Стэлла Соколова

Белая Молния. Начало пути

Надежде Нагих посвящается.

Спасибо за твои советы и поддержку.

Стэлла.

Глава первая

Маленький принц

Империя Ардейл. Поместье де Сэй.

Маленький мальчик сидел на корточках, кулачками он подпирал пухлые щечки, а локти упер в колени. Малыш сидел тихо-тихо, чтобы мать не нашла его. Несмотря на то, что мальчик понимал, что подобное поведение не очень соответствует поведению наследника рода де Сэй и, скорее всего, за это ему достанется от учителя, ребенок все равно был рад.

Аромат цветов, источаемый розами, в обилии росшими в саду, наполнял радостью, заставляя улыбаться во весь рот, словно пьяный. Правда, в силу своего возраста Эй не знал, так ли себя чувствуют пьяные, но лучшего сравнения он не нашел. Кроме дурманящего запаха цветов, голову кружило осознание того, что он любим, нежно, трепетно и беззаветно. Мама — самая добрая и красивая женщина на свете, всегда занимала особое место в сердце Эйя, к тому же, мальчик знал, что сегодня в поместье, после довольно долгого отсутствия, вернется отец.

Все это, вместе взятое, толкнуло мальчика на поступок, которого он ранее не совершал — Эй самовольно прервал занятия с наставником (сбежал, проще говоря) и отправился бродить по саду. В любой другой день Эй не стал бы убегать и прятаться, но сегодня хотелось вопреки всему поступать так, как хочется, а не так, как положено вести себя наследнику древнего рода — смеяться громко-громко, ползать между кустами перепачкавшись в жирной земле с ног до головы, ловить кузнечиков и лазить на деревья, в поисках птичьих гнезд. Тут-то его и увидела мама…

На самом деле, к тому моменту ему уже несколько наскучило бегать по саду в одиночестве и он решил немного пошутить — Эй спрятался за кустом роз и, в просвет между ветками, смотрел как мать оглядывается по сторонам тщетно разыскивая маленького сына. Мама выглядела очень растерянной и Эй не удержался от смеха. Это его и выдало. Мать обогнула куст, нахмурила брови и погрозила ему пальцем. Эй посмотрел на нее и улыбнулся, мама тут же улыбнулась в ответ и протянула к нему руки.

— Иди сюда, отец уже приехал. У него для тебя сюрприз.

Эй поднялся и отряхнул короткие брючки. Сегодня Эйя одели как обычного мальчика, а не сына рода де Сэй — брючи чуть ниже колена, светлая рубашка, высокие гольфы и коричневые ботинки. На голову мальчик нацепил шляпу, которую нашел в саду и которая была ему сильно велика — она все время падала на лицо, даже завязочки не помогли. Из-за этого Эйю пришлось откинуть голову немного назад, чтобы посмотреть на мать.

Вид ребенка, напялившего на себя старую, потрепанную шляпу, из-под широких полей которой было видно только подбородок и пухленькие щечки вызвал бы улыбку у любого, что уж говорить о Лилит де Сэй — матери маленького Эйя.

Эй, задрав повыше подбородок, улыбнулся еще шире и поправил свой уродливый головной убор, всем своим видом показывая, насколько он важный и серьезный. Семюэль, младший садовник, опять забыл свою шляпу в саду на скамейке, где мальчик ее и обнаружил. Потоптавшись какое-то время и раздумывая — взять или нет, Эй решил, что раз уж Семюэль ее забыл, значит она ему и не сильно нужна. Зато он, Эй, найдет ей достойное применение. Несмотря на то, что шляпа была ему очень велика, он чувствовал себя совсем взрослым и даже короткие брюки не портили настроения.

Мальчик посмотрел на мать, которая все еще ожидала ответа на свои слова, и кивнул. По отцу он соскучился и теперь его разъедало любопытство по-поводу того, что же там такого привез отец? Мысль не давала покоя и Эй, дабы узнать поскорее, побежал по садовой дорожке, придерживая шляпу рукой. Лилит звонко рассмеялась и сказала ему вслед:

— Не беги так быстро, а то упадешь! — Как раз в этот момент Эй наступил на шнурок своего ботинка и упал.

Прокатившись по дорожке, усыпанной мелкими камнями, добрый лаар, мальчик сел на колени и посмотрел на свои разодранные ладони. Под кожу попали острые камешки и выступила кровь. Подбородок у Эйя затрясся, но он собрал волю в кулак и поднялся. Отец говорил, что воины не плачут, а Эй всей душой желал стать воином, таким же великим, как и отец. Мальчик опустил руки и отвел их за спину, слегка нахмурив светлые брови.

Самое главное — не смотреть на кровь.

Почему-то крови Эй боялся больше всего, особенно своей собственной. Мама подошла к нему и присела на корточки. Нежно посмотрела в лицо сына, слегка прищурив изумрудные глаза, и сказала:

— Ничего страшного, не плачь.

Странное дело, как только мама сказала не плакать, Эй тут же разревелся. Пытаясь скрыть сей постыдный поступок, он наклонил голову и увидел свои разодранные коленки. Вид собственной крови и разодранной кожи заставил его разреветься еще сильнее. Мама обняла его и поцеловала в висок.

— Ну что ты, мой дорогой. Подумаешь — царапина…

Шмыгнув носом, мальчик кивнул. Царапина-то, конечно царапина, но все равно больно, да и обидно, до ужаса. Пошмыгав носом еще какое-то время, Эй взял себя в руки и успокоился. Будет совсем плохо, если его отец с зареванным лицом увидит. Выпятив вперед подбородок, он важно сказал:

— Я готов, пойдем, моя дорогая.

Проведя ладонью по серебряным волосам сына, Лилит улыбнулась, нежно взяла его за ободранную ладошку и они пошли в дом.

Ларэн де Сэй стоял в центре гостиной, ожидая пока супруга приведет сына. Мужчина, большую часть своего времени проводивший в боях и схватках, чувствовал себя несколько неуютно в шикарной гостиной, обставленной изящной мебелью. Даже несмотря на то, что для своего телосложения Ларэн двигался на редкость легко и изящно, он словно бы боялся сделать лишнее движение, дабы не разнести все на щепочки.

Каждый раз, возвращаясь домой после долгого отсутствия, Ларэн чувствовал себя несколько неуютно, словно бы попал в абсолютно другой мир. Но, начиная с этого момента он посвятит себя семье. Император не стал его отговаривать и принял эту весть с легкой улыбкой, за что Ларэн был ему бесконечно благодарен.

Брак между Лилит де Мортейн и Ларэном де Сэй был заключен по любви, что довольно редко бывает в семьях аристократов. И, в отличии от поместий других благородных семейств, в родовом гнезде де Сэй часто звучали музыка и детский смех. Находясь здесь, Ларэн отдыхал и душой и телом. Только в родовом поместье, всегда мрачное лицо светлело, брови более не хмурились, а светло-голубые глаза, обычно похожие на льдинки, наполнялись теплом и мягким внутренним светом.

Что нужно мужчине, посвятившему себя бесконечным битвам? Воину, на протяжении многих лет своей жизни видевшего бесконечные реки крови, черный дым, столбом уходящий в небо и алое пламя, с жадностью пожирающее целые города? Что надо верному слуге Императора, в ушах которого постоянно звучали отголоски детского плача? Где найдет покой тот, чью душу терзает боль от того, что он не успел, мог бы спасти, но не успел. Что необходимо мужчине, которого в ночных кошмарах преследуют души павших на бранном поле?

До некоторых пор Ларэн был уверен, что всю жизнь проведет в тщетных попытках убежать от этих бесчисленных вопросов. Многие годы он прятался от самого себя, с головой погружаясь в новые битвы, вновь и вновь орошая руки кровью врагов. И после, когда похоронный звон стали и стоны умирающих поглощала мертвая тишина, он напивался до потери памяти и засыпал в объятиях первой встреченной женщины. Ведь беспамятство, пусть даже столь краткое, приносило хотя бы видимость спокойствия. Так продолжалось до тех пор, пока Ларэн не встретил ту единственную, чья нежная улыбка смогла исцелить все раны. Чья любовь облегчила тяжесть вины, непосильной ношей давящей на плечи.

Обретя любовь он нашел ответ, который искал так долго. Сколько бы Ларэну ни задавали вопрос: "Что ему нужно для счастья?", ответ всегда оставался неизменным — дом. Настоящий дом, а не просто здание. Место, где ты чувствуешь себя любимым и нужным, где тебя ждут с нетерпением и встречают с улыбкой. Место, уходя из которого ты услышишь: "В добрый путь", а когда вернешься, тебе скажут: "С возвращением". Дом, из которого не хочется уходить никогда.

Поймав себя на том, что стоит посреди гостиной с мечтательной улыбкой на губах, Ларэн покачал головой. Все же, нет большего счастья на свете, чем вернуться домой. Окинув взглядом помещение, Ларэн подошел к высокому окну и посмотрел в сад. По дорожке, усыпанной белым гравием, шла Лилит, держа за руку маленького Эйя. Нежная улыбка, несвойственная Ларэну, легла на губы. Как раз в этот момент Эй остановился и ткнул пальцем в небо, видимо что-то спрашивая у матери. Лилит покачала головой и присела на корточки, объясняя.

Глядя на свою семью, воин, снискавший себе громкую славу в многочисленных боях, улыбнулся еще шире. От этой улыбки лицо его, обычно довольно мрачное, словно бы разом посветлело, от уголков глаз пролегли едва заметные морщинки, а плечи расслабились. Отвернувшись от окна, мужчина подошел к огромному креслу и присел на подлокотник.

Слегка склонив голову набок, он принялся задумчиво рассматривать картину, висевшую над камином. На картине был изображен самый первый из их рода — молодой мужчина, с темно-фиолетовыми глазами и волосами, отливающими серебром. Мужчина сидел на стуле с высокой спинкой, у ног его лежал, лениво прикрыв серебряные глаза, красавец Лир.

Легкая улыбка, словно бы Кирстин де Сэй знал какую-то тайну, которой не собирался делиться ни с кем, играла на красиво очерченных губах. Белый свадебный кафтан, украшенный золотыми лентами, делал Кирстина похожим на мага, коим он, в сущности и был, хотя магия и не была единственным умением основателя рода. Стена позади Кирстина, выложенная мозаикой всегда привлекала внимание Ларэна, даже тогда, когда сам он был мал. Разноцветные камни тщательно подобранные мастером, складывались в картину, от одного взгляда на которую перехватывало дыхание, а сердце начинало биться быстрее.

На стене, позади самого первого де Сэя, был изображен герб их рода — огромный бирюзовый дракон, расправивший крылья и выставивший когтистые лапы вперед, словно бы отражая атаку, позади дракона было изображено солнце. Дракон — олицетворение рода де Сэй, чьим призванием, согласно древнему договору, было защищать Императора от врагов.

Солнце же изображало род де Майен, который в обмен на защиту даровал де Сэям свою поддержку. Так, еще в древности, порешили два брата, когда младший лишился родового имени и вступил в род супруги. Кирстин, отрекшийся от притязаний на корону и престол, обязался всеми силами защищать старшего брата и хранить его покой. Император же поклялся, что верность Кирстина будет вознаграждена и даже потомки де Майен не забудут о тех обязательствах, что они на себя взяли.

С тех пор род де Сэй, за чьей "спиной", словно призрак, стоял род де Майен, в глазах многих стал неотделим от Императорского дома. Ларэн, так же как и все его предки, верно служил Императору, снискав себе легендарную славу среди противников короны и внешних врагов Империи, которых с каждым годом становилось все меньше и меньше. Многие из тех, против кого выступал Ларэн со своим отрядом сдавались без боя, лишь только узрев под стенами города бирюзового дракона на фоне солнца.

Тяжело вздохнув, Ларэн прикрыл на миг глаза.

Похоже что слава непобедимых воинов из рода де Сэй прервется на нем самом. Сколько бы он ни гнал от себя эту страшную мысль, но она так или иначе возвращалась, стоило ему лишь взглянуть на собственного сына, которого Ларэн любил с неожиданной для него самого силой. И все же…

Из мрачных раздумий Ларэна вывел звук открываемой двери. Слегка нахмурившись, он посмотрел на вошедших — Лилит держала за руку Эйя и мягко улыбалась, глядя на нежно любимого супруга. Ларэн ответил ей такой же улыбкой и перевел свое внимание на ребенка. Глаза у мальчика были красные, веки припухли и Ларэн пришел к выводу, что мальчик опять плакал. Перестав хмуриться (что, в общем-то, было у него привычкой), Ларэн опустился на одно колено и поманил сына пальцем. Эй посмотрел на отца и несмело шагнул навстречу, все еще крепко сжимая ладонь матери.

Мальчик рос слабым и щуплым, что удивляло Ларэна до глубины души. Сам он был не только высок, но и широк в плечах и кости. Лицо его, довольно красивое для мужчины, никто бы не назвал нежным или женственным — высокий прямой лоб, нос, с небольшой горбинкой и довольно широкий подбородок, с небольшой ямочкой по середине. На жесткие, четко очерченные губы, довольно редко ложилась улыбка. Светло-голубые глаза холодно и спокойно смотрели на окружающий мир. Многие, только лишь взглянув в глаза Ларэна, готовы были рассказать все, что знали. Это конечно в том случае, если несчастные, удостоившиеся внимания де Сэя, не застывали, подобно мраморным изваяниям, не в силах справиться с охватившим их страхом.

Говорил Ларэн всегда вежливо и сдержанно, тщательно взвешивая слова. Вообще, он и говорить-то не любил особо, просто холодно смотрел на происходящее вокруг. Эй же, судя по всему, пошел в мать не только лицом, но и сложением — кость тонкая и легкая, огромные изумрудные глаза и нежный, девичий овал лица. Из-за того, что мальчик носил довольно длинные волосы, его частенько путали с девочкой, но тут уж ничего не поделаешь — Эй даже когда только родился, был точной копией своей матери и с возрастом сходство становилось лишь сильнее.

Ларэн окинул сына задумчивым взглядом и едва слышно вздохнул. Если Эй по прошествии определенного времени не раздастся в кости, стать воином ему будет довольно сложно. Мальчику просто не хватит сил поднять отцовский меч, а Ларэн хотел, чтобы Эй носил оружие предков с гордостью — этот меч переходил из поколения в поколение, начиная со второго воина их рода.

Кроме того, что Эй внешне был похож на девочку, еще и имя ему выбрали не самое подходящее — не то, чтобы девчачье, но… Назвать мальчика "Сердце" — более чем странно. А все дело в том, что Лилит хотела дочь и когда повитуха сообщила о рождении сына, молодая супруга не смогла сдержать слез. Правда, стоило ей лишь взять пищащий комочек на руки, как слезы огорчения превратились в слезы радости.

Так или иначе, из-за постоянного отсутствия супруга, воспитанием Эйя, в основном, занималась Лилит, может поэтому Эй ведет себя как дочь? Мальчика совсем не интересуют воинские подвиги и искусство владения мечом. Большую часть своего времени, свободного от занятий, он проводит в саду, прячась в беседке и рассматривая цветы. Плачет часто и из-за малейшего пустяка — как-то раз он нашел птенца, выпавшего из гнезда. К тому времени, когда Эй донес его до дома, птенец сдох, что вызвало у ребенка слезы. Ларэн, который просто не знал, что в этом случае делать (ведь ругать Эйя за плачь глупо, с другой стороны, мужчина, пусть даже и маленький, реветь не должен) честно попытался его успокоить — он положил свою огромную ладонь на плечо сына (от чего у того едва не разъехались коленки) и торжественно сказал:

— Мы придадим тело умершего священному пламени, сынок.

Почему-то сын расплакался еще сильнее и, спрятав издохшего птенца за спиной, он убежал в сад, оставив отца ломать голову над его поведением. Как позже объяснила Лилит, Эй хотел, чтобы отец, используя магию, оживил мертвого, вместо того, чтобы сжигать.

Тогда-то Ларэну и пришла в голову мысль, что возможно, в том случае, если у мальчика будет кто-то, кто нуждается в его поддержке и защите, Эй станет сильнее. Ведь имея рядом более слабого, любой мужчина приложит все силы опекая и защищая.

Проблемой было то, что Боги редко даруют Ааш'э'Сэй более одного ребенка и, даже если подобное случается, разница в возрасте между детьми очень большая. Естественно, это обусловлено тем, что Ааш'э'Сэй, в сравнении с людьми, живут очень и очень долго. В родном мире, откуда пришли Боги и сами Ааш'э'Сэй, бесконечные войны были неотъемлемой частью жизни, что сказалось на рождаемости. В этом же мире, кроме того, что Ааш'э'Сэй стали практически бессмертны и неуязвимы, не было и постоянной угрозы полного исчезновения. Не существует в мире врага, способного противостоять им долгое время.

Поэтому, если бы в семьях Ааш'э'Сэй дети появлялись так же часто как и у людей, спустя короткий промежуток времени мир оказался бы перенаселен. Возможно вовсе не Светлые повлияли на то, что детки Ааш'э'Сэй рождались редко и их было мало, а сам мир противился этому, кто знает?

Так или иначе, Ларэн не хотел ждать чуда, которое могло не произойти никогда и решил изменить ситуацию наиболее доступным способом. Кроме того, в глубине души он надеялся, что его поступок, пусть и в малой мере, но все же сможет искупить его прошлые преступления — когда он подавлял человеческие восстания, лишая детей их отцов. Даже то, что действия эти были вынужденными, не оправдывало в собственных глазах.

Ларэн вздохнул. Возможно человеческий ребенок, которого он взял под опеку, пробудит в Эйе братские чувства. Мальчик станет более сильным, научится ответственности, закалит характер. Ведь когда-то наступит тот момент, когда Эйю, так или иначе, придется взять на себя роль защитника Императорской власти. К тому времени сын должен научиться не только жалеть всех и каждого, но и защищать, быть опорой и несокрушимой стеной.

Лишь имея что-то, что нужно оберегать, мужчина воспитывает в себе такие черты как мужество, верность, честь. Сострадание — это хорошо, но имея лишь его, мальчик, в конечном итоге, либо погибнет от руки врага, либо сломается, придавленный грузом ответственности. Лилит научила сына самому главному — любить, он же, Ларэн, постарается вырастить из Эйя мужчину, способного защитить то, что ему дорого, пусть даже если ему придется заплатить за эту высокую цену.

В этот момент маленький Эй тихонько подергал отца за подол кафтана, обращая на на себя его внимание. Застенчиво улыбаясь, мальчик робко посмотрел Ларэну в глаза, буквально впившись в лицо любопытным взглядом.

Папу Эй уважал, любил, но и немного боялся. Потому что папа возвышался над ним словно гигантский исполин, о которых рассказывала мама. К тому же, отец часто отсутствовал дома и когда он наконец-то возвращался, первое время Эй просто не знал, как себя с ним вести. Вот когда папа брал его на руки и подкидывал высоко-высоко, тогда-то Эй и переставал стесняться и становился более открытым.

Положив широкую ладонь Эйю на голову, отец посмотрел на мать и кивнул. Тут же раздался звук открываемой двери и, обернувшись назад, Эй увидел, что мама вышла. Насупив светленькие брови, Эй горько вздохнул.

Ну вот, сейчас наверное отец будет ему выговаривать за то, что он снова ревел. Папа, конечно, никогда не кричал и, уж тем более, не бил, просто Эйю было очень стыдно, когда отец говорил, что мужчине плакать стыдно и если уж совсем ничего не поделаешь, то лучше, чтобы никто не увидел. Тем более, мужчине стыдно бежать к женщине, чтобы она его защитила или пожалела, ведь это он, Эй, должен защищать. Мальчик, конечно, понимал все это, но кто же виноват, что слезы сами из глаз текут?

Вообще, за эту свою слабость Эй злился на себя чрезвычайно и, конечно же, старался исправиться. Правда, получалось пока не очень хорошо, но это наверное потому, что мама сама всегда его жалела, даже если Эй не жаловался.

Отец погладил сына по белым волосам и немного грустно улыбнулся.

— Сынок, у нас с мамой для тебя сюрприз.

Эй с надеждой посмотрел на отца.

Неужели… О, неужели отец принес ему детеныша Лира?

Эй широко открыл глаза и представил себе, как он целыми днями напролет будет играть со зверенышем, который потом станет его верным другом и товарищем.

— Сюрприз? — Глаза мальчика сияли поярче солнца.

Ларэн кивнул и широко улыбнулся — хорошо, что сын так рад. Тем временем Лилит вернулась в гостиную с небольшим свертком в руках. Эй повернулся к матери, встал на носочки и вытянул шею. Он даже брови поднял повыше, так сильно ему хотелось увидеть что же там в свертке пищит.

Мама села на диван и посмотрела с нежностью на сверток.

— Иди сюда, Эй.

Мальчик сделал несколько шагов и заглянул в сверток. На лице ребенка отразилось разочарование. Эй нахмурил брови и выпятил нижнюю губу. В свертке лежала живая кукла. Глазки у куклы были открыты и она с любопытством смотрела на Эйя.

Он Лира хотел, а это еще кто? Мальчик с удивлением посмотрел на мать. Он же мальчик, зачем ему кукла? Мама нежно улыбнулась и сказала:

— Познакомься, это — твоя сестра. Ее зовут Эйлис.

Империя Ардейл. Поместье де Сэй. Неделю спустя.

Эй сидел на подоконнике в своей комнате и хмуро смотрел на улицу. Малявка ему не понравилась, совсем. Мало того, что мама теперь все время проводила с ней и не обращала на Эйя внимания, так еще и отец заходил в ее комнату чаще, чем в зал для тренировок.

Когда Эй взял мелкую на руки, она начала издавать какие-то странные звуки и пускать слюни. Эйя чуть не стошнило — пузыри из слюней лопались, оставляя на подбородке и щеках младенца мокрые следы. Хорошо, что мама забрала сверток, а то Эй хотел его бросить на пол, настолько мерзкой показалась ему эта девочка.

Мальчик вздохнул и слез с подоконника. Пришло время действовать как мужчина. Как-то раз Эй слышал, как отец обсуждал что-то с дядей Себом. Тогда папа сказал слова, которые Эй запомнил на всю жизнь: "Даже от самого слабого противника надо избавляться сразу и без жалости. Иначе придет день, когда он вонзит кинжал тебе в спину."

И вот сейчас Эй собирался избавиться от противника, в лице этой человеческой девочки. Тогда мама снова будет с ним играть, а отец будет гордиться — ведь он сделал так, как папа учил.

Эй вышел из комнаты и на цыпочках подошел к двери, за которой располагалась комната Эйлис. За дверью было тихо и Эй осторожно толкнул ее. Просунув голову в щель, он внимательно осмотрелся. У стены стояла колыбелька, рядом с ней — стул, вся комната была заставлена многочисленными ящиками с игрушками, которые, на самом деле, принадлежали ему, Эйю. Он, конечно не давно уже в них играть перестал, но среди игрушек были очень дорогие ему. Например деревянная лодочка, которую ему подарил Семюэль. Осторожно осмотревшись, Эй довольно кивнул — в комнате никого не было, кроме, пищащей в колыбельке, Эйлис. Мальчик заговорщически улыбнулся самому себе и вошел в комнату.

Прежде чем закрыть дверь, он выглянул в коридор и еще раз убедился в том, что никто его не увидел. В тот момент он ощущал себя тайным агентом, выполняющим Императорское поручение особой важности. Эй подошел к колыбели и посмотрел на малявку. Девочка была одета в розовое платьице, на маленьких ножках розовые носочки с беленькими шнурочками. Мама даже крохотный бантик ей на голову прицепила.

Некоторое время Эй раздумывал над тем, как же мама это сделала? Волос-то у мелкой нету. Может медом приклеила?

По опыту Эй знал, что при помощи меда много чего можно склеить, особенно хорошо — страницы книг. Так и не найдя ответа, он равнодушно пожал плечами — какая теперь уже разница?

Мальчик пододвинул стул ближе кроватке и залез на него. Сердце громко стучало, ладошки вспотели и даже колени немного тряслись. Эй сглотнул. Решил быть мужчиной — будь им. Мальчик глубоко вдохнул, успокаиваясь, и взял сестру на руки. Крепко прижав к себе девочку, он осторожно слез со стула. Несмотря на то, что Эйлис была маленькая, все равно Эйю было тяжело ее держать. Руки почти сразу устали, из-за чего малявка начала выскальзывать — платье задралось и Эй держал девочку практически за шею.

Чувствуя, что руки вот-вот разожмутся, Эй вздохнул и положил ребенка на пол, взял из колыбели одеяло и накинул на Эйлис.

Вот так, теперь ее будет удобно нести.

Выйдя из комнаты, Эй осторожно огляделся.

Самое главное, чтобы никто не вышел и не увидел его с малявкой на руках. Эй быстро, на сколько мог, пошел в свою комнату. Надо придумать, куда деть эту слюнявую девочку, пока она его самого с ног до головы в слюнях не измазала.

Через некоторое время Эй вышел из комнаты, неся в руках сверток. Девочка вела себя тихо и, судя по закрытым глазкам, спала. Маленький де Сэй нашел хорошее место, где мерзкого младенца точно никто не найдет. Эй и сам частенько прятался там, но ради такой цели, он готов был пожертвовать своим лучшем тайным убежищем.

Лилит вошла в комнату Эйлис, неся в руках медальон. Медальон был очень древний, передавался из поколения в поколение и уже никто не помнил, когда именно де Сэйи стали его обладателями. Свойства медальона можно было приравнять к чуду, но работало это только в отношении людей. Человек, носивший медальон становился подобен Ааш'э'Сэй — его внутренние часы замедлялись. Сейчас это нужно, чтобы Эйлис не взрослела быстрее Эйя. Если оставить все как есть, то через пять — семь лет она будет выглядеть старше своего брата, которому сейчас двести пятьдесят. Лилит вздохнула.

Почему Император не внесет поправки в календарь? Молодая женщина уже устала объяснять, что на самом деле Эйю всего пять лет, по календарю Ааш'э'Сэй. Среди слуг было много деревенских и они смотрели на Эйя с суеверным страхом. Конечно, у кого в голове уложится, что этот маленький мальчик уже двести пятьдесят лет живет?

Вообще, с детьми у Ааш'э'Сэй все было несколько по другому, чем у людей. Женщины Ааш'э'Сэй вынашивали детей чуть больше десяти месяцев, после рождения ребенок мало чем отличался от человеческих младенцев — быстро рос, набирал вес, учился. Постепенно рост ребенка замедлялся и, достигая двухсот пятидесяти лет, дитя словно бы застывало. Через некоторое время ребенок снова начинал расти, но эти "застывания" повторялись каждые двести пятьдесят лет, до тех пор, пока Ааш'э'Сэй не достигал совершеннолетия — тысяча двести пятьдесят лет по человеческим меркам и двадцать пять — по меркам Ааш'э'Сэй. После того, как Ааш'э'Сэй "переходили" рубеж в полторы тысячи лет (по человеческому времяисчислению) они практически переставали стариться и становились относительно неуязвимыми. Естественно, для людей, чей век столь короток и тела, хрупки, словно созданные из тончайшего фарфора, Ааш'э'Сэй становились едва ли не богоподобными. Но, так или иначе, даже неуязвимые демоны (как называют Ааш'э'Сэй люди) умирают от старости или ран.

В родном мире Ааш'э'Сэй время шло по-другому, поэтому в этом мире у них возникли проблемы, даже не смотря на то, что раса людей очень похожа на их собственную. Люди и Ааш'э'Сэй схожи настолько, что могут иметь общих детей. Хотя ребенок, родившийся от такого союза является полноценным Ааш'э'Сэй, если не брать в расчет цвет волос — только чистокровные имели белые волосы. Сей факт у многих было предметом непомерной гордости и поводом для того, чтобы считать прочих "недостойными".

Лилит тряхнул головой, прогоняя не очень радостные мысли. Сейчас надо надеть на Эйлис медальон, а потом ее признают дочерью их рода и Боги даруют ей время. Трудно сказать, когда именно девочку признают дочерью де Сэй, ведь для этого надо испросить разрешения Императора, потом удостовериться в том, что у малышки не осталось живых родственников и узнать волю Светлых. Только после того, как все это будет улажено, девочку можно будет посвятить Богам. Больше всего времени займет поиск живых родственников — на это может уйти ни один год. Поэтому, для того чтобы малышка не выросла раньше своего старшего брата Лилит и Ларэн решили использовать медальон.

Лилит подошла к колыбельке и в ужасе застыла над ней — кроватка Эйлис была пуста. Молодая женщина, прижимая к груди простенькую цепочку, с небольшим круглым диском, висящим на ней, вышла из комнаты. Возможно Ларэн взял малышку? Лилит спустилась вниз и толкнула дверь кабинета. Супруг читал, закинув ноги на стол. Женщина закрыла дверь и тихо произнесла:

— Дорогой…

Ларэн оторвался от книги и вопросительно посмотрел на нее.

— Мммм?

— Малышка пропала.

Ларэн нахмурился и закрыл книгу.

— Пропала?

Лилит кивнула, глаза ее наполнились слезами, а Ларэн немного нахмурился с спокойно сказал:

— Успокойся. Ты слуг спросила?

Жена покачала головой.

— Нет, думаешь кто-то из них мог забрать ребенка не сказав мне?

Ларэн задумчиво кивнул. Правильно, смысла в этом нет, никто не взял бы ребенка без ведома Лилит.

— Куда она могла деться? — Слезы потекли по щекам и Ларэн с ласковой улыбкой обнял жену.

— Возможно Эй взял ее?

Лилит судорожно вздохнула — видимо об этом она не подумала. Супруги поднялись наверх, в комнату сына. Эй сидел на подоконнике и смотрел в окно. Лилит подошла к мальчику и внимательно посмотрела ему в глаза.

— Эй, ты знаешь, где Эйлис?

Мальчик покачал головой:

— Нет. — Помолчав немного, он радостно улыбнулся и, как ни в чем не бывало, спросил:

— Давай в саду поиграем?

Лилит удивленно посмотрела на сына, от которого она просто не ожидала столь равнодушного поведения. Ларэн, стоя немного позади супруги, нахмурился и покачал головой, пристально посмотрев в глаза Эйя. Щечки у ребенка покраснели и он отвел взгляд. Лилит нахмурилась и, довольно строго, спросила:

— Эй, где девочка?

Эй, в свою очередь, насупился, закусил нижнюю губу и засопел. Чувствуя на себе строгий взгляд отца и огорченный взгляд матери, он упрямо вздернул подбородок, отвернулся к окну и сложил руки на груди.

Лилит спрятала лицо в ладонях. Как такой маленький мальчик может быть таким жестоким? Лерэн подошел ближе и, грозно нахмурив брови, пророкотал:

— Эй…

Мальчик повернулся в их сторону, огорченно глядя в пол. При виде слез матери он и сам готов был расплакаться.

— Она в печке.

Мать отняла руки от лица и с ужасом посмотрела на Эйя.

— Какой ты жестокий…

Эй опустил голову и промолчал. Когда мама вышла из комнаты, отец подошел еще ближе, оперся плечом о стену и, глядя в окно, задумчиво спросил:

— Сынок, ты рад, что мама плачет?

Эй шмыгнул носом:

— Нет.

— Правильно. Послушай, мы должны женщин защищать. Поэтому Боги сделали нас сильными, понимаешь?

Мальчик кивнул. Откуда же он знал, что мама будет плакать? Эй с надеждой посмотрел на отца. Папа поднял одну бровь и, едва заметно улыбнувшись, произнес:

— Иди извинись перед мамой. Если она поймет, что ты действительно раскаиваешься, то непременно тебя простит.

Эй кивнул и поплелся к двери. Позади раздался голос отца.

— Эй, теперь ты отвечаешь за Эйлис, договорились? — Эй кивнул и вышел в коридор.

Остановившись на миг возле двери в комнату сестры, он убрал руки в кармашки брюк и тихонько толкнул дверь плечом. Когда он вошел в комнату, мама сидела на стуле и держала девочку на коленях.

Лилит посмотрела на сына, который застыл на пороге. Лицо виновато горело, ребенок огорченно хлопал глазками и не знал, куда себя деть. Глядя на любимого сына, в первые в жизни получившего нагоняй от обоих родителей, Лилит не выдержала. Ласково улыбнувшись, она кивнула Эйю и тихо позвала:

— Иди сюда, сынок.

Эй подошел, а Лилит взяла его за руку. Посмотрев сыну в глаза она приложила детскую ладошку к груди младенца. Туда, где билось маленькое сердце.

— Ты чувствуешь, как трепетно стучит ее сердечко?

Эй кивнул:

— Да.

Лилит прижала сына к себе и, поцеловав в белокурую макушку, тихо прошептала:

— Это чудо. Боги даруют нам жизнь и нет на свете более бесценного дара, понимаешь?

Эй кивнул и даже несмело улыбнулся. Почему-то сейчас девочка уже на казалась ему такой противной, как до этого.

Империя Ардейл. Поместье де Сэй. Год спустя.

Поместье был наряжено к празднику — высокие окна здания украшали атласные ленты и цветы, на деревьях в саду висели разноцветные фонарики, повязанные такими же лентами, по парковым дорожками неспешно прогуливались гости. Сегодня род де Сэй праздновал прибавление — в роду появилась девочка. Даже сам Император, с единственным сыном, посетил своих верных вассалов. Молодой принц стоял под деревом и разглядывал девушек. Фиалковые глаза были немного прикрыты, словно принц мечтал о чем-то приятном.

Несколько скучающим взглядом Лазар де Майен окинул шикарный дом, на крыльце которого стоял маленький мальчик. Сын рода де Сэй был одет как маленький принц — бежевый атласный костюмчик, белая шелковая рубашка с кружевом на вороте и рукавах, на ножках белые чулки и ботинки с золотыми пряжками. Судя по довольной улыбке, мальчик был чрезвычайно горд собой.

Эй окинул хозяйским взглядом большой двор и парк, украшенные праздничными лентами. Когда верховный жрец проводил церемонию, именно он, Эй, держал Эйлис на руках. Гордый собой и оказанной ему честью (а это, знаете ли, Огромная Честь — стать тем, кто посвящает дитя Богам) мальчишка надулся от важности.

Стоя на ступенях крыльца собственного дома, он покровительственным взглядом осматривал окрестности. Взгляд его наткнулся на молодого мужчину, стоявшего у дерева. Красивый беловолосый воин глупо улыбался и разглядывал гостей. Судя по тому, что рядом с гостем никого не было, прочие просто опасались к нему подходить из-за его странной улыбки. Эй всегда был добрым мальчиком и поэтому он решил составить молодому воину компанию. Маленький де Сэй смело подошел к незнакомцу и сказал чопорно:

— Эй де Сэй, наследник рода.

В который раз, представляясь, Эй поморщился. Ну почему его не назвали как-нибудь по другому? Хикар хотя бы, если уж не Райд. Молодой воин посмотрел на него с интересом и, в свою очередь, представился:

— Лазар де Майен, будущий Император.

Эй тяжело вздохнул — и этому досталось. Лазар мягко опустился на траву и спросил, посмотрев на Эйя:

— Значит, родственники?

Эй опустился рядом и кивнул:

— Угу, только у меня рожек нету.

Лазар улыбнулся со словами:

— Ну ты же не наследуешь престол, потому и нет.

Эй кивнул. Вообще, с рожками этими странные дела творились — пока Император правил, рожки были при нем. А вот если он отказывался от престола, рожки исчезали.

Помнится, когда Эй думал над этим, ну куда рожки деваются, он пришел к выводу, что они наверно отпадают, как хвост у ящерицы. Забавно наверное — стоишь посреди огромного зала, а твои рожки — раз, и упали. Вспомнив про это, Эй засмеялся. Лазар с несколько удивленной улыбкой на губах посмотрел на своего маленького собеседника

— Ты почему смеешься?

— А куда рожки деваются?

Лазар задумался и, помолчав некоторое время, ответил:

— Не знаю, просто пропадают.

Потом он сделал большие глаза и заговорщически прошептал:

— Наверное, это магия.

Эй уставился на принца во все глаза. Магией демоны обладали, только вот у Эйя, к его огорчению, способностей к ней не было. Хотя по всем признакам, должна была быть.

И воин из него, наверное, не получится. Вон он какой слабенький и хилый. За прошедший год Эйлис очень сильно подросла, а он — ни капельки.

Лазар заметил, что мальчик огорчился непонятно чему и спросил:

— Ты почему загрустил?

Эй вздохнул и печально ответил:

— Я не расту. Совсем.

Признав такой позор, мальчик низко опустил голову, но Лазар заметил, что подбородок у него подозрительно затрясся. Хмыкнув, будущий Император легкомысленно сказал:

— Ну и что? Невелика беда.

Эй посмотрел на него, как на сумасшедшего. Конечно, легко ему говорить, сам вон какой высокий, не то что Эй. Уныло покачав головой, мальчик важно сложил руки на груди и проворчал:

— Ну где же ты видел воина, который на Лира залезть не может?

А это была чистая правда. Как-то раз Эй подошел к Лиру отца, просто так, из вежливости (ну и любопытно было, немножечко) — поздороваться же надо. Примерно полчаса он внимательно и задумчиво рассматривал Лирий живот, задрав голову наверх и задавая самому себе вопрос о том, вырастет ли он вообще когда-нибудь или так и будет всю жизнь на Лирий живот снизу пялиться?

Лазар похлопал его по голове и сказал нравоучительным тоном:

— Сынок, для нас — Ааш'э'Сэй, время идет по другим законам. Соответственно, развиваемся мы несколько иначе, чем люди. Понимаешь о чем я?

Эй мотнул головой, ему-то откуда об этом знать? Немного прищурив глаза, принц улыбнулся:

— Сейчас объясню.

Лазар лег на прямо на землю, сорвал травинку и, пожевав ее немного, продолжил:

— Ты еще мал, потому и не знаешь. Несмотря на то, что живем мы все вместе, Ааш'э'Сэй и люди как бы держат дистанцию. Например, все наши дети обучаются дома, а потом идут в Священную Акадэмию. После окончания Акадэмии они вступают в отряд Демонов-Воинов или отправляются по домам, где и живут до тех пор, пока им не исполнится хотя бы тысяча лет по человеческому летоисчислению, что для нас равняется двадцати годам.

Эй кивнул. Непонятно конечно, зачем Лазар ему это все рассказывает, но все равно — интересно. Словно услышав его мысли будущий император дополнил:

— А связанно это с тем, что взрослеем мы медленнее, чем люди. Вот ты представь — пошел бы ты в училище для дворян-людей, они бы росли, взрослели, а ты как был маленьким, так бы и остался.

Эй громко вздохнул — об этом он вообще никогда не думал.

— Кроме того, есть среди людей и те, кто относится к нам с долей ненависти, а дети в принципе довольно жестокие. Понимаешь?

Так как Эй и сам был ребенком, он не мог согласиться с тем, что дети жестокие. Тут-то он и вспомнил, что мама как-то раз его так назвала и пришлось согласиться. Мальчик вздохнул и кивнул головой. Потом в голову ему пришла интересная мысль.

— А почему после Акадэмии воины отправляются домой?

Лазар прищурил один глаз и посмотрел на Эйя.

— Потому что, несмотря на то, что они прошли обучение, они еще не вошли в полную силу. Новичков даже в Отряде держат подальше от серьезных сражений.

Эй задумался. Странно конечно, с какой стати тогда их учили?

— Почему?

Изумрудные глаза выражали искренний интерес и Лазар не сдержал улыбки:

— Потому что они не могут принять боевую форму.

— Оооо…

Эй широко открыл глаза и посмотрел на будущего императора.

— Угу. В Боевую форму можно войти после того, как станешь совершеннолетним.

Оценив впечатление произведенное на маленького собеседника, Лазар наклонился к нему и тихо сказал:

— Скажу тебе по секрету, даже я еще не могу в нее войти. Очень редко рождаются те, кто может принять полную боевую форму и остаться при этом в здравом рассудке, ясно?

Эй кивнул. Если даже наследник престола не может, то никто не сможет. Это точно. Лазар поднялся и, вежливо поклонившись, попрощался:

— Мне пора. Не переживай малыш, ты еще станешь воином, не спеши.

Эй кивнул и помахал Лазару. У мужчин всегда куча дел, Эй это по себе знал, а у принцев так вообще наверное столько, что и за всю жизнь не переделаешь. С некоторым удивлением он наблюдал за тем, как Лазар подошел к одной из служанок и что-то сказал ей на ушко. Девушка густо покраснела, а Лазар широко улыбнулся. Эй видел как-то раз, когда отец так же улыбнулся матери, а мама смутилась и укоризненно погрозила отцу пальчиком.

Пожав плечами, Эй вновь обратил свое внимание на молодого принца — Лазар пошел куда-то в сторону сада, а девушка подождала несколько минут и пошла следом.

Мальчик отвернулся и немного обиженно нахмурился. Наверное, Лазар хочет, чтобы служанка поиграла с ним в саду или почитала, для чего еще служанку звать? Мог бы и его с собой позвать, Эй бы не отказал. Читал он пока что плохо, но поиграть согласился бы не раздумывая. Странно конечно, что принц сам читать не умеет, но может это потому, что он — воин?

Поразмышляв над этой проблемой еще какое-то время, Эй встал, тщательно отряхнул свои брючки и направился в сторону дома. Детей среди приглашенных не было, поэтому мальчику было довольно скучно. К тому же, после разговора с Лазаром Эй принял одно очень важное решение — если для того, чтобы стать воином ему надо подождать, то будет правильнее потратить это время с пользой.

Вместо того, чтобы расстраиваться из-за того, что он не может поднять отцовский меч, Эй будет учиться много-много и когда-нибудь станет не только сильным и могучим воином, но и чрезвычайно умным. Чтобы не просить других почитать ему из-за того, что сам с трудом разбирает знаки. Во всяком случае, он не будет просить помощи в этом деле у женщины.

Империя Ардейл. Поместье де Сэй. Спустя двести пятьдесят лет.

Время для Ааш'э'Сэй течет по другим законам, там за высоким забором с кованными воротами, люди рождались и умирали, возводились новые города, старые заносило песком. Ааш'э'Сэй никогда не водили близкой дружбы с людьми и детей своих держали изолированно. Потому что люди — смертны, даже взрослому тяжело пережить потерю друга, что уж говорить о ребенке? Именно поэтому все Ааш'э'Сэй предпочитали держать своих отпрысков в окружении таких же, как они сами. Ведь все Ааш'э'Сэй, ставшие в этом мире практически бессмертными, были уверенны в том, что не покинут своих чад, когда те еще слишком малы.

Эй сидел на крыше дома и читал огромную книгу. Когда он нашел ее, то еле достал с полки, настолько тяжелой она была. Но ему так сильно хотелось именно эту книгу! И вот, этот миг наступил. Книга была, ну очень, древняя, настолько древняя, что если крепко сжать пальцы на странице, пергамент начнет крошиться. А заполучить ее Эй хотел по очень простой причине — посвящена она была холодному оружию. Эй внимательно всматривался в выцветшие картинки, с примерами поединков между воинами древности и тактиками ведения боя. Причины для столь пристального интереса у него были и довольно веские, к тому же. Каждый день Эй тренировался с отцом, который был признанным мечником и из сына хотел сделать мечника.

И все бы хорошо, да вот только не нравился Эйю меч. Слишком тяжелый, слишком длинный, да и не подходит он ему совсем. Эй оторвал взгляд от книги и печально вздохнул. За все это время он довольно сильно подрос, только как был тощим, так и остался. Хотя отец и говорил, что все еще впереди и время у него есть, Эйю в это как-то очень уж слабо верилось. Отец же, с широкой улыбкой повторял, что все станет как должно, когда Эй пойдет в Акадэмию и станет учеником. Тогда-то и раздадутся плечи, да и мясо на костях нарастет.

Вспомнив слова отца Эй поморщился и уныло посмотрел на свои руки. Тонкие, как у девочки, пальцы длинные, ладонь узкая, кожа белая, без единого волоска. Закончив осмотр, мальчик вздохнул еще тяжелее.

Когда оно, мясо это, уже нарастать-то будет? В последнее время Эй старался есть побольше, пихая еду в себя через силу, только вот пользы от этого не было. Как был тощим — так и остался. Каждое утро смотрясь в зеркало, Эй с тоской разглядывал свое девчачье лицо. А как его еще назвать? Кожа нежная, глаза большие, ресницы длинные. Уууу… Сплошное огорчение. Да еще и ко всему он сильно вытянулся, от чего теперь казался еще тоньше.

Эй совсем расстроился, ему даже книгу читать расхотелось. Мальчик посмотрел на облака и задумался. От мыслей его отвлек голос снизу:

— Эйли!

Эй улыбнулся. Опять Эйлис за ним бегает. Сестра даже в тренировочный зал приходила, лишь бы Эй был рядом. Приносила туда своих кукол и играла себе тихонько в уголке, пока Эй выслушивал наставления отца. Мальчик посмотрел вниз — Эйлис стояла, высоко задрав голову и щурясь на солнце. Маленькие ручки она уперла в бока и грозно нахмурила брови. Мальчик улыбнулся и деланно-строго спросил:

— Что?

Разглядывая сестренку, Эй испытал прилив гордости. Девочка была очень хорошенькая — волосы золотыми локонами падали на плечи, темно-синие глаза смотрели с немым обожанием. Правда сейчас золотистые брови Эйлис были нахмуренны и, судя по всему, она собиралась сделать брату выговор.

— Ты обещал поиграть со мнооой.

Эйлис поджала губки и спрятала руки за спину, а Эй удивленно кивнул. Да… Ведь и в самом деле, он ей обещал, а раз обещал — придется сделать. Только бы его не увидел никто, а то это же стыдно — с малявкой в куклы играть. Кивнув сестре, тихо ожидавшей ответа, Эй ответил:

— Сейчас спущусь!

Он поднялся и убрал книгу подмышку. Осторожно ступая по черепице мальчик дошел до чердачного окна. Положив книгу и схватившись руками за оконную раму, Эй мягко спрыгнул вниз. Спустившись на первый этаж, он зашел в библиотеку, чтобы вернуть книгу на место. Правда мальчик не ожидал, что в это время там будет отец, да еще и не один. В библиотеке, кроме отца был еще и дядя Себ. Дядя повернулся к Эйю и широко улыбнулся.

— Привет, малыш! Давно не виделись!

Эй поморщился. Какой же он малыш? Еще немного и будет ростом с дядю Себа.

Дядя Себ, двоюродный брат отца, как это ни странно, не был чистокровным. Эй не вдавался в подробности, но дядя не являлся даже аристократом. Какая-то странная история произошла в прошлом, но Эйя в нее никто не посвятил.

Вообще, говоря по правде, особой симпатии к дяде Эй не испытывал, а объяснить почему он не мог. Просто родственник ему не нравился и все. Возможно тут роль сыграло и то, что, что дядя не был на них похож?

Невысокий, пухлый, волосы сальные и глазки все время бегают. К тому же дядюшка не был воином, почему оно так, Эй не знал, знал только что Себ промышлял торговлей — ездил по всей Империи, скупал диковинки и привозил в столицу. Мальчик же считал, что для мужчины есть только один путь — стать воином, а торговлей пускай женщины занимаются.

Дядя все так же широко улыбался ожидая ответа и Эй чопорно кивнул, со словами:

— Здравствуйте дядя, все в порядке. Благодарю Вас.

Родственник покачал головой и сказал:

— Ну ты прям как маленький принц!

Эй снова поморщился. Хватит может его уже маленьким называть?

Обстановку несколько разрядил отец, спросив:

— Куда ты?

Ларэн внимательно смотрел на Эйя, от чего тот немного покраснел. И как сейчас отцу сказать, что он в саду с Эйлис играть будет?

— Эээ… Мы с Эйлис прогуляемся немного.

Отец кивнул и сказал:

— Смотри внимательнее, возможно сегодня будет гроза.

Эй удивленно посмотрел на отца. Какая же гроза, если в небе ни облачка? Хотя, если отец сказал, значит он знает.

— Хорошо.

Эй кивнул дяде и вежливо попрощался:

— До свидания.

Дядя помахал пухлой ладонью, прощаясь и Эй вышел. Разговаривать с единственным братом отца он не любил, старался быть с ним сдержанным и холодным. Сын де Сэй никогда не опуститься до мелочной неприязни. Тем более, он никогда не выкажет это недостойное чувство тому, к кому он его испытывает.

Передернув плечами, Эй вышел на улицу, где его ожидала Эйлис. Мальчик улыбнулся и сказал:

— Ну что, куда пойдем?

Эйлис надула губки и ответила:

— Хочу в лес.

Эй призадумался. Они с Эйлис сделали потайной лаз в саду и иногда, когда родители отлучались, уходили из поместья. Поместье располагалось на холме, неподалеку находился маленький лес и человеческое поселение. В лесу Эй построил небольшой шалаш, где они с Эйлис могли сидеть часами. С детьми из села они не играли, да и вообще ни разу их не видели, с тех пор как возвели свое тайное убежище на небольшой лесной поляне.

Эй посмотрел на небо. Если отец прав и будет гроза, от дома лучше не уходить, тем более — не покидать пределы поместья. В небе не было даже самого малюсенького облачка, да и жара стояла просто нестерпимая.

— Хорошо. — Эй кивнул и взял сестру за руку. — Только ненадолго, договорились?

Эйлис посмотрела на брата и радостно улыбнулась.

— Лааадноо.

Эй погладил ее по голове. Сразу видно, что Эйлис хотела подольше в лесу погулять, но с братом спорить не стала. Со стороны дома раздалась музыка. Эй улыбнулся. Наверное мама опять сидит за мелодином, как и всегда по вечерам. Мелодин — старинный музыкальный инструмент. Нажимая на клавиши в определенном порядке, можно было играть разные мелодии. Грустные и веселые, добрые и даже злые.

Эйлис тоже учили играть на этом инструменте, все девушки-аристократки должны уметь играть на мелодине. Да и сам Эй, хотя и не был девушкой, тоже неплохо на нем играл. Мальчик повернулся и посмотрел в окно.

Так и есть — мама сидела спиной к ним, стеклянные двери были распахнуты настежь. Мать слегка наклонила голову, наверняка сейчас улыбается своим мыслям.

Эй посмотрел на Эйлис и крепко сжал ее ладошку. Потом грозно нахмурил брови и сказал:

— Ну что? Вперед — на встречу приключениям?

Эйлис рассмеялась и кивнула. Держась за руки, дети пошли в сад. Там, возле самой стены, росли кусты роз, за которыми скрывался их секретный лаз, ведущий в такой незнакомый, но от этого еще более привлекательный, мир.

Лилит прекратила играть и поднялась. Обычно, после того как она проводила некоторое время за мелодином, мысли приходили в порядок, а на душу снисходил покой. Но сегодня она почему-то не находила себе места. Сердце сжималось словно от тоски, слезы наворачивались на глаза и она никак не могла успокоиться.

Молодая женщина обернулась и подошла к стеклянным дверям, ведущим в сад. Эй и Эйлис, держась за руки шли по дорожке. Лилит улыбнулась. Разве может быть большее счастье, чем видеть, как твои дети растут здоровыми и счастливыми?

Бросив еще один взгляд на детей, Лилит поправила волосы и вышла из гостиной. Проходя мимо библиотеки она замерла на мгновение — за дверью о чем-то спорили. Лилит прислушалась. Судя по голосам, в гостиной был Ларэн и Себ. Женщина вздохнула. Наверное Себ опять пришел просить денег у брата. Себ не отличался ни большим умом, ни хваткой. Все его попытки разбогатеть провалились и каждый раз он приходил к Ларэну.

Ларэн, испытывая стыд по поводу того, что все наследство де Сэй досталось ему одному, покорно давал любые деньги, которые просил двоюродный брат. Все бы хорошо, только в последнее время Себ зачастил, а Ларэну сообщили, что родственник давным-давно забросил торговлю, продал все, что у него было и с головой погрузился в праздную жизнь. Карты, продажные женщины и наркотические травы — все это требовало больших денег, которых у Себа не было. Скорее всего Ларэн сейчас говорит с ним по этому поводу.

Лилит совсем не хотела, чтобы Ларэн оказался виноват в том, что брат скатился по наклонной. Наркотические травы — это не шутки, даже на Ааш'э'Сэй оказывают пагубное действие. Хотя и не так быстро, как на людей.

Поэтому, посовещавшись они решили, что Себ не получит ни монетки, до тех пор, пока не откажется от пагубной привычки. Только в этом случае Ларэн согласится оплатить караван и охрану, а так же товар и даже место на складе, но при условии, что все счета пройдут через его руки. Видимо это и вызвало негодование Себа.

Голоса за дверью замолкли и через мгновение из кабинета буквально вылетел Себ. Даже не заметив Лилит он кинулся к двери. Женщина посмотрела ему вслед и как только входная дверь хлопнула она вошла в кабинет.

Ларэн сидел за столом и хмуро смотрел на свои руки. Лилит подошла к мужу и обняла его.

— Ты все сделал правильно.

Ларэн обнял ее и тихо ответил:

— Спасибо.

Себ ехал на лошади, своего Лира у него не было никогда, он же не воин. Только тем, кто закончит Священную Акадэмию полагались Лиры. Данный факт разжигал еще большую зависть в сердце Себа.

Разве его вина, что его дурочка-мать, избалованная аристократка, сбежала из дома вместе с заезжим менестрелем? Глупая девица, наслушавшись не менее глупых бабских разговоров захотела романтики и покинула отцовский дом, вступив в неравный брак. Что естественно повлекло гнев отца. Дед лишил ее родового имени и наследства.

Привыкшая к роскоши и неге, она не выдержала нищеты и начала употреблять наркотические травы, еще до рождения Себа. Возможно именно поэтому он родился слабым и хилым уродцем. Мамаша свела отца с ума и когда он перетянул себе горло струнной своего же гомбала, она вернулась под отцовское крыло. Дед принял ее, но на наследство она могла не рассчитывать, а вместе с ней и Себ.

Еще будучи маленьким он научился хитрить и лицемерить, а как иначе выжить всем презираемому ребенку? Тем более, когда тебя все время сравнивают с двоюродным братом? Ларэна Себ ненавидел всей душой. Мало того, что все богатство досталось ему, женщины сходили с ума от его красоты, так еще и сам Император признал его как великого воина. Последней каплей была женитьба Ларэна на Лилит.

В Лилит Себ влюбился с первого взгляда и надежда на то, что когда-нибудь он сможет предложить любимой женщине неизмеримое богатство, грела сердце. Преследуя эту цель Себ, всеми праведными и неправедными путями добывал деньги. Упрямство и честолюбие заставляли его стремиться вперед, добиваясь своего, не смотря ни на что. И вот, когда Себ сумел добиться много, пришло сообщение о свадьбе Ларэна де Сэй и Лилит де Мортейн.

Он, Себ, отказывал себе во всем, спал под открытым небом, ел раз в три дня, экономя на каждой мелочи, каждый медяк вкладывая в торговлю, ради женщины, которая выбрала другого. Тогда Себ пришел к выводу, что у него с самого начала не было никакого шанса, а все эти надежды были лишь попыткой убежать от правды.

Еще один удар ожидал его, когда родился маленький Эй. Кто бы знал, как Себу было ненавистно лицо первенца Ларэна. Лицо ребенка, котрый мог бы быть его сыном. Если бы Боги рассудили по-другому. Если бы мамаша сидела себе тихо в отцовском поместье и вышла бы замуж за аристократа. Если бы и ему, Себу, досталась часть огромного состояния де Сэев и покровительство Императорского дома. Тогда бы цветок Империи — Лилит Светлая — достался ему.

Себ въехал в поселок погруженный в свои мрачные мысли. Отказ Ларэна дать ему денег вынуждает его сделать то, чего он бы никогда делать не стал. Но, к сожалению он слишком много задолжал. Кредиторы уже рыскали в округе и если они найдут его раньше, чем он — деньги, то последнее, что он увидит в своей жизни будут его собственные кишки, развешанные на ближайшем дереве.

Себ спустился с лошади и посмотрел на небо. С самого утра стояла невыносимая жара, словно в кухонной печи. Воздух был недвижим, но сейчас небо начало темнеть. В воздухе запахло грозой. Себ улыбнулся и вошел в заброшенный дом на самой окраине села. Пятеро мужчин, чьи лица скрывали маски, равнодушно посмотрели на вошедшего.

— Как только небо затянет, можете идти.

Наемники слаженно кивнули и вернулись к игре, за которой коротали время. Последние деньги Себ потратил на то, чтобы выплатить им треть необходимой суммы. Почесав толстый живот, Себ презрительно процедил:

— Щенков не трогайте.

Страший из отряда кивнул.

— Слуги?

— Нам не нужны свидетели.

Опять легкий кивок. Себ был доволен как никогда в жизни. Стрелы с тяжелыми наконечниками, которые используют наемники, пробивают щит средней толщины. А стрела пущенная прямо в сердце убьет любого, даже одного из Ааш'э'Сэй.

Сегодня вечером свершится сладкая месть — он наконец-то избавится от проклятого Ларэна. Убийства Лилит Себ не планировал, по началу, но… Зачем ему женщина, когда-то сделавшая выбор не в его пользу? Теперь, когда несметное богатство будет в его руках, он сможет заполучить любую, стоит лишь пожелать.

Один из наемников иронично приподнял бровь, разглядывая своего нанимателя — сеть капилляров, явно проступившая на лице, придавала ему нездоровой, синюшный оттенок, мутные глаза лихорадочно бегали, над верхней губой проступили капельки пота. Себа трясло, словно он не мог справится с переполнявшими его эмоциями.

Именно так и происходит с теми кто давно и прочно "подсел" на наркотический дурман. Для таких реальность и свой собственный, вымышленный мир становятся неотделимы друг от друга. Приторно-сладким ядом наркотик отравляет кровь, разрушая тело и разум. Такие как этот Себ не живут долго — спустя какое-то время тело его иссохнет и начнет разлагаться, источая сладковатый, гнилостный запах.

Прикрыв глаза, наемник презрительно улыбнулся и поднялся. Облака полностью затянули небо, а значит пришло время отработать полученное золото.

Империя Ардейл. Поместье де Сэй.

Тяжелые капли падали на пожелтевшую от жары траву, глухо стучали по листве и, зависнув на мгновение, срывались вниз. Эй и Эйлис сидели в своем шалаше, обняв колени руками. Отец оказался прав — буквально за несколько минут, ясное до этого, небо затянуло черными тучами, раздался гром, сверкнула молния и небеса разверзлись.

Хорошо хоть они в это время в шалаше были, а не возле озера. Так бы промокли до нитки. Эй вздохнул. Мама наверняка их уже ищет и похоже, ему сегодня достанется. Эйлис сидела притихшая и со страхом смотрела наружу.

Эй ткнул ее пальцем бок и весело спросил:

— Ты чего малявка, испугалась что ли?

Эйлис посмотрела на него широко открытыми глазами и кивнула. Подбородок затрясся, нижнюю губу она выпятила вперед. Эй поморщился. Ну все, сейчас разревется.

Прижав сестру к себе, он сказал с уверенностью:

— Не бойся, я защищу тебя.

Малявка всхлипнула и спросила:

— От всего?

— Ага.

— Даже от грозы?

— Ага.

Слова Эйя ее немного успокоили и она даже попыталась улыбнуться. Эй же с тоской посмотрел наружу. Если они не вернутся домой в ближайшее время, отец узнает про лаз, а это совсем плохо. Самому Эйю запретили покидать поместье, еще когда он был маленький.

В тот день он сильно подрался с деревенскими, потому что те приняли его за девчонку и стали дразнить. А уж когда выяснилось, что никакая он не девчонка… Вечером Эй пришел домой в порванной одежде, с ссадинами и синяками по всему телу. Еще несколько дней ему было больно даже просто лежать. Зато лицо больше не было похоже на девчачье. Оно вообще на лицо не было похоже. Тогда-то отец и запретил ему покидать поместье и, так как запрет никто не отменял, получается, что Эй пошел против воли отца. Да еще и Эйлис с собой взял. Мальчик вздохнул еще тяжелее, чем до этого.

Одна надежда — дождь скоро закончится. Во всяком случае Эй старался себя в этом убедить. Обычно, если льет как из ведра, то и прекращается быстро…

И в самом деле, через несколько минут дождь почти перестал идти. Хотя небо все равно было темным. Эй выглянул на миг из своего убежища и, вдохнув полной грудью влажный воздух, посмотрел на сестру.

— Ну что, пойдем? Небо, правда, все еще темное, но я думаю это из-за того, что мы слишком долго тут просидели.

Эх… Заигрались они с Эйлис, что ни говори. Хоть бы ужин не пропустить! Эй вылез из шалаша и подал сестре руку. Девочка доверчиво взглянула на брата, который нетерпеливо нахмурился.

— Давай Эйлис, надо бежать, пока нас искать не начали.

Эйлис кивнула и они побежали в сторону дома. Эй смеялся, громко и счастливо, так он мог смеяться только когда был рядом с сестрой или матерью.

Отбросив с лица мокрую прядь волос, Эй побежал еще быстрее, крепко сжав ладошку сестры. Так здорово бежать по лесу и вдыхать влажный воздух полной грудью!

Вдруг Эйлис споткнулась и со всей силы грохнулась на мокрую траву. Эй остановился со страхом глядя на сестру. В тот момент ему показалось, что сердце вмиг превратилось в кусок льда, застыв где-то в животе.

Боги, хоть бы она ничего себе на сломала!

Эйлис села на колени и потерла ушибленный локоть. Потом улыбнулась через силу и сказала:

— Ничего, мне даже совсем не больно.

Эй поднял ее на руки. Он когда был в ее возрасте от малейшей царапины ревел.

— Я тебя понесу, держись крепко, хорошо?

— Ладно.

Мальчик посадил сестру на спину и медленно пошел, осторожно переступая ветки и корни деревьев. Не хватало ему вместе с Эйлис упасть. Когда они вышли из леса совсем стемнело. В небе продолжали сверкать молнии, того и гляди снова дождь пойдет. Эй нахмурился. Ну все, порка ему точно обеспечена, а Эйлис от сладкого отлучат.

Когда дети поднялись к забору и пролезли через лаз, снова начался дождь. Эй опять посадил Эйлис на спину и пошел к дому. Мальчик, в принципе уже смирился с тем, что его накажут. Надо только про Эйлис придумать что-нибудь, чтобы и ей не влетело. Когда они подходили к особняку, мрачным исполином нависшим над ними, Эй остановился на мгновение. В доме было абсолютно темно, ни в одном окне не горел свет. Мальчик, недоумевая по этому поводу, толкнул входную дверь.

Молния, сверкнувшая за окном, осветила зал. Эй опустил Эйлис и прижал к себе. Главное, чтобы она не видела. Самое главное — чтобы она не видела.

Возле лестницы лежала мать, по белоснежному платью растеклось темное пятно. Там, где раньше билось сердце, торчало древко стрелы. Одна рука лежала на груди, другая была протянута в сторону отца, который лежал неподалеку, с мечом в руках. Отца буквально изрешетили стрелами.

Эй, словно сломанная кукла, повернул голову. Везде, куда падал взгляд, лежали тела, по деревянному паркету растеклась кровь. Холодный ветер задувал в разбитые окна, занавески вздувались, словно огромные паруса. Паруса корабля плывущего по Реке Забвения. Глядя на тела убитых, Эй с ужасом понимал, что не сбеги они с Эйлис из дома, чтобы поиграть в лесу и их тела, точно так же были бы изрешечены стрелами.

Плечи Эйя поникли, взгляд потух, а сердце… Боги, сердце казалось вот-вот разорвется на мелкие кусочки. В горле встал ком, дыхание замерло, больше всего на свете ему хотелось умереть, лишь бы эта боль прекратилась, лишь бы пришло облегчение. Посмотрев на сестру, застывшую посреди зала, Эй поднял голову к потолку и, сжав крепко кулаки, закричал.

Если бы он был сильнее, он бы защитил мать и отца, он бы защитил всех тех, чьи тела устилали пол, чья кровь медленно заветривалась, покрываясь пленкой. Если бы он посвящал больше времени воинскому искусству, вместо того, чтобы играть в детские игры и представлять себя непобедимым, этого бы не произошло. Если бы он был здесь…

Опустившись на колени, Эй хрипло застонал. Если бы он был здесь, то сейчас бы вместе с родителями плыл бы по Реке Забвения, оставив Эйлис одну. Сглотнув, Эй поднялся и подошел к сестре.

Отец сказал, что он, Эй, должен всегда заботиться о малышке Эйлис, быть сильным и защищать ее. Загнав боль как можно глубже, Эй положил руку на плечо сестры. В этот момент Эйлис вырвалась и закричала, протягивая тонки руки в сторону умершей матери. Глядя на маленькую сестру, чья одинокая фигурка застыла посреди зала, Эй сделал вдох. Теперь он должен быть сильным, ради матери и отца, ради Эйлис. Медленно, словно двигаясь против собственной воли, Эй подошел к сестре. Положив руку на ее шею, он осторожно нажал туда, где находилась артерия. Когда сестра медленно осела на пол, Эй поднял ее на руки и направился к двери. Отец, буквально несколько дней назад показал ему этот прием, который лучше всего использовать против безоружного противника. Даже страшно, что эти знания понадобились ему так быстро.

Мальчик, медленно идущий через зал, который освещали вспыхивающие за окном молнии, был скорее похож на призрака, нежели на живое существо. На бледном, закаменевшем лице, подобно темным омутам, застыли глаза. Взгляд лихорадочно блестел от невыплаканных слез, губы были сжаты в тонкую полоску. Когда тяжелые, холодные капли ударили по лицу, Эй закрыл глаза.

Никогда, видят Боги, никогда больше он не потеряет того, кто ему дорог из-за собственной слабости и глупости. Опустившись на колени и положив голову сестры на свои колени, мальчик поднял лицо к грозовому небу. Обхватив себя за плечи, он глухо застонал. Слезы, если бы он мог выплакать ту боль, что заполнила собой его душу… Вцепившись пальцами в лицо, Эй презрительно улыбнулся. Теперь в его жизни нет места слезам. вечер, когда погибли Ларэн и Лилит де Сэй, их единственный сын разучился плакать.

Глава вторая

И сердце твое — камень

Империя Ардейл. Спустя двести пятьдесят лет (по человеческому календарю).

Эй сидел в своей комнате, на полу расположилась Эйлис. Девочка играла с куклами, не обращая внимания ни на что. С тех пор, как в поместье обосновался дядя, ни Эй ни Эйлис в безопасности не были.

Сразу после смерти брата, Себастьян подал прошение Императору о назначении его опекуном над несовершеннолетними племянниками. Владыка некоторое время раздумывал, не будет ли лучшим вариантом взять детей под свою опеку, в конечно итоге прошение удовлетворил. Детям будет легче перенести боль утраты когда рядом находится кто-то из родственников, а Себастьян, о чьих дурных пристрастиях знал лишь Ларэн, предстал перед Владыкой в неожиданном свете. Он всячески проявлял заботу о своих несовершеннолетних племянниках, требуя найти виновных и придать их страшной казни. Говорили, что дядя Себ даже награду за головы преступников назначил. В общем, на решение Императора повлияло множество факторов, одним из которых было и то, что многие аристократы Ааш'э'Сэй настаивали на том, что дети должны расти в любви и заботе, соответственно, они всячески поддерживали Себастьяна в его бескорыстном желании. С тех пор, как дядю признали опекуном Эйя и Эйлис, "любимый" родственник прочно обосновался в поместье.

Первое время, когда интерес Владыке к роду де Сэй был наиболее пристальным (все же, Император не так глуп, чтобы слепо доверять тому, в чьих интересах было убийство четы де Сэй), Себастьян вел себя более чем пристойно. Правда, поговаривали, что Дэмиен де Мор, командир отряда Демонов-воинов, очень вежливо сообщил дяде Себу, что если с головы маленьких де Сэев хотя бы один волосок упадет… Что будет, объяснять ему не пришлось, Себастьян понял и так.

Но, лишь только интерес и внимание Императора ослабли, как дядя показал свое истинное лицо. Нет конечно, все это произошло не в один день, отнюдь. Себстьян был очень осторожен, опасаясь вновь привлечь внимание дома де Майен — своим пагубным пристрастиям он предавался в самой дальней комнате поместья, за закрытыми дверьми и добывал дурман лишь у проверенных им поставщиков. Но, даже мыши со временем наглеют, если рядом нет кошки — постепенно Себастьян давал себе все больше и больше воли и, с некоторых пор поместье де Сэй стало походить на балаган. В особняке постоянно появлялись весьма подозрительные личности, некоторые из них задерживались, некоторые уезжали почти сразу.

Вздохнув, Эй посмотрел на сестру. Эйлис выросла, стала худенькой как щепка, синие глаза погрустнели. В тот вечер, когда они воочию увидели последствия настоящей бойни, мальчик поклялся себе, что станет тем, кто защитит малышку от самого Чернокрылого, если тот явится в неурочный час. Тогда, ища ответа у небес, Эй не заметил, как к поместью подъехали солдаты. В тот момент Эйя не удивило их появление, уже позже он задумался над тем, с чего бы это патрулю заявиться в их поместье?

Тряхнув головой, дабы прогнать ужасные видения прошлого, Эй спустился с подоконника и подошел к Эйлис.

— Хочешь, прогуляемся?

Сестра с улыбкой посмотрела на него и кивнула.

— Ага.

Эй присел на колени и погладил девочку по голове:

— Ну тогда иди возьми что тебе надо и в путь! Я буду ждать тебя внизу, хорошо?

Эйлис рассмеялась, кивнула и, подпрыгивая на ходу, направилась к выходу. Когда за ней закрылась дверь, Эй окинул взглядом комнату. В зале на первом этаже вот уже третий день не утихал шум и пьяный смех. Дядя устроил внизу салон. Гости пили, курили, играли в карты. В доме не стихал женский смех. Женщин этих приводили мужчины, которые получали от дяди Себа деньги и тут же покидали поместье.

Эй сжал кулаки и заскрипел зубами от злости. Если бы он уже был совершеннолетним, можно было бы отказаться от опеки дяди и подать прошение императору о назначении его, Эйя, опекуном младшей сестры.

Сейчас Эйю было семьсот пятьдесят лет, около пятнадцати лет по человеческим меркам, а это значит, что придется подождать хотя бы двести пятьдесят лет, до тех пор, пока они смогут освободится от дядюшкиного присмотра. И все равно он решил отправиться в Черный Замок.

Совсем скоро Эйю придется покинуть поместье и записаться в Акадэмию, соответственно Эйлис останется тут одна. А этого Эйю не хотелось абсолютно. Юноша вышел из комнаты, плотно затворив дверь и заперев ее на ключ. Раньше у него и мысли такой не возникло бы — запирать дверь на ключ в собственном доме, но то было раньше.

С тех пор, как в доме стали появляться люди и Ааш'э'Сэй, многие из которых выглядели, по меньшей мере, подозрительно, Эйлис ночевала в комнате брата, да и днем он не оставлял ее ни на секунду. Из поместья загадочным образом исчезали вещи, а недавно Эй обнаружил, что на комнату матери совершили "набег". Из шкафов исчезли платья, шкатулка с драгоценностями была пуста, то же самое произошло и в комнате отца. В тот день Эй едва справился с обуревающим его гневом и он, насколько мог, вежливо, предупредил дядю, что в случае если подобное повториться, дорогой родственник сильно пожалеет о том, что стал опекуном.

Быстро спустившись вниз, Эй буквально налетел на стоящую у лестницы женщину. Ткнувшись лицом в практически обнаженную грудь, Эй тут же отскочил и сильно покраснел.

— Какой сладкий мальчик!

Эй с легким недоумением рассматривал женщину. Как она только умудрилась впихнуть свои телеса в такой наряд? Казалось что обвисшая грудь вот-вот выскочит из декольте, представ перед взором Эйя в всей своей "красе". Лицо женщины покрывал толстый слой белил, губы были накрашены ярко-красной краской, которая размазалась вокруг рта, от чего женщина напоминала клоуна из бродячего цирка. Бледно-голубые глаза обведены ярко-синим, короткая юбка обнажала рыхлые бедра, сквозь бледную кожу просвечивали вены. Женщина провела языком по толстым губам и, прикрыв глаза, с размазывавшейся под ними краской, улыбнулась. Поведя обнаженным плечом, незнакомка нежно проворковала:

— Меня зовут Леда, хочешь поиграть со мной, малыш?

Леда наклонилась к самому лицу Эйя, от чего он поморщился. От женщины отвратительно пахло чем-то кислым, к "аромату" примешивался пряный запах наркотической травы и давно не мытого тела. Не сдержав брезгливого возгласа, Эй сделал шаг назад.

С тех про, как их опекуном стал дядя Себ дом превратился в притон. Слуги разбежались, остались только самые верные или жадные. Дядюшка щедро платил тем, кто молча выполнял свою работу.

Юноша мрачно усмехнулся и окинул женщину презрительным взглядом. Леда сделала шаг вперед, томно прикрыла глазаи призывно приоткрыла губы.

— Ну, как ты хочешь? Ты такой миленький…Скажу по секрету, дорогой, в этом месте нет нормального мужика, даже глаз положить не на кого. Если у тебя есть дурманка…

Лицо Леды покрылось испариной, белила "потекли", она начала тяжело дышать. Эй сделал шаг вперед и наклонился к ее уху. Поборов брезгливость, он, почти нежно, прошептал:

— Пошла вон.

Жесткие слова, сказанные нежным и вкрадчивым тоном возымели эффект пощечины — Леда дернулась как от удара и с ненавистью посмотрела на Эйя. Стеклянный взгляд женщины говорил о том, что действие дурмана проходит, а это обычно плохо сказывается на тех, кто плотно подсел на наркотик.

Тяжелая дверь гостиной открылась и в проеме появился дядя Себ. За последние годы он стал еще более полным, лицо обрюзгло, волосы почти совсем выпали. Ничего не выражающие глаза посмотрели на Эйя. Постояв так несколько минут, Себ визгливо рассмеялся и подошел к ним.

Оперевшись одной рукой на перила, другой он шлепнул Леду по жирному заду. Женщина томно прикрыла глаза и облизнула губы. Себ, не стесняясь племянника, схватил ее за грудь и впился губами в шею.

— Зачем тебе этот молокосос? Щ-щ-щас я тебе покажу, кто такой настоящий мужик…

Эй сжал кулаки и в бешенстве посмотрел на дядю. Сердце стучало о ребра, грудь тяжело вздымалась и опадала. Желание убить росло с каждой секундой. Наверху раздались легкие шаги и Эй побледнел.

Не хватало еще, чтобы эту сцену увидела Эйлис. Сам он уже насмотрелся на пьяные оргии, не вызывавшие ничего, кроме отвращения. Как-то ночью Эй проснулся из-за того, что внизу раздавались непонятные стоны и хрипы. Поднявшись с постели он тихо спустился вниз. Зрелище, свидетелем которому он стал, повергло его в шок. Двери в гостиную были открыты нараспашку, так что увидел он достаточно. Дядюшка опять устроил пьяную оргию. Именно тогда Эй решил, что все же попробует подать прошение Императору, ну или хотя бы попросит убежища для сестры, на время его отсутствия.

Дядюшка хрюкнул и уставился на Эйя.

— Что-то не так, молокосос?

Волна гнева захлестнула юношу, отведя руку назад он ударил, резко и сильно. Наслаждение, которое он получил при этом, не возможно было сравнить ни с чем. Себ грохнулся на пол, утянув за собой проститутку.

Эй разжал кулак и наклонился к дяде:

— Если ты сейчас же не уберешь свой жирный зад…

Наверное, надо было давно поступить так, но насилие претило натуре Эйя и он предпочитал молча терпеть все выходки опекуна. А жаловаться Императору на то, что не может навести в порядок в своем собственном поместье — совсем уж последнее дело. У него не осталось ничего, кроме собственной гордости и отказываться от нее из-за своей слабохарактерности он не собирался.

Сейчас же чаша его терпения переполнилась. Дядя тупо смотрел на него, не понимая в чем дело. Эй пнул его вбок, заставляя подняться. Себ встал на колени и его начало рвать прямо на сапог застывшего перед ним юноши. Жирное тело скрутило судорогой, дядя, словно младенец, заревел навзрыд. У тех, кто употребляет дурманку такие перепады настроения обычное дело. Эй давно выучил все стадии наркотического опьянения.

Сначала употребляющий впадал в эйфорию, которая могла длиться несколько часов, потом он успокаивался и просто смотрел в одну точку, после начинались быстрые смены настроения — от безудержного хохота до рыданий. Самым тяжелым был момент, когда опьянение проходило. Демона, да и человека наверное тоже, начинало лихорадить, рвать, тело скручивало судорогой. Именно в этой стадии сейчас находился дядя Себ. Леда держалась получше — она села на полу, раскинув ноги и уставилась в одну точку. Широко открытые глаза бегали туда-сюда, словно она что-то видела, по подбородку потекли слюни.

Дядя схватил Эйя за ногу, посмотрел на него и заискивающе улыбнувшись, начал протирать сапог рукавом своего кафтана. Эй брезгливо дернулся, подавляя желание избить Себа до полусмерти. Как-то раз он все же не сдержался и набросился на дядю с кулаками.

После смерти отца, Эй почти все свое свободное время посвящал тренировкам. Изо дня в день он тренировался с катоном, кинжалами, луком и арбалетом. Ненависть, поселившаяся глубоко в сердце, стала единственной отдушиной. Благодаря этому черному пламени, медленно пожирающему его изнутри, Эй все еще "держался". Потому что он верил, упрямо верил в то, что придет день и он найдет не только исполнителей убийства, но и заказчика. И тогда, глядя в глаза тех, кто убил его родителей, он совершит свое возмездие. Ради этой минуты он продолжал жить, продолжал бороться.

Эта мысль грела его, гнев подхлестывал и заставлял тренироваться до полного изнеможения, тренироваться весь день и вечер, пока перед глазами не начнет мутиться от усталости. И вот, в одну из ночей, поднимаясь к себе после затянувшейся тренировки, Эй набросился на дядю, который завалился к спящей Эйлис в комнату. Что Себ там забыл, Эй выяснять не стал — и так было понятно.

Стоило ему увидеть дядю, осторожно открывающего дверь в комнату Эйлис, как вся ненависть, которую он старался скрыть глубоко в своем сердце, выплеснулась наружу, поглотив без остатка его разум и подчинив волю. Эй подошел сзади и, без предупреждения, сильно ударил дядю в поясницу.

На руках его были перчатки, укрепленные металлическими пластинами, которые он забыл снять. Кулак, набитый в течении многочисленных тренировок, стал едва ли не тверже стали. Положив одну руку на плечо Себа, другой рукой Эй ударил его, коротко, без замаха, вложив в свой удар едва ли не всю свою силу. Когда Себ упал, Эй схватил его за воротник, поднял и начал бить по ненавистному лицу, стирая с него похотливую ухмылку. Пока Эй бил, дядя даже не делал попытки увернуться, он просто опустил руки и жалобно скулил. От этого и проснулась Эйлис.

Посмотрев в глаза сестры, Эй отпустил дядю, который тут же отполз к стене и затих. В глазах Эйлис застыл ужас. Эй скинул перчатки, чтобы сестра не увидела застрявшие между пластинами кусочки кожи и кровь, которая уже начала сворачиваться. Прикрыв дверь, юноша подошел к сестре и крепко обнял ее, нежно прижав голову к своему плечу.

Кожа на костяшках рук была содрана, металлический запах крови бил в нос. Эйлис дернулась в сторону от брата и замерла. Эй погладил ее по голове и вышел из комнаты. Плотно закрыв дверь он сел в коридоре и закрыл глаза. Так он и провел ночь, под дверью младшей сестры, охраняя ее покой и сон.

Еще примерно неделю Эйлис шарахалась от него в ужасе. Что в принципе было объяснимо — когда она проснулась, то увидела как ее брат избивает дядю, у которого сил хватает только на то, чтобы жалобно скулить. В ту ночь ему и самому стало больно от того, что избиение беззащитного доставило ему удовольствие.

С того вечера, когда они нашли родителей и мертвых слуг в лужах крови, сестра впадала в ступор от одного вида крови, что уж говорить о виде любимого брата, руки которого едва ли не по самые локти покрыты этой самой кровью?

Зная о том, что маленькую сестру пугает один лишь вид крови, Эй держал себя в руках, хотя желание избить дядю до полусмерти, с каждым днем становилось все сильнее и сильнее.

Эй закрыл глаза, отгоняя воспоминания. Открыв их через пару секунд он холодно посмотрел на опекуна. Дядя умоляюще уставился на него, по жирным щекам текли слезы, второй подбородок трясся, напоминая желе. Легкие шаги послышались на самом верху лестницы и, обернувшись, Эй крикнул:

— Эйлис, я забыл плащ, зайди ко мне в комнату, пожалуйста!

— Хорошо!

Шаги начали удаляться и Эй обернулся к дяде.

— Вставай и иди к своим друзьям.

Себ кивнул и, не поднимаясь, пополз в сторону гостиной, периодически поскуливая, словно побитый пес. Эй подошел к сидящей на полу проститутке, взял ее под локоть и поднял. Леда тупо посмотрела на него и согнулась в приступе рвоты. Эй поднял глаза к потолку и вознес молитву Высшим, прося терпения.

Если бы не страх Эйлис, он бы наверное давно их всех покалечил. Пока Леду рвало, наверху снова послышались шаги. Эйлис подошла к перилам и свесилась вниз.

Эй через силу улыбнулся.

— Что такое?

Сестра посмотрела на него как на последнего дурочка и, надув губки, ответила:

— Ты же дверь закрыл!

Эй улыбнулся чуть шире:

— А, я забыл, извини. Сейчас поднимусь, только провожу леди в гостиную. Подожди меня наверху, хорошо?

Эйлис кивнула и скрылась из виду. Юноша посмотрел на женщину и вздохнул. Как только тело перестало сводить судорогой, он буквально оторвал ее от пола и, словно тряпичную куклу, протащил до двери гостиной. Втолкнув Леду в прокуренное помещение, Эй окинул злым взглядом собравшихся там. Злость накатила новой волной.

Некогда эта комната была практически эталоном хорошего вкуса. Дорогая, изящная мебель, с любовью подобранные картины и портьеры, обивка стен и ковер — все это было уничтожено. Под потолком клубился синий дым, зал был заставлен столами, за которыми расположились "гости", на полу лежали те, кто уже не мог держать карты в руках. Из углов раздавались стоны и сопение.

Эй захлопнул дверь и повернулся к лестнице. Закрыв на миг глаза, он медленно сосчитал до десяти, но гнев не проходил, а наоборот — с каждым вдохом становился лишь сильнее. Похоже, пришло время прекратить это все. Надо только оставить где-нибудь Эйлис, иначе она вообще всю жизнь от него шарахаться будет.

Юноша поднялся наверх, открыл комнату и взял ненужный ему плащ. Эйлис нетерпеливо топталась у порога. Почти искренне улыбнувшись сестре, Эй наигранно-весело спросил:

— Я готов, а ты?

Сестра радостно подпрыгнула и кивнула.

— Тогда идем?

— Да!

Взяв брата за руку, она сломя голову кинулась вниз.

— Не беги так, а то мы вместе все ступеньки пересчитаем!

Эйлис обернулась к нему и звонко рассмеялась. В который раз Эй удивился поведению сестры. Как вся эта грязь проходит мимо нее? С грустной улыбкой юноша покачал головой. Он изо всех сил постараеться сохранить Эйлис такой, какая она есть — милой, доброй и наивной. Пусть даже ради этого ему придется продать свою душу Темным.

Так же держась за руки, они вышли в парк, заросший сорняками. Все поместье постепенно приходило в упадок, тлен пожирал даже мертвые камни. Сердце наполнилось тоской и Эй поднял глаза к небу. Через два дня он собирался направиться в Сейн, чтобы подать официальное прошение Императору о признании его совершеннолетним и назначении опекуном Эйлис.

На время его отсутствия придется попросить кого-нибудь из села приютить девочку, оставлять ее в притоне, которым теперь являлось поместье де Сэй, было не просто неразумно, это было бы помешательством.

— Эйлис!

Эй улыбнулся как можно мягче. Будет трудно объяснить ей, почему она должна пожить в селе, пока его не будет и почему он не берет ее с собой.

— А?

Сестра подняла на него свои, по-детски наивные, глаза, от чего тоска ушла из сердца и его буквально затопило нежностью.

— Я скоро уеду, а ты поживешь несколько дней в селе, хорошо?

Эйлис нахмурилась и надула губы.

— Я с тобой хочуууу…

Эй подхватил ее на руки и закружил.

— Тебе нельзя… Я поеду за подарком. А это — сюрприз!

Сестра звонко рассмеялась и он поставил ее на землю.

— Тогда ладно. Ты купишь мне свадебное платье?

Юноша едва сдержал смех.

— Ты еще слишком мала, чтобы думать о таком!

— Ууууу…

Девочка упрямо выпятила подбородок и посмотрела на него.

— А что тогда?

Эй широко открыл глаза и произнес:

— Секрет!

Эйлис повздыхала еще пару минут и кивнула.

— Ладно. Куда пойдем?

Эй пожал плечами.

— А ты куда хочешь?

Сестра сложила ладошки, словно в молитве и ответила:

— В лес?

Эй улыбнулся.

— В лес, так в лес.

Империя Ардейл. Черный Замок.

Лазар стоял на коленях перед Владыкой, тщетно пытаясь унять свой гнев.

— Ты ведешь не подобающий наследнику образ жизни, сын мой.

Отец говорил спокойно, можно сказать, даже холодно.

— Да, мой повелитель.

Вот уже добрый час Император отчитывал смоего единственного отпрыска за такое поведение и отпрыску это все порядком надоело.

— Я решил, что ты пойдешь в Акадэмию.

Лазар поднял взгляд на отца. Обучение он закончил уже давно, делать в Акадэмии ему абсолютно нечего.

— Зачем?

— Если у тебя будет кто-то, о ком надо заботиться, возможно ты повзрослеешь.

Лазар иронично изогнул бровь и произнес:

— Что Вы имеете ввиду, отец?

Император вздохнул и ответил:

— Пойдешь туда лейтенантом.

Наследник едва подавил смех.

— А меня пустят?

Владыка кашлянул и кивнул.

— Да, так как ты еще не Император, попасть туда ты можешь в любой момент. Да и я тоже, в принципе.

— А купол?

— Купол защищает заведение от вмешательства правителя Бер, но не нашего. Хотя и на нас кое-что распространяется. Как ты знаешь, Император всего лишь не имеет власти над тем, что творится в Акадэмии.

Лазар кивнул. Даже если сейчас в Акадэмии соберутся повстанцы, с целью свергнуть Императора, ни Лазар, ни его отец на смогут сделать ничего. В этом случае им придется уповать на здравомыслие тех, кто "правит" в заведении — в Акадэмии свои законы.

Иногда Лазар думал над этим и такое положение дел казалось ему абсурдом. Все, кто закончил обучение в Акадэмии могли беспрепятственно находиться на территории заведения, так же как и Император, в конце концов и он сам некогда был там учеником. Соответственно, ничто не могло помешать Императору вмешаться в дела Акадэмии. Интересно, и что же будет, если он решит установить свои законы в этом странном заведении?

— И еще…

Лазар с интересом посмотрел на отца.

— До меня донесли, что в поместье де Сэй творится нечто неблаговидное. Возьми с собой пару воинов и отправляйся туда.

— Сегодня?

— Можно и завтра.

— Хорошо.

— Можешь идти, сын мой.

Лазар поднялся с колен и поклонился отцу. Мысли его пребывали далеко, сейчас его заинтересовал вопрос о древнем договоре воина Хикар со Светлыми. Так же, было бы неплохо узнать и о последствиях нарушения Императором условий этого договора. Возможно в библиотеке есть что-то, что может пролить свет на эти события? Покинув зал, наследник направился в библиотеку. Раз у него есть в запасе сегодняшний день, будет неплохо потратить его с пользой.

Империя Ардейл. Поместье де Сэй. Два дня спустя.

Эй быстро спустился по лестнице вниз. Во дворе уже ждала Эйлис, с небольшой сумкой на плече. Дядюшку они не видели с того самого дня. Даже странно — за это время в поместье не появились новые "гости", а те кто был до этого, покинули особняк в тот же вечер. Видимо беседа, проведенная с дядей, возымела успех.

Вечером того же дня, когда Эйлис уже крепко спала, Эй вошел в зал и выставил всех за дверь. Дядю он взял за грудки и окунул пару раз в бочку с водой, дабы тот пришел в себя и нормально воспринял слова племянника.

Всего одна фраза, сказанная звенящим шепотом, возымела неожиданный результат — дядя заперся у себя в покоях и кажется отказался от курения наркотических трав. Если бы Эй знал, что так будет, он бы сказал "волшебные" слова значительно раньше, не дожидаясь пока терпение практически иссякнет. Тогда, подняв родственника за шкирку, Эй посмотрел в его мутные глаза и прошипел:

— В следующий раз убью.

Дядя тут же покрылся испариной и униженно закивал. Но все же, несмотря на это, Эй решил не оставлять Эйлис в особняке. Он сумел договориться с деревенской знахаркой о том, чтобы та приютила сестру, за скромную плату, естественно.

Сейчас Эй собирался в Сейн, в сумке лежало прошение, на перевязи за спиной висел отцовский катон, на поясе — пара кинжалов. Эй подошел к сестре и помог ей оседлать лошадку. Сам он сел на черного жеребца и они тронулись в путь.

До Сейна он доберется за пару дней максимум, в Замке пробудет несколько часов и тут же отправится в обратный путь. Таким образом, чтобы закончить это дело, у него уйдет чуть больше четырех дней. А через месяц он уедет в Акадэмию, чтобы ступить на путь воина. К этому дню он готовился все эти годы. Врожденная гордость не позволяла ему посрамить честь отца — лучшего мечника Империи.

Эй лукаво посмотрел на сестру и сказал:

— Наперегонки?

Эйли презрительно фыркнула и отвернулась, выражая свое отношение к столь детской забаве. Правда, она тут же пришпорила свою лошадку и прокричала:

— Кто последний — тот черепаха!

Эй рассмеялся и пришпорил жеребца. Если бы он знал в тот момент, чем обернется его поездка в Сейн — он бы никогда не покинул поместье, а вместе с ним и Эйлис.

Себастьян смотрел на удаляющихся племянников. Голова болела вот уже два дня, сердце бухало в груди, потные ладони зудели, его мучила постоянная жажда. Отвернувшись от окна он медленно подошел к креслу и грузно опустился в него. Этот молокосос напугал его чуть не до смерти. Со дня смерти своих родителей пацан сильно вырос, окреп.

Себ потер челюсть и усмехнулся. Скоро этот глупец покинет поместье, для прохождения обучения в Акадэмии, а как раз этого момента Себ и ждал. Как только племянник отправиться на обучение в Священную Акадэмию Хикар, Себ заключит брачный договор и станет полноправным де Сэем.

Эта идея пришла ему в голову уже давно, помехой был пацан. Естественно, никто не даст согласия на его союз с племянницей, в конце концов, она может потребовать защиты у Императора и тот вряд ли откажет, но вот если девчонка понесет от Себа, никто не сможет ничего изменить.

Доверенный человек, при дворе Императора сообщил Себастьяну, что тот прознал о его "развлечениях" и они вызвали у Владыки интерес, а это означает, что сюда, скорее всего, направили кого-то с проверкой. Именно поэтому последние два дня он не употреблял наркотические травы и не зазывал никого в гости. Женщин тоже не было, а Себ привык к их постоянному вниманию, к тому же, не смотря на свое телосложение, Себ был очень падок до чувственных развлечений, особенно, когда ему ни в чем не отказывали.

Себ скрипнул зубами и поднялся. Интересно было бы узнать, кто донес до Императора о делах в поместье? Подумав над этой проблемой еще немного, Себ покачал головой. Вчера Себастьян имел занимательную беседу с дочерью деревенской знахарки.

Девушка, за весьма нескромную плату, сообщила ему, что ее мать обещала приютить Эйлис на несколько дней, пока Эй будет в Сейне. Новость эта поначалу огорчила Себа.

Раз пацан направился в столицу, то скорее всего с прошением или для поиска пансионата для сестры, что рушило планы Себа на девчонку. Если племянница покинет поместье вместе с братом, то в день, когда они встретятся вновь, Себ уже не будет считаться опекуном. Когда Эй закончит Акадэмию и станет воином, он вполне может подать прошение о назначении его опекуном сестры и в этом случае Император, скорее всего, удовлетворит прошение.

Но, благодаря человеческой алчности, Себ знал, куда направляется любимый племянник. Кроме того, девица обещала привести Эйлис в поместье, как только Эй покинет село. Толстые губы Себа расплылись в улыбке. Никто не знает, что может случиться с мальчишкой в пути, тем более, если учесть, что он едет один.

Империя Ардейл. Дорога к Сейну. На следующий день.

Эй со скукой смотрел по сторонам. Солнце встало совсем недавно, роса блестела, переливаясь словно жемчуг, в прохладном воздухе витал едва различимый аромат лесных цветов. Вчера, когда они прибыли в село, Эйлис категорически отказалась отпускать его. Сестра впервые в жизни закатила истерику — топала ногами, ревела и цеплялась за его рукав. Сердце дрогнуло и он решил провести одну ночь в доме знахарки.

Спалось ему хорошо, даже не смотря на то, что устроиться ему пришлось на полу. В доме приятно пахло сушенными травами, в открытое окно задувал прохладный ночной воздух. Сама атмосфера в доме успокаивала, единственное что несколько напрягало — нервные взгляды, которые кидала на них дочь знахарки.

Немолодая уже девица, рябая и косоглазая, смотрела на них со странным выражением на лице. Если бы Эй не был уверен в том, что девушке они ничего не сделали, он бы предположил, что она их ненавидит.

С другой стороны, многие с неприязнью относились к Ааш'э'Сэй. За долгую продолжительность жизни и неуязвимость, люди прозвали их демонами, а деревенский люд на редкость суеверен, из всех жителей их согласилась приютить только старуха-знахарка, но вот дочь видимо была не согласна с таким решением матери.

Эй покачал головой. Видимо по возвращению придется дать знахарке еще денег, коих в запасе у Эйя было немного, а ведь он еще и Эйлис сюрприз обещал. Раздумывая над тем, как же ему поступить, Эй не заметил, как добрался до небольшого поселения. Солнце на тот момент уже было довольно высоко — еще несколько часов и начнет клониться к закату.

Юноша удивленно посмотрел на небо, недоумевая, как же так получилось. В желудке забурчало и он посмотрел вперед, туда где расположились маленькие деревянные домики. Не будет ничего страшного, если он перекусит здесь и тут же тронется в путь.

Потратив на размышления еще какое-то время, Эй развернул коня и направил его к хлипкой оградке. Едва не засыпая под мерный перестук копыт, юноша с некоторым безразличием рассматривал беленькие домики, выстроившиеся в ряд по обе стороны от дороги. Село, довольно большое, по виду было зажиточным, насколько мог судить Эй. Дома, по большей части двух этажные, слепили глаза свеженькой побелкой и приветливо подмигивали чистыми оконцами. В воздухе стоял аромат соломы и запах навоза, от которого Эй немного поморщился, но тут же взял себя в руки. Причиной тому был пристальный взгляд сухонького старичка, который удобно расположился на высоких ступенях одного из домов и набивал табаком старенькую трубку.

Эй вежливо улыбнулся и приветливо кивнул дедульке, на что тот, в свою очередь ответил беззубой улыбкой. Притормозив перед домиком, юноша поинтересовался:

— Прошу прощения, уважаемый, а не найдется ли у вас тут постоялого двора или таверны?

Дедуля хмыкнул и, положив трубку в рот, прошмакал:

— Ты, господин воин, прямо езжай, там где дорога на лево сворачивает, у самого колодца и спросишь.

Эй кивнул и направил лошадь туда, куда и сказал дедуля. К постолялому двору юноша подъехал красный, словно мак. А все потому, что сельские красавицы, все как одна, побросали свои дела и очень уж пристально начали его рассматривать. Правда, стоило ему обратить на одну из них внимание, как девица тут же опускала глаза и отворачивалась. Не найдя объяснения такому странному поведению, Эй решил внимания больше не обращать, а то мало ли что сельские жители себе надумают?

Привязав лошадь и самого входа, Эй оправил кафтан и уверенным шагом направился ко входу. Таверна, которая располагалась на первом этаже гостевого дома, встретила его полумраком и легким ароматом мореного дерева. Окинув взглядом столы, Эй прошел к самому дальнему, расположенному в углу помещения и принялся терпеливо ждать. Так час был довольно ранний, ожидание не затянулось — почти тут же к нему подошла молодая девица и, окинув юношу изучающим взглядом, красавица спросила:

— Чего желает господин воин?

Вообще-то, Эй, который воином еще не был, хотел ее поправить, но потом передумал — кому какая разница? Пожав плечами, он ответил:

— Что-нибудь перекусить, на Ваш вкус.

Девица широко улыбнулась и ответила:

— Жаркое из барашка?

Юноша кивнул и отвернулся. Так как в подобном заведении он был впервые, то, естественно, несколько растерялся, посему и решил особо много вопросов не задавать, а взять первое, что предложат. Ожидая, пока заказ будет готов, Эй принялся рассматривать тех немногих, кто находился в зале. Совсем рядом с ним сидели двое мужчин и что-то обсуждали, у стойки расположился молодой человек в балахоне менестреля, в связи с чем Эй пришел к выводу, что сегодня в таверне будет представление. Эх… Не спеши он в Сейн, наверное задержался бы, сказителя послушать. Сам он видел менестреля всего один раз, а Эйлис так вообще ни разу. И не то, чтобы отец против был, просто пока они с сестрой были малы, посторонних в поместье не пускали, а как стали постарше, так насмотрелись и наслушались сказок пострашнее, чем может придумать какой-нибудь фантазер.

Пока Эй с любопытством рассматривал присутствующих, на стол перед ним поставили деревянное блюдо, источающее нежный аромат пряного мяса. Подняв взгляд на девушку, Эй, несколько смущенно, улыбнулся.

— Благодарю.

Девица пожала плечами и, к огромному удивлению Эйя, потрепала его по волосам, а потом подмигнула игриво и, покачивая пышными бедрами направилась за прилавок. Похлопав в недоумении глазами, потому как по макушке его давно никто не трепал, Эй принялся за еду. Господа, расположившиеся за соседним столом, заказали себе вина и, как только глиняный сосуд, с запотевшими боками, оказался перед ними, разговор между этими двумя пошел на повышенных тонах.

Эй, которого никогда не интересовали чужие разговоры, предпочел сделать вид, что не слышит, до тех пор, пока фраза, произнесенная одним из мужчин, не привлекла его внимание. Один из соседей, темноволосый и широкоплечий, довольно громко сказал:

— Де Сэй.

Второй, такой же темноволосый как и его собеседник, но несколько старше, шикнул на товарища и потянулся к кувшину. Аккуратно положив нож, которым отрезал мясо от огромного куска баранины, Эй прислушался. Конечно, вероятность того, что кто-то может знать о событиях, произошедших в поместье де Сэй двести пятьдесят лет назад, ничтожно мала, но что-то не давало покоя. Что-то, словно маленький червь, разъедало Эйя изнутри, заставив полностью обратиться в слух. К великому огорчению Эйя, интересующая его тема более не поднималась. Кроме того, словно бы почувствовав интерес юноши, двое незнакомцев, не допив вино, поднялись и направились к выходу. С трудом сдержав себя от того, чтобы не последовать за мужчинами, Эй нахмурился.

Жажда мести, ради которой он жил… Даже нет, не так. Ненависть, порожденная этой самой жаждой, сводила его с ума, заставляя скрежетать от гнева зубами и крепко сжимать кулаки. Давным-давно, в тот самый грозовой вечер, когда судьба нанесла ему страшный удар, Эй зарекся отомстить. Он поклялся самому себе, что переживет любые испытания, любые невзгоды, идя к своей цели. Насколько ему было известно, Император повелел провести самое тщательное расследование, которое не дало никаких результатов. Никто не сможет себе представить, какие боль и бессилие испытал Эй, когда ему сообщили, что найти заказчика невозможно.

Причиной тому был негласный закон — наемники, совершившие злодеяние, не несут за него никакой ответственности. А еще хуже было то, что у всех наемников, какими бы они ни были, существовал свой собственный кодекс "чести" — никогда они не выдавали имен тех, кто их нанял. И все же… И все же Эй тешил себя надеждой, что когда-нибудь он, так или иначе, узнает по чьему приказу были убиты те, кого он любил больше собственной жизни.

И вот сейчас, когда судьба, казалось бы, преподнесла ему нежданный сюрприз (а Эй, почему-то, был уверен, что родовое имя "де Сэй" прозвучало не просто так), он не мог им воспользоваться. Потому что он должен был спешить в Сейн.

Какое-то странное чувство, похожее на необъяснимую тревогу, словно бы подталкивало его в спину. Прикрыв на миг глаза, Эй сделал глубокий вдох. Всегда, на протяжении всей жизни он будет вставать перед выбором. Когда придется решить для себя, что важнее, верно расставить собственные приоритеты. Если бы от этого решения зависело только лишь его будущее, Эй, не раздумывая, пошел бы следом за теми двумя, что только что покинул таверну. Потому что сердце, истерзанное болью, требовало отмщения. Сейчас же самым важным для него была безопасность сестры, а значить месть придется отложить на некоторое время.

Нахмурившись еще сильнее, Эй кивнул подавальщице, подозвав ее к себе. Бросив на стол золотой, он спросил:

— Те двое, что только что ушли, кто они?

Девушка обеспокоенно нахмурилась и, подавшись немного вперед, тихо прошептала:

— Ты, мой хороший, лучше лишних вопросов не задавай, да интереса к ним не выказывай, ясно?

Сложив губы в холодной улыбке, юноша ответил:

— Почему?

Девица покачала головой:

— Да потому что они из Сиэлы, понял?

— Сиэла?

Нахмурившись еще сильнее, Эй попытался вспомнить, известно ли ему вообще хоть что-нибудь про эту самую Сиэлу. Так как на ум ничего не пришло, он вопросительно посмотрел на подавальщицу а та, вместо того, чтобы объяснить ему подробнее, крепко сжала губы и развернулась. Уходя, она обернулась и, как бы невзначай, прошептала:

— Гильдия наемников.

Улыбнувшись, Эй кивнул и направился к выходу. Настроение стало несколько лучше, а если учесть, что направляется он в Черный Замок, где наверняка есть хоть кто-то, кто сможет рассказать ему про эту гильдию. Решив что Сиэла, терпеливо ожидавшая его внимания все эти годы подождет еще пару дней, Эй сел на своего коня и направил того к выезду из села.

Время, единственная вещь, за которую он был благодарен Светлым. Если Император не смог ничего предпринять для того, чтобы убийца Лилит и Ларэна де Сэй понесли свое наказание, то он, Эй, займется этим сам. Только после того, как позаботиться о малышке Эйлись, защищать которую он поклялся собственной жизнью.

После довольно сытного обеда, Эйя начало клонить в сон, с которым он, довольно успешно, боролся какое-то время. Мерное покачивание и едва слышное цоканье копыт убаюкивали и Эй, в конце концов, задремал в седле. Находясь между реальностью и сном, Эй видел странные видения — то дядюшка Себ, издав лошадиное ржание, принимался задумчиво жевать траву, то малышка Эйлис, вцепившись ему в штанину уговаривала пойти в лес и поиграть немного на берегу озера.

Самым ярким видением было то, в котором перед ним появился отец — огромный, каким Эй его и запомнил, со своим неизменным мечом в руках. Отец хмурился, сложив руки на груди, где-то вдали звучала любимая мелодия матери — грустная, при первых звуках этой песни сердце, словно бы плакало. Когда мелодия стала походить на прощальную песнь, отец наклонился ближе и, заглянув Эйю в глаза, жестко произнес:

— Проснись!

Вздрогнув во сне, Эй открыл глаза, солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев, окрасив небо в кроваво-красный. Сердце забилось сильнее, наполняя душу тревогой, Эй провел ладонью по лицу, желая стряхнуть наваждение. Когда он отнял руку, на него напали.

Империя Ардейл. Черный Замок.

Лазар стоял во дворе, с некоторым недовольством глядя на своих спутников. Владыка повелел отправиться в поместье де Сэй с проверкой, точное время он не оговорил, но Лазар хотел закончить с этим делом как можно быстрее.

Прежде чем тронуться в путь, он велел одному из воинов навести справки о том, что именно происходит в поместье. Информация не утешала — по слухам, Себастьян Дерос, опекун малолетних наследников рода де Сэй, устроил в поместье притон. Даже странно, что отец не велел поспешить. В данном случае, позор ложился на весь род де Сэй, а они были хоть и очень дальними, но все же родственниками Императора, хотя сейчас мало кто об этом вспоминал.

Старшего отпрыска Лазар видел дважды — один раз в день, когда посвящали Богам его сестру, второй — в день похорон их родителей. Девочки тогда не было, возможно Эй пожалел малышку, а может была какая-то другая причина. В тот день Эй выглядел сильно повзрослевшим, глаза холодно смотрели на окружающих и Лазар даже начал сомневаться в том, что это тот самый мальчик, с которым он познакомился ранее. Тогда Себастьян Дерос показал себя любящим и заботливым дядей, в связи с чем отец без проволочек и вопросов назначил его опекуном.

К Лазару подошел один из воинов и сказал:

— Мы готовы.

Наследник кивнул и сел на Лира. Боевой зверь, повинуясь команде, расправил крылья и поднялся в воздух. По неизвестной ему самому причине, Лазар решил поспешить, а если они полетят, то достигнут поместья за несколько часов.

Империя Ардейл. Поместье де Сэй.

— А ты уверена, что Эй уже здесь?

Эйлис с любопытством посмотрела на Ронну, которая так внезапно сказала ей собираться обратно. Странно конечно, что Эй уже вернулся, но с другой стороны — может он специально так сделал?

Дочь деревенской знахарки кивнула, но ничего не сказала в ответ. Девушка все это время прятала глаза, что вызывало у Эйлис недоумение. Ехали они на телеге, колеса которой поскрипывали, убаюкивая, но девочка упрямо боролась со сном. Совсем скоро они подъехали к поместью, на крыльце их ждал дядя Себ.

Эйлис спрыгнула с телеги, удивляясь тому, что Эйя нет. Ронна схватила ее за руку и потащила к дяде. Эйлис не сопротивлялась, хотя цепкие пальцы больно впивались в кожу. Когда они поднялись на крыльцо, дядя сунул Ронне кошель, девушка поклонилась и отпустила руку Эйлис. Посмотрев в глаза дяди Себа, девочка испуганно вздрогнула. Судя по застывшему, безумному взгляду, дядя опять был нетрезв. Эйлис прекрасно знала о том, что в поместье творится и, видя плотно сжатые губы брата, его нахмуренные брови и потухший взгляд, она старалась поддержать его, изображая маленькую дурочку. Когда она смеялась, Эй тоже улыбался, а разве это не стоит того, чтобы притвориться немного? Ну и пусть это ложь, зато Эй улыбается.

Дядя протянул руку, схватил Эйлис за волосы и сильно дернул вперед. От этого девочка упала на колени, глаза наполнились слезами и она тихо вскрикнула. Эйлис схватила дядю за запястье и оглянулась назад. Ронна сплюнула на землю и повернулась к ней спиной. Себ потащил Эйлис в дом. Скрип колес, раздавшийся за спиной, говорил о том, что единственный человек, который мог помочь, покидает поместье.

Себ втащил упирающуюся девочку в зал и закрыл дверь. Эйлис встала и посмотрела в остекленевшие глаза опекуна. Себ размахнулся и сильно ударил ее по лицу. Перед глазами поплыло, Эйлис упала на пол, ударившись головой она почти сразу потеряла сознание. Себ опустился на колени и развязал пояс на штанах. На лице застыла похотливая улыбка, руки мелко тряслись. Он наклонился к племяннице и провел языком по щеке, липкие пальцы шарили по телу.

Когда Себ задрал юбку и провел рукой по нежной коже, похотливо ощупывая худенькие бедра, входная дверь резко распахнулась. Повернув голову он посмотрел в изумрудные глаза племянника.

В дверном проеме застыл Эй. Мальчик буквально навис над Себом, лицо застыло маской ярости, глаза метали молнии. Эй снял с пояса кинжал и медленно подошел к дяде, который от испуга даже дыхание задержал. В следующий момент острие кинжала вошло между ребер, в горле булькнуло и Себ начал заваливаться набок. Последнее, что он увидел перед смертью — изумрудные глаза, наполненные гневом и ненавистью.

Чуть раньше.

Когда Лиры практически достигли поместья, внимание Лазара привлекло какое-то копошение внизу. Пригнувшись к шее Лира, Лазар рассмотрел небольшой отряд воинов, скорее всего — наемники. Воины напали на юношу, окружив его и медленно сжимая кольцо. Беловолосый паренек весьма успешно оборонялся от них, но все равно было понятно, кто одержит победу.

Нападавших было слишком много, а тот, кто подвергся нападению, судя по всему был еще слишком неопытен, иначе он не позволил бы себя окружить. Наследник кивнул спутникам и поднял руку с пристегнутым к ней арбалетом.

Игла со свистом понеслась вперед и вниз. Один из нападавших рухнул как подкошенный — игла вошла под основание черепа. Лазар прищурился и направил арбалет в другую сторону. Мальчишка тоже времени не терял — махал катоном, совсем неплохо кстати махал, но все же меч — не его оружие. Движения выглядели рваными, тяжелыми, сразу видно, что пареньку неудобно. Спустя несколько минут бой был закончен, небольшая поляна усеяна телами. Молодой воин, подбежал к своему жеребцу и вскочил на него. Даже не поблагодарив спасителей, парень направил коня в сторону поместья де Сэй.

Лир приземлился и в считанные мгновения догнал жеребца. Разглядев всадника, Лазар удовлетворенно кивнул. Он не ошибся, предположив, что парень — сын де Сэй.

— Куда направляешься?

Эй посмотрел на него безумными глазами.

— Эйлис…

Лазар кивнул и, схватив пацана за шкирку, посадил перед собой.

— Если полетим — будем там через пару минут.

Эй кивнул и вцепился в Лира мертвой хваткой. Конь, потерявший наездника перешел на шаг, а потом и вовсе начал щипать траву, благодушно помахивая хвостом. Лазар покачал головой. Все же, нет лучшего спутника для воина, чем Лир.

Эй наклонился к шее Лира, с напряжением вглядываясь вперед. Совсем скоро, как и обещал Лазар, они увидели поместье. По дороге, ведущей к селу, над которым они только что пролетели, ехала тележка. Возница поднял лицо наверх и посмотрел на Лиров. Судя по одежде — девушка, из крестьян.

Лиры летели довольно низко, так что девушку можно было даже рассмотреть — рыжая коса, обычное, не запоминающееся лицо, на котором в тот момент застыл испуг. Увидев девушку, Эй зашипел. Лазар прищурил глаза и внимательнее посмотрел на крестьянку, запоминая на всякий случай.

Спустя несколько минут Лиры приземлились во дворе поместья. Эй спрыгнул на землю и стремглав кинулся в дом. Лазар тоже спустился с Лира и кивнул своим спутникам. Эй тем временем скрылся в доме.

Когда Лазар вошел в особняк, все уже было закончено. На полу лежала девочка, совсем еще маленькая. Светлые волосы растрепались, на виске ссадина. Рядом лежал Себастьян Дерос, в луже собственной крови. Эй повернулся к Лазару и посмотрел на него. Руки юноши были в крови, взгляд застыл, лицо не выражало никаких эмоций.

Лазар подошел к нему и тряхнул за плечи.

— Ты понимаешь, что ты сделал?

Мальчик кивнул и ответил безжизненным голосом:

— Если понадобится, я сделаю это еще раз.

Наследник нахмурился и посмотрел на лежащую на полу девочку. Юбка была высоко задрана, на бедрах остались синяки. Посмотрев на мертвого, Лазар брезгливо отвернулся.

Умереть от руки собственного племянника, да еще и со спущенными штанами… Но другой смерти он не заслужил. Лазар глубоко вздохнул и вновь посмотрел на Эйя.

— Если хочешь, я сделаю так, что девочка все забудет. Так будет лучше для нее, могу и тебе воспоминания подправить.

Эй нахмурился и спокойно ответил:

— Сделай это… Для Эйлис. Мне не надо, я должен помнить.

Лазар кивнул, признавая мужество мальчика. Мало кто захочет хранить такие воспоминания, тем более, если от них можно избавиться. Наследник опустился на колени и легко коснулся пальцами висков девочки. Золотистые нити оплели руки Лазара и голову ребенка, спустя пару мгновений сияние исчезло и принц поднялся с колен.

Эй стоял, опустив плечи и смотрел прямо перед собой. Лазар поднял девочку на руки и направился к выходу. Во дворе он передал Эйлис на руки одного из своих спутников, который тут же сел на Лира и поднялся в воздух.

Когда наследник покинул зал, Эй пошел на кухню. Некоторое время он искал свечи и то, чем можно было их зажечь. Как только юноша нашел, то что искал, он поднялся наверх. Поднеся свечу к портьере он некоторое время смотрел за тем, как огонь пожирает ткань. Потом он прошел по всем комнатам, поджигая мебель, картины и книги.

В горле встал ком, из-за чего Эйю было трудно сделать даже маленький вдох, совсем крошечный, чтобы жить дальше, жить ради мести. Взглядом, преисполненном тоски, Эй смотрел, как рыжее пламя медленно пожирает его воспоминания, его прошлое. В этом доме он появился на свет, сделал свои первые шаги, он был любим и нужен. Теперь же все, что у него было осталось в прошлом. В прошлом, благодаря воспоминаниям о котором он не сошел с ума, нашел в себе силы жить дальше.

Остановившись посреди зала, Эй поднял взгляд на картину, висевшую над камином. На полотне был изображен самый первый из их рода — Кирстин де Сэй. Тот, кого отец всегда ставил в пример, желая чтобы маленький Эй был похож на своего предка. Когда-то, когда Эйлис еще не было, отец сказал Эйю очень важные слова, запавшие в самую его душу. В тот день, взяв сына на руки, отец, с легкой улыбкой, столь не свойственной ему, сказал:

— Ты, наверное, порой думаешь, что я слишком строг к тебе? — Посмотрев Эйю в глаза, он продолжил — Дело не в том, что я не люблю тебя, совсем наоборот. Ты — мое дитя и ради тебя я готов перевернуть этот мир вверх ногами. Но, я хочу, чтобы ты запомнил вот что — так как ты — первенец и на тебе лежит ответственность за наш род в будущем, я хочу, чтобы ты стал достойным своих предков. Участь первого сына не завидна, но причина тут в том, что ты в ответе перед теми, кто был до тебя, понимаешь?

Тогда Эй, хоть и не понял ни слова из сказанного отцом, все же кивнул. И вот сейчас, глядя как наследие прошлого медленно превращается в пепел, Эй вновь и вновь просил прощения у тех, кто был до него. У тех, кто привел род к славе, не поблекшей с веками, а наоборот, ставшей еще ярче. Глядя в глаза своего предка, он молча спрашивал себя, правильный ли поступок он совершил? Не стал ли он тем, кто приведет род де Сэй к полному забвению?

Опустившись на колени перед лестницей, он обхватил голову руками и застонал. Сухие рыдания вырывались из груди, не принося облегчения. Сердце застыло куском льда, оно словно закаменело, когда Эй увидел сестру и нависшего над ней дядю. Юноша не солгал наследнику Императорского дома, когда сказал, что если бы ему дали выбор, он бы все равно сделал то же самое. Говоря по правде, Эй хотел бы, чтобы дядя Себ был жив, только ради того, чтобы убить его еще раз, а потом еще раз и еще раз. Только так он мог бы погасить то пламя ненависти, что разгорелось в его груди, подобно лесному пожару. Все так же стоя на коленях, Эй, словно бы со стороны, отметил, что огонь уже перекинулся на первый этаж. Черный дым стелился по полу, в воздухе вспыхивали огненные искры и раздавалось потрескивание. Одна из потолочных балок, обгоревшая с одного конца, рухнула на пол, взметнув целый сноп искр, некоторые из которых попали на Эйя. Руки больно жгло, в нос ударил запах паленный волос и юноша, покачиваясь, поднялся на ноги.

Пламя быстро пожирало портрет Кристина, черный, маслянистый дым тонкими струйками поднимался к потолку. Эй прикрыл лицо рукой и посмотрел в глаза своего прародителя. Облизнув пересохшие губы, юноша сипло прошептал:

— Прости меня.

Развернувшись спиной к портрету, Эй пошел к выходу, покачиваясь из стороны в сторону и сильно ссутулив плечи. Обернувшись у порога, он с тоской посмотрел на горящую лестницу. Слишком много крови пролилось в этих стенах, родители поймут и простят его. Когда Эй переступил порог, ему показалось, словно кто-то положил невидимую руку на его плечо и чей-то призрачный голос прошептал:

— Все в порядке, сынок…

Выйдя во двор, Эй сел на траву, наблюдая как рыжее пламя пожирает его родной дом. Дом, где он родился и вырос.

Лазар уселся рядом и просто молча наблюдал за мальчиком. В какой-то момент Эй, словно бы вспомнив что-то, спросил:;

— Лазар, ты знаешь что-нибудь о Сиэле?

Наследник нахмурился и, откинувшись на траву, прикрыл глаза. Помолчав некоторое время, он ответил:

— Сиэла — эта гильдия наемников. Убийцы, маги, воры, все они входят в нее.

Эй обнял руками колени и, не отрывая взгляда от пламени, задал новый вопрос:

— Они могут быть причастны к смерти моих родителей?

Лазар кивнул:

— Вполне.

Каким-то безразличным тоном Эй продолжил:

— Почему их не казнили?

— Ты и сам знаешь ответ.

Взяв в зубы травинку, Лазар уставился в темное небо. Если в мире и существует абсолютное зло, то это гильдия наемников Сиэла. И дело тут даже не в том, что те, кто в ней состоит берутся за самые "темные" дела, отнюдь. Гильдия Сиэла, созданная теми, кого принято называть "отверженными", берется за любую работу, даже самую грязную. Но, будучи "мастерами" своего дела, гильдийцы всегда могли позволить себе выбирать. Так, Сиэла, по мнению де Мора, да и самого Лазара тоже, можно было бы назвать правящей в мире теней. Сила, вызывающая суеверный ужас.

Похищения, пытки, оплаченные убийства, полное истребление рода — это малый перечень услуг, оказываемый наемниками. Когда были убиты Ларэн де Сэй с супругой, Дэмиен де Мор, первым делом хорошенько "потряс" гильдийцев. К сожалению, существует негласное правило, в соответствии с которым наемник не в праве открывать имя своего нанимателя, чем и пользуются стоящие у истоков власти в Сиэле. Хотя тогда ни один из них не попал на допрос к Дэмиену.

Бросив взгляд на Эйя, который все еще ожидал ответа, Лазар тяжело вздохнул и ответил:

— Как тебе должно быть известно, нет закона запрещающего образовывать гильдии наемников. Другими словами, наемники это такие же рабочие, как и, предположим, кожевники. Просто занимаются они несколько другими делами. В частности — охрана караванов или влиятельных особ, поиски сокровищниц, утерянных библиотек, древних артефактов или кладов — всем этим занимаются наемники. Как ты понимаешь, иногда складывается ситуация, когда наемник, по той или иной причине, совершает убийство. В этом случае дело рассматривается сначала в самой гильдии, а после — судом Императора. — Бросив еще один беглый взгляд на мальчика, Лазар продолжил — Другое дело, когда гильдия кроме "законных" дел берется исполнить и "незаконные", оплаченное убийство, к примеру. В этом случае, если подозрение падает на кого-то из гильдийцев, его заключают под стражу и проводят допрос. Но, ни один из них, на данный момент, не назвал имени своего нанимателя. Они признают свою вину, получают кару, а вот тот, кто убийство оплатил, остается в тени. Кроме того, могу сказать тебе следующее — скорее всего те, кто был отправлен в шахты не являлись исполнителями.

Эй, проявив немного больше интереса, спросил:

— Почему?

— Потому что существует не так уж много наемных убийц и умения их стоят как небольшой поселок, естественно, ни одна гильдия не рискнет потерять такого.

— Ни одна гильдия?

Лазар иронично приподнял бровь и ответил:

— А ты думал только в Сиэле есть наемные убийцы? У каждой гильдии есть хотя бы один. Так оно безопаснее, чем Императору жаловаться. Люди, почему-то, предпочитают все решать между собой, не вмешивая прочих. Вот и разбираются, как могут. Патрули частенько находят тело того или иного купца, с перерезанной глоткой.

Эй кивнул и, видимо потеряв интерес к разговору, вновь уставился на пламя. Лазар же, желая успокоить мальчика, солгал:

— Те, кто был причастен к убийству твоих родителей не покинули темницу Черного Замка. Дэмиен никогда не выпускает из своих лап очередную жертву. Так что, можешь быть спокоен.

Эй безразлично пожал плечами и ничего не ответил. Вместо этого он все так же смотрел на огонь пожара, словно бы ища в нем ответы на терзающие его вопросы.

Он просидел так до самого утра, до тех пор, пока огонь не угас сам собой, не оставив после себя ничего, кроме почерневшего камня. Наследник был рядом с ним, как он сказал позже, Эйли отправили в Черный Замок.

Как только занялся рассвет, Эй поднялся и пошел в фамильный склеп. Там, стоя у небольшого алтаря он принес клятву — никогда больше он не даст своим эмоциям возобладать над голосом разума. Никогда больше он не дрогнет от жалости, пламя уничтожившее старинный особняк, испепелило его сердце.

Спустя полчаса Эй покинул склеп, пообещав уже самому себе, что придет время и он восстановит поместье и тогда в этих стенах будет звучать только музыка и смех. Наследник уже ждал его, Эй кивнул, извиняясь за задержку и сел на Лира. Лазар устроился позади и они покинули поместье.

Глава третья

Сладкой мести яд, что душу отравит

Империя Ардейл. Сейн. Черный Замок. На следующий день.

Эй стоял посреди огромного двора, прикрыв глаза ладонью. Солнце только что встало, его бледно-розовые лучи мягким светом ложились на верхушки деревьев, белые садовые дорожки были похожи на маленькие молочные ручейки, затерявшиеся в пышной зелени сада. Сделав глубокий вдох, Эй присел на одну из мраморных ступеней, ведущих к главному входу Замка.

Вчера на рассвете, когда они с Лазаром только вернулись в Сейн, Эй от восхищения едва язык не проглотил. В Сейне он был впервые, да и Замок правящей семьи ранее не посещал. Посему великолепное зрелище, представшее перед его глазами, на миг заставило забыть обо всем, что тревожило и волновало.

Сейн — один из самых больших городов Ардейл, по праву считался жемчужиной Империи. Город, возвышающийся на холме, был окружен огромной стеной с четырьмя воротами. Замок Императора, расположенный на центральной городской площади, которая по своим размерам превосходила все возможные ожидания, имел так же и парк, который, в свою очередь, плавно переходил в лес. Рассматривая все это великолепие с высоты, Эй обнаружил, что Сейн, с Черным Замком в центре, напоминает почти правильной формы круг с площадью в центре, напоминающей маленькое солнце и дорогами, напоминающими солнечные лучи. Парк, разбитый на территории Замка был огражден дворцовой стеной, прямо за которой начинался лес. Правда, Лазар, по секрету, поведал, что никакой это не лес, а самый что ни на есть настоящий городской парк, находящийся под охраной дворца. Эй, в свою очередь, не нашел особой разницы между городским парком Сейна и обычным лесом, посему решил что если уж Их Высочеству угодно назвать это так, то пусть будет парк. Какая ему разница?

А вот сам Черный Замок стоил того, чтобы уделить ему более пристальное внимание. Для начала — Эй в жизни не видел более величественного строения. Даже нет, он просто не мог себе представить что-то, что могло бы покорить своей красотой до такой степени. Замок, построенный еще во времена распада древней империи, с честью заслужил звание родового гнезда де Майен. Высокие круглые башни, устремившиеся к самым небесам, казалось парят в воздухе. Стрельчатые окна, балконы, колонны и своды — все это было легким и изящным, казалось что замок де Майен соткан из тумана. Черный мрамор с серебряными прожилками, использованный при облицовки стен, дополнял общую картину. Правда, по прошествии времени мрамор не покрывал стены замка полностью, как это было в далеком прошлом, а доходил примерно до середины, но название, данное когда-то в древности, осталось неизменным.

И вот теперь Эй сидел на пороге родового гнезда де Майен, уныло рассматривая проплывающие в предрассветном небе, редкие облака. Вчера, как только Эй проснулся, Лазар пригласил его в свои покои, дабы обсудить одну "очень щекотливую" тему. Как оказалось, наследник задался вопросом, что же делать с малолетней сестрой Эйя. К великому сожалению самого юноши, в Замке не имелось коронованных особ, которым Эйлис могла бы составить компанию. Так как основателем рода де Сэй являлся принц крови, маленькая Эйлис просто не могла пойти в услужение к какой-нибудь аристократке, но и находиться в Черном замке, во время отсутствия старшего брата тоже не самое лучшее решение. Посему Лазар предложил определить девочку в пансионат для благородных девиц, что Эй и собирался сделать изначально. Разговор с наследником не занял много времени, а вот малышку Эйлис уговорить стоило большого труда. Не смотря на то, что сестра не помнила практически ничего из того, что произошло с ней накануне, едва заметная тень страха то и дело мелькая во взгляде. Проявив все мужество и жесткость характера, на какие только был способен по отношению к младшей сестре, Эй, с огромным трудом, разъяснил ей, почему она не может пойти с ним в Акадэмию или же дожидаться его возвращения в Черном Замке. Так как сам Эй должен был отправиться на обучение в ближайшее время, Эйлис он решил отправить в пансион раньше, чем за его спиной захлопнуться ворота учебного заведения. На всякий случай — вдруг малышку в пансионате будут обижать, а он, заключив договор с Богами, не сможет ничего исправить?

Покачав головой, Эй уставился в небо, словно бы ища там ответа. Насколько ему было известно, мама тоже когда-то была определена в подобный пансионат, так что подобное не является чем-то из ряда вон выходящим. С другой стороны, необходимость отправить сестру в незнакомое место порождала необъяснимую тревогу, которая мешала уснуть, в связи с чем Эй и поднялся так рано.

За спиной раздались легкие шаги и, не оборачиваясь, Эй сказал:

— Доброе утро, Ваше высочество.

— Доброе утро.

Голос, раздавшийся позади, заставил юношу подскочить и склониться в поклоне — к некоторому изумлению Эйя, который ожидал увидеть Лазара, перед ним предстал Император, собственной персоной. Ниран де Майен — Владыка и Повелитель, застыл на пороге собственного замка, с несколько печальной улыбкой на губах. Спокойный голос, преисполненный внутренней силы и уверенности, нарушил повисшую тишину:

— Присаживайся, родственники, как никак.

Эй удивленно посмотрел на Императора, но предложением все же воспользовался — все еще несколько смущаясь недавнего конфуза, юноша присел на мраморные ступеньки, куда уже пристроился Император. Если бы Эйю, кто-то, еще вчера сказал что он вот так вот будет сидеть на ступенях Черного Замка в компании самого Императора, он, Эй, решил бы что шутник не иначе как умом тронулся.

Сложив руки на коленях и гордо выпрямив спину, Эй уставился прямо перед собой, боясь сделать лишний вдох. Император, для которого, видимо, было нормально посидеть часок-другой на мраморных ступенях, задумчиво смотрел на кованные ворота, за которыми раскинулся город. Помолчав несколько минут, Владыка тихо спросил:

— Тебя что-то мучает?

Эй отрицательно помотал головой и, сглотнув, ответил:

— Нет, все в порядке. Нижайше благодарю за заботу. — Сказав это, юноша склонил голову, выражая благодарность. Владыка, на котором был простой воинский кафтан (довольно старый и потрепанный), совсем уж не по-императорски хмыкнул и ответил:

— А в детстве ты был более разговорчивый…

Несколько смутившись, Эй посмотрел на гордое лицо Императора. Лазар, к слову сказать, не был особо похож на отца, разве что цветом волос. У Императора глаза были цвета стали — такие же серые и, такие же холодные. Несмотря на то, что выглядел Ниран едва ли намного старше собственного сына, взглянув в его глаза один единственный раз, Эй буквально почувствовал как тонет в реке времени.

Император посмотрел на своего юного собеседника и, подмигнув одним глазом, сказал:

— Лазар сообщил, что ты поджег свое поместье…

Эй кивнул, а Ниран продолжил:

— У тебя были веские основания для этого?

Помолчав немного Эй кивнул и, словно бы не зная, как правильно выразить свои мысли, ответил, немного запинаясь:

— Я подумал… Что так будет правильнее…

— Почему?

Где-то в глубине изумрудных глаз, подобно ядовитой змее, скользнула едва заметная тень, юноша опустил глаза вниз и тихо прошептал:

— Столько крови там было пролито…

Закрыв лицо рукой, Эй замолчал, не в силах объяснить своего поступка. Просто он знал — так правильно. Император немного грустно улыбнулся и задал следующий вопрос:

— Убийцы твоих родителей… Хочешь им отомстить?

Пламя, вспыхнувшее в глазах юноши, буквально обжигало, заставляя задержать дыхание в ожидании когда же пожар гнева угаснет. Юноша промолчал, да и не требовалось ответа, одного взгляда в глубину его глаз было достаточно для того, чтобы понять все. Ниран положил на колени меч, с которым видимо тренировался, и тихо сказал:

— Послушай меня, мальчик, возможно мои слова покажутся тебе глупостью, но я знаю, что говорю. Месть пока никого не сделала счастливым, скорее наоборот. Поддавшись собственному гневу, ты опустошишь душу, в конечном итоге потеряв самого себя в черных водах ненависти.

Сжав кулаки с такой силой, что побелели костяшки, Эй спросил, звенящим от гнева голосом:

— Если я оставлю все как есть, смогу ли я вновь встретить тех, кого потерял? И если встречу, смогу ли я с гордостью посмотреть им в глаза?

Покачав головой, Ниран ответил:

— А если отомстишь, сможешь ли встретиться с ними?

Дернувшись, словно от удара, Эй замолчал, не в силах признать правоту слов Владыки, но и не имея возможности отказаться от того, ради чего держался за жизнь, ради чего терпеливо ждал, теша себя надеждой, что в урочный час сможет свершить свое возмездие. Владыка прикрыл глаза, словно бы прислушиваясь к чему-то, что мог слышать лишь он один. Эй тоже молчал, просто потому, что сказать ему было больше нечего. В тот момент ненависть и злость, все эти годы копившаяся в его душе, почти разбила стену ледяного спокойствия, которую Эй выстроил между собой и окружающим его миром.

Ниран мягко улыбнулся и, посмотрев на Эйя, ответил:

— Мы не приходим из ниоткуда и не уходим в никуда, ты же знаешь?

— Да.

— А значит ты встретишь их, так или иначе.

Бросив на юношу еще один взгляд, Владыка похлопал Эйя по спине. Помолчав какое-то время, Ниран спросил:

— Каким бы ты хотел стать?

Подняв на Императора удивленный взгляд, Эй переспросил:

— Что Вы имеете ввиду?

— То и имею — каким ты хочешь стать? Сильным, непобедимым, гордым? Каким ты видишь себя через несколько лет?

Эй пожал плечами:

— Я не задумывался над этим.

Ответ его вызвал очень не вежливый смешок со стороны собеседника, от чего юноша покраснел и отвернулся в смущении. Словно бы пытаясь разрядить ситуацию, Император сказал:

— Ступив один раз на путь мести, ты точно не сойдешь с него таким же, как был прежде.

Едва слышно фыркнув, Эй опять пожал плечами и промолчал. Ниран же, легко поднявшись закинул меч на плечо и сказал:

— Когда я был молод, примерно в твоем возрасте, я жаждал силы. Тогда мне казалось, что это самое главное, что необходимо для того, чтобы быть счастливым. Спустя еще какое-то время, когда я принял власть от своего отца, я понял, что просто силы недостаточно. И тогда всей душой я возжелал мудрости. А теперь, когда мое солнце медленно клонится к закату, я, оглядываясь назад понимаю, чего мне недоставало и каким, на самом деле, я хотел бы быть.

Эй кивнул и, немного прищурившись, спросил:

— И каким же?

Ниран улыбнулся и ответил:

— Я хотел бы быть добрым.

Это заявление едва не вызвало смешок, но Эй взял себя в руки. Как-то не вязалось у него представление об Императоре и доброте. Поразмышляв над словами Владыки некоторое время, Эй нахмурился. Признаться, он никогда особо не задумывался над тем, какие трудности могут быть у тех, в в чьих руках сосредоточена власть над прочими. А, наверное, стоило бы. Признание Императора выглядело противоречивым отнюдь не потому, что сам он был жестоким душегубом, совсем наоборот.

Только вот, будучи сыном своего отца, Эй довольно рано понял, что добрым быть получается не всегда. Хотя бы потому, что ответственность, возложенная на тебя, порой требует очень жестких решений. Приняв на себя обязанность Императора, любой берет ответственность за тех, кто доверил ему свои судьбы. Эй, которому пришлось заботиться всего лишь о маленькой сестре, просто не мог вообразить, насколько это сложно — править целой Империей, нести ответственность за каждого, кто населяет ее.

Посмотрев на юношу, Император спросил с улыбкой:

— Сила неотделима от доброты, в некотором смысле. Знаешь почему?

Эй отрицательно покачал головой и посмотрел на Владыку, ожидая ответа. Ниран же, гордо выпрямившись и устремив взор вдаль, спокойно ответил:

— Потому что, только очень сильный может позволить себе быть добрым, вот и все.

Бросив на юношу, застывшего в удивлении на мраморных ступенях, последний взгляд, Ниран улыбнулся и, кивнув на прощание ушел, оставив Эйя раздумывать над его словами.

Поднявшись в свои покои, Ниран убрал меч в ножны и скинул кафтан, в котором он нес службу будучи учеником Акадэмии. Подойдя к окну, из которого было прекрасно видно сад и вход в Замок, Император грустно покачал головой.

Молодость не самый лучший советник. Понять горе мальчика можно, но так же можно понять и то, что гнев, поселившийся в его душе, не приведет ни к чему хорошему. Сам Ниран когда-то свершил свою месть и пустота, оставшаяся в душе после, с каждым годом становилась все больше и больше, постепенно вытягивая из него последние силы и желание жить.

Сейчас мальчику нужно время, чтобы разобраться в самом себе, отпустить свой гнев и научиться жить чем-то другим, но… Зная кто был его отцом, Ниран сильно сомневался в том, что Эй откажется от своей задумки. Позвонив в колокольчик, Ниран, немного устало, опустился в широкое кресло, стоящее у окна и погрузился в свои мысли, из которых его выдернул легкий стук в дверь.

Дав разрешение войти, Владыка посмотрел на визитера — Дэмиен де Мор, несмотря на довольно ранний час, уже был на месте и теперь терпеливо ожидал приказа от своего повелителя. Ниран подпер одной рукой подбородок и, словно бы все еще раздумывая над принятым решением, тихо сказал:

— Если юный де Сэй попробует найти информацию относительно смерти своих родителей, не препятствуй ему.

Дэмиен кивнул.

— Ему потребуется моя помощь?

— Нет, не вмешивайся, мальчик должен разобраться сам.

— Почему?

— В данном случае есть несколько возможных вариантов. Если мы будем ему препятствовать, мальчик может затаить зло в себе, похоронит его, на какое-то время, глубоко в собственном сердце, но все мы знаем, что нарыв когда-нибудь прорвет. Не будет ли лучше вскрыть его сейчас, пока разум ребенка относительно чист?

— Довольно жесткий метод, на мой взгляд.

Ниран кивнул, соглашаясь.

— Жесткий, не отрицаю. — Замолчав на миг, Император продолжил — Есть шанс, что получив все, что ты обнаружил, юный де Сэй откажется от своей мести. Выступить в одиночку против целой Гильдии, не имея никаких веских доказательств… Даже ты не рискнул пойти на подобное, де Сэи же всегда отличались благоразумием.

— Возможно.

— И последнее — он должен понять, что месть и гнев не лучшие советники, а некоторые вещи можно понять лишь на собственном опыте.

Дэмиен склонил голову, приняв такие объяснения. И все же… Все же он не считал, что допустить маленького де Сэя до архивов — правильное решение. Де Мор лично допрашивал всех, кто мог иметь хоть какое-то отношение к тем кровавым событиям и, несмотря на весь свой опыт, не смог добиться от наемников признания. Более того, Дэмиен был уверен что ни один из тех, кто был допрошен, не принимал в убийстве родителей Эйя никакого участия. Некоторые из них не смогли покинуть камеру, в которой проводился допрос, но тайны свои они сохранили.

— Если мальчик узнает, что мы все еще продолжаем поиски наемников и заказчика, остудит ли это его пыл?

Владыка устало прикрыл глаза и ответил:

— Возможно.

— Если нет, Вы позволите ему…

Ниран сделал повелительный жест рукой, показав Дэмиену, что тот должен покинуть его.

— Будет исполнено.

Де Мор поклонился и направился к двери, а Ниран, не глядя на своего верного помощника, сказал:

— Найди Лазара и скажи ему, что я хочу его видеть.

Молча кивнув, Дэмиен оставил Императора в одиночестве. Как только дверь за де Мором закрылась, Ниран вновь подошел к окну и посмотрел на юного Эйя, который все так же сидел на ступенях. Убрав руки за спину, Император нахмурился и тихо прошептал:

— Я признаю твое право на месть, докажи мне, что достоин носить славное имя своего отца.

Лазар стоял перед огромным зеркалом, придирчиво рассматривая собственное отражение и недовольно хмуря светлые брови. Свет, потоком льющий из огромных окон, освещал большую комнату, в которой находился Лазар в компании двух своих друзей. Один из них — Лука Редж, устроился на широком подоконнике, поджав под себя левую ногу и покачивая правой, задумчиво рассматривал парк. Второй — Тифар де'Льен, устроился в кресле и наблюдал за друзьями, с несколько скучающим выражением на красивом лице.

Причиной столь раннего "сбора" неразлучной троицы стало то, что оба — Лука и Тифар, отбывали из дворца через несколько часов. На самом деле, оба должны были отправиться в путь с первыми лучами солнца, но так как попытка разбудить наследника увенчалась успехом далеко не сразу, им пришлось несколько задержаться.

Лука Редж, будучи учеником Дэмиен де Мор, должен был отправиться в Западную Заставу, дабы нести там службу на благо Империи. Подробностей назначения Лазар не знал, но раз уж Луку отправил туда сам Дэмиен, значит основания у него для этого были. Тифар же, совсем недавно подал прошение с просьбой исключить его из отряда Демонов-Воинов, куда он был зачислен по инициативе Лазара и назначить его, Тифара, помощником одного из советников Императора по внешней политике. В связи с чем де'Льен направлялся в один из городов на востоке, где располагалась закрытая школа в которой он должен был пройти экзамен, по результатам которого будет вынесено решение.

Все трое, несмотря на то, что Лука не проходил обучение в Священной Акадэмии, состояли в отряде Демонов-Воинов, где дружба между ними стала еще более крепкой. Лазар, бросив шелковый платок, который пытался повязать на шею вот уже добрых полчаса, вздохнул и посмотрел на друзей. Тифар, с легкой улыбкой подмигнул ему и, приподняв вопросительно бровь, спросил:

— Ваше Высочество чем-то недовольны?

Наследник скривил губы и уселся в кресло, проигнорировав вопрос. Вместо него ответил Лука:

— Лазар недоволен тем, что мы с тобой покидаем отряд.

Сказав это, Лука повернулся к Тифару и хитро прищурился. Тифар де'Льен наклонился немного вперед, упер локти в колени и, подперев ладонями подбородок, задумчиво протянул:

— И чего же в этом такого?

Так как Лазар все еще мрачно хмурился, не выказывая желания вступить в беседу, Лука растянул губы в улыбке и ответил:

— Так ему без нас таскаться по дев… Эм… На свидания ходить скучно.

Наследник издал презрительное фырканье и закрыл лицо рукой, Тифар же, печально приподняв брови, спросил:

— Страшно наверное, одному-то?

Лука спрыгнул с подоконника со словами:

— Еще бы ему не было страшно. В последний раз, когда он осмелился пойти без нас, ему едва рожки не обломали, забыл, что ли?

Тифар прыснул от смеха и отвернулся, дабы не злить наследника еще больше, потому что слова Луки были истинной правдой. Лазар, с легкой, язвительной улыбкой на губах, посмотрел на Луку и наконец-то соизволил ответить:

— Если бы не я, вы бы оба давным-давно покрылись паутиной.

Лука и Тифар вежливо кивнули, не желая огорчать наследника отрицая столь откровенную ложь. В комнате повисла тишина, от которой почему-то на душе стало легче и Лазар наконец-то смог взять себя в руки. Конечно, доля правды в словах Луки была — Лазар не хотел расставаться с друзьями, которые были рядом на протяжении многих лет. С другой стороны, он прекрасно осознавал, что не имеет права препятствовать им в их выборе. Таким образом, получив "радостную" весть от обоих, наследник встал перед дилеммой, от чего настроение его, и так не очень хорошее, становилось все хуже. Лука тихо подошел сзади и положил ему руку на плечо. Слегка сжав пальцы, друг мягко произнес:

— Ведешь себя так, как будто похоронил нас заживо.

Наследник ответил со вздохом:

— Вы уверенны в своем выборе?

На миг повисла тишина, которую нарушил Тифар. Сложив руки на груди и склонив голову немного набок, он сказал:

— Я с самого начала не планировал быть в отряде, ты же знаешь.

Лазар удрученно кивнул и поднял взгляд на Луку, который задумчиво рассматривал потолок. Почувствовав на себе взгляд принца, Редж перевел взгляд на него и мягко улыбнулся со словами:

— Меня вообще не спросил никто… — Вперив в наследника взгляд, Лука прищурился, молча ожидая ответа.

Когда отец передал Лазару часть своих обязанностей, в которые входил и отбор воинов для отряда, Лазар, первым делом записал туда Луку Редж, даже не смотря на то, что тот не являлся воином. Если сам Лазар с самого детства посвящал себя изучению воинского искусства, то Лука "с головой" ушел в магию. Порой Лазар задумывался над тем, кто же из двух его друзей гениальнее — Тифар или Лука Редж?

Тифар — чистокровный Ааш'э'Сэй, получил титул гения в юном возрасте, его навыки и умения, подкрепленные недюжим интеллектом, порой вызывали практически суеверный страх и недоверие. И, как бы подтверждая это, Тифар старался держаться обособленно от других, словно бы опасаясь "удара в спину". Тифара Лазар знал с того момента, как начал обучение в Акадэмии, с Лукой они оба познакомились значительно позже.

Из прошлого Луки было мало известно, кроме того, что он полукровка и, несмотря на это, обладает огромнейшим магическим потенциалом. Обучением его занимался де Мор лично, что давало повод сделать определенные выводы. Лазар, к примеру, был уверен, что Дэмиен готовит себе приемника в лице Луки. Соответственно, как только знаний и умений, которыми Дэмиен щедро делился с учеником, стало недостаточно, его решили отправить к более сведущему в данном вопросе. К кому именно наследник не знал, но от де Мора трудно ожидать, что он посвятит всех интересующихся в свои планы.

Таким образом, в лицах Тифара и Луки Лазар, спустя какое-то время, получит не только верных друзей, но и тех, кто сможет поддержать его в качестве Императора. Вспомнив о своих обязанностях как Правителя, Лазар поморщился. С самого детства его растили с мыслью, что когда-нибудь он примет бразды правления и наследник уже успел с этой мыслью свыкнуться. Единственное, что не давало ему покоя, это факт того, что у правителя не может быть близких друзей, потому что в случае, если их интересы будут противоречить интересам Империи, он, Лазар, встанет перед сложным выбором.

Когда-то отец принял трудное решение, и дед Лазара, и его прадед. Все из их рода, начиная с самого первого, в какой-то момент вставали перед, своего рода, "развилкой" и решение всегда принималось исходя из того, что будет лучше для страны в целом. Личные интересы в расчет не принимались, потому что Император, истинный император, должен навсегда забыть о том, что он — отдельная личность. Нужды страны и тех, кто живет на ее территории должны стать нуждами самого правителя, даже если они противоречат желаниям того, в чьих руках сосредоточенна власть.

Правитель должен руководствоваться логикой и прислушиваться к голосу разума, а в этом случае чувствам и привязанностям просто нет места. Поэтому наличие близких друзей, в будущем, может усложнить и так нелегкий путь Лазара, как императора. Именно этому учили наследника и всех тех, кто был до него. Глядя в лица друзей, Лазар молча молил Светлых, чтобы день, когда ему придется сделать трудный выбор, не наступил никогда.

Легкий подзатыльник, которым наградил Лазара Лука Редж, вывел того из задумчивости. Друг, сложив руки на груди, уставился на наследника, улыбаясь одними уголками губ. Встретившись взглядом с черными, словно южная ночь, глазами Луки, Лазар тоже улыбнулся, но тут же нахмурился и пробурчал:

— Это еще за что?

Лука, откинув с глаз челку, весело спросил:

— Я слышал, наследник тоже недолго пробудет в Замке, разве нет?

Лазар кивнул.

— Да, отец отправил меня в Акадэмию, в качестве лейтенанта.

Сказав это, Лазар скорчил обиженное лицо и уставился на Тифара, ожидая сочувствия. Де'Льен же кивнул и пробормотал:

— Умно, ничего не скажу…

Как раз в тот момент, когда Лазар хотел было возмутиться по этому поводу, в дверь постучали. Переглянувшись с друзьями, Лазар принял величественную позу и вежливо произнес:

— Войдите.

Дверь открылась и на пороге застыл Дэмиен де Мор. Обведя взглядом комнату, он посмотрел на Луку и спросил:

— Разве ты не должен быть на путь к Заставе?

Лука кивнул, улыбнувшись.

— Наследник задержал меня, прошу прощения.

Дэмиен нахмурился и посмотрел на Лазара, который хотел было сказать что-нибудь в свое оправдание, но тут же вспомнил, что так оно все и было, посему, ему пришлось признать свою вину легкой улыбкой. Правда, Лука удостоился мрачного взгляда из-под грозно нахмуренных бровей, но внимания этому он не придал. Пожав плечами Лазар посмотрел на де Мора и спросил:

— В чем дело?

Дэмиен склонил голову и ответил:

— Их Императорское Величество желает видеть наследника.

— Когда?

— Немедленно.

Подавив тяжелый вздох, Лазар кивнул, а Дэмиен посмотрел на своего ученика, сказав:

— Перед тем как отправиться, зайди ко мне, раз уж все равно задержался.

Лука кивнул и де Мор, вежливо улыбнувшись всем на прощание, оставил их. В комнате вновь повисла гнетущая атмосфера, которую разрядил Тифар, сказав:

— Ну что ж, раз у всех нас появились дела, предлагаю расходиться.

Лука кивнул, а Тифар поднялся со своего места и, хлопнув Лазара по плечу, направился к двери. Остановившись на пороге, он помахал рукой со словами:

— Не скучайте без меня.

Лазар хмыкнул и посмотрел на Луку.

— Пойдем и мы?

— Как будто у нас есть выбор.

Перед дверью в покои Лазара, Лука остановился и, с легкой улыбкой на губах, попрощался:

— До встречи.

Наследник кивнул и направился в покои отца, Лука же пошел в противоположную сторону, туда, где был расположен кабинет Дэмиена де Мор.

Остановившись на миг у одного из окон, Лазар посмотрел наружу. Юный Эй, который сидел на ступенях, поднялся и, убрав руки в карманы, медленно пошел в глубину сада, вероятно раздумывая над чем-то очень важным. Когда мальчик скрылся между кустов и деревьев, на крыльце появился Тифар. Остановившись на ступенях, он обратил лицо к окну, у которого стоял Лазар. Изящно поклонившись, Тифар махнул рукой и, словно сбросив с плеч тяжелую ношу, легкой походкой направился в сторону загона для Лиров.

Проведя рукой по волосам, Лазар, обращаясь к самому себе, пробормотал:

— Так или иначе, мы все равно встретимся, пусть даже пройдет какое-то время.

Размяв шею и, наконец-то улыбнувшись, наследник подошел к двери, ведущей в покои отца. Постучав и не дожидаясь разрешения войти, Лазар толкнул дверь. Отец сидел в кресле за большим столом, задумчиво разглядывая собственные ладони. Закрыв дверь, наследник остановился в нескольких шагах от отца.

— Ты звал меня?

Ниран посмотрел на него и кивнул.

— Маленький де Сэй, приглядывай за ним.

Вопросительно приподняв брови, Лазар поинтересовался:

— Есть основания предполагать, что ему что-то угрожает?

Сама мысль о том, что кто-то или что-то может иметь, даже потенциальную, угрозу для юного Эйя могла вызвать смех. Могла бы, если бы слова, сказанные Нираном были произнесены кем-то другим. Отец же, никогда не отличавшийся словоохотливостью, всегда говорил исключительно по существу и если высказывал какое-то предположение, оно точно имело под собой веские основания.

Покачав головой, Ниран ответил:

— Нет, здесь ему точно ничего не угрожает.

— В чем тогда дело?

— Я дал разрешение допустить его к архивам.

Поджав гневно губы, Лазар требовательно спросил:

— Зачем?

Отец же, бросив на него холодный взгляд, ответил:

— С каких пор Император должен отчитываться за принятые решения?

Жесткая фраза, произнесенная спокойным тоном, была подобна холодной воде, вылитой на голову Лазара. Склонив голову, наследник тихо произнес:

— Прошу простить мою дерзость.

Ниран тихо вздохнул и ответил:

— Можешь идти.

Скрипнув от злости зубами, Лазар развернулся на пятках и вышел, с трудом сдержав себя от того, чтобы не хлопнуть дверью со всей силы. Сделав несколько шагов, Лазар остановился и, оперевшись спиной о стену, сел на пол. В тишине коридора было слышно его прерывистое дыхание, прерывистый стук сердца, словно звон похоронного колокола, отдавался в ушах. Закрыв глаза, Лазар сжал кулаки.

Отец редко снисходил до того, чтобы объяснить свои поступки, при этом, он наблюдал за тем, как сын самостоятельно делает выводы, анализируя информацию и сопоставляя факты. Вот и сейчас, вероятнее всего, отец опять решил преподать Лазару урок, какой именно — другой вопрос. Закрыв лицо руками, наследник сделал несколько вдохов, чтобы успокоиться.

Причиной его гнева стал допуск Эйя до архивов. Если отец позволил мальчику узнать результаты допросов, проведенных много лет назад, он должен понимать, что Эй, вероятнее всего, начнет искать мести. Отец наверняка принял в расчет тот факт, что мальчик, которому хватило духа сжечь собственный дом и убить дядю, не остановится ни перед чем. Отняв ладони от лица, Лазар склонил голову набок. Возможно, дав мальчику шанс отомстить, отец пытается искупить свою вину перед ним?

Покачав головой, Лазар поднялся и направился к лестнице, ведущей вниз. Нет смысла сейчас ломать голову над тем, почему Владыка принял именно такое решение. Выйдя на улицу, Лазар буквально столкнулся с Лукой Редж, который застыл перед самым входом. Друг обернулся и, округлив от удивления глаза, спросил:

— Отец лишил тебя права наследовать?

Презрительно фыркнув, Лазар пробормотал:

— С чего такой вывод?

Лука пожал плечами и ответил:

— Да ты просто себя не видишь.

— А что со мной?

— Я бы сказал, что ты похож на Темного, встретившего кровного врага.

Склонив голову, Лазар покачал головой.

— Отец сделал кое-что, не объяснив причины.

Лука улыбнулся.

— С какой стати Император будет объясняться перед тобой?

Поморщившись, Лазар кивнул:

— Вот и он сказал тоже самое.

Похлопав друга по напряженной спине, Лука задумчиво произнес:

— Любой поступок имеет основание, во всяком случае тогда, когда мы говорим о твоем отце.

Убрав руки в карманы, Лазар нахмурился и перевел тему:

— Уже отправляешься?

— Да.

— Береги себя.

Кивнув, Лука улыбнулся и ответил:

— До скорого, лейтенант!

Глядя в спину удаляющегося Луки, Лазар покачал головой и немного грустно произнес:

— До встречи, Лука.

Уже тогда Лазар, почему-то был уверен, что с Лукой Редж они встретятся совсем не так скоро, как хотелось бы.

Когда судьба вновь сведет их, Лазар уже будет императором, а Тифар, один из двух близких друзей, окажется изгнанником, заклейменным предателем.

Империя Ардейл. Сейн. Черный Замок. Днем.

Эй стоял во дворе и смотрел на Эйлис, которая уже устроилась на мягких подушках дорожного экипажа. Сестренка, приподняв поля изящной шляпки, посмотрела на него и, шмыгнув носом, пропищала:

— Эйли…

Подойдя к двери кареты, Эй поставил ногу на подножку и, схватившись рукой за окно, заглянул в экипаж. Напротив Эйлис сидела довольно пожилая женщина, в обязанности которой входило сопровождать маленькую аристократку до места назначения. Женщина чопорно поджала губы и посмотрела на Эйя, всем своим видом показывая, что подобное поведение, по меньшей мере, отвратительно. Эй широко улыбнулся и, поманив сестру пальцем, громко чмокнул ее в левую щеку, от чего девочка зарделась и смущенно улыбнулась.

— Не плачь, я буду навещать тебя.

— Честно?

— Ага, я когда-нибудь врал тебе?

Похлопав глазами, в которых застыли слезы, Эйлис отрицательно покачала головой. Как раз в этот момент кучер пробасил:

— Отправляемся?

Эй кивнул и, соскочив с подножки, помахал сестре рукой. Карета тронулась, а следом за ней и двое воинов, приставленных Лазаром для охраны экипажа. Путь до пансионата, в который приняли Эйлис, несмотря на юный возраст, был не очень далек, но наследник настоял на том, чтобы девочку охраняли.

С трудом проглотив ком, вставший в горле, Эй смотрел вслед удаляющемуся экипажу. Грудь словно сдавило каменными тисками, но юноша все равно улыбался. Когда кованные ворота замка закрылись и карета свернула на одну из улиц, Эй развернулся и направился в замок.

Теперь, когда о маленькой сестре можно не волноваться, пришло время осуществить то, ради чего он жил. Холодная улыбка, не предвещающая ничего хорошего, скользнула по губам, взгляд, устремленный вперед, был наполнен ненавистью.

Черный Замок. Архив.

Лазар зажал нос ладонью и прикрыл глаза. За то, что он сделал только что, отец, да и Дэмиен заодно, скорее всего надают ему таких нагоняев, каких Лазар не видел уже давно. Об одном лишь молил наследник Светлых — чтобы хранитель архивов, достопочтенный Трей Килл никогда не узнал об этом поступке наследника. Один из немногих, кого Лазар, можно сказать, побаивался, был Трей — бывший начальник тайной службы шпионажа, а ныне — хранитель архивов. Мужчина, переложивший свои обязанности на плечи Дэмиена де Мора отнюдь не был стар — тело, словно высеченное из каменного монолита, казалось излучало силу. Самым примечательным во внешности хранителя Килла были его глаза — алые, словно пламя костра, с ярко-золотыми крапинками. Почему Трей — чистокровный Ааш'э'Сэй обладает таким странным светом глаз и от кого он унаследован, Лазар не знал. Но, будучи еще ребенком, пришел к выводу, что не иначе как Трей Килл явился в этот мир стращать безалаберного принца, обучением которого занимался первое время. Правда, когда наследник достиг более "солидного" возраста, его учителем стал де Мор, потому что Трей соизволил удалиться от суеты мирской, закопавшись в пыльный книгах и документах, собранных им в архиве. В общем, если на снисхождение отца и Дэмиена еще можно (пусть даже и подключив всю свою фантазию) рассчитывать, то от хранителя подобной доброты ждать просто глупо. Лазар подозревал, что при наихудшем стечении обстоятельств его, как минимум, подвесят за рога перед входом в архив — в назидание прочим. Или еще хуже — заставят сортировать все папки, а их тут было столько, что всей жизни не хватит. Как-то раз Трей наказал юного, тогда еще, Лазара, дав ему задание навести порядок в одной из комнат архива. К слову сказать, архив этот занимает такую же территорию, как и сам замок, да еще и часть помещений, расположенных под парком.

Грубо говоря, библиотека тайной службы шпионажа по размерам своим не уступает центральной площади Сейна (чуть меньше двадцати пяти тысяч лааров), но находится глубоко под землей.

Тогда Лазар в первый (и единственный раз) в своей жизни заблудился — бегая от полки к полке, он, в конце концов, напрочь забыл, какой именно выход ему нужен — все комнаты архива были круглыми, с несколькими входами-выходами из них, расположенными на одинаковом удалении один от другого. Одним лишь Светлым ведомо, сколько наследник бродил, словно потерянный призрак, между бесконечными полками тщетно разыскивая выход. Лазар тогда подумал, что, по меньшей мере пару тысяч лет, если не две трети отведенной ему жизни. Даже, вроде бы, помереть собирался от старости. Помнится, когда он наконец-то выбрался на свет и взглянул на свое отражение, то едва не хлопнулся в обморок от ужаса — волосы на его голове были белыми, как у почтенного старца. Это потом уже наследник, пришедя в себя, вспомнил, что они всегда были такого цвета. Но страху он тогда натерпелся порядочно.

Дым, белым облаком поднявшийся к потолку, застил глаза и вызвал слезы. Помахав рукой над огромным серебряным блюдом, на котором остался серый пепел от сожженных только что документов, Лазар кивнул. В отличии от отца, наследник не считал правильным дать мальчику шанс отомстить. Будет лучше если он сейчас справиться со своей жаждой мести, вместо того чтобы окунуться в нее с головой.

Кроме того, записи допросов не дали бы Эйю никакой информации, кроме того, что гильдия наемников Сиэла имела к произошедшему некоторое отношение. Как и говорил Лазар, наемники никогда не называют имени заказчика, даже зная, что после допроса их всех ожидает смерть — все равно молчат. Потому что от них зависит честь гильдии — если наемники будут выдавать нанимателей "с потрохами", мало кто решится к ним обратиться. К тому же, все гильдии держали в тайне имена своих наемных убийц, предпочитая пожертвовать кем-то другим.

Пока Лазар рассматривал пепел, оставшийся от документов, дверь в архив открылась и на пороге застыл Эй. Мальчишка смотрел перед собой безумным взглядом, губы его кривились в холодной улыбке, а кулаки были крепко сжаты. Встретившись взглядом с наследником, Эй, словно бы очнувшись ото сна, спросил:

— Я не вовремя?

Лазар сложил руки на груди и, откинувшись назад, поинтересовался:

— Зачем пришел?

Лицо юноши словно бы закаменело, взгляд стал стеклянным, хотя где-то в самой глубине глаз Лазар видел черную тень, порожденную жаждой мести. Смерив Эйя взглядом, Лазар холодно сообщил:

— Я запрещаю тебе мстить. Ясно?

Плотно сжав губы и нахмурив брови, наследник ждал ответа. Эй, сжав кулаки еще крепче, сделал шаг назад.

— Прошу разрешения удалиться.

Окинув юношу еще одним оценивающим взглядом, Лазар ответил:

— Можешь идти.

Отвернувшись к окну, наследник облегченно вздохнул. Эй наверняка понял, чем именно тут занимался Лазар. Даже если и не понял и решил просто подождать, когда в архиве никого не будет, чтобы получить документы, все равно не найдет ничего. Кроме того, находясь в замке, он всегда под надзором самого Лазара, а уж он-то не допустит даже мысли о возможной мести. Не то, чтобы Лазару было жаль гильдийцев, просто он не хотел, чтобы Эй выпачкался в крови еще больше. Придет время и он, Лазар де Майен, найдет способ разобраться с подобными гильдиями, сейчас же маленькому де Сэйю лучше успокоиться и взять себя в руки.

Услышав за спиной звук закрываемой двери, Лазар обернулся и посмотрел на отца. Ниран покачал головой и, подойдя к сыну, постучал того пальцем по голове.

— Ты сделал то, что я думаю?

Нахмурившись, Лазар отвернулся, отец же, тяжело вздохнув, уселся напротив. Прочистив горло, он сказал:

— Юный де Сэй только что взял одного из Лиров и поднял его в воздух.

Слова, сказанные как бы между прочим, заставили Лазара подскочить на месте. Отец, нахмурившись, сделал рукой жест и сказал:

— Сядь на место. Пришло время поговорить.

С трудом взяв себя в руки, Лазар сел на свой стул и мрачно уставился на отца.

— Когда я дал малышу допуск к архивам, я решил, что приглядывать за ним будешь ты. Как ты должен был заметить, мальчика, в буквальном смысле, разъедает ненависть. Если раньше он сдерживал ее ради сестры, то теперь, когда девочка покинула замок, он освободился. Есть вероятность того, что после прочтения всего, что удалось узнать Дэмиену, юный де Сэй отказался бы от мести. Проанализировав информацию, он бы понял, что в сущности, мстить некому. Возможно он бы предпринял попытки узнать больше, вероятнее всего, даже посетил бы гильдию наемников… Ты должен был понять, что просто словами на месте ты его не удержишь.

Лазар поджал губы и кивнул, отец постучал по столу ладонью и продолжил:

— Светлые дали тебе голову для того, чтобы думать, ты же предпочитаешь ломать ею стены.

Наследник покраснел до корней волос и ответил:

— Если бы он направился в гильдию, шанс что он бы вернулся, очень мал. Во всяком случае, целым и невредимым.

— А тебя я к нему зачем приставил?

Проигнорировав вопрос, Лазар сказал:

— Ты позволил бы ему запачкать руки в крови еще больше?

Отец покачал головой и ответил:

— Не думаю, что до этого дошло бы… В том случае, если бы ты дал ему шанс ознакомиться с бумагами. Теперь же, попытавшись закрыть его "в клетке", ты подлил масла в огонь, поглотивший его разум.

Закрыв лицо руками, Лазар промолчал, а Ниран, поднявшись со своего места, сказал:

— Умеешь сломать, умей починить. Твое время уходит, будущий император.

Встав из-за стола, Лазар, не взглянув на отца, направился к двери. Слишком самонадеянно с его стороны было предположить, что Эй успокоится и изменит свое решение. Он, Лазар, должен был понять это с самого начала, ведь он видел как горели от ненависти глаза Эйя, когда тот смотрел на тело своего опекуна. Видел, что мальчик с трудом держит себя в руках, пытаясь скрыть бурю эмоций под маской спокойствия. Темные, отец не просто так сказал за Эйем присматривать, вероятнее всего, он рассчитывал на то, что Лазар будет рядом с мальчиком, когда тот отправится в гильдию. Теперь же мальчишка, поддавшись гневу, убежал в неизвестном направлении. Скорее всего, попытается найти Сиэлу и направится туда, один.

Быстро сбежав по ступеням вниз, Лазар выбежал во двор и свистнул Лира. Слегка прищурившись, наследник улыбнулся. Самым правильным сейчас будет предположить, что мальчишка знает, где находится гильдия и направиться туда. Скорее всего, Лазар будет там намного раньше Эйя…

Оседлав Лира, Лазар поднял его в воздух и, бросив последний взгляд во двор, он благодарно кивнул отцу, стоявшему на ступенях замка. Прижавшись к шее Лира, наследник сказал:

— Лотар.

Лир прижал уши к голове и поднялся еще выше, а Лазар прикрыл глаза. Путь его лежал к гильдии наемников Сиэла, которая даже среди Ааш'э'Сэй пользовалась дурной славой.

Эй в это время медленно шел по дороге, ведущей к той самой таверне, где он услышал слово "Сиэла" в первый раз. Люди в страхе шарахались от юного Ааш'э'Сэй лишь взглянув на него. В глазах, горящих изумрудным пламенем, медленно вспыхивали ярко-алые искры. В тот день Эй де Сэй едва не сделал последний шаг, отделявший его от безумия.

Глава четвертая

Гильдия призраков

Империя Ардейл. Поселок в предместье де Сэй.

Эй медленно шел, крепко сжав кулаки и вперив невидящий взгляд в здание таверны, где он побывал совсем недавно. Когда он вошел в архив и увидел там Лазара, сердце ушло в пятки из-за страха, что наследник поймет причину его внезапного появления. Когда принц сказал, что запрещает Эйю даже думать о мести, злость, поднявшись воной, захлестнула разум. В тот момент Эйю показалось, что возможно дом де Майен имеет отношение к тем кровавым событиям? Направляясь сюда, мальчик думал над внезапно появившейся мыслью, все больше и больше убеждаясь, что он прав.

Раньше Эй никогда на задумывался, почему убийц найти не смогли, факт того, что наемники хранят молчание, объяснял все. Но… После того, как Император пытался, пусть и не прямо, отговорить Эйя от мести, а следом за ним и сам Лазар, Эй пришел к выводу, что все это не просто так. У правящей семьи не было оснований препятствовать поискам, к тому же, если они увенчаются успехом, Император наоборот должен быть рад, ведь тем, кто убивает за деньги, не гнушаясь ни чем, нет места в Ардейл, верно? А раз Эйя пытаются удержать на месте, значит есть что скрывать.

Остановившись на миг, юноша раскрыл широко глаза и даже прекратил дышать на какое-то время. Это ведь Император назначил дядю Себа опекуном? Возможно и от Эйя с Эйлис хотели избавиться? Холодный пот покрыл спину, ладони разом вспотели, а сердце замерло. Ему следовало подумать над этим раньше, до того, как Эйлис покинула Черный Замок. Теперь же, кто гарантирует, что сестра в безопасности? Воображение тут же нарисовало Эйю картину, как экипаж, везущий сестру в пансионат, останавливается посреди лесной дороги…

Едва слышно застонав, юноша сжал голову руками, кроваво-красные всполохи в глазах стали ярче, почти полностью изменив изумрудный цвет радужки. Застыв посреди дороги, словно изваяние, Эй постарался успокоиться, сосредоточившись на собственном дыхании. Вдох, выдох… Вдох, выдох… Скрипнув зубами, юноша вцепился пальцами в лицо, оставляя на белой коже алые полосы.

Если он и дальше будет думать в том же направлении, то скоро вся Империя станет его личным врагом, повсюду окажутся шпионы и преследователи, только и ожидающие, когда же он, Эй, ослабит внимание. Опустив руки, юноша окинул окрестности холодным взглядом и, наконец-то сумел успокоиться.

У правящей семьи не было причин избавляться от родителей Эйя, скорее наоборот. Потеряв Ларэна, Ниран лишился легендарного воина, одно имя которого заставляло врагов испуганно прятаться и молить о пощаде. Кроме того, вряд ли бы Император назначил дядю Себа их с Эйлис опекуном, в надежде что тот изведет их. Нет, если бы целью Нирана было полное истребление рода де Сэй, Эйлис и он, Эй, нашли бы свою смерть в тот же вечер, когда убили и родителей.

Расправив плечи, Эй посмотрел перед собой ясным взглядом и гордо поднял подбородок. Как бы там ни было, а он найдет заказчика и, пусть даже это будет стоить ему жизни, отомстит за смерть родителей. За те долгие ночи, когда он лежал в постели, прислушиваясь к тихому плачу сестры, будучи не в силах ничего изменить. За боль и страх, за ту злость, которая порой подчиняла себе самое его естество.

Преодолев небольшое расстояние, оставшееся до злополучной таверны, Эй толкнул дверь и вошел в полутемное, прохладное помещение. В зале, как и в прошлый раз, было практически пусто. Если не считать хозяина, со скучающим видом облокотившегося на прилавок и старика, устроившегося за одним из грубо сколоченных столов. Окинув спокойным взглядом помещение, в поисках той девушки, с которой беседовал в прошлый раз, Эй пожал плечами и подошел к хозяину постоялого двора.

Мужчина, напоминающий скорее медведя, нежели человека, вперил в юношу ленивый взгляд. Почесав волосатую грудь, он пробасил:

— Чего желает господин… — Смерив Эйя более внимательным взглядом, мужчина закончил — в моем скромном заведении?

Эй приветственно склонил голову и ответил:

— Я ищу кое-кого.

Хозяин таверны громко рыгнул и, приподняв бровь, поинтересовался:

— Кого?

— Сиэла.

Одно слово, произнесенное спокойным тоном, произвело неожиданное впечатление — старик, с любопытством рассматривающий Эйя, поперхнулся вином, а лицо хозяина заведение застыло каменной маской. Сложив руки на груди, он тихо произнес:

— Это не ко мне.

— К кому?

— К кому не знаю, но точно не ко мне.

Дедок, шаркая подошвами сандалий, поплелся к выходу, бормоча на ходу ругательства и потрясая кулаком в воздухе. Бросив взгляд назад и убедившись, что в помещении он остался наедине с трактирщиком, Эй оперся локтями о прилавок и, пристально посмотрев в глаза собеседнику, тихо произнес:

— Буду очень признателен, если постараетесь помочь.

Кроваво-красные искры, вновь вспыхнули в глазах, а губы юноши крепко сжались. Глядя на его побелевшее от гнева лицо, Тин Меченный — хозяин постоялого двора, раздумывал над тем, чем может обернуться для него появление этого тощего ребенка. Силенок у мальчишки маловато, так что наиболее правильным решением было бы просто вышвырнуть его на улицу, дав хорошего пинка, чтобы дорогу назад не нашел. Так бы Тин и поступил, если бы не взгляд визитера. Даже юродивый знает, что вставать на пути у Ааш'э'Сэй, чьи глаза налились алым пламенем, по меньшей мере, глупо. Тин же никогда не отличался тупостью, поэтому он кивнул и, облокотившись на прилавок, тихо сказал:

— Стар я уже, память подводит…

Склонив голову набок, Эй вежливо кивнул.

— Постарайтесь, уважаемый.

Скорчив печальное лицо, трактирщик печально проблеял:

— Эх, кабы не ударился головой о потолочную балку, когда настил на крыше менял, смог бы подсказать.

По губам пацана скользнула ироничная улыбка и он холодно посочувствовал:

— Аккуратнее надо быть, одному такое дело не под силу.

Тин покивал и прижав огромные ладони к груди, с горьким всхлипом, ответил:

— Так рабочих нанять знаете сколько денег стоит, благородный господин воин…

Продолжая тяжело вздыхать, Тин посмотрел на пацана, слегка прищурив глаза. Мальчик по виду умненький, одет добротно, денежка наверняка в кармане есть. Вот пускай и поделится, раз так ему Сиэла нужна.

Тин Меченный, в прошлом был членом гильдии кожевников, а по ночам занимался менее законными делами. Нет, он конечно никого не убил и не запытал до смерти, пачкаться в чужой крови себе дороже. Руки начальника тайной службы дотянутся до виноватого даже на краю света. Тин вымогал деньги, шантажировал и запугивал, на чем сумел сколотить внушительную сумму, даже с вычетом процента, идущего на нужды гильдии. На эти деньги Меченный и открыл постоялый двор, когда "отошел от дел". В таверне его часто собирались собратья по ремеслу, которым Тин предоставлял любую информацию, не за бесплатно, конечно же.

Правда, в данном случае Тину пришлось примерить на себя роль обиженного и обделенного, на всякий случай, но золото оно золото, каким бы путем ты его не добыл. Тихое покашливание заставило трактирщика отвлечься от подсчета денег, которые он сможет из мальчишки выудить и обратить внимание на юного собеседника.

Эй, печально приподняв брови, переспросил:

— Головой значит ударились?

— Угу.

Прикрыв на миг глаза, юноша улыбнулся и положил обе руки Тину на плечи со словами:

— Ну, как говорил мой наставник — чем ушибся, тем и лечись.

Сказав это, пацан со всей силы тряхнул трактирщика, да так, что у того зубы клацнули и он едва не прикусил язык. Продолжая трясти ошалевшего от удивленияс трактирщика, Эй с трудом сдерживался, чтобы не сделать что-нибудь похуже. За то, чтобы найти убийц теперь еще и деньги платить надо? Зло зашипев, Эй мысленно отругал себя за то, что покинул замок безоружным. Правда, в силу того, что он пока не прошел обучение, оружие ему не полагается, но можно было бы и одолжить. Лира же одолжил?

Крепко сжав в кулаке ворот потной рубахи, Эй прекратил трясти собеседника и, вложив в слова всю свою злость, поинтересовался:

— Теперь вспомнили?

Тин, с трудом отдышавшись, кивнул и утер лоб толстой ладонью. В бытность свою наемником, Тин пережил многое — мощное тело покрывали многочисленные шрамы и не было в теле костей, не удостоившихся внимания костоправа. Так что, трактирщик был уверен, что нет в мире силы, способной напугать его, ну это если исключить господ из Замка. Как оказалось — ошибся. Хлипкий, на первый взгляд, мальчишка, во время тряски приподнял Тина над полом на четверть лаара, как минимум, тонкие пальцы, словно когти Лира впились в плечи и Тин был уверен, что вот-вот услышит хруст собственных костей. Но не это было самым страшным, отнюдь не это. Его напугал взгляд пацана — безумный, словно у дикого зверя, вырвавшегося на свободу и нашедшего себе жертву. Лицо гостя, белое как снег, не выражало ни одной эмоции, только верхняя губа приподнялась, обнажив зубы в зверином оскале.

Положив руку на запястье юноши, Тин хмыкнул.

— Ладно, раз тебе так надо, расскажу.

Пацан разжал кулаки и, сложив руки на груди, кивнул.

— Премного благодарен.

Бросив взгляд на дверь и проверяя, не идет ли кто, трактирщик прошептал:

— Если тебе Сиэла нужна, просто так ты их не найдешь.

— Почему?

— Потому что это не простая гильдия.

— Дальше.

— Выйдешь отсюда и пойдешь в сторону молебни, там повернешь направо и дойдешь до конца поселка. Возле самого штакетника будет дом, рядом с ним дерево, ствол у него пополам молнией расщепило. Там и спросишь, как тебе в Сиэлу попасть, ясно?

Пацан кивнул и, потеряв к Тину интерес, быстро пошел к выходу. Дождавшись пока мальчишка скроется из виду, трактирщик хмыкнул и вышел на улицу. На бревне возле входа сидел старик, который совсем недавно стрелой вылетел из таверны. Облокотившись плечом о дверной косяк, Тин спросил:

— Отправил?

Старик, набив древнюю трубку вонючим табаком, кивнул лысой головой и уставился поблекшими глазами на дорогу. Презрительно сплюнув, Тин вернулся в зал и налил себе кислого вина. Зря пацан деньгой пожадничал… Хотя нет, зря он вообще Сиэлу искать начал. Сидел бы себе дома, да носа на улицу не высовывал, а так… Теперь даже Светлые не поручатся за то, что пацан домой не по частям вернется. Наемники Сиэлы не любили незваных гостей, особенно таких высокомерных, как этот маленький Ааш'э'Сэй.

Утерев толстые губы рукавом рубахи, Тин сипло рассмеялся — одним больше, одним меньше, кому какое дело?

Эй в это время быстро шел к указанному зданию. Дойдя до молебни, которая представляла из себя небольшое белое здание, крытое красной черепичной крышей, юноша остановился, чтобы перевести дух. Голова, болевшая с того самого момента, как он покинул архив Черного Замка, сейчас буквально раскалывалась. Странный, металлический привкус стоял во рту, а в горле пересохло так, что Эй готов был убить за глоток воды.

Проведя языком по губам, он огляделся и увидел неподалеку общественный колодец. Перед глазами поплыло, желудок сжался и к горлу подступила тошнота. Сделав несколько глубоких вдохов, Эй медленно пошел к колодцу, с трудом различая в каком направлении двигается. Достигнув наконец-то своей цели, юноша схватился дрожащей рукой за грубую веревку, к которой было привязано ведро и потянул изо всех сил.

Вытащив ведро, Эй наклонился и, зачерпнув хрустально-чистую воду, принялся пить огромными глотками. Прохладная, дарящая ни с чем не сравнимое удовольствие, вода полилась по подбородку. Капли падали на сухую землю, моментально впитываясь. Напившись, Эй поднял ведро над головой и вылил остатки воды на голову. Волосы, до этого покрытые пылью, мокрыми белыми прядями облепили лицо. Отведя их назад, Эй улыбнулся. Теперь осталось найти тех, кто сможет сказать ему, где находится эта, проклятая Темными, Сиэла. Улыбка, скользнувшая по красивым губам, появилась на краткий миг и тут же исчезла, словно луч солнца, пробежавший по лезвию катона и блеснувший на самом его острие.

Тряхнув головой, юноша направился туда, куда его отправил трактирщик. Если бы Эй не был так сильно занят своими мыслями, он бы наверняка обратил внимание на то, что людей на дороге не видно. Детишки не возились в пыли, женщины не обменивались сплетнями, не было слышно ни звука, словно поселок в единый миг вымер. Продолжая целенаправленно двигаться к указанному дому, юноша думал лишь об одном — о скорой возможности свершить свою месть.

Подойдя к небольшому дому, Эй остановился на миг и осмотрелся несколько более внимательно, чем до этого. Домик, где он ожидал найти ответ на единственный вопрос, волновавший его, ничем не отличался от всех прочих — одноэтажный, крытая соломой крыша, деревянное крыльцо с тремя ступеньками, небольшие квадратные окошки, закрытые куском грубой ткани.

Пнув деревянную дверь ногой, Эй, приподняв подбородок и сделал шаг в полутемное помещение. Стоило лишь ему переступить порог, как на его затылок металлический прут. Почувствовав как по затылку потекла липкая кровь, юноша упал на колени. После удара, нанесенного сзади, Эйю показалось, что голова разлетелась на миллион кусочков, перед глазами начало темнеть. Последнее, что он увидел прежде чем потерять сознание, был мужчина, в руках которого был зажат стальной прут. Незнакомец присел на корточки рядом с Эйем и, приподняв его подбородок, посмотрел в глаза. Красные всполохи медленно таяли, взгляд юноши начал тускнеть. Ироничная улыбка скользнула по губам человека и он, выпрямившись в полный рост, немного растягивая слова, произнес:

— Добро пожаловать в Сиэлу.

Империя Ардейл. Лотар. Квартал Пересмешников.

Лазар шел по узким улицам, убрав руки в карманы и низко опустив голову. Лира он оставил у въезда в город, не хотел, чтобы кто-то начал задаваться лишними вопросами. Конечно, в Лотаре, который находился совсем рядом с Акадэмией, Лиров видели постоянно, да и патрули, во главе с одним из лейтенантов Акадэмии каждые несколько часов посещали квартал Пересмешников. Только вот, Лир у Лазара был черный, словно душа Темного, а таких в Империи днем с огнем не сыщешь. Вот и решил он лишний раз поберечься — лучше уж на своих двоих до гильдии добраться, чем въехать в город на своем Лире, чтобы через десять минут весь Лотар знал, что наследник Императора почтил сей городок своим присутствием. И, уж тем более, Лазар никогда бы не совершил глупости, посетив квартал, где обосновались все гильдии, покачиваясь на спине собственного Лира. Это было бы равносильно тому, как если бы он завалился в Сиэлу в праздничном кафтане и повязав на рожки золотые ленты.

Остановившись на пару минут возле небольшого здания, Лазар прищурился и осмотрелся. Замок он покинул в спешке, даже катон позабыл, ну да оно и к лучшему. Так, во всяком случае, меньше внимания к себе привлекать будет. Натянув капюшон плаща, добытого в лавке старьевщика, на самое лицо, наследник направился к ближайшей таверне, продолжая раздумывать над тем, как же ему найти Сиэлу и не вызвать подозрений.

Проблема заключалась в том, что Сиэла не была обычной гильдией наемников, в нее входили люди и полукровки, состоявшие и в других гильдиях. Многие из них днем вели обычный образ жизни — работали на полях, торговали в лавках, ковали оружие. Ночью же, когда луна занимала свое место на небосклоне, те, кто скрывал свое истинное лицо снимали маски. Насколько понял Лазар, в то время, когда были убиты родители Эйя, Дэмиен так и не смог добраться до наемников Сиэлы и ему пришлось допрашивать всех, кто брался за оплаченные убийства и мог знать место сбора членов самой опасной гильдии наемников. Почему именно эта гильдия привлекла столь пристальное внимание де Мора? Все очень просто — Сиэла, гильдия созданная людьми, представляла (пусть даже чисто теоретически) опасность для власти Императора. Из года в год гильдия набирала силу, в руках ее основателей сосредоточилась власть над преступным миром едва ли не всей Империи. Дэмиен, который, на самом деле, хотел бы избавиться от гильдийцев, пришел к выводу, что с Сиэлой будет проще договориться — слишком уж большую власть они приобрели. К тому же, Сиэла, в мире "теней" являлась гарантом того, что хоть какая-то законность будет иметь место. Пусть у наемников свои собственные законы, но любой из них знает, что при желании Дэмиен может стереть весь квартал Пересмешников с лица земли. Таким образом, до тех пор пока интересы гильдии Призраков и Черного Замка не противоречат друг другу, будет лучше оставить их "присматривать" за миром воров и убийц. В конце концов, намного разумнее прикормить Лира — опасного и своенравного, но держащего крыс в страхе, чем избавиться от него и постоянно отбиваться от набегов надоедливых грызунов.

Насколько де Мору было известно (о чем он не преминул сообщить и Лазару), один из Сиэлы отправил наемников, убивших родителей Эйя, в Мир Темных. Сделано это было едва ли не тот же день, когда убийцы совершили свое черное дело, правда Дэмиен узнал об этом несколько позже — когда в камере допросов побывала едва ли не половина квартала Пересмешников. Таким образом, де Мор просто хотел найти хотя бы одного из этой гильдии, дабы провести с ним дружескую беседу.

Именно с этой целью квартал Пересмешников был удостоен внимания патрулей — всех, кто возможно брался за оплачиваемые убийства, сопровождали в Черный Замок под конвоем. Допрашиваемые сознавались во всем — когда и кого они лишили жизни, кто в этом участвовал и сколько денег им заплатили. Лишь две вещи остались тайной — кто оплачивал заказ и где находится Сиэла. Сколько бы Дэмиен не задавал вопрос о гильдии призраков, никто не смог на него ответить, что навело де Мора на определенные выводы, с которыми Лазар был вынужден согласиться.

Для начала, Дэмиен предположил, что место сбора членов Сиэлы постоянно изменяется, дабы обезопасить тех, кто состоит в ней. Далее, де Мор пришел к выводу что на некоторых, чьи допросы он проводил, было наложено заклинание ограничения, именно поэтому люди, даже под страхом вечной каторги, продолжали молчать, а значит в Сиэле есть очень одаренный маг.

Кроме того, было несколько случаев, когда Дэмиен применил магию при допросе, что дало неожиданный результат — допрашиваемые, лишь услышав название гильдии, застывали. Оцепенение длилось несколько минут, после чего человек падал замертво, продолжая смотреть в никуда широко открытыми от ужаса глазами. По словам Дэмиена, полное окоченение наступало практически сразу, а для этого, обычно, требуется около суток. Спустя несколько минут тело превращалось в пыль, что не давало возможность сделать "слепки" с памяти мертвого.

Таким образом, Дэмиен подвел итог — место сбора гильдийцев неизвестно никому, вероятнее всего, даже самим наемникам, до тех пор, пока не наступит урочный час. Узнать кто входит в гильдию и как они выглядят так же не представлялось возможным, потому что многие об этом в принципе ничего не знали, а о тех, кто знал, "позаботился" маг гильдии. Очень хорошо "позаботился", даже Дэмиен не смог ничего сделать…

Едва не ударившись лицом о деревянную стену таверны, к которой направлялся, Лазар покачал головой. Что он, что мальчишка — оба пытаются ломать каменные стены головой, не удосужившись подумать. Хитроватая улыбка скользнула по лицу и наследника Владыки. Все так же скрывая лицо под капюшоном, Лазар вошел в грязноватое помещение таверны. Он, во всяком случае, знает, откуда надо начать поиски. Вряд ли, конечно, ему удастся сделать то, что не удалось де Мору, но поиски наверняка приведут Эйя в Лотар, а именно — в квартал Пересмешников. Потому что, именно здесь находились самые крупные гильдии Ардейл и собирались те, кто предпочитает жить при свете луны.

Усевшись за ближайший стол, Лазар закинул на него ноги и, сложив руки на груди, принялся ждать. Возможно Светлые будут милостивы к нему и он узнает хоть что-нибудь о гильдии Сиэла, которую простой люд называет гильдией призраков.

Империя Ардейл. Лотар. Квартал Пересмешников. Гильдия "Лира".

В подвале довольно большого каменного здания собрались семеро, чьи лица были скрыты широкими капюшонами черных плащей. На круглом деревянном столе, вокруг которого заняли места приглашенные, стояли кувшины с вином и глиняные кружки. Тишину помещения не нарушал ни единый звук и если бы в зале находился кто-то посторонний, он, при желании, мог бы услышать тихое дыхание собравшихся. Семеро присутствующих, не говоря ни слова, рассматривали друг друга, словно встретились впервые. Мало кто из рядовых членов Сиэлы знал, как выглядят эти семеро и, уж тем более, никто не знал их имен. Именно они стояли у истоков Сиэлы — четверо людей и трое полукровок, в чьих руках была сосредоточена власть над всеми наемниками Ардейл. По сути своей, Сиэла напоминала скорее армию, нежели обычную гильдию. Армию, которой руководили умные, хитрые и хладнокровные командиры, которых даже сами гильдийцы называли безжалостными. Каждый из них был лучшим в выбранном мастерстве.

Один из присутствующих, поставив кружку с недопитым вином на стол, подпер рукой подбородок и тихо произнес, мелодичным голосом:

— Кажется мы вновь привлекли внимание Ааш'э'Сэй.

Обведя внимательным взглядом светло-зеленых глаз всех собравшихся за столом, Немир Плут, который первым нарушил затянувшееся молчание, едва заметно улыбнулся. Сиэла никогда не стремилась быть в центре внимания, особенно если это внимание ей оказывал императорский дом.

Некоторое время назад, когда кто-то из наемников убил аристократов из АашэСэй, в квартале Пересмешников чуть ли не каждый час проводились облавы — патрули, состоящие из учеников Священной Акадэмии, во главе с лейтенантами, вламывались в постоялые дворы, таверны, игральные дома и "храмы любви", хватали наемников и уводили их в Черный Замок, откуда ни один из них не вернулся. Естественно, среди схваченных не было ни одного, кто располагал более-менее полной информацией о Сиэле, но двое-трое знали немного больше, нежели все прочие и если бы Плут не обезопасил себя, да и остальных тоже, наложив на информаторов необратимое заклинание, то явление де Мора во главе отряда Демонов оставалось лишь вопросом времени. Не то, чтобы кто-то в Сиэле боялся Ааш'э'Сэй, просто они предпочитали не вмешивать посторонних в свои дела и сами не лезли в чужие, вот и все.

Немир — один из троих полукровок, прекрасно помнил то время, когда Ааш'э'Сэй, словно обезумев, хватали всех, до кого только дотянулись их длинные руки, разыскивая виноватых. Совет Сиэлы так же был в гневе — одним из вето, налагаемым на всех наемников было — не браться за убийство одного из демонов, какие бы деньги за это ни предлагали. Если Ааш'э'Сэй захотят перерезать друг друга, справятся без помощи людей, в крайнем случае позовут на "праздник" Ан'Дже, благо особого повода мохнатым не надо.

Тогда же, в те далекие времена, кто-то из наемников нарушил это негласное правило, что вызвало гнев совета. Тогда Немир лично разыскал убийц и, разъяснив им, в чем именно они провинились, отправил их в познавательное путешествие в мир Темных. Естественно, поначалу никто не хотел оповещать об этом де Мора, но когда квартал опустел, словно город-призрак, пришлось отправить в Черный Замок послание и история закончилась относительно хорошо. Сейчас же кто-то вновь вспомнил о событиях давно минувших и, насколько было известно Немиру, этот кто-то уже дважды задавал вопрос о Сиэле. Даже одного раза было бы достаточно, чтобы привлечь интерес наблюдателей, когда же любопытный взял на себя смелость "потрясти" одного из информаторов, Немир обратил на него свое внимание.

Хисер — самый старший в совете гильдии, едва слышно вздохнул и сказал:

— Всего лишь мальчишка.

Плут улыбнулся и кивнул.

— Мальчишка, может быть и мальчишка, только вот глазки у него совсем не детским любопытством горят.

Все, сидящие за столом, повернулись к Немиру, а тот, помахав в воздухе рукой, легкомысленно проворковал:

— В переносном смысле.

Слегка прикрыв глаза, Плут смотрел на реакцию тех, кто сидел рядом с ним. Как он и сказал, мальчишка и в самом деле начал принимать боевую форму, а лет ему еще мало, соответственно, есть шанс, что парень уже рехнулся, не выдержав боли. Пацана притащили информаторы и сейчас он находился в комнате наверху. Намекнув на то, что маленький Ааш'э'Сэй умеет входить в боевую форму, Немир хотел посмотреть, как далеко может зайти совет в своем желании избавить гильдию от интереса Ааш'э'Сэй. И, как оказалось, он не ошибся в своих предположениях- мальчишку убьют, даже не дав ему открыть глаза.

Лина, единственная девушка в совете гильдии, гневно сверкнув глазами, ткнула в Немира пальчиком со словами:

— С какой стати его вообще сюда притащили?

Плут, лениво потянувшись, посмотрел на воровку и ответил:

— Он интересовался нами, а такого давненько не было…

Девушка, откинув капюшон, от чего короткие каштановые волосы упали на лоб, зло прошипела:

— Мы теперь что, каждого любопытствующего к себе тащить будем? Давайте тогда сразу пойдем в Черный Замок.

Немир хмыкнул и посмотрел на Хисера, которому этот разговор уже порядком поднадоел, если судить по блуждающему взгляду. Мужчина, которому мало кто мог бы дать больше тридцати, легко поднялся из-за стола и, поправив капюшон, сказал, обращаясь к Немиру:

— Твое любопытство мне понятно. И все же, будь добр, разберись с этим как можно быстрее. Никто в Замке не должен узнать о нас больше, чем знают сейчас, понятно?

Плут склонил голову, пряча хитрый взгляд от присутствующих и вежливо поинтересовался:

— Что я должен сделать?

Хисер, пожав равнодушно плечами, ответил:

— Он должен перестать задавать вопросы о нас. Собрание окончено.

Пятеро из присутствующих, четверо из которых не принимали участия в этом обсуждении, тихо поднялись со своих мест и направились к выходу. Всем было понятно, что именно имел ввиду Хисер — маленький Ааш'э'Сэй должен быть убит. Ни у кого не возникло сомнений в том, что Плут сможет справиться с возложенной на него задачей — Немир, будучи полукровкой, унаследовал магический дар не только от отца, но и от матери, к тому же, Плут был убийцей, чьи умения уже вошли в легенды и сказания. Правда, послушав их Немир и сам начинал себя бояться, так что правды там было очень и очень мало. Так или иначе, Плут являлся мастером своего дела, о чем знали все присутствующие. Видимо в наказание за любопытство, Хисер приказал Плуту разбираться в мальчишкой самостоятельно, к тому же кто как не один из Ааш'э'Сэй сможет выступить оппонентом другому?

Немир Плут, расслабленно развалившись на стуле, ленивым взглядом провожал товарищей, раздумывая над словами Хисера. Как только в помещении не осталось никого, кроме него, Немир поднялся и направился к лестнице, ведущей наверх. Поднявшись в зал, Плут кивнул мальчику, стоявшему возле двери и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Проходя мимо одного из столов, Плут наклонился и взял со скамьи, стоявшей тут же, черную лютню. Поднявшись на второй этаж, Плут уселся на перила и, подтянув струны, начал играть.

Из-под ловких, тонких пальцев полилась музыка, звуки которой были чарующе прекрасны. Повернув голову к окну, Немир улыбнулся — последний луч солнца скрылся за крышами домов и квартал Пересмешников погрузился во тьму. Дверь, напротив которой уселся Немир, распахнулась и на пороге застыл маленький Ааш'э'Сэй. Плут вежливо кивнул и, улыбнувшись уголками губ, мягко произнес:

— Добро пожаловать в гильдию призраков — Сиэлу.

Лазар вот уже несколько часов сидел в вонючей, грязной таверне, тщетно прислушиваясь к пьяным разговорам и байкам. Все обсуждения сводились к одному — женщины и налоги. Признаться, наследнику уже порядком надоело слушать это все, но он все равно сидел, выжидая, когда кто-нибудь, хотя бы мельком, упомянет Сиэлу или хотя бы юного Ааш'э'Сэй, появившегося в квартале. Когда ему начало казаться, что голова вот-вот лопнет от такого количества ненужной информации, до слуха донеслась музыка, прекраснее которой Лазар не слышал за всю свою жизнь.

Чарующие звуки лились из открытого окна — нежные, мягкие, невесомые, словно лунный свет. Подавшись немного вперед, Лазар склонил голову и прикрыл от наслаждения глаза. Стук опрокинувшегося стула заставил Лазара отвлечься и перевести внимание на того, кто этот самый стул опрокинул. Немного поморщившись, наследник поджал губы — наверное "гости" что-то не поделили между собой и дошло до пьяной драки… К его удивлению, драки не намечалось, скорее наоборот — все, кроме него, повскакивали со своих мест и направились к двери. Даже тех, кто перепил и уже давно вкушал сладкий сон на полу под столами, тащили следом.

Покачав в недоумении головой, потому что такой слаженности в бегстве Лазар еще не наблюдал, наследник схватил за рукав одного из убегающих. Посмотрев в испуганные глаза мужчины, Лазар сухо поинтересовался:

— В чем дело?

Мужчина, буквально только что распевавший похабную песенку в пьяном угаре, уставился на Лазара абсолютно трезвым взглядом. Дернув рукав, в попытке высвободиться, он тихо прошептал:

— Музыку слышишь?

Лазар кивнул:

— Слышу конечно, а что?

Окинув наследника оценивающим взглядом, мужик уточнил:

— Новенький?

— Угу, сегодня в город приехал.

Мужчина судорожно кивнул и ответил:

— Мой тебе совет, беги отсюда, пока можешь.

— С какой стати?

По лицу собеседника скользнула тень, взгляд затуманился от страха и, сжавшись, он пояснил:

— Это Плут на лютне играет.

— И?

— Никто не видел его, но говорят что все, кто услышал его песню, отправились в мир Светлых, как только прозвучал последний аккорд.

Лазар наконец-то отпустил рукав убегающего, дав несчастному шанс скрыться. Повернув голову к окну, наследник приподнял одну бровь и сказал, обращаясь к самому себе:

— Страшный он человек, как я погляжу…

Мужик, все еще стоявший рядом, издал какой-то булькающий звук и, оседая на пол, тихо прошептал:

— Призрак Сиэлы…

Эй застыл на пороге комнаты, держась за голову и мрачновато рассматривал незнакомого мужчину, оказавшего столь радушный прием. Неизвестный устроился на лестничных перилах, поджав под себя одну ногу, и играл на лютне. Темные, короткие волосы прядями падали на лицо, почти полностью скрыв левую его половину. Облачен незнакомец был в некое подобие шаровар, длинную безрукавку на голое тело и сандалии. Закончив осмотр, юноша кивнул и, улыбнувшись, сказал, обращаясь к мужчине:

— У меня к тебе несколько вопросов.

Незнакомец криво улыбнулся и ответил:

— Прежде чем задавать вопросы, не хочешь назвать свое имя?

Не то, чтобы Немиру было так уж интересно, как зовут мальца, который вот-вот распрощается с жизнью, просто вид у мальчишки был на редкость вызывающий, вот и захотелось его немного "остудить", а то Ааш'э'Сэй редко встречают достойный отпор. К тому же, в потемках не видно, что Немир полукровка, а этим грех не воспользоваться. Положив одну руку на перила, Плут прекратил играть и подался немного вперед, пристально глядя в глаза пацана. Красные искры, о которых сообщил один из информаторов, медленно вспыхивали в темных глазах, заставляя сердце Плута биться чаще в предвкушении. Нахальный молокосос, приподняв надменно брови, ответил:

— Сам-то представился?

Немир, откинув голову назад расхохотался. Давненько он не встречал кого-то смелого настолько, чтобы обращаться к нему в подобном тоне. От такой смелости настроение наемника стало несколько лучше чем до этого и он, довольно весело представился:

— Немир Плут.

Мальчишка кивнул со словами:

— Эй де Сэй.

Рассматривая Немира, Эй сделал шаг назад, потому что стоило ему произнести свое родовое имя, как воздух разом словно бы "потяжелел". Плут, закинув лютню на плечо мягко спрыгнул на пол и, склонив голову, тихо уточнил:

— Де Сэй, значит?

Мальчишка прищурился и кивнул, Немир же, растянув губы в холодной улыбке, поинтересовался:

— И чего же хочет наследник рода от нашей скромной гильдии?

Маленький де Сэй, сложив руки на груди и выпятив подбородок, надменно процедил:

— Кто заказал то убийство?

Словно бы потеряв всякий интерес к собеседнику, Немир отвернулся от него и уставился в окно, расположенное на первом этаже. Лунный свет, льющий из окна в пустой зал, порождал на полу и стенах причудливые тени и казалось, будто кот-то прячется среди них, скрываясь от внимательных глаз. Тихо постукивая пальцами по корпусу своей лютни, Немир задумался.

Если бы он раньше знал, что вопросы о гильдии начал задавать мальчишка из рода де Сэй, приказал бы всеми силами избегать его. Одно дело убрать какого-нибудь Ааш'э'Сэй, которого и искать-то особо не будут, а если и будут, вряд ли свяжут Сиэлу и маленького пройдоху. Кто этих юнцов знает? Сегодня сидит себе тихонечко, в песочке копается и деревянным мечом машет, а завтра собрался и умотал на край света, подвиги вершить да славу легендарную зарабатывать. Они же все, Ааш'э'Сэй эти, на воинском искусстве помешанные… В общем, если бы на месте де Сэйя был какой-нибудь другой Ааш'э'Сэй, Немир "поиграл" бы с ним немного, да и отправил бы к Светлым, с этим же пацаном теперь непонятно что делать. Убрать-то он его конечно может, одна беда — родственник императорский, а в этом случае можно ждать полной зачистки квартала Пересмешников. В прошлый раз им одним чудом удалось избежать чистки, потому что не мог никто Сиэлу, которая к тем событиям отношение никакого не имела, с убийством связать. Тогда они, можно сказать, легким испугом отделались. Теперь же все иначе, мальчишку видели в поселке, где он выспрашивал и вынюхивал, к тому же Лир юнца следом за ним плелся и сейчас наверняка лежит под дверью, положив лобастую голову на мощные лапы. Одно странно — почему Лир хозяина своего от нападения не защитил?

Легкое покашливание вернуло Немира к насущным проблемам. Повернув голову к де Сэйю, Плут, махнув головой в сторону лестницы, сказал:

— Спускайся.

Не дожидаясь ответа, наемник перемахнул через перила и, мягко спружинив, приземлился на ноги. Отодвинув один из стульев, Плут уселся на него и, закинув ноги на стол уставился в потолок. В открытое окно задувал прохладный ночной воздух, наполненный пылью и терпким ароматом смолы. Пока Плут разглядывал потолок, маленький де Сэй спустился вниз и, остановившись в нескольких шагах от лестницы, он обвел взглядом помещение.

Кроме него и наемника в зале никого не было, что естественно вызвало удивление — Эй был уверен, что в Сиэле народу-то всяко побольше, чем один. Приподняв брови, он посмотрел вопросительно на, продолжающего молчать, Немира. Тот кивнул головой, указав на стул, расположенный напротив и нахмурился. Когда Эй уселся за стол, Плут положил руки на гладкое дерево и, подавшись вперед, заглянул в темные глаза мальчишки. Помолчав минуту, Немир, в своей обычной, иронично-вежливой манере, спросил:

— Ты же знаешь, что наемники никогда не называют имени заказчика?

Эй сжал кулаки и, вперив в собеседника гневный взгляд, звенящим голосом ответил:

— Я могу просто выбить из тебя то, что мне интересно.

Посмотрев на мальчишку с легкой улыбкой на губах, Немир сказал:

— Ну что же, в таком случае, предлагаю сделку.

Эй сложил руки на груди и мрачно поинтересовался:

— Что именно?

Плут, бросив беглый взгляд в дальний угол помещения, улыбнулся еще шире и ответил:

— Решим этот вопрос поединком.

— Если я выиграю?

— Я расскажу тебе все, что знаю.

— Если победишь ты?

Моментально став серьезным, Плут вперил в де Сея тяжелый взгляд и ответил:

— Если ты проиграешь, то уйдешь отсюда, забыв навсегда о Сиэле и обо мне, заодно.

Эй, обдумывая предложение Плута, задумчиво поинтересовался:

— Кто будет поручителем?

Немир улыбнулся и, позволив себе расслабиться, вздохнул. Мальчишка оказался умнее, чем можно было предположить. Потребовать поручителя — до такого не каждый из Ааш'э'Сэй додумается, а все потому, что эти остолопы на кодексе чести помешаны. Им даже в голову не приходит, что человек может свое слово нарушить, слишком привыкли Ааш'э'Сэй к своей неуязвимости и постоянному страху прочих перед их силой. Мнимой, между прочим. Этот же сопляк видимо поумнел после удара по голове, потому что будь он таким смышленым с самого начала, один не начал бы свои поиски. Так или иначе, мальчишка задал вопрос, услышать который Немир от него не ожидал. Найти поручителя для схватки дело не простое, по сути, поручитель выступает как судья, не заинтересованный в исходе спора и следит за тем, чтобы обе стороны договоренность сдержали. В случае если кто-то из спорщиков нарушит условие, поручитель берет на себя обязанность покарать лжеца. Таким образом, тот, на чьи плечи ляжет эта обязанность должен быть не только достаточно честен, но и силен. Почувствовав затылком легкий сквозняк, Немир бросил мимолетный взгляд в самый дальний угол и, приподняв вопросительно брови, сказал:

— Я думаю этот тебя устроит?

Лазар убрал руки в карманы и, сделав вид, что все в порядке, вышел из своего укрытия. Как только мужчина, облаченный в довольно странную, для столицы, одежду, кивком голову указал в его сторону, наследник пришел к выводу, что скрывать свое присутствие и дальше будет глупостью, тем более, разговор показался ему довольно занимательным. Бросив на Эйя укоризненный взгляд и едва заметно покачав головой, Лазар сказал, обращаясь к неизвестному:

— У меня тоже есть одно условие.

— Какое?

— Независимо от исхода поединка ты должен будешь ответить на мои вопросы.

Темноволосый, подперев подбородок рукой, ответил:

— А в противном случае?

Лазар пожал плечами и, окинув незнакомца равнодушным взглядом, ответил:

— Мне придется забрать тебя в замок.

В этот момент на улице зажгли фонари и их тусклого света стало достаточно, чтобы собравшиеся в зале рассмотрели друг друга. Лазар слегка прикрыл глаза, тщательно скрывая свое изумление и недовольство. Соперником Эйя оказался Ааш'э'Сэй-полукровка, возможно поэтому он вел себя столь уверенно, находясь в компании Лазара и Эйя. Кроме того, наследник теперь уже не был уверен в том, что мальчик сможет одержать верх — Ааш'э'Сэй до определенного времени мало чем отличаются от обычных подростков. Именно поэтому они все проходили обучение в Акадэмии до того, как им исполнится хотя бы тысяча лет, к тому же в древности обучение проходили люди и Ааш'э'Сэй и если бы у одних было огромное преимущество в силе над другими, это могло бы привести к плачевным результатам. На самом деле Ааш'э'Сэй начинали набирать силу практически сразу после завершения Акадэмии, но об этом мало кто догадывается. Так или иначе, Эй, на данный момент, едва ли намного сильнее нормального подростка четырнадцати-пятнадцати лет, а если взять в расчет и его изящное телосложение…

Из мрачных раздумий Лазара вывело тихо шипение, раздавшееся слева. Повернув голову в сторону соперника Эйя, наследник не удержался от широкой улыбки. Мужчина уставился на голову, а точнее на рожки, Лазара с таким видом, словно к нему посреди ночи заявился один из Темных с просьбой одолжить соли, а то своя закончилась.

Немир едва сдержался от того, чтобы не ругнуться во весь голос. Сегодня у него на редкость "удачный" день — принцы сыплются на голову, как снег зимой. Мысленно послав проклятье на голову слишком уж рьяного информатора, чьими стараниями сюда заявились эти двое, Немир кивнул и ответил:

— Хорошо, но только на один вопрос.

Наследник нахмурился и убрал руки в карманы, а Плут сделал "каменное" лицо и предпочел наблюдать за сменой эмоций на лице наследника. Так как принц все еще "сверлил" Немира взглядом, то он пришел к выводу, что подобного с наследником короны еще не случалось. Де Сэй начал сопеть, видимо изнывая от желания начать схватку и, естественно, выиграть ее, и наследник был вынужден кивнуть Плуту.

Немир поднялся из-за стола, кивком головы указал на дверь, ведущую на задний двор и не дожидаясь никого, направился к ней. Эй, бросив на наследника заинтересованный взгляд, последовал за наемником. Лазар вышел самым последним, не забыв прикрыть за собой дверь. Оба участника встали друг напротив друга, с ожиданием глядя на наследника. Окинув еще одним пристальным взглядом незнакомца, Лазар тихо спросил:

— Оружие?

Эй пожал плечами, а его соперник, криво улыбнувшись, сказал:

— Обойдемся.

— Как определится победитель?

Полукровка уставился себе под ноги и ответил:

— Тот, кто покинет пределы круга — проиграл. Договор исчерпает себя с первыми лучами солнца, если победитель не будет выявлен до того времени, мы все забудем о нашей встрече.

Эй кивнул, соглашаясь с таким условием, а Лазар мрачно усмехнулся. Мертвый точно круга не покинет, да только мертвому и правда будет не нужна… Словно услышав его мысли, Плут сказал:

— Просто подеремся, без фанатизма.

Насколько понял Лазар, слова эти относились скорее к юному де Сэйю, нежели к говорящему, потому что он должен понимать, что как только Лазар "сложит" с себя обязанности, ничем хорошим эта ночь не закончится. Подойдя к Эйю, наследник положил ему руку на плечо и, наклонившись, прошептал на самое ухо:

— Запомни — иногда лучше отступить, ясно?

Мальчишка, не отрывая взгляда от противника, кивнул. Только вот Лазар почему-то подумал, что в крайнем случае ему придется Эйя оттаскивать. Подняв лицо к небу, наследник вздохнул.

Прав был отец, когда приказал следить за мальчишкой, а то наломал бы дров. А так, Лазар может быть уверен, что в худшем случае Эй отделается парой синяков. И кто бы мог подумать, что в гильдии призраков есть такие добросердечные наемники…. Вздохнув, Лазар сделал несколько шагов назад, покидая круг и кивнул, дав знак к началу поединка.

Усевшись прямо на землю, наследник внимательно следил за происходящим. На самом деле он бы не хотел, чтобы эта драка состоялась, но так во всяком случае есть надежда, что Эй успокоится наконец-то.

Как только наследник, будь он не ладен, позволил начать бой, Немир, легкой тенью, скользнул к контуру круга. Де Сэй, скинув кафтан, бросился вперед, видимо рассчитывая одним ударом вытолкнуть соперника за пределы "площадки". Застыв на месте и глядя на метнувшегося в его сторону юнца, Немир улыбнулся. Отступление назад был ловушкой, которую мальчишка не заметил, видимо обрадовавшись предоставившейся ему возможности.

Когда де Сэй практически врезался в Немира плечом, тот, положив руку юноше на шею сзади, одним плавным движением ушел в сторону. Двигаясь по инерции, Эй почти вылетел за пределы круга, но, уловив боковым зрением движение противника, мальчишка сильно вывернул левую руку и, схватив Плута за предплечье руки, которой тот давил на его шею, Эй развернул одну ногу так, чтобы замедлить скольжение. Одновременно с этим он сильно прогнулся назад, продолжая крепко сжимать предплечье противника. Вперив злой взгляд в довольное лицо Немира, Эй зашипел. А он-то надеялся, что уже победил. Плут в это время разжал пальцы и, резко дернув плечом, стряхнул руку Эйя. В тот же момент наемник немного присел и, резко распрямив ноги, отскочил назад, к самому центру площадки. Улыбка, довольная до нельзя, легла на губы Немира. Давненько не было у него такого занимательного противника…

Эй, размяв шею повернулся лицом к Плуту и, вместо того, чтобы повторить свою нелепую атаку, пошел в сторону, почти касаясь подошвами сапог четко очерченного контура. Немир, сложив руки на груди, с превосходством во взгляде, следил за ним.

Мальчик и в самом деле быстро учится, он не только сумел избежать такого позорного проигрыша, но и справился с гневом, захлестнувшим его. Теперь он "нарезал" круги, выискивая возможность для атаки.

— И долго ты будешь кружить вокруг меня? Времени у тебя не так уж и много, как только займется рассвет, наше соглашение можно считать аннулированным.

Прищурив глаза, Плут с интересом наблюдал за пацаном. Де Сэй еще юн, посему вряд ли сможет отвлечься от только что сказанных слов, которые были направленны на то, чтобы он вновь потерял самообладание. Судя по горящему взгляду, узнать то, что знал Плут, пацану прямо-таки жизненно необходимо, поэтому он и не может быть хладнокровным и рассудительным — когда "добыча" ускользает, никто не станет сдерживаться. Предположение Немира оказалось верным — вместо того, чтобы "усыпить" его бдительность и атаковать его в более подходящий момент, пацан бросился вперед, сильно отведя руку назад для удара.

Плут решил позлить его еще больше — он, вместо того, чтобы отскочить, остался на месте, позевывая. В тот момент, когда кулак де Сэя почти достиг своей цели, Немир, слегка расставив ноги, присел и ударил мальчишку в живот, одновременно выпрямляясь. От удара пацан задохнулся, тонкое тело подлетело высоко вверх и назад. Почти отпраздновав свою победу, Плут медленно развернулся и не смог сдержать восхищенной улыбки — де Сэй, крепко прижав одну руку к груди, медленно поднимался, глотая воздух открытым ртом.

Тихо, настолько тихо что расслышал только он сам, Плут сказал:

— Не ожидал…

Такого он и в самом деле не ожидал — Ааш'э'Сэй, как правило, начинают обучатся рукопашному бою после поступления в Акадэмию, до этого времени они наслаждаются праздной жизнью и, даже если кто-то начинает обучаться самостоятельно, бои с наставником сильно отличаются от реальных. К тому же тело, на первый взгляд хрупкое, оказалось значительно сильнее, чем Немир предположил изначально. Бросив на наследника, который наблюдал за происходящим с легким интересом, Плут задался вопросом: "А не по этой ли причине рогатый так легко согласился?".

Эй, сплюнув на землю, сипло прошептал:

— Мы еще не закончили.

Немир кивнул и сделал приглашающий жест рукой.

— Всегда к Вашим услугам.

Де Сэй, на этот раз был более осмотрителен, возможно так он попытался выиграть немного времени, чтобы прийти в себя — застыв на одном месте, пацан задумчиво разглядывал Немира. На лице его явно отразилось непонимание, что было логично — его соперник был быстр и легок, в тоже время удары его можно было сравнить разве что с ударами молота по наковальне.

Когда кулак Немира врезался Эйю в солнечное сплетение, он было подумал, что вот-вот выплюнет собственные внутренности. Решив перенять стратегию противника, Эй выпрямился и застыл на месте. Плут так же не двигался, с какой-то странной улыбкой разглядывая звезды. Небо на востоке начало светлеть и если поединок не закончится до того, как лучи рассвета зальют улицы Сейна, поединок можно считать завершенным. В таких случаях считают, что бой завершился ничьей и никто никому ничего не должен. Именно на это рассчитывал Немир. Колотить неоперившегося пацана ему претило, там более что, пусть даже и трудно в этом признаться, юный де Сэй, а точнее — его поведение, импонировало наемнику. Ну и конечно, не стоит забывать о том, что за всем этим наблюдает наследник, а Немир почему-то был уверен, что если поколотит сейчас этого маленького наглеца, то потом всю жизнь будет скрываться от обоих.

Легкий шорох заставил его отвлечься от мыслей, при чем очень вовремя — де Сэй, оказавшись рядом со скоростью, которой Немир от него не ожидал, присел вниз и сделал подножку. Позволив себе рассмеяться, Плут сделал сальто назад и уже в следующий миг рассматривал Эйя с чуть большим уважением, чем до этого. Видимо пацан наконец-то понял, что по части силы он Немиру не соперник, вот и решил применить хитрость. Одна беда — Плутом наемника прозвали не просто так, к тому же детство, проведенное в квартале Пересмешников, научило Немира многому. В общем, в обмане и искусстве хитрить Плуту нет равных во всей Империи. Правда, сейчас не тот случай, чтобы показать, каких высот он достиг…

Печально вздохнув, Плут посмотрел на юношу. Эй стоял в центре площадки, низко опустив голову и сжав кулаки, в следующий же миг он бросился вперед, отведя правую руку для удара, а левой закрывая лицо. Немир, который хотел было отскочить назад, успел заметить довольную улыбку на лице наследника и, бросив беглый взгляд себе под ноги, наемник едва не расхохотался — обе его пятки касались контура круга. Фыркнув словно рассерженный Лир, Немир выставил блок правой рукой, левой же попытался ударить. Когда его кулак должен был коснуться лица де Сэйя, тот уклонился и ударил левой рукой сзади по ребрам противника. Удар был такой силы, что Плута буквально развернуло влево, а перед глазами на миг потемнело. Чисто инстинктивно Немир ударил правой ногой — тело, закаленное во многих драках, отреагировало на внезапную боль значительно раньше разума. Звук ломаемых костей раздался в предрассветной тишине — удар достиг своей цели. Тут же придя в себя, Немир посмотрел на мальчишку — судя по тому, как повисла его правая рука, именно на нее маленький де Сэй принял удар, ну и ребра наверняка сломаны… Трещины в костях точно есть, в этом Немир не сомневался — он редко наносил удары ногами, по той простой причине, что сила этих ударов, порой, даже самого его страшила.

Нахмурившись, Плут посмотрел на наследника.

— Полагаю, исход в мою пользу?

Наследник открыл рот, для того чтобы ответить, но за спиной Немира раздался тихий, полный холодной ярости, голос:

— Я еще не закончил.

Посмотрев на Эйя, наемник покачал головой. Маленький упрямец…

— Ты не успеешь восстановиться до восхода, а со сломанными ребрами твой удар будет слабее, чем дуновение легкого весеннего ветерка.

Упрямо сжав побледневшие губы, де Сэй бросил тело вперед, практически не отводя левую руку для удара. Немир не смог сдержать восхищенной улыбки — со сломанными ребрами дышать-то больно, а этот скачет, как Лир за кузнечиками. Слегка расставив ноги, наемник опустил руки вниз. Раз он все равно победил, можно позволить этому ребенку нанести удар и сохранить гордость. Что такое гордость Немир знал не по наслышке, когда-то у него самого кроме этой самой пресловутой гордости не было ничего, возможно поэтому он не захотел растаптывать мальчишку окончательно.

Но все же… Этот маленький упрямец скучен. Скучен настолько, что Немир не смог сдержать зевка… Которым и подавился — Эй нанес ему короткий удар в левый бок с такой силой, что наемника буквально выкинуло из круга, в этот же момент солнце показалось над крышами домов.

Тяжело дыша Эй с каким-то безразличием смотрел на опешившего Немира. Видимо тот не ожидал, что он сможет ударить с такой силой… Слегка покачнувшись, Эй выпрямился и встретился взглядом с наемником. Тяжело и прерывисто дыша, юноша сипло произнес:

— Я победил.

Плут, оправившись от минутного удивления, откинул назад голову и расхохотался. Отсмеявшись, он посмотрел на Эйя и, утерев слезу, ответил:

— Получается, что да.

Лазар, которому несколько минут, пока длился этот поединок, стоили едва ли не нескольких лет жизни, тихо поднялся и пошел в здание. Теперь, когда Эй наконец-то сможет узнать всю правду, будет лучше не мешать ему.

Как только наследник закрыл за собой дверь, Немир уселся на землю и, обхватив руками ступни, сказал:

— Спрашивай.

Эй, возвышаясь над сидящим наемником, ответил:

— Что тебе известно об убийстве в поместье де Сэй.

Немир наклонил голову вбок, откидывая волосы с лица. Помолчав немного он произнес:

— Сиэла не принимала участия.

— Гильдию упоминали в разговоре о де Сэях.

Плут кивнул и, уставившись в землю, ответил:

— Потому что мы были теми, кто "позаботился" о виноватых.

— Почему?

— Кредо — нам не нужны проблемы с Ааш'э'Сэй, вы и без нас неплохо справляетесь с собратьями. Мы постоим в сторонке, пока вы не перебьете друг друга.

— Кто их нанял?

Немир, с некоторым напряжением во взгляде, посмотрел на Эйя.

— Тебе лучше не знать.

Ему-то конечно все равно, просто как-то не очень хотелось, чтобы мальчишка сейчас опять в ярость впал и начал входить в боевую форму. Точно тронется умом, а раны уже зажили…

— Говори. — В голосе прозвучала сталь, тяжелый взгляд буквально приковал к месту.

Едва слышно вздохнув, Плут ответил:

— Себастьян Дерос.

По лицу пацана даже тень не скользнула — видимо догадывался. Поднявшись, Немир спросил:

— Это все?

— Почему ты назвал имя?

Безразлично пожав плечами, Плут ответил:

— Это не наш заказ.

Рассказав все, что интересовало мальчишку, Немир повернулся к нему спиной и направился в здание.

Эй осел на землю и, уперев руки перед собой, сдавленно застонал. Сколько раз он представлял себе, как вонзит клинок в черное сердце заказчика… А теперь, когда он узнал… Сдавлено всхлипнув, юноша повалился на землю, глотая сухую пыль.

Немир в это время вошел в помещение, где ожидал его наследник. Протяжно вздохнув, Плут вперил недовольный взгляд в принца. Судя по всему, хочет спросить о гильдии… Взглянув в фиалковые глаза Лазара, Немир застыл в дверном проеме. Улыбка на губах будущего императора свидетельствовала о том, что вопрос он уже обдумал.

Лазар, который никак не мог решить, что же именно спросить, а еще лучше — как объединить все свои вопросы в один, потер подбородок. Незнакомец, только что вошедший в помещение, застыл на пороге. Судя по спокойному взгляду, не боится, что Лазар нарушит договор и начнет его преследование или просто утащит в Замок. А зря… Все, кто имеет отношение к гильдии призраков всегда вызывали живейший интерес де Мора, а значит если наследник сделает ему такой замечательный подарок, Дэмиен наверняка закроет глаза на сожженные документы.

Мягко улыбнувшись, Лазар посмотрел на мужчину. Надо хотя бы узнать, как будущего пленника зовут, а то только по прозвищу знает, а так совсем не годится… Приподняв подбородок, наследник, радуясь столь желанной "добыче", как бы между прочим, поинтересовался:

— Тебя как зовут? А то я не расслышал.

По губам наемника скользнула удивленная улыбка и он, положив ладони на дверные косяки, ответил:

— Немир Плут.

Наследник кивнул со словами:

— Лазар де Майен. Кто занимается разработкой магических заклинаний в гильдии?

Больше всего Лазара интересовал маг, по той простой причине, что он использовал заклинания, не знакомые никому. Именно маг Сиэлы был главной целью, других можно и упустить.

Вместо ответа, Немир поцокал языком и, с непередаваемой иронией в голосе, ответил:

— Я ответил на один вопрос, за сим спешу откланяться.

Шаркнув ногой по деревянному полу, наемник разжал пальцы и провалился в портал, открывшийся под его ногами и захлопнувшийся в тот же миг, как Плут исчез в нем. Лазар даже понять не успел, в чем дело. На осознание произошедшего потребовалось несколько секунд, по прошествии которых наследник вскочил и зло пнул стоящий рядом стул. Поморщившись от неожиданной боли, наследник хрипло рассмеялся.

— Плут, значит?

Подойдя к двери, принц осмотрел проход — на старом, рассохшемся дереве не было никаких магических рисунков, что говорило об одном — портал не был подготовлен заранее, Плут создал его в единый миг, не прибегая к посторонней помощи. Учитывая то, что прозвище его Лазар знал изначально, мог бы и догадаться, что сделка не будет честной… С другой стороны, Лазар же не оговаривал, на какой именно вопрос должен дать ответ наемник, чем тот и воспользовался.

Иронично хмыкнув, Лазар провел рукой по дверному косяку и прошептал:

— Еще увидимся, Немир Плут.

Империя Ардейл. Сейн. Черный Замок. Вечер того же дня.

Эй сидел на ступенях, глядя перед собой опустошенным взглядом. Теперь, когда он знает все, как ему жить? То есть нет, ради чего ему жить? Сможет ли он заполнить ту пустоту, что родилась в его душе? Нет, он не жалел о том, что сам, своими руками лишил Себа жизни, просто, почему-то он все равно ощущал себя чудовищем. Теперь, когда ненависть, подпитывающая его на протяжении многих лет исчезла, чувство вины заняло ее место. Эй осознавал, что он был в своем праве, но…

Вцепившись пальцами в волосы, юноша закрыл глаза. Наверное об этом говорил Владыка? Об этой пустоте, повергшей его в состояние схожее со сном на яву? Если бы только можно было забыть… Вычеркнуть все эти годы из памяти и начать жить заново…

На плечо легла ладонь и Лазар тихо опустился рядом.

— Грустишь?

Эй уставился на него сумасшедшими глазами, грудь его тяжело вздымалась и опадала, дыхание с сипом вырывалось из приоткрытого рта. Эйю казалось, что он сходит с ума. Одна часть его разума была уверена, что он все сделал правильно. Другая "твердила" что если все верно, откуда это необъяснимое чувство, терзающее душу и сердце?

Дрогнувшим голосом Эй спросил:

— Что мне теперь делать?

Лазар легкомысленно пожал плечами.

— Жить дальше. Жить и помнить.

— Что помнить?

— Все.

Во дворе повисла тишина, которую нарушил Лазар, сказав:

— Если ты хочешь создать светлое будущее, не стоит забывать о собственном прошлом, каким бы мрачным оно тебе ни казалось. Ты был в той ситуации, когда любое из двух принятых решений оставило бы после себя мучительное чувство вины, тут ничего не поделаешь. Поднимись и найди себе новую цель, более достойную тебя, ясно?

Эй, низко опустив голову, кивнул. Помолчав какое-то время, он, просто для поддержания разговора, спросил:

— А что ты тогда в архиве сжег?

Лазар посмотрел на него удивленным взглядом и ответил:

— Документы де Мора.

В этот момент позади раздался скрипучий голос Хранителя архивов. Высокий мужчина навис над наследником подобно скале. Сверкнув алыми глазами, он пророкотал:

— Вот я и нашел виноватого…

Схватив Лазара за шкирку, словно котенка, хранитель потащил того в неизвестном направлении и, если судить по, в миг побелевшему лицу наследника, ничего хорошего в конце пути его не ожидало.

Недоуменно похлопав глазами, Эй поднялся со своего места и пошел следом. Прежде чем войти в замок, он обернулся и посмотрел назад. Солнце уже садилось и на небе, все еще слишком светлом для того, чтоб разглядеть звезды, мигнула самая первая. Подобно маленькому бриллианту, звезда зависла над Сейном, купаясь в алых лучах заходящего солнца. С трудом улыбнувшись, Эй вошел в полумрак коридора и с трудом улыбнулся.

Найти себе новую цель в жизни? Это будет сложно, но он, все же, постарается…

Глава пятая

Друзья и враги

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Спустя месяц.

Эй стоял в полумраке помещения, в котором собрались новобранцы, только что прибывшие в Акадэмию. С некоторым любопытством юноша рассматривал будущих товарищей, с которыми ему предстоит обучаться ближайшие четыре года. Юношей было немного — около двадцати Ааш'э'Сэй, включая самого Эйя. Пока один из младших лейтенантов рассказывал о том, как будут проходить тренировки, Эй задумался.

Площадь, занимаемая учебным заведением была огромная — здесь располагались административный корпус, библиотека, общие казармы, баня и еще несколько зданий, назначения которых Эй не знал.

Сказать по правде, юноша был несколько огорчен положением дел в Акадэмии. На самом деле все, что он успел увидеть вызывало у него недоумение. Для начала, нет смысла, прежде всего для Империи, содержать такое огромное учебное заведение, ради обучения двадцати человек. И, насколько Эй понял, двадцать новобранцев — это много, действительно много.

Раньше, когда Акадэмия только была основана, не было возрастного ограничения для зачисления в нее. Такая неразборчивость была обусловлена неспокойными временами и постоянной угрозой войны. Так или иначе, в самом начале, когда Хикар основал Акадэмию, новобранцев было много, потому жилых корпусов и казарм понастроили столько, чтобы все могли разместиться.

Со временем же, когда жизнь вошла в более мирное русло и люди в Акадэмию записываться перестали (что было обусловлено жесткой, а порой и жестокой, программой обучения) среди новобранцев были только дети Ааш'э'Сэй, которых всегда было значительно меньше, чем людей. Таким образом, Эй пришел к выводу, что у Императора нет необходимости содержать заведение с подобным размахом, проще уж юношей Ааш'э'Сэй дома обучать, а не тратить налоги практически в пустую.

Кто-то дружески хлопнул Эйя по плечу и, вернувшись к насущным проблемам, он посмотрел на того, кто столь внезапно материализовался перед ним. Слегка приподняв брови, чем выразил свое удивление, Эй кивнул Лазару. Наследник, с ленцой во взгляде, рассматривал пятерых юношей, молча ожидавших продолжения. Если бы Эй не раздумывал над устройством жизни в Акадэмии и целесообразности ее содержания, он бы не удивился так сильно, узрев перед собой Лазара. Пока юноша пребывал в раздумьях, группу из двадцати юношей разбили на четыре подгруппы, к каждой из которых направился лейтенант-наставник. Широко улыбнувшись Эйю, Лазар кивнул мальчишкам, указывая на выход и, не оглядываясь, направился на улицу. Ребята медленно и, как бы нехотя, поплелись за ним.

Выйдя из здания, Лазар повертел головой и, кивнув самому себе, пошел к плацу, который на данный момент, пустовал. Не дожидаясь пока подойдут остальные, Лазар уселся прямо на землю и, оперевшись спиной о, стоящее тут же, бревно на подпорках, сложил руки на груди, ожидая пока подойдут остальные.

Эй, пожав плечами, уселся напротив и уставился на Лазара, который весело поинтересовался:

— Соскучился?

Эй фыркнул и ответил:

— Мы только позавчера утром виделись.

И в самом деле, после того вечера, когда Эй узнал правду об убийстве родителей, он провел все оставшееся время в Замке, где почти каждый день видел Лазара. Вот и тогда, когда пришла пора отправиться в Акадэмию, Лазар проводил родственника, помахивая тому вслед рукой до тех пор, пока мальчик не скрылся из виду. Так что, соскучиться Эй не успел бы, даже если бы очень постарался — все равно времени прошло слишком мало. Лазар покачал головой и, с легкой укоризной в голосе, проворчал:

— Эх ты…

Тем временем оставшиеся четверо юношей уселись в кружок, сложив руки на коленях. Лазар, видимо придя к выводу, что пришла пора познакомиться поближе, не поднимаясь с земли, сказал:

— Меня зовут Лазар де Майен, с этого дня я буду вашим лейтенантом-наставником.

Как это ни странно, услышав родовое имя наставника, никто из новобранцев не был удивлен — рожки все рассмотрели сразу и уже успели обсудить, пока Эй был погружен в собственные мысли.

Окинув собравшихся спокойным взглядом, Лазар кивнул со словами:

— Каждый по очереди называет себя — кивнув Эйю, он ободряюще улыбнулся — ты первый.

Эй пожал плечми и тихо представился:

— Эй де Сэй.

По группе прополз легкий шепоток, а у Эйя начали гореть уши. Оно и понятно — мало того что наставником у них будет наследник короны, так еще и товарищем по тренировкам отпрыск легендарного семейства. Стоило Лазару немного нахмуриться, как юноши успокоились и один из них, сидевший по правую сторону от Эйя поднялся и высоким, мелодичным голосом сказал:

— Леон де Риз.

Повернув голову в сторону юноши, Эй осмотрел того. Лицо у Леона было худое, с выступающими скулами и темными кругами под глазами, тонкая кожа почти просвечивала, светло-голубые, почти белые глаза, с каким-то странным выражением смотрели на собравшихся. Склонив русоволосую голову, юноша сел на место. Лазар одобрительно кивнул следующему, который так же поднялся с места и, криво улыбнувшись, посмотрев Эйю в глаза, представился:

— Рош де Нийлд.

Рош, в отличии Леона, был чистокровным. Сверкнув зеленовато-голубыми глазами, мальчишка нахально махнул челкой и сел на свое место. Двое других, держась за руки, поднялись со словами:

— Син и Орин де Тайра.

Юноши, судя по всему были братьями, с небольшой разницей в возрасте, о чем говорил тот факт, что оба попали в Акадэмию в одно время. Да и похожи они были так, что на первый взгляд и не отличишь. Лазар удивленно улыбнулся и озвучил мысли большинства:

— Братья?

Мальчишки кивнули и один сказал:

— Я старше Сина на сто лет.

— Почему пошел в Акадэмию только сейчас?

Орин, немного смутившись, ответил:

— Ждал пока Син подрастет.

Наследник кивнул и, ни к кому не обращаясь, сказал:

— Редко в наших семьях бывают сразу двое сыновей…

Мальчишки, для которых, скорее всего, нечто подобное услышать стало делом обычным, кивнули и опустились на землю. Лазар, обведя внимательным взглядом собравшихся, сказал:

— Сейчас я расскажу вам о том, как будет проходить ваше обучение непосредственно со мной. Все вопросы зададите после того, как я закончу. Понятно?

Слаженно кивнув, юноши обратились в слух. Лазар, размяв шею, начал:

— Как вы все знаете, программа обучения в данном заведении отличается от прочих так же сильно, как день от ночи. Все вы, я надеюсь, имели наставников, которые обучали вас воинским искусствам. Здесь все будет несколько иначе. Как вы заметили, обучаться вы будете в группах, в этом наборе вас достаточно много и в каждой группе по пятеро новобранцев. К примеру, когда я проходил обучение здесь, мастер-наставник обучал меня и еще одного юношу. Таким образом нас было всего двое.

Замолчав на пару минут, Лазар продолжил:

— В течение ближайших трех месяцев вы будете обучаться совместно, после этого вас ожидает Первое Крещение, спустя примерно три месяца после которого будет Второе. В общей сложности испытаний, или Крещений, как называют это здесь, будет всего пять и примерный срок мы можем назвать только для первых двух. Ясно?

Юноши кивнули и Лазар, одобрительно хмыкнув, спросил:

— Вопросы есть?

Леон де Риз, слегка покашляв, задал первый вопрос:

— В чем суть Первого… Ээээ… Крещения?

Лазар прикрыл глаза и ответил:

— Узнаешь когда пройдешь.

Юноша нахмурился и, словно бы подтвердив собственные мысли, молча кивнул.

— Еще?

— Почему нельзя сказать когда пройдут остальные три экзамена? — Орин де Тайра, немного наклонившись вперед, впился внимательным взглядом в лицо наследника. Лазар, глядя прямо в глаза ученика, ответил:

— Время проведения всех Крещений, начиная со второго, назначают Светлые, мы к этому никакого отношения не имеем.

Над плацем повисла тишина, которую никто не решился нарушить, вероятно раздумывая над словами Лазара. Так как вопросов более не было, Лазар легко поднялся и, сладко потянувшись, сказал:

— Сейчас направляйтесь в административный корпус, там вы должны будете пройти некоторые формальности, после которых вас проводят в баню и покажут где именно находятся ваши комнаты. На сегодня все, можете быть свободны.

Юноши поднялись и, не дожидаясь дальнейших пояснений, направились к указанному зданию. Эй встал самым последним и, кивнув Лазару развернулся чтобы уйти.

— Когда освободишься — зайди ко мне, я буду на втором этаже административного корпуса.

Эй кивнул и пошел вслед за ушедшими товарищами.

Лазар, облегченно вздохнув, покачал головой. Признаться, он не ожидал, что в этом году будет такой большой набор — двадцать юношей из семейств Ааш'э'Сэй… Слегка нахмурившись, наследник улыбнулся — похоже быть лейтенантом все же не так обременительно, как он предположил изначально.

Дойдя до малого административного корпуса, будущий император, не спеша поднялся на второй этаж и, толкнув дверь одной из комнат, вошел в нее. Комната, где проводились совещания между лейтенантами, была довольно скудно обставлена — большой стол, окруженный стульями и несколько книжных шкафов. Устроившись на подоконнике, откуда было отлично видно плац и дорогу, ведущую к главным воротам, наследник погрузился в собственные мысли.

Пока Лазар пребывал в мире грез и мечтаний, дверь кабинета отворилась и в помещение вошли остальные лейтенанты. Двоих из визитеров Лазар знал очень хорошо — оба были лейтенантами еще в то славное время, когда сам наследник проходил обучение.

Не слезая с подоконника, Лазар повернул голову к вошедшим и сдержанно кивнул. Рамиэль де Лайдар — в прошлом мастер-наставник самого Лазара, в считанные мгновения оказался рядом с бывшим учеником и, сложив губы в ласковой улыбке, отвесил наследнику затрещину. Лазар, нахмурившись, соскочил с облюбованного места и, проявив крайнее неуважение к наставнику, проворчал:

— Чуть что, так сразу драться…

Рамиэль покачал головой и нравоучительно ответил:

— Я разве не говорил тебе, что когда в помещение входит мастер-наставник, надо встать и поклониться?

— Я сам теперь мастер-наставник.

— Это ты так думаешь, вот выпустишь пару-тройку учеников, тогда и поговорим.

Лейтенант Сойрен — закадычный друг Рамиэля, со скучающим выражением на красивом лице уселся за стол и, откинувшись назад, уставился в потолок. Третий из лейтенантов — Финар Тисс, плотно закрыв за собой дверь, уселся напротив Сойрена, предпочтя игнорировать назревающую между наследником короны и Рамиэлем перепалку.

Так как Сойрену, порядком надоело сидеть и таращиться в потолок, он несколько грубо спросил:

— Начнем совещание?

Лазар и Рамиэль кивнули, заняв свои места. Самым старшим из присутствующих был Финар Тисс, посему он начал первым. Мужчина, который по оценке Лазара был примерно ровесником его отца, нахмурил темные брови и зычным голосом сказал, обращаясь к наследнику:

— Добро пожаловать в Священную Акадэмию Хикар.

Лазар добродушно улыбнулся и вежливо кивнул, а Рамиэль дополнил:

— Вводная часть закончена, приступим непосредственно к обсуждению.

Три пары глаз на миг обратились к Лазару, что вызвало его улыбку. Так как опыта в обучении у наследника нет, скорее всего сейчас ему устроят небольшой экзамен — посмотреть, каков новый лейтенант и стоит ли он того доверия, которого требует. Обучать юношей отнюдь не так легко, как может показаться. Тем более, обучать воинскому искусству. С такой задачей не каждый может справиться, кто-то с самого начала понимает, что лучше даже и не пытаться, а кто-то, несмотря на все предостережения, пытается примерить на себя звание мастера-наставника.

Когда Лазар был учеником, нескольким из соискателей было отказано в этой чести, о причинах, естественно, не сообщили никому. Таким образом, наследник, будучи подготовленным к возможным вопросам, чувствовал себя спокойно, можно даже сказать — расслабленно.

Как только Рамиэль закончил говорить, атмосфера в помещении стала несколько напряженной, а Лазар практически кожей почувствовал внимательные взгляды, устремленные на него исподтишка. Первым задал вопрос Финар. Положив огромные руки на стол, лейтенант посмотрел в глаза наследника испытующим взглядом и, как бы между прочим, спросил:

— Что наследник может сказать о своих учениках?

Рамиэль едва заметно улыбнулся. Вопрос, заданный Финаром был не так прост, как могло показаться и от ответа, который даст Лазар, зависит будут ли и дальше лейтенанты тратить на него свое время или же на этом проверка закончится.

Вся Империя знает о том, что Акадэмия, хоть и находится на территории Ардейл, являет собой как бы отдельное государство, с собственным аппаратом управления, обычаями и законами. Таким образом факт, что на пост мастера-наставника нацелился наследник императора не играет абсолютно никакой роли. Акадэмия неподвластна никому, кроме собственной администрации.

Сложив руки на груди и, слегка прикрыв глаза, Рамиэль наблюдал за своим бывшим учеником. Лазар, конечно, тот еще пройдоха, но умом отнюдь не обделен, хотя предпочитает "строить" из себя простачка. Теперь осталось посмотреть, насколько умен наследник и сможет ли он справиться с возложенной на него задачей.

Лазар, внимательно выслушав вопрос, легко улыбнулся и, глядя прямо в глаза Финара, уточнил:

— Что именно вас интересует?

— Все.

Пожав плечами, наследник начал:

— Первый из учеников — Эй де Сэй. С юношей я знаком довольно давно, соответственно могу дать ему более полную характеристику, нежели прочим. Мальчик одарен, возможно сверх всякой меры, довольно честолюбив, горд, отзывчив, справедлив. При этом скрытен, несколько злопамятен и подвержен меланхолии. Абсолютно лишен магического дара, что с лихвой компенсируется превосходными физическими данными и стремлением к новым знаниям.

Так как Лазар сделал небольшую паузу, дав собравшимся возможность вникнуть в смысл сказанного, Сойрен спокойно поинтересовался:

— О каком физическом превосходстве над прочими говорит наследник? Юноша худ как щепка.

Кивнув, Лазар ответил:

— Он на пол пути к вхождению в боевую форму, несмотря на столь… Ммм… Изящное телосложение.

Сойрен удивленно приподнял брови, а потом улыбнулся и кивнул. Если юный де Сэй действительно смог сделать первый шаг к принятию второй формы, значит запас жизненных сил у него действительно огромный. И не только жизненных сил, но и выносливости — войти в боевую форму сложно даже полностью сформировавшемуся Ааш'э'Сэй — тело буквально сжигает энергию во время изменения. К тому же, ощущения при этом одни из самых болезненных. Рамиэль, покачав головой, тихо спросил:

— Его разум справляется?

Лазар кивнул и уверенно ответил:

— Насколько я могу судить — да.

Финар задумчиво посмотрел за окно и, покашляв, задал следующий вопрос:

— Какой вид оружия является предпочтительным?

В глазах наследника мелькнула улыбка. Мастер-наставник дает ученику не только базовые знания, но и помогает с выбором оружия. В таких случаях необходимо учесть не только физическое сложение, но и другие аспекты, такие как скорость реакции, выносливость, умение быстро принять решение. Сделав вид, что задумался на какое-то время, Лазар сдержанно ответил:

— Я бы порекомендовал ножи или кинжалы.

Трое сидящих за столом одобрительно кивнули и Рамиэль сказал:

— Следующий.

— Леон де Риз. — Замолчав на мгновение, Лазар прищурился и продолжил — отпрыск рода де Риз, единственный сын, оба родителя погибли, воспитывается под надзором своего деда. Насколько я могу судить, юноша несколько болезненный, возможно это обусловлено тем, что в их роду из поколения в поколение передаются определенные умения.

— Какие именно?

— Дети де Риз единственные в Империи полностью нечувствительны к всевозможным ядам. Насколько мне известно, иммунитет выработался со временем и при внешних воздействиях, а именно — маги де Риз с младенчества принимают яды и испытывают на себе воздействие различных заклинаний. Как результат — все они имеют полный иммунитет к отравляющим веществами и агрессивной, для них, магии.

Финар кивнул, соглашаясь. В определенных кругах семейство де Риз держали едва ли не за сумасшедших — ставить подобные опыты над собственными детьми мало кто решится, но благодаря им в службе тайного шпионажа были те, кого можно отправить в качестве ценных заложников или с дипломатической миссией, не боясь что несчастные будут отравлены или подвергнутся воздействию смертельного заклинания. Парадоксом было то, что потомки де Риз, имеющие возможность противостоять любому смертельному яду, всегда отличались слабым здоровьем. Хотя те, кто при таком воспитании доживал до совершеннолетия, уже могли считать себя счастливчиками.

— Программа обучения?

— Для начала необходимо повысить выносливость, в качестве оружия я бы порекомендовал арбалет.

— Причины такого выбора?

— В отличии от меча, катона или цепа использование арбалетом не требует большой затраты сил, даже женщины с легкостью справляются с подобным видом оружия. К тому же, используя арбалет, юноша не окажется в самом пекле сражения, откуда не сможет сбежать и где устойчивость к отравлению не играет никакой роли. Вообще, я бы посоветовал юноше посвятить себя магии или работе в дипломатическом корпусе.

— Хорошо, следующий.

— Рош де Нийлд — насколько я могу судить, довольно вспыльчивый, но умеет держать себя в руках. Честолюбив, возможно более, чем необходимо. Факт того, что юноша будет обучаться в компании полукровки, я имею ввиду Леона де Риз, может вызвать стремление превзойти прочих, а если учесть некоторую заносчивость, предполагаю, что так оно и будет.

Рамиэль довольно улыбнулся и кивнул. Все это хороший мастер-наставник должен уметь определить едва ли ни с одного взгляда. О характере ученика говорят его жесты, взгляды, которые он бросает на остальных, слова сказанные вслух и мысли, о которых ученик предпочел умолчать, но которые таятся где-то в глубине глаз.

Юного Роша заметили сразу — мальчик вошел в главный корпус, гордо задрав подбородок и с легким пренебрежением косясь на прочих. Почти сразу он подошел к небольшой группе новобранцев, показывая всем своим видом превосходство над прочими и, спустя малый промежуток времени, был признан лидером среди новобранцев. С молчаливого одобрения прочих, естественно.

— Что-то еще относительно этого ученика?

Слегка склонив голову набок, Лазар кивнул.

— Если я не ошибаюсь, юноша — сын одного из работников администрации, скорее всего отец занимался его обучением еще до того, как Рош пришел к нам.

— Оружие?

— Учитывая довольно плотное телосложение, я бы порекомендовал меч.

— Катон или меч?

Улыбнувшись одними губами, Лазар склонил голову, признав свое поражение. Так как на данный момент ему было трудно определить силу и быстроту реакции Роша, он затруднялся ответить однозначно. Если юноша, несмотря на плотное телосложение быстр, то наилучшим выбором будет катон или же пара — имея небольшой вес, оружие не вызовет потерю в скорости, что может сыграть решающую роль в сражении.

Если же мальчик двигается относительно медленно, но некоторая медлительность компенсируется силой, то лучше выбрать меч, возможно даже двуручный. В таких случаях вместо того, чтобы наносить довольно слабые многочисленные удары по противнику, лучше нанести один, вложив в него максимум сил.

— Пока что затрудняюсь ответить, более точно скажу после первой тренировки.

Сойрен нахмурился, но тут же улыбнулся. Так как наследник еще не опытен, как наставник, ничего странного в том, что ответить на такой вопрос сразу он не смог. Определить физические данные с одного взгляда довольно сложно и для этого необходимо иметь богатый опыт. Сойрен порекомендовал бы юноше обычный меч — Рош двигался плавно, словно Лир, при этом сразу было понятно, что силой юноша не обделен. Поэтому, наилучшим вариантом будет среднее между катоном и двуручным мечом, о котором наверняка подумал Лазар — обычный меч, весом не более одного фола[1].

Финар, дослушав до конца, улыбнулся со словами:

— Последние.

— Братья де Тайра. — Подняв глаза к потолку, Лазар спокойно и взвешенно продолжил — Не смотря на то, что оба мальчика предпочитают держаться вместе, я бы предпочел разделить их на некоторое время. Другими словами, после прохождения Первого Крещения у них должны быть разные наставники. Для младшего наилучшим оружием будет пара, для старшего — лук.

— Почему?

— С первого взгляда понятно, что Син, младший из братьев, полностью доверяет старшему, который оправдывает его доверие.

— В таком случае, не было бы лучше дать обоим катоны, дабы в будущем они "прикрывали" друг друга? — Финар Тисс впился испытующим взглядом в лицо Лазара.

Принц кивнул, признав разумность такого довода. Два воина, доверяющие друг другу, в бою становятся словно единым целым, великолепно дополняя один другого. Работа в паре для таких — естественная потребность, основанная не только на доверии, но и уважении.

Посмотрев в глаза Тисса, Лазар ответил:

— Это было бы верно в том случае, если бы юноши были просто близкими друзьями. Мы же имеем дело с кровными братьями, которые одновременно являются и лучшими друзьями. Старший мальчик — Орин, отложил поступление в Акадэмию на сто лет, дожидаясь когда младший достигнет допустимого для зачисления возраста. Это говорит о том, что Орин, как старший, опекает Сина.

— Это плохо?

— И да, и нет. Если оба будут участвовать в бою, Орин будет излишне волноваться за Сина, скорее всего даже не отдавая себе в этом отчета. Как результат — работа в паре, при таких покровительственных отношениях становится невозможной. Поэтому я бы порекомендовал разделить мальчишек, но изначально тренировать для совместной работы.

— Почему для младшего ты выбрал пару?

— Юноша молчалив, но по взгляду видно, что анализирует ситуацию быстро, делая определенные выводы. Когда я рассказывал ученикам о том, как будет проходить их обучение, он единственный, кто спокойно ожидал пока прочие зададут интересующие, и его тоже, вопросы. Предполагаю что, не смотря на юный возраст, юноша предпочитает взвешивать каждое свое действие, что может быть не столько осторожностью, сколько нерешительностью. Если мы будем обучать его владению оружием для ближнего боя, он справиться с этой чертой своего характера, потому что у него просто не будет другого выхода. Учитывая аналитические способности, предполагаю что из юноши можно воспитать хорошего командира. В то же время для Орина я выбрал лук потому, что насколько я могу судить, юноша довольно вспыльчив, решения принимает быстро, но не всегда обдуманно.

На миг в помещении повисла тишина и, спустя мгновение, Финар спокойно сказал:

— Умение быстро принять решение и сориентироваться в ситуации, качества необходимые лучнику… Есть одно "но" — по твоим словам, Орин де Тайра вспыльчив, а для лучника важно быть хладнокровным. Не стоит ли "поменять" братьев местами?

Лазар широко улыбнулся и, посмотрев на Финара, покачал головой:

— Если бы они не были братьями, возможно я бы так и поступил. Действительно, Сину, по логике, было бы проще обучиться стрельбе из лука, тем более, если взять в расчет особенности характера. Но, как я уже говорил, Орин, в своих действиях, руководствуется, прежде всего, безопасностью брата. Таким образом, дав Орину в руки пару, мы получим воина, беспрестанно озирающегося и разглядывающего крыши, деревья или зависших над землей Лиров, в опасении за младшего брата. В данном случае я предлагаю "сыграть" на их братских чувствах и извлечь из них наибольшую пользу. Син, зная что его спину прикрывает Орин, сможет полностью посвятить себя битве. Орин же, находясь в точке выше той, где находится его брат, будет иметь возможность контролировать происходящее. Другими словами, я предлагаю раскрыть потенциал, заложенный в юношах, поборов их слабости.

Финар поднялся и, кивнув трем сидящим за столом лейтенантам, направился к двери. Положив ладонь на ручку, Тисс сухо проронил:

— С завтрашнего дня приступай к тренировкам.

Проводив Финара взглядом, Рамиэль одобрительно хлопнул Лазара по плечу.

— Молодец, горжусь. Не каждому удается переубедить Тисса, а раз он допустил тебя к тренировкам, значит счел твои доводы разумными.

Сойрен, с легкой улыбкой кивнул и, бросив на Лазара задумчивый взгляд, сказал:

— Ну что ж… Поздравляю с первым набором, лейтенант Священной Акадэмии Лазар де Майен. — Посмотрев на Рамиэля, Сойрен сказал, обращаясь уже к нему — Пойдем, у нас тоже есть ученики, которые ждут нашего внимания.

Рамиэль деланно огорченно вздохнул и последовал за другом, оставив Лазара в гордом одиночестве. Утерев лоб, наследник позволил себе облегченно вздохнуть. Это было бы позором для него, провалиться сейчас, после того, как провел беседу с учениками. Поднявшись со своего места, Лазар потянулся и подошел к окну. Теперь осталось подождать, пока Эй закончит свои дела и составит ему компанию.

По мнению Лазара именно Эй стоил пристального внимания с его стороны. И дело вовсе не в том, что они родственники и знакомы были еще до того, как мальчик прошел в Акадэмию. Просто слова наследника о том, что разум Эйя не покачнулся, сказанные с завидной уверенностью, были ложью.

Лазар не знал, что происходит у мальчика в голове и так ли он крепок разумом, как кажется, просто ему хотелось в это верить. Поэтому, наиболее правильным решением будет — не спускать с Эйя глаз до тех пор, пока все сомнения, даже самые мизерные, не исчезнут.

Эй уселся на простую деревянную скамью, проведя влажной ладонью по бритой голове. Как он сейчас выглядел, знать ему не хотелось. Потому что у него и раньше-то лоб высокий был, а теперь стал размером с голову. Еще и глаза наверное как у лягушонка удивленного стали. В общем, юноша был искренне благодарен за то, что в Акадэмии зеркал не было. Ни одного.

Рядом с Эйем присел Леон де Риз и, слабо улыбнувшись, провел тонкими пальцами по затылку. Юноша, чьи волосы, в отличии от Эйя, имели русый оттенок, теперь ничем не отличался от прочих — по лысой голове трудно определить чистокровный или нет. Хотя, Эй в принципе не придавал чистоте крови особого значения, возможно потому, что его дядя, которого он видел едва ли не каждую неделю, а потом так вообще постоянно, так же был полукровкой и родители Эйя, в отличии от прочих, не кичились родовитостью и родственными связями с Владыкой. Так как Леон молчал, Эй решил осмотреть его более внимательно. Все юноши, на тот момент находившиеся в общей бане, были наги, если не считать повязок на бедрах.

Эй, который до этого дня чрезвычайно стеснялся собственной худобы, при одном взгляде на Леона понял, что он-то очень даже упитан, если не сказать большего. Внимание Эйя привлек рисунок на груди де Риза — словно черное пламя впилось в самое его сердце, языки которого жадно лизали тонкую шею, сильно выпирающие ключицы и костлявые плечи.

Заметив столь пристальное внимание со стороны Эйя, Леон смутился и быстро натянул рубаху прямо на мокрое тело. Поняв, что чем-то обидел сидящего рядом юношу, Эй натянуто улыбнулся и, несколько смущаясь, пробормотал:

— Извини.

Леон улыбнулся бледными губами и мягко ответил:

— Все в порядке, я сам виноват.

— Ммм? — Эй поднял удивленный взгляд на лицо собеседника.

Де Риз едва заметно кивнул со словами:

— Это обычно у всех вызывает одинаковую реакцию, так что я предпочитаю не щеголять в чем мать родила.

— Аааа…

Так как говорить больше было не о чем, Эй поднялся со скамьи и начал одеваться. Надо поспешить к Лазару и узнать, что же хотел обсудить наследник. Быстро натянув комбинезон, Эй задумчиво посмотрел на чистые белые тряпки, назначение которых было ему непонятно.

Пока юноша разглядывал сей предмет одежды (или что это было), тихий гул юношеских голосов нарушил грохот упавшей скамьи. Резко выпрямившись, Эй застыл на месте. Под его ногами, прямо на холодном каменно полу лежал Леон де Риз, ноги которого были прижаты к полу скамьей, на которой, в свою очередь, с видом победителя восседал Рош де Нийлд. Скорчив презрительную гримасу, юноша сложил руки на широкой груди и, глядя на лежащего Леона, процедил:

— Ненавижу полукровок.

В комнате повисла гробовая тишина, никто из присутствующих не решился вмешаться. Одного взгляда на Роша было достаточно, чтобы любое желание сказать что-то поперек тут же пропало — мало того что де Нийлд был действительно крупным, он еще и возвышался над прочими на добрую голову. Огромные мышцы бугрились на руках, натягивая гладкую кожу, при малейшем движении.

Леон, не говоря ни слова, попытался подняться, но худое и болезненное тело тут же скрутило от кашля. Встав на колени и уперев руки перед собой, де Риз с трудом перевел дыхание. Приступ лающего, мокрого кашля накатил вновь, на камни, словно маленькие красные бусины, закапала кровь из разбитой губы, которую Леон закусил при падении.

Эй, справившись с ошеломлением, опустился на колени и, положив руку на плечо Леона, холодно посмотрел в глаза Роша.

— Есть желание сравнить родословные?

Довольное лицо, с презрительной усмешкой в миг побледнело и Рош зло сжал губы. К нему тут же подошли двое незнакомых Эйю юношей и один из них, слегка наклонившись к Рошу, что-то тихо сказал. Не дослушав до конца, де Нийлд махнул царственно рукой и, встав с перевернутой скамьи, широко зевнул со словами:

— Пожалуй пойду отсюда, а то что-то тухлятиной завоняло.

Остальные, до этого тихо наблюдавшие за происходящим, быстро натягивали на себя одежду и покидали помещение. Спустя несколько минут в комнате остались только Леон и Эй. Крепко сжав предплечье юноши, Эй помог тому подняться. Перевернув ногой скамейку, он усадил на нее Леона и тяжело вздохнул.

Он, конечно, слышал от отца, что многие из Ааш'э'Сэй довольно плохо относятся к детям от смешанных браков, но как-то не верилось. По лицу юноши скользнула тень и он, немного опустив голову посмотрел на Леона. Де Риз крепко обхватил себя руками, словно пытаясь удержать тело в неподвижном состоянии. Дыхание с мокрым клекотом вырывалось из груди, а нижняя губа сильно опухла.

— Ты почему ничего ему не сказал?

Эй нахмурился и несколько агрессивно посмотрел на Леона. Самого Эйя с детства приучили давать сдачи, правда, когда он это сделал, мать его сильно отчитала, а отец, вняв ее уговорам запретил Эйю покидать поместье без сопровождения. Подняв на Эйя грустные глаза, Леон покачал головой и тут же опустил взгляд.

Вместо де Риза ответил Син де Тайра, который рылся в одном из шкафчиков и когда остальные стройными рядами потянулись за Рошем, предпочел остаться, скрывшись в недрах деревянной коробки на некоторое время. Закрыв узкую дверь, которая отлично скрывала его присутствие, Син сказал:

— Потому что он ничего не мог сделать.

Эй презрительно фыркнул и ответил:

— Даже ребенок мог бы подняться сразу.

Син покачал головой и бросил на Леона вопросительный взгляд. Де Риз, наконец-то справившись с удушьем, мягко улыбнулся одними губами и кивнул со словами:

— Можешь сказать, все равно скорое все узнают. К тому же, мы ученики одного мастера, мне нечего скрывать.

Син кивнул и, подойдя к скамье, на которой сидел Леон, положил руку тому на руку, заставляя поднять ее.

— Смотри.

Сказав это де Тайра ткнул тонким пальцем в бок Леона. Под мышкой, чуть ближе к левой лопатке, было маленькое красное пятнышко. Укус мошки проще обнаружить. Эй пожал плечами.

— И?

— Рош ткнул его иглой в бок и только после этого опрокинул скамью.

— Я понимаю, что получить иглой вбок не самый приятный сюрприз…

Скептически посмотрев в глаза Сина, Эй ожидал пояснений. Младший де Тайра тяжело вздхонул со словами:

— Игла отравлена была, я полагаю. Поэтому Леона скрутило, учитывая скорость, с которой тело справилось с последствиями, вероятнее всего это даже и не яд был, в полном смысле слова. Скорее всего, что-то парализующее или усыпляющее. Не так ли?

Склонив голову на бок, Син уставился на Леона. Помолчав немного, де Риз кивнул.

— Да.

Все еще мало что понимая, Эй спросил:

— А приступ тут при чем?

Леон, посмотрев на Эйя своими странными, словно бы выцветшими от времени глазами, тихо ответил:

— Именно так мое тело справляется с ядами. С возрастом, когда организм вырабатывает полный иммунитет, тело более не скручивает в судорогах, яд полностью растворяется в крови.

— Аааа… Ясно.

Все же, так как Эй практически всю свою жизнь провел в родовом имении о семьях других аристократов он знал исключительно мало. Сделав себе мысленную пометку о том, что надо бы сей промах восполнить, де Сэй поинтересовался:

— Теперь ты в порядке?

Леон кивнул и потянулся за рубахой.

— Да, спасибо, Ваше Сиятельство.

Фраза, предусмотренная дворцовым этикетом, из уст Леона прозвучала так, словно он Эйя заживо похоронил, от чего Син де Тайра рассмеялся в голос и даже Эй не удержался от улыбки.

— Ну, если так, тогда я откланяюсь.

Отвесив изящный поклон, Эй направился к выходу, откуда зашагал в сторону малого административного корпуса. Поднявшись на второй этаж, юноша замер посреди коридора. Это, конечно, хорошо, что Лазар его сюда позвал, только вот… Не орать же теперь на все здание, в поисках комнаты, в которой обосновался наследник? Подумав еще какое-то время, над тем, а не стоит ли и в самом деле громко позвать Лазара, Эй, все же решил, что будет лучше обследовать комнаты по очереди. В крайнем случае, извинится за беспокойство, к тому же, никто ведь не запрещал ученикам исследовать здания? К своему счастью, Лазара Эй нашел сразу, стоило лишь толкнуть ближайшую к лестнице дверь.

Повернув к нему голову, наследник широко улыбнулся со словами:

— Отличная прическа, мой маленький друг!

Громко фыркнув, Эй закрыл дверь и прошел в глубь помещения. Осмотрев внимательно почти пустую комнату, Эй перевел взгляд на принца и спросил:

— Ты что-то хотел?

— Присаживайся, разговор будет долгим.

Эй кивнул и сел за стол.

— О чем ты хотел поговорить? — Уставившись в окно, юноша думал о том, что надо наверное Эйлис письмо написать, а то она почти каждый день посылала весточку, а он все откладывал свой ответ. Почему-то ему не хотелось рассказывать сестре о встрече с Сиэлой, а кроме этого рассказать-то больше и нечего.

Лазар, видя что ученик погрузился в задумчивость, тихо хлопнул по столу ладонью и ответил:

— Я хотел, чтобы ты задал мне вопросы, которые ты так и не соизволил озвучить.

Эй перевел взгляд на собеседника.

— С чего уважаемый мастер взял, что у меня есть какие-то вопросы?

Наследник легкомысленно пожал плечами.

— Если их у тебя нет, я очень разочаруюсь.

По губам Эйя скользнула улыбка и он кивнул.

— Ну, раз мастер сам спрашивает…

Одобрительно покивав, Лазар сказал:

— Спрашивай, не стесняйся.

— Для начала, расскажи мне об обустройстве Акадэмии.

— Что именно?

Немного нахмурившись, Эй сказал:

— Мне не очень понятна сама суть существования этого заведения. Насколько я понял, набор этого года превысил все ожидания, соответственно, раньше новобранцев было еще меньше. Есть ли смысл для государства содержать подобное учебное заведение в ущерб себе? Ремонт зданий, провизия, жалование лейтенантов… К чему все это? На мой взгляд, было бы разумнее отказаться от излишних трат и позволить юношам обучаться дома.

Лазар кивнул и, подперев рукой подбородок, начал:

— Тебе наверняка известно о том, что Акадэмию основали в те далекие времена, когда Ардейл и Долина являлись одним целым — Империей Дрей. Кстати, тогда наставниками тут были мастера Ше'д'Ар, которые потом присоединились к Клаю и покинули наши территории. Так вот, когда Акадэмия только была создана, не было ни Крещений, ни магического купола, ни, естественно, проклятого договора Хикар. Другими словами, Акадэмия была обычным учебным заведением, в котором воспитывали воинов. К слову сказать, возрастного ограничения для новобранцев поначалу тоже не было, а когда Империя, при разумном правлении Райдана, погрузилась в мир и покой, Хикар внес поправки в устав. Для нас наилучшим возрастом для обучения здесь — семьсот пятьдесят лет, для людей четырнадцать-пятнадцать. Таким образом Хикар смог стереть ту огромную разницу, которая всегда была между нами и людьми.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я имею ввиду то, что в твоем возрасте ты мало чем отличаешься от обычного человеческого подростка, а в чем-то, возможно, даже уступаешь. Это было маленькое отступление, теперь непосредственно твой вопрос — после создания Акадэмии и нескольких поражений, случившихся по вине воинов из отряда Хикар, он принял решение о том, что каждый воин, в пору своего ученичества будет проходить определенные испытания. Сделано это было для того, чтобы посмотреть, каким образом поведет себя будущий воин в непредвиденной ситуации. Для того, чтобы воплотить свою идею в жизнь, Хикар попросил помощи у Клая. Второй принц, который сейчас считается самым одаренным магом за всю историю нашей расы, сумел заключить договор с Богами. Все трое — Хикар, Райдан и Клай принесли свои дары Светлым, показав, что они и их потомки будут соблюдать условия договора. Как ты знаешь, договор с Богами аннулированию не подлежит. Так как предметом договора были испытания в Акадэмии, она будет функционировать до тех пор, пока Боги не заберут данное ими обещание.

— Ясно…

Задумавшись на минуту, Эй задал новый вопрос:

— Учитывая "размах" заведения, здесь должно быть, по крайней мере, не менее двадцати лейтенантов. Ну, хотя бы десять. Я же видел всего троих.

Лазар фыркнул и сказал:

— Я, вообще-то, тоже лейтенант. — Замолчав на миг, он продолжил — откуда такая точная цифра?

— Я исходил из того, что в этом году двадцать новобранцев, а один мастер может обучать не более двух учеников.

Лазар кивнул.

— Все верно.

— Так где остальные?

— Разбрелись по Империи.

Приподняв брови, Эй молча ожидал разъяснений.

— Как ты верно заметил, наставников должно быть больше, чем есть. Все это объясняется просто — нынешний набор, уже после Первого Крещения, может сильно поредеть. Я предполагаю, что останется около пятнадцати учеников, возможно семнадцать. Если мои надежды оправдаются, Финар Тисс отправит извещения тем, кто сейчас несет службу в Заставах или в отряде Демонов.

— Ты хочешь сказать…

— Именно это и хочу сказать. Любой воин, закончивший Акадэмию, может стать лейтенантом. Естественно, он пройдет определенные испытания, но тех, кто подходит для данной миссии, отобрали еще в пору их ученичества. Таким образом, Акадэмия имеет огромное количество потенциальных наставников. К примеру, лейтенанта Сойрена вызвали в этом году, когда поняли, что набор превысил ожидания. Несколько предыдущих лет Финар и Рамиэль отлично справлялись вдвоем.

— Почему люди не обучаются здесь? Ведь, по твоим словам, мы и они мало чем отличаемся, до определенного возраста.

Лазар одобрительно улыбнулся.

— Аристократы не желают отдавать своих детей сюда, нас же обязывают к обучению в Акадэмии. Насколько мне известно, не было еще случая, чтобы кто-то из Ааш'э'Сэй избежал этой участи. Я имею ввиду, с тех пор как Хикар заключил свой договор с Богами. Кстати, именно этот договор и является причиной нежелания людьми отдавать своих детей на обучения сюда.

— А что, чтобы стать воином принципиально иметь хорошую родословную?

Отвернувшись к окну, Лазар мягко ответил:

— Дело не в родословной.

— А в чем?

— Как-нибудь в другой раз расскажу.

Подмигнув Эйю, Лазар улыбнулся. Нет повода сейчас рассказывать мальчику все, есть вещи, о которых лучше не знать, до поры до времени.

Эй, выслушав объяснения наставника, погрузился в задумчивость. Вероятно анализируя новую информацию. Лазар же, видя, что вопросов, на данный момент, более нет, поднялся со словами:

— Моя группа учеников будет проживать в здании неподалеку отсюда, с юношами из других групп вы общаться не будете, до тех пор, пока не пройдете Первое Крещение. Сейчас иди в корпус и готовься ко сну, с завтрашнего дня у тебя начнутся на редкость тяжелые тренировки.

Эй посмотрел на наставника и, как бы между прочим, поинтересовался:

— Ты знаешь что-нибудь о роде де Риз?

По губам наследника скользнула улыбка и он, присев на краешек стола, ответил вопросом:

— Почему интересуешься?

Эй задумчиво опустил глаза и тихо ответил:

— Ты же знаешь, что я никогда не покидал поместье, со сверстниками не общался, да и их семьи не жаждали нанести нам визит… — Посмотрев Лазару в глаза, юноша продолжил — Леон… Он какой-то странный, к тому же, этот рисунок у него на груди…

Нахмурив светлые брови, Эй не знал как еще обосновать свое любопытство.

Лазар кивнул. То, что Эй заинтересовался именно Леоном, объясняется легко — из всех, если не считать самого Эйя, юный де Риз самый загадочный из новобранцев. Возведя глаза к потолку, Лазар поправил:

— Это не рисунок.

— А что тогда?

— Мммм… Даже не знаю, как объяснить. Видишь ли, род де Риз, с давних времен занимается тем, что пытается "вывести" Ааш'э'Сэй на другой уровень развития. Когда мы только появились в этом мире, почти все — вода, пища и даже воздух, отравляли нас. Естественно, не все были столь чувствительны, но даже одного погибшего было бы достаточно. Ведь мы привыкли к собственной неуязвимости. Очень медленно, практически незаметно, этот мир отравлял некоторых из представителей нашего племени. Из самого первого поколения выжили Райдан, Клай, которые на тот момент были едва ли не младенцами и еще несколько Ааш'э'Сэй, появившиеся в этом мире до собственного совершеннолетия. Те же, кто родился здесь, были нечувствительны к тем веществам, которые пагубно отражались на взрослых. Уже тогда старик де Риз — самый первый из их рода, решил, что это можно использовать в интересах всех Ааш'э'Сэй, Все дети из их рода с самого детства получают небольшие порции яда, дабы выработался иммунитет. Каждое поколение оказывается нечувствительным к определенному виду отравы и это передается потомкам. Так как яд, так или иначе, оказывает влияние, Ааш'э'Сэй из рода де Риз очень слабы физически, что логично — уже в утробе матери детишки подвергаются слабому отравлению и это продолжается многие-многие годы. То, что ты видел на груди Леона, это скорее как родимое пятно или печать, данная ему от рождения.

Слегка прикрыв глаза, Лазар посмотрел на Эйя, который слушал очень внимательно, и спросил:

— На что был похож тот… Ммм… Рисунок, который ты видел?

Эй задумался на миг, после чего ответил:

— Я бы сказал, что на пламя, ну или черный цветок, а что?

Лазар едва слышно присвистнул и ответил:

— В их роду существует легенда, что когда на груди одного из них расцветет белая столистная хризантема, им можно будет прекратить издевательство над собой и спокойно наслаждаться жизнью.

— А от чего это зависит?

Наследник пожал плечами.

— Я не знаю, можно было бы спросить Дэмиена, уверен, он смог бы объяснить. Все, что могу сказать это только то, что количество лепестков равно количеству раз, когда де Риз испытывал на себе воздействие яда, против которого иммунитет еще не был выработан.

Эй растерянно похлопал глазами и уточнил:

— А этот рисунок, он тоже из поколения в поколение передается?

Лазар покачал головой:

— Нет, каждый раз все начинается сначала. Правда, как я уже говорил, дети де Риз рождаются с этим знаком, так что для них все начинается еще до того, как они вдохнут сладкий воздух этого мира.

Потерев растерянно лоб, Эй задал последний вопрос:

— А ядов столько они откуда взяли? Если учесть, что иммунитет к каждому передается по наследству, значит они должны где-то брать новые его виды.

Лазар спрыгнул со стола, посмотрел на окно, за которым медленно садилось солнце и, с немного грустной улыбкой, ответил:

— Семейство де Риз — единственные в Ардейл, кто занимается изготовлением ядов, имеющих силу убить Ааш'э'Сэй.

Глава шестая

Правда и ложь

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Два месяца спустя.

Лейтенант Рамиэль стоял у окна, задумчиво разглядывая пустующий, в это время, плац. По-зимнему холодный ветер поднимал целые облака пыли, смешивая их с опавшими листьями и пожухлой травой. Совсем скоро начнутся затяжные дожди, а после наступят холода. Несмотря на то, что Акадэмия располагалась ближе к северу, всего в семи днях езды от Северной Заставы, климат в этой части материка был довольно мягкий — снег выпадал достаточно редко, но несколько холодных недель в году все же было.

Потянувшись, Рамиэль обернулся к столу и, убрав руки в карманы, присел на ближайший к нему стул. Сегодня был созван совет лейтенантов и связанно это может быть только с одним — Светлые выбрали место проведения Первого Крещения, до которого осталось около месяца. Проработав в Акадэмии достаточно долго, Рамиэль уже свыкся с тем, как происходят Крещения.

Каждый год место и задание изменялось, общей оставалась лишь суть. На Первом Крещение ученики, ранее проводившие одиночные тренировки со своим наставником, будут вынужденны работать в команде с кем-то еще, возможно даже с учеником из другой группы. Ну, тут проблем у юношей быть не должно. Не смотря на то, что общаться с учениками других лейтенантов было запрещено, в своей группе мальчишки общались довольно близко, хоть и не тренировались вместе. За прошедшие два месяца юноши должны были привыкнуть друг к другу, некоторые даже подружились и, дружба эта, в случае если она переживет Первое Крещение, останется с ними на всю жизнь.

Дверь в кабинет отворилась и вошел Лазар. Сдержанно кивнув Рамиэлю, наследник занял свое место за столом. Так как двое оставшихся лейтенантов не спешили, Лазар решил занять время беседой. К тому же, он хотел узнать причину, по которой был созван совет. Откинувшись на жесткую спинку своего стула, наследник спросил:

— Почему у нас вне плановый сбор?

Лейтенанты собирались вместе не более одного раза в месяц, дабы обсудить как проходит обучение и, заручиться поддержкой остальных, в случае, если это необходимо. Последнее собрание было несколько дней назад и длилось недолго — слишком мало времени прошло, чтобы произошли какие-либо значимые изменения.

Рамиэль вздохнул со словами:

— Я полагаю, что Светлые выбрали место проведения Первого Крещения, соответственно, нас должны поставить в известность и дать определенные указания. Другими словами, если я прав, начиная с сегодняшнего дня ты должен будешь начать готовить своих учеников к первому испытанию.

В этот момент дверь тихо хлопнула и, обернувшись, Лазар приветственно кивнул двум вошедшим — лейтенанту Сойрену и Финару. Не теряя времени даром, оба заняли свои места и Финар Тисс, обведя собравшихся мрачным взглядом, сказал:

— Полагаю, вы уже догадались, зачем я позвал вас сегодня?

Лейтенанты сдержанно кивнули, молча подтвердив сказанное. Финар Тисс сложил руки на столе и, отвернувшись к окну, тихо продолжил:

— Светлые выбрали место и день.

Рамиэль, который не в первый, да и не в сотый раз, если уж на то пошло, участвовал в обсуждении Первого Крещения, без особого любопытства поинтересовался:

— Когда и где?

В тишине помещения послышался тяжелый вздох и Финар ответил:

— Через две недели…

Следующие его слова заставили Рамиэля побледнеть, а Сойрен едва слышно выругался.

— Местом проведения Первого Крещения станет Лабиринт Иллюзий.

Только в этот момент Лазар заметил, что Финар, обычно сдержанный и холодный, сейчас обеспокоен. При чем, если это заметно постороннему… Нахмурившись, Лазар подался вперед и, натянув доброжелательную улыбку, поинтересовался:

— И что не так с этим лабиринтом?

Финар посмотрел на Рамиэля и едва заметно кивнул. Лейтенант, постучав пальцем по столу, спросил, обращаясь к наследнику:

— Ты помнишь, как проходил Первое Крещение?

Лазар кивнул.

— Да, конечно.

— А суть его?

Пожав плечами, наследник хмыкнул. Поди забудь это Крещение и его суть. Если бы Лазар вдруг решил составить список самых опасных Крещений из Пяти существующих, первое место в нем бы заняло именно Первое. Потому что, проходя его, ученик не может рассчитывать только на себя. Ему, волей не волей, приходится довериться тому, или тем, с кем он проходит испытание. У Лазара, к примеру, особых проблем не было, так как Первое Крещение он проходил в паре с Тифаром, а рядом с Тифаром можно за свою голову не опасаться. После этого испытания узы, связывающие их двоих стали еще крепче. Так как Рамиэль все еще ждал ответа, наследник легкомысленно кивнул и ответил:

— Помню, конечно.

— Расскажи, будь добр.

Сложив руки на груди, Лазар, как прилежный ученик, начал:

— Суть Первого Крещения заключается в том, чтобы выявить доминирующие черты характера, поставив учеников перед сложным выбором.

Рамиэль кивнул.

— Все верно, как ты и сказал, суть Первого Крещения заключается в том, чтобы испытуемый, находясь в стрессовой ситуации, показал свое истинное "я". По сути своей, все Крещения, за исключением Пятого направленны на то, чтобы раскрыть определенные стороны характера. Первое Крещение — умение довериться и, если повезет, умение рождать доверие. Второе Крещение — любовь к жизни, желание бороться за нее, не смотря на все трудности, которые имели место в прошлом или возникнут в Будущем. Третье Крещение — умение прощать и Четвертое — умение ценить чужую жизнь. Нам, воинам, с малых лет приученных держать в руках оружие, созданное для того, чтобы отнимать чужие жизни, эти умения и знания нужны как воздух. В противном случае мы превратимся в одержимых собственной "справедливостью" монстров.

Лазар, не перебивая слушал наставника. Все это он знал с того момента, как закончил Акадэмию. После прохождения Четвертого Крещения, наставник имеет право раскрыть ученику смысл пройденных им испытаний. Естественно, этого не требуется, потому что, если ученик сам не поймет столь простых истин, ни одно из Крещений он не пройдет. Одно вызывало недоумение — как связан Лабиринт Иллюзий и все прочие Крещения? Рамиэль, устало проведя ладонью по лицу, продолжил:

— Как ты знаешь, все Крещения, так или иначе, в основе своей имеют магию. Все, кроме Первого и Пятого. В том, что касается Первого Крещения — Светлые просто говорят условия его проведения — место и количество учеников в "связке". В нынешнем году местом испытания стал Лабиринт Иллюзий…

Невыразительным голосом, словно уже отправил всех учеников в Мир Светлых, Финар Тисс тихо сказал:

— И не это самое страшное…

Лазар нахмурился и, тихо ударив ладонью по столу, спросил:

— Да объяснит мне кто-нибудь наконец, что не так с этим Лабиринтом?

Финар Тисс, медленно поднявшись со своего места, подошел к окну и, не оборачиваясь, спросил:

— Ты видел где-нибудь на территории Акадэмии хоть что-нибудь, отдаленно напоминающее лабиринт?

Лазар покачал головой со словами:

— Мммм… Насколько я помню, ничего похожего тут нет.

Тисс кивнул и начал расстегивать кафтан.

— Правильно, никакого лабиринта здесь и нет и быть не может. Но, он появится, прямо в том месте, где ныне находится плац. — Прерывисто вздохнув, Тисс продолжил — Лабиринт Иллюзий опасен тем, что ученики не имеют сил определить, где явь, а где сон. Самые сокровенные страхи и опасения в Лабиринте принимают материальную форму. До этого года Лабиринт появлялся всего один раз, много лет назад. В тот год испытание проходили порядка двадцати пяти учеников, все они были в группах по пять человек, руки которых были скованны общей цепью. И, могу тебе сказать со всей уверенностью, все они заплатили огромную цену за то, чтобы бы покинуть это проклятое место. Самым странным является то, что когда ученики входили в Лабиринт, их руки были скованы, но стоило им оказаться во власти тумана, как оковы исчезли. Необъяснимым остался тот факт, что ни один из юношей, до самого конца так и не понял, когда именно цепи лопнули. Все они проходили через лабиринт, будучи уверенными, что продолжают двигаться в "связке".

Наследник, подавшись вперед, широко открыл глаза и спросил:

— И?

Финар Тисс, скинув кафтан на пол, обернулся к наследнику и, начав развязывать шнуровку на рубахе, мрачно ответил:

— Ты знаешь, все, кто проходил Крещение в тот год, были друзьями, во всяком случае, казались таковыми. Двое из учеников были родственниками… И одному из них Первое Крещение стоило правой руки.

Как раз в этот момент Финар, наконец-то, скинул рубаху и Лазар получил возможность полюбоваться голым торсом самого опытного лейтенанта Акадэмии. Ужаснувшись, Лазар сдержанно кивнул — правую руку Тисса заменял протез.

Акадэмия Ардейл. Несколько сотен лет назад. Лабиринт Иллюзий. Первое Крещение.

Группа из пяти юношей, гордо поднявших головы, ступила на желтую песчаную дорогу. Со всех сторон их окружали каменные стены, заросшие лозой с острыми шипами, покрытыми ядом. Двое из юношей, замыкавшие строй, крепко держались за руки. Один из них, тот который шел предпоследним, обернулся назад и, широко открыв глаза, прошептал:

— Фин, ты не бойся, самое главное руку мою не отпускай и все будет хорошо.

Фин — двоюродный брат Кина, младше его на несколько лет, громко сглотнул и натужно улыбнулся. Сжав ладонь брата еще крепче, юноша так же тихо ответил:

— Ага. Я тебе обещаю — не разожму пальцы, даже если надо мной нависнет какой-нибудь Темный.

Кин, сверкнув светло-зелеными глазами, приложил палец к губам, показывая, что с этого момента следует соблюдать тишину. Когда им сообщили, что Первое Крещение, к которому они готовились со дня поступления в Акадэмию, заключается в том, чтобы выйти из Лабиринта, юноши поначалу недоумевали.

Ну, это конечно довольно сложно, из лабиринта выбраться, особенно если карты нет. Но, поговаривали, что Крещения в Акадэмии значительно труднее, чем простая прогулка по лабиринту. А оказалось вон как просто — войти в одном конце и выйти в другом. Правда, Фину было несколько не по себе, наверное потому, что он уловил легкую тень страха в глазах наставника. А может ему просто показалось?

Пожав плечами юноша решил, что спросит учителя, как только они выйдут отсюда. Непроизвольно сжав ладонь Кина, Фин посмотрел по сторонам — каменные стены, казалось упираются в самое небо, покрытое тяжелыми, словно налитыми свинцом, тучами. По земле, усыпанной крупным желтым песком, стелился туман. Тихо покашляв, Фин хлопнул себя по щеке. Крещение началось на рассвете и было еще холодно, но, с тех пор как они вошли в лабиринт, вроде бы довольно много времени прошло, а теплее все не становилось. Даже наоборот — с каждым шагом Фину казалось, что температура падает все ниже и ниже, того и гляди на носу сосульки повиснут.

Так как главный в их группе еще на входе сказал, что все разговоры и обсуждения следует отложить, юноши двигались в полнейшей тишине и лишь легкий шорох песка под ногами нарушал ее. Прислушиваясь к этому равномерному, убаюкивающему звуку, Фин почувствовал, как глаза медленно закрываются, словно он не спал, по меньшей мере, недели две — настолько тяжелыми казалось ему веки. Все, что видели его глаза, было каким-то ненастоящим, будто сон смотришь — такой же тягучий, долгий и бессмысленный.

Прикрыв глаза, Фин увидел клубы пара, которые вырывались у него из рта и, почему-то, опускались вниз, смешиваясь с молочно-белым туманом, что стелился под ногами.

Сознание медленно погрузилось в дрему, но ноги все равно несли юношу вперед. Тряхнув головой, Фин на миг очнулся от своего забыться, которое тут же навалилось с новой силой. Откуда-то издалека доносились крики, как если бы Фин вдруг оказался посреди какого-нибудь сражения. Крики, почти сразу обрывались, поглощенные тишиной.

Устало опустив плечи, Фин подумал, что лучшего места, чтобы сон свой сегодняшний досмотреть, он не нашел. А ведь ему и в самом деле этой ночью снилась битва, правда, стоило ему открыть глаза, как он тут же забыл об этом сне. Кажется, там была какая-то девушка, красоты неописуемой…

Блаженная улыбка легла на юношеские губы и, в тщетной попытке вспомнить, что же ему снилось, Фин закрыл глаза.

Девушка… Красивая… И голос у нее приятный был…

Стоило Фину вспомнить о такой важной подробности, как размеренность сна нарушил голос, правда, не нежный и мелодичный, а холодный и шипящий, будто змей пробрался в сон и решил поговорить с Фином о трудностях жизни в Акадэмии. Голос, показавшийся в первый момент неприятным, с каждым новым словом становился все более чарующим, прекрасным. Кто-то, чьего лица Фин не видел, спросил:

— Боишься?

Если бы Фин видел собеседника, он бы рассмеялся ему в лицо — это еще что за глупость? Будущего воина он спрашивает, боится ли тот?

Презрительно фыркнув, Фин ответил:

— С какой стати?

Смех, больно резанул слух и незнакомец ответил:

— А если будет так?

Перед взором Фина предстал Кин — самый лучший друг и любимый брат. Кин стоял прямо перед ним, закрыв его своим телом от нападавших, лиц которых Фин не видел. Если бы не этот любопытный, задающий такие странные вопросы, Фин бы помог брату или, на худой конец, поступился бы своей гордостью и побежал, увлекая за собой Кина.

Но, во-первых, во сне убегать стыдно, во-вторых Фин видел глаза брата, когда тот посмотрел на него — в них ясно читалась решимость не отступать, ни на шаг, стоять до последнего. Кивнув брату, Фин четко произнес:

— Не отступай, ни в коем случае. На кону наша гордость и честь.

Незнакомец рассмеялся и, с некоторой иронией, поинтересовался:

— Правильно, потомок рода де Тисс никогда не отступится, ведь этому тебя учили?

Мрачно кивнув, Фин ответил:

— Я смотрю ты много обо мне знаешь.

— Да, ты очень интересен… В определенном смысле. В столь юном возрасте ты научился считать других мусором под ногами, недостойным твоего внимания. Но, ведь так оно и есть, не правда ли? Просто, мне стало любопытно, сможешь ли ты отступить, когда на кону жизнь дорого тебе существа. Доверие, тобою не заслуженное, ты используешь так, как удобно тебе. Ведь с ранних лет Фин де Тисс приучен, что он есть все и желания его — закон. Так зачем же отступать сейчас? Все, кто вложил свою судьбу в твои руки, рано или поздно найдут свою смерть, борясь за твои "идеалы". Разве не для этого они нужны — те глупцы, что слепо идут за тобой, следуя древним традициям?

Сердце, сжавшись комочком, быстро билось в груди и, если бы не гордость потомка одного из Совета Двенадцати, Фин упал бы на колени. Вместо этого он гордо задрал подбородок и ответил:

— Кин с самого детства знает, что его удел — защищать меня от любой опасности и подчиняться любому моему приказу, даже если ему придется пожертвовать собственной жизнью.

Говоря это Фин не покривил душой — не смотря на то, что оба юноши были из одного рода, Кин родился в младшей ветви, смыслом самого существования которой была безопасность отпрысков главной. То есть, хоть Кин и был старше, он всегда и во всем подчинялся Фину, был его слугой, другими словами.

Незнакомец язвительно рассмеялся и, прежде чем замолчать, тихо и нараспев спросил:

— То есть, ты считаешь что твои амбиции важнее его жизни?

Не задумавшись ни на секунду, Фин продекламировал строки, выученные еще в далеком детстве:

— Отпрыск главной ветви никогда не отречется от своих слов, даже под страхом смерти.

Стоило Фину сказать это, как холодный ветер, больно хлестнув по лицу, поднял в воздух целое облако пыли. Голос, смешавшись с тихим шелестом листвы, прошептал:

— Жаль…

Споткнувшись, юноша упал на колени, потянув за собой и брата. Почувствовав, как холод, идущий от земли, медленно пробирает до костей, Фин тряхнул головой и больно ударился о землю. Острые песчинки впились в нежную кожу, глаза начали слезиться, от попавшей в них пыли, песок даже на зубах скрипел.

Встав на колени, Фин перевел дух и, хрипло рассмеявшись, сказал, обращаясь к брату:

— Фууух… Прости, Кин. Представляешь, на ходу уснул… Да еще и сон такой приснился, похлеще самого ужасного кошмара…

Хрипло посмеиваясь, юноша оглянулся. Натужный смех застрял в горле. В тот момент, Фин почувствовал себя так, словно падает в огромную пропасть, до самых краевнаполненной кровью.

На дороге, усыпанной желтым песком, лежали тела — четверо юношей, чьи запястья были скованы цепями. Хрипло поскуливая от боли, в единый миг заполнившей сердце, Фин пополз к лежащему на земле брату. Глаза Кина, подернувшиеся пеленой, слепо смотрели в застывшее свинцовое небо. Рукоять кинжала, словно древко стрелы, торчала из груди, кровь, черным пятном застыла на белой рубахе. Левой рукой мертвый продолжал крепко сжимать ладонь Фина.

Вой, больше похожий на вопль смертельно раненного Берского волка, поднялся к самым небесам. Положив на колени голову брата, Фин заплакал.

— Я виноват, прости меня.

Далеко не сразу до него дошло, что виденное им не было сном, во всяком случае — не все. Когда скупые слезы высохли, не принеся облегчения, Фин провел рукой по лбу брата. Металлический звон тонкой цепи привлек его внимание. Словно вновь погрузившись в сон, юноша медленно поднял руку к лицу.

Цепь… Надо что-то с ней сделать, иначе далеко он не уйдет. Достав из-за пояса нож, Финн ударил им по одному из звеньев. Вновь и вновь он поднимал и опускал руку, до тех пор, пока ладонь не начала кровоточить. Когда он почти отчаялся, на глаза ему попался камень. Подняв его с земли, Фин изо всех сил ударил по одному из звеньев.

Крепко сжимая камень окровавленной ладонью, настолько крепко, что ногти посинели, мальчик пытался разбить цепь. Спустя какое-то время, которому Фин уже потерял счет, звено, расплющенное до состояния листа пергамента, наконец-то поддалось — цепь лопнула. Теперь Фин был скован с одним лишь братом.

Просидев на холодной земле какое-то время, Фин наконец-то поднялся и, не отпуская руки Кина, взвалил того на спину. Цепь, прочно сковавшая юношей, тихо звякнула. Безразлично оглянувшись, Фин пошел вперед. Покачиваясь от боли и усталости, Фин все шептал и шептал слова извинений, которые, теперь уже никогда, не дойдут до того, кому они предназначались. Спустя какое-то время, когда ноги уже подкашивались от усталости, а к горлу подкатила тошнота, юноша остановился — группа учеников, так же как и сам Фин, скованных одной цепью, перекрыла один из проходов. Посмотрев в их глаза, Фин отшатнулся — зрачки, расширенные настолько, что не видно было даже радужной оболочки, говорили о том, что нападающие пребывают в мире грез.

Презрительно улыбнувшись, Фин сделал шаг назад. Боль, заполнившая душу, превратилась в гнев. Подняв лицо к темному небу, юноша закричал, что было сил:

— Какие сны ты показываешь им? Этого тебе было мало?!

В голове раздался тихий смех и недавний незнакомец, слегка растягивая гласные, ответил:

— Я? Почему же сразу я? К тому, что видят они, я не имею никакого отношения. Ты, наверное, уже догадался, почему?

Продолжая медленно отступать, Фин не сводил глаз с пятерки, закрывшей проход. Все так же пятясь, Фин свернул в коридор, который покинул совсем недавно. Устало опустившись на землю, он закрыл лицо рукой.

Да, он догадался, кто был его собеседником. Среди знакомых Фина был только одни, чья странная манера растягивать гласные вызывала улыбку. Это был он сам.

В этот момент те, кто позволил ему скрыться в одном из коридоров Лабиринта, вновь настигли его. Словно гиены, юноши, чьи глаза слепо смотрели перед собой, не видя ничего, медленно надвигались. Камни, сжатые в их руках, посыпались, словно град. Закрыв собой мертвое тело, Фин прикрыл глаза.

Пусть будет так, во всяком случае, ему больше не придется мучиться виной. По виску потекла горячая кровь, заливая глаза и медленно падая на песок. В плече больно хрустнуло, когда огромный камень, обрушился на Фина, буквально припечатав того к земле. Оковы, обхватившие запястье, больно впились в кожу, а рука онемела. Провожая мутным взглядом утонувших в иллюзии юношей, Фин посмотрел на свою правую руку — плечо и локоть были раздавлены тяжелыми камнями, кожа на запястье порвана до такой степени, что Фин видел собственные вены. Пальцы, со сломанными ногтями, под которыми запеклась кровь, крепко сжимали бледную ладонь Кина.

Медленно вдыхая пропитанный пылью воздух, Фин ждал конца. Перед глазами мелькали картины прошлого — как он в первый раз встретил Кина, тогда они оба были еще мальчишками, Фин только-только научился читать. Тогда отец строго настрого запретил обращаться с Кином как с равным — слуга должен знать свое место. Следом в сознании всплыла картина главного зала их городского поместья — отец, облаченный в черный камзол с красно-золотой вышивкой, наставлял Фина. Тогда отец сказал: " Доверие есть оружие, которое невозможно взять в руки, но оно могущественнее любой магии. Сильный либо пожирает слабого, либо использует его для достижения своих целей. Боги и родовитость подарили главной ветви рода де Тисс верных слуг, чья преданность замешана на любви. Любовь, так же как и верность, можно использовать. Самое главное не воспринимать других как равных — равенство придумано нищими романтиками, чтобы жизнь не была такой печальной. Забудь глупые сказки о друзьях — у сильного не может быть друзей. Только верные рабы, чьи жизни стоят даже меньше чем ничего и враги, от которых надо избавляться быстро и без сожалений. Ты — Фин де Тисс, наследник старшей ветви, должен помнить о том, что все, кто тебя окружают, всего лишь марионетки, созданные для того, чтобы ты поднялся еще выше."

И Фин верил, что это правда — сколько раз в своей гордыне он поднимал руку на Кина или других членов младшей ветви? Не счесть… А Кин всегда улыбался, даже когда, маленький еще, Фин, разбил о его голову тяжелый глиняный кувшин — все равно улыбался.

Слуги никогда не любили наследника де Тисс — слишком избалованный, взбалмошный и капризный. Спустя несколько лет, мальчик начал вступать в конфликт с отцом, даже зная о том, что незамедлительно последует наказание. Возможно так Фин хотел искупить свою вину перед другими, а может он, несмотря на юный возраст, просто устал от всех этих "надо" и "должен".

Быть одному, жить так, словно он — фарфоровая кукла, напичканная высокопарными изречениями о чистоте крови, благородстве и неоспоримом превосходстве над прочими, невозможно. Не до конца понимая, почему он противоречит отцу, Фин делал все, чтобы как можно быстрее избавить себя от бренного существования. Пусть даже и таким странным образом. В один из вечеров, когда отец, за какую-то провинность, сильно выпорол Фина, в его спальню вошел брат. Приложив к горящей коже компресс, он тихо сказал:

— Не плачь.

Фин, подняв на брата заплаканные глаза, мрачно ответил:

— Ты должен бы радоваться.

— Почему?

— То, чего не мог позволить себе ты сделано руками благородного де Тисса. Можешь считать, что ты отмщен.

Кин задумался на миг, а потом ответил:

— Ммм… Знаешь, мы не приходим в мир злыми или добрыми, веселыми или сердитыми. Мир и те, кто в нем живет, учат нас.

— Хочешь сказать, что я ни в чем не виноват?

— Ну, прямо так я бы не сказал… Виноват конечно, просто надо понять в чем и исправиться.

— Думаешь, смогу?

— Конечно.

Закрыв глаза, Фин неловко сжал ладонь брата. В тот момент, мальчик, привыкший считать себя центром мироздания, вновь почувствовал себя одиноким, словно кроме него в целом мире не было ни одной живой души. Эта пустота заполнила сознание, погребая под собой, словно в глубокой могиле. С трудом сглотнув, Фин прошептал:

— Можно я подержу тебя за руку?

Кин улыбнулся и тихо ответил:

— Можешь никогда не отпускать ее.

Один из лейтенантов стоял напротив выхода из лабиринта, со страхом ожидая появления учеников. За все это время еще не было случая, когда место проведения одного из Крещений было создано магией. Почему именно сейчас? Чего хотели Боги и была ли на то их воля?

С тех пор, как ученики вошли в Лабиринт, прошло много часов и за все это время из мрачных коридоров не раздалось ни звука. Лейтенант угрюмо нахмурился и покачал головой. Его группа вошла в Лабиринт самой последней, строй замыкали братья де Тисс.

Вспомнив про братьев, наставник улыбнулся. Вот ведь прихоть судьбы… Юноши, чьи семьи жили по закону беспрекословного подчинения младшей ветви прихотям старшей, за три месяца в Акадэмии сдружились так, что трудно было представить. Возможно огромную роль сыграло то, что мальчики были предоставлены самим себе, остались без надзора старших, другими словами. Самым забавным было то, что отпрыск главной ветви нуждался в постоянном присутствии отпрыска младшей, а подобной сентиментальности за де Тиссами раньше не замечалось. Как-то раз лейтенант видел, что мальчишки уснули, держась за руки. Помнится, у него тогда даже не очень хорошие мыслишки в голове зародились. Вот и сегодня на рассвете юноши вошли в лабиринт, крепко держась за руки.

Тихий шорох со стороны лабиринта, заставил лейтенанта отвлечься от собственных печальных мыслей. Из тумана, стелившегося по дороге, появился неясный и, какой-то неправильный, силуэт. Юноша, покачиваясь из стороны в сторону, медленно шел вперед, левой рукой сжимая правое плечо.

Когда ученик покинул лабиринт, наставник увидел бледное лицо Фина де Тисса, глаза которого больше подошли бы древнему и уставшему от жизни старику. В ужасе закрыв лицо руками, мастер-наставник смотрел на своего ученика. Только в момент, когда красные лучи заходящего солнца скользнули по правому плечу юноши, лейтенант понял, что именно показалось ему неправильным — у юного де Тисса не хватало правой руки, той самой, которой он крепко сжимал ладонь своего брата… И не отпустил ее даже тогда, когда Кин отправился в Мир Светлых.

Не дойдя до лейтенанта несколько шагов, Фин де Тисс завалился на землю, обессиленный кровопотерей. Закрыв лицо левой рукой, юноша тихо всхлипывал. Пересохшие губы, вновь и вновь что-то неразборчиво шептали, Фина било, словно в лихорадке.

Сделав шаг вперед, лейтенант остановился — Кин Тисс, появившийся из Лабиринта несколькими минутами раньше, положил руку на его предплечье и, с тихой улыбкой на губах, сказал:

— Я сам.

Наставник кивнул и, бросив последний взгляд на Фина, отвернулся к лабиринту, из которого медленно выходили другие ученики.

В тот день, в общей сложности, из лабиринта вышли двадцать четыре новобранца. Как только последний из юношей покинул мрачные стены, Лабиринт подернулся рябью и, спустя миг, растаял, не оставив после себя ни следа.

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар.

Устало закрыв лицо руками, Лазар размышлял в полной тишине кабинета. Сойрен и Рамиэль покинули помещение несколькими минутами раньше — оба спешили к своим ученикам, которых надо, по мере сил, подготовить к грядущему испытанию.

Отняв руки от лица, наследник посмотрел в глаза Фина и тихо спросил:

— Крещение не может быть настолько жестоким.

Тисс печально покачал головой:

— А оно и не жестокое. Видишь ли, Боги не посылают на наши головы какие-то смертельные ловушки, испытания и что там им еще в голову взбредет. Опасными их делаем мы — те, кто проходит эти самые испытания.

— Условия прохождения оговаривают Светлые.

— Верно, но… Насколько я знаю, до того момента, когда Хикар заключил свой проклятый договор, все было значительно проще.

Помолчав немного, Лазар спросил:

— Так все, что ты видел в Лабиринте было ложью?

— В некоторой степени. Скорее, это были мои… Мммм… Страхи? Которые я даже не мог осознать. В пору моего ученичества, учение де Тисс намертво въелось в мой разум — нет ничего важнее достижения цели, нет друзей, нет соратников. Полагаясь на кого-то, ты предаешь себя… Я же, с одной стороны хотел быть таким же, как и все. С другой стороны, мне, с пеленок приученному к собственной "избранности" было трудно измениться. Я могу с уверенностью сказать — если бы тогда, в тот день, я не увидел своего мертвого брата, в чьей "гибели" был виноват только я, сейчас я был бы настоящим исчадием Мира Темных — сильный, богатый, амбициозный и опасный противник. Не считающийся с возможными потерями — ведь ради достижения "великой" цели, можно пожертвовать целым миром. Какая разница, если мир этот населен жалкими букашками, что плодятся ежеминутно?

Лазар, подавив тяжелый вздох, задал новый вопрос:

— Почему сейчас Боги вновь призывают Лабиринт?

Слегка прищурившись, Финар Тисс ответил вопросом:

— Ты знаешь, какой самый страшный, не заслуживающий прощения грех?

Кивнув, наследник ответил:

— Самоубийство.

— Еще?

Задумавшись на какое-то время, Лазар, несколько неуверенно, произнес:

— Предательство?

Кивнув, Финар сказал:

— Еще?

— Ложь.

— Верно. Ложь и предательство порождают недоверие. Обманывая и предавая, ученик совершает своего рода самоубийство.

Лазар нахмурился и, сцепив пальцы, спокойно ответил:

— А что, кто-то из учеников совершил что-то из выше перечисленного?

На губы Тисса легла горькая улыбка:

— Раз появился Лабиринт, полагаю, что по меньшей мере пятнадцать из двадцати учеников если и не совершили, то на грани.

Наследник, мягко говоря недоумевал — раз Финар говорит с такой уверенностью, наверняка слова его имеют под собой веское основание. Насчет учеников других лейтенантов Лазар мало что мог сказать, но относительно своей группы был уверен — ни один из юношей, даже Рош де Нийлд, не совершал чего-то подобного. Если уж и врал, то по мелочи, на грех не потянет, с какой стороны не посмотри.

Словно прочитав мысли Лазара, Финар с несколько печальной улыбкой на губах, спросил:

— Разве я сказал, что юноши предали кого-то из тех, кто доверял им?

— Кого тогда?

Лицо Тисса словно бы закаменело — взгляд стал жестким, губы сжались в тонкую полоску.

— Повторю — то, что Первое Крещение пройдет в Лабиринте, означает что ученики совершили грехопадение.

Медленно закипая, что обычно с ним не происходило, Лазар сухо поинтересовался:

— Какое именно?

— Они предали того, кому доверяют больше всех на свете… Самих себя.

Поднявшись из-за стола, Лазар направился к выходу.

Если Тисс прав…

Положив ладонь на дверную ручку, Лазар вспомнил кое-что, о чем забыл спросить. Обернувшись, он задал свой последний вопрос:

— Ты сказал, что появление Лабиринта — не самое страшное… Что ты имел ввиду?

— Ты же знаешь, Первое Крещение всегда проходят группой. Только так можно научиться доверять кому-то, кроме самого себя. В этом году, кроме того, что наши новобранцы испытают на себе ядовитые иллюзии Лабиринта, проходить Крещение они будут без напарника.

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Две недели спустя.

Эй смотрел на непонятное строение, напоминавшее нагромождение камней, которое этой ночью, вдруг словно выросло из-под земли прямо в том месте, где раньше находился плац. Неподалеку от Эйя топтался Рош де Нийлд, который после того дня в купальне, не подходил к нему даже близко. Леон де Риз сидел на земле, уперев позади себя руки и со странным выражением на лице смотрел на светлеющее на востоке небо. Братья де Тайра сидели чуть поодаль, тихо перекидываясь ничего не значащими фразами.

Лазар, так же как и другие лейтенанты, поднял своих учеников засветло. Самым что ни на есть угрожающим тоном, любимый наставник пообещал, что если хоть один из них посмеет не вернуться из Лабиринта… Лазар достанет их даже в Мире Темных, а как достанет, заставит пожалеть о том дне, когда их пути пересеклись.

Сладко зевнув, Эй внимательно осмотрел уродливое строение, которое так не вписывалось в общую обстановку — стены, сложенные из желтого пористого камня, как будто голодные гусеницы погрызли его, нависали над землей на полтора лаара, как минимум. Терновник, усеянный ярко-алыми цветами, почти полностью скрыл сами стены, за исключением нескольких участков. Что странно — входа нигде не было. Покачав головой, Эй посмотрел на Лазара. Учитель улыбался, но где-то в глубине глаз Эй заметил тень сомнения и… Опасения?

Глубокий, зычный голос Финар Тисса разнесся над плацем:

— Начинается!

Звук, похожий на скрежет каменного жернова, разорвал предрассветную тишину. Лазар подошел к Эйю и, щелкнув пальцами, кивнул остальным, показывая, что хочет сказать им что-то важное. Как только все юноши собрались, наследник, посмотрев каждому в глаза, сказал:

— Как я уже говорил, в Лабиринт вы войдете по одиночке. Одновременно откроются проходы, которые тут же захлопнуться за вашими спинами. Время — до заката, следите за солнцем, небо сегодня ясное, так что проблем у вас не будет. Как именно найти выход и что вас там ожидает не знает никто… Но, я хочу, чтобы вы верили в себя и слушали собственное сердце. А теперь — удачи и жду вас всех к ужину.

Юноши благодарно кивнули и каждый направился к узкому проходу, образовавшемуся в, ранее цельной, стене. Эй, бросил последний взгляд на наставника и угрюмо пожал плечами — Первое Крещение считается одним из самых трудных, почему именно — ученикам не сообщают, а те, кто прошел хранят тайну так, словно от этого зависит их жизнь. Так или иначе, что бы не ожидало его, Эйя, по ту сторону стены, он не может остаться там. Не для того он цеплялся за свою никчемную жизнь все эти годы.

Ступив на усыпанную песком дорогу, Эй огляделся — и слева, и справа возвышались каменные стены. Как только проход, с тихим рокотом закрылся за его спиной, юноша остановился, прислушиваясь. В тишине, нарушаемой лишь его собственным дыханием, он не услышал ни звука. Чувства тоже молчали, во всяком случае, никакой опасности Эй не ощущал. Размяв плечи, юноша направился вперед — подумать, конечно полезно, но вот так вот стоя на одном месте он ничего не добьется.

Спустя какое-то время юный де Сэй встал перед развилкой — две дороги вели в разные стороны. Одна из них была усыпана черным песком, другая — серебряным. Коридор, через который проходила черная дорога, был прямым, словно стрела, а стены, казалось, были только-только сложены. Вторая же дорога пролегла через полуразрушенный коридор, увитый ядовитым плющем, каменная кладка осыпалась, поднимая с земли облака пыли.

Замерев на миг у развилки, Эй задумался — когда-то отец сказал ему, что чем легче путь, тем больше вероятность, что где-то там, за поворотом, тебя ожидает ловушка, возможно даже смертельная. С другой стороны, топать к выходу, ежеминутно уворачиваясь от падающий на голову валунов, юноше так же не хотелось. Пожав плечами, Эй сделал было шаг в сторону черной дороги, как услышал едва различимый плачь, доносившийся из другого коридора.

Замерев, юноша опять задумался — идти или нет? В конце концов, все, кто сейчас находится в лабиринте, были готовы к определенным трудностям, с которыми столкнутся во время экзамена. Покачав головой, Эй развернулся и пошел по белой дороге. Пусть его назовут последним дураком, но бросить в беде товарища — последнее дело. К тому же, это может быть Леон, а де Риза Эйю, почему-то, было жалко. Может потому, что сложением не вышел, а может потому что, в принципе, безобидный? Пройдя несколько лааров, Эй, наконец-то, увидел того, кто тихо плакал, скорчившись за огромным камнем и спрятав лицо в ладонях.

Подойдя ближе, юноша с удивлением обнаружил, что в лабиринте заблудился не один из учеников, а совсем маленький мальчик — лет пяти-шести, не больше. Мальчик, чьи белые волосы стали серыми, от осевшей на них пыли, надсадно рыдал, вздрагивая от страха. Нахмурившись, Эй присел рядом и, положив ладонь на голову мальчишке, доброжелательно спросил:

— Ты как тут оказался?

Мальчик поднял на Эйя изумрудные глаза и пожал плечами.

— Я заблудился.

Почесав лысую макушку, Эй протянул мальчику руку и сказал:

— Пойдем со мной? Во всяком случае, лучше вместе идти, чем одному тут плакать. Как ты думаешь?

Мальчик кивнул и, улыбнувшись сквозь слезы, прогнусавил:

— Угу.

— Тебя как зовут-то?

— Йэ.

Непрошеная улыбка скользнула по губам:

— А я-то думал, что это у меня самое дурацкое на свете имя…

Сжав тонкую детскую ладошку, Эй посмотрел вперед — выхода видно не было, да и рано еще. Медленно шагая по дороге, юноша размышлял, каким же образом в Лабиринте оказался ребенок? Бросив на маленького спутника взгляд из-под ресниц, Эй осторожно поинтересовался:

— А ты как тут оказался?

Йэ поднял на де Сэя взгляд и ответил:

— Не знаю…

— А ревел почему, испугался?

К удивлению Эйя, мальчик отрицательно покачал головой:

— Нет.

— А почему тогда?

— Я должен был идти вперед, а потом устал — даже ножками шевелить не мог.

— А вперед ты зачем шел?

Хитро стрельнув глазами, Йэ ответил:

— У меня важное задание.

— Ааа… Ну тогда понятно. Значит, ты устал и начал плакать, верно?

— Угу.

— И долго ты плакал?

— Угу.

Подняв глаза к ясному, пронзительно-голубому небу, Эй спросил:

— То есть, сидя на месте и жалея себя ты приближался к своей цели?

Йэ удивленно похлопал глазами и покачал головой.

— Вот и я так считаю… В общем, сидеть и плакать — это дело последнее, лучше уж продолжать двигаться к своей цели, даже если тебе придется ползти.

Йэ восхищенно вытаращил глаза и, с придыхом, прошептал:

— Ого, какой ты умный…

Эй, который и сам осознавал, что подобная разговорчивость для него нечто из ряда вон выходящее, кивнул и ответил:

— Да я сам удивился.

Некоторое время они шли молча, каждый раздумывал о чем-то своем. Эйю вот, например, мальчик казался смутно знакомым, только вспомнить, где же он его видел, юноша никак не мог. Вроде бы что-то мелькает, где-то на грани сознания, а никак не ухватить. Спустя некоторое время перед путниками встала еще одна развилка и маленький Йэ потянул де Сэя направо, словно бы знал, куда именно надо идти. Сделав несколько шагов вперед, Эй остановился и приложил палец к губам.

— Тихо.

Где-то, совсем неподалеку, раздавались тихие голоса, плохо различимые из-за, неизвестно когда появившегося, тумана. Мягко ступая, Эй подошел к повороту и выглянул из-за стены. Перед ним буквально в лааре, сидели Рош, Леон и братья де Тайра. Рош, поигрывая ножом, с гнусной улыбкой спросил:

— Может, сперва помучить его?

Леон, визгливо рассмеявшись, покачал головой:

— Нет, наставник ясно сказал, что от де Сэя надо избавиться быстро и без лишнего шума. Благо Светлые послали такое странное испытание.

Резко отпрыгнув назад, Эй закрыл рот ладонью.

Он знал… Нет, не знал, скорее — догадывался…

Оглянувшись назад, Эй посмотрел на мальчика. Йэ стоял, оперевшись спиной о стену и сложив руки на груди. Длинная белая челка почти полностью скрывала глаза. Эй, тряхнув мальчишку за плечи, тихо прошипел:

— Ты знал?

Гневно прищурив глаза, юноша смотрел на своего нового знакомого. Не просто же так Йэ потащил его именно сюда, верно? Может быть он видел, как эти четверо направлялись к этой развилке и, пока Эй раздумывал какой дорогой пойти…

Йэ, откинув волосы от лица, улыбнулся и, кивнув, ответил:

— Знал. Я с самого начала ждал тебя.

Эй, пребывая в недоумении, сделал шаг назад. Широко открыв глаза, он смотрел на мальчика, в чьих глазах плескалась вся ненависть мира. Тихим, надтреснутым голосом юноша спросил:

— Какое… Какое у тебя задание?

Йэ прикрыл глаза, в которых бушевало изумрудное пламя и ответил:

— Убить всех, кто предал или может предать наследника де Сэй.

Леон де Риз медленно шел по узкому коридору, едва касаясь стены левой рукой. Тихий шорох песка под ногами убаюкивал. Тишина, пологом опустившаяся на лабиринт после того, как за спиной юноши захлопнулся проход, подобно нежному пуху обволакивала со всех сторон. Подняв взгляд к небу, Леон улыбнулся — солнце еще даже не в зените, спешить некуда.

Осторожно ступая по песчаной дороге, Леон погрузился в воспоминания. Примерно две недели назад, когда он, Леон, вернулся из библиотеки, в его комнату вошел учитель. Сев на краешек кровати, наследник престола улыбнулся и сказал:

— Через две недели пройдет Первое Крещение.

Леон, который никогда не отличался неуважительным отношением к старшим, изящно поклонился и кивнул.

— Хорошо, наставник.

Лазар помолчал некоторое время, а потом, поднявшись со своего места, подошел к Леону и, посмотрев пристально в глаза, задал весьма неожиданный вопрос:

— Леон… Скажи мне, возможно есть что-то, что тебе не нравится? Я не имею ввиду Акадэмию или твоих товарищей по обучению, а в общем.

Юноша задумался на некоторое время, а потом покачал головой:

— Нет, меня все устраивает.

— Хочешь сказать, что странные традиции твоей семьи не вызывают у тебя желания воспротивиться? Насколько мне известно, ты сейчас практически добился того, к чему шли многие поколения твоих предков. И, если я не ошибаюсь, добиться такого в твоем возрасте подобно чуду.

Все еще глядя в глаза ученика испытующим взглядом, наставник ожидал ответа. Опустив взгляд в пол, Леон спокойно ответил:

— Все именно так, как и говорит наставник. Но, меня с детства готовили к этому, сам смысл моего существования зиждется на служении моей семье и, конечно же, нашему Владыке.

Опустив руки, мастер сдержанно кивнул и направился к двери. Перед тем, как покинуть Леона, он спросил:

— Ты никогда не хотел, чтобы все было по-другому?

Де Риз, обернувшись, низко поклонился и вежливо ответил:

— Нет, наставник. Я счастлив тому, что полезен и, если необходимо, с радостью отдам жизнь ради блага нашей Империи.

И вот сейчас, находясь в компании самого себя, Леон вспомнил тот странный, пустой разговор. Зачем наставник затеял его и какие цели преследовал, Леон тогда не понял. Но, с тех пор, по ночам, юношу мучили старые сомнения, которые он, казалось, отбросил давным-давно. Мало кто знает, как проходит воспитание юношей в семействе де Риз, а воспитательные меры, применяемые к детям, мягко говоря, нестандартные.

Из поколения в поколение, юноши рода травили себя разнообразными ядами. В маленьких, не наносящих значительного ущерба организму, дозах. Благодаря этому, каждое новое поколение детей вырабатывало устойчивость к какому-либо виду отравы, но… Мастера по ядам придумывали все новые и новые их разновидности. Как и следовало ожидать, из-за постоянной интоксикации, род слабел из года в год — дети рождались хилыми уродцами, не имеющими сил дожить хотя бы до первого "застывания". Зачем именно де Ризы травят себя сказать трудно — за века желание достичь совершенства, превратилось в навязчивую идею. Леон иногда думал, что причиной тому осознание собственной ненужности — когда-то один из де Ризов состоял в Совете Двенадцати, то есть, был старейшиной одного из кланов Ааш'э'Сэй. На самом деле, уже в те времена род применял на себе яды по какой-то причине, которая забылась с течением времени. В общем, даже предки Леона отличались завидным сумасбродством.

В конце концов пришло время, когда женщины рода могли родить лишь мертвых младенцев, а это означало, что скоро ветвь прервется. К тому же, в жен де Ризы брали девушек из своего клана, а это чревато полным вырождением. Тогда-то дед Леона и приказал своему сыну взять себе женщину из людей. В отличии от Ааш'э'Сэй, люди легче адаптируются, что навело деда на мысль, что ребенок от такого брака, по крайней мере, родится живым. Спустя год после того разговора на свет появился Леон — относительно здоровый малыш, с красивыми и правильными чертами лица. К ужасу деда, на груди Леона не было хризантемы, что ясно говорило о том, что ребенок не унаследовал иммунитета к ядам, а значит, с ним надо будет начинать все с начала.

Причиной тому стал факт, что отец Леона, не давал беременной никаких ядов. Узнав об этом дед впал в гнев, что послужило причиной ссоры и отречением отца Леона от родового имени. Некоторое время Леон с родителями прожил в деревне, пока отец, обессиленный и ослабший не скончался. Юноша смутно помнил то время, больше всего ему запомнилось, как они втроем, как-то раз отправились ночью на прогулку. Тогда отец усадил их с матерью на упавшее дерево и, словно маленький ребенок, запуска в небо огненные шары, которые рассыпались миллиардом искр, при падении и ударе о землю. Мать смеялась, прикрыв рот ладошкой, а Леон от восхищения даже слова пикнуть не смел.

Другое воспоминание было не столь радостным — отец, чей организм испытал на себе действие множества ядов и смертельных заклинаний, не мог долго находиться вдали от родового замка. Именно там, в поместье де Риз, в одном из подземных залов, располагался магический амулет, наполняющий силой и дарующий возможность жить дальше. Были такие же амулеты, но меньшего размера, их полагалось брать с собой, когда отправляешься в дальний путь. Естественно, отец Леона, впавший в немилость, медальона не получил. Зная о том, что дни его будут сочтены, стоит ему лишь покинуть отчий дом, ослушник все же пошел на это, а почему Леон так и не узнал. Примерно за месяц до смерти, отец слег, мокрый, надсадный кашель мучил его днем и ночью. Но, даже отхаркивая кровь, с кусочками собственных легких, отец продолжал улыбаться.

Сразу после кончины отца, за Леоном приехали из поместья. Так как мать мальчика была не просто простолюдинкой, но еще и человеческой женщиной, которой счастливый случай предоставил шанс родить наследника де Риз, ее даже не спросили, согласна ли она отдать сына. В тот день Леон видел свою мать в последний раз. Когда его привезли в поместье, дед провел с ним беседу, в результате которой Леон понял, что от его поведения зависит благополучие матери.

Первое время ему было трудно привыкнуть к постоянной тишине и вечерним ритуалам, но со временем, яркие воспоминания детства словно бы поблекли, почти полностью исчезнув из памяти. С тех пор Леон не жил, а существовал. Он как бы и был, и в то же время не был. Странная жизнь, принесенная в жертву непонятной цели, суть которой даже не была юноше понятна.

Внезапно Леон запнулся о камень и, все еще будучи погруженным в воспоминания, он со всего маху грохнулся на дорогу. Когда в глаза полетел песок, Леон наконец-то очнулся и, переведя дыхание, горько рассмеялся.

Нашел себе занятие, прямо в момент проведения Первого Крещения. Умен, ничего не скажешь…

Когда перед лицом юноши возникла узкая, белая ладонь, он все еще смеялся. Правда, смех этот почти сразу оборвался, потому что Леон увидел кое-что, что поразило его до глубины души. На тонком запястье, с нежными прожилками вен, висел браслет, сделанный из белых камешков и кусочков светлого дерева. Когда-то давно, он подарил такой же своей матери. Неказистое, корявое украшение, могло вызвать только сочувственную улыбку, но мать носила его не снимая.

Подняв глаза, юноша посмотрел на женщину, которая подала ему руку. Годы, казалось, никак не сказались на ней. Более того, Леон почему-то позабыл, что мать умерла много лет назад, не сумев справиться с горем. Улыбнувшись ему, женщина спросила, с нежной улыбкой:

— Как дела, сынок?

Рош де Нийлд, слегка согнув колени, опасливо выглядывал из-за поворота, натягивая на правую руку кожаную перчатку. Он точно был уверен, что слышал какой-то звук, заставивший его остановиться посреди дороги и даже вернуться к развилке, которую он только что миновал. Мягкие, чарующие звуки флейты, тихая песнь которой нарушила гробовую тишину лабиринта, вызывали у Роша чувства, которые не поддавались не то, чтобы описанию, юноша даже логично объяснить их не мог.

Музыка, звучавшая в тишине, была знакома Рошу с малых лет — его старший брат, Орей, играл ее часто, очень часто. Нельзя сказать, что Рош любил брата, скорее испытывал по отношению к нему суеверный ужас. Слишком жестким он был, слишком опасным и непредсказуемым. Даже отец и другие старшие родственники не рисковали вступить с Ореем в открытый конфликт. Признанный гений, замечательный воин, Орей мог позволить себе то, чего не позволил бы кто-то другой. Для Роша, не выделяющегося ничем, кроме крупного телосложения, брат был недостижимым идеалом, почти Богом. Орей пропал много лет назад, отправившись на задание в компании предателя, который бросил его, как только ситуация вышла из-под контроля. И вот сейчас, спустя много лет, брат, которого юноша и не чаял увидеть, каким-то образом оказался в лабиринте, где проходило Первое Крещение.

Не оборачиваясь, Орей сказал:

— Я знаю что ты здесь, выходи.

Утерев разом взмокшие ладони о штанину, Рош вышел из своего укрытия. Орей сидел к нему спиной, приложив черную флейту к губам. Обернувшись, брат ухмыльнулся и сказал:

— Подойди сюда, у меня для тебя кое-что есть.

Сделав несколько шагов вперед и оказавшись рядом с братом, Рош разглядел то, чего не было видно раньше. Точнее не то, а того — перед Ореем, на коленях и со связанными за спиной руками, стоял Кира — тот самый предатель, принесший страшную весть о гибели брата. Кира, чье лицо было покрыто многочисленными царапинами, как и в тот день, когда Рош видел его в последний раз, поднял взгляд и умоляюще посмотрел в лицо юноши. В светло-карих глазах застыл ужас и, проведя языком по губам, Кира прошептал:

— Рош?

Юноша отшатнулся, на лице его отразился целый калейдоскоп эмоций, ни одна из которых не была положительной. Орей, постучав флейтой по плечу, сказал, обращаясь к Рошу:

— У тебя есть шанс отомстить, мой любимый брат.

* * *

Лазар сидел под деревом, мрачно разглядывая стены лабиринта. Солнце медленно ползло по небосклону, а время словно бы замерло. Устав сидеть без дела, наследник поднялся и, размяв плечи, направился было к одному из корпусов, когда его остановил вопрос лейтенанта Сойрена:

— Волнуешься?

Если бы на месте Сойрена был кто-то другой, Лазар скорчил бы гордое и неприступное лицо и ответил бы отрицательно… Но, так как Сойрен самого наследника учеником по плацу гонял и, соответственно, знал как облупленного, Лазару не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

Сойрен уселся под дерево и, сделав приглашающий жест рукой, сказал:

— Присаживайся, поговорим.

Лазар, как хороший ученик, присел рядом, ожидая продолжения. Сойрен сорвал травинку и, покусывая ее, сказал:

— Я понимаю, что тебе сложно сейчас, это твои первые ученики, но все же, постарайся держать себя в руках. Когда они с успехом пройдут это испытание, думаю им будет не очень приятно лицезреть своего наставника, с выпученными от страха глазами и побледневшим лицом.

Наследник мрачно ухмыльнулся:

— Постараюсь. — Бросив еще один взгляд на лабиринт, он продолжил — Меня волнует причина, по которой условия Крещения именно такие.

Сойрен приподнял брови, спросив:

— А что, Финар Тисс тебе не объяснил?

— Объяснил, только все равно, многое мне непонятно.

— Ммм… Что он тебе сказал?

Проведя ладонью по волосам, Лазар ответил:

— Финар сказал, что ученики предали самих себя, но Первое Крещение направленно не на это. Условием прохождения является умение ученика доверять другим и оправдывать возложенное на них доверие, разве нет?

— Все верно, только ты забываешь об одном.

— О чем именно?

— Невозможно верить тому, кто обманывает сам себя.

Прищурившись, Лазар улегся на траву и принялся рассматривать небо, сквозь голые ветви дерева. Пожухлая трава, смешанная с опавшими листьями, пахла осенью, влажной землей и чем-то еще, что не поддавалось описанию, но придавало воздуху терпкость и легкую горчинку.

— С чего мы взяли, что мальчишки занимаются самообманом?

— Появление Лабиринта ясно говорит об этом. Более того, скажу тебе еще кое-что — возможно ты не заметил, но у нас тут шестеро потомков Совета Двенадцати, наследник короны и сын рода де Сэй.

Слегка нахмурившись, Лазар перечислил в уме родовые имена — Сойрен де Фейн, Рамиэль де Лайдар, Леон де Риз, братья де Тайра, Рош де Нийлд, Эй де Сэй, по материнской линии — де Мортейн… Нахмурившись, Лазар уточнил:

— Эй не является наследником родового имени одного из Совета, потому что носит имя де Сэй.

— Я его и не считал.

— Тогда пятеро, а не шестеро.

Сойрен прищурился и с легкой улыбкой, сказал:

— Финар Тисс отказался от имени старшей ветви после того, как закончил Акадэмию. Сам знаешь, что приставка "де" есть только в именах тех, кто приближен к Императору.

Замолчав на секунду, наследник задал новый вопрос:

— И как это влияет на появление Лабиринта?

Сойрен пожал плечами:

— Возможно и никак, но я думаю, что в этом есть определенный смысл.

Задумавшись на какое-то время, Лазар кивнул. Возможно, смысл и в самом деле есть — после смерти Райдана, Совет взял власть над Империей в свои руки и тот период вошел в историю под названием "Темные времена". Возможно, Светлые хотят узнать, какими стали потомки тех, чьими стараниями едва не наступил конец света? Сойрен, увидев, что наследник понял, о чем именно он говорит, продолжил:

— Что же касается предательства и самообмана… Видишь ли, в благородных семьях, в отличии от семей простолюдинов, есть свои собственные традиции. Например, де Ризы — травят себя на протяжении веков. Де Сэйи — воинское искусство ставят превыше всего, даже выше собственных интересов и желаний. Де Тайра — воспитывают дипломатов, отвергая путь воина, даже странно, что братьев пустили в Акадэмию. Де Нийлд — этих можно считать серыми кардиналами Империи, если забыть о существовании рода де Мор. Как видишь, каждый род идет своей дорогой, но… Кто-то спросил у этих юнцов, хотят они наследовать такое прошлое? Под гнетом ответственности, мальчишки забыли о своих желаниях и следуют чужим целям. Бесполезно ждать от безвольных кукол самостоятельных решений, а это значит, что они все до единого останутся в Мире Богов, когда придет время Второго Крещения.

— То есть, хочешь сказать, что им устроили своего рода подготовку?

— В некоторой степени.

Прикрыв глаза, Лазар погрузился в раздумья. Действительно, сколько бы привилегий не было у юношей "благородных кровей", ответственность, что ложиться на их плечи со временем может превратиться в тяжелый, практически неподъемный груз. Такова суть разумного — идти путем меньшего сопротивления, подчиняться более авторитетным, опытным. В этом нет ничего плохого, мир диктует свои правила и если им не подчиняться, совсем скоро бытие превратится в хаос. С другой стороны, невозможно постоянно переступать через себя, через свои желания и стремления. Когда-то наступит момент и все, что до этого было погребено где-то в глубине сердца, вырвется наружу. Какие последствия могут у этого быть сказать трудно, но уж точно не самые хорошие.

Закрыв глаза ладонью, наследник улыбнулся и тихо прошептал:

— Я верю в вас, не подведите меня.

Как учитель и друг, Лазар верил, что его ученики с успехом выиграют этот бой, в котором столкнутся "надо" и "хочу". Битву против самих себя и обязанностей, навязанных старшими родственниками.

Эй положил руки на плечи мальчика и, несильно тряхнув его, тихо и холодно спросил:

— Что ты сказал?

Йэ, подняв взгляд, ответил:

— Я должен убрать всех тех, кто предал тебя.

— Зачем?

— Глупый вопрос.

Стряхнув с себя руки Эйя, мальчик отступил назад, упершись спиной в каменную стену.

— Ты же сам знаешь, что верить нельзя никому, поэтому до сих пор ни с кем не сблизился, нет разве? Ты подозревал, что от тебя хотят избавиться, надо было прислушаться к самому себе.

Замолчав на краткий миг, мальчик сказал примирительно:

— Если хочешь, мы можем сейчас не трогать их, а потом убрать по одному.

Как раз в этот момент в узкий коридор, где находился Эй, вошли другие ученики из их группы. Леон, распахнув кафтан на тощей груди, убрал руки в карманы и презрительно улыбался. Рош лениво зевал, а братья де Тайра встали по обе стороны от прохода, закрыв Эйю путь к бегству. Леон, почему-то, принял на себя роль предводителя — холодно ухмыльнувшись, он спросил:

— Ты что же, не будешь от нас прятаться?

Эй закрыл собой маленького спутника и, слегка склонив голову набок, рассматривал Леона. Что-то в его виде было неправильным, что-то "резало" взгляд…

Де Риз, пожав плечами, сказал:

— Я вижу, ты не удивлен… Ну, этого и следовала ожидать от наследника де Сэй. Подозреваю, смутные сомнения давно терзают тебя и, к своему великому удовольствию, позволю себе подтвердить их — тебя действительно предали, наивный ты остолоп. Надо было раньше прислушаться к себе, ведь ты наверняка думал о причинах убийства своих родителей, верно?

Эй все еще молчал, но чувство того, что происходящее больше похоже на дешевую постановку все крепло. Рош, который почему-то все это время молчал, вмешался в разговор:

— В самом деле, зная тебя, полагаю ты давно мог бы убрать неугодных, ты же предпочел бездействовать…

Леон протянул руку за кинжалом и, крепко сжав рукоять, бросился на Эйя. Де Сэй закрыл глаза и грустно улыбнулся. Когда Леон занес руку для смертельного удара, Эй схватил его за запястье и, посмотрев в глаза де Ризу, тихо сказал:

— Сгинь!

Йэ, спрятавшийся за спиной Эйя, тонким голосом прокричал:

— Убей его, почему ты ничего не делаешь? Ты же знаешь, они все предадут тебя!

Юноше покачал головой и, не оборачиваясь, ответил:

— Прости меня, малыш…

Леон, чье запястье крепко сжимали тонкие пальцы де Сэйя, попытался вырваться, но Эй притянул его ближе. Почти касаясь губами уха Леона, Эй хрипло прошептал:

— Фальшивка…

Леон сидел на земле, крепко сжав ладонь матери. Женщина мягко улыбнулась и, посмотрев на сына, сказала:

— Сынок, ты делаешь все, как велит дед?

— Да.

Мать улыбнулась:

— Хорошо, отец был бы счастлив.

— Знаешь, мама… Иногда я думаю о том, чтобы вернуться к тебе.

Мать, вздрогнув всем телом, прошипела:

— Даже думать об это забудь!

От боли, пронзившей сердце, Леон сжался, но все равно сказал:

— Мое тело не выдерживает… Возможно, следующий ритуал станет для меня последним.

— Так и должно быть, ты рожден лишь для того, чтобы цели нашего рода были достигнуты. Прекрати жить мечтами, пора повзрослеть.

Леон печально кивнул.

— Хорошо.

Мать, наконец-то ставшая прежней, ласково сказала:

— Как только ты выйдешь отсюда, ты должен будешь направить прошение об исключении тебя из Акадэмии и вернуться в поместье. Ясно?

— Да.

— Тогда иди и помни об этом обещании. Если ты нарушишь его, всю оставшуюся жизнь ты проведешь в одиночестве, будучи отвергнутым и презираемым всеми.

Встав с земли, Леон отпустил руку матери и побрел вперед. Если даже самый любимый на свете человек говорит о том, что он должен вернуться… Юноша тяжело вздохнул. Его поступление в Акадэмию было своего рода бегством. Он, пережив множество ритуалов, понимал, что если не даст себе хотя бы маленькую передышку, дни его сочтены. В преследовании цели — появления белой хризантемы, старшие родственники переходили все границы — незадолго до того, как Леон ушел из поместья, скончался его двоюродный брат, не сумев справиться с новым заклинанием.

Маги де Риз шли на все ухищрения, ради того, чтобы лепестки черного цветка стали белыми. В семейных хрониках есть придание, что хризантема раскроет свои серебристые лепестки, когда один из наследников сумеет победить непобедимое. Что это не мог сказать никто, лишь жалкие подсказки, трактовать которые можно было по-разному, давали надежду на то, что выход будет найден. В хрониках говорилось о том, что "это" разъедает душу, поглощает разум и подчиняет себе волю. Оно поселяется глубоко внутри, с каждым днем отравляя все больше и больше, и сила его велика. Имея лишь эти подсказки, маги и мастера ядов придумывали все новые и новые разновидности заклинаний и отрав, потому что были уверены, что заклинание, действие которого будет совмещено с действием яда, заставить хризантему расцвести.

По лицу юноши потекли непрошеные слезы. Он хочет жить, великие Светлые, как же он хочет жить! Распоряжаться собой и своим временем так, как хочет он, а не так, как велят традиции. Замерев на миг, Леон ошарашенно посмотрел перед собой. Словно всплывая из тягучего тумана, в сознании возникли картинки далекого детства. Маленький Леон сидел на коленях у мужчины, лица которого он не видел. Мужчина, проведя ладонью по светлым волосам ребенка, тихо сказал:

— Я рад, что ты появился. Ты пока не можешь мне ответить, но знаешь… Я не жалею о том, что потерял власть и почет, ведь взамен мне достался ты и твоя мама. И я каждый миг благодарю Богов за то, что ты живешь, за то, что ты есть. Проклятье нашего рода обойдет тебя стороной и, надеюсь, когда ты вырастешь, ты не осудишь меня за такой эгоизм. Я просто хочу, чтобы ты жил.

Утерев мокрое от слез лицо рукавом рубахи, Леон громко сглотнул. Раньше он часто видел такой же сон, а это оказывается детские воспоминания. Мужчина, державший его на коленях, был его отцом. Повернувшись к сидящей на земле женщине, юноша улыбнулся сквозь слезы и хрипло сказал:

— Прости меня, мама…

Мать, будто дикая кошка вскочила с земли, выставив перед собой руки со скрюченными, словно когти, пальцами. Не двигаясь с места, Леон ждал. Когда мать вцепилась в его плечи и толкнула на землю, мальчик улыбнулся и закрыл глаза. Последним, что он видел перед тем, как сознание его померкла, была нежная улыбка матери, губы которой беззвучно прошептали:

— Ты молодец, сынок.

Когда тело Леона коснулось земли, иллюзия женщины исчезла, а вместо нее над землей завис огонек. Сделав круг над бесчувственным телом, огонек опустился мальчику на грудь.

— Ты победил непобедимое — собственные сомнения и страх…

Сказав это, огонек растаял, а на груди Леона распустилась белая хризантема, красота которой могла поразить даже самого пресыщенного ценителя.

Рош смотрел на брата, не зная, как справиться с захлестнувшими его эмоциями. Этого шанса он ждал долгие годы, трепетно взращивая в себе ненависть к Кире, которая со временем переросла в ненависть ко всем полукровкам. Орей, откинув с глаз челку, нараспев произнес:

— Ты не спешишь, как я посмотрю. Разве он не заслужил наказания?

Рош низко опустил голову. Кира, лучший и единственный друг брата, был и его другом, до того дня… Когда Орей отправился на задание, прихватив с собой и Киру, никто не сомневался в том, что сложностей возникнуть не должно. Только, никто не ожидал, что беда придет в виде обвала, а не засады. Когда Кира, в порванной одежде и только-только зажившими ранами явился в поместье, никто не поверил его словам. Полукровка утверждал, что Орей погиб, спасая его жизнь — когда в горах начался обвал, Орей закрыл напарника собой. На дно ущелья упали два тела, одно из которых было больше похоже на мешанину из костей и клочков одежды. Кира, сумевший выбраться из-под завала, пребывая в бреду, пешком добрался до поместья, "забыв" о том, что Ааш'э'Сэй не может погибнуть от такой мелочи, как переломы и раны.

Отец и дед вынесли Кире смертельный приговор, посчитав что тот сам избавился от Орея. Предателя заперли в каменном мешке и, когда маленький еще, Рош подошел к окну, тот попросил выпустить его, для того, чтобы он мог вернуться в горы и найти тело Орея. Кира плакал, стоя на коленях и умоляя Роша дать ему шанс хотя бы свершить обряд погребения. Видя искренние слезы на глазах старшего друга, Рош начал сомневаться, а Кира поклялся, что вернется и с честью примет смерть. Поверив ему, Рош открыл дверь камеры, о чем в будущем жалел постоянно — естественно, предатель, избавившийся от Орея и не намеревался возвращаться. Чувствуя себя так, словно это он сам, своими руками отправил брата в Мир Светлых, Рош едва не сошел с ума. От этой участи его спасла ненависть к Кире и клятва самому себе, что придет время и он отомстит, чего бы это ни стоило. С того дня все полукровки, презираемые родом де Нийлд, стали личными врагами Роша.

От воспоминаний юношу отвлек брат, постучав того флейтой по макушке:

— Смелости не хватает?

Змеиная улыбка скользнула по губам Орея, а Рош покачал головой.

— Нет, все в порядке.

Брат протянул Рошу короткий катон и обнадеживающе улыбнулся:

— Прошу.

Занеся оружие над головой, юноша был готов опустить его, одним ударом прервав жизнь предателя. Когда лезвие почти коснулось нежной кожи на шее Киры, юноша упал на колени. Глядя в лицо любимого им друга глазами, в которых застыли не пролитые слезы, Рош прошептал:

— Я любил тебя…

Бросив на землю катон, юноша обхватил себя руками и сухо зарыдал. Орей, постучав брата по плечу, недовольно спросил:

— Почему ты остановился?

Не поднимая головы, Рош ответил:

— Потому что я не могу убить того, ради кого ты отдал свою жизнь. Того, кого ты любил больше собственной жизни.

Когда Кира сказал, что Орей погиб, защищая его, никто не поверил по той простой причине, что брат никогда не отличался сентиментальностью — идя на задание, всегда рискуешь жизнью, это простая истинна, известная всем. Поэтому слова Киры, которого презирали, признали ложью. На самом деле, этого молодого воина, появившегося в поместье всего за месяц до смерти Орея ненавидели не только по этой причине — Кира всегда спал в комнате брата. За это Орея, за спиной, обвиняли в мужеложстве и никто, кроме маленького Роша не знал правды. Кира была девушкой с которой Орей связал свою судьбу. На тот момент отец уже выбрал брату невесту и до обряда венчания оставались считанные дни. Как раз перед этим Орей отправился в западные горы, где нашел свою смерть.

Тихий смех за спиной заставил Роша обернуться и посмотреть на брата. Орей улыбался, мягко и ласково, никогда Рош не видел такой улыбки на губах брата. Подняв Киру с земли, он приобнял ее за плечи и положил руку на голову брата:

— Молодец, ты справился. В награду я покажу тебе кое-что.

Перед глазами Роша замелькали картинки — Кира, в порванном кафтане, босая и безоружная, идет по горной дороге. Спустя какое-то время она спускается в узкое ущелье и, сбивая ладони в кровь, раскидывает камни, под которыми осталось тело Орея. Следующая сцена была в пещере — Орей, с лицом, превратившимся в сплошную кровавую маску, лежит на каменном полу, Кира сжимает его ладонь и грустно улыбается. А потом… Потом Рош увидел Долину Бер, на самой окраине которой стоял маленький деревянный домик. Орей сидел на узких ступенях и мастерил кораблик, двое малышей возились неподалеку и девушка, в простом крестьянском платье, развешивала только что выстиранное белье. Словно увидев его, Орей поднял руку и, улыбнувшись, помахал ладонью.

Закрыв глаза, юноша тихо прошептал:

— Спасибо…

Спустя несколько минут Рош поднялся и пошел вперед. После того, как он разобрался в своих чувствах, его тело словно стало легче, он даже не смог сдержать улыбки. Свернув на развилке, Рош запнулся о тело Леона де Риз. Юноша лежал посреди дороги, в распахнутой рубахе, но никаких ран на теле не было.

Нахмурив густые брови, Рош взвалил бесчувственного Леона себе на плечи со словами:

— Нашел время отдохнуть…

Эй стоял в пустом коридоре, крепко сжимая ладошку Йэ, мальчик молча смотрел под ноги, юноша так же молчал. Спустя некоторое время, когда молчание стало тяготить, Эй посмотрел на своего маленького спутника и улыбнулся. Словно почувствовав его взгляд, мальчик поднял на Эйя глаза. Вопрос, мучивший маленького потеряшку, не заставил себя ждать:

— Как ты узнал?

Эй улыбнулся, искренне и ласково, как улыбался только сестре. Легонько пожав плечами, он присел на корточки и ответил:

— Потому что я догадался, кто ты такой и где именно ты заблудился.

Йэ вздохнул и, совсем не по-детски, произнес:

— Все равно, нельзя верить никому, когда-нибудь тебя обманут…

Юноша посмотрел поверх светлой макушки ребенка:

— Вероятно, но и не верить никому тоже невозможно. Постоянно кого-то подозревать и заранее бояться — разве это жизнь?

— Лучше быть одному, тогда не придется подозревать никого.

— Я не один.

— Думаешь, ты сумеешь довериться кому-то снова?

Эй пожал плечами и ответил:

— Не знаю, но я научись… Даже, нет — мы с тобой научимся.

Проведя в последний раз по голове Йэ, юноша спросил:

— Тебе не пора еще?

Йэ кивнул, но желания отпустить ладонь Эйя не выказывал, наоборот — сжал ее еще крепче.

— Пойдем, я покажу тебе выход.

Задрав маленький носик к самому небу, Йэ повел Эйя вперед, медленно шагая по желтой дороге, словно хотел оттянуть неизбежное расставание. Когда в соседнем с ними коридоре раздались тихие шаги, Йэ остановился и, подняв на Эйя глаза, улыбнулся.

— Пока…

— До встречи.

Силуэт начал таять, рассыпаясь сияющей, словно маленькие бриллианты, пылью. Когда Йэ растворился в воздухе, из-за поворота вынырнул Рош де Нийлд, на плече которого повис Леон де Риз. Остановившись в двух шагах от Эйя, Рош, несколько смущаясь, спросил:

— Ты с кем-то разговаривал?

— Да, сам с собой.

Посмотрев на де Сэйя как на сумасшедшего, Рош пошел дальше, поддерживая бесчувственного Леона. Эй, покачав головой, подошел к Леону с другой стороны и, закинув его руку себе на плечо, сказал:

— Кажется, он тяжелее, чем можно было предположить.

Рош, натужно сопя, бросил мрачный взгляд на де Сэя — этот тоже умен, аж зависть берет… То сам с собой воспитательную беседу проводит, то шутки шутить удумал. Эй, приподняв вопросительно бровь, молча посмотрел на де Нийлда, как бы интересуясь: "Что вызвало твое недовольство?".

Если бы мальчишки, вместо того, чтобы таращиться друг на друга, смотрели бы себе под ноги, тогда бы не запнулись и их явления из лабиринта было бы более торжественным. А так… Когда в стене внезапно появился проход, они просто вылетели наружу, едва не оставив несчастного Леона за стеной.

Лазар сидел под деревом, в компании братьев де Тайра, увидев которых, Рош и Эй поморщились — обидно все-таки не быть первыми. Наследник поднялся и приветственно помахал рукой, на губах его играла самая счастливая улыбка, когда-либо виденная Эйем. Сильный, глубокий голос Финар Тисса разорвал тишину:

— Всем отойти!

Стоило ему это сказать, как Лабиринт Иллюзий — порождение магии, начал медленно исчезать, складываясь, словно карточный домик. В воздух поднялись столбы пыли, скрежет камня заставлял поморщиться, словно от зубной боли. Когда от Лабиринта остался один камень, который тут же исчез, со звонким хлопком, над плацем повисла гробовая тишина. Все двадцать учеников, с успехом прошедшие это испытание, стояли, широко открыв от удивления глаза.

Звук тихих хлопков, нарушивший всеобщее молчание, словно послужил толчком к ликованию — мальчишки наконец-то расслабились и позволили себе улыбки. Следом за Финаром начали хлопать и другие лейтенанты — каждый из них был горд своими учениками, сумевшими преодолеть испытание, которое выпало на их долю.

Лазар, все еще улыбаясь, подошел к Эйю с Рошем и, посмотрев в их недовольные лица, протянул:

— Это ничего, что вы самые последние вышли, не расстраивайтесь…

Эй фыркнул и отвернулся, а Рош бросил на землю бесчувственного Леона, словно это он был во всем виноват. Насладившись реакцией учеников, Лазар в миг стал серьезным — сложив руки на груди, он сказал:

— На всю жизнь запомните сегодняшний урок. А теперь идите отдыхать, завтра расскажете мне, что с вами произошло в Лабиринте.

Мальчишки кивнули и направились к корпусу, а вот Рош немного отстал — поднимал с земли все еще бессознательного Леона, что-то бормоча себе под нос. Видимо, спрашивал себя, с какой стати это он должен Леона тащить? Эй остановился и, оглянувшись, спросил:

— Тебе помочь?

Де Нийлд, скорчив гордое лицо, покачал головой. Братья де Тайра, которые до этого времени предпочитали держаться отдельно от остальных, подскочили к Рошу и, схватив Леона за ноги, улыбнулись Рошу самым обнадеживающим образом. Рассмеявшись, Лазар отвернулся. Напряжение, копившееся весь день, наконец-то сошло на нет и можно позволить себе расслабиться. В этот момент к нему подошел Финар Тисс и спросил:

— Выбрал себе ученика?

Лазар, сначала не понявший, о чем идет речь, удивленно поднял брови. Тисс, вздохнув, покачал головой:

— После того, как ученики прошли Первое Крещение, у каждого будет свой наставник. Ты же не думал, что и дальше будешь обучать их всех?

Наследник хотел было возмутиться — как это, отдать своих учеников кому-то еще? Но, придя к выводу, что менять распорядок Акадэмии дело совсем уж последнее (да и не позволит никто), ответил:

— Нет еще, завтра расспрошу их о том, как они прошли испытание и сообщу.

Тисс кивнул:

— Только не затягивай, я должен известить лейтенантов, которые сейчас находятся за пределами Акадэмии.

Кивнув, Лазар направился к малому административному корпусу, чтобы внести имена прошедших Первое Крещение учеников в специальную книгу. Остановившись у самого здания, наследник гордо улыбнулся — группа его учеников с успехом прошла свое первое испытание, разве это не повод гордиться ими?

Глава седьмая

Второе Крещение

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. На следующий день.

Эй лежал на кровати, рассеянным взглядом блуждая по потолку. Сегодняшней ночью юноша не мог сомкнуть глаз — перед внутренним взором вставало лицо маленького Йэ, который оказался самим Эйем, только значительно младше. Закрыв глаза ладонью, Эй вздохнул — неужели ненависть и подозрительность в нем зародились настолько давно? Процесс самокопания прервал тихий стук в дверь, которая отворилась сразу же, как только Эй дал разрешение войти. В щель просунулась голова Леона и он, в кои-то веки широко улыбнувшись, сообщил:

— Наставник ждет нас.

Эй поднялся и кивнул.

— Сейчас.

Размяв плечи и шею, Эй вышел в коридор и направился к комнате совещаний, расположенной на том же этаже. Вообще, кабинетом ее назвать трудно, да и залом для совещаний — тоже. Просто, надое же как-то называть место, в котором Лазар собирал свою группу, для "разбора полетов"? Тихонько толкнув деревянную дверь в комнату, Эй вошел в помещение.

В отличии от других комнат жилого корпуса, эта была, можно сказать, заставлена мебелью — в основном, книжными полками. По сути, шкафы с книгами заменяли тут стены. Возле большого, широкого окна стоял прямоугольный стол, за котором сидели все, прошедшие вчерашнее испытание. Лазар устроился на подоконнике, из-за чего Эйю пришло в голову, что в этот момент дорогой наставник похож на огромного кота, прилегшего отдохнуть после ночной охоты.

Лазар повернул к вошедшему голову и, посмотрев в его воспаленные, словно от недосыпа, глаза, Эй кивнул сам себе — охота, видимо, удалась на славу. Сделав приглашающий жест рукой, Лазар прохрипел:

— Присаживайся.

Видимо поняв, что с его голосом что-то не так, наследник покашляла и, смущаясь, слез с подоконника. Подойдя к столу, он налил себе воды и осушил кружку одним глотком. Блаженно улыбнувшись, словно только что исполнил заветную мечту всей своей жизни, Лазар уселся на ближайший стул и, подперев ладонью голову, сказал:

— Итак, поздравляю вас всех с успешно пройденным Первым Крещением. К следующим Крещениям вы будете готовиться под руководством других наставников.

Приподняв левую руку, Леон де Риз тихо спросил:

— Кто будет моим учителем?

Лазар покачал головой со словами:

— На данный момент, я не могу сказать, потому что у нас нет всей информации о вас.

Эй хмыкнул — кого-кого, а уж его-то наследник знает не хуже, а может быть даже и лучше, чем Эй знает сам себя.

Хлопнув в ладоши, Лазар сказал:

— Итак, рассказывайте.

В комнате повисла тишина, которую нарушил Син де Тайра. отвернувшись к окну, словно бы не хотел ни с кем встречаться взглядом, юноша спокойно сообщил:

— Я не знаю, что было с Орином, но когда я вошел в Лабиринт, мне под ноги разве что коврик не постелили, чтобы идти было мягко.

Лазар, постучав пальцем по столу, вопросительно посмотрел на Орина. Старший де Тайра, пожал плечами и спокойно сказал:

— У меня тоже не было никаких затруднений, если не брать в расчет, что выход я искал очень долго.

— Подробнее.

Вздохнув, Орин продолжил:

— Когда проход закрылся за моей спиной, то я пошел вперед, так как коридор не имел развилок. На самом деле, он был прямой, словно стрела, буквально в нескольких Лаарах впереди, я четко видел выход. Но… Стоило мне сделать шаг, как пространство словно бы растягивалось. — Задумавшись на миг, он продолжил — Знаете, такое бывает во сне — ты идешь вперед, к двери, от которой тебя отделяют всего несколько шагов, но сколько бы ты не шел, расстояние не изменяется.

Кивнув, наследник уточнил:

— И сколько, по-твоему, ты шел?

Пожав плечами, Орин ответил:

— Все время, начиная с момента, как я вошел в Лабиринт и вплоть до того, как вышел из него.

Подсчитав мысленно, Лазар кивнул — по всему получается, что к выходу, по абсолютно прямому коридору, Орин шагал не менее десяти часов. Посмотрев на Сина, наследник кивнул тому со словами:

— Ты?

Юный де Тайра, сложив руки на коленях, задумчиво ответил:

— Когда я вошел в Лабиринт, передо мной был коридор со множеством развилок, выхода я не видел, но нашел его с легкостью.

— Откуда ты знал, где тебе надо повернуть?

Пристально посмотрев в глаза Сина, Лазар ждал продолжения. Юноша, практически не раздумывая, ответил:

— Сам не знаю. Просто, остановившись на миг перед развилкой, я почти в тот же момент осознавал, какая из них мне нужна. Поэтому я говорю, что прошел испытание с легкостью.

Кивнув, наследник улыбнулся. Судя по всему, у мальчика развита интуиция, которую правильнее будет назвать предвидением. Склонив голову немного в бок, наследник спросил:

— А если бы там была ловушка?

Несколько смущенно улыбнувшись, Син ответил:

— Я с самого детства привык действовать так, как мне подсказывает внутренний голос, накладок еще не было.

Потерев подбородок, Лазар покачал головой и посмотрел на молчащих все это время Леона, Роша и Эйя.

— Кто следующий?

Рош, мучительно покраснев, сказал:

— Я бы не хотел вдаваться в подробности…

— Ммм?

Покраснев еще сильнее, юноша тихо промямлил:

— Я не могу выносить подобную информацию на всеобщее обозрение.

Кивнув, Лазар спросил Леона и Эйя:

— Вы?

Мальчишки молча кивнули, а наследник, хлопнув в ладоши, ответил:

— Ну что ж… У каждого из нас есть секреты, которыми мы не желаем делиться. В таком случае, я хочу чтобы вы покинули кабинет. Решите, кто из вас троих войдет сюда первым, двое других ожидают внизу. Ученики кивнули и молча вышли за дверь, Лазар же принялся спокойно ожидать. Практически тут же дверь отворилась и на пороге показался Леон де Риз. Приподняв удивленно брови, наследник улыбнулся. Признаться, он предполагал, что первым будет Рош де Нийлд, как самый импульсивный, следом за ним — Леон и самый последний — Эй.

Кивнув головой на стул, стоящий напротив него, Лазар молча ожидал, пока Леон займет свое место. Присев, юноша сложил ладони на столе и, не говоря ни слова, принялся их разглядывать. Дав Леону немного времени на то, чтобы собраться с мыслями, наследник тихо покашлял и вежливо подтолкнул юношу к началу разговора:

— Если есть что-то, не относящееся к испытанию и о чем ты хотел бы промолчать — я не буду тебе препятствовать.

Пристально вглядываясь в спокойное и умиротворенное лицо Леона, Лазар едва заметно покачал головой — все семьи тех, чьи предки входили в Совет Двенадцати имеют свои секреты, о некоторых из которых даже Владыка не знает, так что, есть вероятность, что мальчик просто не хочет выдавать "семейные" тайны или же "вытаскивать грязное белье" на суждение своего учителя. В жизни любого есть что-то, о чем он предпочел бы промолчать, даже если на карту поставлена собственная жизнь.

Посмотрев на мастера, Леон отрицательно мотнул головой:

— Нет, я не собираюсь ничего скрывать. У рода де Риз нет тайн, о которых не знают в Замке. Просто, я бы не хотел показаться… Мммм… Ненормальным.

Смущенная улыбка скользнула по бледным губам юноши и он немного вжал голову в плечи, словно прячась. Отвернувшись к окну, Лазар ответил:

— Знаешь, Крещения придуманы не нами, так что все, что происходит во время их проведения, любому покажется ненормальным бредом сумасшедшего. — Переведя взгляд на ученика, он сказал — Так что, можешь не стесняться, я тоже проходил через что-то подобное.

Кивнув, юный де Риз ответил:

— Тогда, я начну. — Сделав глубокий вдох, юноша продолжил — Наверное, Вам известно, что род де Риз, с давних времен преследует одну единственную цель — развить определенные… Эм… Способности…

Лазар кивнул:

— Да, конечно.

Облизнув губы, Леон улыбнулся:

— Наш род делится на создателей ядов, магов — создателей заклинаний и тех, на ком это все пробуется. Другими словами, я отношусь к тем несчастным, на чью долю выпала "великая честь" принести себя в жертву "высшей цели" — достижению абсолютной сопротивляемости к ядам и убивающим заклинаниями. Как, наверняка, Вам известно, на данный момент я единственный, сумевший вынести все эти… Испытания и дожить до юношества. Все прочие, не смотря на полученный от рождения иммунитет, в какой-то момент не выдерживали…

Замолчав на миг, Леон тихо прошептал:

— Мой двоюродный брат, который был несколько старше меня, погиб от яда, которым пропитывают свои кинжалы Ан'Дже… Это один из немногих ядов, к которому мы так и не смогли привыкнуть.

Лазар кивнул — отец с Дэмиеном обсуждали род де Риз не единожды и так и не нашли способа изменить нынешнее положение дел. Камнем преткновения было то, что Совет Двенадцати имел неприкосновенность, ограниченную определенными правилами, но так или иначе, любой из них мог иметь собственный, небольшой военный отряд и заниматься созданием заклинаний, магических ловушек и тому подобного.

В общем, Император, как правитель, не имел права вмешиваться в дела семейств и в то, что происходило за стенами их замков. Именно этим законом воспользовался Тайрис де Лаар, когда создавал Ан'Дже. Правда, в те времена, Райдан и Клай, не взирая ни на что, нанесли "визит вежливости" в поместье советника де Лаар. Но… К тому моменту было слишком поздно.

Тряхнув головой, дабы прогнать ненужные, на данный момент, мысли, Лазар вновь обратил свое внимание на Леона. Доброжелательно улыбнувшись, наследник сказал:

— Не обязательно рассказывать мне абсолютно все, я просто хочу знать, что помогло тебе избавиться от наваждения лабиринта и покинуть его целым и невредимым.

Юноша грустно улыбнулся и, развязав шнурок на рубахе, приспустил ее, обнажая одно плечо. Взгляду наследника предстал рисунок — цветок, с белоснежными лепестками, испещренными серебряными прожилками. Приподняв удивленно брови, Лазар посмотрел в глаза Леона, а тот едва заметно кивнул.

— Наследник наверняка знает о семейном придании, в котором говорится, что наш род будет избавлен от мук как только на груди одного из нас расцветет столистная, белоснежная хризантема. Я не знаю, что я сделал, для того, чтобы черные листья побелели…

Вздохнув, юноша посмотрел наверх и продолжил:

— Мой дед очень… Эм… Упрямый, если не сказать большего…

Лазар кивнул — о старике де Ризе ходило много слухов, кто-то даже предполагал, что несчастный давным-давно рехнулся. Причиной этому послужило то, что дед Леона, не взирая на угасание собственного рода, не спешил отказаться от "традиции" травить собственных потомков, стремясь к совершенству. Наоборот, чем яснее становился тот факт, что род вырождается, тем более упертым становился старик. Император даже приглашал его несколько раз на аудиенцию, дабы как-то урегулировать этот вопрос. Но, старик оставался непреклонен. Леон, тем временем, продолжил:

— Когда меня забрали от матери, дед сразу объяснил мне, для чего я родился и почему моему отцу позволили заключить брак с моей матерью.

Лазар вежливо промолчал — на самом деле, отцу Леона не давали согласия на заключение брака с человеческой женщиной, это было сделано по его собственному желанию. В тот день отец мальчика заявился во дворец и попросил у Владыки разрешения взять в жены женщину из людей. Лазар присутствовал при том разговоре и, насколько он понял, молодому аристократу претило использовать женщину как сосуд для вынашивания и рождения ребенка, посему он решил узаконить отношения, что и вызвало гнев его отца.

Постучав пальцами по столу, наследник вежливо ответил:

— Продолжай.

Неосознанно коснувшись подушечками пальцев белого цветка на своем плече, Леон сказал:

— Дед был против того, чтобы я шел обучаться в Акадэмию, даже закон, обязующий нас к этому, не стал бы преградой. Я же, несмотря на жесткий приказ сидеть дома и готовиться к ритуалам, сбежал сюда.

Замолчав на какое-то время, юноша, подавив вздох, тихо произнес:

— В лабиринте я видел свою мать. — На миг в глубине глаз мелькнула тень грусти, которая тут же исчезла и, хлопнув себя по лицу, Леон продолжил — я всегда думал, что если буду подчиняться деду, с моей матерью все будет в порядке. Далеко не сразу мне сказали, что она умерла почти в тот же день, как я покинул ее. И все те годы, пока на мне испытывали яды, я думал что если я буду терпеть, у нее все будет хорошо.

Сглотнув, юноша посмотрел Лазару в глаза и глухо сказал:

— Поначалу я делал это с любовью, все страдания, выпавшие на мою долю, я переносил довольно стойко для своего возраста. Но, время шло, мать ни разу не навестила меня и я сам не заметил, как начал ненавидеть ее. Изо дня в день ненависть к ней, за то что она живет припеваючи, в то время как я страдаю, росла, постепенно вытесняя любовь и веру в лучшее. Когда же мне сказали, что матери давным-давно нет в мире живых, меня словно бы раздавило каменной плитой. Вся та ненависть, что скрывалась глубоко в моем сердце, обернулась чувством вины… Еще несколько лет я терпел, убеждая себя, что это — справедливое наказание за мои черствость и злобу. Когда я пришел сюда, мои чувства словно бы раздвоились — с одной стороны, я понимал, что если и дальше буду терпеть, в один из дней я просто не открою глаза. С другой стороны, я думал, что я трус, раз сбежал от собственной кары. А в лабиринте, когда моя мать, словно безумная, убеждала меня в том, что мне лучше вернуться… Знаете, она высказала вслух все те мысли, которые терзали меня долгими ночами. Я почти сдался… — Грустно опустив голову, юноша закончил — Но потом… Потом я понял, что даже если я принесу себя в жертву, моя мать не вернется. Единственное, что я заберу с собой в мир мертвых — это черная ненависть ко всем и вся. И тогда я решил, что даже если она будет меня ненавидеть за мою слабость, это будет наилучшим исходом. Пусть лучше она злится на меня, тем более, ей есть за что, чем я буду скрежетать зубами, вместо того чтобы сохранить в своем сердце то светлое, что она мне подарила.

Замолчав, Леон посмотрел на Лазара, а тот, встав со своего места, обошел стол и, похлопав мальчика по напряженной спине, сказал:

— Я не думаю, что она стала бы тебя ненавидеть. — Псомотрев задумчиво в окно, наследник продолжил — когда-то давно, мой отец сказал мне: "Мать любит тебя уже потому, что ты есть." И знаешь, я думаю, он прав.

Леон благодарно улыбнулся и, поднявшись, спросил:

— Я могу идти?

— Да, кто там следующий? Скажи, что может заходить.

Вечер того же дня.

Финар Тисс сидел за своим столом, на котором были разложены папки с записями обо всех учениках, прошедших Первое Крещение. Не хватало данных только на учеников Лазара, а так… Можно рассылать сообщения лейтенантам. Вздохнув, Финар откинулся на спинку стула и, заложив руки за голову, прикрыл глаза. Возможно в этом году появится ученик, ради которого Кин согласится прервать свое затворничество? После окончания Акадэмии Кин удалился в горы, где и проводил все свое время. Род де Тисс, лишенный своего законного наследника — Финара, теперь ушел в историю. Кин, как потомок побочной ветви, впитавший с молоком матери обязанность охранять главную ветвь, не был согласен с таким решением брата и объявил тому "холодную войну". К сожалению, Финар в те времена не нашел лучшего решения, кроме как войти в младшую ветвь рода.

Теперь же Тисс делал определенные ставки на Леона де Риз — слишком уж похожи были их семейства, возможно, Кин согласится выйти на свет солнца ради этого мальчика, пережившего столько и сохранившего твердость духа? Так или иначе, до тех пор, пока Лазар не дополнит данные на своих учеников, рано что-либо решать.

Стоило Финару вспомнить о наследнике, как дверь в кабинет отворилась и, тихо закрыв ее за собой, в помещение вошел Лазар. Вежливо кивнув старшему, наследник уселся на стул и, положив ладони на стол, пристально посмотрел в глаза Тиссу. Финар, откинувшись на спинку своего кресла, приподнял брови и задал интересующий его вопрос:

— Ты готов?

Лазар кивнул со словами:

— Вполне.

— Определился, кого возьмешь себе в ученики?

Взъерошив волосы, Лазар посмотрел за окно — солнце медленно садилось, окрашивая верхушки деревьев золотисто-розовым, при одном взгляде на эту картину становилось спокойнее. Улыбнувшись самому себе, Лазар перевел взгляд на Тисса и ответил:

— Да. Все же, я решил, что продолжу обучать юного де Сэя.

Едва заметно хмыкнув, Финар, исключительно из вежливости, поинтересовался:

— Были какие-то веские причины для этого?

Подперев ладонью голову, наследник кивнул.

— В некоторой степени. Видишь ли, после того, как я узнал о том, что видели ученики в Лабиринте, кое-что удивило меня до такой степени, что я решил продолжить наблюдать за Эйем.

Кивнув, Финар ответил:

— Ну что ж… В таком случае, нам нужны учителя для Орина, Сина, Роша и Леона, верно?

Покочав отрицательно головой, Лазар ответил:

— Братьев де Тайра следует обучать совместно.

Финар кивнул и пожал плечами.

Раз Лазар считает, что так будет лучше — стоит прислушаться, хотя… Найти мастера-лучника, который являлся бы одновременно и мастером во владении мечом довольно сложно. Посмотрев в глаза Лазару, Финар поинтересовался:

— Что-то мне подсказывает, что ты уже думал над кандидатом в учителя братьев де Тайра…

Лазар, улыбнувшись как нашкодивший мальчишка, кивнул:

— Если лейтенант Сойрен не взял себе никого, считаю его наиболее подходящим для обучения этих двоих.

Финар кивнул.

— Хорошо, я поговорю с ним.

Лазар помахал рукой, привлекая внимание и, улыбнувшись еще шире, продолжил:

— Видишь ли, один учитель не сможет обучить обоих так, чтобы сделать из них мастеров…

— Что ты предлагаешь?

— Я думаю, что если Сойрен и Рамиэль будут работать в паре…

Финар, закрыв лицо руками, покачал головой. Если этих двоих поставить работать вместе, они тут всю Акадэмию по камешку разнесут. С другой стороны, в бытность свою воинами отряда Демонов, Сойрен и Рамиэль всегда работали в паре. К тому же, насколько Финару было известно, ни один из них еще не взял себе ученика, видимо решив положиться в этом на старшего, а именно — на него, Финара.

Вздохнув, Тисс отнял руки от лица и, не обещая ничего, сказал:

— Я подумаю над этим. Что ты можешь сказать о других учениках?

Лазар, задумавшись на краткий миг, ответил:

— Для Роша нужно найти учителя со спокойным характером, можно даже сказать — мягким. Юноша, несмотря на показную браваду, довольно мягкий. Кроме того, я полагаю, что на него давит груз ответственности, возложенный на его плечи благородным семейством.

— Что ты имеешь ввиду?

Вздохнув, Лазар пояснил:

— Ты наверняка помнишь и старшем брате Роша — Орей де Нийлде.

Финар кивнул — еще бы ему не помнить. Старшего де Нийлда заметили очень рано — юноша был одарен сверх меры, при чем, не только силой, но и умом. В довольно "нежном" возрасте он брался выполнять сложные задания и работу свою делал отлично. Если бы не его преждевременная и, что уж скрывать, довольно загадочная смерть, возможно он стал бы еще одной легендой. В свое время Орейю прочили славу Ларэна де Сэй — отца юного Эйя. Поговаривали даже, что отец Роша и Орея возлагает на старшего сына надежды о том, что тот не просто достигнет славы Ларэна, но и сумеет превзойти де Сэйя, что могло бы решить давний спор между родами де Сэй и де Нийлд…

Так как Лазар все еще молчал, видимо ожидая высказанного вслух подтверждения, Финар сухо ответил:

— Помню конечно, его воинская слава едва не стала причиной "войны" между двумя родами. Как это относится к Рошу?

— Дело тут в том, что тень славы Орея практически полностью закрыла собой юного Роша. Он должен преодолеть этот барьер, иначе не пройдет дальше Четвертого Крещения.

Финар, в который раз, молча кивнул.

— Хорошо, я подумаю об этом. Что касается Леона?

Едва заметная улыбка скользнула по губам наследника и он, подавшись немного вперед, тихо сказал:

— Полагаю, Финар Тисс уже выбрал юноше хорошего учителя?

Мрачновато хмыкнув, Финар отвернулся к окну. Лазар… Наследник всегда вызывал у Финара искренне удивление — посмотришь на него, так болван распоследний, а вот что у него в голове творится, не знает никто… Переведя взгляд на Лазара, Финар тихо рассмеялся и сказал:

— Не ожидал подобной проницательности.

Наследник, слегка склонил голову, благодаря за комплимент и, поднявшись, вежливо сказал:

— У меня все, остальное оставляю на тебя.

Не дожидаясь ответа, Лазар развернулся и направился к двери, вслед ему раздался вопрос:

— Что именно так заинтересовало тебя в юном Эйе?

Повернувшись, Лазар ответил:

— Знаешь, когда стало известно, что мальчик не владеет вообще никакой магией, многие "похоронили" род де Сэй. Как мне кажется, сделали они это несколько преждевременно, потому что Эй, в отличии от других, сумел справиться с магией Лабиринта одной лишь волей. Ты же не будешь отрицать, что Леону, вероятнее всего, помогла врожденная сопротивляемость магии. Рошь, так же как и братья де Тайра, наверняка занимались с учителями-магами. Пусть неосознанно, но эти юноши могут бороться с иллюзиями, во всяком случае это — одна из основ. Эй же, знает об этом лишь в теории, но несмотря на пробел в практических знаниях, он сумел преодолеть Лабиринт.

Сказав это, Лазар вышел, плотно затворив за собой дверь. Лейтенант Тисс, подойдя к окну, оперся плечом о стену и погрузился в размышления.

Действительно, много лет назад, когда стало известно, что наследник де Сэй лишен магии, практически все уверились в том, что для них пришло время уйти в историю. Однако же… Юный Эй, не хватая с неба звезд и не кичась славой предков, пошел своей дорогой и никто не сможет сказать, к чему это приведет.

Вздохнув, Финар подошел к столу и угрюмо улыбнулся. Рано, слишком рано решили придать погребальному костру бирюзового дракона де Сэй. В этом Финар был уверен, так же как он был уверен и в том, что юноша, раскрыв свой потенциал, станет достойным преемником своего отца. Усевшись в свое огромное кресло, Финар положил перед собой лист пергамента и собравшись с мыслями, начал писать.

Империя Ардейл. Западные горы. Неделю спустя.

Тихий щебет птиц, журчание родника и едва различимое пение нарушали покой векового леса. Деревья, выросшие до такой степени, что казалось своими верхушками подпирают небосвод, отбрасывали густую тень, от чего мох, плотным ковром устилавший землю, казался почти черным. Запах хвои, смешанные с ароматом древесины и смолы, дарил ощущение покоя и неги. Легкий, нежный ветер, на удивление теплый, едва заметно покачивал верхушки деревьев.

Западные горы, по праву заслужившие звание Имперского Заповедника, манили чистотой озер и первозданной красотой леса. Именно здесь, в удалении от столицы Ардейл, располагался закрытый мужской монастырь. Сказать по чести, одноэтажный барак, окруженный несколькими маленькими и, почти развалившимся от старости, постройками, только последний сумасшедший назвал бы монастырем. Но, Дэмиен де Мор, направляя сюда своего ученика, строго на строго наказал тому, относиться ко всем с уважением и даже во сне не называть монастырь как-то иначе. Почему именно — Лука Редж узнал на собственном опыте.

Когда он, несколько месяцев назад, ведомый одним лишь чутьем и непоколебимой верой в свои силы, добрался наконец-то до "монастыря", первым его желанием было развернуться и направиться обратно. Глазам молодого мужчины предстал деревянный ящик, смутно напоминающий тот, в котором погребают мертвых. Правда, ящик для погребения выглядит несколько приличнее и, даже можно сказать, гостеприимнее, чем то строение, которое Дэмиен (видимо, решив подшутить) назвал мужским монастырем.

Не поверив своим глазам (на тот момент Лука решил, что видать от голода разум совсем помутился, вот и занесло, Боги знают куда), Редж застыл на приличном расстоянии от уродливого строения. Нет, он конечно видел и не такое (во всяком случае, честно пытался себя в этом убедить), но… Но какой ненормальный захочет рискнуть собственным здоровьем и войти в это… Это… Творение свихнувшегося гробовщика?!

На свою беду, Лука высказал свои мысли вслух, за что и поплатился — кто-то, незаметно подкравшись сзади, несильно ткнул Реджа пальцем в спину. Совсем несильно — Лука всего лишь хлопнулся в обморок, словно девица на первом свидании.

Когда Редж пришел в себя, первым (и единственным) кого он увидел, был сухонький старикашка, на лысой голове которого красовались рожки. С трудом поднявшись, Редж тут же опустился на колени и, сложив руки перед собой на земле, ладонями вниз, уперся в них лбом со словами:

— Смиренно прошу прощения, мой Владыка.

Старик, поцокав языком, проскрипел:

— Зачем явился?

Не поднимаясь с колен, Редж ответил:

— Прошу взять меня в ученики.

Старик замолчал и уселся на камень, вперив подслеповатые глаза в ближайшую сосну. Лука же, не изменяя положения тела, принялся судорожно вспоминать, кем является этот старик Лазару. Отец нынешнего Владыки — дед Лазара погиб на войне, когда к Ардейл присоединилось одно из человеческих государств на востоке. Прадед Лазара спокойно отошел в мир иной, встретив смерть в собственной постели (что является большой редкостью для семейства де Майен), прапрадед Лазара, вроде бы тоже погиб… Нахмурив черные брови, Лука исподтишка посмотрел на старика, тщетно пытаясь подсчитать, сколько же тому лет. По всему получалось, что дедуля едва ли не сын самого Райдана…

Дедок, тем временем, слез со своего камня и, ткнув скрюченным пальцем в сторону Лира, сказал:

— Кота своего в Заставе оставь и приходи сюда пешком.

Лир, обиженный столь грубым прозвищем, распушил усы и отвернулся. Лука же, поднявшись, направился к своему зверю. Вслед ему донеслось:

— Не сможешь добраться сюда сам, возвращайся туда, откуда пришел.

Хмыкнув, Редж кивнул — первое испытание легче, чем он предполагал. Как оказалось, старик знал, куда отправлял Луку, а точнее, знал, что вернуться обратно, без Лира, страннику будет очень и очень сложно. Редж, проплутав в горах дня три, совершенно случайно нашел, проклятый Светлыми, монастырь. Когда обессилевший от усталости и голода мужчина неосторожно ступил на скользкий мох, он, уже было, простился с этим грешным миром и вознес молитву Светлым, дабы те приняли его как героя, павшего в неравном бою. Только вот, видимо Светлые за что-то прогневались на Луку, потому как принимать его в своей обители не спешили — оползень, утянувший Реджа вниз, прекратился прямо перед тем валуном, на котором до этого восседал дедуля с рожками.

В тот момент Лука был действительно счастлив — барак, до этого вызвавший у него, мягко говоря, не самые лучшие чувства и ассоциации, теперь предстал перед ним в совсем ином свете. Лука, наверное, дом родной не был бы рад видеть больше (если бы у него был этот самый родной дом). Старик, определить возраст которого Лука так и не смог, бодренько колол дрова, напевая какой-то веселый мотивчик. Неподалеку от него, развалившись на земле пузом кверху, лежала кошка. Обычная трехцветная кошка, но, увидев ее, Редж, почему-то, испытал неземную радость и счастье, словно вновь встретил друга, павшего в бою.

Дед, отложив свой топор, подпер поясницу руками и, хитровато прищурив глаза, посмотрел на гостя. Вид у Реджа был не самый достойный — кафтан обтрепался, один рукав Лука где-то потерял, зацепившись во тьме за дерево, в черных волосах торчали веточки и вроде бы даже паук со своим семейством поселился. Покачав лысой головой, дедок сказал:

— Ну что ж… Раз ты, все-таки, смог сюда вернуться, можешь остаться.

Вздохнув, Лука бухнулся на колени (от облегчения, да и благодарность надо было бы выразить) и произнес:

— Благодарю, мой Владыка.

С того дня и началось новое ученичество Реджа. Вообще то, чем Лука занимался все это время, назвать ученичеством довольно сложно — молодой маг колол дрова, таскал ведра с водой, пытался помыть кошку (неудачно) и коротал вечера с дедком, которого теперь называл исключительно "мастер". Будучи довольно осторожным по натуре, Редж предпочел не задавать лишних вопросов. Во всяком случае до тех пор, пока терпения хватит… С тех пор прошло почти полгода, но Редж так и не научился ничему, кроме как виртуозно орудовать топором.

Ополоснув себя ледяной водой из деревянного корытца, Лука тряхнул короткими волосами и весело улыбнулся — хорошо, что магам дозволенно носить волосы любой длины, хоть лысиной ходи сверкай, никто и слова против не скажет. Была бы у Луки коса, такая же как у Лазара, точно вороны бы на его голове свое гнездо свили.

Поежившись от холода, когда ледяные струйки потекли по спине, затекая за пояс штанов, мужчина протянул руку за полотенцем. Наскоро отеревшись, Лука натянул рубаху и направился в барак. То есть — в здание монастыря. Поднимаясь на крыльцо, Редж наступил кошке на хвост, за что удостоился гневного взгляда и презрительного фырканья. Склонив голову и как бы прося прощения, Редж прошел внутрь бара… монастыря и направился к комнате наставника.

Тихонько толкнув дверь, мужчина вошел в помещение и остановился у самого порога. Мастер, чьи преклонные года уже давали о себе знать (на самом деле Лука частенько спрашивал себя: "И почему этот старик, мастер, то есть, до сих пор не помер от старости?"), почти все свое время проводил в маленькой комнатке, полностью погрузившись в исследование книг и фолиантов. Всю работу "по дому" взял на себя Лука, что не доставляло ему удовольствия. Нет, он, конечно, не против помочь немощному, но не за этим же он сюда явился?

Мастер, оторвав взгляд от книги, проскрипел:

— Закончил?

Редж кивнул со словами:

— Да, мастер.

— Зачем пришел?

Вздохнув, Лука согнулся в поклоне и сказал:

— Мастер, дело в том, что я хотел бы задать Вам вопрос.

Старик, захлопнув книгу, скрипуче рассмеялся. Отсмеявшись, он ответил:

— А я уже было подумал, что ты никогда смелости не наберешься.

Лука выпрямился и, мягко улыбнувшись, сказал:

— Ждал подходящего момента.

Мастер, вздохнув, проскрипел:

— Спрашивай, раз уж набрался духу.

Выпрямившись, словно находился на аудиенции в Черном Замке, Лука спокойно произнес:

— Мой учитель направил меня сюда с одной лишь целью — чтобы я продолжил совершенствоваться в выбранном мастерстве. На деле же получается совсем иное. Безусловно, я благодарен Вам за чудесно проведенное время, но…

Не дав договорить, мастер махнул рукой и, смерив Луку хитрым взглядом, проскрипел:

— Ты знаешь, в чем заключается суть магии?

Удивленно приподняв брови, Редж бойко отрапортовал:

— Магия есть энергия, которую маг получает из внешнего мира или из собственных ресурсов, преобразует ее посредством заклинания, что дает ему возможность использовать эту энергию по собственному усмотрению.

Мастер кивнул.

— Верно, только вот, многих ли ты магов знаешь, что черпают силы из вне? Обходя свой собственный резерв?

Задумавшись на какое-то время, Лука отрицательно покачал головой. В самом деле, будучи магом Редж и общался, в основном, с магами. К тому же, среди Ааш'э'Сэй практически все обладают теми или иными способностями к магии. Одним из тех, кто был лишен возможности использовать свой собственный магический резерв был мальчик из рода де Сэй, рождение которого, по мнению многих, ознаменовало закат легендарной славы этого семейства. Мастер, тихо кашлянув, напомнил о себе.

— Нет, я не встречал еще мага, который мог бы воспользоваться энергией из внешнего мира. Во всяком случае, напрямую.

— Тоже верно. Маги накапливают силы внутри себя, кому-то на это требуется много времени, кому-то — считанные мгновения. Так или иначе, сейчас нет магов, способных преобразовывать окружающую их энергию, не "пропуская" через себя.

Пожав плечами, Лука дополнил:

— Это доступно лишь Богам.

Хрипло рассмеявшись, мастер сказал:

— Возможно и так.

Замолчав на какое-то время, старик тихо произнес:

— Тебя отправили сюда потому, что твой потенциал позволяет тебе сделать то, что недоступно прочим. Именно этому ты и учился все это время — познавал окружающий тебя мир и самого себя. Разве ты не чувствуешь тех изменений, что произошли с тобой за это время?

Склонив голову набок, Лука прислушался к себе и кивнул. На самом деле, никаких особых изменений он в себе не обнаружил, если не считать того, что мозоли на руках появились и спина загорела, как у крестьянина, от чего кожу немного саднило.

Видимо поняв, что Лука говорит неправду, мастер хлопнул ладонью по книге и, отвернувшись к окну, пробормотал:

— Возвращайся к своим обязанностям. На данный момент ты не более чем несмышленый младенец, учить которого опасно как для него самого, так и для тех, кто его окружает.

Поклонившись, Лука развернулся к двери и, когда он практически покинул маленькую комнатку, его остановили слова мастера, сказанные тихим, невыразительным голосом:

— Паук, что родится из чаши слез, испьет божественной крови… В тот день родится твой ученик… Бог древности, что кровью невинных живет, вновь в мир разумных вернется… Тьма, заполнившая сердца, черным потоком зальет города… Тот, кого ты учил, станет причиной гибели мира… Лишь предав ты сможешь сие изменить…

Уставившись широко открытыми глазами на мастера, чье лицо, в тот момент, больше походило на лицо деревянной куклы, Лука тихо вздохнул. Глаза старика, поддернутые молочно-белой пеленой, говорили о том, что мастер, в данный момент, находится как бы между мирами и, судя по его словам, учитель сделал пророчество, относительно будущего Луки.

Постояв в тишине еще какое-то время, Редж тихо вышел, плотно закрыв за собой дверь. О чем именно говорили Боги устами старика, сейчас понять трудно. Единственное, в чем Лука уверился, так это в том, что для того, чтобы столь страшное пророчество не сбылось, требуется всего лишь не брать себе ученика. Вот и все.

Тряхнув короткими волосами, Лука вышел во двор и посмотрел на ясное небо. Сейчас, как никогда прежде, ему хотелось бы увидеть Лазара, да и Тифа тоже, чего уж скрывать.

Слегка прищурившись, Лука улыбнулся — Тифар, наверное, опять целыми днями со своим братом разговаривает, потому что к этому гордецу мало кто подойти осмеливается. Усевшись на хлипкие деревянные ступени, Редж провел ладонью по мягкой шерстке кошки, которая целыми днями только и делала, что грелась на солнышке.

Хмыкнув, Лука покачал головой — иногда ему казалось, что Тифар сам с собой спорит, потому что брата его Лука видел всего один раз и то — мельком. Все остальное время мальчишка где-то прятался и появлялся только перед братом. Странно, конечно, что Тифар не отправил братишку в Акадэмию, но может на то есть свои причины?

Сладко потянувшись, Лука встал и направился к ближайшему сарайчику — солнце еще высоко, а значит работы у него столько, что хоть отбавляй.

Империя Ардейл. Мината.

Тифар де'Льен сидел перед огромным окном, выходившим прямо на центральную площадь города. Мината — крупнейший город на востоке Империи, ранее был столицей человеческого государства Полар, присоединившегося к Ардейл несколько веков назад. Именно здесь находилась академия, в которой Тифар должен был провести четыре года, посвятив себя изучению гуманитарных наук.

Сладко потянувшись, Тифар посмотрел на брата. Тай устроился в кресле напротив, поджав под себя ноги. Руки, с тонкими запястьями, спокойно лежали на подлокотниках, свет солнца освещал лицо, затеняя глаза, на губах юноши играла холодная улыбка. Словно почувствовав взгляд брата, Тай прекратил созерцать красоты восточного города, раскинувшегося за окном и перевел свое внимание на Тифара. Тот, в свою очередь, словно бы несмело, улыбнулся и тихо спросил:

— Тебя что-то беспокоит?

Тай, бросив на Тифара пронзительный взгляд из-под ресниц, спокойно ответил:

— В некоторой степени…

— Что именно?

— Ты должен начать как можно быстрее, сам понимаешь, что чем больше времени мы теряем, тем труднее будет потом.

Тифар поднялся и, подойдя к креслу, мягко провел по серебряным волосам брата. Когда взгляд его скользнул по темно-бурым пятнам на кафтане Тая, по лицу Тифара скользнула болезненная тень. Присев на корточки, он приподнял подбородок Тая и, посмотрев тому прямо в глаза, прошептал:

— Не беспокойся об этом, время у нас есть. Ты же знаешь, я не отступлю…

Тай, дернув головой, вновь уставился на окно. Помолчав немного, юноша, словно бы говоря о чем-то обыденном, ответил:

— Тебе придется избавиться и от маленького де Сэя.

Тифар вздохнул с тяжелым вздохом.

— Я знаю.

— Не вздумай пожалеть его.

В этот момент разговор прервался, потому что в дверь, довольно громко, постучали. Выпрямившись, Тифар дал разрешение войти. Как только дверь отворилась, перед ним застыл служка, облаченный в светло-голубой кафтан, коротки синие бриджи, высокие белые гольфы и черные ботинки. Перед собой он держал серебряный поднос. Сложив руки на груди, Тифар, несколько надменно, поинтересовался:

— В чем дело?

— Послание из деканата для благородного Тифара де'Льен.

Низко поклонившись, служка сделал шаг вперед и поднес к Тифару поднос, на котором лежал темно-желтый конверт, запечатанный красно — коричневым сургучом, с вытесненной на нем печатью деканата.

Взяв конверт в руки, Тифар сломал печать и, пробежав быстрым взглядом по строчкам, сделал жест рукой, позволяя служке удалиться. Как только посланник покинул помещение, Тифар повернулся к, молчавшему все это время, Таю и, не скрывая радостной улыбки, произнес:

— Они решили удовлетворить моей просьбе о преждевременной сдаче экзаменов, Тай. Ты понимаешь, что это значит?

Тай, повернувшись к брату, довольно улыбнулся. Раз Тифару позволили сдать экзамены раньше срока, это означает, что совсем скоро они оба покинут это скучное место и наконец-то смогут начать воплощать свою мечту в жизнь.

Священная Акадэмия Хикар. Первый день проведения второго Крещения.

Лазар стоял на пороге Зала Посвящения — огромной круглой комнаты с куполообразным потолком, в самом центре которой возвышался алтарь Богов. Небо на востоке все еще было по-ночному темным, но Лазар пришел сюда заранее — нервы успокоить. Как и любой учитель он волновался за своих учеников, не зависимо от того, какие испытания выпадут на их долю. Встреча с Богами, или Второе Крещение, одно из самых неоднозначных испытаний. Во времена основания Акадэмии никаких Крещений, или воинских инициации, как было бы правильнее это назвать, не было. В те времена древнюю Империю раздирали войны и междоусобицы и Хикар, человек основавший Акадэмию, заключил договор с Богами. Целью его было создание магических испытаний, призванных поставить юношей в ситуации, имевшие место быть в прошлом.

К примеру, в основу Первого Крещения лег случай, когда один из воинов отряда Хикар, одержимый желанием победить, едва не стал причиной гибели всего отряда. У того воина был план, осуществить который в одиночку было невозможно, но он не решился поделиться им с кем-то еще, видимо опасаясь, что лавры славы достанутся кому-то еще, кроме него.

Вздохнув, Лазар поднял глаза к темному небу и покачал головой. Если с прочими Крещениями все, более-менее, понятно, то Второе оставалось загадкой для многих. Возможно, до того, как Хикар заключил свой проклятый договор, оно было другим? Сейчас уже трудно сказать что-то определенное, верным остается лишь то, что все ученики, проходящие Второе Крещение рискуют никогда не вернуться в мир живых, оставив здесь лишь пустые оболочки собственных тел. Сам Лазар с содроганием вспоминал о том, как проходил Второе Крещение. Не то, чтобы у него не было желания жить, как раз наоборот. Даже Рамиэль был уверен в том, что наследник с легкостью пройдет это испытание. Просто то, что чувствовал Лазар во время Встречи с Богами трудно передать словами, а даже если и справишься с этой непосильной задачей, представить что-то подобное сможет лишь полностью выживший из ума. Пока Лазар предавался этим размышлениям, к нему присоединился еще один из лейтенантов — Рамиэль де Лайдар.

Присев на одну из ступенек, лейтенант вдохнул полной грудью свежий утренний воздух.

— Скоро начнется.

Лазар, слегка вздрогнув, кивнул:

— Да, я знаю.

Как раз в этот момент к зданию, в котором находился Зал Посвящений, подошли лейтенант Сойрен и Киней Тисс. Так как учеников, прошедших Первое Крещение было много, Второе займет пять дней. В числе первой четверки оказался и маленький Эй, чьим мастером-наставником стал Лазар. С ним будут проходить испытание Леон де Риз (который после первого испытания проходил обучение под надзором брата Финара — Киней Тисса) и Син де Тайра (именно его обучал все это время Сойрен).

Лейтенат Рамиэль, пришедший сюда в столь ранний час по той простой причине, что именно его назначили в этот день смотрящим, поднялся со ступеней и, отряхнув кафтан, улыбнулся Лазару со словами:

— Все будет хорошо, малыш. — Сказав это, Рамиэль потрепал бывшего ученика по волосам, за что удостоился недовольного взгляда. Лазар, поднявшись следом за Рамиэлем, подошел к Эйю и, положив руку тому на плечо, проникновенно сообщил:

— Только попробуй не вернуться, откручу голову, видят Светлые.

Эй, немного опешив от подобной заботы, кивнул головой, на которой уже появились волосы — несколько коротких прядок падали на глаза, закрывая юноше обзор. Наследник, видимо придя к выводу, что хватит с него напутственных слов, подтолкнул Эйя в сторону здания и направился следом.

Войдя в полутемное помещение, Эй внимательно осмотрелся и, повернувшись к Лазару приподнял брови в немом вопросе. Учитель, неопределенно мотнув головой, сказал:

— Выбирай, где тебе больше нравится.

Эй пожал плечами и подошел к серебряному лучу, нарисованному на полу, один конец которого указывал на север. Бросив на Лазара еще один вопросительный взгляд, Эй уставился себе под ноги. Немного согнув колени, юноша принялся более внимательно рассматривать рисунок на полу. Нахмурившись, он покачал головой. То, что находилось прямо у него под ногами, не было рисунком в прямом смысле слова. Скорее уж в каменном полу, покрытом черным мрамором, выбили что-то наподобие стоков, по которым текло жидкое серебро. В первый момент Эйю даже показалось, что серебряные ручейки и в самом деле медленно движутся, переливаясь всеми цветами радуги в неверном свете. Однако, рассмотрев сие творение поближе, юноша понял, что то было не более чем обманом зрения.

Когда Лазар сунул Эйю под нос кувшин, наполненный какой-то тягучей жидкостью противного бурого цвета, юноша не сдержался и отшатнулся — очень уж мерзко содержимое горшочка выглядело. Наставник же, улыбнувшись во весь рот, безапелляционно произнес:

— Пей. Один глоток.

Сделав глубокий вдох, Эй приложил губы к краю кувшина и, зажмурившись от омерзения, сделал маленький глоточек. Жидкость, имевшая привкус металла, пыли и восточных пряностей тут же "попросилась" обратно. Желудок, сжавшись от спазма поднялся к горлу и Эй, дабы не опозориться в глазах других, опустился на корточки, зажав рот ладонями. Делая глубокие вдохи, юноша мысленно ругался. Это же надо было гадость такую подсунуть… Великие Светлые…

Когда рвотный позыв отступил сам собой, Эй, утерев разом вспотевшее лицо, поднял взгляд на Лазара, дабы высказать ему все, что он думает относительно вкуса этого мерзкого пойла. Только вот… Вместо учителя Эй не увидел ничего. Все окружающее его пространство словно подернулось дымкой и "потекло", как угольный рисунок во время дождя.

Голова юноши сама собой откинулась назад и он, расставив руки в стороны закрыл глаза. В тот момент он испытывал ни с чем несравнимые ощущения — его тело, словно бы распалось на миллионы маленьких кусочков, каждый из которых жил своей жизнью. Прислушавшись к самому себе, Эй улыбнулся — кажется его левая нога умотала за многие лаары, видимо устав и решив совершить небольшую прогулку. Приоткрыв глаза, Эй посмотрел туда, где должна была быть эта самая нога. С некоторым удивление рассматривая тонкое бревно, согнутое по середине, юноша задумался над тем, что он вообще искал? Ответ все не приходил, зато ощущения стали еще чуднее.

В какой-то миг ему показалось, что он видит всем своим телом, а не только глазами. Улыбнувшись блаженной улыбкой, юноша тхионько вздохнул. Было бы здорово остаться здесь навсегда — забыть о том, что было в прошлом, просто парить в невесомости и неге. Пусть он и мало пожил, но эта самая жизнь утомила его, порой он чувствовал себя древним старцем, чье существование слишком уж затянулось. Хорошо было бы с Эйлис попрощаться… Ну и с Лазаром, наверное тоже стоит… А так… Ему не зачем возвращаться в тот мир, наполненный реками слез и крови, верно? Задав самому себе этот вопрос, Эй нахмурился и сжал кулаки. Тряхнув головой, он сбросил наваждение и заскрипел от злости губами. Это он еще что удумал? От жизни устал? Нет того, ради чего стоит жить и дальше? Ну-ну…

Хлопнув себя ладонью по щеке, мальчик презрительно улыбнулся. Какие бы преграды не встали на его пути, какое бы блаженство не манило его, он не откажется от жизни, ни за что. Хотя бы потому, что в этом случае малышка Эйлис останется совсем одна, а Лазар потеряет своего первого ученика. Пусть для кого-то это всего лишь оправдания, но для Эйя эти двое стали едва ли не "якорем", державшим его в мире живых. Расслабленность медленно, словно мед, покидала его тело, от чего юноша почувствовал себя так, словно сбросил оковы, опутавшие все его тело. Голос, идущий откуда-то сверху, спросил:

— Кто ты?

Второе Крещение — Встреча с Богами, началось.

Лазар с легкой грустью смотрел в спящее лицо своего ученика, чья голова покоилась на его коленях. Ладони Лазара лежали на лезвии ритуального стилета, который, как надеялся Лазар и молил об этом Светлых, применять ему не придется. Прикрыв на миг глаза, наследник вздохнул и расслабил плечи.

Нет смысла сейчас бояться того, что будет. На все воля Богов. Единственное, что заставляло наследника нервничать это то, что Светлые, во время Второго Крещения, будут задавть ученику вопросы. Какие именно — решают сами Боги и никто, ни одна живая душа не может сказать, что они пожелают узнать.

Империя Ардейл. Западные горы.

Лука Редж сидел на камне, обнаженный по пояс и выслушивал нудные лекции старика-наставника. Взгляд ученика потихоньку начал блуждать. Заметив такую нерадивость, старый мастер щелкнул ученика по носу, привлекая его внимание. Лука, удивленно моргнув, соизволил вернуться из мира грез. Мастер, уперев руки в бока, поинтересовался:

— О чем я сейчас говорил?

Редж, с трудом подавив зевок, несколько сонным голосом, ответил:

— Достопочтенный мастер говорил о том, что есть несколько возможностей видеть вещи и лишь одна из них имеет прямое отношение к тому, что воспринимают наши глаза.

Старик удовлетворенно кивнул со словами:

— Дальше.

— Еще одна из возможностей — смотреть "сердцем".

— Это что означает? У сердца есть глаза?

Хмыкнув, Лука ответил:

— Я полагаю, что имеется ввиду нечто другое.

— Что именно?

Задумавшись на миг, Редж несколько неуверенно произнес:

— Я должен подумать над этим, наставник.

Старик мотнул лысой головой и, хлопнув в ладоши, задал следующий вопрос:

— Чему верить — тому, что видят твои глаза или тому, что "видит" твое сердце?

Понимая, что вопрос этот наставник задал неспроста, Лука обдумывал его несколько дольше. Решив, что просто молчать как-то совсем уж не вежливо, он принялся размышлять в слух:

— В нашем мире, где магия является неотъемлемой частью жизни, не все из того, что видят наши глаза является истиной. Кроме того, некоторые верят, что сердце обмануть невозможно… На мой взгляд, данное высказывание неверно.

— Почему?

— Если бы сердце было невозможно обмануть, в мире не было бы столько обманутых влюбленных ду… Эм… Девушек.

Прищурив глаза, старик кивнул со словами:

— Но, ты же не будешь отрицать, что так или иначе, где-то на глубине сознания, мы понимаем, что нас обманывают. Это, скорее можно назвать предчувствием, нежели осознанием.

Лука задумчиво кивнул:

— В принципе, верно.

Старик, радостно хлопнув себя по колену, сообщил:

— А вот тебе мой последний вопрос. То, что видят наши глаза воспринимается разумом, именно разум заставляет нас верить в увиденное. То, что видит наше сердце зиждется на эмоциях — под их влиянием мы и принимаем решения. Что делать, когда разум не согласен с сердцем?

Тяжело вздохнув, Лука спрыгнул с камня и, подняв глаза к небу, улыбнулся. На этот вопрос вот уже миллионы лет ищут ответ и он никогда не будет однозначным. Задав его, мастер хотел поставить Луку в тупик, потому что редко кто сможет руководствоваться одним лишь разумом или только лишь эмоциями. Хитровато подмигнув проплывающему в вышине облаку, Редж повернулся к наставнику и ответил:

— Зависит от ситуации.

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар.

Эй стоял на огромной мраморной плите, тянувшейся до самого горизонта. Размяв плечи, юноша недоуменно пожал плечами — странные ощущения, подчинившие себе его тело, разом исчезли, стоило лишь Эйю сосредоточиться. Голос, нарушивший его бесцельное "дрейфование" по серебристо-белому туману, затих некоторое время назад и юноша стоял в полнейшей тишине.

Слова, идущие словно бы со всех сторон сразу, вновь нарушил тишину вопросом:

— Почему ты выбрал путь война?

Не задумываясь ни на секунду, Эй ответил:

— Чтобы защитить тех, кто мне дорог.

Перед глазами юноши, в тот же миг, замелькали видения прошлого — отец и мать, маленькая Эйлис, Лазар, Леон, Рамиэль де Лайдар…. Все те, с кем Эй был знаком, в одно мгновение пронеслись перед его взором.

— Их?

Сжав кулаки, Эй молча кивнул. Над головой раздался тихий смех.

— А если ты сможешь защитить лишь одного, кого ты выберешь?

Мраморный пол под ногами словно бы расплавился и из недр его поднялись две фигуры — маленькая и немного больше. Эйлис в летнем платье, в белых перчатках и с кружевной лентой на голове. Вторая фигура принадлежала Рошу де Нийлду — он предстал перед Эйем в опаленном кафтане, с сажей на лице, смешавшейся с ярко-красной кровью. Серый мир, окружающий Эйя запестрел картинами — где-то у горизонта вздыбились горы, пол под ногами порос изумрудной травой, краем глаза юноша заметил в траве серебристый ручеек, заполнивший тишину веселым журчанием.

— Кого из них ты защитишь?

Окинув скучающим взглядом представшую перед ним картину, Эй спокойно ответил:

— Сестру. Рош знает, как защитить себя.

— А если будет так?

Окружающая реальность в миг изменилась — к ногам Эйя падали тела воинов, со всех сторон неслись крики и звон оружия. Эйлис и Рош исчезли, вместо них перед Эйем предстал незнакомый мужчина, одетый в черный кафтан. В тот же миг Эй понял, что перед ним командующий вражеской армии, а Ардейл терпит поражение. Незнакомец, смерив юношу холодным взглядом, сказал:

— Ты должен придать своего Императора, иначе те, кто тебе дорог, погибнут. Если же ты встанешь под наш стяг, мы пощадим их.

И Эй почему-то знал, сказанное этим незнакомцем — правда, Во всяком случае — не половину. Если он откажется, все, кто ему дорог, действительно погибнут. Опустив вниз глаза, юноша увидел катон, ножны которого были прицеплены к его поясу. По губам Эйя скользнула холодная улыбка и, достав меч из ножен, он нанес молниеносный удар. Незнакомец исчез, словно предрассветный туман, а над головой юноши вновь раздался голос:

— Разве ты не хотел защитит тех, кто тебе дорог? Или же твоя гордость, как воина, значит для тебя больше чем чьи-то жизни?

Рассматривая свои ладони, всего мгновение назад сжимавшие рукоять меча, Эй ответил мертвым голосом:

— Если бы я предал Владыку, империя бы пала и все те, за исключением разве что Эйлис, погибли бы как бездомные псы — скованные цепями и не имеющие возможности сопротивляться…

— Хочешь сказать, что в любом случае их ждала бы смерть?

Покачав головой, Эй тихо прошептал:

— Во втором случае была бы вероятность, что они победят. А если нет — кто я такой, чтобы растоптать их гордость?

— Разве где-то в глубине сердца ты не хотел бы верить в то, что обещание было правдивым?

Гордо выпрямившись и задрав подбородок, Эй поднял взгляд наверх.

Конечно, он бы хотел верить, только вот разум-то говорил ему, что глупо это — полагаться на слова тех, в чьих рядах есть предатели. К тому же, любой воин прекрасно осознает, что сколько-нибудь сильного противника надо уничтожить, сразу и без раздумий. В состязании силы и на войне нет места жалости. Вместо этого Эй, несколько презрительно, произнес:

— Сердце? Мое сердце сгорело в пламени, уничтожившим родовое поместье де Сэй.

Тихий вздох заполнил пространство, вновь ставшее серым. Пол под ногами пошел рябью, как если бы мрамор был озером и кто-то бросил в него камень. Голова Эйя закружилась, в ушах послышался свист, а лицо обдавало ледяным ветром. Чувствуя, как он проваливается в никуда, Эй услышал тихие слова, произнесенные с легкой грустью:

— Ты выбрал трудный путь, мальчик…

В тот день Эй прошел Второе Крещение и получил полное имя, услышав которое Лилит Светлая, наверняка бы расплакалась. Боги нарекли его Эйрин — "Холодное Сердце". На древнем диалекте Ааш'э'Сэй это имя означает "Бессердечный".

Глава восьмая

Великая пустыня

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Три года спустя.

Эйрин сидел под деревом и читал книгу. Со дня прохождения Четвертого Крещения прошло довольно много времени. Теперь Эйрин являлся полноправным воином и перед ним встал выбор — проходить Пятое Крещение или нет? На самом деле, Эйрин не сомневался ни секунды, но приличия ради задумался.

Кроме самого Эйрина в Акадэмии было еще девятнадцать Ааш'э'Сэй и, в принципе, все они решили Крещение проходить. Друзей Эйрин себе не завел, были конечно попытки со стороны некоторых сблизиться с ним, но все предложения дружбы он отвергал. Одному быть легче, значительно легче.

К Эйрину подошел Лазар и опустился на траву под деревом. Лицо наставника было, что говорится, чернее тучи. Эйрин с любопытством посмотрел на мастера, ожидая новостей. Лазар только что вернулся из Сейна, куда отправился по приказу Императора, с чем это связанно — отдельная история.

Лазар, единственный отпрыск Императора, был бабником. И не просто бабником, а Бабником. Принц таскался буквально за каждой юбкой, что доставляло ему несказанное удовольствие и вызывало, вполне обоснованное, недовольство отца. По слухам, именно из-за такого поведения, Император отправил сына в Акадэмию лейтенантом. Правда, помогло это мало. Лазар не ночевал в заведении — как только он заканчивал тренировки с Эйрином, то тут же садился на Лира и отправлялся в город.

Эйрин, признаться, такого поведения не понимал. Слишком свежи были в памяти юноши воспоминания о "красавице" Леде. Каждый раз, когда Лазар пытался поделиться с Эйрином "ценной" информацией относительно женщин, Эйрин с огромным трудом подавлял нервную дрожь и желание удавить любимого наставника.

Даже просто представив себе, как несчастный Лазар, по причине своего недуга (а такая непреодолимая тяга, по мнению Эйрина, была именно недугом, причем довольно серьезным) попал в лапы одной из таких "красоток" Эйрин начинал нервно расхаживать по комнате, закусив нижнюю губу и придумывая план спасения дорого родственника из жадных лап очередной красавицы. В такие моменты юному де Сэйю очень явственно и красочно представлялось, как женщина-рыба засасывает наследника престола, томно закатив глаза, а тот даже не упирается.

На самом деле, Эйрин давно пришел к выводу, что такая тяга к слабому полу (который на поверку не так уж и слаб) — тяжелое заболевание, которому, кстати, судя по всему подвержены многие из мужчин. У самого Эйрина женщины интереса не вызывали, скорее всего потому, что из женщин он видел только Леду и ее "подруг", а разум он еще не потерял, чтобы восхищаться такими представительницами слабого пола.

Эйрин внимательно посмотрел на Лазара и, приподняв бровь, спросил:

— Что-то произошло?

Лазар гневно нахмурился и завалился на траву, точнее — попытался завалиться. Так как позади него было дерево, наследник со всего маху приложился затылком к стволу. Эйрин вздохнул, поздравив дерево с новым врагом и с ожиданием посмотрел на Лазара.

Тот, в свою очередь очень, гневно зыркнул на дерево, видимо ожидая извинений, коих естественно не последовало. Некоторое время принц испепелял дерево взглядом, а потом просто махнул на него рукой, дескать: "Пускай живет, корявое". Эйрин покашлял, привлекая к себе внимание и напоминая о заданном вопросе. Лазар взял в зубы травинку и сказал:

— Мы отправляемся в Южную Заставу.

— Зачем?

Лазар заскрипел зубами и ответил:

— Пойдем покорять Пустыню. Будем закалять характер.

Эйрин склонил голову набок, раздумывая над столь странным решением, но так как дальнейших разъяснений от Лазара не последовало, он просто спросил:

— Когда?

— Завтра.

Эйрин кивнул и поднялся. Раз они так спешат, будет лучше начать собирать вещи прямо сейчас. Мысленно составляя список того, что необходимо взять с собой в дорогу, Эйрин поинтересовался:

— Ты Эйлис видел?

Принц кивнул и ответил:

— Да, конечно. Эта балаболка не отставала от меня до тех пор, пока я не рассказал ей все, абсолютно все.

Эйрин улыбнулся. Сестру он не видел давно и порядком соскучился.

— А мы в Сейн не заедем?

Лицо Лазара вновь помрачнело и он покачал головой.

— Скорее всего нет, а ты хочешь?

Судя по мрачной интонации, у наследника нет желания видеться с дорогим родителем. С чего бы это? Эйрин пожал плечами. Эйлис тоже не все время проводила в Замке — с тех пор, как ее определили в закрытое заведение для молодых аристократок сестренка покидала стены пансионата буквально на несколько дней в году. Соответственно, так как заведение было рассчитано исключительно на юных леди, мужчинам вход туда был заказан. Таким образом, Эйрин упустил единственный шанс повидать сестру и все, что ему оставалось, это разве что попытаться получить разрешение от главной настоятельницы, или как в женских пансионатах главного мастера называют. Вряд ли, конечно, он получит разрешение… Но для наследника исключение наверняка сделают. Подумав над тем, стоит ли просить Лазара об одолжении, Эйрин решил отказаться от этой затеи — все равно побыть с сестрой он сможет не более нескольких минут и это в лучшем случае. Проще уж и вовсе не встречаться, чем так… Уныло покачав головой, юноша ответил:

— Нет в принципе, могу и подождать.

Лазар кивнул и ответил:

— Прости, малыш.

Эйрин кивнул.

— Тогда, я пойду собираться?

— Иди.

Как только Эйрин ушел, Лазар вновь откинулся назад, приложился затылком к дереву во второй раз и на этом терпение его лопнуло. Не поворачиваясь, принц щелкнул пальцами, испытав при этом неземное блаженство.

Дерево за его спиной вспыхнуло и тут же исчезло, даже пепла не осталось. Правда, блаженство длилось недолго — почти сразу Лазара скрутило от боли. Разноцветные вспышки мелькали перед глазами, кровь пульсировала в висках, суставы в буквальном смысле выворачивало. Вот тебе и сладкая месть…

Купол… Как он мог забыть про этот, проклятый Темными, купол?! Некоторое время Лазар потратил на то, чтобы унять вызванную магией боль. Как только боль отступила, наследник посмотрел мутным взглядом перед собой. Может это дерево — тоже в сговоре с отцом? Говорят, у Дэмиена и тут есть свои "уши". Хотя вряд ли…

Принц потер затылок и мрачно уставился в небо. Разговор с отцом закончился хуже, чем он ожидал. Любимый родитель "повесил" на него какое-то заклинание, снять которое Лазар не смог. А такого с ним еще не случалось, что естественно, злило неимоверно.

Если верить словам Императора (а только полный болван им верить не станет) Лазар теперь обречен всю жизнь влачить жалкое существование. Отец ясно дал понять, что следующая девица, оказавшаяся в объятьях Лазара, станет его женой. Только вот, обзаводиться семьей в столь юном возрасте, принц не собирался. Именно поэтому он принял решение покинуть Акадэмию и отправиться в пустыню. В пустыне же женщин нет?

Разве что черепахи, на них-то не заклинание подействует? Лазар грустно вздохнул. Одна надежда — что проклятье не на всю жизнь, а истечет со временем, знать бы еще — когда.

Империя Ардейл. Южная Застава. Антал.

Ночь давно опустилась на город. Молодая девушка лежала на крыше одного из домов и всматривалась во тьму. Тишину и безмолвие южной ночи нарушал хохот и женский смех, раздававшиеся из таверны, напротив которой и расположилась девушка. К руке ее был пристегнут маленький арбалет, девушка лежала неподвижно. Серебряные глаза, с легким безразличием, рассматривали редких прохожих.

Рашна подавила зевок и желание потянуться. Из таверны напротив вывалились четверо пьяных купцов. Легкая улыбка скользнула по губам и тут же исчезла, девушка вытянула руку вперед и, чуть прищурив глаза, выпустила иглу. Один из купцов захрипел, схватился за горло и упал. До того, как началась паника, Рашна выпустила еще три иглы, каждая из которых достигла своей цели.

Рашна плавно поднялась и спрыгнула на балкон с другой стороны здания. Самодовольная улыбка появилась на девичьем лице. Теперь надо только найти, где они держат Рэя с ребенком, и можно домой.

Рашна отстегнула арбалет и без сожаления бросила его в кусты — все равно он был самодельный. Перекинув ногу через перила балкона, Рашна легко спрыгнула. На землю же приземлилась большая черная кошка. Кошка выгнула спину и широко зевнула.

Некоторое время она постояла, словно раздумывая над чем-то, а потом скрылась в одном из узких переулков.

Рэй сидел в маленькой клетке, с безразличием глядя сквозь толстые прутья на своих охранников. Один их них взял в руки палку и ткнул Рэя в лицо. Желтые глаза с презрением посмотрели на мучителя и Рэй зашипел. Охранник гнусаво засмеялся и повернулся к своему напарнику.

— Смотри, этот кошак не сдох еще.

Человек без интереса посмотрел на пленника и пробурчал:

— Попортишь ему шкуру — с тебя и вычтут.

Мужчина отбросил палку и сплюнул на пол.

— Вот еще, из-за какого-то перевертыша деньги терять.

Услышав слово "перевертыш", Рэй выгнулся дугой и снова зашипел. Ярко-желтые глаза метали молнии, шерсть вздыбилась. Если бы не клетка, Рэй выцарапал бы им глаза. Да что там выцарапал, он бы принял свою нормальную форму и разобрал этих жалких людишек на составные части. За такое оскорбление надо мстить.

Похоже, эти люди даже не знают, кто такие перевертыши и чем они отличаются от Ан'Дже. Племя Рэя весьма малочисленно — двадцать взрослых особей и несколько ребятишек. Ан'Дже жили в Пустыне с момента появления первого из них, а было это давным-давно. Они вели относительно тихий образ жизни, ну это если не считать того, что дети Ан'Дже были едва ли не самыми лучшими в мире убийцами. Конечно, если "забыть" о существовании Сиэлы. Правда, с гильдийцами Ан'Дже еще не пересекались, так что трудно сказать, кто кого превосходит. Хотя Рэй, говоря по правде, порой порывался разыскать кого-нибудь из них, исключительно ради того, чтобы выказать свое уважение. Ну и оценить соперников, раз уж шанс выпал…

Как раз перед тем, как отправиться на задание, которое Рэй выполнял сейчас, он собирался отправиться на поиски Пута — очень уж интересная у него лира, если верить слухам. А тут так некстати задание, от которого и не откажешься — ведь на кону честь всего племени. Правда поймали Рэя не из-за этого. В смысле, не потому, что он провалил задание или его нашли родственники убиенного.

Нет, в мире убийц свои законы. Если наемника не поймали на месте преступления — мстить ему никто не станет, а вот заказчика поищут. Возможно, даже заглянут в гости к наемнику, чтобы выяснить, чей приказ тот выполнял. А выяснять можно разными методами — мало кто из наемников, к которым наведывались родственники и друзья, выживали. Но это же не месть, верно? Так, несчастный случай. Кто ж знал, что наемничек такой хиленький попадется?

Именно поэтому Ан'Дже считались лучшими — все заказы совершались настолько чисто, что мало кто мог догадаться о том, что действовал наемник. Ну кто же виноват, что у купца лошадь понесла, как раз когда он, купец, перешел дорожку своему товарищу? Или к примеру, дворянин какой-нибудь, во время пьянки косточкой подавился, да так подавился, что ту же и помер, так разве найдешь, кто виноват? Да и спорный это вопрос есть ли в том чья-то вина.

Так что, к Ан'Дже притензий не было никогда. Оказался в клетке Рэй по другой причине. Некоторые из аристократов, презренные Ааш'э'Сэй, считали за диковинку иметь в своем зверинце Ан'Дже. Единственной проблемой было не дать им перекинуться и принять истинную форму, но решили ее легко — достаточно просто поместить пленника в маленькую и узкую клетку, чтобы в ней мог поместиться кот, но не человек.

Именно то, что некоторые желали иметь у себя живого Ан' Дже и было причиной, по которой Рэй оказался "в плену".

Охотники за "легкими" деньгами (глупцы, каких поискать) стекались к небольшому поселку едва ли не толпами. Большинство из них уже никогда не вернулись назад, но все же, недавно одному из охотников удалось похитить ребенка, а для племени дети были дороже жизни.

Рэй отправился в Антал, разыскал торговцев, но к сожалению опоздал — ребенок уже был мертв. Ан'Дже, особенно маленькие, с трудом переносят неволю, малыш умер в клетке, вытянув лапки, мертвые глаза смотрели на толстые прутья. Ребенок даже не смог принять свою истинную форму. Когда Рэй нашел дитя, гнев лишил его разума.

Перебив почти всю охрану, Рэй попался на собственной глупости. Рядом с клеткой, в которой заперли ребенка, сидела девушка. Увидев Рэя, она в панике заломила руки и со слезами на глазах кинулась к нему, благодаря за спасение.

Рэй, будучи настоящим мужчиной, даже не предпологал, что сие может быть обманом. Очень уж доверчиво и наивно смотрели на него светло-голубые глаза девушки, в которых застыли слезы радости.

А еще бы ей не радоваться? Взрослый Ан'Дже стоит в несколько раз дороже ребенка, хотя бы потому, что вероятность его смерти практически равна нулю. Ан'Дже, взрослые естественно, живут не меньше Ааш'э'Сэй, а умирают только будучи запертыми в клетке на долгие годы или в бою. Насколько Рэю было известно, на взрослых Ан'Дже надевали ошейники, не дающие принять истинную форму.

Дети к такому слишком чувствительны — они сходят с ума. Поэтому детей сначала держат в клетке, а когда те достигают (если достигают), определенного возраста, на них накидывают ошейник.

Пока Рэй приходил в себя после вспышки гнева, пленница воткнула в шею своего спасителя иглу, пока тот попытался успокоить ее. Игла была пропитана чем-то, из-за чего Рэй потерял контроль над телом и перекинулся во вторую форму. Тело не слушалось, хотя разум был ясным, что не помешало схватить Рэя и посадить в клетку. В тот момент Рэй поклялся себе не верить наивным взглядам и слезам.

Девка обманула его, как оказалось, она была одной из тех, кто помог схватить ребенка. Детей своих Ан'Дже воспитывали в строгости, с ранних лет приучая не доверять никому, тем более — Ааш'э'Сэй, кто мог предположить, что те будут использовать человеческих девок, для отлова детенышей?

К печальной реальности Рэя вернул презрительный взгляд, которым его окидывал один из охранников. Мужчина, по, лишь ему самому, известной причине, продолжал задумчиво топтаться перед клеткой.

Рэй не менее презрительно фыркнул и, свернувшись "клубком", положил голову на лапы. Сейчас ему оставалось только ждать, когда за ним придут. Он отсутствовал достаточно долго, чтобы старейшина забеспокоился, а это значит, что в Антал, скорее всего, уже отправили кого-то, кто выяснит, что же послужило задержкой. Кот прикрыл глаза и лениво посмотрел на охранника. Мужчина отошел от клетки и сел за стол.

— Сыграем?

Охранник достал из кармана кости и кинул их на стол. Рэй зевнул и посмотрел в сторону. Обведя задумчивым взглядом грязную стену, он посмотрел в окно. За окном, на ветке дерева, сидела черная кошка, как две капли воды похожая на самого Рэя.

Рэй отвел глаза и вздохнул. Можно было сразу предположить, что именно Рашна последует за ним. Сестра как всегда оказалась там, где быть ее не должно. Но она же не может пропустить очередное "приключение"? Рэй посмотрел на охранников с некоторой жалостью. Судя по тому, как Рашна смотрела на него, она пребывала в бешенстве, а с ней даже старейшина не спорит, когда она в таком состоянии.

Звук бьющегося стекла заглушили вопли охранников, когда Рашна прыгнула, в полете принимая нормальный облик. Спустя пару секунд все было закончено — Ан'Дже даже голыми руками могут лишить человека жизни, хотя сестра сжимала в руке короткий кинжал. Где только спрятать умудрилась?

Рашна опустилась на колени рядом с клеткой и, с легкой хрипотцой, произнесла:

— Малыш?

Рэй печально пошевелил ушами и вздохнул. Сестра сдавленно всхлипнула и отвернулась. Потеря даже взрослого Ан'Дже была трагедией, что уж о детях говорить? Девушка быстро обыскала мертвых охранников, нашла ключи и распахнула дверцу клетки.

Рэй вылез, потянулся и принял нормальный облик. Высокий, черноволосый, с серебряными глазами, он был красив. Даже непослушная прядка, падавшая на лоб, не портила впечатление, а наоборот, добавляла в облик что-то мальчишеское. Рэй положил руку на плечо сестры и поцеловал в висок.

— Спасибо.

Рашна печально улыбнулась.

— Где тело?

Рэй покачал головой.

От тела ребенка избавились еще утром, придав огню, в соответствии с похоронным обрядом этого края. Во всяком случае, хотя бы в этом к ребенку отнеслись как к равному, а не как к дикому животному. Рашна с тоской посмотрела в глаза брата.

Как долго это будет продолжаться? Сколько их еще будут преследовать?

— Ты узнал, кто заказчик?

Рэй кивнул.

— Де Лаар.

Рашна зашипела сквозь зубы.

Опять эти проклятые Ааш'э'Сэй. Но к роду де' Лаар у всех Ан'Дже были отдельные счеты. Если бы не их предок, Ан'Дже — изменяющие форму — никогда бы не появились. По сути, все они были результатом магических опытов, проводимыми первым советником Райдана Темного, и ни у кого не возникло сомнений в том, что опыты эти были чудовищны в своей жестокости. Рашна глубоко вдохнула и на мгновение закрыла глаза.

Когда-нибудь, эти проклятые своими темными богами, демоны оставят их покое? Ан'Дже и так многое перенесли стараниями Ааш'э'Сэй, а ведь и Ан'Дже когда-то были одними из них.

Древняя Империя Дрей.

В подземной тюрьме замка сидели пленники. Люди и один Ааш'э'Сэй — те, кого схватили, воспользовавшись их беззаботностью. С тех пор, как Райдан объединил племена под своим правлением, в Империи наступил мир. Размеренная и спокойная жизнь усыпила бдительность тех, кто раньше доставал оружие при малейшем шорохе. Советник де' Лаар подошел к решетке и посмотрел на пленников.

Советник был красив — белые волосы, темно-синие глаза, идеальные черты лица. Лицо его светилось нежностью и добротой, никто бы не заподозрил советника в жестокости. Никто, даже сам Император, не подозревал о творящихся в замке делах.

Недавно советник женил Райдана на одной из своих дочерей и теперь забота об Империи легла и на его плечи. Все же, Райдан слишком самоуверен, чем советник и воспользовался.

Тайрис де Лаар считал себя великолепным магом, мало в чем уступающим Клаю, а возможно, даже превосходящим его.

Хотя… Какое "возможно"? Тайрис действительно превосходит Клая, не только потому, что старше и опытнее зарвавшегося мальчишки, но и потому, что пользуется дарами Темных Богов. Магия — его призвание, его отдушина. Здесь, в собственном замке, Тайрис мог творить все, что ему заблагорассудится. Чем он, собственно говоря, и занимался. Магические опыты над людьми приводили его в восторг, сейчас он стоял на пороге великого открытия. Если все пойдет так, как он планирует, ему простят эти жертвы. Тем более, что жертвами стали всего лишь люди.

Советник де' Лаар окинул холодным взглядом пленников. Двое мальчишек, одна девушка и Ааш'э'Сэй. К Тайрису подошел страж и застыл в ожидании приказал.

Советник повернулся к нему и поинтересовался:

— Ааш'э'Сэй?

Страж, кивнув головой, ответил:

— Тот самый вор. Мальчишки были с ним.

Де' Лаар довольно кивнул. Преступления в Империи совершались редко, настолько редко, что даже воровство яблока с лотка торговца было событием. На фоне этого, "дела" Терра Весельчака выделялись своей дерзостью и великолепным исполнением. Даже странно, что его удалась схватить.

Тайрис окинул взглядом пленников и показал подбородком на девушку. Мальчишек можно использовать потом, Терра оставить на "десерт", а сейчас использовать человеческую девчонку. Говорят, что женщины более выносливы, чем мужчины, пришло время это проверить.

Вот уже неделю Тайрис пытался соединить две сущности, но к сожалению подопытные гибли, не дойдя даже до второй стадии. И это не смотря на то, что все они испили из Чаши Роук — чаши, дарующей бессмертие смертным.

Страж открыл клетку, в которой сидели пленники и схватил девушку за волосы. Беловолосый мальчишка с испугом посмотрел на советника, черноволосый презрительно усмехнулся, а вот Терр пребывал без сознания. Девчонка забилась в истерике, от ее визга и рыданий у Тайриса начало портиться настроение — сказывалось напряженное ожидание и следующее за ним разочарование.

Как только стражник вытащил девушку из клетки, заперев за собой решетку, де' Лаар присел на корточки перед пленницей. Посмотрев в синие глаза советника, девушка успокоилась. Глаза Тайриса, с нежностью и легкой грустью, смотрел на пленницу.

— Не бойся, тебя никто не обидит.

Девушка всхлипнула и кивнула.

Советник поднялся и галантно подал девушке руку.

— Пойдем, я покажу тебе кое-что интересное.

Как только советник скрылся из виду, беловолосый мальчик повернулся к своему спутнику и тихо произнес:

— ДОрей, она же не вернется?

Несколько дней назад их было около двадцати в этой клетке. Каждый день сюда спускался беловолосый Ааш'э'Сэй, выбирал очередную жертву, а иногда сразу нескольких, и уходил. Спустя некоторое время замок оглашали вопли ужаса и боли.

ДОрей хмуро посмотрел на лежащего без сознания Терра.

— Вот что, Дакрэй, тут конечно очень гостеприимный дом, но пора драпать отсюда.

Терр Весельчак открыл глаза и сказал, с легкой иронией:

— Что же вы, ученички, решили отказаться от Чаши?

Дакрэй посмотрел на "учителя" и тяжело вздохнул. Миф о чаше, испив из которой любой мог получить бессмертие, передавался из уст в уста. Недавно до Терра дошел слух, что чаша хранится в замке де Лаар, это и послужило причиной того, что они позволили себя схватить. Не ломиться же в замок к аристократу, если можно вполне законно туда попасть?

ДОрей покачал головой:

— Если ты полежишь здесь еще немного, мы все окажемся там.

Терр Весельчак легко поднялся и, с лукавой улыбкой, посмотрел на мальчишек. Слегка склонив голову набок, молодой Ааш'э'Сэй прислушался и, как только уверился в том, что охранник покинул подземелье, стянул с левой ноги сапог. Постучав легонько пальцами по подошве, Терр широко улыбнулся — на ладонь ему упала связка тонких железок, которые Весельчак использовал как отмычки.

Положив Одну руку на толстые прутья решетки, Терр поковырялся одной из своих железок в замке и, отворив дверь, вор весело пробормотал:

— Тогда пойдемте!

Империя Ардейл. Антал.

Рэй стоял у двери лавки старьевщика, в которой только что скрылась Рашна. Сестра сообщила ему, что избавилась от арбалета, когда отправила "купцов" в путешествие, из которого пока что никто не возвращался, да и вряд ли вернется.

То, что Рашна лишилась оружия, ее лично, огорчило мало — она в любой момент может сделать себе еще один арбалет, но для этого ей нужны были материалы, за которыми она и направилась в город.

Лавку старьевщика Рашна выбрала не случайно — здесь можно было найти много всего полезного, кроме того, вещи сделанные несколько поколений назад, вызывали у нее восторг и трепет. Спустя некоторое время, девушка вышла из магазинчика. Черные брови сошлись на переносице, серебряные глаза выражали крайнюю степень недовольства.

Рэй хмыкнул и, посмотрев на сестру, спросил:

— В чем дело?

— Мне "дел" не из чего сделать.

Рэй понимающе кивнул.

Без "дела", или ложа, как его называют те, кто не являляется Ан'Дже, арбалет не сделаешь. Для изготовления "дела" обычно используют дерево твердых пород.

Рашне же взбрело в голову изготовить арбалет из белого дерева Лота, а его сыскать очень и очень трудно. Даже если у тебя есть деньги на его покупку.

Рэй, лениво зевнув, спокойно сказал:

— Ну возьми то, что берешь обычно.

Сестра упрямо покачала головой.

— Нет, я хочу именно Лота, ясно?

Рэй прикрыл глаза рукой и кивнул. Спорить с Рашной бесполезно, если уж ей что-то взбрело в голову — никто ее решения не изменит. Главное — не спорить с ней, иначе есть шанс рассердить ее. А страшнее злой Рашны только очень злой Рэй.

Когда они были маленькие, то частенько разносили поселок на кусочки, не поделив что-то. Правда, в конце концов они мирились, напрочь забыв из-за чего поспорили, только вот старейшину это мало волновало — провинившихся все равно заставляли чинить то, что они сломали. С другой стороны, у этого тоже была польза — Рашна начала мастерить оружие, а Рэй ей помогал.

Но теперь сестре в голову пришла совсем уж сумасшедшая идея — денег на покупку Лота у них нет и не было никогда. А это значит, что им скорее всего придется отправиться в одну из проклятых рощ.

— Для начала нам придется вернуться в селение, сообщить старейшине о том, что произошло здесь и уже после этого отправляться в путешествие.

Рашна кивнула и поправила дорожную сумку. Где-то в недрах потрепанного мешка звякнул металл, и Рэй пришел к выводу, что сестра все же прикупила что-то у старьевщика. Девушка, довольно улыбнувшись, задумчиво произнесла:

— Надо набрать воды и можно трогаться.

Рэй кивнул — путь до поселения, расположенного в Пустыне, займет два дня. На ночь можно будет расположиться в руинах старого города. Именно так всегда и поступали Ан'Дже.

— Пойдем тогда, незачем время зря терять.

Рэй покачал головой и пошел за сестрой.

— Кстати, а зачем тебе такой арбалет?

Арбалет, сделанный из дерева Лота будет великолепным оружием, не только красивым но и действенным. Иглы бы к такому арбалету соответствующие… Рашна обернулась и с мрачной улыбкой ответила:

— Хочу заглянуть в гости к роду де' Лаар.

Империя Ардейл. Южная Застава.

Эйрин стоял на стене и с интересом рассматривал Великую Пустыню. Раньше, еще во времена Дрей, здесь было Великое Море. Даже маяк остался, только вот моря не было. Интересно было бы узнать, что же случилось здесь, какая катастрофа повлекла такие последствия?

— Эйрин!

Юноша оторвал взгляд от бескрайних песков и посмотрел вниз. В Южной Заставе они прибыли уже четыре дня. Перед тем, как направиться в Заставу, они заехали в Сейн, где Эйрин провел целый день с сестрой. Эйлис трещала без умолку, рассказывая светские сплетни и досаждая брату вопросом, когда же ей можно уже будет посещать балы и званные вечера.

Выводить Эйлис в свет Эйрину не хотелось, хотя бы потому, что там может оказаться кто-то, похожий на Лазара, в плане отношения к прекрасному полу. Представляя себе, как какой-нибудь избалованный аристократишка, будет пялиться своими томными глазенками на сестру, Эйрин терял самообладание. Об отношениях между мужчинами и женщинами Эйрин знал — Лазар просветил.

Как-то раз он даже попытался затащить Эйрина в "храм любви". Из заведения Эйрин улепетывал так, что пятки сверкали. А все из-за того, что к нему подошла престарелая гетера, разукрашенная так, что у бедняги Эйрина сердце ушло в пятки.

Еще долго ему снились кошмары, в которых увядшая красотка тянула к нему свои рыхлые руки и подставляла губы для страстного поцелуя. Нормальные девушки Эйрину нравились, правда знакомиться с ними он не хотел. Может быть робел, а может просто не нравились до такой степени. Он и сам еще не до конца разобрался, в чем же тут дело.

Пробыв в Замке почти сутки, они выехали утром, сразу после того, как Эйрин проводил сестру в пансионат.

Дорога, обещавшая стать легкой и веселой превратилась в настоящую пытку. Весь путь до Южной Заставы Лазар хмурился, ворчал, как старый дед и всячески выказывал недовольство. Настроение его падало с каждым днем, становясь все хуже и хуже. На второй день их совместного путешествия. В какой-то момент Эйрин даже подумал о том, чтобы тихо прикончить мастера, пока он спит. Дабы облегчить ему его неземные страдания. В конце концов, первая задача хорошего ученика — помогать своему наставнику по мере сил.

Подумав пару минут, юноша отказался от этой заманчивой идеи — вряд ли Император одобрит такое решение. Жаль конечно, что в Императорской семье редко рождается более одного ребенка. Когда Эйрин спросил Лазара, неужели ему так трудно без женщин прожить, тот ответил, что дело тут не в женщинах, а в том, что он ненавидит, когда его принуждают.

К чему именно принудили Лазара Эйрин так и не узнал, но видимо это что-то действительно ужасное. Потому что наследник в буквальном смысле шарахался от любой представительницы слабого пола. Это даже было забавно, поначалу.

По пути в Заставу они встретили молодую девушку, которая выбежала из леса, окружавшего дорогу, по которой они ехали. Так как Лазар выглядел значительнее солиднее и старше, чем Эйрин, незнакомка кинулась к нему. Все было бы хорошо, если бы Лазар ехал на Лире, но так как он был зол, то предпочел идти пешком, дабы снять напряжение и успокоиться.

Когда девушка почти упала в объятья наставника, ища в них защиты, тот поступил весьма неожиданным образом — отскочил вбок и скрылся в кустах. Девица шлепнулась на землю, с большим удивление глядя вслед Лазару, который, на тот момент, уже скрылся под кустом. Там наследник и просидел до тех пор, пока девица не успокоилась и не перестала виснуть на Эйрине.

С трудом сдерживая смех (а попробуй тут не рассмеяться, когда наследник престола испуганно таращиться из придорожных кустов на молодую девушку так, словно она никто иной, как воплощение Темного) Эйрин поинтересовался у незнакомки, в чем же дело.

Девица перестала изображать невесть что, и томно посмотрела в сторону кустов. Лазар припал к земле, ясно давая понять, что его там вообще нет. И только широко раскрытые, наполненные ужасом, фиалковые глаза смотрели сквозь листву.

Как оказалось, девица решила изобразить жертву, дабы поближе познакомиться с беловолосыми красавцами. Из кустов раздался тяжелый вздох и наследник мрачно пробурчал:

— Не заинтересован.

Заявление это заставило Эйрина слегка присвистнуть и с легким укором покачать головой. Лазар, конечно, не в настроении, но это не самое лучшее оправдание столь грубому поведению. Девица обиженно надула губы и пустила слезу.

Все это продолжалось довольно долго — до тех пор, пока Лазар, бочком, не вылез из кустов. С опаской косясь на девицу, наследник подкрался к своему Лиру. Вскочив на него, Лазар кивнул Эйрину, оставляя заботу о девушке на него. Лир взмыл в небо и Эйрин остался один на один с деревенской красоткой.

Вот тогда-то его и посетила светлая мысль прикончить Лазара. Из-за того, что наследник позорно бежал, Эйрину пришлось провожать девицу до поселка. Она все время кидала на него томные взгляды и норовила прижаться поближе. Эйрин держался как мог, представляя себе, как он придушит Лазара, потом порубит его на мелкие куски, потом сошьет их вместе, повесит наследника, изрешетит стрелами, разрубит катоном, ну и еще много чего пришли в голову.

Лицо Эйрина при этом ничего не выражало, дабы не напугать девицу, хотя может и не стоило сдерживаться — сама бы в поселок рванула. В село Эйрин въехал с красным лицом и ушами. Попробуй тут не покраснеть, когда к тебе так откровенно прижимаются.

Спихнув девицу в первом же попавшемся дворе, Эйрин поднял Лира в воздух. Не то, чтобы ему совсем уж не было до девицы интереса, но раз от нее бежал сам Лазар… Надо быть осторожнее. Кто знает, может Император и ему, Эйрину, сделает тоже самое, что и собственному сыну и придется Эйрину всю свою жизнь от девок по кустам прятаться.

— Эйрин!!!

Голос наставника вывел Эйрина из задумчивости, посмотрев в мрачное лицо Лазара, юноша тяжело вздохнул и пошел к лестнице. Если верить наблюдениям, сейчас Лазар был очень раздражен, даже зол, а с рассерженным магом спорить опасно.

Спустившись вниз, Эйрин мрачно спросил:

— Что?

Настроение Лазара снова изменилась — он впал в тоску — пуки повисли, плечи опустились, голос упал до шепота.

— Эйрин…

Лараз повис на плече ученика и опустил голову. Эйрин, сложив руки на груди, устало кивнул со словами:

— Я слушаю тебя очень внимательно.

На самом деле, в это время Эйрин рассматривал облака, медленно плывущие в небесной синеве.

— Женщины — зло!

Сказав это наследник уныло поплелся в крепость. Эйрин еще некоторое время постоял в раздумьях. Если бы Лазар пришел к этому выводу раньше — не пришлось бы ему от девиц улепетывать, как перепуганному зайцу. Эйрин хмыкнул и покачал головой — надо бы спросить у Императора, что за новый метод воспитания, может и пригодиться когда-нибудь?

— Лазар!

Дорогой наставник печально обернулся и уставился на Эйрина. Лицо у него при этом было как у обиженного ребенка. Даже рога кажется печально повисли.

— Что?

Юноша нахмурился. Боги, и кто из них — наставник?

— В Пустыню когда?

— Сегодня…

Эйрин кивнул. Сидеть без дела в Заставе ему порядком надоело. Даже не смотря на то, что время это он потратила с пользой — каждый день тренировался, пытаясь найти свой стиль. Пока что ничего не вышло, но что-то уже начало зарождаться. Кивнув, юноша пробормотал:

— Я пойду все подготовлю.

Лазар печально вздохнул и, раскинув руки в стороны, завалился на землю. Эйрин подошел к нему, поднял и потащил в крепость. Дорогой наставник меланхолично таращился в небо, всем своим видом показывая, как безрадостна и тосклива его жизнь. Спустя два часа они двинулись в путь.

Империя Ардейл. Поместье де' Лаар.

Леди Анкель де Бор, в девичестве — де' Лаар, сидела в саду. Благоуханье цветов, щебет птиц и теплое весенне солнце скрашивали одинокие часы. Супруг леди Анкель — Астен де Бор отправил ее к родственникам, чему леди была несказанно рада.

Брачный контракт, заключенный родителями обязал леди выйти замуж, что не было ее желанием. Кроме того, почти сразу леди понесла и вскоре лорд де Бор обзавелся ребенком.

Девочка, которую нарекли Сельгой, доводила молодую мать до умопомрачения — ребенок вечно плакал, требуя внимания и заботы. В одну из ночей леди едва не придушила собственное дитя, но, к сожалению, свидетелем этого поступка стал супруг. Гнев его пересилил благоразумие и леди была сослана в поместье родителей.

Дочь Анкель оставила с супругом, в конце концов, свой долг, как супруги, она выполнила, соответственно, притензий к ней быть не должно. Теперь, избавившись от посягательств супруга и надоедливого младенца, леди могла посвятить себя служению истинным Богам.

Анкель недовольно нахмурила брови. Для проведения ритуала ей нужен был Ан'Дже. Ожидание заставляло леди нервничать и беспокойно мерить шагами комнату, именно поэтому молодая аристократка спустилась в сад, дабы найти успокоение и привести мысли в порядок. Скоро, совсем скоро она сможет заключить контракт с Темными, и тогда любое ее желание будет исполнено.

Империя Ардейл. Великая Пустыня.

Двое путников брели по нескончаемый пескам, две цепочки следов тянулись за ними, словно змейки. Путники были одеты в длинные балахоны, лица их скрывали платки. Солнце, отраженное от песка, слепило глаза, пот заливал лицо.

Эйрин сделал маленький глоток теплой воды и кинул взгляд на Лазара. Наставник уже пришел в себя и с интересом изучал карту, найденную им неизвестно где.

— Лазар, — наставник посмотрел на Эйрина.

— Ммм?

— Мы куда направляемся?

Лазар задумался на мгновение и ответил:

— Есть одна древняя легенда… Возможно ты слышал ее. Когда-то, в древности, когда на месте Великой Пустыни было Великое Море, где-то в море находился священный остров, сами Боги спускались туда.

Лазар замолчал, видимо решив, что объяснил достаточно.

— И?

Наставник нахмурил брови и мрачно буркнул:

— Что "и"?

— Мы-то что там забыли?

— Будем искать утерянные знания.

На лице наследника расплылась не очень добрая улыбка, в связи с чем Эйрин пришел к выводу, что видимо мастер что-то задумал.

— Понятно.

Лазар кивнул и вновь уткнулся в карту. Некоторое время они шли молча, Лазар сопел над куском пергамента, Эйрин раздумывал над словами наставника. Будет очень хорошо, если в древнем городе действительно есть что-то интересное. Книги или фолианты, к примеру. Книги Эйрин любил с детства, особенно посвященные магии или оружию. Даже не смотря на то, что к магии у Эйрина способностей не было, все равно читать было интересно. Сделав еще один маленький глоток из своей фляги, Эйрин поинтересовался:

— А долго нам туда еще добираться?

Лазар пожал плечами.

— Если мы двигаемся в правильном направлении — нет.

Что-то Эйрину не очень понравились слова о правильном направлении и он решил уточнить:

— Ты имеешь ввиду, что мы могли заблудиться?

Лазар сделал гордое лицо и ответил:

— Нет, конечно.

Эйрин подозрительно посмотрел на своего спутника и хмыкнул.

Империя Ардейл. Великая Пустыня. Несколько часов спустя.

Солнце, раскаленным до бела диском, зависло на небосклоне. Горячий ветер гнал пески вперед, отчего казалось, что путники бредут по огромным волнам желтого моря.

Эйрин устало утер лоб. Солнце все еще стояло высоко, воздух наскалился до такой степени, что молодому воину казалось, будто они залезли в раскаленную печь — легкие буквально обжигало, каждый вдох давался все труднее и труднее.

Эйрин посмотрел на Лазара и мрачно поинтересовался:

— Лазар, мы заблудились?

Любимый наставник потер макушку и бодро произнес:

— Нет конечно!

Спустя два часа.

Эйрин еле плелся вслед за Лазаром. Вода была на исходе, поэтому юноша старался экономить, кроме того, в желудке было пусто с самого утра, а Эйрин привык есть много и часто — иначе никогда мясо не нарастет. Облизав сухие губы, не менее сухим языком, он хрипло прошептал:

— А теперь?

Наставник бодренько покивал и ответил не менее бодро:

— Нет-нет, о чем ты?

Вечер.

Солнце наконец-то начало садиться, окрасив небо кроваво-красным. Прохладнее, правда, пока что не стало, но одно то, что этого ненавистного диска не будет над головой, уже радовало. Эйрин положил руку на плечо Лазара и весьма дружелюбно сказал:

— Может быть, мы все же заблудились?

Лазар, слегка смущаясь, посмотрел на ученика и ответил:

— Ну… Может совсем чуть-чуть…

Империя Ардейл. Антал.

Рашна устроилась на крыше постоялого двора. Девушка решила немного задержаться в городе, потому что владелец одного из магазинчиков сообщил ей, по большому секрету, что завтра-послезавтра в город приедет торговец деревом. Возможно у него будет то, что так тщетно разыскивает Рашна.

Обсудив все с братом, они решили, что даже если они немного задержаться — большой беды не будет. Теперь же Рашна полностью погрузилась в мечты о том славном дне, когда в ее руки попадет кусок Лота.

— Рашна!

Рэй стоял внизу и с беспокойством смотрел наверх.

— Что?

Девушка повернула голову и посмотрела вниз.

— Спускайся.

Не задавая лишних вопросов, Рашна спустилась вниз.

— В чем дело?

Брат нахмурил черные брови и тихо произнес:

— Я видел чистокровных.

— Нашел, чем хвастаться.

Девушка презрительно улыбнулась. Не то, чтобы все чистокровные Ааш'э'Сэй были заклятыми врагами Ан'Дже, просто неприязнь таилась где-то в глубине души. Ан'Дже впитывали нелюбовь к бывшим братьям вместе с молоком матери.

Рэй покачал головой:

— Ты не поняла.

Девушка хмыкнула и ответила:

— Ну так объясни.

Ответ заставил ее похолодеть.

— Судя по одежде, они направились в Пустыню.

Чистокровным, этим изнеженным аристократам, абсолютно нечего делать в Пустыне. Только если они не собирались совершить набег на поселение Ан'Дже лично. Рашна с трудом подавила подступившую злость и сказала:

— Встретим их в Древнем городе, если они, конечно, переживут сегодняшнюю ночь.

Рэй мрачно кивнул и улыбнулся. Путь к поселку пролегал через руны города, если путники направляются именно к поселению — значит так или иначе остановятся в развалинах. Хотя бы для того, чтобы не стать жертвами псов.

Рэй томно потянулся и сказал:

— В таком случае, выходим на расвете.

Сестра кивнула, соглашаясь. Только последний идиот двинется в Пустыню ночью.

Империя Ардейл. Великая Пустыня.

Как только солнце село и на пустыню опустилась ночь, температура упала на несколько градусов и с каждой минутой становилось все холоднее. Буквально полчаса назад Эйрин изнывал от жары, сейчас же он начал стучать зубами от холода. Впереди маячило одинокое дерево, к которому они с Лазаром и направлялись.

— Лазар, а ты знаешь…

Эйрин замолчал, понимая, что если уж он знает о Песчаных Псах — то Лазар и подавно.

Наставник повернул голову к нему и сказал:

— Знаю конечно. Похоже, нас ожидает веселая ночка.

Фиалковые глаза потемнели, и судя по интонации, наставник был рад. Эйрин кивнул.

Когда они добрались до дерева, под которым и планировали устроиться на ночлег, из песка начали выбираться Псы. Лазар завел руку за спину, вытаскивая катон.

— Какая приятная встреча…

Эйрин скинул балахон и снял платок с лица. Ночной воздух холодил кожу, заставляя ежиться. Молодой воин положил руку на пояс и без страха посмотрел вперед. Лазар был прав — их ожидает действительно веселая ночь.

Один из Псов задрал голову к ночному небу и протяжно завыл, вслед за ним завыли и остальные. Почуяв жертву, вожак кинулся вперед, подавая пример стае. Лазар весело посмотрел на Эйрина и сказал:

— Ну что, сынок, не подведи!

Эйрин холодно улыбнулся и кивнул со словами:

— Конечно, мастер.

Глава девятая

Ан'Дже

Империя Ардейл. Великая Пустыня.

Солнце медленно поднималось над горизонтом, бледно-розовые лучи окрашивали редкие облака. Эйрин вытер кинжал о подол своего балахона и повернулся к Лазару.

Учитель, которого правильнее было бы назвать другом, сидел под деревом, с улыбкой глядя на рассвет.

— Прекрасно…

Эйрин кивнул, соглашаясь. Действительно — рассвет всегда прекрасен, особенно тогда, когда ты уже и не надеялся его увидеть. Устало опустившись на землю, Эйрин поднял голову к бледному небу. Воздух, пока еще довольно холодный, освежал, даря прохладу. Лазар поднялся и посмотрел на ученика.

— Пойдем?

Эйрин устало поднялся и кивнул. Ночь действительно выдалась "жаркая", спать хотелось неимоверно, но было бы последней глупостью, прилечь сейчас. Хотя бы потому, что мертвое дерево не давало тени, а значит, уснувший здесь, скорее всего не проснется. В животе было пусто, во фляге плескались жалкие остатки воды.

Эйрин протянул руку к Лазару и сказал:

— Карту.

Наследник с немалым удивлением посмотрел на ученика и спросил:

— Что?

Эйрин грозно нахмурил брови и холодно произнес:

— Дай мне карту.

Лазар обиженно нахмурился и подал ученику кусок засаленного пергамента. Эйрин покачал головой и дал самому себе обещание, никогда не быть таким в возрасте Лазара. Даже сейчас, на его взгляд, он был значительно серьезнее наследника. Взяв в руки карту, юноша принялся ее изучать.

— Лазар, где ты ее взял?

Мастер смущенно пожал плечами и ответил:

— В библиотеке.

Эйрин покачал головой и покрутил пергамент.

— Эта карта бесполезна.

— Почему?

Эйрин изобразил задумчивость и ответил:

— Наверное потому, что ей более тысячи лет.

Лазар задумчиво покивал головой и ответил:

— Ну, тогда выкинь ее.

Эйрин печально покачал головой и убрал карту за пазуху. Что-то, глубоко в душе, подсказывало Эйрину, что Лазар специально взял эту древнюю карту, чтобы веселее было.

— Пойдем назад?

Наследник приуныл, но согласился. Мало того, что в пустыне в принципе довольно тяжело ориентироваться, так еще и карта какая-то бесполезная попалась. Лазар поднялся и постоял некоторое время молча.

— Эйрин…

Юноша задумчиво посмотрел на наставника. Интонация ему не понравилась, абсолютно.

— Что?

— Ты помнишь, откуда мы пришли?

Эйрин закрыл глаза и опустился на песок. Из-за того, что они всю ночь носились по пустыне как зайцы от голодного Лира, следы перепутались, а те, которые тянулись за ними от самой Заставы давным — давно занесло песком.

Дерево тоже ориентиром послужить не могло, потому что деревом этот лысый ствол, с длинными листьями на самой верхушке, можно было назвать чисто условно. Скорее это было похоже на столб — такой же прямой и гладкий, и только на самом верху торчали огромные листья, чем-то напоминающие листья папоротника.

Открыв глаза Эйрин с тоской осмотрелся — вокруг только песок, и ладно бы он был неподвижен, но ветер постоянно менял очертания барханов. Они вздымались и опадали, словно Пустыня была живой и медленно вдыхала раскаленный, прогретый горячим солнцем воздух. Юноша поднялся и мрачно посмотрел на Лазара. Задумчиво поковыряв носком сапога песок, юноша вздохнул и сказал:

— Пойдем… Куда-нибудь.

Лазар спокойно улыбнулся и ответил:

— Ладно, все равно приключение.

Почему-то, когда он это сказал, Эйрину стало смешно.

Империя Ардейл. Древний город.

Желтые камни, остатки того, что некогда было величайшим из городов древности, нагрелись на солнце. Полуразрушенные колоны торчали из песка, словно копья мифического исполина.

Глубоко в песке покоились останки древнего города и лишь обломки напоминали о том, что когда-то тут кипела жизнь. По легенде, город этот располагался на острове, что дрейфовал по необъятным просторам Великого моря.

Центром города был храм, но даже святилище Богов не пощадили время и песок. Двое — девушка и молодой мужчина, устроились на развалинах, спрятавшись от беспощадных лучей солнца под в развалинах храма.

Рашна лежала в тени, которую отбрасывал обломок каменной стены. Девушка только что искупалась в подземном источнике, из-за чего волосы были мокрые. Рашна даже одежду умудрилась постирать, чему была несказанно рада — очень уж она не любила острый запах пота и пыль. Рэй устроился неподалеку, зажмурив глаза и довольно улыбаясь.

— Рашна…

Девушка посмотрела на брата, вопросительно подняв брови.

— Я думаю, будет буря.

Рашна задумчиво посмотрела на небо и кивнула. Пустыня таит в себе много сюрпризов для неподготовленных путников. Одним из которых были песчаные бури. Посмотрев на брата, Рашна нехорошо улыбнулась — ветер становился сильнее, над горизонтом поднялась песчаная волна. Девушка спрыгнула с камня и, сладко потянувшись, она сказала:

— Надо спрятаться. Если они не придут завтра, можно уходить.

Рэй легко поднялся и кивнул. Ааш'э'Сэй очень живучи, в принципе, можно было бы подождать и подольше. Но видимо Рашна уже потеряла к ним интерес. К тому же, она решила отправиться в одну из проклятых Рощ, а времени это займет не мало.

Рэй спрыгнул вниз, на идеально круглую площадку, окруженную обломками камней — видимо, здесь тоже было какое-то святилище. Подняв голову наверх, он посмотрел на застывшую у самого края сестру.

— Рашна, в чем дело?

Сестра покачала головой.

— Ты сказал, один из них был еще совсем ребенок?

Рэй кивнул.

— Да.

— Жалко мальчика.

Рэй безразлично пожал плечами.

— Если этот мальчик решился на то, чтобы отправиться в пустыню в это время года — значит он достаточно взрослый.

Сестра легко спрыгнула вниз и кивнула. Глупо испытывать жалость к своим врагам, даже если один из них совсем молод.

Великая Пустыня.

Лазар напряженно всматривался вперед. Лицо его мрачнело с каждой секундой.

Великолепная затея посетить Древний Город уже на казалась такой великолепной. И дело тут не в псах. В конце концов, это можно рассматривать как очередную тренировку.

То, из-за чего Лазар пожалел о своем решении надвигалось на них с чудовищной скоростью. И ведь знал наследник, о бурях, да только вот значения особого не придал. Одно дело сидеть в замке и обсуждать вычитанное в книге, и совсем другое — столкнуться с этим лицом к лицу. Лазар повернулся к Эйрину и, положив руку на плечо, тихо спросил:

— Эйрин, ты знаешь, что это?

Лазар показал пальцем в сторону горизонта. Там, еще совсем далеко, ветер вздымал песок, неся его вперед, пыль клубилась, пепельно-серым столбом поднимаясь к раскаленному до бела небу. Еще немного — и скроется солнце.

— Да. — Эйрин безразлично смотрел вперед. — Песчаная буря.

Лазар кивнул и мягко улыбнулся:

— Похоже, мы сможем вздремнуть пару часов.

Эйрин хмыкнул и лег на песок. Повернувшись спиной к горизонту, он намотал платок на голову, сверху накрывшись балахоном. Лазар поступил так же. Главное, чтобы буря не длилась слишком долго.

* * *

Эйрин спал и видел сны. Даже не сны — кошмары. Себ, с отрубленной головой шел к нему, протянув руки и скаля клыки. Эйрин медленно отступал, закрыв собой сестру, спустя пару мгновений Себ схватил его за плечо и начал трясти. Эйрин выхватил кинжал и замахнулся на мертвого родича. В тот же момент он проснулся.

Первое, что увидел Эйрин это широко открытые глаза Лазара. Любимый наставник сидел перед ним на коленях, подняв руки вверх.

— Эй-эй… Все нормально. Вставай уже.

Эйрин еще некоторое время смотрел на Лазара, решая, стоит ли вообще шевелиться. Тело ослабло, из-за нехватки обильного питания, к которому Эйрин привык. В рту давным-давно пересохло, зато выспался Эйрин прекрасно. Кивнув наставнику он сел и посмотрел на небо. Рассвет только что занялся, на бледном небе все еще было видно звезды, хотя горизонт уже окрасился золотисто-розовым.

— Ммм…

Лазар кивнул.

— Да, буря длилась почти сутки.

Эйрин потянулся за флягой. На дне грустно булькнуло и юноша вздохнул. Если они в ближайшее время не доберутся до города, то он точно станет как сушенный фрукт. Лазар подал ему руку и с улыбкой сказал:

— Пойдем, друг?

Эйрин улыбнулся в ответ:

— Пойдем.

Этот день был самым тяжелым в жизни Эйрина, на его взгляд. Мало того, что солнце было еще горячее, чем до этого, вода закончилась и живот почти прилип к спине. К тому же, Эйрин почему-то начал сомневаться, что двигаются они в правильном направлении.

Периодически он видел сказочные города, слышал рокот волн и разговоры людей. Он даже отвечал им. В конце концов он просто нырнул в реку, что несла свои воды прямо перед ним.

Лазар оглянулся на Эйрина, который с радостным воплем свалился на песок, и покачал головой. Не так давно ученик начал беседовать сам с собой, даже поспорил о чем-то, теперь вот сообщил Лазару доверительно, что поплавает немного, а тот может идти.

Наследник подошел к Эйрину и взвалил его на спину. Впереди маячили развалины и Лазар вознес молитву Богам, чтобы это был не мираж. Еле переставляя ноги он двинулся вперед.

Казалось, сам воздух плавиться, изменяя очертания развалин. В какой-то момент Лазар увидел Черный Замок, потом, неизвестно почему — Акадэмию. Пот заливал глаза, градом катился по спине, губы обветрились. Лазар, покачиваясь от усталости шел вперед.

Еще немного, еще несколько шагов.

За себя Лазар не боялся — сам виноват, а вот мальчик… Не стоило брать его с собой. Проходя мимо развалин, Лазар смотрел вперед, где-то там, между камней он увидел блеск воды. Присмотревшись внимательнее, Лазар пришел к выводу, что это ни что иное, как море.

Ликующая улыбка появилась на губах.

А говорили, моря нет. Вот же оно — такое желанное, такое близкое. Когда до "моря" осталось буквально несколько шагов, песок под ногами пришел в движение — одна из плит провалилась, образуя песчаную воронку. Песок быстро утекал вниз, унося с собой незадачливых путников.

Рашна расположилась на огромной каменной плите, разглядывая гостей. Мужчина нес на спине своего спутника. Платок упал с лица, подставляя белую кожу палящему солнцу. Глаза мальчика были закрыты, белые волосы грязными прядям падали на лицо. Брат оказался прав — один из Ааш'э'Сэй оказался совсем юн.

Взрослый шел покачиваясь из стороны в сторону и, судя по тому, как он целенаправленно брел, глаза его видели то, чего на самом деле не было.

К такому выводу Рашна пришла по двум причинам. Во-первых, когда мужчина проходил мимо нее, она услышала хриплое бормотание, что-то насчет воды и моря, а во-вторых, путник упрямо топал прямо в стену. Единственную уцелевшую здесь. Улыбался он при этом самым идиотским образом, в следствии чего девушка пришла к выводу что он либо является поклонником стен, либо видит мираж. Когда песок под ногами мужчины пришел в движение, Рашна испуганно поднялась. Почему-то ей стало жаль двоих, которых затянула песчаная воронка.

— Рэй!

Брат мрачно посмотрел на нее.

— Что?

— Они не похожи на охотников.

Рэй хмыкнул, вспомнив о той девице, что ткнула ему в шею иглой. Помнится она тоже не особо на преступницу похожа была.

— Пойдем спросим?

Рашна с легким удивлением посмотрела на него. Что в принципе было объяснимо — тех двоих должно было похоронить под песком. Нахмурившись, девушка кивнула самой себе — так бы и было, если бы путники не свалились там, где находилось скрытое под землей озеро. В принципе, назвать это озером довольно трудно — скорее лужа, но в Пустыне даже ложка воды — несметное сокровище.

Рашна спрыгнула на землю и подошла к самому краю, с интересом разглядывая путников. Рэй последовал за сестрой, на ходу доставая кинжал. Если эти ребята не вызовут у него доверия, самым правильным будет прирезать их тут же. Учитывая то, что сейчас они сильно ослаблены, вряд ли это будет трудно.

От таких мысле Рэя отвлек сдавленный крик.

Подняв глаза, он увидел, как сестра падает вниз. Видимо Рашна не ожидала, что еще одна плита свалится вниз, но безопасности ради приняла вторую форму. Рэй покачал головой.

Зачем подходить так близко к краю?

Когда Рэй подошел достаточно близко, землю сотряс сильный толчок. Будучи магом, Рэй ощутил изменение фона. Чужеродная магия серебряными нитями вплелась в окружающее пространство. Невидимая сила толкнула его на колени, в глазах на миг потемнело. Он еще ни разу не сталкивался с чем-то подобным. Все это заняло какие-то мгновения, Рэй тут же поднялся с колен и провел рукой по лицу. Мда… Ощущения не самые приятные.

Вопль, раздавшийся снизу, заставил его удивленно застыть. Осторожно ступая, дабы не рухнуть вниз, как до этого Рашна, Рэй заглянул в дыру. Прямо под ним стоял беловолосый Ааш'э'Сэй. Рашна сидела на камне, с недоверием разглядывая собственную руку. Рэй нахмурился и тихо цокнул языком.

Надо бы сказать сестре, чтобы не меняла формы так часто.

Мальчик, которого мужчина нес на плечах лежал на берегу озера и смотрел на своего спутника. Рэй посмотрел на мужчину. Лицо несчастного украшали свежие царапины, видимо Рашна постаралась. Зрелище сие доставило Рэю огромное удовольствие.

Присмотревшись внимательнее, Рэй зашипел. На голове демона красовались рога, а это означает, что в гости к ним пожаловал отпрыск императорского дома.

Ааш'э'Сэй схватился за голову и, подняв лицо наверх, проорал, что было сил:

— Жениться на кошке?!

Когда Лазар упал вниз, он честно попросил у отца прощения за свое неразумное поведение и пообещал самому себе быть серьезнее. Приготовившись к худшему, наследник закрыл глаза. Когда его обступила вода, он не поверил своим ощущениям. Перевернувшись под водой, он встал на ноги и фыркнул.

Проведя языком по губам он счастливо улыбнулся. Не иначе как его благословили Боги. Он-то готовился к смерти потому что вряд ли ему хватило бы сил вылезти, да и Эйрина с собой прихватить. Эйрин все еще висел у него на спине и Лазар побрел к берегу. Положив ученика на камень, наследник зачерпнул воду ладонью и поднес к губам Эйрина.

Эйрин открыл глаза и прошептал:

— Все нормально, я сам.

Лазар кивнул и полез обратно в озеро. После сухого жара, вода казалась не просто освежающей, она казалась практически ледяной. Наследник добрел до середины озера, простер руки к дыре в потолке, через которую было видно небо. Закрыв глаза и глубоко вздохнув он сказал:

— Благодарю Вас, Светлые Боги за Ваше Благословение.

Еще Лазар в этот момент подумал, что было бы просто отлично, если бы на него сейчас что-нибудь съестное упало. Боги его услышали — в руки наследника и в самом деле что-то упало. Что-то было покрыто мехом, имело черный цвет, шипело и больно царапалось. Лазар, не задумываясь абсолютно над своими действиями, прижал кошку (а он пришел к выводу, что это именно кошка) к себе. В этот момент землю под ногами тряхнуло и под сводами раздался тихий шепот: "Да, будет так…"

Признаться, Лазар не сразу понял, в чем дело, а вот когда вспомнил, сердце его ушло в пятки. Откинув от себя животное, он поднял лицо к небесам и схватился за голову.

— Жениться на кошке?!

Отец ничего не говорил о животных, если бы Лазар знал, он бы их избегал всеми силами. Постояв некоторое время, наследник осознал, что с "небес" на него кто-то таращиться. Чувство справедливости и праведного гнева взыграли — не иначе, как какой-нибудь из Высших спустился посмотреть на свою шутку.

Наследник наклонился и поднял со дна озера камень. Наблюдатель стоял прямо над ним, гордо выставив вперед подбородок, от чего Лазар рассердился еще больше.

Нет… Камнем тут не обойдешься.

Наследник поднял руку и щелкнул пальцами. Каменная плита под ногами наблюдателя рассыпалась в песок, увлекая его с собой вниз. Пока Лазар искал пути для осуществления своей мелочной мести, Эйрин осмотрелся — взгляд его, практически сразу упал на молодую девушку, которая устроилась на камне. Незнакомка растерянно разглядывала свою руку, поворачивая ладонь в разные стороны и что-то бормотала себе под нос.

Услышав всплеск, Эйрин посмотрел на Лазара, который судя по всему сошел с ума. Подумаешь — кошку поймал, это же не означает, что ему на ней жениться надо? К тому же, может Эйрин не в себе, но кошки он тут не наблюдал. Там, где только что стоял Лазар началась возня.

Эйрин вздохнул и поднялся.

Похоже, мастер нашел на ком "отвести душу". Встав на колени, Эйрин зачерпнул воду рукой, чтобы напиться. Сейчас ему было абсолютно все равно, что вода в озере стала мутной, главное, что это была вода.

— Эй, ты!

Эйрин повернул голову к девушке, взглядом спрашивая, чего она хочет. Девушка замолчала на мгновение, чем Эйрин и воспользовался, чтобы получше рассмотреть ее.

Черные волосы незнакомки были заплетены в косу, кожа белая, глаза странного серебряного цвета, чуть раскосые. Хмыкнув, Эйрин задумчиво кивнул — в самом деле на кошку похожа. Одета девушка была в черные мужские штаны, черную безрукавку и короткие перчатки без "пальцев".

— Не пей.

Эйрин удивленно хмыкнул и сказал:

— Почему?

Девушка сморщила нос и ответила:

— Тут есть колодец, лучше оттуда пить, пока эти…

Эйрин посмотрел на "этих" и задумчиво кивнул. Лазар и незнакомец закончили состязание в силе и принялись состязаться в искусстве владения магией. Под сводом замелькали молнии, огненные шары взрывались, рассыпаясь мириадами искр, во все стороны пополз удушливый дым.

Юноша вздохнул. А так хорошо все начиналось… Девушка спрыгнула с камня и подала Эйрину руку.

— Рашна.

Эйрин улыбнулся и подал руку в ответ.

— Эй…

Замолчав он довольно холодно посмотрел в серебряные глаза. В шею упирался кончик кинжала. Рашна мягко улыбнулась и повернула голову в сторону озера.

— Эй, ты! Беловолосый! Прекращай…

Лазар повернулся к ним и опустил руки. Сильный удар сзади по затылку заставил его упасть на колени и схватиться за голову. Перед тем, как потерять сознание, он увидел, как девушка бьет Эйрина в висок, воспользовавшись тем, что он отвлекся. Падая лицом вниз, Лазар подумал о том, что надо бы сказать мальчику, чтобы никогда не выпускал из поля зрения врага, даже если вокруг раздаются вопли умирающих друзей и товарищей. Сознание померкло и Лазар провалился во тьму.

* * *

Когда Эйрин открыл глаза, то первым делом осмотрелся и сделал себе пометку на будущее, что слабым полом называют женщин только те, кто в жизни с ними не встречался. Скорее всего, какой-нибудь отшельник придумал их так называть. Подумав еще немного, Эйрин покачал головой — нет, точно отшельник, который в жизни женщин не встречал и знал об их существовании только понаслышке.

Вздохнув, юноша вернулся к насущным проблемам. Голова раскалывалась на части, а чтобы добиться такого эффекта, надо, ну очень, сильно приложиться к этой самой голове.

Лазар лежал рядом и задумчиво смотрел в потолок. Предприняв пару неудачных попыток сесть, Эйрин просто перевернулся набок и уставился на незадачливого учителя.

Подергав руками, просто так, чтобы уж быть с собой честным до конца, Эйрин иронично улыбнулся — веревки, почти неощутимые до этого, больно врезались в тонкую кожу. Связали их просто мастерски — не то, чтобы руки, Эйрин вообще собственного тела не ощущал, только голову. Лазар повернулся к нему и грустно улыбнулся.

— Прости, сынок.

Эйрин поморщился. Надо бы сказать Лазару, чтобы перестал его "сынком" называть, не такая уж и большая разница между ними.

— Ты знаешь, кто эти…

Эйрин замолчал, не зная, как назвать тех, чьими пленниками они стали. Лазар кивнул и вновь уставился в потолок.

— Да. Ан'Дже — изменяющие форму.

Древняя Империя Дрей. Поместье де Бор.

Клай быстро шел по подземным коридорам, путь ему освещал магический огонек, паривший над полом и чуть впереди. Когда Райдан сказал, что они тайно отправляются в "путешествие", Клай решил, что брат придумал очередную забаву.

Как-то раз они втроем пустились в пешее путешествие, целью которого стало Великое Море. Самым веселым было то, что они разделились, и каждый пошел своим путем, соревнуясь в том, кто быстрее достигнет маяка.

Вот и в этот раз Клай решил, что брат удумал что-то подобное. Но оказался неправ. Оседлав Лиров они устремились к поместью де Бор, по пути Райдан сообщил, что до него дошли весьма любопытные слухи, проверить которые он хотел бы сам.

В особняк они проникли легко, охраны не было, что опять же выглядело странным. У порога троица разделилась — Хикар и Райдан направились исследовать верхние этажи, Клай же решил осмотреть подземелье,

Проходя мимо одной из камер, Клай остановился. Обернувшись к решетке, мужчина замер. Даже он, маг участвовавший в бесчисленных битвах не сразу поверил своим глазам.

Камера была заполнена монстрами. Полулюди, полузвери, они тихо стонали. Вонь в подземелье стояла нестерпимая, пахло гнилым мясом, кровью и чем-то пряным. Клай подошел ближе к решетке и опустился на колени. Те, кто был еще жив даже не заметили его присутствия.

— Боги…

Будучи магом, Клай знал, что когда-то, давным-давно, маги Ааш'э'Сэй, в своем стремлении захватить власть, создавали чудовищ, целые полчища бессмертных монстров. Но сейчас…

— Вы пришли за нами?

Тихий голос донесся из-за спины. Клай обернулся и посмотрел на говорившего. Мальчик, худенький и грязный, волосы слиплись, на виске запеклась кровь. Клай кивнул. Как только мальчик получил ответ, с пальцев его сорвалось ярко-рыжее пламя.

— Что вы сделали с Терром?!

Клай выставил вперед руку, образуя щит. На лице появилась удивленная улыбка. Мальчик не был Ааш'э'Сэй, более того, он даже полукровкой не был. Клай был уверен, что мальчик — человек. Среди людей редко встречаются маги, а мальчик может стать очень сильным магом, даже по меркам Ааш'э'Сэй. Если, конечно, заняться его обучением. Пламя, созданное пленником, с ревом било в щит, который Клай удерживал довольно легко — все-таки маленький маг был сильно истощен. Сделав вдох, Клай громко, чтобы перекричать рев магического огня, ответил:

— Я не знаю, кто такой Терр!

Как раз в этот момент огненная стена стала гаснуть, пламя опало и Клай увидел, что мальчик стоит на коленях, схватившись руками за прутья. Из глаз текли слезы, худые плечи вздрагивали. Клай подошел к пленнику и присел рядом. Вряд ли у него еще есть силы для того, чтобы атаковать.

— Как тебя зовут?

Сказав это, Клай отвел глаза в сторону. На пальцах маленького мага запеклась кровь, скорее всего, его пытали. Он с такой силой сжал прутья, что раны открылись и потекла кровь.

— Дакрэй, а это — мальчик мотнул головой в сторону валявшегося у стены тряпья — мой друг, ДОрей.

Клай кивнул. Дакрэй пристально посмотрел на него и тихо прошептал:

— Убей нас, мы не хотим стать такими, как они…

Клай положил руки на решетку и, как только она рассыпалась, сказал:

— Мы пришли как друзья.

— Райдан, что это?

Хикар с ужасом смотрела на существо, лежащее у ее ног. Райдан нахмурился и покачал головой.

— Я не знаю.

Пока Клай обыскивал подземную тюрьму, Райдан с Хикар обыскали верхние этажи. Советника они нашли довольно быстро, к сожалению, он уже был мертв. Тело лежало на пороге зала, внешних повреждений Райдан не обнаружил так что, о причине смерти судить было не возможно.

Райдан переступил через тело Тайриса и вошел в зал. Сразу стало ясно, почему особняк никто не охраняет — в зале лежали тела, образуя восьмиугольную звезду. От каждой вершины шел небольшой желоб, по которому стекала кровь. Мертвые были связанны, глаза закрыты черной тканью, рты заткнуты. Видимо, чтобы их вопли не отвлекали от церемонии. И все же, что пытался сделать Тайрис?

В центре звезды лежало "это". Сначала Райдан подумал, что это — человек, еще одна жертва. Подойдя ближе, он понял, что это не человек, да и вообще, вряд ли оно относится к какой-либо из известных рас. Существо постоянно изменялось, словно плавясь, изменялись черты лица, вырастали новые конечности, тело покрывалось шерстью, которая тут же исчезала. Нахмурив брови, Император сухо сказал:

— Судя по рисунку на полу, Тайрис совершал какой-то магический обряд. Подробнее сможет сказать только Клай.

Райдан подошел к центру и опустился на колени. Достав кинжал, он перевернул "это" и глубоко вздохнув поднес кинжал. Когда его глаза встретились с глазами страдальца, он опустил руку.

Один единственный раз он видел глаза такого цвета. Где-то в глубине этих глаз всегда скрывалась легкая улыбка, а ресницы отбрасывали тень, делая серебряную радужку почти черной. Тот, кого помнил Райдан не был ни в коей мере похож на уродливое существо, лежащее на полу у самых ног Императора. Пока Райдан тщетно пытался понять, что же он видит, серебряные глаза поменяли цвет и стали ярко-желтыми, вертикальные зрачки сузились. Спустя краткий миг радужная оболочка вновь изменила цвет, став серебряной. Существо молчало, с тоской глядя на Императора. Райдан подался назад.

— Райдан? В чем дело?

К нему подошла Хикар. Император продолжал смотреть в, постоянно меняющие цвет, глаза.

— Терр?

Хриплый шепот разнесся по залу. Существо на какое-то время застыло, желтые кошачьи глаза смотрели прямо в лицо Райдана. Лицо, так и не ставшее человеческим, но и не превратившееся в морду напряглось. Изменившиеся голосовые связки с трудом воспроизвели речь:

— Здаааа-уй… — ду-ууг…

Империя Ардейл. Великая Пустыня. Древний город.

Лазар лежал на спине, тщетно пытаясь найти позу поудобнее. Связанные за спиной руки затекли, спину свело, ног своих наследник не чувствовал. Скорее всего потому, что ноги и руки связали истинные мастера своего дела. Мало кто такие узлы сможет развязать.

— Кто это такие?

Эйрин внимательно смотрел на Лазара, ожидая ответа.

— Ан'Дже — изменяющие форму, меняющие сущность их много как называют. Могу сказать одно — живут они сплоченно и признаны во всей Империи, как лучшие убийцы. Кроме того, они не были созданы Богами.

— А кем?

Лазар печально вздохнул. Мало того, что он — Ааш'э'Сэй, сын Императора, так он еще и маг. За такое его точно убьют, самым изощренным способом. Даже не пытаясь подавить тяжелый вздох, наследник грустно ответил:

— Их создали маги. Наши маги.

Рашна сидела на камне и смотрела на брата.

— Ты уверен, что стоит брать их с собой?

Рэй кивнул.

— Да. Этот рогатый говорил о женитьбе.

Рашна презрительно хмыкнула. Мало ли что этот тупица скажет?

— И что?

Рэй укоризненно покачал головой и ответил:

— От тебя разит магией, природу ее определить не могу. — Брат печально опусти голову и продолжил — Снять заклинание тоже не могу. Придется идти к старейшине, прихватив с собой мага, наложившего заклинание.

Рашна задумчиво кивнула. Во всяком случае, если на них нападут, они могут сказать, что наследник престола у них в заложниках. Вряд ли найдется кто-то, кто захочет принять на себя монарший гнев, если драгоценный сынок нынешнего Владыки Ардейл отправится в путешествие по Реке.

— Когда выступаем?

— Прямо на рассвете.

Девушка мягко поднялась, с красивых губ сорвался вопрос::

— Охранять будем?

Рэй холодно посмотрел на нее:

— Зачем? Они связанны. Если они позволили так легко себя захватить, вряд ли им хватит умений освободиться.

Рашна кивнула. Чего еще ждать от изнеженных аристократов?

Лазар скинул веревки и потер запястья. Эйрин уже давно развязался и теперь просто смотрел на Лазара.

— И что теперь?

Лазар поднял веревку и обмотал ноги, так чтобы со стороны казалось, что он все еще связан.

— Ничего, разве тебе не интересно посмотреть, как живут Ан'Дже?

Эйрин тяжело вздохнул и связал ноги. Похоже, Лазару опять пришла в голову какая-то дурацкая идея. С другой сторону, учитывая то, что сказал Лазар, наверно и в самом деле будет интересно посмотреть на поселение, скрытое где-то в пустыне. Одна мысль не давала Эйрину покоя.

Он подозрительно посмотрел на Лазара и, буквально впившись взглядом в довольное лицо наставника, спросил:

— Скажи мне, что это не из-за девушки?

Лазар невинно посмотрел на ученика и ответил:

— Женщины — зло.

Отвернувшись от ученика Лазар лениво улыбнулся. Ан'Дже его действительно заинтересовали, особенно — девушка. Таких Лазар еще не встречал, и эта вызывала искренний интерес.

На следующий день.

Эйрин смотрел в спину Лазара, который шел прямо перед ним. Вот уже несколько часов они шли под палящим солнцем и Эйрин поклялся себе, что как только они отсюда выберутся, он переселиться куда-нибудь на север. Они шли цепочкой, впереди шла Рашна, за ней — Лазар, следом сам Эйрин, замыкал строй брат Рашны — Рэй.

Поначалу Эйрин с трудом различал их, потому что отличались они только ростом, и то не сильно. Правда сегодня Эйрин пришел к выводу, что будет держаться как можно ближе к Рэю, потому что тот вроде бы поспокойнее, чем его сестрица.

Хотя тут во всем виноват Лазар. Когда за ними спустилась Рашна, он начал задавать ей дурацкие вопросы, от которых у Эйрина уши покраснели. Получив от Рашны пару раз по затылку наследник успокоился, но мерзко улыбаться не перестал. Вообще, Эйрин пришел к выводу, что если бы мастер ему так улыбался, он бы его сразу убил.

Так что, может и не такая уж эта Рашна жестокая. Правда все равно, с Рэйем как-то спокойнее. Когда солнце почти село, они достигли поселка. Несколько шатров, колодец и пара ребятишек — вот что предстало глазам Эйрина. Когда они вошли в поселение, Рэй положил руку на плечо Эйрина и почти дружелюбно сказал:

— Добро пожаловать!

Если бы Рашна при этом не скалилась как голодный Лир, возможно Эйрин даже бы поверил в их гостеприимство. Рэй подтолкнул Эйрина к одному из шатров и тот решил уточнить, с какой целью Рэй это проделал.

— Что с нами будут делать?

Ответ Эйрину не понравился. Совсем.

— Вас будут судить.

Рашна лениво улыбнулась и внесла ясность:

— Вообще, это дань традиции, пока что никто не ушел отсюда живым.

Как только пленники скрылись в шатре, вместе с Рашной и Рэйем, перед шатром старейшины собрались все жители, включая детей. Глаза горели в ожидании оглашения приговора, жажда мести будоражила кровь, заставляя улыбаться. Все Ааш'э'Сэй были врагами, никто не уйдет отсюда живым.

Многие из мужчин жаждали вызвать демонов на бой, какая им разница? Все равно умрут, так пусть хотя бы развлекут их перед смертью. Когда из шатра вышел старейшина, держа за руки Рашну и беловолосого мужчину, жители поселка с некоторым недоумением уставились на них.

Рашна, дочь их племени была мрачна и угрюма, беловолосый мерзко улыбался, обводя толпу довольным взглядом победителя. Старейшина поднял руки вверх и провозгласил:

— Поздравим молодоженов!

Глава десятая

Черная Фрея

Империя Ардейл. Великая Пустыня. Поселение Ан'Дже. Три дня спустя.

Эйрин сидел в шатре и раздумывал над событиями предыдущих трех дней. Когда они вошли в шатер, юноша был готов скинуть путы. Народу в поселке было мало, так что они с Лазаром с легкостью могли бы бежать. Лазар был спокоен, на губах играла мягкая улыбка, фиалковые глаза с легким любопытством рассматривали старейшину.

Дедок был стар, очень стар — голова почти полностью облысела, хотя серебряные глаза внимательно разглядывали пришедших. Рэй мягко толкнул Эйрина в спину, заставляя опуститься на колени. Сопротивляться Эйрин не стал. Мало ли, Рашна им наврала?

Лазар опустился рядом и совершил самый необъяснимый поступок, на какой (по мнению Эйрина) был способен. Наследник скинул веревки с рук, сложил ладони на полу и прикоснулся к ним лбом. Постояв так некоторое время, он произнес:

— Прошу отдать мне в жены Вашу дочь.

На некоторое время повисла тишина, которую нарушил вопрос старейшины:

— Почему я должен это сделать?

Старик задумчиво смотрел на Лазара, ожидая ответа. Наследник выпрямился и ответил:

— Отдав ее — Лазар очень невежливо ткнул в сторону Рашны пальцем — мне в жены, вы получите определенную выгоду. Старейшина покачал головой.

— С каких пор Ааш'э'Сэй проявляют заботу о нас?

Лазар пожал плечами и ответил:

— Мы всегда о вас заботились.

Рашна зашипела и кинулась на наследника. Тот, не оборачиваясь, схватил ее за руки и прижал к себе.

— Сами видите, у нас очень пламенные чувства.

Эйрин покачал головой и посмотрел на Рэя. Рэй хмурился, тщетно пытаясь скрыть улыбку. Мог бы и пожалеть сестру. Вон ее Лазар как прижал — лицо приобрело здоровый оттенок вполне здорового трупа. Тут же раздалось шипение и, обернувшись, Эйрин понял, причину странной улыбки Рэя — черная кошка, усердно работая всеми четырьмя лапами, пыталась сделать из Лазара ленточки.

Старейшина кашлянул и кошка отскочила от наследника.

Лазар хмуро посмотрел на нее, и потер подбородок. Царапины тут же начали затягиваться, Рашна издала разочарованный вздох и приняла нормальный облик.

На всякий случай, Эйрин сделал себе пометку — попросить ее сделать это когда она будет в хорошем настроении. Очень уж быстро изменялась форма и Эйрин никак не мог понять — куда девается одежда и откуда берется вновь?

Старейшина тем временем все обдумал и сказал:

— Ну что ж, не вижу причин для отказа.

Теперь уже шипели все, кроме Лазара и самого старейшины. Даже Эйрин подключился. А что? Все в жизни надо попробовать, верно? Когда еще представиться случай пошипеть, да так чтобы тебя никто идиотом не счел? Вообще-то, Эйрин пришел к выводу, что дедок просто решил избавиться от Рашны, да так, чтобы и не обвинил никто.

Дедок хмуро посмотрел на них и сказал, обращаясь к Рашне:

— Этот союз поможет нам обезопасить наших детей, разве не к этому мы должны стремиться?

Девушка упрямо выпятила подбородок. Лазар лениво улыбнулся и сказал:

— Я буду хорошим мужем, не волнуйся. Исполню любое твое желание.

Девушка изогнула бровь и, немного растягивая гласные, промурлыкала:

— Любое?

Лазар сделал гордое лицо и кивнул. Рашна сладко улыбнулась со словами:

— Умри, будь добр.

Лазар улыбнулся не менее сладко и, галантно поклонившись, сказал:

— Я тебя тоже люблю.

Эйрин закрыл лицо рукой и подавил тяжелый вздох. Неужели Лазар не мог придумать ничего более интересного? Старейшина подошел к Рашне и отвел ее в сторону. О чем они там совещались — Эйрин не расслышал, но когда они повернулись к ним, лицо у Рашны было темнее тучи. Потом старикан посмотрел на Лазара и подал ему руку. Как только наследник встал рядом со старейшиной, тот соединил ладони Лазара и Рашны дополнив сие словами:

— Будьте счастливы, дети мои!

Эйрин предпочел сделать вид, что не услышал хруст костей, когда Рашна, с нежной улыбкой на губах, сжала руку наследника. Да и фразу дедок произнес так, как будто проклял этих двоих, а точнее — Лазара.

Следующие три дня весь поселок гулял. Странное дело, не смотря на то, что расположился поселок в пустыне, пища тут была весьма разнообразная. Правда, у Эйрина пропал аппетит, как только он узнал, из кого сделаны шашлычки. Змеи Эйрину не нравились ни в каком виде. Кроме того, после путешествия по пустыне, без крошки еды во рту более трех дней, Эйрин решил быть очень умеренным в еде. На случай, если ему вдруг опять придется голодать.

Когда молодых проводили в шатер, все уселись перед огромным костром и принялись рассказывать истории. Длилось это недолго — до тех пор, пока из шатра в буквальном смысле, не вылетел Лазар. Наследник был одет, как это ни странно. На лице играла мальчишеская улыбка, а через некоторое время он вообще принялся хохотать.

Тут Эйрин усомнился в его здравомыслии, потому что это не совсем нормально хохотать, когда тебе в спину летят арбалетные иглы.

Когда у невесты закончился запас боеприпасов, Лазар устроился у костра и взял в руки деревянную чашу. Сидящие начали потихоньку расходиться, с некоторой опаской косясь на мастера. Как только у костра остались только они вдвоем, Эйрин повернул лицо к Лазару и сказал:

— Зачем?

Наставник хмыкнул и сделал глоток из чаши.

— Причин было несколько, долго рассказывать.

Эйрин мрачно ответил:

— Я не спешу.

Мастер мечтательно посмотрел на звездное небо и сказал:

— Во-первых — Император наложил на меня заклинание, подробно рассказывать не буду, потому что и сам об этом мало знаю. Суть в том, что девушка, оказавшаяся в моих объятьях станет моей женой. Тут я вижу волю Высших — очень вовремя эта девчонка на меня свалилась, сам видел, как я этого избегал.

Эйрин кивнул, дополнив:

— Не просто избегал — улепетывал.

Лазар вновь глотнул из чаши и продолжил:

— Во-вторых, помнишь, я тебе сказал, что Ан'Дже — одни из лучших убийц в Империи? — Эйрин кивнул. — Если бы я не сделал этого, они, скорее всего, вызывали бы нас по очереди на бой, до последней кали крови. Каков был бы исход в данном случае гадать не берусь, но и в том и в другом случае, результат был бы плачевным. Их мало, но дерутся они не хуже нас. Если бы мы победили — пришлось вырезать тех, кто остался — женщин и детей, так просто нас бы не отпустили, слишком сильны у них родственные связи. По сути — они все тут братья и сестры. Если бы победили они, Император в конце концов узнал бы, где мы пропали и кто к этому причастен, его действия объяснять не надо?

Юноша покачал головой. И камню понятно, что сделал бы Император.

— В-третьих, в какой-то степени мы перед ними виноваты и в-четвертых…

Лазар замолчал на некоторое время и завалился на песок. Сложив руки за головой он прикрыл глаза и казалось уснул. Эйрин некоторое время молчал, ожидая продолжения, но в конце концов решил подтолкнуть наставника, сказав:

— И в-четвертых…

Лазар мягко улыбнулся и сказал:

— Если скажу, что влюбился, поверишь?

Эйрин хмыкнул и сказал:

— Ага, как только поверю — обзаведусь ослиными ушами.

Наставник тихо вздохнул и пробормотал еле слышно:

— А зря…

Рашна чистила арбалет, с любовью проводя жесткой тканью по деревянной поверхности. Решение старейшины ее не обрадовало, но пришлось согласиться. Если этот союз принесет ее племени покой, она согласна хоть за самого Темного замуж. Правда, этот беловолосый вообще странно себя вел. Девушка отложила арбалет и легла на пол.

Красив, ничего не скажешь. В какой-то момент она поймала его взгляд, от которого кровь прилила к щекам, а сердце застучало быстрее. Хотя, поддаваться его чарам она не собиралась, но все равно приятно, когда на тебя так смотрят.

Девушка тихо рассмеялась, вспомнив причину, по которой схватилась за арбалет. Когда их проводили в шатер, она приготовилась к позору. Об отношениях между мужчинами и женщинами она знала, теоретически. Лазар ее удивил — уселся на пол и сказал:

— Ну… Рассказывай.

Девушка удивленно посмотрела на него и переспросила:

— Рассказывать? Что?

Новоиспеченный муж завалился на пол со словами:

— Как жила, что делала.

— А тебе какое дело?

Лазар с некоторым удивлением посмотрел на нее и сказал:

— Ну… Просто. Надо же познакомиться поближе, ты так не думаешь?

Пока Рашна вспоминала, что бы ему рассказать, он взял в руки один из ее арбалетов, делать который она еще не закончила, и начал его рассматривать. Покрутив заготовку в разные стороны он сказал:

— Вот тут лучше по другому сделать.

Девушка с любопытством посмотрела на него и подошла ближе.

— Как?

Лазар принялся объяснять, периодически поглядывая на нее. Рашна кивала, соглашаясь и в конечном итоге пришла к выводу, что не такой уж он непутевый, как ей показалось. Правда, надо бы выяснить, что это за мальчик с муженьком.

— Кстати, а Эйрин тебе кто?

Лазар все еще задумчиво рассматривал арбалет, посему просто ответил:

— Сын.

Перед глазами встала красная пелена, и сама того не осознавая, девушка схватилась за арбалет.

— Сын, говоришь…

Почувствовав неладное, Лазар обернулся. Очень вовремя, потому что Рашна уже выпустила иглу.

— Жена может тоже есть?!

Лазар попятился, выставив перед собой руки.

— Ээээ… Ты не так поняла… — Потом подозрительно уставился на нее и, с мерзкой улыбочкой на губах, поинтересовался — А ты что, ревнуешь?

Слова эти заставили ее заскрипеть зубами от злости.

— Ах, ты…

Рашна направила на него арбалет и выпускала иглы до тех пор, пока они на закончились. Придя в себя она принялась собирать иглы, проклиная про себя этого несносного, этого мерзкого… Потом она вспомнила, как мальчик, Эйрин кажется, несколько раз называл Лазара "мастер".

Вспомнив это, девушка, сама не понимая почему, облегченно рассмеялась. Странно конечно, стать женой незнакомого мужчины, но ради племени, она готова терпеть его всю жизнь. В конце концов, если он будет ее сильно доставать, жизнь его станет намного короче, чем он предполагает. Решив так, девушка счастливо улыбнулась и закрыла глаза.

На следующий день.

— Куда?!

Лазар смотрел на Рашну как на сумасшедшую. Девушка сложила руки на груди и мрачно смотрела в сторону.

— В проклятую рощу, что тут непонятного?

— Что мы там забыли?

В голосе слышался гнев, да и вообще муженек был раздражен с самого утра.

— Вы — ничего, я — Лота.

Лазар закрыл глаза и сосчитал до десяти.

— Спрошу еще раз — куда?

В голосе послышались металлические нотки и Рашна подавила тяжелый вздох.

— В проклятую рощу…

— Из самых упрямых, взбалмошных…

Сзади к Лазару подошел Рэй и похлопал его по плечу:

— Поздравляю, братишка!

Улыбочка у него при этом была самая что ни на есть радостная. Лазар мрачно посмотрел на братишку и, повернувшись к молодой жене, сказал:

— Никаких рощ, мы едем в Сейн.

Рашна нахмурилась и, помолчав пару минут, кивнула. По пути в столицу они как раз будут проезжать мимо одной из рощ, там можно будет избавиться от надоедливого муженька и запастись деревом.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой повелитель!

Несмотря на то, что от Лазара не ускользнули саркастические нотки, он предпочел сделать вид, что не заметил и потому просто кивнул.

Эйрин уже давно встал, тренировался с кинжалами с самого рассвета, если не раньше, поэтому в принципе он был готов трогаться в путь. Мальчик стоял возле одного из шатров и что-то рассматривал.

— Эйрин! ты готов?

Ученик оглянулся на него и кивнул В руках он держал кинжал, глаза у него при этом совсем нездорово блестели.

— Что там у тебя?

Лазар подошел к нему и взял кинжал в руки. Оружие было выполнено истинным мастером — прекрасная балансировка, рукоять настолько удобно ложилась в руку, что казалась ее естественным продолжением. Лазар подбросил кинжал, который перевернувшись в воздухе, воткнулся в землю.

— Хорош…

Эйрин кивнул.

— Возьмешь?

Ученик кивнул и, немного смущаясь, посмотрел на Лазара:

— Ээээ…У меня денег нет.

Наследник полез в кошель, но тут кто-то схватил его за руку. Повернув голову он посмотрел в серебряные глаза Рэя.

— Что?

— Не надо оскорблять нас…

Родственник прикрыл глаза и посмотрел на Эйрина.

— Сколько ты хочешь?

Юноша пожал плечами.

— Не знаю.

Рэй хмыкнул и сказал:

— Получишь, как только будешь знать, сколько тебе надо.

Лазар положил руку на плечо ученика и сказал тихо:

— Что с тобой?

Эйрин смущенно посмотрел на него и ответил:

— Как-то неловко брать задаром…

Лазар кивнул, соглашаясь.

— Не волнуйся, я их сделал, так что считай это моим подарком. За утреннее представление.

Наследник перевел взгляд на Рэя и переспросил:

— А что было утром?

Рэй покачал головой и ответил:

— Это надо видеть, так ничего не поймешь.

Лазар кивнул. Если уж Ан'Дже восхитился до такой степени, что готов подарить оружие своему врагу — на это действительно стоит посмотреть.

— Так, возьми восемь, думаю тебе хватит.

Рэй открыл ящик, стоявший на земле и достал сверток.

Вместе с тем кинжалом, что был у Эйрина в руках, их как раз получилось восемь.

— Зачем тогда спросил, сколько ему надо? А если бы он сказал десять?

Лазар изогнул губы в ироничной улыбке.

— Если бы он сказал десять — я бы дал ему десять. Еще вопросы?

Наследник отрицательно мотнул головой — только полный идиот будет задавать вопросы Ан'Дже, который держит в руках оружие. Рэй сунул сверток Эйрину в руки и сказал, слегка грубовато:

— Бери и топай отсюда.

Эйрин схватил сверток и начал в нем копаться.

Каждый кинжал был любовно осмотрен, каждый удостоился отдельной улыбки, Эйрин разве что не целовал их, хотя судя по лицу желание такое у мальчишки было.

Смотря на молодого воина Рэй тоже улыбнулся. Искреннее восхищение оружием, греет душу мастера его создавшего.

— Рэй! Ты с нами?

Рашна с мольбой смотрела на брата. До сегодняшнего дня им не приходилось разлучаться надолго, так что и сейчас Рэй скорее всего поедет с ней. А разве может быть по-другому? Брат нежно ей улыбнулся и сказал:

— Нет, у меня есть другие дела.

Неизвестно, что там за дела у Рэя, но если он отказался сопровождать сестру — значит важные. Рашна огорченно на него посмотрела и сказала:

— Но ты же вернешься?

Рэй кивнул и сказал:

— Конечно.

Примерно через час трое покинули поселок.

Империя Ардейл. Поместье де Лаар.

Леди Анкель расхаживала по библиотеке, нервно заламывая руки и тщетно пытаясь успокоиться. Волосы, собранные на затылке в затейливую прическу, растрепались, белые пряди падали на нежное лицо, оттеняя темно-синие глаза, длинные ресницы кидали тень на щеки, алые губы были плотно сжаты. Леди мерила комнату маленькими шагами, обдумывая вновь и вновь свой план, выискивая в нем слабые места и недочеты.

Совсем недавно в руки леди Анкель попала весьма интересная книга, точнее — эту книгу ей передал мужчина, ради которого Анкель готова была убивать. Книга содержала в себе заклинания, древнюю магию, дарованную ее роду Темными Богами.

Далекий предок — Тайрис де' Лаар, создал себе верного слугу, чьим разумом он мог бы управлять, если бы остался жив. Что именно помешало Тайрису закончить магический эксперимент — неизвестно, факт остается фактом — советник первого Императора умер, оставив после себя первого и единственного на тот момент Ан'Дже, а так же записи о том, как подчинить его себе. Правда сведения на практике проверены не были, но это не так уж и важно.

Анкель довольно хороший маг, сама как-нибудь разберется. Для того, чтобы проверить заклинание, ей нужен был Ан'Дже, хотя бы детеныш, для начала. Вот уже несколько ночей леди не могла спать, ожидая когда же доставят детеныша. Если верить записям, далекий предок создал Ан'Дже, чтобы захватить Империю, свергнув Императора.

Благо на тот момент дочь советника понесла и должна была вот-вот разродиться, так что их род вполне мог стать правящим. Если бы опыты Тайриса де' Лаара прошли так, как он предполагал, армия послушных рабов направилась бы в столицу, осуществила переворот и посадила на трон молодую Императрицу.

Нет-нет, леди Анкель вовсе не стремилась захватить Империю, да и трон ей был ни к чему. Все, чего она хотела — это избавиться от супруга, да и папеньки заодно. Папенька леди прознал каким-то образом, что она занимается запрещенным колдовством и теперь за каждым ее шагом следили.

Подобное существование тяготило, а если еще учесть то, что дорогой супруг решил подать прошение о расторжении брака… Подобного раньше не случалось, давая клятву Ааш'э'Сэй были верны до самой смерти, но кто знает? Если Император получит доказательства того, что Анкель занимается темным колдовством — возможно он удовлетворит прошение.

Правда, Астен не сможет более жениться, но одного того, что союз будет расторгнут — более чем достаточно. Сие ляжет несмываемым позором на молодую аристократку, ей придется уединиться в какой-нибудь глуши, отказавшись от радости светской жизни и никогда более не увидит она лицо любимого ею мужчины. Избавиться от супруга леди хотела именно поэтому, из-за брачного договора она никогда не станет женой лорда де Льен а, а после расторжения брака никто не захочет находиться рядом с ней.

Именно из-за этого леди всей душой жаждала смерти Астена де Бор, мужчины сломавшего ее жизнь. За его мерзкие, отвратительные домогательства, за его пренебрежение. Анкель опустилась в мягкое кресло и достала из ящичка стола кусок пергамента и перо. Необходимо все подготовить к приезду маленького Ан'Дже. Избрав для опытов дитя, леди была уверена, что не прогадала — никто не заподозрит ребенка в желании убить, верно? А имея довольно влиятельных друзей, леди вполне могла рассчитывать на их помощь.

Чиркнув на пергаменте пару строк, леди запечатала конверт и откинулась на спинку кресла. Перед глазами встал образ любимого.

Влюбилась Анкель уже давно, в день, когда посмотрела в небесно-голубые глаза Тифара де Льен а. С тех пор, засыпая она представляла себе, как Тифар просит ее руки, стоя перед ней на коленях и глядя на нее глазами, полными любви. Даже его отвратительное поведение она готова была простить, ведь он все равно будет принадлежать ей.

Если бы он был последним бедняком — леди пошла бы за ним на край земли. Жаль только, что Тифар, один из друзей наследника, внимания на нее не обращал. Был вежлив, но и только.

Подобное поведение ранило нежное сердце, заставляло заливаться слезами при каждой встрече. В отличии от других кавалеров, что тут же бросались успокаивать юную леди, Тифар холодно кивал и покидал комнату.

С детства Анкель не получала ни в чем отказа, а тут такое… Привыкшая к тому, что каждый ее каприз выполнялся незамедлительно, Анкель была поражена. Любовь возникла сама по себе, сводя с ума. Раз за разом советник Императора отвергал ее, несмотря на то, что с ним она была добра и ласкова.

И все равно, Анкель не теряла надежды, до тех пор, пока ее не выдали замуж. Анкель прикрыла глаза и улыбнулась. В конце концов, Тифар обратил на нее внимание, но было слишком поздно. Воспользовавшись отсутствием Астена, советник попросил ее о встрече.

В тот день, в саду поместья де Бор, Тифар рассказал ей о книге и запретной магии. Взяв ее за руку, Тифар тихо рассказывал о том, как прекрасна была бы их жизнь, если бы он не медлил, если бы он сделал предложение раньше Астена. Когда он рассказал об Ан'Дже и о возможности контролировать их, в глазах его застыли слезы, потому что Ан'Дже, даже после ритуала будут подчиняться только потомку своего создателя. Тогда Анкель сама вызвалась исполнить ритуал и подчинить себе Ан'Дже.

Для того, чтобы Темные дали власть над разумом, необходимо было принести несколько жертв. Одной из жертв Анкель избрала собственную дочь — дитя ненавистного Астена, но тут ей помешал супруг. Правда, леди все равно принесла все необходимые жертвы, так что сейчас все было готово к тому, чтобы подчинить себе Ан'Дже. Теперь надо просто набраться терпения и ждать.

Империя Ардейл. Антал.

Лиры мягко ступали по земле, пасмурное небо нависло низко и казалось вот-вот обрушит свой гнев на путников. Эйрин посмотрел на "новобрачных". Лазар глупо улыбался, Рашна хмуро уставилась вперед. Юноша вздохнул.

Кто бы ему сказал, что Лазар будет так глупо выглядеть, не поверил бы. Мда… И всего-то требовалось расцарапать наследнику лицо пару раз. На всякий случай, Эйрин решил, что не позволит свое лицо царапать, мало ли — это тайное оружие?

Лазар повернулся к ученику и сказал:

— Сегодня остановимся в городе, а завтра двинемся к столице.

Эйрин кивнул и отвернулся. Сейчас он почему-то чувствовал себя лишним. Вскоре они подъехали к постоялому двору, где мастер взял три комнаты — для себя, Эйрина и Рашны.

— Эй, малыш!

Эйрин повернулся к Лазару и холодно посмотрел ему в глаза. Хватит может его малышом называть? Лазар протянул ему кошель и сказал:

— Если хочешь, можешь пойти пройтись по городу.

При этом мастер ему подмигнул, из-за чего бедняга Эйрин покраснел.

— Угу.

Эйрин взял кошель и вышел на улицу. Можно пройтись, посмотреть книги, возможно даже удастся найти что-нибудь интересное. В Антал они прибыли ближе к вечеру, торговцы закрывали лавки и магазины, зато открывались бары и игорные дома. К играм у Эйрина тяги не было, спасибо дядюшке Себу, да и по барам ходить ему рановато. Вздохнув Эйрин поплелся вперед.

Все равно сидеть в комнате скучно — книг нет, а в компании с Рашной Эйрин чувствовал себя неуютно. Можно, конечно, потренироваться, как он делал до их прибытия сюда, но сегодня, по неизвестной причине, тренироваться не хотелось. Возможно, дело в том, что юноша осознавал, что топчется на месте.

Время, данное ему для создания собственного стиля утекало с катастрофической скоростью. Еще несколько месяцев и все будет зря. Эйрин покачал головой и уткнулся в стоявшего перед ним человека. Подняв глаза он посмотрел на смельчака. Перед ним стояла молодая девушка. Одета она была, ну очень, откровенно (по-мнению Эйрина), глаза сами опускались в глубокий вырез.

Девушка улыбнулась и потянула Эйрина за руку.

— Привет, меня зовут Анела.

Девушка шла чуть впереди, крепко держа его за руку и соблазнительно покачивая бедрами. Анела обернулась и подмигнула ему:

— Вижу, тебе надо расслабиться.

В словах ее была доля истины и Эйрин кивнул.

Анела затащила его в здание, возвышавшееся неподалеку от дороги. В большом зале сидели люди и Ааш'э'Сэй, на небольшом возвышении сидела молодая девушка и играла на флейте.

Нежная музыка расслабляла, Эйрин опустился на мягкий диван. Приглушенный свет, со вкусом подобранная мебель, тихие голоса — все это успокаивало. Анела опустилась рядом и жестом подозвала служку.

— Подогретое вино.

Мальчик кивнул и скрылся, через пару секунд на столе перед Эйрином стоял кувшин с вином, вазочка с орехами и два бокала.

Анела налила вино и сказала:

— Господин желает поговорить?

Эйрин отрицательно покачал головой и взял бокал в руки. Вино оказалось терпким, с легкой кислинкой. После первого же глотка по телу разлилось приятное тепло.

На следующее утро, открыв глаза, он обнаружил себя, в чужой постели и крепко спящую рядом девушку. Тихо поднявшись, он быстро оделся и оставил у прикроватного столика кошель. Выйдя на улицу он поднял воротник кафтана и пошел в сторону постоялого двора. Лазар и Рашна уже давно встали и, видимо, ожидали его прихода.

Наставник лениво улыбнулся и сказал:

— Я вижу, ночь ты провел с пользой?

Эйрин спокойно посмотрел на него и промолчал. Лазар покачал головой и сказал:

— Завтракай и трогаемся.

Примерно через час они покинули Антал.

Империя Ардейл. Великая Пустыня.

Рэй остановился в древнем городе, чтобы набрать воды и немного отдохнуть. Рашна уехала пару дней назад и сестры ему уже не хватало. Молодой воин улыбнулся и посмотрел на солнце. Раз уж Рашна тепрь Императрица, ни к чему ей марать руки в крови.

Он сам навестит поместье де' Лаар. В путешествие Рэй отправился один, без напарника. Как только он закончит с заказчиком, сможет навестить сестру, ведь судя по карте, поместье расположено совсем рядом со столицей.

Рэй набрал полную флягу воды, подтянул ремни, и тронулся в путь. В Антале надо будет взять лошадь, а то на своих двоих до столицы он вечность добираться будет и кто знает, что может произойти за это время?

Империя Ардейл. Романг. Три недели спустя.

В город они въехали уже вечером. Три недели путешествия прошли легко и довольно весело. Лазар приобрел лошадь, на которой и ехал сам, потому как Рашна заявила, что она на этом не поедет. Кроме того, Лир — ее лучший друг и вообще, они теперь никогда не расстанутся.

Наследник поворчал, но все же уступил Лира своей нареченной. Все же, Эйрин не понимал о таком странном изменении в поведении дорогого мастера. В любовь Эйрин не верил, да и кто бы поверил на его месте?

Все это время Лазар спал отдельно от невесты, сообщив Эйрину по-секрету, что вообще-то, они еще не женаты, но он терпеливый и подождет. Тут Эйрину захотелось ему хорошенько врезать, потому как таких подробностей он знать не хотел. Рашна все время улыбалась, пакостила наследнику, зато Эйрин почему-то заслужил ее искреннюю любовь. Порой ему даже становилось страшно.

— Эйрин!

Голос Лазара вывел его из задумчивости. Эйрин посмотрел на Лазара, отметив что Рашна куда-то исчезла.

— Что?

Лазар слез с лошади и размял тело.

— Тут неподалеку проклятая роща, ты знаешь?

Юноша покачал головой. Какое ему дело, до проклятых рощ? Он же не оружейных дел мастер. Лазар прищурился на солнце и сказал:

— Не засыпай сегодня, возможно нам придется прогуляться.

— Хорошо.

Помолчав пару минут он сказал:

— А где Рашна?

Лазар указал головой в сторону какой-то грязной лавки и мягко улыбнулся. Как только девушка вышла из лавки, они направились в сторону таверны. Ужинать Эйрин не стал, выпил вина и поднялся в комнату наверху. Прикрыв глаза он уставился в потолок. Когда на небе появились звезды, дверь в его комнату открылась и Эйрин поднялся с постели.

— Готов?

Эйрин кивнул.

— Да.

— На, подержи.

Лазар сунул в руки ученика комок шерсти, при ближайшем рассмотрении оказавшимся маленькой копией Лира. Эйрин присвистнул. Маленьких Локи найти не так просто.

— Значит мы идем туда?

Наследник кивнул.

— Да.

Юноша запихал Локи под кафтан, где тот свернулся клубком и замурлыкал. Тихо закрыв дверь Эйрин пошел вслед за Лазаром.

Рашна быстро бежала по крышам. Душа пела, сердце колотилось в груди, хотелось смеяться во весь голос. Скоро, совсем скоро у нее будет Лота, конечно добыть его не так-то просто. Но, если всего бояться — лучше уж сидеть дома, пока жизнь проходит мимо, верно?

Перебравшись через городскую стену, девушка быстро побежала вперед. Там, в нескольких лаарах впереди расположена проклятая роща. Детей и взрослых туда не пускают, да и вообще, от таких мест стараются держаться как можно дальше. Потому что там где Лота — там и Черная Фрея.

Кровь взыграла, Рашна презрительно улыбнулась.

Бабочка — она и в проклятой роще бабочка, верно? К тому же, по легендам, Фрея опасна только для малышей, которые не имеют сил с бабочкой справиться. Себя Рашна считала достаточно сильной и ловкой, так что Фрея опасности для не не представляет. Подумаешь — пара укусов, зато у нее будет самое редкое дерево во всем мире.

Радостно улыбаясь и предвкушая как в ее руках окажется Лота, Рашна на что-то наступила. Под ногой глухо хрустнуло и девушка посмотрела под ноги. Маленький череп смотрел на нее пустыми глазницами. Подняв глаза и окинув взглядом поляну, Рашна судорожно вдохнула.

Все пространство усеивали черепа и детские кости. Белые стволы тянулись к небу, словно впитывая лунный свет, под тонкой корой извивались прожилки, словно вены, по которым течет золото. Ветви дерева облепила паутина, по сути, вся поляна была покрыта белыми нитями, на которых, словно черные цветы, сидели бабочки.

Рашна аккуратно подняла ногу, и выбрала куда ступить. Самое главное — не потревожить Фрею. Сердце гулко стучало о ребра, ладони вспотели, но Рашна все равно улыбалась. Ей даже Локи не нужен, чтобы достать белое дерево.

Осторожно ступая между костей, Рашна подобралась к ближайшему дереву. Приложив руку к стволу, она взялась за довольно толстую ветку. Потянувшись за кинжалом, Рашна оглянулась. Бабочки все так же сидели на паутине, даже ветер не нарушал их покоя. Девушка закусила губу и улыбнулась еще шире. Еще немного и дело сделано.

Когда Рашна резко провела лезвием по тонкой коре, раздался тихий звон, прозвучавший в тишине словно удар грома. Шелест сотен крыльев разорвал тишину ночи. Рашна посочувствовала резкий укол в шею, за которым последовали другие.

За считанные мгновения ее облепили черные бабочки, яд, проникнув в кровь, сразу дал о себе знать — колени подогнулись, к горлу подкатила тошнота.

Опустившись на колени, девушка замахала руками, отгоняя мерзких насекомых, но они тут же садились на руки, вонзали жало и впрыскивали яд. Почему-то в тот момент она вспомнила фиалковые глаза и нежную улыбку.

Яд полностью парализовал тело. Последней мыслью, перед тем, как потерять сознание была: "А ведь у меня почти получилось."

Империя Ардейл. Романг.

Эйрин шел следом за Лазаром, в ночном воздухе разлился аромат цветов, смешанный с пылью и запахом хвои.

— Лазар, а что ей понадобилось в Проклятой Роще?

Наставник обернулся и с легкой улыбкой сказал:

— То же, что и всем — Лота.

Эйрин покачал головой.

— А Локи она с собой взяла?

Лазар покачал головой.

— Не думаю.

Юноша остановился, поражаясь такому не обдуманному поступку.

— Она что, не знает, что с Фреей только Локи может справиться?

— Возможно и не знает. А может просто не восприняла всерьез. Она же никогда не видела, на что способны бабочки, а слухи остаются слухами. Кроме того, сам знаешь, чем больше людей судачат, тем меньше правды. Эйрин кивнул.

— И все равно…

Как раз в этот момент они вошли в рощу и Лазар бросился вперед. Эйрин пригляделся и увидел на земле черный кокон. Наставник уже был там и тщетно пытался согнать бабочек с жертвы. Покачав головой, про себя удивляясь такому рискованному поведению, Эйрин отпустил Локи.

Маленький Лир мягко спрыгнул на землю и с интересом огляделся. Схватив двумя лапами одну из бабочек, Локи прижал ее к земле. Ткнулся в нее носом, обиженно чихнул и выпустил пламя. Вот если бы Эйрину сказали, что из такого маленького Локи может вылететь столько пламени, он бы смеялся двое суток.

Струя огня достигала всего, в пределах лаара. Дабы не стать жертвой Локи, Эйрин отошел в тень деревьев. Лазар, тем временем, тряс кокон, смахивая бабочек на землю, где их настигал меленький Лир. Решив, что этого недостаточно, Лазар взял Локи на руки и ткнул мордой в кокон. Черные крылья тут же занялись веселым пламенем и Эйрин разглядел лицо Рашны. Глаза были закрыты, лицо бледное. Как только Локи уничтожил всех бабочек, Эйрин подошел к наставнику.

— Она жива?

Лазар кивнул и похлопал девушку по щеками.

— Не поможет…

Наследник нахмурился и приложил руку к шее Рашны. Кончики пальцев засветились, огонек словно бы впитался в кожу. Лазар поднял девушку на руки и сказал тихо:

— Пойдем. Это все, что я могу сделать, придется искать мага-целителя.

Эйрин промолчал и двинулся следом за наставником, засунув Локи за пазуху, где тот принялся мыться, весьма довольный проделанной работой. Когда они вошли в город, Эйрин, не задавая лишних вопросов, направился к ближайшему храму. Если Боги будут милостивы к ним, там он найдет целителя. К его радости, целитель нашелся сразу, правда не в храме, а на ступеньках.

Целитель был пьян, сидел прямо на камне и выл на луну. Эйрин подошел к нему, все еще сомневаясь в том, что видели его глаза. Но нет — зеленая повязка на голове прямо говорила, что перед ним маг-целитель. Мальчик поклонился и сказал:

— Прошу прощения, нам нужна помощь целителя.

Маг пьяно икнул и посмотрел на Эйрина мутным взглядом.

— И-и-ик… Пооомщ?

Голова мага качалась взад-вперед и Эйрин вздохнул. Интересно, Лазар обрадуется?

— Да, помощь.

— Помщщщщщщщ…И-и-ик…

Эйрин гневно нахмурился и взял пьяницу за шкирку. Вряд ли сейчас он сможет найти кого-то более подходящего, так что придется воспользоваться тем, что есть. Дойдя до постоялого двора, юноша задумался, в какую из комнат ему идти. Пожав плечами, он решил для начала заглянуть в комнату наставника.

Лазар оказался там, на кровати лежала бледная Рашна. Наставник сидел на подоконнике и тарабанил пальцами по стеклу. Эйрин укоризненно посмотрел на Лазара. Понятно конечно, что Лазар обеспокоен, но не стоит же до такой степени волноваться? Рашна воин — и не с таким справлялась.

Ранения наверняка тоже получала, или Лазар теперь из-за каждой царапины так переживать будет? Ему теперь осталось только на небо пялиться и пускать слюни от счастья. Нет, сам Эйрин таким не будет никогда. Есть же предел любой глупости.

— Это он?

Эйрин кивнул, а маг снова икнул. Лазар подошел к магу и поморщился.

— Он пьян?

Эйрин хмыкнул и сказал:

— Ничего лучшего я не нашел.

Лазар свел брови и посмотрел на мага:

— Советую тебе сейчас же протрезветь, иначе…

Эйрин с трудом подавил смешок. Если бы каждый мог трезветь, когда ему захочется… К его великому удивлению, маг действительно протрезвел практически моментально. Видимо, взгляд наставника на него подействовал. Икать правда маг не прекратил. Лазар сложил руки на груди и сказал:

— Ее покусали Фреи.

Маг икнул, показывая, что понял. Подошел к постели и взял девушку за руку. Бледно-голубой свет озарил комнату, обволакивая тело Рашны. Как только сияние померкло, маг обернулся и сказал:

— Все.

Лазар кивнул и полез в кошель. Дав магу золотой, наследник подпихнул его к двери. Целитель посмотрел на наследника и сказал:

— Ей оказали помощь, очень вовремя…

Лазар слегка поклонился, принимая похвалу.

— Спасибо за труд, всего хорошего.

Маг кивнул и покинул комнату. Эйрин подошел к Рашне, проверяя действительно ли все с ней в порядке. Постояв так несколько минут и, придя к выводу, что наверное с ней действительно все хорошо, юноша обернулся к наставнику.

— Лазар…

Мастер подошел к кровати и сел на краешек.

— Мммм?

— А как он протрезвел?

Лазар посмотрел в глаза ученика:

— Целители могут, если хотят. Просто избавляются от вина, как если бы это был яд. Ясно?

Эйрин кивнул и повернулся, чтобы уйти. Возле самого порога он остановился и сказал:

— А от икоты он почему не избавился?

За спиной раздался сдавленный смешок и Лазар ответил:

— Труднее всего избавиться от простуды и икоты. Вроде бы пустяк, а сил отнимает столько же, сколько и любое другое заклинание. Поэтому при простуде целители дают целебные травы…

Эйрин оглянулся и спросил:

— А при икоте?

Не то, чтобы ему прям так интересно стало, но мало ли — пригодиться? Лазар провел нежно по волосам девушки и, не отрывая взгляда от ее лица, сказал:

— Мммм… Можно на голове постоять, говорят, помогает.

Эйрин кивнул, слегка недоумевая и вышел из комнаты. Интересно, а Лазар всю ночь на Рашну пялиться будет? Его поступки становятся все глупее и глупее. Надо же удумать — таращиться на спящую, скукота да и только. С ней даже не поговоришь толком, да и не толком, тоже не поговоришь. Если только она не говорит во сне.

Юноша покачал головой и пошел в свою комнату. Скоро они прибудут в Сейн, где Эйрин планировал заняться тренировками до полного изнеможения. Так что. надо отдохнуть, пока есть такая возможность.

Глава одиннадцатая

Советник

Империя Ардейл. Сейн, Черный замок.

Тифар де Льен быстро шел по коридору Черного Замка. Совещание только что закончилось и теперь молодой советник мог заняться своими делами. Дружба с наследником престола сыграла некоторую роль в том, что не смотря на довольно юный возраст, то, что новый советник Императора был довольно молод, почетную должность он занял с легкостью. К тому же, при назначении, воинские заслуги также были приняты в расчет.

Подобравшись к наследнику, с коим свел дружбу еще во времена ученичества, Тифар сделал первый шаг к заветной цели. А цель у советника была действительно Великая — он не собирался довольствоваться тем, чего добился., ему нужго больше. Императорский титул вполне сойдет, после можно будет развязать войну с Долиной Бер и создать Новую Империю. Разве не к этому должен стремиться Император?

Правда мешали советнику все, кому не лень — Астен де Бор что-то заподозрил, так же, судя по всему, советник умудрился привлечь внимание Дэмиена де Мора, а это совсем плохо. Дэмиен де Мор — начальник тайной службы шпионажа. С таким даже светскую беседу вести опасно, не то чтобы на допрос к нему попасть. Ладно бы он привлек лишь внимание одного из помощников Дэмиена, так нет же… Де Мор лично заинтересовался Тифаром. Хотя… Вполне возможно, что столь пристальный интерес вызван довольно близкими отношениями с Лазаром — наследником короны.

Тифар скрипнул зубами.

Все же, непонятно в чем именно он просчитался, что смог привлечь к себе интерес двух облеченных властью персон? Тифар вышел на улицу и оседлал Лира.

Дорога до городского особняка заняла каких-то десять минут, но за это время Тифар успел все обдумать. На его взгляд, нигде, ни в одной мелочи он не допустил промаха.

План созрел в его голове довольно давно. Нельзя сказать, что Тифара замучила мания величия или обуяла жажда власти. Просто он видел, что Империя разрушается изнутри. Слишком мягкая политика, как внешняя, так и внутренняя, ведут Империю к неминуемой гибели. И это при том, что Лазар не взял бразды правления в свои руки. Что будет с Ардейл, когда наследник-оболтус взойдет на престол, Тифар даже не хотел думать.

Люди постепенно наглеют, Ааш'э'Сэй вырождаются, если так будет продолжаться и дальше, Ааш'э'Сэй перестанут главенствовать и на смену им придут люди. Есть ли больший позор, чем быть побежденным более слабым противником?

Даже в Акадэмии воины мельчают, что естественно — есть ли смысл обучать воинов, когда применять свои навыки им негде? Посему, война с Долиной, на данный момент, представляется самым разумным решением. Видимо, в этом есть суть разумных — когда над ними не довлеет меч, несущей погибель, они перестают стремиться к большему, словно бы забывая о том, что остановившись на чем-то, они перестают развиваться, медленно скатываясь в бездонную пропасть. Кроме того, границы Империи тоже неплохо было бы расширить.

Да, ради достижения благой цели придется пойти на определенные жертвы. Но что такое жизнь нескольких тысяч, в сравнении с величием и могуществом целой расы? Тифар много думал над сложившейся ситуацией и пришел к выводу, что другого выхода просто нет — пришло время сменить власть. Не только лишь ради себя преследовал он такие высокие цели… Для блага всех, всей империи Тифар решился на государственный переворот.

Так как Император имеет всего одного наследника, для начала надо избавиться от него, потом от самого Императора и маленького де Сэйя, на всякий случай. Подбирался к Императору Тифар долго, но на пути его практически не было преград. Просто в данном случае ему пришлось быть максимально осторожным, дабы не вызвать излишних подозрений.

Сдружиться с наследником не составило большого труда, достаточно было "прикрыть" его пару раз от отцовского гнева и тот нарек Тифара другом. Стараниями Лазара де Льен, с легкостью был зачислен в отряд Демонов-Воинов, а после получил назначение на пост советника. Естественно, для этого ему пришлось отучиться в закрытой академии, пройти экзамены и, на первых порах, выполнять "мелкие" поручения. Но, так или иначе, своего Тифар добился легко и довольно быстро. Аналитические способности у него были развиты очень сильно, чем он и пользовался. Несколько советов, принесших выгоду Империи — и его приглашают даже на закрытые заседания.

Тифар прошел в кабинет и сел за стол.

До некоторого времени все шло очень гладко, настолько гладко, что поначалу он даже не верил в это. Постепенно Тифар выдвигал все более радикальные предложения по поводу внутренней и внешней политики, возможно это и вызвало подозрения. Но ведь он старался ради блага своей Империи, ради ее величия, разве можно его за это в чем-то обвинять?

Когда Император категорически отверг предложение о расширении границ Империи за счет захвата Долины Бер, Тифар пришел к выводу, что пора бы его сменить. В конце концов, Долина тоже когда-то была частью их Империи, с какой стати им от нее отказываться? В тот день на него и обратил внимание Астен де Бор — посол в Долине Бер.

Внимание де Бора Тифара не обрадовало и он решил избавиться от него. Благо это можно сделать чужими руками. Супруга Астена была давно влюблена в Тифара, что не укрылось от его внимания. Правда, молодая и избалованная аристократка интереса у него не вызывала, у молодого советника были несколько иные цели. Так что заводить отношения и, уж тем более, жениться, желания у него не было. А с аристократками просто так не поговоришь — тут же обвенчают.

Но, несмотря на такое отношение Тифара, столь нежные чувства со стороны леди оказались как нельзя кстати, в данной ситуации. Кто бы мог подумать, что и от этого будет польза? Тифар предложил леди сделку, от которой та не смогла отказаться. Все, что требовалось от нее — провести обряд подчинения, с остальным Тифар разберется сам.

В случае, если леди хватит сил подчинить себе Ан'Дже, можно будет использовать их как личную армию, если же нет — всегда можно сообщить Императору о делах, творящихся в поместье де Бор. А подобное ляжет несмываемым позором и на самого Астена, в принципе и не важно, что супругу он сослал к ее родне. Пользуясь определенным доверием Императора и наследника, Тифар имеет возможность даже неудачу обернуть в выигрыш. Как только он избавится от любопытного дипломата, можно будет заняться де Мором.

Тифар взял в руки конверт и, увидев герб, отпечатанный на сургуче, не открывая послание, разорвал его. Леди де Бор слишком настойчива, возможно стоит нанести ей визит вежливости? В дверь кабинета постучали и она открылась. Тифар, с легкой ленцой, посмотрел на вошедшего. Наемник, отвечающий за доставку ценного груза застыл у двери, глядя перед собой.

— В чем дело?

— К сожалению, пленник погиб.

Тифар нахмурился и сжал пальцы. Захватить одного из Ан'Дже — дело совсем непростое, эти выродки защищают друг друга до последнего вздоха, а своих детенышей — особенно. А ведь он предупреждал, чтобы они были внимательнее.

— Что-нибудь еще?

Советник холодно посмотрел на человека. Наемник кивнул и сказал:

— Да. На подходе к столице, в одном из селений видели взрослого Ан'Дже.

Наемник замолчал, ожидая реакции. Тифар поднялся из кресла и подошел к окну.

— Действуйте.

Как только наемник покинул кабинет, Тифар позвонил в колокольчик. Дверь открылась почти сразу и, не оборачиваясь, Тифар сказал:

— От наследника были вести?

Слуга покачал головой. Странно конечно, что Лазар так внезапно исчез, не сообщив никому, куда именно направляется.

Но… Быть может сие — благословение Светлых?

— Можешь идти.

Как только слуга оставил его одного, Тифар мягко улыбнулся и сел за стол. В принципе, к Лазару он относился хорошо, настолько хорошо, что если бы тот не был препятствием на пути к власти, он скорее всего посвятил бы его в свой план.

Советник закрыл глаза.

Да, если бы только Лазар отказался от Империи… Хотя, от мальчишки де Сэй все равно придется избавиться, но ведь от незнакомца избавиться куда проще, чем от единственного друга?

Империя Ардейл. Дорога к столице.

— И что мне там делать?

Эйрин недовольно смотрел на Лазара, который только что сообщил, что знает, кто Эйрину помочь сможет. Вот уже битый час Эйрин выслушивал хвалебные песни Тифару, с коим Эйрин знаком не был. С некоторой завистью юноша посмотрел на Рашну, которая задремала на спине Лира, плавно идущего по ровной дороге. Подавив вздох зависти, Эйрин подумал о том, что лучше бы наследнику с невестой беседовать, чем с ним.

— Тифар великолепный воин и стратег, кроме того, он легок в общении. Он мой очень хороший друг.

— Ага.

Эйрин отвернулся и подавил зевок. Слушать про идеального друга ему порядком надоело. Ну стратег, ну воин, и что? Лазар отвесил Эйрину подзатыльник и весело сообщил:

— Слушай внимательно, когда мастер говорит.

Эйрин, мотнув головой, пробурчал себе под нос:

— Угу, если бы ты сам так делал, мы бы по Пустыне не шатались три дня без воды.

Лазар улыбнулся еще шире, пропустив "шпильку" мимо ушей.

— К тому же, ты сможешь больше времени с сестрой проводить. С какой стороны не посмотри — одни плюсы, нет разве?

— Ага.

Про себя же он подумал, что никакие это не плюсы, а огорчение какое-то. Эйрин приуныл. Хорошо конечно, что Эйлис будет рядом, по сестре он тосковал безумно. Только вот… Почему-то не хотелось ему в Черном Замке жить. С другой стороны — время поджимает, есть ли у него право нос воротить от возможной помощи, пусть даже и от незнакомца?

— Почти приехали!

Чем меньше оставалось до столицы, тем веселее становился Лазар. С чего бы это, интересно знать?

— Лазар, — наследник, все еще улыбаясь во весь рот, повернулся к ученику. — А свадьба-то когда?

Принц пожал плечами и ответил:

— В ближайшее время, я понимаешь ли…

Говоря это, Лазар наклонился к самому уху Эйрина.

— …очень уж мне хочется…

— Не надо мне таких подробностей.

Юноша холодно посмотрел на Лазара. И почему, интересно знать, он все время стремится посвятить Эйрина в столь… Эм… Откровенные детали?

— Каких подробностей?

Рашна встрепенулась и, потирая глаза, посмотрела на них. Эйрин залился густой краской, даже не смотря на то, что рассказать-то Лазар ничего не успел. Серебряные глаза с недовольством уставились в фиалковые.

Ну все, сейчас начнется…

Лазар смущенно почесывал затылок, ища что-нибудь подходящее к ситуации и более-менее убедительное.

— Да так…

Выкрутился?

Эйрин с любопытством посмотрел на будущую Императрицу, которая потеряла всякий интерес к своему нареченному и с восхищением разглядывала городскую стену. Да, ее можно понять. Сейн — самый большой город в Империи. Высокая стена из желтого камня окружала город по периметру. Покинуть столицу можно было через ворота — южные, северные, восточные и западные. Жизнь в столице кипела и днем и ночью, а что тут творилось в день Летней Ярмарки… Словами не описать, это надо видеть.

Чем ближе они подъезжали к городу, тем более удивленной выглядела Рашна. Когда они, наконец, подъехали к воротам, Рашна задрала голову к небу и уставилась наверх, широко открытыми глазами.

— Вот это да…

Лазар надулся от гордости.

— Поражает, да?

— Умммм…

Девушка кивнула, соглашаясь.

— Едем дальше?

— Ага.

До Замка они добирались долго, очень долго. Наверное потому, что Рашна заходила практически в каждую лавку, рассматривала весь ассортимент с нескрываемым любопытством, переворачивала, взвешивала в руке, рассматривала на свет, только на вкус не попробовала. В конечно итоге, терпение у Лазара лопнуло — он взвалил невесту на плечо, мило улыбнулся торговцу и вытащил Рашну на улицу.

— У тебя еще будет время все здесь осмотреть. Сейчас надо ехать в Замок доложить Императору о моем… Нашем прибытии.

Рашна тяжело вздохнула и кивнула.

— Хорошо.

Эйрин слегка нахмурился. Странно она себя ведет. Почему? Хотя бы потому, что в магазине готового платья она пробыла около часа, меряя все, что под руку подвернулось. А страсти к одежде за ней раньше не замечалось. Как раз в момент, когда она попыталась натянуть мужской кафтан, Лазар и вытащил ее из лавки.

Нет, если бы она просто кафтан померить захотела — никто бы и слова не сказал, а так как она попыталась стянуть его с портного, Лазар решил, что лучше с этим завязывать. Рашна тянула кафтан за ворот, от чего портной стал бордового цвета и вылупил глаза. Оно и понятно — когда тебя за шкирку со всей силы тянут, и не такое может случиться. Эйрин, кстати, Лазара поддержал от всей души.

Портного жалко стало, он так в свой кафтан вцепился, что вот-вот должна была начаться драка, потому что и Рашне сие творение портного, видимо, очень приглянулось.

Когда оно подъехали к Замку, Рашна совсем потерялась. Эйрин положил ей руку на плечо и дружелюбно произнес:

— Мы рядом, тебе нечего бояться.

Зря он наверное это сказал — девушка вцепилась ему в руки и, тяжело сглотнув, сказала:

— Уйдешь куда-нибудь — убью.

Взгляд у нее при этом был самый что ни на есть безумный, так что Эйрин ей поверил. С тоскливым вздохом, юноша посмотрел в спину дорогого наставника, который от радости позабыл про них и умчался вперед. И почему он должен за Лазара женщинами присматривать? Эйрин остановился и посмотрел на Рашну.

— Давай постоим немного, раз уж ты так трусишь.

Девушка вызывающе подняла бровь и высокомерно сказала:

— Я не трушу.

Эйрин скептически хмыкнул. А я — будущая Императрица в таком случае. И все же, разве не Лазар должен был молодую невесту в дом проводить? О чем он только думает?

Как оказалось, Эйрин был неправ. Лазар вышел из Замка спустя пару минут, подошел к Рашне, взял за руку и величественно уставился на двери. Пока Эйрин ломал голову над таким поведением, из Замка начали выходить слуги.

Аааа… Понятно.

Юноша довольно улыбнулся. Все же, иногда наследник ведет себя так, как и подобает наследнику. Слуги, абсолютно все, кто был в Замке, спустились вниз и встали по обе стороны от лестницы. Лазар крепко сжал руку невесты и поднялся по ступеням, перед самой дверью он развернулся и спокойно произнес:

— Ваша новая госпожа и моя нареченная. Ее слово — мое слово, ее желание — мое желание. Неповиновение ей — неповиновение мне.

Слуги склонили головы, приветствуя молодую хозяйку. Эйрин посмотрел на небо.

Мммм… Наверно церемония представления выглядела бы более величественной, если бы Рашна все еще не сжимала руку Эйрина. Соответственно, когда Лазар потащил за собой невесту, та в свою очередь потащила наверх и Эйрина. Ладно, одна надежда, что новых слуг тут нет, а старые на Эйрина не подумают, что тот невеста Лазара.

— Эм… Ты не могла бы отпустить мою руку?

Эйрин немного наклонил голову, но смотрел вперед, с легкой улыбкой на губах.

— Нет.

— За Лазара держись.

— Мне так спокойнее.

Эйрин тяжело вздохнул и посмотрел на наставника, ожидая помощи. Не дождался. Лазар, судя по взгляду, был в другом мире. Мог бы и Эйрина прихватить. Все так же держась за руки, они вошли в Замок.

— Теперь надо к Императору.

Лазар счастливо улыбался, даже глаза от удовольствия зажмурил.

— Мне тоже идти?

Сейчас Лазар скажет, что нет, и Эйрин свободен. Но, у наставника видимо произошло помутнение рассудка, потому как он весело сообщил:

— Почему бы и нет?

Рашна сжала руку Эйрина еще крепче и даже немного расслабилась. И чем ей Эйрин так приглянулся? Когда они остановились перед дверью, Эйрин набрал побольше воздуха и спокойно сказал:

— Эм… Рашна?

Эйрин задумчиво смотрел на дверь перед которой они остановились.

— Что?

Девушка уставилась на него так, словно он был единственным нормальным существом в этом сумасшедшем мире.

— Я думаю, будет лучше, если я посижу здесь.

— Да?

А Рашна-то всю свою смелость растеряла — глаза расширились от ужаса, лицо побледнело. С чего бы ей так Императора бояться?

— Да. Ты не волнуйся, все нормально будет.

Эйрин мягко улыбнулся и высвободил руку.

— Жди здесь.

— Слушаюсь и повинуюсь. Гав!

Почему-то Эйрина ну очень, сильно рассмешило поведение будущей Императрицы и он не удержался от шутки. Можно же и ему иногда расслабиться, правильно? Как только дверь за Лазаром и Рашной закрылась, Эйрин уселся у порога и принялся ждать.

Признаться, он немного устал. Да, Лазар нашел себе невесту под стать — такая же сумасшедшая. Интересно, а дети у них какие будут? Наверное всю Империю в пыль разнесут, это в лучшем случае.

Юноша оперся спиной о дверной косяк, положил руки на коленях и прикрыл глаза. Время, данное ему для создания своего стиля утекало, словно вода сквозь пальцы. По ночам он не мог нормально спать, днем из-за этого не мог сосредоточиться, и ничего у него не получалось. Вроде бы в поселке Ан'Дже начало было положено, только вот с тех пор Эйрин мало продвинулся.

Тихие шаги заставили резко вскочить. Молодой Ааш'э'Сэй, мягко, словно огромный кот, шел к нему. Чистокровный — волосы белые, глаза ярко-голубые. На губах легкая улыбка. Вообще, лицо у незнакомца казалось нежным, как у девушки. Мужчина подошел к двери и, посмотрев на Эйрина, протянул ему руку:

— Тифар де Льен.

— Эйрин дэ Сэй.

Юноша пожал протянутую ему руку, довольно холодно рассматривая нового знакомого. Так это про него Эйрин столько слышал? Тифар, слегка прищурив глаза, весело спросил:

— Ученик наследника?

Эйрин гордо кивнул.

— Он самый.

Тут Тифар его удивил — дружелюбно похлопал его по плечу и легкомысленным тоном произнес:

— Я надеюсь, ты за наследником хорошо приглядывал?

Высказывание заставило Эйрина улыбнуться. Где это видано, чтобы ученик за мастером приглядывал?

— Старался изо всех сил.

Эйрин скорчил серьезное лицо и гордо выпятил грудь.

— Молодец, я Лазара хорошо знаю…

Тифар замолчал на несколько мгновений и, прищурив подозрительно глаза, спросил:

— Надеюсь, он тебя по… Эм… Злачным местам не…?

— Пытался.

Через несколько минут, Эйрин и "выскочка" Тифар весело смеялись перед дверью в зал. Отсмеявшись, Тифар показал на дверь:

— Лазар там?

— Да.

— Покину тебя…

Эйрин схватил нового друга за руку и, открыв широко глаза, прошептал:

— Не стоит.

Тифар удивленно приподнял брови:

— Почему?

— Эм…

Слава Богам, объяснять Эйрину не пришлось. Дверь зала распахнулась и на пороге застыл Лазар. Лицо у наследника пылало от гнева, глаза метали молнии. Зато Рашна была спокойна, абсолютно спокойно.

Что там у них произошло?

Лазар хмуро посмотрел на Тифара и, с легким кивком, сказал:

— И ты здесь?

Рашна с любопытством выглядывала из-за плеча наследника. Тифар зажмурился от удовольствия, видимо общение в таком ключе было для него нормой.

— Как видишь.

Лазар сделал шаг в сторону и, показав рукой на Рашну, сказал:

— Моя невеста — Рашна.

Девушка выпятила вперед подбородок и с вызовом посмотрела на Тифара. Тот в свою очередь поклонился и почтительно произнес:

— Тифар де Льен. Советник Императора.

— И мой друг.

Лазар уже оправился от гнева и похлопал друга по плечу. Рашна кивнула и посмотрела на Эйрина. Тот пожал плечами и вопросительно уставился на Рашну. Может кто-нибудь объяснит, с чего это Лазар в таком гневе от любимого папеньки вышел?

Спрашивать вслух не пришлось, Лазар видимо заразился где-то проницательностью, потому как немного ворчливо сообщил:

— Совсем скоро ты станешь моим советником. Полагаюсь на тебя.

Тифар, не скрывая удивления, переспросил:

— Твоим?

— Да.

— Почему?

Эйрину тоже стало интересно. Император на тот свет собрался?

— Их Императорское Величество сложит с себя обязанности и отправиться в путешествие.

— Даже так?

— Угу.

— И как скоро?

Лазар тяжело вздохнул:

— Как только мы поженимся.

Эйрину даже пожалел Лазара. Он-то наверное рассчитывал на то, что сможет еще какое-то время помотаться туда-сюда по Империи, а тут такой сюрприз.

Тифар хлопнул наследника по плечу и сказал:

— Ничего страшного.

Принц скептически хмыкнул и, посмотрев на Эйрина, сказал:

— Ах да, чуть не забыл. Видишь ли, дело в том, что сейчас я буду несколько занят. Ты можешь помочь моему ученику? Он сейчас готовиться к последнему Крещению, поэтому, я думаю, от помощи не откажется.

Эйрин кивнул головой, подтверждая слова наставника. Лазар и в самом деле будет занят, а помощь Эйрину, ой как, нужна. Тифар пожал плечами и сделал вид, что задумался.

— Учитывая то, что я довольно много времени провожу в Замке, должен присутствовать на советах…

Принц махнул рукой и величественно произнес:

— Мы освобождаем тебя.

— Благодарю от всей души.

Тифар раболепно поклонился, даже руку к груди прижал. Рашна все это время молча смотрела на представление, а Эйрин таращился в окно.

— Мальчик может пожить у меня, если нет возражений конечно.

Лазар потряс Эйрина и сообщил:

— Возражений нет. Теперь, позвольте вас покинуть, надо отдать некоторые распоряжения.

Лазар направился в другое крыло, на ходу его окликнул Тифар:

— Когда венчание?

— Через полгода.

— Оооо…

Наследник с невестой уже скрылись из виду, посему Тифар повернулся к Эйрину и задумчиво пробормотал:

— К чему такая спешка?

Эйрин пожал плечами и промолчал. Проще уж самого Императора спросить. Советник потер ладонью подбородок и сказал:

— Можешь вернуться в Акадэмию, собрать вещи и что там тебе еще нужно. Сколько времени это у тебя займет?

Эйрин прикинул в уме.

Так, сегодня он уже точно не поедет, завтра на рассвете. До Акадэмии два дня, прибудет он туда ближе к вечеру, останется там. Так как Эйрин не знал, где именно живет Тифар, то естественно, не смог предположить, сколько времени займет обратная дорога.

Кто его знает? Может он в Лотаре живет? Что вряд ли конечно…

— Ммм… Если не считать обратную дорогу — около четырех дней.

Тифар кивнул.

— Из Акадэмии направляйся в мое городское поместье. Знаешь, где оно?

Эйрин не знал, но признаваться не стал, найти поместье в городе труда не составит.

— Даю тебе неделю, после приступим.

— Хорошо.

— Тогда, до скорого.

Советник мягко улыбнулся и постучал в дверь зала. Эйрин кивнул и пошел в библиотеку. Вот бы ему на Тифара быть похожим. Сразу видно, что воин он хороший — мягкие, плавные движения, грациозные и опасные, такого ни с кем не перепутаешь. В тоже время, Тифар серьезный, в отличии от Лазара, хоть и улыбается открыто. Общаться с ним легко, с чем у Эйрина всегда были проблемы. Возможно, Тифар станет и его другом?

Спустя примерно час, Тифар покинул зал, где получил от Императора подтверждение словам наследника и определенные указания. И пришло же старику в голову именно сейчас отречься от престола в пользу сына? С другой стороны, после отречения он не сможет вновь править. А это означает, что на пути Тифара только Лазар и юный дэ Сэй.

Настроение несколько улучшилось. Лазар сам дал Тифару повод находиться рядом с мальчишкой. Придется немного изменить планы. От де Бора надо избавиться как можно быстрее, тут же нанести удар по тайной службе.

Избавившись от двух сильных соперников, Тифар сможет подождать некоторое время.

Главное, сделать это все до венчания, а то молодая Императрица будет претендовать на престол. А невеста-то Ан'Дже… Холодная улыбка появилась на красивом лице советника. Можно избавиться от наследника и будущей Императрицы одним махом.

Хорошо, что он дал мальчишке время, за эту неделю он успеет посетить леди де Бор. Надо было бы узнать, сколько у мальчика времени осталось, до того, как он Пятое Крещение пройдет. Хотя, какая разница? Сколько бы времени у него ни было, вряд ли он успеет стать мастером. Для начала, надо найти слабые стороны маленького дэ Сэя, а после — избавиться от него.

Тифар вышел во двор и подозвал Лира. Верный спутник мягко подошел к нему и ткнулся носом в ладонь. Если бы все были такими же, как Лиры, Тифару не пришлось бы сделать такой сложный выбор. К сожалению, не все понимали положение дел в нынешней Империи. Первый Император согласился бы с ним, жаль, что у него, Тифара, нет таких верных спутников как Хикар и Клай. Только Лир — верный, преданный, самоотверженный.

Советник покачал головой.

Если бы Император согласился с предложением о присоединении Долины Бер к Империи, возможно Тифар удовлетворился бы местом советника. Но, разве может блоха изменить мир?

Нет. Жестокое время требует жестких мер, а значит, пришла пора брать разваливающуюся Империю в свои руки. Странно, что Император не понимает угрозы, исходящей от Долины. Тифар направил Лира к Южным воротам. Завтра надо будет нанести визит леди де Бор. А пока, можно обдумать план, внеся изменения.

Империя Ардейл. Лотар.

Эйрин ехал по узкой улочке, погрузившись в свои мысли. Все же, интересно, как Тифар будет ему помогать? Не то, чтобы Эйрин сам не мог справиться, но помощь не помешает. Тем более, что Тифар оказался совсем не таким, каким Эйрин себе его представлял.

Имея опыт общения с Ааш'э'Сэй, Эйрин пришел к выводу, что все они напыщенные, глупые и высокомерные. Ну, хорошо, не все, а большинство. Тем более, если взять в расчет то, что Тифар уже давно закончил Акадэмию, друг Лазара, к тому же. А наставник не станет с недостойным дружбу водить.

От мыслей Эйрина отвлек камешек, больно стукнувший его в лоб. Юноша резко пригнулся к шее Лира и достал из-за пояса кинжал. Узкий переулок, на окраине города — лучшее место для нападения, особенно на одинокого путника.

Даже то, что он воин, роли большой не играет, если нападающий на крыше.

В одном Эйрин не ошибся — нападающий действительно был на крыше, а вот остальное… Задрав голову наверх, Эйрин узрел радостное лицо Рэя.

Молодой воин развалился на самом краю крыши и мило улыбался во весь рот, вид у него при этом был довольный-довольный. Эйрин тоже улыбнулся и спустился с Лира.

Наклонившись к земле, он поднял камушек и запусти его в Рэя, это чтобы тот не подумал, что в Эйрина можно просто так камнями кидаться. Рэй ловко увернулся и спрыгнул на землю.

— Ну, вот и встретились.

Рэй, что было сил, хлопнул Эйрина по плечу. Благо тот молчал, а то бы язык прикусил — как пить дать.

— Ага.

Рэй схватил Эйрина за плечи и начал трясти.

— Ты что же, не рад?!

— Ра-ра-аааааааад!

Зубы громко клацнули и Эйрин сжал запястье Рэя. Хватит уже его во все стороны крутить или это один из способов избавиться от жертвы?

— А, прости.

Рэй наконец-то оставил Эйрина в покое и тихо свистнул. С крыши мягко спрыгнул еще один воин и Эйрин с интересом принялся его рассматривать.

Видимо, напарник Рэя, такие же серебряные глаза, волосы немного светлее, да и молод еще. Ровестник Эйрина, может немного старше. Рэй ткнул пальцем в спутника и сказал:

— Знакомься, Лок.

Эйрин кивнул и протянул руку.

Лок широко улыбнулся и сказал:

— Очень приятно.

— Я его по пути встретил, он как раз домой возвращался, вот и прихватил его с собой. Все равно дома делать нечего. Да?

Вот Эйрин почему-то засомневался в словах Рэя, наверно потому что лицо Лока особого энтузиазма не выражало, к тому же, вопрос Рэя остался без ответа. Ну, до тех пор, пока тот не положил руку на плечо Лока и не сжал нежно.

— Эм… Да, совершенно верно, мастер.

Лок виновато посмотрел на Рэя и перевел взгляд на Эйрина. Что такое произошло в поселке, пока его не было? С каких пор Ан'Дже водят дружбу с Ааш'э'Сэй? К тому же, этот чистокровный. Лицо спокойное, взгляд холодный, не поймешь, сколько ему лет. Выглядит молодо, подросток, можно сказать, а взгляд как у старика.

Рэй повис на Эйрине и весело поинтересовался:

— Куда путь держишь?

Юноша задумался на пару секунд и ответил:

— В Акадэмию.

— Забыл что-то?

— Эм, нет. Вещи надо забрать.

— А потом куда?

В приступе любопытства Рэй почти уткнулся носом в лицо Эйрина.

— Потом? Тренировки начну. Времени все меньше, а я на месте встал.

Рэй как-то подозрительно рассмеялся и сказал:

— Сам тренироваться будешь? Рогатый-то занят поди…

Эйрин кивнул и почти дружелюбно улыбнулся:

— Ага, они через полгода венчаться будут.

— Кто?

Лок с недоумением посмотрел на парочку, раздумывая над тем, кто это там венчаться собирается, что оба об этом знают, да еще и обсуждают?

Рэй хлопнул себя по лбу и, вылупив глаза, сообщил:

— А, я же забыл тебе сказать… Рашна замуж выходит.

— Эээ?!

— Да-да…

Рэй зажмурился и радостно покивал головой. В душе Лок пожалел того несчастного, на чью долю выпало это ужасное испытание. Рашна конечно красивая, только вот характер… Спокойная, до поры до времени, а вот если рассердишь ее — камня на камне не оставит. А рассердить Рашну довольно легко.

Достаточно просто наступить на какую-нибудь клумбу с цветами. Клумба эта, кстати, скорее всего станет твоей могилкой, благо цветы уже посажены.

— А кто тот несча… эм… счастливчик?

Рэй лучезарно улыбнулся и ответил:

— Их Высочество принц Лабар.

Эйрин закатил глаза и мрачно выдал:

— Лазар, вообще-то.

— Я и говорю, Их высочество принц Радар.

— Лазар.

— Ага, ага, мы уже поняли. Принц Омар.

Эйрин видимо понял, что Рэй просто над ним издевается и попытки поправить оставил, как бесполезные. Лок удивленно присвистнул.

Вот это да… Отдать Рашну за Ааш'э'Сэй, принца к тому же? Хотя… Может это такой способ избавиться от них? Рэю, тем временем, вероятно надоело дурочка изображать и он сказал, обращаясь к Эйрину:

— Так как он тебя тренировать-то будет?

Эйрин покачал головой.

— Не он. Вообще, меня уже не надо тренировать, просто советом помогут.

— Да? И кто же?

— Тифар де Льен.

Имя, произнесенное довольно спокойным тоном, заставило Рэя замереть. Лицо воина стало мрачнее тучи, брови сошлись на переносице и он сухо спросил:

— Даже так?

Эйрин, удивленный таким поведением, подтвердил:

— М… Да. А что?

Лок, не смотря на то, что ему тоже не было известно о причине такого поведения, предпочел не задавать вопросов. Если Рэй захочет — сам все расскажет. Наставник, а именно Рэй в свое время обучал Лока, видимо принял решение посвятить Эйрина в свою тайну. Потому что, кинув быстрый взгляд по сторонам, он сказал:

— Пойдем с нами, выпьем немного вина, расскажу тебе кое-что интересное…

Пить вино Эйрину не хотелось, но очень уже реакция Рэя заинтересовала, посему он согласился.

— Ладно. А что ты мне расскажешь?

Рэй мрачно сжал губы и ответил:

— Ты должен быть очень осторожным с де Льен ом.

— Почему?

Эйрин приподнял брови и пристально посмотрел на Рэя.

— Подробнее расскажу позже, сейчас скажу только одно — даже среди нас он известен, как Чернокрылый демон. Кто такой Чернокрылый, объяснять я надеюсь не надо?

Эйрин покачал головой.

— Нет, я и так знаю.

Нет, это конечно хорошо, что эти двое так легко понимают друг друга, только вот Лок ни о Тифаре не слышал, ни с верованиями Ааш'э'Сэй знаком не был. Посему, дабы восполнить сей пробел в знаниях, он спросил:

— А кто такой чернокрылый?

Рэй и Эйрин ответили вместе, благодаря чему Лок еще раз убедился, что он тут, наверное, лишний.

— Бог Смерти.

Глава двенадцатая

Свет порождает тень

Империя Ардейл. Лотар.

Эйрин устроился за столом, в самом дальнем углу таверны. Напротив сели Рэй и Лок. Рэй поманил подавальщицу и когда та подошла, сказал:

— Вино, три кружки…

Посмотрев на Эйрина, он вопросительно приподнял бровь. Юноша отрицательно мотнул головой, показывая, что он не голоден. Лок заказал кусок мясного пирога и чашку пряного бульона.

Как только девушка отошла от стола, Эйрин посмотрел на Рэя.

— Что ты хотел рассказать про Тифара?

Рэй, слегка нахмурив брови, сказал:

— Ну, о нем мне известно не так уж и много. Одно знаю наверняка — он не так безобиден, как кажется. Я бы даже сказал, что он опасен.

Эйрин пожал плечами:

— Ну, то же самое можно сказать о большинстве.

Рэй не стал спорить, просто уставился куда-то вдаль, подперев подбородок кулаком. К столу подошла подавальщица, поставила перед Эйрином большую глиняную кружку, не забыв при этом игриво подмигнуть. Эйрин холодно посмотрел на нее, показывая, что не заинтересован в более близком знакомстве. Девушка притворно вздохнула и отошла к другому столу.

Таверна постепенно заполнялась людьми. Оно и понятно — вечером куда как веселее посидеть в компании друзей, чем дома со сварливой женушкой. Эйрин постучал пальцами по столу и сказал, обращаясь к Рэю:

— Это все?

Рэй тяжело вздохнул и ответил:

— Несколько лет назад в наше поселение пришел заказчик. Для справки — мы ненавидим Ааш'э'Сэй до глубины души…

Рэй замолчал и хитро уставился на Эйрина, а Лок тщательно пережевывая кусок мясного пирога кивнул, подтверждая слова своего спутника. Эйрин пожал плечами. Ему какая разница, кто, кого и за что ненавидит? К тому же, как это связанно с Тифаром?

Рэй, судя по разочарованному выражению лица, понял, что Эйрин не собирается вступать с ним в спор, как это делал Лазар, когда речь заходила о том "кто же виноват" и продолжил:

— Для нас всегда было большой радостью доставить неприятности вам. Так вот, тот заказчик хотел, чтобы мы совершили… Эм… Визит вежливости в одну из Застав.

Эйрин немного наклонился вперед и, с небольшой толикой иронии, переспросил:

— Визит вежливости?

Рэй широко улыбнулся и сказал:

— Именно так.

— И что же было дальше?

Лок закончил трапезу и вытянулся на скамье, словно сытый кот. Широко зевнув, он прикрыл глаза, хотя Эйрин был уверен, что слушает тот очень внимательно, не упуская ни одного слова.

Рэй налил вина в кружки и, сделав большой глоток, сказал:

— Сейчас расскажу. Для выполнения этого заказа отправили небольшой отряд из шести Ан'Дже.

Эйрин тихо присвистнул. Лазар, да и Рашна тоже, уже просветили его относительно возможностей Ан'Дже. Отряд из шести воинов вполне может заменить небольшую армию.

— Интересно, что же над был тому неведомому заказчику?

Рэй слегка презрительно изогнул бровь.

— Не вдаваясь в подробности скажу, что тому, кто сделал заказ, необходимо было избавиться от молодого Ааш'э'Сэй, точнее — ребенка Ааш'э'Сэй. Заказчик хотел, чтобы все выглядело так, словно покушаются на Командира Заставы. По договоренности, мальчишка в тот момент должен был находиться рядом с Командиром, обеспечивая его охрану.

Эйрин удивленно посмотрел на Рэя:

— Зачем надо было избавляться от ребенка?

Тот пожал плечами:

— Откуда мне знать? Это не так уж и важно, важно то, что Ан'Дже взялись за этот заказ. Меня, кстати, тогда не было. Мы с Рашной еще не прошли посвящение, поэтому остались в поселке.

— Дальше.

Рэй сжал кулаки и мрачно произнес:

— Это был единственный заказ, который Ан'Дже не смогли выполнить.

Любопытно, что там такое случилось, что отряд из шести профессиональных убийц не справился?

— Почему?

Проигнорировав вопрос Эйрина, Рэй сказал:

— Когда отряд "напал" на командира, их атаку отбил всего один воин. Тот, кого среди нас называют "Чернокрылый демон".

Рэй поднял на Эйрина глаза. Возможно, Эйрину только показалось, но на его взгляд, глаза Рэя выражали что-то близкое к ужасу.

— Из всего отряда, посланного на задание, вернулся лишь один воин — самый молодой. Чтобы ты не удивлялся, скажу кое-что в защиту спасшегося — когда Ан'Дже берут на задание только что прошедших посвящение, к ним относятся с некоторой заботой, прикрывая от опасности и давая возможность скрыться, если что-то пойдет не так. В конце концов, это первое настоящее задание, а молодые редко бывают осторожны. Так вот, благодаря защите старших, молодой воин смог вернуться в поселок. Придя в себя и залечив, более-менее, полученные раны, он рассказал о том, что всех, кто был с ним, убил чернокрылый демон. По его словам, Ааш'э'Сэй смеялся, словно сумасшедший, отбивая атаки. Его алые глаза были наполнены ликованием, он был счастлив, понимаешь? Он получал истинное наслаждение, убивая. При желании, он мог оставить всех нападавших в живых, пусть и покалеченных, дабы в будущем предать Императорскому суду и узнать кто сделал заказ. Он же этого делать не стал. Тот, кто был жертвой, стал палачом.

На некоторое время повисла тишина.

Эйрин задумчиво посмотрел на потолок и сказал:

— Я так понимаю, это Тифар был? Мне-то с какой стати его опасаться? Я же не собираюсь его убивать.

Рэй кивнул и ответил:

— Видишь ли, дело в том, что тот, кто сделал заказ, был сам командир Заставы.

Эйрин кисло уставился на собеседника:

— Полезная конечно информация, но это же нормально, что воин будет своего командира защищать. Тем более, Тифар не знал, о том, кто был заказчиком. Может быть, если бы знал, сам этого командира и убил бы.

— Угу, нормально. Кстати, насколько мне известно, хотя возможно, что это и неправда, случай имел место быть до того, как де Льен поступил в Акадэмию.

А вот это — скорее всего ложь. Если Тифара называют чернокрылым, значит он смог принять боевую форму. А в боевую форму можно войти только после совершеннолетия.

Рэй внимательно посмотрел в глаза Эйрина и добавил:

— Кем должен быть мальчишка, чтобы сам Командир пожелал от него избавиться, да еще и чужими руками?

Юноша подумал некоторое время и ответил:

— Ну…Всякое бывает. Может они не особо дружны были?

Рэй пожал плечами.

— Так или иначе, будь с ним внимателен. Не думаю, что тут замешана ненависть или что-то еще. Я отойду.

С этими словами Рэй поднялся и вышел из таверны. Эйрин уставился на Лока. Молодой спутник Рэя широко улыбнулся Эйрину и сказал:

— Мы так и не познакомились нормально.

Эйрин кивнул.

В самом деле, нормально они не познакомились. Протянув Локу руку он сказал:

— Эйрин дэ Сэй.

Лок пожал ладонь и выдал:

— Лок.

Мда… Нельзя сказать, что теперь они познакомились лучше. Во всяком случае, ничего нового Эйрин не узнал. Оглянувшись на дверь в поисках Рэя, Эйрин незаметно вздохнул. Поболтать он никогда любителем не был, но не сидеть же им в тишине до тех пор, пока Рэй не вернется?

Лок видимо придерживался той же точки зрения, потому что сказал:

— Рэй мой наставник.

— А… Да?

— Угу. Я недавно посвящение прошел и как раз возвращался со своего первого задания, когда меня поймал Рэй.

Эйрин незаметно улыбнулся. Да, именно что поймал. Видок у Лока был уставший, да и особого желания идти куда бы то ни было он не выражал.

Опять повисла тишина и Эйрин пришел к выводу, что пожалуй теперь его очередь сказать что-нибудь. В принципе, не особо важно, что именно, главное не молчать. А то подавальщица как-то уж очень пристально пялится в их сторону. Может быть, если бы она была немного миловиднее, Эйрин не стал бы особо переживать, но эта девушка очень уж напомнила ему дочь сельской знахарки, которая доставила Эйлис прямо в объятья дядюшки Себа. Да уж… Нашел, о чем вспомнить.

Так как молчание все же затянулось, Эйрин спросил первое, что пришло в голову, не забыв при этом изобразить заинтересованность:

— Слушай, а вы и в самом деле лучшие наемники во всей Империи?

Лок, лениво растянув губы в улыбке, от чего стал очень сильно похож на Рэя, сказал:

— Зависит от того, что ты имеешь ввиду. Мы — лучшие убийцы.

Эйрин неопределенно помотал головой.

— Ну, убивать и люди могут, при чем хорошо и весьма изощренно.

Разулыбавшись как храмовый служка богатому прихожанину, Лок ответил:

— Ты не понял. Мы не просто лучшие убийцы, мы лучшие в том, что касается убийства Ааш'э'Сэй.

О, а вот это уже интересно. Можно узнать побольше. Надо же в конце концов выяснить, какими способами можно убить тех, кого люди считают бессмертными? Только Эйрин открыл рот, чтобы узнать как можно больше, когда к столу подошел Рэй.

Похлопав Эйрина по плечу, он сказал:

— Что-то засиделись мы, да и тебе наверно тоже пора в путь?

Эйрин полез в кошель, попутно ругая себя за бесполезно потраченное время. Рэй кинул на деревянную поверхность монетку.

— Угощаю.

Улыбнувшись во весь рот, он сказал:

— Нам пора, передавай привет сестрице и Гамбалу.

Эйрин, все еще копаясь в кошеле, автоматически поправил:

— Лазару.

Подняв глаза, юноша вздохнул. И как они так быстро уйти успели? Даже не узнал, куда это Рэй направляется. Поднявшись из-за стола, Эйрин направился к выходу. В самом деле, что-то он совсем счет времени потерял.

Империя Ардейл. Сейн. Городское поместье де Льен.

Тифар стоял напротив окна, рассматривая ухоженный сад. Эйрин только что въехал в поместье и Тифар, кликнув слугу, приказал помочь молодому гостью. Как вовремя Лазар попросил о помощи. В дверь кабинета постучали и вошел слуга.

Согнувшись в поклоне, он сказал:

— Молодой гость высказал желание поговорить с господином.

Тифар, слегка повернув голову, кивнул со словами:

— Проводи его сюда.

Как только дверь за слугой закрылась, советник прикрыл глаза. Как же он устал носить все эти маски. Когда-то, давным-давно, он был верным и честным, таким воспитал его Тай. Тогда он не был знаком с Лазаром, да и планов относительно Великих Перемен не вынашивал. Просто был обычным мальчишкой, остро нуждающимся в отцовской любви. Воспоминания об отце заставили горько усмехнуться. В дверь постучали и, обернувшись, Тифар поприветствовал гостя.

— Доброе утро.

Эйрин сонно потер глаза и кивнул.

— Доброе.

Вообще, никакое оно не доброе, сонное тогда уж. Разговор с Рэем задержал Эйрина, посему собираться ему пришлось на следующий день и сразу трогаться в путь. Как результат — ночь Эйрин провел в дороге, а рассвет встретил перед воротами поместья де Льен. Тифар подошел к Эйрину и, положив руку ему на плечо, сказал:

— Будет лучше, если ты немного отдохнешь. Так или иначе, к тренировкам сегодня мы не приступим, к тому же у меня есть дела в Черном Замке.

Эйрин благодарно кивнул.

— Хорошо.

— Располагайся как дома, поговорим вечером.

Пожелав Эйрину приятного отдыха, Тифар направился к двери.

— Тифар, а как вы с наставником стали друзьями?

Вопрос, заданный с детским любопытством, заставил Тифара улыбнуться. Повернувшись к юноше, он с легкой улыбкой ответил:

— Мы не сразу подружились. Поначалу я его ненавидел всей душой.

Услышав такое заявление, Эйрин широко открыл глаза и в недоумении уставился на советника. Нет, Лазар конечно бывает несерьезным, даже раздражает иногда, но ненавидеть его?

— Почему?

Тифар легкомысленно пожал плечами и ответил:

— Вечером расскажу, сейчас иди отдыхай. Следующие несколько недель отдыхать тебе не придется.

Оставив Эйрина одного, Тифар спустился во двор. Легкая улыбка все еще играла на его губах. А ведь так оно и было на самом деле.

Когда Тифар поступил в Акадэмию, в душе его уже поселилась тьма. К окружающим он относился с пренебрежением и брезгливым высокомерием. Первое впечатление о наследнике у него сложилось сразу — законченный идиот, что тут еще добавить? Только вот идиот этот, по какой-то причине привязался к Тифару и отставать не желал ни в коем случае.

Спустя какое-то время Тифар и сам потянулся к наследнику. Причина? А причина очень проста — когда ты тонешь в беспросветной тьме, волей-неволей потянешься к свету. Именно этим светом и стал Лазар, с его глупыми и необдуманными поступками, легкомыслием и беспечностью. Как это ни странно, Лазар, словно огонек во тьме, манил, притягивая своим теплом.

Даже самому себе Тифар не смог бы признаться, что в какой-то момент, он решил защищать Лазара, стать ему опорой и защитой. Потому что этот болван сам не справится.

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Семьсот пятьдесят лет назад.

Тиф де Льен, новобранец, только что поступивший в Акадэмию для прохождения обучения, брезгливым взглядом рассматривал собравшихся в здании юношей. Один из них привлек к себе всеобщее внимание тем, что на его лысой голове красовались рога.

Тиф презрительно скривил губы и отвернулся. Наследник. Глупый, избалованный, взбалмошный. Со дня поступления прошла уже неделя и за это время принц успел натворить дел. Поведение наследника заставляло Тифа скрежетать зубами от гнева. Как можно вести себя подобным образом?

Для начала, Лаз хохотал над всем, над чем только можно было — когда он позорно шлепнулся с бревна, когда его напарник по парным боям заехал ему в глаз и тут же рассыпался в извинениях, когда мастер отчитывал его… Да над чем только этот идиот не смеялся?

Сегодня напарником по парному бою у Лаза будет Тиф, в связи с чем, юный гений решил предупредить принца. Сложив руки на груди, Тиф подошел к наследнику и процедилсквозь зубы:

— Сегодня я твой напарник, пощады не жди.

Сказано грозно, холодно, со всем презрением, на какое только Тиф был способен. Холодный взгляд голубых глаз даже взрослых заставлял ежиться в страхе. Слухи по Империи расползаются быстрее, чем пожар в сухом лесу, поэтому все до единого знали, кто такой Тиф и предпочитали держаться от него подальше. Даже лейтенанты смотрели на новобранца с некоторой опаской.

Когда Тиф заходил в казарму, где до этого стоял гам, все замолкали и расползались по койкам. День изо дня он слышал за своей спиной испуганный шепот. Его называли гением, а после случая в Южной Заставе стали называет еще и чудовищем.

Все, с кем Тифу приходилось тренироваться до этого, даже не пытались изобразить бой — они просто испуганно жались и умоляюще смотрели ему в глаза. А потом Тиф слышал что-то вроде: "Этот монстр на меня так посмотрел, что из меня дух сразу вышибло". Подобное уже давно не обижало юношу, он пришел к выводу, что одному быть легче. В конце концов, не его вина, что в целой Империи не нашлось равного ему по силе и уму.

Вот и сейчас, холодно смотря в фиалковые глаза придурковатого наследника, Тиф ожидал, по меньшей мере, тихой покорности. Идиот не оправдал его ожиданий — он радостно уставился на Тифа и весело сказал:

— А, это тебя называют гением, да?

От удивления Тиф даже кивнул, подтверждая высказанную вслух догадку. Лаз разулыбался еще сильнее и сообщил:

— Я тоже не буду сдерживаться, раз так.

Презрительно фыркнув, Тиф оставил дурачка в одиночестве. Надо же было такое сказать? Как будто легкомысленный болван сможет хотя бы коснуться его. В этот момент, один из младших лейтенантов сообщил, что пора начинать тренировки. Новобранцы потянулись к выходу.

Тиф гневно сжал кулаки. Даже не смотря на то, что его напарником будет наследник Императора, жалости он не проявит. Нечего было этому баловню такие заявления делать…

Спустя несколько часов Тиф открыл глаза. Спина, да и все тело, подозрительно болели. Нахмурив брови, юноша попытался вспомнить, что же произошло. Ах… Он же с наследником тренировочный бой проводил.

А что потом было?

Тиф прикрыл глаза и попытался вспомнить.

Кто бы мог предположить, что вечно несерьезный дурачок, окажется настолько сильным и быстрым? Тиф, привыкший к молниеносным и легким победам, был удивлен. Лаз двигался быстро, очень быстро, Тиф просто не успевал отбивать его удары.

На самом деле, он наблюдал некоторое время за наследником, надеясь на то, что тот окажется хотя бы более сильным, чем все остальные. В боях с другими новобранцами, Лаз показал себя посредственно, что видимо и ввело Тифа в заблуждение.

Где-то вдалеке прогремел гром и небеса разверзлись.

Горькая улыбка появилась на лице юноши. После позорного боя, его оставили лежать в пыли. Никто не захотел подойти и помочь, хотя обычно новобранцы проявляли друг к другу снисхождение и всегда подавали руку проигравшему. Но… Кто захочет подойти к поверженному чудовищу? Холодные капли больно били по лицу, ссадины уже затянулись, а вот синяки давали о себе знать тупой болью.

Тиф слегка поморщился.

Этот придурковатый принц кажется ему пару ребер сломал. В какой-то момент юноша осознал, что вода более не падает на лицо и открыл глаза. Над ним навис наследник, улыбаясь при этом, ну совсем, уж глупо. Лаз накинул на спину одеяло, закрыв голову и зажав уголки в кулаках так, чтобы получился навес над ним и Тифом.

Объект заботы юного наследника зло посмотрел на принца и прошипел:

— Что ты делаешь?

Лаз легкомысленно пожал плечами и ответил:

— Простудишься еще.

Подавив в себе неожиданное желание улыбнуться, Тиф сказал:

— А сам-то?

Наследник зажмурился, словно услышал что-то смешное, и ответил:

— Ко мне болезни не липнут. Подняться скоро сможешь?

Тиф помолчал некоторое время и ответил:

— Минут через десять.

Принц кивнул и слегка переместил тело вбок.

— Хорошо.

На некоторое время повисла тишина, которую нарушил Тиф, задумчиво протянув:

— А ты знаешь, что говорят про тех, к кому простуда не липнет?

Лаз лучезарно улыбнулся и ответил:

— Ага. Про таких как я говорят — счастливчик.

Разубеждать его Тиф не стал, с дураком спорить — только нервы зря портить. Когда сломанные кости срослись и Тиф смог подняться, Лаз великодушно позволил опереться на свое плечо, от чего Тиф гордо отказался. Вдвоем они доползли до казармы, перед входом в которую Тиф спросил:

— Ты что, не знаешь, как меня называют?

Вообще-то, Тиф ожидал услышать: "Ага, тебя называют чудовищем, и я решил, что лучше с тобой подружиться, чем ждать твоей мести", но принц опять обескуражил его, выдав:

— Знаю. Ты — гений рода де Льен, такие как ты — редкость. Если тебе интересно, с какой стати я к тебе привязался, отвечу сразу — я подумал, а вдруг твоя гениальность заразна?

Улыбнулся он при этом как младенец — солнечно и ясно. Тиф покачал головой, не заметив того, что и сам улыбается. Дурак он и есть дурак, с какой стороны не посмотри.

Немного смущаясь, Тиф тихо произнес:

— Спасибо.

Наследник ткнул его в только что зажившее ребро и ответил:

— Да ладно, мы же друзья.

Империя Ардейл. Поместье де Льен.

Вздохнув, советник сел на Лира и направился в Замок. Если бы Тифар помнил тогда, что свет порождает тень, усугубляя тьму, возможно он бы и на двести лааров к наследнику не подошел. Избавив себя тем самым от мук и бесполезных терзаний, когда ты не можешь сделать однозначный выбор между "хочу" и "должен". Между дружбой и долгом.

В конце концов, Тифар начал ненавидеть Лазара, ведь избавиться от того, что ты ненавидишь значительно легче, верно? Во всяком случае он долго и старательно убеждал себя, что те чувства, которые он испытывает к наследнику именно ненависть.

Советник погрузился в свои мысли до такой степени, что не заметил, как добрался до Черного Замка. На ступенях сидел печальный Лазар. Увидев друга, наследник вскочил и, радостно улыбнувшись, кинулся навстречу к Тифару. Советник не спеша спустился с Лира и застыл в ожидании. Лазар похлопал друга по спине и поинтересовался:

— Ну как, уже начали тренировки?

Советник отрицательно покачал головой:

— Нет. Мальчик только что приехал, пусть отдохнет сегодня. Ты, кстати, почему здесь сидишь?

Лазар притворно вздохнул и ответил:

— Традиции…

И как он мог об этом забыть? Так как наследник сам посватал себе невесту и заручился одобрением ее родных, сватать ее он теперь не будет. В тоже время, до самого венчания они не должны видеться, что довольно сложно осуществить, учитывая тот факт, что оба находятся в Замке. Наверное Лазара выгнали из собственного дома, дабы соблюсти древние традиции. Интересно, он давно тут сидит?

Сочувственно покивав головой, Тифар сказал:

— Ну… Тут уж ничего не поделаешь.

Лазар печально уставился на него. Тифар, искренне желая помочь другу, сказал:

— Можешь пожить у меня.

Лазар улыбнулся и ответил:

— Спасибо, так и знал, что ты меня в беде не бросишь.

Советник, с легкой иронией в голосе, поинтересовался:

— И все же, кто настоял на соблюдении? К тому же, ты вполне мог сказать, что невеста не девица и пусть Император вас быстрее венчает. Согласись, было бы глупо настаивать на соблюдении устоев, когда невеста уже жена?

Лазар опять опечалился.

— Ну да…

— Так кто настоял-то? Сама невеста?

Ситуация несколько рассмешила Тифара — чтобы Лазар, да так себя вел? Одно слово, сказанное с поистине высокомерной интонацией, пролило свет на сложившуюся ситуацию. Насупив брови и задрав подбородок к небу, Лазар пробурчал:

— Император.

— Ааааа…

Ну, в этом случае, все ясно. Если Император приказал, даже Лазар перечить не станет.

Советник похлопал друга по плечу со словами:

— Крепись, друг мой.

Принц мрачно хмыкнул.

— Ты по делам или просто так?

— Совет.

— Ясно.

— Что-то еще?

Тифар слегка склонил голову, внимательно рассматривая друга. Вовремя Император настоял на соблюдении традиций. Теперь не только де Сэй в пределах досягаемости, но и за Лазаром можно приглядеть. Правда, в его присутствии от Эйрина не избавишься, но это тоже не проблема.

Обдумав все с самого начала, Тифар решил, что стоит подождать до того момента, когда наследник обвенчается. К тому времени, Тифар уже избавиться от Астена и де Мора, к тому же, леди Анкель, скорее всего, уже разберется с заклинанием. Соответственно, после венчания Император откажется от престола в пользу сына, который будет убит молодой супругой. В это же время, другой Ан'Дже убьет Эйрина. Таким образом, Тифар избавится от всех, кто ему мешает. Так что, это очень хорошо, что наследник будет под присмотром, до поры до времени.

Лазар пожал плечами, видимо сообщив тем самым, что никаких вопросов к Тифару у него более нет.

— Тогда, с позволения Вашего Высочества, я откланяюсь.

Советник совершил церемониальный поклон, скрыв тем самым улыбку. Наследник повел себя так, как наследнику не подобает, что в прочем было обычным для него делом — он наградил советника щелбаном по макушке, не забыв при этом презрительно фыркнуть.

— Иди.

Тифар выпрямился и, кивнув на прощание, направился в Замок. Видимо даже Высшим угодно, чтобы Тифар стал новым Императором, иначе чем объяснить подобное везение?

Империя Ардейл. Лотар.

Леди Анкель сидела в карете, отдернув бархатную шторку и рассматривая снующих туда-сюда людей. В этот захолустный городишко леди приехала для того, чтобы встретиться с Тифаром. Встреча прошла весьма успешно, по мнению леди.

Советник был нежен, как никогда. При воспоминаниях о минувшей ночи, сердце забилось чаще. Нет-нет, с Тифаром они просто поговорили. Как истинный аристократ, советник не позволил себе даже намека на неприличие или пошлость.

Если верить словам Тифара, где-то здесь видели молодого Ан'Дже, ради этого леди даже задержалась в городе, хотя с советником она встретилась несколько дней назад, в поместье отца.

Леди отпустила шторку и блаженно прикрыла глаза. Совсем скоро все разрешиться и тогда она будет свободна. Осталось только найти этого проклятого Ан'Дже и можно приступать к исполнению ритуала.

Открыв глаза, леди Анкель обмахнула лицо веером. Возможно, стоит немного прогуляться? Кивнув самой себе, Анкель постучала веером в противоположную стенку кареты. Молодой кучер открыл дверцу и подал леди руку.

Конечно, не очень хорошо бродить по городу без сопровождения, но ничего лучшего в голову не приходило. Вздохнув, Анкель прикрыла лицо веером.

Ну что ж, придется сделать вид, что ее заинтересовали местные магазинчики.

— Пойдешь со мной.

Леди холодно посмотрела на слугу и не спеша направилась в сторону ближайшего магазинчика. Остановившись напротив огромного окна, Анкель со скукой принялась рассматривать выставленный на всеобщее обозрение товар.

Ничего стоящего, что еще ждать от маленького городишки? Леди развернулась и уже готова была уйти, когда почувствовала чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись по сторонам, Анкель заметила молодого воина. Совсем еще мальчик, он с немым обожанием уставился на нее.

Леди прикрыла глаза и мягко улыбнулась юноше.

Все же, это была хорошая идея — пройтись по городу, потому что мальчик, смотревший на нее как на прекрасное видение, оказался Ан'Дже. Видимо про него и говорил Тифар. Анкель повернулась к кучеру и сказала:

— Найми того мальчишку.

Кучер удивленно уставился на нее, чем вызвал ее негодование и даже гнев.

— Быстро, скажи, что мне требуется охрана. Мы направляемся в поместье де Бор.

Именно там леди решила совершить ритуал. Благо обмануть дорогого супруга, да и папеньку тоже, было несложно. Написав Астену письмо с мольбой о прощении, Анкель добилась того, чтобы супруг позволил ей вернуться в поместье. Его снисходительность заставила леди скрипеть зубами от гнева. Но, это в принципе не так уж важно.

Недалеко от поместья расположена башня, в которой леди и будет жить, таково было условие. Оно и понятно, учитывая то, что Астен хотел подать прошение Императору о расторжении брака, на что-то большее рассчитывать было бы просто глупо. Возможно, Астен и сам не хотел, чтобы подобное легло несмываемым пятном на оба рода. Посему, решил запереть супругу в башне, как это делали многие из аристократов, когда вставал вопрос о возможном расторжении брака, что случалось исключительно редко. Хотя, по-мнению Анкель, дорогой папенька тоже внес некоторую лепту, дабы дочь заслужила "прощение" супруга.

Леди улыбнулась.

Оно и к лучшему, в конце концов, так ей никто не сможет помешать.

Лок стоял у постоялого двора, ожидая пока Рэй закончит свои дела и выйдет наконец-то. Наверное ему следовало узнать, что же они ищут, помог бы наставнику. Глядишь быстрее бы в поселок вернулся. Позевывая от скуки, Лока принялся рассматривать прохожих.

Неподалеку остановилась карета, судя по богатому убранству, какой-то аристократ соизволил посетить сей городок. Презрительно прищурив глаза, Лок отвернулся. Нечего на этого аристократишку пялиться, не заслужил. Рассмотрев все, что было в пределах видимости, Лок разочарованно вздохнул.

Рэй все еще не вышел, а это значит, что придется рассматривать все по пятому разу. Повернув голову вправо, Лок замер от удивления. Перед маленьким и ничем не примечательным магазинчиком, стояла самая красивая женщина, какую он только видел. Даже красивее Рашны, а уж таких красавиц как она еще поискать.

Девушка с волосами, отливающими серебром, со скукой рассматривала товар. Лок подался вперед, желая запечатлеть ее прекрасный лик в памяти на веки вечные.

Кто бы мог подумать, что у Ааш'э'Сэй такие красивые женщины? В этот момент, прекрасная незнакомка обратила свой взор на него. Нежная улыбка заставила в буквальном смысле задохнуться от восхищения.

Девушка направилась к карете, сказав что-то по пути своему сопровождающему. Слуга, а это видимо был именно слуга, кивнул и направился в сторону Лока.

Юноша гордо распрямил плечи и отвернулся. Пусть не думают, что он голову потерял или вообще влюбился. И не таких красавиц видели. Ну ладно, таких не видели, но все равно — лицо надо сохранить.

— Прошу прощения…

Изображая безразличие, Лок посмотрел на говорившего.

— Да?

— Леди желает нанять Вас для охраны.

Лок хмыкнул и сделал вид, что задумался. Мало кому хватит смелости обратиться к Ан'Дже с подобной просьбой. Сразу понятно, что леди вообще не от мира сего. Оно и понятно, такую красавицу надо держать подальше от жестокой реальности. Пускай в куклы играет или вышивает. Чем там аристократки на досуге занимаются?

— Куда?

Вообще, деньги Локу особо не нужны были. К тому же, если вдруг узнают, что он выполнял работу, постыдную для Ан'Дже, трепка ему обеспечена. Но он уж постарается сохранить все в тайне. Слуга тем временем ответил:

— До поместья де Бор.

Лок кивнул и, сказав что подойдет через минуту, направился в здание постоялого двора. Осмотревшись в поисках Рэя, которого нигде не было видно, Лок подошел к хозяину и сказал:

— Со мной был спутник, немного выше меня, черноволосый. Передайте ему, что я скоро вернусь.

Хозяин, крупного телосложения мужчина, кивнул, нахмурив густые брови.

— Хорошо.

Лок бросил на стойку мелкую монету и вышел на улицу. Подойдя к карете, он сказал, тщательно копируя интонацию Рэя:

— Лок, сын Ан'Дже. Могу я узнать имя нанимателя?

По традиции, беря заказ, Ан'Дже интересовались именем заказчика, связав тем его и себя.

Бархатная шторка слегка качнулась и раздался нежный голос с легкой хрипотцой:

— Леди де Лаар.

Империя Ардейл. Сейн. Городское поместье де Льен.

Эйрин спустился во двор, где заприметил дорогого наставника. Поначалу он подумал, что ему спросонья показалось, но потаращившись в окно еще минут десять, он пришел к выводу, что не ошибся. Поэтому Эйрин решил лично узнать, по какой причине наставник здесь, а не в Замке.

Подойдя к Лазару, который весьма удобно устроился под деревом, юноша опустился рядом. Лазар, приоткрыв один глаз, пробормотал:

— Привет, как дела?

Эйрин кивнул.

— Нормально. Какими ветрами тебя сюда занесло?

— Традиции.

Лазар закрыл глаза, не дав Эйрину дальнейших объяснений. В принципе, они и не потребовались. Эйрин сам задавался вопросом, будут ли традиции соблюдать и, как оказалось — будут. Результатом такого решения стало то, что Лазар был выставлен из Замка на весь срок, оставшийся до венчания. Все традиции, включая самые древние, Эйрин знал отлично. Поэтому и вопросов лишних задавать не стал, вместо этого он сказал:

— Я Рэя встретил.

Лазар лениво зевнул.

— Дааааааа?

— Угу.

— И что?

Эйрин оперся спиной о ствол дерева и посмотрел на облака.

— Он мне рассказал кое-что интересное.

Наследник проявил неподдельный интерес, изобразив корову:

— Мммм?

— Да.

— Например?

— Например, он сказал, что Тифар вошел в боевую форму до того, как поступил в Акадэмию.

Принц гордо улыбнулся, как будто это он смог совершить подобное.

— Ага, было такое.

Юноша нахмурился.

— Когда мы встретились в первый раз, ты сказал, что это невозможно.

— Зачем будоражить детский ум подобными вещами?

— А что в этом такого?

— Вдруг ты бы тоже захотел провернуть что-то подобное?

Эйрин пожал плечами:

— И что было бы?

Наследник открыл глаза и ответил:

— Во-первых, это опасно.

— Да?

Эйрин постарался вложить как можно больше недоверия в это слово.

— Да. Например, что будет, если заставить малденца ходить до того, как он будет к этому готов?

Мальчик пожал плечами. Ему откуда знать?

— Ничего хорошего не будет, поверь мне.

— Что еще?

Лазар взял в зубы травинку и, пожевав ее, сказал:

— Во-вторых, чтобы совершить подобное, необходимо быть настоящим гением. Как ты должен знать, мы можем контролировать вхождение в боевую форму, чем ты старше — тем легче тебе это удается. Малейшая потеря самоконтроля может привести к ужасным последствиям.

— К каким например?

— Ммм… Ну, можно лишиться разума.

Эйрин кивнул, может поэтому Тифар и смеялся, когда убийц на лоскуты резал?

— В-третьих, чтобы совершить что-то подобное, необходимо получить сильнейшее потрясение, оказаться на грани.

— Ааааа… Рэй говорил, что когда Тифар вошел в боевую форму, на него напали.

Лазар, слегка прищурив глаза, сказал:

— А что еще Рэй тебе говорил?

— Он сказал, что к ним в поселок пришел наниматель, который пожелал избавиться от Тифара, инсценировав покушение на Командира Заставы и что Тифар всех убил, кроме одного. А еще Рэй сказал, что Тифар в тот момент, по словам спасшегося, был похож на сумасшедшего.

Помолчав пару мгновений, Эйрин добавил:

— Рэй сказал, что Тифар так и не узнал, кто сделал заказ и что он зря убил наемников. Мог бы вытрясти из них имя нанимателя.

Лазар кивнул и сказал:

— Ну, Рэй должен был сказать тебе, что Ан'Дже даже под страхом смерти имена не называют. Хотя конечно не осведомленный в таких делах, мог бы оставить жизнь наемникам, именно с целью выяснить имя. Кроме того, то, что произошло на самом деле, несколько отличается от того, что рассказал тебе Рэй. Скорее всего потому, что Рэй не был там.

Эйрин кивнул, подтверждая догадку наставника о том, что Рэй и в самом деле в тех событиях участия не принимал.

Лазар, весьма довольный собой, продолжил:

— Тифар родился и вырос в Южной Заставе. Еще в детстве его называли гением, равным первому Императору по силе и уму. Тифар и в самом деле гениален — нет воина, которому бы воинское искусство давалось с такой легкостью. Это и позволило ему войти в боевую форму до того, как он достиг совершеннолетия. Такие как он рождаются очень редко и еще реже проявляются. Рэй не сказал, кто сделал заказ?

Эйрин нахмурился и ответил:

— Сказал. Командир Заставы, правда Тифар об этом не узнал.

Принц покачал головой:

— Узнал, тот сам сказал ему, за несколько мгновений до нападения.

Эйрин потрясенно кивнул.

— Ясно. Это и вызвало шок? Он что, был настолько близок с Командиром?

Печально посмотрев на ученика, Лазар ответил:

— Ты даже не представляешь себе на сколько. Тифар, на самом деле, боготворил Командира Заставы.

Юноша вздохнул и ответил:

— Интересно, на сколько великим воином должен был быть Командир, чтобы мальчик, которого с самого детства называли гением и сравнивали с Первым Императором, начал его боготворить? И что Тифар с Командиром сделал?

На лице Эйрина явно отразилось разочарование. Видимо, сейчас думает о том, как здорово быть настолько одаренным, чтобы войти в боевую форму раньше положенного срока. А ведь мальчик даже не понимает, что сам чуть было не сделал это, а ведь тогда он тоже еще не прошел обучение в Акадэмии.

В день, когда Эйрин сжег собственное поместье дотла, глаза его налились кроваво-красным, именно поэтому Лазар просидел с ним до самого рассвета, приглядывая и оберегая. То, что мальчик одарен до такой степени послужило решающим фактором, когда Лазар решил взять его в ученики.

Какой мастер откажется обучать гения? И именно поэтому Лазар попросил Тифара помочь мальчику. То, что не удалось Лазару, вполне может осуществить советник. Принц с грустной улыбкой потрепал Эйрина по волосам.

— Тифар убил Командира, как только расправился с Ан'Дже. Командиру Заставы не обязательно было быть Великим воином, чтобы заслужить обожание Тифара…

Замолчав на мгновение, Лазар закончил:

— Командиром Южной Заставы, пожелавшим избавиться от Тифара, был его собственный отец.

Глава тринадцатая

Даже самое невинное сердце может поглотить тьма

Империя Ардейл. Южная Застава.

Примерно полторы тысячи лет назад.

Темная южная ночь давно вошла в свои права. Огромные, словно бриллианты чистой воды, звезды равнодушно мерцали на черном небе. Горячий, сухой ветер гнал пески Великой Пустыни, где-то во тьме, за барханами, завывали Псы. Командир Южной Заставы, Лестар де Льен сидел на грубо сколоченном деревянном стуле, низко опустив плечи и спрятав лицо в ладонях.

Тай де Льен, первый сын командира Заставы, совсем еще ребенок, испуганно жался к отцу. Из-за двери соседней комнаты доносились вопли, наполненные болью и страданием, перешедшие в хриплый протяжный стон, от которого кровь стыла в жилах. Спустя какое-то время за дверью повисла оглушающая тишина. Настолько оглушающая, что Лестар услышал бешеный стук собственного сердца.

Леди де Льен мучилась родами вот уже третьи сутки. За это время Лестар постарел на добрую тысячу лет — лицо осунулось, черные круги пролегли под глазами, в которых застыла немая мольба.

Брак между Лестаром де Льен и Кайтой де Мон не был равным. Леди была из очень богатой семьи, близкой к Императорскому двору, отец Кайты занимал место старшего советника. Не смотря на то, что Лестар был чистокровным потомком одного из Совета Двенадцати, род его был беден, к тому же, еще во времена Совета де Льенов отлучили от власти за провинность одного из их рода. Посему руки леди Кайты Лестар добивался долго, но безрезультатно. Так и не получив согласия родителей, он просто выкрал молодую невесту и увез из родного дома, с ее согласия, конечно же.

Когда отряд, возглавляемый разъяренным отцом Кайты настиг их, молодые уже принесли клятву Богам, которые приняли ее, вместе с жертвой. Таким образом, родным супруги пришлось смириться с неравным браком, ведь никто не будет оспаривать решение Богов.

Жизнь Лестара и Кайты была наполнена любовью и смехом. Счастье, которое испытал командир, когда взял на руки своего первенца, описать невозможно — в тот момент, он понял, что весь его мир сузился настолько, что центром стал этот пищащий комочек и устало улыбающаяся супруга.

Тай рос сильным и здоровым, родители радовались, глядя на него. Еще бы, какой отец не будет гордиться таким одаренным сыном? Тай был похож на Лестара как две капли воды, что давало еще один повод для отцовской гордости. Счастье оборвалось внезапно, никто даже не мог предположить, что все будет именно так.

Когда Кайта сообщила мужу, что скоро у них появится еще один младенец, Лестар едва не упал на колени, рыдая от счастья. Редко кому Боги давали более одного ребенка. Видимо, их союз и в самом деле благословили. Только вот, изменения, происходящие с молодой супругой, Лестар заметил далеко не сразу.

Поначалу он, ослепленный счастьем и гордостью, не обратил внимания на тени, пролегшие под глазами Кайты. Постепенно, молодая и здоровая женщина, превратилась в высохшую старуху — волосы стали ломкими, кожа истончилась, глаза потухли, и только нежная улыбка всегда играла на губах, пусть она и была немного печальной.

Чем больше рос младенец в чреве матери, тем быстрее она угасала. Словно ребенок высасывал из нее все жизненные силы, убивал ее изнутри. И вот сейчас, когда крики за дверью смолкли, командир не мог заставить себя подняться и войти в комнату. Потому что он знал, где-то в глубине души он знал, что сегодня он потерял самое важное в своей жизни.

— Папа…

Тай смотрел на отца широко открытыми глазами, губы тряслись, словно ребенок сдерживал слезы. Ладошка, которую мальчик положил на руку отца, дабы тот обратил на него свое внимание, была холодной и липкой. Лестар поднялся и похлопал мальчика по макушке. С трудом растянув бледные губы в улыбке, он сказал:

— Почему молодой господин еще не в постели?

Тай нахмурил брови и потер глаза кулаками.

— Но мама…

Командир Южной Заставы опустился на колени и сказал:

— Все будет хорошо. Иди спать, завтра ты проснешься и все будет по-прежнему.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мальчик нехотя поплелся в комнату наверху, а Лестар повернулся к двери. Горькая улыбка легла на губы.

— Прости, наверное я не смогу выполнить это обещание…

Толкнув непослушной рукой дверь, командир вошел в помещение. Комната, в которой принимали роды была небольшая, но уютная. Кайта сама, с любовью и заботой, выбирала каждую мелочь, дабы украсить это скучное помещение, ставшее для них домом.

Старуха, принимавшая роды, повернулась к Лестару и, сжав тонкие губы, покачала головой. Командир подошел к постели и, опустившись на колени, взял жену за руку. Сжав холодные тонкие пальцы, он нежно отвел с лица спутанные волосы. Длинные ресницы отбрасывали черные тени на белое лицо. Тихим хриплым шепотом Лестар позвал ту, что была центром его вселенной:

— Кайта…

Сейчас она откроет свои голубые глаза и устало улыбнется, сейчас… Сейчас… Боги не могут быть так несправедливы…

Лестар закрыл глаза, даже не пытаясь сдержать слезы. Голос старухи, принимавшей роды, заставил Лестара обратить внимание на неподвижный комочек, лежащий на животе Кайты.

— Она дала ему имя.

Командир с болью посмотрел на младенца, отнявшего у него жену.

— Он жив?

Старуха кивнула. Лестар взял малденца на руки и заглянув в его лицо, едва заметно вздрогнул. Новорожденный смотрел прямо в его глаза, он видел.

Старуха за спиной открыла дверь и тихо прошептала:

— Чудовище…

Лестар не слышал ее слов. Он смотрел на ребенка.

Мальчик внимательно разглядывал лицо своего отца, на пухленьких щечках появились ямочки, потому что младенец улыбался.

Он улыбался, только что убив собственную мать, родившись раньше положенного срока на несколько месяцев.

Империя Ардейл. Южная Застава. Пятьсот лет спустя.

Тиф сидел на стене, подперев ладошкой подбородок и печально смотрел вдаль. Перед ним расстилалась Великая Пустыня, некогда бывшая Великим Морем.

Мальчик улыбнулся.

А вот здорово наверное было бы в море залезть, а? Прищурив свои голубые глаза, Тиф звонко рассмеялся.

— Эй, братишка…

Мальчик обернулся, едва не шлепнувшись со стены.

— А?

Прямо под стеной стоял Тай, старший брат и наставник.

— Спускайся, пора тренироваться.

Тиф притворно вздохнул. Вот, опять эти тренировки дурацкие. Брат, видимо, понял, что Тиф совсем не желает тренироваться и, хитро прищурив темно-синие глаза, сказал:

— Отец придет посмотреть…

Слова возымели нужный эффект — Тиф спрыгнул со стены, мягко приземлившись на корточки. Ну, это чтобы время зря не тратить.

— Пойдем, пойдем быстрее!

Схватив брата за рукав, он потащил в его сторону площадки, где они всегда проводили тренировки. Тай улыбнулся и позволил младшему брату тащить его за собой.

Все же, какой Тиф становиться упорный, когда дело касается отца. Младший братишка внешне был очень похож на мать, особенно, когда улыбался. Возможно поэтому на лицо отца ложилась тень, когда он смотрел на своего второго сына.

Тай едва заметно вздохнул.

Когда Тиф родился, по Заставе поползли слухи, что леди Кайта породила чудовище. И все только потому, что мальчик был зрячим от рождения. Да, развивался он намного быстрее, чем его сверстники — Тиф был уникальным и это понимали все, даже отец. Мальчик мог обучиться чему угодно, лишь бы это вызывало у него интерес.

Как-то раз, Тиф обыграл "в сухую" одного из подчиненных отца, в Тиару — стратегическую игру, когда надо собрать на поле противника все свои камешки, не допустив при этом захвата собственной территории.

Да, кто-то может сказать "ничего особенного, любой так сможет, если потренируется", но… Тифу тогда было двести пятьдесят лет, для людей этот возраст равняется пяти годам и братишка обучился игре, просто посмотрев несколько партий между Таем и молодым воином, который, кстати, считался непобедимым в этой игре. Такие способности Тифа вызывали уважение, в котором иногда проскакивало что-то, похожее на страх.

Тай вздохнул чуть громче.

Братишку он любит, очень сильно, поэтому, отношение взрослых ему не понять. Разве можно винить Тифа в том, что мама умерла? Разве можно винить его в том, что он настолько одарен? С недавних пор Тиф налег на изучение различных стилей ведения боя, а все потому, что он вбил себе в голову, что отец непременно полюбит его, если он достигнет большего.

Интересно, что будет, когда Тай покинет Заставу, потому что пришла пора ему записаться в Акадэмию? Тиф совсем один останется…

Странное дело, братишка не замечал некоторой напряженности в отношении к нему, даже того, что некоторые откровенно его избегали. Тиф смотрел на окружающий мир широко распахнутыми глазами, на губах всегда играла улыбка.

Возбужденный голос брата буквально вырвал Тая из мрачных мыслей:

— Я решил…

Тай мягко улыбнулся.

— Что ты решил?

Братишка повернул к нему свое чумазое лицо и, сжав кулачок перед лицом, гордо сказал:

— Я превзойду всех! И тогда отец заметит меня.

Тай грустно кивнул и хлопнул младшенького по затылку:

— Он и так замечает тебя, просто… Ммм… Как бы это сказать…

Тай задумался, придумывая правдоподобную ложь.

— Скажи словами.

Тиф уставился на брата, словно тот вот-вот раскроет ему Великую Тайну.

— Просто, понимаешь, отец суровый воин. Да.

Тай широко улыбнулся и кивнул, чтобы у Тифа не возникло сомнений в том, что ему сказали истинную правду. Младшенький наивно похлопал ресницами и ничего не ответил.

Все же, он очень проницательный, для своего возраста. Особенно, когда это касается отца. С другими он не так себя ведет. Может быть и замечает странное к себе отношение, просто не придает значения?

— Ладно, хватит болтать!

Тай подошел к дереву, рядом с которым оставил свои Катоны. Мечи сделал ему отец, о чем Тай поклялся никогда не говорить Тифу. Не смотря на то, что Тай еще не был полноправным воином, отец сам сделал ему оружие, пусть и деревянное, пока что.

— Ой! Я сейчас!

Тиф со всех ног побежал в сторону Заставы, чем вызвал смех брата. Наверное опять за каким-то чудным оружием пошел. Тай опустился на землю и посмотрел на проплывающие в небе облака.

Может быть, стоит поговорить с отцом о Тифе? Юноша покачал головой. Вряд ли это что-то изменит. С самого рождения Тиф был предоставлен самому себе и только старший брат проявлял к нему любовь и заботу. А ведь Тифа невозможно не любить. Такого доброго малыша еще поискать.

— Ээээй!!!! Я готов!

Тиф, немного запыхавшись после пробежки, остановился в центре поляны. В руках он сжимал странное оружие, такого Тай еще не имел возможности видеть.

— Что это?

Тай ткнул пальцем в новое оружие брата. Тиф весело рассмеялся и сказал:

— Кейрины, я про них недавно читал. Хочу попробовать.

Тай тихо присвистнул.

— Вот значит как? Кейрины?

Ммм… А вот название знакомое… Ше'д'Ар?

Учитывая способности Тифа к обучению, вполне вероятно, что он уже овладел каким-то формами. Задорная улыбка появилась на губах Тая.

— Ну что ж, малыш… Покажи мне, что нового ты узнал?

Лестар вышел из Крепости и направился в сторону тренировочной площадки. Тай сказал, что после полудня он и Тиф будут проводить тренировки и было бы неплохо, если бы отец посмотрел.

Сказать по чести, Лестар любил обоих своих сыновей, но он просто не мог долго находиться рядом с Тифом. Слишком сильно он напоминал Кайту — тот же разрез и цвет глаз, такие же ямочки на щеках, даже улыбка у него была как у матери.

Видят Боги, Лестар пытался стать хорошим отцом своим сыновьям, он приложил все усилия, какие только мог. Только вот, каждый раз смотря на младшего сына, перед его глазами вставало бледное лицо мертвой супруги и ненависть к собственному сыну поднималась волной, захлестывая разум и сметая все разумные доводы.

Как-то раз, когда Тиф был совсем маленьким, ослепленный горем Лестар едва не убил его. Прокравшись в детскую комнату ночью, он положил подушку на лицо сына…

В ту ночь Лестар едва не потерял разум, а может и потерял его? Убрав подушку от лица младенца, Лестар опустился на колени перед колыбелью. Тело сотрясали рыдания. Тогда, в ту ночь, Лестар решил, что более не приблизиться к младшему сыну. Слишком сильна была его боль, слишком сильна была его любовь. Эти противоречивые чувства сводили с ума. Если он не будет избегать мальчика, одним Богам ведомо, как скоро он лишится разума.

Когда командир вышел из-за угла Крепости, откуда было хорошо видно тренировочную площадку, он застыл на месте. Тай и Тиф вели бой, причем бой на равных. Тай дрался Катонами, а вот у Тифа были Кейрины — любимое оружие Хикар. Мальчик изящно выполнял формы, которые Лестар видел только на картинках.

Когда он успел заучить их? Вряд ли он с кем-то тренировался, никто в Заставе не смог бы помочь ему… Это значит, что он добился таких успехов сам. Откуда у Тифа такой потенциал? Он будет действительно страшен, когда достигнет совершеннолетия. Бой, тем временем, закончился, победой Тая, как это ни странно. Тиф сидел на земле, потирая ушибленное запястье. До Лестара донесся его звонкий смех.

— Я только вчера про этот стиль прочитал, не успел потренироваться… — Тиф легко поднялся и посмотрел на брата — Придет время и я тебя одолею!

Тай рассмеялся и щелкнул младшего по носу.

— До меня тебе еще расти и расти.

Подняв глаза, Тай заметил отца.

— О… Оте…

Лестар повернулся к сыновьям спиной и направился в Крепость.

Тиф удрученно смотрел в спину отца, который так и не подошел к ним. Почему, ну почему он так к нему относится? Тиф, конечно, понимал, что Тая отец любит больше, но и он тоже ведь его сын, правильно?

Он знал о том, что многие в Заставе его побаиваются, но ему было все равно. Ничего плохого он не сделал, так что и бояться его не стоит. Придет время и они это поймут. Только вот, отец-то почему так относится?

Тиф уже даже извинился перед ним за маму. Тогда отец пришел в неописуемый гнев и прогнал мальчика, а Тиф его все равно любит. И будет стараться изо всех сил, он станет таким же, как Тай, даже лучше и тогда отец сделает и ему Катоны, может даже будет сам тренировать.

Тай потрепал его по волосам и сказал:

— Пойдем ужинать? Завтра я уезжаю, так что можно сегодня побездельничать.

Тай даже прищурился от удовольствия.

— Пойдем.

Тиф поднял Кейрины и посмотрел на рукояти. Все же, что-то он сделал неправильно, поэтому оружие не выдержало удара и сломалось. Кроме того, рукоять плохо ложилась в ладонь и теперь запястья болели от напряжения.

Тай, тем временем, уже покинул площадку.

— Тай!

Когда брат повернулся к нему, Тиф сказал:

— Когда ты вернешься, я буду еще сильнее и тогда… Тогда я обязательно одержу победу!

— Буду ждать.

Империя Ардейл. Южная Застава. Четыре года спустя.

Тиф устроился на стене, с нетерпением вглядываясь вдаль. Сегодня возвращается Тай, а значит, пришло время сдержать обещание. Предвкушающая улыбка появилась на губах мальчика. Пока брат проходил обучение, Тиф тоже не терял времени даром.

Он успел победить в нескольких турнирах, правда это были ярмарочные турниры, ну и между воинами Заставы. Так или иначе, Тиф победил всех, кроме отца, которого видел раз в месяц и то, если они случайно сталкивались в коридоре. Отец молчал, Тиф виновато опускал глаза и каждый шел дальше. Так и проходили эти встречи, день за днем, месяц за месяцем.

На горизонте показался Лир. Тиф едва слышно рассмеялся.

Ох уж этот Тай… Летит, хвастун… Тиф вскочил на ноги и замахал руками, выкрикивая всякую чепуху. Во дворе собрались воины, только командир до сих пор не появился.

Огромный Лир опустился в самом центре двора, подняв тучи пыли. Тай, с привычной улыбкой, спустился с него и огляделся. Со всех сторон к нему устремились воины. Все же, Тай всегда был всеобщим любимцем, в отличии от Тифа. Воины хлопали новичка по спине, подбадривая и расспрашивая о том, как он обучался, кто был его наставником, ну и прочие глупости.

Тиф облокотился на стену и безразлично уставился в небо. Надо подождать пока все закончат и он наконец-то сможет поговорить с братом. Единственным в этом странном мире, кто не шарахался от него в сторону, стоило ему лишь слегка задеть его плечом.

За тот короткий период, пока Тай отсутствовал, отношение между Тифом и прочими стали совсем холодными. Что тут повлияло сильнее — страх или зависть, сказать не сможет никто, да и плевать Тифу на это. Жил без них столько лет, проживет и дальше. И все же, как славно, что Тай наконец-то приехал!

Тренироваться с собственной тенью конечно весело, но настоящего опыта он так не наберется, а после того, как он играючи победил сразу шестерых нападавших, в тренировочном бою, составить ему компанию не пожелал более никто. Стоило Тифу ступить на площадку, как все, находившиеся там, покидали ее в полной тишине. Тиф знал, что за спиной его называют "гением", а иногда и "чудовищем", только вот его это не огорчало абсолютно. Даже самому себе он не мог признаться, что постоянное одиночество и страх, гнетут его чрезвычайно.

Щелчок по носу заставил мальчика обратить внимание на "нападающего". Надо же, задумался и не заметил, как все уже разошлись. Теперь во дворе перед Крепостью были только он и Тай. Брат мягко улыбнулся и сказал:

— Как дела?

Тиф улыбнулся в ответ.

— Отлично, господин воин.

Отвесив изящный поклон, мальчик спросил:

— Как тебя нарекли Боги?

Братец гордо выпятил грудь и сказал:

— Хикар.

От удивления Тиф даже не нашелся, что ответить, он просто вытаращил глаза и уставился на брата. Тай расхохотался.

— Шучу, шучу. Не волнуйся, это имя достанется тебе!

Тиф сдержанно пожал плечами.

— Пойдем?

Тай так и не сказал, как нарекли его Боги. Наверное, совсем уж страшное имя, раз молчит.

— Куда?

Тиф подозрительно посмотрел на брата, раздумывая над тем, куда же он его зазывает.

— Куда-куда… На площадку, покажешь, на что ты способен.

Улыбка осветила лицо, что вызвало ответную улыбку Тифа.

— Хорошо. Предупреждаю, я очень силен.

— Да-да-да… А я — Райдан Темный…

Тай пропустил Тифа вперед и, проведя ладонью по голове Лира, последовал за братом. Да… Атмосфера в Заставе стала хуже, чем он предполагал. Похоже, братишку вообще перестали замечать, а он и смирился. Хотя, может оно и к лучшему? Интересно, как отец к этому относится? Покачав головой, Тай вздохнул. Ничего, вот пойдет младшенький в Акадэмию, страсти поутихнут. А потом, когда Тиф вернется воином, вполне возможно, что его перестанут избегать, ведь Боги дадут ему новое имя.

Вспомнив о новом имени, Тай поморщился. Он не просто так умолчал о том, какое же ему имя дали Боги. Пятое Крещение он проходить не стал, потому как не захотел отправляться ко двору, так что второго имени у него нет. Зато первое… Умеют Боги подшутить, ничего не скажешь.

Его нарекли "Тайэр", а такому имени только сумасшедший позавидует. "Тай" означает "Дитя" или, более устаревшее значение — "Приносящий". Второй слог — "Эр", означает "Раздор", "Тьма". Сложив оба слога вместе, получается что его имя означает "Дитя раздора", "Приносящий тьму". Даже самому Таю стало страшно, когда мастер разъяснил ему, что же означает его новое имя.

Это имя можно назвать проклятьем, которое Тай намеревался разбить. Никогда, ни под каким предлогом он не внесет в этот мир хаос или тьму. Поэтому он решил, что не будет проходить последнее Крещение.

Демоны-Воины слишком близки к власти, кто знает, может быть его бы поглотила гордыня и он стал бы причиной уничтожения сложившихся порядков?

Тогда Тай не мог даже предположить, что он поселит тьму не во всем мире, а всего в одном сердце…

Юноша подошел к площадке, где его уже ожидал брат. Тиф скучающе смотрел на воинов, которые покидали тренировочную площадку, даже не кивнув ему на прощание. Раздражение глухой волной поднялось в душе Тая. Сколько можно? Зря он ездил в Акадэмию, надо было отказаться от обучения. Чтобы стереть с лица братишки мрачное выражение, Тай тихо рассмеялся и сказал:

— Знаешь что?

— Ммм?

— Придет время и они изменятся, весь мир изменится… И Империя вновь станет Великой. Как только это произойдет, люди и Ааш'э'Сэй будут жить в мире и согласии. Не будет ненависти и зависти, как во времена Райдана, до распада Дрей.

Тиф скептически хмыкнул и сказал:

— И кто же изменит этот мир? Ты?

Тиф высокомерно задрал нос, показывая брату, насколько абсурдными являются его слова. Тай решил подыграть и ответил:

— Нет, конечно же. Я уступлю эту честь тебе.

Он и в самом деле верил в свои слова. Тиф сможет сломать преграду, что встала между ним и окружающим его миром, надо просто постараться.

— Если ты настаиваешь…

Тиф поклонился, словно гордый воин перед Императором на поле брани, когда тот оказывает ему величайшую честь. Тай положил руку на плечо брата:

— Обещаешь?

— Обещаю.

С самого детства они обменивались разными обещаниями и всенепременно их выполняли. Стыдно пообещать и забыть, тем более — для воина.

Тиф достал Катон и направил его в сторону брата:

— Ты готов?

— Конечно.

Лестар де Льен сидел в своем кабинете, просматривая доклады, пришедшие из других Застав. Да, сейчас в Империи тишина и покой, интересно, как долго это продлится? Сжав пальцами переносицу, он откинулся на спинку стула.

Ах, он совсем забыл. Сегодня должен был вернуться Тай…

Командир прикрыл глаза и устало вздохнул. Хорошо, что сын решил остаться в Заставе. Тай всегда сильно влиял на младшего брата, которого теперь откровенно боялись. Да и сам Лестар смотрел на сын с некоторым страхом.

Когда мальчик с легкостью сломал Катоны, боевые Катоны, сразу шестерых воинов, пропасть между ним и остальными стала просто непреодолимой. Его способности вызывают страх, панический ужас, желание скрыться. К тому же, до Лестара дошли слухи о том, что мальчик вот-вот войдет в боевую форму. Что в принципе, невозможно…

Боги, если бы Тиф был менее одарен, возможно Лестар смог бы им гордиться, но мальчик вызывал страх. С того мгновения, когда Командир взял его на руки и до сего момента, сын страшил его все больше и больше.

Здесь, на границе Империи воины вели спокойную и тихую жизнь. Все они были довольно посредственными в воинском искусстве. И мальчик, не прошедший обучение в Акадэмии, но имеющий навыки просто перерезать их всех, вызывал не просто страх, а настоящий ужас. Поэтому воины предпочитали его избегать. Не допусти Боги, разъярится еще, никто не сможет его остановить. Никто.

А если учесть, что Тиф наверняка ненавидит их всех, легко предположить, что и сдерживаться он не будет. Но теперь в Заставе Тай, а значит Тиф будет под постоянным присмотром.

Дверь в кабинет распахнулась и на пороге застыл один из воинов. По бледному лицу катились крупные капли пота, дрожащей рукой он провел по лбу. Командир нахмурился.

— В чем дело?

Посиневшими губами воин прошептал:

— Тиф… Он убил Тая.

Тиф сидел на земле, с ужасом смотря на собственные руки. Перед ним лежал Тай. Темно-синие глаза слепо смотрели в небо. Тифа обступили со всех сторон, над площадкой повисла тишина. Мальчик обхватил голову руками, сухие рыдания разрывали грудь.

Он не хотел. Это не его вина.

В толпе послышался ропот и, подняв глаза, Тиф увидел отца. Холодные, ничего не выражающие глаза смотрели на него.

— Отец…

Словно ища защиты, мальчик протянул руки в сторону того, чьего снисхождения он жаждал больше всего в жизни.

— Увести.

Холодный приказ, отданный стоящим на площадке воинам, разорвал тишину. К Тифу подошли сразу восемь мужчин. Мальчик даже не сопротивлялся, когда его подняли за руки и потащили в сторону здания. Едва переставляя ноги, он смотрел на землю, плечи поникли, а голова болталась из стороны в сторону. Крупные слезы безостановочно катились по щекам и падали на сухую землю.

Тай… Он убил его…

Тиф слепо посмотрел перед собой, не замечая ничего, он вновь и вновь переживал произошедшее. Даже когда дверь камеры захлопнулась за его спиной, он не пришел в себя.

Опустившись на колени, мальчик обхватил себя за плечи. Если бы в их бой не вмешались, ничего бы не произошло. Если бы Тай не попытался остановить давно назревающую перебранку, вылившуюся в полноценный бой боевыми Катонами… Если бы Тиф контролировал свой гнев… Сколько "если бы" в этой истории…

Сначала Тиф не хотел сражаться настоящим оружием, деревянное тоже хорошее, но Тай настоял… А потом… Потом к ним подошел Разис, новенький в Заставе, его совсем недавно перевели сюда.

С самого первого дня он поставил перед собой цель уничтожить Тифа. Возможно, в нем говорила ущемленная гордость, а может и еще что-то. Разис считался великолепным воином, закончил Акадэмию несколько сотен лет назад, даже успел принять участие в нескольких настоящих битвах. В отличии от прочих, он прошел Пятое Крещение. Естественно, для него — бывалого воина, с огромным потенциалом, было позором проиграть мальчишке, даже не воину. И не просто проиграть — Тиф победил его одним ударом, коронным — он просто сломал его Катон, при чем проделал это деревянным мечом Тая.

Вот и в это раз Тиф хотел сломать меч, только он не учел, что Тай бросится их останавливать. Тиф просто не смог остановиться. Ударив сверху вниз, он вложил все свои силы, забыв, что сжимает в руке настоящее оружие. Если бы Катон был деревянный, Тай отделался бы ушибом руки и, возможно, травмой горла. А так…

Пытаясь остановить младшего брата, Тай закрыл собой Разиса, подставив под лезвие руку. Катон скользнул по металлической накладке, потому что Тай перед боем одел перчатки, закрывающие предплечье почти до локтя. Лезвие скользнуло по металлу, а вслед за этим — по горлу.

Тиф начал покачиваться, впившись ногтями в лицо. Кровь потекла по пальцам, перед глазами все еще стояла картина произошедшего. В этот момент мальчик перестал себя контролировать. Он и в самом деле чудовище — сначала убил мать, теперь — брата… Безумный смех вырвался из горла, глаза налились ярко-алым, тело свело судорогой.

В тот день, сидя в каменном мешке, Тиф принял боевую форму. Тогда ему было пятьсот лет.

Лестар де Льен стоял перед окном своего кабинета. Солнце, раскаленным докрасна диском, медленно садилось, заливая бесконечные пески Великой Пустыни кроваво-красным. Прижав горячий лоб к оконному стеклу, командир Заставы устало закрыл глаза.

Когда он пришел на площадку для тренировок и увидел своих сыновей, внутри у него все перевернулось. Младший сын сидел на коленях, перед обезглавленным телом брата. Вокруг них собралась толпа, во взглядах воинов читалось молчаливо осуждение, вперемежку с неприкрытой ненавистью.

Когда ситуация накалилась до такой степени? Есть ли в этом его вина? Был ли он плохим отцом? Наверное, отцом он и в самом деле был никудышным, для Тифа, во всяком случае. С трудом отдав приказ увести преступника, Лестар постарался взять себя в руки. Долг — прежде всего. Выплеснуть свое горе и скорбь он сможет позже, на тот момент было необходимо разобраться в произошедшем.

Кто-кто, а уж он знал, что Тиф никогда не поднимет руку на брата, тем более, у младшего сына не было причин его убивать. Тиф умен не по годам, так что, даже если бы он был ослеплен ненавистью, не стал бы убивать Тая.

К сожалению, единственным свидетелем произошедшего был новичок, молодой воин, недавно переведенный под командование Лестара из Западной Заставы. Великолепный послужной список и отсутствие каких-либо нареканий со стороны Командира Западной Заставы не позволяли усомниться в его словах. Кроме того, чего ради воину клеветать на мальчишку?

И все же… Как-то не вериться в то, что Тиф впал в безумие, как говорит Разис. Так или иначе, решение ему принять придется. Повернувшись к столу, Командир тяжело опустился в кресло и достал из ящика пергамент, чернильницу и перо. Скорее всего, сыновья проводили тренировочный бой, закончившийся трагедией. Да, скорее всего, данное происшествие было несчастным случаем.

Посмотрев перед собой потухшим взглядом, Лестар покачал головой. За какие грехи Боги наградили его таким сыном? Он и в самом деле, словно мифическое чудовище, отбирает у Лестара самое дорогое, что только есть. Глухая боль, после потери супруги напомнила о себе, заполнив все существо, разрывая сердце на мелкие части.

Можно ли остановить это, пока мальчик не совершил что-то худшее?

Разис Монтель, молодой и подающий большие надежды воин, сидел во дворе Крепости. Как все удачно обернулось… Змеиная улыбка скользнула по лицу и тут же исчезла. Разис не был чистокровным, более того, он даже не принадлежал к знатному сословию. Так что все, чего он добился сейчас — было целиком и полностью его заслугой.

Честолюбие и гордость толкали его вперед, выше, еще выше. Заслужив себе определенную репутацию в Западной Заставе, молодой воин не желал останавливаться на достигнутом. Получив перевод на юг, он поставил перед собой цель занять место командира Заставы. Благо де Льен начал сдавать позиции. Некогда блестящий стратег и не менее блестящий воин, он словно угас после смерти супруги. Сейчас де Льен напоминал скорее ожившего мертвеца, чем воина.

Все же, Разис сделал верный выбор, попросив перевод именно сюда. Сместить командира особого труда не составит, надо всего лишь избавиться от его сыновей. Первая часть плана удалась, осталось осуществить самое трудное.

Почему Разис метил на место командира? Все очень просто. В Империи, кроме отряда Демонов-Воинов, под предводительством лучшего из лучших, была еще одна, не менее сокрушительная сила. А именно — четыре командира Застав. Не каждый мог добиться назначения на этот пост, лишь самые одаренные. Те, кто мог сплотить вокруг себя воинов, но не имел амбиций этим воспользоваться. Был бесконечно предан Императору, другими словами.

Таким образом, Разис решил заполучить доверие Лестара, а вместе с ним и сию почетную должность. В конце концов, на место командира отряда Демонов он мог не рассчитывать, не до такой степени он одарен.

Прибыв в Южную Заставу, первым делом, Разис выяснил, кто может составить ему конкуренцию. Полученная информация не радовала — у командира оба сына считались одаренными, при чем младшего называли гением, с каким-то благоговейным ужасом в голосе. Старшему прочили место командира, а вот младший, по общему мнению, вполне мог занять и более высокий пост.

В случае войны, командиры Застав подчинялись командиру Демонов, который координировал их передвижения и атаки. Сам же командир Демонов подчинялся непосредственно Императору и никому более. По всей вероятности, именно место командира Демонов-Воинов и прочили Тифу.

Довольно быстро оправившись от разочарования, Разис принялся действовать. Для начала, он выяснил все о младшем сыне командира. Мало кто может вообразить его удивление, когда он впервые увидел этого самого "гения" — мелкий, худой, лицо по-детски наивное, ямочки на щеках. Девушки на таких с восторженными воплями вешаются. Еще сложнее понять то чувство ненависти, которое заполнило Разиса после позорного поражения от Тифа.

Слава Богам, никто не видел этого, иначе молодой воин мог бы и не стерпеть позора. В тот день он уверился, что от Тифа надо избавиться и чем быстрее — тем лучше. Такой со временем не только опыта наберется, но и станет более проницательным. Будет совсем плохо, если Тай займет место командира имея рядом такую сильную поддержку.

Пробыв в Заставе некоторое время, Разис понял, что воины испытывают к братьям абсолютно разные чувства — старшего любили и доверяли все, без исключения. Такой действительно станет великолепным командиром, сплотив вокруг себя преданных соратников.

А вот Тиф… Отношение к Тифу было странным — его сторонились и испытывали перед ним какой-то суеверный страх. Мальчишку действительно побаивались, что могло сыграть Разису на руку, надо лишь правильно использовать этот факт. Сказать по чести, когда Разис вмешался в тренировочный бой между братьями, он не ожидал, что все получиться именно так.

Ему было интересно, сможет ли он "перетянуть" на свою сторону менее опасного противника. Он хотел посмотреть, возникнет ли у Тая зависть к младшему брату, когда тот покажет свои истинные способности. Разис не учел, что мальчики росли вместе, и если уж зависть и ненависть к младшему не возникла до этого времени, вряд ли возникнет потом.

Подняв лицо к темно-синему небу, молодой воин улыбнулся. Все вышло намного лучше, чем он предполагал. Теперь он избавился от обоих соперников один ударом. Легко поднявшись с каменных ступеней, Разис вошел в здание.

Осталось только дождаться завтрашнего утра, когда Лестар де Льен будет вынужден вынести приговор своему сыну.

Империя Ардейл. Южная Застава. На следующее утро.

На заднем дворе Крепости собрались все воины, бывшие на данный момент в Заставе. В самом центре двора возвышался деревянный столб, к которому привязали Тифа. Тонкие запястья, тогу стянули веревкой, отчего кисти рук приобрели темно-бордовый цвет.

Солнце только что взошло и зной пока что был терпим, но это пока. Командир Заставы стоял перед столбом, устремив холодный взгляд прямо перед собой.

Только что Лестар лично зачитал приговор и во дворе повисла тишина. За убийство по неосторожности, Тиф был приговорен к наказанию плетью. За нарушение устава, гласящего, что Ааш'э'Сэй, не прошедший обучение в Акадэмии не имеет права использовать боевое оружие, Тифа приговорили к месяцу позорного столба.

Да, кому-то приговор может показаться слишком суровым — мало кто сможет пережить сто ударов плетью и уж тем более, мало кто сможет хотя бы трое суток провисеть на столбе, под безжалостным южным солнцем. Но это относится к людям, Ааш'э'Сэй более выносливы, а способности Тифа не позволяли считать его ребенком.

Заместитель командующего размотал плеть, чтобы привести в исполнение первую часть приговора. Воины наблюдали за происходящим со смешанными чувствами. Да, жаль мальчика, с одной стороны. С другой — Тая любили все и, как это ни странно, сердца их жаждали мести. К Тифу же относились с некоторым пренебрежением, которое, вероятно, передалось от самого командира.

Плеть со свистом разрезала воздух и опустилась на обнаженную спину. Раз за разом она со свистом опускалась, оставляя на белой коже алые полосы. Возможно, если бы Тиф кричал и плакал от боли, воины прониклись бы к нему состраданием и непробиваемая стена отчужденности рухнула бы в тот день.

Но мальчик молчал, крепко сжав зубы и смотря на бирюзовое небо такими же бирюзовыми глазами. Когда плеть остановилась, воины начали расходиться, уверившись еще раз, что мальчик — чудовище во плоти. Никто из них не смог бы выстоять после такого количества ударов, а этот стоял. Стоял до самого конца, не проронив ни звука.

Месяц спустя.

Тиф провел языком по сухим губам и попытался открыть глаза. Интересно, сколько времени уже прошло? Спина полностью зажила, а вот разум… Почему-то Тиф был уверен, что лишился его уже давно. Но… Может оно и к лучшему?

Часто, почти каждый день, Тиф видел Тая. Брат подходил к нему, грустно улыбался и садился рядом, скрашивая его одиночество и забирая с собой боль. Тай молчал, просто смотрел в глаза младшего брата и молчал.

Тиф приоткрыл глаза и посмотрел на Тая. Мальчик робко улыбнулся потрескавшимися губами и хрипло прошептал:

— Уже пришел? Мог бы и сказать…

Тай мягко улыбнулся в ответ и заговорил с ним, в первый раз за все это время.

— Не хотел тебя тревожить.

На глаза навернулись слезы.

— Тай… Я… Я… Я не хотел…

Худенькое тело дернулось, словно от нестерпимой боли. Тай мечтательно посмотрел на облака.

— Я знаю, не плачь.

Тиф кивнул и обессилено закрыл глаза. Хорошо, что Тай знает. Самое главное, что Тай знает. На остальных плевать, пусть думают, что хотят. За спиной послышались шаги.

Наверное опять Разис пришел. Вообще, к Тифу никто не подходил, кроме Разиса. Вероятно, издеваться над ним доставляло тому удовольствие. Разис приходил в самый нестерпимый зной, когда жажда начинала сводить с ума. Он садился напротив Тифа и потягивал холодную воду, прикрывая глаза от наслаждения.

А как-то раз он поднес флягу к самому лицу мальчика и перевернул. Вода, такая желанная и такая недостижимая, быстро впитывалась в сухую, потрескавшуюся землю. Разис расположил флягу настолько близко, что Тиф ощущал кожей приятный холодок, исходящий от нее. Шаги затихли прямо за спиной Тифа и мальчик открыл глаза. Тай поднялся и пошел в сторону тренировочной площадки. Оглянувшись он сказал:

— Помнишь свое обещание?

Тиф едва кивнул.

— Да.

— Выполни его…

— Да.

Тай улыбнулся и исчез. Тиф закрыл глаза. Именно это обещание заставило его выжить, вытерпеть все. Во что бы то ни стало, он исполнит мечту брата. Он изменит мир, приведет Империю к небывалому величию.

Когда Лестар отвязал сына от столба, мальчик был без сознания. На какой-то миг командиру показалось, что он увидел Тая, но присмотревшись, Лестар понял, что это была всего лишь иллюзия. После смерти Кайты он частенько "видел" ее рядом с сыновьями.

Покачав головой, командир поднял бесчувственного сына на руки. Может быть, приговор был слишком жестоким? Но, взяв в руки боевой Катон, Тиф показал, что он готов вступить в мир взрослых, а раз так, на снисхождение он мог не рассчитывать.

На само деле, воину, убившего своего товарища по неосторожности, остригали волосы, лишив его права называться воином. Лестар печально посмотрел на сына.

Есть ли чья-то вина в произошедшем?

Спустя три недели Тиф полностью пришел в себя и даже приступил к тренировкам. Правда, теперь от него шарахались с еще большим страхом, чем до этого. А некоторые, за спиной, конечно же, называли его братоубийцей.

Но Тифу было плевать. Теперь у него появилась цель. Та, что будет вести его всю жизнь. Ради ее достижения, он готов был отдать душу Темным. Никто и ничто не остановит его. Никогда.

В течение следующего месяца, в Южной Заставе стали погибать воины. Точнее, их убивали. Холодно и расчетливо. Первой жертвой стал заместитель командующего, он исполнил приговор, вынесенный Тифу за убийство Тая. Второй жертвой стал воин, назвавший Тифа братоубийцей. Третьим был молодой воин, один из друзей Разиса, у которого так же возникли трения с мальчиком. Все жертвы были обезглавлены, точно так же, как и Тай.

Лестар закрыл лицо руками и едва подавил тяжелый вздох. Перед ним стоял Разис. Лицо молодого воина было бледным до синевы, губы тряслись, над лбу выступил пот. Даже самый проницательный не заподозрил бы его в обмане.

— Командир, я повторяю еще раз — наказание, которое понес мальчик, видимо, привело к помутнению рассудка. Нет сомнений, что это он убил тех троих.

Лестар кивнул. Действительно, все говорило против Тифа, тем более, что сил, осуществить подобное ему хватает.

— Что ты предлагаешь? Передать мальчика под суд Императора?

Разис молчал. После смерти заместителя командира, он занял его место. Еще один шаг к заветной цели был осуществлен. Теперь надо только от мальчишки избавиться и победа будет его.

С некоторых пор, идея убить Тифа стала прямо-таки навязчивой. Странно, что мальчишка молчал о том, что же на самом деле произошло в день смерти Тая. Хотя, возможно он и сам понимал, что никто ему не поверит? Разис прокашлялся.

— Я не думаю, что подобное выгодно отразиться на Вас и Заставе в общем…

Холодная улыбка легла на губы и Разис посмотрел на Командира. Потеря одного сына, неуверенность в невиновности второго — все это сломало его, дав Разису возможность управлять действиями Лестара. Комадир посмотрел на своего заместителя потухшим взглядом.

— Что ты предлагаешь?

— Ан'Дже…

Командир ничего не ответил, Разис тоже молчал. Семена сомнений уже дали ростки, с этих пор надо быть более настойчивым и все пройдет по плану. Помолчав некоторое время, молодой воин попросил разрешения удалиться.

Теперь надо оставить Лестара наедине с самим собой. Получив разрешение уйти, заместитель командира покинул кабинет, столкнувшись с одним из слуг перед дверью. Если бы Разис не относился к людям как к низшим существам без разума, он бы предположил, что слуга вполне мог стать свидетелем их разговора. Но, в силу того, что молодой воин просто не замечал слуг, а уж тем более — людей, особого значения он произошедшему не придал.

Как и рассчитывал Разис, Командир отправился в поселок наемников, спустя месяц. После того, как жертвами стали еще несколько воинов и людей из ближайшего поселка. Конечно, Разису было хорошо известно, что мальчик тут не при чем, потому что это он приложил руку ко всем этим смертям. Благо сил повторить удар Тифа у него хватило.

Только вот, репутация безумного убийцы, появившаяся у выродка после смерти Тая, подкрепленная словами Разиса о том, что братья ссорились и Тиф, в порыве гнева, схватился за боевой Катон, наложенная на всеобщий страх перед мальчишкой, дала свои плоды. Лестар сделал заказ лучшим наемникам, возможно потому, что сам он просто не мог поднять руку на собственного сына.

Тиф с искренним удивлением смотрел на отца. А удивляться было чему. Командир Заставы впервые за многие годы заговорил с ним. Да что там заговорил, он попросил, не отдал приказ, а именно попросил, охранять его. Признаться, Тиф в буквальном смысле едва не подпрыгнул от счастья. Так что, ему даже в голову не пришел вопрос, а с какой стати Командир Заставы просит охраны?

Отец спокойно посмотрел на него и спросил:

— Ты согласен?

Мальчик радостно кивнул, не найдя в себе силы ответить нормально. Сердце радостно стучало в груди, даже голова немного закружилась. В тот момент Тиф напрочь забыл о годах, когда отец просто не замечал его, о том, что отец вынес ему суровый приговор, который и привели в исполнение.

Может быть, он так сделал специально, чтобы Тиф стал еще сильнее? Кроме того, Тиф считал, что его надо было наказать сильнее. Чувство вины до сих пор разъедало его изнутри. Даже не смотря на то, что Тай его простил. В тот миг, когда отец обратил наконец-то на Тифа свое внимание, ярко-голубые глаза мальчика засияли от счастья и губы сами по себе расползлись в улыбке.

Лестар с содроганием смотрел на монстра, которого он породил. Разис был прав, мальчик не сможет отказать ему. Когда Лестар обсуждал с Разисом заказ для Ан'Дже, душу его все еще терзали сомнения, которые пропали после еще нескольких смертей. Тогда де Льен принял решение, что тоже уйдет из жизни, вместе с Тифом. Ведь это его вина, что мальчик стал неуправляемым монстром. Он породил его, ему за это и отвечать.

До Лестара стали доходить слухи, что кто-то хладнокровно убивает жителей близлежащего поселка. Обезглавленные трупы сжигали почти каждый день, что говорило о том, что мальчик обезумел окончательно.

Поначалу Лестар хотел запереть его в камере, но Разис донес, что Тиф уже может входить в боевую форму. Сомневаться в словах заместителя не приходилось, если это правда — никакие стены не остановят Тифа. Нет ничего хуже, чем обезумевший Ааш'э'Сэй в боевой форме.

Может быть поэтому мальчик и сошел с ума? Так рано войти в боевую форму и сохранить разум просто невозможно. Лестар решил, что сам лишит себя жизни, приняв на себя позор. Лучше это, чем слышать за спиной сочувственные слова о том, что его вины нет и на все воля Богов.

Командир посмотрел на сына и кивнул.

— Хорошо.

В тот же вечер, Лестар позвал мальчика в свой кабинет. Когда Тиф сел напротив, командир тяжело посмотрел ему в глаза.

— Послушай, я никогда не говорил тебе…

Тиф жадно ловил каждое слово, застыв на месте от счастья.

— Ты мой сын и я люблю тебя. Поэтому, прошу — исполни мою волю…

Мальчик кивнул, широко распахнув глаза. Еще бы! Он даже в самых своих смелых мечтах не представлял, что отец скажет такие слова.

— Да, отец.

Тиф слегка склонил голову, показывая, что исполнит любое требование.

— Не сопротивляйся.

В тот же миг оконные стекла рассыпались мелкими осколками. Горячий ветер ворвался в помещение, раздувая бледно-голубые занавески. Шестеро наемников, лица которых скрывали платки, обступили мальчика со всех сторон.

Все чувства моментально обострились, Тиф вошел в боевую форму. Кинувшись в сторону отца, защитить которого было единственным желанием, мальчик замер. Лестар де Льен смотрел на сына, даже не пытаясь скрыть свой страх.

— Чудовище… Ты и в самом деле чудовище…

Тиф опустился на колени. Слезы застилали глаза, сердца сжалось в маленький трепещущий комок.

— Ты об этом говорил?

С робкой надеждой мальчик посмотрел на отца. Всей душой желая, чтобы это оказалось неправдой. Отец провел дрожащей рукой по лицу и сухо сказал:

— Приступайте.

Что было дальше, Тиф помнил смутно. Единственное, что ему запомнилось очень хорошо, это то, что он смеялся. Когда все закончилось, Тиф повернулся к отцу.

Лестар де Льен совершил самоубийство, вонзив кинжал в сердце. Отец использовал кинжал Ан'Дже, лезвие которого было пропитано ядом, убивающим Ааш'э'Сэй за считанные мгновения. Опустившись на колени, Тиф сжал руку отца.

— Почему?

Слезы непрерывным потоком текли по щекам, тело свело судорогой, когда мальчик вышел из боевой формы. В кабинет ворвались воины, на ходу извлекая Катоны. Тиф безразлично смотрел на происходящее. К нему подошел Разис и, ударив наотмашь, громко спросил:

— Ублюдок, ты убил командира?!

Тиф молчал.

Пережитое потрясения, вхождение в боевую форму, временное помешательство — все это ослабило его до такой степени, что он не мог даже пошевелиться. Как его заперли в камере он не помнил, почти сразу он впал в забытье из которого не выходил до прибытия в Заставу Императорского дознавателя.

Все это время Тиф спал. Возможно, для него это был единственный способ убежать от реальности, а может вхождение в боевую форму отняло слишком много сил.

Спустя месяц после того случая, Тифа освободили, оправдав. Слуга сообщил на допросе, что был свидетелем разговора между Лестаром и его заместителем. Таким образом, действия мальчика посчитали вынужденными. На допросе он сказал, что сам убил отца, кинжалом одного из нападавших.

Тиф знал, что для тех, кто прошел Крещения, самоубийство — несмываемый позор. Почему-то он не хотел, чтобы отец был опозорен. Пусть уж думают, что это он его убил, все равно ни у кого сомнений не возникнет.

Все, кроме дознавателя, в его словах поверили с легкостью, а посланник Императора не стал никого переубеждать. Только сочувственный взгляд, брошенный на мальчика в момент, когда тот не видел, говорил о том, что маг знает больше, чем показывает.

Но, ничего другого от одного из подчиненных Дэмиена де Мора ожидать не приходилось. И, как само собой разумеющееся, вся информация относительно того случая была аккуратно записана и вшита в соответствующую папку. Тогда даже сам Дэмиен не мог себе представить, как часто он будет дополнять информацию, с искренним интересом перечитывая все вновь и вновь.

Спустя еще месяц Тифа отправили к родственникам матери, где он и пробыл до самого поступления в Акадэмию.

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Двести пятьдесят лет спустя.

Тиф брезгливо смотрел на своих новых товарищей. Время, проведенное в доме деда не прошло зря — Тиф отлично владел практически любым оружием, развивался как физически, так и умственно. Как-то раз он услышал разговор деда с одним из подчиненных. Тогда дед сказал, что из Тифа получиться великолепное оружие, если им конечно удастся приручить "чудовище".

Слова уже давно не трогали мальчика. Обещание, данное брату заставляло идти вперед, не смотря ни на что. Пусть его считают вещью, пусть называют как хотят, он должен стать лучше, еще лучше.

И вот, он наконец-то в Акадэмии. Через четыре года он пройдет последнее Крещение и приступит к осуществлению заветной мечты. Да, на это потребуется много времени. Но он умеет ждать, времени у него — целая вечность.

Тряхнув головой, Тиф окинул взглядом помещение. Только что объявили, что сегодняшним напарником Тифа будет Их Высочество Лаз. Единственный сын Императора. Юноша раздражал Тифа неимоверно. Слишком громко и радостно он смеялся. Слишком много друзей у него появилось. Конечно, чего еще ждать от наследника?

Презрительная улыбка на губах ясно выражала отношение Тифа к наследнику.

За эти годы он очень сильно изменился. Мальчик научился великолепно притворяться и лицемерить. Некогда открытая улыбка, стала холодной и расчетливой. Но, сейчас он не счел нужным скрывать свои истинные чувства.

Все они должны стать его трамплином для достижения цели. Было бы конечно полезно подружиться с наследником, но будет еще лучше показать ему свою силу и взять "под крыло". В этом случае, им будет легче манипулировать. Один из лейтенантов поднял руку, призывая ко вниманию.

— Готовы? Приступайте!

Тиф холодно посмотрел на противника. Главное — не перестараться, а то покалечит ненароком. Предыдущий бой многому его научил, больше он не допустит поражения.

Спустя какое-то время Тиф открыл глаза и посмотрел на свинцово-серое небо. Где-то вдали прогремел гром и на землю хлынул холодный поток. Юноша закрыл глаза. Похоже, он опять недооценил наследника… Давненько с ним такого не было… Тиф закрыл глаза и глубоко вдохнул. Открыв глаза вновь, он увидел нависшего над ним Лаза.

— Что ты делаешь?

В самом деле, совсем он идиот, что ли? Лаз улыбнулся и сказал:

— Я укрою тебя от грозы.

— Очень надо…

Тиф громко фыркнул и рассмеялся. Вот уже второй раз Лаз разносит его "в сухую" и, вот уже второй раз, прячет от дождя. Юноша иронично приподнял бровь и поинтересовался:

— Ты планируешь это каждый раз делать?

Лаз широко улыбнулся и прищурил довольно глаза. Почему-то в этот момент он напомнил Тая, который точно так же улыбался.

— Почему бы и нет?

Холодные капли стучали по земле, но небо уже расчистилось кое-где. Солнечный свет, отразившись в луже, рассыпался на миллионы разноцветных осколков, которые, словно маленькие лезвия, разрезали окружающую мальчишек тьму. Тиф немного печально улыбнулся и почти искренне спросил:

— Обещаешь?

— Обещаю.

Глава четырнадцатая

Пешка, ставшая королем

Империя Ардейл. Сейн. Городское поместье де Льен.

Эйрин опустился на край кровати и, убрав руки за голову, уставился в потолок.

Интересную историю ему Лазар поведал, ничего не скажешь. А по Тифару и не видно, что у него такое тяжелое детство было. Интересно, он сам это все наставнику рассказал или у Лазара свои источники?

Хотя по началу Эйрин и испытывал некоторую нелюбовь к советнику, постепенно он проникся к нему уважением. Еще бы его не уважать, Лазар прав, Тифара можно назвать не просто гением, а один из величайших умов Империи. При всем при этом, ни гордыни, ни заносчивости, присущей аристократом, Тифар не выказывал. Всегда спокойный и собранный, он менялся только в присутствии Лазара и Эйрина — становился более расслабленным, искренне улыбался и даже шутил.

Юноша повернулся на бок и посмотрел в окно. Солнце садилось, еще немного и совсем стемнеет, взойдет луна и появятся звезды. Вот было бы здорово залезть сейчас на крышу и полюбоваться на ночное небо…

Эйрин сел и размял плечи. А что, хорошая идея — пойти на звезды посмотреть. Можно Лазара с собой позвать, да и Тифар наверное не откажется. Юноша вышел из комнаты и направился в покои наследника. Интересно, что там Рэй делает? С Рэем тоже было бы нескучно, наоборот, еще веселее. Легкая зависть кольнула сердце.

Вот бы и ему, Эйрину, такого друга как Тифар… Постучавшись в дверь, ведущую в покои принца, Эйрин толкнул ее, не дожидаясь ответа. А вот дождаться стоило бы, наверное. Лазар оказался не один. С легким смущением юноша кивнул и, извинившись, хотел было покинуть комнату, но Лазар его остановил.

— Ты что-то хотел?

Подумав о том, стоит ли отвлекать наследника, когда у него разговор с посланником Императора, Эйрин кивнул.

— Вообще-то, да. Но если ты занят, я зайду позже.

Лазар кинул взгляд на молодого воина, прибывшего в поместье с сообщением от отца и, слегка повернув голову к ученику, ответил:

— Это не займет много времени. Я скоро освобожусь.

Юноша кивнул наследнику и посланнику из Черного Замка.

— Тогда, я буду у себя.

Закрыв дверь, Эйрин направился было в отведенные ему покои, но передумал и пошел в библиотеку. Интересно, с какой стати сюда заявился посланник? Что-то случилось в Замке, что потребовало присутствия Лазара? Или просто так, на огонек заскочил?

Пожав самому себе плечами, он толкнул дверь библиотеки. Посидит пока что тут, может Тифар к тому времени уже вернется?

— Это все?

Лазар даже не посмотрел на молодого воина, прибывшего из Замка с сообщением от Дэмиена де Мора. Посланник утвердительно кивнул головой и уставился на Лазара, ожидая дальнейших приказаний.

— Можешь идти.

Когда дверь за воином закрылась, Лазар поднялся со стула и подошел к окну. Информация, которую он получил сейчас, подтверждала его худшие опасения. А он так надеялся, что Дэмиен ошибается.

Как только Лазар и Эйрин вернулись в столицу, у наследника состоялся разговор с отцом и начальником тайной службы. Дэмиен — опасный противник, чего при первой, да и последующих встречах, не скажешь. Всегда добродушно настроенный, с легкой, открытой улыбкой на губах, Дэмиен не вызывал никаких, абсолютно никаких подозрений.

Многие считали его одним из милейших людей в Империи, но это мнение рассеивалось, стоило только попасть на аудиенцию к де Мору в качестве подозреваемого.

Начальник службы, словно огромный паук, обвил столицу, да и Империю, своей сетью, его соглядатаи были везде и повсюду. Говорят, даже в Акадэмии они есть, и Лазар почему-то верил в это. Иначе, как бы отец узнал о его похождениях?

Дэмиен знал обо всем, что творилось в Ардейл и за ее пределами. Обо всех повстанцах и недовольных Императорским правлением, даже на самого мелкого карманного воришку, у де Мора была внушительная папка со всей необходимой информацией.

Умело используя имеющиеся в его распоряжении данные, Дэмиен гасил зарождающиеся вспышки недовольства в самом начале, до того, как они успели вылиться во что-то большее. Иногда Лазару казалось, что де Мор знает о том, что задумали враги Императорской власти, при чем узнает до того, как это придет им самим в голову.

И вот сейчас, Дэмиен плотно занялся Тифаром и повод у него для этого был. На момент, когда Лазара посвятили в происходящее, Дэмиен знал обо всем. Помощь наследника ему понадобилась потому, что в данном случае была замешана магия.

Де Мор сообщил, что советник имеет связь с леди Анкель де Бор, которой зачем-то потребовался Ан'Дже. Лазар вздохнул и устало покачал головой. Именно поэтому он направился в поместье Тифара, дабы было легче следить за его передвижениями и действиями. Учитывая слова Эйрина о том, что он встречался с Рэем, Анкель, скорее всего, уже заполучила Ан'Дже.

На всякий случай, к Рашне была приставлена охрана, хотя Лазар сомневался, что Тифар пойдет на похищение будущей Императрицы. Не в его характере допустить подобный промах.

Да, Тифар, скорее всего учел все, кроме одного — вряд ли он мог предположить, что к Дэмиену заявится отец леди Анкель, с донесением на собственную дочь. В тот вечер Дэмиен устроил допрос Астена де Бор, первым делом, естественно, заподозрив его. Астен с честью прошел через это испытание и Дэмиен начал копать глубже.

Возможно, если бы Тифар не высказывался слишком агрессивно на совете, Дэмиен не обратил бы на него внимания. Такого пристального, во всяком случае.

Принц оторвался от размышлений и кинул взгляд во двор. Возможно… Возможно он сможет это исправить? Сжав переносицу пальцами, Лазар направился к двери.

Надо поискать Эйрина и узнать, чего он хотел. Кстати, что-то Эйрин тренировкам мало времени посвящает или это Лазар просто внимания не обращает?

Открыв дверь в комнату Эйрина и не обнаружив там ученика, Лазар задумался. Интересно, и куда этот мальчишка подевался?

Снизу раздался смех, вызвавший некоторое недоумение у наследника. Давненько он не слышал, чтобы Эйрин так громко смеялся. Сказать по правде, он вообще ни разу не слышал, чтобы мальчик хохотал в полный голос. Все еще недоумевая по этому поводу, Лазар спустился вниз.

Дверь в библиотеку была открыта настежь и глазам наследника предстала интересная, во всех отношениях, картина — Тифар, всегда такой спокойный и рассудительный, следящий за своим поведением и не допускавший поступков, которые могли расценить как "недостойное поведение", сидел на краешке стола, покачивая ногой и умильно таращился в потолок. Выражение на его лице при этом было, по крайней мере, глупым. Эйрин сидел за столом, закрыв лицо рукой и смотрел на Лазара сквозь пальцы.

Интересно, и что эти двое тут обсуждают?

Сделав непроницаемое лицо, Лазар чопорно поинтересовался:

— Я что-то интересное пропустил?

Тифар легкомысленно покачал головой и сказал:

— Нет-нет, что ты. Ты об этом знаешь, посему, для тебе это интереса не представляет.

— Дааааа?

Наследник даже немного обиделся. Когда эти двое успели так спеться, что уже от него тайны появились? Тифар соскочил со стола и, с изящным поклоном, сказал:

— Мальчик предложил подняться на крышу и понаблюдать за звездами. Составишь нам компанию?

Лазар широко улыбнулся и кивнул.

— Конечно.

— В таком случае, поднимайтесь. Я сменю одежду и присоединюсь.

С этими словами Тифар покинул библиотеку. Принц вздохнул.

Наверное, сегодня можно расслабиться? Просто побыть друзьями, забыв об интересах Империи и долге наследника? От мрачных мыслей отвлек сдавленный смешок и наследник обернулся. Эйрин, красный как рак, смотрел на Лазара. Принц, с легкой обидой в голосе, поинтересовался:

— Что?

Едва сдерживая рвущийся наружу смех, мальчик спросил:

— А ты и в самом деле пытался рога отломать?

Широкая улыбка сама собой расползлась по лицу.

— Было такое…

Империя Ардейл. Священная Акадэмия Хикар. Семьсот пятьдесят лет назад.

Ласковое весенне солнце дарило тепло, нежно касаясь кожи и заставляя зажмуриться от счастья. Веселый щебет птиц, шелест листьев и порхание бабочек — все эторождало в душе чувство умиротворения и светлой радости. На ступеньках Малого Административного Здания сидели двое.

Один из них мрачно смотрел вперед, лицо его выражало крайнюю решимость, фиалковые глаза были немного сощурены, что говорило о том, что Их Высочество Принц Лазар отступать от задуманного не намерен. Второй юноша, Тифар де Льен, с некоторым сочувствием смотрел на друга.

Пройдя Второе Крещение, мальчики получили новые имена, чем оба гордились неимоверно. Кроме того, совсем недавно, все ученики Акадэмии прошли Третье Крещение и многие из них переехали в ближайший город. В заведении остались единицы, среди которых и Лазар с Тифаром. С тех пор Лазар маялся от скуки, а вместе с ним и Тифар. Принц не захотел жить в городе, решив остаться в Акадэмии, дабы быть поближе к мастеру.

Разве можно мучить свою жертву, если далеко от нее находишься?

Таким образом, проводя дни в компании самого себя и Тифара, Лазар не знал, куда выплеснуть свою энергию, которой у него было столько, что армию мертвых оживить хватит. Сегодня Лазар придумал что-то действительно великолепное, по его словам, естественно. Как сообщил наследник, воплощение задуманного позволит ему изменить мир и Империю в целом. Правда, Тифар так и не понял, почему для этого Лазар так хочет избавиться от рогов? Кинув на друга испытующий взгляд, он, несколько неуверенно, поинтересовался:

— Ты уверен?

Лазар гордо выпятил подбородок и кивнул.

— Да. Настоящий воин всегда воплотит в жизнь задуманное, чего бы ему это не стоило.

Тифар засомневался еще сильнее.

— Эмммм… Слушай, я не до конца понял, рога-то тебе чем мешают?

Вот в самом деле — чем? Наследник что-то невнятно пробормотал и Тифар пришел к выводу, что тот и сам не может нормально объяснить. Скорее всего — еще одна идиотская задумка, на которые Лазар был способен как никто другой. Хорошо хоть на других испытать не пытается, в этот раз.

Помнится, в последний раз Лазар пришел к выводу, что если бы душевые располагались прямо в койке, все сэкономили бы более одного часа своего времени. Подсчитав, сколько это получается часов за всю жизнь, наследник загорелся идеей переоборудовать койки.

Поначалу на это смотрели сквозь пальцы — будущий Император, как ни как. Наставник даже похвалил наследника за изобретательность. Еще бы ему не похвалить — ученики подскакивали с коек за час до подъема и стремглав неслись на улицу. Такого энтузиазма не ожидал никто.

А все потому, что Лазар (с одобрения наставника, конечно же) оборудовал "душевые" прямо над койками и стоило смотрящему потянуть за веревку, как на спящих учеников опрокидывались ведра с холодной водой. Все это продолжалось до тех пор, пока ведра не появились над кроватями всех лейтенантов Акадэмии. Потому что Лазар пришел к выводу, что это не очень хорошо, когда лейтенанты опаздывают на тренировки.

Будить наставников наследник взялся сам, за что и поплатился, а так как Тифар принимал в этом живейшее участие — досталось и ему. Тогда Тифар удивлялся, как их другие ученики не поколотили от души? Наверно духу не хватило будущему Императору в глаз заехать. В общем, иногда Тифар приходил к выводу, что за мягкой улыбкой наследника скрывается демон, пришедший в этот мир, дабы понаблюдать за мучениями живых.

Вернувшись в реальность, Тифар посмотрел на Лазара, который все еще пытался придумать подходящее объяснение своей новой задумке. Слегка приподняв бровь, Тифар спросил:

— Ну, так чем тебе рога помешали-то?

Их Высочество, немного смутившись, ответил:

— Эм… Просто интересно стало, что из этого получится. В смысле, понимаешь, если я вдруг буду в бою участвовать, а мне их отрубят, они тогда сами отрастут или нет?

Тифар скептически посмотрел на рога и хмыкнул. Все же, Лазар довольно часто задается абсолютно идиотскими вопросами.

— Ну подожди пока это произойдет и посмотришь.

Лазар приуныл, чем вызвал улыбку Тифара. Скорее всего, ему просто скучно стало, вот и выдумывает всякие глупости.

— Так ты мне поможешь?

Тифар вздохнул.

— Ладно, только если что — ты сам виноват.

— Договорились.

На самом деле, Лазар поставил перед собой цель, чтобы этот день стал самым веселым и запоминающимся. Ради такого он готов даже правой рукой пожертвовать, не то чтобы рогами. В общем, принц хотел, чтобы им с Тифаром было что вспомнить, потому как совсем скоро они оба должны будут покинуть Акадэмию, а там никто не знает, что будет дальше. Быть может их дороги разойдутся навсегда и никогда они больше не встретятся?

Тифар поднялся со ступеней и, посмотрев на друга, спросил:

— С чего начнем?

Наследник величественно склонил голову и сказал:

— Я полностью в твоей власти.

Тифар вздохнул несколько тяжелее. Вот так всегда. Как что-то выдумать — так Лазар, а как в жизнь воплощать — так Тифар. Ведра тоже Тифар подвешивал, рассчитывал, как это сделать получше и как провернуть задуманное, чтобы их лейтенанты не изловили. Ну, это когда они над койками лейтенантов душ делали.

— Хорошо.

Тифар кивнул и положил руку на плечо друга, лицо которого озарилось прямо-таки неземным счастьем. Похлопав признательно ресницами, наследник пробормотал:

— Спасибо тебе, друг.

— Итак, для начала попробуем самый простой метод.

Наследник с интересом посмотрел на Тифара.

— Какой?

— Знаешь как люди от зубов избавляются?

— Угу.

— Вот и мы поступим так же. Привяжем к рогам один конец веревки, другой привяжем к Лиру. Понятно?

Наследник кивнул.

Следующие полчаса мальчишки потратили на то, чтобы найти подходящую веревку — не слишком толстую, а то соскользнет, но и не слишком тонкую — чтобы Лира не поранить.

Лейтенант Рамиэль де Лайдар внимательно наблюдал за своими учениками. Тифар и Лазар, два неразлучных друга, творили что-то весьма интересное. Наследник стоял в центре площадки, широко расставив ноги и сжав кулаки. Тифар, который только что привязал к рогу наследника тонкую веревку, стоял рядом с ним и что-то втолковывал. Подавшись немного вперед, лейтенант присмотрелся к тому, что было зажато у Тифара в руках.

Кролик? Интересно…

Присев на широкий подоконник, лейтенант принялся наблюдать за тем, что же будет дальше. В это время Тифар выпустил кролика, швырнув беднягу вперед, прямо перед мордой Лира, к которому мальчишки привязали второй конец веревки.

Кролик, напуганный столь отвратиетльным поступком, стремглав кинулся вперед. Лир, стоявший до этого момента абсолютно неподвижно, рванул за добычей, из-под лап вылетали комья земли, а веревка резко натянулась. Наследник, уперев руки в бока, подался назад, Лир застыл на месте, продолжая рыть лапами землю.

Наклонившись вперед, лейтенант принялся раздумывать над тем, с какой же целью мальчишки все это проделывают? Решили выяснить, кто сильнее в перетягивании каната?

Лир с трудом сделал шаг вперед, открыл пасть и издал оглушающий рык. Еще бы, нет для Лира добычи желаннее, чем свежий кролик. Принц положил ладони на лоб и потянул изо всех сил. Ноги наследника начали скользить по земле, лицо побагровело от напряжения, но мальчишка не сдавался.

Лейтенант хмыкнул. Надо будет ужесточить тренировки Лазара, вон у него силенок сколько, Лира перетянуть может. Лир расправил крылья и, преодолевая сопротивление, передвинул вперед вторую лапу, потянув за собой и наследника. Тот видимо не придумал ничего лучше, чем схватиться за Тифара, который подошел слишком близко, пытаясь отвязать веревку.

Ну… Тут Рамиэль вынужден был отдать должное сообразительности наследника — если Лир расправил крылья, удержать его на земле просто невозможно. Одному, во всяком случае.

Тифар, судя по всему, не ожидал подобной подлости от друга и, поначалу, попытался что-то ему втолковать. Мальчишка махал руками, широко открыв глаза. Лазар в ответ мотал головой, усиленно доказывая свою правоту. Лир, издав обиженный рык, поднялся в воздух.

Лейтенант покачал головой.

Если они сейчас веревку не отвяжут, Лир умчится за добычей, а на веревке будет болтаться голова наследника.

Распахнув окно, Рамиэль тихо свистнул, приказав Лиру зависнуть в воздухе. Все же, ему бы не хотелось перед Императором отчитываться, почему единственный сын Владыки головы лишился, да еще и таким странным способом.

— Готов?

Лазар кивнул и сделал серьезное лицо. Хорошо, что в Акадэмии сейчас пусто, а то бы уже точно целая толпа собралась. Тифар поднял кролика и пощекотал его серое брюшко.

— Итак, я отпускаю!

Мальчик поднял несчастную животину и бросил прямо перед мордой Лира. Кролик, получив наконец столь долгожданную свободу, рванул в рощу, Лир, естественно, рванул за ним. Лазар уперся ногами в землю и что было сил подался назад.

Тифар, с легким беспокойством спросил:

— Ну как?

Друг, с огромным трудом, мотнул головой и, скрипя зубами, пробормотал:

— Все еще держится.

В этот момент Лир расправил крылья, подняв целое облако пыли. Тифар нахмурился. А вот это уже плохо, Темные с этими рогами, надо быстро веревку отвязать, а то Лазар сейчас полетит.

Наследник проявил свойственное ему упрямство — положил руки на голову и надавил на лоб. Кожа на лице натянулась, брови поднялись выше, нижние веки почти полностьюскрыли радужную оболочку.

Едва сдерживая смех, Тифар смотрел в лицо друга — фиалковые, до этого момента, глаза, сейчас представляли собой сплошные белки с красной сеточкой капилляров. К тому же, веревку они привязали только к одному рогу и теперь лицо наследника слегка перекосило, даже верхняя губа немного приподнялась, обнажая клыки. При всем при этом, друг сопел так, что у Тифара от смеха коленки начали подгибаться.

Если он сейчас веревку не отвяжет, будет Лазар всю жизнь с таким лицом ходить, Император наверное не обрадуется. Страшно к тому же, с какой стороны нипосмотри. Такого отправь с посольством куда-нибудь — сразу белый флаг выкинут, даже если войны им никто не объявлял. От смеха Тифару стало жарко, ладони вспотели и на глазах выступили слезы.

— Подожди, я сейчас отвяжу.

Протянув руку к веревке, Тифар попытался развязать узел. Если бы он не смеялся в этот момент как умалишенный, возможно, затея бы и удалась. Но, его единственным желанием было завалиться на землю и хохотать, схватившись за живот и колотя ногами по воздуху. Лазар издал непонятное шипение, от чего Тифару стало еще смешнее. Утерев дрожащей рукой слезы и, попытавшись изобразить на лице искреннее раскаяние, Тиф сдавленно пробормотал:

— Не обижайся…

Все же, наверное Лазар обиделся, потому что в момент, когда Лир поднялся в воздух, принц схватился за Тифара. От удивления Тиф даже смеяться прекратил.

— Отпусти, Лаз!

Принц замотал головой, тараторя:

— Нет-нет-нет-нет-нет!

Тифар громко сглотнул:

— Лаз, если ты меня сейчас не отпустишь, мы вместе полетим.

Лир в этот момент уже поднялся в воздух, но почему-то завис над площадкой. Естественно, ноги наследника оторвались от земли и Лазар повис на веревке, все еще крепко держась за Тифа.

Звонкий голос наследника разнесся над площадкой:

— Нет-нет-нет-нет-нет!!!

Лазар продолжал упрямо мотать головой.

— Мы разобьемся!

— Не бросай меня! Я очень хрупкий, чего не скажешь о тебе!

Тифар с тоской посмотрел на друга. Судя по радостной интонации, все это доставляет ему неимоверное удовольствие. Плюс ко всему, Лаз почему-то начал раскачиваться взад-вперед, от чего у Тифа слегка закружилась голова.

Раскачиваться вниз головой не очень весело, хотя со стороны может показаться обратное. В этот момент Тифар больно ударился плечом о бревно и, резко вывернув корпус, он ухватился за деревяшку. Вцепившись в брус обеими руками, Тиф почти жалобно произнес:

— Я буду приносит тебе свежие цветы!

— Нет!

— Я дерево на твоей могиле посажу! Два!

— Себе сажай!

Руки начали скользить, потому что, не смотря на плачевность данной ситуации, Тифар продолжал смеяться.

А попробуй тут не посмейся! Так как рог все еще был привязан, тело наследника изогнулось дугой, а ноги болтались в разные стороны. Тифара же скрючило так, словно он мучился животом, при чем давно уже мучился, лет двести как минимум.

От крепкой хватки друга, мальчик начал задыхаться, кровь прилила к щекам и казалось, что глаза вот-вот лопнут. Не осознавая, что делает, Тифар лягнул Лаза в живот, от чего тот наконец-то разжал свои железные объятья.

Ненадолго, как оказалось.

Почти сразу принц схватился за штаны Тифара, точнее не за сами штаны, а за пояс. В этот момент Тиф крепко пожалел о том, что ремень он не надел — штаны начали соскальзывать. Кровь прилила к лицу еще сильнее, на этот раз от смущения.

Сейчас он тут останется с голым задом, а наследник, привязанный к Лиру, отправится в полет над Акадэмией распевая Имперский гимн. Еще и штанами размахивать будет, как стягом. В том, что Лазар будет ими размахивать, Тифар не сомневался ни минуты.

Схватившись одной рукой за штаны, другой он продолжал держаться за бревно. Пояс с оглушающим треском оторвался, Лир наконец-то взлетел, увлекая за собой принца, в руках которого все еще были зажаты штаны Тифара.

Закрыв глаза, Тиф прочитал молитву Высшим, прося достойно принять Лазара, который, видимо на тот свет отправляться не спешил. Потому что в этот момент где-то совсем рядом раздался шлепок и, открыв глаза, Тиф посмотрел в фиалковые глаза наследника. Улыбаясь самой глупой улыбкой из всех, виденных Тифаром, Лазар счастливо сообщил:

— Отвязал.

Мрачно хмыкнув, Тиф поинтересовался:

— А раньше ты этого сделать не мог?

Наследник мотнул головой:

— Не-а.

Тиф устало вздохнул. Все же, он был прав. Лаз все это придумал развлечения ради. А может, он решил от него, Тифара, избавиться таким образом?

Лазар уже пришел в себя и, хлопнув Тифа по плечу, спросил:

— Что там у нас дальше?

Тиф, изобразив на лице мрачную решимость, сказал:

— Попробуем сбить.

— Что там такое происходит, что ты не можешь оторваться?

Рамиэль повернул лицо к вошедшему в комнату лейтенанту Сойрену.

— А, это ты… Наблюдаю за учениками.

Сойрен вопросительно изогнул бровь и подошел к окну. За окном, на площадке перед зданием, стояли мальчишки. Присмотревшись повнимательнее, Сойрен с тяжелым вздохом посмотрел на Рамиэля.

Кто-кто, а этот просто стальные нервы имеет. Будь Сойрен на его месте, давно бы наследнику рога обломал, за все его проделки. Рамиэль с умильной улыбкой продолжал пялиться в окно.

Сойрен решил составить ему компанию, так как все равно делать нечего. Тренировки закончены, ученики отправились в город и вечер обещал быть скучным до безобразия. На всякий случай лейтенант решил уточнить, что же все-таки происходит. Потому что, на первый взгляд казалось, что Тифар пытается отсечь наследнику голову деревянной палкой.

Нахмурив брови, Сойрен спросил:

— И чем они заняты?

Ответ вызвал удивление, потому как Рамиэль пожал плечами и легкомысленно ответил:

— Не знаю.

Сойрен пристроился на подоконнике, продолжая размышлять над тем, чего пытаются добиться эти двое? Лазар стоял к Тифару лицом, нахмурив брови и упрямо выпятив подбородок. Тифар замахивался палкой и наносил удар, который, к сожалению, не достигал цели, потому что наследник уклонялся. После пяти неудачных попыток, Тифар воткнул палку в землю и устало на нее оперся.

— И как долго это продолжается?

Признаться, Сойрену стало интересно. Рамиэль прикрыл глаза.

— Мммм… Часа полтора, не меньше.

Сойрен, теперь уже с некоторой долей уважения, посмотрел на Тифара.

— И он все это время машет палкой?

Рамиэль кивнул.

— Выносливый…

Друг хмыкнул и ответил:

— Тебе раньше надо было прийти, Лазар Лира перетягивал.

— И кто победил?

Рамиэль задумался.

— Полагаю, что все-таки Лир.

Тифар утер пот и мрачно посмотрел на Лазара. Вот уже добрый час он пытался попасть по рогам наследника, от которых он, между прочим, сам пожелал избавиться. Труды не приносили абсолютно никакого результата, потому что Лазар уклонялся. При чем делал это так, что любой акробат позавидует.

Тиф вдохнул поглубже и сказал:

— Лазар, дай мне тебя ударить. Пожалуйста!

Наследник почесал макушку и ответил:

— Да, я бы с радостью. Тело само по себе двигается, понимаешь?

— Так возьми себя в руки и стой смирно!

Тифар начал закипать. Лазар поковырял носком сапога землю и проворчал:

— Невозможно, сам попробуй!

Тиф смерил друга высокомерным взглядом и протянул ему палку. Наследник сжал "оружие" двумя руками, отвел руки за левое плечо, чтобы замах, значится, побольше был и что было сил нанес удар.

Немного обиженным тоном он произнес:

— Вот сейчас ты тоже уклонишься и нечего умника из себя строить…

Палка со свистом рассекла воздух и наследник застыл, широко открыв глаза и не в силах поверить в то, что перед ними предстало.

— А… Не уклонился…

Тифар, желая доказать свою правоту и наконец-то утереть нос этому выскочке, стоял до последнего, даже когда тело завопило о приближающейся опасности — все равно стоял, широко расставив ноги и сложив руки на груди.

В общем, как стоял — так и упал, даже немного высокомерное выражение на лице осталось. В следствии того, что привычки все же глубоко укоренились в теле, Тиф дернулся, когда палка была в опасной близости от головы. Вероятнее всего, мальчик хотел сделать прыжок назад с перекатом, но остановился на полпути — просто немного подпрыгнул. Таким образом, удар пришелся прямо по, любезно подставленному, лбу.

Лазар опустился на колени и склонился над другом, растерянно хлопая ресницами. Вот тебе и на… А он всего-то и хотел — Тифара позабавить, чтобы это был самый веселый день в его жизни. Тифар уже пришел в себя и смотрел на Лаза.

— Ты в порядке?

— Угу.

Лазар облегченно вздохнул. Тиф сел, держась за голову.

За сегодняшний день он насмеялся, набегался, помахал палкой, получил по лбу и едва не потерял штаны. День был очень насыщенным и Тиф порядком устал. Голова, к тому же болела, но это ничего. Если так он добьется доверия Лазара, оно того стоит.

Лазар обещает стать его лучшей пешкой на пути к исполнению своего обещания. Правда, сейчас это все казалось жалкой отговоркой, потому что Тиф действительно наслаждался, как никогда в жизни. Получить палкой по лбу от друга, знаете ли, то еще удовольствие.

Так или иначе, не смотря ни на что, Тиф был доволен. Да и треснул его Лазар не очень сильно, от наставника сильнее попадает.

Тифар похлопал глазами и сказал:

— Эм, слушай… Давай, может, завтра продолжим? Я так устал, как ни на одной из наших тренировок…

Зря Тиф это сказал, потому как в этот момент над ними нависла тень и сладкий голос, полный нежности и тихой доброжелательности, проворковал:

— Вот оно значит как? В таком случае, считаю справедливым тренировки ваши ужесточить. Понятно?

Лазар обернулся с чувством полнейшей безысходности. Над ними возвышался мастер Рамиэль, позади которого, облокотившись на дерево и убрав руки в карманы, стоял лейтенант Сойрен.

Тифар вздохнул и, кивнув, сказал:

— Да, мастер.

Нежная улыбка, полная искренней любви и сочувствия появилась на лице мастера.

— Начиная с этого момента…

Наследник схватился за свои злополучные рога, благодаря которым они и попали в эту переделку и бесцветным голосом произнес:

— Да, мастер.

Рамиэль, все еще улыбаясь, оглянулся на Сойрена.

— Смотри какие у меня ученики понятливые…

Сойрен кивнул и улыбнулся мальчишкам не менее ласково. Когда лейтенанты Акадэмии так улыбаются самое правильное решение — бежать так, чтобы только пятки сверкали. А еще лучше — вернуться в прошлое и сделать так, чтобы ты вообще никогда не родился.

Тифар поднялся с земли, все еще держась за ушибленный лоб. Надо же им было сейчас этим двоим на глаза попасться… Как раз тогда, когда лейтенантам заняться нечем, потому что учеников в Акадэмии почти не осталось. А у тех, кто остался, хватает мозгов лишний раз перед наставниками не мелькать.

Рамиэль мягко опустился на землю, взял в зубы травинку и прорычал:

— Вокруг Акадэмии, бегом!

Когда луна заняла свое место на небосклоне, двое мальчишек, в порванной одежде и с перепачканными лицами, устало плелись в жилое здание. После пробежки вокруг Акадэмии, мастер заставил их носиться по роще, где они и порвали одежду. А ты попробуй не порви, в сумерках бегая между деревьев!

Лазар со смехом свалился в канаву, откуда его доставал Тифар, что не увенчалось успехом — совсем недавно прошел дождь, земля была сырая и на дне все еще плескалась вода, так что Тиф тоже почтил дно канавки своим присутствием. Правда, ему почему-то казалось, что Лаз специально его туда утянул, чтобы веселее было.

Потом они ходили по бревну, лазили по сетке, убегали от лейтенанта Сойрена, который спал под деревом и на которого наступил Лаз, когда убегал от разъяренного Тифа, после того, как они все же вылезли из канавы. В конечном итоге, они втроем убегали от наставника, потому что Сойрен опрокинул флягу Рамиэля, в которой было вино. Так как Сойрен Рамиэля не заметил, да и флягу тоже, он продолжил погоню за мальчишками.

Лазар, хитрец, "сделал" петлю и, подбежав к наставнику сообщил тому, что лейтенант Сойрен хвастался перед ними, что он — быстрее ветра и никто не сможет его обогнать, тем более "этот пьяница-Рамиэль".

Вообще, после того, как Лаз донес эту явную ложь до наставника, они с Тифом могли скрыться, потому что Сойрен частенько называл наставника "пьяницей" из-за чего между ними завязывалась дружеская потасовка и оба лейтенант теряли всякий интерес к окружающему их миру. Но, Лазар сказал, что Сойрен заскучает без них и они просто обязаны принять в этом участие, тем более, что лейтенант за ними гонится.

После того, как наставник "выяснил" всю правду, одежду мальчишек "постирали" в ближайшей бочке, а так как одежда все еще была на них, Тифа и Лаза тоже "постирали". Вот она — искренняя любовь и забота хорошего наставника.

Кто же разрешит ученику в грязной одежде щеголять? А то, что ученик не успел раздеться, до того, как наставник соизволил его кафтан простирнуть — это ничего, в следующий раз успеет, если предупредить, конечно.

Таким образом, вечер прошел не менее весело, чем день. Тифар остановился и посмотрел на темное небо. Звезды, огромные и холодные, напомнили о южных ночах, когда Тиф сидел на крепостной стене, с тоской вглядываясь вдаль, в надежде увидеть летящего на Лире Тая.

Мальчик покачал головой, отгоняя грустные мысли и, слегка повернув лицо к Лазару, спросил:

— Лаз, наставник же не поверил про Сойрена?

Друг кивнул.

— Не-а, не поверил.

— А зачем тогда…

Лаз пожал плечами и ответил:

— Так весело же.

Веселая улыбка расползлась по чумазому лицу, Тиф положил руку на плечо друга и сказал:

— Это был самый веселый день в моей жизни.

Лаз, зажмурившись от удовольствия, ответил:

— Я рад.

Империя Ардейл. Сейн. Городское поместье де Льен.

Тифар де Льен подошел к окну и посмотрел на ночное небо. Легкая улыбка легла на лицо.

Да, сегодня точно такая же ночь…

Советник повернулся к двери и, кинув взгляд на кресло, в котором расположился Тай, сказал:

— Скоро я исполню обещание. Позволь мне попрощаться с другом…

Тай довольно холодно посмотрел на брата и ответил:

— Хорошо, но только не забывайся. В конце концов, если бы ты не убил меня, на твоем месте мог бы быть я.

Чувство вины, которое уже стало привычным, напомнило о себе, больно кольнув сердце. В самом деле, пусть Тай и простил его тогда, но ведь Тифар отнял у него все — мечты, желания, жизнь… И теперь он должен сделать все то, чего не сможет сделать брат.

Кивнув Таю, Тифар покинул комнату.

После того, как его, будучи мальчишкой, забрали родственники матери, Тай был с ним всегда. Поначалу Тифар опасался, что видимо совсем умом тронулся, раз уж Тая все время видит, но со временем он привык.

Правда, когда Тифар был в Акадэмии, Тай почему-то не появлялся и, сказать по чести, Тиф думал, что тот наконец-то успокоился в мире Светлых Богов.

Но, после выпуска из Акадэмии Тай вернулся и занял свое место рядом с братом. Каждый день он напоминал о данном обещании, подталкивая Тифара к действию.

Советник тяжело вздохнул и на миг закрыл глаза.

Обещания надо исполнять, независимо от того, чем придется пожертвовать. Он выбрал пешку, благодаря которой забрался так высоко и вот, наконец, пришло время избавиться от лишних фигур.

Но сегодня, хотя бы сегодня, он может побыть тем самым мальчиком, который пытался вытянуть Лазара из канавы, верно? Поднявшись на крышу, Тифар увидел, что Лазар с Эйрином еще не пришли.

Подойдя к самому краю, советник печально посмотрел на звезды, которые равнодушно мерцали в вышине. Скоро все закончится, совсем скоро.

Леди Анкель уже нашла подопытного, так что, пришла пора прощаться. Закрыв глаза, советник подставил лицо прохладному ветру.

Как только все будет закончено и он поднесет Таю Империю, ему больше не придется разрываться между братом, которого он лишил жизни и другом, который подарил новую жизнь ему.

Проведя рукой по лицу, Тифар открыл глаза и посмотрел на мокрые пальцы. Слегка нахмурив брови, он перевел взгляд на ясное небо. Надо же… Дождь, а на небе — ни облачка. Чудеса, по другому и не назовешь…

Эйрин поднимался по лестнице, все еще посмеиваясь над историей, которую ему рассказал Лазар. По всему получается, что Лазар в тот день усиленно изображал шута. Интересно зачем? Об этом наставник умолчал. Мальчик обернулся к идущему позади Лазару.

— Ты мне так и не сказал, почему ты так себя вел?

Хотя, такое поведение для принца нормальное даже сейчас, так что ничего странного, что в юношестве он вел себя еще глупее.

Лазар мягко улыбнулся.

— Я хотел, чтобы он запомнил тот день навсегда.

— Зачем?

— Мы должны были скоро выпускаться, тогда я не знал, что Тифар захочет при дворе остаться. Я думал, он вернется в Заставу…

Эйрин остановился на полпути. В самом деле, про этого Разиса же ничего не известно. Разве Тифар не хотел ему отомстить?

— Но, он все же остался.

Лазар кивнул.

— Да, он остался.

— А Разис?

— Он так и не стал Командиром Заставы. Насколько мне известно, он бежал, после того, как в Заставе побывал Императорский дознаватель и выяснилось, что Разис принял живейшее участие в покушении на Тифара.

На некоторое время повисла тишина. Сделав еще один шаг наверх, Эйрин, не оборачиваясь, сказал:

— Лазар, это ведь был не единственная причина, почему ты хотел, чтобы Тифар тот день запомнил, да?

За спиной раздался тихий смешок и наставник ответил:

— Да, это был его день рождения.

Эйрин хмыкнул и вышел на крышу. Пожалуй, не надо наставника на свой день рождения звать. Ему в штанах хорошо, да и по лбу получить не хочется. На крыше их уже ждал советник. С каким-то странным выражением он смотрел на свои руки. Серебряные, в лунном свете, волосы трепал легкий ветерок.

Следом за Эйрином на крышу вышел и Лазар. Вдохнув ночной воздух полной грудью, он убрал руки в карманы.

Если Дэмиен прав, скоро, скорее всего — завтра, Тифар начнет действовать. Потому что завтра луна станет полной, а именно в такие ночи проводят обряды. Лазар посмотрел на советника и немного печально улыбнулся.

Завтра они станут врагами. Но… Это будет завтра, а сегодня… Тряхнув волосами, принц схватил Эйрина в охапку и потащил к самому краю крыши. Пусть и сегодняшний вечер будет самым веселым в их жизни, потому что, возможно, это последний вечер, когда они все еще друзья.

Империя Ардейл. Поместье де Бор.

Леди Анкель устроилась на мягкой кушетке, прикрыв глаза белой холенной ручкой. Ан'Дже, которого они привели, сидел в камере, в подвале башни. Следуя указаниям из книги, Анкель подготовила все для проведения завтрашнего ритуала.

Советника Анкель видела очень давно, да и это уже и не важно. Змеиная улыбка мелькнула на прекрасном лице и тут же исчезла. Прежде чем проводить последний ритуал, леди принесла еще одну жертву.

Зачем, она не могла сказать. Просто что-то подтолкнуло ее, словно нежный голос умолял провести еще один обряд. В ту ночь, держа в руках окровавленный стилет и брезгливо рассматривая тело отца, леди поняла, как глупа она была до этого.

Безумный смех разрывал грудь, Анкель опустилась на колени и опустила ладонь в лужу крови. Облизнув пальцы, она испытала ни с чем не сравнимое наслаждение и тогда, в тот момент она поняла. Избавиться от Астена — что за глупость? Стать женой Тифара? Это детское желание вызвало очередной приступ неконтролируемого истеричного смеха.

Зачем? С какой стати вновь связывать себя цепями с недостойным? Когда, все еще теплая, кровь отца коснулась губ, Анкель увидела ЕГО.

Того, чей нежный и наполненный тоской голос, звал ее, но она, ослепленная своими глупыми мечтаниями была глуха к мольбам. Его глаза, алые, словно закатное солнце, были наполнены страстью и любовью. Он опустился рядом с ней на колени. Сжал ее окровавленные пальцы в своих нежных руках и рассказал ей все.

О том, как Тифар хотел ее использовать, о том, что отец сообщил Императору, но ей нечего бояться, потому что он рядом, он ее защитит, он будет ее опорой. Анкель плакала, сгорая от желания оказаться в его объятиях и забыть того, кто предал ее, вонзил отравленный кинжал в самое ее сердце.

Он сказал, что все будет хорошо, они всегда будут вместе и никогда не расстанутся. Нежные губы прикоснулись к ее губам, он отнес ее в постель, покрывая лицо поцелуями и нежно лаская ее тело.

Перед самым рассветом он сказал, что должен исчезнуть, потому что свет этого проклятого солнца губителен для него и Анкель пришлось смириться. Вечером он пришел вновь, снова он ласкал и целовал ее, а потом сказал, что они должны отомстить Тифару, за его предательство. Что кровь советника, наполненная магией поможет ему бороться со светом дня, даст ему силы всегда быть с нею рядом.

Анкель знала, что он не врет и она решила, что отомстит. Отомстит во чтобы то ни стало. Тифар пожалеет о своем предательстве, пусть он думает, что все идет по его плану.

Леди изящно потянулась и томно посмотрела в окно. Глаза ее пылали алым светом, маленькие ушки заострились, а над нижней губкой показались клыки. Сейчас Анкель была мало похожа на ту красавицу, которой она была до того вечера, когда убила своего отца.

Тело ее захватил Медей — один из Темных Богов, запечатанный когда-то в древности. Леди сладко зевнула и закрыла глаза. Необходимо отдохнуть и набраться сил для проведения завтрашнего ритуала.

В это же время, Тифар де Льен весело смеялся в компании Лазара и Эйрина на крыше своего особняка. Дэмиен де Мор в который раз анализировал и перепроверял имеющуюся в его распоряжении информацию.

Никто, ни один из участников тех событий, даже не подозревал о том, что составленные ими планы и сделанные выводы окажутся ошибочными. Из-за одной женщины, чью душу поглотила ненависть.

Тифар, признанный гений Империи даже не предполагал, что его план даст осечку. Да и не мог он предположить, что у Анкель появиться такой знакомый.

Потому что Медей Искуситель был заперт много веков назад в сосуде, который остался в Среднем Мире. Брат первого Императора, принц Клай, запечатал Бога в глиняном горшке, лишив того возможности вернуться в Темный Мир. Сосуд был зарыт под фундаментом башни в поместье де Бор. Сейчас же две печати из трех были сломаны, на что и обратил внимание Императорский маг, доложив об этом Дэмиену де Мор.

Слабое изменение магического фона, произошедшее в момент разрушения первой печати, связь леди Анкель с советником и агрессивные высказывания последнего, натолкнули начальника тайной службы на определенные размышления.

В столице давно ходили слухи о демоне, убивающем невинных, тела находили в разных частях города, так что понять где именно были принесены жертвы, сказать было невозможно. Так или иначе, начальник тайной службы пришел к выводу, что кто-то проводит запрещенные ритуалы, а если взять в расчет донесение отца леди Анкель, можно предположить, что молодая аристократка имеет к этому отношение.

По-мнению Дэмиена, леди Анкель слишком слаба, чтобы являться зачинщиком, но вот исполнителем она может стать неплохим. Тем более, что в кругу аристократов ходили слухи о том, что леди изменяла мужу с советником. Правда, информация эта не подтвердилась, на данный момент, но все же не стоит упускать это.

Дэмиен понимал, что Тифар де Льен является очень сильным противником, в случае, если бы он решил захватить власть, ему бы это наверняка удалось.

Таким образом, не смотря на то, что кроме Тифара были еще несколько подозреваемых, среди которых и Астен де Бор, Дэмиен настоял на том, чтобы Лазар находился рядом с советником.

Оба являются великолепными магами, чего не скажешь о де Боре. Приставлять к Тифару обычного шпиона смысла не имеет — тот ничего не сможет сделать, а если приставить к советнику мага, у де'Льена, естественно, возникнет вопрос о причине такого поступка. И если советник действительно что-то замышляет, то в этом случае он просто затаится, выжидая другого момента.

Только вот Дэмиен не привык упускать добычу из своих сетей. Ему доставляло истинное удовольствие медленно стягивать паутину вокруг своего противника, выслеживать его, опережать, предсказывать следующий шаг — все это будоражило кровь, приносило удовлетворение, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Де Мор, словно огромный паук, следил за своей добычей, обвивал ее своей липкой паутиной, чтобы в последний момент вонзить ядовитые клыки в трепещущее тело. С противниками Дэмиен расправлялся хладнокровно и безжалостно.

И теперь у него был самый замечательный соперник, о каком он только мог мечтать. Тифар де Льен, признанный гений, великолепный стратег и не менее великолепный игрок. Ведь только истинный игрок сможет поставить на кон все, ради того, чтобы получить больше.

В этой захватывающей партии сошлись два гения и каждый из них был уверен, что опережает другого не менее чем на один шаг. Сложив мозаику, начальник приставил ко всем подозреваемым своих людей, к самому опасному из вероятных противников Дэмиен отправил Лазара. В данном случае, леди Анкель можно рассматривать как приманку, использовав которую Дэмиен сможет пленить короля.

В тоже время, Тифар тщательно подготовился к приближающимся событиям. Обмануть Лазара труда не составило, а в случае провала можно будет затаиться. Тифар с самого начала подозревал, что наследник поселился в его поместье не просто так, но в данном случае, разницы особой не было.

Любое развитие событий он сможет обернуть в свою пользу.

Имея собственные источники, советник узнал, что Дэмиен приставил к Астену де Бор слежку. Так же он предположил, что и сам не был обделен вниманием господина начальника тайной службы. В этот вечер Тифар получил подтверждение своим домыслам, что вызвало на губах удовлетворенную улыбку.

Не только у Дэмиена есть соглядатаи, Тифар давно запустил свои когти в самое тело тайной службы, разорвав прочную паутину, опутавшую Империю. Обыграв ситуацию несколько раз, Тифар подготовил себе пути для отступления. Де Льен, как истинный король, был готов пожертвовать своей главной пешкой — леди Анкель, в случае опасности.

Тогда никто не подозревал, что молодая и взбалмошная аристократка сможет в один миг сломать стройные цепочки логичных выводов. Та, с кем не считался ни один из мужчин, обличенных властью, изменит ход партии, которая казалась беспроигрышной обоим участникам.

До назначенного Тифаром срока оставалось менее суток.

Глава пятнадцатая

Сложный выбор

Империя Ардейл. Черный Замок. Библиотека.

Лазар сидел за столом, устало прикрыв глаза рукой. Утро только началось, а голова уже раскалывается от боли. Время… Время бежало, утекало сквозь пальцы, словно вода.

Лазар поднялся и подошел к окну.

Кинув взгляд в сад, принц слабо улыбнулся. Надо посмотреть в архиве, возможно он сможет найти выход из сложившейся ситуации. Хотя, в данном случае встает вопрос, стоит ли вообще искать этот выход?

Судя по всему, подозрения Дэмиена подтвердятся, а это означает, что Тифар де Льен изменил своей клятве, пойдя на предательство. Закон Империи гласит, что предатель должен быть наказан, не зависимо от того, чем мотивируется поступок. Предательство остается предательством. Воин, преступивший черту однажды, сделает это вновь.

Лазар прикрыл глаза рукой и прислонился лбом к оконному стеклу.

Таким образом, существует одно единственное верное решение — Тифар де Льен, советник императора, поклявшийся оберегать Империю и Владыку, воин, прошедший обучение в Священной Акадэмии, будет казнен, тело его предано огню, а имя стерто со страниц истории.

Наследник развернулся и пошел к двери.

Времени осталось совсем мало, дорога каждая минута, каждый миг. Нельзя сейчас предаваться пустым мечтаниям и надеждам. Остановившись на миг перед дверью, Лазар сжал губы и нахмурился. Если он не найдет выхода, тогда он своими руками казнит предателя. Это его долг не только как наследника, но и как друга.

Империя Ардейл. Городское поместье де Льен.

Тифар, прикрыв глаза ладонью, посмотрел на солнце, стоявшее высоко в небе. Погода сегодня просто прекрасная — небо, абсолютно чистое, без единого облачка. Даже ветра нет. Если к вечеру небо не затянет облаками, то все пройдет по плану. Советник, слега повернув голову, сквозь ресницы посмотрел на брата.

Тай сидел рядом, хмуро глядя прямо перед собой.

Тифар часто задавался вопросом, когда Тай успел так сильно измениться? Насколько он помнил, брат всегда был добр и дружелюбен, говорил тихо и вежливо. Спокойный и рассудительный, он частенько пресекал споры между воинами Южной Заставы. Тая любили и уважали, одного его слова было достаточно для того, чтобы спорщики помирились. Таким он был.

После того, как Тифар занял место советника, Тай проявлял все больше агрессии, требуя от брата выполнить обещанное как можно быстрее, не смотря на возможные потери. Никто и ничто не должен помешать в осуществлении задуманного. Иногда Тифар задумывался над тем, а не он ли такого Тая выдумал?

Немного печальная улыбка скользнула по лицу и тут же исчезла. Советник покачал головой, отметая столь глупые мысли.

Если бы он решил "воскресить" Тая, тот уже точно не был бы таким. Скорее всего, данное когда-то обещание просто не дает брату возможности успокоиться в Мире Светлых, держит его душу здесь. Сколько еще Тай будет мучиться по его вине? Ведь это он виноват в том, что Тай "застрял" между мирами.

Если все, что нужно для того, чтобы душа его отправилась в Мир Светлых, это вернуть Империи ее было величие, Тифар исполнит его волю. Он станет Императором, объединит Долину и Ардейл, истребит людей, к которым Тай, почему-то теперь относился с ненавистью и презрением. И тогда… Тогда брат наконец-то сможет отдохнуть, найдет свое место в другом мире.

Тифар поднялся и, не глядя на брата, направился в здание.

Не стоит во всем винить Тая. Это он, Тифар, решил использовать леди Анкель, сыграв на ее чувствах к нему, это он придумал, как использовать Ан'Дже для достижения поставленной цели. В конце концов, это война, а на войне средства не выбирают. Главное — добиться цели любой ценой, победить, не смотря на жертвы. Даже если жертвой станешь ты сам.

Советник отдавал себе отчет в том, что если что-то из задуманного пойдет не так и план провалится, он распрощается с головой. Подобный исход, конечно, маловероятен, но даже к нему Тифар был готов.

В конце концов, его противником стал Дэмиен де Мор, в некотором смысле, Тифару можно позавидовать. Не каждый удостаивается подобной чести, можно считать, что Дэмиен признал его как достойного соперника. Остановившись на ступенях, ведущих в дом, Тифар оглянулся.

Нельзя позволить чувствам взять верх над собой. Сегодня он должен идти вперед к поставленной цели. Сегодня он убьет наследника, а вместе с ним и молодого де Сэя.

Империя Ардейл. Черный Замок. Кабинет Начальника тайной службы.

Солнце несмело заглядывало в занавешенное окно, словно опасаясь нарушить полумрак огромного кабинета. Ничто не нарушало тишины и покоя, казалось, что сами стены поглощают свет и звуки. Любой, побывавший хотя бы раз в этой комнате, желания посетить ее еще раз не испытывал. Скорее наоборот — стремился забыть тот день, как страшный сон.

Начальник тайной службы шпионажа, Дэмиен де Мор, поднялся из-за стола и подошел к книжным полкам. Стеллажи, заставленные книгами были его сокровищем.

Еще бы! Здесь, в этой комнате, находились рычаги, давя на которые, Дэмиен усмирял непокорных, гасил возможное недовольство в зародыше, расправлялся с врагами императорской власти.

Служба приносила ему удовольствие, не сравнимое ни с чем. Только здесь, занимая эту должность, Дэмиен ощущал себя живым. Разве может быть что-то более захватывающее, чем столкновение интеллектов? Правда, соперники со временем обмельчали, из года в год становилось все скучнее и скучнее, работа, доставлявшая ранее удовольствие и приносившая удовлетворение, превращалась в скучную обязанность. До недавнего времени.

Дэмиен де Мор провел рукой по книгам, стирая пыль с корешков. На красивом, благородном лице играла едва заметная улыбка. Все шло так, как он и предполагал.

Леди Анкель готовилась к чему-то очень важному, и это "что-то" должно произойти сегодня. Соглядатай, который до недавнего времени нес службу в поместье де Бор сообщил, что все приготовления закончены и до развязки остались считанные часы.

Слегка прикрыв глаза, словно огромный кот, Дэмиен опустился в огромное кресло перед окном. Как давно у него был достойный противник? Никто, ни одна живая душа во всей Империи, не могла состязаться с ним, и, сказать по чести, сей факт огорчал начальника тайной службы.

Трудно объяснить тот неописуемый восторг, когда из кучки разрозненных и не связанных между собой, на первый взгляд, фактов, выстраивается стройная логическая цепочка. Прикрыв глаза на миг, Дэмиен подумал о том, что возможно советник Тифар мог бы стать хорошим другом и соратником, но он выбрал другой путь… На этом же пути, к сожалению, Дэмиен будет его противником. Хотя, и в том, и в другом случае, он, Дэмиен, не проиграет, а скорее наоборот.

Подойдя к столу, де Мор присел на краешек и провел пальцем по толстой папке, в которой была собрана вся информация по данному делу. Слегка прищурив глаза, Дэмиен посмотрел в окно. Если все пройдет без накладок и сюрпризов, сегодня он повергнет своего самого любимого противника.

А Тифара он именно что любил.

Как дитя любит игрушку, с которой не расстается ни на миг. Давно, очень давно был у Дэмиена противник, равный ему по силе ума, с тех пор прошло столько времени, что он уже было начал сомневаться, в том, что новый соперник появится. И вот, Боги услышали его мольбы.

Нет-нет, конечно же Дэмиен не желал вреда ни Империи, ни Императору. Подобное пресекалось сразу, он сам следил за тем, чтобы зачинщики понесли соответствующее наказание. Просто он устал разгадывать детские загадки, столь простые, что даже младенец разберется, стоит лишь немного подумать. Живыми во все времена правили алчность, зависть и честолюбие.

Дэмиену было достаточно беглого взгляда, чтобы понять мотивы толкнувшие на предательство и предположить возможные варианты развития, которые всегда оказывались верными. И это так скучно… Действительно скучно.

Быть правым всегда не так замечательно, как может показаться. Только вот с советником вышла накладочка.

Для начала, Дэмиен даже предположить не мог, что у Тифара есть свои "уши" в тайной службе. Таким образом, получается, что советник знал о каждом шаге, о самом малейшем подозрении, возникшем у де Мора.

Слегка пожав плечами, Дэмиен вновь улыбнулся.

Ничего страшного в этом нет, будем считать сей промах форой, данной советнику. Хотя, даже зная все, что творится в кабинете де Мора, Тифар не сможет избежать его сети. Паук никогда не выпускает свою жертву живой.

Пробежав глазами по желтоватому пергаменту, испещренному мелкими буквами, Дэмиен, слегка склонив голову, нахмурился. Если верить этому донесению, оказавшемуся на его столе всего пару минут назад и с которым он еще не успел ознакомиться, леди Анкель приступит к ритуалу завтра, а не сегодня, как он было предположил.

Информатору можно верить, он служил на благо Империи многие годы, да и с Дэмиеном был знаком лично. Ему бы не пришло в голову сообщить неверную информацию, а если бы и пришло — не смог бы.

Первое правило, которое надо помнить всегда, это то, что утечка даже самой малой толики информации может сыграть роковую роль. Дэмиен понимал это лучше, чем кто-либо другой. Посему, со всеми соглядатаями он проводил "приватную беседу", в процессе которой делал легкое внушение, создавая определенные рамки, преступить которые просто невозможно.

Таким образом, получается, что Тифар вновь обыграл его.

Если бы не это донесение, сегодня вечером Дэмиен бы направился в поместье де Бор и выставил бы себя не в самом лучшем свете. Постучав по крышке стола пальцами, де Мор поднялся и направился к двери. Было бы неплохо обсудить план дальнейших действий с наследником, если удастся его разыскать, конечно.

Империя Ардейл. Поместье де Бор.

Леди Анкель томно потянулась и, прикрыв ладошкой ротик, сладко зевнула. Кто бы ей раньше сказал, что внушение отнимает столько сил? Тонкий, визгливый смех сорвался с губ. Глаза лихорадочно заблестели, на щеках проступил румянец. С недавних пор она ощущала себя несколько странно.

Ей снились непонятные сны, наполненные призрачными видениями и голосами. Голоса эти молили о чем-то, чего она разобрать не могла, к тому же он появлялся все реже и реже. Этот факт удручал, вгонял в тоску и вызывал неконтролируемый гнев.

Иногда Анкель словно бы "теряла" время.

К примеру, проснувшись вчера утром, она никак не могла вспомнить, что же она делала накануне? Спустившись вниз и обнаружив лужи крови и мертвые тела, леди пришла в неописуемый восторг.

Да… Именно так!

Запах свежей крови, смешанный с запахом дождя будоражил чувства, заставляя опуститься на колени и лакать кровь, словно она — огромная дикая кошка. Из множества голосов, звучавших в голове, леди четко различила голос своего избранника. Он был доволен ею, он ее хвалил.

Анкель села на кровати, подложив под спину подушки. Слега прищурив глаза, молодая аристократка посмотрела на свои тонкие руки. Боги, совсем скоро в этих изящных руках будет сосредоточена власть, о которой прочие лишь мечтают. Странно, и как она раньше не понимала, что власть, даруемая Богу есть наивысшее благо?

Анкель едва слышно рассмеялась, довольно прищурив глаза.

Сегодня она завершит ритуал и выпустит Медея из его заточения и тогда, они вместе, держась за руки, покорят Империю, заставят всех склонить пред ними головы.

Конечно же Анкель отомстит. Непременно отомстит тем, кто пренебрегал ею. Гнев, дикий и неконтролируемый, заставил крепко сжать губы. Первым в очереди будет Тифар де Льен. Мужчина, ради которого она готова была пойти на все, тот, кто предал ее, предал саму любовь. Леди взяла в руку маленький серебряный колокольчик и позвонила в него. Практически сразу, дверь в ее покои отворилась и на пороге застыл слуга.

Анкель, даже не взглянув на вошедшего, поинтересовалась:

— Все готово?

— Да, госпожа.

Слуга согнулся в поклоне, опустив глаза и уперев руки в колени.

— Ты нанял новую прислугу?

— Да.

— Можешь идти.

Величественным жестом, леди отпустила мужчину. Для завершения ритуала необходим круг из двенадцати жертв — молодых и здоровых девушек. Главной жертвой будет советник, ведь именно его кровь позволит разбить печать. Слегка нахмурив тонкие брови, Анкель покачала головой.

О чем только думали древние, выстраивая свои заклинания на крови? И ладно бы просто на крови, животное или человека можно найти в любой момент, чего не скажешь о чистокровном Ааш'э'Сэй. Естественно, никто из них не согласится принести себя в жертву, ради того, чтобы разрушить какую-то древнюю печать, а "внезапное" исчезновение чистокровного вызовет ненужные вопросы.

Анкель провела рукой по спутанным волосам и улыбнулась. Ничего страшного, две печати из трех уже сломаны, а значит, остался всего один шаг и можно не волноваться по поводу того, что кто-то из Замка узнает о том, что она делает в своем поместье. Признаться, императорский род, по всей видимости, славится своей тупостью и недальновидностью.

Сначала Тайрис де Лаар создал Ан'Дже прямо под носом выскочки Райдана, теперь Анкель пробудила Медея… Все же, род Райдана Темного недостоин править великой Империей.

Анкель прикрыла рот рукой и томно прикрыла глаза.

Главное, чтобы ей не помешали в самый последний момент. Астен сейчас в одной из своих поездок, то есть он помешать не сможет. При мысли о ненавистном супруге, леди сморщила носик.

Сегодня она исполнит задуманное и освободится навсегда от тех, кто пытался помыкать ею, словно она неодушевленная кукла. Изогнув губки в презрительной усмешке, Анкель встала с постели.

Голос, раздавшийся в голове напомнил ей о том, что пора приступить к заключительной фазе подготовки проведения ритуала. Но, прежде чем начать последние приготовления, необходимо обезопасить себя. Для этого надо посетить молодого Ан'Дже. Разве можно найти более самоотверженного слугу, чем тот, кто был рожден ради служения своему истинному господину?

Империя Ардейл. Черный Замок.

Лазар закрыл книгу и сжал переносицу пальцами. Отец дал ясно понять, что никто, ни одна живая душа, не должен узнать о тех событиях, которые вот-вот произойдут. Императора можно понять. Если кто-то узнает, что один из ближайшего окружения Владыки предал его, возможны довольно неприятные последствия.

Дверь библиотеки тихо отворилась и в помещение вошел Император.

Лазар поднялся и поклонился отцу, как Владыке и Повелителю.

— Отец…

Наран посмотрел на сына и улыбнулся. Лазар, с тех пор как вернулся из своего путешествия, сильно повзрослел. Именно таким — серьезным и собранным, хотел его видеть Наран.

— Присядь, поговорим.

Сын кивнул и опустился на мягкое кресло. На какой-то миг в библиотеке повисла тишина, которую нарушил Наран, спросив сына:

— Что беспокоит тебя?

Лазар поморщился и, едва слышно вздохнув, ответил:

— Я встал перед трудным выбором.

Владыка кивнул.

— Понимаю.

Наследник взъерошил волосы и с тоской посмотрел в глаза отца. Не в силах выбрать между долгом и дружбой, Лазар потерял сон и покой. Это только со стороны кажется, что делать то, что должен, пусть и в ущерб своим желаниям — легко, потому что правильно. Не легко, даже примириться с подобной мыслью нелегко, что уж говорить о большем?

С одной стороны он понимал, что его долг — избавить Империю и Владыку от нависшей над ними угрозой. С другой — он просто не мог представить, что Тифар из друга превратиться во врага, сколько бы он себя в этом не убеждал.

Да, на словах все просто — принял решение и веришь в то, что так оно и будет, но чем меньше времени остается, тем быстрее тает уверенность в своих силах и возможностях. С ужасом он задавал себе вопрос: "А сможет ли он переступить через себя и казнить предателя? На самом деле, в реальности? "

Едва слышно Лазар прошептал:

— Что мне делать, отец?

Наран покачал головой и ответил:

— Тут я помочь тебе не в силах. Каждый сам для себя решает, каким путем он пойдет, но, в тоже время, ты должен помнить о том, что любое решение имеет последствия. Всю свою жизнь ты будешь нести на себе эту ношу, не зависимо от того, чем ты пожертвуешь — благом своим или всеобщим. Если ты не можешь выбрать перед "должен" и "хочу", значит ты все еще не готов стать правителем.

Лазар опустил голову и спрятал лицо в ладонях.

Помолчав некоторое время, отец продолжил:

— Напомню тебе кое-что из истории нашего рода. Давным давно, Райдан Темный сделал свой выбор — женился на женщине, которую не любил, ради блага, тогда еще молодой, Империи. Он сделал то, что должен был сделать, решение было верным, если смотреть с точки зрения логики и выгоды. Благодаря его решению, род де Майен остался правящим и возможно это уберегло нас всех от бесконечных братоубийственных войн и стычек. Таким образом, наша раса добилась величия благодаря тому, что Император принес себя и любимую женщину в жертву, ради блага большинства. Чем это все закончилось, напоминать не стоит, я полагаю?

Лазар кивнул.

Вообще, данная информация считалась закрытой. Совет, стоявший у власти при Райдане, после смерти Первого Императора и его избранницы, постарался скрыть тот факт, что Хикар была девушкой.

Зачем? А мало ли кому-то пришло бы в голову, что раз уж человеческая девушка смогла стать равной по силе самому Райдану, то и они ничем не хуже? Подобное могло вызвать среди людей нежелательные волнения, что в свою очередь, могло покачнуть власть Совета и Императора.

Сразу после смерти Хикар и Райдана, Великая Империя Дрей распалась на Долину Бер и Империю Ардейл, тут и там вспыхивали очаги недовольства, выливавшиеся в стычки между солдатами обеих сторон. Но, даже не смотря на это, последствия брака между Райданом и Хикар могли быть более серьезными, для Ааш'э'Сэй. В этом случае взбунтовалась бы знать во главе с Советом. И это, вероятнее всего, вылилось бы в войну между Ааш'э'Сэй, предсказать последствия которой легко — никто бы из них не выжил.

Вероятнее всего и Райдан просчитал варианты развития, выбрав из двух плохих вариантов наиболее приемлемый. Такое решение сыграло на руку Совету, но они, вероятнее всего, не предполагали, что Клай убьет собственного брата и развалит Дрей.

Единственное, что они смогли сделать — это "заменить" некоторые факты относительно Хикар. На самом деле, они вообще хотели стереть ее имя из истории, чтобы никто и не вспомнил по прошествии веков, да вот только им бы пришлось разрушить Акадэмию, которая, на тот момент, уже находилась под покровительством Высших.

Вот и пришлось советникам немного изменить факты. Благо люди живут значительно меньше, чем Ааш'э'Сэй. Да и Ааш'э'Сэй со временем приняли "историю", придуманную Советом, за правду.

Вот и получилось, что вроде бы исполнил Райдан свой долг как Правителя, да только не учел, что родной брат на Империю позарится. А в конечном итоге все это вылилось в Проклятый договор Хикар, в соответствии с которым и по сей день Император не может вмешиваться в дела Акадэмии, а Высшие получают сломленные души юнцов, набранных для обучения.

Если бы не этот договор, давно бы распустил Император всех лейтенантов, а здание сровнял бы с землей. А вот нельзя — Священная Акадэмия как отдельное государство внутри Империи, со своими правилами и порядками. Благо хоть воины потом на службу ко двору идут, а не расползаются по Империи, вооруженные опасными знаниями и навыками. Не все, конечно, ко двору отправляются, лишь самые одаренные, мастера своего оружия, но и тех, кто последнее Крещение проходить не стал, направляют по Заставам, потому что там за ними приглядывать легче.

Лазар устало вздохнул.

Из-за всех этих противоречивых мыслей на душе стало совсем тяжело. Ему-то что делать? Даже Райдан всего учесть не смог, хоть и выбирал из плохого да худшего. Что ни выбери — и так нехорошо, и так плохо. Наран похлопал сына по плечу:

— Посиди, подумай. Выход найдешь, я уверен.

Лазар молча кивнул, злясь на отца, самого себя, Тифара, да и Дэмиена заодно.

Поднявшись из-за стола, Император сказал:

— Как других обезопасить ты уже решил?

Наследник кивнул.

— Да, закрою поместье куполом.

Наран кивнул, в душе гордясь своим единственным отпрыском. Молодец мальчик, нашел заклинание, да и сил ему не занимать, раз решил все под купол спрятать.

Лазар, хоть и бывает порой легкомысленным и безответственным, силы свои всегда рассчитывает правильно, так что тут можно быть спокойным. Если сказал: "закрою куполом", значит так оно и будет.

Тихо, чтобы не потревожить лишний раз, Наран вышел из библиотеки. Легкая улыбка скользнула по губам и Император покачал головой.

Все когда-нибудь встают перед сложным выбором. Вопрос в том, что выберет Лазар? Послушается своего сердца или сделает так, как велят? И если поступит по зову сердца, не обманется ли? Сможет простить предательство, не потеряет ли веру в других, станет ли хорошим правителем или же превратиться в послушную марионетку?

Скоро Наран узнает, каким будет следующий Император.

Когда дверь за отцом закрылась, Лазар отнял руки от лица и обвел тяжелым взглядом помещение. Подняв глаза к потолку, наследник вознес молитву Высшим.

Боги, Великие Светлые, помогите!

Он знает, почему Тифар пытается свергнуть Императора, да и от него заодно избавиться. Знает, и понять может. Возможно, будь он сам на месте Тифара, поступил бы так же? Тифар избрал свой путь — дружбе он предпочел величие Империи, стоит ли и ему, Лазару, поступить так же?

Упрямо тряхнув головой, наследник поднялся и направился в Хранилище. Надо посмотреть книги, запрещенные еще Клаем, возможно в них будет хоть что-то, за что можно будет уцепиться. Но… Сможет ли он сохранить душевный покой и холодный рассудок, если все же выхода не найдется?

Империя Ардейл. Сейн.

Рэй задумчиво потягивал кислое вино, со скукой разглядывая посетителей. В этот час в таверне было довольно людно, что вызвало некоторое недоумение у молодого воина.

Все же, жители столицы, по всей видимости, не ограничены в средствах, раз могут себе позволить прохлаждаться за кружкой вина, в то время, когда прочие гнут спину ради куска хлеба. Вот она — праздная жизнь.

Улыбнувшись, слегка презрительно, Рэй поднялся из-за стола.

Лок, глупый мальчишка, направился в поместье де Бор, когда сам Рэй направлялся к де Лаарам. Некоторое время Рэй ожидал возвращения бывшего ученика, в конце концов, тот передал через владельца постоялого двора, что скоро вернется. Вечером Лок не вернулся, так же как и на следующий день.

Если бы Рэй не знал мальчишку как самого себя, мог бы подумать, что тот просто с головой окунулся в развлечения, забыв обо всем. Но, Ан'Дже никогда не бросают начатое ради развлечения. Еще день Рэй потратил на то, чтобы выяснить, куда же запропастился Лок. Когда же он наконец-то выяснил это, то не сумел сдержать гнева. Кто такая Анкель де Бор, он узнал недавно.

Поначалу Рэй несколько удивился тому, что Лок исчез в неизвестном направлении в компании молодой, замужней к тому же, аристократки. Но, когда один торговец, по большому секрету, рассказал, кто же такая леди де Бор, Рэй похолодел.

Молодая и красивая леди стала объектом самых обсуждаемых в столице сплетен. И вовсе не ее неземная красота и происхождение послужили тому поводом. Супруг сослал леди в имение ее родителей и все, кому не лень, обсуждали, как скоро последует расторжение брачного договора?

Рэйю эти сплетни интересны не были, так что слушал он в пол уха, тщетно пытаясь сдержать зевоту. Когда он было решил, что Лок просто попал в любовные сети скандально известной аристократки, его внимание привлекли слова торговца о том, что леди — родственница Императора, ведь происходит она из рода де Лаар.

Ругая себя на чем свет стоит, Рэй буквально вылетел из лавки, оставив торговца в недоумении.

Леди де Бор и леди де Лаар — одно и тоже лицо. Немного ранее Рэй выяснил, кто же заплатил наемникам за похищение маленького Ан'Дже и искал он леди де Лаар. Ему бы и в голову не пришло выяснять, замужем ли заказчица, а наверное стоило. Да и Лока просветить на эту тему более подробно надо было. Именно Анкель де Бор была тем, кто пожелал обзавестись ручным Ан'Дже, а Лок, глупый мальчишка, сам отправился с ней.

Рэй тихо выругался и покачал головой.

Какой смысл сейчас ругать себя за то, что изменить уже невозможно? Поначалу Рэй хотел наведаться к Рашне, дабы выяснить не имеет ли императорский род интересов в этом деле. Правда передумал он почти сразу — во-первых, сестричка тут же кинется в самое пекло, во-вторых, скорее всего ни наследник, ни Император не знают о происходящем. Потому что было бы проще использовать Рашну, вместо того, чтобы заманивать молодого Ан'Дже, который, к тому же, путешествует не один. Но уточнить не помешает, не вмешивая сестру, конечно же.

Быстрым шагом он направился к замку.

Как проникнуть туда незамеченным, он подумает на месте. Сейчас его занимали совсем другие вопросы и если у него возникнет хотя бы малейшее сомнение в том, что Лазар не имеет никакого отношения к происходящему, храни Высшие Императорский род!

Лазар остановился на ступенях, с тоской глядя на проплывающие облака.

Надо же, солнце еще совсем высоко, а он-то думал, что целую вечность провел в Хранилище.

Рассматривая старые, покрытые вековой пылью книги, Лазар обнаружил одну, которая привлекла его внимание. Вообще, на самом деле, на тот момент он уже отчаялся и опустил руки, решив просто плыть по течению. Книга, которая привлекла его внимание, была посвящена древним традициям и ритуалам, содержала в себе довольно много информации, которая, на первый взгляд, была абсолютно бесполезной. Но, видимо Боги услышали его молитву, потому что он нашел то, что искал там, где и не надеялся найти.

Теперь от него не зависит ничего, придется ждать и надеяться. Возможно, судьба улыбнется ему и в этот раз, кто знает? Убрав руки в карманы, Лазар нащупал кусок старого пергамента. Если бы хранитель узнал, что наследник вырвал лист из запрещенной книги, наверное помер бы на месте, да и наказание за такой поступок карается сурово. Тут уж никто и разбираться не стал бы, зачем Лазар книгу распотрошил.

Не просто так Клай собрал древние заклинания и книги в одном месте. Знания, содержащиеся в них могли повергнуть мир, не просто Империю, а весь мир, в хаос и небытие. Библиотека Клая была поделена между наследниками — часть осталась в Долине Бер, часть отправилась в подземное хранилище Черного Замка.

Правда, каким образом среди этих книг затерялась та, что помогла Лазару и содержала в себе информацию о традициях и ритуалах Дрей — непонятно. Возможно по ошибке, а может Светлые подкинули, чтобы ему, Лазару, жизнь облегчить?

Пожав плечами, наследник спустился по ступеням вниз и направился в город. Какая в сущности разница, каким образом книга эта в Хранилище оказалась? Главное — результат.

После долгих часов, проведенных в библиотеке, Лазар решил немного пройтись по городу и привести мысли в порядок. Тифар, на данный момент, находится в Замке, так что, можно не опасаться, что он сделает следующий шаг, пока Лазар дышит свежим воздухом.

Пребывая в раздумьях, наследник не заметил, как свернул в один из многочисленных переулков. В какой-то момент его внимание привлек шорох, раздавшийся за спиной. Как раз когда он собирался обернуться, к его горлу приставили кинжал и некто, вкрадчивым голосом сообщил:

— Не стоит наследнику разгуливать по злачным закоулкам без охраны.

Империя Ардейл. Черный Замок.

Тифар оседлал Лира, попутно отметив, что день сегодняшний не принес никаких сюрпризов, неожиданных, во всяком случае. До того момента, когда ему придется отправиться в поместье де Бор, оставалось несколько часов, которые он планировал провести с пользой.

Для начала надо наведаться в собственное имение, посмотреть, чем занят наследник и Эйрин. Слуга Анкель принес ему записку, в которой говорилось, что все приготовления завершены и леди ожидает приезда Тифара. Странно конечно, что леди попросила приехать на закате, ритуал она может провести и сама, без его участия.

Но в записке довольно ясно говорилось, что если Тифар не приедет, леди откажется завершить ритуал. Подавив вспышку раздражения, вызванную взбалмошностью Анкель, Тифар направил Лира вперед. Так или иначе, он собирался присутствовать, на час раньше или позже — какая разница?

Лир неспешно шел вперед, словно понимая, что сейчас на душе у Тифара несколько неспокойно. В который раз советник обдумал все, что запланировал и, вроде бы, проблем возникнуть не должно. Почему же тогда сердце стучит словно после тяжелой тренировки, а мысли разбегаются?

Проведя рукой по лицу, Тифар посмотрел вперед. Долгие годы лицемерия, лжи и обмана сегодня принесут свои плоды. Осталось сделать один шаг, и он станет свободен от данного Таю обещания. Надо просто откинуть все сожаления и надежды, иначе успешный план провалится, а сам он окажется на плахе.

На самом деле, смерти Тифар не боялся, боялся покинуть этот мир не осуществив задуманного, предав ожидания брата. Почти счастливая улыбка появилась на лице, от чего лицо советника стало мальчишеским.

Подожди еще немного, Тай, совсем немного!

Империя Ардейл. Сейн. Таверна "Хохотушка".

Лазар удрученно смотрел на Рэя, который, весьма беспечно развалился на скамейке и с улыбкой таращился на него. Только вот беспечность эта была показной.

От будущего родственника буквально исходили волны гнева, серебряные глаза следили за каждым движением, словно Лазар был подозреваемым в каком-то преступлении.

А, по сути, так оно и было. Рэй действительно подозревал его.

Только что Рэй выпытал у Лазара то, о чем тот предпочел бы молчать. Он даже Эйрину ничего не говорил, с какой стати Рэя во внутренние распри посвящать? Как оказалось, поделился информацией Лазар не зря, Рэй тоже рассказал кое-что интересное, так что сейчас оба молча переваривали ранее сказанное.

Конечно, Лазар умолчал о том, что в деле замешан Тифар и, естественно, Рэй не рассказал всего. Но даже того, что у них было достаточно. Рэй потянулся и наконец-то расслабился.

— Когда ты говоришь намечается "праздник"?

Лазар хмыкнул.

Только этому ненормальному придет в голову назвать запрещенный ритуал праздником.

— Сегодня, как только появиться луна.

Рэй кивнул.

— Рашна знает?

Наследник отрицательно покачал головой.

— Нет, я решил, что ей лучше готовиться к свадьбе, чем скакать с арбалетом в руках.

Рэй одобрительно кивнул.

— Ты умнее, чем я думал.

— Думай пореже, удивляться перестанешь.

— Не хочу стать похожим на тебя.

Обменявшись "любезностями" они замолчали. Рэй принялся разглядывать потолок, а Лазар уставился в окно. Как раз в этот момент по дороге, ведущей от Замка проехал Тифар. Слегка прищурив глаза, Лазар вздохнул. Похоже, совет закончился раньше, чем он предполагал.

Рэй отвлек его, задав вопрос:

— Ты там будешь?

Получив утвердительный ответ, он сказал:

— Составлю тебе компанию.

Наследник иронично изогнул бровь и спросил:

— Ты-то там что забыл?

Рэй лучезарно улыбнулся.

— Ученика.

— Хорошо.

Лазар уже давно пришел к выводу, что спорить с Рэем бесполезно, проще сразу его убить. Некоторое время он даже всерьез раздумывал над этим, но потом пришел к выводу, что Рашна не обрадуется такому подарку и решил родственничка не трогать.

— Эйрин?

Рэй с любопытством уставился на собеседника, ожидая ответа. Лазар кивнул.

— Да, он пойдет с нами. Но, я не рассказывал ему ничего, пока что. Да и всей правды говорить не буду.

— Зачем тогда берешь его с собой?

Принц пожал плечами. Знал бы он сам, зачем? Может быть ему просто необходимо, чтобы кто-то был рядом, когда ему придется сделать тяжелый выбор? Ведь, будь он там один, наверняка дрогнет рука, если судьба повернется спиной и ему все же придется казнить Тифа. Боги, как же это сложно! Лазар поднялся.

— Я направляюсь в имение, подготовлю Эйрина.

Рэй широко зевнул и ответил:

— Ладно.

— Жди нас здесь, мы прибудем на закате.

Рэй махнул рукой, показав что понял и тут же потерял интерес к наследнику. Лазар едва заметно улыбнулся и направился к выходу. Эйрин умный мальчик, вопросов лишних задавать не будет, да и с Тифаром Лазар сам справиться сможет. Выйдя на улицу, Лазар пошел в сторону поместья Тифара.

Похоже, сегодняшняя ночь запомнится ему на всю жизнь.

Империя Ардейл. Поместье де Бор. Вечер того же дня.

Тифар остановил Лира во дворе небольшого особняка и, легко спрыгнув, посмотрел на возвышающуюся поодаль башню. К нему подошел слуга, который, согнувшись в поклоне, тихо произнес:

— Добро пожаловать, господин советник. Леди ожидает Вас в башне.

Тифар холодно кивнул и направился туда, где будет происходить ритуал. Башня, в которой обосновалась Анкель, представляла собой высокое строение из темно-серого камня. Стены были покрыты мхом, даже маленькие окна обвивал плющ. Тифар улыбнулся.

Даааа, лучше местечка и не придумаешь. Толкнув тяжелую дубовую дверь, советник оказался на первом этаже. Следом за ним в помещение вошел слуга.

— Леди ожидает наверху.

Советник кивнул и неспеша пошел к лестнице. Поднявшись на самый верх, Тифар толкнул еще одну дверь, которая, вероятно вела в зал. Войдя в помещение, советник огляделся.

Круглая комната, погруженная в полумрак была абсолютно пуста. Свет солнца едва проникал сквозь маленькое, узкое окно. Да и солнце-то почти село, так что, ничего удивительного.

На полу, в самом центре комнаты был нанесен магический рисунок. Вид его несколько насторожил Тифара — насколько он помнил, рисунок не должен быть настолько сложным. Восьмиконечная звезда, с кругом по середине. Сейчас же Тифар рассматривал рисунок, состоящий из двух фигур — треугольника, который находился в центре девятиконечной звезды.

Хриплый смех, раздавшийся откуда-то сбоку, отвлек внимание от магической фигуры. Резко повернув голову, Тифар посмотрел в ярко-алые глаза. С некоторым ужасом советник осознал, что стоящий перед ним монстр никто иной, как леди Анкель. Легкой походкой Анкель направилась к нему.

Едва сдержавшись от того, чтобы не сделать шаг назад, Тифар рассматривал лицо аристократки. Анкель подошла к нему и, проведя по щеке советника острым коготком, нежно проворковала:

— Добро пожаловать!

В этот момент кто-то нанес удар ножом в спину. Лезвие вошло между ребер, чуть ниже левой лопатки. Если бы Тифар не был шокирован изменениями, произошедшими с Анкель за столь короткий срок, он бы избежал этого удара.

Потеряв бдительность на какой-то миг, Тифар не заметил того, кто каким-то чудом оказался позади него. Точнее, заметил, но слишком поздно — лезвие кинжала вошло в легкое, заставляя задохнуться от боли.

Советник опустился на колени, во рту появился привкус крови. Огромным усилием он заставил себя оглянуться. Позади него стоял молодой Ан'Дже. Глаза его затопило холодное серебро.

Значит, Анкель все же привязала к себе одного из рабов, созданных Тайрисом? Ан'Дже сжимал в руке окровавленный кинжал. Теряя сознание, Тифар грустно улыбнулся. Видимо, высшие отвернулись от него, а это — наказание за самонадеянность? А ведь он был так близко к намеченной цели…

Империя Ардейл. Городское поместье де Льен.

— Ты готов?

Лазар топтался возле крыльца, поминутно кидая обеспокоенные взгляды на небо. Солнце практически село, а значит времени осталось совсем мало. Надо спешить, даже не смотря на то, что ритуал не начнется ранее полуночи, все равно счет пошел на минуты.

Эйрин быстро сбежал по ступеням вниз и оседлал Лира. Чуть раньше Лазар рассказал ему, что возможно, кто-то совершает запрещенный ритуал и обязанность наследника в этом разобраться. Не задавая лишних вопросов и не споря, Эйрин оделся и поспешил за наставником, который на тот момент уже топтался во дворе.

Лазар сел на Лира и направил его к центру столицы. Эйрин удивленно нахмурился. Неужели нашелся кто-то, кто не побоялся творить запретное колдовство прямо перед носом дворцового мага?

— Лазар, а куда мы направляемся?

Наставник, слегка обернувшись, ответил:

— Скоро поймешь.

Эйрин пожал плечами. Свернув в один из переулков, Лазар направил Лира к небольшой таверне, у входа в которую стоял мужчина.

Эйрин улыбнулся. Вот так встреча! Интересно и как так получилось?

Лазар подъехал к таверне и кивнул Рэю, тот в свою очередь направился к привязи, приветственно махнув рукой Эйрину.

Аааа… Понятно. Видимо, наставник встретил Рэя днем и договрился с ним, что тот составит им компанию. Оно и к лучшему, втроем они точно разберуться с любой возникшей проблемой. К нему подъехал Рэй и тут Эйрин вспомнил, что когда он видел Рэя в последний раз, тот был не один.

— Рэй, а где Лок?

Воин улыбнулся и ответил:

— За ним-то я и еду.

— Понятно.

На самом деле, ничего не понятно, только вот и уточнять почему-то не хочется. Вероятно из-иа странной улыбки, появившейся на лице Рэя.

Спустя какое-то время они подъехали к незнакомому пометью. Признаться, Эйрин даже не понял, сколько времени поездка заняла, а все потому, что он раздумывал над тем, как связаны Лок и запрещенный ртуал.

Лазар остановил Лира, на холме, не доезжая до поместья неколько лааров. В сумерках было трудно разглядеть его лицо, но судя по голосу, наставник очень серьезно настроен.

— Я должен еще кое-что сделать, вы пока идите к поместью, но не заходите на территорию, ждите меня возле стены.

Рэй кивнул и направил лошадь вперед. Эйрин внимательно посмотрел на наставника и последовал примеру Рэя. Если учитель хочет побыть в одиночестве, он не в праве этому мешать. Кто знает, быть может Лазар решил вознести молитву Высшим? А такие вещи делют только в одиночестве.

Как только Рэй и Эйрин удалились на безопасное расстояние, Лазар спустился с Лира и, встав на колени, вознес молитву Богам, прося благоприятного исхода сегодняшних событий. Поднявшись с колен, наследник достал из кармана небольшую металлическую пластину.

Таких у него было три, разместив их с трех сторон от предполагаемого центра, на равном удалении друг от друга, Лазар расчитывал замкнуть магический контур. Для того, чтобы накрыть такое пространство куполом необходимо потратить огромное количество энергии, а получить магическое истощение Лазар не желал категорически. Благо он нашел выход — металлические пластины представляли из себя накопители энергии, используя которые он потратит значительно меньше сил.

Да и поместье относительно маленькое, иначе даже накопители не помогли бы. Закопав последнюю пластинку в землю, Лазар направил Лира к особняку. Поровнявшись со спутниками он молча кивнул и слез с Лира. Подойдя к кованым воротам, Лазар нахмурился.

Звать кого-то из слуг — самый идиотский поступок, какой только можно совершить, с другой стороны — ворота закрыты, а значит, придется лезть через стену. Рэй, которому вероятно пришла в голову та же мысль (а может дурные привычки сказываются), уже перелез через стену и с идиоткой улыбкой смотрел на Лазара. Только язык показать осталось. Посидев на стене еще с минуту, Ан'Дже спрыгнул вниз, тут же ворота распахнулись, и Рэй, с изящным поклоном произнес:

— Добро пожаловать, гости дорогие!

Лазар улыбнулся и, покачав головой, прошел вперед. В поместье было абсолютно тихо, словно никто тут и не жил. По словам Дэмиена, Астен сейчас находится за пределами Империи, так что его тут точно нет. Во всяком случае не придется объяснять, что они тут все забыли.

Встав в центре пустого двора, Лазар закрыл глаза и начал читать заклинание. Разведя руки в стороны, он разко сомкнул ладони над головой. Купол замкнулся.

Наследник покачнулся, перед глазами поплыло. Это со стороны может показаться, что Лазар просто в ладоши похлопал, на деле же он применил одно из запрещенных заклинаний, потратив на это почти половину собственного магического резерва.

Если бы у него было время и возможность начертить пентаграмму, принести жертвенную кровь и воскурить благовония — сил бы он потратил значительно меньше. Да только вот что-то он себе плохо представляет, чтобы Тифар, с добродушной улыбкой наблюдал за тем, как он готовит платформу для магического купола.

К нему подошел Эйрин, и с легкой тревогой спросил:

— Все в порядке?

Лазар кивнул. Закрытие купола заняло менее минуты, благодаря чему он и "сжег" столько энергии. Погоня за убегающим временем не дает права размышлять о том, как бы сэкономить силы и задуманное осуществить.

— Да. Теперь тихо осматриваем поместье. Ясно?

Рэй и Эйрин кивнули.

— Тогда за дело.

Анкель, с почти нежной улыбкой смотрела на Тифара, который все еще был без сознания. Ничего страшного, она отдала ясный приказ не наносить смертельных ран, маленький Ан'Дже не смог бы нарушить его. Анкель с удовольствием посмотрела на бледное лицо того, о ком мечтала совсем недавно.

Магический фон, окружавший поместье, словно бы пошел рябью и леди повернула голову к окну. Змеинная улыбка скользнула по лицу.

— Подойди сюда!

Анкель посмотрела на своего раба, который стоял у двери, вперив застывший взгялд в противоположную стену. Леди потрепала раба по темным волосам и шепнула на самое ухо:

— У нас гости. Убей их.

Раб кивнул и практичекси сразу исчез. Если бы Анекль не была осведомлена о возможностях Ан'Дже, она бы возможно даже испугалась. Но, так как этот теперь ее слуга, бояться нужно тем, кто сует свой любопытный нос в чужие дела.

Тихий стон заставил Анекль обернуться. Тифар, приковннаый к каменному жертвенному столу цепями, смотрел на нее ясным взглядом. Даже и не скажешь, что он только что очнулся.

Нежно улыбнувшись советнику, она проворковала:

— Похоже, за Вами шли, мой дорогой Тифар, но волноваться не о чем, никто не помешает нам…

Тифар закрыл глаза и едва заметно вздохнул. В себя он пришел довольно давно, просто виду не подавал. Раздумывал на тем, что же произошло с Анкель. Единственно, что пришло ему вголову, это новое пришествие Медея.

Насколько он помнил, Темного заключили в сосуд, запечатав его тремя печатями. Для того, чтобы снять первую печать, достаточно принести определенное количество жертв. Раса роли не играет. Возможно, когда Анкель приносила жертвы для другого ритуала, она ненароком потревожила Искусителя и тот очнулся после своего долгого сна.

Для снятия второй печати, необходимо принести в жертву чистокровного Ааш'э'Сэй, для последней печати нужен мало того, что чистокровный, но и маг. Лучшим вариантом является потомок Клая, мага запечатавшего сосуд.

Но и любой другой Ааш'э'Сэй с магическими способностями подойдет. Правда в этом случае есть некоторый риск — скорее всего большая часть божественной силы Медея останется в старом сосуде, а новым сосудом послужит тот, кого принесут в жертву последним. То есть, сосудом для Медея станет он, Тифар.

Если судить по изменениям, произошедшим с Анкель, Медей сейчас частично занял ее тело, которое, судя по всему, не в состоянии вместить в себя даже такую малую толику силы Темного — кожа на лбу покрылась пузырями, словно Анкель получила сильный ожог, глаза лихорадочно горели, волосы тусклыми прядями облепили лицо. Самое странное то, что сама Анкель, видимо, не осознает произошедших с ней перемен.

Тифар на миг прикрыл глаза.

Главное, чтобы среди тех, кто прибыл в поместье не было Лазара. Иначе он тут же займет его место, а прихода Медея Тифар не хотел, хотя бы потому, что это противоречит его планам по возврвщению Империи ее былого величия.

Тифар мрачно хмыкнул. Как это он из злодея превратился в спасителя Империи, да и наследника заодно? Вот ведь прихоть судьбы!

Эйрин свернул в темный коридор, где, как ему показалось, он услышал какой-то шорох. Прямо перед ним стоял Лок. Юноша улыбнулся и, приложив палец к губам, сказал:

— Мы уже все здание облазили, в поисках тебя.

Лок подошел к Эйрину и посмотрел ему в глаза.

— В чем…

Закончить Эйрин не успел — левый бок обожгло болью, он резко оттолкнул Лока от себя, одновременно отпрыгнув назад. Приложив руку к ране юноша поморщился.

Если бы он сразу заметил, что с Локом что-то не так, то и не получил бы удар ножом. Ничего, в следующий раз он будет внимательнее. Прищурив глаза, юноша посмотрел на молодого Ан'Дже. Похоже он переметнулся на сторону врага, не иначе как его направили убить тех, кто пришел в неурочный час.

Осторожно отступив назад, Эйрин холодно посмотрел на своего противника. Лок покачнулся и, оперевшись плечем на стену, тихо прошептал:

— Беги… Я не хочу…

Лицо искривилось, по нему прошла судорога и опять стало безжизненным. Эйрин сделал еще один шаг назад.

Если бы он был уверен, что Лок действует по своей воле, то и реакция была бы соответсвующей — предателей карают жестко. Сейчас же он должен был быстро решить — убить, по сути, не виновного, ну или не отвечающего за свои действия или быть убитым? А в том, что Лок будет драться серьезно, сомнений не возникает. Ан'Дже всегда доводят начатое до конца. В этот момент Лок кинулся на него. Эйрин сжал рукоять кинжала в правой руке.

Убить или быть убитым?

Глава шестнадцатая

Гордость воина

Империя Ардейл. Черный Замок.

Рашна удобно устроилась на стене и, с легким презрением, посмотрела назад — на замок. Сбежать из-под надзора мамок-нянек не составило большого труда. Никто из них и не мог предположить, что будущая императрица отправиться во все тяжкие посреди ночи, ну да, оно и к лучшему.

Легко спрыгнув со стены, девушка быстрым и легким шагом направилась в один из переулков, ведущих к городским воротам. Даже то, что по городу Рашна гуляла всего один раз, не представляет проблемы — Ан'Дже легко запоминают все, что видят. Истории не известны случаи, чтобы один из ее племени потерялся или заблудился.

Спустя какое-то время, проходя мимо одной из многочисленных таверн, девушка ощутила знакомый запах, что заставило ее нахмуриться и гневно сжать губы. Братец… Был здесь, при чем, не так давно… А к ней даже не заглянул.

Сверкнув глазами, Рашна отметила про себя, что, пожалуй, стоит из Рэя дух вытрясти, чтобы в следующий раз о сестре больше заботы проявлял. Вместе со знакомым и, таким родным, запахом, девушка ощутила и другой. Их Высочество принц Лазар был в компании Рэя…

Рашна фыркнула и тут же улыбнулась.

Старейшина, конечно, замечательно придумал — выдать замуж за наследника одну из своего племени, только вот, она-то не особо с этим и согласна. В конце концов, маленьких Ан'Дже с самого детства приучают никому не верить, а ненависть к Ааш'э'Сэй они впитывают с молоком матери. С какой стати старейшина решил так?

Идя по пустым и темным переулкам, девушка, в который раз, принялась обдумывать сложившуюся ситуацию. С одной стороны, это только на пользу ее семье. Племя Ан'Дже никогда не было многочисленным, детки рождались редко, за последние несколько лет на свет появились всего два малыша. Медленно, но верно, племя вырождалось. Лишь Богам известно, через сколько лет Ан'Дже прекратят свое существование.

Остановившись на краткий миг посреди узкой улочки, Рашна подняла голову к темно-синему небу, немного грустная улыбка скользнула по губам. С самого начала, Ан'Дже не должны были существовать в этом мире. Давным-давно, когда Дрей и Ардейл были единым целым, маг из рода Ааш'э'Сэй искусственно создал Ан'Дже. Сейчас уже никто не может сказать, какие цели он преследовал. Но факт остается фактом — Тайрис де Лаар применил магию, недоступную прочим и на свет появились уродцы Ан'Дже. Ведь, они не были людьми, не были они и Ааш'э'Сэй, а относились к ним, особенно поначалу, как к неразумным животным.

После смерти Райдана и Клая, племя Ан'Дже подверглось гонениям со стороны тех, кто их создал и со стороны людей. Не признаваемые никем, отвергнутые целым миром, создания, появившиеся на свет в результате прихоти одного из власть имущих, укрылись среди барханов Великой Пустыни.

Что примечательно, от союза Ан'Дже и Ааш'э'Сэй рождались только Ааш'э'Сэй, а вот от союза Ан'Дже и человека появлялся маленький Ан'Дже. Пребывая в раздумьях, девушка едва не налетела на стену, оградившую город. Издав тихое шипение, Рашна остановилась и осмотрела стену придирчивым взглядом.

Можно было, конечно, покинуть город и другим путем — позади замка раскинулся сад, окруженный замковой стеной, за которой начинался лес. Но, что-то внутри подсказывало, что тот путь неверный. Словно что-то тянуло ее вперед — через многочисленные темные переулки, к городской стене.

Тряхнув волосами, девушка легко подпрыгнула и, уцепившись обеими руками за пористый камень подтянулась наверх. Словно разряд тока пробежал по нервам и Рашна, изогнув спину, спрыгнула вниз. На землю приземлилась огромная черная кошка. Шерсть вздыбилась на спине, хвост изогнулся, тишину ночи огласил гневный рык. Где-то, совсем рядом, пахло колдовством, черной магией, замешанной на крови. Прижав уши к голове, Рашна побежала.

Империя Ардейл. Поместье де Бор.

Лазар тихо, чтобы не нарушить гробовую тишину, царившую в поместье, шел вперед. В высокие стрельчатые окна светила полная луна. Там, за окном, на Империю давно опустилась ночь. Тихая, наполненная мелодичным пением сверчков.

Мрачная улыбка скользнула по губам наследника, лунный свет отразился в потемневших глазах. Несмотря на внешнее спокойствие, Лазар был сосредоточен, как никогда в жизни. Словно тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Краем уха уловив какой-то шорох, принц остановился на мгновение и вгляделся в темноту, окутавшую поместье.

Издав тихое шипение, Лазар вошел в боевую форму. Как бы он ни хотел не выдавать своего присутствия раньше времени, но сейчас это слишком опасно. Слишком многое поставлено на карту, чтобы вот так, из-за простой и, возможно не нужной, предосторожности, потерять все.

Во тьме глаза Лазара налились алым светом, о чем тот знал и, дабы не вспугнуть того, кто медленно крался ему на встречу, принц прикрыл глаза ладонью, с легкой улыбкой наблюдая за тем, кто только что вывернул из-за угла.

Тень двигалась быстро, с дикой грацией, присущей лишь одному роду, известному в Империи — Ан'Дже. Рэй мягко ступал на каменные плиты, покрывавшие пол, ни единого шороха не нарушило тишину, что заставило Лазара задуматься над тем, а что же в этом случае насторожило его?

В этот момент тихий свист донесся до слуха наследника, от чего тот нахмурился и гневно сжал губы. Проклятый котяра шел по коридору, убрав руки в карманы и с, искренним и неподдельным, интересом рассматривал картины, что висели на стенах. Если бы его сейчас увидел кто-то, непосвященный в происходящее, то решил бы, что этот умник сюда в гости пришел, на обед званный. Да только заблудился по пути в уборную, вот и бродит теперь впотьмах, рассматривая историю рода де Бор в картинках.

Присев на корточки, Лазар прыгнул вперед, намереваясь сбить Рэя с ног так, чтобы тот хорошенько приложился затылком к полу. Звон при ударе пустой головы о камень, будет конечно довольно громким, но на что только не пойдешь, дабы вразумить непутевого родственничка!

Рэй, все так же тихо насвистывая, отскочил в сторону, не забыв нравоучительно цокнуть языком и огорченно покачать головой. Лазар, не встретив преграды на своем пути, прокатился по полу, сделал перекат и гордо поднялся в полный рост. Гневно сверкая алыми глазами, он тихо прошипел:

— Я бы на твоем месте встал посреди поместья и прокричал, что есть силы, что вот он я…

Рэй хмыкнул и, окинув наследника ироничным взглядом, сказал:

— Тут пусто.

— Я знаю.

— Чего тогда…

Принц, кинув быстрый взгляд за окно, сказал:

— Я слышал какой-то звук…

Рэй нахмурился и, склонив голову немного набок, прислушался.

— Ммм… Ничего не слышу, ты уверен?

Вместо ответа Лазар спросил:

— Где Эйрин?

— Мы разделились, чтобы быстрее было.

Лазар кивнул.

— Хорошо. В таком случае, найди его, а я пойду в башню.

Показав подбородком за окно, туда где на фоне ночного неба, под призрачным светом полной луны, возвышалась башня де Бор. Рэй кивнул еще раз и спросил, на всякий случай:

— Сам справишься? — Лазар хмыкнул, а Рэй ободряюще похлопал того по плечу. — Я так понимаю, что да…

— Иди уже.

Будущий родственничек улыбнулся во весь рот и, спрятав руки в карманы пошел туда, откуда только что пришел Лазар. Фыркнув вслед удаляющемуся Рэю, Лазар открыл окно и мягко спрыгнул на землю.

Нет смысла спускаться вниз, чтобы еще раз обойти поместье и направиться к башне. К тому же, что-то Лазару подсказывало, что в случае промедления, он очень сильно об этом пожалеет.

В это же время Эйрин, который спустился вниз, столкнулся с Локом, а Рэй, отворив дверь библиотеки, принялся изучать книгу, лежащую на столе. Если бы Рэй не увидел на обложке звезду, заключенную в треугольник и в центре которой был изображен глаз, он бы спокойно продолжил поиски Эйрина.

Печать, блеснувшая серебром, заставила Рэя забыть обо всем. Потому что точно такой же знак носили все дети Ан'Дже. Проклятая печать, подаренная им всем Тайрисом де Лаар украшала каждого, рожденного в племени отверженных Светлыми и, по сути своей, являлась длинным поводком, концы которого сейчас заполучила Анкель.

Эйрин увернулся от кинжала, который едва оцарапал ему скулу. Если бы он только мог войти в боевую форму… Тогда бы, скорее всего, он смог бы справиться с Локом, не отбирая у того жизнь. Лок, глаза которого затопило жидкое серебро, двигался очень быстро. Эйрин, при том что и сам не был медлительным, не всегда успевал за ним, что и повлекло за собой мелкие царапины. Не смертельные, но получить такие обидно, очень обидно. Словно бы он и не воин, а младенец неразумный…

Нахмурив брови, Эйрин отскочил назад, как раз в тот момент, когда Лок развернулся на пятках и, прочертив рукой дугу в воздухе, нанес скользящий удар. Лезвие кинжала со свистом разрезало воздух, едва не оцарапав противника, который теперь был в наиболее невыгодном для себя положении — боясь причинить вреду тому, с кем был близко знаком, Эйрин предпочел обороняться, вместо того, чтобы нападать. Результатом этого стало то, что в конце концов, юноша оказался зажат в углу, прямо перед ним стоял Лок, с кинжалом, зажатым в правой руке. Стеклянный, невидящий взгляд молодого Ан'Дже был устремлен вперед. Словно борясь с собственным телом, Лок медленно раскачивался из стороны в сторону, губы были плотно сжаты, на лбу выступил пот.

Эйрин попытался отступить, да только вот, некуда — холодные, шершавые камни уткнулись прямо в спину. Сквозь разом взмокшую от пота рубашку, Эйрин чувствовал могильный холод камней. Крепко сжав в руке рукоять кинжала, юноша печально улыбнулся.

Если он сейчас не сделает свой выбор, вполне возможно, что этот мрачный коридор станет его могилой. И дело тут вовсе не в том, что он, Эйрин, испугался. Нет, ничего подобного. Когда они с Лазаром вырезали Песчаных Псов, Эйрин был спокоен и рассудителен. Ни страх, ни волнение не затронули его душу. Но, это было тогда, а то, что происходило сейчас…

Вся проблема была в том, что Эйрин знал — Лок делает это не по своей воле, а значит, вины его в том нет. Разве может воин поднять оружие на невиновного? Отнять жизнь у того, кто находится под влиянием черной магии? К тому же, слишком хорошо Эйрин помнил краткие мгновения, проведенные в обществе Рэя и Лока. Убить этого мальчишку было равносильно тому, как если бы Эйрин попытался убить Эйлис.

Не имея в своем окружении тех, кому он мог бы довериться, Эйрин научился дорожить теми, кто был к нему добр. На подсознательном уровне он внес Лока в список тех, чьей дружбой он будет дорожить. Почему? Даже он сам не смог бы этого объяснить. Просто… Не было в Локе той фальши, которую Эйрин чувствовал за многие лаары.

Судорожно сглотнув, он извлек кинжал из-за пояса, решив, что все же попытается ускользнуть от Лока, пусть даже это будет ему стоить руки или ноги. Слишком редко в этом мире встречаешь тех, кого, казалась бы, знаешь многие столетия, хотя судьба свела вас только что.

Все эти размышления заняли не более пары мгновений — Лок все еще смотрел перед собой, продолжая раскачиваться и крепко сжимая кинжал. Эйрин окинул быстрым взглядом помещение за спиной противника.

Коридор, слишком узкий для того, чтобы свободно уклоняться от ударов… Потолочные балки достаточно высоко — только имея крылья можно туда забраться… В этот момент какой-то сдавленный стон привлек внимание и Эйрин посмотрел на Лока. Молодой Ан'Дже поднял руку, с зажатым в ней кинжалом и отвел ее за спину, для того, чтобы нанести скользящий удар по горлу.

В этот момент время, что бежало с неумолимой скоростью, словно бы замерло — Эйрин буквально слышал каждый удар своего сердца. Кровь застучала в висках, казалось еще миг и голова просто лопнет. Плечи опустились, как будто на них свалилась непосильная ноша.

Время замедлило свой бег в тот момент, когда Эйрин, готовый к худшему, взглянул в лицо Лока — по его бледным щекам текли кровавые слезы. Ан'Дже, слегка согнув ноги, для прыжка, едва слышно произнес:

— Пожалуйста… Живи…

Подняв на противника изумрудные глаза, в которых зажглись алые искры, Эйрин прошептал:

— Как пожелаешь.

Тифар, с нескрываемой иронией, смотрел на последние приготовления Анкель. На самом деле, все было готово еще до его прихода сюда, но Анкель, видимо, решила перестраховаться. Прикрыв глаза, советник был вынужден признать, что все действия молодой аристократки, более чем, верные. Возможно, если бы это не он лежал тут распятый, он бы даже восхитился такой щепетильностью в вопросах, касающихся магии. Анкель, которая уже практически перестала быть самой собой, улыбкой, напоминавшей скорее оскал пса, нежели улыбку молодой женщины, смотрела в окно. Черными когтями проведя по своим поредевшим волосам, она обернулась и, растягивая слова, сказала:

— Ну что ж… Все готово, мой дорогой Тифар… Приступим?

Грудной смех вырвался из ее груди, поднялся к самому потолку и растворился во тьме. Позволив себе мрачную улыбку, советник учтиво произнес:

— Как пожелает моя леди.

Дверь в помещение со скрипом отворилась и слуга ввел девушку в белом балахоне. Глаза ее были скрыты белой же повязкой, на губах играла нежная, блаженная улыбка. Отведя скучающий взгляд в сторону, Тифар нахмурился.

Вот и второстепенные жертвы для сегодняшнего ритуала… Судя по, несоответствующему ситуации, выражению на лице, девушек опоили. Презрительно скривив губы, советник посмотрел на Медея, ну или Анкель. Пока что — Анкель.

Если бы Тифар мог спасти этих несчастных, он бы приложил все усилия. Не то, чтобы в нем проснулось человеколюбие, просто это был бы оптимальный способ остановить Медея Искусителя. В свете того, что Тифар, к его великому сожалению, не был способен даже пальцем пошевелить, он нашел другое решение. И, к сожалению, оно не соответствовало тем целям, преследуя которые он попал сюда.

Каждый, рожденный в семье воина знает, что самоубийство тяжких грех, Светлые не прощают добровольного отказа от жизни, да и позор ложится на весь род. Души, не имеющие возможности попасть в Мир Светлых Богов, отправляются к Темным, а может вообще застревают где-то между мирами. Кто знает? Может и Темным не нужны такие слабаки, что при малейшей трудности в петлю лезут. Так как Тифар был последним из своего рода, опозорить потомков он не боялся.

Посему он решил, что как только Анкель занесет над ним ритуальный кинжал, он сам закончит начатое. В этом случае, Тифар перестанет быть жертвой. Ведь, что отличает жертву от тех, кто пал в бою, к примеру? Страх. Неподдельный ужас, который заполняет каждую клеточку тела, вытекая из него вместе с горячей кровью. Слезы, что льются непрерывным потоком. Боль, которая становиться последним, о чем помнит тот, чья душа отправится в жадные глотки Богов.

Все, что потребуется от Тифара — это разорвать контракт с Темными, который он заключил в тот момент, когда решил прибегнуть к запретной магии. Сила, которую Темный даровали в обмен на жертвы компенсировала то, что контрактник впредь становился марионеткой в руках Темных. В случае, если кто-то из них решит прийти в этот мир, заключивший сей контракт становился сосудом. Лишь одно условие ставили Темные — от контракта отказаться нельзя. В противном случае того, кто нарушил единственное условие, ждала страшная и незамедлительная смерть.

Любой, кто шел на заключение такого контракта понимал, что отказ от него — прямое самоубийство. Поразмышляв некоторое время, Тифар пришел к выводу, что, наверное, будет даже интересно посмотреть, как Медей и посланник Темных, будут драться за право отнять его жизнь.

Позволив себе еще одну улыбку, советник принялся терпеливо ждать. В этот момент кто-то нежно провел по его волосам и открыв глаза, Тифар увидел Тая, который встал рядом с ним и, с едва заметной улыбкой на губах, смотрел на своего младшего брата.

— Тай, ты пришел. — Едва слышно произнес советник.

— Да, я же не мог оставить тебя здесь.

— Спасибо… Прости меня, я не смог сдержать обещание.

Вместо ответа Тифар услышал пронизывающий до костей скрип, на лицо посыпался песок и перья. Резко дернув головой, советник посмотрел наверх. Потолочные балки, на которых птицы свили себе гнезда, медленно раздвигались, открывая ночное небо. Спустя какое-то время лунный свет залил круглую комнату, в самом центре которой, скованный черными оковами, лежал Тифар. Как только комната озарилась холодным серебряным светом, Анкель подошла к одной из девушек и, положив руку на ее лоб, заставила ту откинуть голову назад. Подняв руку высоко над головой, леди направила острие кинжала вверх. Ритуал начался.

Рэй оторвал взгляд от пожелтевших страниц как раз в тот момент, когда кулак, в удар которым нападающий вложил все свои силы, должен был врезаться ему в висок. Согнув ноги в коленях и уперевшись подошвами сапог в стол, Рэй резко оттолкнулся и упал на пол вместе с тяжелым креслом. Глухой звук удара, сопровождаемый тихим шипением разорвал тишину.

Попытка вернуть себе вертикальное положение не увенчалась успехом — так как Рэй все еще раздумывал над тем, что успел прочесть, мысли его были далеко от происходящего, посему он, повинуясь инстинкту, попытался сделать перекат назад, но… Позади стола, за которым Рэй сидел, поглощенный чтением, находились книжные шкафы, об один из которых и ударился любознательный Ан'Дже. При ударе с полок посыпались книги, так что, спустя пару мгновений Рэя, практически по самую грудь, "засыпало".

Потерев ушибленный затылок, Рэй, хмыкнув, посмотрел на сестру. Рашна уселась на стол и, гневно сверкая глазами, рассматривала братца. Помолчав, исключительно ради приличия, какое-то время, Рэй сказал:

— Какими судьбами?

Рашна постучала пальчиком по столу и ответила:

— Да так, воздухом подышать решила.

Изогнув вопросительно брови, Рэй ответил:

— Не самое лучшее место, ты не находишь?

Проигнорировав вопрос, девушка спросила:

— Ты один?

— Ммм… Ты же знаешь, что нет.

— Где остальные?

Пожав плечами Рэй ответил:

— Наследник пошел исследовать башню, Эйрин где-то внизу…

— А Лок?

Отведя глаза в сторону, словно пытаясь что-то скрыть, Рэй ответил:

— Не знаю.

Мягко спрыгнув на пол, девушка, с грацией дикой кошки подошла к брату и, отвесив тому легкий подзатыльник, сказала:

— Вместо того, чтобы искать одного из нас, ты занимаешься Боги знают чем…

Рэй тяжело вздохнул и, проведя ладонью по щеке сестры, сказал:

— Я найду его, не беспокойся.

Помолчав пару мгновений, он сказал:

— Найди Эйрина, а я пойду посмотрю, что там с твоим благоверным.

Рашна прищурилась, подозрительно вглядываясь в лицо брата. Странным ей показалось то, что Рэй, которого, в принципе, никогда нельзя было назвать книголюбом, увлекся чтением. Да еще и книгу эту, очень старательно прятал за спину.

Склонив голову набок, она произнесла:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Рэй покачал головой и, словно бы извиняясь, улыбнулся.

— Нет.

— Хорошо.

Развернувшись на пятках, девушка направилась к двери. Как только она исчезла в темноте коридора, Рэй позволил себе вздохнуть.

Светлые, видимо, подшутили над ним, подбросив эту книжонку дурацкую. С другой стороны, может и не подшутили… Если верить тому, что было записано в дневнике Тайриса, связь между рабом и его хозяином разорвать невозможно. Ну, это в том случае, если она, связь эта, имеет место быть. Другими словами, Лока уже не вернуть…

Размяв шею, Рэй посмотрел за окно, на башню. Скорее всего, леди де Бор вместе со своим новым рабом там — совершает ритуал, или что она там планировала на сегодня? Рэй не сомневался, что наследник справится и без него. Только вот, не хотелось ему, чтобы Лазар был тем, кто разорвет связь между Анкель и Локом, лучше уж он сам.

Убрав книгу в карман, мужчина направился к выходу. В это время крыша башни пришла в движение, что ознаменовало начала ритуала жертвоприношения.

Когда Лок занес руку с кинжалом для удара, Эйрин "нырнул" вниз с такой скоростью, какой и сам от себя не ожидал. Время, казалось, не поспевает за ним. Вынырнув за спиной противника, юноша одной рукой схватил его за руку и попытался вырвать кинжал. В тот же миг Лок, не поворачиваясь, нанес Эйрину удар свободной рукой, в которой так же был зажат кинжал. За миг до того, как острие коснулось кожи, Эйрин сделал шаг назад, оказавшись лицом к лицу с Локом. Молодой Ан'Дже, который до этого не уступал в скорости, резко выкинул правую руку вперед, целясь в горло. Прищурив глаза, в которых плясали алые искры, Эйрин отскочил назад, избегая скользящего удара. Правда, руку Лока ему тоже пришлось выпустить, дабы увеличить расстояние между ними.

Достав из-за пояса еще один кинжал, Эйрин прокрутил его и, с легкой улыбкой, посмотрел на Лока. Сейчас он напоминал танцора — с непередаваемой легкостью он изменял положение тела, избегая ударов. Легкость, которой он не знал раньше, казалась заполнила каждую клеточку его тела. Еще чуть-чуть и он воспарит над полом…

Продолжая двигаться, настолько быстро, насколько позволял узкий коридор, Эйрин попытался оценить ситуацию. Для начала — надо избавить Лока от оружия. Если он правильно помнит, этим оружием можно убить даже Ааш'э'Сэй. Вопрос только в том — умрет ли он от малейшей царапины, или все же, надо нанести более серьезное ранение? Как бы там ни было, а Лока надо обезвредить.

Можно было бы, попытаться оглушить его, только вот двигается Лок действительно быстро. После того, как Эйрин решил, что выживет любой ценой, да и Лока попытается спасти, на душу снизошел покой, которого Эйрин так жаждал. Да, молодой Ан'Дже более опытен в реальных схватках, знает больше уверток, но и он, Эйрин, не так прост. Не зря же его наставник столько времени "натаскивал", да и Тиффар не сидел сложа руки.

Все это Эйрин обдумывал, не переставая уворачиваться от ударов, которые, буквально, сыпались на него со всех сторон. Когда Лок вновь начал теснить Эйрина к стене, со стороны лестницы послышался сдавленный вздох. Кинув быстрый взгляд за спину противника, юноша с удивлением различил, на фоне скупого света факела, Рашну. Если бы он не отвлекся на нее, все, произошедшее следом, не было бы столь трагично.

Когда Эйрин встретился взглядом с серебряными глазами будущей императрицы, Лок, который не обратил внимание на появление третьего действующего лица, нанес удар, целясь в левый бок Эйрина, заставляя того отступить назад и развернуть правое плечо. В тот же миг холодное и черное, словно безлунная ночь, лезвие вошло под правую ключицу.

В первый миг Эйрин не почувствовал ничего, кроме удивления, следом за которым последовала боль. Нет, сказать, что он страдал от боли, было бы слишком мягко. Он пребывал в настоящей агонии — от ключицы по всему телу распространился холод. В какой-то миг ему даже показалось, что самое его сердце покрылось вековым льдом. Во рту встал странный, отвратительный привкус, описать который юноша не смог бы. Колени подогнулись и, упав на пол к ногам Лока, Эйрин почувствовал, как тело сводит судорогой. В какой-то краткий миг ему показалось, что он вот-вот рассыпется на миллионы ледяных осколков…

Почти тут же накатила волна нестерпимого жара, как если бы Эйрин влез в горн кузнеца. Ему даже показалось, что кожа начала лопаться. От нестерпимой боли на висках вздулись вены, рот судорожно открывался и закрывался. С трудом подняв на Лока глаза, Эйрин попытался подняться, но ничего не вышло. Тело, всего минуту назад слушавшееся его беспрекословно, сейчас отказалось подчиняться — сведенные судорогой пальцы бессильно скребли каменный пол, из горла вырывался нечленораздельный хрип.

Лок, даже не посмотрев на поверженного Эйрина, развернулся к Рашне, которая застыла там же, где и была. Глядя на то, как Лок, нарочито медленно, приближется к девушке, Эйрин закрыл глаза. Рашна не убьет Лока, она же, наверное, даже и не подозревает, в чем дело. К тому же, Лазар говорил, что в их племени убийство собрата невозможно, даже в целях самозащиты.

С трудом открыв глаза, Эйрин посмотрел вперед — Рашна все так же смотрела на Лока, который поднял руку для того, чтобы метнуть в нее кинжал. С трудом понимая, что делает, Эйрин сжал один из своих кинжалов непослушными пальцами, в этот момент глаза его полностью изменили цвет, став алыми.

Горячая кровь, бьющая из раны под ключицей, толчками вытекала, впитываясь в кафтан и рубаху. Металлический запах ударил в нос, заставляя гневно прищурить глаза. В тот момент Эйрин был действительно зол. Только вот, гнев его был подобен снежной буре — разум остался холодным, спокойным. Лишь одно желание преобладало над всеми прочими — уничтожить. Медленно, словно время прекратило свой бег, юноша поднял руку, с зажатым в ней кинжалом, одновременно с Эйрином Лок отвел правое плечо назад, готовясь метнуть свой кинжал в застывшую Рашну. Взгляд ее был отсутствующим, словно деревянная кукла стоит, а не живая девушка.

Сцепив зубы, Эйрин, из положения лежа бросил кинжал. В тот момент в нем не было сожаления, он не испытывал мук совести. Он вообще перестал быть собой, тем Эйрином, которым был до сих пор. Если уж ему суждено умереть от раны, нанесенной Локом, то он предпочтет умереть с мыслью, что хотя бы Рашну сумел защитить. Пусть даже ему и пришлось ради этого забрать жизнь того, кого он хотел спасти.

Сознание вновь помутилось — боль, отошедшая на задний план на какое-то время, вернулась, напомнив о себе ярко-оранжевыми всполохами. Желудок сжался, во рту встал горький вкус желчи, щедро сдобренный металлическим привкусом крови. В момент, когда острие брошенного Эйрином кинжала, вошло под левую лопатку Лока, Эйрин уже потерял сознание.

Спустя минуту Рашна, которая вдруг словно бы очнулась ото сна, сделала нетвердый шаг в сторону лежащего на полу Лока. Перевернув его, она посмотрела в лицо мальчика, которого помнила совсем младенцем.

Лицо его было спокойно, на губах застыла облегченная улыбка, в руке он сжимал маленький бутылек. Словно хотел что-то сказать этим. Слезы горячим потоком хлынули из глаз и Рашна, даже не пытаясь их скрыть, согнулась от боли. Все это время она осознавала, что происходит, но не могла даже пальцем пошевелить. Она сама не понимала, что с ней произошло в тот миг. Если бы она не спустилась сюда, возможно Лок был бы жив…

С трудом взяв себя в руки, девушка встала и, покачиваясь, подошла к лежащему на полу Эйрину. Рана, нанесенная ему Локом, может стать смертельной, если не дать мальчику противоядие. В какой-то момент в голове мелькнула мысль, что будет лучше, если Эйрин тоже умрет. Потому что она не хочет видеть его живым… Потому что он убил одного из ее племени.

Тряхнув головой и отгоняя подобные мысли, девушка присела на колени и, придерживая голову юноши одной рукой, второй влила ему в рот несколько капель молочно-белой жидкости, которая была в маленьком сосуде, ранее пристегнутом к поясу Лока. Ан'Дже всегда носят с собой противоядие, на всякий случай. Сок дерева Лота — единственное противоядие, способное излечить смертельные раны нанесенные Ан'Дже.

Отсчитав восемь капель, Рашна закупорила бутылек, поднялась с колен и подошла к Локу. Опустившись рядом с ним на колени, она положила его голову себе на колени и закрыла глаза.

Вход сюда только один, к тому же, нужно некоторое время, пока Эйрин придет в себя. А до тех пор она приложит все силы, чтобы мальчик не пострадал. Ведь не просто так Лок сжимал в руке противоядие, так нужное Эйрину, ради того, чтобы жить.

Когда прерывистое, свистящее дыхание Эйрина стало ровным и глубоким, бирка, висевшая у него на шее засветилась бледно-голубым. На обратной стороне металлического прямоугольника появилась надпись: "Шен'Ар" что означало "Беспощадный".

Тифар закрыл глаза, потому что пыль, летящая с потолка обсыпала его с ног до головы и удовольствие это было не из приятных. Леди Анкель стояла около одной из девушек, направив острие ритуального кинжала в небо, словно бы для того, чтобы лезвие испило лунного света.

Горько усмехнувшись самому себе, Тиффар приоткрыл глаза. Высоко над головой зависла луна, где-то сбоку монотонно бубнил помощник леди в ее черном деле. Так как он и сам находился в положении жертвы, Тифар позволил себе пожалеть несчастных.

В какой-то миг боль кольнула сердце, оставив после себя горечь. Лежа на каменном столе, скованный черными оковами, сломать которые ему не удалось, Тифар думал о том, что все, сделанное им было напрасно. Чудовище, коим он и является, понесет заслуженное наказание. Он прекрасно знал, что Светлые не оставят все просто так и кара ждет его в конце пути. И даже будучи готовым к тому, что путь Мир Светлых окажется навсегда закрыт для него, он продолжал идти к своей цели. Он предавал и лицемерил, он использовал тех, кто верил ему. Даже тот факт, что руки его по самые локти в крови, не пугал его. В конце концов, кровью невинных он запятнан с детских лет. Ничего не изменится, если появится еще несколько пятен, верно?

Так он рассуждал раньше, но сейчас… Сейчас он бы хотел, чтобы у него появился шанс изменить то, что он сделал своими руками. Попробовать найти другой путь к осуществлению задуманного. Возможно, это холодное дыхание смерти приближающейся смерти наводит на такие мысли? Ведь он, Тифар, никогда не был сентиментальным. Давным-давно он решил что все, кого можно использовать, станут его пешками на пути к императорской короне…

Иронично цокнув языком, советник посмотрел на ночное небо. Иногда в нем просыпалась обида на Светлых, за то что они сделали его таким. Да что там обида… Ненависть, по-другому не назовешь. Будь он кем-то другим, жизнь его сложилась бы совсем иначе. И возможно сейчас, он бы вместе с Дэмиеном искал того, кто творит запрещенное колдовство. Того, кто приносит жертвы Темным, в жалкой попытке заполучить невиданную силу.

Повернув голову в сторону Анкель, Тифар обнаружил, что та уже почти закончила круг из двенадцати жертв. Хотя девушки, судя по всему, были живы — не могли же они умереть от тонкого надреза на шее? Нахмурив брови, Тифар попытался вспомнить, что он знает о жертвоприношениях. Насколько ему было известно, никто из тех, кого принесли в дар Темным не выжил…

Сейчас же творилось что-то совсем уж странное — девушки стояли на коленях, по бледной, прозрачно-белой, в лунном свете, коже медленно стекали алые, почти черные, струйки крови. Анкель, а точнее — Медей, видимо понял, что главную жертву этого вечера терзают какие-то вопросы, в связи с чем тот соизволил снизойти до объяснений.

— Интересно? — Тихий смех, словно шепот серебряных колокольчиков, раздался из темноты.

Смерив Медея безразличным взглядом, Тифар уставился на луну. Лучше уж пусть последним, что он увидит перед вечными муками будет холодное небесное светило, нежели обезображенное лицо Анкель. А ведь старики говорили, что Медей был одним из самых красивых Темных…

Нарочито громко зевнув, Тифар поерзал на своем жестком столе. Время, отпущенное ему, практически закончилось. Надо только извиниться перед всеми, чтобы он к ним потом, после смерти, ненароком не явился за прощением, и можно разрывать договор с Темными.

Сделав глубокий вдох, советник прошептал:

— Прости меня, отец… Прости меня, Тай… Лазар, друг мой, прости меня и ты…

Почему-то правильные, в этой ситуации слова, облегчения не приносили. От них так и веяло фальшью. Сморщив нос, Тифар решил, что ни слова более не скажет. Смысла никакого, а самому себе кажешься жалким и беспомощным, как побитый щенок.

Холодная, липкая рука легла на шею, прямо под подбородком. Запах гниющего мяса ударил в нос, заставив поморщиться и с трудом сдержать себя, чтобы не отвернуться. Медей, который полностью подчинил себе разум и тело Анкель, навис над скованным Тифаром.

— Вот и все…

Иронично улыбнувшись, Тифар ответил:

— Я отрекаюсь…

В этот миг крылатая тень, быстрой тенью мелькнула на фоне полной луны. Заметив незваного гостя, опасная грация движений которого навела на совсем не радостные размышления, Тифар замолчал, моля про себя Светлых, чтобы он ошибся. Пусть у него разум от страха помутился, пусть зрение подводит… Да что угодно, лишь бы не…

Единственный, кому хватит безрассудства явиться сюда именно сейчас — это Лазар. А его явления не нужно ни Тифару, ни Империи. Одной капли крови наследника будет достаточно, чтобы взломать последнюю печать…

К сожалению, Лазара заметил не только советник, но и Медей. Подняв к небу лицо, Искуситель хрипло рассмеялся.

— Какой приятный сюрприз…

Наследник опустился вниз и извлек из ножен катон. Глядя на Тифара, он сказал:

— И почему ты всегда веселишься без меня?

Почему-то в тот момент Тифаром овладела радость. Беспредельная радость, какой он не испытывал никогда в жизни. Хриплым, как-будто не своим голосом, он тихо сказал:

— Девушки, сначала девушки.

Проведя сухим языком по, не менее сухим, губам, Тифар и посмотрел на наследника. Если нарушить круг жертв, возможно даже кровь наследника не поможет. Знать бы еще, почему Медей не убил девиц сразу…

Опальный Темный кивнул своему помощнику и развернулся к Лазару, ритуальный кинжал он положил на край каменного ложа, к которому был прикован советник. Человек в темном балахоне, склонив голову вниз, занял место Медея, тот, в свою очередь, направился к Лазару.

Советник, сгорая от вспыхнувшего в нем гнева, дернул обеими руками, в тщетной попытке избавиться от оков. Этот олух… Этот остолоп… Сидел бы себе спокойно в своем замке и к свадьбе готовился…

Изо всех сил, сколько их только было, советник попытался сломать черные оковы, сковавшие руки. Но, Боги знают, из чего они были сделаны, попытка не увенчалась успехом, как и многие другие до нее. Мало того, прилагая усилия, дабы высвободиться, Тифар чувствовал, что теряет силы. Словно гладкая до зеркального блеска поверхность кандалов, высасывала жизненные и магические силы. В какой-то момент советник почувствовал, как окружающий его мир словно бы "поплыл", к горлу подкатила тошнота и он был уверен, что вот-вот потеряет сознание.

К тому же рана, нанесенная маленьким Ан'Дже продолжала кровоточить, хотя давно должна была затянуться… В одном Тифар был уверен на сто процентов — Ан'Дже использовал обычное оружие, когда ранил его. Это было легко объяснимо — одной мало-мальски глубокой раны кинжалом Ан'Дже было бы достаточно, чтобы Тифар простился с этим грешным миром и отправился, в не менее грешный, Мир Темных.

Скрипя зубами советник следил спокойно за человеком, который взял в руки ритуальное оружие. Монотонно бубня заклинание и раскачиваясь в такт своим словам, помощник Медея поднял кинжал острием верх. Язвительно улыбнувшись, Тифар произнес:

— Я отрекаюсь…

В этот момент небольшой камень, совсем небольшой — размером с кулак самого Тифара, больно ударил по лбу. От такого советник вновь потерял дар речи.

Это уже не жертвоприношение, а балаган какой-то, видят Боги! Сдавленный хрип сбоку и глухой звук удара тела о камень оповестил о том, что несчастный служка, видимо, тоже схлопотал камнем от неизвестного, чей силуэт застыл на самом верху башни.

Насколько Тифар помнил, ключ от сковавших руки кандалов висел на шее служки, теперь надо неизвестного доброхота попросить, чтобы помог, раз уж сидит там без дела. Изогнув губы в вежливой улыбке (а настоящий аристократ всегда вежлив и доброжелателен) советник довольно учтиво приказал:

— Спустись и помоги мне.

В ответ он получил еще одним камнем в лоб, на этот раз совсем крошечным, что не могло не порадовать. Прикрыв глаза, дабы кот, усевшийся на одной из потолочных балок, не заметил, что советник сейчас не в лучшем расположении духа, Тифар повторил:

— Ключ, мне нужен ключ.

Сверху раздалось утробное "мууур" и кошак начал умываться, тщательно облизывая переднюю лапу и шевеля хвостом из стороны в сторону. Не то, чтобы Тифар видел его хвост, просто камни сверху посыпались, словно град по весне.

Придя в еще худшее расположение духа, советник сделал глубокий вдох, следом за которым последовал резкий выдох, обусловленный тем, что прямо на живот Тифару упал Лазар. При чем, наследник был в боевой форме и удар вышел не из слабых. Да и крылья своим жестким оперением царапали кожу на лице, а в носу начало противно свербить.

Пнув наследника коленом в бок, Тифар зло прошипел:

— Девчонки, разорви круг!

Лазар повернул к нему лицо, совсем на один миг, но даже этого было достаточно для того, чтобы от гнева не осталось и следа. Кроваво-красные глаза Лазара горели неземным гневом, настолько сильным, что казалось советник вот-вот захлебнется в его темных водах.

Кто-то, возможно, не воспринимает Лазара всерьез, делая ту же самую ошибку, как и сам Тифар в свое время. Что тоже легко объяснимо — слишком уж несерьезно Лазар себя ведет, да и улыбка как у мальчишки шкодника, грех не обмануться! Да только вот, кому-кому, а Лазару, как никому другому известно что такое Власть и обязанности, ложащиеся на плечи того, в чьи руки она попадает.

Лазар в это время уже поднялся к потолку, унеся с собой ритуальный кинжал, чем обрадовал Тифара до крайности. Теперь, во всяком случае, ему не придется боятся того, что по его вине Империя попадет в жадные лапы Медея.

Естественно, Тифар не сомневался, что, в случае если его освободят сейчас, совсем скоро на него наденут другие оковы, которые уже наверняка подготовил де Мор. Скорее всего, начальник тайной службы при дворе Императора ежевечерне протирал кандалы с любовью, ожидая того момента, когда они защелкнуться на запястьях советника.

В воздухе мелькнула крылатая тень, а наглый кот, наконец-то, соизволил спуститься с балки. Приземлившись всем своим весом на грудь советника, кошак зло посмотрел в глаза Тифару.

— Если это была твоя месть, то она не удалась…

Спрыгнув на пол, кот перекинулся и вместо него советник узрел молодого мужчину с пронзительными серебряными глазами, один взгляд в которые заставил Тифара усомниться в том, что оковы с его запястий спадут.

— Так и будешь меня взглядом сверлить или уже сделаешь хоть что-нибудь полезное?

Ан'Дже хмыкнул и наклонился к телу служки.

— Не то, чтобы мне очень этого хотелось, но выбирать не приходится.

Как только оковы на руках раскрылись, Ан'Дже вновь перекинулся и одним молниеносным прыжком запрыгнул на стол. Махнув хвостом (видимо прощаясь) огромный черный кот принялся карабкаться наверх. Когти цеплялись за щели между камнями и, если бы ситуация не требовала всей серьезности, Тифар бы рассмеялся в полный голос. Потому как вид кота-скалолаза, раскачивающегося на одной лапе из стороны в сторону, не мог не вызвать гомерического смеха.

Лазар, тем временем, мутузил Медея, прилагая к этому все возможные усилия. Кинув беглый взгляд на катающийся по полу живой клубок, Тифар наклонился к несчастному помощнику Медея и быстро обыскал тело. К его великому удовольствию, за поясом мертвого оказался короткий катон. Зачем он был нужен человеку — отдельный вопрос. Возможно тот опасался за свою жизнь, ведь Медей, ко всему прочему, считался одним из самых коварных Темных. Так что, от него вполне можно было ожидать, что и от добровольного помощника, по окончании ритуала естественно, Искуситель решит избавиться.

Как бы там ни было, а такой поступок слуги леди Анкель сыграл на руку Тифару. Провернув катон в руке так, что лезвие описало круг в воздухе, советник направился к одной из девушек. В это же время Лазар поднялся на ноги и застыл, возвышаясь над Медеем. Решив, что тут и без него справятся, Тифар обошел пленницу со спины, присел рядом с ней на корточки и, желая успокоить, аккуратно положил руку ей на плечо. То, что руки девушки не были связаны, как Тифар изначально предположил, не насторожило его — судя по тому, что пленницы выполняли одни и те же действия, все они находились под властью Медея.

В тот момент ни Лазару, ни самому Тифару почему-то не пришло в голову, что Медей с самого начала использует данную ситуацию в своих интересах. Искуситель, оттачивающий искусство лжи и обмана на протяжении многих веков, любое стечение обстоятельств мог обернуть в свою пользу. И таким несмышленым младенцам, коими и были Тифар с наследником, в сравнении с Медеем, не стоит даже пытаться обхитрить Темного.

Девица, которой советник пытался оказать помощь и даже постарался успокоить, вместо того, чтобы отблагодарить, ну или, на худой конец, просто тихо плакать, приподнялась и ударила Тифара затылком. Так как подобного поведения от пленницы советник не ожидал, то он не сумел сдержать удивленного возгласа. Не то, чтобы ему больно было, просто… Как-то очень уж неожиданно получилось.

Поморщившись от внезапной догадки, Тифар посмотрел на прочих "пленниц". Все как одна, медленно поднимались на ноги, продолжая петь.

Жрицы… Проклятые Светлыми жрицы Медея…

К сожалению, на изумленный возглас Тифара отвлекся и Лазар, чем и воспользовался Медей — присев на корточки, Искуситель прыгнул вперед, ударив наследника плечом в живот. В следующий миг Лазар оказался на жертвеннике и кинжал, неизвестно каким образом оказавшийся в руке Медея, с быстротой молнии сверкнул в лунном свете. Длинное лезвие вошло в левое плечо, пригвоздив наследника к жертвенному столу. Если бы Лазар не успел увернуться, кинжал вошел бы прямо в ямочку между ключицами.

Девушка, рядом с которой стоял Тифар, улыбнулась и, поднявшись на ноги, поднесла к горлу тонкий стилет. Из-за того что в помещении, несмотря на лунный свет, падавший сверху, было довольно темно, советник не увидел тонкого, как игла оружия. Все так же улыбаясь, девушка приставила стилет к груди, а прочие последовали ее примеру.

Схватив девчонку за запястье и крепко сжав его так, чтобы пальцы жрицы разжались, Тифар посмотрел на остальных. Тихий стон разочарования вырвался из груди — из двенадцати жриц одиннадцать были уже мертвы, а пористый камень жертвенника впитывал кровь потомка Райдана.

Медей неподвижно стоял, расставив руки в стороны и подняв лицо к ночному небу. Серебряный свет полной луны окутывал его словно туман. Когда за спиной Искусителя появились прозрачные крылья, Тифар ударил девчонку в висок и сделал несколько шагов вперед.

Темный слишком занят тем, что впитывает силу, запечатанную в сосуде, а значит, еще не все потеряно…

Присев на корточки, советник отвел назад руку с зажатым в ней катоном и прыгнул на Медея, намереваясь ударить того в спину, раз уж Искуситель так любезно ее подставил. В тот же миг Медей развернулся и изящно увернулся от удара. Прикрыв лицо крылом, Искуситель рассмеялся, глядя в глаза советника, в которых плясали алые искры. Если бы Тифар не провел столько времени на жертвеннике, скованный оковами, что вытянули из него почти все силы…

Расправив крылья, Медей поднялся в воздух и, кинув прощальный взгляд на Тифара, он исчез во тьме. Сжав в руках рукоять бесполезного катона, советник зло смотрел на быстро удаляющийся силуэт Медея. Сдавленный хрип привлек к себе внимание и Тифар вернулся в реальность.

Наследник императорской короны все так же лежал на жертвеннике, даже не пытаясь пошевелиться. Что в принципе, было понятно — не только черные кандалы вытягивали жизнь, но и сам пористый, как губка, камень алтаря играл в этом не последнюю роль.

— Убей его…

Циничные слова, прозвучавшие совсем рядом, заставили Тифара побледнеть и сжать зубы. Верно… Именно сейчас он может обернуть проигрыш и сделать его своей победой. Явление Медея обеспечит нерушимым алиби, а вся информация, собранная де Мором окажется бесполезной, если Тифар докажет, что единственным его желанием было разоблачить Анкель. Доказать это будет нелегко, но так или иначе — как только здесь побывает один из императорских магов, Тифар будет оправдан. Ведь и он сам полежал на алтаре, следы впитанной магии будут еще долго "жить" в памяти камня.

Глядя в глаза друга, советник обхватил рукоять катона обеими руками и отвел его к левому плечу, чтобы одним ударом отсечь Лазару голову. Он сможет доказать, что наследника пришлось убить, потому что тот должен был стать сосудом для Медея… Потому что душа его, к тому времени, уже ушла в Мир Светлых, оставив после себя пустую оболочку…

— Не медли, убей его!

Пронзительный крик Тая заставил Тифара прийти в себя.

— Убей! Убей его!

Медленно, словно преодолевая сопротивление окружающей среды, советник повернул голову в сторону брата. Тай стоял рядом, бледное лицо, такое красивое и родное, такое любимое, в тот момент напоминало уродливую маску. Глаза, напоминавшие скорее глаза безумного животного, смотрели на прикованного к жертвеннику Лазара, по алым губам текла слюна, которую Тай вытер рукавом кафтана.

Посмотрев на Тифара, Тай ткнул в Лазара пальцем и закричал:

— Убей, немедленно убей его!

— А ведь ты совсем не вырос, Тай…

Грустная улыбка скользнула по губам и Тифар воткнул катон в щель между камнями. Тай смотрел на него, безумно вращая глазами. Посмотрев в глаза своего мертвого брата, советник закрыл лицо руками.

— Говорят, в мире Светлых те, кто покинул этот мир, продолжают жить…

По щеками потекли непрошеные слезы и Тифар тихо прошептал:

— Прости меня, Тай… Прости за то, что сделал тебя таким…

Словно бы не понимая, Тай закричал:

— Ты обещал, ты поклялся! Убей наследника!

Покачав головой, Тифар произнес:

— Нет.

Сквозь пелену, застилавшую взор, Лазар смотрел на преклонившего колени Тифара. Плечи советника опустились, лицо тот спрятал в ладонях. Едва различимые в тишине слова, заставили Лазара нахмуриться:

— Прости меня, Тай…

Лазар и раньше замечал за Тифаром подобные странности — когда тот только поступил в Акадэмию, он частенько разговаривал со своим мертвым братом, что послужило еще одним поводом для прочих считать Тифара сумасшедшим. Лазар же тогда думал, что таким образом Тиф избегает вечного одиночества.

Признаться, когда Лаз впервые услышал задушевную беседу Тифа с пустотой, он тоже решил, что тот малость не в себе. С другой стороны, все гении немного того, если верить словам императорского мага. В общем, еще в юношестве Лаз решил, что если уж Тифару интересно болтать с пустотой и прислушиваться к тому, что та ему отвечает (если отвечает), то пусть так оно и будет. У каждого свои привычки, в конце концов. Правда, постепенно, когда дружба между наследником и гением рода де'Льен окрепла, тот перестал болтать сам с собой, чем порадовал Лазара. Только вот, кто же знал, что после Акадэмии, когда друзья перестанут проводить вместе столько времени, старые привычки напомнят о себе?

С сожалением посмотрев на Тифара, наследник перевел взгляд наверх, туда, откуда за ними наблюдал Рэй. Со слабой улыбкой на губах, Лазар подмигнул Рэю.

Надо будет спросить мохнатого — а вдруг и в самом деле рядом с Тифом есть кто-то, когда Лазар не замечает? Ан'Дже способны видеть незримое для прочих. В этот момент Тифар довольно громко сказал:

— Нет.

Лазар не знал, о чем он там спорил со своим невидимым братом, только вот, почему-то это категоричное "нет" принесло облегчение. Когда Тифар отвел катон для удара, наследник видел, что того терзает демон сомнения — взгляд Тифа стал стеклянным, лицо побледнело еще больше, а губы были плотно сжаты. В тот момент Лазар уверился, что Тифар ударит, потому что взлгяд его был отсутствующим, словно бы тело жило отдельно от разума.

Но, когда советник посмотрел в сторону осмысленным взглядом, Лазар не сумел сдержать облегченный вздох. Ну и что, что Тифар опять с пустотой разговаривать начал, главное, что он снова стал самим собой. Правда, до того момента, когда Тифар не воткнул катон в пол, Лазар все еще сомневался, что советник передумал его убивать. Слишком уж быстро на лице друга менялись эмоции…

Почувствовав обжигающую боль в плече, Лазар зажмурился. Изображая браваду, он немного ворчливо произнес:

— Я думал, ты меня так и оставишь…

Мрачно хмыкнув, Тифар хрипло ответил:

— Надо было бы, может тогда бы ты ума поднабрался…

С трудом вытащив кинжал, советник бросил его за спину и обессилено опустился на пол, прислонившись спиной к каменному алтарю.

— Похоже, я вовремя.

Мягкий баритон нарушил затянувшуюся тишину и Лазар, превозмогая боль сел, усиленно всматриваясь в темноту. Мужчина, прятавшийся в тени, сделал шаг вперед и, поклонившись наследнику, посмотрел на сидящего на полу Тифара.

— Советник при Императоре, Тифар де'Льен, Вы обвиняетесь в нарушении клятвы, данной Вами, покушении на наследника, проведении запрещенных ритуалов и заключении договора с Темными Богами…

Замолчав на секунду, Дэмиен де Мор продолжил:

— В соответствии с приказом Императора с этого момента Вы взяты под стражу. Будите ли Вы отрицать вину?

Тифар сложил губы в ироничной улыбке и, протянув к Дэмиену обе руки, сказал:

— Я умею проигрывать.

В полнейшей тишине де Мор защелкнул кандалы на запястьях советника и, поклонившись Лазару, сказал:

— Как себя чувствует наследник?

Не глядя на Тифара, Лазар ответил:

— Сносно.

Кивнув Лазару, Дэмиен ответил:

— Хорошо.

Тифар поднялся и, печально улыбнувшись произнес:

— Я готов.

Сказав это, бывший советник направился к двери, за ним последовал и Дэмиен. Глядя в спину удаляющегося Тифара, Лазар нахмурился. Приговор будет вынесен завтра на рассвете, а учитывая то, что Тифар даже не пытается оправдаться…

— Рашна здесь.

Рэй, который наконец-то соизволил спуститься вниз, принял свой обычный облик и теперь стоял рядом с Лазаром, убрав руки в карманы.

— Где она?

— С Эйрином, я полагаю. В поместье никого не было, так что опасность им не грозила.

— А твой ученик?

Отведя взгляд в сторону, Рэй промолчал.

— Пойду найду их.

Сказав это, Лазар, покачиваясь, направился к двери. В нескольких шагах от выхода он обернулся и спросил:

— Ты видел кого-нибудь рядом с Тифаром?

Рэй кивнул.

— Да.

— Кого?

— Юношу…

Рэй и в самом деле видел дух молодого воина, чье тело было обвито цепями, словно коконом. На лице его застыло страдание, из глаз катились слезы, а губы беззвучно двигались. Словно он пытался что-то сказать, но никто его не слышал.

Цепи, сковавшие душу мертвого, непосильной ношей тянули его вниз, держали в этом мире, не давая возможности уйти в мир Светлых. Именно так бывает, когда живые не хотят отпускать мертвых — они держат их между мирами, опутывая прочными цепями, имя которым "любовь"…

Только живые забывают о том, что мертвым нет места в этом мире и, не имея возможности отправиться в другой мир, они страдают, прочно привязанные к тем, кто не желает разорвать эти незримые цепи

Из раздумий Рэя вывел вопрос наследника:

— Он все еще здесь?

Печально улыбнувшись, Рэй ответил:

— Нет, он уже ушел. Навсегда.

В тот момент, когда советник сказал "нет", цепи лопнули и юноша, опустившись на колени, с нежной улыбкой провел по волосам Тифара и растворился во тьме.

— Хорошо…

Империя Ардейл. Сейн. Черный Замок.

Тифар сидел на холодном полу камеры и смотрел в зарешеченное окошко. Не смотря на то, что руки его были скованы, на губах играла легкая улыбка. Сегодня утром ему вынесли приговор. Стоя на коленях перед Владыкой, Тифар не отрицал своей вины и ничего не сказал в свое оправдание. Он попросил Императора простить его и сказал, что с честью понесет наказание. Вот и все, что он мог сделать.

И сейчас, сидя в камере, он ждал того момента, когда за ним явится палач. Приговор приведут в исполнение прямо здесь — ни к чему большая огласка, да и волнения будут наверняка. Совсем не в интересах Императора ставить в известность всех, что под его крылом так долго скрывался тот, что приносил кровавые жертвы Темным Богам. Смыть этот грех уже не удастся, да и смысла в этом теперь нет. После смерти Тифара ждут вечная тьма и муки в Мире Темных.

Закрыв глаза, бывший советник произнес тихим голосом:

— Прости меня, Тай…

Если бы он, не будучи ослепленный своей ненавистью, задумался хотя бы на миг, почему Тай за все это время совсем не вырос, да и являлся к нему в том же окровавленном кафтане, что был на нем в день его смерти, возможно все было бы по-другому.

Только вот, слишком поздно он понял, что такой Тай — плод его воображения. Кто-кто, а брат никогда бы не стал настаивать на убийстве, лжи и лицемерии. Тот мальчик, которого так часто видел Тифар, был порожден ненавистью, что поселилась в сердце Тифара многие годы назад…

— Прости меня, я не смог стать достойным воином…

Просить прощения — это все, что осталось Тифару, пусть даже он никогда этого прощения не заслужит. Дверь камеры с тихим скрипом отворилась и на пороге застыл Лазар. Сделав шаг вперед, он закрыл дверь за своей спиной. Обратив лицо к другу, которого предал, Тифар спросил:

— Ты пришел привести в исполнение приговор?

Лазар кивнул и извлек из ножен катон. Закрыв глаза, Тифар улыбнулся. О большем он не смел и мечтать.

— Спасибо…

Подойдя к узнику, наследник наклонился и снял с его правой руки кольцо советника. Крепко сжав кулак, Лазар раскрыл ладонь через какой-то миг и на пол осыпался черный пепел, оставшийся от кольца. Красный камень ударился о каменный пол и раскололся, словно был стеклянным. В глазах наследника вспыхнули лиловые искры, что бывало с ним всегда, когда он применял магию.

Присев на корточки, Лазар сорвал с шеи бывшего советника металлическую бирку. Ту самую, которую Тифар получил, пройдя Второе Крещение и на которой появилось его второе имя, когда он с честью прошел Пятое.

Когда бирка упала на пол с металлическим звоном, наследник начал зачитывать приговор:

— Указом Владыки я привожу в исполнение приговор советнику Императора, воину Священной Акадэмии Хикар, сыну рода де'Льен…

Тифар вдохнул в последний раз спертый, влажный воздух и склонил голову вниз, открывая шею для удара. Лазар, не говоря более ни слова, сжал длинную косу Тифара в кулаке.

Вот и все…

Позволив себе улыбнуться в последний раз, Тифар тихо повторил:

— Спасибо…

Наследник поднял катон и и резко опустил его, нанеся рубящий удар сверху. Последний луч заходящего солнца отразился от гладкого лезвия и следом наступила тьма.

Конец первой части.

Примечания

1

Фол — имперская мера веса, равняется примерно двум килограммам

Content

Стэлла Соколова
Белая Молния. Начало пути

Глава первая Маленький принц

Глава вторая И сердце твое — камень

Глава третья Сладкой мести яд, что душу отравит

Глава четвертая Гильдия призраков

Глава пятая Друзья и враги

Глава шестая Правда и ложь

Глава седьмая Второе Крещение

Глава восьмая Великая пустыня

Глава девятая Ан'Дже

Глава десятая Черная Фрея

Глава одиннадцатая Советник

Глава двенадцатая Свет порождает тень

Глава тринадцатая Даже самое невинное сердце может поглотить тьма

Глава четырнадцатая Пешка, ставшая королем

Глава пятнадцатая Сложный выбор

Глава шестнадцатая Гордость воина

Примечания