в нее. И тут послышался голос:

- Так-так, развратничаем в общественном парке.

Ее сердце сжалось.

О Боже, нет.

Краем глаза она углядела размытый силуэт мужчины, присевшего на корточки в метре от них. Она посмотрела на Пола. Его глаза широко раскрылись.

Этого не может быть, - подумала Джин.

Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, застигнутой врасплох. Хотя вряд ли парень мог увидеть что-нибудь, кроме оголенной задницы Пола. Он не мог видеть, что блузка ее расстегнута, лифчик болтается где-то на уровне шеи, а юбка задрана выше талии.

- Вы знаете, что это незаконно? - спросил мужчина.

Пол вытащил свой язык у Джин изо рта и повернулся к говорящему.

Джин чувствовала, как колотится его сердце, и опадает член у нее внутри.

- Я уж не говорю, что это попросту срамота, - добавил мужчина.

- Мы ничего дурного не хотели … - пробормотал Пол.

И начал было подниматься

Джин закинула ногу ему на поясницу и покрепче обхватила руками за спину.

- А если б тут гуляли дети? - спросил мужчина.

- Мы очень сожалеем… - сказала Джин, не смея даже взглянуть на мужчину и глядя вместо этого на Пола. - Мы уже уходим.

- А поцеловаться?

Это была очень странная просьба.

Но Пол подчинился. Он прижался губами к губам Джин, а она пока думала, как бы лучше прикрыться. Ведь, как только поцелуй закончится, Пол встанет с нее, и этот человек увидит…

Только спустя мгновение она узнала, что у мужчины дробовик.

Она не видела ружья, она и хозяина-то его видела только мельком…

Пол целовал ее, а она беспокоилась о том, как лучше прикрыть наготу, как вдруг это перестало иметь всякое значение - мир взорвался. Глаза Пола вылетели из орбит и упали в ее глаза. Она вывернула голову. Очень зря. Она увидела кровавую кашу, шмякнувшуюся о залитый лунным светом ствол дерева, увидела, как его ухо на мгновение зацепилось за кору, а потом отвалилось.

Изуродованная голова Пола упала ей на лицо. Поток крови залил глаза.

Она начала кричать.

Тело Пола соскользнуло. Мужчина ударил ее ногой в живот. Потом взвалил ее себе на плечо и бросился бежать. Она хрипела, пытаясь дышать. Мало того, что удар ногой чуть не вышиб из нее дух, теперь на живот давило его плечо. Ей казалось, что она тонет. Ей хотелось уже окончательно отключиться.

Лучше забытие, лучше не чувствовать…

Мужчина остановился. Он наклонился и скинул Джин с плеча. Она обо что-то ударилась. Сквозь застилающий глаза туман ей удалось разглядеть лобовое стекло автомобиля. Он положил ее на капот, и теперь она лежала там, свесив ноги вниз.

Джин попыталась поднять голову. Безуспешно. Так и лежала, жадно глотая воздух.

Человек вернулся.

Он что, уходил?

Джин поняла, что только что упустила свой шанс на спасение.

Он наклонился и, схватившись за края расстегнутой блузки, резко дернул, приведя Джин в сидячее положение. Он защелкнул наручник на ее правом запястье, а затем, заведя цепь под колени, проделал ту же операцию с левым. Потом поднял ее с капота и, кинув на пассажирское сиденье автомобиля, захлопнул дверь.

Сквозь лобовое стекло Джин видела, как он торопливо обходит машину спереди. Она попыталась приподнять колено. Оно уперлось в подбородок, но Джин удалось протащить цепочку наручников по лодыжке и через подошву кроссовки. Она схватилась за дверную ручку. Дверь открылась и, навалившись на нее плечом, Джин стала выбираться из автомобиля, как вдруг почувствовала резкую боль в голове, будто кто-то схватил ее за волосы и выдирал их. Ей вывернули голову и ударили скулой о руль. Крепкая рука обхватила макушку. Другая вцепилась в подбородок. И он еще раз ударил ее о руль, и еще раз, и еще…

* * *

Когда она открыла глаза, ее голова покоилась у мужчины на коленях. Она почувствовала руку, тискающую ее грудь. Автомобиль мчался быстро; по реву моторов и шороху шин об асфальт, Джин догадалась, что едут они по Федеральному Шоссе. Придорожные фонари отбрасывали слабые серебристые отсветы на лицо мужчины. Он улыбнулся.

Фоторобот, составленный в полиции, оказался не совсем верным. У него действительно была прическа «ежик» и абсолютно безумный взгляд, но нос оказался гораздо больше, а губы - толще.

Джин попыталась поднять голову.

- Лежи смирно, - предупредил он. - Пошевелишься - разнесу нахрен мозги, - и вдруг он рассмеялся: - Разнесу мозги, как твоему дружку. Видела, как они разлетелись по дереву?

Джин ничего не ответила.

Тогда он ущипнул ее.

Она только стиснула зубы.

- Кажется, я задал тебе вопрос?

- Я видела, - ответила она.

- Круто, да?

- Нет.

- А глаза? Никогда не видел ничего подобного. Оказывается, вот что может сделать двенадцатый калибр с парнем. Сказать по правде, мне никогда еще не доводилось убивать парней. Только симпотных цыпочек вроде тебя.

Вроде тебя.

Странно, но эти слова не произвели на Джин никакого впечатления. Они не вызвали ни удивления, ни шока. Она видела, как он убил Пола, и знала, что ее он тоже убьет. Так же, как и всех остальных.

А может, он их не убивает, - подумала она. - Ведь найдено только одно тело. Ходили слухи, что Потрошитель убил еще шестерых, но на деле эти шестеро числились лишь пропавшими без вести.

Возможно, он свозит всех в одно место и держит в плену?

Но ведь только что он сам сказал, что убивает «симпотных цыпочек»? Он-таки убил их всех. А может, нет. Может, он просто хочет обмануть меня, и запугать, и не станет убивать, а уж я найду выход.

- Куда вы меня везете? - спросила она.

- В славное уединенное местечко в горах, где никто не услышит твой крик.

Ее словно ледяной водой окатили.

- О-о-о… Мурашки по коже… Обожаю их! - eго рука заскользила по ее коже, словно холодный ветерок.

Джин еле подавила желание укусить его.

Сделай она это - он бы заставил ее помучиться.

Мучения впереди, - подумала она. - Он намерен заставить меня кричать. Может, мне удастся избавиться от него прежде, чем он перейдет к делу. Лучше, пожалуй, быть паинькой и не сопротивляться. Он расслабится, а уж тогда…

- Знаешь, кто я? - спросил он.

- Да.

- Так скажи.

- Потрошитель.

- Прекрасно! А я знаю, кто ты.

Он знает меня! Но откуда? Он, что, меня выслеживал? Или расспрашивал кого-то на кампусе?

- Ты - Номер Восемь! - сказал он. - Только подумай! Ты станешь знаменитостью. Ты будешь во всех газетах, о тебе будут рассказывать по телевизору, когда-нибудь ты даже попадешь в книгу! Читала когда-нибудь такие книжки? Там наверняка будет твоя небольшая биография, всякие интервью с родителями и друзьями, трогательная история твоего недолгого, но страстного романа с этим парнем. Как там его звали?

- Пол… - пробормотала она.

- Пол. Знаешь, Пол прославится особо, как первый парень, убитый Потрошителем. Он, конечно, просто попал под горячую руку, ведь в жертвы-то я выбрал именно тебя. Ему повезло, что так не повезло. Как звучит-то, а? Может быть, я даже сам напишу книгу. Как он из тебя вышел, и тут - БА-БАХ! Или он не успел выйти? Или все произошло разом - вышел под «ба-бах»?

- Почему бы тебе не заткнуться?

- Потому, что не хочу, - сказал он и прочертил ногтем царапину на ее животе.

Джин съежилась от боли и зашипела сквозь зубы.

- Будь со мной поласковее, сказал он. - Я тут стараюсь, делаю тебя знаменитостью… Хотя, конечно, твой путь к славе будет тернист. В той книге будет подробно описан сегодняшний день. Твой последний час. Кто последний видел тебя живой. И, конечно, про непотребства в парке там тоже будет. Люди прочтут это, и многие решат, что вы сами напросились… Думаю, они захотят знать все. Ну же, расскажи мне, ты ведь еще помнишь все подробности?

* * *

Она помнила...

- А ты не боишься Потрошителя? - спросила она, как только фильм закончился, и Пол предложил отправиться в парк.

- Пускай этот Потрошитель подыщет себе собственную девушку.

- Мне все-таки кажется, что парк - это не очень хорошая идея… Может, пойдем лучше ко мне?

- Ага, чтобы опять твоя чокнутая соседка в стенку стучала?

- Я сказала ей, чтоб она больше так не делала.

- Да ладно тебе, такой чудесный вечер… Сейчас мы найдем какое-нибудь уютненькое местечко у ручья…

- Ну не знаю… - сказала она, крепче сжимая его руку. - Предложение, конечно, заманчивое, но…

- Черт! Ну почему все так боятся этого Потрошителя? Он же орудует не здесь, а в Портленде!

- Но Портленд всего в получасе езды отсюда.

- Ладно. Проехали. Черт…

Пол нахмурился и умолк. Так они прошли практически полквартала, и, решив как-то исправить ситуацию, Джин скользнула рукой в задний карман его брюк и произнесла:

- Так что ты там говорил насчет прогулки в парке?

* * *

- Ты ведь еще помнишь все подробности?

Он больно шлепнул рукой по ее обнаженной коже.

- Да!

- Тогда не надо игнорировать меня. Я задаю вопрос - ты отвечаешь. Понятно?

- Да.

Автомобиль замедлил ход. Работая только левой рукой, Потрошитель вывернул руль, и Джин, прижатая щекой к пряжке его ремня, почувствовала, как машина разворачивается.

Кажется, приехали, - подумала она.

Машина притормозила и круто развернулась.

Джин снова охватила ледяная дрожь.

Куда мы едем? Боже правый… Что же дальше-то будет? - думала она.

- Ты, наверное, считала, что подобная история никогда не произойдет с тобой? - спросил он. - Я прав?

- Нет.

- Но если ты предполагала, что может произойти нечто подобное, нахрена тогда поперлась вечером в парк?

- Я боялась, что Пол обидится… - голос ее дрожал.

- Обидится… Ненавижу тех, кто обижается и хнычет. Я, например, никогда не обижаюсь и не плачу. Зато я обижаю и заставляю плакать других.

Он замедлил машину и снова крутанул руль.

- Я тоже ненавижу нытиков, - Джин старалась, чтобы ее голос не дрожал. - Они отвратительны. Они не имеют права на жизнь.

Он посмотрел на нее сверху вниз. Лицо его казалось расплывчатым пятном. Джин поняла, что освещенное шоссе осталось позади. Здесь светит только луна.

- Держу пари, у нас много общего, - сказала она.

- Ты правда так думаешь?

- Да. У меня есть одна тайна, которую я никогда никому не рассказывала, но тебе, думаю, можно довериться. Однажды я убила девушку.

- Как так?

Он не поверит мне!

- Это случилось два года назад. Я тогда встречалась с одним парнем. С Джимом Смитом. Я… Действительно любила его. Мы даже были обручены. А потом, ни с того ни с сего, он закрутил с этой сучкой, Мэри Джонс.

- Смит и Джонс, да? - oн хохотнул.

- Я не виновата, что у них обоих были такие дурацкие имена, - сказала она, пожимая плечами и кляня себя за то, что не придумала имен пореалистичнее. - Он проводил со мной все меньше и меньше времени, а потом я узнала про эту Мэри. И однажды ночью я прокралась в ее комнату в женском общежитии и придушила подушкой. Я убила ее. И мне это понравилось. Я хохотала, глядя как она подыхает.

Погладив Джин по животу, он сказал:

- Да уж. Мы действительно похожи. Может быть, ты хочешь стать моей сообщницей? Мне кажется, это очень хорошая идея: ты могла бы, например, заманивать девушек ко мне в машину… Что скажешь?

Джин готова была разрыдаться. Он сказал именно то, что она хотела услышать. Он просто-напросто знал, что она хочет услышать именно этот ответ. Знал.

Но, на всякий случай, она решила сохранять хорошую мину при плохой игре:

- Думаю, мне правда бы этого хотелось.

- Ай-яй-яй, - сказал он, с силой вжав Джин лицом в пряжку ремня. - Знаешь, ты четвертая, кто испробовал этот трюк. «Эй, не надо меня убивать. Мы с тобой - два сапога пара, давай будем партнерами!» Четвертая из восьми. Хотя, надо отдать должное, ты только вторая, кто признался в «убийстве». Первая рассказала, как столкнула свою младшую сестру с домика на дереве. Я, конечно, не клюнул. Две убийцы подряд! Ты бы в такое поверила?

- Это просто совпадение… - пробормотала Джин.

- Попытка засчитана.

Его правая рука продолжала ласкать ее. Его левая рука вращала руль. Автомобиль поднимался в гору.

Она могла бы протянуть руку, внезапно вывернуть руль и устроить аварию. Но автомобиль ехал не слишком быстро. На такой скорости ему ничего не сделается.

- Давай теперь послушаем про твоего богатого папеньку, - сказал он.

- Пошел к черту.

Он рассмеялся:

- Ну же, не порти счет. Если ты расскажешь сейчас историю про богатого папу, который заплатит мне кучу денег, если я верну тебя домой целую и невредимую, то будешь восьмая из восьми. Сто процентов.

Она решила попытаться устроить аварию.

Но тут машина остановилась. Он снова крутанул руль и дальше поехал медленно. Автомобиль раскачивало и трясло на ухабах. Под шинами хрустела засохшая грязь.

- Мы почти на месте, - сказал он.

Она и сама догадывалась.

- Самое время традиционно взмолиться о пощаде. Большинство начинают прямо тут. Некоторые ждут, пока не приедем.

Я не буду умолять, - подумала Джин. - Я сбегу.

Он остановил машину и выключил двигатель, но ключ из замка зажигания доставать не стал.

- О'кей, дорогуша, теперь медленно сядь и открой дверь. Не забывай, что я рядом.

Она выпрямилась и повернулась к двери. Не успела она дотронуться до ручки, как он схватил ее за воротник блузки. Он удерживал ее, пока она вылезала наружу. Потом встал, все еще держа за воротник, и подтолкнул костяшками пальцев в шею, заставляя отойти от двери. Дверь захлопнулась. Они обогнули автомобиль спереди и направились к лесной поляне.

В свете луны поляна казалась молочно-белой. Посреди нее, неподалеку от иссохшего мертвого дерева, находилось кольцо камней, какие используют для разведения костров. Рядом высилась куча хвороста.

Потрошитель повел Джин к дереву.

Она увидела, что часть хвороста уже сложена пирамидой внутри кольца из камней.

И почувствовала проблеск надежды: кто-то ведь разложил этот костер.

Надейся-надейся. Он сам и разложил. Он просто подготовил все загодя.

У подножия дерева она увидела прямоугольный ящик.

Ящик с инструментами?

Она начала плакать. Она пыталась остановиться, но он толкнул ее вперед.

- Ах, пожалуйста, пожалуйста, не надо! Пощадите! Я сделаю все, что угодно!

- Хрен тебе! - сказала Джин.

Он рассмеялся.

- Не скажешь, что у тебя кишка тонка. Впрочем, вскрытие покажет.

Он развернул ее и прислонил спиной к дереву.

- Сейчас мне придется отстегнуть один наручник, - сказал он и, достав из правого кармана брюк ключ, потряс им перед ее лицом. - Ты же не станешь ловить момент?

Джин покачала головой.

- А я вот думаю, что станешь, - он врезал ей коленом в живот и, упершись запястьем в подбородок, толкнул назад.

Джин обмякла и начала сползать вниз по стволу дерева, цепляясь блузкой за кору и обдирая кожу. Ударившись копчиком о корень, она начала заваливаться вперед, но он опустился перед ней на колени и не дал упасть. Она прислонилась спиной к стволу, дыша с присвистом и чувствуя, как он расстегнул браслет на ее правом запястье - вот же он, долгожданный момент, ее единственный шанс на спасение.

Но она не могла пошевелиться. Она задыхалась от боли и шока. Впрочем, не будь она ошеломлена ударом, борьба в ее положении ничего бы не дала; она сидела, согнувшись, спиною к дереву, колени поджаты к груди, а пальцы на ногах придавлены к земле его сапогами.

Она понимала, что обречена.

Как ни странно, ей было уже все равно.

Ей начало казаться, будто она наблюдает за всей этой картиной со стороны. Это кого-то другого хватают подмышки и поднимают на ноги. Она смотрит фильм, и героиню готовят к пытке. Девичьи руки подняты над головой, и свободное кольцо наручников, перекинутое через толстую ветку дерева, снова смыкается на правом запястье. Потрошитель взял ее за ноги и оттащил подальше от ствола. Потом отпустил. Ветка росла не очень высоко - по крайней мере, не пришлось стоять на цыпочках.

Наконец, Потрошитель отошел от своей пленницы, присел на один из камней и чиркнул спичкой. Язычки пламени заплясали на куче хвороста и обхватили ее. Бледный дым потянулся вверх. Он встал и вернулся к девушке.

- Немного света не помешает, - сказал он, и голос его казался тихим в треске огня.

Все в порядке, - думала она. - Это происходит не со мной. Это не я, а кто-то другой.

«Кем-то другим» она перестала быть очень скоро - как только увидела в руке Потрошителя нож.

Она оцепенело взирала на темное лезвие. Она задыхалась. Сердце стучало, как молоток, будто хотело вырваться из груди.

- Нет… - выдохнула она. - Пожалуйста…

Он улыбнулся.

- Я знал, что ты все-таки будешь умолять.

- Я же ничего плохого тебе не сделала…

- Зато сейчас сделаешь для меня много хорошего.

Нож заскользил по телу. Она чувствовала его прохладное лезвие на коже, но боли не было. Он не резал. Точнее, резал, но не Джин. Он срезал лямки лифчика, рукава блузки и пояс юбки.

Потрошитель взял всю одежду и поднес к костру.

- Нет! Не надо!

Он улыбнулся и бросил все в огонь.

- Она больше тебе не понадобится. Теперь ты останешься здесь. В Банкетном Зале.

Где то вдали завыл койот.

- Это мой друг. У нас с ними уговор: я им оставляю пожрать, а они за мной прибираются. Все эти неглубокие могилы - чушь собачья. Я просто оставлю тебя здесь, а к завтрашнему утру ты уже исчезнешь. Как навалятся всей голодной шоблой - ни кусочка не останется. Ни возни, ни геморроя. И тебе, сладенькая, хорошо: не придется топать до общаги с голой задницей.

Присев возле костра на корточки, он раскрыл ящик с инструментами и достал отвертку и клещи. Клещи он положил на один из камней, а отвертку принялся раскалять на огне. Джин видела, как лижут ее языки пламени.

- Нет! - закричала она. - Пожалуйста!

- Нет! Пожалуйста! - передразнил он.

И улыбнулся, поигрывая отверткой.

- Думаешь, я собираюсь начать? - oн покачал головой. - Подождем еще несколько минут. Поспешишь - людей насмешишь. Уже предвкушаешь?

- Подонок!

- Это все, что ты можешь сказать?

- ПОМОГИТЕ! - заорала она. - ПОМОГИТЕ! ПРОШУ, ПОМОГИТЕ МНЕ!

- Тебя все равно никто не услышит, кроме койотов.

- Ты не сделаешь этого!

- Поверь мне, сделаю. Уже много раз делал.

- Пожалуйста! Не надо! Я сделаю все, что…

- Я и так знаю, что ты будешь делать: кричать, дергаться, опять кричать, биться в агонии, умолять о пощаде, пускать слюни… и кровоточить. Не обязательно, конечно, именно в таком порядке.

Он встал. С отверткой в одной руке, и клещами в другой, он неторопливо направился к Джин. Стержень отвертки курился дымком.

Он остановился перед ней.

- Откуда, ну откуда же нам начать? Такой огромный выбор… - oн поднес отвертку к ее левому глазу.

Джин дернула головой в сторону. Острие придвинулось. Она зажмурила глаза, чувствуя жар, исходящий от стержня. Внезапно жар исчез.

- Нет, пожалуй, глазами я займусь потом. Не хочется, чтобы ты наблюдала все веселье одним глазком.

Она вскрикнула и дернулась, когда что-то опалило ей живот.

Потрошитель рассмеялся.

Посмотрев вниз, она поняла, что он просто коснулся ее кончиком клещей.

- Великая сила внушения, - сказал он. - А сейчас проверим, как тебе понравится настоящая боль.

Он начал медленно продвигать отвертку к ее левой груди. Джин хотела отпрянуть, но наручники остановили ее. Она лягалась. Она увертывалась. Край ее туфли угодил ему в бедро; в ответ он погладил ее бедро раскаленной отверткой. Она завизжала.

Он усмехнулся.

- Не делай так больше, сладенькая, не то хуже будет.

Всхлипывая, она смотрела, как отвертка снова приближается к ее груди.

- Нет… Не надо… Пожа-а-алуйста…

Камень угодил ему прямо в висок. Отскочив от его головы, он попал в Джин, оцарапав ей подмышку. Убийца постоял немного, потом опустился на колени и завалился вперед, уткнувшись ей лицом в пах. Она извернулась, и он шлепнулся к ее ногам.

Она смотрела на него сверху вниз, едва веря собственным глазам. Возможно, она просто потеряла сознание, и все это ей мерещится. Она грезит, и очень скоро дикая боль вернет ее к реальности, и…

Нет, - подумала она, - это не может быть сном. Пожалуйста!

Внутренний голос шептал, что это происходит на самом деле.

Она поискала глазами того, кто бросил камень.

И увидела смутный силуэт, застывший под деревом на противоположном конце поляны.

- Вы вырубили его! О, Боже, вы вырубили его! Отличный бросок!

Тень не двигалась, не отвечала.

Она отвернулась

- Нет! - закричала Джин. - Не уходите! Он очнется и убьет меня! Пожалуйста! Я прикована наручниками! Ключ у него в кармане! Умоляю, освободите меня!

Фигура, едва различимая в темноте на фоне кустов и деревьев, вновь повернулась и шагнула вперед. Потом заковыляла к костру. По ее очертаниям Джин догадалась, что ее спаситель - женщина.

Вслед за ней на поляне начали появляться и другие.

Одна вышла из-за дерева. Другая поднялась из кустов. Джин почувствовала движение справа и, посмотрев туда, увидела четвертую женщину. Услышав рычание за спиной, она обернулась и ахнула, при виде ползущего нечто. Она лишь надеялась, что ползет оно не к ней, а к Потрошителю. В свете костра макушка существа казалась черной и безволосой… неужели его скальпировали? С половины спины была содрана плоть, и, прежде чем отвернуться, Джин успела разглядеть изогнутые ребра.

Прямо перед ней стояло пять фигур, и в свете костра она могла видеть их достаточно отчетливо.

Она посмотрела на них - и вновь отключилась.

Вновь из участницы превратилась в наблюдателя.

У той, что бросила камень, на месте левого глаза зияла черная дыра, и прикованная к дереву девушка поразилась, как ей удалось так метко попасть в голову Потрошителя, имея всего лишь один глаз.

Тем более, она была мертва. Огромная связка кишок свисала из вспоротого живота, покачиваясь между ног, словно набедренная повязка индейца. От правой ноги до колена остались одни кости - работа той самой «голодной шоблы»?

Как она может ходить?

Но ведь ходит.

Как все они могут ходить?

Та, что, очевидно, была самой первой жертвой, прекрасно двигалась, вообще не имея на ногах ни клочка мяса. Должно быть, стая хорошо попировала над ней. Одна рука полностью отсутствовала. От другой осталась лишь плечевая кость. Сохранившуюся плоть покрывали трупные пятна. А сохранилось не многое. Грудная клетка была взломана справа. Слева ребра уцелели, и сквозь них проглядывали сморщенные легкие. На лице не было ни глаз, ни носа, ни губ. Казалось, она ухмыляется. Девушка, прикованная к дереву, попробовала улыбнуться в ответ, но та никак не отреагировала. Еще бы, глупенькая. Как она может видеть?

Как она может ходить?

У другой сохранились глаза. Широко раскрытые и остекленевшие. Это был очень странный взгляд.

Ах, вот оно что - у нее нет век. Потрошитель, должно быть, отрезал их. И грудь тоже. Мясистые черные круги зияли на месте грудей. Не считая истерзанного правого бока, она, казалось, избежала клыков «голодной шоблы». На ней осталась большая часть кожи, правда, скользкой и затянутой белесой слизью.

Девушка рядом с ней, напротив, была практически лишена кожи. Неужели он освежевал ее? Она вся почернела, белели лишь зубы и белки глаз, да какие-то штуковины, покрывавшие ее с ног до головы - будто ее усыпали рисом. Но рис шевелился. Рис был живой. Опарыши.

Последняя тоже была вся черная. Ее не ободрали - ее сожгли. Все ее тело покрывала черная корка, из трещин в которой стекала слизь, мерцая в свете костра. Она лишь отдаленно напоминала человека. Она казалась глиняной фигуркой, вылепленной дефективным ребенком, который забыл добавить ей пальцы на руках и ногах, грудь, нос и уши, а чтобы сделать глаза, просто провертел пальцами дырки. При движении, ее кожа похрустывала и отваливалась кусками.

Ну и компания, - подумала прикованная наручниками девушка.

Она размышляла, сохранилось ли у них достаточно разума, чтобы достать из кармана Потрошителя ключ от наручников и освободить ее.

Она сомневалась.

В самом деле, они, казалось, даже не замечают ее присутствия. Они хромали и ковыляли прямо к Потрошителю.

Его отчаянный вопль разбил иллюзию, в которой все происходило с незнакомкой. Она сопротивлялась, не желая возвращаться в реальный мир. Бесполезно. Прикованная к дереву обнаженная девушка вновь превратилась в Джин. Она почувствовала прилив ужаса и отвращения… и надежды.

Как-никак, все они были жертвами Потрошителя.

Час расплаты настал.

Он продолжал кричать, и Джин посмотрела вниз. Он стоял на четвереньках. Скальпированная девушка стояла на коленях, обхватив его голову руками, и вгрызалась в макушку. Джин услышала влажный лопающийся звук, когда вместе с волосами девушка вырвала у него кусок плоти.

Он упал, и тут подоспели камнеметчица и освежеванная. Они схватили его за ноги и потащили. Скальпированная девушка поползла было за ними, потом остановилась и замычала, пытаясь подобрать с земли клещи. На правой руке недоставало пальцев. Хныча от разочарования, она все пыталась захватить клещи ладонью; наконец, она вздохнула, ухватив их при помощи большого пальца и двух других, сохранившихся на левой руке. Тогда она торопливо поползла дальше, стремясь присоединиться к общему веселью. Когда она проползала мимо Джин, та увидела, что одна из ее ягодиц обглодана до костей. Добравшись до вопящего Потрошителя, она ухватила клещами его ухо и оторвала кусок.

На полпути к костру девушки отпустили его ноги.

И набросились на него всем скопом.

Он корчился и отбивался, но они перевернули его на спину. В то время, как одни прижимали его к земле, другие рвали на нем одежду, а кто-то рвал уже и его самого. Скальпированная вцепилась клещами в его правое веко и выдрала его. Сгоревшая разинула безгубый черный рот и впилась зубами в руку, жадно пережевывая пальцы. Тем временем девушка-безручка радостно скакала вокруг, словно безумный скелет, и Джин видела легкие, подпрыгивающие в ее грудной клетке.

Вскоре рубашка Потрошителя была разорвана в клочья. Брюки с трусами болтались на уровне ковбойских сапог. Скальпированная, уже успевшая выдрать второе веко, вцепилась клещами в нижнюю губу и наслаждалась его жутким визгом. Камнеметчица стояла перед ним на коленях, терзая живот с явным стремлением добраться до кишок. Осклизлая отгрызла правый сосок, с наслаждением прожевала и проглотила. Освежеванная опустилась на колени возле его лица, собрала с груди горсть опарышей и затолкала ему в рот. Он больше не мог кричать, только задыхался и хрипел.

Танцующий скелет упала на колени и, склонившись над ним, сомкнула зубы на его пенисе. Она рванула, растягивая и вгрызаясь. На мгновение он задохнулся, а затем испустил такой душераздирающий вопль, что Джин показалось, будто в уши ей вонзили нож для колки льда.

Скальпированная оторвала нижнюю губу, отшвырнула прочь и наблюдала за ее полетом.

Джин наблюдала тоже. Губа шлепнула ее по бедру и прилипла к коже, как пиявка. Джин стиснула зубы и топнула ногой, пытаясь ее стряхнуть; губа не отлипала

Это всего лишь губа, - подумала Джин.

И тут к горлу подкатила рвота. Она наклонилась вперед, насколько позволяли наручники, стараясь не заблевать себя.

Какая-то частичка ее разума не переставала удивляться: она стоит тут, глядя на ужасные, изуродованные трупы, какие и в самом страшном сне не увидишь. Она смотрит, как эти трупы вытворяют с Потрошителем невыразимо жуткие вещи. И тем не менее, до сих пор не сблевала.

Губа к ноге прилипла, сейчас наизнанку вывернусь.

По крайней мере, она не попала на себя. Большая часть блевотины выплеснулась на землю возле ее туфель, лишь брызги заляпали голени.

Наконец, рвота утихла.

Ловя воздух ртом, она сморгнула с глаз слезы.

И увидела, что скальпированная девушка смотрит на нее.

Остальные продолжали «обрабатывать» Потрошителя. Он уже не кричал, только придушенно скулил.

Скльпированная с силой опустила клещи. Они вошли Потрошителю в рот, раздробив верхние зубы. Она вогнала их поглубже - до самого горла, - и поползла к Джин.

- Возвращайся к нему, - шептала Джин, - он же там.

Вдруг у нее промелькнула надежда, что скальпированная хочет ей помочь.

- Возьми, пожалуйста, ключ. От наручников. Он в кармане его брюк.

Но девушка, казалось, ее не слышит. Остановившись в луже рвоты, она опустила туда лицо. Джин услышала приглушенное чавканье и поперхнулась. Девушка подняла голову, посмотрела на Джин и, облизав губы, с которых капала рвота, поползла вперед. Прямо к ней.

- Нет! Ползи отсюда!

Разинула рот.

Боже!

Джин врезала ей коленом по лбу. Щелкнув зубами, та отлетела назад.

Джин охватил ледяной озноб. Кожа покрылась мурашками. Сердце бешено колотилось.

Потрошителя им мало.

Я следующая!

Скальпированная девушка перевернулась и начала подниматься.

Джин подпрыгнула.

Она перехватила ветку, к которой была прикована, обеими руками, уперлась пятками в ствол и попыталась передвинуть цепочку наручников к концу ветки, но не смогла. Пятки соскользнули со ствола. Качнувшись вперед, она вскинула ноги.

Она раскачивалась.

Она отталкивалась ногами, раскачивая свое тело, как маятник, с каждым движением напрягая мускулы все сильнее.

Руки цепляются за ветку. Теперь ноги.

Получилось. Теперь остается подтянуться…

Повернув голову вниз, Джин увидела, что скальпированная снова ползет в ее сторону.

Похоже, встать она не могла.

Раз она не может встать, пока все в порядке.

Но ведь все остальные-то стоять могли!

Они по-прежнему были заняты Потрошителем. Копались в нем. Рвали его зубами. Он отчаянно хрипел сквозь воткнутые в глотку клещи. Джин увидела, как обугленная девушка склонилась над костром и сунула обе руки в огонь. Когда она выпрямилась, в каждой руке у нее было по горящей головне. Она влезла обратно в группу, придвинулась к Потрошителю и подожгла на нем спущенные до самых сапог брюки.

Пламя охватило их в считанные секунды.

Потрошитель снова начал кричать. Он извивался и сучил ногами. Джин была поражена его живучестью

Ключ, - подумала она.

Придется искать его в пепле.

Если, конечно, доживу.

Джин начала ползти по ветке. Кора больно царапала руки и бедра, но она терпела и продолжала двигаться, дюйм за дюймом. Ветка немного просела, но Джин продвигалась все дальше и дальше.

Послышался треск.

Ее левая рука уперлась в белый, как кость, сук.

- Нет! - выдохнула она, и резко дернувшись вперед, попыталась его переломить.

Тот лишь слегка согнулся, потеряв несколько маленьких засохших веточек ближе к концу. У самого основания он имел три дюйма толщины. Чуть выше он утончался, но дотянуться туда скованными руками было решительно невозможно. Сук стал непреодолимой преградой, словно стремился удержать ее, пока мертвецы не закончат с Потрошителем и придут за ней.

Джин подтянулась немного и попыталась перегрызть сук зубами. Зубы заскрежетали и, как ей показалось, оставили на коре незначительную вмятину.

Она опустила голову. Сплюнула грязь. Оглянулась.

Потрошитель больше не подавал признаков жизни. Над остатками сгоревших штанов клубился бледный дым. Обугленная, которая его и подожгла, теперь жарила на костре его оторванную руку. Осклизлая девушка примеряла его сапог. Освежеванная, зажав его голову между колен, вытащила из его горла клещи. Сперва Джин показалось, что та щипает ими сама себя, но приглядевшись, она поняла, что девушка давит ползающих по животу личинок. Камнеметчица зарылась головой в его распоротое тело. Когда она поднялась, изо рта ее свисали кишечные петли. Разложившаяся безрукая девушка пристроилась между его обугленных ног, вгрызаясь в то место, где раньше были гениталии.

Хотя он наверняка уже испустил дух, его жертвы, казалось, упиваются расправой.

На данный момент.

Осторожно глянув вниз через плечо, Джин увидела скальпированную. Та стояла на коленях. Тянулась вверх, хватая воздух тем, что осталось от руки.

Она не сможет достать меня, - сказала себе Джин.

Но другие смогут!

Как только они закончат с Потрошителем, сразу же обратят внимание на эту стерву, и она напомнит им обо мне!

Если только она не уберется отсюда!

А НУ ПРОВАЛИВАЙ!

Джин хотела крикнуть это, но не решилась. Крик могли услышать остальные, и повернуться на ее голос.

Если бы только я могла ее убить!

Ага, удачи тебе.

Что-то надо делать!

Стиснув зубы, Джин, как можно сильнее схватилась руками за ветку.

Даже не думай, - сказала она себе. - Ничего ты ей не сделаешь, зато она сможет тебя сцапать.

Но, возможно, хороший удар по голове умерит ее пыл.

Мечтать не вредно.

Джин соскользнула ногами с ветки. Ветерок омыл ее разгоряченную кожу, когда она повисла на руках. Она била ногами, словно утопающая, надеясь попасть в цель.

Нога в кроссовке во что-то влепилась. Джин очень надеялась, что в сучкину физиономию.

Потом она качнулась вверх и увидела ее. Стоит себе, как ни в чем не бывало, на коленях, и тянется к ней, ухмыляясь.

Тогда Джин размахнулась снова, раскачавшись посильнее.

На этот раз удар пришелся сучке прямо в горло, подняв ее с колен и отбросив назад.

Получилось!

Джин висела на руках, мерно раскачиваясь взад-вперед. Она напряглась и попыталась снова закинуть ноги на ветку. Но промахнулась и случайно разжала руки. Ужасная боль пронзила запястья, когда в них впились стальные браслеты наручников. Ее ноги коснулись земли.

Скальпированная девушка перевернулась и поползла к ней.

Джин подпрыгнула и снова ухватилась руками за ветку. Раскачавшись, она попыталась закинуть ноги вверх, но не успела.

Руки скальпированной обхватили ее лодыжки. Она тянула ее вниз, пытаясь сорвать с ветки, и одновременно сама подтягивалась вверх. Джин извивалась и дергалась, но избавиться от девушки не могла. Она напрягала руки. Ладони начали соскальзывать с ветки. Зубы разорвали ей бедро, и она завизжала от боли.

И тут раздалось громкое КРРАК! - ветка переломилась.

Джин полетела вниз.

Падая, она оттолкнула ветку в сторону. Ветка ударила Джин в плечо, когда та приземлилась коленями прямо на скальпированную и придавила ее к земле. Хотя девушка отпустила ее ноги, Джин по-прежнему чувствовала, как та терзает ее бедро, мотая головой из стороны в сторону. Она принялась отбиваться обломком ветви. Но девушка продолжала яростно грызть.

Наконец, она выдрала из бедра Джин шмат мяса и отпустила ее.

Опираясь на ветку, как на костыль, Джин начала подниматься. Кора дерева проскребла по спине и пояснице. Расщепленный конец ветки зарылся в землю. Помогая себе веткой, Джин стремглав бросилась вперед и принялась молотить скальпированную коленями. Та зарычала и вцепилась руками ей в икры. Не слишком сильно - не хватало пальцев. Зубы щелкнули, ободрав кожу под правым коленом. Джин размахнулась ногой и отвесила ей пинка. Удар вышиб девушке несколько зубов. Джин отодвинулась от нее, опираясь на свой «костыль».

Она выпрямилась, обнимая ветку обеими руками, оторвала от земли ее расщепленный конец и, пошатываясь, сделала два шага вперед, чтобы девушка не смогла до нее дотянуться.

И увидела остальных. Все они двигались к ней. Все, кроме скелетированной девушки-безручки, которая по-прежнему лежала между ног Потрошителя.

- Нет! - закричала Джин. - Оставьте меня в покое!

Они приближались.

Обугленная сжимала в руках оторванную и обжаренную руку Потрошителя, словно дубину. Безгрудая с осклизлой кожей обулась в его сапоги. Она уже тянулась обеими руками к Джин, хотя между ними еще было несколько ярдов. Камнеметчица раздобыла новый камень. Освежеванная в опарышах прихватила с собою клещи.

- НЕТ! - вновь завопила Джин.

Нагнувшись, она перехватила ветку у основания, прижала к себе и резко развернулась. Верхушка с оглушительным треском пронеслась через группу мертвецов, сбив с ног троих. Четвертая, обугленная, шарахнулась назад, пытаясь избежать удара, наступила на торс Потрошителя и зашаталась. Джин не успела увидеть, свалилась ли она - тяжесть ветки заставила ее совершить полный оборот. Конец ветки ударил подбиравшуюся сзади скальпированную в лицо так, что та отлетела. Осмотревшись по сторонам, Джин увидела, что все девушки лежат. Все, кроме камнеметчицы. Та успела вовремя отойти, и теперь отвела назад руку, собираясь запустить в Джин камнем.

Джин раскрутила свою импровизированную дубину и отпустила.

Расщепленный конец оцарапал ей грудь и живот.

Ветвь вылетела из рук Джин, как огромное копье.

Запустив ветку, Джин развернулась боком, и камень угодил ей в ухо. Она рухнула на колени. Прямо перед скальпированной. Та торопливо ползла к Джин, стеная, будто знала, что не успеет ее схватить.

Упершись кулаками в землю, Джин поднялась на ноги и, сделав два быстрых шага в сторону скальпированной, ударила ее в лицо. Потом отпрянула назад и резко обернулась.

Камнеметчица лежала, сбитая «копьем»; ее руки запутались в переплетении сучьев.

Остальные уже поднимались.

Подняв закованные в наручники руки над головой, Джин бросилась прямо на них, уворачиваясь, когда они пытались ее схватить.

Все они остались позади, кроме Потрошителя и безрукой твари, вгрызающейся в его промежность.

Мелькнула мысль: надо забрать ключи от наручников.

Уже подбегая к телу, она подумала, что не так уж ей и мешают наручники. Машину в них вполне можно вести. А ключ от машины остался в замке зажигания.

Она перепрыгнула через Потрошителя.

И, пошатываясь, притормозила возле его тела.

Задыхаясь, она нагнулась к костру и подхватила из кольца камней увесистый булыжник. Костер опалил ей руку. Она занесла камень над головой.

На мгновение, она обернулась.

Трупы его жертв приближались - шли, ползли, ковыляли.

Но были еще далеко.

- ВОТ ТЕБЕ НОМЕР ВОСЕМЬ! - закричала она и обрушила камень на остатки лица Потрошителя.

Раздался чавкающий хруст. Камень не скатился вниз. Он остался лежать на лице, угнездившись в проделанной вмятине.

Джин с силой топнула по нему ногой, загнав еще глубже.

Потом поспешно отвернулась. Перепрыгнула через костер и бросилась к ожидавшей ее машине.

Запруда Динкера

Эту байку мне рассказал один старатель. А я просто помалкивала, да слушала.

Сразу скажу, она ко мне никакого отношения не имела. Она была пассией Джима с головы до пят - и со всеми прелестями посередке.

- Джим, - сказал я ему, - не стоит брать ее с собой.

- Еще как стоит, - заявил он.

- Пользы от нее никакой не будет, одни только ссоры да неприятности.

- Зато она зашибись какая красивая, - возразил Джим.

Что ж, тут мне крыть было нечем, но дела это не меняло.

- Она хочет увязаться с нами из-за той жилы. Золото ей наше нужно, вот что. Слушай, да ведь ты ей даже не нравишься.

Глазки у Джима заблестели, и я прямо-таки увидел, как он припоминает прошлую ночь, когда он вволю попользовался прелестями Люси. Мы наткнулись на нее накануне днем, когда с важным видом выходили из пробирной конторы, и это сразу заставило меня насторожиться. Я так думаю, она давно околачивалась поблизости и дожидалась, пока ей навстречу не выйдет парочка ухмыляющихся старателей.

И тут же подцепила Джима.

Джим у нас простак, потому она и начала клеиться к нему, а не ко мне. Сообразительности у него не больше, чем у лепешки ослиного дерьма, и это ясно читается у Джима на лице.

Может, вы подумали, что я зря качу на парня бочку, а все оттого, что меня завидки взяли, ведь выбрала она не меня. Но это не так. Джим не моложе меня. И одевается он ничуть не наряднее, и пахнет от него ничуть не лучше, так что я такой же симпатичный парень, как и он. К тому же мы с ним равноправные партнеры, о чем Люси не могла знать с самого начала.

Нет. Просто Джим - ходячий образец идиота, а у меня куда получше с мозгами и здравым смыслом.

Я не из тех, кого можно увести куда угодно, привязав веревочкой за…, но про Джима этого не скажешь, и Люси это сразу поняла.

И вот, не успел я и глазом моргнуть, как остался сидеть в одиночестве в салуне, а Джим заперся с ней в шикарном номере «Джеймстаун отеля», убедив себя в том, что по уши влюблен.

Тут пора вернуться к заблестевшим глазкам Джима. Блестеть они начали на следующее утро, когда мы доедали отбивную с яичницей.

- А сдается мне, что она меня еще как любит, - сказал он. - Зато ты ей не очень-то приглянулся, Джордж.

- Что ж, веселенькая ситуация. Вспомни лучше, сколько лет мы с тобой ходим в партнерах.

Он наморщил лоб и стал вспоминать.

- Точно не скажу, но долго уже.

- Чертовски долго, и теперь ты собираешься подложить нам обоим свинью. Ничто не приносит столько неудач, как баба на прииске, и ты знаешь это не хуже меня. Вспомни лучше, что приключилось на прииске Керн с Биллом Плейснером и Майклом Мерфи.

Джим пораскинул мозгами и начал отыскивать ответ между зубьев своей вилки.

- Ну, тогда дай я тебе напомню. Так вот, Билл и Майк были закадычные приятели, водой не разольешь. И дружили они больше лет, чем у тебя осталось зубов.

- А у меня еще много зубов осталось, - объявил Джим.

- Вот-вот, и я об этом же. Словом, много лет. Никто не дружил так крепко, как Боб и Майк…

- Ты вроде говорил, его Биллом звали.

- Его звали Роберт Уильям. Кто называл его Боб, кто Билл. Так вот, Боб и Майк жили, как братья, то самого того черного для, когда у них на прииске появилась женщина. она тут же приклеилась к Майку, а к Бобу относилась так хреново, будто у того чесотка. Бедный Боб, бросили его холодного и одинокого. Но стал ли он жаловаться и качать права? Нет, сэр. Не такой он был парень, и все свои беды переносил молча. И помнишь, что случилось потом?

- А как девушку-то звали? - спросил Джим.

- Грета.

- Помню, ходила у нас в воскресную школу Грета Гарни. Рыжая. А та Грета, что связалась с Майком, тоже рыжая была?

- Да вроде нет.

- А разве ты ее не видел?

- Слушай, дай мне рассказать до конца, ладно? Ты способен вывести из себя даже приют для калек и слепых.

- Да я только…

- Да не твоя это была Грета. Kакая-то другая Грета. Tак вот, слушай, что я хочу тебе втолковать - едва она появилась на прииске, на головы бедных Билла и Майка обрушились несчастья и трагедии. мало того, что она с презрением отвергла Билла и превратила двух закадычных друзей в врагов. Нет, сэр. Это было само по себе плохо, но самое скверное ждало их впереди. Вышло так, что она смылась от своего мужа. Но никому об этом не сказала. Совсем наоборот, даже не заикнулась о том, что она замужем. А мужем у нее был Лем Джасперс, одноглазый ворюга из Фриско. И он начал ее разыскивать. И отыскал ее у Билла и Майка, и убил всех троих.

- Убил?

- Он убивал их жестоко и медленно. Я рассказал бы тебе поподробнее, да не хочу портить тебе завтрак. Скажу только, что приятного было мало. Он выжег Майку глаз горящей палкой за то, что он смотрел им на Грету. А потом отрезал Майку… охотничьим ножом и запихал его Грете между ног. «Ты так хотела его заиметь, - сказал он, - так получай».

Джим заметно побледнел.

- А когда они умерли, - продолжил я, - он содрал с Греты кожу. Ободрал ее, как кролика. Кожу с лица бросил в костер, а остальную задубил. Мало того, что он сделал себе мешочек для табака. Он выкроил себе из ее кожи пару новых мокасин, чтобы иметь удовольствие постоянно попирать ее ногами.

- Какая низость, - выдавил Джим.

- Но это еще не самая большая низость. Лем не успокоился, отомстив Грете и Майку. Он связал и бедного Билла и выпотрошил его, как форель. Представляешь, Билл был невинен, как младенец, он даже не прикоснулся к Грете, но Лем все равно его зверски убил.

- Зря он это сделал.

- Зря или не зря, но Билл умер ужасной смертью, и все из-за того, что его приятель его предал и связался с бабой. Я ведь тебе уже говорил, что баба на прииске - самое большое несчастье.

- А что с Лемом было дальше?

- Да откуда же мне знать? Вполне могло случиться и так, что ему надоело быть вдовцом, и он окрутил твою Люси.

Джим надолго задумался, одной рукой ковыряя вилкой в тарелке, а пальцем другой подбирая с нее остатки яичного желтка. Кончив облизывать палец, он поднял на меня глаза. Я увидел, что он благодарен мне за предупреждение. Но сказал он вот что:

- Будем держаться начеку. И если этот Лем объявится, мы с тобой его пристрелим.

Знаете, то количество воздуха, которое человек может потратить за свою жизнь, как-никак не беспредельно. Я понял, что только что извел массу воздуха, и все зря. С тем же успехом я мог все это рассказать ослиной заднице.

В то же утро, но позднее, когда перед тем, как мы все втроем собирались отправиться, Джим отвел меня в сторонку.

- Я поговорил с Люси, - прошептал он. - Она не знает Лема Джаспера, но однажды встречалась с Джаспером Уиггенсом. И говорит, что никогда не была за ним замужем.

* * *

Я рассчитывал, что Люси начнет относиться ко мне потеплее, едва узнает меня получше. Eй предоставилась такая возможность по дороге на прииск, но мои надежды не оправдались.

Она продолжала смотреть на меня таким взглядом, словно у меня из носа постоянно свисала какая-то дрянь.

На дорогу у нас ушло больше времени, чем следовало. Довольно-таки часто они оставляли меня на тропе, чтобы я смог составить мулам компанию, и Люси уволакивала Джима в кусты. По большей части она делала это, чтобы меня помучить, и каждый второй раз возвращалась полурасстегнутая, чтобы дать мне взглянуть на те места, к которым мне не суждено было прикоснуться.

Ни одна из женщин, что встречались мне в жизни, не вела себя так жестоко и хладнокровно.

И все же я пытался оставаться с ней в хороших отношениях. Мне хотелось добраться хотя бы до ее наружных красот, если ничто больше мне не светило. И кто знает, вдруг мне повезет и побольше?

Что что бы я ни проделывал, она меня отвергала.

Она с презрением относилась даже к моим байкам. Джиму столь же нравилось их слушать, как мне - рассказывать. В первый же вечер, когда я рассказал свою коронную историю о скво с двухголовым младенцем, она просидела у костра вздыхая и закатывая глаза. А история была такая. Одна из голов любила сосать молоко из одной груди, а другая столь же страстно рвалась к другой. Беда была в том, что каждая голова хотела сосать из соседней груди, так что бедной скво приходилось во время кормежки держать младенца вверх ногами. Тогда маленький уродец сосал в свое удовольствие. И кончилось все тем, что он так привык находиться вверх ногами, что так и не научился ими пользоваться. он ходил на руках, болтая ногами в воздухе, и в один прекрасный день утонул, переходя вброд ручей, где глубина была чуть выше пояса.

Так вот, Джим едва не помер со смеха, когда я рассказывал эту байку, а Люси вела себя так, словно желала мне или помереть, или заткнуться.

Не успел я начать новую историю, как она мне сказала:

- Джордж Сойер, вы настолько же грубы, насколько долог день. Я предпочту, чтобы меня укусила змея, чем выслушаю еще одно ваше отвратительное вранье.

- Но почему, он же правду рассказал, - заступился за меня Джим.

Она посмотрела на него. Глазки у нее были симпатичные и поблескивали в свете костра, но тепла в них было ни капли.

- Если ты веришь, что все это правда, дорогой мой Джимми, то значит у тебя в голове вместо мозгов опилки.

Дорогой мой Джимми посмотрел на меня и нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

- Так ты все наврал?

- Еще ни одно слово лжи не срывалось с моих губ. Да я сам видел, как парнишка утонул. Обе головы у него были в ручье, а ноги дергались, как у висельника.

Джим повернулся к Люси, приподнял брови и сказал:

- Поняла?

- Все, что я поняла, - огрызнулась она, - так это то, что один из вас брехливый дурак, а второй - идиот. И я начала задумываться, зачем я вообще с вами связалась, Джеймс Биксби.

Весь дух из Джима вышел, словно воздух из проколотого воздушного шарика. Ужасное было зрелище. Он съежился возле меня и молчал, а Люси отошла от костра и закуталась в свои одеяла.

Я попытался его развеселить.

- Не хочешь послушать историю о том, как я провалился в зыбучие пески, и…

- Не могло этого быть, - пробормотал он и посмотрел на меня так, словно застукал с пятым тузом в руках. - Провались ты в зыбучие пески, Джордж, ты бы сейчас был покойником.

- Да, мог быть покойником, не окажись у меня под ногами такой кучи скелетов, что я приспособил их вместо лестницы, и…

По его глазам я понял, что он снова начинает мне верить, а сомнения его понемногу растворяются. Но тут его неожиданно позвала Люси.

- Слушай, уйди от этого безбожного враля. Немедленно. Я замерзаю. Шел бы лучше меня погрел.

Едва Джим это услышал, как тут же вскочил и умчался к ней.

Я остался один и стал прислушиваться к веселому потрескиванию костра, шороху ветра в деревьях и стонам и визгу Люси, очень похожим на звуки, которые издает свинья, когда в нее тыкают горячей кочергой.

Да и моя кочерга от таких звуков тоже раскалилась.

А Люси не была свиньей, хотя и кричала очень похоже.

Сидел я у костра и чувствовал себя так, словно стал тем двухголовым парнишкой. Одной моей голове казалось, что было бы весьма неплохо отодрать ее. А другая с тем же удовольствием пустила бы в нее пулю.

Но ни одна из моих голов так ни на что и не решилась.

После того первого вечера я больше не рассказывал никаких историй. Пару раз я предлагал что-нибудь рассказать, но Джим лишь печально покачивал головой, а Люси плевала в костер.

* * *

В конце концов мы добрались до нашего прииска неподалеку от Станислауса. К хижине мы подошли уже в темноте, и Люси тут же высказала все, что про нее думала. Я ненавязчиво посоветовал ей провести эту ночь под светом звезд, а она столь же ненавязчиво посоветовала мне заткнуть хлебало.

Потом добрую часть ночи она ворочалась и все жаловалась на то, как трудно дышать в этой маленькой комнатке, как нуждается женщина хоть в какой-нибудь уединенности, и наверняка это последняя ночь, которую она проводит под одной крышей с Джорджем Сойером, лжецом, чьи привычки и характер настолько отвратительны, что они ничуть не лучше чумы или могильных червей.

Люси не только скрежетала зубами и горько жаловалась, что ей приходится прозябать в такой «лачуге», но к тому же отказала Джиму в своей благосклонности.

- Моя скромность этого не позволяет, - заявила она, - когда он сопит у нас за спиной.

Я принял ее слова о скромности за шутку, но ни я, ни Джим не стали счастливее от ее решения, потому что оно прихлопнуло все мечтания каждого из нас. Еще по дороге я стал неравнодушен к издаваемым ею звукам, и стал дожидаться того времени, когда мы окажемся в хижине втроем. Она была полностью права насчет тесного помещения. Если бы они с Джимом начали заниматься любовью, я наверняка бы услышал побольше, чем просто стоны и вскрики. Да и увидел бы, скорее всего, побольше. По моим прикидкам, Люси это весьма бы устроило. Чем больше ей удавалось бы меня мучить, тем лучше бы она себя чувствовала.

Но, возможно, она решила, что я слишком разгорячусь и пожелаю к ним присоединиться.

Может, она была и права.

В любом случае, она не стала рисковать и предоставила Джиму провести эту ночь в одиночестве.

Пытаясь заснуть, я начал мысленно перечислять все то, что она успела сделать со мной и Джимом.

Она украла у меня лучшего друга. Они лишила меня и Джима удовольствия, которое мы получали от моих историй. И, наконец, начала утаивать свои прелести, лишив Джима причины, из-за которой он притащил ее сюда, а меня - удовольствия понаблюдать, как ее будут трахать.

Я уже говорил, что никогда не встречал более жестокой и хладнокровной женщины.

Поднявшись поутру, Джим прихватил топор и отправился в лес валить деревья, намереваясь пристроить к хижине верандочку для своей леди. Я решил предоставить ему заниматься этим в одиночку. Сам я здесь для того, чтобы копать золото, а его леди может спать хоть в грязи, мне на нее начихать.

Я взял кайло, пришел в забой и принялся за работу, но чертова баба все не выходила у меня из головы. Я размышлял о ней и гадал, чем же она может заниматься, оставшись совсем одна. Весьма скоро я пришел к выводу, что сейчас самое время нанести ей визит. Раз уж Джим не сможет помешать делу, может, я смогу с ней договориться. Или, по крайней мере, высказать ей свое мнение.

И я отправился ее разыскивать. В хижине ее не оказалось, не было ее и возле реки. Я порыскал по окрестностям и довольно скоро на нее наткнулся.

Люси стояла на берегу запруды Динкера и снимала с себя одну тряпку за другой. Я юркнул за большое старое дерево и раскрыл глаза пошире. По дороге сюда мне довелось увидеть кое-что из ее выпуклостей, но теперь я увидел ее во весь рост и перестал удивляться, почему Джим не смог не притащить ее сюда. От ее вида даже у покойника перехватило бы дыхание.

Я так увлекся подглядыванием, что она успела войти в пруд по колено. Тут я опомнился и выскочил из-за дерева.

- Эй! - заорал я. - Быстро вылезай оттуда!

Она подпрыгнула, словно я ткнул в нее палкой. Наверное, она позабыла о своей скромности, потому что повернулась ко мне и уперлась кулаками в бедра, даже не пытаясь прикрыться.

- Джордж Сойер! - заверещала она. - Сукин ты сын! Грязный, прогнивший, грубый, прокаженный сын проститутки, зарящийся на чужое!

- К твоему сведению, я никогда не зарился на чужое, - сообщил я и начал спускаться к ней по склону.

Она протянула ко мне руку и потрясла пальцем. затрясся при этом не только палец.

- Не подходи ближе! Катись отсюда! Ты, скотина, только попробуй спуститься вниз!

Я продолжал идти, и она начала пятиться, пока вода не дошла ей до пояса. К этому времени она вспомнила о своей скромности и юркнула в воду, оставив над водой только голову.

- Будь я на твоем месте, я не стал бы этого делать, - сказал я. Потом уселся на торчащий на берегу пенек. Рядом со мной лежала куча ее одежды, но я даже не стал класть на нее ноги. - Послушай лучше, что я тебе расскажу, красотка, и вылезай из воды как можно скорее.

- Черта лысого ты этого дождешься!

- Если уж ты хотела вымыться, тебе надо было пойти к реке. Но только не входить в воду здесь.

- Куда хочу, туда и хожу. К тому же вода в реке такая холодная, что я превратилась бы там в ледышку.

- Знай, что ты сейчас в запруде Динкера, - сообщил я.

- Ну и что? Хорошая запруда. Вернее, была хорошая, пока ты сюда не приперся. Так что катись, откуда пришел.

- Когда-то здесь неплохо ловилась рыба, - отозвался я. - Но только до прошлого года. Спроси Джима, если мне не веришь. Но с тех пор, как мы повесили Клема Динкера, вся рыба пропала.

Тут Люси прищурилась, и из воды показалась ее рука с булыжником. Потом она на секунду высунулась из воды и бросила камень. Должно быть, я отвлекся, заглядевшись на нее, потому что не успел уклониться. Камень угодил мне в плечо.

Я подпрыгнул и начал потирать ушибленное место.

- Только попробуй ко мне подойти! - крикнула Люси и выудила еще один камень.

- Только не я. Я не такой дурак, как некоторые.

- Выходит, я дура? - oна швырнула в меня камень, но я увернулся.

- Раз не хочешь выйти из воды, значит, дура и есть.

- Вот Джим вернется, он тебя пристрелит.

- Джим будет мне благодарен за то, что я случайно проходил мимо и предупредил тебя.

- Знаю я, зачем ты сюда пришел, - тут она неожиданно перестала злобно сверкать на меня глазами и даже улыбнулась. - Ты просто воды боишься, Джордж Сойер. Ха!

- Я боюсь этой воды. Ты бы тоже ее боялась, знай ты то, что знаю я.

- Ну да, еще бы. Я бы так напугалась, что тут же выскочила из воды и сказала тебе спасибо. Ах, Джордж, ты просто ничтожная личность, - oна легла на спину и поплыла, улыбаясь в небо, а тело ее соблазнительно просвечивалось из-под воды. - Таких ничтожностей, как ты, я еще не встречала.

- Знаешь, я уже почти решил уйти и предоставить тебя судьбе, - крикнул я.

Она приподняла голову, и тело ее опустилось в воду.

- Ты что-то сказал, бедняжка Джордж?

- Наверное, я сейчас уйду и брошу тебя здесь.

- Ты не можешь уйти, Джордж, - должно быть, она нащупала дно, потому что немного приподнялась. Вода едва прикрывала ей плечи. Она была слишком мутной и не позволяла увидеть ничего стоящего, если не считать улыбки Люси. Улыбка тоже была мутной и зловещей. - Знаешь, а ты меня еще ни капельки не испугал, - сказала она. - Думал, едва я услышу твои вопли, так сразу выскочу и брошусь в твои мужественные объятия?

Она думала, что я не могу ее так напугать, чтобы она выскочила из воды.

Я посчитал это за вызов.

Я снова уселся.

- Никогда не слыхала о парне по имени Клем Динкер?

- Увы, нет, Джордж. Расскажи мне про него.

- Клем был сумасшедший и жил в дупле дерева на том берегу реки. Он был такой тощий, словно никогда не ел. Но все было как раз наоборот. Клем был готов сожрать все, до чего мог дотянуться зубами. Когда дело доходило до жратвы, он становился самым терпеливым и подлым существом. Он залезал на свое дерево и сидел так тихо, что на него садились птицы. И как только это случалось, он их быстро хватал и отправлял прямо в рот. И схрупывал вместе с чириканьем, крылышками, клювами, глазками и всем прочим. Мы всегда слышали его издалека, когда он выплевывал перышки.

Люси потрясла головой и закатила глаза.

- Знаешь, Джордж, у меня уже начинают мурашки по телу бегать. Если ты и дальше будешь меня так пугать, я скоро могу в обморок упасть.

- Хочешь падать - падай, дело твое. Скажи лучше, ты и дальше хочешь меня мучить, или слушать про Клема?

- Ах, извини. Продолжай, пожалуйста.

- Так вот, этот Клем жрал все подряд. Он не разбирал особо, и если уж запускал во что зубы, так откусывал и жевал. Я тебе говорил, что у него были заостренные зубы?

Люси рассмеялась.

- Да, мэм. Можете мне не верить, но Клем заточил себе все передние зубы, и они стали такими острыми, что он с трудом мог говорить, не поранив губы зубами. начнешь с парнем разговаривать, и не успеет он ответить, как на тебя уже капает кровь. Он делает вид, что ничего не замечает, а ты стоишь внизу, и на тебя кровь капает дождем. Этого вполне хватало, чтобы спутать тебе все мысли.

- Если бы у твоей мамочки хватило ума, - сказала Люси, - она придушила бы тебя еще в колыбельке.

- Я лишь рассказываю все так, как было. Я ничего не выдумываю. Однажды меня разморило после разговора с Клемом, и когда Джим наткнулся на меня спящим под деревом, я был так покрыт кровью, что он принял меня за покойника. Когда я проснулся, он успел уже наполовину выкопать мне могилу. Но это к делу не относится, - быстро вставил я, не давая Люси возможности перебить меня. - Так вот, Клем Динкер был психом и съедал все, во что мог вонзить свои заточенные зубы. И не только птиц. Однажды мы видели, как он доедал бобра. Был еще один охотник, так он клялся, что Клем добрался до его собаки. Он жрал белок, енотов, койотов, бабочек, пауков, слизней и червей.

Люси больше не улыбалась. Она смотрела на меня с ненавистью, а ее верхняя губа поползла вверх, обнажив десну. Я понял, что она вот-вот завопит, и у меня не будет возможности закончить рассказ. Поэтому я быстро перешел к сути.

- В конце концов он съел одного из наших мулов. Мы застукали Клема как раз в тот момент, когда он жрал его потроха, засунув голову мулу в брюхо. И мы его повесили, - я повернулся и показал наверх на то самое дерево, за которым прятался, когда Люси раздевалась. - Видишь вон ту ветку? Ту, что торчит в сторону? Вот на ней мы его и повесили.

- Да никого ты не повесил, - отозвалась Люси, но храбрости в ее тоне поубавилось.

Мне показалось, что поджилки у нее уже трясутся.

- Я сам надел петлю на его кривую шею. Мы поставили Клема на краю обрыва под деревом. Мы решили, что толкнем его, а он повиснет над берегом и задохнется. Но до сих пор нам еще никого не приходилось вешать. Наша ошибка была в том, что нам следовало бы натянуть веревку между шеей Клема и веткой. А вышло так, что она чересчур растянулась. И когда мы его столкнули, он не столько повис, сколько упал. И голова у него оторвалась. Так вот, тело Клема мы отволокли в лес и закопали. Но только тело, без головы. Она у него была круглая, скатилась вниз и упала в воду. Мы ее искали, но не нашли даже волоска. Вот с тех самых пор мы и зовем это место запрудой Динкера. Насколько нам известно, его голова до сих пор здесь.

Глаза у Люси немного выпучились.

- А после этого здесь начала исчезать рыба. И очень скоро ловить стало совсем нечего. Правда, клюет здесь довольно скоро. Да только поднимешь удочку, а наживки уже нет. Но рыба никогда не попадается. Извели мы с Джимом на этом месте ведро червей, да и поставили крест на рыбалке.

Тут Люси застыла и скосила глаза в воду. Потом быстро перевела взгляд на меня. Я увидел, как она рассердилась, потому что я заметил, как она посмотрела на воду.

- В этой брехне нет ни слова правды, Джордж Сойер. И я не узнала ничего нового кроме того, что уже знала - что ты отвратительный подонок, недостойный человеческой цивилизации.

- Я не лжец, - возразил я.

Тут ее глаза снова забегали.

А потом они едва не выскочили из орбит. И Люси испустила такой вопль, что у меня волосы стали дыбом. Она заметалась из стороны в сторону. Вода вокруг нее забурлила и покраснела.

Мне даже на секунду захотелось броситься в воду и попытаться ее спасти. Это был бы героический поступок.

* * *

Байка, что рассказывал мне Джордж, закончилась одновременно с бутылкой виски, стоявшей между нами на столе салуна.

- И ты даже пальцем не шевельнул, чтобы ее спасти? - спросила я.

- Она в любом случае этого не стоила, - ответил Джордж.

- И теперь ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой на прииск?

- Мне там стало чертовски одиноко. Честное слово. Я решил, что стоит рискнуть удачей ради такой красотки, как ты.

- Но ведь ты там вместе с Джимом, разве нет?

- Понимаешь, когда он увидел, что случилось с Люси, то набросился на меня с топором. Я даже не успел ему ничего объяснить. Oн вбил себе в голову, что это я убил Люси, да потом еще и обглодал. И мне пришлось его застрелить.

- А может, ты все это и проделал, Джордж? Скажи?

- Знаешь, Марбл, прикуси свой язычок. Я не из таких. Да и ты, вроде, не похожа на ту заразу Люси. Эта девка была чистый яд. Такой яд, что на следующее утро я наткнулся в запруде на голову Динкера. Она плавала там лицом вверх, и губы у нее были совсем черные.

Полоумный Стэн

Экран телевизора внезапно погас.

Сидящий перед ним на полу Билли раскрыл рот и обернулся. Агнес, сидя на диване с пультом дистанционного управления в вытянутой руке, улыбнулась ему.

- Эй, так нечестно, - сказал он, - передача еще не закончилась.

- Детское время вышло, - ответила она, - пора баиньки.

Билли посмотрел на Рича, ища поддержки. Руки мальчика лежали на полах клетчатого халата. Он нахмурился:

- По субботам нам разрешают сидеть до одиннадцати, - сказал он женщине, - а сейчас нет еще даже десяти.

Билли кивнул, гордый за старшего брата.

- В вашем возрасте все дети должны в это время отправляться в кровать, - сказала Агнес.

- Я считаю, - сказал Рич, - что это все глупости.

Агнес улыбнулась ему:

- Хочешь сказать, что ты уже большой?

- Нет, не хочу. Но все равно мама с папой разрешают нам сидеть допоздна. И Линда тоже.

- Ну, Линды здесь нет, она на свидании, - сказала Агнес своим слащавым противным голосом, - и честно говоря, я уже устала слышать об этой дурынде.

- Линда не дурында, - сказал Билли; он набрался мужества у брата и был полон решимости достойно ответить старой карге. - Она гораздо лучше вас. Вы даже ее не знаете, чтобы так говорить.

Агнес посмотрела на часы:

- Итак, дети, я уже начинаю терять терпение. Вы должны немедленно отправляться в постель.

- Все–таки вы действительно хреновая няня, - сказал Рич.

- Что ж, дорогой, спасибо на добром слове. А в ответ я тебе скажу, что ты - хреновый ребенок.

Кровь бросилась Ричу в лицо. Он встал:

- Ладно, Билли, пошли отсюда.

- Ага, - сказал Билли и поднялся на ноги.

- Только не уходите такие расстроенные, - сказала Агнес, хохотнув.

Они направились к двери, обмениваясь взглядами. Рич выглядел подавленным.

- Эй, вы меня не поняли, - сказала им Агнес, - вернитесь–ка. У меня есть небольшой сюрприз для вас. Что–то, что поднимет вам настроение.

Они повернулись к ней:

- Что? - спросил Рич.

В очках Агнес отражался свет лампы. Упитанное лицо расплылось в усмешке.

- Сказка на ночь. Очень страшная.

Билли почувствовал трепет где–то в глубине живота.

Он посмотрел на Рича. Рич посмотрел на него.

- Уверена, что ваша любимая Линда никогда не рассказывала вам жутких историй.

- Рассказывала, и не раз, - сказал Рич, и Билли кивнул, подтверждая его слова.

- Но не думаю, что они были такими же жуткими, как моя.

И то верно, - подумал Билли.

Линда была прикольная, но ее страшилки были слишком добрые. Билли думал, что даже он сам с легкостью сочинит страшилку покруче Линдиных.

- Так что, хотите послушать?

- Конечно, - выпалил Билли.

Рич пожал плечами:

- Я тоже хотел бы послушать.

- А можно...? - начал было Билли, но вдруг запнулся.

- Можно ли что? - спросила Агнес.

- Ничего, - пробормотал он.

Билли хотел попросить выключить свет. Они всегда так делали, когда Линда рассказывала истории. Сидели в темной гостиной на диване: он, Рич и Линда посередине, и даже если ее истории и не были страшными, все равно это было очень здорово. Она всегда обнимала их, и даже зимой казалось, что ее руки пахнут маслом для загара.

- Может, погасим свет? - предложила Агнес.

Рич покачал головой:

- Билли боится темноты.

Каков враль, - подумал Билли, но кивнул и притворился, будто так и есть.

Он не боялся темноты. Ну, обычно. Но оставаться в темной комнате с Агнес ему совершенно не хотелось.

- Ну ладно, тогда свет мы оставляем, - сказала Агнес и похлопала ладонью по дивану, приглашая их сесть.

Билли сделал вид, что не заметил этого жеста и сел на ковер напротив нее, скрестив ноги. Рич пристроился рядом.

Агнес покачала головой и тихо засмеялась, отчего ее щеки задрожали:

- Ты ведь не боишься меня, верно?

- Угу.

Это было правдой. Он не боялся Агнес. Ну, в целом. Но мысль о том, чтобы сидеть рядом с ней на диване казалась ему отвратительной. Мало того, что она толстая и гадкая тетка, так еще и пахнет какой–то кислятиной, словно заплесневелая мочалка, слишком долго гнившая в сыром уголке.

Он наверное в зиллионный раз пожалел, что у Линды свидание. Вот уж с кем он бы с удовольствием посидел рядышком.

- Мы всегда сидим так, - снова солгал Рич.

- Не больно–то и хотелось, - сказала она, - чтобы вы, мои дорогие, сидели рядом со мной.

- Вы будете рассказывать историю? - спросил Рич.

В его голосе одновременно проскальзывали нотки решимости и нетерпения.

- А вы уже готовы слушать? Может, для начала лучше сходите пи–пи?

- Отольем попозжей, - ответил Рич.

Билли чуть не расхохотался, но вовремя сдержался. Он не хотел выводить Агнес из себя - еще чего доброго откажется рассказывать историю.

Женщина облокотилась на спинку дивана, а затем, тихонько хмыкнув, скрестила ноги и подняла их на подушку. Билли удивляло, как она вообще может поднимать их - такие они были толстющие. Вдобавок, он не мог понять, почему ее розовые спортивные штаны до сих пор не треснули по швам. Их распирало так, что они, казалось, вот–вот лопнут, и освободившая плоть Агнес расползется по дивану.

Она скрестила руки на груди, от чего стало казаться, будто она спрятала под ними пару футбольных мячей и собирается протащить их через линию защиты.

Эта мысль заставила Билли улыбнуться.

- Может, расскажете нам, молодой человек, что вас так насмешило?

Он почувствовал, что краснеет:

- Ничего. Угу. Так, замечтался.

- Не советую ни о чем мечтать во время моего рассказа, и вообще на что–либо отвлекаться.

- Если вы не начнете ничего рассказывать, мы просто уйдем спать, - сказал Рич.

- Ну ладно, - она прочистила горло, и немного поерзала, словно пытаясь втереть свои жирные ягодицы как можно глубже в диван. - Эта история будет о том, почему не следует ложиться спать, не проверив все запоры.

- Знаю, знаю, - сказал Рич. - Чтобы бугимен не смог войти.

- Прибереги свой сарказм для Линды–дурынды. И не перебивай, иначе ничего не расскажу.

- Ну Ри–ич, - сказал Билли, - не перебивай ее.

Рич состроил обиженную мину.

- В некоторых городках, - начала Агнес, - люди не запирают двери на ночь. Но мы в Оаквуде всегда это делаем. И на то есть веская причина. Все из–за безумца, - Агнес покивала своей круглой головой. - Полоумный Стэн, - продолжила она очень тихо, почти шепотом. - Никто не знает, откуда он взялся. Но я слышала, что он любит бродить по кладбищу, особенно в жаркие дни - там он снимает с себя всю одежду и ложится на надгробные плиты. Они, знаете ли, прохладные. Жаркими летними ночами, когда обычным людям чертовски трудно заснуть, Стэн чувствует себя превосходно. Кстати, сейчас у нас как раз лето.

Рич взглянул на Билли и закатил глаза.

Но Агнес, казалось, этого не заметила. Она смотрела прямо перед собой и тихонько покачивалась вперед и назад.

- Лично я, - продолжила она все тем же тихим голосом, - никогда не встречала его среди могил. Но я слышала от других. Мне рассказывали, что именно туда он приносит свои жертвы. И никто не говорит, даже шепотом, о том, что он потом с ними делает. Но я–то догадываюсь…

- Что же? - прошептал Рич.

Агнес перестала покачиваться и посмотрела на него сверху вниз:

- Лучше тебе этого не знать.

- Все ты выдумываешь, - буркнул он.

Она улыбнулась:

- Полоумный Стэн хватает без разбору и мужчин и женщин. Ему очень нравятся маленькие девочки. Но больше всего на свете он любит маленьких мальчиков. Они у него в фаворитах.

- Конечно, - сказал Рич.

Билли пихнул его локтем. Рич в долгу не остался.

- Как я уже говорила, я не знаю, что этот безумец делает с ними. Но больше их никто никогда не видел. Люди, живущие неподалеку от кладбища, поговаривают, что иногда по ночам оттуда доносятся крики. Страшные вопли. А иногда они слышат, как кто–то копает там землю.

- Вот смех–то, - пробормотал Рич.

- Тем, кто попадется к нему в руки, не до смеха, - сказала Агнес. - Совсем не до смеха. Вот почему мы в Оаквуде всегда наглухо запираем все двери. Как я уже говорила, сама я никогда не видела Полоумного Стэна на кладбище. Но я замечала его в других местах. И было это всегда поздно ночью. Бывало, выглянешь ночью в окно, или возвращаешься с работы затемно - а он тут как тут. Я даже видела его прямо здесь, на Пятой улице. И знаете, что он делал?

Ричи старался держать себя в руках. Билли же почувствовал, как перехватило дух.

- Безумец бродит от улицы к улице, от дома к дому, подходит к каждой двери и дергает ручку. Он пытается отыскать незапертую дверь. И если найдет - ворвется туда. И для кого–то ночь станет последней, - Агнес кивнула и усмехнулась. - В постель, детишки.

- Все что ли? - спросил Рич. - Разве это история?

- Такая вот у меня история. Теперь - в постель. Я хочу, чтобы оказавшись там, вы сразу же уснули, мои дорогие, - eе улыбка вдруг растянулась так широко, что щеки приподняли кверху дужки очков. - И если я услышу, что кто–то из вас не слушается… - она вытянула руку вперед и указала пальцем на входную дверь, - я отопру ее.

* * *

- Рич?

- Заткнись, - прошептал тот в ответ.

Билли приподнялся на локтях и всмотрелся во тьму. Постель брата по другую сторону тумбочки казалась темным пятном. Он полагал, что небольшое бледное пятнышко в его изголовье и есть лицо Рича.

- Ведь это же все враки, да? - спросил он.

Пятно немного сдвинулось, когда Рич сказал:

- Не будь придурком.

Теперь Билли удалось увидеть его лицо, и он немного расслабился.

- Тебе не кажется, что это немножечко похоже на правду?

- Она просто пытается нас запугать.

- Ты уверен?

- Ага, сумасшедший бродит по улице и дергает дверные ручки. Ты издеваешься? Копы сцапали бы его в два счета.

- Да, пожалуй ты прав.

- Так что забудь об этом и…

Дверь в спальню распахнулась, ударив ручкой о стену, отчего Билли вздрогнул и повернул голову к свету из коридора.

В дверном проеме, уперев руки в боки, стояла Агнес:

- Что я сказала насчет болтовни, детишки?

- Но мы же ведем себя тихо, - попытался оправдаться Рич.

- Но я же не глухая, дорогой мой пирожок. Я предупреждала вас, что сделаю, если вы не будете слушаться? И будьте уверены, я сделаю это! И кстати не только это.

С этими словами она захлопнула дверь, и комната снова погрузилась во тьму.

* * *

Билли уткнулся лицом в подушку. Чтобы не расплакаться, ему пришлось прикусить нижнюю губу.

Он лежал и прислушивался.

Прислушивался, пытаясь уловить звук шагов Агнес и щелчок отпираемой ею двери.

Но ничего не слышал. Это было ужасно далеко.

Но вскоре до его ушей донеслось тихое поскуливание, исходящее из соседней кровати.

- Рич? - прошептал он.

- Заткнись.

- Ты что, ревешь?

- Тебе какое дело? Это все из–за тебя, гаденыш - он произносил слова с надрывом. - Нафига ты вообще хлебало раскрывал?

- Извини.

- Теперь она пошла открывать дверь.

- Но ты же сказал, что не веришь в Полоумного Стэна.

- Я и не верю.

- А чего же тогда плачешь?

- Я не из–за этого. Просто эта Агнес, какая же она сука, - oн засопел еще громче. - Как могли мама и папа оставить нас с такой сукой?

Билли пожал плечами, хотя и понимал, что Рич все равно этого не видит:

- Ну, у Линды же свидание.

- Надеюсь, оно пройдет отвратительно.

- Не говори так, Рич.

- Она должна быть с нами.

- Мне бы тоже этого хотелось…

- Заткнись, а то Агнес вернется.

- Хорошо.

Билли положил голову на подушку и закрыл глаза.

С соседней кровати он слышал слабые приглушенные всхлипы.

Боже, - подумал он, - Рич напуган даже больше моего, а ведь он даже не верит в этого сумасшедшего.

Спорим, на самом деле он верит?

- Папа с мамой уже скоро вернутся, - прошептал он.

- Ну конечно, скоро. Часа через два или три.

- Спорим, она не станет отпирать дверь?

- Станет - не станет… Заткнись, а?

- Ладно.

Билли перевернулся на спину. Он смотрел в потолок. Он слушал, как плачет брат.

Через некоторое время плач прекратился.

- Рич? - прошептал он.

Никакого ответа.

- Ты спишь?

Это казалось невозможным. Как можно было заснуть, зная, что входная дверь в дом открыта?

Но вскоре Рич захрапел.

Билли чувствовал себя брошенным. Это нечестно. Рич не должен был вот так вот его бросать.

Он тоже хотел заснуть, но не получалось даже закрыть глаза. Моя кровать ближе к двери, - думал он. - Когда Полоумный Стэн войдет в комнату, он схватит меня первым.

Ему захотелось посмотреть на дверь, но страх остановил его.

Что если он повернет голову в сторону двери только чтобы увидеть, как ее вышибает безумец?

Поэтому он так и продолжал лежать, уставившись в потолок.

Ему очень хотелось, чтобы Рич проснулся.

Я мог бы разбудить его, - подумал он. - Вместе мы могли бы открыть окно и удрать отсюда.

Но если сделать это, они окажутся на улице, по которой бродит Стэн.

Не придумав ничего лучше, Билли решил спрятаться под кроватью.

Но безумец наверняка первым делом заглянет туда. Потом, что если вместо меня он схватит Рича? Он задумался, как будет жить дальше без брата. Рич частенько дразнил его, случалось, и поколачивал, но в сущности–то он был славный. Билли страшно не хотелось, чтобы Полоумный Стэн схватил его, и уволок на кладбище, и проделывал с ним такие штуки, о которых даже такая гнусная тетка, как Агнес говорить не может.

Кстати, Рич назвал ее сукой.

Если мама с папой узнают - достанется ему на орехи!

А она сука и есть.

И тут Билли в голову пришла мысль, которая заставила его улыбнуться.

Что если Полоумный Стэн подойдет к двери, увидит, что та не заперта, войдет в дом и… Не схватит ли он в первую очередь Агнес?

Неужели она этого не понимает?

Она что, дура?

Еще одна приятная мысль посетила Билли.

Эта сука не станет отпирать дверь.

Он понял, что Агнес обманула их.

Ему захотелось убедиться в этом.

С бешено колотящимся сердцем, он встал и начал медленно приоткрывать дверь, пока в спальню не упала узкая полоска света. Он выглянул в коридор. Горизонт чист.

Он выскользнул в коридор. Опустился на четвереньки и пополз к столовой.

Что делать, если она обнаружит меня? - подумал он, заползая под стол.

Иногда папа с мамой застукивали его там, но редко. Частенько они с Ричем забирались туда, чтобы посмотреть телевизор вместе с родителями, когда те, не замечая их, сидели на диване.

Когда Билли увидел телевизор, он остановился. Тот был выключен.

Интересно, что же она делает? - подумал он.

Может, журнал читает, или еще что.

Если она и впрямь читает, он сможет добраться до входной двери.

И он медленно пополз к дальнему концу стола, периодически поворачивая голову и наблюдая за комнатой через ножки стола и стульев. Наконец, в поле зрения возник край дивана. Билли осторожно приподнялся и выглянул из–за спинки стула.

Агнес возлежала на диване.

Большая розовая туша, руки покоятся на гороподобном брюхе.

Глаза ее были закрыты. Очки она сняла.

Осмотревшись, Билли обнаружил их на столике рядом с лампой, между диваном и входной дверью.

Порядочек, - подумал он.

И с ним тоже порядочек. Он едва переводил дух, сердце грохотало, как барабан, а еще жутко хотелось в туалет.

Но это был его шанс.

Он выполз из–под стола и, так и не поднимаясь с четверенек и не отрывая взгляда от Агнес, прополз в гостиную.

Вот я расскажу Ричу, - подумал он.

* * *

- Что ты...? - спросит у него Рич.

- Да. Я просто подполз к двери и убедился, что та заперта.

- И Агнес была там?

- Да, прямо на диване.

- Ух ты, Билли. Я и не думал, что ты такой храбрец.

- Большое дело…

- Но как тебе удалось прокрасться незамеченным?

- Я крался по–индейски.

- Она дрыхла, что ли?

- Не знаю. Может, дрыхла, а может - притворялась.

У Билли взыграла фантазия.

Что, если она и в правду притворяется?

Он замер и посмотрел на Агнес.

Ее глаза так и оставались закрытыми. Челюсть отвисла. Подбородок напоминал кусок сырого теста, в который кто–то напихал мячей для гольфа. Ворот кофты плавно опускался и поднимался, колышимый дыханием.

Она спит, - сказал себе Билли.

Но он не мог быть в этом уверен, как не мог быть уверен в том, что она не оставила дверь открытой.

Если бы только она захрапела.

Огромным усилием Билли все же заставил себя ползти дальше. Он был уже на полпути к двери, как вдруг паркетная доска под коленом издала противный скрип. Он весь съежился и посмотрел на Агнес. Ее рука соскользнула с живота и свесилась с края дивана. Билли поспешил вперед, понимая, что она вот–вот может проснуться, и молил Бога помочь ему миновать диван прежде, чем она откроет глаза.

Сердце его ушло в пятки, когда она что–то пробормотала.

Но глаза ее так и оставались закрытыми.

Наконец, раздутая рука полностью перегородила Билли обзор. Он немного замедлился и пополз в направлении настольной лампы.

Практически поравнявшись с входной дверью, он повернул направо и пополз к ней.

Не сводя глаз с замка.

У него была такая продолговатая щеколда, которую следовало поворачивать большим и указательным пальцами. Определить на глазок, закрыт он или нет, было невозможно.

Билли должен был попробовать ручку.

Опираясь на пол левой рукою, правой он потянулся к ручке.

А если прямо сейчас Полоумный Стэн стоит за дверью? - подумал он.

А если прямо сейчас он тоже тянется к ручке?

Пальцы Билли дернулись, словно по руке прошел спазм. Он сомкнул их на дверной ручке. Ручка загремела, и он услышал, будто со стороны, собственный тихий стон.

Затаив дыхание, он повернул ручку.

И толкнул.

Дверь не поддалась.

Грязная свинья все–таки не открыла ее.

Оказавшись за столом, Билли поднялся на ноги и прижал руку к груди. Сердце колотилось, как бешеное.

Я сделал это, - сказал он себе.

Я сделал это, и она меня не поймала.

Он взглянул на Агнес - как ни в чем не бывало дрыхнущую.

Он чувствовал, как рот растягивает улыбка.

Осторожно, на цыпочках он начал пробираться в спальню, надеясь, что Рич проснулся и может послушать о его подвигах.

* * *

Билли проснулся в темноте, в ужасе, струйка мочи бежит по ноге, дверь сотрясается от мощных ударов, а Рич верещит.

В дверь забарабанили сильнее. Она приоткрылась, слегка сдвинув по ковру стул, подпиравший ее ручку.

- Мальчики! - завопил папа.

Билли никогда не слышал, чтобы в его голосе звучал такой ужас.

- Мальчики! Что здесь происходит?!

Билли соскочил с кровати и бросился к двери, чувствуя, как мокрая от мочи штанина липнет к паху и левой ноге. Он оттащил подпиравший ручку стул и отступил назад.

Папа ворвался в комнату и щелкнул выключателем. Он был весь запыхавшийся, с вытаращенными глазами, каким–то бешеным взглядом он смотрел то на Билли, то на Рича.

- С ними все в порядке! - крикнул он через плечо.

- Слава Богу! - всхлипывая, в комнату вошла мама.

- Что тут у вас стряслось? - спросил папа. - Боже милостивый! Где няня? Почему дверь заблокирована? Что происходит?

- Эта Агнес просто ужасна, - ляпнул Билли.

- Ну и где она? Как она могла просто так взять и уйти, оставив вас одних? Какого черта?!

Билли заметил, что мама держит в руках очки Агнес.

- Мы вернулись домой, - продолжал папа, - а эта чертова няня куда–то ушла, и входная дверь - нараспашку! Что за чертовщина?

- Полоумный Стэн утащил ее, - прохныкал Рич сквозь рыдания. - Боже мой! Она открыла дверь, думая, что он придет за нами, а он… - oн захлебнулся слезами, не в силах говорить дальше.

Билли посмотрел на родителей и покачал головой. Он решил, что ни за что не расскажет, кто на самом деле отпер дверь.

Ванна

- Алло.

- Угадай, кто это, Кенни.

Она говорила в трубку страстным голосом, который, насколько она знала, был страстным чрезвычайно.

- Уже угадал!

- Чем занимаешься?

- Ничем особенным. Так просто. А ты?

- Томлюсь в постели.

- Да ну? - Джойс услышала его хрипловатый смех. - Заболела?

- У меня, кажется, поднимается температура, - сказала она. - Я вся такая горячая. Такая горячая, что пришлось совсем раздеться. Ума не приложу, что это со мной такое.

- Какая у тебя температура?

- Откуда я знаю, Кенни. У меня нет сил даже подняться и взять градусник. Может, приедешь со своим? Тем, что между ног.

Наступила короткая пауза. Потом Кен спросил:

- А Гарольд?

- Насчет него не беспокойся.

- То же самое ты говорила в прошлый раз, когда он нас чуть не cпaлил.

- Нет, сегодня вечером абсолютно спокойно. Гарантирую. Он уехал в Нью-Йорк. В Нью-Йорк, и вернется только в воскресенье вечером.

- Когда уехал?

- Ты прямо как пугливая лань.

- Просто не хочу неприятностей.

- Ну ладно, он уехал утром. И не стоит думать, что он пропустил свой рейс. Он позвонил мне всего несколько минут назад из своего номера в «Мариот». Он в трех тысячах миль отсюда, и я уверена, нет ни малейшей возможности, что он нас cпaлит.

- А откуда ты знаешь, что он звонил не из автомата в миле от тебя, и не сказал, что он в нью-йоркском «Мариоте»? Может, он в брентвудском «Шевроне».

- Бог ты мой, прямо параноик!

- Почему бы тебе не позвонить в отель? Просто убедись, что он действительно вселился, а потом перезвони. Если он там, как сказал, я сейчас же приеду.

Джойс вздохнула.

- Ну что ж, надо так надо.

- Буду ждать у себя.

Перекатившись по кровати, она положила трубку, свесила ноги и села.

Вот зануда.

Гарольд в Нью-Йорке, как и говорил. Его выдвинули на соискание премии Брэма Стокера за этот его гнусный романчик, и он явно не собирается упустить шанс омыться в лучах славы. Сегодня вечером он будет потягивать свое пойло в гостиной вместе с Джо, Гэри, Четом, Риком и прочими, похохатывать и веселиться. Про Джойс он если и вспомнит, то в последнюю очередь.

Даже если он и имел подозрения насчет нее - даже если ему плевать на общение с прочими писателями, даже если его не выдвинули, - все равно у него кишка тонка сделать вид, будто он отправился в Нью-Йорк, а самому тихонько пробраться в дом и застукать их с Кеном.

Он ведь такой бесхребетный.

Такая тряпка, что даже если случайно наткнется на нее и застукает их с Кеном в самый разгар случки, он скорее всего лишь вспыхнет, ничего не скажет и уйдет.

Кену вообще глупо из-за него беспокоиться.

Уж не вообразил ли он, будто Гарольд может его пристрелить? Оружие Гарольда пугало. Он вряд ли им воспользуется ради спасения собственной жизни, не говоря о том, чтобы ухлопать любовника жены. А без пистолета у Гарольда против Кена никаких шансов.

Кен - больше ста килограммов накачанных мышц - управится с крошкой Гарольдом, даже не вспотев.

Выждав еще немного, она сняла трубку и набрала номер Кена. Тот ответил почти сразу.

- Алло?

- Сам алло, здоровяк.

- Он там?

- По сообщению администратора, он вселился в шесть вечера.

- Отлично. Уже eду.

- Я оставлю входную дверь незапертой. Сразу заходи и попробуй меня найти.

- Чао, - сказал он.

- Черт. Не говори так. Так всегда Гарольд говорит. Это так манерно.

- Буду через десять минут.

- Так-то лучше. До встречи.

Повесив трубку, она зашла в гардеробную и взялась было за атласный халат. Но потом решила обойтись без него. Она и так ощущала себя разгоряченной. Хотя ей придется пройти мимо окон, чтобы открыть входную дверь, вряд ли ее кто-нибудь заметит. Рядом с ее домом других домов нет, а с дороги ничего не увидишь из-за кустов.

Она вышла из спальни энергичной походкой и спустилась по лестнице, наслаждаясь движением воздуха, ласкающего кожу, и легким колыханием грудей.

Внизу она увидела свое темное отражение в окне рядом с входной дверью.

Она представила, как снаружи на нее пялится какой-нибудь извращенец, и по телу ее прошла легкая дрожь. Не от страха, как она поняла. Ради воображаемого вуайериста она провела большими пальцами по выступающим соскам. От собственного прикосновения у нее перехватило дыхание.

Она отперла дверь.

Сердце у нее заколотилось, и она задрожала еще сильнее, представив, как открывает дверь и выходит на крыльцо. И ждет там Кена. В лунном свете, на открытом месте, и теплый ночной ветерок облизывает ее тело.

В другой раз. Может быть, сегодня попозже они выйдут вместе. Но не сейчас. Она уже решила, как встретить Кена, а времени оставалось немного.

Поспешно выключив все освещение внизу, она снова помчалась наверх, где выключила свет в коридоре. Весь дом, кроме главной спальни, погрузился в темноту.

Она вошла, щелкнула выключателем, чтобы погасить лампы рядом с кроватью, а потом осторожно направилась по ковру в ванную. Здесь она включила свет, но лишь на мгновение, чтобы найти спички и зажечь одну.

Она закрыла дверь и потушила свет. Затем она поднесла горящую спичку к фитилю первой свечи. Пока достаточно. Она загасила спичку. Единственный язычок пламени отражался в зеркалах, покрывавших все стены и потолок. Ванная мерцала трепещущим нежным светом.

Джойс улыбнулась.

У Гарольда - эта чертова ванна, а у меня - мои чудесные зеркала.

Когда они переделывали ванную комнату, она хотела просторную утопленную ванну. Но Гарольд настоял на этом белом слоне. Это была ужасная древняя вещь, стоявшая посреди пола на тигриных лапах. Прямо экспонат. И он с удовольствием ее демонстрировал. Он заводил друзей наверх в ванную комнату, чтобы они могли восхититься этим монстром, а он в это время рассказывал им длинную нудную историю про то, как купил ее на распродаже в Голливуде. Какая-то актриса времен немого кино предположительно вскрыла вены, находясь в этой штуке. Сыграла в ящик, любил говаривать Гарольд. В этой самой ванне.

Какой дурак, - подумала она, наклонясь над ванной и открыв краны. Когда вода нагрелась, Джойс заткнула сток резиновой пробкой, после чего выпрямилась и отерла мокрую руку о бедро.

По крайней мере из-за этого мне достались зеркала, - подумала она.

Она позволила ему заиметь эту дурацкую ванну с привидениями, а он позволил ей увешать все зеркалами.

Она восхищалась своим отражением в них, обходя ванную и зажигая свечи.

Неровный насыщенный свет придавал блеск ее глазам, а ее рыжеватые волосы переливались и сияли. Ее кожа выглядела сумеречной и золотистой. Когда загорелась последняя свеча, она отложила спички и потянулась, медленно поворачиваясь и вытягивая руки.

Ее окружали многочисленные Джойс, все как одна мерцающие и таинственные. Она смотрела на свои гладкие выгнутые спины, нисходящие к идеальным выпуклостям ягодиц. Она смотрела на бархатистую кожу своих бедер, ноги с нежными икрами и тонкими лодыжками. Все еще медленно поворачиваясь, она опустила руки и сцепила пальцы на затылке. Все отражения сделали то же самое. Все они имели длинные изящные шеи. Во впадинах горла и над ключицами притаились тени. Груди у них были высокими, цвета меда, увенчанные более темным оттенком золотого. Ребра, пожалуй, выступают немного сильно. Гарольд так и считал. «Почему ты не ешь?»

Ублюдок.

Я идеальна на свой манер.

Она опустила руки, смакуя их прикосновение, возбуждаясь при виде всех этих Джойс, ласкающих свои груди, мягко сдавливающих свои соски, проводящих ладонями по ребрам (которые просто прекрасны, хвала богам), ниже, по гладкой коже животов, еще ниже, пока их большие пальцы не воткнулись в нежные, мерцающие завитки волос.

Если войдет Кен и застанет меня в таком виде, он никогда не позволит заняться этим в ванне.

Она заторопилась. Вода набралась. Она закрутила краны и прислушалась: может, он уже в доме. Но услышала лишь биение собственного сердца, свое неровное дыхание и звук воды, капающей из крана.

Кен может быть за дверью ванной.

Схватившись за высокий край ванны, она перебросила ногу. Ступня погрузилась в горячую воду. Пожалуй, даже слишком горячую. В зеркалах она наблюдала, как другие Джойс забираются в ванну, держась за края с обеих сторон, и медленно опускаются в воду. А потом над водой видны лишь их головы и верхняя часть плеч.

Джойс скользнула вперед. Когда она откинулась назад, ее зад скрипнул по фаянсу. Погрузившись до подбородка, она перестала скользить, подняв колени и поставив ступни на дно.

Эта чертова штука слишком длинная. Она никогда не могла просто вытянуться в ней, уперев ноги в дальнюю стенку, и держать голову над водой. Что означало, что ей никогда не удавалось по-настоящему расслабиться. Ей приходилось ставить ноги. Или так, или удерживаться, раскинув ноги, чтобы цепляться за края ванны.

Сплошная головная боль.

Но нет худа без добра, - сказала она себе. - Эта долбанная ванна имеет подходящие размеры для трaxa. Здоровяк Кен отлично в ней поместится.

- Хочу заняться этим в твоей бесценной ванне, - пробормотала она. - Как тебе такое, а, Гарольд?

Она ждала, наслаждаясь теплом воды, лаская себя. Зеркала на потолке отражали огоньки свечей. Она наблюдала за движениями рук, за изгибами тела и млела от наслаждения.

Она вздрогнула от звука скрипнувшей половицы.

Он здесь!

В спальне?

Она дернулась назад и заскользила вверх, пока не заняла сидячее положение, и положила руки на края ванны. Она хотела выглядеть как надо, когда он войдет, и зеркала показали, что ей это удалось. Вода покрывала ее радужным туманом от живота и ниже. Руки, плечи и грудь были мокрыми и блестящими.

Она посмотрела в сторону двери. Что он так долго? - подумала она. И потом услышала тихий, приглушенный звук шагов.

Определенно шаги.

А что, если это не Кен?

Дрожь пробежала по ее телу. Она почувствовала, как кожа натягивается и покрывается мурашками.

В дом мог войти кто угодно.

Но это должен быть Кен.

Вовсе не обязательно.

Но если там чужой, он может подумать, что дом пустой. Может, он меня не найдет. Может…

Дверь распахнулась. Джойс ахнула и вздрогнула.

В ванную вошел Кен походкой участника соревнований по бодибилдингу, выходящего на сцену. Он разделся. Смазал маслом кожу.

- Это ты, - прошептала она.

Он начал принимать позы. Он поворачивался то так, то эдак, двигаясь, застывая и изгибаясь с неторопливым, грациозным изяществом. Его мышцы вздувались и перекатывались. Джойс наблюдала, затаив дыхание. Она видела и раньше, как он это делает, но ни разу - при трепетном, золотистом пламени свечей.

Вид у него был величественный и непривычный. Великолепный безволосый монстр из танцующих мышечных бугров и пластин.

Когда он продефилировал к противоположной стороне ванны, Джойс не пришлось поворачивать голову, Она наблюдала за ним в зеркало, смотрела, как он наклоняется, протягивает руки и скользит по ее грудям. Он лишь коснулся ее и отошел назад, согнув руки и закрутив торс.

Он резко развернулся. Бросая застенчивые взгляды из-за плеча, он подошел к ванне сбоку. Он поднял руки и согнулся, демонстрируя полосы мышц, пересекающих спину, твердые выступы ягодиц. Джойс улыбнулась, когда они запрыгали. Одна за другой, по очереди. Она потянулась и погладила гладкую кожу.

Он мягко отстранил ее руку, словно обиделся, отошел от ванны, затем развернулся и скользящей походкой направился к ней. Держа руки на бедрах, он согнул колени. Его негнущийся член покачивался вверх-вниз в нескольких дюймах от ее лица. Он подпрыгнул поближе. Джойс изогнулась в его сторону, перекатившись на бедро и вцепившись в край ванны обеими руками. Ее груди прижались к прохладной фаянсовой стенке. Она приоткрыла рот. Он мазанул ей по губам, поддразнивая, но углубляться не стал. Затем попятился.

- Хватит, - выдохнула она. - Иди сюда. Хочу, чтобы ты вошел в меня.

Он вернулся к ванне. Пристально глядя на нее сверху, он прошептал:

- Восхитительно выглядишь.

- И ты тоже ничего.

- Ты серьезно хочешь меня в ванне?

- Здесь уйма места.

- В кровати было бы удобнее.

- Но не так волнующе.

Он пожал массивными плечами, перегнулся, вцепился в край ванны и забрался внутрь. Постоял у ее ног, сверху глядя на нее, потом медленно повернул голову, рассматривая свои отражения в зеркалах.

- Кончай собой любоваться, трахни меня.

Он медленно опустился на колени, слегка вздрогнув, когда горячая вода коснулась мошонки. Джойс соскользнула в тепло. Погрузившись по шею, она наткнулась ступнями на скользкую кожу бедер Кена.

- Ты же не хочешь, чтобы я был сверху?

- Хочу, конечно.

- Хочешь утонуть?

- Хочу быть раздавленной, - oна подняла ногу над водой и погладила его. - Я хочу ощутить тебя на себе, чтобы это роскошное тело отдолбало меня до бесчувствия.

Он застонал. Кивнув, он пробормотал:

- Давай спустим воду.

- Быстрее, только быстрее.

Он засунул руку себе под зад. Джойс услышала хлюпающий всасывающий звук, а потом - мягкое журчание уходящей воды.

Она раскинула ноги. Кен медленно прополз вперед. Его ладони скользнули по ее ногам, погладили бедра и живот, переместились на выступающую грудную клетку и обхватили груди. Ощутив сжатие его пальцев, она высунула руку из воды и обвила пальцами его член.

- Вставляй, - прошептала она.

Его ладони разошлись в стороны и скользнули по ее бокам. Нависнув над ней, он опустил лицо в воду. Его язык коснулся ее правого соска, сделал круговое движение и прижался. Он открыл рот, и она ощутила его губы вокруг навершия груди. Он засосал грудь глубоко в рот.

- Господи! - вскрикнула она, отпустив член Кена и вцепившись ему в спину.

Выпустив грудь, он вынырнул и глотнул воздух. Покрытое каплями воды лицо улыбнулось ей и снова ушло под воду. Она почувствовала прикосновение губ к другой груди. Они напоминали мягкое гибкое кольцо, герметично обтянувшее ее сосок. На этот раз они не сосали. Они дули. Дули, как ребенок, который изображает пуканье на своей руке. Губы, воздух, вода содрогались на ее соске. На поверхность воды вырывались пузырьки.

Хватая ртом воздух, она отвела его голову.

- Больно? - спросил он.

- Нет. Просто… Кончай с этим, трахни меня… Сейчас же!

Он завозился, пытаясь переменить положение. Джойс поняла, что разница в их габаритах создает для него трудности. А еще вода. Он все еще боялся утопить ее.

Он вдруг откинулся назад, схватив ее под мышками и выволакивая из воды, поднял и опустил на себя, насадив на свой торчащий конец.

Его член глубоко проник в нее.

Она вскрикнула, содрогнулась и крепко прижалась к его груди судорожно сотрясавшимся телом.

Кена тоже охватили судороги.

Он упал вперед, придавив ее. Она сначала упала спиной в воду, а потом ударилась о дно ванны. Голова с глухим звуком ударилась о стенку. Перед глазами замельтешили искры, а вода хлынула на лицо.

Когда зрение прояснилось, она поняла, что распростерлась под Кеном, а подбородком упирается ему в плечо.

- Господи, - выдохнула она. - Ты сделал мне больно.

Он не извинился.

Он вообще ничего не сказал.

Она поняла, что он не может этого сделать. Его голова, находившаяся рядом с ее головой, погрузилась лицом в воду. Уровень ее снижался, но медленно. Тепло плотным покрывалом окружало ее голову. Лишь ее лицо оставалось над водой.

Значит, лицо Кена под водой.

Он захлебнется!

- Кен!

Он не шелохнулся.

Он не пускал пузыри. Он не дышал.

Его грудь была плотно приплюснута к груди Джойс. Она ощущала, как сильно бьется у нее сердце. Определить, бьется ли сердце у него, она не могла.

Хотя он придавил ее всем весом, руки у нее оставались свободными. Она обнимала его в момент падения. Сжав кулаки, она заколотила его по спине.

- Кен! Кен, очнись!

Он не спит, идиотка!

- Кен! Подними голову! Кен!

Она продолжала молотить кулаками по его спине. Раздавались глухие удары. Она не имела представления, пойдет ли это ему на пользу, но видела что-то подобное в медицинских программах. Кроме того, это было до некоторой степени приятно. Каждый удар слегка сотрясал его тело. Вроде как простукивать арбуз в магазине. При этом он слегка подрагивал на ней. Это вызывало ответный трепет у Джойс.

От этих ударов даже его член слегка шевелился.

Он все еще оставался внутри нее. По-прежнему торчком.

- Я знаю, ты придуриваешься, - сказала она. - Ну хватит. Покойники так себя не ведут.

Он не пошевелился.

- Ну хватит, Кен. Это не смешно. Я треснулась головой. Вдобавок ты меня напугал. Я уж подумала, ты умер или еще что.

Он по-прежнему не шевелился.

- Ну ладно. Сам напросился.

Она всадила ему в спину длинный ноготь указательного пальца и почувствовала, как он протыкает кожу. Кен даже не вздрогнул.

Внутри у нее все похолодело.

- О, Господи! - пробормотала она.

Она боднула сбоку его голову, которая мотнулась без сопротивления. Тогда она стукнула его скулой по уху. Его голова откачнулась в сторону, потом вернулась и ударила ее, словно давая сдачи.

- Черт!

Он мертв! Этот ублюдок мертвый!

Джойс стала извиваться под тяжестью страшного веса.

Сделав глубокий вдох, она бросилась в атаку. Она брыкалась, изгибалась, толкала и дергала Кена, ударяла ногами о дно и пыталась оттолкнуться, она вцепилась в края ванны обеими руками. Но ей никак не удавалось из-под него выбраться.

Несмотря на все ее усилия, он едва сдвинулся с места.

В конце концов она слишком вымоталась, чтобы продолжать борьбу. Она лежала под ним, вялая и потная, вытянув руки вдоль тела, с трудом дыша.

Успокойся, - сказала она себе.

Правильно. Успокойся. На мне лежит этот долбанный жмурик. Не говоря уж…

Даже не думай об этом.

Должен же быть какой-то выход.

Выход, и побыстрее!

Думай хорошенько, думай.

Проблема - главная проблема - в этой чертовой ванне. То, как она нас держит. Конечно.

Если бы только мы занялись этим в кровати! Я просто смогла бы его с себя скатить…

Если бы только. Много хочешь.

Что с ним случилось? Сердечный приступ? Аневризма? Кто знает? Какая разница? Этот тупица накачивался стероидами и наверняка посадил здоровье в задницу.

А теперь в заднице оказалась я.

В первый раз после того, как Джойс оказалась распластанной под Кеном, она обратила внимание на зеркало наверху. Она посмотрела в него.

Ничего удивительного, что она в ловушке. Она почти не видела себя. Виднелись лишь ноги и лицо. Остальное скрывалось под массивным телом Кена. Она подняла руки, высунувшиеся под мышками у Кена. Ее руки выглядели такими маленькими.

Ноги казались бесполезными. Красивые бесполезные ноги с коленями, торчащими в воздухе, - раскинуты широко, до боли, ноги, придавленные к стенкам ванны толстыми ляжками Кена.

Она проверила их. Она могла разогнуть колени. Она могла выпрямить ноги, опустить их, высоко поднять.

Когда она шевельнула ногами, Кен, казалось, изменил положение внутри нее, словно примериваясь, пробуя.

Это ее не остановило. Наблюдая за своими ногами в зеркале, она испытывала их подвижность и обнаружила, что может болтать ими в разные стороны, но в основном от колен и ниже. Чего она не могла сделать, так это сдвинуть ноги. Как ни старалась, они оставались плотно прижатыми к стенкам ванны.

А если…

Подняв правую ногу повыше, она зацепилась икрой за край ванны, оттолкнулась правым локтем от дна и попыталась приподняться и повернуться в надежде скатить с себя Кена. Ей не удалось сдвинуть его с места.

Ладно. Это не срабатывает. Но что-нибудь да сработает.

Она опустила ногу. Постаралась расслабиться.

Не могу я здесь застрять.

Но ведь застряла же.

По крайней мере нужно пытаться что-то делать, - подумала она.

Она сунула свободную правую руку в тесную щель между ее животом и животом Кена. Тыльная сторона ладони скользила по его коже. Она сдвинулась вниз. Ее пальцы наткнулись на то место, где они сомкнулись бедрами. Она попыталась подобраться к нему снизу, в районе промежности. Без толку.

- Ладно, - пробормотала она.

Тогда с истошными воплями она стала брыкаться, толкаться, изгибаться и извиваться, исполнившись решимости убрать его с себя и из себя, зная, что может это сделать - должна и может это сделать, - ведь матери поднимают машины, когда их ребенок попадает под колесо, разве не так? Она сможет поднять Кена. Поднимет. Она сбросит его в сторону и выберется из ванны.

Поняв, что у нее ничего не получается, она заплакала, Некоторое время спустя стали догорать свечи. Один за другим огоньки начинали трепетать, ярко вспыхивали и гасли. Она осталась в темноте.

Какая разница, - подумала она сначала. - Смотреть не на что, кроме как на покойника, что меня придавил.

Но спокойствия хватило ненадолго.

Страх начал охватывать ее.

Мертвец. Труп. Меня удерживает труп.

А что, если он начнет двигаться?

Это всего лишь Кен, - сказала она себе. - Это не какой-нибудь там долбанный вурдалак, зомби или призрак, это всего лишь Кен. И он помер, капут ему. Вряд ли он начнет двигаться.

Но если начнет? Если захочет отомстить? Ведь это я убила его.

С ним случился сердечный приступ или еще что-то в этом роде. Я не виновата.

Возможно, он смотрит на вещи иначе.

Дьявол! Он ничего не видит. Он мертвый! Кроме того, он умер счастливым. Неплохая смерть, верно? Кончил и кончился.

Она услышала свой смех.

Звучит немного дико.

Он не кончил, - напомнила она себе.

Коитус интерруптус окочуриус.

Она снова рассмеялась.

Она умолкла, и смех застрял у нее в горле, стоило лишь ей представить, как Кен поднимает голову, целует ее в рот мертвыми губами, шепчет: Я еще кое-что не закончил, - и начинает на ней двигаться.

Ее страхи улеглись лишь с утренним светом. Она спала. Проснулась она вся в поту, испытывая боль, с затекшим задом, с недвижными ногами. Она размяла мышцы, побрыкавшись и поизвивавшись, сколько могла.

Вскоре кровообращение восстановилось. Ягодицы и ноги горели, словно их покалывали тысячи иголок. Почувствовав себя лучше, она ощутила запах. При помощи зеркала сверху она выяснила, что это. Между ступней Кена за край стока зацепилась какашка.

- Дерьмо, - прошептала она.

Она закрыла глаза.

Не расстраивайся по мелочам, - сказала она себе.

Думай, думай.

Ладно, сегодня суббота. Если Гарольд не пропустит рейс или не случится еще что, он вернется завтра вечером. Около семи. То есть у меня больше суток, чтобы выбраться отсюда. Иначе муженька кондрашка хватит.

Как тебе такое для страшилки, а, Гарольд? Напиши об этом, как тебе? Может, даже получишь свою долбанную премию!

Не будет этого. Я выберусь из этого дерьма намного раньше, чем он приедет.

Все верно.

Как?

Я могу сплавить Кена с себя!

Она немного подумала об этом. Если она наполнит ванну, поднимет ли его наливающаяся вода? Наверняка.

Как бы самой не утонуть за это время.

Но если надолго задержать дыхание…

Она подняла ноги, вытянула их, попыталась свести их поближе… и даже близко не подобралась к кранам.

Хватит грандиозных идей.

Должен быть выход. Должен…

- Слезь с меня! - взвизгнула она и начала сражаться с телом, уже одеревеневшим из-за трупного окоченения.

Казалось, оно стало еще, тяжелее. В конце концов, выбившись из сил, она притихла.

Нет никакого выхода, - поняла она.

Я останусь придавленной этим чертовым жмуриком, пока не вернется Гарольд.

После этого она долго плакала. Потом задремала. Когда проснулась, ягодицы и ноги у нее снова затекли, но безысходного отчаяния она уже не ощущала. Она чувствовала себя примирившейся с судьбой.

- Если изнасилование неизбежно, - пробормотала она, - расслабься и получай удовольствие.

Ей стало интересно, какой идиот такое придумал?

Это ужасно и отвратительно, но помирать из-за этого я не собираюсь.

Несколько позже вонь стала еще сильнее, поскольку к экскрементам Кена добавились ее собственные.

* * *

С наступлением темноты вернулся и страх.

Она лежала неподвижно, едва осмеливаясь дышать, ожидая, когда Кен зашевелится. Или заговорит.

- Джойс.

- Что?

- Я п–р-р-роголодался.

Она представила, как поворачивается его голова, тыкаясь носом в ее шею сбоку, кусает.

Когда она все-таки почувствовала, что он шевелится, она завизжала. Она вопила, пока горло не заболело и не пересохло.

Потом она убедила себя, что Кен не вернулся к жизни. Движение вызвано, наверное, естественными причинами. Разложением, к примеру. Перемещением газов. Размягчением мускулов или сухожилий. Мерзко. Отвратительно. Но он не оживает. Говорить с ней он не собирается. И кусать ее он не будет. И натягивать не станет.

Лишь бы ночь пережить.

Позже, когда она начинала дремать, Кен издал стон.

Джойс ахнула. Она окаменела, по коже поползли мурашки.

Это всего лишь выходят газы, - сказала она себе.

Он снова это сделал, и она заскулила.

- Прекрати, - хныкала она. - Прекрати. Хватит, прошу тебя!

Она снова бешено забилась и задергалась под ним, а потом лежала, всхлипывала и молилась, чтобы поскорее пришел день.

С первым серым утренним светом, проникшим в ванную комнату, паническое настроение Джойс улеглось, и она закрыла глаза.

Сегодня воскресенье.

Гарольд приедет. Он будет дома около семи. До темноты.

Еще одну ночь под Кеном лежать не придется.

В изнеможении она провалилась в сон.

Проснулась она от телефонного звонка.

Кто это? Может, кто-то услышал ее вопли ночью и звонит узнать, не случилось ли с нею чего-нибудь. А поскольку я не отвечу…

Шансы дохловаты.

Никто не слышал криков. Наверное, кто-то из подружек звонит поболтать. Или торгаш какой-нибудь.

Звонки прекратились.

Может, это был Гарольд. Гарольд звонит сообщить, что пропустил рейс, что его сняли с самолета или что он решил остаться в Нью-Йорке еще на день-другой, чтобы встретиться со своим агентом или редактором.

- Нет, - пробормотала она. - Гарольд, пожалуйста, вернись. Ты должен вернуться.

Еще одну ночь я не выдержу.

Все нормально, - сказала она себе. - Он приедет. Приедет.

Еще несколько часов, и он будет здесь.

Она подумала: а сможет ли Гарольд вытащить ее из-под Кена. Наверное, нет. Такой слабак. Вероятно, ему придется вызывать пожарных. Мне неприятно беспокоить вас, парни, но, боюсь, моя жена застряла в ванне. Похоже, она трахалась с этим здоровяком, а у того сердце не выдержало.

От этих мыслей она рассмеялась. От смеха у нее заболела грудь. Что еще хуже, от этого ей сдавило внутренности и шевельнулся член Кена.

Она застонала.

Ничего смешного, - подумала она.

Но если Гарольд меня отсюда не вытащит, это сделают пожарные. Немного неприятно, ну и что? Зато буду свободной.

Она представила, как совершенно голая бежит по коридору, а пожарные смотрят на нее ошарашенно и, может быть, чуть-чуть возбужденно. А она бежит в другую ванную, где есть душ.

Сначала она напьется холодной воды. Наполнит ею пересохший рот. Будет пить, пока живот не раздуется. Потом примет самый долгий в жизни душ. Будет мылиться и скрестись, пока не останется и следа от мерзких прикосновений покойника Кена. И подмоется, конечно. Полностью очистится от его смерти.

Потом выпивка. Водка с тоником. В стакане будет постукивать лед. Капелька лимона. Пить, пока голова не наполнится легким приятным туманом.

Потом добрый ужин. Толстенный кусок вырезки, слегка поджаренный на углях.

Жарить придется самой, - подумала она. - У Гарольда вряд ли будет настроение готовить для меня. Если он вообще останется.

Мысли о мясе наполнили рот слюной. В животе заурчало.

Скоро поем, - сказала она себе. - Осталось всего лишь несколько часов… Если только звонил не Гарольд, чтобы сказать, что домой не приедет.

Только не это.

Ради Бога, только не это.

Он будет здесь. Он приедет.

Он приехал.

Джойс, грезившая о его появлении, ничего не слышала, пока не распахнулась дверь ванной.

- Гарольд!

- Джойс?

Она услышала его быстрые шаги. Он встал над ванной, уставившись на нее, на Кена. Лицо его приобрело серый оттенок, почти такой же, как спина Кена. Челюсть у него отвисла.

- Вытащи меня отсюда!

Он нахмурился.

- Быстрее же, ради Бога! Я тут лежу под ним с вечера пятницы.

- Не можешь вылезти?

- Да разве я тут лежала бы, если б могла?

- Господи, Джойс.

- Кончай волынку тянуть - вытащи меня отсюда!

Он продолжал смотреть в ванну, медленно покачивая головой.

- Гарольд! Вытащи меня отсюда!

- Ага. Сейчас.

Развернувшись, он пошел прочь.

- Чао, - сказал он.

Дверь ванной захлопнулась.

* * *

Гарольд вылетел на Мауи, где неделю расслаблялся на пляже, читал ужастики, написанные его друзьями, и ходил в хорошие рестораны. Он положил глаз на нескольких хорошеньких женщин, но держался от них подальше. Не нужны ему больше неверные стервы.

Вернувшись, он вошел в дом и окликнул:

- Джойс, я вернулся.

Она не ответила.

Ухмыляясь, Гарольд поднялся наверх.

Запах был нехороший. К горлу подступила тошнота. Глаза заслезились. Прикрыв рот и нос платком, он пробежал через спальню и вошел в ванную.

И онемел.

Он уронил платок.

Он таращился во все глаза.

Кафельный пол возле ванны был усеян человеческими останками.

В окровавленном сферическом предмете он распознал голову. Собственно, часть головы. Челюсти не хватало. Неровный пенек шеи выглядел изжеванным.

Он увидел руку. Другую. Обе такие большие, мускулистые, но в верхней части им очень многого недоставало. Шишковатые концы плечевых костей выглядели так, словно их вылизали до блеска.

По полу были разбросаны и другие останки. Изогнутые ребра. Куски мяса. Обрывки жилистой мышцы. Какие-то слизистые комки, которые могли быть внутренними органами: части легких или, может быть, почек - кто знает?

Среди разнообразия фрагментов Гарольд различил сердце.

Через край ванны свешивались кольца кишок.

Гарольда вырвало.

Облегчив желудок, он приблизился к ванне, стараясь ни на что не наступить.

Джойс там не было.

Там был ее любовник. То, что от него осталось. От задницы и ниже он выглядел отлично. Просто отлично.

Но большая часть торса отсутствовала. Это была безрукая, безголовая оболочка, распластанная в месиве из крови, дерьма и плавающих кусков черт знает чего.

- Добро пожаловать домой, дорогой.

Гарольд резко повернулся.

В двери ванной стояла Джойс. Чистая, свежая, улыбающаяся. В своем красном атласном халате.

- О, Господи, - только и смог он произнести.

Она усмехнулась и щелкнула зубами. Потом достала из-за спины правую руку, в которой держала челюсть.

- У Кена хорошие острые зубы. Он мне очень помог.

- О, Господи, - пробормотал Гарольд.

Она подбросила челюсть, поймала ее на указательный палец за передние зубы и повертела.

- Давай поговорим о разводе, - сказала она. - Дом остается мне. А ванну можешь забирать.

Дурные вести

Утро выдалось солнечным и тихим. Пол даже не захлопнул за собой дверь и по мощеной дорожке дошел до подъездной аллеи. Осторожно обогнул припаркованную «Гранаду», чтобы не замочить ноги в росистой траве и не выпачкать халат о грязный бок машины.

Обойдя задний бампер, он приметил свежий номер «Мессенджера».

Отличненько. На сей раз его никто не опередил. Частенько, особенно по выходным, кто-то уводил прессу. Сегодня обошлось. Кто рано встает, тому Бог дает. Схваченный резинкой тугой толстый сверток газеты лежал на траве за подъездной дорожкой Пола. То есть на лужайке Джо Эплгейта.

Нагибаясь за «Мессенджером», Пол бросил взгляд на соседскую дорожку, сад и крыльцо.

Газеты соседа нигде не было видно.

Может, он ее уже забрал, - подумал Пол. - Если никто не умыкнул, конечно. Надеюсь, этот проклятый неотесанный чурбан не подумает, что я спер его газету.

Пол распрямился, сунул сверток под мышку и по узенькой полоске между машиной и травой двинулся в обратный путь.

Вошел в дом и запер дверь. Бросил газету на журнальный столик и начал было отходить, когда ему вдруг показалось, что она покачивается.

Пол присмотрелся внимательнее.

На стеклянной столешнице неподвижно лежал «Мессенджер», свернутый довольно-таки толстой кривобокой трубой. Замеченное краем глаза покачивание, вероятно, происходило оттого, что сверток только что приземлился на столик.

Но вот он опять зашевелился.

Пол вздрогнул.

Оттуда высунулась заостренная мордочка, похожая на крысиную. Только кожа была гладкой, без шерсти, и маслянистой на вид. Существо впилось в Пола розовыми глазками. И оскалилось.

- Господи Иисусе! - ахнул Пол, а зверек тем временем шустро выскочил из свертка и, клацнув коготками по столешнице, бросился прямо к нему, яростно хватая зубами воздух.

Пол попятился.

Ерунда какая-то!

На поверхности стекла остался склизкий след. На краю стола существо не остановилось, а с мягким шлепком приземлилось на ковер и тут же помчалось прямиком к ногам Пола.

Он отпрыгнул вбок. Зверь тут же резко изменил курс и продолжил наступление.

Ступни утонули в мягкой подушке. Он пошатнулся и взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, а потом присел и уткнулся коленом в подлокотник.

И смотрел, как приближается неведомое нечто.

Это не крыса. Совсем нет. Да, голова напоминала голову грызуна, но дальше, за тощей шеей, следовало похожее на пулю тело: мясистый блестящий белесый цилиндр длиной дюймов пять, скругленный в плечах и заканчивающийся сразу за задними конечностями совсем не сужаясь, словно вместо зада у зверька был ровный диск. Хвоста не было вовсе.

Добравшись до кресла, существо вонзило когти в обивку и начало карабкаться вверх.

Пол сдернул с ноги мокасин - оружие не шибко грозное, но лучше, чем ничего, - и метнул в тварь. Тонкая кожаная подметка скользнула по боку зверька, который не обратил на помеху никакого внимания и продолжал ползти вверх, не сводя с Пола глаз и щелкая маленькими зубами.

Тогда Пол сунул руку в мокасин и попытался спихнуть тварь. Из тут же появившейся на подошве дыры показалась морда зверя с куском кожи в зубах. Пол выдернул руку из башмака и соскочил с кресла. Бросившись прочь, он оглянулся через плечо и увидел, как тварь вместе с мокасином свалилась на пол.

Оказавшись у камина, Пол схватил остроконечную кованую кочергу. И крутанулся, спеша встать лицом к противнику, который уже пролез через дырку в башмаке и готовился атаковать. Пол замахнулся кочергой.

Что-то слегка коснулось лодыжки Пола. Пронесся пушистый воинственный сполох.

Кот Джек, который только что спал в комнате Тимми, свернувшись клубочком на коврике у кровати мальчика. Вероятно, Джека заинтересовала царившая в гостиной суматоха.

- Нельзя! - вскрикнул Пол.

Полосатый кот, прыгнув, как лев набросился на тварь.

Глупый кот! Думает, что это мышь!

Из-за Джека было плохо видно, и, чтобы разглядеть, чем увенчалась охота, пришлось наклониться в сторону. Из пасти Джека свешивался тупой обрубок туловища и маленькие лапки.

- Поймал ублюдка! - задохнулся от радости Пол.

Джек заработал челюстями и проглотил, возбужденно размахивая хвостом.

- Пол? Что здесь происходит? - послышался в отдалении тихий голос Джоан.

Не успел он ответить, как кот пронзительно взвыл и метнулся вперед, а потом, сгорбившись, скакнул назад.

- Пол! - теперь уже голос Джоан казался встревоженным.

Джек умолк. Все четыре лапы одновременно коснулись пола. На мгновение кот замер, потом завалился на бок. Анус вспучился. Оттуда появилась голова твари, перепачканная кровью.

Онемев от ужаса, Пол взирал на тварь, выбирающуюся из тела Джека. Из похожего на обрубок зада выделялось красновато-коричневое месиво.

- Господи! - выдохнул Пол, пятясь. - Джоан! Не входи сюда! Забери Тимми! Прочь из дома!

- Да что здесь...? - cлова замерли в горле Джоан, когда она миновала обеденный стол.

Женщина увидела, как Пол в халате согнулся в три погибели и молотит по полу каминной кочергой. Острая оконечность железного прута чуть не попала по гадкому существу, которое Джоан на мгновение приняла за крысу. На самом деле оно не походило ни на одну из крыс, которых Джоан прежде доводилось видеть.

И тут она заметила распластавшегося на ковре кота, позади которого расплылось пятно крови.

- Боже мой, - прошептала она.

Пол отпрыгнул в сторону, когда тварь устремилась к его ноге.

Джоан сделала шаг вперед, готовая броситься на помощь, но тут же остановилась. Она безоружна. К тому же босая, и в ночной рубашке.

- Черт! - Пол запрыгнул на диван и встал поустойчивее, взмахнув кочергой над головой.

Тварь уже подбиралась к обивке дивана и явно намеревалась вцепиться в нее когтями.

- Делай, как я сказал! Уведи Тимми из дома. Ради Бога, позови на помощь! Позвони в полицию!

Зверек вдруг заколебался.

Обернулся на Джоан.

Она похолодела.

Повернулась и ринулась прочь. Прямиком в комнату Тимми. Когда Джоан взяла его на руки, мальчик проснулся.

- Мама! - малыш был напуган.

- Все хорошо, - прижав к груди Тимми, она бросилась вон из детской.

Метнувшись к обеденному столу, схватила свою сумочку и помчалась на кухню. На миг опустила сына на пол, пока открывала заднюю дверь, вновь взяла его на руки и выскочила из дома.

- Мама, что случилось? Где папа?

- Все в порядке, - Джоан поставила сына на землю около «Гранады». - В доме кое-что не так. Сейчас папа как раз наводит там порядок, - порывшись в сумочке, она нащупала ключи, открыла дверцу с водительской стороны. - Ты должен побыть здесь, - наставляла она Тимми, подсаживая на сиденье. - Не выходи из машины. Я скоро вернусь.

Джоан закрыла дверцу. И остановилась на краю дорожки.

Как быть? Вернуться в дом и помочь Полу? Он вооружен кочергой. А она? Станет бегать за тварью со столовым ножом?

Только ведь у них в доме не какая-то там мышка завелась.

Пол велел позвонить в полицию. Ну да, конечно. Позвонить и сообщить, что какая-то тварь преследует мужа, гоняет его по дому. И когда они появятся здесь через десять-пятнадцать минут…

Джоан переключила внимание на дом соседа.

Эплгейт, помешанный на ружьях.

Она нагнулась и посмотрела на Тимми в окошко. Мальчик неглуп. Он понял, что в доме случилось что-то нешуточно опасное. В его расширившихся глазах застыл страх. Джоан почувствовала, как судорожно сжалось горло.

По крайней мере ты, милый, в безопасности, - подумала она.

Джоан выдавила улыбку, потом развернулась и полезла прямо через густую живую изгородь возле дорожки. Кусты Эплгейта царапали кожу, цеплялись за ночную рубаху, но она продралась напролом и помчалась через сад.

Очутилась на крыльце.

Пластиковая дощечка на двери Эплгейта гласила: ДАННЫЙ ДОМ ЗАСТРАХОВАН КОМПАНИЕЙ „СМИТ И ВЕССОН“.

Что за чушь! - подумала Джоан.

Надеясь, что хозяин дома, она нажала кнопку звонка.

Из-за двери донеслась слабая трель.

Джоан взглянула на свое одеяние и покачала головой. Эту ночную рубашку она получила в подарок от Пола на день святого Валентина. Ткани в ней было немного, да и та полупрозрачная.

Эплгейту явно понравится. Вот черт! Только где же он?

- Ну давай же, открывай, - бормотала Джоан себе под нос. Позвонив еще несколько раз, она замолотила в дверь кулаками. - Джо! - завопила она.

Никто не открывал. И шагов никаких тоже не слышно.

- Черт побери.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, Джоан поспешила к краю бетонной плиты. Сойдя с нее, она сделала несколько шагов по влажной траве и оказалась в цветнике перед соседским домом. Наверняка Эплгейт дома и уже встал: занавески-то раздвинуты. Он всегда задергивал их, когда спал или уходил из дома.

Джоан пробралась между камелиями, прильнула к окну, загородив от света глаза.

И вгляделась в залитую солнцем гостиную.

Эплгейт был дома. Он лежал в халате в луже крови прямо на полу.

Пол спрыгнул с другого конца дивана. И оказался у входной двери.

К черту все, скорее вон отсюда! - подумал он.

Как же! Оставить эту тварь здесь? Разве потом можно будет ее отыскать, когда все-таки придется вернуться домой?

Не пойдет. Нужно убить ублюдка. Тварь соскочила с подлокотника дивана, и Пол метнулся в сторону. Он действовал быстро, но вдруг почувствовал несильный рывок за халат и вскрикнул. Тварь вцепилась когтями в халат в самом низу и уже поползла вверх. Пол сорвал пояс, и крутанулся, чтобы скинуть с себя мерзкое животное, одновременно выворачиваясь из рукавов. Халат скользнул вниз.

Кочергу пришлось выпустить из рук, чтобы рукав за нее не зацепился, и она громыхнула об пол. Одной рукой Пол попытался откинуть халат подальше, накрыв зверя.

Пол снова схватил кочергу и на мгновение задумался: стоит ли колотить халат железякой, которая слишком тонка? Попасть по твари будет непросто.

С возгласом «Вот черт!» он обеими ногами вскочил на горку ткани. Подпрыгнул еще раз, и еще. По ногам пробежала дрожь. Такое чувство, словно в мошонку впились холодные пальцы. Пол ощутил, как на затылке волосы встают дыбом, но все прыгал на халате, плясал, вколачивал пятки в пол.

До тех пор, пока ему не показалось, что под правой пяткой какая-то выпуклость.

С воинственным кличем «Йааааааа» он отпрыгнул в сторону.

Замахнувшись кочергой, он пригнулся, готовый обрушить удар на тварь.

Смятый халат был слишком толстым, чтобы Пол мог определить местонахождение зверька.

Должно быть, мертв, - подумал он. - Я раздавил его. Хорошенько расплющил.

Но тут он осознал, что на самом деле даже не почувствовал, как у него под пяткой что-то хлюпнуло.

Пол треснул по халату кочергой. Металлический прут оставил на горке ткани длинную узкую вмятину. Ничто не шелохнулось. Опять удар, который пришелся примерно по тому же месту, что и прежний. Последовала серия ударов, но она обрушилась лишь на ткань и пол.

Он отошел чуть дальше, наклонился вперед и вытянул руку. Просунул кончик кочерги под ткань и протолкнул дальше, затем медленно потянул вверх.

Все выше и выше поднимался халат, все меньше и меньше становилась на полу покрытая тканью область.

Твари нет.

Вот уже кончик халата покачивается над ковром.

Все еще не видать твари.

И вот она, стремительно перебирая лапками, бежит по узкому пруту кочерги прямо к руке.

Пол закричал.

Выронил из рук оружие и побежал.

Мчась по дорожке Эплгейта к задней части дома, Джоан размышляла о том, не стоит ли попытать счастья у соседей через дом. Там жила пожилая пара. Джоан их едва знала. К тому же они вполне могли быть мертвы, как и Эплгейт.

И вдруг у них нет ружья?

Чего-чего, а этого добра у Эплгейта было навалом. Они с Полом побывали в доме соседа один-единственный раз, но этого оказалось достаточно для того, чтобы понять: сей гражданин не их круга. Республиканец, помилуй господи! Пристрастившийся к пиву реакционер с узким кругозором, выступающий против абортов и прав женщин, с важным видом рассуждающий о высшей мере наказания и ядерных средствах устрашения. Короче, совершенно чуждый им человек.

Зато у него были ружья. Не дом, а настоящий арсенал.

Бегом завернув за угол, Джоан заметила на заднем дворе грабли. Беспечно забытые прямо на траве зубцами вверх. Она вбежала во дворик, схватила грабли, затем повернулась и помчалась через бетонное патио.

И остановилась у раздвижной стеклянной двери. Черенком граблей ударила по стеклу. Осколки со звоном посыпались внутрь, на пол, а в стекле зияла дыра с острыми краями размером с кулак. Просунув руку в отверстие, Джоан открыла замок. Вытаскивая руку, она порезалась.

- Вот ведь, - пробормотала Джоан.

Всего лишь царапина. Но пошла кровь.

Я гублю себя, - решила Джоан, но тут же подумала о том, каково теперь Эплгейту, вспомнила Пола, который мечется по гостиной, спасаясь бегством от маленького монстра, преследующего его по пятам.

Если не поспешить, то он может кончить так же, как Джо, - напомнила она себе. - Но какого черта он сидит там, в доме?

Решив не обращать внимания на кровотечение, Джоан распахнула дверь, которая лязгнула на бегунках. Женщина широко раскрыла ее и вошла в логово Эплгейта, направляясь налево от разбитой двери.

На другой стороне комнаты была стойка с оружием. С граблями наперевес Джоан поспешила туда, внимательно осматривая пол.

Что если Эплгейт убит вовсе не одной из этих жутких тварей? Ведь нельзя же только из-за того, что один такой монстр попал к ним в дом, подозревать… Может, соседа убил кто-то другой, и преступник все еще в доме…

Но именно одна из этих жутких тварей выскочила из-под кресла и бросилась прямиком к ногам Джоан.

Она стремительно обрушила грабли на жуткое существо.

Попался!

Зубцы не вонзились в слизкую плоть, зато монстр застрял между ними.

Джоан уронила грабли.

И бросилась к оружейной стойке - ужасной конструкции, которая стояла на чем-то напоминающем копыта то ли оленя, то ли вола. Поморщившись, Джоан схватила ближайшее к ней ружье. Двустволка?

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как монстр освободился из ловушки. Уперев оружие в плечо, она направила дуло на тварь, взвела один курок и нажала спусковой крючок.

От выстрела даже уши заложило.

Двустволка дернулась так, словно хотела оторвать ей руки.

Разнесло черенок граблей, как раз посередине.

И монстра тоже. Его разорвало на красные ошметки и размазало по паркету.

- Господи Иисусе, - тихонько взмолилась Джоан.

Потом улыбнулась.

Пол захлопнул дверь в ванную комнату. И повернул задвижку замка.

Через миг он вздрогнул, когда с другой стороны тварь бросилась на дверь.

Вот попробуй доберись до меня теперь, - подумал он.

Послышался тихий хруст, словно дерево раскалывалось на щепки.

- Вот гад! - воскликнул Пол и пнул дверь внизу.

Он представил себе, как с другой стороны тварь, прогрызая дверь, расщепляет древесину крошечными острыми зубками.

Если бы он не бросил кочергу, можно было бы размозжить череп твари, как только она сунется в дыру.

В поисках средства самообороны Пол кинулся к застекленному шкафчику. К его безопасной бритве «Шик» прилагались, конечно, сменные лезвия. Только проку от них - ноль. Тогда Пол схватил педикюрные ножницы. Лучше, чем ничего. Хотя он знал, что не сможет заставить себя встать на колени, чтобы заманить мерзость в засаду. Только не сейчас, когда все его вооружение состоит из ножниц длиной четыре дюйма.

Если бы только у него было ружье.

Если бы только появились полицейские.

Позвонила ли Джоан в полицию? У жены была уйма времени, чтобы добраться до соседского телефона. А если она пошла к соседу, то Эплгейт и сам мог бы прийти на помощь с ружьем из своего арсенала.

Дверь тихонько громыхала: тварь продолжала вгрызаться в нее.

Должно же здесь найтись что-то пригодное!

Корзина для грязного белья! Накрыть тварь корзинкой!

Пол присел подле нее. Ивовые прутья. Черт! Раньше у них была тяжелая пластиковая корзина, пока пару недель назад Джоан не заприметила вот эту в магазине. Тварь за секунду прогрызет ее и выберется наружу.

Пол перевел взгляд на низ двери, где уже появились две маленькие трещины. Вспучился кусок дерева шириной с палочку от мороженого, треснул сверху и приподнялся.

В отдалении послышался приглушенный грохот, похожий на обратную вспышку в карбюраторе.

Кусочек дерева отломился и отвалился. Из дыры высунулась морда зверя.

Пол бросился к ванне и перелез через бортик, скинув на пол коврик, висевший на краю.

Занавеска для душа была сдвинута в сторону и свешивалась внутрь.

Без коврика или занавески тварь не сможет забраться к нему.

Ведь по бортику ванны ей не вскарабкаться.

- Только попробуй, - пробормотал Пол, когда тварь метнулась к нему по плиточному полу.

Она остановилась на коврике и посмотрела на него. Кажется, она ухмылялась. Потом прыгнула, и Пол вскрикнул. Только прыжок не удался, и зверь ударился о бортик в нескольких дюймах от верха. Какой-то миг передние лапы скользили, царапая когтями по эмали. Потом тварь упала, задом приземлившись на коврик. Белесое тельце опрокинулось, но зверек тут же перевернулся и встал на все четыре лапы.

Пол зажал ножницы зубами. Потом нагнулся. Обеими руками крутанул краны. Хлынула вода, брызнула на ноги, и Пол заткнул водосток. Взял ножницы в руку, выпрямился и взглянул на пол рядом с ванной.

Тварь исчезла.

Где...?

Опрокинулась корзина с грязным бельем, из нее вывалились скомканные вещи. И корзинка начала подкатываться к ванне.

- Думаешь, ты умен, ха? - ухмыльнулся Пол. Он ударил ногами, вода плеснулась вокруг икр и голеней. - А плавать ты умеешь? А? Как, на спине нормально гребешь, ты, маленькая дрянь?

Когда корзина оказалась в футе от ванны, тварь забралась на нее. Пол метнул в него ножницы. Промахнулся. Зверь прыгнул.

Пол отшатнулся, когда тварь скакнула в ванну. Она приземлилась на бортике, скользнула на брюхе и плюхнулась в воду. Взметнулись брызги, и тварь погрузилась на дно.

- Попался! - завопил Пол.

И выскочил из ванны. Наклонился поглядеть. Тварь все еще была на дне и медленно шагала под водой глубиной несколько дюймов.

Пол выдернул занавеску из ванны, чтобы та свешивалась теперь наружу.

На поверхности показалась голова, тварь взглянула туда-сюда, заметила Пола и поплыла к нему.

- Ну давай же, тони, - бормотал Пол.

Тварь доплыла до бортика, когти передних лап быстро заскребли по эмали. Залезть по гладкой стене она не могла, но и тонуть явно не собиралась.

Пол отшатнулся от ванны.

На полке рядом с раковиной стояла зубная щетка Тимми в пластмассовом держателе. Пол схватил ее. Потом опустился на колени подле ванны.

Тварь все пыталась выбраться из воды.

Нужно ее утопить. Концом зубной щетки он ткнул в голову твари, и та погрузилась под воду. Но тут же вывернулась и освободилась. И зверь опять поплыл к бортику. Не успела морда коснуться эмали, как Пол снова щеткой погрузил ее под воду.

- Сколько времени ты можешь не дышать, гадина?

Тварь попыталась вывернуться, но Пол снова утопил ее и рассмеялся.

- На сей раз точно не уйдешь.

Но тварь вновь ускользнула из-под зубной щетки и всплыла на поверхность.

Пол опять ткнул ее. Кулак ударил по воде так, что брызги долетели до лица. Пока Пол моргал, резкая боль пронзила палец.

Он взмахнул рукой. На которой повисла тварь.

С воплями он шарахнулся от ванны, потрясая рукой, а тварь стремительно взобралась на запястье. Вонзая коготки в кожу, она продвигалась очень быстро.

Тогда Пол с силой ударил по ней другой рукой. Тварь сорвалась, сдирая плоть с предплечья, и полезла вверх уже по другой руке.

Быстро-быстро ползла по левой руке, оставляя цепочку следов от когтей.

Развернувшись, Пол треснул рукой о стену. Но тварь запросто увернулась и уже вверх тормашками стремглав подбиралась к подмышке.

- Пол!

Джоан крутанула ручку двери - заперто. Изнутри донесся жуткий вопль.

Прицелившись в замок, Джоан нажала на курок.

В ушах зазвенело от грохота, отдача рванула ружье из рук женщины, а рядом с ручкой появилась дыра размером с кулак. Дверь распахнулась.

Пол в одних трусах стоял около ванны и пронзительно кричал. Левая рука была в крови. В том, что осталось от его правой руки, он держал монстра.

Тут Пол заметил Джоан. Глаза дико блеснули.

- Стреляй в него! - завопил он, поднимая кулак к потолку.

По руке струилась кровь.

- Но твоя рука!

- Плевать!

Джоан взвела один из парных курков, прицелилась в поднятую вверх кровоточащую руку мужа и нажала спусковой крючок. Осечка.

- Боже мой! Стреляй же!

Джоан взвела другой курок, снова прицелилась и дернула спусковой крючок. Курок щелкнул вновь. Двустволка не стреляла.

- Перезаряди! Ради бога, перезаряди!

- Чем? - крикнула она в ответ.

- Идиотка!

Пол сунул монстра в рот, сжал челюсти, дернул, а потом запустил в нее обезглавленной тушкой, которая прочертила в воздухе кровавый след, ударилась о плечо Джоан и отскочила, оставив на ее коже красное липкое пятно.

Пол выплюнул голову. Упал на колени и зашелся приступом рвоты.

В гостиной он надел халат. Вместе с Джоан они бросились прочь из дома. Тимми все еще сидел в машине, его личико прижалось к стеклу, он во все глаза глядел на женщину с разметавшимися вьющимися волосами в розовой ночной рубашке, которая завывала, скорчившись на тротуаре.

Отовсюду по соседству доносились приглушенные крики, вопли и выстрелы. И вой сирен. Очень много сирен. Кажется, они еще далеко.

- Боже мой, - тихонько пробормотал Пол.

Он пристально вглядывался в землю, пока Джоан открывала дверцу машины и брала Тимми на руки. Коленом она захлопнула дверцу. И понесла мальчика куда-то за машину.

- Куда это ты? - спросил Пол.

- К Эплгейту. Пойдем. Там мы будем в большей безопасности.

- Да, - подтвердил Пол. - Пожалуй.

И пошел за женой к дому соседа.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

(Глава из книги «Рассказ писателя»)

Я приступил к повести «Когда погаснет свет» сразу же, как отправил «Леса здесь темные» Джею Гэрону в декабре 79-го и закончил его 30 июля 80-го… Он должен был стать второй книгой из трех по контракту на 45 000$ для издательства «Уорнер Букс».

В январе 1981 книгу приняли. Похоже, до публикации «Света», они приняли и отклонили два кандидата на книгу номер три - «Канун Дня всех святых» (февраль 1981) и «Берегись!» (июнь 1981).

В Англии, где «Леса здесь темные» не утопили мою карьеру, издательство «Нью Инглиш Лайбрери» опубликовало «Когда погаснет свет» в 1982 году - до того, как вышло штатовское издание.

У издания «НИЛ» была отличная обложка - с золотым тиснением, изображением лысого палача и его окровавленного топора, и еще - отсеченной головы молодой красивой женщины. Мой редактор в Британии на тот момент, Ник Уэбб, назвал «Когда погаснет свет» «впечатляющим образцом романа ужасов».

Тогда Англия уже обошла США в издании моих работ.

Когда вышла американская версия…

Доводилось ли вам видеть экземпляр издания «Когда погаснет свет» от «Уорнер Букс» 1982 года?

На обложке изображены три подростка, чем-то перепуганных. Двое из этой троицы напоминают Потси и Джоани из «Счастливых дней»[20].

Что я хочу знать, так это где же Ричи Каннингем, черт возьми?

Где Фонз?

О, конечно, все они туда не поместятся.

На обратной стороне обложки читателям предоставляется редчайшая возможность узнать о каждом серьезном повороте сюжета книги. «Когда погаснет свет» строится вокруг пары основных финтов, которые должны оставаться в тайне, пока читатель сам их не раскроет. Однако любой, кто прочитает написанное на задней обложке, узнает все секреты, включая финальный, который раскрывается страниц за шесть до конца книги.

Короче, «Вон тот в шляпе - убийца».

Это как если бы продюссеры «Подозрительных лиц»[21] раскрыли бы личность Кайзера Сузы на постерах или в трейлере.

Как издатель мог быть настолько туп?

Или же они выдали сюжет, потому что ума не хватало придумать что-то еще? Я всегда думал именно так. Однако сейчас это заставляет меня задуматься. А не прет ли от этого злым умыслом?

Это меня так огорчило, что я заклеил заднюю обложку уорнеровского издания «Света» карточкой из твердой бумаги у каждого дарственного экземпляра, чтобы хотя бы мои друзья и семья могли прочитать книгу как положено.

К добру или худу, но все остальные имели возможность увидеть эту замечательную обложку. «Когда погаснет свет» был второй книгой по контракту на три с «Уорнер». («Подвал» был раньше.) Так как «Свет» последовал за фиаско «Лесов», он вообще с трудом добрался до публикации.

Тем не менее, я знаю, что опубликован он был. Однажды я видел парочку экземпляров в аптеке. К тому же, известно, что «Уорнер» продало около 28 тысяч экземпляров. Думаю, это очень хорошо для книжки-невидимки.

Но на этом наши пути с «Уорнер» разошлись.

Мы обоюдно решили, что мой контракт на три книги должен стать контрактом на две, и «Когда погаснет свет» должен покончить наше сотрудничество.

В сумме, результатом моей работы с «Уорнер Букс» стали: очень успешное издание «Подвала», изувеченная версия «Лесов», отделавшийся малой кровью «Свет», наработки «Хватай их» (Take’em), «Хранителей» (The Keepers), «Мертвеца» (Dead Corse), «Кануна Дня всех святых» (All Hallow’s Eve), «Ночей потаенных» (Secret Nights), и «Берегись!» (Beware!), а также - разорение моей карьеры в Соединенных штатах Америки.

Тем временем, по другую сторону Атлантики, у издания «Света» от «Нью Инглиш Лайбрери» все было в ажуре. Впоследствии, иностранные издания вышли во Франции, Испании и Венгрии; также были куплены права для издания в России. В 1987 книгой заинтересовалась некая испанская кинокомпания, но фильм так и не вышел.

В 1993 году «Хэдлайн» опубликовало роман в твердой обложке. Дабы придать книге вес, к роману добавили мои рассказы «Банкетный зал», «Запруда Динкера», «Полоумный Стэн», «Дурные вести» и «Ванна». «Книжный клуб» купил 15 000 экземпляров этого издания. Издание того же романа с рассказами в мягкой обложке было выпущено «Хэдлайн» позднее в 1993 году.

Content

Лаймон Ричард Карл Когда погаснет свет и другие истории

Ричард Лаймон "Когда погаснет свет и другие истории"

"Когда Погаснет Свет"

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Эпилог

Банкетный Зал

Запруда Динкера

Полоумный Стэн

Ванна

Дурные вести

ПОСЛЕСЛОВИЕ (Глава из книги «Рассказ писателя»)