Николай Болошнев

ЦИФМИН

© Болошнев Н., 2020

© ООО «РОСМЭН», 2020

Пролог

Вы пойдите в его учреждение. Директивы выполняются, циркуляры проводятся, рационализация налаживается, бумаги годами лежат в полном порядке. Для прошений, жалоб и отношений – конвейер.

В. В. Маяковский. «Баня»

Еще теплый ветер, шурша, тащил первые желтые листья по асфальту внутреннего двора дореволюционного доходного дома. Федор с тоской осмотрел лица выстроенных шеренгами коллег. Серые мышиные костюмы и мятые галстуки у мужчин, белый верх – черный низ у женщин. Кое-кто даже нацепил на грудь какие-то блестящие ведомственные награды. Сказывалась торжественность момента – провожали уходящего на пенсию Патриарха. Все были взволнованы – еще недавно казалось, что он вечен. Теперь же им должны были представить нового министра, причем, несмотря на многочисленные интриги и слухи, никто так до конца и не знал, кого же именно назначат. Ясно было только одно: это будет не кто-то из замов, а значит, «варяг».

В первом ряду, выкатив грудь колесом и подобрав живот, стояли замминистра и главы департаментов, за ними – начальники отделов и их замы. Дальше все располагались как попало, без оглядки на иерархию. Воспользовавшись сумятицей, возникшей при построении, Федор тихо отошел в сторону от своих коллег по отделу внешних связей. Ему не хотелось изображать притворную скорбь об уходящем начальстве. Как и многим в конторе, ему уже успел порядком надоесть склочный старик с его совдеповскими номенклатурными замашками, порой доходившими до маразма. Чего стоила только его последняя инициатива повесить на стене каждого кабинета журнал учета рабочего времени. Теперь каждое утро толпы чиновников буквально штурмовали лестницу и лифты, чтобы успеть вовремя отметиться. И это при том, что вход в Министерство уже давно был по персональным карточкам! «Как будто мы здесь на заводе, гайки выпиливаем», – ежеутренне мысленно ворчал Федор, приводя себя в порядок после пробежки до кабинета. Впрочем, каких-то улучшений от нового начальства ждать не приходилось: судя по тому, что им недавно заменили компьютеры, а по всему зданию установили электронные замки и сканеры отпечатков пальцев, предстояло ужесточение режима.

Сейчас же Федор рассчитывал под шумок улизнуть пораньше. Благо была пятница, а значит, короткий день. «Вряд ли кто-то меня хватится перед выходными», – подумал он. В этот момент в авангарде чиновничьей толпы раздались отдельные хлопки, быстро переросшие в овацию. Лишнего, правда, себе никто не позволял, никаких присвистов и восторженных криков – таинственное новое начальство могло не оценить. Откуда-то сбоку появился Патриарх в сопровождении охраны. На ходу отстраненно посмотрел на серые ряды своих бывших бюрократических солдат, помахал рукой. Федор отметил, что, несмотря на сохранившуюся выправку и поджарость, он как-то сильно сдал и будто разом постарел. Вместе с Патриархом шел какой-то поджарый хлыщ лет сорока в приталенном костюме цвета Royal blue и очках без оправы. Так обычно на телевидении изображают «эффективных менеджеров нового типа». «Неужели он – обещанная смена?» – Федор испытал отвращение.

Патриарх и открыточный чиновник поднялись на сцену и встали перед большим выключенным экраном. Толпа продолжала хлопать, затем по знаку протокольщика быстро стихла. Скрипнул микрофон. Патриарх встал у трибуны, достал из кармана пиджака бумажку, откашлялся в микрофон.

– Уважаемые коллеги, друзья. Сегодня особенный для меня день – я в последний раз обращаюсь к вам в качестве вашего руководителя. Это волнительный момент, можно даже сказать, грустный. Я помню, как переступал порог Министерства совсем юным специалистом. Для меня, простого инженера-технолога с провинциального завода, тогда все было в новинку. Я не знал практически ничего – ни как писать докладные записки, ни как составлять отчеты. Слава богу, что за меня тогда плотно взялись старшие коллеги – и научили всем премудростям ведомственной работы, дали путевку в жизнь. Надеюсь, что и я, будучи уже человеком опытным и, что уж тут таить, немолодым… – на этих словах Патриарх оторвался от бумажки и с хитрым прищуром посмотрел на толпу – в ответ тут же раздался нестройный громкий смех, – смог стать для вас таким же наставником. Я горжусь тем, что я воспитанник советской школы. Советская власть дала мне, деревенскому парню, образование, одела, обула, вывела в люди. Я до сих пор храню свой партбилет. Никогда, даже в лихие девяностые годы, не скрывал, что был членом КПСС. Однако смена эпох неизбежна. Сегодня мы живем уже совсем в другой стране. – Патриарх тяжело вздохнул и как-то ссутулился. – И управлять ей нужно по-новому. А нам, старикам, пора на покой. Мы с вами немало сделали, теперь вам предстоит сделать еще больше. Желаю вам в этом удачи. Но, как говорили в моей юности: «Долгие проводы – лишние слезы», поэтому, чтобы не затягивать наше прощание, я передаю слово руководителю агентства «Электронная Россия» Вилену Георгиевичу Арцыбашеву. Он расскажет вам о том, какие перемены ждут Министерство в ближайшем будущем. До свидания и спасибо вам за труд! Вилен, прошу вас!

Патриарх жестом пригласил Арцыбашева к микрофону и с достоинством отошел вглубь сцены. Двор Министерства загрохотал от аплодисментов, эхом отразившихся от стен. Где-то в толпе громко зарыдала женщина.

«Наконец-то! Давай уходи уже поскорее, старый хрен!» – со злостью подумал Федор. Ему не терпелось уйти домой. Тем более что начальник отдела, похоже, уже успел обнаружить отсутствие подчиненного и теперь крутил головой, высматривая его в толпе.

Тем временем Арцыбашев кивнул Патриарху и подошел к трибуне. Протокольщик рядом со сценой поднял руку, и двор мгновенно затих.

– Коллеги, прежде чем я начну, давайте еще раз похлопаем господину министру за такую проникновенную и искреннюю речь. Большое спасибо вам за все, что вы сделали для нашей страны. Я правда растроган. – Толпа вновь загудела, но в этот раз аплодисменты были пожиже. – Однако как бы нам с вами сейчас ни было грустно, мы должны смотреть в будущее, и смотреть в него с оптимизмом. Уважаемый господин министр уже упомянул, что ваше ведомство ожидают преобразования, и, возможно, кого-то эта перспектива уже успела напугать. Спешу развеять ваши страхи: никаких сокращений не планируется! – В толпе послышался довольный шепот. – В Министерстве практически полностью сохранится старая команда. К сожалению, уйдут заместители министра и замы директоров департаментов, но это произойдет лишь потому, что будет переформатирована сама структура руководящих должностей.

Ваша работа очень важна для России. Более того, она имеет настолько большое значение, что председатель правительства после консультаций с президентом решил выбрать именно ваше Министерство для внедрения принципиально новой модели управления. Вам выпала честь стать маяком для всех министерств – да чего уж там, для всей страны от Калининграда до Владивостока. Эксперимент, в котором вам предстоит поучаствовать, сравним по дерзости с первым полетом человека в космос. Ваше Министерство – это корабль «Восток», а вы, коллеги, – коллективный Юрий Гагарин! Я даже завидую вам, пионерам нашего административного космоса!..

От нарастающего пафоса речи Арцыбашева Федору стало не по себе: «Это хорошо, если как Гагарин, а если как собак или обезьян – в один конец? По телику говорили, что немцы вообще в космос смертника запускали…»

– Но мне кажется, я уже достаточно вас заинтриговал, – продолжал Арцыбашев. – Вас наверняка волнует вопрос: кто же будет новым министром? Не буду томить вас ожиданием, сейчас вы все узнаете. Пожалуйста, дайте нам видео!

Арцыбашев отошел в сторону. Большой экран потемнел, затем загорелась заставка с изображением Дома правительства на белом фоне, ее сменили герб Министерства и логотип «Электронной России», затем развевающийся триколор. Из колонок грянул гимн, да так громко, что задрожали пластиковые окна. У Федора заложило уши. Затем гимн стих, на экране замелькали кадры видеохроники, зазвучал закадровый голос:

«В марте 2025 года Президент Российской Федерации дал поручение Правительству Российской Федерации о подготовке радикальной модернизации государственного управления в Российской Федерации. Уже спустя месяц была создана уникальная экспертная группа, в которую вошли представители всех министерств и ведомств и ведущие эксперты из ключевых экспертно-аналитических центров страны – Евразийской школы управления имени Л. Н. Гумилева, Центра экономики ноосферы, Свято-Иосифской академии государственной службы и других. Контроль над разработкой реформы взял на себя лично Премьер-министр.

В декабре 2025 года разработанная экспертами концепция была принята правительственной комиссией. Был подготовлен законопроект с закрытыми положениями, которые касались…»

От подробного описания бюрократических процедур Федор быстро потерял концентрацию и вместо экрана принялся рассматривать коллег. Большинство напряженно смотрело ролик, но кое-кто, особенно из тех, кто был поменьше рангом, уже уткнулся в смартфон. Какой-то тощий парень в очках так удачно спрятался за спиной впередистоящего функционера, что даже умудрился играть в 3D-тетрис. Заметив удивленный взгляд Федора, он лихо ему подмигнул. Федор смутился и демонстративно уставился в экран. Все равно слишком отвлекаться было нельзя, ведь речь шла о судьбе Министерства! Ролик тем временем уже поведал зрителям обо всех перипетиях, которые пришлось пережить закону о реформе, и дошла очередь до рассказа о его содержании.

«…Тогда же в Сколково под эгидой федерального агентства «Электронная Россия» была начата разработка специального суперкомпьютера, способного обеспечить реализацию норм, заложенных в свежепринятом законе о реформе. Спустя 2,5 года устройство, получившее название «Управленец-Держава 3000», успешно прошло испытания и было признано готовым к внедрению.

По своим техническим характеристикам «Управленец-Держава 3000» и его программное обеспечение не уступают лучшим зарубежным аналогам, а в чем-то даже превосходят их. Устройство способно обрабатывать свыше 10 в 20-й степени операций в секунду и оборудовано системой искусственного интеллекта «Ломоносов», позволяющей решать самые нестандартные задачи».

В кадре появился суперкомпьютер «Управленец-Держава 3000» в окружении радостных разработчиков. Внешне устройство напоминало горизонтальный солярий.

«В октябре 2029 года на закрытом заседании Правительства было решено выбрать Министерство в качестве пилотного ведомства для отработки новой технологии на практике. Подготовка к внедрению «Управленца» началась незамедлительно…»

Федор, вытаращив глаза, смотрел на экран, где показывали, как в здании Министерства устанавливают новые замки. «Так вот зачем все это было нужно!»

«…И хотя российским ученым еще, возможно, предстоит ювелирная настройка этой сложнейшей системы, уже сегодня нет никаких сомнений, что «Управленец-Держава 3000» необратимо изменит к лучшему жизнь миллионов российских граждан».

Кадры с компьютером вновь сменил развевающийся флаг, зазвучал гимн. Когда музыка смолкла, Арцыбашев вышел к трибуне и махнул рукой, чтобы выключили ролик.

– Ну что же, похоже, теперь мне остается только представить вам вашего нового начальника. Ассистенты, прошу на сцену!

Две девицы, блондинка и брюнетка, выкатили из-за сцены платформу, накрытую шелковым покрывалом. Ассистентки были одеты в белые блузки, синие пояса-кушаки и красные зауженные юбки.

«Как они только там не оглохли?» – подумал Федор.

– Итак, коллеги, торжественный момент! На счет раз! Два! Три!

Арцыбашев дернул за шнурок – и покрывало легко соскользнуло на пол, представив взору публики «Управленца». Раздались аплодисменты. Хромированный и блестящий, с кучей разноцветных лампочек на корпусе, вживую он производил гораздо более сильное впечатление, чем на экране. Арцыбашев восторженно обошел его и погладил ладонью.

– А?! Разве не красавец? Сколько раз уже видел, а все не могу налюбоваться… Как он вам, господин министр?

Патриарх, который все это время тихо стоял в углу сцены, казался потерянным. Похоже, он даже не сразу понял, что Арцыбашев обращается к нему. Опомнившись, Патриарх рассеянно закивал головой. Седая прядь выбилась из прически и упала на мощный номенклатурный лоб. Он не стал ее поправлять.

– А теперь приступим к самой интересной части – небольшой демонстрации!

Из-за декорации вышли два техника в белых халатах с планшетами и стали быстро что-то настраивать. Бюрократы, не отрываясь, смотрели на процесс наладки. Спустя минуту экран вновь почернел, со звуком клавиш пишущей машинки на нем буква за буквой стали появляться слова: «Здравствуйте, дорогие коллеги! Меня зовут «Управленец-Держава 3000». Уверен, мы с вами сработаемся». В толпе раздались жидкие аплодисменты. Арцыбашев хитро улыбнулся и как будто кивнул «Управленцу».

Внезапно за спинами и над головами собравшихся раздался грохот – все двери и окна в здании Министерства одновременно захлопнулись. С лязгом закрылись въездные ворота – чиновники оказались полностью блокированы во внутреннем дворе. Федору стало не по себе. Стоявшая рядом женщина тихо запричитала от страха. Арцыбашев с довольным видом наблюдал за толпой. Вокруг нарастал встревоженный гул. Судорожно пытаясь что-то придумать, Федор достал из кармана смартфон. «Нет сигнала!» Не работал также и Wi-Fi Министерства… Неожиданно один из младших клерков сбросил пиджак и резко рванул к воротам. Он с разбега запрыгнул на решетку и стал карабкаться вверх, но подоспевшие фэсэошники быстро его схватили и стянули обратно.

От смеха у Арцыбашева потекли слезы. Он аккуратно вытер глаза шелковым платком.

– Коллеги, это феноменально! Я, конечно, ожидал, что реакция будет бурной, но чтобы настолько!..

– Мне кажется, демонстрацию можно завершить, – послышался из колонок голос «Управленца». У него был узнаваемый тембр актера из сериала про полицейских.

– Да, вы абсолютно правы, мой друг. Прошу вас, верните все как было.

Двери и окна вновь раскрылись. В карманах и сумках зазвенели сигналы сообщений.

– Впечатляет, не правда ли? И это только малая толика возможностей вашего нового руководителя!

Федор посмотрел на Патриарха. Он выглядел потерянным и каким-то растрепанным, будто чей-то дедушка из деревни, приехавший к внуку в город на школьный праздник. Вдруг его стало очень его жаль, и Федор отвернулся.

Арцыбашев тем временем вел презентацию к завершению. Техники выключили и укатили «Управленца». Девушки-модели, помахав рукой, ушли вслед за ними. Арцыбашев вновь призвал бюрократов поаплодировать Патриарху, нежно взял старика под руку и увел со сцены. Людей, впрочем, по-прежнему не отпускали. Лишь когда кортеж с чиновниками и «Управленцем» выехал из двора Министерства, фэсэошники разрешили собравшимся разойтись.

Федор нервно высматривал в пришедшей в движение толпе знакомые лица. Теперь, после того как он узнал о предстоящих переменах, он раздумал идти домой. Наоборот, ему хотелось скорее обсудить их со своими коллегами. Вдруг кто-то схватил его за руку. Федор обернулся – это был Петр, его большой приятель, по «штатке»[1] тоже консультант; отчасти в этом состоял залог их дружбы.

– Ты где застрял, дятел? Наши все тебя ждут! Пойдем перетрем за наше светлое будущее.

– Иду, иду…

У ворот, сбившись в кучку, уже собрался его отдел. Вид у всех был встревоженный. Начальник отдела Виталий Пустохвалов стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво покусывал нижнюю губу.

– Так, отлично, Федя подошел. Коллеги, все здесь? Пойдемте сейчас с вами в «Гавань», поговорим, обсудим… – Крупный, полноватый замнач Иван Кокорев суетился и жестами подгонял сотрудников отдела. Он то и дело опасливо поглядывал вглубь двора, где стояли начальники департаментов.

– Ива-а-ан Ти-и-ихонович, мне домой надо, я никак не могу с вами пойти… Вы же расскажете потом, что вы обсуждали? – сильно растягивая слова, спросила Надя Петрова.

– Ой, и мне тоже, меня муж ждет, и дети не кормлены!

Кокорев яростно потряс указательным пальцем.

– Петрова, Хомякова, вы как обычно, ска! У нас тут, бл, решается судьба отдела, а у вас все мысли только о борщах, бл! – Будучи выпускником Суворовского училища (чем он очень гордился), в моменты нервозности Кокорев обильно вставлял в речь неоконченные матерные слова.

– Но рабочий день закончен, может, мы все-таки пойдем… Мы потом вас обо всем расспросим, честно-честно!

Надя широко улыбнулась и захлопала ресницами. И без того высокая, она всегда носила шпильки, отчего буквально нависала над маленьким колобкообразным Кокоревым. Ей было около тридцати (никто не знал, сколько именно), но когда ей что-то было нужно, она держала себя так, как будто ей только исполнилось восемнадцать.

– Ну ладно, бл, идите, что с вами сделаешь… Но чтобы в понедельник как штык!

– Слушаюсь, товарищ генерал! – Петрова игриво изобразила воинское приветствие. Хомякова – слегка полная мать двоих сыновей – неловко кивнула. Вместе они ушли в сторону метро.

Оставшиеся сотрудники молча побрели вслед за начальством на соседнюю улицу, где располагался бар «Гавань». В нем отдел традиционно проводил корпоративы и отмечал всевозможные праздники. Федор не любил это место – оно было все каким-то зашорканным и темным, с липкими столами и стойким запахом пивной кислятины. Публика в баре собиралась соответствующая: разговоры шли почти исключительно матом, случались драки, иногда по залу летали стулья. Тем не менее «Гавань» по какой-то причине любили Пустохвалов с Кокоревым, и никто не решился предложить альтернативную площадку.

Как и всегда по пятницам, народу в баре было битком. Федор понадеялся было, что им не хватит места и придется идти куда-то еще, но Пустохвалов переговорил со знакомым официантом, и тот нашел им столик в углу возле туалета. Все кое-как втиснулись за него ввосьмером и заказали пиво.

Когда официант ушел, Кокорев вытер салфеткой пот с раскрасневшегося лица и в своей традиционной манере начал (Пустохвалов сидел с отстраненным видом и молчал):

– Значит, так, бл, что мы с Виталием Алексеевичем хотим вам сказать: волноваться не надо, в нашей работе ничего не изменится. Да, никто не ожидал, что Патриарха заменят на машину… Хотя мы с Виталием Алексеевичем, конечно, обсуждали что-то подобное… – Кокорев выжидающе посмотрел на начальника. Пустохвалов многозначительно кивнул, – тем не менее для нас, бл, это означает не больше, чем простую смену руководства. Пара месяцев притирки – и все войдет в рабочий режим, епт. А может, это даже и к лучшему: сейчас пришел бы новый человек, с заморочками своими, привычками, замов бы своих привел. А тут даже замминистров не будет, все указания – только от робота. Регламенты-хуяменты, все по букве закона, ни шага в сторону. Ска, делай все по инструкции – и все будет нормально!

– И замначдепов сокращают – это хорошо, это нас усиливает. Считайте, у нас теперь прямой доступ к Шумилину, – наконец заговорил Пустохвалов, поправив очки. – В общем, в связи с предстоящими переменами вам всем задание: за следующую неделю тщательнейшим образом изучить регламент и ваши должностные инструкции. В пятницу мы с Иваном Тихоновичем устроим вам проверку. Петровой и Хомяковой тоже передайте. Федор, напиши им. Всем все понятно? Если есть вопросы, лучше задавайте сейчас.

– Я тоже считаю, что это здорово, что нам поставили этого «Управленца», – заявил советник Леша Куницын. – Во-первых, с роботом все будет объективно, никаких интриг…

Петр наклонился к уху Федора:

– Даже здесь, козлина, не упустит шанса подлизнуть начальству.

– …значит, начальство наконец-то обратит должное внимание на профессионализм нашего отдела. Во-вторых, нам первым в России доверили честь опробовать эту систему, а значит, мы для руководства страны – ценные кадры.

– Или подопытные мыши… – задумчиво добавил Павел Александрович Сорокин. Тоже советник, в отделе он был самым старшим – до пенсии ему оставалось всего пара лет.

– Повезло Каляевой, она в декрете. Пока выйдет, может, все уже и устаканится, – сказал Петр.

Все молчали. Официант принес пиво и расставил по столу.

– А нас самих завтра не заменят, как Патриарха? – спросила Лера Коваль. – У нас функционал поменьше, чем у министра, тут и устройство попроще сгодится.

– Не заменят, мы государству обходимся дешевле любого компьютера. Чай, не в Америке и не в Европе живем… – сказал Федор.

– Да, компьютеры же не такие идиоты, за гроши работать!

Все обернулись на Женю Грищенко, младшего в отделе, и расхохотались. Он покраснел и залпом выпил полбокала пива.

– Ну ты, бл, даешь, Женек! Умеешь сказать, когда хочешь, на! – Кокорев встал и поднял бокал.

Зазвенело стекло, все выпили.

– Кстати, никто не знает, во сколько сегодня «Спартак» с «Зенитом» играет? – спросил Петр.

I

Всю следующую неделю Министерство было наводнено техниками, завершавшими подготовку здания к внедрению «Управленца». Сотрудников целыми отделами вызывали в кадры на сканирование отпечатков пальцев. В среду грузчики вынесли во двор и загрузили в машины вещи Патриарха и его замов.

Отдел внешних связей активно изучал регламент внутренней работы. Федор не испытывал особого энтузиазма по поводу задания Пустохвалова, но чтобы не раздражать начальство, распечатал свои должностные инструкции и даже один раз их прочитал. Это лишь утвердило его в бессмысленности затеи: «Неужели «Управленец» будет руководствоваться какими-то бумажками?..»

Впрочем, начальство и само оказалось не готово к обещанному им экзамену. Как выяснилось в пятницу, ни Пустохвалов, ни Кокорев так и не прочитали регламент и инструкции, поэтому задавали сотрудникам самые общие вопросы. Петр, который за неделю перечитал тонну бюрократической макулатуры, сидел за спиной у начальника и зама, тайком корчил рожи и жестами изображал все, что он бы с ними сделал. Федор изо всех сил старался не засмеяться.

Вечером они с Петром пропустили по пиву и посмотрели футбол в любимом пабе. Оба друга беспокоились, но говорить об этом не хотелось. Поэтому они просто обсудили провальный экзамен Пустохвалова и поорали на футболистов, которые с трудом бегали по полю. Выходные прошли быстро и скомканно. Наступил понедельник.

Федор, как обычно, опаздывал. Лавируя между прохожими («Неужели никто никуда не торопится?!»), он сократил отставание от графика до минимума. Оставалось надеяться, что быстро подоспеет лифт, иначе опять придется нестись на четвертый этаж по лестнице… Федор забежал в Министерство. На площадке у одного из лифтов как раз загорелась зеленая стрелочка вверх. Он успевает! Федор на бегу приложил к турникету заранее вынутую карту. Охранник что-то крикнул, но слушать его было некогда – уже открывались двери лифта. Оставался последний рывок! Вдруг что-то сильно ударило Федора по ногам. Стены и потолок качнулись, и прежде чем Федор успел что-то сообразить, он ударился лицом о гранитный пол. Вокруг потемнело, он потерял сознание.

Раскрыв глаза, Федор увидел над собой обеспокоенное лицо охранника.

– Ты это, живой там? Меня видишь? Сколько пальцев? – спросил он.

– Два… вроде…

– Голова не кружится? Зубы проверь, все целы?

– Все хорошо… спасибо… я сейчас…

Федор попытался встать, но ему не хватило сил, и он застыл на четвереньках. Охранник осторожно взял его под мышки, помог подняться на ноги и еще раз внимательно посмотрел ему в глаза.

– Ты точно в порядке? А то смотри, может, к врачу?

– Точно-точно…

– Ты чего, табличку не видел? Я тебе кричал, а ты как подорванный несся… У нас с этой недели вход по отпечаткам!

Теперь Федор заметил, что турникеты поменяли и вместо считывателей магнитных карт на них теперь мигали синим огнем дактилоскопические сканеры.

– Я торопился.

– Раз торопился, иди скорее палец приложи, а то тебя все еще в системе нет! Только врачу потом не забудь показаться, а то мало ли что. Ты вообще-то здорово мордой приложился, шлепок такой звонкий был. – Охранник похлопал его по плечу и засмеялся.

– Спасибо вам… Я пойду, наверное.

Федор приложил палец к сканеру – устройство пикнуло, цвет сменился на зеленый, – несколько опасливо прошел через турникет и двинулся к лифтам.

Когда он вошел в кабинет, все оглянулись. Катя Хомякова ахнула, даже обычно флегматичный Павел Александрович удивленно приподнял брови.

– Федя, что у тебя с лицом?! – спросила Надя Петрова.

– Да так, зацепился за турникет… Упал, в общем, ничего особенного.

– Ты бы это, дружище, сходил в медпункт. Пусть проверят, вдруг у тебя сотрясение или еще чего-то. Не дай бог, конечно! – Петр встал из-за стола, подошел к Федору, взял у него портфель и проводил до рабочего места.

– Может, тебе таблетку дать? – спросила Хомякова.

– Да все в порядке, не волнуйтесь так. Я потом к врачу схожу, сейчас только с делами разгребусь чуть-чуть.

Федор сел за стол и включил компьютер. Почту он успел прочитать еще в метро со смартфона – в основном обычная офисная рассылка. Единственное, что ему необходимо было оперативно сделать, – составить дайджест упоминаемости Министерства в прессе за выходные. Задача была несложная (основной объем работы выполняла специальная программа), но крайне тупая – нужно было перетаскивать публикации пальцем на сенсорном экране из одной колонки в другую, чтобы отсортировать их по тематическим блокам. После этого дайджест вывешивали на внутреннем портале. Федор должен был делать эту работу ежедневно в течение недели, после чего его последовательно сменяли Петр, Женя, Катя и Лера. Дайджест нужно было непременно сдать до десяти утра, отчего его составление через раз превращалось в нервную и бессмысленную гонку.

Федор ненавидел дайджест всей душой и был уверен, что ни один человек в Министерстве не читает эту простыню. «Зачем, когда можно просто зайти на новостной сайт и найти все, что нужно?!» – думал он. Чтобы убедиться в своей правоте, Федор однажды написал в середине дайджеста крупными буквами: «ИДИТЕ НАХУЙ!!!» Никакой реакции не последовало. В принципе, дайджест давно можно было отменить или хотя бы заменить на автоматическую новостную ленту, но Пустохвалов, который много лет назад подсмотрел этот формат в другом ведомстве, очень гордился «изобретением» и не желал ничего слышать про альтернативные варианты.

Он уже почти закончил собирать подборку текстов, когда на экране вдруг появилось уведомление:

«Уважаемый консультант Ф. А. Скрябин,

Сегодня, 16.09.2030, Вы опоздали на работу на 17 минут. Просьба немедленно заполнить форму № 58. В случае если указанная Вами причина опоздания будет признана неуважительной, к Вам будут применены штрафные санкции.

Обратите внимание, что после того, как Вы нажмете кнопку «ОК», у Вас будет 15 минут на заполнение формы.

С уважением,

Министр».

«Офигеть, «Управленец» уже подписывается как Патриарх…» – подумал Федор. Впрочем, подробно обдумать эту мысль у него не получилось. Как он ни водил пальцами по экрану, уведомление отказывалось сворачиваться или хотя бы уменьшаться. До отправки дайджеста оставалось всего несколько минут, а Федор никак не мог вновь открыть нужный файл. Он почувствовал, как намокла его спина: «Сука, сука, сука! Почему сейчас?! Почему не через каких-нибудь десять сраных минут?!» Федор с силой ткнул пальцем в иконку «ОК». Окно уведомления исчезло, и тут же открылась нужная бюрократическая форма. Трясущимися руками Федор быстро набил на 3D-клавиатуре небольшой текст про турникет и травму головы, нажал «Отправить». Всплыло еще одно окно: на этот раз требовалось поставить виртуальную подпись. Федор вбил необходимый код. Только теперь он вновь мог заняться дайджестом. Он посмотрел на часы на экране: уже 10:10! «Ну все, – подумал Федор обреченно. – Мне конец». Кое-как дооформив текст, ввел код рассылки. На экране возник анимированный обратный отсчет, через мгновение у всех блямкнули телефоны. Дайджест разошелся по адресатам. Голова у Федора буквально раскалывалась от перенапряжения. Он сжал ее руками и упал лицом на стол.

– Скрябин! Чего разлегся, бл! Почему я только сейчас дайджест получил? Ты можешь мне объяснить?! – из соседнего кабинета вылетел, весь красный, Кокорев.

– Иван Тихонович, я не виноват! – промямлил Федор. – Это «Управленец», он заставил меня заполнять форму, я из-за этого потерял время…

При слове «Управленец» Кокорев как-то резко притих и с опаской посмотрел на динамик под потолком.

– Какую форму? Что ты несешь?

– Шестьдесят восьмую, ой, нет, то есть пятьдесят девятую… в общем, которая про опоздание.

Озираясь на динамик, Кокорев подошел вплотную к столу Федора.

– А я тебе сколько раз говорил, Скрябин: нехуй опаздывать! – прошипел он сквозь зубы. – Здесь все свидетели! Если нам теперь всем из-за тебя вломят пизды, я тебя лично придушу, ты понял, бл?!

– Ива-а-ан Ти-и-ихонович, как вы выражаетесь при дамах! – с деланым возмущением воскликнула Петрова и принялась подкрашивать губы.

– У меня вообще-то уважительная причина. – Федор показал пальцем на разбитое лицо. – Я на проходной упал, чуть сотрясение не заработал.

– М-да?.. Ну ладно тогда… Но чтобы в последний раз, ска! – Кокорев окончательно успокоился, пригладил волосы, поправил задравшуюся рубашку. – Ты там, сходи в медпункт, эт самое… А то вид у тебя и правда что-то неважнецкий.

Федор не стал ничего отвечать, чтобы не выдать раздражения, только согласно мотнул головой. Кокорев отошел от него и принялся неуклюже флиртовать с Петровой – рассказал ей один из своих коронных пошлых анекдотов, Надя громко расхохоталась.

Голова у Федора болела все сильнее.

– Кать, ты говорила, у тебя есть какие-то таблетки, можешь дать, пожалуйста? – обратился он к Хомяковой.

– Да-да, Федечка, конечно! – Хомякова стала суетливо копаться в своей огромной сумке, напоминавшей ведро из кожзама.

Федор встал из-за стола и медленно пошел к кулеру. Внезапно в его компьютере раздался звук пришедшего уведомления. Все в офисе замерли.

– Федя, что это? – спросил Кокорев.

– Не знаю, сейчас посмотрю…

Федор вернулся к компьютеру. Поверх рабочего стола висело окно с новым сообщением от «Управленца». Федор прочитал его вслух:

«Уважаемый консультант Ф. А. Скрябин,

Причина Вашего опоздания, указанная Вами в объяснительной записке по форме № 58, – О, точно, 58-ю форму я заполнял, – …была признана неуважительной. Вам засчитывается опоздание на 17 минут и выносится письменное предупреждение. В случае повторного нарушения графика работы в течение месяца к Вам будут применены санкции в виде сокращения Вашей квартальной премии на 25 %.

Просьба внимательнее относиться к Вашим должностным обязанностям.

С уважением,

Министр».

– Министр… – повторил Кокорев.

Федор посмотрел на коллег. Все молчали и, казалось, пребывали в шоковом состоянии.

– Бред какой-то… – наконец сказал Петр.

– Слушайте, ну если, блин, травма головы не уважительная причина, то я даже не знаю, что тогда уважительная. Смерть? – зло усмехнулся Федор. – Я же упал, я не знал про отпечатки! А если у меня сотрясение?!

Вдруг из динамика аварийного оповещения раздался голос «Управленца»:

– Консультант Ф. А. Скрябин, ваша просьба была аргументированно отклонена. Убедительная просьба вернуться к работе. Если вы не согласны с вынесенным решением, заполните форму апелляции № 105.

Все, кто в кабинете стоял, сели. Даже Кокорев уронил свой грузный зад на стол Петровой, так что тот затрещал. Сотрудники молча переглядывались, боясь проронить хоть слово. Федор закрыл окно с сообщением от «Управленца».

– Я к врачу! – громко сказал он и вышел из комнаты так быстро, как только мог.

Боль становилась все сильнее, его мутило. Тем не менее он старался идти прямо, не шатаясь. Ему казалось, что «Управленец» следит за каждым его шагом: «Понатыкали камер на каждом углу…» Хорошо, что медпункт был на том же этаже, по крайней мере, обошлось без поездки в лифте. Федор подошел к двери с наклеенным красным крестом и постучал. Никто не ответил. Федор осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Врач сидел за столом и что-то печатал.

– Почему без записи? – грубо спросил он, не поднимая взгляда от экрана.

– Записи? Так всегда же просто так все приходили.

– Это раньше приходили кто как хотел, а теперь нет. Поменялось все, вы разве не в курсе? На собрании во дворе не были неделю назад?

– Был, почему же…

– И какие у вас после этого вопросы? – Врач наконец посмотрел на Федора поверх очков. – Заполните форму № 144 и запишитесь на определенное время, тогда я вас приму.

– А почему нельзя сейчас? Вы же вроде не заняты.

– Молодой человек! Я что, неясно выразился? Когда форму заполните, тогда и приходите! Здесь вам не ресторан-бар, захотел – пришел, захотел – ушел!

– Ладно-ладно, я понял.

Федор закрыл дверь и побрел по коридору обратно в офис. Хомякова за время его отсутствия все-таки отыскала таблетки у себя в сумке. Когда он вошел, она с сияющим видом протянула ему упаковку цитрамона. Федор выпил сразу две таблетки и сел за компьютер, чтобы записаться на прием к врачу: «Боже, какой там номер формы? Сорок четыре? Нет, это не та… Наверное, сто сорок четыре или двести сорок четыре. Черт, сколько же их!»

Наконец нужная форма была найдена. Федор тщательно внес в анкету свои данные и заполнил поле «Причина обращения». Только после этого программа позволила ему выбрать время записи. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что ближайшее «окно» у врача было только в три часа дня!

– Какого черта! Там же никого нет!

Петр перегнулся через стол и приложил палец к губам:

– Тс-с-с-с! Ты чего орешь?

– Да чертов врач теперь не хочет принимать просто так, боится всего на свете. А ближайшая запись – только на три. И это при том, что этот хмырь сидит там сейчас чаи гоняет!

– Да не парься ты так! Часом раньше, часом позже, какая разница? Пойдем лучше пообедаем – уже почти полпервого.

– Ладно, хрен с ним, пошли.

Федор ткнул пальцем в вариант «15:00». На смартфон тут же пришло уведомление о записи.

В министерской столовой царил дух кулинарной преемственности. Старожилы утверждали, что меню в ней не менялось с советских времен. Тошнотворные запахи, которые там стояли, вызывали у Федора воспоминания о детском саде. Из его отдела нормально воспринимал местную еду только неприхотливый Павел Александрович. Остальные с удовольствием бы ходили есть в другое место, но карточки на обед были действительны только тут.

Федор и Петр встали в очередь на раздачу. Они пришли довольно рано, и еда досталась им достаточно быстро. Петр выбрал хека в кляре с рисом, прозрачный бульон с сиротливым пузырьком жира на поверхности (в меню он значился как «щи») и пожухлый салат «летний». Из-за головной боли есть Федору особо не хотелось, поэтому он просто взял котлеты с жидким бледно-желтым пюре и налил себе из термоса чай в одноразовый стакан. Они сели за столик в дальнем конце зала.

– Боже, какое дерьмо! – Петр вяло ковырял засохшую рыбу вилкой. – Ну неужели за пятьдесят лет нельзя было придумать что-нибудь, что было бы хотя бы относительно съедобным?

– Да уж… – Федор отложил вилку и нож. От запаха котлет есть ему расхотелось окончательно. – Слушай, а чего Кокорев так бесится из-за этого сраного дайджеста? Стоит опоздать на пару минут, как он тут же расчехляет говномет.

Петр ухмыльнулся:

– Вот, Федя, я все же тебе иногда поражаюсь. Ты уже пять лет в Министерстве работаешь и до сих пор не догадался, в чем дело?

– Ну, я же не все время работал во внешних связях… до оптимизации я в другом отделе был.

– Все очень просто. Дайджест – единственное, что может контролировать наш доблестный командир Пустохвалов. А Кокорев просто перед ним выслуживается.

Петр изобразил собачку, танцующую на задних лапах. Федор засмеялся, от этого голова заболела еще сильнее.

– Кого показываем, мальчики? Или у вас тут ролевые игры?

Неожиданно к их столику подошли Надя и Лера с подносами. Довольная произведенным эффектом, Петрова ухмылялась. Не дожидаясь приглашения, она подсела к ним. Лера тоже села за стол и улыбнулась Федору.

– Тебя, конечно, Наденька, кого же еще я могу изображать. – Петр скорчил улыбающуюся гримасу.

– Я тоже тебя люблю, Неделин.

– Оно и заметно…

– Ладно тебе, не куксись. – Надя потрепала Петра по плечу.

Федор в который раз поразился, как менялось поведение Петровой, когда начальство отсутствовало в поле зрения. От манерности не оставалось и следа!

– Лучше скажите, парни, что вы думаете о том, что сегодня было? Я лично в шоке. Это получается, наш робот-министр… – Петрова осмотрелась по сторонам и, заметив камеру в дальнем конце зала, наклонилась к столу и заговорила значительно тише: – Получается, он следит за всем, что мы делаем и говорим. Это же страшно!

– Ага, какая-то оруэлловщина… – задумчиво протянул Федор. Петрова посмотрела на него вопросительно. – Фашизм, говорю, какой-то.

Видимо, последнюю фразу Федор произнес слишком громко, поскольку чиновники за соседним столиком вдруг замолчали и опасливо обернулись в их сторону.

– Что делать планируешь?

– Схожу в медпункт. А так уже ничего не сделаешь. «Управленец» же сказал, что причина неуважительная.

– Федя, если что, мы на твоей стороне, ты же знаешь!

– Спасибо, Лер, это для меня очень важно…

Лера опустила взгляд в тарелку.

– А что начальство наше говорит? – спросил Петр. – Ты же с ними близко общаешься.

– Ой, ладно тебе, не преувеличивай. – Надя кокетливо покачала вилкой. – И не близко совсем. Так, иногда болтаем.

– В любом случае чаще, чем мы.

– Ну что говорят… Ничего по большому счету не говорят. Точно так же, как остальные, не знают, что делать. Никто же с роботом раньше не работал.

– М-да, понятно…

Петр вернулся к остывшему хеку, который успел окончательно превратиться в подошву. Федор теперь совсем не мог смотреть на еду. Голова болела все сильнее, его мутило.

– Я, наверное, пойду во двор подышу, тут что-то душно.

– С тобой пойти, дружище?

– Да нет, спасибо, Петь, я справлюсь.

Захватив стакан с чаем, Федор медленно вышел во двор и сел на ближайшую скамейку. После духоты и кислых запахов столовой воздух на улице казался свежим. Федор закрыл глаза. Над головой шумела старая ель, за воротами гудели сигналами проезжавшие по улице машины. Постепенно тошнота ушла. Федор посидел так минут десять и пошел обратно в офис. Там он кое-как доработал оставшееся до записи время и, дождавшись, когда часы показали 14:55, вновь побрел в медпункт.

Теперь врач был настроен более благосклонно. Правда, выглядел он все равно довольно нервным. Не успел Федор войти в кабинет, как он тут же заявил, что прием продлится не более пятнадцати минут.

– Это почему?

– Инструкции нужно читать, молодой человек. Садитесь, вы сейчас своими расспросами сами у себя время отнимаете!

Федор послушно сел на стул. Доктор прикрепил ему на палец пульсометр, затем надел на предплечье рукав для измерения давления.

– Что вас беспокоит?

– Сегодня утром я сильно ударился головой.

Врач быстро вбил что-то в компьютер.

– Как это произошло?

– Меня зажало турникетом, и я упал лицом…

– Вы теряли сознание? – перебил его доктор.

– Терял ненадолго.

– Но помните все, что произошло до вашего падения?

– В общем-то да…

– Вас тошнило?

– Голова кружилась, но не рвало.

Врач наклонился к Федору и поочередно посветил фонариком ему в глаза.

– Сотрясения у вас нет.

– Вы так быстро это поняли?

– Молодой человек… – он посмотрел в компьютер. – Федор Алексеевич. Это ясно как божий день. Что вас беспокоит сейчас?

– У меня по-прежнему болит голова. Сильно.

Тем временем запищал тонометр. Доктор посмотрел на него, затем на пульсометр.

– Давление у вас в норме, пульс как у космонавта. По большому счету, вы здоровы. Если хотите, могу вам выдать аспирин, но это максимум.

– Но мне правда очень плохо…

Доктор посмотрел на Федора с сомнением.

– Ладно, тогда мы поступим так: чтобы все было объективно, я дам вам заполнить тест на боль, и по его результатам компьютер определит, полагается вам больничный или нет. Согласны?

Федор уже плохо понимал, что происходит, но все же на всякий случай кивнул.

– Очень хорошо. – Врач достал из верхнего ящика стола планшет и протянул его Федору. – Заполняйте, у вас пять минут.

От неожиданности Федор потратил почти минуту на первый же пункт «Оцените свою боль по десятибалльной шкале». Когда же он наконец нажал на цифру 7, на экране появилась надпись «Вопрос 2/50». Федор почувствовал, как прилипла к спине рубашка. Чтобы уложиться в отведенное время, теперь он тыкал в ответы наугад, не читая вопросов. Внезапно планшет завибрировал, на экране поверх теста всплыло изображение дорожного знака «кирпич».

– Так, похоже, время истекло. Давайте-ка посмотрим ваш тест. – Доктор взял у Федора планшет, несколько раз нажал что-то на нем, нахмурился. – Хм-м-м, результаты странные, но в целом вы здоровы. Основания для больничного нет. – Он посмотрел на часы. – Да и время вашего приема заканчивается. Так что, дать вам аспирин?

– Нет, спасибо…

Федор не спеша вернулся в кабинет. На рабочем столе его уже ждало новое уведомление от «Управленца»:

«Уважаемый консультант Ф. А. Скрябин,

Поскольку Ваш диагноз не подтвердился, 15 минут, потраченные Вами на медицинское обследование, прибавляются к Вашему рабочему времени. Ваш рабочий день сегодня заканчивается в 18:15.

С уважением,

Министр».

Федор жестом подозвал Петра и показал ему сообщение. Тот сочувственно покачал головой. До конца рабочего дня все сидели тихо, то и дело поглядывая на динамик. Федору, стол которого располагался прямо напротив входной двери, казалось, что «Управленец» слышит каждый его вдох. Пару раз к ним заходил Кокорев и раздавал новые указания. Он так сильно нервничал, что даже перестал материться и вместо этого теперь делал в предложениях странные паузы.

Ровно в шесть вечера сотрудники отдела начали быстро собирать вещи и уходить. Петр с Лерой подошли к Федору попрощаться, остальные молча исчезли за дверью. Последними ушли Кокорев с Пустохваловым. Федор сидел в пустом кабинете и слушал, как где-то за стеной уборщица пылесосит пол в коридоре.

Минуты тянулись бесконечно. Соцсети и развлекательные сайты на рабочих компьютерах были давно заблокированы, поэтому Федор раз за разом обновлял страницу информагентства и читал новости в духе «Жителя Копейска задержали по подозрению в ритуальном убийстве козы». Наконец электронные часы показали 18:15. Федор выключил компьютер и хотел было закрыть офис на ключ, но оказалось, что замок за выходные тоже успели убрать. «Ага, теперь и тут только по отпечаткам. Ну, хотя бы не будет маразма со сдачей ключей охране», – подумал Федор. Он погасил свет, приложил палец к сканеру, вышел в коридор и захлопнул дверь. Щелкнул замок, лампочка замигала красным.

У турникетов стоял уже другой охранник. Федор вышел на улицу и влился в толпу, идущую к метро.

II

«Управленец» взялся за работу хватко, и вскоре все сотрудники Министерства почувствовали на себе суровость новых порядков. Теперь по утрам у турникетов разгоралась настоящая битва за то, чтобы пройти до девяти, доходило до драк. Половина сотрудников, среди них и Федор с Петром, постоянно ходили под штрафами и дисциплинарными взысканиями. В отделе внешних связей ежедневно кто-то оставался допоздна, чтобы компенсировать опоздания, перекуры, походы в магазин или слишком долгий обед. При этом тотальный контроль со стороны «Управленца» не отменил контроля низового – Пустохвалов по-прежнему требовал от сотрудников расписываться о приходе-уходе в таблице на стене, как будто Патриарх и не уходил на пенсию.

Через месяц начались первые увольнения. Оспорить их было невозможно – все нарушения режима и регламентов были четко зафиксированы и каталогизированы. Из отдела неожиданно первой вылетела Катя Хомякова – оказалось, она звонила с рабочего телефона маме в Ростов. Несмотря на просьбы Жени о повышении, брать на ее место никого не стали – Катя была на декретной ставке, и Пустохвалов решил дождаться возвращения Наташи Каляевой и не объявлять конкурс на замещение.

Теперь в офисе боялись лишний раз набирать внешние номера. Если нужно было с кем-то поговорить, звонили с мобильного в обеденный перерыв, спрятавшись в слепой зоне за старой елью (ее, к всеобщей радости, обнаружил Женя). Чтобы спасти себя от сокращения, Федор старался приходить на работу на полчаса раньше. Впрочем, это не всегда помогало – несколько раз в месяц он все равно просыпал, и «Управленец» каждый раз лишал его за это премии.

Однако спустя еще пару месяцев и несколько десятков уволенных чиновников все более-менее привыкли к стилю «Управленца». Обычно шумное Министерство теперь молчало, по коридорам сновали хмурые люди с портфелями и папками, в кабинетах слышался шорох рукавов – бюрократы с напряженными лицами печатали на своих виртуальных клавиатурах бесконечные отчеты и доклады.

Показатели эффективности росли. «Управленец» выявил целый ряд коррупционных схем, под следствием оказались главы сразу двух департаментов. О Министерстве регулярно показывали сюжеты на федеральных каналах. Премьер на камеры рапортовал президенту об успехе эксперимента. В Думе начали обсуждать возможность перевода до 2045 года всех государственных органов под управление искусственным интеллектом. Со стороны казалось, что Россия медленно, но неуклонно разворачивается лицом к прогрессу.

Правда, сами чиновники видели картину в несколько ином свете. За годы существования Министерства в нем накопился целый слоеный пирог из правил, регламентов и норм, которые часто было просто невозможно соблюсти одновременно. «Управленец» же тщательно следил за их исполнением. Кроме того, электронный министр раскопал в недрах внутренней документации еще советское правило, согласно которому все документы и письма необходимо было распечатывать и хранить в бумажном виде. Бюрократы и до этого особо не берегли деревья, теперь же по зданию ведомства с утра до вечера носились взмыленные чиновники с огромными папками. Хуже всего приходилось сотрудникам, занимавшимся документооборотом. Редко кому из них удавалось удержаться на рабочем месте дольше двух-трех месяцев.

Федор часто задавался вопросом: что держит в Министерстве остальных, почему никто не увольняется? У каждого находилась своя причина – дети, ипотека, предпенсионный возраст… Для себя же он найти рациональный ответ не мог – пожалуй, ему просто было страшно искать другую работу. Ведь если не считать короткой стажировки в институте, он всю свою жизнь работал только в Министерстве, к тому же устроился по знакомству, а рассылать резюме, ходить по собеседованиям… такая перспектива ему не улыбалась. Проще было затянуть пояса и дождаться, пока все устаканится. «А там наверняка часть регламентов отменят, а может, и робот смягчится, поймет, что все правила соблюсти нереально», – думал Федор. Поэтому каждый день он с трудом стаскивал себя с кровати и в темноте зимнего утра шел на работу.

То, что руководство отдела так же дрожит за свои места, было видно невооруженным глазом. И если Кокорев по старой кадетской привычке хотя бы бодрился и хорохорился, то Пустохвалов, казалось, полностью замкнулся и самоизолировался от коллектива. Он даже перестал собирать традиционные понедельничные планерки, на которых обычно выдавал им распечатку какой-нибудь статьи из интернета и поручал прочитать ее в качестве «домашнего задания».

Однажды Федор случайно подслушал разговор Пустохвалова с директором департамента Шумилиным. Он сидел в кабинке; дверь в туалет резко распахнулась и хлопнула, послышалась речь двух мужчин, что-то громким шепотом эмоционально обсуждавших. Кто-то открыл кран, зажурчала вода. Узнав голоса начальников, Федор затаился и прислушался.

– …Виталик, ну это же реально пиздец! Эта машина сотрет нас в порошок, ты смотри, что творится: за месяц два начдепа слетело! Пернуть не успели! За месяц!

Федор очень удивился: он никогда не слышал, чтобы Шумилин повышал голос, тем более матерился.

– Женя, я в целом согласен, но ведь и раньше такое было, разве нет? – как обычно, гнусавил Пустохвалов. – Чуть что не так, головы сразу летели…

– Раньше нас хотя бы замминистра покрывал, если что, да и Патриарх был в целом адекватен! А теперь мы с этим ебаным роботом один на один!

– Но ведь Патриарх постоянно на всех орал, я же помню, как он в тебя на совещании пресс-папье запустил!

– Ну, запустил… Ну и что?! Я сам тогда виноват был, тупил сильно, а он вспылил. С кем не бывает! Патриарх темпераментный был, за общее дело переживал. Все понять можно, мы же все люди!

– Кроме «Управленца»…

– Именно! Теперь понимаешь, о чем я?

– Да уж, лучше бы он чем-нибудь в нас швырялся, чем так, как сейчас.

После этого Пустохвалов и Шумилин принялись обсуждать других руководителей отделов и департаментов. Кто-то, по их мнению, был обречен, других они, наоборот, клеймили как приспособленцев. Федор уже не вслушивался – он в отчаянье смотрел на часы и мечтал только о том, чтобы начальники как можно скорее ушли. Пятнадцать минут, в течение которых он имел право отсутствовать на рабочем месте, уже прошли, и он рисковал нарваться на очередное дисциплинарное взыскание. Наконец вода в кране стихла.

– Пойдем, пока нас не хватились, – сказал Шумилин. Хлопнула входная дверь.

Подождав несколько секунд, Федор пулей вылетел из кабинки и ринулся в кабинет. На рабочем столе уже висело уведомление о нарушении режима работы. «Управленец» предлагал ему составить объяснительную по поводу длительного отсутствия. Недолго думая Федор написал, что задержался в туалете из-за диареи. Спустя несколько секунд на экране выскочило новое уведомление: компьютер направлял его на контрольный медосмотр. Это немного напугало Федора: ему совсем не хотелось, чтобы наказание ужесточили за симуляцию. Впрочем, в этот раз врач отнесся к нему с пониманием. После быстрого осмотра он без лишних слов выписал Федору имодиум и отпустил.

* * *

Так шли дни, быстро складываясь в недели и месяцы. Закончилась зима, и жизнь стала казаться Федору менее мрачной, чем прежде. Как и остальные сотрудники, он приспособился к жесткому соблюдению режима и регламентов, старался меньше говорить и лишний раз не покидать рабочее место. Теперь Федора почти не штрафовали, и он пришел к выводу, что «Управленец» точно не хуже Патриарха, а может, в чем-то и лучше. Петр каждый понедельник заявлял, что уволится, но было заметно, что и он пообвыкся. По крайней мере, теперь им практически никогда не приходилось задерживаться после работы – компьютер считал такое поведение нарушением, и Кокорев теперь разве что не выгонял всех из кабинета в шесть вечера.

Тем не менее из-за жесткой механистической рутины напряжение внутри коллектива росло. Все постоянно огрызались друг на друга, воздух в кабинете внешников стал наэлектризован, как перед грозой. Федор чувствовал, что не за горами день, когда коллеги в отделе сцепятся по какому-нибудь ничтожному поводу и разразится настоящая бюрократическая бойня с криками, опрокидыванием столов и бросанием степлеров. С особым опасением он посматривал на Надю Петрову, чей разрушительный потенциал был известен всему Министерству.

Так бы все со дня на день и произошло, если бы однажды ветеран отдела Павел Александрович не получил от «Управленца» очень странное письмо.

В кабинете стояла обычная тишина, только Петр нервно постукивал ногой, и было слышно, как в коридоре работал принтер.

Внезапно Сорокин закашлялся и расплескал чай из кружки.

– Федя, дорогой, посмотри, пожалуйста, что это такое? – растерянно сказал он.

Федор подошел к Павлу Александровичу. На его рабочем столе было раскрыто письмо от «Управленца», полностью состоящее из единиц и нулей.

«00001110001011010001101000001110001011110001 1001000011100010111000101110

000011100010111100100000000011100010111000101 1010000111000101110001011100

000111000011011000110100001010000001110001011 0100011100000011100010111000

011011000011100010111000011001000011100010111 0000111110000111000101110000

110010000111000101110000111100000111000101110 0010110000001110001011110010

101100001110001011100010001000010100000011100 0101111000110100000111000101

110001011100000111000101110000110110000111000 1011100001111000001110001011

110001101100001110001011100010110100001110001 0111000100001000011100010111

000101010000101000000111000101100001011110001 0111000011100010110000011001

000101110001010000001110001011010001101000001 1100010111000101110000011100

010111100011001000011100010111000101110000011 1000101110001010100000111000

10111000100001000011100010111000101101…»[2]

– Может, что-то с компьютером? – с надеждой спросил Сорокин.

– Не знаю, Пал Саныч, – пробормотал Федор.

Он закрыл письмо, снова открыл, попытался поменять кодировку, перезагрузил компьютер – все тщетно. Подошел Петр, затем Надя, Лера, Женя. Вскоре почти весь отдел стоял у компьютера Сорокина, и каждый старался что-то посоветовать. Даже Кокорев вышел из кабинета начальства, чтобы посмотреть, что происходит. Сделать, правда, ничего так и не удалось – письмо по-прежнему отображалось в виде бессмысленного набора цифр.

Поняв, что быстрого успеха ждать не стоит, все постепенно вернулись на рабочие места. Сорокин, чертыхаясь, вызвал программистов, те обещали быть до конца дня. Меж тем сообщение от «Управленца», похоже, содержало срочное задание, поскольку через какое-то время Павлу Александровичу пришло еще одно «цифровое» письмо, на этот раз значительно более короткое. Интуиция опытного бюрократа подсказала Сорокину, что это напоминание о необходимости сделать какую-то работу. Он принялся звонить программистам каждые пять минут. Те посылали его, он их, и так повторялось раз за разом.

Спустя минут сорок в дверь кабинета все же постучали, и вошел программист – высокий парень неопределенного возраста с зачесанными назад сальными волосами и козлиной бородкой, одетый в джинсы и потертую толстовку с неразличимым логотипом.

– Наконец-то! – Павел Александрович вскочил с кресла. – Скорее сделайте что-нибудь, меня вот-вот оштрафуют!

Программист не спеша сел за стол Сорокина, посмотрел на загадочное письмо и принялся водить пальцами по экрану.

– Вы уже перезагружали компьютер? – спросил он.

– Конечно, несколько раз!

– Спокойно, мужчина, не нервничайте. Сейчас мы все поправим. Скорее всего, у вас просто сбилась кодировка.

– Это мы тоже уже пробовали, – заметил Федор.

– Ну, я все же еще раз попытаюсь для чистоты эксперимента.

Павел Александрович нервно грыз ногти.

– Да, действительно, проблема не в этом. Сейчас покопаемся в настройках.

– Только прошу вас, побыстрее!

– Не давите на меня, хорошо? Я вам вообще-то помочь стараюсь, разве не заметно?

– Все в порядке, молодой человек, мы вам не мешаем, – вмешался Кокорев. – Паша, бл, ну погоди немного, дай человеку разобраться!

– Спасибо…

Программист долго водил пальцами по экрану и стучал по виртуальной клавиатуре. Выражение его лица становилось все более задумчивым. У Павла Александровича блямкнул телефон – уведомление о штрафе за неисполнение задания. Сорокин горестно вздохнул и сел на стол Петровой. Стол мгновенно накренился, с него скатились ручки и карандаши. Надя с недовольным видом молча встала и подняла их. Кокорев неловко похлопал Павла Александровича по плечу.

– Слушайте, – наконец сказал программист. – С софтом все в порядке… Я не знаю, в чем проблема. Конечно, может быть какой-то сильно хитрый вирус, но это я так не проверю – мне нужно забрать ваш компьютер на диагностику.

Программист быстро произвел какие-то манипуляции со смартфоном, вышел в коридор и вернулся с распечатанной формой.

– Подпишите вот тут.

– Как же я буду работать без компьютера?! – Павел Александрович на всякий случай схватился за моноблок.

– Не переживайте, мы вам выдадим замену. А по поводу штрафа я поговорю с начальником, и мы напишем объяснительную на имя министра. Вам должны его отменить, раз был технический сбой.

– Вы точно это сделаете?

– Я вам обещаю, – устало ответил программист.

Только после этого Сорокин снял руку с компьютера. Программист быстро выключил машину отсоединил провода и взял под мышку.

– Подпишите, – еще раз протянул он бумагу Павлу Александровичу.

* * *

Программист не обманул. Уже на следующий день Сорокину выдали временный компьютер, и вскоре Павел Александрович получил сообщение, что запрос о пересмотре его штрафа получен и обрабатывается. Казалось, работа нормализовалась, однако вечером Сорокину на телефон пришло новое уведомление:

«Проверка не выявила указанного сбоя. Наложенный на сотрудника штраф остается в силе».

Программисты лишь разводили руками: «Мы сделали все, что могли». Сорокин отловил в коридоре Пустохвалова и буквально потребовал вмешаться. Ведь под угрозой его зарплата! А он верой и правдой служит Министерству уже больше двадцати лет! Отдал ему все здоровье! Разве это справедливо?!

Не глядя ему в глаза, Пустохвалов пробормотал что-то про то, что «примет меры», и поспешил скрыться в кабинете. За целый день он больше ни разу оттуда не вышел. А вечером Сорокин получил еще одно письмо, заполненное единицами и нулями.

Казалось, Павел Александрович впал в истерику. Он звонил программистам и орал в трубку, ломал карандаши, бросал на пол папки, тарабанил в дверь к начальству и требовал от Пустохвалова выйти. Кокорев отвечал ему из-за стены испуганным матом и грозился врезать, но дверь открыть так и не решался. Надя и Лера выбежали в коридор и стояли там, не зная, что делать.

Федор с Петром тоже стали медленно пятиться к выходу. Сорокин был слишком занят погромом офисной мебели и их не замечал. Когда они уже подобрались к самой двери, он занес над головой свой моноблок, готовясь бросить его на пол. Петр и Федор застыли, завороженные зрелищем. Вдруг кто-то грубо толкнул их в спины – наконец прибежали охранники. Сорокин с яростным воплем кинул в них моноблок и запрыгнул на стол. Воспользовавшись замешательством чоповцев, Павел Александрович с ловкостью гиббона пересек кабинет и бросился к окну. Резко дернул щеколду – заело! Тогда он со всей силы ударил по окну ногой. Зашатался пластик, сверху облетела побелка, но рама выдержала. Тем временем охранники очухались и, опрокидывая все на своем пути, кинулись к Сорокину.

– Н-на, с-сука!

Один из чоповцев ударил Павла Александровича дубинкой по ногам. Тот упал на колени. В руках второго охранника тут же застрекотал электрошокер. Сорокин рухнул на пол и забился в судорогах.

Матерясь, сотрудники взяли потерявшего сознание Павла Александровича под плечи и потащили к выходу. В этот момент дверь кабинета начальства наконец открылась, и из нее вышел раскрасневшийся Кокорев.

– Куда вы его? – спросил он.

– В комнату охраны, куда еще. Пускай очухается и поговорит с главным, там решим, что с ним делать.

– Вы только это, того… в полицию его, в общем, не сдавайте… Он не со зла, сорвался просто. У нас тут работа стрессовая…

– Это уже наш начальник решит, со зла, не со зла. Можно подумать у нас, бля, не нервная!..

Охранники унесли Сорокина, оставив сотрудникам разгромленный кабинет. Все молча стояли, разглядывая перевернутые столы, стулья, разбросанные блокноты и ручки, разбитый моноблок. Лера рыдала, даже «железная» Надя не смогла сдержать слез.

– Надо ахошников[3] вызвать, бл… Жень, позвони, хорошо? Пусть приберутся тут… И это, программистов тоже, чтоб все подключили, – задумчиво сказал Кокорев и ушел к себе в кабинет.

Грищенко бросился исполнять поручение. Это вызвало у Федора чувство брезгливости. Его рабочий стол вместе с компьютером повалили в потасовке, поэтому он вышел в коридор прогуляться. Там, как всегда, было тихо, лишь едва слышно гудели под потолком лампы дневного света.

Федор думал о Павле Александровиче. Он никогда даже близко не видел его таким, как сегодня. Представить себе, что Пал Саныч будет тигром метаться по кабинету и бросать предметы в охранников, было решительно невозможно.

Сорокин был из последнего поколения комсы (по крайней мере, он сам всегда это подчеркивал), и это отражалось на всем – от поведения до манеры одеваться. В частности, даже после прозрачных и настойчивых намеков коллег Пал Саныч принципиально отказывался пользоваться дезодорантом. Из-за этого у них в офисе всегда стоял кислый аромат пота и затхлой одежды.

По поводу и без Пал Саныч всегда норовил рассказать что-то поучительное тем, кого считал молодежью. Федору, Петру и Наде, которым было около тридцати, обычно удавалось успешно отвертеться от сорокинских проповедей, а вот Лере с Женей доставалось по полной. Пал Саныч долго рассказывал им про службу в армии или свою работу в мэрии одного областного центра в девяностые, разбавляя речь шуточками, которые все давно знали наизусть. Спасало ситуацию обычно лишь появление в дверях Кокорева или поступление нового поручения от начальства.

Другой любимой темой Сорокина был «здоровый образ жизни». Чуть ли не ежедневно он занудно сетовал, что у сотрудников неправильная осанка и вообще все в отделе неспортивные увальни. Любил Пал Саныч и похвалиться своей физической формой. В частности, как бы невзначай упоминал, сколько раз может отжаться или подтянуться, или рассказывал, как они с Пустохваловым играли на выходных в футбол в парке (они дружили со времен работы в провинциальной газете) и сделали каких-то студентов. В такие моменты Федор с Петром и Лерой обменивались многозначительными взглядами и тайком корчили друг другу рожи, изображая неимоверные физические усилия и стараясь при этом не расхохотаться. Надя, которую Сорокин жутко раздражал, обычно начинала яростно разбирать свой стол, разрывая лишние бумаги буквально до состояния трухи. И только Женя слушал Пал Саныча раскрыв рот.

Апофеоз сорокинских ЗОЖ-проповедей случился в день, когда он решил прямо в офисе показать молодежи упражнения для спины. Федор с Петром вернулись с обеда – и увидели, как Пал Саныч на четвереньках выгибался всем телом, изображая «кошечку». Пунцовая Лера сидела, зажав рот рукой, готовая в любую секунду взорваться от хохота.

«Что с ним теперь будет? Наверное, уволят», – думал Федор. Пал Саныча он скорее недолюбливал. Сорокин всегда был скользким типом, себе на уме. Недаром он так долго продержался в Министерстве. Однако Федора мучило дурное предчувствие: вдруг Сорокин не последний и «Управленец» прошерстит весь их отдел?

* * *

Электронный министр избавился от Павла Александровича не по-бюрократически быстро. Уже спустя пару дней был подписан приказ об увольнении Сорокина П. А. с формулировкой «за нарушение трудовой дисциплины». Когда Павел Александрович пришел забрать свои вещи, его пропуск уже был аннулирован. Федору, Петру и Жене пришлось самим упаковать все нажитое Сорокиным за годы работы в Министерстве и вынести коробки во двор. Какого хлама только не оказалось в его тумбочке: ежедневники, ручки, скрепки, сложенные стопкой тканевые носовые платки, пластиковые новогодние игрушки, маленькие бутылочки с алкоголем (некоторые уже пустые)… Федора больше всего впечатлили вымпел за третье место в ведомственном соревновании по бадминтону и значок ГТО.

«Отходную» отмечали в парке возле дома, где жил Сорокин. Сквозь еще голые апрельские деревья виднелась река и промзона на другом берегу. Жарили шашлыки на помятом общественном мангале. Лера с Надей принесли салаты в кастрюлях. Попрощаться с Пал Санычем пришли все, кроме Пустохвалова (тот сказался больным, хотя всю неделю до этого исправно ходил на работу). Кокореву было неловко за начальника: весь раскрасневшийся, он молча стоял у мангала и крутил шампуры.

Сорокин выглядел потерянным и резко постаревшим. Он то и дело словно впадал в какое-то забытье, терял нить разговора. Федор вдруг почувствовал к нему острую жалость. «Ему же до пенсии оставалось пара лет всего. Да и уволили еще с такой формулировкой… Кто его теперь на работу-то возьмет?» – подумал он. Захотелось как-то приободрить старика, но нужные слова все никак не находились, про планы спрашивать тоже было неудобно, поэтому он просто отошел к Петру с Лерой, которые перебрасывались волейбольным мячом чуть в стороне от остальных.

Когда шашлыки были готовы, все собрались вокруг складного стола, который Сорокин принес из дома. Возникла тягостная пауза, никто не знал, что сказать. Надя покашляла в кулак:

– Коллеги, дорогие, давайте же уже выпьем за нашего дорогого Пал Саныча! Первый тост по доброй традиции – всегда от руководства. Виталия Алексеевича нет, поэтому, кроме вас, Иван Тихонович, некому взять на себя эту почетную роль. Прошу вас, скажите, как вы умеете!

Кокорев бросил на Петрову ненавидящий взгляд.

– Ну это самое… Пал Саныч… мы, бл, тебя все любим, ты это знаешь! Удачи тебе… на новом жизненном этапе… Все к лучшему, я считаю… С семьей, опять же, больше время… дача, бл… Ну а мы всегда тебя, если что, поддержим… да и рады будем видеть… За тебя, в общем!

Сорокин, поджав губы, молча поднял стакан.

– Прекрасный тост, Иван Тихонович! – ехидно сказала Петрова. – Давайте же пить!

Собравшиеся выпили дешевое вино, закусили шашлыком и вновь замолчали. Лера попросила Павла Александровича рассказать армейские истории, но он лишь пробубнил, что расскажет их, когда все поедят.

От неловкости всех спас дождь. Тяжелые капли застучали по столу и пластиковым тарелкам, затем их ритм участился, и вскоре отдыхающих уже накрыло полноценным весенним ливнем. Все бросились собирать вещи, запихивать их в пакеты и оттаскивать под ближайшее дерево. Только Сорокин молча стоял и курил, будто ничего не замечая. Его одежда и волосы намокли, он выглядел старым и потрепанным.

Когда все вещи были собраны, коллеги попрощались с Павлом Александровичем и побежали в сторону метро, прикрывая головы куртками и пакетами. Федор обернулся на полпути: Сорокин все так же стоял под дождем, как больной голубь, вжавшийся в балконный карниз. Скрябин испытал приступ щемящей тоски и отвернулся. Лавирование между лужами в ливневом потоке вскоре отвлекло его от грустных мыслей; по пути домой он думал только о том, как бы поскорее встать под горячий душ и переодеться в сухое.

III

Несколько дней после увольнения Сорокина казалось, что жизнь Министерства вернулась в обычную колею. На сайте ведомства появилось объявление о вакансии советника в отделе внешних связей. Федор с Петром решили оба подать документы – нельзя было упускать такую возможность получить внеплановое повышение.

Однако стоило всем немного расслабиться, как грянул настоящий шторм. Придя на работу в понедельник, все сотрудники отдела обнаружили в почте новое цифровое послание от «Управленца»:

«00001110001011010001110000001110001011100001 1011000011100010111000011001

000011100010111000011111000011100010111000011 0010000111000101110000111100

000111000101110001011000000111000101111001010 1100001110001011100001111000

010100000011100010111100011010000011100010111 0001011100000111000101111000

110110000111000101111000110010000111000101111 0001110000001110001011100001

110100001110001011100010110100001110001011100 0100001000011100010111000101

010000011100010111000100001000101000000111000 1011100010111000001110001011

110001101100001110001011100001110100001110001 0111000011110000011100010111

000101011000011100010111000011001000101000000 1110001011100001101100001110

001011100010110100001110001011100001111000001 1100010111100100001000011100

010111000101101000011100010111000100001000011 1000101111000111100001010000

001110001011110001101000001110001011100001101 1000011100010111100101111000

011100010111000100000000011100010111000011110 0000111000101110001000100000

111000011011001011000000111000101100001011110 0001110001011110001100100001

110001011100010111000001110001011110001101000 0011100010111100101100000011

100010111000011010000011100010111000011001000 1010000001110001011100001110

100001110001011100010111000010100000110100010 0001000011100001110000101010

000110010001100100010100000011100010111000101 1010000111000101110000110010

000111000101110001011110000111000101111000110 0100001110001011100001100100

001110001011100001101100001110001011100010000 1000011100010111100011011000

011100010111100101100000101000000111000101111 0001101000001110001011100010

111100001110001011100010000100001110001011110 0011010000011100010111000101

110000011100010111000101010000101000000111000 1011100001101100001110001011

110010101100001110001011100010111100001110001 0111000101110000011100010111

000101011000011100010111000101101000011100010 1111001011110000111000101110

000111100000111000101110001011000000111000101 1110010101100001110001011110

001111000010100000011100010110000011011000011 1000101110000110010000111000

101110001011000000111000101110001000010001010 0000011100010111000011101000

011100010111000101110000011100010111000101011 0000111000101110000111110000

111000101110001011010000111000101110001011100 0001110001011110001101000001

110001011110001101100001110001011100010110100 0011100010111100101011000011

100010111100011110000101000000111000101110001 0111000001110001011100001101

000001110001011110010111100001110001011100010 0000000011100010111000011001

000011100010111000101101000011100010111000101 1010000111000101110001011100

000111000101111000110100000111000101111000110 1100001110001011100001111000

001110001011100010001000010100000011100010111 0001011110000111000101110001

011100001010000001110001011010001110100001110 0010111000101110000011100010

111100011001000011100010111000101100000011100 0101110000111100001010000011

011000111100010000100010111000011100010110100 0110100001010000001110001011

110001110000001110001011100001101100001110001 0111000011001000011100010111

000011111000011100010111000011110000011100010 1110001011010000111000101110

001000010000111000101110000111100000111000101 1100010110000001110000110110

010110000001110001011000010110000001110001011 1000100001000011100010111000

101101000011100010111000100001000011100010111 1000110100000111000101111000

11011000011100010111100011001»[4].

Из кабинета руководства выбежали Кокорев и Пустохвалов. Последний от волнения даже не заметил, что у него завернулся ворот пиджака. Следом вышел бледный, как призрак, Куницын. Жутко матерясь, Кокорев принялся бегать от одного компьютера к другому, заставляя всех открывать закодированное письмо.

– Везде одно и то же, бля! Ебаные цифры! – прорычал он сквозь зубы.

– Нас сливают, Ваня! Сто процентов! У меня на это чуйка! Сливают наш отдел! Это заказ!

Пустохвалов метался по кабинету. Схватив папку с бумагами со стола Леры, он с яростью кинул ее в стену, едва не задев Лешу.

Кокорев вытер бумажным платком пот с покрасневшего лба.

– Виталик, как думаешь, кто этот пидор? Жарков? Мелкунян? Убил бы с-с-суку!..

– Не знаю… Любой из них! Здесь каждый первый, бля, готов нас утопить!..

Внезапно в коридоре пискнул сканер отпечатков, опустилась ручка входной двери. Пустохвалов и Кокорев тут же замолчали. Отдел замер. В кабинет вошел Анатолий Жарков – начальник отдела оргобеспечения. Две комнаты этого отдела располагались по соседству от «внешних связей». Жарков был высокого роста, сутулый и очень худой. Костюм на нем всегда висел, как на швабре, и, казалось, не касался тела вообще. Подстрижен он был под армейский «ежик».

– Виталий, скажи, у тебя с компьютерами в отделе все нормально? – растерянно спросил Жарков.

Пустохвалов с Кокоревым переглянулись.

– Да что-то не очень. А у вас?

– А нам какие-то письма странные от начальства пришли. Вроде как закодированные…

– Вот и у нас та же история. – Пустохвалов опасливо посмотрел на динамик.

Кокорев жестом показал Куницыну, чтобы тот его прикрыл. Леша угодливо заметался по кабинету. Не найдя ничего более подходящего, схватил со стола Петра папку-скоросшиватель и, взобравшись на стул, прикрыл ею колонку.

– Всем пришли письма из единиц и нулей. Ты думаешь, это сбой?

– Не знаю… – задумчиво сказал Жарков. – Так-то всякое может быть. Что в соседних отделах, ты не в курсе?

– Нет, пока только с тобой это обсуждал.

– И я только с тобой… Пойдем-ка зайдем к Косинскому, посмотрим, что у них.

Жарков с Пустохваловым вышли из кабинета, оставив остальных в замешательстве. Куницын продолжал стоять на стуле, сжимая скоросшиватель. Кокорев нервно вытер платком раскрасневшееся лицо.

– Ты это, спускайся, наверное, – сказал он Леше и ушел к себе в кабинет.

Куницын неуклюже спрыгнул со стула и, пряча взгляд, отправился вслед за Кокоревым.

Лера молча стала собирать разбросанные Пустохваловым бумаги.

– Может, мы хотя бы программистам позвоним? – предложил Петр.

Федор пожал плечами. Петр поднял трубку, набрал внутренний номер IT-отдела и изложил проблему. Голос в динамике громко удивился:

– И у вас тоже?!

– А у кого еще? – спросил Петр.

Программист не ответил, но обещал прислать человека в течение двух часов.

– Очень много заявок! – сказал он и повесил трубку.

– Ждать еще два часа, – объявил Петр коллегам. – Может, пойдем прогуляемся?

– А если они придут раньше? – спросила Лера. – И что с Иваном Тихоновичем будем делать?

– Предупредим! А тут кого-нибудь оставим, вроде как часового. – Петр подмигнул Федору. – Например, Женю.

– Чего меня-то!.. Потому что я младше всех?!

– Прекратите, никто никуда не пойдет, – резко сказала Петрова.

– Это почему?

– Да потому что как только мы приложим пальцы к турникетам, система увидит, что мы ушли чуть ли не всем отделом, да еще на два часа. Черт знает, как это будет интерпретировано там. – Петрова указала пальцем в потолок. – Вдруг Он решит, что это демарш, а?

Петр слегка смутился, но быстро опомнился и вырулил на привычную саркастическую колею.

– Надя, ты права как никогда. Преклоняюсь пред твоей мудростью! – Петр пал ниц, как мусульманин, совершающий намаз. – Будем все здесь сидеть. Может, тогда хотя бы пиццу закажем?

– Ну, давайте закажем, делать все равно нечего. Только ты вначале с колен встань, клоун, – усмехнулась смягчившаяся Надя.

* * *

Компьютерщики явно не торопились приходить, поэтому внешники спокойно пили чай и уже почти успели доесть пиццу, когда в кабинет ворвался Пустохвалов. Он пребывал в какой-то небывалой для себя ажитации. Галстук сбился набок, взгляд нервно бегал.

– Совещание! Срочно! – проорал он и скрылся в кабинете руководства.

Переглянувшись, все встали и последовали за Пустохваловым. Проходя мимо коробки, Петр подхватил кусок пиццы. Куницын бросил на него презрительный взгляд, Петр в ответ показал средний палец. В кабинете Пустохвалов со злостью расшвыривал по углам стулья, расчищая центр комнаты. Затем вдруг замер и посмотрел на динамик.

– Нет, не здесь! Во двор! – Распихивая подчиненных, он буквально ринулся к проходу. – Неделин, хватит жрать!

Петр быстро спрятал пиццу за спиной. Леша торжествовал. Через несколько секунд Пустохвалов был уже в коридоре, звук его шагов стремительно удалялся. Все бросились вслед за ним, чтобы не отстать.

– Быстрее, бл, быстрее! – подгонял их тащившийся сзади Кокорев.

Во дворе Пустохвалов так хорошо спрятался между елями, что Федор даже не сразу его заметил. Коллектив отдела обступил начальника. Последним подошел и шумно протиснулся внутрь круга запыхавшийся замнач.

– Все собрались? – Пустохвалов обвел взглядом круг сотрудников, стараясь не смотреть никому в глаза. – Вроде да… У меня для вас важное объявление. Я говорил с руководителями соседних отделов и начальником нашего департамента. Судя по всем признакам, на нас идет целенаправленная атака.

– Виталий Алексеевич, вы о чем? – спросила Надя.

– А ты сама не догадываешься, Петрова? Конечно же о письме, которое мы все получили! – Пустохвалов не говорил, громко шипел сквозь зубы. От напряжения он весь покраснел, у него вздулась вена на шее. Надя невольно отпрянула от начальника. – Ты думаешь, оно просто так нам пришло? Просто ошибка, да?! Ни черта подобного! Это заказ! Такие письма пришли только нашему департаменту! Больше никто, слышишь, никто в таком виде ничего не получал!

Пустохвалов отдышался и продолжил уже чуть спокойнее:

– Одним словом, нас кто-то топит. И похоже, мы даже знаем кто! Сейчас на экстренном совещании наш начдеп сказал мне, что департамент управделами точил на нас зуб еще со времен Патриарха. Дескать, у нас бюджеты, бонусы, прямой доступ к министру… Да даже просто то, что мы сидим этажом выше. И это при том, что у них штат больше аж на десять человек! Кто еще кому должен завидовать! Поэтому нам сейчас важно собраться и не дать себя свалить. С этого момента мы будем жить по законам военного времени! Кто из вас служил?

Все промолчали.

– Так я и думал! – воскликнул Пустохвалов. Затем на секунду задумался. – Как, Иван Тихонович, и вы тоже? Но я предполагал…

Кокорев пристыженно покачал головой.

– Только Сорокин, но его сократили…

– Ладно, не важно… Но вот я, например, был на сборах! И там нам четко внушили одну вещь: «Если ты плюнешь на коллектив, коллектив утрется, а если коллектив плюнет на тебя, то ты утонешь». Это я сейчас говорю к тому, что теперь мы все должны действовать как команда, как… – Пустохвалов сжал кулак и потряс им. – Как пальцы одной руки! В этой связи всем необходимо минимизировать общение с коллегами из других департаментов. Никаких совместных перекуров или, тем более, обедов! Переписка, разговоры – все только по работе! Уже сегодня вечером мы с руководством нашего департамента выработаем план действий, а пока никому не говорите про то, что нам пришли эти сраные письма! Пусть все думают, что у нас все хорошо и их атака не удалась. Есть у кого-нибудь вопросы? Может быть, кто-то хочет спрыгнуть?

Петр неуверенно поднял руку, Пустохвалов кивнул.

– Виталий Алексеевич, когда вы выходили, я… мы позвонили программистам, попросили их прийти, посмотреть, что случилось…

– Неделин, еб твою мать! Ты что наделал! Тебя кто просил им звонить?! – Пустохвалов даже подскочил на месте от ярости.

– Ну, я подумал, что это поможет решить проблему…

– Лучше бы ты так в работе рвение проявлял, сволочь! Быстро в офис и моли бога, чтобы они еще не пришли и нигде не покопались! Если уже поздно отменить заявку – под любым предлогом не пускай их в кабинет! Если понадобится, забаррикадируй дверь. Скрябин! Беги с ним, помоги этому придурку!

На мгновение Федор растерялся, но потом быстрым шагом пошел в сторону Министерства – догонять уже почти добежавшего до входа Петра. На полпути он обернулся: Пустохвалов продолжал, активно жестикулируя, что-то рассказывать сотрудникам.

Как назло, все лифты были на верхних этажах. Федор побежал по лестнице, чтобы не ждать. Еще в коридоре он услышал крики и шум и изо всех сил припустил к кабинету. Его глазам открылась странная картина: Петр спиной закрывал компьютер от программиста, а тот орал на него и пытался обойти с флангов.

– Что вы себе позволяете! Дайте мне сделать свою работу!

– Не дам!

– Почему?! Ваш отдел направлял нам заявку! Более того, вы сами нас торопили, просили побыстрее! – Программист потряс перед лицом Петра какой-то бумажкой. – Смотрите, в заявке четко указано: «Заказчик работ – П. В. Неделин, консультант отдела внешних связей»!

– Я и есть Неделин! Ничего делать не нужно, у нас все в порядке! Это я так пошутил просто, по-дурацки!

– Что?! – От неожиданности программист даже опустил бумагу. – Ну и шуточки у вас! Шутники, бля! Вы все сговорились, что ли?! Полдепартамента нам телефон обрывает «Помогите!», а потом не дает работу провести! – Айтишник вновь попытался протиснуться к компьютеру. – А мне плевать, шутка у вас тут, не шутка – у меня есть заявка, и я должен ее закрыть! А ну пропустите меня к машине!

– Нет! Отвали, кому сказал!

Петр схватил программиста за руки. Пыхтя и ругаясь, они стали бороться. Айтишник пытался лягнуть Неделина, но никак не мог удержаться на одной ноге. Федор почувствовал: пока потасовка не переросла в мордобой, следует вмешаться.

– Эй, хорош! Стойте! – Схватив программиста сзади, он с трудом оттащил его от Петра. Сбившееся от бега по лестнице дыхание никак не хотело восстанавливаться. – Вы чего… устроили тут… еще подеритесь из-за бумажки…

– Так какого хера он мне не дает компьютер посмотреть?! – обратился программист к Федору, словно ища поддержки.

– Я же сказал, что пошутил, чего тебе нужно еще, чертила?!

– Хватит! – Федор со всей силы хлопнул папкой с бумагами по ближайшему столу, так что у присутствующих едва не заложило уши. – Разорались, бля! Давайте-ка по порядку! Вот вы объясните, если он пошутил, зачем вам компьютер-то проверять?

– А как я это в отчете оформлю?! Как шутку? Заявка есть, значит, я должен осмотреть устройство!

– А что вам нужно для этого отчета?

– В смысле?..

– Ну, вы же в нем что-то пишете? Может, вам что-то нужно к нему прикладывать, я не знаю, какие-нибудь распечатки?

– Какие еще распечатки?! Мне просто нужно все осмотреть, сделать заключение и пойти дальше делать свою работу!

– Я правильно понимаю тогда, что вам от нас нужна просто подпись?

Программист словно впал в ступор. Он растерянно смотрел на Федора и не мог ничего сказать.

– Просто если это так, может быть, мы не будем мучить друг друга? Вы напишете, что с компьютером все в порядке, мы это подпишем, и вы спокойно пойдете дальше работать. Как вам такой план?

Для большей наглядности Федор даже взял со стола ручку и потряс ею перед айтишником. Тот в замешательстве мял в руках формуляр. Слегка успокоившийся Петр присоединился к уговорам.

– Ну это… правда, в общем… зачем вам вся возня эта… просто закроем все документы…

Программист бросил на Петра испепеляющий взгляд. Федор почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Еще чуть-чуть – и провал гарантирован!

Федор быстро вышел на середину комнаты и свободной рукой отодвинул Петра от айтишника.

– Вы позволите? – Аккуратно, словно гранату с выдернутой чекой, он взял у программиста бумагу. Тот не сопротивлялся и только проводил ее взглядом. – Что писать? «Неполадки устранены, работу принимаю»?

– Можно так…

Федор быстро заполнил соответствующую графу и сунул формуляр и ручку Петру, чтобы тот расписался, как заказчик работ.

– Прошу, пожалуйста!

Программист рассеянно посмотрел на протянутую ему бумагу, взял ее и, ни слова не говоря, вышел из кабинета.

– Спасибо! – крикнул вслед Федор, но айтишник уже скрылся за дверью.

Федор дождался, когда в коридоре стих звук шагов программиста, и схватил Петра за ворот рубашки.

– Ты что, сука, творишь! Мы из-за тебя чуть все не погорели! Нахера ты ему хамил?!

– Слышь, полегче! – Петр оттолкнул от себя друга. – Во-первых, он сам начал на меня бочку катить. А во-вторых, все же обошлось, че ты кипятишься!

Неожиданно под потолком зашуршал динамик. Раздался голос «Управленца»:

– Консультанты Неделин П. В. и Скрябин Ф. А., что происходит? Нужно ли вызвать охрану?

– Нет, нет, что вы! Все в порядке, господин министр! – замахал руками Федор.

– Мы просто… э-э-э… радовались! Давно не видели нашего друга-программиста! Много эмоций! – Петр зачем-то яростно улыбался динамику, поднимая вверх два больших пальца. – Все супер!

«Управленец» какое-то время молчал. Затем сказал: «Принято». Динамик выключился. Друзья вздохнули с облегчением.

– Петя, ну ты идиот, бля… – Федор поправил задравшиеся рубашку и пиджак. – Ладно, пошли к остальным.

Федор с Петром закрыли кабинет и поспешили на улицу, но стоило им дойти до лифтов, как они столкнулись с возвращавшимися коллегами. Не было только Пустохвалова и Кокорева.

– Уже все? – спросил Федор. – До чего договорились?

– Пошли в кабинет, там все расскажем. Не в коридоре же это обсуждать, – сказала Надя.

Все зашли в офис, и Петрова заперла дверь. Коллеги собрались в центре комнаты.

– Ну, про «военное положение» вы уже слышали… В общем, с сегодняшнего дня мы с вами обязаны докладывать Виталию Алексеевичу и Ивану Тихоновичу обо всех контактах с сотрудниками других департаментов. Кто не доложит – подпадает под подозрение в измене со всеми вытекающими. Контролировать исполнение этого поручения будет Леша. – Петрова бросила недобрый взгляд на Куницына. Тот, казалось, светился от гордости за то, что ему доверили такую ответственную роль. – Может быть, у кого-то есть вопросы, замечания, дополнения? Нет? Ну, я так и думала. В общем, давайте работать, и так уже полдня прошло.

Все молча разошлись по рабочим местам, кабинет затих. Через несколько часов вернулись довольные Пустохвалов и Кокорев. Последний созвал всех в кабинет руководства. Женя по его просьбе накрыл динамик клеенчатой скатертью, которая у них хранилась на случай очередного праздника.

– Что ж, коллеги, – сказал Пустохвалов, потирая руки. – Под конец рабочего дня у нас для вас наконец-то есть хорошие новости! Мы сейчас с Иваном Тихоновичем обошли все отделы нашего департамента и хотим сказать, что первую атаку мы успешно отразили: программистам не удалось подойти ни к одному компьютеру! Хотя, Неделин, признаться, ты нас заставил сильно понервничать. – Пустохвалов погрозил Петру пальцем, тот поднял руки и скорчил виноватую гримасу. – Ну да ладно, главное, что все обошлось. Теперь к плану действий. На сегодняшнем собрании руководство департамента подтвердило нашу догадку, что безумные письма из цифр, которые мы получаем, – заказ наших недоброжелателей из департамента управделами. Понятно, что такую выходку оставлять просто так нельзя. Нам нужно дать им достойный ответ, чтобы за каждую каплю нашей крови они заплатили ведром своей!

Стоявший рядом с Пустохваловым Куницын с серьезным видом покачал головой. Федору очень сильно захотелось дать ему пенделя.

– Очевидно также, что программисты в сговоре с нашими врагами, а значит, ответ должен быть асимметричным. Будем бить по штабам, то бишь по руководству. С этого момента у меня для вас всех бессрочное оперативное задание: искать любую информацию, которая может хоть как-то компрометировать их начдепа и начотделов. Взятки, наркотики, секс с подчиненными – все что угодно! Главное – подвести их под увольнение. В этой связи небольшое уточнение прежней установки: контактов с представителями других департаментов избегать не нужно, но о каждом из них по-прежнему докладывайте, причем в мельчайших подробностях. Ну а когда управделы будут нейтрализованы, займемся программистами. Еще один момент: нужно все делать крайне быстро, пока министр не уволил нас всех за невыполнение поручений…

Лера подняла руку, как в школе. Пустохвалов посмотрел на нее с удивлением.

– Виталий Алексеевич, а как же наши зарплаты? Пока мы будем бороться с соседним департаментом, нас же будут штрафовать…

– Коваль! – раздраженно вмешался Кокорев. – Не о том сейчас думаешь, бл! Тут наше общее выживание на кону, а ты про какие-то деньги! Иногда приходится жертвовать личным ради коллектива. Ничего, немного потерпишь, епт!

Неожиданно у Пустохвалова в кармане завибрировал телефон. Он задумчиво открыл сообщение и тут же развернул экран к собравшимся.

– Что и требовалось доказать: программисты в сговоре! Посмотрите-ка, что пишет их начдеп. В копии руководство нашего департамента и все начальники отделов!

На экране телефона Пустохвалова были все те же ряды единичек и нулей.

«00001110001011010001110000001110001011100001 1011000011100010111000011001

000011100010111000011111000011100010111000011 0010000111000101110000111100

000111000101110001011000000111000101111001010 1100001110001011100001111000

010100000011100010111000101010000011100010111 0001011100000111000101110001

010110000111000101110001010110000111000101110 0001111000001110001011100001

110000001110001011100010000100001110000110110 0101100000011100010110000100

000000011100010111000011001000101000000111000 1011100010111100001110001011

110001100100001110001011100010111000001110001 0111100100001000011100010111

000011110000011100010111000011101000011100010 1111001000010000111000101110

001000010000111000101110000111100001010000001 1100010111100011010000011100

010111100011100000011100010111100011011000011 1000101110001010100000111000

101110001000010001010000001110001011100010101 0000101000000111000101110001

011010000111000101110000110010000111000101110 0010110000010100000011100010

111000101111000011100010111000101110000011100 0101111000110100000111000101

111000110110000111000101111000111000000111000 1011100010111100001110001011

100010000100001110001011100010101100001110001 0111000101110000101000001111

100010100000011100010111000100000000011100010 1110000110010000111000101110

001011110000111000101111000110010000111000101 1100010111000001110001011110

001101000001110001011100010111000001110001011 1000011011000101000000111000

101110001011100000111000101111000110110001010 0000011100010111100011010000

011100010111000101110000011100010111100011011 0000111000101111000110010000

111000101111000111000000111000101110000111010 0001110001011100010110100001

110001011100010000100001110001011100010101000 0011100010111000101110000011

100010111000011011000101000000111000101100000 1110100001110001011100001111

000001110001011100010111100001110001011100001 1001000011100010111100011001

000011100010111100011011000011100010111000011 0010000111000101110001011000

000111000101110000111100000111000101110001011 0100001110001011110001101100

001110001011100001100100010100000011100010111 0001011100000111000101111000

110010000111000101110000111000000111000101110 0001100100001110001011100010

110100001110001011100010000100001110001011100 0100000000011100010111000011

001000011100010111100011111000011100010111000 1000010000111000101110001011

100000111000101110001011010000111000101110001 0110100001110001011100010111

000001110001011100001110000001110001011100010 1110000101000000111000101110

001011100000111000101110000110100000111000101 1100001111000001110001011110

001101000001110001011100010111100001110001011 1000011110000011100010111100

100000000011100010111000011110000011100010111 0001011010000111000101110001

000010000111000101111001011110001010000001110 0010111000101110000101000000

111000101110001011010000111000101110000111100 0001110001011100010111000001

110001011100001101000001110001011110001111000 0011100010111000101110000011

100010111000011101000011100010111000100001000 0111000101110001011000000111

000101110001011100000111000101111000110100000 1110001011110001101100001110

001011100010000100010100000011100010111100011 0100000111000101111000110010

000111000101110001011100000111000101111001000 0000001110001011100010110100

001110001011100010111000001110001011100001110 0000011100010111000101110000

101000000111000101111000111000000111000101111 0001101000001110001011110001

101100001110001011110001100100001110001011100 0011001000011100010111000101

101000011100010111000011110000011100010111000 1011010000111000101110001000

010000111000101111001011110001010000001110001 0111000101101000011100010111

000011110000011100010111000101111000011100010 1110001011100000111000101110

001010110000111000101110000110010000111000101 1100001110100001110001011100

010111000001110001011100010101000010100000011 1000101111000110100001010000

001110001011100010101000001110001011100010111 0000011100010111100011001000

011100010111000101111000011100010111000101110 0000111000101111000110010000

111000101110000110010000111000101111000110110 0001110001011100010000100001

110001011100001101100001110001011100010110100 0011100010111000101110000011

100010111000100010000101000000111000101110001 0111100001110001011100010111

000001110001011110010000000001110001011110001 1011000011100010111000101110

000011100010111000100010000101110001010000001 1100010110000011011000101000

000111000101110001000010000111000101111000110 1100001110001011100010111000

001110001011100001110000001110001011100001111 0000101000000111000101110000

110110000111000101111000110100000111000101110 0001111000010100000011100010

111000101110000011100010111000101101000011100 0101110001000010001010000001

110001011100010111100001110001011100010111000 0011100010111000011101000101

000000111000101111000110010000111000101110000 1100100001110001011100010000

000001110001011100010110100001110001011110010 1011000011100010111000101100

000011100010111000100001000101000000111000101 1100010111100001110001011110

001100100001110001011100001111000001110001011 1000011101000011100010111000

101011000011100010111000101110000011100010111 0000111000000111000101110000

110010000111000101110001011000000111000101110 0010000100010100000011100010

111000011010000011100010111100101011000011100 0101110001010110000111000101

110001000010001010000001110001011100001100100 0011100010111000101101000011

100010111000101101000011100010111100011100000 0111000101110001010110000111

000101110001000010000111000101111000110010000 1110001011100010111000001110

001011100001101100001110001011100001100100001 1100010111000101101000011100

010111100101011000101110001010000001110001011 0100011110000011100010111000

101110000011100010111100100000000011100010111 1000111000001010000001110001

011100010000000001110001011100001100100001110 0010111100101111000011100010

111000011011000011100010111000100001000011100 0101111000110110000111000101

111001011000001010000001110001011000001101100 0011100010111000011001000011

100010111000101100000011100001101100101100000 1010000001110001011110010000

000001110001011110001101100001110001011100010 1110000101000000111000101111

000110110000111000101110000110010000111000101 1100010101000001110001011100

010111000001110001011100001111000010100000011 1000101110001011110000111000

101110001011100000111000101110000110110000111 0001011100001111000001110001

011100001110100001110001011100001111000001110 0010111000101101000011100010

111000100001000011100010111000011110000101000 0001110001011100010110100001

110001011100001111000001110001011100001110100 0011100010111000101110000011

100010111000101111000011100010111100011100000 0111000101111000110100000111

000101111000110110000111000101110001000010000 1110001011100010110000001110

001011100010111000010100000011100010111000100 0010001010000001110001011100

001101100010100000011100010111100011010000011 1000101110001010110000111000

101111000111000000111000101111001000000000111 0001011100001100100001110001

011100001111000010100000011100010111000101111 0000111000101110001011100000

111000101110000110110000111000101111000110110 0001110001011100010111000001

110001011110001100100001110001011100001111000 0011100010111000101101000011

100010111000100001000011100010111100101111000 1010000001110001011100010111

100001110001011100010111000001110001011100001 1101000011100010111000101110

000011100010111000011010000011100010111000101 1010000111000101111001010110

000111000101111000111100001010000001110001011 1000100001000011100010111000

101101000011100010111100011111000011100010111 0001000010000111000101110000

111010000111000101110000111100000111000101110 0010110100001110001011110001

101100001110001011100010111000001110001011100 0011011000011100001101100101

100000101000000111000101110001011010000111000 1011100001100100001110001011

100010110000001110001011100010000100010100000 0111000101110000110100000111

000101111000111000000111000101110000111010000 1110001011100001111000001110

001011110001101100010100000011100010111100011 0100000111000101110001011100

000111000101111000110100000111000101111000110 1100001110001011100001100100

001110001011100001101100001110001011100010101 1000011100010111000011110000

011100010111000101101000011100010111000011001 0001010000001110001011100001

110100001110001011100010111000001110001011100 0101010000011100010111000101

011000011100010111000011001000011100010111000 0111010000111000101110001011

010000111000101110000110010000111000101111001 0111100010100000011100010111

000100000000011100010111000011001000011100010 1110001011110000111000101110

001000010000111000101111000110100000111000101 1100010101000001110001011100

001100100010100000011100010111000101101000011 1000101110000110010001010000

001110001011100010000100001110001011100010110 0000011100010111100101111000

101000000111000101100001011000000111000101110 0010000100001110001011100010

110100001110001011100010000100001110001011110 0011010000011100010111100011

011000011100010111100011001000011100010111000 0110010001011100001110001011

010001101000010100000011100010111100011100000 0111000101110000110110000111

000101110000110010000111000101110000111110000 1110001011100001111000001110

001011100010110100001110001011100010000100001 1100010111000011110000011100

010111000101100000011100001101100101100000011 1000101101000111010000111000

101110000111100000111000101110001011100000111 0001011100010101000001110001

011110001101100001110001011100010000100001110 0010111100011010000011100010

111100011011000011100010111000101110000011100 0101110000110110001010000001

110001011000001101100010111000011100010110000 1011010001011100001110001011

000001110100001110001011100010000100001110001 0111100011001000011100010111

000011110000011100010111000101010000011100010 1111000110110000111000101110

001011100000111000101111000110010001010000001 1100010111000011101000011100

010111000011110000011100010111000101111000011 1000101110000110010000111000

101111000110010000111000101111000110110000111 0001011100001100100001110001

011100010110000001110001011100001111000001110 0010111000101101000011100010

111100011011000011100010111000011001000101000 0001110001011100010000100001

110001011100010110100001110001011110001110100 0011100010111000101110000011

100010111100011001000011100010111000101100000 0111000101110000110010000111

000101111000111110000111000101110001000010000 1110001011100010111000001110

001011100010110100001110001011100010110100001 1100010111100101011000011100

010111100011110000101000000111000101111000110 1100001110001011100001111000

001110001011110001111000001110001011100010110 1000011100010111000101110000

011100010111000101011000011100010111000101110 0000111000101110000111000000

11100010111000100001000011100010111000100010»[5].

Удостоверившись, что все увидели письмо, Пустохвалов с довольным видом убрал телефон в карман.

– Ну что, убедились? Всем все понятно теперь? Ладно, не переживайте, все будет хорошо. Мы с Иваном Тихоновичем об этом позаботимся. А теперь за работу! Неделин, поскольку ты чуть нас всех тут не подвел под монастырь, тебе спецзадание: нужно найти способ расшифровывать все эти чертовы сообщения. Срок – завтрашний вечер. Нам нельзя подставлять себя под удар, все должно работать, как прежде, настолько, насколько это возможно. Победа будет за нами!

С этими словами Пустохвалов скрылся у себя в кабинете. За ним бледной тенью прошмыгнул Куницын. Кокорев задержался на секунду, словно обдумывая что-то, затем поднял руку со сжатым кулаком, пробормотал: «Прорвемся!» – и закрыл за собой дверь.

IV

Когда Федор ушел домой, Петр еще оставался в офисе. Он даже не поднял взгляда от экрана, пожимая ему руку. Федору было жаль друга, но он не знал, чем помочь, а раздражать бессмысленными советами-догадками не хотел.

Уже совсем поздно вечером, когда он ужинал на кухне, ему пришло сообщение от Петра:

«Дружище, у меня полный провал. Что делать, не знаю… Очень тебя прошу, выручай!!!»

«Неужели он еще на работе?» – подумал Федор и чуть не подавился пельменем. В ходе короткой переписки выяснилось, что Неделин весь вечер потратил на чтение какого-то левого пособия по кодам, но так и не смог расшифровать ни единого слова. Друзья договорились, что оба приедут завтра в офис пораньше, чтобы как следует подумать, перед тем как начнется рабочий день и они увязнут в рутине.

На следующий день Федор вышел из дома затемно. Было непривычно идти по почти безлюдным сырым улицам, ехать в полупустом вагоне. В семь утра он уже оказался у Министерства. Пришлось звонком долго будить спящего охранника, чтобы тот отпер входную дверь. Чоповец в спортивных штанах, сланцах и форменной куртке, накинутой на майку-алкоголичку, с явным неудовольствием впустил его и пошел досыпать за стойку рецепции. Федор на секунду замялся, но все же подошел к охраннику.

– Простите, а вы не подскажете, во сколько вчера ушел последний сотрудник из отдела внешних связей?

Чоповец посмотрел на него сонным непонимающим взглядом.

– Ну, в смысле мы же все отмечаемся… а у вас наверняка есть доступ к журналу посещаемости…

Взгляд охранника не изменился.

– Вам зачем?

– Ну так, интересно…

Чоповец молча поджал губы, всем своим видом выражая презрение, но все же включил компьютер.

– Какой кабинет?

– C-409. Ну, или 408, у нас сдвоенный.

Охранник медленно открыл нужную программу и одним пальцем вбил на виртуальной клавиатуре номер кабинета. Сощурившись, он глядел на экран.

– Последним в семь пятнадцать ушел Коваль…

– Ушла, – поправили его Федор.

– Что?

– Ушла, не ушел. Это женщина… то есть девушка.

– Да какая разница, мальчик-девочка, главное, что она последняя! – Вдруг лицо чоповца посерьезнело. – Хотя вообще-то компьютер показывает, что как будто кто-то не ушел. Чертовщина какая-то… и система, как назло, тормозит… Надеюсь, ошибка! Сейчас позвоню начальнику вечерней смены, может, он что знает.

Охранник поднял трубку телефона, но Федор мягко остановил его жестом.

– Подождите пока, может, все в порядке. Зачем вам коллег зазря будить? Я сейчас поднимусь и все проверю.

– А как же…

– Я вам сверху позвоню! Ну или приду, если вдруг что не так.

Охранник долго с сомнением смотрел на Федора, однако нежелание выслушивать ругань коллег все же победило, и он опустил трубку.

– Ладно, иди… Осторожно только!

Поездка в пустом лифте казалась бесконечной. От тревожного предчувствия у Федора холодела спина. Вот наконец дверь кабинета. Федор приложил палец к сканеру и потянул на себя ручку.

В комнате горел свет, шуршал кондиционер. Петр сидел за столом перед включенным компьютером, уткнувшись лицом в скрещенные руки, и тихо похрапывал. На его затылке расположились растянувшиеся буквы проекции виртуальной клавиатуры. Федор на цыпочках подошел к ближайшему столу и набрал номер рецепции.

– Алло, охрана? – прошептал Федор. – Это Скрябин из C-409. В общем, у нас все в порядке, просто кто-то, видимо, прошел вместе с коллегой, не отметившись. Конечно, конечно, больше не повторится, это чистая случайность. Извините за беспокойство. Хорошего дня.

Федор подошел к Петру и потряс его за плечи.

– Петян, вставай давай! Ты чего вообще!

Петр вяло отмахнулся рукой и чуть не уронил компьютер, Федор поймал его, когда тот уже падал со стола.

– Отстань, еще рано… – пробормотал Петр.

– Дружище, ты не дома, ты в офисе! Просыпайся, работать пора!

– Что?.. Ты о чем?..

Петр наконец поднял лицо со стола и теперь активно тер глаза кулаками. На щеке у него красочно отпечаталась пуговица от пиджачного рукава.

– Ты заснул на работе, вот о чем! Иди скорее умойся, и будем думать, как решить твою задачу. Времени у нас в обрез!

Петр молча встал и, задевая соседние столы, пошел в туалет. Федор сел за его компьютер. На рабочем столе была открыта таблица – в левую колонку перенесены цифры из письма, а правая, пустая, для расшифровки. В одной из вкладок был открыт учебник по кодированию.

Спустя несколько минут вернулся Неделин, все такой же злой, но чуть взбодрившийся. Он вытирал лицо бумажным полотенцем.

– Слушай, Петь, я тут посмотрел таблицу. А тебе хоть что-то удалось расшифровать?

– Ну вот поэтому я тебя и позвал, – хмуро ответил Неделин. – Этот сраный учебник вообще ни черта не помогает! Как я вообще могу что-то разгадать, я что, бля, программист?

– Тише, тише. – Федор указал взглядом на динамик. – Понятно… ладно, давай думать, что делать…

Петр подкатил соседский стул и сел у компьютера рядом с Федором.

– Расскажи, что ты уже пробовал?

– Ну как что? Искал в интернете… Почти ничего не нашел. Потом наткнулся на эту книгу. Читал ее до посинения – эффект нулевой!

Федор зажал голову руками и откинулся на спинку кресла.

– Звучит не оптимистично… Может, что-то еще?

– Ну а что? Еще я тебе позвонил, потом заснул здесь за столом…

– Хорошо, а что ты вбивал, когда искал?

– Слушай, я так уже не помню. Ну, что-то про расшифровку кодов. Но ты же сам знаешь, как ищет «Госпоиск», ничего найти невозможно!

– А остальные поисковики здесь заблокированы, как назло… Ладно, давай поиграемся с запросами, может, что-то выплывет.

Федор с Петром по очереди вбивали в «Госпоиск» различные комбинации слов на тему кодов и их прочтения, однако результат был всегда одним и тем же: первым выскакивал уже забракованный ими учебник по кодам с одного из официальных порталов, а следом за ним – всякий шлак, вроде базы рефератов. Так прошел час, потом еще немного. Минуты утекали стремительно, в девять утра должен был начаться рабочий день, значит, придут Пустохвалов и Кокорев с новыми заданиями. Друзья разнервничались не на шутку. Казалось, воздух в кабинете прогрелся градусов до сорока. Не помогал даже кондиционер.

– О’кей, давай попробуем пойти от обратного, – предложил Петр. – Как вообще называется такой код?

– Двоичный.

– Так и вбивай: «двоичный код».

Федор послушно отстучал словосочетание на виртуальной клавиатуре и нажал Enter. Теперь, помимо учебника, в результатах поиска замелькали ссылки на государственную интернет-энциклопедию «Лучина».

– Бесполезно…

– Погоди. Давай добавляй теперь: «расшифровка». Сейчас шаг за шагом мы его поймаем!

Однако результат независимо от вбиваемых слов по-прежнему оставался неубедительным. Вдруг Федор прекратил печатать.

– Слу-у-ушай! Мне тут пришла такая мысль… А что, если есть конвертер?

– В смысле?

– Типа как конвертер валют. Вводишь сумму, а он тебе ее тут же переводит, скажем, в доллары.

– Ну, давай попробуем…

Федор вбил соответствующий запрос в строку поиска. О чудо! Одна из ссылок содержала в описании фразу «перевод шестнадцатеричного, десятичного и двоичного кодов онлайн». Дрожащей рукой Федор навел на нее курсор и нажал кнопку. На экране появилась серая заставка с надписью:

«Доступ к данному ресурсу ограничен в сети Министерства. Просим вас избегать посещения запрещенных сайтов на рабочем месте. Попытка их повторного посещения может нести для вас последствия дисциплинарного характера».

– Блядь!!! – От злости Петр хлопнул ладонью по столу. – Сучья министерская сеть! Какого хуя?! Мы же почти у цели!

– Спокойно, спокойно. – Федор вытер рукавом выступивший на лбу пот. – Давай думать, что делать. Не может же быть так, что совсем нельзя туда зайти…

– И что же ты сделаешь?! Сайт заблокирован во всей сети! И все аналогичные, если они вообще есть, наверняка тоже!

– Подожди, ну а если зайти не из сети? Если посмотреть с другого компьютера?..

Петр застыл и вытаращил глаза на Федора.

– Кто у нас живет рядом? – спросил он, сглотнув слюну.

– Лера вроде…

– Срочно звони ей, может быть, она еще дома!

Не попадая пальцем в иконки на экране телефона, Федор только с третьего раза нашел в контактах Лерин номер. Долгие гудки. От напряжения у Федора потемнело в глазах. Он включил громкую связь. Наконец гудки прекратились, на другом конце трубки послышался какой-то шум. Друзья замерли.

– Алло, Федя? Ты чего звонишь в такую рань? – раздался удивленный голос Леры.

– Лера! Привет! Скажи, ты еще дома?

– Пока да, но скоро выхожу. Сейчас волосы сушила… А что такое?

– Ты не представляешь, как мы рады это слышать! – Федор оглянулся на друга. – Я тут с Петей, мы на громкой связи.

– Привет! – сказал Петр и зачем-то махнул рукой.

– Привет… Слушайте, что вообще происходит? Вы прикалываетесь, что ли, надо мной?

– Лера, ты что, какие приколы! Все очень серьезно! Нет времени объяснять, но нам срочно нужна твоя помощь! Ты сейчас рядом с компьютером?

– Нет… Я вообще-то на работу собиралась.

– Так это именно по работе! – вмешался в разговор Петр. – Это очень важно!

– Лерочка, пожалуйста, включи компьютер, нам срочно нужно кое-что проверить!

– Господи… Хорошо, хорошо…

В трубке послышался приветственный звук заставки операционной системы.

– Ну, включила.

– Отлично! Тогда скорее открой сайт smartconvert.ru.

– Что? Какой сайт?

– Smartconvert.ru… Я продиктую по буквам! Эс как доллар, эм, «а», «р» как «Рибок», «т» как русское «тэ», с как русское «эс»…

– Все, хватит, – пробурчала Лера, – ничего не понимаю. Можешь еще раз слово полностью продиктовать?

Федор повторил адрес.

– Так, ну все работает. Что тут? «Перевод кодов, разработчик – компания Initech»… Кажется, я поняла! Вы придумали, как разгадать зашифрованные письма? Ребята, какие же вы молодцы!

– Лера, спасибо большое за похвалу, но у нас совсем нет времени! Ты можешь поскорее нажать на этот «перевод»?

– О’кей! Нажала. Так, тут появилось какое меню. Какой код нужно выбрать?

– Двоичный! – воскликнул Петр.

– Петя, не кричи! Я и так делаю, что могу!

– Все-все, извини… молчу!

– Выбрала двоичный, теперь появилось поле для текста.

– Тебе нужно вбить туда цифры, – сказал Федор. – Сейчас я тебе перешлю на внешнюю почту письмо. Минутку… Отправил! Пришло?

– Пока нет.

– Обнови еще раз, плиз.

– Все равно нет.

– Да что такое! Погоди-ка… Черт, оно вернулось!

– Нам же нельзя пересылать письма от министра… «Управленец» все блокирует… – Петр сел на стул и закрыл лицо руками.

– И что же делать?..

– Подожди, подожди… А копировать текст тоже нельзя? Или открыть из дома? У Леры же тоже должно быть это письмо!

Петр скорбно покачал головой.

– Бля… Тогда ничего не остается, я тебе его сейчас зачитаю! Ты сможешь сразу вбивать цифры на сайте?

Лера тяжело вздохнула.

– Да, давай.

– Тогда диктую! Четыре ноля, три единицы, три ноля, один, ноль, две единицы…

В трубке было слышно, как щелкали клавиши старой физической клавиатуры. Федор зачитывал цифры несколько минут; хотя он очень боялся ошибиться, под конец у него уже начал заплетаться язык. Тем не менее текст был продиктован, и теперь он вместе с Петром, затаив дыхание, ждал результата. Казалось, компьютер пересчитывал код целую вечность, Федор даже подумал, не завис ли сайт.

– Так, кажется, есть! – сказала Лера осипшим от напряжения голосом. – Расшифровал!

Федор с Петром подскочили со своих мест. Петр сжал друга в объятиях и, радостно рыча, поднял над полом.

– Лера, читай скорее, пока он меня не задушил!

– Ха-ха, не поубивайте там друг друга на радостях! Сейчас… Значит, вот что пишет переводчик:

«Уважаемые сотрудники отдела внешних связей,

Просьба до 18:00 направить список выполняемых вами должностных обязанностей по Форме 258.

С уважением,

Министр».

Друзья опешили от неожиданности.

– И это все?.. Весь смысл письма? Но там же столько цифр…

– Больше ничего нет.

– И из-за этого мы так переполошились… Надо бы проверить остальные письма. Я тебе сейчас продиктую!

Федор начал искать в почте следующий закодированный имейл.

– Стой! Ты время видел?! Я уже опаздываю, еще немного – и меня уволят безо всяких писем!

– Хорошо-хорошо! Остальное потом! Тогда, пожалуйста, присылай скорее расшифровку и иди к нам, думаю, начальство будет в восторге!

– Сейчас, только в почту зайду… Ага, вставила, высылаю. Так, что это… – Голос Леры посерьезнел. – «Письмо не отправлено». Фак, входящие письма тоже блокируются!..

– Попробуй через мессенджер… – предложил Петр.

– Как я это сделаю?! Он же на телефоне, а я по нему сейчас с вами говорю!

– А на компьютере он у тебя не стоит?..

– Представь себе, нет!

– Значит, смс тоже отпадает…

– Лерочка, богом молю, как угодно, но пришли текст… – сказал Федор. – Иначе нам всем пизда… Можно уже, в принципе, будет на работу не приходить, нас уволят так и так!

– Не дави на меня! – взвизгнула Лера. – Я и так делаю все что могу!

Кусая губы, Федор судорожно думал.

– Видимо, опять придется под диктовку все писать… Прочти, пожалуйста, письмо еще раз, я запишу.

– Боже, как я вас ненавижу! Почему именно мне надо звонить?! Звонили бы сразу Пустохвалову!

– Лера, умоляю тебя… Там же совсем немного…

– Ладно! Только очень быстро! Ты пишешь?

– Да, да, конечно! – Федор схватил ближайший клочок бумаги и ручку.

– «Уважаемые сотрудники отдела внешних связей…»

Лера быстро продиктовала расшифрованное сообщение и, бросив «Все, пока!», повесила трубку.

От напряжения у Федора дрожали руки, он никак не мог вернуть ручку в стакан. Как загипнотизированные, они с Петром смотрели на исписанный неровным почерком листок.

V

Остававшиеся до начала рабочего дня полчаса тянулись бесконечно. Петр попытался вздремнуть в кресле, но не смог – слишком сильным было возбуждение. Ему не терпелось показать результат Пустохвалову с Кокоревым. Федор вышел в коридор и несколько раз обошел этаж туда-обратно.

Первыми пришли Куницын и Женя, затем подошла Надя Петрова. Все они интересовались результатами неделинских изысканий, но друзья отказывались что-либо говорить. Петру хотелось самому сообщить начальству радостную новость. Он был уверен, что стоит им с Федором проговориться, как кто-то из коллег немедленно напишет Ивану Тихоновичу и испортит сюрприз. А может, заодно и припишет себе какие-нибудь заслуги – в порядочность сослуживцев Петр не особо верил.

Ровно в девять пришли Пустохвалов и Кокорев. Последний вопрошающе оглядел кабинет.

– А где Коваль?

– Мы сейчас все расскажем. – С сияющим видом Петр вышел из-за стола.

Кокорев с недоумением посмотрел на Неделина, но спустя секунду его лицо прояснилось.

– Неделин! Ты что, расшифровал, что ли, письма, бл?

Улыбаясь как идиот, Петр закивал головой.

– Ни черта себе! Как, бл?! Виталик… Виталь Алексеич, иди скорее сюда! – Пустохвалов вернулся в кабинет, вид у него был, как обычно, встревоженный. – Ты только погляди на этого орла! Разгадал код! Давай рассказывай, как это сделал!

– Ну, я нашел в интернете сайт… – Петр поймал на себе сердитый взгляд Скрябина. – То есть, конечно, мы с Федей его нашли, без него я бы не справился. И там, на этом сайте, был дешифровщик кодов. Мы определили, каким кодом записаны письма, и загрузили их текст в переводчик. Вот, в общем-то, и все…

– Но поиск нужного сайта был совсем не простым, – вмешался в разговор Федор. – Петя просидел тут все ночь, да и я пришел в офис к семи. Еще нам очень помогла Лера: так как из нашей сети сайт не работал, она все проверила у себя дома и продиктовала нам перевод. Поэтому-то она сегодня и опаздывает.

– Ага, понятно… – сказал Пустохвалов. – Ну, объяснительную ей все равно нужно будет написать, конечно. Но вы молодцы, хвалю! Если честно, не думал, Неделин, что ты справишься. Показывайте, скорее, что у вас получилось!

Федор зачитал сообщение с листочка. Пустохвалов с Кокоревым обменялись недоумевающими взглядами.

– И это что, все, что ли? – спросил Кокорев.

– Ну… в общем, да…

– И это из-за этого мы все так переполошились? Из-за поручения заполнить какую-то чертову форму?

Неожиданно Кокорев расхохотался, да так громко, что остальные вздрогнули. Он буквально сгибался от смеха.

– А-ха-ха-ха, из-за сраной формы! Ой, не могу, бл!

Пустохвалов меж тем казался обеспокоенным.

– Вы уверены, что это все? Может быть, вы что-то упустили? Почему вы вообще писали под диктовку, а не отправили текст по почте?

– Так нельзя же пересылать рабочие письма на внешнюю почту. А входящие система тоже блокировала…

– Какие-то детские оправдания у вас, Неделин. Необходимо расшифровать все закодированные письма, мы не можем делать выводы по одному сообщению!

– Ну, это же явно просто какой-то технический сбой. Уже понятно же все… – сказал Кокорев.

– Не знал, Иван Тихонович, за вами такой близорукости. – Пустохвалов раздраженно стряхнул руку Кокорева, легшую было на его плечо. – Так прямо и сбой? А кто, по-вашему, это сбой организовал? Или он случился сам по себе?

– Ну, я не знаю… А разве он просто так не мог случиться?

Пустохвалов посмотрел на Кокорева как на идиота.

– Просто так в этом мире не происходит ничего. А тем более в Министерстве! – Пустохвалов осекся и, боязливо покосившись на динамик, продолжил полушепотом: – Как может ошибка распространяться только на один департамент? Вот то-то же.

Неожиданно открылась входная дверь. Все вздрогнули. В кабинет вошла запыхавшаяся Лера. Пустохвалов облегченно выдохнул.

– Лера! Как хорошо, что ты пришла. Как раз хотел объявить о новой схеме работы. Коллеги, с этого момента Лера будет у нас отвечать за расшифровки. Это будет ее главным функционалом, остальное – если останется время.

Федор покашлял в кулак.

– Виталий Алексеевич, позволю себе напомнить, в нашей сети сайт-дешифровщик заблокирован.

– Что, совсем? – спросил Пустохвалов.

– Прямо совсем-совсем. Кроме того, система блокирует пересылку официальных сообщений. Даже текст копировать нельзя.

– И что с этим можно сделать?

– Ну, если не идти на поклон к программистам, то, в общем-то, вариант только один: кто-то должен сидеть дома или где-то еще вне офиса и под диктовку расшифровывать письма.

Пустохвалов задумчиво потер подбородок и внимательно оглядел присутствовавших.

– У кого дома есть принтер?

Куницын, Петрова и Неделин подняли руки.

– Так, понятно. Леша, значит, это будет твоя зона ответственности. Мы тебе оформим больничный, и ты будешь сидеть дома и все расшифровывать. А в конце дня передавать кому-нибудь из коллег распечатку. Естественно, это временная мера, пока мы не найдем способ наказать наших недоброжелателей и вернуть все на свои места.

Петр открыл было рот, чтобы возразить, но Пустохвалов не дал ему и слова сказать.

– Неделин, вы со Скрябиным молодцы, нашли решение, но эту задачу я вам поручить не могу, здесь нужен кто-то более надежный, системный… Леше в этом отношении я доверяю.

Петр закусил губу, чтобы не сказать лишнего. Лицо Куницына же, наоборот, выражало крайнюю степень удовлетворения.

– Спасибо, Виталий Алексеевич! Я не подведу!

– Верю!

– Может быть, мы заодно внедрим еженедельный отчет о расшифровках? Для нужд отдела, так сказать, чтобы ничего не потерялось. Мы так сможем отслеживать тенденции в запросах «Управленца».

– А что, отличная мысль. Вот, коллеги, учитесь у Алексея: человек не штаны в офисе протирает, а генерит полезные идеи!

Федор с опаской посмотрел на друга – лицо Петра стало буквально пунцовым от злости.

– Ну что, раз ни у кого глобальных возражений нет, тогда приступим, – продолжил Пустохвалов. – Иван Тихонович, какие ваши мысли насчет больничного?

– Кхм, ну, значит… С этим сложно теперь, уже просто так не выписывают. Нужно тесты проходить, еще какую-то херобору…

– А вы спросите у Леры, она в курсе должна быть, – вдруг сказал Куницын.

– В с-смысле?

– Да ладно тебе, Лер, все в курсе, что ты больничный в феврале брала, чтобы к родственникам съездить.

– Но они болеют… мне нужно было…

– Так тебя никто ни в чем не обвиняет! Просто расскажи, как ты систему обдурила, нам сейчас это реально нужно.

– Куницын, завали ебальник! – прорычал Федор.

– Так, стоп, бл! – Кокорев замахал руками. – Разошлись тут!

Пустохвалов снял очки и помассировал веки.

– Про то, что больничный был фальшивым, я, признаться, не знал. – Федор бросил испепеляющий взгляд на Куницына. Тот отвернулся. – Если дела семейные, то, конечно, можно понять. Лера, ты напиши мне потом объяснительную неформальную, ну, просто чтобы я в курсе был. И впредь предупреждай, если что-то такое… Иван Тихонович же тоже не знал?

Кокорев покраснел и потупил взгляд, но Лера тихо сказала:

– Нет.

– Ну, вот видишь… Нехорошо. Впрочем, ладно, не так это и важно. Главное сейчас – решить нашу общую задачу. Расскажи, как ты прошла тест?

– Это не очень сложно, – тихо сказала Лера. – Сами вопросы я не помню, но суть не в них, они каждый раз новые. Главное – не путаться в ответах. Большой уровень боли тоже лучше не указывать, «девять-десять» – это госпитализация, врач обязан вызвать «скорую». Оптимально где-то «шесть-семь», но тогда не надо в ответах отмечать, что боль нестерпимая, иначе программа выявит несоответствие. Но это если речь о тесте на «боль», про другие я не знаю… Наверное, можно поднять температуру, давление.

– Здесь важно не промахнуться… Леша, ты уверен, что не облажаешься с тестом?

Куницын занервничал.

– Ну, я не знаю, Виталий Алексеевич, я раньше никогда его не проходил… Если я бы мог потренироваться…

– М-да, Леша… Как же мы это отрепетируем, когда вопросы все равно будут новые? Нет, так рисковать мы не можем. Думаю, наш выбор – высокое давление. Иван Тихонович, ты же суворовец, преподашь бойцу основы строевой подготовки?

– Так точно!

– Тогда я тебя очень прошу, вместо обеденного перерыва погоняй Лешу где-то за периметром. Так чтобы он к врачу пришел уже в кондиции.

– Погоняем, отчего же не погонять, – ухмыльнулся Кокорев.

Федор с Петром ехидно переглянулись.

– Виталий Алексеевич, я, наверное, просто неправильно выразился… Конечно, я справлюсь с тестом! Я просто раньше его не проходил, поэтому высказал сомнение…

– Леша, Леша, Леша! – Кокорев шутливо приобнял Куницына и повел его в кабинет начальства, куда уже успел уйти Пустохвалов. – Ты не переживай, короткая пробежка – и ты будешь в лучшем виде! И не надо никаких тестов!

Перед тем как скрыться за дверью, Кокорев подмигнул Лере.

* * *

До обеда Лера не произнесла ни слова. Только распечатала объяснительную и занесла в кабинет к начотделу. Однако в столовой она буквально взорвалась – досталось и Пустохвалову, и Кокореву, и Куницыну, особенно последнему. Раньше Федор никогда ее такой не видел.

– Сволочь! Скотина! Какого черта он сказал про мой больничный?! При Пустохвалове! А Иван Тихонович-то хорош! Стоял, как нашкодивший школьник, ни слова не сказал, хотя сам же меня и отпустил! Как нас с говном мешать за любую провинность – так он смелый, а как малейшая угроза его заднице – сразу хвост поджал!

От Лериной гневной тирады Федору стало не по себе. Петр же, напротив, явно находил ситуацию забавной. Он так трясся от беззвучного смеха, что в какой-то момент у него из носа закапал только что выпитый столовский компот. Сидевшая напротив Надя Петрова скорчила полную отвращения гримасу и даже зачем-то приподняла поднос, как будто Петр мог его забрызгать. Лера тоже наконец обратила внимание на веселый настрой друга. Это вызвало у нее новый приступ ярости. Петр меж тем все никак не унимался, из глаз у него лились слезы.

– Петя, я что, что-то смешное сказала? Ты чего веселишься?

– Лера… Я не… Это по другому поводу!.. Вспомнил… старую шутку!..

– Ах, шутку, ну расскажи же ее всем, поделись! Мы же все хотим посмеяться, правда?!

– Ну ладно тебе, Лер, прекрати, – сказал Федор. – Куницын, конечно, сволочь, но, с другой стороны, он сейчас из-за своей тупости кроссы бегает вместо обеда. А гоняет его Кокорев, в этом плане справедливость восторжествовала.

– Если бы справедливость, как ты, Федечка, говоришь, «восторжествовала», Кокорев бы бегал вместе с ним! И с Пустохваловым заодно!

Федор поднял ладони, показывая, что сдается.

– Ладно, что-то у меня от этих разговоров аппетит пропал. Увидимся в офисе!

Лера быстро встала из-за стола, отнесла поднос к тележке с грязной посудой и вышла из столовой.

Надя с досадой хлопнула Петра ладонью по лбу.

– Вот у тебя, конечно, вода не держится! Не мог пять минут потерпеть и хотя бы минимальное сочувствие изобразить!

* * *

В офисе веселье продолжилось: пока Лера молча сидела, уткнувшись в компьютер, остальные с хохотом слушали рассказ Ивана Тихоновича о пробежке Куницына. Кокорев довольно артистично изображал умирающего Лешу. Только Пустохвалов немного нервничал: Куницын в это время как раз проходил обследование в медпункте. Федор испытывал смешанные чувства: с одной стороны, он желал Леше провала, с другой – если Куницына отсеют, вместо него на больничный должен будет пойти кто-то другой, а лично ему нарезать круги по району совсем не хотелось. Потом, правда, он вспомнил, что для этой миссии необходимо было иметь дома принтер. Это обстоятельство сделало первый вариант значительно более привлекательным. Федор с удовольствием представил себе, как Куницына отправят обратно с выговором за симуляцию. Однако стоило ему размечтаться, как открылась дверь и вошел сам Леша. По его лицу было трудно понять, какой вердикт вынес врач.

– Ну?! – хором сказали Кокорев и Пустохвалов.

– Дали, но только на три дня. Сказали, что у нас с таким давлением половина Министерства на работу ходит и не жалуется.

– Надо было, конечно, тебе поотжиматься еще. – Кокорев с досадой махнул рукой. – Так и знал, что кроссов будет недостаточно!

– Ладно, в любом случае, лучше, чем ничего, – сказал Пустохвалов. – Правда, теперь нам придется искать выход очень оперативно: больничный Леше явно не продлят. В общем, это… За работу, одним словом! Леша, дуй скорее домой, а то у тебя первый день уже через пару часов закончится!

* * *

И работа действительно закипела. В процесс расшифровки писем так или иначе оказался вовлечен весь офис. Только Лера под различными предлогами манкировала. С коллегами она тоже общалась крайне мало, на уровне «привет-пока».

Поначалу Петр надиктовывал Леше текст по телефону, потом Надя догадалась, что можно фотографировать зашифрованные письма на смартфон и пересылать через мессенджер. Дело пошло значительно быстрее. Обратно Леша высылал текст по смс либо фотографировал экран, в зависимости от объема. Следовало отдать должное Куницыну: он делал все быстро и почти без ошибок. По вечерам Женя Грищенко встречался с ним в метро и забирал распечатанные переводы – так велел Пустохвалов. Для большей наглядности Леша даже форматировал их как письма, с шапкой, датой и временем получения.

Уже на второй день расшифровки выяснилось, что все сообщения касаются рабочего процесса и носят рутинный, чтобы не сказать технический, характер. В основном это были поручения заполнить отчетность, составить пресс-релизы, пригласить журналистов на мероприятие и все в таком духе. За обедом Федор с Петром сошлись во мнении, что пора обратиться к программистам. Тем более что тайные послания все равно оказались не особо тайными.

Впрочем, руководство придерживалось другого мнения. В тот же день Пустохвалов с Кокоревым в очередной раз вывели их во двор (Куницына в силу его особого положения подключили по видеосвязи с умных часов Петра), где начотдела предупредил всех, что нельзя расслабляться.

– Сначала я, как и вы, думал, что все наши беды позади. Мы расшифровали письма, они все абсолютно стандартные. Чего еще желать? Все же ясно как божий день! Но потом я задумался: так ли просты эти сообщения? Нет ли в них скрытого смысла? Меня натолкнуло на эту мысль письмо с приказом заполнить форму № 356 Ш. Стандартная история, обновление должностных обязанностей сотрудников отдела. Но есть одно «но» – эту форму мы заполняем раз в месяц, не чаще. А с момента последнего заполнения прошло всего три недели. Это искусственный интеллект, у него такие вещи не могут быть случайны. Значит, кому-то понадобилось уточнить, кто и что у нас делает. Нутром чую, под нас копают! Мы, конечно, ответим, но так, чтобы у них не появилось никакой новой информации. Поэтому от меня вам всем задание: сегодня же напишите о своих обязанностях так, чтобы вообще не было понятно, чем вы занимаетесь.

«Это будет несложно», – подумал Федор.

– …программистам мы по-прежнему ничего не сообщаем. Все исходящие письма переводим также на единицы и нули. Неделин, Куницын, это касается в первую очередь вас. Приготовьтесь, работы здорово прибавится. Остальные – будьте осторожнее, лишний раз, как я уже говорил, ни с кем ничего не обсуждайте, особенно в здании.

Все, включая Кокорева, выслушали лекцию молча. Петр как-то сник и погрустнел. Эмоции Куницина понять было сложнее, однако радости его лицо на экране явно не выражало.

* * *

Новые порядки вступили в силу сразу после собрания. Как только все должностные обязанности были описаны и сданы Кокореву для заполнения формы № 356, Федора отрядили на архивацию и каталогизацию расшифровок. Петр же почти весь день набивал тексты писем для перевода в ту или иную сторону. Ночью Федора мучил кошмар: сдвигающиеся стены комнаты сжимались до размера спичечного коробка и давили его заживо. Пустохвалов решил, что помимо ответов на уже полученные письма «Управленца» необходимо также сделать заготовки для типовых запросов. Друзья не могли прерваться даже на обед. К счастью, Лера принесла им сэндвичи и кофе из соседней забегаловки. Федор воспринял это как жест примирения.

Все в офисе со страхом ждали, что будет, когда окончится больничный Куницына. Кого отправят симулировать следующим? Ближе к концу третьего дня напряжение достигло пика. В кабинете царила мрачная тишина. Атмосферности добавляла сломавшаяся лампа дневного света, которая мигала под потолком. Пустохвалов под страхом увольнения запретил сотрудникам звонить в АХО, чтобы ее заменили, поскольку считал, что этот отдел может быть в связке с программистами. Слишком большой риск! Сам он при этом еще утром куда-то пропал и в офисе не появлялся (Жене пришлось выпустить его по своим отпечаткам).

Каждый справлялся со стрессом как умел. Петр яростно жевал жвачку, Женя каждые пять минут бегал в туалет, а Надя с самого утра сосредоточенно пилила ногти. От звука этой процедуры Федора буквально трясло. Можно было надеть наушники и включить музыку, но такой поступок явно не остался бы без внимания «Управленца», а выговор получать совсем не хотелось. К тому же Федору казалось, что стоит закрыться от внешних звуков, как коллеги немедленно начнут его обсуждать. Голова болела все сильнее. Федор надеялся дотерпеть до обеда и немного передохнуть, но когда Надя в очередной раз достала пилку, он не выдержал.

– Надя, прости, ты не могла бы прекратить?

Петрова как будто ждала этого и сразу перешла в наступление.

– Это еще почему? – спросила она с вызовом.

– Звук ужасный. У меня голова разваливается уже.

– А ты работай лучше, Федечка, вот и не будешь отвлекаться на всякую ерунду.

– Это ты мне говоришь «работай»? Ты сама-то что делаешь?! Целый день сидишь, блядь, ногти пилишь, скоро до локтей уже дойдешь!

– А это не твое собачье дело. Сколько надо, столько и буду пилить! У руководства ко мне претензий нет, так что можешь хоть обораться, придурок!

Неизвестно, чем бы закончилась перепалка, но в этот момент открылась дверь и в кабинет вошел Пустохвалов. Федор и Надя тут же замолчали.

– Что за шум, а драки нет? – спросил он весело и, не дождавшись ответа, принялся что-то насвистывать.

Все замерли в ожидании. Меж тем начотдела не спешил сообщать сотрудникам причину своего веселья, наоборот, с наслаждением тянул время. Пустохвалов заварил себе чай, обсудил с Кокоревым последний матч «Спартака», рассказал Жене про то, как правильно делать зарядку.

Наконец Надя не выдержала:

– Виталий! Хватит нас мучить! Будто ты не знаешь, что все ждут от тебя новостей? Говори скорее, мы тут, блин, уже изнервничались!

Пустохвалов светился от удовольствия.

– Ну ладно, коллеги, не буду, действительно, вас томить. Главное, что я хочу вам сказать: никому больше больничный брать не нужно, этот вопрос я решил!

Шокированные словами начальника, все молча стояли с округлившимися глазами. Первой опомнилась Надя. Она встала из-за стола и захлопала в ладоши, взглядом призывая остальных присоединиться. Раздались бурные и продолжительные аплодисменты.

– Ура! Браво, Виталий Алексеевич! Мы в вас не сомневались! Но как же вам это удалось? Теперь письма будут приходить в нормальном виде?

– Ну, настолько капитально проблему пока решить не удалось, но я сегодня рассказал начдепу про наши расшифровки. Он очень впечатлился, сделал контрольный обзвон по отделам и выяснил, что у Мелкуняна человек выбыл на месяц со сломанной ногой. Так что считайте, у нас теперь есть «единый центр переводов». – Пустохвалов рассмеялся собственной шутке, но никто, кроме Кокорева, его не поддержал. – Да, кстати, Петя, тебе с Лешей нужно будет его обучить. Может, даже инструкции там какие-нибудь написать… Ну, в общем, чтобы он быстро вошел в курс дела. Начните сегодня.

– Но у него же сломана нога… Вам не кажется, что не очень гуманно навешивать на него такой объем работы? – спросила Лера.

– Ну не рука все-таки, он же не ногой печатает, в конце концов! К тому же речь идет о нашем общем выживании. Ради такого дела все мы должны быть готовы пойти на жертвы.

* * *

В тот же вечер Петр с Лешей отправились домой к новому расшифровщику – главному специалисту отдела протокола Василию Арабьеву. Поскольку Куницын выдвигался из дома, они договорились встретиться у метро «Планерная».

Петр приехал первым – после переполненного вагона на улице было свежо. Вокруг вестибюля в асфальте было прорыто несколько траншей – перекладывали кабель. На фоне стремительно темневшего неба ярко горели красные фонари теплостанции. Петр поежился и достал сигарету. Неожиданно кто-то хлопнул его по спине. Сигарета выпала изо рта и завертелась в темной луже. Петр обернулся – за ним стоял улыбающийся Куницын.

– Дебил…

– Да ладно тебе, курить – здоровью вредить! – рассмеялся Леша.

– Тебя забыл спросить, что мне делать. – Петр достал еще одну сигарету и закурил. – Ладно, какой там адрес? У тебя телефон под рукой?

– Да-да, сейчас… Сообщение от Виталия Алексеевича… «Планерная»… Ага, Вилиса Лациса, 43.

Петр устало потер глаза тыльной стороной ладони.

– Боже, это где вообще?..

– А мы сейчас и узнаем.

Куницын нажал на экран, и через несколько секунд смартфон выстроил 3D-проекцию маршрута. Коллегам предстояло идти пешком до остановки, потом ехать несколько остановок на трамвае, снова идти.

– Ну, пойдем, хули, – вздохнул Петр.

Трамвай долго не приезжал, затем проехал пустой, в депо. Вокруг стало уже совсем темно – почему-то никак не зажигали фонари. Теперь и Леша заметно помрачнел. Он оделся не по погоде и явно мерз. Петр не без удовольствия молча наблюдал за приятелем. В обычной ситуации он бы уже давно вызвал такси, но сейчас из принципа не хотел предлагать первый. Наконец Леша сдался.

– Может, это, доедем? За мой счет…

– Давай, если ты так хочешь.

Куницын быстро набрал адрес в приложении, и вскоре к остановке подъехала беспилотная «Тойота». Путь до Вилиса Лациса занял минут пять. Дом 43 оказался серой панельной двенадцатитиэтажкой, напротив – занюханный сетевой магазин и строительный забор, огораживающий какой-то НИИ. Леша и Петр нашли нужный подъезд и набрали номер квартиры на домофоне. Ждать пришлось довольно долго, но в конце концов замок противно запищал, и дверь открылась.

В подъезде пахло кошками, на выкрашенных зеленой краской почтовых ящиках стояли горшки с геранью и денежным деревом. Петр с Лешей поднялись на шестой этаж. Дверь нужной квартиры уже была открыта, в проеме стоял тощий парень на костылях в старой футболке Metallica и растянутых трениках. Правая нога была плотно замурована в гипс.

– Петр, Алексей, – представил обоих Неделин.

Парень чуть отошел в сторону и пропустил их внутрь.

– Василий, – мрачно сказал он и протянул им руку. – Значит, будете меня обучать?

– Получается, так.

– Ну, пойдемте.

Василий медленно заковылял по коридору. Было заметно, что он еще не привык к костылям и передвижение доставляет ему сильный дискомфорт. Куницын и Неделин проследовали за ним. Петр, шедший последним, закрыл за собой входную дверь.

Обстановка в квартире была бедной – советская дээспэшная мебель, местами отклеившиеся обои. В спертом воздухе висел запах дешевых полуфабрикатов. Где-то за дверью мяукала кошка. Следуя за Василием, коллеги пришли в маленькую темную комнату с компьютером одной из первых сенсорных моделей. Разложенный диван не был застелен, над ним висел старый красный ковер. Василий смущенно осмотрел комнату и указал коллегам на диван.

– Садитесь… Извините, у меня не убрано.

Неделин с едва заметной брезгливостью отвернул край простыни, обнажив вытертую бордовую обивку. Вместе с Куницыным они сели на самый край дивана. Повисла пауза. Леша покашлял в кулак.

– У вас уже все открыто? В смысле сайт.

– Да. – Василий дотронулся до экрана, и на нем появилась страница с переводчиком кодов.

– Ага, отлично. Ну, тогда поехали? – Леша вопросительно посмотрел на Петра, тот кивнул.

Коллеги довольно быстро объяснили Василию, что к чему. Говорил в основном Куницын, Неделин периодически его поправлял или вставлял ремарки. Затем они дали Арабьеву тестовое задание, с ним он также справился без особых проблем. Тем не менее, когда они закончили обучение, на часах было уже десять вечера. Когда Василий закрывал за ними дверь, у него был такой несчастный и изможденный вид, что даже не склонный к эмпатии Петр испытал приступ жалости.

В этот раз трамвай подъехал почти сразу. Неделин и Куницын молча тряслись в почти пустом вагоне. Петр грыз ногти.

– Как-то это жестоко: заставлять работать тяжело больного человека, – пробормотал он.

Куницын долго молчал.

– Да, ты прав, – наконец сказал он. – Честно говоря, в последнее время я все меньше понимаю логику нашего руководства… Какой-то дурдом.

Петр удивленно посмотрел на коллегу. Никогда раньше он не слышал, чтобы Куницын каким-либо образом выражал сомнения в решениях начальства, не говоря уже о критике.

– И что, ты думаешь, можно сделать?

– А что тут сделаешь? Ничего. Остается только плыть по течению.

И Леша с усталым видом отвернулся к окну.

Оставшиеся две остановки коллеги ехали молча. Затем они попрощались: Неделин вышел и пошел к метро, а Куницын поехал дальше, до следующей станции подземки.

VI

Арабьев быстро освоил механизмы расшифровки и зашифровки и скоро превратился в настоящую фабрику переводов – через него ежедневно проходил весь объем переписки департамента. Про себя все жалели Василия, но никто не осмеливался за него заступиться, чтобы не оказаться на его месте. «Пусть лучше он, чем я», – думал каждый и утыкался в очередной отчет.

Атмосфера стала чуть более напряженной, когда до конца больничного Арабьева осталось около недели. Но оказалось, что начальство уже все предусмотрело: за скромную плату врач при снятии гипса диагностировал у Василия осложнения и прописал еще два месяца реабилитации.

Петр тем временем стал больше общаться с Лешей. Периодически они что-то обсуждали, шутили. Несколько раз даже ходили обедать. Эта перемена удивляла Скрябина, но он не задавал другу вопросов, чтобы тот не подумал, будто он его ревнует.

В пятницу Федор с Петром и Лерой договорились выпить после работы. У Леры в итоге образовались срочные семейные дела, и друзья отправились в бар вдвоем. Погода стояла прекрасная, поэтому они не спеша дошли до любимого заведения в переулках Ивановой горки и, попросив налить пиво в пластиковые стаканы, устроились на скамейке во дворе. Петр закурил.

– Бедный Василий, – сказал он. – Жалко парня, так можно за время больничного сгореть нахрен со всеми этими расшифровками.

– Жалко. Но варианты-то какие? Хочешь переводить вместо него?

– Нет, конечно… Но все равно это как-то не по-человечески. Даже Куницын и тот так считает.

Федор удивленно посмотрел на друга:

– А это-то ты откуда знаешь?

– Да так, обсудили с ним вкратце, пока ездили к Арабьеву. Он, кстати, неплохой парень, как выяснилось.

– Вот это поворот! И чем же он тебя так поразил? Ты же сам его больше всех терпеть не мог!

– А теперь вот пересмотрел свои взгляды… С нормальными людьми такое иногда случается, Федя. Он, кстати, тоже не испытывает иллюзий по поводу нашего начальства.

– Ну, это, допустим, несложно. Только при всем при этом он почему-то не стесняется тому же Пустохвалову с Кокоревым постоянно жопу лизать.

– Это меня тоже коробит, согласен. Но это же просто игра. Стратегия выживания, так сказать.

– Ничего себе вы спелись! «Стратегия, блядь, выживания» – ну охуеть теперь! А то, что он на всех стучит начальству, это что тогда, тактика?!

Федор так активно жестикулировал, что даже пролил немного пива на асфальт.

Петр тем временем тоже начинал злиться.

– С чего ты взял, что он стучит? Это твои домыслы!

– А откуда, по-твоему, Пустохвалов все про всех знает? Ты еще только подумал о чем-то, а он уже в курсе!

– Но почему именно Леша?

– А кто еще?! Лера, Надя, Гриша? Больше некому!

Петр на секунду задумался.

– Ну, Женя, например, мог бы…

Федор насмешливо посмотрел на друга:

– Ага. Ну конечно же, это Женя! Так и будешь отрицать очевидное?

– Ладно, оставим эту тему. Собственно, единственное, что я хотел сказать, – это то, что вам стоит пообщаться. Даже если он самый последний стукач и мудила, плохой союзник лучше хорошего врага.

– Ну разве что так…

– Давай за это.

Друзья с легким хрустом чокнулись пластиковыми стаканчиками. Петр осушил свой в несколько глотков.

– Ты, кстати, подал документы на конкурс? – спросил Федор.

– Какой конкурс?

– На должность Сорокина. Помнишь, мы обсуждали?

– Блин, забыл… А ты подал?

– На днях документы в кадры отнес. Ты, если поторопишься, тоже успеешь – вроде на следующей неделе дедлайн. Там ничего сложного, только анкета уж больно злоебучая – долго заполнять.

– Подам обязательно, спасибо, что напомнил, брателло!

– Не за что! – усмехнулся Федор и хлопнул друга по плечу. – Ну что, пойдем дальше? Какой у нас следующий бар?

* * *

На середину июня приходился день рождения начдепа. Первым признаком его приближения стал сбор денег на подарок. Кокорев стряс тысячу рублей даже с бедного Жени Грищенко, непонятно как выживавшего на минимальную ставку. За неделю до «дня икс» Пустохвалов поставил всех внешников на уши по поводу поздравления. По традиции оно должно было быть «творческим», вроде «капустника». Ни в коем случае нельзя было выступить хуже, чем другие отделы! Реакция начдепа на номер того или иного подразделения негласно определяла его внутренний статус вплоть до новогоднего корпоратива, где отделы вновь скрещивали копья в творческом турнире за сердце руководителя.

Отдел Федора несколько лет подряд сохранял за собой статус триумфатора дня рождения начдепа, ведь в их колоде был несомненный козырь – Павел Сорокин, любитель походов и многолетний сочинитель авторской песни. Каждый год он сочинял и исполнял под гитару новую балладу о достоинствах и благодеяниях Евгения Шумилина. Разбавленный легким юмором, подхалимаж носил умеренный, даже в чем-то элегантный характер, что неизменно нравилось начдепу. Однако теперь с увольнением Сорокина баланс сил сместился в пользу отдела оргобеспечения, в котором работал Аркадий Дергачев, сочинитель напыщенных и длинных од.

Пустохвалов сильно нервничал. После недолгого совещания на импровизированном «худсовете» было решено снять поздравительный ролик. Федору, как наиболее технически продвинутому, поручили съемку и монтаж, Лера должна была написать сценарий, а Петру доверили подбор музыки. За неимением камеры решили снимать на смартфон. Федор по очереди выводил сотрудников во время обеденного перерыва во двор, где они на фоне елки говорили тосты и клялись в любви и верности любимому начдепу. Неожиданно большой проблемой стала музыка: Пустохвалов категорически возражал против всего современного или хотя бы не слишком пафосного. В итоге в качестве фона наложили минусовку песни Simply the best.

Чтобы не нарваться на штрафы «Управленца», монтировать видео Федору пришлось на выходных. Полученный результат ужасал: ролик удивительным образом сочетал убожество исполнения с крайней степенью лизоблюдства. Федору захотелось немедленно его удалить, но, рассудив, что позор лучше увольнения, он с тяжелым сердцем все же отослал творение Пустохвалову. Не прошло и получаса, как тот в полном восторге позвонил ему на мобильный – уверенный, что победа вновь будет за ними. «Орги с их стишками будут на подсосе! Отхватят говна с лопаты!» От энтузиазма начальника Федору стало не по себе.

День рождения начдепа пришелся на вторник. В назначенный час Пустохвалов с Кокоревым выстроили всех в коридоре и строем повели по лестнице на последний этаж. Это была многолетняя традиция – поздравлять руководство всегда ходили пешком. Считалось, что это придает процессу дополнительную торжественность. Первым в переговорку Шумилина вошел Пустохвалов, в руках он нес пакет с дорогой бутылкой. Следом с букетом, как со снопом пшеницы, вошла Надя Петрова. Остальные тихо встали за их спинами.

Орги, протокольщики и аналитики уже были на месте – видимо, приехали на лифте. Комната была забита под завязку, люди столпились вдоль стен и большого стола, и только вокруг Шумилина сохранялась небольшая зона отчуждения. Дождавшись, когда все более-менее устроились, начдеп поприветствовал собравшихся и предложил Виталию Алексеевичу начать на правах пришедшего последним. Пустохвалов ликовал – это давало внешникам стратегическое преимущество! Едва заметно он подтолкнул Петрову в спину. Хищно улыбаясь и яростно виляя бедрами, она подошла к начдепу, вручила букет с бутылкой и произнесла прочувствованное поздравление, текст которого практически не менялся из года в год.

– Дорогой Евгений Михайлович, считается, что день рождения – это тот день, когда человеку следует говорить все, что ты о нем думаешь. У нас в стране не принято хвалить начальство, но я думаю, все присутствующие здесь согласятся, что вы, вы настоящее сердце Министерства, его вечный двигатель. Мы все знаем, что без вас работа ведомства бы просто встала!..

– Ага, все же буквально по пизде идет, когда он летом на месяц сруливает в Италию! – шепнул Петр на ухо Федору, но тут же запнулся: стоявшая рядом Лера больно ткнула его локтем в бок.

– …Вот и сегодня, в ваш день рождения, вы на своем посту, – продолжала Петрова. – Что, как не это, показывает вашу преданность делу? Мы все в нашей ежедневной работе чувствуем вашу заботу и незримую поддержку. У каждого из нас бывают трудные моменты – что-то не получается или получается плохо. Хочется все бросить, встать и уйти! Но в такие тяжелые минуты мы всегда вспоминаем, что где-то там, на последнем этаже даже в самый поздний час горит окно в кабинете нашего начдепа, и это возвращает нам силы, внушает уверенность в завтрашнем дне. Евгений Михайлович! Хотим пожелать вам в первую очередь сил и крепкого, богатырского здоровья, чтобы вы и дальше продолжали так же успешно трудиться на благо Министерства и нашей Родины! Уверены, что все в ваших силах и все по плечу! Многая лета вам, Евгений Михайлович!

Надя вручила букет, причем в шаге от начдепа как бы случайно споткнулась и буквально навалилась на него бюстом. Шумилин с явным удовольствием обнял ее и по-русски трижды расцеловал в щеки.

– Евгений Михайлович, если позволите, мы также покажем небольшой ролик, который мы подготовили к вашему дню рождения, – сказал Пустохвалов.

Федор достал из кармана мини-3D-проектор и, направив его в середину комнаты, нажал на сенсорном экране значок Play. Над столом появилась заставка видеоплеера, затем возник профиль Пустохвалова, сидящего в кабинете на фоне портрета президента.

– Ну что, неплохо исполнила? – Вернувшаяся в шеренгу Надя подмигнула Петру.

Тот скорчил одобрительную рожу и незаметно показал два больших пальца. Лера закатила глаза.

Казалось, ролик не кончится никогда. Один за другим сотрудники отдела внешних связей подходили к камере и мычали что-то невразумительно-слащавое под бодрый мотив песни Тины Тернер. Шумилин поднял очки на лоб и потер глаза. Пустохвалов нервно задергал рукой, показывая Федору, что пора сворачиваться. Скрябин медленно притушил звук.

– Мы могли бы и дальше показывать наш ролик, ведь наше восхищение вами и вашей работой воистину безгранично, – протараторил Пустохвалов. – Но, зная, какой вы занятой человек, не хотим злоупотреблять вашим временем. Тем более что коллеги также хотят вас поздравить!

– Спасибо большое, Виталик, – сказал Шумилин.

Федор выключил проектор, картинка над столом исчезла.

Следующим выступал отдел сводного анализа – их в качестве серьезного конкурента никто не рассматривал. Год от года они придумывали самые скучные номера. Вот и в этот раз после затянутого и неэмоционального поздравления (даже не удосужились купить букет!) сводники во главе с Демьяном Косинским вручили Шумилину ватман со стенгазетой о «двенадцати подвигах Евгения Михайловича». Пустохвалов ухмыльнулся, увидев кислое лицо начдепа. Пока все складывалось лучше некуда, плохое выступление конкурентов должно было оттенить неловкие моменты в поздравлении внешников.

Затем шли коллеги из отдела протокола – это были сильные соперники. Они начали мощно: пока начотдела Арам Мелкунян зачитывал поздравление, к Шумилину направились сразу две длинноногие сотрудницы в почти идентичных коротких платьях красного и синего цвета. Надя бросила на них испепеляющий взгляд. Одарив начдепа букетами, они поцеловали его и встали ошуюю и одесную для совместной фотографии. Пустохвалов с Кокоревым не на шутку занервничали – Шумилин выглядел довольным.

Однако в творческом конкурсе протокольщиков все же настигло фиаско. Неизвестно зачем Мелкунян решил сделать ставку на танцевальный номер. Те самые сотрудницы, которые только что фотографировались с начдепом, должны были изобразить чувственное танго. Мелкунян включил мелодию на смартфоне, девушки стали двигаться, вела та, что в красном платье. Однако места оказалось слишком мало. Девушки изо всех сил лавировали между людьми и переговорным столом, пока одна из них наконец не зацепилась каблуком за провод и обе не повалились на ковер.

– Блядь, дура, слезь с меня! – пропищала девушка в синем, которую придавила напарница.

– Заткнись, сучка!

Переговорка содрогнулась от хохота. От эротического флера не осталось и следа. Громче всех смеялся сам Шумилин. Только Мелкунян стоял бледный как мел. Опомнившись, он побежал разнимать своих сотрудниц, которые уже успели вцепиться друг другу в волосы.

– Извините!.. – пробормотал он, уводя их обратно к коллегам.

– Ох, спасибо, Арам Горович, повеселили! – сказал начдеп, вытирая слезы. – Ну что, видимо, последнее поздравление у нас?

Анатолий Жарков, начальник отдела оргобеспечения, с готовностью выдвинулся вперед.

– Конечно, нам трудно будет перещеголять коллег, которые выступили так ярко, – по переговорке прокатился легкий смешок. – Мы тоже подготовили небольшой номер. По уже сложившейся доброй традиции мы облекли нашу любовь и уважение к Евгению Михайловичу в стихотворную форму. Аркадий, прошу, так сказать, на сцену!

Дергачев отделился от шеренги коллег и вышел в центр переговорки. Все замерли в ожидании развязки. Откашлявшись, Аркадий начал:

– Нашему дорогому начальнику, наставнику и другу Евгению Михайловичу Шумилину.

Лишь только заря занялась над Москвой,

Окрасив небо коралловым,

Шумилин Евгений в машине стальной

На службу спешит государеву.

Он тщательно выбрит и стильно одет,

Он всем образец нерушимый,

Нам знаменем служит Шумилин-начдеп,

Он нам как товарищ любимый!

С плечами широкими, словно Атлант,

Подтянутый, сильный, красивый,

Он неколебимый, надежный гарант

Здоровья и счастья России!

Поэт Дергачев, конечно, слегка перебарщивал в своем пафосном подобострастии, но грубая лесть все же пробила броню брезгливости, и вскоре на лице начдепа появилась одобрительная улыбка. Аркадий продолжал:

Планерки, отчеты, поездки, дела,

И нет ни минуты на отдых!

Начдеп наш работает, словно пчела,

Работу он любит как воздух!

И в ветер, и в слякоть, и в стужу, и в зной

Мы рады идти на работу,

И если попросит начдеп наш родной,

Придем на нее и в субботу!

– Закончу, с вашего позволения, чем-то вроде лозунга, – с притворной скромностью прервал сам себя Дергачев. Набрав в легкие побольше воздуха, он принялся декламировать по-маяковски:

Товарищ-коллега, лениться не смей,

Активней используй извилины!

Я «штатку» бы выучил только за то,

Что в ней упомянут Шумилин!

«Не очень складно, но лизнул глубоко», – ехидно подумал Федор.

Начдеп, а следом и все остальные зааплодировали. Начотдела и сотрудница в платье с глубоким вырезом подошли к Шумилину. Девушка вручила начдепу букет, а Жарков – обвязанную лентой коробку с подарком. Шумилин долго тряс ему руку и даже похлопал по плечу, когда тот уходил обратно к своим. На Пустохвалова с Кокоревым было жалко смотреть. Матч был проигран всухую и с разгромным счетом.

Обратно шли молча. Войдя в офис, Пустохвалов сильно пнул мусорное ведро, так, что оно отлетело в стену. Шедший следом Кокорев ударил кулаком кулер. Так и не проронив ни слова, начальники скрылись в кабинете и громко захлопнули за собой дверь. Куницын в нерешительности топтался в середине комнаты. Идти за ними было как-то боязно. Подмигнув коллегам, Федор осторожно подошел поближе к двери и наклонился к замочной скважине. Судя по доносившимся обрывкам разговора, Кокорев был в бешенстве, Пустохвалов – скорее подавлен.

– …Какого хуя?! Нет, Виталя, ты мне скажи, что это вообще нахуй такое было?! – бушевал Кокорев, громко вышагивая по кабинету. – Какие-то ссаные стишки… Да их любой школьник может на коленке сочинить! А у нас, блядь, целое видео! Ролик! С монтажом! И хоть бы хуй!

– Слушай, угомонись… Чему конкретно ты удивляешься? Россия – литературная страна, этого никто не отменял. Сорокин, конечно, нас подвел, не вовремя уволился… Будь он сейчас у нас, орги бы обосрались!

«Охренеть, то есть теперь во всем виноват Пал Саныч… – подумал Федор. Слова Пустохвалова настолько удивили его, что он непроизвольно разогнул спину. – Сейчас переключится на нас».

Лера вопросительно посмотрела на него, но Федор только махнул рукой.

– Все как всегда.

Через десять минут Пустохвалов с Кокоревым собрались с силами и устроили сотрудникам выволочку за то, что они «прососали» отделу оргобеспечения. И это несмотря на всеобъемлющую поддержу и помощь руководства отдела! Но теперь, конечно, начальство изменит к ним свое отношение! Ясное дело, они просто не могут впрягаться за сотрудников, которые так откровенно плюют на свои непосредственные обязанности! Лень – худший порок для госслужащего!

Работники отдела выслушали гневные тирады с плохо скрываемым безразличием. Кто-то для вида потупил взгляд. Только Женя Грищенко, казалось, искренне расстроился публичной порке и обещал в конце, что приложит все усилия, чтобы исправиться.

– Вот, берите пример с Жени! – сказал Кокорев, уже уходя в кабинет. – У него одного из всего отдела еще совесть осталась!

Как только дверь закрылась, Петрова швырнула мандарин Жене в голову. Тот смачно шлепнулся о его затылок, забрызгав стену и стол. Все расхохотались.

VII

Впрочем, очень скоро выяснилось, что проигрыш в творческом конкурсе – меньшее из зол, свалившихся на внешников. Однажды в конце июня Пустохвалов и Кокорев пришли на работу крайне встревоженными. Едва бросив портфели в кабинете (начотдела даже забыл отметиться в графике на стене), они тут же куда-то умчались с озабоченным видом. Вернулись только во второй половине дня и сразу же заперлись в кабинете, предварительно выгнав Куницына. Из-за двери никак нельзя было расслышать, что они обсуждают, – говорили практически шепотом. Каждые несколько минут звонил городской телефон, Пустохвалов произносил несколько неопределенных фраз вроде «услышал тебя», «добро» или «этого точно лучше не делать» и вешал трубку.

Сотрудники отдела сгорали от любопытства. Первым попытку пробиться в кабинет предпринял Куницын. В конце концов, у него был легитимный повод – там было его рабочее место. Однако Кокорев из-за двери послал его в неприличном направлении, едва Леша успел заговорить. Следом в дверь постучалась Надя Петрова, которая спросила, не нужно ли им принести воды. Ей ответил Пустохвалов – хоть и без мата, но резко дал понять, что им ничего не нужно.

Надя скорчила обиженную гримасу и, захватив свою кружку с чаем, вышла из кабинета. Вернувшись через пятнадцать минут, она пальцем подозвала всех поближе и взволнованно сообщила новости от своей подруги из отдела оргобеспечения: оказывается, «Управленец» временно отстранил Шумилина, запущено внутреннее расследование. Якобы начдеп в течение многих лет выписывал себе завышенную премию…

В этот момент распахнулась дверь кабинета, и из него выбежали красные и всклокоченные Пустохвалов и Кокорев. Не останавливаясь, они решительным шагом пересекли комнату и вышли в коридор. Кокорев на бегу бросил недовольный взгляд на подчиненных.

– Что толпимся? За работу, бл! – успел рявкнуть он, перед тем как хлопнуть дверью.

– Спорим, что у них сходка во дворе? – сказал Петр.

Коллеги перетекли от стола Петровой к окну, стараясь чуть пригибаться, чтобы их не было видно с улицы. За «маскировочной» елкой Жарков и Косинский со своим замом стояли рядом с Шумилиным, повернутым к зданию спиной (Петрова безошибочно узнала его по костюму). Быстрым шагом пересекли двор Пустохвалов и Кокорев, почти сразу за ними подбежал запыхавшийся Мелкунян. Круг сомкнулся плотнее, руководители отделов обступили начдепа и, судя по выражениям лиц, что-то внимательно слушали. Совещание оказалось недолгим: минут через десять Шумилин по очереди пожал собравшимся руки, и все разошлись. Сам начдеп при этом остался стоять во дворе.

«Неужели ему уже аннулировали пропуск? – подумал Федор. – Прямо как Сорокину когда-то. А казалось бы, начдеп…»

Увидев, что Пустохвалов с Кокоревым входят в здание, коллеги быстро расселись по своим местам. Куницын с понурым видом ушел в начальственный кабинет. Однако руководство не спешило возвращаться в офис. В кабинете царила тишина, все внешники застыли в тревожном ожидании. Федор с тоской смотрел в окно на одиноко стоявшего под елкой начдепа. Казалось, он растерял весь свой начальственный лоск и был похож на потерявшегося в лесу маленького пухлого гнома. Из Министерства вышла секретарша Шумилина, неуклюже спеша на каблуках и в юбке-карандаше, подошла к начальнику и отдала его большой портфель из коричневой кожи. Шумилин по-отечески обнял ее и понуро направился к выходу из двора.

– Я сейчас вернусь, – сказала Надя Петрова и вышла из кабинета.

Федор увидел в окно, как она выскочила из здания, на входе чуть не сбив с ног секретаршу, и побежала к въездным воротам, за которыми минуту назад скрылся Шумилин.

* * *

Кокорев с Пустохваловым вернулись в офис только под конец рабочего дня и тут же поручили Неделину и Петровой до утра составить письмо-жалобу разработчикам на неправомерные действия «Управленца». Остальные коллеги уже ушли домой, а начальство все еще продолжало инструктировать Петра и Надю за закрытой дверью.

Поздно вечером, к огромному удивлению Федора, ему впервые в жизни позвонила Петрова. Надин голос звучал устало.

– Федя, дорогой, извини, что дергаю, но нам тут очень нужна твоя помощь, – начала она без лишних прелюдий. – Мы с Петей составили это гребаное письмо, но у нас уже у обоих плывет мозг… Ты не мог бы его посмотреть? А то ты же знаешь Виталика, если там что-то не так, он нас завтра поедом съест… Я тебе сейчас кину фото?

– Да, конечно, присылай. Я, правда, уже немного выпил… – Федор покосился на бутылки из-под пива, стоявшие возле телевизора.

– Спасибо огромное тебе, Федечка! А то, что выпил, это даже лучше, трезвым это говно читать невозможно, ха-ха. Отправила!

Смартфон Федора завибрировал, сигнализируя о пришедшем сообщении.

– Ага, получил. Я перезвоню тогда, как прочитаю.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Федор открыл фотографию письма и приблизил текст. Жалоба была написана в традиционном для Министерства зубодробительном стиле, но основная мысль была ясна: Шумилин якобы действовал в рамках должностных инструкций, соответственно, ни о каком нарушении не может быть и речи, налицо программный сбой. «Интересно, у разработчиков не вытекут глаза от нашего канцелярита?» – подумал он.

Дочитав письмо, Федор набрал номер Петровой.

– Слушай, ну, вроде все норм, Пустохвалову должно понравиться. Замените только там пару формулировок. «Просим Вас незамедлительно осуществить проверку адекватности работы суперкомпьютера «Управленец-Держава 3000» – так точно не стоит писать, будто мы им ставим ультиматум. Лучше что-то вроде: «В связи с описанными выше обстоятельствами просим Вас проверить функционирование соответствующих систем суперкомпьютера…» и так далее.

Надя что-то одобрительно промычала, Федор слышал быстрое шуршание шариковой ручки по бумаге.

– И добавьте обязательно фразу: «В случае обнаружения сбоя в работе «Управленца» просим Вас отменить решение о начале внутреннего расследования против Шумилина Е. М. и временном отстранении его от должности Директора департамента организационного обеспечения и анализа Министерства», – иначе, как мне кажется, они просто не поймут, чего мы от них хотим. Ошибку, может, и устранят, хотя, между нами, я сильно в этом сомневаюсь, а Шумилина не восстановят. И еще, это… я, конечно, не знаю, но, может, про сбой кодировки все же не писать? Все-таки мало ли что, неизвестно, как Он отреагирует…

– Федя, боюсь, эту часть как раз придется оставить: Виталий сказал, что нам терять нечего и мы идем ва-банк…

– Да? Здорово, что он за нас за всех решил. – Надя в ответ только тяжело вздохнула в трубку. – Тогда ладно, смягчите там по мелочи еще формулировки – и будет ОК.

– Федечка, спаси-и-и-и-и-ибо! Ты лучше всех! Все, целую, побежала править!

– Удачи!

Федор немного постоял, посмотрел в окно на поздние июньские сумерки. Потом достал из холодильника еще одну бутылку пива. «Все равно завтра выслушивать претензии Пустохвалова и его приспешника, хотя бы сейчас расслаблюсь», – подумал он. Выключил свет, надел очки виртуальной реальности и запустил на приставке любимую «стрелялку».

* * *

Как и ожидалось, Пустохвалов действительно оказался недоволен текстом. Однако после долгих возмущений он внес буквально пару микроскопических правок и загрузил письмо в систему обратной связи. Остальные начальники отделов также поставили на нем свои электронные подписи – и Виталий, перекрестившись, нажал кнопку «Отправить».

Ответ не заставил себя долго ждать. Еще до обеда пришло сообщение об отказе в удовлетворении требований сотрудников, поскольку «все системы компьютера «Управленец-Держава 3000» работают в штатном режиме. Отклонений зафиксировано не было, следовательно, решение о временном отстранении Шумилина Е. М. было правомерным».

Едва прочитав письмо, Пустохвалов тут же выбежал из кабинета и потребовал от Леры, чтобы она позвонила в «Электронную Россию» и заставила их пересмотреть решение. Самому ему тем временем обрывали телефон начальники других отделов, также ознакомившиеся с сообщением.

Лера набрала номер «горячей линии». Первые два раза никто не ответил. При этом Кокорев не отходил от ее стола, словно сторожевой пес, и пристально смотрел на телефон.

– Иван Тихонович, может быть, вы немного отдохнете? Я как дозвонюсь, сразу вам доложу, – сказала Лера с плохо скрываемым раздражением.

– Отдохну, когда решим проблему, Коваль. Позвони им еще раз, пусть эти пидоры ответят, бл!

Лера закатила глаза, но тем не менее еще раз набрала номер. В динамике вновь звучали длинные гудки. Лера включила громкую связь, теперь гудки наполнили кабинет.

– Видите, никто не отвечает.

Неожиданно, когда Лера уже была готова повесить трубку, гудки прекратились. На другом конце послышался усталый голос:

– Агентство «Электронная Россия», меня зовут Руслан. Чем могу помочь?

От неожиданности Лера и Кокорев несколько растерялись. Они переглянулись, пытаясь понять, кто из них сейчас должен говорить.

– Алло? Алло?

– Руслан, – наконец сказала Лера, – добрый день, меня зовут Валерия Коваль, я… мы звоним вам из Министерства… Вы нас слышите?

– Прекрасно слышу, Валерия. По какому вопросу вы звоните?

– У нас произошел сбой в работе «Управленца»… Это название суперкомпьютера, который вы разработали. Мы направляли запрос…

– Через форму обратной связи, – вклинился в разговор Кокорев.

– Да, через форму. И нам пришел отказ…

– Назовите номер запроса.

– Номер?..

– Он в системе, я сейчас посмотрю, подождите минуту! – Кокорев убежал в кабинет и быстро вернулся с выписанным на бумажке кодом. – Диктую: «Шесть, девять, восемь, пять, один, один, два».

– Подождите.

В динамике заиграла увертюра Россини к опере «Вильгельм Телль».

– И сколько ждать?

– Откуда же мне знать? – пожала плечами Лера.

Впрочем, музыка почти сразу прекратилась.

– Алло, вы здесь?

– Да-да, Руслан!

– В общем, действительно, по вашему запросу принято негативное решение. Собственно, иначе и быть не могло, поскольку все системы «Управленца» работают идеально. Более того, индекс эффективности его работы растет опережающими темпами, так что сомневаться в правильности решения у нас нет никаких причин.

– Позвольте, но ведь существуют должностные инструкции! – воскликнул Кокорев.

– Поверьте, «Управленец» знает эти инструкции в сто раз лучше вашего самого опытного юриста. Если он принял такое решение, значит, у него были на то веские основания.

– Но мы совершенно четко знаем, что никакого нарушения не было!

– Ну, здесь уже вопрос не к нам, а к вашему Шумилину, – с усмешкой ответил Руслан. – Возможно, он не все вам рассказал.

– Ну а как же кодировки?! Скажете, это мы тоже выдумали?! Мы же прислали вам образец письма!

– Слушайте, мы работу Министерства мониторим круглосуточно – все показатели в норме. Я не знаю, кто у вас там такие письма составляет, не хочу никого обвинять, но это явно не «Управленец». В противном случае мы бы давно отловили сбой.

– Это безобразие! Вы саботируете работу Министерства! Мы этого так не оставим! Имейте в виду, мы напишем запросы во все инстанции, будем жаловаться председателю правительства!

– Не советую, все равно все запросы спустят обратно нам. Не тратьте время. А если вы будете слишком усердствовать, то, в свою очередь, у нас уже будут все основания обвинить вас в саботаже ключевой инновационной инициативы правительства. Надеюсь, вам понятно, насколько важен успех «Управленца» для нашей страны? Вы представляете себе, на каком уровне контролируется эта работа?

– Представляю… Ладно, Лер, вырубай, бл! С ними бесполезно говорить…

Лера послушно повесила трубку.

– Клерк, бл, крысенок конторский, а разговаривает, как генерал, ска! Ну ничего, мы на них управу найдем!

Продолжая ворчать, Кокорев ушел в кабинет к Пустохвалову и хлопнул дверью. После нескольких минут криков и возмущенного мата он вышел оттуда уже вместе с Пустохваловым. Как обычно, никому ничего не сказав, они ушли из офиса в неизвестном направлении.

– Сколько штрафов, думаешь, они уже себе так набегали? – с сарказмом спросил Петр.

– Думаю, такими темпами там уже от премии ничего не осталось, – усмехнулся Федор. – Наверняка Шумилин не только себе повышенную выписывал, но и с сатрапами делился. Поэтому так и суетятся – боятся, что вслед за начдепом расследование начнут и против них. Такими темпами они могут враз на улице оказаться. Впрочем, как и мы…

* * *

Хаотичная беготня руководителей отделов департамента продолжалась всю неделю. Судя по озабоченным лицам иногда мелькавших в офисе Пустохвалова и Кокорева, результата эта активность не приносила. Это подтверждала и Петрова, которая через обширную сеть подруг в других отделах узнавала обрывки новостей. В последние дни она была сама не своя, не отпускала язвительных замечаний, не шутила и даже почти не участвовала в разговорах. Куницын также крайне редко теперь выходил из кабинета. Хотя Федор с Петром и Лерой периодически перебрасывались фразами или рассказывали друг другу анекдоты, большую часть времени в офисе царила гнетущая тишина. Начальство же настолько выпало из жизни отдела, что даже не проверило традиционный недельный отчет – его пришлось загружать в систему Куницыну.

Однако собрать информацию с коллег Леше было непросто: Надя и Лера, помня о том, что он инициировал новый отчет по расшифровкам, тянули с текстами до последнего, так что Куницын раскричался и стал угрожать, что пожалуется Пустохвалову или даже выше. На это Лера резонно заметила, что выше начотдела уже никого нет и он, конечно, может пожаловаться «Управленцу», но, во-первых, за это его, скорее всего, сразу уволят, а во-вторых, если даже и не уволят, то его лично убьют Пустохвалов и Кокорев. Леша едва не расплакался от бессильной злобы, но это лишь раззадорило сослуживиц. Федор с Петром тщетно пытались утихомирить стороны, ссора разгоралась все сильнее, и если бы не прозвучавшее из динамика предупреждение, дело вполне могло дойти до драки. Лера и Надя в итоге прислали свои части отчета в последний момент, и Леша загрузил форму с опозданием, за что все сотрудники отдела немедленно получили на почту зашифрованный выговор.

* * *

Такое положение дел не могло остаться без реакции «Управленца». Она последовала уже в понедельник. Все сотрудники получили уведомление, что из-за систематического отсутствия на рабочем месте ряда руководящих сотрудников наказание даже за единичное опоздание ужесточается вплоть до увольнения. Кроме того, все кресла в Министерстве будут оборудованы таймерами. Любое отсутствие на рабочем месте длительностью более пятнадцати минут, если оно не связано со служебной необходимостью или не приходится на обеденное время, теперь необходимо было обосновывать объяснительной запиской. При этом суммарно нельзя было вставать с кресла более чем на сорок пять минут рабочего времени в день.

Одним из первых в очереди на оборудование датчиками оказался департамент организационного обеспечения и анализа. Ахошники начали прикручивать их к креслам уже в понедельник.

– Видимо, придется бросить курить, – грустно пошутил Петр в столовой.

– И ходить в туалет, – добавила Лера.

– Такими темпами нам скоро всем чипы в голову зашьют, как в Китае, – сказал Федор.

Теперь, когда график перерыва жестко регламентировался, все сотрудники Министерства стали обедать одновременно. Столовая, не рассчитанная на такое количество людей, буквально трещала по швам – не хватало подносов, тарелок, приборов. Все внешники, за исключением Пустохвалова и Кокорева, ютились за одним четырехместным столом, периодически сталкиваясь локтями. Федор, как джентльмен, уступил стул Лере и теперь ел стоя.

– Думаете, это только из-за прогулок руководства? – спросил он. – Они ведь и раньше не то чтобы у себя засиживались… Может, «Управленец» мстит за то, что мы на него пожаловались?

– Федечка, это уже паранойя. Может, он и сверхмощный, но все же компьютер, откуда у него могут быть эмоции? Думаю, просто многовато стало сигналов об отсутствии на рабочем месте, вот он и принял меры. Причем смотри, как быстро таймеры прикрутили, – значит, они уже были заготовлены для такого случая, не мог же он их так быстро закупить.

– Ну, не знаю. Я бы уже ничему не удивился, мне кажется. Как бы мы с этими жалобами не открыли ящик Пандоры… – возразил Куницын.

– Да ладно, ребят, не будем унывать. Прорвемся! – неожиданно сказал Женя.

Все посмотрели на него с недоумением и молча уткнулись в тарелки.

* * *

Впрочем, своих целей по повышению усидчивости руководства «Управленец» не достиг. Начотдела принялись активно перезваниваться между собой, а буквально через день после установки таймеров Жарков нашел способ их обмануть. Теперь, когда руководители куда-то уходили, они поручали сотрудникам ставить на их кресла баллоны с водой для кулера. Дверь в кабинет, чтобы не светить отпечатки, им тоже открывал кто-то из подчиненных.

В начале июля состоялся конкурс на позицию советника, которую освободил Сорокин. Петр и Федор сильно удивились, увидев в очереди на собеседование Надю. Она дружелюбно помахала им.

– Вот, решила попытать счастья. А вы, ребята, оба подали или один пришел для поддержки?

– Оба, – сухо ответил Федор. – И что же тебя сподвигло на такое решение?

– То же, что и вас, полагаю, засиделась в консультантах.

– В общем, нам можно уже не собеседоваться, – усмехнулся Петр.

– Ладно вам, не драматизируйте. Садитесь лучше рядом. – Надя показала рукой на свободные стулья.

Друзья послушно сели. Федора поразило, что Петрова, вопреки обыкновению, даже не пыталась съязвить. Втроем они немного поболтали о том, как тягостно было собирать документы для конкурса и как кадры придирались к каждой запятой. Вскоре подошла Надина очередь.

– Что это с ней? Будто сама не своя.

– Не знаю, – пожал плечами Федор.

* * *

Результаты конкурса вывесили в понедельник. Никто в отделе не удивился, когда выяснилось, что новым советником станет Петрова. Как водится в таких случаях, не обошлось без язвительных комментариев коллег о способах получения Надей очередной должности.

Впрочем, самой победительницы на месте не было – вместо нее на кресле располагался баллон от кулера. По словам Леры, которая в тот день собирала дайджест, Надя пришла рано утром, попросила помочь ей взгромоздить емкость на кресло и с тех пор в кабинет не возвращалась.

Через некоторое время Федор пошел в экспедицию, чтобы отправить письмо. Лифт все никак не ехал, и он хотел уже было спуститься по лестнице, когда вдруг услышал всхлипывания. Федор обошел лифт и увидел Петрову. Она сидела на банкетке в «зимнем саду» (так работники Министерства называли небольшую площадку, где стояли три кадки с пыльными растениями) и плакала.

– Ого, Надя, ты чего? Ты же выиграла конкурс, все хорошо! Мы тебя там все ждем, чтобы поздравить!

Надя только махнула рукой и еще больше разревелась. Федор молча сел рядом с ней и приобнял. Какое-то время они молчали. Федор судорожно искал в голове утешительную фразу, которая не звучала бы слишком пошло.

– Это из-за Шумилина? – спросил он, так ничего и не придумав.

Петрова молча кивнула.

– Слушай, ну не расстраивайся так, это же просто недоразумение. К тому же повод пустячный, скоро служебное расследование закроют, может быть, его даже восстановят как начдепа…

– Федя… там не только премии… – продолжала всхлипывать Петрова. – «Управленец» раскопал еще кучу завышенных расходов – тренинги, сувенирная продукция, полиграфия… поверь, все серьезно!.. Мне Женя вчера рассказал… Его вызывал к себе куратор с Лубянки, предлагал написать по собственному желанию. Говорит, иначе придется посадить. Женя обзвонил всех своих знакомых наверху – говорят, «бесполезно». К «Управленцу» не подступиться, договориться с машиной нельзя, и на разработчиков надавить не получится – эксперимент на контроле у первых лиц…

«Значит, «Женя». Интересно… Теперь понятно, кто эти всезнающие «подруги», которые ей все рассказывают», – подумал Федор.

– Ну, это ведь еще нужно доказать, а это совсем не просто даже настоящим следователям, не то что компьютеру! Все будет хорошо! Не будем только такие вопросы здесь обсуждать. – Федор покосился на камеру, висевшую на лифтовой площадке. – Если захочешь про это поговорить – лучше как-нибудь после работы…

– Федя, ты очень добрый, – наконец подняла зареванные глаза Петрова. Она даже попыталась улыбнуться.

– Пойдем? Я тебя провожу до дамской комнаты – приведешь в себя в порядок, умоешься. А потом возвращайся в офис, будем праздновать твое повышение. Хорошо?

– Спасибо тебе. – Надя сжала его руку. – Ты иди, я тут еще пару минут буквально посижу и тоже приду.

Федор послушно ушел в экспедицию. Когда он вернулся на этаж, Нади не было ни в офисе, ни в «зимнем саду». Она вернулась только через час с тортом и парой бутылок вина, которые тут же открыли и разлили под одобрительные возгласы коллег. Взгляд ее был тверд, макияж безупречен, а с языка слетали традиционные хлесткие саркастичные замечания.

VIII

На следующей неделе Федор в очередной раз собирал дайджест. Летом эта работа давалась особенно трудно. Тоскливо водя пальцем по сенсорному экрану, он краем глаза смотрел в окно, где по улице мимо министерской ограды беззаботно шли девушки в легких цветных платьях и коротких шортах. С ними шли юноши, также одетые отнюдь не в мышиные пиджаки с белыми рубашками. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть их лица, но Федору почему-то казалось, что все эти летние счастливые молодые люди знакомы между собой. Идут и разговаривают о чем-нибудь легком и веселом, смеются, счастливо жмурятся от солнца и осознания окружающего торжества жизни. Вздохнув, Скрябин отвернулся к экрану.

Коллеги так же молча сидели с грустными лицами перед своими моноблоками. Громко шуршал включенный на максимум кондиционер. Как всегда летом, новостей было мало, и Федор довольно быстро скомпилировал все статьи с упоминанием Министерства. До отправки оставалось еще двадцать минут – целая вечность. Федор решил выпить воды, чтобы чуть-чуть отвлечься и вычитать подборку незамыленным взглядом.

Он встал и размял спину. Не спеша подошел к кулеру, подставил стаканчик под дозатор. Вдруг кондиционер издал странный звук и замолчал. Почти одновременно не то вскрикнула, не то вздохнула Лера. Федор обернулся. Коллеги смотрели на него со смесью интереса и сострадания.

– Похоже, электричество вырубили… – тихо сказал Женя.

Федор уронил стаканчик, вода полилась по полу. Он метнулся к своему столу – экран компьютера был чернее ночи, виртуальная клавиатура исчезла.

– Твою мать!!! – Федор со всей силы ударил кулаком по столу. – Блядь, сука, почему именно сейчас?!

– Ну, в принципе, подборка же осталась в «облаке»… – сказал Петр.

– Какая-то версия, да… Но я последние полчаса не сохранялся… И еще неизвестно когда дадут свет теперь! Похоже, опять придется платить блядский штраф…

– Не переживай, все-таки отключение света – причина объективная, как-нибудь выкрутишься. Если что, все вместе письмо тебе сочиним, уговор? – Надя ободряюще подмигнула Федору.

– Хорошо…

Чуть успокоившись, Федор сел обратно за стол и вместе с остальными стал ждать, когда дадут свет. Из соседнего кабинета вышел Леша и присоединился к ним. Пустохвалова и Кокорева, как обычно, не было на месте, и сотрудники принялись обсуждать, что же могло стать причиной отключения.

– Пойду посмотрю, что в остальных отделах.

Женя толкнул дверь, которая без электричества оказалась разблокирована, и вышел в коридор. Минут через десять он вернулся и резюмировал, что света нет во всем здании.

– Интересно, как скоро объявится наше начальство? Или отсутствие света не помеха для их «совещаний»? – усмехнулся Петр.

– Может, застряли в лифте? – предположила Лера, и все засмеялись.

– Слушайте, раз электричества нет, то наверняка и датчики в креслах сбились. Может, пойдем во двор? Насладимся погодой? – предложил Федор.

Идея не вызвала ни у кого возражений, только Леша все никак не мог решить, идти или не идти: вдруг скоро дадут электричество и им всем вынесут выговоры за отсутствие на рабочем месте? Но даже его удалось убедить, что с улицы хорошо видно лестничные пролеты, на которых свет не выключают круглосуточно. Когда лампы вновь зажгутся, у них будет еще целых пятнадцать минут, чтобы дойти до кабинета и рассесться по местам.

Двор был полон радостными отдыхающими бюрократами. Кто-то весело болтал на скамейках, кто-то загорал, несколько парней из финдепартамента даже достали откуда-то мяч и гоняли его по парковке. Петр и Женя тут же присоединились к ним. Остальные внешники разложили на газоне старый баннер, оставшийся после одной из выставок, и расположились на нем как на огромном пледе. Казалось, хорошая погода примирила коллег – как животные на водопое, они на время забыли старые обиды.

Федор с Лешей сходили в соседний киоск за мороженым. То, что они ели мороженое в рабочее время, делало его еще вкуснее. Забытый воздух дневного безделья пьянил. Федору казалось, что он неожиданно попал в какое-то другое измерение, где люди не просиживают штаны за компьютером, а устраивают пикники и радуются жизни. Повинуясь внезапному порыву, он полностью улегся на баннер-плед и положил голову Лере на колени. Та ничего не сказала. Надя Петрова удивленно подняла брови:

– Скрябин, ты чего это?

– А шо такоэ? – пародируя украинский говор, ответил Федор.

– Нет, ну вы смотрите, конечно. – Петрова так комично изобразила недоумение, что Лера с Федором оба засмеялись. Вдруг Надя заметила обращенный на нее странный взгляд Леши. Она сделала строгое лицо и покачала пальцем: – Даже не думай, Куницын!

Прохожие на улице с любопытством заглядывали сквозь прутья министерского забора. Если бы не чересчур официальная форма одежды отдыхающих, можно было подумать, что во дворе проходит какой-то очередной городской фестиваль. Отдельные люди даже пытались зайти в калитку, но растерянные охранники разворачивали их обратно. На КПП тоже не было света, но охранники боялись расслабиться и покинуть пост, поэтому они просто стояли на улице, обливаясь потом в своей такой не подходящей для июльской Москвы черной униформе и с ненавистью смотрели на нежившихся на солнце клерков.

Когда Федор почти задремал, к ним подбежали запыхавшиеся Петр и Женя. Рубашки на них были мокрыми, со следами от мяча.

– Пора идти, говорят, электричество дали.

– Если дали, почему света нет? – Федор поднялся и, сощурившись, присмотрелся к окнам пролетов. – Хотя нет, вроде горит. Только тускло как-то… Ну ладно, пойдемте тогда. Женя, поможешь мне скатать баннер?

* * *

Внутри Министерства действительно было довольно темно, лампы горели вполсилы. Огромный поток чиновников, просеянный турникетами, стекался к лестнице, минуя неработающие лифты. Прислушавшись к обрывкам разговоров в толпе, Федор узнал, что электроснабжение по-прежнему не восстановлено, но «Управленец» активировал резервные генераторы.

Путь в человеческом потоке на четвертый этаж оказался небыстрым, и коллеги едва уложились в законные пятнадцать минут отсутствия. В кабинете моментально обнаружились новые признаки форс-мажора: не работали кулер и кондиционер. За полтора часа солнце успело сильно нагреть офис, и теперь в нем практически невозможно было находиться. Леша открыл дверь во второй кабинет и даже немного вздрогнул: на своих местах сидели и что-то усиленно печатали покрытые потом Пустохвалов и Кокорев.

– О, вы уже тут… – сказал он.

– Конечно тут, бл! Где же нам еще быть? Это скорее у нас вопрос: где вы все пропадали? – моментально отреагировал Кокорев.

– Мы это… были во дворе, как все…

– А кто вам разрешил туда идти, вашу мать!

– Так ничего же не работало… Мы бы вас спросили, но вас же не было…

– Значит, надо было позвонить! Или что, ни у кого мобильного, что ли, нет, бл?!

– А мы звонили – ничего не работало! – соврала Лера.

Леша посмотрел на нее с благодарностью.

– Иван Тихонович, ей-богу, утомили… Сами неизвестно где были, а на нас орете. Давайте лучше проветрим хоть немного, а то как в сауне сидим!

– Ладно, бл, Петрова, дело говоришь, у нас тут и правда баня какая-то, епт! Соображайте что-нибудь, а как сообразите, будем читать новый указ руководства.

Надя распахнула настежь и подперла дверь в коридор, Леша открыл окна в дальнем кабинете. Образовался небольшой сквозняк, но и он не принес облегчения – с улицы в здание шел раскаленный полуденный воздух. К тому же буквально через минуту запищал датчик двери – по правилам, введенным «Управленцем», ее нельзя было долго оставлять раскрытой.

– Ладно, хрен с ним, закрывайте, – устало махнул рукой Пустохвалов. – И идите сюда.

Все подошли к столу начотдела. Кокорев неловко подкатился на стуле. Пустохвалов открыл присланную Арабьевым фотографию расшифровки.

– Значит, так, коллеги. В связи с произошедшей с нами чрезвычайной ситуацией в виде отключения электричества в здании Министерства наше ведомство временно переходит на такой же чрезвычайный режим работы. Сейчас я зачитаю вам письмо нашего уважаемого министра, – эти слова Пустохвалов произнес чуть громче, – в котором излагается содержание данного режима. В то же время, несмотря на то что многие из вас в силу мудрого решения «Управленца», вероятно, уже сегодня отправятся в небольшой вынужденный отпуск, я лично призываю вас не расслабляться, соблюдать все предыдущие договоренности и быть готовыми к выполнению наших с Иваном Тихоновичем заданий из дома. Итак, приступим.

«Уважаемые сотрудники,

По причине произошедшей аварии Министерство перешло на резервные источники электрического питания. В силу этого обстоятельства в здании временно вводятся меры усиленной экономии электроэнергии по коду 2.1.45.

На период чрезвычайного положения все приборы, не входящие в перечень приоритетных для обеспечения функционирования Министерства, будут отключены от электроснабжения.

Также на период, пока не будут устранены последствия аварии, все сотрудники, за исключением тех, кто входит в список критически важных специалистов, будут отправлены в неоплачиваемый отпуск согласно пункту 11.18 приложения к трудовому договору.

Предположительный срок устранения последствий аварии – 1 неделя. Об окончании периода вынужденных отпусков будет сообщено дополнительно.

Просьба соблюдать спокойствие и трудовую дисциплину.

Напоминаю, что разглашение информации о чрезвычайном происшествии в Министерстве третьим лицам будет расценено как нарушение трудового договора и повлечет за собой дисциплинарные последствия вплоть до увольнения.

С уважением,

Министр».

– Вот как-то так, – резюмировал Пустохвалов.

– А что такое «код 2.1.45»? И где можно посмотреть этот список «критических специалистов»? – спросила Лера.

– Хрен его знает, бл, – ответил Кокорев. – Мы с Виталием Алексеевичем, как видите, в эту категорию попали. А вам, товарищи, рекомендую проверить свои компьютеры – у кого работает, тот и в списке.

Коллеги быстро разбежались по рабочим местам. Немного нервничая, Федор нажал на кнопку питания – ничего не произошло. На всякий случай он проверил еще раз – компьютер по-прежнему не реагировал. Федор облегченно вздохнул.

– Что у тебя? – спросил Петр.

– Не работает.

– Отлично, дай пять! У меня тоже.

– Тоже не включается, – сказал улыбающийся во весь рот Женя.

– И у меня, и у меня! – Лера даже запрыгала от радости. Неожиданно она подбежала к Федору и обняла его.

Только Надя осталась сидеть.

– Блядь… – тихо сказала она и опустила лицо на стол.

Из начальственного кабинета выглянул грустный Леша.

– Ну что, Надь, похоже, мы с тобой остаемся?

– Куницын, молчи! Исчезни вообще с глаз моих! – махнула на него рукой Петрова.

Следом за Лешей из кабинета вышел Кокорев. Уперев руки в боки, он задумчиво обошел комнату.

– В общем, списали в запас всех ниже советника, бл… Вот, Петрова, тебе и поздравление с новой должностью!

– Иван Ти-и-ихонови-и-ич, ну чего вы издеваетесь? И так тошно! Целую неделю придется за троих работать, да еще и без кондиционера…

– Ладно, ладно, подобрали сопли, бл. Прорвемся! И не такое бывало… Опять же, ты правильно сказала: всего неделя, это не так много! Больше разговоров… В общем, сделаем так: дайджест распределим между тобой и Куницыным. – Надя вновь опустила лицо на стол и застонала. – Все-все, хватит, понял уже, что ты страдаешь! Эту неделю доделаешь ты, следующую, пока не дадут свет, будет делать Леша. После ЧП все возобновится в обычном режиме. То же самое касается недельного отчета. Я надеюсь, все понятно, епт?

– Куда уж понятнее…

– Ну вот и хорошо. К дайджесту приступишь завтра, сегодня он уже все равно нахер никому не нужен.

– Как, впрочем, и всегда, – шепнул Петр на ухо Федору. Тот не сдержался и улыбнулся.

– Я, кажется, что-то слышал? Скрябин, ты чего лыбишься?

– Да это я так, ему анекдот один напомнил, – быстро ответил Неделин. – Иван Тихонович, тогда, получается, мы что, уже можем идти?

Лицо Кокорева исказили следы усиленного мыслительного процесса. Отпускать сотрудников посреди дня противоречило всем его убеждениям. С другой стороны, законных причин остановить их у него не было. К тому же у них даже не было работающих компьютеров.

– Ладно, идите… Но помните, что вы можете понадобиться нам дома!

– Конечно, конечно, поможем, чем сможем! – Петр принялся энергично сгребать вещи в рюкзак. – А вам хорошо всем поработать!

– Неделин, заткнись уже и вали поскорее. Удачи, курортники… – сказала Надя.

Федор, Женя, Петр и Лера быстро собрали вещи и вышли из кабинета. На лестнице вновь был затор из людей – сотни радостных младших чиновников спешили поскорее выбраться из душных стен Министерства и оказаться в объятиях лета. На бульваре отправленные в отпуск коллеги съели еще по одному мороженому и отправились по домам.

* * *

Вечером, когда спала жара, Федор вышел на балкон выпить пива. Групповой чат внешников наконец затих, и Скрябин просто сидел и осматривал привычный пейзаж своего спального района. Солнце медленно угасало, раскрашивая оранжевым стены окрестных панелек. Устало шуршали деревья во дворе техникума. Тем не менее насладиться неожиданным отдыхом что-то мешало. Федор никак не мог избавиться от мысли, что после ремонта ничего не будет по-прежнему и кратковременное затишье принесет за собой новую бурю.

Он достал из самодельного балконного шкафчика лежавшие там «до случая» открытую пачку сигарет и пепельницу. Закурил. Ветра не было, и дым красиво уплывал куда-то в сторону, растворяясь на полпути к соседними домам. Внезапно он подумал про Куницына. С тех пор как завертелась вся эта история с расшифровкой, Федору и правда стало казаться, что тот стал другим. Чуть менее эгоистичным, что ли. «Что, если Леша действительно лучше, чем мы думали? Такое же тоже возможно… Скажем, он подлиза, но все же не конченый мудак, а Пустохвалову правда стучит кто-то другой… Но тогда кто?» Тлеющая сигарета обожгла пальцы и вернула к реальности.

Федор быстро затушил ее, достал из кармана смартфон и набрал номер Петра. Тот долго не брал трубку, но стоило Скрябину нажать на «отбой», как почти сразу перезвонил.

– Федя, здравствуй, дорогой! Ты мне звонил, уже соскучился?

– Вроде того! – усмехнулся Федор. – Слушай, уж не знаю почему, но я тут вдруг подумал про Лешу, ну то, что ты мне когда-то говорил…

Петр усмехнулся в трубку.

– Боже, ну и мысли у тебя под вечер, Скрябин! Ну, хорошо, подумал ты – и чего?

– Возможно, мы и правда были к нему несправедливы. Мы же с ним и не разговаривали толком… Давай, может, пообедаем с ним? Вроде как приободрим и заодно пообщаемся.

– Федя, ты меня удивляешь! Ты ли это? Давай, конечно! Я ему прямо сейчас напишу, думаю, он не будет против. Я дам тебе знать, как он ответит.

* * *

Куницын оказался очень рад приглашению. Коллеги договорились, что Неделин и Скрябин навестят его в четверг после работы. Встретились в кафе неподалеку от Министерства. Никто не решался нарушить тишину первым. Петр заговорил было про футбол, но беседа быстро затухла. Все молча пили пиво и таскали из тарелки гренки. Вдруг Петр толкнул Федора в плечо – по залу шел Мелкунян в сопровождении двух своих замов. Приблизившись к их столику, они стали нарочито громко разговаривать и сделали вид, что не заметили коллег из «внешних связей».

– Вот пидоры, даже не поздоровались, – сказал Леша.

Федор приподнял стакан.

– Золотые слова, Алексей.

Куницын смущенно улыбнулся и стал ковырять вилкой порошковое пюре.

– Честно говоря, никогда бы не подумал, что ты можешь критично относиться к начальству.

Куницын промолчал.

– Ну, то есть ты это, не подумай… я в том смысле, что…

– Все в порядке. Я понимаю.

Федору вдруг стало жутко неловко.

– Я, в общем, что хочу сказать… Рад, что я ошибался!

Леша наконец поднял взгляд от тарелки и улыбнулся. Почувствовав, что наступил благоприятный момент, Петр взял инициативу на себя.

– Рад, что вы нашли общий язык! Раз уж мы наконец собрались, скажу то, что хочу сказать уже очень давно: мне кажется, нам с вами пора брать ситуацию в свои руки и что-то делать. Иначе такими темпами нас тут скоро сварят на медленном огне, как лягушку из известной басни.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Леша.

– Я к тому, что, может быть, нам попробовать самим решить проблему с зашифрованными письмами? Мы бы тем самым избавили от страданий себя и бедного Арабьева. Руководству явно уже на все плевать, оно решает свои проблемы. Пока конвейер расшифровок работает, их все устраивает. Кончится больничный Арабьева – тут же найдут кого-нибудь другого. Они готовы ломать всем нам ноги по очереди, лишь бы кто-то сидел дома и расшифровывал.

– Вообще у меня тоже были такие мысли, – сказал Федор с легким удивлением в голосе. – Только как, по-твоему, мы втроем решим эту проблему, если целый департамент так ничего и не придумал?

– А кто-то всерьез пытался ее решить? По-моему, они просто взяли наш временный метод и им удовлетворились.

– Ну, допустим. А делать-то что?

– Над этим нам предстоит подумать. Но втроем думать всяко сподручнее, чем вдвоем. Может, давайте до конца недели каждый сам поразмышляет, а в пятницу вечером соберемся и обсудим, какие есть варианты?

Такой план ни у кого возражений не вызвал, и, сменив тему, троица принялась с удовольствием перемывать кости Пустохвалову и остальным коллегам.

* * *

Неделя пролетела незаметно. Пользуясь отпуском, Федор просыпался и ложился поздно. По вечерам подолгу сидел на балконе с компьютером, краем глаза наблюдая, как в соседних домах одно за другим гаснут окна. В четверг они с Лерой катались на велосипедах и загорали на пляже в почти безлюдном в дневное время парке Горького. Прощаясь под вечер, они договорились на выходных сходить в летний кинотеатр. После встречи Федор долго не мог заснуть. Его охватил какой-то смутный трепет, будто он не сказал Лере что-то важное, и от этого казалось, что два дня будут длиться бесконечно. Впрочем, в этом было свое удовольствие, и он наслаждался предвкушением новой встречи.

На фоне приятных переживаний Федор совсем забыл про договоренность с Петром и Лешей и спохватился только в пятницу днем. Он почувствовал себя неловко, не хотелось подводить остальных. Впрочем, вскоре позвонил Петр, и выяснилось, что он тоже ничего не сделал. Федора это приободрило.

– Может, перенесем на понедельник? У меня что-то эта неделя жесткая очень выдалась – бытовой треш каждый день, только и хочется, что прийти домой и упасть в кровать. А за выходные как раз лишний раз подумаем! – предложил Петр.

– Давайте лучше на пятницу, а то если свет дадут, мне поручат всю следующую неделю дайджест хреначить, авария же в мою смену случилась. Боюсь, что в понедельник вечером буду невменько…

Друзья кинули свое предложение в их с Лешей совместный чат, который Петр назвал «Сара Коннор», однако Куницын неожиданно проявил твердость и написал, что не хотел бы откладывать встречу, так как уже «набросал кое-какие схемы». «Может, все же соберемся? Заодно у всех нас по ходу обсуждения будут какие-то мысли рождаться», – спросил Леша в следующем сообщении.

Чат замолчал. Ни Федору, ни Петру не хотелось сесть в лужу и обсуждать план сегодня. С другой стороны, отказаться – значит признаться в том, что ты не готов.

Первым сломался Федор.

«Ладно, сегодня так сегодня!)) – написал он. – В 6:30 в баре, как договаривались?»

«Йес!:) – ответил Леша. – До скорого!»

Петр же просто отправил стикер с поднятым вверх большим пальцем.

* * *

Чтобы ненароком не столкнуться с кем-то из коллег, тройка заговорщиков встретилась баре в двух станциях метро от работы. Там они сели за столик в самом дальнем углу зала.

– Ну вот, я тут кое-что подготовил…

Леша открыл на смартфоне презентацию, и над столом возникла объемная граф-схема. Федор вздохнул и обреченно уставился в проекцию.

– Так, вот, смотрите. – Куницын быстро двигал пальцами какие-то блоки с текстом, так что друзья не успевали их прочитать. Наконец он остановился. – Это то, как выстроена наша работа сейчас. Простая вертикальная структура. Вроде бы все логично и понятно, однако у этой схемы есть тонкое место – расшифровка. Наше руководство предпочитает работать в новых условиях так, как будто ничего не произошло. Мол, нужно просто привинтить небольшое колесико, и эта ужасная махина поедет сама по себе. Естественно, все это работает, только пока Арабьев исправно прогоняет дома тексты через сайт. Как только прекратит, все сразу выйдет из строя, и снова нужно будет судорожно искать единственное колесо для нашего уродливого моноцикла.

– Круто, – уважительно заметил Петр. – И что же делать?

– На мой взгляд, тут может быть несколько сценариев. Первый: мы в узком кругу тихо придумываем решение и кладем его на стол начдепу в обход руководства отдела. Это, конечно, если Шумилина оправдают…

– Слушай, ну даже если его уволят, кто-то же будет вместо него, – сказал Федор.

– Тоже верно! В общем, у этого варианта есть существенный плюс: если он выгорит, скорее всего, нас повысят и мы избавимся от сладкой парочки Пустохвалов – Кокорев. Из минусов – поиск решения может занять много времени.

– К тому же, если план не сработает, нас гарантированно «попросят», – заметил Петр. – Да даже если и сработает, что мешает начдепу сдать нас Пустохвалову? А разработками они и после нашего увольнения могут спокойно воспользоваться.

– Все так, риски большие… Поэтому есть второй сценарий. Он более радикальный, но в какой-то степени выводит нас из-под прямого удара. Нужно подождать, пока «Управленец» уволит Шумилина и система начнет трещать по швам. Будет совсем здорово, если он при этом уволит еще кого-нибудь из начотделов. Когда департамент будет разваливаться, оставшееся руководство неизбежно вспомнит о нас – ведь это мы налаживали расшифровку.

– Еще Лера, – сказал Федор.

– Да, и Лера, конечно! – быстро добавил Куницын. – Словом, больше идти им будет не к кому. А значит, мы сможем потребовать все что захотим. Правда, здесь очень важно, чтобы у нас к этому моменту уже было готовое решение.

– И чего же мы потребуем? – Федор пристально посмотрел Леше в глаза.

– Чтобы нас повысили, я так полагаю.

– Прямо всех сразу? Или только тебя? И кого из нас насколько повысят?

Куницын отвел взгляд и принялся теребить в руках салфетку.

– Ну, будем требовать, чтобы всех… а кого до какой должности… здесь будет, конечно, зависеть от того, кого к тому моменту уволят и какая будет ситуация…

– Слушайте, мы не то обсуждаем, – прервал его Петр. – Кому там чего дадут – до этого нам сейчас далеко, как до Китая в известной позе. Главное нам сейчас – избавить себя от этого идиотизма с расшифровками, чтобы не разделить ненароком судьбу Арабьева. Если попутно нам удастся скинуть Пустохвалова, это будет просто космос, но это уже шаг номер два.

– Вот и я о том же! – обрадовался поддержке Леша. – Нам сейчас главное – решить первостепенную задачу, все остальное потом.

– В таком случае я могу только сказать, что втроем нам системного решения не найти. Можно по-разному комбинировать порядок зашифровки и расшифровки, но дела это не меняет. Нам нужен тот, кто понимает механику этих процессов. То есть программист.

– Только как же мы найдем нужного человека, да еще и установим доверительный контакт, когда у Пустохвалова идефикс, чтобы мы не общались с программистами? Они от нас уже шарахаются, – горько ухмыльнулся Петр.

– А это как раз и есть наша самая главная задача. То есть мы, конечно, можем и должны сами думать о решении, но, боюсь, без айтишников наши попытки не закончатся ничем. Раз мы не можем пообщаться с ними в Министерстве, надо искать способы встретиться с ними вне работы.

* * *

В субботу Федор встречался с Лерой, поэтому под благовидным предлогом помощи родителям на даче он временно переложил поиск программистов на Петра и Лешу. Летний кинотеатр располагался в глубине ВДНХ. Федор с Лерой встретились возле памятника Ленину часа за полтора до начала сеанса. Было все еще жарко, но солнце уже медленно уходило за дома, отчего на улице царила приятная атмосфера вечернего курортного города. Они перекусили в одном из кафе на большой террасе и уже в сумерках, держась за руки, пошли к кинотеатру.

С наступлением темноты резко похолодало, и Лера прижалась к Федору под пледом. Он обнял ее и почувствовал, как сердце забилось быстрее. Фильм был с субтитрами, скандинавский артхаус. Федор не особо следил за экраном. Гораздо больше его волновало, не потеют ли его руки и, если да, замечает ли это Лера. Она, впрочем, не выказывала никаких признаков недовольства и только крепче прижималась к Скрябину. Решив, что сигнал вполне однозначный, Федор стал внимательнее смотреть фильм, ожидая, когда наступит момент, который можно квалифицировать как романтичный. Однако он все не наступал: фильм был крайне мрачным, и в нем почти ничего не происходило. В конце концов Федор решил, что первый поцелуй в кино это пошло и лучше будет перейти в наступление чуть позже.

После сеанса они шли под руку по темной аллее, в стороне от центральных павильонов. Лера пребывала в восторге от фильма и воодушевленно спрашивала его, как он понял тот или иной эпизод. Федору было трудно поддержать разговор, поэтому он отделывался общими фразами и выражал полное и безоговорочное согласие с Лериными предположениями по поводу сюжета. Шурша струями воды по асфальту, проехала поливалка, и они остановились, чтобы пропустить ее. Федор понял, что момент настал, и наклонился, чтобы поцеловать Леру. Поспешность, с которой он это сделал, сыграла с ним злую шутку: Лера инстинктивно отпрянула, и он угодил носом прямо ей в глаз. Впрочем, она тут же сама засмеялась неловкости, нежно притянула к себе лицо Федора и поцеловала.

– Так гораздо лучше, – с улыбкой сказала она.

Поливалка скрылась в глубине парка. Стало совсем тихо. Они вновь поцеловались, теперь смелее и дольше. Федор проводил ее до дома. По пути в пустом вагоне метро они договорились сохранить свой секрет от коллег. Федор поцеловал ее у двери ее дома. На прощание она улыбнулась из темноты подъезда. Вновь спускаться в метро не хотелось, и он пошел домой пешком по почти безлюдным теплым и пыльным улицам. В кармане пикнул телефон – Лера писала: «Спасибо за прекрасный вечер!)». Федор улыбнулся и быстро напечатал: «Тебе большое спасибо!», потом, подумав секунду, добавил «целующий смайлик» и отправил сообщение. Посмотрел на руки – они дрожали.

Путь до дома был неблизким, но Федор не обращал внимания на время. Он шел по городу будто иностранец, замечая новые детали на привычных домах и улицах. В районе Ленинского он остановился – на горизонте уже виднелась тоненькая красная полоска зари. Только теперь он почувствовал усталость. Федор достал смартфон и вызвал такси. Беспилотник подъехал через пять минут и повез его домой по стремительно светлеющей Москве. Когда Федор входил в свой дом, здания на противоположной стороне улицы уже были залиты ярким солнцем.

* * *

«Управленец» продлил всем отпуска еще на неделю, и Федор с Петром решили воспользоваться этой паузой. Ежедневно по вечерам они обходили все питейные заведения в районе Министерства. Пару раз натыкались на компании программистов, но те делали вид, что не замечают внешников, или грубо отшучивались, если коллеги все же предпринимали попытку с ними заговорить. С каждым днем друзья становились все мрачнее. Чтобы объяснить Лере, почему каждый вечер он таскается по барам с Петром, Федор посвятил ее в их план. Остальные не были в восторге от идеи, но Скрябин стоял на своем. Лера поморщилась, узнав, что друзья сотрудничают с Лешей, но обещала помочь, и уже на следующий день они отправились на поиски вместе. Впрочем, очень быстро выяснилось, что программисты не расположены к общению с девушками так же, как и с мужчинами.

Заговорщиками овладело отчаяние. В пятницу, сидя в баре вчетвером, они сошлись во мнении, что, скорее всего, решить проблему кодов им все же не удастся. То, что Арабьева через пару недель должны были выписать с больничного, только усиливало их пессимизм.

IX

В понедельник все вышли на работу. Как Федор и предполагал, ему поручили вновь делать дайджест, поэтому он приехал в Министерство чуть раньше остальных. В холле ярко горел свет, работали лифты. С утра, как обычно, думалось плохо, поэтому Федор не смог решить для себя, радует ли его, что «Управленец» все починил, или расстраивает. Войдя в кабинет, он быстро включил компьютер и принялся за работу. Постепенно подтянулись остальные, в том числе Пустохвалов и Кокорев. Вид у начальников был растерянный и озабоченный.

В десять утра Скрябин загрузил дайджест на портал. Лера тем временем заварила чай. Поставив стаканчик Федору на стол, она игриво ему подмигнула. Федор не сдержался и расплылся в идиотской улыбке. Петр вопросительно посмотрел на приятеля. Федор, растерявшись, покраснел и отвел взгляд.

Через пару часов коллеги стали собираться на обед. Надя никак не могла найти кошелек, и все остальные ждали ее, выстроившись в центре комнаты, словно на вокзале. Вдруг раздался пронзительный вой сирены, и тут же щелкнул замок на двери кабинета. В динамике зазвучал голос «Управленца». Видимо, сообщение транслировалась по всему зданию, поскольку каждое слово эхом отзывалось в коридоре.

– Уважаемые сотрудники Министерства, просьба оставаться на своих местах. В здании проводится специальная операция по задержанию подозреваемых в совершении диверсионных действий. Двери кабинетов будут разблокированы, как только все подозреваемые будут задержаны. Благодарю вас за понимание.

Из начальственного кабинета выбежали чрезвычайно испуганные Пустохвалов и Кокорев. Начотдела подбежал к двери и приложил палец к сканеру отпечатков. Устройство замигало красным, замок не открылся. Пустохвалов ударил кулаком по сканеру и принялся истерично дергать ручку двери – это также не привело ни к какому эффекту.

В коридоре послышался быстрый топот тяжелых ботинок. Пустохвалов метнулся в смежный кабинет. Топот становился все громче, затем резко затих у самой двери.

– Так, парни, вот 409-й, – раздался командный голос за стеной. – На позицию! Рома, открывай замок!

Коллеги отошли на несколько шагов от двери. Кокорев медленно пятился к кулеру. Он так сильно сжался, что казался карликом. Меж тем из кабинета начальства раздался звук открываемого окна.

– Тихоныч, быстрее сюда!

Пикнул и загорелся зеленым электронный замок. Дверь офиса резко распахнулась, и внутрь вбежало несколько полицейских в масках с автоматами наперевес. Лера с Надей громко взвизгнули от страха. Впереди всех бежал командир, который тыкал «калашниковым» в лица остолбеневших бюрократов.

– Всем лежать! Руки за голову! – заорал он.

Внешники покорно распластались на полу, кто где стоял. Их тут же взяли на мушку полицейские. Офицер принялся вслух пересчитывать сотрудников. Двое бойцов заняли смежный кабинет.

– Так, блядь, одного не хватает! Где он?!

Командир берцем перевернул на бок испуганного Куницына и наставил на него автомат. Однако прежде чем Леша смог что-то ответить, из соседнего кабинета закричал один из полицейских:

– Петрович, сюда! Этот пидор по карнизу уходит!

– Сссука! – Офицер подбежал к окну, достал пистолет и высунулся наружу. – Слышь, Тарзан, ну-ка слезай нахуй оттуда! Здание оцеплено, бежать некуда! Даю тебе несколько секунд, если не поползешь обратно, стреляю на поражение!

– Идите на хуй, я не сдамся! – послышался с улицы голос Пустохвалова.

– Сука, уходит… – тихо сказал командир. – Это, кстати, что за хрен?

– Похоже, начальник отдела, Пустохвалов.

– Черт, он нам нужен. Не стрелять же, в самом деле… У нас там кто еще на этаже?

– Ближайший – Бельков с группой.

– Скажи ему, пусть блокирует этого мудилу с другого конца. Ничего, никуда не денется, погуляет немного по карнизу и сам к нам приползет.

Второй полицейский начал переговоры по встроенной в шлем рации. Судя по всему, на другом конце не очень понимали, чего от них хотят. Наконец полицейский сказал: «Добро». Офицер поднял большой палец вверх и снова высунулся в окно.

– Значит, так: начинаю обратный отсчет! Как закончу считать, буду стрелять! Десять! Девять! Восемь! Семь!..

Федор услышал, как вдалеке открылось окно и чей-то хриплый голос заорал:

– Ни с места, падла, стой, где стоишь!

Тут же послышался удаляющийся крик и сразу после – звук шлепка где-то внизу.

– Бля… – тихо сказал офицер.

Полицейские надели на Кокорева наручники и увели. Остальных оставили на месте и даже извинились за «доставленные неудобства». В течение часа, пока не уехали полиция и «скорая», внешники сидели как на иголках, боясь подняться со своих мест. Лера тихо плакала. На обед никто не пошел. Телефон и интернет были отключены, поэтому коллеги не знали, кого еще арестовали. Федор мельком видел в окне, как двое полицейских вели через двор закованного в наручники Мелкуняна. Когда последняя машина с мигалками выехала за ворота, Надя быстро сбегала в соседний кабинет к оргам: выяснилось, что их начальника, Жаркова, тоже забрали.

Через какое-то время «Управленец» восстановил связь, начались звонки. Довольно быстро сложилась картина масштаба осуществленной чистки. Во всех отделах арестовали начальников, а кое-где – и их замов, департамент был обезглавлен. В кабинете внешников повисла гнетущая тишина, никто не решался вслух обсудить произошедшее. Петр предложил было заказать доставку, но есть никому не хотелось. Кроме того, за полчаса, в которые им будут везти какую-нибудь жалкую пиццу, могло произойти буквально что угодно… Что, если их эвакуируют? Или отправят всех на допрос в службу безопасности? Или вообще в ФСБ?

Женя, ерзавший на стуле с момента ухода полиции, спустя несколько часов все же решился спросить, что же будет дальше. Ему долго никто не отвечал. Наконец Леша прервал молчание. Его голос звучал скрипуче, он говорил очень медленно, словно выверяя каждое произносимое слово:

– Этого никто не знает, Женя, нет смысла даже гадать. Нам сейчас остается только дождаться официальных указаний от руководства… в смысле министра… Больше ничего не сделаешь.

– Надо, наверное, позвонить родным Пустохвалова? – мрачно спросил Петр. – У кого-нибудь есть их контакты?

– У меня есть его домашний номер, может быть, с ним жил кто-то из родственников? Родители… – сказала Надя. – Только что мы им скажем? Вашего сына пытались арестовать, а он убегал и упал с карниза?

Вновь повисло гнетущее молчание.

– Думаю, им все равно сообщит полиция. Или «Управленец», – попытался успокоить всех Федор. Впрочем, голос его звучал совершенно неубедительно.

Долгожданное письмо от «Управленца» пришло под вечер, в самом конце рабочего дня. Протокольщики тут же отправили его Арабьеву на расшифровку. Весь департамент организационного обеспечения и анализа замер в ожидании. Наконец раздалось блямкание мессенджеров. Петр открыл фотографию расшифрованного текста и стал читать вслух:

«Уважаемые сотрудники Министерства,

Благодарю вас за понимание и посильное содействие органам правопорядка. Как показала система анализа повреждений, недавнее нарушение электроснабжения было вызвано не аварией, а человеческим фактором. В этой связи мною было проведено расследование, которое выявило преступную сеть, состоящую из представителей руководства департамента организационного обеспечения и анализа и входящих в него отделов. Предположительно эта группа лиц по предварительному сговору перерубила в нескольких местах кабель, питающий Министерство.

Ниже вы найдете список всех сотрудников Министерства, подозреваемых в диверсии и задержанных в ходе сегодняшнего рейда. В ближайшее время им будут предъявлены обвинения. К сожалению, в ходе задержания при попытке к бегству погиб начальник отдела внешних связей В. А. Пустохвалов. Руководство Министерства выражает соболезнования его родным и близким в связи с утратой, однако не считает смерть достаточной причиной для исключения его из числа фигурантов расследования.

В случае если вы знаете кого-то еще, кто причастен к этим противоправным действиям, или вам известны какие-либо детали о деятельности указанной группы, просьба немедленно сообщить об этом органам внутренних дел. Сокрытие фактов, которые могут помочь следствию, будет расцениваться как соучастие в данном преступлении.

В целях сохранения работоспособности департамента организационного обеспечения и анализа на период следствия устанавливается прямое управление этим структурным подразделением со стороны Министра. На это время также вводится мораторий на прием новых сотрудников в департамент. При необходимости конкурсы на замещение освободившихся должностей будут объявлены в течение пяти рабочих дней после вынесения приговора подозреваемым в диверсии. Список сотрудников, временно исполняющих должности начальников отделов, будет размещен на внутреннем портале до конца недели.

Желаю всем успешной трудовой недели.

С уважением,

Министр».

– О-ХУ-ЕТЬ!

– Это ты, Петя, хорошо резюмировал, – сказала Петрова. – Ладно, давайте скорее посмотрим список задержанных.

– Архипов, Жарков, Кокорев, Косинский, Мелкунян… – прочитал Федор. – Ого, и Шумилин тоже… Его-то за что, он же под домашним арестом!

Опустив взгляд, Надя отошла от остальных и села за свой стол.

– Может, проходит как организатор? – предположила Лера.

– Может, и так… В общем, друзья, тут реально все сотрудники департамента должностью выше советника. Это жесть!

– М-да… Леша, ну что, видимо, тебя можно поздравить со статусом врио? – сказал Федор.

– Боже упаси… надеюсь, что нам все-таки кого-то внешнего поставят. Что-то не очень хочется на расстрельную должность.

– А вдруг нас вообще нахрен расформируют? – с тревогой в голосе предположил Петр. – Сольют, скажем, с департаментом управделами…

– М-да, Пустохвалова уже нет, а дух его по-прежнему с нами… Зачем «Управленцу» с кем-то нас сливать?

Лера обеспокоенно показала друзьям пальцем на динамик под потолком, но Петр только отмахнулся.

– Как «зачем»? Это же оптимизация – представь, как сократятся расходы Министерства. Новый повод для победных отчетов!

– И правда… Ну ладно, друзья, может, не будем на ночь глядя гадать? Завтра все равно все выяснится, – сказал Леша.

– Согласна! – Петрова резко вскочила со стула. – Все по домам, нечего тут рассиживаться! Сверхурочные нам за это все равно никто не заплатит.

Женя единственный негромко посмеялся Надиным словам, остальные молча стали собирать вещи. Никто не стремился, как обычно, пойти к метро вместе с коллегами, один за другим внешники тихо выскальзывали за дверь. Замешкавшийся Федор остался в офисе последним. Перед тем как выключить свет и закрыть кабинет, он с невнятной тоской осмотрел до оскомины знакомую комнату. Работа под руководством Пустохвалова была скучной и бестолковой, но у нее были понятные правила игры. Теперь все должно было измениться кардинальным образом, и Федор совсем не был уверен, что грядущие перемены окажутся к лучшему.

* * *

Список врио пришел на почты чиновников сразу после рассылки дайджеста. Федор даже слегка удивился деликатности «Управленца». В отделе внешних связей главным назначался Леша. Сам он, впрочем, такой перспективе совсем не обрадовался.

– Я возьму самоотвод, – тут же сказал он, услышав свою фамилию.

– Ага, возьмет он, – усмехнулся Петр. – Ну попробуй, рискни немногочисленным здоровьем!

– Зря смеешься, я вчера специально весь вечер изучал ТК. Быть врио – это право сотрудника, а не обязанность! Так что я совершенно спокойно напишу заявление и откажусь без каких-либо последствий. А это значит, что руководить отделом будет Надя.

– Нет уж, увольте! – фыркнула Петрова. – В таком случае я тоже напишу самоотвод.

– Интересный номер, – сказал Петр. – Кто же тогда будет врио? Женя, что ли?

– Я готов! – быстро сказал Женя.

Никто не отреагировал.

– Ну почему сразу Женя? У нас есть еще консультанты.

– И главспец, – добавила Лера.

– Да, действительно есть… Федь, тогда, может быть, ты?

Федор даже поперхнулся от неожиданности.

– А почему я?

– Ну… ты ответственный и соображаешь хорошо. Я, сам знаешь, не потяну, – сказал Петр.

Федор понимал, что друг не вполне искренен в своих дифирамбах. С другой стороны, предложение стать врио казалось ему заманчивым. Он крепко задумался.

– Блин, ребята, я так сразу не отвечу… Мне надо время, чтобы все обдумать!

– Скажем, до конца дня тебе хватит времени? Как раз пока Леша с Надей напишут заявления… А может быть, кстати, и я тоже, вдруг он предлагает должность сотрудникам в алфавитном порядке? Пока «Управленец» все обработает… В общем, тебе оффер придет не раньше вечера. А если все-таки откажешься, то предложим товарищу Коваль!

– Опять все ложится на хрупкие женские плечи, – усмехнулась Лера.

– Хорошо… Я подумаю тогда!

– Ну вот и славненько! Леша, дорогой, ты тогда там не слишком спеши со своим заявлением, посиди, посмакуй формулировки.

* * *

Все произошло, как коллеги и предполагали. После отказа Куницына «Управленец» предложил должность врио Петровой, затем Неделину. Петр написал свое заявление уже под самый конец рабочего дня, чтобы у друга было время подумать до утра.

Вечером, когда Федор, как всегда, сидел на балконе, у него в кармане зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и с удивлением обнаружил, что вызов от Леры. Она раньше никогда не звонила, только писала. Сняв трубку, он на автомате встал и потушил сигарету.

– Лерочка, привет! – Разогнав дым рукой, Федор ушел с балкона в комнату и запер дверь.

– Ку-ку! Как дела? – Лерин голос был каким-то томным, вернее даже сказать, томящимся. Это показалось Федору сексуальным.

– Да все хорошо. Сижу, думаю.

– Ну и что ты думаешь по поводу завтра, Федь? – спросила она взволнованно.

Настроение у Федора резко испортилось.

– Ну как тебе сказать… Я надеюсь, ты не для того, чтобы узнать мое решение, позвонила?

– Ну конечно нет, что за глупости! – с обидой воскликнула Лера.

«Ну конечно да», – подумал Федор.

– Это очень хорошо, Лера. Я очень рад. А то, честно говоря, я от этой темы уже устал.

– Бедненький! На тебя все сегодня так свалилось… Я понимаю, как тебе сейчас тяжело… Просто знай, что бы ты ни решил, я в любом случае тебя поддержу!

– Лерочка, милая, мне очень приятно! – растаял Федор.

– Вот, собственно, что я хотела сказать… Наверное, не буду тебя больше отвлекать?

– Стой, подожди. Расскажи мне что-нибудь хорошее или веселое… Мне так не хочется снова думать про работу…

– Хорошее?.. – Лерин голос стал игривым. – Ну, наприме-е-ер, я сегодня купила новое платье и завтра намерена надеть его для тебя.

– Мм, и какое же оно?

– Не скажу, иначе не будет сюрприза.

– Какая ты хитрая! Но оно же мне понравится?

– Разумеется, иначе и быть не может.

– Ну что ж, тогда у меня появляется еще одна причина ждать завтрашнего дня.

– Мур-мур, спокойной ночи, милый.

– Спасибо, Лерочка! И тебе спокойной ночи.

* * *

Ночью Федор не спал, ворочался в липкой от пота постели. С одной стороны, стать начотдела (пусть даже и временным, где временное, там и постоянное), перескочив две иерархические ступеньки разом, было круто. Такая перспектива его радовала. С другой стороны, принять должность означало взять на себя ответственность за отдел и коллег, к чему он за годы работы в Министерстве совершенно не привык.

Впрочем, не только он. Казалось, ответственность в их уютной бюрократической среде отсутствовала как понятие. Те же Пустохвалов и Кокорев, что при Патриархе, что при «Управленце», каждый раз, даже в самых кризисных ситуациях, умудрялись не отвечать за результаты работы отдела. По мере возможности все неудачи списывались на различные внешние факторы в духе «журналисты допустили ошибку в статье». Если так поступить было невозможно – назначался стрелочник либо ответственность перекладывалась на уровень выше, дескать, «мы просто выполняли указания». В некоторых случаях при необходимости стрелочника назначал сам Шумилин.

Федор понимал, что теперь ситуация изменилась: ему предлагали проблемное наследство – недоукомплектованный отдел без прокладки в виде начдепа, да еще и в период тотальной подозрительности «Управленца». Пространство для маневра в этой ситуации сужалось до игольного ушка.

Уже совсем под утро, когда начало светать, удалось на пару часов забыться тревожным сном. Неприятный звук будильника вернул Скрябина к реальности. Трясясь от озноба, он умылся и принял душ. Завтракать не стал, только смешал вчерашнюю заварку напополам с кипятком. Выпив чуть теплый горький чай, Федор оделся и вышел на улицу.

В метро он заметил в дверном стекле отражение собственного лица – оно было одновременно подавленным и ожесточенным. Чтобы не пугать коллег, он порепетировал улыбку. Получалось плохо, и Федор остановился на лучшем из доступных вариантов – гримасе человека, которому очень нужно в туалет. С таким выражением лица он и вошел в пустой кабинет, где его ждал очередной выпуск ненавистного дайджеста. Почтовая программа показывала, что у Федора есть непрочитанное сообщение с пометкой «важное», но он не спешил его открывать, оттягивая момент.

Вскоре пришел чрезмерно радостный Петр.

– Здорово, брателло! Ну что, все, как и предполагали, «Управленец» принял мой самоотвод! А тебе уже пришло письмо с предложением? – осторожно спросил он.

– Наверное. Какое-то пришло, но я пока не открывал. Хочу сначала закончить дайджест, чтобы не схлопотать очередной выговор.

– А, ну тоже верно… Правда, «Управленец» ждать не любит…

– Петя, иди на хуй. Хорошо?

– Все-все-все, ушел, не мешаю! И зачем так злиться?

Петр поспешно отошел от стола Федора и стал наливать воду из кулера в чайник. Вошла Лера. В темно-синем «морском» платье в белую полоску она выглядела потрясающе. Федор одобрительно покачал головой, как будто прицокивая. Лера довольно улыбнулась и отвела взгляд. Постепенно подтянулись все остальные. Им явно не терпелось спросить Федора про предложение, но Петр знаками показал, что его сейчас лучше не беспокоить.

В начале одиннадцатого дайджест был загружен. Федор нажал на мигающий значок письма. Его содержание было понятно, но он на всякий случай все равно отправил его на перевод. Отдел замер в ожидании. Наконец телефон завибрировал, и Федор открыл сообщение от Арабьева.

– Ага, ну все правильно, – сказал он задумчиво.

– Это оффер? – спросила Надя.

– Оффер-оффер.

– Ну… и что ты ответишь?

– Да согласен я, не переживайте так, – усмехнулся Федор.

Внешники, как по команде, громко выдохнули и тут же закричали «Ура!». Петр с Женей даже попытались поднять Федора на руки, чтобы покачать, но это им не удалось, и они едва не уронили нового врио на пол.

– Ха-ха, ну ладно, хватит вам! Лучше покажите, какое заявление мне писать! И кстати, раз уж я врио, вот мое первое решение!

Федор подошел к стене и театральным жестом сорвал график. После ареста руководства в нем уже никто не отмечался, но получилось все равно эффектно. Коллеги зааплодировали, а Лера подобрала с пола листок с графиком и, изорвав на мелкие кусочки, подбросила их, словно конфетти. Федор почувствовал облегчение: он больше не сомневался в правильности своего решения.

«Управленец» обработал заявление Федора довольно быстро, и уже после обеда его вызвали в кадры, чтобы подписать новую должностную инструкцию. Возвращаясь в кабинет, Федор думал о том, что как новый начальник должен что-то сказать своим сотрудникам. Он не мог обещать, что все будет по-прежнему, – после ареста руководства и смерти Пустохвалова было очевидно, что, как прежде, уже не будет ничего. Значит, необходимо поставить новые цели, определить приоритеты. Если бы он только знал какие… Подойдя к кабинету, он сунул голову в дверь и попросил Петра, Лешу и Леру выйти с ним в коридор. Надя и Женя в недоумении переглянулись, Петрова обиженно пожала плечами. Федор отвел коллег в зимний сад за лифтом.

– Друзья, ну что, мне кажется, пора рассказать остальным коллегам про нашу задумку? Еще две пары рук в этом деле нам явно не помешают.

– Ты думаешь? – скептически спросил Леша. – Руки-то, может, нам и пригодятся, а вот насчет ушей я не уверен…

– Что ты имеешь в виду?

– Никто не отменял золотое правило: чем больше людей знает про тайну, тем меньше вероятность, что она останется тайной.

– И кто, по-твоему, настучит? И главное, кому?

– Да та же Надя! А настучать может, например, главному управделу.

– Нет, ребята, Надю я знаю, может, она и не подарок, но она вне подозрений. А Женя… Он хороший парень!

– Да, про Женю речи нет, конечно, – согласился Леша.

– Ну вот и славно. Тогда по рукам? Что скажете, друзья?

Лера с Лешей неуверенно кивнули.

– Отлично! Тогда пойдемте обратно к коллегам.

В кабинете их встретили любопытные взгляды Жени и Нади. Помахав копией подписанной должностной инструкции, Федор пригласил коллег отметить после работы его назначение. Там же, в баре, он обещал рассказать о том, как отдел будет работать в сложившихся условиях.

Вопросов никто задавать не стал, все молча вернулись к написанию очередных релизов и отчетов. Федор хотел было позвонить ахошникам и попросить перенести его компьютер в другой кабинет, но, подумав, решил пока не переезжать. Во-первых, он все же пока был только врио, а во-вторых, занимать еще не остывшее место Пустохвалова было как-то некомфортно. Без десяти шесть, когда все уже собирались в бар, Скрябину пришло еще одно письмо от «Управленца» с пометкой ДСП[6]. Федор не рискнул отправлять его Арабьеву и незаметно сфотографировал сообщение на смартфон, чтобы самому расшифровать его дома.

X

Несмотря на среду, в баре было многолюдно. Протиснувшись к стойке, Федор заказал себе и парням пиво, а девушкам – апероль спритц. Коллеги взяли стаканы и пошли во внутренний двор, где летом разбивали что-то вроде маленького биргардена. Найдя свободную скамейку, мужчины усадили на нее Леру с Надей, а сами встали полукругом, защищая разговор от посторонних.

Все выпили за назначение Федора и прокричали «Ура!». Это польстило Скрябину, но одновременно он почувствовал себя немного неловко, как на дне рождения, когда гости еще недостаточно напились и не забыли о поводе вечеринки. Чтобы побыстрее избавиться от этого чувства, он без долгих прелюдий изложил новым членам заговорщицкого круга план по налаживанию системы дешифровок, а также рассказал о безуспешных попытках друзей установить контакты с программистами.

Женя и Надя выслушали его молча. Потом Петрова попросила у Неделина сигарету.

– Ты же вроде не куришь? – удивился Петр.

Надя бросила на него тяжелый взгляд. Неделин покорно достал пачку и дал ей прикурить.

– Почему вы нам рассказали все это только сейчас? – спросила она, выдохнув дым.

– Над нами все время висела угроза в виде Пустохвалова и Кокорева, которые не хотели ничего менять. Если бы они узнали, всему предприятию настал бы конец, – ответил Федор.

– Понятно. О доверии, как я посмотрю, говорить не приходится. Ну да ладно, какая теперь разница. План в целом неплохой. Но, может быть, сейчас лучше просто пересидеть? «Управленец» и так весь департамент зачистил, уволить еще шесть пешек для него не проблема…

– На сколько мы сможем затаиться – на две-три недели? Рано или поздно больничный Арабьева кончится, и что тогда? Да и потом, не факт, что мы даже эту пару недель протянем. «Управленец» стал сверхподозрительным, наверняка он начнет гораздо тщательнее проверять все внутренние коммуникации. Не сегодня завтра ему покажется странным, что полдепартамента с утра до вечера переписывается с якобы тяжело больным сотрудником. Последствия же могут быть самые далеко идущие, вплоть до обвинений в разглашении служебной тайны или еще в чем похуже. Поэтому налаживание расшифровок для нас сейчас – вопрос элементарного выживания. Ну а в перспективе, кто знает, может быть, даже и повышения. Но об этом сейчас рано думать.

Надя сделала еще несколько затяжек.

– Ну и с задачек вы начинаете, товарищ начальник! – сказала она с мягкой иронией. – Боюсь, на программистов даже у меня выхода нет. И не поспрашиваешь ведь особо, сразу начнут допытываться, что к чему… Но будем пробовать! Как там пелось в детстве? «Кто ищет, тот всегда найдет!»

– Отлично, Надя, я в тебя верю! Женя, а ты что скажешь?

– С вами, Федор Алексеевич, куда угодно, хоть в атаку! – ответил Грищенко с придыханием.

От такого неожиданного и откровенного подхалимства Федору стало не по себе.

– Молодец! Вот это энтузиазм! – саркастично воскликнул Петр.

– Женя, я, конечно, очень рад твоему согласию, но откуда эти формальности? Ради бога, на «ты» и без отчества! Мы же с вами команда, от того, что я вдруг стал врио, ничего не поменялось!

– Посмотрим через пару месяцев, – подмигнула Петрова, вновь заставив Федора смутиться.

– Ладно, ребята, давайте, что ли, выпьем? – предложил Петр. – За успех нашего общего дела!

– Но пасаран! – Лера, дурачась, подняла над головой руку со сжатым кулаком.

Коллеги чокнулись и выпили. Надя залпом допила свой апероль и сделала вид, что хочет разбить бокал о землю, но тут же рассмеялась и поставила его на скамейку.

– Не будем портить посуду, коллеги, счастье и так нас не обойдет! Ладно, всем чао, до завтра! Федя, крепись!

Легким движением Надя подхватила сумку и через несколько мгновений уже была за воротами сада.

– Как ушла! Артистка, нимфа! – Петр театрально закатил глаза.

– Ты только ей не говори, что она нимфа, а то она тут же станет валькирией! – усмехнулся Леша.

Минут через десять ушел Леша. Петр спросил, не хочет ли Федор продолжить отмечать, но тот предложил отложить праздник до пятницы. Неделин согласился и, похлопав друга по спине, тоже удалился. Оставался только Женя, который, несмотря на давно допитое пиво, все никак не желал уходить. Когда очередная пауза затянулась уже совсем бесстыдным образом, Федор предложил всем разойтись по домам, тем более что завтра рано вставать.

– Конечно-конечно, пойдемте! А вы к какому метро?

Федор мысленно готов был задушить Женю. Он смутно помнил, что тот живет на «сиреневой» ветке, а значит, им по пути. «Придется идти в другую сторону», – подумал он со злобой.

– Мне на Чистые, – сказал он.

– И мне в ту же сторону, – быстро добавила Лера.

– Тогда, может быть, я с вами дойду. Сегодня такой хороший день, так не хочется спускаться под землю!

«СУКА! СУКА! СУКА!» – подумал Федор.

– Да нет, что ты, Жень, не стоит. Сегодня был тяжелый день, лучше лишний час отдохни, – он изо всех сил старался говорить спокойно. – К тому же я, может быть, вообще возьму такси.

– О, подбросишь меня докуда-нибудь? – спросила Лера с притворным удивлением.

– Конечно!

– Эх, жалко как, а я думал погулять… Ну что ж, тогда до завтра!

Женя с чувством пожал руку Федору и чуть спокойнее Лере и ушел в сторону бара, услужливо прихватив пустые стаканы. Федор ковырялся в смартфоне, делая вид, что вызывает такси.

– Он ушел? – спросил он через минуту, не поднимая взгляда с экрана.

– Вроде да. Боже, какой навязчивый…

– Тогда пойдем потихоньку. Только через противоположный выход, а то вдруг этот придурок решил нас подождать… Кстати, очень красивое платье, я еще с утра собирался сказать, честное слово!

Лера игриво закатила глаза.

– Ну что ж, лучше поздно, чем никогда!

Свернув за угол соседнего дома, они взялись за руки. Вдруг Лера высвободила ладонь, толкнула его на стену и страстно поцеловала.

– Ну что, поздравляю вас, начальник. Может быть, у вас будут какие-то указания? Пожелания к дресс-коду? А, господин Скрябин?

– Мм, лучший дресс-код – это без одежды, – сказал он, не прекращая поцелуя, отчего им обоим сделалось смешно.

– Неужели прямо в офисе? – Лера игриво оттолкнула его, изображая праведное возмущение.

– Ну почему же сразу в офисе… Можно и в другом месте. Может быть, поедем ко мне?

Лера довольно ухмыльнулась:

– Хм, милый, предложение замечательное, но чуть-чуть преждевременное. Немного подождем с этим, хорошо?

– Конечно, конечно, я, собственно… – замямлил Федор смущенно.

Лера снова прижала его к стене и поцеловала. Потом мягко отстранилась и протянула ему руку.

– Идем?

Они дошли до бульваров и сели на тридцать девятый трамвай, в сторону Университета, где жила Лера. Федор проводил ее до дома, и на прощание они долго целовались в тени старого тополя во дворе.

Федор шел к метро весь наэлектризованный; казалось, стоит прохожим подойти к нему поближе, как в них тут же ударит невидимая статическая молния. Всю дорогу домой они с Лерой слали друг другу в мессенджере бессодержательные и от того особенно милые сообщения, стикеры, шутливые картинки. Он улыбался, глядя в смартфон, и, наверное, выглядел странно. По крайней мере, никто не стремился сесть с ним рядом и привалиться потным сонным боком. Правда, и вагон в такой поздний час был почти пустым, за исключением влюбленной парочки школьников, бомжа и двух пьяных, спавших вповалку друг на друге. Все, кому было куда возвращаться, уже разъехались по квартирам. У одного из пьяных из руки выпала бутылка пива и теперь, спотыкаясь о швы и неровности пола, с грохотом каталась по вагону.

Про письмо «Управленца» Федор вспомнил уже дома и тут же почувствовал усталость. На часах была уже четверть двенадцатого, поэтому он сразу сел за компьютер и принялся переписывать с фотографии бесконечные ряды единиц и нолей. Закончив работу, он еще раз проверил написанное и загрузил в конвертер. Через несколько секунд на экране отобразился текст перевода.

Согласно письму, после диверсии задержанных чиновников в Министерстве вводились дополнительные меры безопасности и внутреннего контроля, которые делились на две группы – публичную (о ней Федор, как врио, должен был рассказать коллегам) и секретную, о которой требовалось умолчать.

Главным новшеством открытой части стали видеокамеры, которые теперь предполагалось установить во всех кабинетах. «Не удивлюсь, если и они уже закуплены, как до этого датчики для кресел», – подумал Федор. От Скрябина требовалось разъяснить внешникам необходимость этой меры, после чего все сотрудники обязаны были подписать в кадрах согласие на видеонаблюдение.

В секретной же части «Управленец» поручал Федору следить за своими сотрудниками и сообщать министру лично о любой активности, которая кажется ему подозрительной. Кроме того, к началу следующей недели он должен был подготовить досье на всех внешников и почему-то еще на врио начотдела протокола Нину Тарасову. Федор долго силился ее вспомнить, пока его не осенило, что эта одна из девушек, подравшихся на дне рождения Шумилина. Кажется, светленькая.

«Видимо, зама Мелкуняна тоже загребли, раз в бой идут ТАКИЕ кадры. Интересно, почему меня подрядили писать на нее характеристику? – подумал он и тут же пришел к выводу, что, скорее всего, Тарасовой также поручили составить досье на него. – Надо будет с ней поговорить».

Федор посмотрел на часы – половина первого. От усталости слипались глаза. На всякий случай он сфотографировал экран с переводом, разделся, не умываясь, лег в кровать и почти сразу провалился в сон.

* * *

В четверг в обеденный перерыв Федор собрал всех сотрудников в их традиционном месте во дворе. Первым делом он рассказал им о камерах, которые установят в ближайшее время.

– …придется всем подписать согласие. И, к сожалению, понятно, что трюк с баллонами для кулера работать больше не будет, нам всем реально придется с девяти до шести сидеть на рабочих местах.

Коллеги встретили новость вздохами и недовольным ворчанием.

– Знаю, знаю… Но это не все. Пока мы не нашли выход из сложившейся ситуации, я призываю вас быть сверхосторожными. Всем врио дали указание следить за сотрудниками и стучать наверх обо всем, что покажется подозрительным. Кто знает, что именно покажется подозрительным кому-то из протокольщиков или, скажем, оргов? Поэтому в офисе никаких даже близко двусмысленных разговоров – только рабочие вопросы, максимум спорт, кино, ну, или какие-нибудь женские темы. Все! И еще… Мне, как врио, нужно составить на вас досье: насколько вы надежны, морально устойчивы и все такое. Я думаю, вы сами понимаете, как мне это противно. – Федор посмотрел на Леру. – Поэтому, чтобы облегчить мне задачу и чтобы вы были уверены, что про вас все написано правильно, я прошу вас до понедельника написать такое досье на себя. Структура элементарная: краткое резюме, функционал, с кем общается, какой характер. Слишком много не пишите, две страницы максимум. Писать характеристику нужно исключительно за пределами Министерства и высылать из дома на личную почту. Если у кого вдруг нет моего адреса, я потом скажу. У вас, наверное, есть вопросы?

Женя поднял руку, Федор кивнул.

– Федор, – проглотил он уже было произнесенное отчество Скрябина, – нам что, писать про себя только хорошее?

– Нет, только хорошее будет выглядеть подозрительно. Придумайте себе пару недостатков. Только не слишком увлекайтесь, а то «Управленец» вас еще уволит нахрен…

– А на тебя тоже должно быть досье, Федь? – спросил Петр.

– Должно. Но пишу его не я, поэтому этот вопрос мне еще предстоит решить. Да, и есть еще момент, который нам нужно обсудить: поскольку теперь я отвечаю за весь отдел, я больше не могу уделять целую неделю в месяц подготовке дайджеста. Я доделаю его на этой неделе, но на этом все.

Внешники переглянулись. Даже Лера недоумевающе посмотрела на Федора.

– Я понимаю, что втроем дайджест будет делать сложнее. Но в ближайшее время на работу должна вернуться Наташа Каляева, она, так сказать, подхватит упавшее знамя. Если все сложится совсем удачно, вам даже не придется лишний раз заниматься этой гадостью. Надя, ты вроде с Наташей лучше всех общаешься, можешь у нее спросить, когда она планирует выйти?

– Что-то про дайджест мы не договаривались, – мрачно сказал Петр. – Почему мы должны будем за тебя отдуваться? Нас и так осталось всего ничего.

– Потому что я буду отдуваться за всех вас в общении с начальством, заполнении бумаг и решении проблем нашего отдела.

– Может, дайджест вообще отменить? Он был нужен Пустохвалову с Кокоревым, а раз их теперь нет, так зачем его делать? – спросила Петрова.

– Надя, я с тобой полностью согласен! Это абсолютно бесполезная работа. Но она вписана в наши должностные инструкции, и просто так прекратить делать ее мы не можем. Должностные инструкции нам сейчас не изменить, но если нам удастся наладить контакт с программистами, мы сможем внедрить автоматическую сборку дайджеста. Просто нужно немного времени!

– Время, время, время, – пробормотал Петр. – А у нас его как раз и нет.

Федор тем временем начал терять терпение.

– Блин, вы сами-то себя слышите? Ничего, что я за вас тут всех впрягаюсь? Вы на меня спихнули всю ответственность, а сами не хотите даже лишний раз дайджест собрать?

– Ну так, дорогой мой, ты не только ответственность, но и плюшки все получил! – взвилась Надя. – Считай, что просто так на несколько должностей скакнул. Мы тебя и так поддерживаем, все твои указания выполняем. Теперь, что получается, мы еще за тебя твою работу, что ли, должны делать?

– Дружище, извини, но я согласен с Надей, – сказал Петр угрюмо. – Либо отменяем дайджест, либо оставляем все по-прежнему.

– Ну вы даете! А может, мне вообще за вас его теперь делать? Сами, как от огня, от должности начотдела шарахались, а теперь еще меня ею и попрекают! Я от вас охреневаю!

– Ребята, стоп! Прекратите ругань! Я подстрахую вас, пока Каляева не выйдет. – Все с удивлением посмотрели на Лешу. – Ждать в любом случае недолго, а Федора заменить необходимо. Он прав: ему нужно отдел спасать, какой уж тут дайджест. Мне кажется, в наших интересах ему помочь.

– Спасибо большое, Леш. – Федор крепко пожал руку Куницыну. – Коллеги, если только вы не хотите еще что-нибудь обсудить, предлагаю нам разойтись, пока не закончился перерыв и «Управленец» нас не хватился. Мне нужно одного человека быстро поймать, я вас догоню.

Внешники нехотя потянулись ко входу в Министерство. Лера чуть подотстала от них – сняла туфлю, чтобы вытряхнуть попавший в нее камушек. Когда остальные были уже достаточно далеко, она надела лодочку и подошла к Федору.

– Ну ты, конечно, артист, Федя. Неужели не мог хотя бы мне заранее сказать? Вчера, например, когда мы гуляли? И главное, я бы тебя поддержала, ты прав, не нужно тебе делать этот чертов дайджест! Но подача…

– Лера, прости, я просто не успел, я сам это понял только сегодня утром, когда сдавал очередной выпуск…

– Понятно… В общем, Федечка, дорогой, давай мы с тобой договоримся: даже если новости будут неприятные или совсем плохие, ты мне все же их говори. Мне тогда легче будет тебе помочь. Хорошо?

– Конечно, Лерочка, спасибо тебе большое…

Федор сделал шаг по направлению к Лере, но она, улыбнувшись, погрозила пальцем.

– Не здесь, все потом. Лови там, кого ты хотел, и возвращайся. Увидимся в офисе.

Лера быстрым шагом пересекла сквер, грациозно сбежала по ступенькам и пошла к зданию Министерства, покачивая бедрами. Федор невольно засмотрелся. Впрочем, краем глаза он заметил, как из столовой во двор массово повалил чиновный народ – подходил к концу обеденный перерыв, и сотрудники спешили занять рабочие места. Федор разглядел в толпе высокую мелированную блондинку: снова в красном, на этот раз – в шелковой блузке. «Интересно, машина у нее тоже красная? – подумал Федор. – Ведь не может же быть, чтобы у нее не было машины».

Федор решительно спрыгнул с бордюра, отделявшего сквер от парковки, и затесался в общий поток. Лавируя между людьми в синих и серых костюмах, он постепенно протиснулся к Тарасовой и пошел рядом с ней. Она набирала сообщение в телефоне, но, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась и посмотрела на Федора.

– Вы Нина Тарасова, врио начотдела протокола?

– Да, это я. А что такое? – настороженно спросила она.

– Федор Скрябин, вы меня, наверное, не знаете, начотдела внешних связей. Вернее, тоже врио.

– Очень приятно…

– У нас мало времени, поэтому спрошу прямо: вам поручили составить на меня досье? Я предполагаю, что это так, потому что мне поручили составить его на вас. Может быть, мы могли бы…

Тарасова вдруг отпрянула от Федора как от прокаженного, едва не упав на своих высоких шпильках.

– Это конфиденциальная информация! Я не могу ее разглашать! – испуганно заверещала она, так что шедшие рядом люди с любопытством обернулись.

«Блядь! Лучше бы не подходил!» – подумал Федор и стал прокладывать себе путь к отступлению. Выскользнув из общего потока, он побежал вперед, к входу в Министерство, чтобы опередить коллег Тарасовой, на случай, если она вдруг надумает им пожаловаться.

Добежав до кабинета, он со злостью плюхнулся в кресло.

– Что, как прошло? – холодно спросил Петр, было заметно, что он все еще сердится.

– Не очень удачно. Слушайте, а кто-то из вас знает что-нибудь про Тарасову? Прямо вот вообще что угодно?

Лера молча покачала головой, Надя пожала плечами.

– Красивая баба, больше ничего, – сказал Петр.

– Это я и так вижу… – ответил Федор и, заметив, как Лера поджала губы, поспешил добавить: – Хотя и вульгарная, конечно.

* * *

Чтобы отработать заказ «Управленца», Федор прямо перед динамиком прочитал коллегам мини-лекцию о пользе видеоконтроля за рабочим процессом. Потом внешников вызвали в кадры, чтобы подписать согласие на установку камер. Оставшуюся часть дня Федор потратил на поиск информации о Тарасовой. Он просмотрел все данные на внутреннем портале, прошерстил, как всегда, бесполезный «Госпоиск», даже залез с телефона на ее страницы в соцсетях, однако не обнаружил никаких зацепок для характеристики. Все, что удалось выяснить, – что она была из Саратова и там же окончила пединститут по специальности «преподаватель русского языка и литературы». Кроме того, у нее действительно оказалась красная машина, и почти на всех фото она позировала, сложив губы «уточкой». «Ладно, – подумал Федор, – если завтра ничего не найду, пришью ей «аморалку». Пусть «Управленец» разбирается».

У Нади зазвонил смартфон. Посмотрев на экран, она спешно встала из-за стола и вышла в коридор. Через пару минут она вернулась, расстроенная, с мокрыми глазами.

– В субботу похороны Пустохвалова. Звонила его мать, приглашает нас прийти…

– Его уже хоронят? – Удивленный Леша вошел в кабинет к остальным.

– Да, уже даже кремировали – в субботу будет коллективное отпевание вместе с другими урнами и торжественное захоронение. Это какая-то новая схема, я не очень разобралась.

– И что, неужели нет никакого расследования?

– Родные отказались от претензий. Мать сказала, что им показали видео: на нем видно, что он сам вылез на карниз. С заключением патологоанатома они согласны, так что дела возбуждать не стали.

– Интересно, как же они его засняли? – пробубнил Федор. – С той стороны же нет камер. Наверняка смонтировали все на компьютере…

Он поднял взгляд от экрана. Коллеги молча смотрели на него с недоумением. Федор покашлял в кулак.

– Значит, в субботу? Я думаю, нам всем нужно пойти. Все-таки мы проработали с ним столько лет… И Сорокина с Хомяковой и Каляевой нужно позвать, наверное.

– Кстати о Каляевой, – спохватилась Надя. – Я с ней поговорила, как ты и просил. Она вроде планирует выйти в августе или сентябре. Но перед этим хочет с тобой пообщаться.

– Это о чем же?

– Ну как о чем? – Надя выпучила глаза и взглядом показала Федору на динамик под потолком.

– А, ну да… поговорим, конечно. Может, собственно, на поминках, чтобы ей сюда не приходить.

– Ох, Федя! – Лера закатила глаза и встала из-за стола с кружкой.

– Ну что теперь-то не так?

– Все так, давайте только уже закроем тему с похоронами, – резко сказала Надя. – Я точно пойду, если и не ради Пустохвалова, то ради родителей. Его и проводить-то особо некому, друзей за пределами работы у него не было…

– И я пойду, – сказала Лера.

– И я.

– И я.

Все посмотрели на ссутулившегося за компьютером мрачного Петра. Наконец он не выдержал.

– Хорошо-хорошо, я пойду. Надо поддержать, я понял, – проворчал он.

– Нужно, наверное, заказать какой-нибудь венок, вроде как от всех нас, – неуверенно заметил Куницын.

– Да, Леша, ты прав. Женя, позвони, пожалуйста, на кладбище, закажи венок. Как узнаешь стоимость, скажи, разделим все поровну.

Женя задорно закивал и бросился искать контакты кладбища.

– Может быть, скинемся его родителям тоже? Хотя бы понемногу, чтобы их поддержать? – спросила Лера.

– Не-не, – резко возразил Петр. – Пустохвалов был побогаче нас в разы, но что-то никогда ни на что не скидывался, даже на дни рождения. Так что и мы не будем деньгами сорить, лучше просто купим венок побольше.

В конце дня Федор еще раз напомнил всем про досье. Покивав, коллеги молча разошлись по домам. Даже Лера попрощалась с ним как-то скомканно, не глядя в глаза. Федор чувствовал, что атмосфера в коллективе стала напряженной, и злился на коллег. «Какого хрена они так рассердились из-за дайджеста? Можно было, конечно, сказать им об этом и попозже… Но с другой стороны, чем раньше говоришь плохие новости, тем легче люди их переносят. Не думали же они, что я так и буду делать эти гребаные подборки? Особенно после того, как они слились и переложили на меня всю ответственность!» Предчувствуя очередную бессонную ночь, Скрябин зашел в аптеку и купил снотворное.

* * *

Когда он проснулся, в квартире было неожиданно тихо. Из окна бил яркий свет. «Где будильник, бля? Неужели забыл поставить?» – подумал Федор, с трудом разлепляя затекшие веки. Он нащупал на тумбочке небольшие ретрочасы с красными составными цифрами, наподобие тех, что раньше вешали в общественных бассейнах, чтобы пловцы не слишком увлекались и следили за окончанием сеанса: «8:22! Проспал!!!» Произнося про себя все мыслимые ругательства, Федор вскочил с кровати и начал немедленно натягивать на себя вчерашнюю одежду, благо та висела рядом на стуле. Одновременно он судорожно тыкал пальцем в экран смартфона, пытаясь вызвать такси.

Через пятнадцать минут он уже толкался в потертом «Форде» (одна из первых беспилотных моделей) по выделенной автобусной полосе, параллельно сочиняя объяснительную, чтобы поскорее отослать ее Арабьеву на зашифровку. «Если вовремя отправить записку «Управленцу», может быть, тот ограничится выговором без штрафа. Хорошо еще, что снял квартиру не слишком далеко. Но что же делать с чертовым дайджестом?» – думал Федор, ощущая, как, несмотря на выкрученный на максимум кондиционер, все его тело покрывается мелкими каплями пота. Из-за снотворного мозг по-прежнему работал «в режиме энергосбережения», и текст все никак не сочинялся. Во рту чувствовалась какая-то неприятная ночная горечь. Федор ощупал карманы и нашел в нагрудном открытую пачку жвачки. Поднявшийся в нос мятный холод немного освежил. Он дописал последние фразы и отправил письмо Василию, когда такси уже тормозило возле ограды Министерства. На часах было 9:10.

В 9:15 Федор вбежал в кабинет. Все остальные уже были на месте. Не здороваясь, он пересек кабинет несколькими мощными скачками и буквально запрыгнул в свое кресло. Трясущейся рукой нажал кнопку включения компьютера.

– Федя, я уже делаю дайджест, можешь выдохнуть, – сказала Лера, не поднимая взгляда от экрана. – Лучше сходи умойся, на тебе лица нет. Я все равно уже почти закончила.

– Ох, Лерочка, спасибо! Я сейчас… только отправлю объяснительную… – Телефон Федора завибрировал. Скрябин открыл сообщение от Арабьева и стал быстро перепечатывать цифры в форму для объяснительной записки. – Но когда ты успела?

– Ну, я пришла чуть раньше, смотрю – тебя нет. Тут я и поняла, что с дайджестом тебя лучше подстраховать. Хотя, конечно, ты мог бы сказать, что опаздываешь.

– Извини, слишком спешил, не сообразил позвонить тебе… ну или кому-то еще из наших…

– Да ладно, забудь. Все в порядке, – смягчилась Лера. – Ты уже отправил объяснительную? Ты бы и правда привел себя в порядок, а то всклокоченный какой-то весь. Вон даже воротник завернулся.

Федор только теперь заметил, что воротник его рубашки вправду оказался под пиджаком. К тому же он, похоже, неправильно застегнул пуговицы и теперь походил на алкоголика, только что вышедшего на волю из вытрезвителя.

В туалете Федор поправил одежду и, как мог, пригладил растрепавшиеся за ночь волосы. Он уже шел обратно к кабинету, когда за его спиной кто-то громко и требовательно шикнул. Федор оглянулся – никого. «Странно», – подумал он, однако стоило ему обернуться и продолжить путь, как звук повторился. Федор вновь обернулся и внимательно осмотрел пустой коридор.

– Пссс, сюда! – Из-за угла показалась женская рука и поманила его пальцем.

Федор быстрым шагом дошел до угла, но никого за ним не обнаружил. Правда, дверь, ведущая к пожарной лестнице, была приоткрыта. Оттуда вновь показалась манящая женская рука. Федор, которого начала злить эта игра, подбежал к двери и резко ее распахнул.

– Тихо ты, дебил! – громким шепотом сказал кто-то из темноты. – Так и убить можно! Иди сюда, здесь лампочка перегорела, еще не успели заменить. Нас не будет видно.

Голос девушки показался ему смутно знакомым, но он все же не мог понять, кто это.

– С кем я говорю? – спросил он.

Девушка громко вздохнула, повозилась где-то в темноте и на секунду подсветила лицо экраном смартфона. Это была Нина Тарасова.

– Теперь узнал? Только имени не называй, камера, может, нас и не видит, но микрофон у нее работает.

– Узнал. Зачем этот шпионский триллер? Я же предлагал вчера поговорить на улице.

– Ты что, и правда идиот? Уже жалею, что пришла, блин! Там же кругом были мои коллеги!.. В смысле сотрудники… Они ничего не знают про досье, а ты про него орешь!

– Ну ты даешь, ты им не сказала?..

– Браво, Эйнштейн, догадался! Не знаю, зачем ты рассказал, – люди и так на пределе, а тут еще досье какое-то. Напишу я про всех хорошо, не волнуйся! Это, кстати, возвращает нас к вчерашнему разговору: ты что собираешься про меня писать?

– Хорошее тоже, естественно, – соврал Федор. – Только не знаю что – я же с тобой вообще практически незнаком.

– Значит, так, запоминай: «Опытный и компетентный специалист в вопросах протокола и сопровождения мероприятий, с хорошим знанием английского языка и начальным знанием немецкого…»

– «Начальным» – это каким? – незаметно улыбаясь в темноте, спросил Федор.

– Читаю и перевожу со словарем. Не отвлекайся! Далее: «До прихода в Министерство работала в страховой компании, где занималась продажами. В ходе нашего взаимодействия с – здесь вставишь мое имя – она продемонстрировала выдающиеся организаторские и лидерские способности…»

Федору пришла в голову сальная мысль, что он бы с удовольствием оценил другие выдающиеся способности новой врио, но он тут же смутился и отогнал ее, списав на то, что они с Тарасовой стояли друг к другу слишком близко.

– Ну ладно, ход твоей мысли я понял. А что писать из негативного? Нужно же что-то указать.

Нина замолчала на несколько секунд, в этом ключе она явно про себя еще не думала.

– Может быть, «чрезмерный трудоголизм»?

– Не смеши меня!

– Ну тогда не знаю… О! Напиши, что я слишком лояльна к подчиненным.

«Подчиненные, – подумал Федор. – Быстро же ты вжилась в роль! Когда только успела».

– А это так?

– Для Главного будет так. Ладно, давай, скорее говори, что про тебя писать, а то я и так тебя в коридоре десять минут ждала, думала, ты в туалете решил ванну принять. У меня сейчас уже таймер на кресле сработает!

Капризный тон Тарасовой разозлил Федора, но он ничего не сказал.

– Короче, напишешь так: «За время нашего профессионального общения такой-то, такой-то проявил себя как ответственный и талантливый работник, не обделенный лидерскими качествами и способный повести за собой коллектив любого размера и состава…»

– Че, так и написать? – скептически спросила Нина.

– Да, так и напиши. Если хочешь, чтобы я воспроизвел то, что ты мне надиктовала. В языках напиши, что английский свободный.

Федор не практиковал язык с института, да и до этого его знал весьма посредственно, но поскольку за все время работы в Министерстве английский ему ни разу не понадобился, он не очень переживал, что ложь раскроется. «К тому же, – подумал он, – Нина наверняка тоже наврала про языки, дай бог, если может инструкцию к крему какому-нибудь прочитать».

Тарасова вздохнула.

– Хорошо. Что с биографией?

– «Пришел на работу в Министерство сразу после окончания Государственного университета управления и является сотрудником, чье профессиональное становление состоялось в стенах ведомства». – Федору казалось, что он видит сквозь темноту, как сморщился лоб Тарасовой, и эта мысль доставляла ему злорадное удовольствие.

– Слушай, ну я прямо так, может, и не запомню…

– Не важно, главное – передай смысл. В недостатках напиши, что чрезмерно эмоционален.

– Да? Что-то не заметно, – усмехнулась Тарасова. – Ладно, мачо, в общем, я побежала. Будем надеяться, что наши характеристики нам помогут! А так предлагаю друг друга не терять, времена нынче такие, что лучше держаться вместе.

– Тогда, может, обменяемся телефонами?

– Не под камерами же. Нас сразу вычислят! Я тебе потом передам через сотрудника.

Федор не успел опомниться, как Нина уже исчезла за дверью. Подождав полминуты для конспирации, он тоже вышел с лестничной площадки и вернулся в офис.

* * *

В кабинете Федор «по горячим следам» составил досье на Тарасову. Получилось довольно складно. Все время, пока он писал, перед глазами стоял образ врио, которая периодически касалась его в темноте грудью. Потом был недельный отчет, который он теперь сводил вместо Пустохвалова, и отчет по расшифровкам, но даже это не перебило возбуждение Федора. Пока он заполнял форму о работе отдела, ему в голову настойчиво лезли всякие сальности. Мучаясь и одновременно наслаждаясь этим томлением, он решил, что вечером все же попробует уговорить Леру поехать к нему.

После работы все сотрудники отдела отправились на охоту за программистами по барам и кафе. Федор с Петром и Лерой отправились в подвальное заведение с плясками в нескольких кварталах от Министерства под названием «Абонент недоступен». Вариант был почти нулевой (пока они шли, Петр раз пять повторил, что программисты не танцуют), но это оставался один из немногих баров, который они еще не проверяли.

Внутри было душно, пахло пролитым алкоголем. На пустом танцполе под хит пятилетней давности сомнамбулически двигалась потрепанная жизнью барышня с огромными фиолетовыми губами.

– Выглядит так, будто у нее началась гангрена, – презрительно сказала Лера. Друзья засмеялись, но Федор заметил, что Петр плотоядно поглядывал на танцующую.

Столики были все заняты, поэтому коллеги стали пробираться к стойке, где толпились другие посетители. Петр опытным жестом привлек внимание бармена и заказал три текилы. Программистов, равно как и любых других сотрудников Министерства, вокруг видно не было, поэтому коллеги залпом осушили рюмки и сразу попросили повторить.

После второго шота Петр протиснулся к стойке и неожиданно исчез. Оглядевшись по сторонам, Федор увидел его на танцполе, где он с двумя коктейлями в руках что-то эмоционально рассказывал девушке с фиолетовой помадой. Такое развитие событий Скрябину понравилось: он тоже решил не мешкать и приобнял Леру за талию. Испуганно озираясь, она сбросила руку.

– Ты чего? Петя же может увидеть, – взволнованно спросила Лера.

– Поверь, ему сейчас не до нас, – сказал Федор, показывая взглядом на танцпол. – И потом, даже если увидит, какая разница? Я считаю, нам нечего стесняться, да и Петя, как настоящий друг, только за нас порадуется.

Федор знаком попросил бармена налить еще один раунд.

– Ты не понимаешь… Конечно, стесняться нечего, но дело не в этом. Как только коллеги узнают – а у твоего Пети, при всех его плюсах, язык без костей, – все начнут нас обсуждать, обмусоливать грязные подробности. Даже когда я просто думаю об этом, меня тошнит. Понятно, что рано или поздно все равно все всё узнают, но давай не будем специально приближать этот момент, хорошо?

– Давай, конечно, если это так для тебя важно. – Бармен передал Федору текилу. – Выпьем?

Лера взяла рюмку и, улыбнувшись, подняла ее.

– За нас!

Они чокнулись, выпили и закусили лимоном. Лера прижалась к Федору и быстро поцеловала его.

– Я, наверное, пойду, Федечка.

– Ну подожди, мы же только пришли…

– Завтра рано вставать, и потом эти похороны…

– Тогда, может быть, поедем вместе? Можем выпить у меня…

Лера улыбнулась и погладила Федора по щеке.

– Не сегодня, милый. К тому же сюда уже идет Петя. Пока! Не проспите завтра! – Лера шутливо погрозила пальцем и, выскользнув из толпы у стойки, быстро направилась к выходу.

Через несколько секунд после того, как она ушла, к Федору действительно подошел Петр. Он был крайне мрачен.

– Прикинь, она попросила денег, – хмуро сказал он.

«Почему-то я не удивлен», – подумал Федор.

– Ладно, друже, не горюй, чего не бывает! Давай лучше выпьем.

– Да, ты прав, ну ее нахуй… А где, кстати, Лера?

– Уже уехала, боится завтра проспать.

– Да, это дело, давай тогда и мы с тобой по последней. Не хочется завтра с похмельной рожей на кладбище стоять.

Друзья заказали еще по текиле. От духоты Федор пьянел быстрее, чем обычно. Он оперся о стойку, чтобы не было заметно, что ему трудно стоять. Алкоголь и слишком быстрое расставание с Лерой усилили накопившееся возбуждение, и теперь ему совсем не хотелось идти домой.

– Слушай, – спросил он как бы невзначай, – а сколько она просит?

– Кто? – не сразу понял товарища Петр. Было заметно, что он тоже уже прилично пьян.

– Ну, эта… твоя подруга с танцпола.

Петр сально улыбнулся:

– Сеньор желает приключений?

– Да нет, какие приключения, так, просто праздный интерес.

– Десять тысяч час, тридцать – ночь. Подходит для вашего праздного интереса?

– Фига себе, это с человека?

– Ну, я не уточнял, но сейчас пойду спрошу! Специально для вас! А ты пока закажи нам выпить. На троих!

– Нет-нет, погоди, Петя, ты чего…

Он попытался ухватить друга за рукав, но не успел – тот прямой наводкой направился к цели. Федор увидел, как Петр подошел к проститутке и что-то сказал ей на ухо. Ее огромные губы разъехались в фиолетовой улыбке.

XI

Федор проснулся от того, что ему прямо в глаз бил солнечный луч. Недовольно ворча, Скрябин перевернулся на бок и понял, что его ноги висят в воздухе. Вдобавок жутко болели голова и спина. Не без труда Федор приподнялся и обнаружил, что они с Петром лежат валетом поперек его кровати. Неделин был абсолютно голым, за исключением носков, и адски храпел. Федор сполз на пол, стараясь не тревожить стреляющую спину, и принялся громко шарить по тумбочкам и шкафам, проверяя, на месте ли деньги и ценные вещи. Храп прекратился, и Петр, причмокивая, повернул к нему всклокоченную голову.

– Чего ты там возишься? Ты же сам ее вчера до двери провожал, ничего она не украла.

Федор так быстро, как только мог, доковылял до прихожей и подергал ручку входной двери – она действительно оказалась закрыта, ключ торчал в замочной скважине. Это его немного успокоило.

– Фу-уф… Что вчера в итоге было?

– Было все! – усмехнулся Петр. – Тебе в подробностях рассказать?

– Нет, избавь меня от них, пожалуйста. И ради бога, оденься! У нас осталось времени ровно на то, чтобы умыться и вызвать такси.

* * *

Похороны назначили на полдень. В 11:50 друзья подъехали к ограде кладбища, находившегося за МКАДом на окраине Новой Москвы. Под предлогом, что он забудет ее вернуть, Петр отказался взять у Федора даже рубашку и надел вчерашнюю мятую одежду. Побриться они тоже не успели. Коллеги и родственники Пустохвалова смерили их осуждающими взглядами. Лера ехидно улыбнулась. Подойдя к Федору, она кивнула в сторону Петра.

– Я смотрю, Пете вчера повезло? – тихо сказала она.

– Мм, ну, можно и так сказать…

Федор осмотрел собравшихся. Внешники действительно пришли все, казалось даже, что их было больше, чем родственников. Женя стоял почти полностью заслоненный огромным венком «под хвою», по обе стороны которого стелились черные ленты с надписью «От коллег». Вместе с остальными стояла несколько поправившаяся Наташа Каляева, Федор помахал ей рукой. Сорокина и Хомяковой не было.

– Так, ну что, все в сборе? – громко спросил какой-то не слишком скорбный на вид шкафообразный родственник. – Тогда проходим в церковь, не толпимся!

Группа прощающихся пришла в движение. Женя с трудом тащился сзади с венком, черные ленты волочились по пыльной кладбищенской земле. Наконец Петр догадался помочь, и они понесли его вдвоем. У паперти они замешкались и, не найдя более удачного места, прислонили венок к церковной стене.

Внутри храма было многолюдно, со всех сторон раздавался женский и детский плач. Отпеваемые урны, одна из них с прахом Пустохвалова, стояли на специальном столике.

– Никогда не был на таких похоронах, – удивился Федор. – А Пустохвалов разве был верующим?

– Тихо ты! Так надо, родственники захотели, – раздраженным шепотом ответила Лера.

– Ладно, ладно, молчу…

Шкафообразный попытался развести мужчин и женщин по разным половинам храма, однако от этого все только больше запутались и перемешались. Федор оказался рядом с Каляевой.

– Наташа, привет, – сказал он. – Рад тебя видеть! Надя сказала, что ты планируешь скоро выйти.

– Привет, Федь, взаимно, – шепотом ответила Каляева. – Может, потом поговорим, а то в храме как-то неудобно?..

Стоявшая рядом пожилая родственница в леопардовом платке шикнула на них. Федор заговорил потише. Вошел священник, многие перекрестились.

– Я просто хочу сказать, что мы очень тебя ждем. Задачи, которые стоят перед отделом… – Родственница вновь громко шикнула и с ненавистью посмотрела на Федора. – Одним словом, нам очень не хватает рук.

Лера тихо подошла сзади и больно пнула его по ноге.

– Федя, замолчи, – процедила она сквозь зубы. – Дай человека отпеть нормально!

Федор нехотя замолчал. Он не находил себе места; казалось, служба будет длиться бесконечно. Меж тем ему срочно нужно было поговорить с Каляевой. «Она, похоже, колеблется, необходимо убедить ее, что все в порядке! – думал он. – Если она не выйдет, других людей нам не дадут вплоть до окончания моратория… Зачем вообще так долго возиться с покойником? Давно бы его похоронили! Пустохвалову уже в любом случае все равно!»

Федор хотел перехватить Наташу на выходе, но родственник-бугай ловко ухватил его под локоть и подтащил к урне.

– Важно, чтобы прах несли и близкие, и друзья, и коллеги, – пояснил он. – Пусть Виталик чувствует на небесах нашу поддержку!

Родственник поставил урну на жостовский поднос и определил в пару к Федору какого-то потрепанного жизнью одноклассника Пустохвалова. Порыскав взглядом, шкафообразный затем выцепил из группы скорбящих Петра и поставил рядом с собой. Жене опять пришлось взвалить на себя венок в одиночку.

Нести урну на подносе оказалось очень неудобно, она так и норовила соскользнуть, поэтому процессия двигалась очень медленно. Сильно пекло солнце. Замучившийся тащить венок Женя в итоге повесил его себе на шею, и со стороны казалось, что хоронят не Пустохвалова, а его, причем будущий покойник сам покорно идет к месту своего погребения.

– Так-так, левее… теперь правее… осторожно, тут оградка… не кренись, уронишь сейчас! – с упоением командовал родственник.

Наконец дошли до нужного участка. Шумно выдохнув, Женя снял с шеи похоронный венок. В кроне стоящего неподалеку высокого липкого тополя громко каркали вороны. Пустохвалова хоронили в могиле кого-то из родни, вроде бабушки или дедушки – Федор до конца не разобрался. Родственник и одноклассник аккуратно спустили урну в заранее вырытую яму. Певчих на кладбище не было, поэтому священник прочитал молитву, произнес: «Господня земля и исполнение ея, вселенныя и вси живущий на ней» – и первый бросил горсть земли. Следом бросали землю старенькие родители Пустохвалова. Мать, разрыдавшись, рассыпала горсть. Отец обнял ее и отвел в сторону. Федор заметил, что Лера, Надя и Наташа тоже плачут. Тихо всхлипывал носом Женя. Даже Петр как-то весь ссутулился и обмяк, казалось, что и он вот-вот расклеится.

Федор же был одержим идеей вновь подобраться к Каляевой. Воспользовавшись тем, что Лера с Надей ушли утешать мать Пустохвалова, он обошел собравшихся и встал в очередь за Наташей, чтобы бросить землю. Вскоре ритуал был совершен, и могильщики принялись засыпать яму. Федор тронул Наташу за плечо. Она вздрогнула от неожиданности.

– Наташ, тебе, скорее всего, кто-то из коллег уже рассказал, как у нас обстоят дела, – затараторил Федор, оглядываясь на Леру. – Это все правда, но лишь отчасти. На самом деле сейчас для нашего отдела момент истины: если все наши планы осуществятся, мы будем не то что на коне – на слоне! Нам будут доступны любые вершины в рамках структуры Министерства. И я как врио сделаю все возможное, чтобы никто из сотрудников отдела не был обделен.

– Ну хорошо, но ведь сейчас этот, как его, «Менеджер»?..

– «Управленец».

– Да, «Управленец». Он же перевел все под свой личный контроль. И наш отдел в том числе. Как тут можно что-то изменить? Хорошо, если он и нас всех не поувольняет вслед за руководством. Просто без обид, в такой ситуации мне, наверное, лучше пока не выходить. У меня есть еще в запасе пара-тройка месяцев, может быть, за это время все устаканится…

– Как ты не понимаешь, ничего само по себе не устаканится!

От волнения Федор повысил голос, Наташа невольно отступила на шаг назад и едва не врезалась в ограду чьей-то могилы. Остальные участники похоронной процессии с удивлением на них обернулись. Лера наконец заметила, что Федор наседает на Каляеву, и, обняв на прощание мать Пустохвалова, спешно направилась к ним.

– Варианта развития событий всего два, – продолжал Скрябин. – Либо мы с помощью программистов находим ключ к расшифровке и побеждаем, либо наш план проваливается, и тогда конец, нас действительно уволят. Но не думай, что это обойдет тебя стороной! Зная страсть «Управленца» к оптимизации, он, скорее всего, ликвидирует наш отдел вместе со всеми, и тогда тебе некуда будет возвращаться. Сократить тебя нельзя, поэтому он просто запихнет тебя куда-нибудь в АХО, и будешь там степлеры для всего Министерства заказывать до пенсии…

Наташа помрачнела и задумалась. Федор почувствовал, что задел правильные струны. Он уже начал было подбирать в голове финальный аргумент, чтобы убедить ее окончательно, когда Лера вдруг схватила его за руку и потащила в сторону от могилы.

– Натуля, извини нас, на секундочку! Мне просто нужно Феде одну срочную новость рассказать.

– Ой, да, конечно, мы, собственно, уже все обсудили…

– Наташа, подумай обязательно о том, что я сказал! – уже буквально выкрикнул увлекаемый прочь Федор.

– Хорошо, подумаю.

Лера отпустила руку Федора, только когда они отошли метров на сто. Не дав ему сказать ни слова, она тут же сильно толкнула его в грудь.

– Скрябин, ты охренел?! Ты что творишь?! Пустохвалова не успели закопать, а ты уже обсуждаешь работу! На глазах у всех – родственников, друзей! Я думала, я попрошу меня вслед за Пустохваловым зарыть, так мне было стыдно! А тебе хоть бы хны!

– Лерочка, успокойся, я тебя прошу! Ты же понимаешь, как нам важно, чтобы Наташа вышла на работу. В том числе для того же дайджеста! Вот я и пытался ее убедить… Когда бы я ее еще увидел?

– Например, позвал бы ее к нам в любой другой день! Ну неужели так сложно проявить хотя бы немного чуткости? Хотя какая уж тут чуткость – ты ведь уже два дня как большой начальник, теперь тебе все кругом должны!

– Лера, ну зачем ты так говоришь! Давай поедем в центр, пообедаем, спокойно все обсудим? В конце концов, никто же не умер от того, что я пять минут с Наташей поговорил… – Федор осекся, поняв, что сказал что-то не то, но было уже поздно.

– Какой обед, ты о чем?! Уйди от меня, не хочу с тобой разговаривать! Позвони мне, когда очухаешься и поймешь, какую чушь несешь.

Развернувшись, Лера быстрым шагом ушла в направлении выхода с кладбища. Вскоре она скрылась за плотными рядами крестов и гранитных плит. Грустно вздохнув, Федор отправился обратно к коллегам. Еще издалека он заметил, что Наташи и Нади среди них уже нет. У могилы, не зная, куда себя деть, топтались только Петр и Женя. Даже Леша успел куда-то слинять.

– Ну что, друзья, пойдемте, что ли? – спросил Федор. – Не будем оставаться на поминки.

– Пойдем, – сказал Петр. – А куда?

– Надо бы поесть, а то без завтрака уже живот крутит. Ты что думаешь, Жень?

Женя очень обрадовался, что его спросили.

– Я за, конечно! Только давайте мимо аптеки пройдем, надо пантенол купить – мне венок шею натер…

– Ну вот и отлично. Как только выбраться с этого дурацкого кладбища?..

Федор осмотрелся по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, виднелись разношерстные ряды могил, перемежаемые редкими деревьями и кустарником.

– Пойдем в сторону церкви, – предложил Петр. – Вроде выход был где-то рядом. Родственников предлагаю не спрашивать, они явно не сильно нам рады.

Попрощавшись издали с остальными участниками похорон, коллеги отправились искать храм. Затем, не найдя, дошли до забора кладбища и пошли вдоль него. От жары Федора мутило, хотелось пить. Судя по внешнему виду Петра и Жени, они испытывали похожий спектр страданий. Минут через пятнадцать они все же увидели невысокий церковный купол и направились к нему. Выход действительно оказался рядом. Прождав какое-то время на остановке, они втиснулись в набитую потными людьми маршрутку до ближайшего метро.

К моменту, когда микроавтобус все же исторг их из своего душного чрева на улицу, есть расхотелось, но они все же пошли в какую-то грузинскую забегаловку, где вяло съели по несколько невкусных хинкали. Федор из вежливости предложил выпить, но, к его радости, коллеги отказались. Проехав в метро каждый до своей пересадки, они распрощались до понедельника.

* * *

В воскресенье Федор проснулся поздно. Накануне вечером он выпил виски (Лера не отвечала на сообщения и не брала трубку) и теперь чувствовал себя не очень. Вдобавок сильно болела голова. С трудом одевшись и сполоснув лицо водой, он поплелся в аптеку за таблетками.

Помимо похмелья, Федора мучил стыд. «Черт меня дернул докопаться до Каляевой на похоронах… Надо было и правда пригласить ее встретиться через пару дней. Теперь она наверняка будет сидеть в декрете до посинения, – подумал он. – Перед родственниками неудобно и перед Лерой…» Мысль о подруге сделала головную боль невыносимой. Захотелось упасть на асфальт, свернуться калачиком и завыть. Даже вывеска магазина «Ви́на», отражаясь в луже, читалась как «Вина́». Что, если Лера узнает об их с Петром похождениях?.. В том, что она немедленно с ним порвет, сомневаться не приходилось. Наверняка заодно закатит скандал… «Надо бы поговорить с Петей, чтобы никому не проболтался, – решил было Федор, но тут же осекся: все-таки неудобно просить друга о таких очевидных вещах. – Наверняка он и сам не захочет говорить каждому встречному-поперечному про тройничок с проституткой. Доблести тут немного. К тому же тогда придется рассказать ему, что я встречаюсь с Лерой, а значит, он будет меня еще недели две подкалывать моим секретом».

В таких волнениях прошла первая половина дня. Позавтракав около полудня, Федор закинулся двойной дозой алказельцера и поехал в «Ашан» купить продуктов на неделю.

Неспешно катаясь с тележкой по рядам супермаркета, он старался отвлечь себя от тревожных мыслей поиском товаров из электронного списка покупок. Стеллаж с напитками ввел Федора в легкий ступор. Он долго выбирал подходящий грейпфрутовый сок из десятка вариантов, тщательно изучая состав на пакетах.

Вдруг за спиной кто-то сказал: «Привет!» Федор вздрогнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел тощего парня в больших наушниках, который стоял у полки с консервами. Его лицо показалось Федору смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел.

– Привет…

– Не узнал? – Парень в наушниках довольно ухмылялся.

– Нет… Вы с работы? Из Министерства?

– Угадал! Только давай на «ты». Я Игорь. – Он протянул руку, Федор неуверенно ее пожал. – Мы, строго говоря, незнакомы, но пару раз виделись.

– Федор. Да, сейчас я, кажется, что-то припоминаю… – Скрябин задумался. – На линейке, осенью, когда нам представили «Управленца»? Ты же еще в 3D-игру какую-то играл, да?

– Бинго, это я! – Парень улыбнулся во весь рот. – Ты где-то рядом живешь?

– Не совсем, я сюда на машине в выходные приезжаю, а ты?

– Да тут вот, в паре остановок.

Разговор как-то замялся, Федор почувствовал себя неловко. С похмелья ему было трудно поддерживать светскую беседу. Игорь же молча улыбался, словно ожидая, когда Скрябин что-то ему скажет.

– А ты где работаешь? В смысле где в Министерстве? – придумал вопрос Федор.

– Да в IT-департаменте, занимаюсь информобеспечением. А ты сам вроде внешник, если я правильно помню? Я, кажется, тебя видел на трансляции, когда к нам китайцы приезжали.

Казалось «Ашан» зашатался у Федора под ногами. Резко разболелась голова. Федор нервно сглотнул слюну и поперхнулся.

– Что-то не так? Ты себя нормально чувствуешь? – Улыбку на лице Игоря сменило беспокойство.

– Нет-нет, все в порядке… Слушай, я вот что думаю: тут между банок толком не пообщаешься. Может быть, давай, как все купим, пойдем перекусим? Здесь фудкорт большой, есть что выбрать.

– Что, прямо с сумками?

– Зачем с сумками? Бросим все ко мне в багажник, а я потом тебя довезу.

Секунды, которые Игорь думал, казались Федору вечностью.

– А давай! – наконец сказал он. У Федора едва не подкосились ноги. – Время есть. Тем более если подвезешь. Тогда встречаемся за кассами?

– Да! Супер! Договорились! – Федор не мог скрыть радости.

Коллеги разошлись по разным рядам, но теперь Федор совсем не смотрел в список покупок. Стараясь держаться на небольшом расстоянии, он не упускал Игоря из виду и, когда тот пошел к кассам, быстро подкатил тележку и встал в очереди сразу за ним. Только тут Игорь его заметил.

– О, я смотрю, мы и закончили одновременно.

– Действительно, вот так совпадение! – Федор натужно улыбался во весь рот.

Коллеги спустились в подземный гараж, переложили пакеты в багажник скрябинской «Хёндэ» и отправились на фудкорт. Взяв подносы, они сели за столик рядом с огромным пролетом, в котором двигались эскалаторы. Игорь принялся агрессивно поглощать огромный бургер. У Федора же, наоборот, совершенно пропал аппетит, и он лишь для приличия ковырялся картошкой в контейнере с соусом, стараясь унять дрожь в руках.

– Что у вас нового в департаменте? – осторожно спросил он, когда Игорь проглотил еще один кусок бургера.

Айтишник махнул рукой.

– Да чего у нас нового может быть? Все старое! Бесконечные планерки, запросы. Сейчас вы главные ньюсмейкеры в Министерстве. Как у вас после зачистки, сильно жизнь поменялась? Кстати, поздравляю с назначением! Я на внутреннем сайте видел приказ.

– Спасибо… – От дисбаланса их с Игорем взаимных знаний друг о друге Федор даже как-то растерялся. – Да, в общем, все как-то так же: пишем релизы, записки… ну, и отчеты тоже, конечно, кто их не пишет…

– Ну, понятно, короче: что ни день – все та же поебень! – Игорь громко засмеялся собственной шутке. Из его бургера вывалился и шлепнулся на поднос измазанный в кетчупе маринованный огурец. – Ты только не обижайся, у нас та же фигня. Рутина достала. А с другой стороны, что делать? Уйдешь в другое место, а там все то же самое. Тут хотя бы к коллективу привык и все такое. Верно говорю?

– Да, все так. Рутина… А ты сам за что отвечаешь?

– В основном за внутренние сервисы всякие, секретные и несекретные. Электронный документооборот, например.

У Федора яростно забилось сердце.

– Что, прямо лично?

– Ха-ха, ну ты дал: «лично»! Нет, конечно, я же не киборг. У нас этим целый отдел занимается. Мы, кстати, людей из вашего департамента почти не видим – разве что на трансляциях с заседаний. Вы чего такие нелюдимые?

– Почему же нелюдимые, просто много работы…

Игорь ухмыльнулся:

– Да уж, работу вашего начальства мы все видели, даже по телевизору показывали! Кстати, не пойму, на что они рассчитывали – у «Управленца» же батареи мощнейшие стоят, там хоть на две недели автономной работы хватит.… Ну да ладно, не хочешь говорить, не надо.

Игорь запихал в рот остатки бургера и, с трудом прожевав, принялся за картошку фри. Федор почувствовал, что разговор уходит не туда, и поспешил сменить тему:

– А у вас много поменялось с тех пор… ну, в общем, как Патриарх ушел?

– Это еще надо вспомнить, как было «до»! – Игорь вновь повеселел. – Года не прошло, а кажется, целая вечность… Слушай, честно? Что-то лучше, что-то хуже, а в среднем работы, прямо скажем, не убавилось. Может, кому-то эта цифровизация и облегчила жизнь, но явно не нам.

– И у нас как-то так же все. Вроде меньше дергают, но зато мы теперь заполняем бесконечные формы.

– Аминь, брат Федор! – Игорь закатил глаза и воздел руки горе.

– А у вас, кстати, не случалось ничего странного в последние месяцы?

– Ты про руководство? Вроде наши кабель рубить не планировали. Не такие креативные, видимо, как ваши!

– Да нет, я не про начальников. Я имею в виду так, в целом…

Игорь резко посерьезнел и опустил руку с уже почти донесенной до рта картофелиной.

– Тогда о чем ты?

– Ну, я не знаю, просто что-то странное там, необычное.

– А что, у вас что-то было?

– Почему? Я просто спросил, ну, чисто чтобы разговор поддержать. В общем, забей!

– Да нет, раз спросил, значит, было. Давай колись теперь.

Наступил момент истины. Федор сглотнул слюну.

– Ну, в общем, как бы у нас произошел небольшой сбой…

– Что за сбой?

– Компьютерный. Мне трудно подобрать правильный термин, все-таки я не программист…

– Скажи, как можешь, я пойму.

– Наверное, я бы назвал это сбоем какого-то шифра…

– Вам приходят письма в двоичном коде? Ну там, один-ноль-один-ноль?

– Да, именно так. Подожди, а откуда ты?..

– Эта проблема во всем Министерстве. Просто кого-то чуть раньше затронуло, кого-то чуть позже. Ты же не думал, что кодировка сбилась только у вас?

– Вообще-то наше руководство именно так нам и говорило…

– Ясное дело! И вы, конечно же, им поверили? – Игорь поправил очки и заерзал на стуле, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

Федор испытал чувство неловкости, смешанное с раздражением.

– А что мы должны были думать? Раз начдеп сказал, что проблема только у нас, значит, наверное, так и есть. В конце концов, ни у меня, ни у коллег нет доступа ко всем компьютерам в здании, откуда нам было знать, что сбой – общий?

– В таком случае почему же не спросить у нас? Это же всего один звонок.

– Так нам говорили ни с кем эту тему не обсуждать…

– Ага, значит, все-таки не «много работы»! – Игорь торжествующе проткнул воздух пальцем перед лицом Федора.

Скрябин даже зажмурился от обиды: «Чертово похмелье, невозможно нормально думать! Все разболтал за пять минут. Охуенно! Разведчик, блядь, Джеймс Бонд!»

– Ладно тебе, не расстраивайся. – Игорь похлопал его по плечу через стол. – В этом вы тоже не одиноки. Мы в нашем отделе вообще слегка охреневаем от происходящего. Уже с полгода, как в Министерстве тотальный сбой системы, а у нас, сука, ни одной заявки! Ни од-ной. Мы даже сами думали прозондировать слегка департаменты, так что ты: везде – в штыки! Гонят наших ребят взашей, не дают даже подойти к компьютерам!

Федор вспомнил, как они с Петром бегали с программистом по кабинету, и опустил взгляд в поднос с недоеденной картошкой.

– И почему все отмалчиваются?

– Я, конечно, в чужие головы влезть не могу, но думаю, что каждый начдеп надеется подвинуть другого. Все кое-как приспособились и теперь ждут, когда сосед ошибется, чтобы его подсидеть. Как-то так. Ваш департамент, похоже, полетел первым. Вы, кстати, как разбираетесь с кодами?

– Ну, у нас… – замялся Федор. – В общем, есть один сотрудник на больничном – он из дома все делает и нам пересылает. Правда, по идее он должен скоро выйти…

Игорь беззвучно рассмеялся.

– Забавно. Впрочем, мы недалеко от вас ушли: наши умельцы просто накрутили на почтовую программу расширение-дешифратор. По сути, тоже невольник, только электронный.

– Так если вы можете сделать такую штуку, почему не решите проблему с кодами для всех остальных?

– Во-первых, даже с этим дешифратором мы все же сильно рискуем – эта программа не входит в реестр безопасных у Главного… – Игорь многозначительно показал пальцем наверх, теперь он говорил почти шепотом. – Если ее распространять направо и налево, кто-то обязательно неправильно ею воспользуется, и тогда капут: система все заблокирует и начнет поиск виновных. Нам, как ты понимаешь, сидеть не хочется. И потом, есть еще один нюанс, но его лучше в таком месте не обсуждать.

– М-да… И как в таких условиях жить? Увольняться?

– Ну, это, допустим, ты всегда успеешь. – Игорь осмотрелся по сторонам. – Вообще есть у меня небольшая идея. Ты в баню ходишь?

– Иногда.

– Тогда пойдем на следующих выходных – там все и обговорим. Тем более что вопрос не на пять минут.

– Хорошо. У меня еще товарищ есть, мой лучший друг. Мы с ним вместе думали над дешифровкой. Ты не против, если он к нам присоединится?

– Только если ты ему доверяешь. А вообще, чем меньше ушей, тем лучше. Лучше пока особо никому про нашу встречу не рассказывай.

– Конечно, я понимаю!

– Тогда договорились. – Игорь кивнул на нетронутый бургер и почти полный конверт картошки на подносе Федора. – Ты есть-то, кстати, будешь?

– А, да… Сейчас, я быстро. – Федор почти не пережевывая проглотил половину бургера и несколько картофелин. – Что-то я наелся, пойдем, наверное?

Оставив подносы на столе, они спустились в паркинг. Оказалось, что Игорь живет в новостройке у одного из зюзинских прудов, на машине это было совсем недалеко. Пока ехали, разговор шел в основном «за жизнь». Игорь не любил футбол и прочий спорт (Федор тоже им не особо интересовался), зато уважал онлайн-игры. Скрябин последний раз играл еще в институте, поэтому в основном молчал, изредка поддакивая в моменты, когда собеседник ждал от него реакции. Наконец они приехали. Двор «собянинки» был закрыт шлагбаумом, поэтому Федор включил аварийку и остановился на площадке для пожарной машины. Чтобы не нарваться на штраф, они в четыре руки быстро выгрузили пакеты Игоря из багажника.

– Ну что, по-моему, душевно пообщались. – Игорь протянул Федору руку. – Спасибо, что подвез!

– Тогда на следующих выходных баня? Тебе в какой день удобнее?

– Наверное, в субботу. Ну, ближе к делу еще договоримся. Запиши, кстати, мой телефон.

Игорь продиктовал номер, Федор тут же его набрал. В кармане у программиста зазвучал какой-то металлический гитарный проигрыш. Они еще раз пожали друг другу руки, Федор сел в машину, тронулся и несколько раз посмотрел в зеркало на то, как Игорь перетаскивает пакеты к подъезду.

Выехав из жилого квартала на шоссе, он не смог удержаться и позвонил Неделину. Тот, как обычно, долго не брал трубку. Наконец гудки прекратились, на том конце послышалось усталое «Алло».

– Петя, бля, мы спасены!!!

XII

Когда в понедельник утром Федор пришел на работу, Петр бросился к нему, сжал в объятиях и с восторженным рычанием приподнял над землей.

– Федя, ты гений! Сукин же ты сын!

Остальные сотрудники отдела наблюдали за сценой с легким недоумением.

– Ребята, может, вам наедине остаться? – саркастически спросила Надя Петрова.

Петр даже не стал отшучиваться, только махнул рукой.

– А, говори что хочешь!

– Прямо сейчас этим и занимаюсь. Так что случилось-то? Вы женитесь? У нас в стране это пока еще запрещено!

– Ха. Ха. Ха. Шутка за триста! – Федор передразнил Надину манеру говорить. – Чему надо, тому и радуемся. Потом расскажу, когда придет время!

Надя показала на них рукой.

– Я же говорила: точно, женятся. Ну, тогда совет вам да любовь, мальчики.

Довольная собой, она взяла свою чашку и важной походкой пошла к кулеру.

Все утро Федор пребывал в эйфории от нежданного успеха. Он никак не мог сконцентрироваться и начать работу. С Петром они постоянно перешучивались, чем неслабо раздражали Надю. Впрочем, она уже ничего не говорила им, только периодически нарочито громко вздыхала и хлопала по столу какой-нибудь папкой. Лера все еще дулась на Скрябина, однако было заметно, что и ей не терпится узнать, чему он так сильно рад. Это давало Федору надежду на скорое примирение.

Однако хорошее настроение Федора улетучилось, когда в полдвенадцатого пришел бывший в поликлинике Куницын. С улыбкой на пол-лица он бодро пересек офис и с чувством потряс его руку.

– Федор, у меня просто нет слов! Ты настоящий молодец!

«Неужели я забыл попросить его не болтать?!» – мелькнула в голове Федора роковая мысль.

– Спасибо большое, Леш… Петя, можно тебя на секунду?

– Конечно.

Скрябин с Неделиным вышли из кабинета. Федор взял друга под локоть и стремительно утащил в дальний конец коридора.

– Ты что, ему рассказал? Зачем?!

– А что такого? Мы же с Лешей с самого начала втроем все обсуждали, разрабатывали планы. Странно было бы ему не говорить.

– Это понятно… Но почему нельзя было подождать хотя бы неделю?! Игорь мне четко дал понять, что чем меньше ушей, тем лучше. Я договорился насчет тебя, но про других речи не было. Не думаю, что он оценит!

– И что теперь делать? Вообще, конечно, ты должен бы меня предупредить, что это секрет!

– Должен, не должен – какая теперь, нахер, разница? Ты вот, например, должен был подумать, прежде чем Куницыну говорить! Только теперь уже без толку сокрушаться. Давай соображать, как вырулить из этой ситуации. Лере теперь тоже придется рассказать – она наверняка меня спросит…

– Бляяя… – Петр зажал рот ладонью.

– Ага. Что-то, Петян, подустал я от всяких хитровыебанных схем.

– Так, может, тогда это… просто всем сказать?

Федор задумался.

– Думаешь, поймут?

– Поймут, конечно. Деваться им все равно некуда, ты же теперь вроде как начальник. Ты только это… покрасноречивее, как ты умеешь. Сгусти краски, в общем!

– Ну хорошо, давай попробуем.

Вскоре настало время обеда. Коллеги сели в столовой за самый дальний столик, который, как они считали, был плохо виден камерам наблюдения. Скрябин вкратце изложил друзьям суть разговора с Игорем. Все пришли в восторг.

– …в общем, мы договорились с ним встретиться в бане на этих выходных и обсудить, что делать дальше. Но есть существенное уточнение: он будет один и хочет встретиться в максимально узком кругу. Я с трудом уговорил его на то, что со мной придет Петр, но боюсь, что это потолок. Понятно, что Лера и так не сможет прийти в мужскую баню, если, конечно, очень сильно не захочет, – Федор игриво посмотрел на Леру, она, смеясь, помотала головой, – Надя тоже, поэтому вопрос только в Жене и Леше. Я надеюсь, вы не обидитесь, если мы с Петей пойдем вдвоем? Впоследствии уже, конечно, будем встречаться все вместе. Просто конкретно сейчас очень важно все не сорвать. Может быть, этот Игорь – наш единственный шанс.

Женя сразу закивал головой и сказал, что согласен на любой вариант. Куницын же как-то насупился, долго молчал. Федор вдруг заметил, что выстукивает ногой под столом какой-то ритм, и заставил себя остановиться.

– Я только одного не понимаю, – наконец сказал Леша. – Почему ты не мог договориться и обо мне? На Петю же он согласился. А так, признай, как-то странно получается: вроде планируем все вместе, вместе ищем человека, как Сократ, а как нашли: «Все, Леха, пока».

– Слушай, я правда пытался, уговаривал его как мог… Но он ни в какую, сказал, максимум одного. Что я мог сделать?

– Так ты и иди тогда один. Потом тогда уже встретимся все вместе. Сам же говоришь, что лучше не рисковать.

Федор с Петром переглянулись.

– Нет, Леш, ну подожди… – начал было Неделин.

– Чего ждать-то? Думаешь, я идиот и ничего не понимаю? Вы с Федей старые друзья, пока я вам был нужен, вы меня в свой круг включили. А теперь, когда нашли программиста, можно вроде как меня и подслить. Скажешь, не так?

– Блин, ну нет, конечно же, ты чего!

– Петя, это все слова, – а по факту вы встречаетесь с этим, как его, Игорем без меня! Моя позиция такая: или пусть Федор идет один, или идем все вместе.

– Леша, ну что за дурдом? Ты своим упрямством нас всех сейчас поставишь под удар! Я вот тоже не иду и не переживаю, как видишь! – воскликнула Лера.

– Это совсем другое, вы с Надей не идете по объективным причинам! Вас туда просто не пустят! А меня специально оставили за скобками! В общем, я все сказал и от слов своих отказываться не собираюсь. Либо один, либо втроем, точка!

– Леша, ну ты и истеричка, конечно, – сказала Надя удивленно. – Я думала, у нас две бабы в коллективе, а оказывается, три!

Федору очень хотелось разбить тарелку о голову Куницына или как минимум на него наорать, но он понимал, что ссориться с ним сейчас никак нельзя. В конце концов, он был в курсе их плана, а значит, мог настучать на них «Управленцу» или кому-то из конкурирующих начдепов. Сделав несколько глубоких вздохов, он сказал:

– То есть ты боишься, что мы договоримся о чем-то в обход тебя, правильно?

– И это тоже, да.

– В таком случае у меня есть идея. Говорить Игорю, что мы придем втроем, я не буду, слишком большой риск. Но он вряд ли знает, как ты выглядишь, а значит, ты можешь прийти в баню как обычный посетитель. Сядешь где-нибудь рядом с журналом и будешь слушать. Только ни в коем случае не дай ему понять, что ты нас знаешь, – это будет полный провал!

Леша на несколько секунд задумался.

– Хорошо, я согласен. Так будет по-честному. Я тогда приду чуть позже вас и постараюсь как-нибудь изменить внешность, чтобы он потом меня не узнал.

– Ты только не переборщи, чтобы не выглядеть как клоун.

– На этот счет можешь не беспокоиться, я в институте играл в студенческом театре.

– Это-то и пугает.

* * *

Посреди недели Федор и Игорь списались и договорились пойти в 12:00 в субботу в Варшавские бани. Скрябин с Неделиным встретились у входа за десять минут до назначенного времени. Почти тут же пришло сообщение от Игоря, что он опаздывает. Федор нервничал: такими темпами у них были все шансы столкнуться в раздевалке с Куницыным. Наконец из-за поворота показался Игорь: он бодро шел к баням пружинящей походкой и нес в руке большую спортивную сумку. Завидев Федора, Игорь радостно помахал ему. Федор помахал в ответ.

– Здорово!

– Привет! Это Петр, мой друг и коллега, я тебе про него говорил.

– Ага, очень приятно.

– Взаимно.

Все трое пожали руки.

– Ну что, пойдем внутрь?

Коллеги оплатили сеанс, разделись и прошли в отделение. Народу, как всегда, было битком, но Игорь поговорил с администратором, и тот быстро нашел для них столик в середине зала. Программист вообще оказался весьма искушенным в банных вопросах: помимо шапки, полотенца и сланцев он достал из спортивной сумки халат, какие-то притирки, бутылку воды и здоровый термос с чаем. Банщик, принесший простыни и веники для Федора и Петра, посмотрел на него с плохо скрываемой неприязнью.

– Заказывать будете что-нибудь?

– Я бы пива взял и что-нибудь поесть, – сказал Петр. – Можно меню посмотреть?

– Потом-потом, друзья, все потом! – прервал его Игорь, который уже успел снять очки и напялить банную шапку. – Сперва пар! Пойдемте скорее, там только свежий сделали.

Быстро приняв душ, они вошли в парную. Игорь сразу полез наверх, а Федор с Петром остались внизу, на лестнице. Впрочем, и там было очень жарко. Федор до этого был в бане всего пару раз и всегда старался входить, когда пар уже оседал. Теперь же ему казалось, что на его спину и плечи пролился напалм, – он что было сил растирал их ладонями, чтобы хотя бы немного смягчить эффект. Петр, казалось, переносил жар полегче – только покряхтывал и стряхивал ладонью с лица выступающий пот.

Силы Федора закончились, когда банщик принялся сбивать пар с потолка огромным опахалом: он понял, что, если сейчас же не выйдет, у него лопнет кожа. Пулей выскочив из парной, он опрокинул на себя кадку с ледяной водой и только тогда почувствовал облегчение. Тут же раздался всплеск у соседней кадки – рядом с ним с выпученными глазами стоял Петр, весь красный в белых пятнах, будто освежеванный леопард. Немного отдышавшись, друзья решили подождать Игоря за столиком. Когда он вернулся в зал, им уже успели принести пиво.

Впрочем, как оказалось, садиться за стол Игорь не собирался. Сделав несколько мощных глотков из бутылки с водой и обтершись полотенцем, он посмотрел на Петра с Федором.

– Ничего парок, а? Иваныч свое дело знает! Пойдем сразу на второй круг? Сейчас самый кайф начнется.

– Нет-нет, мы, пожалуй, пока пропустим, – ответил за обоих Федор.

– Ну, как хотите. – Игорь нахлобучил шапку и убежал обратно в парную.

Петр разом осушил полкружки пива.

– Лучше бы мы, блин, в ресторане встретились каком-нибудь. Я такими темпами до разговора не доживу…

– Страшно далеки вы от народа, товарищ Неделин. Непорядок! – нарочито картавым голосом сказал кто-то из-за соседнего столика.

Петр мгновенно вскочил и перегнулся через скамью. На ней рядом с каким-то дремлющим стариком сидел Куницын и трясся от смеха. Узнать его было довольно трудно: он нацепил на нос огромные очки, намазал волосы чем-то, имитирующим седину, и, видимо, втер в лицо какой-то старящий грим. В руках он держал книгу.

– Леха, ты, бля! Какого черта ты сел так близко, он же заметит! – громким шепотом прошипел Петр.

– Да успокойся, все будет хорошо! Чем ближе – тем незаметнее, а под носом он меня вообще никогда не увидит. К тому же он все равно не знает, как я выгляжу. Просто сидите спокойно и делайте вид, что меня тут нет.

– Ну смотри, не дай бог, все сорвется! – Весь красный то ли от злости, то ли от бани Петр сел обратно за стол и вернулся к пиву, которое допил в несколько глотков. Поймав взгляд проходившего мимо официанта, он покачал в воздухе пустой кружкой: – Повторите, пожалуйста!

– Ты только не напивайся, – мрачно попросил Федор.

Петр не ответил.

Наконец вернулся весь мокрый и красный Игорь. Замотавшись в халат, плюхнулся на скамейку и запрокинул голову на спинку.

– Хорошо!

– Может, пива? – спросил Федор.

– Не, я в бане не пью! Такое у меня правило. – Игорь надел очки, открыл термос и налил себе чая в съемную пластиковую кружку. Запахло какими-то травами. Он показал пальцем на термос: – Хотите?

– Да нет, спасибо, у нас есть пока. – Официант как раз принес две кружки пива. – Ну что, обсудим наши дела?

– Обсудим, конечно. – Игорь говорил с паузами, отхлебывая чай. – Дела наши и плохи и хороши, смотря с какой стороны.

– Даже как-то трудно представить, что же тут может быть хорошего, – ухмыльнулся Федор.

– Ну, как минимум, текущая ситуация развязывает нам руки. Никто не понимает, что делать, все под угрозой увольнения, а это значит, что мы можем обернуть все в свою пользу. – Федор открыл было рот, чтобы возразить, но Игорь перебил: – Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь: «Как же мы это сделаем, когда с этим не может справиться целое Министерство?» Отвечаю. В Министерстве сейчас никто и не пытается ничего предпринять. Наш департамент, может, кое-что и мог бы сделать, но начальство очень сильно опасается что-то трогать. Во-первых, как я уже говорил, они боятся посадок, особенно после того, как забрали всех ваших. Но это даже не главное: гораздо страшнее, что никто не знает, какие в системе «Управленца» зашиты защитные механизмы. Есть слух, что она вообще для нужд оборонки разработана и ее в Сирии тестировали. А потом, когда военный искусственный интеллект запретили, по старой доброй традиции решили устроить конверсию и перенастроить ее на мирные нужды. В этом плане мы все в Министерстве вроде как подопытные кролики. – Игорь сделал драматическую паузу. – Мы же, со своей стороны, мало чем рискуем: кому нужны рядовые клерки? Формально у нас даже нет необходимого доступа. Возможно, у нас ничего не получится, этого исключать нельзя. Но если мы будем сидеть на жопе ровно, нас все равно уволят, просто, может быть, чуть позже.

Друзья молчали. Петр задумчиво глядел в окно на дымившие вдали трубы ТЭЦ. В кружках с шорохом оседала пивная пена. Поняв, что собеседники в замешательстве, Игорь продолжил:

– В случае успеха же мы можем позволить себе практически все что угодно – хоть начдепами друг друга назначить, хоть огромные премии выписать. Все Министерство будет в нашей власти! Ну, что скажете, рискнем?

От волнения Федор так сильно закусил губу, что почувствовал во рту кровь. Краем глаза посмотрел на Петра – тот весь ссутулился, сжался, казалось, еще чуть-чуть – и он коснется носом стола. Вдруг Неделин сказал:

– Один вопрос: мы-то вам зачем при таком раскладе? С дешифровкой мы вам явно не поможем, доступа у нас ни к чему нет. По всему получается, что мы для вас в этой схеме лишние.

– Вопрос законный, – после небольшой паузы ответил Игорь. – По кодам вы нам никак не поможете, это правда. Но нам важно, чтобы, когда и если мы перенастроим систему, извне создавалось ощущение, что все идет по-прежнему. То есть, грубо говоря, начальник отдела внешних связей выходит и говорит: «Не было никакого сбоя, просто искусственный интеллект уволил часть неэффективных сотрудников». Иначе все будет напрасно: «Управленца» просто отключат, а нас выкинут на мороз. Тут уж действительно проще ничего не делать – эффект будет тот же.

– И ты собрался провернуть все это в одиночку? – спросил Федор.

– Ну почему в одиночку? – улыбнулся Игорь. – Я же говорю «мы». У меня в департаменте есть, скажем так, группа единомышленников.

– И насколько она большая?

– Достаточная для наших целей. Всему свое время, друзья, вы со всеми познакомитесь. Но прежде этого мне нужно ваше решение. Вы присоединитесь к нам или разбегаемся и делаем вид, что этого разговора не было?

Федор никак не ожидал, что решение придется принимать сразу. Они с Петром растерянно переглянулись.

– Вам дать время подумать?

– Да, буквально пару минут, если можно…

– Конечно. Пойду пока посмотрю, что там с паром.

Игорь завернулся в простыню и, отхлебнув подо-стывшего чаю, ушел в помывочную. Не успел он скрыться за дверью, как из-за скамьи послышался громкий шепот Куницына:

– Парни, надо соглашаться! Это наш единственный шанс!

– Тихо ты! – шикнул Петр. – Но вообще я согласен с Лешей, терять нам по большому счету нечего, есть смысл рискнуть. А будем медлить – они найдут кого-нибудь посговорчивее, думаю, за этим дело не станет.

– Значит, соглашаемся, – сказал Федор. – А что мы скажем остальным? Поставим их перед фактом?

– Блин, ну что поделать, если мы в мужской бане встречаемся! Женя тоже против не будет. – Леша перегнулся через скамейку и теперь нависал над головами у друзей. – Нельзя упускать такую возможность, они все поймут!

«Давно ли ты нам мозги трахал, что мы должны принимать решения вместе? А теперь, сука, на лету переобуваешься!» – со злостью подумал Федор.

– Ладно, бьем по рукам. Только, Леша, я тебя умоляю, исчезни – иначе нам точно никаких шансов не видать!

– Все-все, я испарился, считайте, меня и не было тут вообще. – Куницын соскользнул обратно на свою скамейку и закрылся книгой. Сделал он это как раз вовремя, потому что из помывочной вернулся Игорь.

– Ну, что решили? – спросил он.

– Мы согласны.

– Очень хорошо. – Игорь крепко пожал руки Федору и Петру. – Тогда на неделе я познакомлю вас со своими ребятами. А сейчас предлагаю отметить наш договор свежим паром, его как раз только что сделали.

Вскоре действительно зазвонил колокол, и все трое ушли в парную. Игорь опять полез в самое пекло, Федор с Петром остались внизу и, улучив момент, улизнули до того, как банщик стал опускать пар. В зоне отдыха их ждал Куницын, который уже успел собрать свои вещи и теперь стоял, обмотавшись одновременно простыней и полотенцем, как карикатура на древнегреческого бога. Коллеги поздравили друг друга со сделкой, попрощались, и Леша пошел в раздевалку.

Федор наконец почувствовал облегчение. «Похоже, все обошлось», – подумал он. Теперь его волновало лишь, что они скажут коллегам. Немного подумав, он решил, что вечером напишет сообщение в коллективный чат, но не расскажет, что они уже согласились, а спросит мнения остальных. Вряд ли кто-то будет против сотрудничества, а значит, у них будет иллюзия, что они были частью этого решения. Лере же он, пожалуй, позвонит отдельно – пусть знает, что ее мнение для него особенно важно! Главное только – не забыть предупредить Петра и Лешу, чтобы они не проболтались…

Неделин тем временем допил вторую кружку и теперь безуспешно пытался поймать официанта, чтобы заказать еще одну. Наконец ему это удалось, и он заодно взял пива и Федору. Было заметно, что Петр уже немного захмелел. Поскольку все вопросы были успешно разрешены, Федор решил тоже поднажать и быстро выпил половину кружки.

Вернулся Игорь, и завязался обычный банный разговор обо всем и ни о чем. Сеанс должен был скоро закончиться, и в парную никто особо не спешил. Федор с нетерпением ждал, когда доберется до дома: теперь ему уже самому хотелось поскорее сообщить Лере радостные новости. Вдруг краем глаза он заметил в конце комнаты отдыха знакомый силуэт. Это был Куницын! Полностью одетый – только ветровку снял и нес в руках, видимо по просьбе банщика, – он с виноватым видом шел вдоль скамеек, с каждой секундой приближаясь к их столу. Федору показалось, что сердце его остановилось. Он закрыл глаза, чтобы даже случайно не посмотреть на Лешу и не поспособствовать приближающейся катастрофе.

– Что-то случилось, Федь? Тебе плохо? – спросил Игорь.

– Нет-нет, все в порядке! – быстро ответил Федор. – Просто голова что-то закружилась, сейчас пройдет.

Когда он наконец со страхом открыл глаза, Леша уже удалялся в обратном направлении. Федор промокнул салфеткой вспотевший пот. «Неужели пронесло?» – подумал он. Отойдя метров на пять от их столика, Куницын обернулся и потряс в руке книгой, за которой вернулся. С дурацкой улыбкой до ушей он подмигнул Федору и пошел дальше к выходу.

Внезапно Игорь, который до этого увлеченно рассказывал Петру про какую-то новую игру, прервался на полуслове и пристально посмотрел Федору в глаза.

– Это что сейчас было?

– В смысле?

– Этот чувак тебе моргнул, я видел в зеркале. Вы что, знакомы? Он за нами следил?!

Действительно, на колоннах в зале были зеркала… Федор тоже прекрасно видел, что творится у него за спиной. Мучительные доли секунды он думал, что лучше – врать или не врать.

– Игорь, ты только не злись. Это действительно был наш коллега.

– Так, блядь. То есть вот как вы себя повели? Я думал, вы нормальные парни, а вы оказались ебаными крысами!

– Подожди, пожалуйста! Послушай, тут просто так получилось…

– Нечего слушать! – Игорь встал и принялся быстро собирать свои вещи. – Вы просто пиздец как меня подставили! Мы с вами договорились, что вы будете вдвоем, а теперь выясняется, что рядом с нами сидел какой-то хер и нас слушал! Надеюсь, он хотя бы был без диктофона! Или тут еще кто-то есть?! – Игорь резко покрутил головой по сторонам, осматривая зал.

– Нет-нет, что ты! Никого! Только Леша был, он друг наш… я тебе объясню сейчас…

– Наобъяснялся уже, бля, Объяснялкин! Все, я вас не знаю, никакого разговора не было. Пока, уебки!

Игорь взвалил на плечо сумку и быстро зашагал в сторону раздевалки.

Времени думать не было. Федор быстро вскочил со скамьи и, обогнав Игоря, преградил ему путь. Тот на секунду замер от неожиданности, но тут же с явным раздражением попытался отодвинуть Скрябина. Федор не сдавался и схватил айтишника за руку.

– Игорь, стой!

– Ты охуел? Пусти меня!

– Да подожди же ты, умоляю! Дай сказать!

Люди за соседними столиками с интересом обернулись и смотрели на борьбу, завязавшуюся в проходе. Кто-то даже перегнулся через скамейку, чтобы получше разглядеть происходящее. Игорь нервно осмотрелся: скандал совсем не входил в его планы.

– Хорошо, – со злостью прошипел он. – Я тебя слушаю. Пошли, у тебя пять минут, пока я одеваюсь!

Как только они скрылись в раздевалке, в зале раздался дружный мужской смех. Не глядя на Федора, Игорь направился к своему шкафчику.

– Послушай, врать не буду: наш коллега и правда сидел и слушал наш разговор. Это очень некрасиво, согласен! Мне очень стыдно… Но мы не смогли от него отвязаться, он с самого начала помогал нам с дешифровкой и никак не хотел пропустить такую важную встречу…

Игорь продолжал молча одеваться.

– Просто, пойми, для нас ты сейчас как… я не знаю… луч света, что ли, или последняя надежда… или и то и другое одновременно. – Мужик, застегивавший рубашку в паре шкафчиков от Федора, посмотрел на него выпученными глазами. – В общем, без тебя нам никак не справиться. Именно поэтому Леша так хотел присутствовать на встрече. Я бы предупредил тебя заранее, но боялся, что ты откажешься.

Игорь, насупившись, застыл перед шкафчиком. Федор смотрел на него, не моргая, и боялся дышать, чтобы не спугнуть. Вдруг сзади раздался шум – из-за соседнего ряда стыдливо вышел Куницын. Федор зажмурился и почувствовал, как земля уходит у него из-под ног – это был провал!

– Извините меня, Игорь, я правда совсем не хотел помешать вашему разговору. Просто не мог поверить, что все это действительно происходит, что у нас появился шанс… Федор с Петром тут совсем ни при чем, вина полностью на мне! Ну и потом, какие из нас шпионы… Вы, например, можете в любой момент посмотреть наши дела, вскрыть нашу переписку, а мы даже не знаем вашей фамилии!

Игорь бросил усталый взгляд на обоих внешников.

– Егошин моя фамилия. Ладно, хер с вами, кончайте этот цирк. Я уж было подумал, что у вас какой-то хитрый план, но теперь вижу, что вы просто идиоты. Впрочем, мне иногда кажется, что у нас в Министерстве все такие. На будущей неделе переговорю со своими и выйду на связь. Ждите.

Не оставив Скрябину с Куницыным возможности попрощаться, он подхватил сумку и быстро вышел из раздевалки. Подождав пару секунд, Федор со всей силы ударил Лешу кулаком в плечо. Тот крякнул от боли, но ничего не сказал.

XIII

Петр и Леша согласились, что остальным не стоит рассказывать, что они обо всем договорились с программистами. Тем более теперь это уже не было чистой ложью, айтишники вполне могли и передумать.

Дома Федор долго не мог прийти в себя после перенесенного стресса. Зашторил окна и почти час лежал на кровати в темноте, прежде чем решился набрать Лерин номер. Она взяла трубку сразу и, выслушав рассказ про встречу (без эпизода с разоблачением Куницына), безоговорочно поддержала сотрудничество с программистами. Женя с Надей в чате также высказались за взаимодействие с Игорем и компанией. Это Федора приободрило.

В воскресенье он встретился с Лерой, и они пошли на джаз-фестиваль в саду «Эрмитаж». В тени деревьев было нежарко, дул приятный бриз. Лера даже уговорила Федора потанцевать, чего он крайне не любил. Потом они гуляли по городу, но Федору было трудно настроить себя на романтический лад – в его голове на репите крутилась мысль о том, что будет, если программисты все-таки откажутся сотрудничать. Подобная перспектива представлялась Федору вполне реальной. Поэтому когда Лере позвонила мама и попросила открыть дверь (забыла ключи), он даже обрадовался.

Угрызения совести, мучившие Федора после приключений с барной проституткой, к тому времени его уже почти оставили. Поскольку платоническая часть их отношений с Лерой сильно затянулась, он решил, что это, по сути, избавляет его от обязательств в половом вопросе. «Ведь сердцем-то я ей верен, – заключил он. – А раз она не дает, то какие могут быть претензии? Вот переспим, тогда будет другой разговор».

Прогулявшись еще немного, он решил сходить в спортзал. Бег на дорожке обычно помогал ему отвлечься от лишних сомнений. Впрочем, на этот раз проверенный рецепт не сработал – когда спустя час Скрябин, весь мокрый, сполз с тренажера, его трясло от параноидальной уверенности, что все пропало. Дома он перекачал на флешку досье, которые ему прислали коллеги, и, чтобы хоть немного успокоиться, решил поскорее лечь. Перед сном Федор выпил двойную дозу снотворного, но даже после этого проворочался всю ночь, забывшись в тревожной дреме только под утро, когда за окном уже светало.

На работе он чувствовал себя разбитым. Отправив досье «Управленцу», Федор весь остаток дня просидел, проверяя мессенджер. Тем не менее сообщение от Игоря все никак не приходило. Чтобы коллеги ничего не заподозрили, Федор делал вид, что очень занят. Он даже открыл текстовый файл, в котором печатал белиберду, изображая, будто пишет какую-нибудь очередную служебную записку. Дополнительно портило настроение Федору то, что на следующей неделе заканчивался больничный Арабьева, о чем ему не преминул напомнить разве что ленивый. Даже Тарасова позвонила по внутренней линии и в довольно нахальной манере осведомилась, какие у его отдела планы на этот счет.

Во вторник от «Управленца» пришел новый запрос: теперь нужно было до конца недели написать стратегию развития отдела. Не столько чтобы реально найти какие-то решения, сколько чтобы отвлечься от тягостного ожидания, Федор решил устроить «мозговой штурм». Коллеги прикатили кресла в центр кабинета. Женя, которого назначили секретарем собрания, взял планшет и приготовился записывать. Для надежности Федор также положил на ближайший стол диктофон.

Обсуждение шло довольно вяло. Первые полчаса ушли на то, чтобы определить формат «штурма». После небольшой перепалки договорились, что все по очереди будут высказывать любые, даже самые бредовые мысли, а в конце отбросят все лишнее и подведут итоги. Начали с Леры, которая тут же предложила отменить дайджест. Петр поддержал инициативу. Собственно, она и стала единственной новацией, порожденной «штурмом», в остальном получалось, что все хотят оставить все как есть.

– Коллеги, ну вы же понимаете, что я сейчас не могу предложить отменить дайджест? Мы же уже обсуждали, что его составление прописано у нас в должностных инструкциях. К тому же это было бы стратегически неверно. На сегодняшний день нам просто нечем его заменить! В перспективе, когда мы наладим взаимодействие с программистами, я, конечно же, первым делом поставлю вопрос о необходимости его автоматизации. Но пока…

– Ну понятно, с себя дайджест сбросил, а остальные пускай терпят, – буркнул Петр.

– Федечка, а есть ли новости от программистов? – язвительно спросила Надя. – Когда они уже начнут нам помогать? Кстати, забыла тебе сказать: мне тут звонила Наташа Каляева, говорит, что все-таки досидит в декрете до конца. Очень ей важно побольше времени проводить с малышом. Как же не понять материнское сердце, особенно нам, женщинам, правда, Лера?

Лера с Петром, казалось, покраснели от злости. Федор занервничал.

– Очень жаль, очень жаль… Но мы что-нибудь придумаем! Что касается программистов, первая встреча была установочная, мы, так сказать, друг к другу присмотрелись. Сейчас согласовываем дату второй, на ней мы уже будем обсуждать конкретные планы действий… Слушайте, давайте я внесу отмену дайджеста в раздел стратегии с долгосрочными перспективами? А если получится ускорить, то это нам будет только в плюс – вроде как работаем на опережение!

– Ну ладно, давай хотя бы так, – нехотя согласился Петр.

– Женя, пришли мне тогда все, что записал, хорошо?

– Конечно, уже отправляю!

Все разъехались по своим местам. Чтобы закрыть вопрос со стратегией, Федор нашел в одной из общих папок аналогичный прошлогодний документ и заменил в нем даты и фамилии, убрав уволенных и отстраненных сотрудников. На всякий случай перечитал – получилось вполне актуально. Дойдя до раздела «Перспективы развития», Федор хотел было добавить пункт про дайджест и даже уже сделал отступ, но тут же вернул все на место. «Нет, сейчас не время, – подумал он. – Лучше потом по-тихому все отменим, зачем лишние провокации?» Дождавшись, когда часы на компьютере показали 17:59, Федор отправил «Управленцу» файл со стратегией, выключил компьютер и пошел домой.

Игорь написал Федору в среду, когда тот уже почти отчаялся. Программист был немногословен:

«Договоренности в силе, встречаемся в 7 вечера в Варшавских. Приводи только тех, кто был в субботу».

Федор едва не подпрыгнул от радости в своем кресле. «Все-таки Лешин демарш их не спугнул! – подумал он. – Или мы действительно им нужны! Так это еще лучше!» Правда, остальные опять оставались за бортом, но они, по крайней мере внешне, отнеслись к этому с пониманием. Девушки не могли пойти по объективным причинам, а Жене Федор даже показал письмо.

– Блин, Жень, извини, пишут, что только втроем…

– Ничего-ничего, нет проблем!

Лера с легкостью простила ему отмену запланированного ужина – ведь речь шла об общем деле.

Едва закончился рабочий день, Федор, Петр и Леша поспешили к метро. В вагоне Петр традиционно принялся ворчать:

– Хоть бы заранее предупредили, у меня с собой ни шлепок, ни полотенца…

– Мне кажется, мы не в том положении, чтобы привередничать, – осадил друга Федор. – Купим все на месте.

Без двадцати семь коллеги уже подошли к баням. Народу было меньше, чем на выходных, и они легко нашли свободный столик. Федор сел рядом с проходом и, щурясь, неотрывно следил за дверью раздевалки. Минут через пятнадцать (хотя казалось, через час) он наконец заметил Игоря в компании двух неизвестных парней. Впрочем, лицо одного из них, самого высокого, с бородкой, показалось смутно знакомым. Программисты с достоинством шли по проходу, подпоясанные полотенцами как набедренными повязками. Из-за этого, несмотря на свою щуплую конституцию, издалека они напоминали каких-то полинезийских воинов. Вдобавок тело одного из айтишников было обильно украшено татуировками. Стараясь выглядеть вальяжно, Федор медленно помахал Игорю рукой. Однако, судя по всему, скрыть волнение ему все же не удалось; заметив его жест, Егошин кивнул и что-то сказал коллегам. Татуированный парень усмехнулся.

Вскоре они все уже сидели за одним столом. Игорь представил остальных программистов. Татуированного звали Саша, а высокого с бородкой – Андрей. Федор вспомнил, где он его видел, – именно с ним они когда-то боролись за компьютер Петра. Это сильно смутило Скрябина, тем более что, судя по внимательному взгляду, которым программист рассматривал их с Неделиным, он тоже не забыл обстоятельства предыдущей встречи.

Подошел официант. Коллеги Игоря, похоже, разделяли его банную философию, поскольку все заказали чай. Или, быть может, они просто не доверяли внешникам и не хотели терять концентрацию. Чтобы не выделяться и не выглядеть раздолбаями, Федор с Лешей также взяли на двоих чайник какого-то травяного сбора. Петр с явным неудовольствием заказал квас. Как только официант удалился, повисло молчание. Программисты испытующе смотрели на троицу.

– Как у вас дела? – откашлявшись, спросил Федор.

– Все как обычно, – ответил Игорь с ухмылкой. – А как у вас?

– Да тоже нормально. Правда, на следующей неделе заканчивается больничный нашего дешифровщика.

– Арабьева?

– Да, его. – Федор удивился тому, что Игорь знал имя Василия, но виду не подал. – Хотели как раз спросить, сможете ли вы нам помочь.

Программисты хитро переглянулись.

– Сможем, конечно, отчего не помочь. Но прежде чем мы этим займемся, вам надо решить одну проблемку. Мы с ребятами проанализировали активность вашего отдела и обнаружили странную особенность: есть один пользователь, который регулярно отправляет сообщения «Управленцу». Мы посмотрели несколько этих писем – по сути это докладные записки про все, что у вас происходит. Так что, боюсь, в вашем отделе завелась крыса, которая может загубить весь наш план.

Внешники замерли в шоке.

– И кто же это? – сухим голосом спросил Леша после затянувшейся паузы.

– Некто Грищенко Евгений, специалист-эксперт.

– Сука Жендос! – Петр с яростью ударил кулаком по столу.

Подошедший официант недоуменно посмотрел на него и поставил на стол чайники и квас.

– Спокойно, Петя, эмоциями делу не поможешь, – сказал Федор, хотя сам скрежетал зубами от злобы. – Как нам его нейтрализовать?

В разговор впервые вступил айтишник с бородкой.

– Ну, можно, конечно, попробовать его подставить и добиться увольнения, но это долгий путь, и я не уверен, что у нас с вами есть столько времени. Тем более что ваш дешифровщик вот-вот поправится.

– Тогда что вы предлагаете? – спросил Петр.

– Строго говоря, мы ничего вам не предлагаем, однако мы же все понимаем, что есть разные способы нейтрализовать человека, правда? – сказал татуированный. – Что скажете?

– Мы можем немного посовещаться? – спросил Федор.

– Конечно, совещайтесь, – ответил Игорь, – а мы пока сходим попаримся. Вам же хватит времени?

– Да, нам буквально пару минут надо.

– Ну и замечательно!

Программисты надели банные шапки и дружно удалились в парную.

– Что будем делать с Грищенко?

– Мочить ублюдка, разумеется! Сучий дятел, все это время стучал на нас! – возмущенно сказал Петр.

– А может, просто запугаем? – предложил Леша.

– Чем? Что мы пожалуемся «Управленцу»? Так по всем инструкциям он все правильно делал, это мы в говне по уши!

– Да нет, в смысле пригрозим, что побьем.

– Нет смысла грозить, бить надо! Что будет, если он не испугается и настучит Самому? Он же останется в офисе, а значит, в любой момент сможет нас заложить. Слишком рискованно!

Федор долго молчал, Петр с Лешей с ожиданием смотрели на него.

– Соглашусь с Петей, – тихо сказал он. – Сейчас не время для полумер. Мы не можем позволить себе ошибиться, это поставит под удар не только наш отдел, но и программистов. Один неверный шаг – и все пойдет по пизде…

– Тогда каков наш план? – спросил Леша.

– Необходимо как можно скорее побить его, причем так, чтобы он оказался на больничном. Это на какое-то время его обезвредит. Лучше бы, конечно, на подольше…

– С другой стороны, а что ему мешает писать «Управленцу» из дома?

– С мобильной почты такие письма не проходят, – сказал Петр.

– Ну хорошо, не из дома, но когда он вернется. Ведь рано или поздно он выйдет.

– Во-первых, еще большой вопрос, когда он выйдет. Вряд ли он будет спешить на работу. Так что вполне может случиться, что к этому времени все уже будет сделано и мы со спокойным сердцем его уволим. Но даже если он все-таки решит вернуться в строй пораньше, не думаю, что он вновь осмелится стучать. Одно дело – жаловаться втихую, а другое – когда ты под постоянным подозрением.

В этот момент вернулись раскрасневшиеся от пара программисты.

– Ну что, все обдумали? – спросил Игорь.

– Да, мы его нейтрализуем. Пусть отдохнет дома пару недель.

– Замечательный план. В таком случае, когда вы это сделаете, мы установим дешифраторы на ваши компьютеры. Остальные пусть пока расшифровывают через Грищенко. Чем меньше народу знает про наш план, тем лучше. Заодно и сам крысенок не будет ничего подозревать, пусть думает, что мы ни о чем не договорились.

– Точно! – воскликнул Петр. – Скажем всем, что он теперь вместо Арабьева. Меньше будет вопросов.

Игорь снисходительно улыбнулся.

– Но это, что называется, на первое время, пока не сделано большое дело. Дальше все будет гораздо интереснее. Необходимо будет перенастроить «Управленца» под наши нужды. Чтобы чрезмерно не вдаваться в технические подробности, скажу, что нам нужно создать «виртуальную машину», которая создаст имитацию реальности для искусственного интеллекта. Она будет интегрирована в контур воздействия…

Леша робко поднял руку.

– А можно еще немного проще?

– Ну, если совсем просто, «Управленец» будет получать ту информацию, которая нужна нам. По сути, он сам начнет обрабатывать свои запросы. При этом все ключевые показатели будут стабильно расти, что будет гарантировать нам премии и повышения. Чтобы этого добиться, нам нужно будет поменять выборку данных, на которых обучается «Управленец». Для этого понадобится физически вытащить его банк памяти и заменить на альтернативный.

– А где мы возьмем этот банк? Он же наверняка уникальный, – сказал Федор.

– Насчет этого не беспокойтесь, – ответил Андрей, поглаживая бородку. – Мы уже купили его на «Алибабе». Думаю, кстати, что банк, который стоит там сейчас, точно так же купили у китайцев.

– Соответственно, ваша задача будет относительно простой, – добавил Игорь. – Важно, чтобы никакая информация о наших действиях или сбоях в работе «Управленца» не просочилась вовне. Все должны думать, что Министерство работает как часы. Кстати, еще один момент: как вы думаете, почему мы уже второй раз встречаемся в бане?

– В бане все равны и проще друг другу доверять? – предположил Петр.

– Не совсем! – усмехнулся Игорь. – Хотя вариант интересный. На самом деле все гораздо проще: здесь все сидят без мобильных. Есть основания считать, что «Управленец» может следить за нами через смартфоны, поэтому будьте предельно аккуратны и постарайтесь не говорить лишнего, пока они у вас в карманах. Для оперативных звонков по нашим делам лучше купите старые кнопочные телефоны. Дома можно звонить по городскому. А самое лучшее – вообще обсуждать все лично.

– Понятно, спасибо, что предупредили! – сказал Федор. – Тогда каков будет порядок действий: мы нейтрализуем Грищенко и идем к вам?

– Не-не, ходить никуда не надо. Это будет подозрительно, и наше начальство наверняка заметит. Лучше напишите служебку[7] на внеплановую проверку компьютера – это будет для нас сигналом, что все ОК. Ну, а дальше дело техники – придем, установим.

– Тут, правда, есть еще одна проблема – департамент управделами, – сказал Петр.

– А с ним-то что? – удивился Игорь.

– В отличие от Шумилина, их начдеп Радзевич на месте усидел, и если он вовремя активизируется, когда начнется шумиха, то вполне может нас поглотить. У нас же, по большому счету, в департаменте сильный недокомплект, так что вполне могут нас с ними объединить.

– Честно говоря, очень странная история. Зачем ему это нужно?

– Ну как, больше людей – больше ресурсов. Да и вообще сейчас вся публичная часть к нам относится, а так он сможет везде светиться.

– Петь, это, по-моему, какая-то паранойя пустохваловская, я не думаю, что ему что-то от нас нужно, – вмешался Федор.

– Может, и не нужно. Но если вдруг все-таки нужно, то что тогда? Будем рисковать?

Игорь задумался.

– Вообще в этом есть разумное зерно, недаром же все начдепы пересобачились. Нельзя исключать, что Радзевич захочет вмешаться…

– И что же делать?

– Надо подумать.

Леша осторожно покашлял в кулак. Все обернулись.

– У меня, кажется, есть решение.

– Какое? – с удивлением спросил Федор.

– Помните, Пустохвалов когда-то поручил нам искать компромат на руководство управделами? Я так понимаю, что тогда все забили, а я действительно кое-что накопал. Только не стал об этом говорить нашему доблестному начальству, чтобы не провоцировать войну всех против всех.

– Боже, Леша, что же это за компромат?! И как ты его достал? – Петр даже заерзал на скамье от любопытства.

– Долго рассказывать. Скажем так, случайно узнал через знакомых знакомых. Не суть важно. Дело, в общем, в том, что Радзевич вплоть до недавнего времени регулярно возил в дорогостоящие командировки свою любовницу, причем летала она исключительно бизнес-классом. И повышал он ее чуть ли не раз в полгода, так что она с нуля доросла до замначальника отдела. С тех пор как внедрили «Управленца», он стал осторожничать, но в программе электронного документооборота все старые приказы по-прежнему висят. Я их тогда же еще скачал и сохранил. Вообще, конечно, по былым временам – даже не повод для разговора, но, учитывая то, за какие мелочи сняли Шумилина, может, и сгодится.

– Леша, это гениально! Дай я тебя обниму, родной! – Петр со всей силы стиснул Куницына, так что тот покраснел от смущения.

– И правда, это прямо как козырной туз из рукава. Что же ты раньше-то молчал?

– Так вроде как все это было не нужно… Теперь вот заговорили про управделами, и я вспомнил.

– Ну что ж, тогда вопрос решен. В ближайшие дни надо отправить с анонимного ящика эту информацию в СМИ – и дело с концом. Уж как минимум служебное-то расследование против Радзевича «Управленец» начать обязан, – сказал Федор.

– Погоди, тут не все так просто. С «анонимного» ящика вас вычислят на раз-два даже журналисты, не говоря уже о более серьезных людях. Надо отправить через VPN с помощью сервиса, который создает временный ящик, существующий буквально минут десять. Так будет хоть какая-то конспирация. Саша, поможешь товарищу?

Татуированный одобрительно кивнул.

– Прекрасно, вы с ним тогда договоритесь, как вам удобно. Главное, с работы только это все не отправляйте, хе-хе. Ну что, пойдем в парную?

Все надели на головы шапки и по одному начали выбираться из-за стола. Только Петр остался сидеть.

– Ох, ребята, идите без меня, мне что-то тяжко, – сказал он, театрально хватаясь за сердце.

– Официант, пива этому больному! – воскликнул Игорь.

– О, вот это дело! – Петр одобрительно поднял палец вверх.

Все расхохотались.

XIV

В четверг Лера, Надя и Женя с самого утра старались выпытать у парней хоть какую-то информацию о результатах встречи. Те отнекивались, говоря, что программисты взяли до выходных время подумать, значит, и результатов нет, а пока итог неясен, нечего это обсуждать, чтобы не спугнуть удачу.

Больше других усердствовал Женя, буквально изводивший всех расспросами. Петр хотел разобраться с ним уже во время обеденного перерыва, однако Федор убедил друга, что вплоть до конца рабочего дня им ни в коем случае нельзя дать ему понять, что они что-то про него знают. Тогда они выманят его подальше от Министерства, где он будет полностью в их руках. Однако Женя будто почуял неладное и, вопреки обыкновению, никак не соглашался пойти выпить. В итоге его удалось уговорить только с помощью грубых психологических манипуляций: Петр буквально взял его на слабо, дав понять, что, если он не присоединится к остальным парням, они будут считать его сопляком.

Место общения с Женей Федор выбрал заранее: в глубине переулков у Покровки стоял заброшенный доходный дом, который много лет назад огородили забором, но так и не начали ремонт из-за конфликта собственников. Особенно удачным оказалось то, что прямо напротив в подвале располагался пивной бар, поэтому юный предатель до последнего не должен был ничего заподозрить.

От «Тургеневской» до нужного места было минут пятнадцать спокойным шагом, однако Женя шел крайне медленно, всем своим видом показывая, как ему противно тратить время на посиделки в баре. Федору очень хотелось пнуть его, чтобы придать немного ускорения, но он из последних сил сдерживал себя, чтобы не поставить под угрозу всю операцию. Было нетрудно заметить, что Петр с Лешей боролись с аналогичными соблазнами. Неделин даже чуть подотстал, чтобы Женя не видел, как от злобы у него на лице ходят желваки.

Наконец они были у цели – на неприметной вывеске мигала неоновая пивная кружка. Федор подошел ко входу в бар и встал у двери, как бы поджидая остальных. По счастью, никто из посетителей в этот день не курил на улице, вокруг, кроме четырех внешников, не было ни души. Неспешной походкой Женя доковылял до двери и вопросительно посмотрел на Федора.

– Ну что, заходим? – спросил он.

В ту же секунду Федор сделал резкое движение и со всей силы ударил его апперкотом под дых. Женя выпучил глаза и со стоном осел на асфальт. Леша и Петр мгновенно подхватили его под руки и потащили к строительному забору. Федор достал заготовленный проволочный крючок и после недолгой возни открыл покосившуюся калитку из крашеного гофрированного железа. Куницын и Неделин быстро втащили Женю внутрь, Скрябин вошел следом и прикрыл дверь. Полдела было сделано – теперь никто не мог увидеть их с улицы.

За годы заброшенности дом успел частично обвалиться, однако нижние этажи были по-прежнему устойчивыми, а толстые дореволюционные стены хорошо глушили звуки, не предназначенные для посторонних ушей. Коллеги затащили Грищенко в дальнюю комнату, где на стенах еще сохранились покрытые граффити советские обои, а под потолком свисали осколки разбитой люстры. Леша и Петр бросили Женю на пол, в груду пыли и мусора. Тот скрутился в позу эмбриона и жалобно застонал.

– Заберите у него трубку, – сказал Федор.

Петр похлопал Женю по карманам и достал китайский смартфон.

– Сломать?

– Да нет, просто вынеси в соседнюю комнату. Заодно и наши вместе с ним отложи.

Федор и Леша отдали Петру свои телефоны, Неделин вышел в соседнюю комнату и сложил их на крышке разбитой тумбочки. Вернулся. С презрением посмотрел на Женю и вполсилы пнул его ногой. Тот сжался и застонал еще громче.

– Не ной! Говори, почему стучал на нас роботу? Хотел нас всех подсидеть и получить повышение?!

Женя прекратил стонать и отвернулся.

– Молчишь, сука? Н-н-н-на! – Петр еще раз ударил его ногой, на этот раз гораздо сильнее.

Теперь Федор подошел к Жене поближе и приподнял его за воротник рубашки.

– Отвечай, зачем писал «Управленцу»! – проорал он прямо ему в ухо.

– Федор… Федя… я никому не стучал, вы ошиблись! За что вы меня бьете? Отпустите меня, пожалуйста… я никому ничего не скажу!

– Конечно, не скажешь, тварь! Ты, бля, уже все, что знал, рассказал руководству! Можешь не препираться, нам программисты все про тебя слили!

Грищенко вновь застонал и как-то обмяк. Федор отвесил ему свободной рукой несколько смачных пощечин.

– Женя, просто скажи, для чего ты писал все эти письма? – вступил в игру Леша. – Своим враньем ты только все усугубляешь, мы будем бить тебя, пока ты не сознаешься. Расскажи нам правду – и мы сразу тебя отпустим.

– Я серьезно не понимаю, о чем вы. Какие письма? Я ничего не писал…

Федор тяжело вздохнул и достал из кармана сложенный вчетверо листок бумаги.

– Мы предполагали, что у тебя возникнут проблемы с памятью, поэтому принесли небольшую шпаргалку. Может быть, она поможет тебе кое-что вспомнить. Ты не против, если я зачитаю?

– Не надо…

– Ну-ну, не капризничай. Лучше послушай.

«Уважаемый господин министр, – так начинается письмо, вполне безобидно! – К Вам вновь обращается специалист-эксперт отдела внешних связей департамента анализа и организационного обеспечения Грищенко Евгений Валентинович. – Что, Жень, по-прежнему будешь утверждать, что ничего не писал? – Хочу обратить Ваше внимание на очередной вопиющий случай нарушения этики работы в коллективе. Сегодня, 10 июля 2031 года, временно исполняющий обязанности начальника отдела внешних связей Скрябин Федор Алексеевич в нарушение Вашего распоряжения и должностных инструкций поручил мне и другим сотрудникам отдела написать характеристики на самих себя.

На мой взгляд, это задание является не только преступным, но и глубоко неэтичным, поскольку стимулирует самые низменные чувства в сотрудниках Министерства. Я говорю в первую очередь о гордыне, тщеславии, необоснованном стремлении к конкуренции. Таким образом, сотрудники, привыкшие честно оценивать свою работу (к ним я отношу и себя), неизбежно окажутся в проигрышном положении по сравнению с теми, кто рад использовать любую возможность приписать себе несуществующие достоинства и заслуги. – Боже мой, какой слог! – Поскольку поручение было дано в устной форме и осуществлялось с домашних компьютеров, у меня нет прямых доказательств преступных действий Ф. А. Скрябина. Тем не менее я прошу Вас крайне критически отнестись к присланным им досье на сотрудников отдела внешних связей. От этого зависит честь нашего прославленного Министерства, основанного в трудные годы Великой Отечественной войны Иосифом Виссарионовичем Сталиным.

С глубоким уважением и надеждой на справедливость,

Грищенко Е. В.».

Дочитав письмо, Федор несколько раз сильно ударил Женю по ребрам. Тот взвыл от боли.

– По-прежнему ничего не помнишь? Или память все же прорезалась?

– Подождите, не бейте! Пожалуйста, прошу…

– Как только расскажешь, зачем стучал, сразу перестанем.

– Я, в общем, вы поймите… я правда…

– Что?! – хором закричали дознаватели.

– Я действительно писал «Управленцу»…

– О чем? Как часто?! – с нетерпением спросил Петр.

– Почти каждый день… обо всем… по крайней мере, обо всех нарушениях…

– Вот с-с-сука!

Петр замахнулся, чтобы ударить Женю, но Федор перехватил руку. Грищенко рефлекторно закрыл голову.

– Продолжай, – сказал Федор. – Пока рассказываешь, мы тебя не тронем.

– «Управленец» все знал, все наши секреты. Даже про то место во дворе, где якобы «слепая зона»… там на самом деле есть камера на дальней стене… все видно как на ладони… Я его специально Пустохвалову посоветовал тогда.

«Так вот, значит, как засняли падение Пустохвалова», – подумал Федор. У него темнело в глазах от ярости, но он из последних сил старался не повышать голос.

– И что он тебе отвечал? «Управленец» что-то тебе обещал?

– Нет, ничего. Только благодарил за информацию и просил продолжать наблюдение…

– Тогда зачем ты все это делал? – спросил Леша. – Ты что, поставил нас всех под удар просто так?!

– Поймите, дело было не в том, чтобы вас подсидеть… Конечно, если бы мне предложили повышение, я бы не отказался, но это не главное. Просто вы все всегда относились ко мне свысока, как к идиоту… «Женя, подай, Женя, принеси, Женя, молчи, Женя, исчезни»… Думаете, я этого не замечал? А хуже всех был Пустохвалов… Когда я пришел, он мне говорил, что я максимум полгода проработаю на нижней ставке. Потом оказалось, что все не так просто… чтобы заслужить повышение, я должен был ему на всех стучать. Хорошо, я сделал и это, докладывал ему про каждый чих… И вот наконец настает подходящий момент: Хомякову увольняют… Казалось бы, повысь меня – и все будет супер!.. Но нет, он этого не хотел… Зачем ему было меня двигать, когда можно продолжать мной манипулировать… издеваться… Он заморозил ставку, якобы временно. Тогда-то я и решил, что мне стоит переориентироваться на новое начальство. Оно хотя бы беспристрастное, всех судит по делам…

– А мы-то думали: откуда Виталик все знает? Теперь понятно… – задумчиво протянул Петр.

Друзья растерянно стояли вокруг Жени. Злость куда-то ушла. Вместо нее Федор испытал странную смесь сочувствия и брезгливости. Однако он отогнал неуместную жалость – на кону были договоренности с программистами. Чтобы придать себе решимости, он сконцентрировался на мыслях о том, чего они натерпелись из-за стукачества Грищенко.

– Спасибо, Женя, что все рассказал. Теперь, конечно, ситуация стала значительно понятнее, – сказал Федор. – То, что ты в итоге признался, – несомненный плюс, это заслуживает уважения. Но есть существенное «но»: твое поведение имело очень серьезные последствия для всех нас. Самое последнее – программисты отказались с нами сотрудничать, узнав, что в нашем отделе есть крыса…

Женя застонал и закрыл лицо руками.

– Нет-нет, только не это!.. Может быть, я смогу с ними поговорить, все объяснить? Я правда больше не буду!..

– К сожалению, Женя, слишком поздно. Они были категоричны. Таким образом, как ты уже, вероятно, догадался, никакой автоматизации расшифровок не будет. Больничный Арабьева же, как ты тоже наверняка помнишь, заканчивается на этой неделе.

Женя застонал еще громче, видимо предчувствуя свою судьбу.

– В этой ситуации мне кажется, и я уверен, коллеги меня поддержат, – Петр и Леша дружно закивали, – было бы справедливо, если бы ты сам ликвидировал последствия своих необдуманных действий и занял место Арабьева.

– Не надо, ребята! Прошу вас!.. Я был идиотом, я признаю!.. Но обещаю, что больше никогда ни строчки не напишу «Управленцу»! Я все сделаю, как вы скажете!

– Не переживай, с больничным мы поможем, – ехидно сказал Петр. – Заодно преподадим небольшой урок.

Петр кивнул Федору, и они принялись избивать Женю ногами. При каждом новом ударе избиваемый взвизгивал. Леша сначала в нерешительности стоял в стороне, но потом тоже присоединился и отвесил Жене пару неловких пинков. Вскоре Федор поднял руку – коллеги остановились. От притока адреналина у него стучало в ушах. С удивлением и страхом Федор обнаружил, что чувствует едва ли не эйфорию. Чтобы немного успокоиться, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Грищенко лежал, обхватив голову руками, и стонал. Его лицо было залито кровью.

– В общем, Женя, я надеюсь, мы с тобой обо всем договорились. Сейчас мы тебя отвезем в больницу, там ты скажешь, что тебя сбила машина, номер и марку ты не разглядел. Нетрудно запомнить, правда? На выходных отлежишься, а с понедельника жди писем на расшифровку. Идет?

Женя судорожно закивал.

– Ну вот и славно. Друзья, помогите нашему мальчику.

Леша и Петр взяли Женю под мышки и подняли его. Он весь дрожал и едва держался на ногах. Медленно, поддерживая с двух сторон, они отвели его в соседний двор, куда Федор еще с вечера подогнал машину. Коллеги постелили на заднем сиденье старое одеяло и положили на него Грищенко. Петр сел рядом с ним, чтобы лишить его соблазна сбежать. Федор завел машину, и они поехали. По радио Лу Рид пел песню про идеальный день.

* * *

На следующее утро Федор объявил Лере и Наде, что Женя заболел, и попросил не мучить его вопросами, потому что он все расскажет после работы. Девушки недоуменно переглянулись, но возражать не стали. Чтобы подбодрить их, Федор намекнул, что с программистами все хорошо, и многозначительно попросил Леру написать служебку на внеплановое обслуживание компьютеров. Женина «болезнь» была тут же забыта, Лера с Надей с радостным визгом повскакивали со своих мест и бросились его обнимать. Федор снисходительно принял комплименты и с важным видом ушел звонить в коридор. Отойдя подальше от камер, он набрал номер Тарасовой и предложил «встретиться на старом месте».

– Это каком?

«Все-таки она овца», – подумал Федор.

– На лестнице же, ну.

– А. Все, вспомнила. Ну, ты даешь, конечно, это ж когда было! А зачем туда идти? Ты что, не можешь по телефону сказать?

– Нет, не могу! Это важный разговор! Фамилию «Арабьев» ты уже тоже забыть успела?

– Ладно тебе, что ты психуешь? Я все поняла теперь, сейчас подойду. Я же не знала, что тебе нужно, может, ты меня так на свидание выманить пытался!

– Дура…

Тарасова изобразила звук поцелуя и повесила трубку. Через пару минут они встретились на пожарной лестнице. Правда, оказалось, там уже успели заменить лампочку, и теперь площадка находилась аккурат под объективом системы наблюдения. Федор и Нина перешли в зимний сад и встали так, чтобы в камеру не попадали их лица.

– Ты же помнишь, что Арабьев в понедельник выходит?

– Конечно, как не помнить, весь департамент в панике!

– В общем, можете не паниковать. Не знаю, как уж так сошлись звезды, но у нас теперь есть замена: специалиста-эксперта из нашего отдела Женю Грищенко вчера сбила машина. Он более-менее в порядке, но на больничном пару недель точно проваляется. Так что пока будем все расшифровывать через него.

– Ой, как здорово! В смысле бедный мальчик… Вот уж точно, не было бы счастья, да несчастье помогло. Для департамента это, конечно, спасение… А какая у него почта, куда слать?

– Я тебе скину по смс. А ты расскажи остальным по цепочке, ты же вроде со всеми общаешься?

– Расскажу, конечно! Блин, Федя, ты прямо спаситель, за нашим отделом должок!

Нина обняла Федора, и он почувствовал, как плотно прижалась к нему ее объемная грудь.

– Мм, и как же вы будете возвращать этот долг?

Тарасова игриво погрозила пальцем.

– Ишь ты, размечтался! Исключительно в рамках рабочего процесса! Ладно, дорогой, жду мейла твоего парня, а сейчас побегу успокою остальных, пока у нас люди от стресса из окон не стали прыгать. – Нина осеклась. – Блин, только сейчас поняла, плохая шутка. Ну да ладно, пока, Федечка!

– Увидимся!

Когда Федор вернулся в кабинет, айтишник Андрей уже копался в Лерином компьютере. Увидев вошедшего Скрябина, он подмигнул ему, отчего Федор даже немного смутился. Вскоре все компьютеры были настроены. Андрей подошел к компьютеру Федора для небольшой демонстрации. Расшифровщик работал по принципу расширения для браузера. При его включении можно было перевести код в текст и обратно. Решение простое и действенное, как автомат Калашникова. Скрябин пришел в полный восторг. Естественно, рассказывать про дешифратор кому-либо за пределами отдела программисты строго-настрого запретили.

«Ну что ж, Женя, держись! Надеюсь, ты хорошо отдохнешь за выходные», – язвительно подумал Федор.

Закончив инструктаж, Андрей встал со стула и протянул Скрябину руку.

– Работайте пока так, но будьте начеку: как только мы будем готовы перейти к решительным действиям, Игорь даст знак.

– Хорошо, договорились! Можешь не беспокоиться, будем молчать как могила.

– Отлично! Ждите сигнала.

Андрей ушел, и Лера с Надей бросились к Федору с вопросами. Однако он был непреклонен: вся информация только после рабочего дня. Когда часы показали шесть вечера, женская половина внешников повскакивала с мест и принялась поторапливать мужскую. Федору пришлось напрячь все свои способности переговорщика, чтобы уговорить их дойти хотя бы до двора ближайшего кафе. Здесь он вкратце изложил девушкам суть происходящего, деликатно опустив в рассказе эпизод с избиением Грищенко.

– …когда мы узнали, что Женя на нас стучал, мы выманили его подальше от Министерства и решили припугнуть, но не ожидали, что он попытается сбежать. Стоило нам пару раз на него прикрикнуть, как он рванул от нас через улицу и тут же угодил под машину. Хорошо хоть, обошлось без сотрясения, только пару ребер сломал.

Федор испытующе посмотрел на Леру и Надю. Они, казалось, были в замешательстве.

– Жалко Женю, – наконец сказала Лера.

– Да, но он же на нас стучал, – возразил Петр. – Так что можно сказать, что это карма.

– Наверное, можно… но все равно бедный парень…

– С другой стороны, в том, что все сложилось так, как сложилось, есть и положительная сторона, – попытался приободрить девушек Федор. – По крайней мере, теперь нас никто не сдаст. Кроме того, есть рабочая легенда для других отделов, а значит, никто не будет к нам соваться с вопросами раньше времени.

– Ну да, пожалуй, – сухо сказала Надя. – Давайте-ка по домам. За выходные свыкнемся с тем, что произошло, и в понедельник выйдем с новыми силами. Посмотрим заодно, как будут работать хваленые дешифраторы.

– Уверен, все будет супер! Я сегодня уже тестировал! – с энтузиазмом сказал Федор.

Надя пожала плечами.

– Увидим… Ну ладно, пока, ребята!

И, невнятно махнув рукой, Надя пошла в сторону метро.

– Я с тобой, Надь! Всем хороших выходных.

Лера поспешила за коллегой, но Федор догнал ее на выходе из двора.

– Лер, подожди! Скажи, ты вечером свободна? Мы с Петей и Лешей хотим сходить отпраздновать наш договор с программистами. Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться?

Лера удивленно посмотрела на него.

– Извини, Федь, что-то сейчас не хочется веселиться. Если ты не против, я побуду одна на этих выходных. Может быть, в воскресенье будет полегче, но пока не могу сказать.

Федор не знал, что ответить, он был не готов к такой реакции. Лера погладила его по плечу, развернулась и отошла на несколько шагов, но он вновь остановил ее.

– И что же, ты даже меня не поцелуешь на прощание?

Лера нервно огляделась по сторонам и, убедившись, что Петра с Лешей не видно, быстро чмокнула его в губы.

– Пока!

Не дожидаясь ответа, она едва ли не побежала к метро. Федору вдруг стало невероятно тоскливо и гадко, будто он сделал что-то мерзкое. Захотелось немедленно смахнуть с себя это чувство, и он вернулся к друзьям.

– Не хочет с нами идти, переживает за Женю.

– Ну и черт с ней, найдем получше! Правда, Леха?

Куницын промычал что-то невразумительное, но Неделин все равно счел это за одобрение.

– Во-о-о-от, молодец! Погнали в тот самый бар, а то мы вчера туда так и не дошли.

Петр слегка толкнул Федора плечом. Тот невольно улыбнулся.

– Пойдем!

Торопиться было некуда, поэтому друзья отправились в бар пешком. Теперь, когда все обошлось, они весело обсуждали вчерашнюю спецоперацию, на всякий случай избегая деталей и имен. Петр так смешно изображал Женю, что Федору даже пришлось пару раз остановиться, чтобы отдышаться от смеха. Леша казался чуть более серьезным, но и он периодически посмеивался и вставлял свои пять копеек. В баре после пары кружек разговор стал совсем уморительным, так что друзья хохотали весь вечер. От тоски не осталось и следа.

* * *

Федор так и не встретился с Лерой в воскресенье. Она написала, что плохо себя чувствует. Он даже начал переживать, не надумала ли она с ним расстаться. Впрочем, в понедельник на работе Лера была в хорошем настроении. Вечером они сходили в кино, долго гуляли и договорились провести вместе выходные. Казалось, все вернулось на круги своя.

С внедрением дешифратора работа стала просто летать. Отдел бил рекорды результативности. Женя тоже не подводил и исправно переводил присылаемые ему файлы, чем избавлял их от лишних подозрений. От внешников с ним коммуницировала Лера, которая, как и прежде, отправляла ему все письма на дешифровку и зашифровку. С подачи Тарасовой к Федору пришли познакомиться все остальные врио.

После обеда Федор столкнулся в коридоре с Арабьевым и поздравил его с возвращением. Однако Василий оказался не слишком рад встрече. Пробормотав, что вышел только для того, чтобы уволиться, он быстро попрощался и скрылся в отделе кадров.

Во вторник Федор вновь встретился с Игорем. В обеденный перерыв, оставив смартфоны в Министерстве, они пошли в тот же двор, где в пятницу Скрябин рассказал коллегам о предательстве Жени. Разговор получился коротким, Игорь похвалил внешников за решительность и сказал, что с четверга подозрительных писем «Управленцу» от Грищенко не поступало. В качестве ответного реверанса Федор сообщил, что с дешифратором их жизнь улучшилась в разы, и спросил Егошина, каким будет следующий шаг.

– Мы сейчас завершаем настройку «виртуальной машины», в принципе, осталось сделать совсем немного. Думаю, день X настанет на следующей неделе, будем заменять банк памяти нашего «терминатора». К этому времени вам нужно быть на низком старте. Так что пишите там свои пресс-релизы, готовьте речи, все такое.

– А когда именно вы планируете это провернуть?

– Это я смогу сказать тебе в понедельник, но в любом случае будьте наготове. Сам понимаешь, затягивать не в наших интересах.

– Согласен.

– Если что – на связи, но помни: никаких смартфонов! Ты, кстати, купил себе кнопочную трубку?

– Пока нет…

– Блин, Федя, купи! Нам нельзя рисковать. Ну все, разбежались! В здание возвращаемся по отдельности.

Игорь стремительно выскользнул из арки и исчез за поворотом. Подождав несколько минут, Федор последовал за ним.

Вернувшись в офис, он написал на бумажках задания и раздал остальным внешникам. Предстояло составить после работы по проекту релиза, заточенного под различные варианты развития событий. Впрочем, все предложенные Федором сценарии были в различной степени оптимистичными, поскольку он рассудил, что в случае неудачи пресс-релиз им уже не понадобится. Самому себе он оставил написание обращения к журналистам. Не без удовольствия он представлял, как он стоит в пресс-центре в свете камер и бесстрастным комиссарским голосом рассказывает об успешной ликвидации последствий сбоя, каждым своим словом вбивая гвоздь в гроб ненавистного «Управленца».

Среда встретила Федора очередной порцией хороших новостей. Он не успел еще толком проснуться, когда Лера скинула ему ссылку на публикацию «Товарищеской правды» с заголовком «Клубничный бюрократ». В ней в красках описывался запретный роман высокопоставленного чиновника Константина Радзевича – между прочим, женатого, с тремя детьми – и молоденькой подчиненной, с которой он на неделю летал на саммит в Сингапур за счет налогоплательщиков. Федор удивился количеству упомянутых в статье сальных подробностей из личной жизни начдепа: «Интересно, это творчество Куницына или журы сами сочинили?» Прочитав текст, он тут же написал Лере, что его обязательно нужно включить в сегодняшний дайджест. Она ответила, что статья уже там, причем на самом верху.

Днем внешники наблюдали в окно повторение сцены с Шумилиным. Радзевич, против которого было начато служебное расследование, стоял во дворе и ждал, пока ему вынесут вещи. Правда, в отличие от Шумилина, он был не один – участница скандала стояла рядом и размазывала по лицу потекшую тушь.

Федор ликовал: все складывалось как нельзя лучше, на их пути не оставалось препятствий. Релизы от коллег тоже оказались вполне сносными: он внес в них лишь микроправки, и то по большей части для того, чтобы лишний раз показать, что он начальник. Теперь главным было, чтобы не подвели программисты.

XV

В субботу вечером они с Лерой отправились на ночную прогулку по Москве-реке. На воздухе было прохладно, поэтому, сделав пару фото, они довольно быстро спустились на нижнюю палубу, где работал бар. После нескольких коктейлей Лера заметно захмелела и стала вести себя игриво. Федор буквально изнемогал от желания. Когда корабль причалил к берегу, метро уже было давно закрыто. Федор вызвал такси и всю дорогу до Лериного дома предвкушал, как он наконец поднимется к ней, чтобы остаться. Однако во дворе Лера попросила его поставить машину в режим ожидания. Они страстно поцеловались у подъезда, однако потом она мягко отстранила его рукой.

– Ну, я пойду.

– Может быть, я зайду?

– Извини, родители дома.

– Тогда, может, ко мне?

– Не сегодня, милый, хорошо? Я не могу. – Лера еще раз поцеловала его и открыла дверь подъезда. – Спокойной ночи!

Рассерженный Федор сел обратно в такси и, чтобы не стоять во дворе, вбил в качестве адреса в приложении Пушкинскую площадь. Такси просчитало маршрут и бесшумно тронулось с места. Смартфон Федора завибрировал – сообщение от Леры. Она благодарила его за прекрасный вечер и просила не обижаться. Федор не стал отвечать. Вместо этого он набрал номер Петра. На удивление, тот ответил достаточно быстро. В трубке послышалась громкая электронная музыка.

– Фе-е-едя, дорогой! – Петр явно был уже сильно пьян. – Чего звонишь? Неужто надумал затусить?

– Я бы не столько поплясал сейчас, сколько выпил. Ты не хочешь в бар сходить?

– А? Что? Федя, тебя не слышно…

– Я говорю, пойдем в бар!!! – прокричал Федор.

– Да пойдем-пойдем, зачем так орать-то. Только давай вначале немного потанцуем! Совсем чуть-чуть… Федя, тут та-а-а-акие девушки!..

– Ладно, черт с тобой, сейчас к тебе приеду. Какой у тебя адрес?

– Какой еще адрес?

– Ну, где ты? Что за заведение?

– А-а, понял… – Петр назвал модный техноклуб в бывшем заводском цехе в районе Сыромятнических улиц.

– Еду к тебе, жди! Скоро буду!

– Ага.

Федор повесил трубку и, вздохнув, указал в приложении новый адрес. Танцевать ему совсем не хотелось, но по-другому Петра явно было не вытащить.

У входа в клуб, как обычно, стояли группки курильщиков. Федор с надеждой вгляделся в лица, но Петра среди них не было. Чтобы войти, пришлось потомиться в небольшой очереди, в конце которой стояли два вышибалы. Наконец один из них, лысый как коленка, подозвал к себе Федора и, похлопав по карманам, пропустил внутрь.

В темноте в огромном зале ритмично покачивались под музыку несколько сотен человек. Найти здесь Петра было нереально. Трубку он не брал, поэтому Федор написал сообщение и отправился бродить в танцующей толпе. Минут через пятнадцать он практически перестал различать лица. От мигающего света и постоянного движения вокруг мутило, хотелось выйти на улицу. Плюнув на поиски, Федор стал пробираться к выходу. Вдруг кто-то прыгнул на него со спины, едва не повалив на пол.

– Федюня, родной, все-таки приехал! Дай я тебя поцелую!

Федор раздраженно спихнул с себя Петра и тут же схватил его за руку, потому что тот едва держался на ногах.

– Петя, бля! Ты чуть меня не убил!

– Ну извини, дорогой, я не нарочно! Просто немного выпил…

– Немного? Да ты в говно!

– Ну а даже если и в говно. Это нормально! Сегодня суббота, все отдыхают!.. Пойдем потанцуем!

Петр потащил Федора вглубь танцпола, но Скрябин уперся и притянул его обратно.

– Хватит, ты вон уже как натанцевался. Пойдем лучше где-нибудь посидим. Ты сам идти можешь?

– Могу, конечно, какой разговор!

– Тогда иди за мной.

Друзья кое-как добрались до выхода. По пути Федору несколько раз приходилось оттаскивать Петра от каких-то случайных людей, с которыми друг пытался познакомиться. Когда они наконец оказались на улице, Федор почувствовал себя освобожденным из темницы. До любимого бара на Покровке было километра два, и, убедившись, что Петр более-менее устойчив, он предложил ему пойти туда пешком.

– Заодно развеешься немного.

– Как скажешь, Федюня, как скажешь… За тобой – хоть ползком! – Петр зажал в зубах сигарету и попросил прикурить стоявшего рядом подростка.

– Ты что, зажигалку потерял?

– Нет, просто лень искать. Столько карманов…

Друзья перешли на другую сторону Садового кольца, к Воронцову полю, затем свернули на бульвары. Спустя полчаса неспешной прогулки они дошли до Покровки и нырнули во двор одного из старинных домов, где был спрятан небольшой бар «Белен». Федор пропустил друга внутрь и сразу проводил до туалета, предложив освежиться. Петр нехотя согласился. Когда он скрылся за занавесом из бус, Федор подошел к стойке. Народу традиционно было немного, и он без проблем занял два места. Подозвав смуглого бармена-парду[8], Федор заказал две кайпириньи и попросил сделать одну безалкогольной.

– И остальные, пожалуйста, тоже такими делайте, хорошо? Моему другу лучше немного притормозить.

Бармен подмигнул Федору и с улыбкой до ушей принялся за изготовление коктейлей.

«Надеюсь, он говорит по-русски», – подумал Федор. Несмотря на то что он уже пару лет регулярно бывал в «Белене», его узнавал только охранник – латиноамериканский персонал менялся с частотой в несколько месяцев. Федор подозревал, что причина – отсутствие у них регистрации: «Наверняка они все студенты какого-нибудь РУДН».

Вернулся Петр с мокрыми пятнами на рубашке и плюхнулся на стул рядом с ним. Он выглядел посвежевшим, казалось, что взгляд стал фокусироваться чуть лучше. Федор протянул ему стакан с коктейлем, они чокнулись и выпили.

– Так о чем ты хотел поговорить?

– Да так, ни о чем особенном, просто вечер освободился, захотел повидаться.

За время прогулки Федор успел немного остыть и теперь передумал жаловаться на перипетии личной жизни. Тем более что Петр, даже пьяный, вполне мог догадаться, кем же именно является его таинственная и неприступная пассия.

– Могли тогда спокойно и в клубе остаться… Ну да ладно, хрен с ним. Давай лучше выпьем. – Друзья вновь сдвинули стаканы. Петр выкинул трубочку и осушил свой до дна, даже заглотив немного льда. – Дружище-интроверт, я сгоняю быстро покурить, ты нам закажешь еще по стаканчику?

– Конечно, «курите на здоровье».

Петр обнял Федора и нетвердой походкой вышел на улицу. Скрябин помахал бармену и попросил повторить коктейли. Тот радостно кивнул. От нечего делать Федор достал телефон и увидел значок непрочитанного сообщения. «Наверное, Петя мне что-то писал в клубе», – подумал он. Федор открыл мессенджер. Сообщение было от Леры. Веселое настроение мгновенно улетучилось. Поколебавшись секунду, он нажал на иконку.

«Котик, ты же не обиделся? Я хотела бы остаться с тобой, но сегодня правда не могу. Надеюсь, ты поймешь…»

Федор почувствовал, как в нем закипает злоба. Хотелось написать в ответ что-то язвительное, но он сдержался и буквально вколотил пальцем в экран слова: «Не обиделся». Закрыв мессенджер, он выключил смартфон и резким движением убрал в карман. Затем подозвал бармена и попросил заменить его кайпиринью на двойной виски со льдом. Не ответив ни слова, бармен принял новые указания все с той же белозубой улыбкой. «Видимо, по-русски он все-таки не говорит, – подумал Федор. – Но хотя бы понимает, уже неплохо».

Когда Петр вернулся с улицы, бармен как раз ставил на стойку наполненные стаканы.

– Это еще что за чунга-чанга?

– Блин, Петя, не позорься… Он бразилец! Наверное…

Петр кивнул на стакан с виски перед Федором.

– Я смотрю, мы берем разгон? Какой повод?

– Петь, я подумал и все-таки хочу кое-что с тобой обсудить. Одну девушку…

– Это Лерку, что ли?

Федор вытаращил глаза на друга.

– Что? В смысле как ты догадался?

– Пф-ф-ф, так и догадываться нечего, все уже давно все знают. Вас, блин, на работе уже сто раз обсудили и даже успели потерять интерес!

– Но откуда?..

– Слушай, ну я не психолог, конечно, но для меня очевидно, что если парень с девушкой все восемь часов на работе переглядываются, то между ними что-то есть. Кроме того, ты уже вроде как и таскать ее везде с нами начал. Помнишь, например, как мы в «Абонент» ходили? Я не знаю, кем надо было быть, чтобы не догадаться. Ну а потом уже Жендос увидел, как вы целуетесь. Это когда тебя только-только врио назначили.

– М-да…

– Ты расстроился, что ли?

– Да нет, просто слегка в шоке. Я думал, это тайна…

– Мой тебе совет: забей. Что секретничаешь, что не секретничаешь – в коллективе все равно про все пронюхают и кости перемоют. Это же, блядь, серпентарий! Так а что ты обсудить-то хотел?

– Ну, как сказать, поведенческие особенности, что ли…

– Бля, Федя… Ты даже про любовь говоришь как бюрократ! Это невозможно! Тебе нужно срочно выпить, иначе я отказываюсь с тобой разговаривать! – Федор послушно осушил стакан с виски. Петр, хрюкая трубочкой, допил свою кайпиринью. – Эй, парень, сделай нам выпить! И мне налей того же, что и моему другу. Этот ваш мохито пить невозможно – ссанина какая-то…

– Кайпиринья, – улыбаясь, ответил бармен.

– Что?

Мулат указал пальцем на пустой стакан Петра.

– Кайпиринья, не мохито.

– Слушай, мне не похуй? Суть в том, что ее мне нести НЕ НАДО. Сделай мне виски, чтобы нормально было!

– Хорошо.

Бармен принес бутылку, налил виски в два стакана и бросил в каждый по два ледяных кубика.

– От души, спасибо, Маугли! Так, Федюня, выпей за маму, за папу, за Петю. За Леру пока можешь не пить. Сейчас немного расслабишься, и разговор пойдет!

Друзья выпили еще по два стакана, прежде чем Петр решил, что Федор достаточно подготовлен для беседы.

– Ну, давай, рассказывай, чем тебе Лерка насолила?

– Да ты понимаешь… Петь, мне что-то плохо…

– Погоди-погоди, это просто еще виски не улегся, сейчас хорошо будет!

– Ладно. В общем, дело такое… Мы уже пару месяцев видимся. И все хорошо! Ничего не могу сказать, она хорошая, добрая, умная…

– Но-о-о-о? – Петр наклонился к ближе к Федору.

– Но я же не монах, епт! Сколько можно! Как не пытаюсь сделать последний шаг, она все время ускользает.

– То есть, говоря русским языком, не дает?

– Да.

– Ну что ж, проблема известная.

– И что делать?

– Уйди в подполье.

– То есть как это?

– А вот так! Ну то есть вообще. Не отвечать на звонки, сообщения. Словом, исчезнуть! Правда, тебе будет несколько сложнее это сделать, все-таки вы вместе работаете… Значит, надо игнорить ее по максимуму, типа общаетесь только на рабочие темы. И тогда два варианта: либо она перестанет крутить жопой и сама затащит тебя в постель, либо она отвалится. В таком случае не больно ты был ей нужен!

– Блин, Петь, что-то мне не очень твой рецепт нравится. Что, если она, например, сомневается, а я таким образом ее оттолкну? И потом, мне-то она нужна! Даже если и бесит…

– Во-первых, сколько можно сомневаться! Сам же сказал, что уже несколько месяцев встречаетесь! А во-вторых, Федя, родной, что ты так из-за нее трясешься? Да даже если не получится, чего расстраиваться?! Ты посмотри на себя и посмотри на нее. Ты же орел, красавчик! Да любая баба будет счастлива, если ты на нее посмотришь!

– Петь, перестань, ты слишком пьян, и вообще, пора по домам…

– Да погоди ты! Я же серьезно! – Петр так активно жестикулировал, что даже пролил на стойку немного виски. – Давай по чесноку, без этой твоей ложной скромности. Кто придумал, как расшифровывать коды?

– Мы с тобой.

– Ты придумал, называй вещи своими именами! Я всю ночь сидел, так и не додумался. Кто единственный из всего нашего ебаного коллектива не побоялся стать врио? Кто нашел программистов?

– Петя, телефоны!

Федор судорожно полез в карман, чтобы выключить смартфон, но Неделин хлопнул его по руке.

– Хватит этих суеверий! Засрали тебе мозги эти айтишники! Ты еще в баню меня потащи разговаривать, бля. Короче, о чем я говорил? А, ну да! Программистов ты нашел, о встречах договорился и даже как «Управленца» подмять, тоже ты придумал!

– Да не я же, мы же обсуждали…

– Не отнекивайся, ты, ты! Жендоса опять же в засаду заманил, заставил говорить… Это, кстати, красиво получилось, прямо как в каком-нибудь боевике его отпиздили!

– Все, прекрати! Не могу больше! Это уже какой-то бред!

– Хорошо-хорошо, больше не буду! Не хочешь слушать правду, пожалуйста! Я только хочу тебе донести одну мысль, простую как валенок: ты уже сейчас крутой, а скоро будешь еще круче. Только подумай: когда мы разберемся с нашим роботом, кем ты станешь? Да кем угодно, хоть начдепом! Предел – только твоя фантазия! А что Лера? Ну нормальная девушка, ничего не скажу, не дура, и все при ней… Но это не твой уровень, пойми!

Федор молча выпил виски.

– Ну что, ты согласен? Или скажешь, что я не прав?

– Не знаю, Петь… но вроде и правда полегчало, спасибо тебе.

– О чем разговор! – Петр хлопнул друга по спине так, что он поперхнулся. – Обращайся! Ну что, еще по последней?

– Давай, и пойдем, а то уже поздно совсем.

Друзья заказали виски, потом еще по стаканчику. Все остальные посетители уже ушли, лишь какой-то мужик в костюме дремал за дальним столиком. Белозубый бармен зевал, не закрывая рта. В пять с небольшим он предложил Федору с Петром сделать последний заказ. Они взяли по двойному и рассчитались.

Ровно в пять тридцать под потолком застрекотал проектор, и на стойке появилась голограмма – маленькая фигурка танцовщицы в индейском наряде. В колонках заиграла ламбада, такова была традиция «Белена». Федор видел это представление много раз, но все равно смотрел на танцовщицу как завороженный. Как только доиграла мелодия, резко зажегся свет. Танцовщица сделала книксен и исчезла. Бармен попрощался с друзьями и принялся переворачивать стулья. Мужчина в костюме проснулся и беззвучно ушел из бара. Опираясь на стены и мебель, Неделин и Скрябин тоже вышли на улицу. Снаружи было светло и свежо. Федор достал смартфон, чтобы заказать такси. Петр нетвердым движением протянул ему руку. Федор никак не мог сфокусироваться на ней и понять, что происходит.

– У тебя, что… уже приехала машина?.. Так быстро?..

– Нет… я на метро.

– Ты че, какое метро, ты ж бухой!

– Так и ты бухой!

– Да… Но я-то еду на такси!

– Ну и езжай…

Пару секунд друзья молча стояли, покачиваясь как на ветру.

– У тебя денег, что ли, нет? Так давай я это, ну, подвезу тебя.

– Нет… не надо…

– Но почему?!

– Т-тебе в другой конец…

– Ну и что?

– Ладно… ты… В общем, пока!

Заложив крутой вираж, Петр развернулся и быстрой вихляющей походкой пошел по Покровке в сторону Кремля.

«Надеюсь, его не загребут, – подумал Федор. – Или лучше, чтобы, наоборот, загребли, хоть на улице не заснет. Очень сложно…»

Шум проехавшей мимо поливалки отвлек Федора от мыслей о судьбе друга. Он вновь сосредоточился на вызове такси. Покопавшись в смартфоне, наконец нашел нужное приложение и ткнул пальцем на значок дома. На экране высветилось время ожидания и стоимость поездки. Федор прислонился к стене и, когда карман завибрировал, даже успел задремать. Он протер глаза: перед ним у тротуара стояла серебристая «Тойота». Федор подошел к беспилотнику, сел сзади. Машина тронулась и бесшумно поехала вниз по бульварам. Федор похлопал себя по щекам, чтобы не уснуть, – через минуту они должны были пересечь реку, и он не хотел пропустить любимый вид на Котельническую высотку.

Когда такси въехало на гребень Большого Устьинского моста, Федор даже достал смартфон, чтобы сделать фото, но запутался в иконках и бросил эту затею: «Хрен с ним… тем более солнце сейчас в лицо…» Зато можно было спокойно поспать. Нащупав под собой ремень, Федор с трудом пристегнулся, чтобы случайно не удариться головой о сиденье при торможении, и уже приготовился было закрыть глаза, как вдруг заметил, что беспилотник набирает скорость. Светофор на Садовнической улице замигал и загорелся красным, на дороге появилась 3D-проекция знака Stop, такси, не тормозя, проехало сквозь нее и устремилось к набережной. Федор судорожно задергал ремень, но замок как будто заело. Или просто не слушались пальцы? У Комиссариатского моста ярко-красным блином горел второй стоп-знак, голос из динамика призывал снизить скорость. Федор решил было, что сейчас такси пролетит через проекцию и вылетит на Новокузнецкую, но вместо этого беспилотник вдруг резко взял вправо и, пробив чугунную ограду, полетел вниз, в воду. Скрябин зажмурился и сделал глубокий вдох. Удар встряхнул его как марионетку, он повис на ремне безопасности…

Однако вода не спешила врываться в салон. Моментально протрезвевший Федор осторожно открыл глаза. То ли машине не хватило скорости, то ли она была слишком тяжелой, но «Тойота» воткнулась носом в грунт обмелевшего от жары канала, после чего опрокинулась кормой на набережную. Поняв, что он не тонет, Федор выскользнул из-под заевшего ремня и принялся выбивать ногой боковое окно. Оно никак не хотело поддаваться. Автомобиль раскачивался, норовя в любую секунду повалиться набок. На периферии памяти всплыл просмотренный когда-то вполглаза ролик очередного ютубовского «выживальщика». Федор снял подголовник с переднего сиденья и ударил стальным штырем по стеклу. Окно осыпалось в салон осколками, похожими на маленькие кубики льда. Манжетой рубашки Федор сбил остатки стекла и стал вылезать из машины. Подтянувшись, осторожно выполз на заднее стекло, потом перебрался на крышку багажника. Машина тем временем начала опасно крениться. Со всей силы оттолкнувшись от багажника, Федор прыгнул и уцепился за сломанную ограду набережной. За спиной раздался скрежет металла о гранит, затем громкий всплеск. Скрябин напряг все силы и пополз по висящей ограде, как по веревочной лестнице, затем ухватился за край парапета и перекинул тело на тротуар. Перевернувшись на спину, он несколько секунд лежал и смотрел в небо, не в силах отдышаться. Когда сердце немного замедлило темп, встал и отряхнул порванную, испачканную в ржавчине одежду. Только тогда Федор заметил, что с другой стороны набережной на него смотрел удивленный собачник с большим черным пуделем на поводке. Судя по округленным от удивления глазам, мужчина стоял там с момента аварии.

– Вам помочь? – крикнул он после небольшой паузы.

– Спасибо! Уже не надо!

Федор открыл приложение, чтобы пожаловаться на чуть не убивший его беспилотник, почему-то это показалось ему самым уместным действием. Тем не менее оно странным образом отказывалось грузиться. Не работали ни карты, ни браузер. Звонок Петру также не прошел – не было сигнала. «Странно, – подумал Федор. – Телефон, что ли, сдох? Может, повредил, пока полз…» Постояв и немного отдышавшись, он пошел по набережной прочь от места происшествия.

Шок все никак не проходил, Федор не очень хорошо понимал, куда он идет. Мысли с трудом формулировались: «Наверное, нужно двигаться в сторону «Третьяковской»…» В любом случае, заказать новое такси он не мог, да если бы и мог, то точно не стал бы после случившегося. «Интересно, что же произошло? – думал он. – Сбой? Но почему тогда машина решила утопиться? Никогда раньше про такое не слышал, даже в новостях. Когда беспилотники только внедрили, они, бывало, глохли, да я и сам один раз так попал. Но их с тех пор многократно апгрейдили…»

Так он дошел до Балчуга. Вокруг по-прежнему не было ни души. Федор остановился, чтобы понять, как ему лучше идти дальше, и вдруг заметил краем глаза какое-то движение. Он обернулся: со стороны Большого Москворецкого моста к нему по встречной на огромной скорости летело еще одно такси. Федор не успел ничего подумать, только инстинктивно отступил на несколько шагов назад. Беспилотник мгновенно скорректировал курс и через секунду, скорее всего, раздавил бы Скрябина, как вдруг машина резко нырнула носом, развернулась и врезалась в стену здания буквально в метре от него. Отлетевший осколок фары по касательной поцарапал ему щеку. Федор почувствовал, как по лицу катятся капли крови. Будто во сне, он пошел к тому месту, где такси внезапно отвернуло в сторону. В асфальте чернела прореха незакрытого канализационного люка.

«Хорошо хоть распиздяйство беспилотник пока не научился брать в расчет, – подумал Федор. В ушах у него стучало, он с трудом удерживался на ногах. – Сбой в двух машинах подряд… и оба на мне… такого просто не бывает…» Внезапно его словно током ударила мысль: «Телефон! Ну конечно, программисты же их предупреждали! Петя, сучий потрох, не дал его убрать! А сколько всего наговорил… Теперь «Управленец» знает про них все… Но беспилотники… Получается, он захватил контроль над ними?» Федор достал из кармана смартфон и с тоской на него посмотрел – последняя модель, невесомый водонепроницаемый корпус, высочайшее разрешение экрана, 3D-проектор последней модификации… Он полгода ждал его и почти столько же на него копил. Теперь же необходимо было от него избавиться. «Ладно, в следующий раз может не повезти».

Пошатываясь, Федор дошел до середины Чугунного моста и быстро, чтобы не передумать, бросил смартфон в канал. Как оказалось, очень вовремя. Не прошло и нескольких мгновений, как с Пятницкой на полной скорости выскочил третий беспилотник. Свернув на набережную, он резко остановился возле того места, где утонул телефон. Машина немного постояла, дергаясь взад-вперед, затем все же проехала дальше и свернула налево на Комиссариатский мост.

Федор не стал дожидаться, пока такси развернется. Переборов страх, он перебежал Овчинниковскую набережную и устремился вниз по Пятницкой. Справа через два дома виднелась колокольня церкви Иоанна Предтечи – за ней Черниговский переулок, пешеходный… Чувства Скрябина обострились до предела, любой шорох казался ему приближением очередного беспилотника. Один из них и правда проехал мимо – Федор вжался в стену, но автомобиль даже не притормозил.

Быстро нырнув в Черниговский, Федор немного отдышался и стал осторожно пробираться в сторону Ордынки. Возле гимназии Косицына он заметил старую «Приору» с ржавой дверью. Водительское окно было чуть приоткрыто. Федор подошел поближе: на переднем сиденье, укрывшись олимпийкой с надписью Russia, спал мужчина азиатского вида. Скрябин осторожно постучал по стеклу. Гастарбайтер заворочался и, пробубнив что-то на своем языке, отвернулся от окна. Федор постучал еще раз, на этот раз сильнее.

– Эй, парень! Проснись, пожалуйста!

Водитель медленно открыл глаза и с недоумением посмотрел на Федора.

– Чиво тэбэ?

– Ты таксуешь? Подвезешь меня? Тут недалеко!

– Нэ сэйчас. Спат хочу… всу ноч работэл…

– Ну, пожалуйста, очень прошу!

– Э, чито пристал! Гавару жи, не магу… Вызови такси через тэлэфон, дай поспат…

– Нет телефона, батарейка села… Слушай, я хорошо заплачу!

Федор достал из кошелька всю оставшуюся наличность и потряс ею перед стеклом. Азиат прищурился, оценивая сумму.

– Ладно… садыс, паэхали.

Он выровнял сиденье и протер глаза кулаками. Федор спешно залез в машину и лег сзади, так чтобы его не было видно с улицы. Устроившись, он поймал вопрошающий взгляд водителя в зеркале заднего вида.

– Устал просто, хочу отдохнуть! – почти прокричал Федор.

– Э-э, панымаю, брат! Канэшна, палэжи…

Бомбила повернул ключ зажигания. После долгого скрежета «Лада» вздрогнула и завелась. Федор с облегчением выдохнул. Вместе с двигателем запустилось радио – из колонок полилось что-то похоже на рейв-версию завываний муэдзина.

– Ти нэ против музыки, брат?

– Нет-нет, пусть играет! Только поехали побыстрее…

– Канэшна, сейчас пулэй долэтим!

Проскрипев шинами по асфальту, «Приора» тронулась с места и понеслась по Ордынке. «Наверняка нахватает штрафов, если у него, конечно, номера не левые», – подумал Федор. Он старался не поднимать голову, чтобы не попасться в объективы уличных камер. Лежа на вытертой, плохо пахнущей обивке заднего сиденья, он видел только мелькающие в окне фрагменты знакомых построек – «Дома-корабля», эстакады Третьего кольца… За ними пошли вершины безликих многоэтажек.

Наконец машина лихо завернула во двор и остановилась возле подъезда. Федор даже упал с сиденья от резкого торможения.

– Приэхали, брат!

Водитель улыбался, сверкая золотыми зубами. Федор отдал ему деньги и, поблагодарив, осторожно вышел из машины. Во дворе тоже были камеры (он не знал, где точно), поэтому на всякий случай он натянул футболку на голову и, как мог быстро, забежал в подъезд. Только в лифте он разглядел в зеркале засохший кровоподтек на пол-лица: «Интересно, как он вообще согласился меня везти?»

В квартире Федор бросился к городскому телефону, но тут же застыл с трубкой в руках. Он уже давно не помнил наизусть ни одного номера, а записных книжек, естественно, тоже не держал. Да и кому звонить? По всему выходило, что требовалось оповестить программистов. Но контакты Игоря утонули в канале вместе со смартфоном, городской же его номер он никогда и не знал. Длинные гудки в трубке давно сменились короткими, когда Федор наконец вспомнил, что у него на компьютере установлена настольная версия мессенджера. Писать было слишком рискованно, но в профилях контактов иногда указывали номера мобильных. Трясущимися руками Федор заклеил стикером веб-камеру и включил ноутбук. Казалось, система грузилась бесконечно. Наконец появились заставка и иконки программ. Федор быстро открыл мессенджер. У Игоря, естественно, не было даже фамилии, только какой-то дурацкий ник из букв и цифр. Тогда он открыл профиль Петра. Там было где разгуляться: мобильный, почта, ссылки на страницы в соцсетях. «Еще бы домашний адрес выложил, придурок! – подумал Федор со злостью. – Ну ничего, я тебе сейчас позвоню! Будешь, сука, расхлебывать, что заварил!»

Федор набрал номер друга и тут же выключил компьютер. В памяти почему-то всплыли уроки ОБЖ, когда их учили укрываться от рикошетов в случае уличных боев. Федор на всякий случай заперся с трубкой в туалете и лег в ванную лицом вниз: «Хуже не будет!»

С первого раза Петр не ответил. Федор набрал еще раз, потом еще и еще. На пятой попытке в трубке послышался пьяный и сонный голос Неделина.

– Але, кто это блядь трезвонит?! Я сплю нахуй!

– Петя, тише, дебил, это я!

– Федя, ты че в такую рань звонишь, охуел?!

– Срочно перезвони мне с городского!

– Что? Почему?.. Ты что, прикалываешься, бля? Иди спать!

– Нет времени объяснять, срочно звони, говорю! Речь о жизни и смерти!

– Бля-я-я, Федя, ну ты и муда-а-а-ак!.. Ладно, хуй с тобой, куда звонить-то? Диктуй номер!

Федор вдруг осознал, что не знает своего телефона.

– Э-э-э… ну это… Во-первых, сам мудак, во-вторых, перезвони на номер, который определился. Только убери смартфон подальше!

– Ладно-ладно, жди…

Петр повесил трубку. Федор лежал на дне ванны и мучительно считал секунды. Когда же наконец зазвонил телефон, он едва не оглох – чугунные стенки превратили незамысловатый рингтон едва ли не в сигнал авиатревоги.

– Почему так долго?!

– Ты издеваешься?! Я, блин, еле на ногах стою!..

– Где сейчас твой смартфон?

– В соседней комнате… Че тебе надо-то?

– Петя, сука, я из-за тебя чуть не погиб! Помнишь, в баре ты мне не дал убрать наши телефоны? Так вот, «Управленец» походу слышал все, что мы говорили, и теперь пытается меня убить!

Петр какое-то время молчал, тяжело дыша в трубку.

– Федь, ты че несешь?

– То, что меня сейчас пытались угандошить три беспилотника подряд! И не смогли этого сделать только потому, что я выбросил смартфон в реку! Программисты были правы: робот за нами следит!

– Пиздец… – Петр значительно понизил голос.

– Да, Петя, пиздец. И автор этого пиздеца – ты! Поэтому нужно, чтобы ты сейчас же протрезвел и сделал так, чтобы Игорь позвонил мне по городскому. Нужно решать, как спасать ситуацию.

– Федь, конечно! Не вопрос! Я ща только умоюсь… Все сделаем в лучшем виде! Ты это, извини, братан… Я же правда не знал!

– Петя, не теряй времени! Нам нужен Игорь!

– Все, сейчас все будет…

Федор полежал на полу ванной еще несколько минут, потом встал, зашторил все окна, выдернул из розеток все приборы, кроме телефона, и принялся нервно расхаживать по квартире. Его понемногу отпускало, но время все равно текло мучительно медленно. Игорь не звонил. Федор лег на кровать. Только теперь он почувствовал, что все его тело ныло от синяков. Кроме того, практически не поворачивалась шея и жутко болела голова. Федор закрыл глаза, но тут же открыл их, чтобы его не стошнило от налетевших «вертолетов».

Из-под подушки раздался приглушенный звонок. Федор дернулся за трубкой и тут же зажмурился от боли.

– Алло, привет, Игорь!

– Я вам говорил, что смартфоны опасны? Говорил?!

– Говорил… извини… просто напились вечером и как-то вообще забыли про них…

– Вы всех нас поставили под удар, идиоты! Одно обнадеживает: за вторым мудаком вроде как никто не гнался, значит, «Управленец» считает тебя основной угрозой.

– Ох, бля-я-я-я…

– Так ты же наверняка сам в баре и хвалился, какой ты крутой и как все спланировал?

– Не я, Петя…

– Один хрен кто, главное – результат. Скажи спасибо, что жив остался!

– Да уж. И что делать теперь?

Игорь вздохнул.

– Ну, для начала надо понять, кто еще из нас под подозрением. Затем – что наш доблестный министр планирует предпринять. Но я думаю, что в любом случае времени на раскачку у нас уже нет. Нашу «спецоперацию» придется проводить завтра, максимум – во вторник.

– Понятно…

– Ладно, ты сам-то как? Живой или не очень?

– Скорее не очень… Как от шока стал отходить, весь расклеился, будто меня поезд сбил…

– Ну, это не то чтобы очень далеко от правды. – Игорь наконец немного повеселел. – В травмпункт тебе, конечно, сейчас нельзя, но врачу показаться нужно. Я к тебе сегодня приеду с приятелем своим, он специалист хороший. Заодно больничный оформит – это его маленький бизнес. А то тебе пока на работе появляться не стоит, да и вообще лучше из дома не выходить.

– Спасибо тебе, дружище! Адрес запишешь?

– Да я и так знаю.

* * *

Около часа дня Игорь позвонил в домофон.

– Открывай!

Федор нажал кнопку «ключ». В динамике противно запищала магнитная дверь. Вскоре Игорь уже заносил в квартиру пакеты с продуктами.

– На ближайшее время должно хватить!

Как и обещал, программист прибыл не один. Вместе с ним вошел щуплый парень с огромным кожаным саквояжем, несмотря на жару одетый в теплый свитер с горлом.

– Нельзя переохлаждаться, – пояснил он. – Летом особенно опасно, сквозняки… Где у вас можно помыть руки?

– Там.

Вернувшись из ванной, врач быстро осмотрел Федора и спросил, где болит.

– Так, ну, сотрясения нет, это хорошо. Но, похоже, есть хлыстовая травма шеи… На неделю больничный если выпишу, будет нормально?

– Да, вполне, – ответил Игорь. – Хотя нет, погоди!

– Мало, что ли?

– Да нет, вообще не нужен больничный!

– В смысле? Как это «не нужен»? – удивился Федор.

– Да так. Ты сам подумай, как только больничный попадет в систему, «Управленец» увидит, что ты жив, и снова начнет на тебя охоту. Пусть лучше думает, что ты на дне реки, так спокойнее будет!

– Слушай, ну я же по улице шел, наверняка меня хоть одна камера да зацепила. И потом я, когда домой пришел, чтобы Петин номер найти, быстро в компьютер залез…

– Плохо. Но, думаю, некритично: вполне возможно, что он тогда еще не переключился на камеры, подумал, что с тобой покончено. А в компьютер вообще мог кто угодно зайти, мало ли ты с кем живешь!

– А то, что я Пете звонил?

– М-да… это хуже, конечно. Но, думаю, все равно попробуем сделать вид, что ты погиб. Главное, не высовывайся в ближайшие дни. А больничный, если уж на то пошло, выпишем тебе задним числом.

– Так тоже можно, но это будет стоить дороже, – заметил врач. – Ну да ладно, вам виднее. Рекомендации по лекарствам и лечению я вам сейчас напишу.

– Спасибо тебе, Серега, очень выручил! Тогда по деньгам сегодня как всегда?

– Да, как обычно.

– Федь, у тебя есть кэш?

– Блин, как назло, все таксисту отдал…

– Ничего страшного, можно через онлайн-банк перекинуть.

– У меня теперь и смартфона нет…

Врач недоуменно посмотрел на Федора, возникла неловкая пауза.

– Ладно, не переживай! Я заплачу, потом рассчитаемся, – спохватился Игорь. – Сереж, пойдем, я тебя провожу.

Хлопнула дверь, Егошин вернулся из коридора. Сев на диван рядом с Федором, он достал из кармана доисторическую кнопочную «Нокию» и вручил ее Скрябину.

– На, держи! Симка левая там уже стоит, зарегистрирована на какого-то абдурахмана. Вычислить не должны. Но названивать с нее всем подряд все равно не нужно – она только для экстренных вызовов. Там в контактах найдешь мой такой же левый номер, он там один, не перепутаешь. Если что, сможешь со мной оперативно связаться. Ну, или я с тобой. Остальным звони по городскому, но по минимуму и ничего мало-мальски подозрительного не обсуждай! Про работу лучше вообще не говорить. И да, Петр твой уже в курсе произошедшего, это понятно, но остальным лучше пока не знать про новые вводные. Сам понимаешь, сейчас критический момент, любая мелочь может стать фатальной.

– А как же с пресс-релизом и со всем прочим?

– Ну, как-как… Если что, Петя сможет релизы разослать, это же не бином Ньютона? Да и остальным можно уже будет все рассказать, когда дело будет сделано. А на пресс-конференцию в случае успеха мы тебя персонально привезем, не переживай!

– Спасибо большое… Слушай, у меня такой вопрос. Возможно, он тебе покажется странным, но потом не знаю, когда смогу задать…

– Валяй.

– Ведь получается, если «Управленец» с самого начала имел полный доступ к нашим смартфонам, он же знал абсолютно обо всем, что у нас происходило? Все, что мы обсуждали?

– Получается так, – ухмыльнулся Егошин.

– Плюс Женя еще ему подробно про все докладывал. Тогда почему он нас все это время терпел? Почему не замочил еще пару месяцев назад?

Игорь задумался и посерьезнел.

– Думаю, он просто не воспринимал вас как угрозу. А доносы при принятии решений он, видимо, особо не учитывает. Когда ваше руководство придумало этот идиотизм с перерубанием кабеля, «Управленец» среагировал и быстренько всех пересажал. Ну и теперь, видимо, почувствовал, что ты можешь ему сильно навредить, вот и запустил свои защитные механизмы. Правда, я, конечно, ума не приложу, что такого вы вчера наговорили, что он решил тебя именно убить, а не обезвредить как-то иначе.

– Ох, блин, я уже и сам толком и не помню…

– Ну, о’кей, не важно. Главное, что сейчас ты в безопасности. Сиди дома, отдыхай, восстанавливай нервы. Если все пройдет гладко, уже через пару дней забудешь это все как страшный сон!

– А если не гладко?

– Ну, тогда, друг мой, советую тебе уехать в другой город, а лучше страну. Это если нас, конечно, всех прежде не посадят, ха-ха! Ладно, не вешай нос! Все будет хорошо!

* * *

Игорь сходил в аптеку, принес лекарства и уехал. Федор вновь остался один. Он долго сидел на диване в полумраке и не знал, чем себя занять. Компьютер включать было страшно, телевизор тоже. Потом Федор вспомнил, что у хозяев квартиры в коридоре висели полки с книгами. Он поочередно достал несколько, пролистал. Советские собрания сочинений школьных классиков. «Видимо, жалко было сдать в макулатуру», – подумал Федор.

Читать старье ему не хотелось, поэтому, поставив книги на место, Скрябин лег на диван и попытался уснуть. Разговор с Игорем его немного успокоил, к тому же сказывалась усталость после ночи в баре и последующей погони. Зафиксировав голову на подушке так, чтобы шея болела чуть меньше, он через какое-то время действительно забылся черным тягучим сном. Уже под вечер его разбудил звонок городского телефона. Петр все тем же виноватым тоном осведомился, как у него дела. Немного пожаловавшись для порядка, Федор рассказал другу, где лежит флешка с релизами и что нужно будет с ними сделать.

– А ты сам-то что, получается, не выйдешь? – растерянно спросил Петр.

– Пока залягу на дно. Ну а если все получится, то выползу, конечно, куда ж я денусь! Но вообще мне сказали по телефону особо работу не обсуждать…

– Ого, сорри, я не знал!..

– Да ничего, и потом как иначе-то объяснить, что нужно делать? По интернету еще хуже! Кстати, еще один момент: ты пока никому из наших не говори, что произошло. Скажи им как-нибудь аккуратно, что я по пьяни упал, ушибся и смартфон посеял, хорошо? Главное, только под камерами этого не делай.

– Само собой! Ну ладно, дружище, держись там, звони, если что нужно. Мне еще перед работой надо дела кое-какие доделать.

– Подожди!

– Что такое?

Федору хотелось поговорить подольше, но он не знал, о чем еще спросить друга.

– Ничего, просто… Что сейчас идет по телику? А то я тут сижу взаперти, боюсь даже лишний раз свет включить.

– Сейчас посмотрю. – В трубке послышался звук какого-то телевизионного диалога. – Так, сериал, что-то про ментов, новости… О, может, кстати, в городских тебя покажут! Вернее, твое такси в реке.

– Понятно. А по спортивному что?

– Баскетбол.

– М-да, ну ладно, смотреть все равно особо нечего…

– Что правда, то правда. Ты там это, давай, не кисни! Считай, что это у тебя вроде как отпуск дополнительный – отдохнешь пару дней и придешь на все готовенькое!

– Спасибо, Петян, утешил!

– Ну все, пока! Завтра вечером позвоню тебе, расскажу, что да как!

За окном смеркалось, и вскоре в комнате стало совсем темно. Федор хотел было позвонить Лере, но решил, что он все еще на нее обижен. К тому же он не помнил ее номера, а лезть в компьютер было страшновато. Спать не хотелось, поэтому Федор просто лежал и смотрел в потолок, рассматривая трещины в побелке. О том, что предстоит на следующей неделе, он старался не думать, но тревожные мысли все равно упрямо лезли в голову. Поняв, что просто так с волнением не справиться, Федор встал с дивана и открутил антенну у вайфай-роутера. Это немного его успокоило: «По крайней мере, теперь телевизор к интернету не подключится». До поздней ночи он смотрел многократно виденные им ранее эпизоды старых ситкомов, пока не уснул, сидя перед экраном.

XVI

Федор проснулся, когда по телевизору уже заканчивалось утреннее шоу. Он не спеша встал, съел тарелку хлопьев с молоком и вновь вернулся на диван. К полудню успел подремать, потом снова проснуться. Казалось, день тянулся бесконечно. Хотелось покурить, но выходить на балкон он боялся: вполне возможно, что где-то на стене техникума была камера, которая могла его обнаружить.

Из анабиоза Федора вывел неожиданно громкий звонок дареной «Нокии». Он посмотрел на экран – звонил какой-то Хан.

– Алло? – осторожно спросил Федор.

– Алло, это я! Слушай, срочно нужна помощь! У нас тут форс-мажор!

– Игорь?.. А что это за «Хан»? Типа ты монгол?

– Хан Соло, придурок! «Звездные войны» – мой любимый фильм. И ради бога, не называй меня по имени!

– Хорошо-хорошо…

– Короче, нам срочно нужна какая-нибудь левая машина, чтобы на ней можно было въехать в Министерство. У нас тут полный трэш, но это не телефонный разговор! Достаточно сказать, что во всем здании легла мобильная связь! Я выбежал в соседний двор, чтобы тебе позвонить!

– Какой автомобиль-то хоть, легковой, грузовой?..

– Любой!

– Слушай, ничего так на ум быстро не приходит… Разве что у меня есть машина.

– Ты глухой, что ли? Я же говорю, нужна левая, а тут тачка мертвого сотрудника. Уж проще сразу «Управленцу» наши планы сдать!

– Так она у меня на маму записана.

Игорь задумчиво помолчал.

– А страховка?

– У меня ее нет.

– В смысле? Ты как вообще ездишь-то?

– Да мне же так, в магазин в основном. Туда-сюда…

– Ну ты и фрукт! Впрочем, для нас это хорошо. Я бы даже сказал, идеально! Только нужно решить вопрос с пропуском на парковку – заказывать от нашего или вашего отдела будет слишком палевно.

– Думаю, можно Тарасову попросить…

– Это кто?

– Начотдела протокола. Вернее, врио, как я.

– Отлично, пойдет! Как на нее выйти?

– Слушай, даже не знаю. Напрямую, наверное, не стоит, она очень осторожная, может испугаться. Попроси Петю с ней поговорить, пусть скажет, что я потом ей все объясню.

– Давай так. Диктуй информацию по автомобилю.

Федор не без труда вспомнил номер своей машины и назвал его Игорю.

– А марка? У тебя «Киа», да?

– Нет, «Хёндэ».

– Хорошо, записал. Скажи, через сколько ты сможешь быть на Хитровке?

– В смысле быть? Ты что, хочешь, чтобы я поехал?

– К тебе приехать уже никто не успеет. Каждая минута на счету!

– Но как же… Он же меня опознает, кругом камеры!

– Прикрой чем-нибудь лицо, и всего делов. Главное, что тачку не опознает, а кто там за рулем, особо не разглядишь! Наверняка угонщик, ты же у нас вроде как умер!

– Подожди…

– Все, Федя, нет времени! Через час будь на Хитровской площади и подбери там Сашу, иначе нам пизда!

* * *

Федор нервно забегал по квартире в поисках какого-нибудь шарфа. Все зимние вещи, как назло, были на антресолях. «Стремянка на даче у родителей… Нужен стул!» – подумал Федор. Когда он уже почти дотащил табуретку из кухни, ему на глаза попалась банка из-под печенья, служившая аптечкой.

«Точно, медицинские маски!»

Федор отбросил табурет и быстро вывалил содержимое банки на столик. Пачка с масками лежала сверху, доминируя над пестрым ландшафтом из таблеток и пластырей. Не то чтобы Федор боялся чем-то заразиться, но на всякий случай всегда держал небольшой запас. В основном, правда, он надевал их дома, чтобы не дышать пылью в те редкие дни, когда делал уборку.

Федор быстро скинул домашнюю одежду и натянул первые попавшиеся джинсы и футболку. Надел маску, бейсболку, темные очки, распихал по карманам ключи и документы на машину. Уже у самой двери он остановился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Это не помогло – руки продолжали трястись, а сердце гоняло кровь так, что стучало в ушах. Федор перекрестился и повернул ключ в замочной скважине.

Выбегая из подъезда, он едва не сбил женщину с коляской. «Куда прешь, наркоман?!» – послышалось за спиной. Однако времени извиняться или даже оборачиваться не было. Проклиная себя за то, что припарковался так далеко, Федор газельими скачками пересек двор, на бегу нажал кнопку на пульте сигнализации и запрыгнул в машину. Внутри он первым делом опустил солнцезащитные козырьки. Чуть отдышавшись, завел машину и медленно поехал в сторону улицы. Затем чуть прибавил, но ехал в правом ряду – превышать скорость было слишком рискованно!

В салоне было жарко, как в духовке. Федор выкрутил кондиционер на максимум, но это не особенно помогло. Хотя у него был довольно приличный стаж вождения, он будто вновь ощутил себя в автошколе. Любой маневр вызывал сильнейший стресс, отчего он моментально покрывался потом с головы до ног. Руль так и норовил выскользнуть из мокрых рук, так что Федор то и дело вытирал ладони о штаны. Периодически его кто-то обгонял и яростно гудел в клаксон. Полегче стало, только когда он выехал на бульвары – на них, как всегда, образовалась пробка, и все тащились с одинаковой скоростью. Федор не очень хорошо понимал, сколько именно времени у него оставалось, и от этого нервничал еще больше.

Наконец он подъехал к нужному светофору и, дождавшись конца бесконечного красного обратного отсчета, свернул в Подколокольный переулок и подъехал к Хитровской площади. Все парковочные места были заняты, поэтому Федор встал во втором ряду на «аварийке».

По привычке дернув ручник, Федор стал яростно крутить головой в поисках Александра. Из-за стоявших вокруг машин почти ничего не было видно, но выйти из автомобиля он боялся. Вскоре у Федора началась паника – он решил, что опоздал и Александр, не дождавшись, ушел. Теперь же он стоял посреди улицы, мешая проезду и нарушая все возможные правила. Пусть даже вокруг и не было машин. Казалось, с минуты на минуту проедет патруль ЦОДД, потребует документы или выпишет штраф… Тогда «Управленец» мигом узнает, что он жив!

Вдруг кто-то постучал в водительское окно. От испуга у Федора на секунду замерло сердце. Возле машины стоял улыбающийся Александр и знаками показывал, чтобы ему открыли дверь. Непослушными руками Скрябин нажал кнопку замка. Александр сел спереди и бережно поставил сумку себе на колени.

– Привет! Молодец, почти вовремя, – сказал он, пожимая Федору руку. – Я вон там стоял, в тени.

– Привет. Может, лучше убрать сумку в багажник… так она выглядит подозрительно.

– Не, ты что, какой багажник, я ее из рук не выпущу! Поехали скорее, у нас времени считай нет совсем!

Федор завел машину, резко тронулся с места и едва не врезался в оглушительно сигналивший джип, пронесшийся рядом.

– Осторожнее! – завопил Александр.

– Так быстро или осторожно?! Определись! Вы меня с Игорем заебали уже! Я вчера считай на волоске от смерти был, а теперь я должен вас как такси возить нахуй!

– Тише-тише, успокойся. Езжай как хочешь, главное, чтобы мы доехали. Второго шанса у нас не будет.

– Как будто сам не знаю! Доедем как-нибудь, не переживай. Под руку только не надо говорить.

– Все, я нем как рыба!

Федор снова тронулся, на этот раз осторожнее, предварительно посмотрев в зеркало. Пару минут они ехали молча, но потом Александр не выдержал – ему явно хотелось выговориться.

– Представляешь, папа заблокировал проход на технический этаж. Мы сунулись было туда, но он тут же вызвал охрану! Андрея запаковали, сейчас допрашивают. Хорошо, что я в лифте замешкался и успел уехать обратно наверх, да и в камеру вроде не попал. А так бы все пропало!

От страха Федор даже немного сбавил скорость. Вновь заныла успокоившаяся было шея.

– После этого мобильную связь у нас и отрубили, – продолжил Александр. – Но вообще там есть еще один аварийный проход, который мы не пробовали. На него можно через парковку попасть, поэтому Игорь и попросил тебя приехать на машине.

– То есть я не просто подвезти тебя должен?..

– От тебя помощь нужна будет простейшая, а-ля на стреме постоять. Остальное я все сам сделаю. Ты, главное, не переживай: мы еще с утра успели зарядить магнитную карту для прохода на аварийную лестницу, так что никаких проблем с заданием возникнуть не должно.

– А что, если они все-таки возникнут и мы не попадем на технический этаж?

Александр вздохнул и на секунду задумался.

– Ну, значит, не судьба… В крайнем случае уволимся, не убьет же нас «Управленец», в конце концов! – неуверенно усмехнулся он.

Федор ничего не ответил. В конце улицы показалось знакомое здание. Скрябин почувствовал, как внутри все сжалось. Поправив маску, он стал ехать все медленнее, пока не остановился у ворот с золоченым гербом Министерства. Секунды медленно сменяли друг друга, но чугунные прутья оставались неподвижными. «Неужели Тарасова не заказала пропуск?» – с ужасом подумал Федор. Но вот наконец открылась дверца будки охраны, и к машине неспешной походкой направился чоповец в черной форме. Александр открыл окно со своей стороны. Охранник подошел к автомобилю, наклонился и заглянул внутрь.

– Здрасте, – сказал он развязно.

– Добрый день, командир. – Александр так сильно старался казаться дружелюбным, что его голос звучал как у персонажа из советского кино для подростков. – Почему нас не пропускают, в списке мы вроде есть?

– Угу, есть. А вы к кому едете?

– В отдел протокола, заявка же от них. Везем им машинку для печати бейджей… У них скоро встреча с монгольской делегацией.

– Ага, машинку надо бы показать.

Александр невозмутимо открыл сумку и показал охраннику содержимое. От страха Федор изо всех сил вцепился в руль. Чоповец с умным видом потрогал что-то в сумке и кивнул, показывая, что ее можно закрыть.

– Багажник тоже откройте.

Федор потянул рычаг. Охранник ушел назад, через несколько секунд хлопнул багажником и вернулся. Вновь наклонился к окну.

– Все в порядке? – спросил Александр.

– Да в общем-то да. Только чего это у вас водитель в маске?

– Он болеет. А замены нет, у них фирма маленькая. Сами знаете, как сейчас бизнесу трудно…

– Ну да, ну да. Вы это, масочку-то снимите все-таки, молодой человек. И очки тоже.

Федор демонстративно закашлялся, снял очки и маску и выставил их так, чтобы, по его расчетам, они закрывали лицо от ближайшей камеры. Охранник несколько секунд пристально смотрел на него, затем наконец разогнул спину и похлопал рукой по крыше автомобиля.

– Проезжайте.

Федор почувствовал, что сейчас упадет в обморок от нервного перенапряжения. Он закрыл глаза, его мутило. Александр с силой затряс его руку.

– Ты чего заснул?! Ворота открыли! Езжай скорее, пока он к нам опять не подошел!

Очнувшись, Федор надел и очки, и маску и осторожно поехал по внутреннему двору. Здесь камеры были уже повсюду. Открылась дверь подземного гаража, они заехали внутрь. Уходящая вниз спиралевидная рампа почти не освещалась, поэтому, чтобы не врезаться, Федор вновь снял темные очки и надвинул кепку пониже. На последнем, третьем, этаже Александр показал место, где нужно припарковать машину.

– Все, дальше пешком. Нам нужен аварийный проход. Маску, кстати, можешь снять: как ни странно, на этом уровне почти нет камер, только возле лифта. Связи тут тоже, кстати, нет, но в нашем положении это плюс, «Управленцу» сложнее выследить.

Федор с облегчением избавился от маскировки. Вышли из автомобиля, Скрябин включил сигнализацию. Проход располагался за неподписанной серой дверью в конце парковки. Александр достал из кармана пластиковую карточку.

– Ну, скрестим пальцы…

Программист приложил карточку к пыльному считывателю, красная лампочка на нем замигала и, издав тихий писк, перекрасилась в зеленый. Александр с облегчением выдохнул и дернул на себя ручку.

– Та-дам! – сказал айтишник и сделал «магический» жест рукой. За дверью оказалась узкая пыльная лестница. – Давненько тут никто не ходил. Ладно, ты стой тут, смотри, чтобы никто не подошел. Если вдруг увидишь кого-то подозрительного, быстро захлопывай дверь и беги ко мне – главное, чтобы мы успели заменить банк, а там пусть хоть задерживают – Министр им быстро объяснит, что они не правы! Все понятно?

– Да, стоять, караулить, если что – запереть дверь и предупредить тебя.

– Абсолютно верно! Ну все, я пошел. Пожелай мне удачи в бою.

– Удачи…

Александр начал быстро спускаться по лестнице и уже успел преодолеть первый пролет, когда паркинг сотряс мощный женский крик.

– Скрябин!!! А ну иди сюда, гондон!!

Федор невольно пригнул голову. Он обернулся – через парковку к ним стремительно приближалась Лера. Даже по походке было заметно, что она в ярости.

Александр прижался к темной стене и замер, крепко прижав к груди спортивную сумку.

– Федя, что происходит? – произнес он громким шепотом.

– Ничего страшного… Это коллега моя…

– Скажи ей немедленно, чтобы замолчала! Она нас всех погубит!

– Сейчас попробую. Лерочка! Не кричи, пожалуйста, тут очень опасно!

– Какая я тебе нахрен Лерочка?! Я тебе сейчас покажу, сука, как у меня за спиной с блядями кувыркаться!

– Что?.. Ты о чем вообще?!

Преодолев последние несколько метров, Лера настигла Скрябина и отвесила ему две сочные пощечины.

– Освежает память?!

– Ай! Лера, ты что, охренела?!

– Это я охренела? А ну-ка слушай!

Лера резким движением поднесла смартфон к уху Скрябина. Из динамика раздавались мужские вздохи и женское мычание, затем Федор услышал свой голос, произносящий: «Петя, давай поменяемся, я ее сзади выебу!» Если бы рядом было окно, он бы, не раздумывая, выпрыгнул в него, но бежать из подвала было некуда. Лера сверлила его выжидающим взглядом. Федор понимал, что в сложившейся ситуации отсутствует опция «правильный ответ», но промолчать было еще хуже. С трудом разжав губы, он промямлил:

– Лерочка, что это? Я не понимаю…

– А я расскажу тебе, Федечка. Это аудиозапись того, как ты и твой друг Петечка трахаете проститутку! Скажи, вам было хорошо? Получили удовольствие?! Я надеюсь, вы оба смогли кончить? И еще скажи: вы только ее трахали или друг с другом тоже развлеклись?

– Какой-то бред… Ничего не было! Это подделка!.. Откуда у тебя эта запись?!

– Пришла в письме с анонимного адреса.

– Анонимного?! Ну конечно! Неужели ты не понимаешь! Это «Управленец»! Он пытается нас поссорить, поэтому сделал эту фальшивку!

– Да даже если и «Управленец»! Голос он твой тоже сымитировал?! Ты совсем, что ли, меня за дуру держишь?!

В этот момент с нижнего пролета лестницы выскочил разъяренный Александр. Лера, которая до этого момента его не замечала, вдруг сильно смутилась и даже как будто отступила на шаг назад. Федор же был готов расцеловать айтишника.

– Вы чего, ебанулись?! У нас времени в обрез, а они разборки устраивают! Да еще и орут! Отбитые, блядь, совсем!

Словно подтверждая слова Александра, парковка вдруг наполнилась красным мигающим светом. Взвыла сигнализация.

– Ну все, пиздец… Вы оба, быстро сюда!

Преодолев секундный ступор, Федор и Лера прошли к лестнице.

– Закрывайте дверь! Охрана будет здесь с минуты на минуту!

Федор захлопнул дверь, и они тут же очутились в темноте, едва разбавленной тусклым светом перегоревшей аварийной лампы. Коллеги замерли, прислушиваясь к происходившему снаружи. Вскоре действительно послышался звук открывающегося лифта, затем топот берцев и голоса.

– Понятно, в общем, нас ищут, – сказал Александр, когда вновь подъехавший лифт наконец унес голоса прочь. – А все потому, что кому-то не терпелось выяснить отношения именно сейчас! Надеюсь, вы довольны!

Даже в полумраке Федор заметил, как Лера смутилась. От боевого запала не осталось и следа.

– И что нам теперь делать? – тихо спросила она.

– Ну, вариантов немного: либо бежать обратно к машине и валить отсюда, либо идти дальше и попытаться заменить-таки этот сраный банк. Правда, хуй знает, что там теперь внизу после того, как сработала сигналка… Может, уже полный этаж охраны, а может, все двери заблокированы. В принципе, толку от вас там будет немного, так что, если хотите, можете добраться до машины и уехать.

– Я останусь, – ответил Федор.

– Я тоже.

Александр тяжело вздохнул.

– Ладно. В конце концов, может, и вы чем-то пригодитесь. Послушайте, что надо делать, если вдруг со мной что-то случится, это немного увеличит наши шансы… Сложного там, в принципе, ничего нет. Снизу на корпусе «Управленца» есть кнопка, которая открывает доступ к его внутренностям. По нашей информации, она никак специально не защищена. Если это так, то дальше все элементарно. Кто-нибудь из вас когда-то менял картридж в старом принтере?

– Я менял, – сказал Федор. – У меня раньше был такой.

– Хорошо! Тогда ты должен справиться. Нужно найти продолговатый банк, похожий на колбу, потянуть за ручку, вынуть и тут же поставить на его место новый. Единственное – важно сделать это очень быстро. Поскольку мы заменяем банк без отключения «Управленца», то чем дольше будет стоять без банка, тем выше вероятность сбоя в его работе. А уж какие будут последствия этого сбоя… Сам уже видел его возможности! Ладно, пойдемте с богом, время терять сейчас точно не нужно.

Александр достал из кармана и прикрепил на лбу повязку с диодным фонариком, и все трое стали спускаться вниз по лестнице. Их шаги разносили по воздуху пыльную взвесь, так что Федор даже закашлялся. Улучив момент, когда программист ушел чуть вперед, Лера наклонилась к уху Скрябина.

– Мы еще не закончили!

– Да я понял. Как ты, кстати, вообще нас нашла?

– Твой друг Неделин сдал тебя с потрохами.

«Петя, сучье трепло!» – подумал Федор со злостью.

Технический этаж находился достаточно глубоко, коллегам пришлось преодолеть шесть пролетов, прежде чем они уперлись в дверь с мигающим считывателем.

– Отойдите в сторону, – приказал Александр, – а то мало ли что…

Программист выключил фонарик, осторожно приложил карту к считывателю, с силой толкнул дверь ногой и тут же вжался в стену. Однако ни голосов, ни каких-либо других звуков не последовало. В открывшемся проеме царила абсолютная, густая чернота.

Александр с облегчением отошел от стены и поймал дверь, которую доводчик уже почти успел вернуть обратно.

– Вроде чисто, – сказал он, вновь включая фонарик. – Пойдемте, надо найти рубильник.

Дверь выходила в серую бетонную комнату, от которой отпочковывался лабиринт коридоров. Несколько минут коллеги шарили по стенам в поисках выключателя. Лера подсвечивала себе смартфоном, а Федор – кнопочным мобильным, отчего ему приходилось передвигаться практически на ощупь. Вдруг в помещении зажегся яркий свет, заставивший Скрябина зажмуриться. Из-за угла с довольным видом вышел отряхивавший одежду Александр.

– Нашел! Теперь осталось отыскать «Управленца», и дело в шляпе!

Неожиданно откуда-то из глубины коридоров раздался еле слышимый стрекочущий звук, похожий на пение цикады. Он быстро приближался и, отражаясь от стен, становился громче.

– Что это? – испуганно спросила Лера.

– Я не знаю… – Федор машинально взял ее за руку.

Они вместе стали медленно пятиться назад, к Александру.

Дрон, по форме напоминавший футбольный мяч, появился не оттуда, откуда его ждали. Стремительно вынырнув из дальнего коридора, он за секунду пересек комнату и завис в нескольких метрах от троицы. Объектив, вмонтированный в его черный блестящий корпус, быстро вращался, разглядывая незваных гостей. Федор подумал, что это конец, – сейчас дрон опознает в нем «живого мертвеца» и закончит работу, не доделанную беспилотными такси. Однако аппарат неожиданно не проявил к Скрябину особого интереса, а вместо этого развернулся к Александру и стал медленно к нему приближаться. На корпусе дрона замигала красная лампочка.

Программист осторожно поставил сумку на пол и подвинул ее ногой к Федору.

– Ребята, дело дрянь. Сейчас он передаст информацию «Управленцу», и тот прикажет нас уничтожить. На счет «три» хватайте сумку и бегите. Я попробую его нейтрализовать, но чувствую, что шансов немного… Главное помните о том, что я вам рассказал. Второй попытки не будет. Раз, два, три!!!

Александр вратарским прыжком бросился на дрон. Тот среагировал моментально и резко сдал назад, заставив программиста плюхнуться на бетон.

– Ай, с-с-сука-а!

Александр тяжело поднялся с пола и вновь побежал к дрону. Аппарат быстро убегал от айтишника, отчего создавалось впечатление, что они играют в какую-то странную версию салок. Федор и Лера завороженно смотрели за происходящим.

– Вы чего стоите, как бараны! – крикнул на бегу Александр. – Берите сумку и уебывайте!

Федор словно очнулся. Резко схватив спортивную сумку, он поволок к выходу из комнаты все еще оцепеневшую Леру. Меж тем Александру наконец удалось просчитать траекторию движения дрона, и он со всей силы ударил его кулаком. Аппарат упал, но не отключился. Издав несколько пищащих звуков, он вновь взлетел и бесшумно выстрелил в программиста чем-то вроде лезвия. Александр схватился за бок, сделал несколько неуверенных шагов и рухнул на пол. Лера вскрикнула от ужаса.

– Бежим!

Федор дернул Леру за руку, и они со всех ног побежали прочь по одинаковым бетонным коридорам. Они не оборачивались, но Скрябин был уверен, что дрон летит за ними по пятам. Федор старался делать как можно больше поворотов, чтобы не дать ему выстрелить. Сумка била по ногам и мешала бежать. К тому же Федор боялся повредить банк памяти – Александр ничего не сказал им насчет того, насколько он прочный.

Мозг работал в ускоренном режиме: Скрябин замечал мельчайшие детали, решения приходили мгновенно. Под потолком тут и там висели камеры: «Значит, оторваться не получится, – подумал Федор, – «Управленец» видит каждый наш шаг… Хорошо, если дрон здесь только один. А что, если их тут целая эскадрилья?!»

Отвлекшись от мыслей, Федор вдруг заметил, что Лера начала отставать. Она была в туфлях, один из каблуков которых уже успел отлететь. Теперь она едва поспевала за Скрябиным, прихрамывая и сжимая губы от боли. Федор понял, что далеко им не уйти и необходимо срочно искать укрытие. За одним из поворотов показалась груда картонных коробок.

– Сюда! Спрячемся!

Федор резко свернул в бетонный карман и утянул за собой Леру. Не говоря ни слова, он положил подругу на пол за коробками и сам лег рядом, прикрыв собой сумку. Только теперь он задрал голову и оглядел потолок – камер нигде не было видно.

– Федя, ты чего делаешь?! Нас же тут найдут!

– Тихо! – Федор зажал Лере рот ладонью.

В коридоре послышался тихий стрекот дрона. Он становился все ближе, на секунду застыл возле поворота, затем перенесся в комнату, подплыл к коробкам… Федор зажмурил глаза, чтобы не смотреть. По пальцам текла кровь – так сильно Лера впилась в них зубами. Стрекот послышался совсем рядом, казалось, он уже у них над головами. Вдруг звук стал будто чуть тише, потом еще тише, пока, в конце концов, окончательно не умолк где-то в глубинах лабиринта. Федор разжал ладонь и только теперь почувствовал боль от укуса.

– Неужели улетел? – спросила Лера.

– Похоже на то. Ты в курсе, что ты мне чуть ладонь не прокусила?

Обвинение Федора вновь настроило Леру на боевой лад.

– Так тебе и надо, козлина! – громким шепотом сказала она. – За ваши с Петей выкрутасы вам не только руки следовало бы откусить!

– Опять ты об этом… Я же говорю тебе, ничего не было!

– Да? А кто тогда там сопит и переговаривается на записи? Твой клон? Думаешь, я твой голос не отличу?!

– Не знаю, подделка, монтаж… И потом, знаешь что? Даже если все и было и на записи действительно я, какие у тебя-то могут быть претензии?

– В смысле? Я как-то думала, что мы встречаемся! Или я ошибалась и ты так не считаешь?

– Встречаемся-встречаемся… Только не спим! Сколько у нас уже было этих встреч? Уже два месяца за ручку ходим. А как до главного доходит, так ни-ни! А я так не могу, Лера! Я мужчина, а не робот! Мне нужен физический контакт!

– Контакт ему нужен! Электрик, блядь, нашелся, – с досадой сказала Лера, отвернулась к стене и замерла.

Федор осторожно заглянул в ее лицо – она не плакала.

– Лер, ну ладно тебе, вставай.

– Подожди, я думаю.

– О чем?

– Да все о том же.

– Ну извини, я просто разозлился, лишнего сказал. Давай потом еще раз все обсудим, у нас сейчас дело есть неоконченное…

– Да нет, ты, в общем-то, прав…

– В смысле? О чем ты?

– О том, что нам давно пора было переспать. Я все тянула, думала, это тебя раззадорит, ты будешь больше меня ценить… Но вижу, что была не права. Все мужики – кобели, не дала одна, даст другая…

– Лерочка, это все не так. Ничего не было! И нам правда нужно бежать!

Лера, казалось, абсолютно не слышала Федора и продолжала свой монолог:

– …видимо, нужно это исправить. Иди ко мне!

Лера стремительным движением задрала юбку.

– Что?! Прямо здесь?! Лера, дорогая, я с удовольствием, но давай все же не сейчас! Дрон может вернуться в любой момент!

– Или ты меня не хочешь?

Поняв, что отказ невозможен, Федор стал спешно снимать штаны.

– Ну и чего ты медлишь? Наверняка предпочел бы проститутку! Тебя только бляди заводят, да?!

– Лерочка, что ты! Конечно нет! Еще буквально минута! Просто тут не очень комфортная обстановка!

Федор принялся вспоминать любимые сцены из порно, одновременно лихорадочно проводя манипуляции с членом. Спустя пару минут, показавшихся ему вечностью, он все-таки смог привести себя в более-менее рабочее состояние. Боясь упустить момент, Федор сорвал с Леры белье и вошел в нее. Он старался двигаться как можно энергичнее, чтобы быстрее закончить. Однако осознание близкой опасности не давало сосредоточиться на процессе. С каждым движением контакт становился все слабее и вскоре Федор осознал, что уже пару секунд как возит членом по коробке, на которой они лежали. Скрябин остановился и с опаской посмотрел Лере в лицо. Она лежала неподвижно, закрыв глаза.

– Это все? – презрительно спросила она.

– Извини, я просто перенервничал… В другой раз будет лучше, я обещаю!

– Если он будет, этот другой раз.

Вдруг Лера замерла, будто кто-то нажатием клавиши невидимого пульта поставил ее на паузу. Остекленевшим от страха взглядом она смотрела куда-то вверх. Скрябин осторожно повернул голову – прямо над ними на высоте одного метра висел и вращал камерой дрон. Только теперь он услышал его стрекочущий звук…

Первой мыслью было вскочить и попробовать убежать. Но Федор тут же вспомнил о Лере и о том, что сам лежит сейчас на полу со спущенными штанами. Если уж дрон сбил Александра на бегу, вряд ли он промахнется по лежачим мишеням. Федор лихорадочно пытался найти хоть какой-то выход. Дрон тем временем продолжал висеть над ними, ничего не предпринимая. Чтобы хоть немного увеличить их шансы на успех, Федор начал медленно подтягивать джинсы. Дрон моментально развернул на него камеру и слегка приблизился. Федор замер. Дрон продолжал наблюдать и, по-видимому, пока стрелять не собирался. Скрябин продолжил натягивать штаны. Неожиданно тыльная сторона его ладони задела что-то твердое и ребристое. Он осторожно ощупал холодный стальной предмет… Похоже, под коробкой лежал кусок арматуры! Правда, какой длины был этот прут? Можно ли его поднять даже чисто физически, а уж тем более размахнуться и ударить? В любом случае, это был их единственный шанс.

Федор тихонько ткнул Леру локтем. Она вздрогнула, и дрон тут же перевел камеру на нее.

– Надень трусы, – тихо сказал Федор.

– Чего? Какие трусы?

– Твои. Надень.

– Господи, зачем? Не видишь, что сейчас не до этого?

Дрон попеременно наводил камеру то на одного, то на другую. Федор не знал, есть ли у автономных устройств терпение, но если оно существовало, то у дрона оно явно уже должно было быть на пределе.

– Не ори, дура! Надень трусы, хватит пиздой светить!

– Я даже не знаю, куда ты их зашвырнул…

– Тогда поправь юбку хотя бы. Только прошу, быстро! Так надо, потом все объясню.

– Нашел время моей нравственностью озаботиться… На себя посмотри!

Лера продолжала ворчать, но тем не менее заерзала, поправляя смявшийся подол.

Дрон перестал крутиться и, сфокусировавшись на девушке, приблизился к ней еще сантиметров на десять.

В этот момент Федор резко вскочил на ноги и со всей силы ударил дрон арматуриной. Пластиковый корпус треснул, аппарат издал пикающий звук и упал на пол, но не отключился. Федор замахнулся, чтобы нанести второй, контрольный удар, но джинсы, которые он так и не успел до конца надеть, предательски сползли и стреножили его. Потеряв равновесие, он выронил прут и рухнул лицом на коробки.

«Это конец, – с отчаяньем подумал он в полете. Еще ему почему-то вдруг стало обидно, что их убьют полураздетыми. – Найдут потом два трупа с голыми жопами… С другой стороны, какая разница, в каком виде помирать?..»

Приземление получилось мягким. Но не успел Федор оттолкнуться от земли, чтобы вновь подхватить прут и попробовать вступить в последний бой, как где-то рядом раздался мощный пластмассовый хруст. Оторвав лицо от лежалого картона, Скрябин увидел Леру, которая стояла над разбитым вдребезги дроном. В руках у нее был кусок арматуры.

– Их там несколько валялось, – ответила она на его вопросительный взгляд. – Вставай и помоги найти мое белье. Нужно скорее разобраться с «Управленцем», пока он к нам новых дронов не послал…

Все еще в шоке от произошедшего, Федор поднялся на ноги и обошел комнату по периметру. Трусов нигде не было. Впрочем, он с трудом различал какие-либо детали, перед глазами все плыло, от падения вновь разболелась шея.

– Отбой, уже сама нашла. Боже, какие они пыльные… – Лера отряхнула стринги и надела их движением, эротизм которого в иных обстоятельствах Федор бы, безусловно, оценил. – Пошли!

Федор подхватил сумку и, подумав секунду, тоже взял арматурину. Лера же прут из рук и не выпускала. Оглядевшись, они вышли из комнаты и отправились бродить по лабиринту коридоров. Лера сбросила сломанные туфли и шла босиком. Схемы или хотя бы приблизительной информации, где может находиться суперкомпьютер, у них не было. Возможно, какая-то карта была у Александра, но добраться до точки входа было ничуть не проще, чем до «Управленца». Когда они убегали от дрона, им было не до запоминания маршрута, и теперь они сами не понимали, где находятся. За каждым новым поворотом открывался все тот же коридор. Иногда по бокам возникали небольшие каморки, вроде той, где они прятались от дрона. Все они так же стояли пустыми или были завалены каким-то строительным мусором. Впрочем, был и позитивный момент: никто не пытался на них напасть. Это несколько притупляло чувство самосохранения – сначала Скрябин, а потом и Лера опустили арматурные пруты и теперь шли спокойным шагом, не оглядываясь ежеминутно в страхе увидеть приближающуюся сзади угрозу.

Время от времени Федор поглядывал на телефон: получалось, что они шли уже больше получаса. Удивительным образом он почти не думал об «Управленце». Гораздо больше его занимала мысль о будущем их с Лерой отношений: «Простила ли она меня? Вроде как секс, вернее, его попытка, был, но обнуляет ли это все претензии? Кто знает, что у нее на уме…»

Когда они завернули за очередной поворот, Федор откашлялся и осторожно спросил:

– Лер, ну как мы дальше?

– Ты о чем? – ответила Лера, не смотря на него.

– Ну, я… в смысле… мы же продолжим встречаться?.. Все будет как прежде?..

Несколько секунд Лера молчала. Федору казалось, что звук шагов стал невыносимо громким.

– Если отсюда выберемся, то продолжим, – наконец сказала она, все так же не поворачивая головы. – А насчет прежде… посмотрим, как пойдет. Совсем как раньше, конечно, уже не будет, но, может быть, это и к лучшему… я, по крайней мере, много вынесла из этой истории.

Федор не стал уточнять, какие именно уроки преподнесла Лере их ссора, удовлетворившись общим положительным содержанием ответа. Переложив сумку и арматурину в одну руку, он приобнял ее за плечи, чтобы закрепить эффект. Лера не прильнула к нему, но и не отстранилась. Они просто продолжили идти по коридору в нелепой и неудобной позе. Спустя пару десятков шагов Федор сделал вид, что у него зачесалась спина, и убрал руку.

Так они почти молча шли еще минут пятнадцать, лишь изредка обсуждая, куда лучше повернуть, когда коридор раздваивался. Несколько раз Федору казалось, что тут они уже были раньше. Впрочем, отличить одну комнату от другой было практически невозможно.

Вдруг, после очередного ничем не примечательного поворота Федор заметил в глубине бокового коридора странное голубое свечение. Сердце бешено заколотилось в груди. Он тронул Лерину руку и тут же приложил палец к губам, показывая взглядом на отсветы. Сначала она недоверчиво прищурилась, но мгновение спустя ее глаза округлились, в них читался испуг.

– Проверим? – шепотом спросил Федор.

Лера молча кивнула. Подняв арматурины, словно мечи, они стали медленно пробираться вдоль по коридору. С каждым шагом свечение становилось все ярче. Вскоре они заметили, что в конце коридора находится комната больше тех, что они видели раньше. Источник голубого света находился где-то в правой ее части. Федор с Лерой остановились у самого входа. Замерли. Скрябин до боли в ушах вслушивался в пустоту. Десять, пятнадцать, тридцать секунд – ни единого звука. Федор медленно положил на пол спортивную сумку и, показав Лере свободную руку, стал загибать пальцы. На счет «пять» они синхронно ворвались в комнату с занесенными над головой прутами. Лера даже издала какое-то подобие боевого клича.

Однако ни дронов, ни других опасностей внутри не оказалось. В абсолютно голом бетонном зале стоял «Управленец», корпус которого снизу опоясывала голубая подсветка. На его блестящем стальном корпусе бесшумно мигало несколько лампочек.

Отсутствие сопротивления так обескуражило Федора с Лерой, что они не сразу опустили арматуру.

– Похоже, он тут один, – наконец сказала Лера.

– Угу… Тогда что, приступим?

– Получается так.

Федор положил на пол свой прут, сходил в коридор и вернулся с сумкой.

– Как там Саша говорил? Вроде того, как картридж в принтере поменять?

– Что-то в этом роде…

– Ну ладно, попробуем.

Скрябин подошел к «Управленцу» и наклонился, чтобы получше рассмотреть корпус. Одна из лампочек истерично замигала, будто отбивая призыв о помощи азбукой Морзе. Федор вдруг подумал, что всесильный цифровой министр сейчас абсолютно беззащитен – у него больше нет оружия, охрана не спешит к нему на помощь, и на всем огромном этаже нет ни единого динамика, чтобы он мог хотя бы призвать их остановиться. Ему ничего не остается, кроме как наблюдать сквозь окуляры камер за тем, как они уничтожают его личность и заменяют ее на полностью подконтрольного имбецила-марионетку, и единственный способ выразить свое отчаяние – это чуть чаще помигать жалкой маленькой лампочкой. Федор почувствовал себя паскудно, будто ему предстояло убить связанного человека: «Даже если этот человек Гитлер или, скажем, Сталин, он все равно заслуживает шанса на сопротивление. А «Управленец» в общем-то совсем не Гитлер…»

– Ты чего там завис? – Лерин оклик не дал Федору закончить мысль.

– Да не знаю, просто как-то стало его жаль…

Лера даже икнула от неожиданности.

– Чего?! Ты ебнулся, что ли?! Нашел кого жалеть! И это после того, как он пытался тебя убить!

– Стой, откуда ты?..

– Петя мне все рассказал.

– Ах да, конечно… – Федор в очередной раз недобрым словом помянул про себя друга.

– Федя, у нас нет времени на сопли! Кто знает, что сейчас происходит наверху? Вполне возможно, что твой любимый «Управленец» уже сдал всех наших коллег в полицию, а может, даже кого-то и прикончил! А ты вместо того, чтобы спасти тех, кто на тебя рассчитывает, сидишь тут и разводишь нюни по роботу-убийце! Нужно уничтожить его как можно скорее!

– Ладно-ладно, я понял уже, можешь успокоиться! Лучше подсвети здесь внизу.

Лера сделала несколько шагов вперед и зажгла вспышку на смартфоне. Федор ощупал корпус «Управленца». Никаких кнопок, которые могли бы открывать крышку, не было видно. Скрябин встал на колени и наклонился к самому полу. Прямо под линией голубой подсветки находился небольшой рычаг, напоминавший тот, который открывает в автомобилях капот. Федор потянул его на себя, раздался щелчок – и в корпусе «Управленца» образовалась небольшая щель. Скрябин очень аккуратно поднял крышку. Внутри, как в сундуке с сокровищами, всеми цветами радуги пестрели нагромождения проводов и микросхем. Федора охватила паника: «Что же из этого банк памяти?!» Кусая губы, он остекленевшим взглядом смотрел на внутренности суперкомпьютера в тщетной надежде найти в них что-то похожее на картридж для принтера.

– Может, посмотрим на деталь, которая в сумке, и поищем такую же? – тихо предложила Лера.

– Гениально! – Федор быстро расстегнул сумку и достал оттуда противоударный кейс.

«Вот почему ее было так тяжело тащить», – подумал он.

Внутри кейса на подложке из поролона лежал черный металлический прямоугольник размером приблизительно с две мужские ладони. Федор осторожно взял его и осмотрел в свете фонарика. Банк также оказался достаточно увесистым. На одной из его малых граней был красный фиксатор, на другой – что-то вроде соединяющего порта. Скрябин догадался, что банк устанавливается вертикально. Система действительно чем-то напоминала старый картридж.

– Засечешь время, когда я начну? – спросил он.

Лера кивнула и открыла таймер на смартфоне.

Федор перевел взгляд на внутренности «Управленца». В глубине, почти незаметная из-за висевших перед ней проводов, краснела такая же пластиковая защелка. С трудом успокоив трясущиеся руки, Федор открыл ее и медленно потянул на себя. Это оказалось проще, чем он ожидал: банк был посажен на мини-рельсы. Федор медленно, миллиметр за миллиметром тащил банк наружу. Он помнил слова Александра, что замену необходимо произвести стремительно, но слишком боялся задеть какие-либо провода или детали. Кто знает, за что каждый из них отвечает!

Меж тем лампочки на «Управленце» сначала засветились ярче, а потом разом потухли. Лишь одна, красная, продолжала мигать, по-видимому, сигнализируя об аварийной ситуации. Последние несколько сантиметров оказались особенно трудными – банк норовил выскользнуть из вспотевших рук, и Федор вцепился в него так сильно, что побелели ногти. Наконец рельсы кончились, и банк повис в воздухе. Федор осторожно извлек его из-под проводов и положил на поролон.

– Сколько прошло?

– Пятнадцать секунд. Пока нормально идем. Главное, не замедляйся!

Федор бережно взял новый банк и поднес к «Управленцу».

– Блядь! – вдруг воскликнул он.

– Что случилось?!

– Я забыл, какой стороной он стоял…

– Слушай, ну там всего два варианта, попробуй и так, и так!

– А если я что-то поврежу?!

– Не повредишь! Ставь скорее, иначе сейчас все накроется! Уже двадцать пять секунд!

– Не ори на меня! Я и так на пределе, не видишь, что ли?!

Лера резко сменила тон и заговорила с Федором, как с ребенком. Это взбесило его еще больше.

– Хорошо-хорошо, Федечка, я больше не кричу. Ты только, пожалуйста, поторопись, и все будет хорошо, мы уже почти у цели…

– Заткнись! Хватит под руку говорить! Сам знаю, что надо быстро!

Все чувства Федора обострились до предела, банк казался очень тяжелым и холодным. Борясь с паникой, Федор приподнял провода и начал его вставлять. Однако банк все никак не хотел входить в паз…

– Попробуй другой стороной, – прошептала Лера.

– Молчи!

Федор перевернул банк и повторил попытку. Деталь снова никак не входила в ячейку. «Неужели программисты ошиблись с моделью банка?! – подумал он с отчаянием. – Купили какое-то говно у китайцев и даже не проверили, подходит он или нет!» Вдруг банк резко скользнул вниз в паз, так что Федор едва не выронил его от неожиданности. Оставалось сделать совсем немного! Скрябин аккуратно довел банк до конца и слегка нажал. Раздался тихий лязгающий звук, и через секунду лампочки «Управленца» вновь загорелись. Федор защелкнул фиксатор, поправил провода и осторожно закрыл крышку суперкомпьютера. От изнеможения кружилась голова и темнело в глазах. Он сел на пол, чтобы не потерять сознание.

– Ура-а-а! Федечка, ты самый лучший! Самый умный! Самый смелый! Я так тебя люблю! – Лера сжала ладонями его лицо и стала страстно целовать в губы, щеки, нос.

– Сколько? – спросил Федор охрипшим голосом.

– Чуть больше минуты… Но это не страшно, наверное? Вроде все работает…

– Это мы сможем узнать только наверху… По крайней мере свою часть работы мы выполнили, теперь дело за айтишниками. Надеюсь, они смогут все настроить. Пойдем искать выход…

– Пошли, конечно! Давай я помогу тебе встать. Бедный Федечка, такой стресс!

Федор с Лерой упаковали в кейс старый банк памяти и, держась за руки, пошли по коридору, который, как им казалось, шел в правильном направлении. Минут через двадцать они прошли мимо комнаты с обломками дрона.

– О, а вот и наше брачное ложе, – подмигнула Федору Лера.

Ему захотелось провалиться на месте от стыда. С другой стороны, несмотря на всю неловкость ситуации, было приятно, что она назвала их семьей, пусть даже и в шутку.

«Наверное, и правда теперь все идет как нужно, – подумал он с удовлетворением. – Небольшой подвиг способен загладить любую вину. Но сознаваться все равно не стоит».

Теперь ориентироваться стало легче. Поплутав немного по закоулкам лабиринта, они вышли в коридор, по которому еще недавно убегали от верной смерти. Здесь оба, не сговариваясь, замолчали. Захваченные эйфорией от победы над всесильным «Управленцем», они совсем забыли про Александра. Федор слишком плохо его знал, чтобы испытывать к нему по-настоящему сильную жалость, но ему все равно стало не по себе, когда он представил программиста лежащим, скрючившись, на пыльном полу. Еще он подумал, что даже если Александр не погиб, то как минимум тяжело ранен, а значит, им с Лерой в любом случае придется как-то тащить его наверх. У самого входа в злосчастную комнату Федор даже задержал дыхание. Он украдкой посмотрел на Леру – хотя ее лицо казалось непроницаемым, поджатые губы выдавали волнение.

Однако, войдя внутрь, они, к своему удивлению, обнаружили Александра, который сидел у стены. Программист тряс головой и тер глаза кулаками, словно пытаясь прийти в себя после долгого сна. Лера мгновенно выпустила руку Федора, и эта ее непроизвольная осторожность обидно царапнула его по сердцу. На секунду он даже пожалел, что они нашли Александра в сознании.

– Саша! Ты живой! – вскричала Лера и бросилась с объятиями к программисту.

– Живой-живой… – Александр говорил очень медленно, будто тщательно прожевывая каждое слово. – Только очухаться никак не могу… Не знаю уж, какую дрянь они сюда намешали, но явно что-то мощное…

Он достал из кармана небольшой дротик с ампулой и повертел перед Лерой и Федором.

– То есть, получается, он не пытался нас убить?.. – спросил Скрябин.

– Получается, нет. Как вы, кстати, от него оторвались? Вам удалось добраться до «Управленца»?

– Мы его ликвидировали. А с «Управленцем» Федя мастерски справился, банк мы заменили, как ты и сказал, так что все в порядке!

– Ого! Вот это вы молодцы!.. Я, честно говоря, не особо верил… Ну да ладно, это теперь не важно. Давайте поскорее отсюда выбираться, а то у меня от этого места скоро клаустрофобия начнется.

Александр с трудом поднялся, опираясь о стену. Федор быстро подошел к нему и подставил плечо.

– Спасибо! Банк только старый захватите, нельзя, чтобы его кто-нибудь нашел.

Лера послушно подобрала сумку с пола. Они медленно доковыляли до входа, Александр достал магнитную карту и открыл дверь на лестницу. Теперь предстоял долгий путь наверх: программист едва мог идти даже по прямой, а подъем по лестнице для него был и вовсе невыполнимой задачей. Шаг за шагом Федор с трудом затаскивал его на каждую последующую ступеньку. Лера же изнывала от тяжести сумки и сопровождала свое передвижение трагическими вздохами. Когда они наконец преодолели три этажа, Федору показалось, что он забрался на Эверест в качестве шерпы, который тащит на себе вещи белых туристов.

– Ну, посмотрим, ждут ли нас тут, – сказал Александр. – Если вдруг будут вязать – бросай сумку в пролет, они сейчас за ней не полезут, а потом мы все разрулим. Как-никак, Главный теперь у нас под контролем.

Программист осторожно открыл дверь, но ни криков, ни щелчков автоматных затворов они не услышали. На парковке по-прежнему не было ни души. Они положили сумку в багажник, Федор помог Александру залезть на переднее сиденье. Лера же почему-то так и осталась стоять за машиной.

– Ты чего не садишься? – спросил Федор.

– Федечка, я, наверное, на лифте. Хочу поскорее всех наших обрадовать. Расскажу им всем про то, какой ты у меня герой. Вы же справитесь вдвоем?

– О’кей. Тогда увидимся через пять минут?

– Конечно! – Лера чмокнула его в щеку, но Федор тут же притянул ее и поцеловал в губы.

– Федя, Саша же увидит, неудобно… – с ласковым осуждением сказала она.

– Ну и пусть смотрит.

Лера еще раз поцеловала Федора.

– Ну ладно, Федечка, я пойду, хорошо?

Федор проводил Леру. Лифт подъехал почти моментально. Когда двери начали закрываться, Лера вдруг сказала одними губами: «Я тебя люблю». Федор хотел ответить, что и он тоже, но растерялся и не успел – створки уже захлопнулись, и лифт с еле слышным шорохом пополз вверх. Не в силах скрыть довольную улыбку, Федор вернулся к автомобилю и сел за руль.

– Страстная у тебя подруга. Уважаю! – сказал Александр.

Федор смущенно кивнул, как бы выражая благодарность за комплимент, завел машину и осторожно поехал вверх по пандусу. Он не видел своего лица, но был уверен, что щеки у него в этот момент были красными, будто их натерли свеклой.

XVII

Шлагбаум на выезде открылся моментально, они даже не успели до конца затормозить. После темноты подвала на улице слепило глаза. Федор опустил козырек. Во дворе и на крыльце Министерства толпилось несколько групп озабоченных на вид чиновников. «Переживают, наверное, что у них компы не работают», – подумал Федор с чувством собственного превосходства.

– Ты за ворота не выезжай, припаркуйся прямо тут. – Александр указал на свободное место у самого входа.

По правилам внутреннего распорядка оставлять машины здесь могли сотрудники рангом не ниже начальника департамента.

– Меня же оштрафуют.

– Кто? – усмехнулся программист. – Теперь разве что наградят!

– И правда, что это я!

Федор улыбнулся и смело припарковал машину на начальственном месте. Почти тут же из будки у ворот вышел охранник и побежал к ним грузной полутрусцой.

– Эй, вы чего?! Быстро перегоните! Тут нельзя стоять! – закричал он издалека, когда они вышли из автомобиля.

– Спокойно, мы по спецзаданию, – ответил Александр. – Сейчас придет директива.

Охранник на пару секунд застыл посередине двора, будто раздумывая, стоит ли ему продолжать защищать неприкосновенность VIP-парковки, но в итоге молча поправил форменную кепку и утиной походкой поковылял обратно к будке.

– Видал? Сила бумажки!

– Впечатляет!

Вдруг где-то рядом раздалась приглушенная электронная мелодия. Коллеги прислушались.

– Кажется, у тебя, – сказал Александр.

Федор достал из кармана конспиративный мобильный. Звонил Хан. «Похоже, Лера им уже все рассказала», – подумал он. С приятным предвкушением похвалы Скрябин нажал на «зеленую трубку».

– Алло, Федя, ты как там, жив-здоров? – Голос Игоря звучал неожиданно встревоженно.

– Да, вполне в порядке. Саша еще не до конца оклемался, но, думаю, тоже в норме будет. – Александр одобрительно кивнул и выставил большой палец вверх. – А что такое? Лера уже пересказала вам наши приключения?

Игорь долго молчал. Федору стало не по себе.

– Тут такое дело… У нас тут происшествие, но это не по телефону. Заходите скорее, вас встретят у турникетов… – Не дожидаясь ответа, Игорь повесил трубку.

– Ну что, стелют ковровую дорожку? – спросил Александр.

– Да вроде нет, непонятно… говорит, чтобы быстрее заходили. Происшествие у них какое-то…

– М-да, и правда непонятно. Ну, пошли, что ли.

Федор взял Александра под локоть, и вместе они осторожно поднялись на крыльцо Министерства. Никто из окружающих не обратил на них ни малейшего внимания. «Ничего, скоро по-другому смотреть будете», – с обидой подумал Скрябин.

Внутри у лифтовой площадки собралась целая толпа чиновников. Люди что-то возмущенно обсуждали, слышался громкий женский плач. Федор не успел как следует разглядеть, что происходит, – к ним почти сразу подлетел Жора, младший в отделе информобеспечения, Скрябин видел его раньше всего пару раз.

– Ты чего такой всклокоченный? – спросил Александр.

– Лифт упал!.. Нет времени объяснять, пойдемте быстро к Игорю!

Федор почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Теперь уже Александр подхватил его за руку и удержал от падения.

– Федя, спокойно! Я знаю, о чем ты думаешь, но подожди убиваться! Может, она успела выйти до того, как все случилось!

– Скорее!

Парень схватил Федора за руку и потащил куда-то в сторону от турникетов. Александр спешно заковылял следом.

За неприметной деревянной дверью, которую Жора открыл обычным металлическим ключом, оказался какой-то неизвестный Федору коридор. Судя по бугристой краске и потрескавшейся грязно-бежевой плитке, ремонта здесь не было с советских времен. Федор шел вслед за программистами как в тумане. Его сознание почти не фиксировало происходящее – однообразные стены и вырубленные в них двери с затертыми номерами сливались в один бесконечный зеленый тоннель. Так в фантастических фильмах обычно показывают путешествия во времени. Наконец коридор вильнул вправо, и они оказались на пожарной лестнице. После первого пролета Александр остановился отдышаться и сказал, что догонит их позже. Жора заметно ускорился, но Федор каким-то непостижимым для себя образом умудрялся не отставать.

Подъем завершился на третьем этаже. За лестничной дверью был уже обычный отремонтированный коридор Министерства. Пару поворотов спустя они вышли к офису айтишников. Жора спешно открыл дверь и слегка подтолкнул Федора внутрь.

В комнате были Игорь, Петр, Леша и Андрей. «Его уже отпустили? – с удивлением подумал Федор. – Так быстро?» Собравшиеся выглядели встревоженными и смотрели на Скрябина со смесью страха, сочувствия и любопытства.

– Жора, спасибо тебе, можешь нас на минуту оставить? Посмотри заодно, чтобы никто не вошел, – сказал Игорь.

Жора послушно кивнул и скрылся за дверью.

– Тут мы камеру отключили, а в коридоре пишется, – пояснил Егошин.

– А где Надя? – растерянно спросил Федор.

– В кабинете, – ответил Леша. – Страхует нас на случай, если будут ходить по кабинетам проверять.

Возникла пауза. Никто не хотел брать на себя роль гонца. Наконец Петр сказал, с трудом выговаривая слова:

– Федя, ты лучше сядь, наверное. – Андрей торопливо подтащил стул и усадил на него Скрябина. – Ты ведь уже знаешь, что лифт упал? Мы очень надеялись, что никто не пострадал, но оказалось, что Лера была внутри. Братан, ты не представляешь, как я тебе сочувствую…

Петр подошел к оцепеневшему Федору и, скрючившись, неловко обнял его.

– Как только «Управленец» отключился, мы сразу на всякий случай оцепили лифты, – добавил Игорь, нервно поправив очки. От напряжения его голос стал сухим и трескучим, как у старика. – Никто не знал, каким именно может быть сбой… А вот снизу мы оцепить не догадались, думали, что вы выедете на машине… Разве Саша вам не сказал, что лифт может быть опасен?

– Его помяли неслабо… Видимо, забыл… – Федор не узнал свой голос, он казался чужим. Он поймал себя на мысли, что почему-то не испытывает никаких эмоций. Наоборот, он был абсолютно спокоен. Только какая-то едва заметная тягучая боль комариным укусом сосала под ложечкой. – Может быть, она жива, просто ранена?.. Вы уже проверяли кабину?

– Лифт рухнул почти с четвертого этажа до самого подвала, не сработал ни один из страховочных механизмов. Мы видели запись с камеры: к сожалению, нет никаких шансов… Федя, мне очень жаль, это настоящая трагедия…

– И мне…

– Мне тоже жаль… – откликнулись Леша с Андреем.

– Нам, безусловно, нужно будет устроить Лере достойные проводы, помочь ее семье. Но все это чуть позже, – продолжил Игорь, пряча взгляд. – Я боюсь показаться черствым, но сейчас нам очень важно замести следы нашей работы. Никто вне нашего круга не должен узнать истинных причин аварии… Через минуту-другую сюда приедут пожарные и менты, а следом за ними и журналисты. Нам нужно выдвинуть правдоподобную легенду, которая бы нас прикрывала…

– Ты серьезно?.. Мы вот эту херню обсуждаем сейчас, когда тело Леры еще не остыло?! – Федор почувствовал, как откуда-то из глубины, разогревая кровь, поднимается ярость. В глазах у него помутнело.

– Федя, пойми, нам правда нужно действовать очень быстро… – Петр попытался по-дружески приобнять Скрябина, но тот резко стряхнул с себя его руку.

– Вы что, охуели, что ли, совсем?! Не понимаете, что шутки кончились?! У нас тут человек только что умер! Девушка моя! А вы про какие-то следы, легенды… Все! Конец! Сворачиваем лавочку! Кто знает, сколько еще человек погибнет из-за этого сбоя…

– Ну подожди, Федя, я понимаю, ты на эмоциях сейчас, но если мыслить рационально… – сказал Леша.

– Ебало завали! Рационализатор хуев!

Федор вскочил со стула и принял боевую стойку. Остальные мгновенно отпрянули. На несколько секунд в комнате вновь повисла напряженная тишина. Скрябин готов был броситься на любого из коллег, но они, видимо, почувствовали это и боялись шелохнуться. Поняв, что никто не рискнет его остановить, Федор подошел к двери.

– Короче, ебитесь как хотите, я сейчас пойду вниз и расскажу все ментам. Пусть даже нас всех пересажают – так будет даже лучше. Пожалуй, мы все это заслужили.

Скрябин открыл дверь и уже почти вышел в коридор, когда у него за спиной раздался голос Игоря:

– Подожди! Ты прав…

Федор остановился в дверях, но оборачиваться не стал.

– Ты прав во всем. Мы мудаки, мы обосрались по полной, и именно из-за нас разбилась Лера – все так и есть… Ты не прав только в одном – в том, что если мы сдадимся полиции, это будет воздаянием за ее гибель. Подумай, ради чего она ввязалась во всю эту историю вместе с нами? Ради чего рисковала жизнью в подвале? Сейчас мы в миллиметре от того, чтобы все это реализовать… «Управленец» под нашим контролем, мы уже исправили почти все последствия сбоя, то, что осталось, – дело одного-двух часов… Нам нужно только увести ментов по ложному следу и отгородить себя от излишнего внимания прессы, и все, о чем мы мечтали, воплотится. Лерина смерть – это ужасная трагедия, я даже не могу представить, что у тебя сейчас творится на душе, но если мы сейчас все бросим, получится, что все наши и ее усилия были напрасны и она погибла ни за что.

В этот момент к кабинету наконец подошел Александр. Его лицо было красным, волосы слиплись от пота. Чтобы не упасть, он оперся о ближайшую стену. Жора тоже стоял рядом и растерянно наблюдал за происходящим.

Федор по-прежнему стоял в дверях. Он тщетно пытался обдумать ситуацию, но мысли срывались и проскальзывали недосказанными, словно гайки с испорченной резьбой. Лишь один мотив звучал в голове все четче и четче: «Нельзя, чтобы Лера умерла просто так. Я просто не смогу себе этого простить… К тому же это не только мое дело: все внешники и черт знает сколько программистов боролось с «Управленцем», рискуя работой, свободой или даже жизнью. Неужели я перечеркну эти усилия и подставлю всех, кто мне поверил?» Он пересек коридор и протянул руку Александру.

– Пойдем, ты как раз вовремя.

Скрябин провел программиста в кабинет. Леша налил Александру стакан воды из кулера. Жора вопросительно посмотрел на Игоря из коридора, но тот вновь попросил его постоять в карауле и закрыл дверь. За окном послышался резкий вой сирен.

– Хорошо, – сказал Федор. – Какой у вас план?

– Пока готовой легенды нет. Мы можем достаточно быстро сымитировать следы локального сбоя, однако проблема в том, что «Управленец» на особом контроле у правительства, плюс есть человеческие жертвы. Боюсь, что теперь такое простое объяснение не прокатит. «Электронная Россия» увезет «Управленца» на проверку в лабораторию, тут-то все может и выясниться… Или просто банк памяти ему отформатируют, не знаю, что хуже.

– М-да… Это единственный вариант?

– Пока да.

– А что, если, скажем, кибератака?

– Еще хуже: тогда получится, что «Управленец» недостаточно защищен, а значит, перенастройка неминуема…

– Может быть, механическое повреждение? Скажем, трос перетерся? – предложил Леша.

– Тогда сработали бы «ловители». К тому же мы тупо не успеем сейчас сымитировать обрыв троса – спасатели первым делом в шахту полезут. Если еще не полезли.

– Какой-то тупик, – сказал Александр, тяжело опускаясь на стул. – Федя, я соболезную, мне Жора рассказал…

– Спасибо…

Все снова замолчали и погрузились в раздумья.

– Слушайте, а если, скажем, его уронил кто-то из Министерства? – спросил Федор.

– В смысле?

– Ну, как бы диверсия. Какой-то псих слетел с катушек и обрушил лифт.

Игорь задумался.

– В принципе, это можно изобразить. К тому же вопросов к системе тогда будет меньше… Но встает вопрос: кто диверсант? Такой уровень допуска есть только у нашего начдепа. Я, конечно, не фанат Феоктистова, но одно дело – подвести его под увольнение, другое – под тюрьму. Тем более статья-то нешуточная… Это же, по сути, терроризм!

– Слушайте, а почему не Женя, например? – предложил Петр.

– А при чем тут Женя? – растерянно спросил Леша.

– Ну как при чем: обозлился на Министерство и коллег и решил кого-нибудь убить. Еще повезло, что погибла только Лера! Федя, извини… – осекся Неделин.

– Слушай, я же говорю, что такую вещь мог провернуть только Феоктистов, какой, блин, нахрен Женя, – горько усмехнулся Игорь.

– Сам по себе, он, конечно, ничего бы не смог, но что, если он получил доступ к компьютеру вашего начдепа? Совсем другое дело! Женя нам сам говорил, что его все недооценивают, а тут он взял и провернул такую диверсию!

– Хм, вообще идея интересная… Спишем все на человеческий фактор: мол, у Феоктистова был слишком легкий пароль, так что его смог подобрать даже простой специалист-эксперт. После такого его увольнение будет казаться естественным решением!

– А вы сами его пароль знаете? – спросил Петр.

– Конечно! Иначе как бы мы, по-твоему, провернули все наши операции? Он у него в тумбочке на бумажке записан – и правда легкий, так что даже врать особо не придется.

– Стойте! – вскочил со стула Леша. – Вы чего вообще обсуждаете?! Вы что, хотите, чтобы Женя – наш Женя – сел ни за что ни про что?

– Так ведь он сам хотел нас всех посадить! – сказал Петр.

– Даже если сложить все его доносы, максимум, чего он заслужил, – это увольнение, а тут дело пахнет пожизненным!

– Нет, ну ПыЖа ему, конечно, никто не даст… – неуверенно возразил Андрей.

– Вот именно! – подхватил Петр.

– Коллеги, я вас прошу, решайте быстрее. Все-таки он ваш сослуживец, – сказал Игорь. – У нас времени осталось минута-две…

Не смотря друг на друга, Петр и Леша подошли к Федору. Коллеги сформировали что-то вроде треугольника.

– Женю ни в коем случае нельзя подставлять! Каким бы он ни был, он не должен расплачивался за наши ошибки! – возмущенно воскликнул Леша.

– То есть ты предпочел бы, чтобы посадили нас? – сказал Петр.

– А почему вообще кто-то должен сесть?!

– Да потому что человек погиб! Ты думаешь, полиция придет, скажет: «Ой, лифт упал сам по себе» – и уедет обратно?

– В общем, вы как хотите, но если мы валим все на Женю, я так работать отказываюсь…

– Федя, что скажешь? – спросил Петр. – Как по мне, так у нас просто нет выбора. Что называется, «Умри ты сегодня, а я завтра»!

Немного помолчав, Скрябин тихо сказал:

– Как ни страшно это говорить, но Петя прав. Ситуация такая, что не до гуманизма, нужен стрелочник… Кроме Жени, у меня кандидатов нет… Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы списать аварию на Грищенко?

Первым проголосовал Петр, спустя секунду его примеру последовал Федор. Остальные застыли в нерешительности. Наконец Игорь медленно поднял ладонь, следом за ним с видимым облегчением вытянули руки Андрей и Александр.

Леша сидел ссутулившись и выпученными глазами смотрел на остальных.

– Слушайте, ну как же так… Это же живой человек. Вы ему жизнь сломаете…

– Леша, мне тоже жаль Женю, но мы проголосовали, – сказал Федор. – Нельзя больше тянуть. Ты можешь присоединиться к нам или нет, главное, не мешай.

– Ну что, запускаем? – спросил Игорь.

– Да, – произнес Федор и почувствовал, как боль в груди разрастается, словно огромный пунцовый цветок.

– Хорошо! Думаю, мы успеем все сделать. Должны. Ваше участие здесь уже не нужно. Срочно бегите к себе и делайте вид, что работаете. Федя, а ты, пожалуйста, соберись с силами и приготовься к своему выходу – скоро подъедут журналисты. Ребята, помогите ему с одеждой, ну и вообще приведите в порядок.

Петр взял Федора под руку и аккуратно, но настойчиво вывел из кабинета в коридор. Следом за ними медленно вышел Леша.

– Федь, подожди, – тихо сказал он.

– Мы уже все решили, ты в меньшинстве, смирись! – сказал Петр.

– Я, между прочим, не с тобой разговариваю! Федя, послушай…

– Леша, давай не здесь, камеры кругом. После работы все обсудим, хорошо?

– Нет, Федь, не обсудим. Я пошел. Вас я, конечно, не сдам, но заявление мое будет завтра у тебя на столе.

Петр с Федором остановились. Скрябин высвободил руку и, слегка пошатываясь, подошел к Куницыну.

– Леш, не кипятись. Отдохни сегодня или вообще недельку, подумай! Мы тебе отпуск потом задним числом проставим. Я понимаю, что тебе тяжело, но ты просто на секунду представь, каково сейчас мне? В этом лифте же была Лера…

– Даже не могу представить. И я готов еще сто раз повторить, что мне очень жаль. Но ее гибель не оправдывает того, что вы сейчас, по сути, убиваете еще одного человека. Это не минус на минус, не арифметика, понимаешь? Я просто не хочу жить с этим и пользоваться плодами победы, купленной такой ценой. Если это вообще можно назвать победой…

Федор вдруг ощутил, как тонкая плотина, сдерживавшая его ярость, пошла трещинами и начала осыпаться. Ему хотелось броситься на Куницына и избить его, унизить, заставить просить пощады. Лишь общая слабость заставила его сдержаться.

– Ты бы, Леша, лучше заткнулся. Тебя не было внизу, ты не знаешь, через что мы прошли! Систему тоже не ты настраивал, так что тебе легко отказаться от нашей победы, не больно-то много ты для нее сделал! Думаешь, ты лучше всех? Один в белом пальто посреди говна? Так вот, нихера ты не лучше! Даже хуже! Ты самое последнее дерьмо из всех нас! И знаешь почему? Потому, что ты ссыкло похуже Жени! У того хотя бы духу на доносы хватило, а ты даже на это не способен! Хочешь для всех хорошеньким быть! Надо было нам на тебя все списать, ебаный опарыш!

Неделин встревоженно дернул Федора за край футболки и указал на потолок, где над их головами, как осиный улей, висела круглая серая камера.

– Федя, ты чего такое говоришь вообще? Ты сейчас всех нас спалишь! Леша, извини, он сейчас не в себе.

– Ничего страшного, не переживай. – Леша снисходительно улыбнулся. – Пока.

Куницын развернулся и, не оглядываясь, пошел в сторону лестницы. Только когда Леша скрылся за поворотом, коллеги заметили, что все это время за ними наблюдал Жора, который стоял чуть поодаль с растерянным и испуганным видом.

– Ты ничего не видел и не слышал, понял? – сказал Неделин с угрозой.

Жора торопливо кивнул.

– Пойдем через пожарную, на центральной уже могут быть менты!

Петр потащил Федора обратно по коридору, по которому несколько минут назад он пробирался в кабинет к программистам. Дальше была лестница, подъем на еще один этаж вверх, новые коридоры…

Когда они наконец открыли дверь родного кабинета, Петрова даже подскочила от неожиданности.

– Фуф, я уж думала, что это полиция, – сказала она. – Сижу здесь как на иголках… А где Леша?

– Он решил уволиться, – ответил Петр.

– М-да, «и их осталось трое»… Это из-за Леры? Кстати, Федя, прими мои соболезнования. Бедная Лерочка…

– Больше из-за Жени, – сказал Неделин. – Ты в курсе, что это из-за Грищенко лифт упал?

– Да ладно, ты серьезно?

– Более чем! Мы тебе потом все расскажем, не здесь. Ну, сама понимаешь…

– Хорошо…

– Сейчас нам нужно срочно подготовить Федю. Нужно, чтобы он что-то сказал журналистам. А то нас сейчас говном обольют – и тогда, считай, все усилия напрасны: мигом прекратят эксперимент и поставят какого-нибудь хмыря вместо «Управленца»!

– Что делать-то надо?

– Для начала надо его привести в божеский вид, а то как курьер одет.

Усадив обессилевшего и выгоревшего Федора в его кресло, коллеги принялись обыскивать наличествовавшие в двух кабинетах шкафы. Однако ни костюма, ни даже какого-нибудь жалкого пиджака в них не обнаружилось. Неделин спешно снял с себя одежду и обувь и протянул Скрябину.

– Федя, быстро надевай мои шмотки, другого сейчас точно ничего не найдем.

Федор послушно, будто на автопилоте, надел костюм Петра. Он был ему слегка великоват, но нараспашку смотрелся более-менее приемлемо.

– Вот еще галстук надень. – Надя затянула на шее Федора темно-синюю шелковую петлю. – Нашла в пустохваловской тумбочке. Еще бы тебя побрить, конечно, ну да ладно, сойдет для сельской местности.

– Ну что, готов? – спросил Петр, с трудом натягивая слишком узкие для него джинсы.

– Вроде да.

– Что будешь говорить?

– Скажу, что произошла ужасная трагедия, причины которой предстоит установить следствию. Судя по предварительным оценкам программистов, возможно, это была диверсия…

– Молодец! Лишнего не говори, как эту телегу прогонишь – сразу в сторону, мол, не хочешь мешать расследованию. Думаю, это подтолкнет журов к правильной интерпретации. Пошли скорее вниз, надеюсь, еще успеем проскочить!

Джинсы на Петре так и не застегнулись, поэтому он затянул потуже ремень и прикрыл его сверху футболкой. Надя осталась в кабинете, а Неделин со Скрябиным вновь понеслись по коридорам к пожарной лестнице. На площадке их ждал Игорь.

– Я пойду с вами, – сказал он. – Если вдруг внизу заблокировано, я знаю, куда свернуть. Федя, ты как, в порядке? Может, лучше кто-то вместо тебя скажет?

– Не волнуйся, я справлюсь.

Игорь встревоженно посмотрел на Петра. Тот кивнул, как бы подтверждая слова друга.

– Слушай, Федя немного психанул в коридоре, тебе Жора уже, наверное, рассказал? Я думаю, это на камеру попало…

– Не переживай, мы запись уже потерли. И в подвале тоже все следы уберем. Вы, главное, сейчас не облажайтесь, не дайте смишникам раздуть скандал вокруг «Управленца».

На удивление, проход оказался свободен, и Скрябин с Неделиным без проблем вышли в холл Министерства, Игорь же остался стоять в дверях, сказав, что ему пока лучше не светиться. Вся зона за турникетами была плотно оцеплена полицией, возле лифта орудовали спасатели. Стражей порядка осаждало несколько корров с диктофонами, которые пытались получить от них хоть какие-то комментарии. Тут же крутились фотографы, было развернуто несколько камер. Все они дружно снимали лифт. Молодой капитан, явно нервничая, кричал в рацию какие-то указания. По всему было видно, что прессу с минуты на минуту будут выводить.

– Ну, давайте, с богом! – сказал Игорь и прикрыл дверь, оставив лишь небольшую щелку, чтобы видеть происходящее.

Петр слегка подтолкнул Федора к журналистам и выкрикнул:

– Пропустите представителя пресс-службы!

Спустя мгновение корреспонденты облепили Федора и принялись наперебой расспрашивать его об аварии. Операторы также подхватили камеры и быстрым шагом направились к Скрябину.

Федор же не мог оторвать взгляда от лифта. Мысль, что где-то там, в глубине шахты, в тесной стальной коробке сейчас находится тело Леры, вытряхнула его из забытья, в которое он, казалось, вновь погрузился после перебранки с Куницыным. От подступающих слез стало трудно дышать. Все происходившее после аварии теперь казалось каким-то глупым спектаклем, а сам Федор – клоуном, которого вытолкнули на арену в безразмерном костюме на потеху публике. «Лучшее, что можно сделать, – закончить поскорее этот балаган, – подумал он. – Теперь, после того как ее нет, ничего не важно». Спиной Федор ощущал на себе сверлящие взгляды Игоря и Петра, но ему было все равно.

Он уже было решил извиниться и отойти за турникеты к остальным, когда заметил в толпе чиновников Лешино лицо. Куницын смотрел на него с насмешливой ухмылкой, и Федор почувствовал, что тот все понимает про его положение и с удовольствием наблюдает за его мучениями. Злорадство бывшего друга придало Скрябину уверенности. Утихшая было ярость разгорелась с новой силой. Губы сами вытянулись в улыбке, он развернулся к журналистам и зачитал заготовленную речь. Слова слетали с его языка легко и непринужденно.

– Дорогие коллеги, вы уже знаете, что в Министерстве произошла ужасная авария. Нам пока неизвестно, сколько человек пострадало от падения лифта, и мы искренне надеемся, что обошлось без жертв. Компетентным органам еще предстоит выяснить причины трагедии, однако, по предварительной информации, полученной нами из департамента информационных технологий, есть основания полагать, что имел место человеческий фактор…

Эпилог

Дайджест упоминаемости Министерства в СМИ

Выпуск от 4 сентября 2031 г.

Передовой луддизм / Газета «Негоциантъ»

Олег Наговицын

Причиной аварии в Министерстве, по всей видимости, стали намеренные действия одного из сотрудников. К такому выводу пришли представители Следственного комитета по итогам предварительных изысканий. Злоумышленник предположительно получил доступ к системе управления зданием, разгадав слишком легкий пароль одного из высокопоставленных работников ведомства. Вдобавок проверка, проведенная в Министерстве, обнаружила пропажу части дорогостоящего оборудования, предназначенного для защиты суперкомпьютера «Управленец-Держава 3000».

Основную версию следствия озвучил на сегодняшнем брифинге пресс-секретарь СК РФ Евгений Головин. По его словам, один из младших сотрудников ведомства смог разгадать пароль директора департамента информационных технологий Виктора Феоктистова, не соответствовавший стандартам безопасности. В случае если эта информация подтвердится, чиновника могут привлечь к ответственности за халатность (ст. 293 УК РФ). Впрочем, скорее всего речь будет идти максимум об увольнении и крупном штрафе. Как сообщили «Ъ» в пресс-службе Министерства, господин Феоктистов в настоящий момент уже отстранен от исполнения обязанностей.

Самого же виновника падения лифта, вероятно, будут судить по статье «Терроризм» (ст. 205 УК РФ), по которой ему грозит вплоть до 20 лет лишения свободы. Имя предполагаемого преступника и возможные мотивы его действий пока держатся в секрете, как и то, были ли у него сообщники. Известно лишь, что он задержан и в настоящее время с ним проводятся следственные действия.

Это уже не первая диверсия в Министерстве – ранее в июле практически все руководящие сотрудники департамента организационного обеспечения и анализа были арестованы по подозрению в заговоре, направленном на нарушение работы суперкомпьютера. При задержании погиб один из сотрудников ведомства.

Тогда, напомним, злоумышленниками был перерублен кабель, по которому осуществляется электроснабжение Министерства. По не подтвержденной пока информации, это было сделано для того, чтобы скрыть хищения денежных средств, происходившие в департаменте на систематической основе. В настоящий момент следствие продолжается, все подозреваемые заключены под стражу. Директор департамента Евгений Шумилин, отстраненный от службы еще до инцидента, находится под домашним арестом. Служебное расследование проводится также в отношении главы департамента управления делами Константина Радзевича, который предположительно тратил бюджетные средства на любовницу.

Череда скандалов в Министерстве, закономерным итогом которой стала случившаяся на этой неделе трагедия, продемонстрировала крайне плачевное состояние российской госслужбы. Всего за год работы в экспериментальном режиме «Управленец-Держава 3000» выявил целый ряд мелких и крупных нарушений. Ответом на чистку бюрократических авгиевых конюшен стал луддизм и диверсионные действия сотрудников. Правительство уже анонсировало массовую программу переобучения чиновников, однако ее разработка потребует времени, а значит, в краткосрочной перспективе Министерство останется единственной организацией, управляемой искусственным интеллектом. Само же ведомство, похоже, ожидают перемены: на сегодняшний день оно практически обезглавлено, и нельзя исключать того, что после возобновления работы суперкомпьютера его структура может быть существенно перекроена.

Сам «Управленец» не был поврежден в ходе атаки и после завершения проверки возобновит свою работу. Ожидается, что это произойдет в ближайшие дни. По словам собеседника «Ъ» в агентстве «Электронная Россия», искусственный интеллект сработал безупречно: вовремя обнаружил некомпетентные действия сотрудника и подал сигнал тревоги. Однако у него не хватило полномочий, чтобы остановить злоумышленника. В агентстве обсуждают возможность их расширения с целью предотвращения подобных инцидентов в будущем.

Отметим, что разыскные мероприятия в Министерстве выявили ряд интересных, если не сказать курьезных деталей. В частности, источник в «Электронной России» рассказал «Ъ», что из ведомства пропал дрон, закупленный для защиты суперкомпьютера. Представитель агентства предполагает, что дрон был украден одним из сотрудников Министерства еще какое-то время назад, и только трагический инцидент с лифтом позволил обнаружить пропажу.

В то же время, как полагает сотрудник Центра анализа госзакупок Павел Савлов, нельзя исключать вероятность, что устройство никогда не было поставлено и существовало лишь на бумаге. «Мы уже не раз видели, как на кражу или пожар списывали откровенно фальшивые закупки. Вполне возможно, что и с дроном дело обстояло аналогичным образом», – заявил эксперт.

Дайджест упоминаемости Министерства в СМИ

Выпуск от 17 сентября 2031 г.

Отставки и назначения / Газета «Научно-промышленный курьер»

Решением Министра от 16 сентября утверждены следующие отставки и назначения:

РАДЗЕВИЧ КОНСТАНТИН ВАСИЛЬЕВИЧ – освобожден от должности директора департамента управления делами;

ФЕОКТИСТОВ ВИКТОР НИКОЛАЕВИЧ – освобожден от должности директора департамента информационных технологий;

ОГУРЦОВ НИКОЛАЙ АЛЕКСЕЕВИЧ – освобожден от должности начальника отдела информационного обеспечения департамента информационных технологий;

ЕГОШИН ИГОРЬ ВЛАДИМИРОВИЧ – утвержден в должности начальника отдела информационного обеспечения департамента информационных технологий;

СКРЯБИН ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ – утвержден в должности начальника отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа;

ТАРАСОВА НИНА СЕРГЕЕВНА – утверждена в должности начальника отдела протокола департамента организационного обеспечения и анализа;

НЕДЕЛИН ПЕТР ВАЛЕРЬЕВИЧ – утвержден в должности заместителя начальника отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа.

Также объявлены конкурсы на замещение следующих должностей:

– директор департамента управления делами;

– директор департамента организационного обеспечения и анализа;

– директор департамента информационных технологий;

– советник отдела информационного обеспечения департамента информационных технологий;

– советник отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа;

– консультант отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа;

– консультант отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа;

– главный специалист-эксперт отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа;

– специалист-эксперт отдела внешних связей департамента организационного обеспечения и анализа.

Дайджест упоминаемости Министерства в СМИ

Выпуск от 1 октября 2031 г.

Реорганизация в Министерстве / Газета «Вести»

Лариса Иванова

Министерство ждет масштабная реорганизация, так сказано в сообщении на официальном сайте ведомства. Как стало известно сегодня утром, суперкомпьютер «Управленец-Держава 3000» принял решение об изменении структуры Министерства. Наиболее значимым изменением стало объединение департамента организационного обеспечения и анализа с департаментом управления делами. Директором нового подразделения, получившего название департамента управления делами и организационного обеспечения, уже назначен бывший начальник отдела внешних связей Федор Скрябин.

В результате слияния департаментов будет ликвидировано несколько отделов. Всего же по Министерству планируется уволить более 100 человек. Как пояснил «Вестям» источник в ведомстве, сокращения в первую очередь коснутся вакантных ставок, которых по итогам на редкость турбулентного летнего периода накопилось несколько десятков. В то же время совсем без увольнений все же не обойдется. На одной из популярных онлайн-платформ уже опубликована петиция с требованием отменить решение о реорганизации. На момент написания статьи ее поддержало около 50 человек.

Интересно, что, вопреки прогнозам экспертов, «Управленец» не стал нанимать на руководящие позиции внешних специалистов и предпочел повысить действующих сотрудников. В частности, руководителем департамента информационных технологий также стал бывший начальник отдела информационного обеспечения Игорь Егошин. Насколько оправданной окажется эта ставка, покажет время, однако на фоне недавнего трагического инцидента в Министерстве решение выглядит спорным.

Напомним, что в начале сентября один из младших сотрудников ведомства Евгений Грищенко был арестован по обвинению в совершении террористического акта. В настоящее время он находится под стражей в одном из столичных СИЗО. По версии следствия, своими действиями он намеренно спровоцировал обрушение лифта, в результате которого погибла сотрудница Министерства Валерия Коваль.

Дайджест упоминаемости Министерства в СМИ

Выпуск от 25 декабря 2031 г.

Цифровой прорыв / Газета России

Алена Красноперова

Министерство, в котором в 2030 г. в экспериментальном порядке внедрили управление искусственным интеллектом, демонстрирует рекордные показатели эффективности по итогам своего первого полноценного года работы. В правительстве уже заговорили о необходимости распространения инноваций на другие российские ведомства.

Агентство «Электронная Россия» на днях представило отчет о работе Министерства под руководством суперкомпьютера «Управленец-Держава 3000». Согласно документу, ведомство лидирует в негласном соревновании государственных органов практически по всем показателям. Так, скорость документооборота в Министерстве превышает средний показатель по России в два раза, а продуктивность человеко-часов на 50 % опережает ближайшего конкурента. В отчете отмечается, что оптимизация численности штата ведомства никак не отразилась на эффективности его работы.

«Мы очень гордимся этим результатом, – рассказал в беседе с «ГР» руководитель агентства «Электронная Россия» Вилен Арцыбашев. – Он четко показывает, что Россия – далеко не отсталая страна с ядерной дубинкой, как нас иногда изображают на Западе, а передовая технологическая держава. Еще ни в одном государстве мира искусственному интеллекту не доверяли управление целым министерством. Конечно, не обошлось без небольших накладок, но главное, что мы – первые! Это еще раз подчеркивает верность и своевременность инициированной президентом программы модернизации госуправления. Я думаю, что уже в ближайшем будущем «Управленец-Держава 3000» будет установлен во всех российских ведомствах. По крайней мере, мы в «Электронной России» к этому готовы».

Энтузиазм Вилена Арцыбашева разделяют и в правительстве. На заседании, прошедшем 24 декабря, премьер-министр дал поручение агентству проработать вопрос о расширении успешной практики внедрения искусственного интеллекта в государственном управлении. Так что вполне возможно, что уже не за горами тот день, когда профессия министра останется лишь в учебниках. А дальше как знать, возможно, и всех чиновников заменят компьютерами?

Впрочем, слишком волноваться не стоит. Опрошенные «ГР» эксперты считают, что даже тотальное увольнение всех российских госслужащих не приведет к росту безработицы. «Я бы не говорил о такой перспективе как о риске. Скорее это возможность для нашей экономики, – отмечает ведущий специалист Центра евразийской экономики Алексей Бабин. – Даже если в краткосрочной перспективе такая замена вызовет рост безработицы, рынок быстро все урегулирует. Уже через год-полтора все эти люди найдут себя в новой экономике. Кто-то пройдет переобучение и устроится в фирму, кто-то станет фрилансером, кто-то вложится в стартап – вариантов множество!»

Дайджест упоминаемости Министерства в СМИ

Выпуск от 14 января 2032 г.

МОЛНИЯ – Суд вынес приговор по делу террориста из Министерства / ИА «Россия завтра»

МОСКВА, 14 янв. – ИА «Россия Завтра». Московский окружной военный суд приговорил Евгения Грищенко по делу о террористической атаке в Министерстве к 20 годам лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима, передает корреспондент ИА «Россия Завтра» из зала суда.

«Признать Грищенко виновным по статье 205 УК РФ… Назначить Грищенко наказание в виде 20 лет колонии строго режима», – говорится в приговоре судьи Оксаны Григорьевой.

«Признать Грищенко Евгения Валентиновича виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ (причинение значительного имущественного ущерба) и п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ (намеренное причинение смерти человеку), и назначить наказание в виде 20 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строго режима», – говорится в результативной части приговора судьи Валерия Григорьева.

Оглашая решение, судья отметила, что подсудимый действовал без сообщников, однако совершил убийство намеренно, о чем свидетельствуют записи на его страницах в социальных сетях.

Адвокаты подсудимого намерены обжаловать решение суда.

По данным следствия, в сентябре 2031 года Грищенко преступным путем получил доступ к системе управления зданием Министерства и нарушил работу лифтов, что привело к обрушению одной из кабин, в результате которого погибла молодая женщина. В декабре прошлого года бывший директор департамента информационных технологий Виктор Феоктистов, к чьему паролю получил доступ злоумышленник, был приговорен к штрафу в 500 тысяч рублей по делу о халатности.

Также в декабре завершился процесс по громкому делу о диверсии в Министерстве. Мещанский суд Москвы приговорил группу лиц в составе А. Жаркова, Д. Косинского, А. Мелкуняна, И. Кокорева, М. Ахметова, С. Архипова и М. Гладилиной к срокам от 12 до 20 лет лишения свободы. Все обвиняемые занимали должности начальников и заместителей начальников отдела в Министерстве. Их руководитель, директор департамента организационного обеспечения и анализа Евгений Шумилин, чью причастность к диверсионной группе доказать не удалось (в день инцидента он находился за городом), был приговорен к штрафу в 1 миллион рублей по статье «Злоупотребление полномочиями» (ст. 201 УК РФ).

* * *

Леша сидел на кухне, ел остывшую яичницу и смотрел в окно на двор в глубине огромного бетонного колодца, образованного панельными домами. Чахлые из-за вечной тени деревья только начинали обрастать почками. Местами на земле еще лежал грязный свалявшийся снег. На площадке в окружении мам и бабушек бегали дети в разноцветных куртках. Через открытую форточку в квартиру влетали отголоски их криков и смеха.

Часы показывали полдень, но спешить Леше было некуда. Он уже два месяца сидел дома, с тех пор как уволился с позиции мерчендайзера в одном из магазинов – единственной работы, которую ему удалось найти после ухода из Министерства. Куницын был одет в растянутую футболку, на лице его чернела многодневная щетина, норовящая перерасти в бороду.

Где-то над головой бормотал прикрученный на кронштейн старый телевизор. На Первом канале шли новости. Леша почти не обращал внимания на передачу, когда, случайно скользнув взглядом по экрану, он вдруг увидел нечто, что заставило его резко схватить пульт и трясущимися пальцами нажать на кнопку увеличения громкости.

В парадных кремлевских интерьерах президент вручал награды людям, среди которых Леша с ужасом узнал своих бывших коллег. Благостно-сахарный голос диктора за кадром комментировал происходящее:

«Сегодня в Екатерининском зале Московского Кремля состоялась церемония вручения государственных наград Российской Федерации. Президент лично вручил ордена, медали и знаки отличия россиянам, принявшим деятельное и непосредственное участие в реализации программы модернизации государственного управления. Благодаря их усилиям в Министерстве был успешно внедрен новейший суперкомпьютер «Управленец-Держава 3000», что позволило в разы увеличить эффективность работы ведомства. По итогам этого важного для нашей страны эксперимента было принято решение о постепенном переводе всех федеральных министерств на управление искусственным интеллектом.

Президент вручил орден «За заслуги перед Отечеством» I степени руководителю агентства «Электронная Россия» Вилену Арцыбашеву. Именно под эгидой этой организации был создан «Управленец». Заместитель Вилена Арцыбашева Яков Полянский и руководитель лаборатории-разработчика Артем Калугин отмечены орденами «За заслуги перед Отечеством» III степени. Президент также не обошел вниманием сотрудников Министерства: директор департамента управления делами и организационного обеспечения Федор Скрябин и директор департамента информационных технологий Игорь Егошин были награждены орденами Почета. Начальники отделов Петр Неделин, Надежда Петрова-Шумилина, Александр Амурский и Нина Тарасова отмечены медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени…»

В кадре крупным планом показали лоснящиеся от гордости и удовлетворения лица Федора и Петра. Оба они были одеты в дорогие костюмы, и каждый, казалось, прибавил с десяток килограммов. Леша с отвращением выключил телевизор и выбросил пульт в форточку. Внизу раздался хлопок и треск пластика об асфальт. Чей-то грубый мужской голос закричал в сторону крыш: «Это кто кинул, бля?!»

Благодарности

Эта книга – путешествие на край сознания российского бюрократа. Я никогда бы не проделал этот путь без поддержки моих родных, моей музы Даши и моего пса Бервика, всегда готового подставить свое мохнатое плечо в трудную минуту.

Я безмерно благодарен моим друзьям, которые самоотверженно читали первые варианты рукописи и своими ценными замечаниями помогли сделать роман лучше: Лене, Вере, Гоше, Грише, Саше и его жене Тане.

Также я хочу сказать огромное спасибо:

Алине Ивановне Запольской, которая помогла мне сделать самые трудные первые шаги и начать писать.

Вадиму Климову и журналу «Опустошитель», которые первыми опубликовали мои опусы.

Валерии Ахметьевой за неоценимую помощь в редактуре романа.

Моей научной руководительнице Елене Николаевне Даниловой за безграничное терпение к моим творческим «отпускам» от кандидатской.

И конечно, я не могу не отметить моих единомышленников и боевых товарищей из объединения «Станция Дно»: Сашу, Игоря и Диму, с которыми мы продолжаем исследовать современную Россию художественными средствами и творчески осмыслять отечественные реалии.

Примечания

1

Штатное расписание.

2

Срочно! Уважаемый советник П. А. Сорокин…

3

Сотрудники административно-хозяйственного отдела (АХО).

4

Уважаемые сотрудники отдела внешних связей, просьба до 18:00 направить список выполняемых вами должностных обязанностей по Форме 258. С уважением, Министр.

5

Уважаемые коллеги,

За прошедшие сутки к нам поступило шесть запросов от сотрудников Департамента организационного обеспечения о необходимости срочного устранения неполадок с корпоративной почтой. В итоге все они под разными предлогами были аннулированы. Хочу заявить вам, что такое поведение недопустимо и в случае повторения подобных инцидентов нами будет составлена докладная записка на имя министра.

С уважением,

Феоктистов В. Н.,

Директор департамента информационных технологий

6

Для служебного пользования.

7

Служебная записка.

8

Бразилец смешанного расового происхождения.

Content

Николай Болошнев
ЦИФМИН

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

Эпилог

Благодарности

Примечания