Экзопланета

Глава первая. Как корова языком слизнула

Вечером сидели с женой на диване и смотрели новости. Ведущая, уже расслабившаяся перед сводкой погоды, видимо, получив от редактора материал с пометкой «Срочно в эфир», встрепенулась и выдала:

— Только что, мы получили данные последней расшифровки радиосигналов с орбитального телескопа Хаббл, предоставленные НАСА: астрофизики НАСА обеспокоены резким, скачкообразным, увеличением скорости сближения галактик Млечный Путь и М31, известной, как Туманность Андромеды. Учёные не могут найти причину, объясняющую столь резкое, фантастическое, увеличение скорости сближения двух галактик. Скорость сближения галактик не изменялась за время наблюдения с 1995 года и определялась в диапазоне 100–140 км/с. А теперь сводка погоды…

Жена переключала каналы и, наткнувшись на сериал «Вечный зов», сказала — Я буду смотреть.

Я ушёл в комнату, включил ноутбук и, выйдя в сеть, просматривал новости, но, ничего про сближение двух галактик, не нашёл.

«Странно» — подумал я и, зайдя на сайт Lоstfilmа, обнаружил очередную серию третьего сезона «Чёрных парусов».

Досмотрев серию, ещё раз просмотрел новости в «Яндексе» — ни-че-го!

Проверил почту и, очистив папку «спам», выключил ноутбук.

Зашёл в зал и жена, вставая с дивана и переключая на «Дом2», бросила мне — Сегодня твоя очередь, заправлять — и присела на пуфик.

Я разобрал кровать, заправил и пошёл в ванну подмыться и почистить зубы. Подмываться и утром, и вечером, приучила жена, каждый раз, перед сексом, спрашивая — А ты подмылся? Ну ка, покажи его.

— Может по чашке цикория на ночь? — предложил я ей, закончив процедуру.

— Можно.

— С сахаром или шоколад?

— Какой шоколад? С сахаром, да немного, а то опять набухаешь, обоссусь ночью.

Я ушёл на кухню, приготовил две чашки напитка и, положив в чашку жены ложку сахара, отнёс ей в зал.

— Мог бы кусок хлеба с маслом принести.

Я вернулся на кухню и сделал бутерброд.

— А что, сыру слабо было отрезать или уже съел весь?

Я сделал ещё один рейс на кухню, вернувшись с сыром.

— Ладно, иди пей свой цикорий, а то бегаешь туда-сюда, прислуживаешь — она улыбалась. Ей нравилось, когда я прислуживал.

Выпив цикорий, я зашёл в зал, забрал чашку жены и, вернувшись на кухню, помыл чашки.

— Ну, чё, спать? — спросила она, держа пульт.

Я снял шорты и потянул с себя тельняшку.

Жена выключила телевизор — Повернёшь часы, чтобы не мешали мне? И открой дверь балконную на единичку, душновато.

Я лёг рядом и тронул её животик.

— Спать! — отрезала она и оттолкнула мою руку.

Я вздохнул и повернулся на бок.

Жена уже сопела, разбросавшись на всю кровать, а я всё не мог уснуть.

«Блин, да что такое?! Далась мне эта Андромеда» — я лёг на спину и накрыл ладонями глаза. Через пару минут, почувствовав, что засыпаю, опустил руки и… проснулся от сигнала на сотовом жены. Она выключила сигнал и села, а я повернулся на левый бок…

Проснулся, услышав, как поворачивается ключ в замке — жена ушла на работу.

Член торчал, но ссать вроде не хотелось. Я подрочил, пока не почувствовал, что сперма вот-вот брызнет, встал и, набрав ведро ледяной воды в ванне, сходил на кухню, выпил стакан воды и вернулся в ванну.

Сначала подмылся, а потом облился. Ополоснул лицо и пошёл убирать постель. Пока убирал в шкаф постельное, обсох.

Расстелил на полу коврик и стал заниматься йогой.

Я сидел в лотосе, когда задрожал дом и стена перед моими глазами качнулась. В следующее мгновение, меня, будто корова языком слизнула и, единственной мелькнувшей мыслью, было — «Хорошо, что Тани нет дома».

Я не помню, закрывал глаза или нет, моргал или нет, я не помню слышал ли какой-то шум и не представляю сколько времени прошло после того, как «слизнула корова», мне вообще показалось, что просто мелькнуло что-то и всё!

Я всё также сидел на коврике в лотосе… в лесу! Осторожно осмотрев всё вокруг и, убедившись, что я действительно в лесу и это мне не сниться, я встал. Достаточно было одного взгляда на небо, чтобы понять: я, не на Земле.

В небе было два солнца и одно клонилось к закату, а другое всходило. Было тепло и даже жарко, дышалось легко, как после грозы на Земле и ещё я заметил, что встал я с коврика, почти не напрягая мышцы: планета, наверное, имела массу меньше, чем Земля. Оба солнца были почти такие же яркие, как и земное, но размерами меньше, или из-за удалённости или действительно меньше. В лесу щебетали птицы, но я их пока не видел. Деревья, я присмотрелся; нет, листва, если это листва, была зелёной, как и на деревьях на Земле, но сами деревья были, я ещё раз осмотрелся, они были двойными, то есть, каждое дерево имело два ствола, разделяющиеся из одного, на высоте, чуть больше полуметра от поверхности планеты.

Периферическим зрением я увидел что-то чёрное справа, глянул в ту сторону и удивился, что не заметил сразу: это было моё кресло, в котором я работал, сидя за компом. На спинке кресла висели мои шорты и тельняшка, а на земле (какая разница, я всё равно не знаю названия этой планеты и для меня она теперь земля) лежал мой сотовый. Я поднял сотовый и нажал клавишу «вкл»: сеть, разумеется, не определялась, аккумулятор был заряжен почти полностью. Я выключил телефон, ещё раз осмотрелся и до меня, наконец, дошло: я на другой планете и, видимо, уже никогда не вернусь на Землю. Перехватило горло, потемнело в глазах, из-под мышек струился холодный пот. Я сел на коврик, закрыл глаза и сжал голову руками.

— Что за шутки! Где я?!!

Я вскочил и обернулся на крики: кричала женщина. Голос, по крайней мере, был женский, визгливый и я бросился в ту сторону. Я проскочил через зелёную стену кустарника, отметив шелковистость листвы и податливость ветвей, и оказался на краю полянки, а в центре поляны, на унитазе, сидела женщина в ночнушке, с айфоном в одной руке и лоскутом туалетной бумаги, в другой.

Увидев меня, она возмутилась — Выйдите немедленно, как вы смеете подглядывать!

Я смотрел на неё и рот, секунду назад я был в отчаянии, растягивался в дурацкой счастливой улыбке. И, вдруг, я узнал её — это была вчерашняя ведущая, передавшая странную новость.

— Ооо, привет! Значит меня забросило сюда не одного.

— Кто вы такой? — она всё также сидела на унитазе — И, что вы делаете, и как вы оказались в моём туалете?

— В твоём туалете! — я усмехнулся — да ты я вижу ещё не проснулась, дорогуша.

— Я вам не дорогуша и будьте добры ответить на мой вопрос или я сейчас позову мужа.

Мне стало смешно и немного жалко эту женщину — Ну, зови!

Она пялилась на меня во все глаза, и я понял, ей страшно, она боится смотреть по сторонам.

— Ну, ладно — я пошёл к ней — ты только не впадай в истерику, нас уже двое.

— Не подходите ко мне, я неодетая и я замужняя женщина!

— Да ладно, замужняя женщина, можешь забыть про него, вряд ли ты его теперь увидишь.

Я подошёл к ней почти вплотную — Ну, что ты сидишь? Закончила? Вставай, он нам больше не понадобится, нужду будем справлять, где прихватит.

— Я ещё… — она сжимала лоскут бумаги.

— Ну, так подтирайся! Стесняешься? — и я отвернулся.

На экране она выглядела моложе, но и без макияжа, всё же была очень привлекательна.

Я услышал шум воды, сливающейся из бачка, и обернулся: желтоватая от мочи вода с кусками кала вытекала из слива на землю.

Она стояла и смотрела на своё говно, нажимая на кнопку слива.

— Ну, что ты в ступор впала? Говна не видела?

Она вздрогнула и обернулась ко мне: в её голубых глазах стояли слёзы.

— Ну плачь, плачь — я тронул её за руку — плачь, не держи в себе.

— Что произошло? — её голос дрожал, срывался — И где мы?

Я вздохнул — «Много бы я отдал тому, кто смог бы сейчас ответить на эти простые, бесхитростные вопросы».

— Ты только не впадай в истерику. Единственное, что я могу сказать вполне определённо, мы, не на Земле.

— А где?

— Я не знаю, как называется эта планета.

— А долго мы здесь пробудем? Когда нас заберут отсюда? Мне вечером новостной блок вести…

Я молчал, понимая, что женский мозг не может вот так мгновенно от всего отрешиться и принять очевидное.

— Видишь ли… Алексей — я вспомнил, что не назвался — а ты, Катя?

— Ирина.

— Ирина, если произошло то, что произошло, то… то нас отсюда никто не заберёт.

— Как?! Мы здесь останемся навсегда? Но — она оживилась — нас ведь будут искать!

— На Земле, наверное, будут искать, а на этой планете — вряд ли.

— Ира, смотри туда — я показал на заходящее солнце — а теперь туда — и я показал на восходящее солнце — два солнца. Два! А на Земле одно! Значит, мы, не на Земле.

— Может это оптический обман зрения?

— Ира, если бы они были рядом.

— А может это не солнце, а луна!

— Ира, луна отражает свет солнца, а эта звезда излучает свет, значит солнце.

— А ты тоже из Москвы?

— Нет, я из Новосибирска и нам повезло, что мы оказались рядом, а не на расстоянии семи тысяч километров, как на Земле. А ещё нам неслыханно повезло, что на этой планете и климат и природа очень схожи с земными. Надеюсь и фауна на этой планете не сильно отличается от земной.

— А люди здесь есть?

— Ира, я здесь столько же времени, сколько и ты: пока не встречал никого, кроме тебя.

Она улыбнулась, грустно, но улыбнулась.

— Меня беспокоит вот что: если мы здесь надолго, то нам придётся осваивать эту планету и населять её…

— Кем?

— Детьми, людьми.

— Какими детьми-людьми? Где мы их возьмём?

— Вот это меня и беспокоит. Тебе сколько лет?

— Это бестактно, спрашивать у женщины возраст.

— Ира, какая на хрен бестактность, сколько тебе лет?

— Сорок пять.

— Ира, я серьёзно.

— Пятьдесят один, но ты не в моём вкусе, и ты уже — она замялась — в возрасте.

— Мне пятьдесят девять, у меня стоит и сперма в яйцах есть. А у тебя месячные приходят или климакс?

Она покраснела — Ты всерьёз думаешь, что я буду с тобой… спать?

— А с кем ты собралась здесь спать, дорогая?

— Я замужем — прошептала она — я не разведена, и я… я не хочу изменять своему мужу.

— Изменять?! Мужу, который тебя никогда больше не увидит.

— А ты женат?

— Там на Земле, да! А здесь, пока нет.

— Я пить хочу и… кушать.

— Да, я тоже хочу, и мы сейчас этим и займёмся. Ты с собой больше ничего не прихватила?

Ира с удивлением смотрела на меня, а я осматривал полянку: увы, кроме унитаза и айфона в её руке, больше ничего не было.

— Ладно, идём ко мне, может у меня ещё что-то есть.

Она смотрела на моё кресло и коврик — Да ты сядь, пока я тут всё осмотрю.

Увы, больше не было ничего.

Я подошёл к ней — Ну, что? Ложись! Проверю тебя, как хороша ты в сексе.

Она испуганно взглянула на меня — Это насилие, Алексей.

— Насилие будет, если ты не ляжешь сама — я выразительно повёл глазами, член уже возбуждался.

Ира покраснела и встала с кресла, шагнула и легла на коврик.

— Ну! — я стоял над нею — Ночнушку задери!

Она выгнулась, приподняв попу и, подтянув ночнушку, опустилась и раздвинула ноги.

Я снял плавки и лёг на неё, успев заметить мелькнувший испуг в её глазах.

Член упёрся в интроитус, она сама раздвинула губы, и я осторожно стал погружаться в её лоно. Пиздёнка была аккуратная, неразъёбанная, влагалище неглубокое: я ткнулся головкой в матку, засунув чуть больше половины своего двадцатипятисантиметрового члена.

— Оий! — в её, широко распахнутых, голубых глазах, метался страх.

Я медленно вытаскивал и также медленно погружал член, надавливая залупой на матку и, заставляя влагалище вытягиваться, и через несколько минут, мой лобок коснулся её лобка.

Я лежал, наслаждаясь ощущениями: матка дёргалась, сокращая влагалище.

Она, вдруг, задышала, застонала и обмякла подо мною.

Я приподнялся на руках — Ты чего, Ира?

— Я кончила — она с улыбкой смотрела на меня.

— У тебя давно не было секса?

— Полгода, муж лечился… у него не стоит — она опять покраснела.

— Быстро ты перестраиваешься, а всего лишь полчаса назад была такой благопристойной! Ну, ладно, становись раком, надо же и мне слить!

Она послушно встала в позу, и я прижал головку к анусу, сжимая пальцами ягодицы.

— Что ты делаешь?! — она дёрнулась, но я удержал её и, ничего не отвечая, лёгкими тычками протолкнул залупу сквозь анальное кольцо.

— Ааххааа! — задохнулась она — ааа, мне больно!

— Ты напрягись, Ира, тужься, как будто какаешь — я задержался и, почувствовав ослабшую хватку сфинктера, просунул член в её жопу, погрузив наполовину.

Она застонала, и я стал ебать её в жопу и через минуту излился спермой, содрогаясь в конвульсиях сладострастия.

Я обтирал член травой, а она, присев и задрав ночнушку, ожидала, пока стечёт из жопы сперма.

Я вырвал пучок травы и, сунув руку между ног, подтёр её — Долго будешь сидеть и сперма ещё долго будет вытекать. У тебя не было анального секса?

Она опять застеснялась и отрицательно покачала головой.

— Будет ещё вот что: когда захочешь пукнуть, вместе с газами потечёт слизь. Так что, вот, привыкай, у нас теперь это будет каждый день.

— Надень! — я протягивал ей свои плавки — А я буду в шортах.

Я одел шорты и тельняшку, Ира надела мои плавки.

— Нам бы ещё обувку какую-никакую. Хотя, может быть и так привыкнем. Схожу ка я посмотрю унитаз, может в нём есть что?

— Что ты хочешь с ним делать? — она шла за мной — это финский, мы недавно купили его.

— Ира, перестань пизду смешить! Я уже отъебал тебя, и ты моя женщина. А в унитазе, возможно, есть железка, которая нам сейчас ой как может пригодится.

Я открутил колпачок сливной кнопки и снял крышку: все детали вантуза были из пластика.

— Ладно, пошли назад. Стоп!

Я осмотрелся — Вот те нааа!

— Что, Алексей, что?

— Ира, ты в зоологии и биологии сильна?

— Нуу, я в основном по русскому и литературе, по ним у меня пятёрки были, а по зоологии и биологии четвёрки. А зачем это?

— Даа, я вот тоже в зоологии не силён. Посмотри на деревья, на траву, на птиц… на деревья.

— Ну, что, Алексей, что?

— Деревья нормальные и птицы летают…

— Ну, и что?

— Идём — и я, взяв её за руку, потянул за собой.

Мы стояли в центре моей полянки — Посмотри на деревья.

— Ааа! — Ира удивлённо обводила взглядом деревья по кромке поляны.

— И птицы… ты птиц здесь видишь?

— Нету.

— Но мы их слышим и на твоей поляне деревья нормальные не раздвоенные и на деревьях есть птицы, а на эти, птицы не садятся.

— Ну, и что это означает?

— Это означает, что возможно, на моей полянке мы будем в полной безопасности.

— От кого? Почему?

— Ну, от кого (?), нам ещё предстоит узнать, а почему (?), аномальная зона… а, возможно, и ещё кое-что…

— Что, кое-что?

— Боюсь делать предположения, чтобы потом не разочароваться. Ира — я предупредил её вопрос — Ира, давай пока больше не будем об этом, у нас хватает забот.

— Надо принести сюда твой финский унитаз — я пошёл на её полянку, она следовала за мной — он может ещё пригодиться.

Главное отличие финского от российского, не принимая во внимание дизайн, он был лёгкий, даже с бачком, и я отнёс его без проблем.

— Мы будем в него ходить? — её наивность и беспечность обезоруживала — а где мы будем брать для него воду?

— Вот этим: поиском воды, мы сейчас и займёмся, моя хорошая.

Ира улыбалась, рот до ушей — А как?

— Ты останешься здесь, а…

— Нет! — она вцепилась в моё плечо.

— Ну, хорошо-хорошо — я взял её за руку.

«Какая нежная кожа» — у Иры, от прикосновения его ладони, потеплело в груди.

— Мы сейчас сделаем разведку местности, пойдём-ка на твою полянку и последим за птицами, откуда они прилетают и куда улетают.

Мы прошли сквозь двойное кольцо, странных, двуствольных деревьев, через зелёную, в мой рост, стену шелковистой травы: всё же это была трава, а не кустарник, так как и стебли и листья, продолговатые и вытянутые, имели одну структуру и, вообще, стебли состояли из свитых в жгут листьев.

— Постоим здесь — я остановился сразу за стеной шелковистой травы.

Я присматривался к птицам и не мог найти каких-либо отличий от земных: два крыла, оперение, клюв, лапки, хохолки, разноцветная окраска. Юркие, шустрые, они перелетали с дерева на дерево, срывались с веток и улетали, щебеча о чём-то на своём птичьем языке.

Понаблюдав за ними минут семь, мы убедились, что никакой системности в том, откуда они прилетали и куда улетали, нет.

Я вздохнул — Ира вопросительно смотрела на меня — Так — я взглянул на неё — ты бы в какую сторону сейчас пошла?

Она пожала плечами, обводя взглядом поляну — Не знаю, может туда? — она махнула рукой в сторону восходящего второго солнца.

— Идём!

Мы сделали несколько шагов и оба, как по команде, остановились. Её дрожь передалась и мне — Ира, что с тобой?

— Мне страшно — она жалась ко мне.

Мне и самому было не по себе — Назад! — и мы, почти бегом, вернулись на мою поляну.

Как только мы оказались за стеной двуствольных деревьев, страх исчез.

Мы вглядывались друг в друга — Тебе страшно?

— Нет — она улыбнулась.

— Странно… что-то не так…

— Что, что не так?

— Подожди, птицы…

— Что птицы?

— Они не напуганы, ты слышишь? Щебечут, как ни в чём не бывало.

— А чего им бояться? Они же летать умеют.

— С точки зрения здравого смысла, твоё суждение верно, но оно не объясняет причину нашего страха, а также и того, что здесь у нас страх исчезает.

— Давай попробуем ещё раз, но пойдём в другую сторону.

Мы вернулись на её поляну и, понаблюдав за птицами, пошли в другую сторону.

Всё повторилось, мы не прошли и семи шагов и успокоились, только оказавшись снова на моей полянке.

— Не пойму — рассуждал я вслух — то ли эта аномалия этой зоны носит психогенный характер, то ли… а больше то в голову ничего и не приходит… но, если аномалия психогенного характера, то это означает только одно…

— Что это означает, Алексей? — я даже не заметил, что она гладит моё плечо.

— Ира, я даже не знаю, радоваться этому или бояться этого.

— Но ведь нам здесь не страшно, правда?

— Понимаешь — я опять рассуждал, обращаясь к своему внутреннему я, но Ира думала, что я говорю с нею — понимаешь в чём дело? Психогенный характер нашего страха наводит на мысль, что аномалия этой зоны не природного происхождения и вот это особо настораживает, так как, если за аномалией стоит разум, то рано или поздно мы с этим разумом встретимся… а оно нам нужно? Мы ведь представления не имеем о том, кто за этим стоит. А если наведённый страх — это ловушка? А с другой стороны, наведённый страх, может быть предупреждением об опасности за пределами зоны.

— Дааа хоть круть-верть, хоть верть-круть, а картина то вырисовывается неприглядная: мы не можем выйти за пределы этой поляны, пока не будет ясности, где мы в большей безопасности, здесь или там?

Я посмотрел на небо: второе солнце уже прошло больше половины своего дневного пути. Я взял свой сотовый и включил, прошло три с половиной часа — «Ещё пара часов и это солнце уйдёт за горизонт, а первое вряд ли взойдёт и перспектива, ночевать под открытым небом, никуда не исчезнет».

Я поёжился — Что-то мне не очень хочется провести первую ночь здесь на полянке под открытым небом, согреваясь теплом твоего тела — я приобнял Иру и притянул к себе — хотя, само по себе это, конечно, будет приятно — я ласкал её грудь левой рукой, удивляясь упругости молочных желез.

— Силикон?

— Нет! — она обиделась и дёрнулась, высвобождаясь из моих объятий.

— Странно — она смотрела на меня — ты странный, необычный человек: мягкий и нежный, и грубый одновременно, но твоя грубость не ранит… коробит, правда, но это может быть из-за того, что я выросла в других условиях, в другой среде. Я была единственным ребёнком в семье, и вся любовь родителей и бабушек с дедушками доставалась мне. А у тебя есть братья и сёстры?

— Да, у моих родителей десять детей, и я самый старший в семье…

Она взглянула на меня, в её глазах заблестели слёзы — Прости…

Ира шагнула ко мне и, обняв, прижалась и поцеловала — Ты добрый, ты очень добрый, а твоя грубость показная и напускная.

— А знаешь, как я это поняла?! — она с улыбкой смотрела на меня — по твоим рукам: у тебя кожа на руках нежная, как у младенца — она взяла мои ладони, прижала к своим щекам и закрыла глаза…

Странно было то, что я не возбудился от этих её слов, её объятий и поцелуя…

Солнце опускалось за верхушки деревьев — «Стоп! Верхушки. Деревьев!» — я сжал Иру.

— Кажется я нашёл способ оглядеться, Ира — она удивлённо смотрела на меня.

— Деревья, смотри! — она смотрела на деревья — я залезу на де…

— И я с тобой!

— Ира, ты умеешь лазать по деревьям?!

— В детстве, когда меня отвозили к бабушке в деревню, я там играла с Юркой, соседским мальчишкой, моя первая любовь — она вздохнула — мы с ним лазали по деревьям. Баба Люба меня отчитывала: ты девочка, тебе не надо лазить по деревьям.

— Ира, это было давно и…

— Нет, нет, нет, я полезу вместе с тобой. Ну, пожалуйста, Лёшик…

— Кому скажи, не поверит, бабка полезет на дерево!

— Я не бабка — она надула свои красивые, выразительные губки — а ты плохой, невоспитанный — она шлёпнула меня по руке.

— Ладно — я возбуждался — полезем вместе…

Она запрыгала, как девочка — Только, ты, на высоту не полезешь, хорошо?

Она согласно качала головой, а я тонул в её бездонных голубых глазах.

И лишь подойдя к деревьям вплотную я разглядел, наконец, ещё кое-что: ветви на стволах росли, абсолютно симметрично, только по трём сторонам обоих стволов. Внутри, меж стволов, ветвей не было.

Я коснулся коры; цветом и гладкостью она была очень похожа на тополиную, да и сами деревья, стройные и высокие, с толстыми, разросшимися ветвями, очень сильно были похожи на тополя и только листья отличались, они были узорчатые, с выпуклыми светлыми прожилками, овальные и очень большие: я приложил ладонь и растопырил пальцы, и перекрыл всего лишь половину листа. Но, самое главное, ветви, будто специально, росли ступенчато: так, что карабкаться вверх по стволу было очень легко.

— Ты стой там! — Ира стояла между стволами, держась за ветки — Не девочка.

— Ой-ой-ой, а ты мальчик?! — но в её взгляде было восхищение.

Я лез всё выше и выше. Из-за того, что деревья по кромке поляны были одной высоты, увидеть что-либо я мог лишь, с одной стороны. Открылось перед моим взором немного: на расстоянии с полсотни шагов от нас был овраг и на другой его стороне, плотной стеной, стоял всё тот же лес.

Всё! Больше не видно было ничего.

Я глянул на светило: до заката оставалось немного, ну, может часа полтора, не более.

— Что там?

— Да ничего — я разочарованно вздохнул и окинул взглядом сверху свою полянку.

Вот это дааа!

У меня перехватило дыхание: прямо в том месте, где стояло кресло, выделялся в траве круг, образованный линией густой травы, шириною с ладонь.

Я стал спускаться.

Глава вторая. ДУБл2

— Ириша! — Урия закрыл за собой дверь, автоматический замок бесшумно спустил рычаги, расклинивая дверь — Ириша! — он присел и стал расшнуровывать кроссовки — сегодня мне приснился сон, и мы с тобой занимались сексом… Дорогая! — Урия прислушался.

— Ирочка! Ты где, моя радость? — он шёл по широкому коридору прихожей, заглядывая в гостиную, спальню свою, жены…

Жены нигде не было, даже на кухне. Он вернулся в прихожую: сапоги жены и её курточка были на месте, и Урия почувствовал укол под лопатку: такое ощущение появлялось всегда, когда ему становилось страшно.

Он прошёл в гостиную: дверь лоджии была приоткрыта и его охватил ужас. Понимая, что нужно выйти на балкон и посмотреть, он не мог даже пошевелиться: патологический страх сковал тело. В эту секунду позвонили в дверь, несколько раз, резко, отрывисто.

Страх отпустил, он кинулся к двери прихожей и, приложив палец к сенсорной панели, радостно и взволнованно — «Пусть пожалеет меня» — Ирочка, ну куда же т…

В дверях стояла Элеонора, соседка этажом ниже, девица двадцати семи лет, с ногами, растущими от шеи, проститутка по вызову, мечтающая работать на ТV и давно уже (с полгода как), положившая глаз на этого старого еврея, работавшего на том самом ТV, сопродюсером на одном из центральных каналов.

— Урик, ты заливаешь меня!

Мужчину затрясло, он смертельно побледнел и стал медленно оседать на пол.

— Да что с тобой?! — она успела подхватить его и прислонить к стенке — Ира! Уре плохо! Ира!

— Что? — она наклонилась к нему — Что ты лопочешь?

— Она в ванне — выдавил он из себя, побелевшими губами.

Элеонора выпрямилась и, улыбаясь во весь свой, жадный до минетов, рот, направилась к ванне соседа, рисуя в своём воображении, плавающее в кровавой воде, тело супруги богатенького буратино, с перерезанными венами на руках, ногах и шее.

Каково же было разочарование девицы, она даже смачно выругалась от досады, когда, дёрнув дверь ванной, она там никого не нашла. Но тут же и воспряла: её то затапливали и, если не из ванной, значит… она резко дёрнула дверь в туалетную комнату и отшатнулась.

Из трубы, к которой подключался бачок унитаза, хлестала вода, но, ни унитаза, ни той, которая на нём должна была сидеть, в туалетной комнате не было!

Элеонора, не обращая внимания на воду, замочившую её тапочки, осмотрела туалетную комнату и даже глянула на потолок — Нету — удручённо пробормотала она и вернулась в прихожую, к хозяину квартиры, так и стоящему, в той же позе пьяного, у стены.

— У тебя унитаз украли, что ли, вместе с Иркой?! Он у тебя золотой был, наверное, а ты и не знал даже? А Ирку видать так присосало, что воры решили прихватить её с собою: легче было утащить её вместе с унитазом, чем оторвать от него.

— Чтооо? — она снова наклонилась к его лицу.

— Лоджия — прошепелявил он чуть слышно.

— Ааа — оживилась Элеонора — щас, подожди…

Она вернулась к туалету и, не обращая внимания на лужу растекающейся воды, повернула кран, перекрыв холодную воду. Зашла в ванную комнату и, взяв тазик и тряпку, собрала воду с пола коридора и в туалете, отжимая тряпку в тазик. Вылив воду в раковину в ванне, вернулась к хозяину.

— Ээээ! — она встряхнула мужчину, стоявшего у стены на полусогнутых ногах с посиневшими губами — ты смотри у меня, щас придёт твоя Ирка — Элеонора потрепала его, ухватив пальцами за щёки.

— Сердце то у тебя слабенькое, буратино — бормотала она под нос, направляясь к лоджии.

Замирая от предвкушения того, что она сейчас увидит, Элеонора вышла на балкон и, прислонившись к парапету посмотрела вниз.

Увы, ни непосредственно под балконом, ни в обозримой близости от него, распластавшейся в обнимку с унитазом Ирки, не было.

Элеонора скривилась, как от лимона, и вернулась к мужчине.

— Где твой сотовый, Урик?

Урия смотрел на Элеонору и до него, наконец, дошло, что жена не выпрыгнула с двадцать третьего этажа и что, она, скорее всего, жива. Кровь прихлынула к лицу, он глубоко вздохнул и потянул сотовый из кармана спортивной курточки.

— Уууу — протянула Элеонора, увидев сотовый — ты его в прошлом тысячелетии покупал?

Телефон, Урии, подарила мама на сорок пять лет, а Урия очень любил и уважал маму, и телефон хранил, как самый дорогой подарок.

Дубровину Урии Беньяминовичу, недавно перевалило за шестьдесят. Он поздно женился, познакомившись с Ириной в Останкино, уже будучи в должности сопродюсера центрального канала «Russiауеstеrdау, tоdау, аndtоmоrrоw«. Целый год он ухаживал за нею, дарил цветы на восьмое марта и несколько раз предлагал руку и сердце, и Ира, которой тогда уже подкатывало к сорока, согласилась на замужество.

Сопродюсером он стал, благодаря знакомству с известным олигархом, полным тёзкой по аббревиатуре ФИО, одно время обитавшим в верхних эшелонах.

Друзья и знакомые стали в шутку называть его ДУБ2, а, чтобы избежать двусмысленности, добавляли в конце «л».

Но в эшелонах произошли подвижки, и олигарх попал в опалу.

Первое время, Урия пугался каждого звонка на сотовый, но время шло, его никто не трогал, на допросы в СКР не вызывали и, мало-помалу, он успокоился.

Беда нагрянула страшной новостью, пришедшей с берегов Туманного Альбиона: опальный олигарх свёл счёты с жизнью в собственном замке.

Причём, какая-то несуразная вырисовывалась картинка, складывающаяся из пазлов от различных источников: выходило, что олигарх, удавившись шарфиком в замке, дошёл, уже будучи мертвецом, до ворот и распахнул их…

Когда Урия сложил пазлы, ему всё стало ясно.

Тогда-то и приключилось с ним несчастье: его пятидюймовый член (называть свой реnis — хуем, он не мог, почему-то полагая, что хуй, это что-то огромное, длинное и толстое) опал и больше не захотел вставать.

— Набирай свою Ирку! — приказала Элеонора — не ответит, так телефон найдём, да включи на громкую.

Урия нашёл в контактах жену и нажал вызов: несколько длинных гудков и завораживающий женский голос — Мобильный не отвечает или находится вне зоны доступа…thеmоbilеdоеsnоtаnswеrоrisоutоfrаngе — оборвал ниточку надежды.

— Ну, всё! — не давая впасть ему в транс — Звони в полицию! — сказала Элеонора.

…

— Дежурный, лейтенант Полицаев, что у вас?

…

— Кто пропал? Когда это произошло? При каких обстоятельствах? — прижимая трубку к уху, он записывал в журнал информацию.

— Сколько прошло времени?… Примерно скажите… Часа полтора, два? Мало, может она вышла, вы на сотовый пробовали звонить?

…

— Чтоо? С каким унитазом?

Наконец, окончательно запутавшись, он бросил — Сейчас вышлем дознавателя. Вы не возражаете против осмотра квартиры или оформлять через суд?

…

— Давайте адрес — лейтенант записал — Ждите!

Старший дознаватель, капитан полиции, Марина Христофорова, курила у приоткрытого окна кабинета.

Заверещал на столе телефон и она, положив сигарету в горшок с хризантемой, подошла к столу — Алло!

Записав адрес, хотела положить трубку.

— Марин — спросил дежурный — машину заказывать?

— Да тут недалеко, Вован, дойду.

— Хозяин-барин.

Глава третья. Тайна таинственной поляны

— Кать, ну ты чего? — я стоял чуть выше её, и она мешала мне опуститься и встать между стволами.

— Я ещё хочу! — она сунула руку в штанину шорт и щупала меня.

— Слазь!

Она спрыгнула на землю и пошла к коврику.

Мне не терпелось выяснить, что за круг из травы прямо в центре поляны, но её походка выбила из головы все остальные мысли.

Она ступила на коврик и повернулась ко мне.

— После анала? — спросил я, на ходу снимая шорты.

Она опустилась на колени и, поддерживая пальчиками член, осматривала его и морщила носик — несколько подсохших, коричневатых мазков источали характерный запах.

— Можешь облизать и обсосать, если не брезгливая.

Катя смотрела, а рот наполнялся слюной — это было ново, это было необычно, это было пикантно, и она лизнула раз, другой, а потом припала к встающему члену, и облизывала и сосала его, пуская слюну.

Я гладил её голову, а грудь женщины тёрлась об мои ноги.

— Ну хватит! Чистый уже! Давай!

Она становилась раком, пытаясь одновременно стянуть плавки.

— Я сам! — и, задрав ночнушку, стащил с её жопы плавки и тянул их, а она, по очереди, приподнимала ноги.

Он целовал ягодицы и гладил бёдра, и тянул руки, доставая груди и мял их, а она ловила рукой член и направляла его и, когда он вошёл и погружался, она замерла, а потом ответила встречным движением, сдерживая стоны, закусывая губу и, чувствуя, что он тоже сдерживается, чтобы не причинять боль, сама насаживалась, делая себе больно и, получая от этого, мазохистское наслаждение и постепенно, пропотевшее и удлинившееся влагалище, вмещало всё больше и больше его члена и, когда его ятра, стали биться о срамные губы, в кончиках пальцев появилось покалывание, а от низа живота, удушливой волной сладострастия, плеснулся оргазм …

— А ты? Кончил?

— Нет!

— Будешь? — она смотрела на меня, повернув голову — В попу?

— Нет! Не сейчас. Ты полежи, а я кое-что осмотрю.

Но Катя, натянув плавки, встала — Я с тобой!

Второе солнце уже опускалось за вершины деревьев нашей полянки, а я всё ползал по кругу и всматривался в траву.

Поразительно! Круговая линия, шириной в ладонь, из плотно сросшейся травы, была идеальной окружностью и все травинки в линии были одной высоты.

Катя сидела в центре круга, наблюдая за мной — Я пить хочу!

Я полз по кругу, всматриваясь в травяную линию.

— Я есть хочу!

И тут я заметил, что внешнюю и внутреннюю кромку линии из травы, окаймляют чуть вдавленные и, едва заметные, линии.

Я выпрямился, захватил руками пучки травы и потянул, ожидая, что она вырвется и я смогу лучше рассмотреть вмятые линии окаймления.

Но произошло другое: трава не вырвалась, а потянула за собой дёрн.

— Катя! — но она уже и сама увидела.

— Возьмись с другой стороны, да пошире руки разведи! — и я сам, тоже развёл руки и, когда мы потянули траву, за травой вытянулось кольцо дёрна.

— В сторону! — мы отложили кольцо из травы и дёрна в сторону от круга.

Я сунул руку в кольцевую щель; пальцы коснулись гладкой твёрдой поверхности.

— Отодвинься!

Катя, не вставая, отползла от круга.

Я, на коленях, обходил круг и щель по внешней стороне, и вёл двумя пальцами по поверхности.

Когда я почти обошёл окружность, пальцы наткнулись на выпуклость, на ощупь похожую на кнопку.

Чисто автоматически я надавил на выпуклость и в следующее мгновение осознал, что это может быть и опасно!

Но, ничего не произошло.

Я довёл пальцами по поверхности, замыкая круг, и встал.

И в ту же секунду, совершенно бесшумно, дёрн, оставшийся в круге, поднялся на высоту около полуметра и сдвинулся в сторону.

Глава четвёртая. Раб Господень

Авдей Рабинович коротал время до суда в исправительном центре Стаффорд-Крик городка Абердин, округа Грэйс-Харбор, штат Вашингтон.

Его содержали, как особо опасного преступника, в отдельной камере сектора максимального уровня безопасности. Не потому, что он действительно был так уж опасен, а потому, что Авдей был хакером и умудрился умыкнуть пару миллиардов долларов со счетов Bank of America.

Его долго вычисляли, а вычислив, пригласили в США, на конференцию программистов, в центр Питера Нортона в Абердине.

Всё было официально: самолёт туда и обратно и проживание в гостинице были оплачены пригласившей стороной. Но его арестовали, как только Авдей ступил на землю с трапа самолёта.

Авдей лежал на откидном лежаке в своей камере и смотрел в потолок. Он уже знал, что ему грозит пожизненное, хотя деньги он вернул и вообще говорил, что сделал это на спор.

По проходу шёл охранник и Авдей считал шаги, прикидывая у какой камеры он остановится и, когда охранник остановился у двери его камеры, Авдей сел.

Авдея выпустили, взяв с него подписку о невыезде.

Ему вернули его вещи и сумбурно, и сбивчиво объяснили, что за него уплачен залог в несколько миллионов.

Когда за ним закрылись ворота тюрьмы и он, наконец, осознал, что это не сон, загукал телефон, на удивление, оказавшийся заряженным.

Авдей прочёл сообщение: «Отель Hilton Garden Inn Aberdeen, Beards Hill Rd 1050, два км на северо-запад от центра, номер забронирован на твоё имя; инструкция на столе».

Усевшись на кровать в номере, Авдей читал: «Ты должен сделать всё так, как написано ниже, если не хочешь до конца дней своих сидеть в камере. В конверте под подушкой паспорт, билет на самолёт до Москвы и деньги. В Москве получишь новую инструкцию. Удачи».

«Исраэль Мовшович Бланк» — Авдей смотрел паспорт: фото его, причём сделано не так давно. Авдей присмотрелся и понял, фото сделано в тюрьме, но обработано в фотошопе.

— Таак, прописка — оказалось, что прописан он в Екатеринбурге.

— Ладно, билет — рейс KL-1448 из аэропорта Бауэрман, до Шереметьево на завтра в 16:40, время местное, с пересадкой в Амстердаме, в Москве в 3:00 — таак, плюс восемь, то есть в 11:00 по Москве.

— Ну, что-ж — пробормотал Авдей, откладывая паспорт и билет — свобода! Спасибо тебе, о благородный незнакомец, а сейчас спать! — он выключил свет и лёг.

Никто его не задержал в аэропорту Абердина и Авдей благополучно прибыл в Москву.

В Амстердаме транзит длился чуть больше часа, и он даже не стал выходить из аэропорта.

Когда он вышел из здания аэропорта в Москве, на сотовый пришло новое сообщение — «Теперь покупаешь билет на поезд до Екатеринбурга и на квартире, где ты прописан, тебе объяснят, что ты должен будешь делать. И, пожалуйста, не пытайся сбежать».

Авдей, пожав плечами, отключил сотовый и убрал в карман.

Мысль о побеге не посещала его. Он прекрасно понимал; тот, кто оплатил его освобождение и побег из Штатов, следит за ним. И, при первой же попытке … — Авдей скривил губы — Шаг вправо, шаг влево … — бормотнул он — … и контрольный в голову.

«Зачем? Мне же предложат работу по профилю. Я ведь должен буду отработать и эти миллионы, и проценты … Хм, ну чтож, теперь у меня есть горький опыт. Теперь я, как говорят, битый …»

Он махнул рукой и сел в притормозившее такси — На Ярославский!

Поезд 050Е «Малахит» Москва-Екатеринбург отправлялся в 13–55. Время в пути один день и восемь часов с минутами. В Екатеринбурге в 22–35 по мск.

Авдей поморщился — «В Екатеринбурге будет за полночь. Делать нечего. Доеду на такси».

— Один, до Екатеринбурга, на ближайший рейс, купе … желательно нижнее.

— Таак, 9-ый вагон, 21 место, кондиционер. Неплохо.

Авдей глянул время: до отправления оставалось сорок пять минут. Он прошёл в зал ожидания и сел лицом к информационному табло.

И, только теперь, ощутил, что напряжение отпустило.

И сразу потянуло в сон.

«Ннет!» — он потёр верхнюю губу под самым носом и сонливость отступила — «Может съесть чего-нибудь? Ннет! Кофе? Да!»

Авдей поднялся на третий этаж и, подойдя к стойке кафе, взял две чашечки кофе: без сливок и без сахара.

Когда дохлёбывал вторую, кофе был очень горячий, сонливость исчезла.

Он спустился в зал ожидания.

На табло уже высветился рейс 050Е с указанием платформы.

«Ну и славно!» — Авдей вышел из вокзала на перрон.

Поезд, формировавшийся в Москве, стоял на первом пути.

В купе никого не было — «Неужели один поеду?»

Как и все хакеры, Авдей был нелюдим.

Он сидел на своём месте, с тревогой ожидая, что вот сейчас кто-нибудь войдёт и иллюзия растает. Но пассажиры проходили мимо и когда объявили отправление, и поезд тронулся, Авдей присел к окну, опёршись локтями на стол.

— Давайте ваш билет.

В дверях купе стояла проводница, женщина лет сорока с хвостиком, невысокая, сбитая блондинка.

— Я один в купе? — он протянул ей билет.

— Вот это и странно! — отвечала она, взяв билет — В этом купе должны ехать ещё трое и все до Екатеринбурга, может ещё подойдут.

Она вернула ему билет — Постельное на верхней полке. Кондиционер включается здесь — и ткнула пальцем возле выключателя верхнего света — Обед или чай будете заказывать?

Его опять клонило в сон — Нет, не надо. Спасибо.

— Хорошо, приятного пути.

Авдей заправил постель и сходил в туалет.

На удивление, в туалете всё сияло. Он помыл с мылом руки и вернулся в купе, закрыл дверь, разделся и лёг.

Проснулся в темноте.

Поезд мчался, покачиваясь на стыках. За окном, сплошной чёрной стеной, тянулся лес. Он ещё раз сходил в туалет и снова лёг.

Никто в купе не подселился и Авдей так и ехал один.

Вокзал «Екатеринбург пассажирский», наверное, был по-своему красив, но Авдею это было неинтересно.

Высматривая такси, он ощутил знакомую дрожь: так было всегда, когда предстояло совершить очень сложный взлом; атаку, с тщательным и многоуровневым заметанием следов.

— Куда едем?

— Да ты, похоже, знаешь куда (?) — одного взгляда было достаточно, чтобы понять: таксист ждал именно его!

Тот пожал плечами и, развернувшись, направился к авто.

Авдей шёл следом.

Глава пятая. Старший дознаватель

Марина набрала номер на домофоне.

— Кто там? — ответил женский голос.

— Старший дознаватель, капитан ….

— Ааа, ждём …

Марина зашла в подъезд и на лифте поднялась на двадцать третий этаж.

Позвонила, вдавив кнопку звонка.

Чуть слышный щелчок и дверь открылась.

Марина показала развёрнутое удостоверение.

— Проходите — ссутулившийся, бледный и в спортивной курточке, которую так и не снял, Урия шагнул назад. За его спиной маячила Элеонора.

— Старший дознаватель капитан Христофорова — представилась Марина.

— Вы потерпевший? — спросила она у мужчины.

Элеонора хмыкнула.

— Я муж пропавшей.

— А вы кто?

— Я соседка, снизу — Элеонора ткнула пальцем в пол.

— Что вы здесь делаете, соседка снизу?

Элеонора удивлённо распахнула свои глазищи — Да он же меня заливал! — возмутилась она.

— Чем?

— Водой! Унитаз то вырвали с мясом!

— С мясом! С каким мясом?

Элеонора хмыкнула — Да так говорят. Вместе со сливом.

— Вы ничего не трогали?

Элеонора выпучивала глазищи — Я что, по воздуху должна была летать? А воду на полу в квартире, а в туалете, а кран?

— Как ваше имя?

— Элеонора.

Элеонора, вы можете пока посидеть на … — Марина глянула на мужчину, но он, с отрешённым видом, казалось ничего не слышал.

— Пойду на кухню — согласилась Элеонора.

— Где мы можем …

— Проходите — Урия чуть отступил, повернулся и зашёл в гостиную.

— Расскажите всё по порядку.

Урия вздохнул — Я вышел из квартиры на пробежку, а когда вернулся, Кати уже не было.

— Во сколько вы вышли из квартиры?

— В семь тридцать.

— Вы видели жену перед тем, как выйти?

— Да, она как раз вышла из своей спальни и помахала мне рукой.

— В чём она была одета?

— Ночнушка и айфон.

— Во сколько вы вернулись?

— Было три минуты девятого.

— Когда подошли к подъезду, ничего подозрительного не заметили?

— Нет.

— Из подъезда никто не выходил?

— Вышли, женщина с дочкой.

— Вы их знаете?

— По фамилии нет, а так, да, знаю.

— Они с какого этажа?

— Я не уверен, что знаю точно, вроде с тринадцатого.

— Квартира?

— Против лифта, я несколько раз ехал с ними на лифте.

— Поднялись на лифте?

Урия, как-то обиженно, взглянул на Марину — У меня сердце пошаливает. На лифте.

— На площадке ничего подозрительного не заметили? Никто не спускался или не поднимался по лестничному маршу?

— Ничего, никто.

— Хорошо …

— Катя пропала, что в этом хорошего?

— Извините — Марина обвела взглядом гостиную и увидела на книжной полке фото женщины, и с удивлением посмотрела на мужчину — Это ваша жена?

Урия взглянул на фото — Да.

— Но ведь это ведущая, с телевидения! Ой, она мне так нравится … — Марина осеклась — Простите.

— Да ничего, Катю везде узнают — он улыбнулся.

— Вы зашли в квартиру и …

— Я позвал Катю, но она не ответила, я прошёл по квартире, но Кати не было, в это время и позвонила она, я обрадовался, что это Катя, но это была, не Катя … — Урия замолчал.

— А про унитаз, кто увидел, что его нет?

— Элеонора. Мне стало плохо.

— От чего?

Урия опять обиженно взглянул на Марину — Я подумал, что она … что она утонула в ванне.

— Дверь открывали ключом?

— Нет.

— А чем?

— Пальцем.

— Чем?!

Урия улыбнулся — У нас дверь имеет встроенную сенсорную панель с микрочипом. В микрочип занесены отпечатки пальцев: Катиного и моего. Когда касаешься экрана пальцем, сканируется узор и сравнивается с заложенными в памяти. При совпадении узоров, механизм замка открывается автоматически.

— А если узор совпадёт с узором другого человека?

Урия опять улыбнулся — Какова вероятность такого совпадения?

Марина насторожилась.

— Нет, вы не обижайтесь, просто перед тем, как установить дверь с микрочипом, я посмотрел, какова вероятность совпадения. Она ничтожна. Понадобится порядка шести с половиной миллиарда человек.

— Но я видела скважину, значит ключ есть.

— Есть.

— Значит можно открыть и ключом?

— Нельзя!

— Тогда зачем он?

— Ключом можно открыть, если отключить микрочип.

— Как он отключается?

— Пультом. И только из квартиры!

— Но тогда, возможно, механизм могли отключить, пока вы были на пробежке?

— Это можно легко проверить — Урия взял с журнального столика пульт с дисплеем.

Потыкав кнопки, протянул пульт Марине.

На дисплее высвечивалась «1».

— Это единственное включение, когда установили дверь. Отключений не было.

— А сбросить «вкл.» или «выкл.» можно?

— По инструкции, нет.

— Вы не проверяли, ничего не пропало?

— Не проверял. Но ведь курточка и сапоги здесь, значит Катя не уходила.

— Вы можете проверить, сейчас.

Урия встал — Проверю.

— Позовите, пожалуйста, Элеонору.

Элеонора выжидательно смотрела на Марину.

— Ваша квартира прямо под этой квартирой?

— Да.

— Вы ничего подозрительного не слышали, не замечали, не видели с полвосьмого до восьми; в подъезде, на площадке или в квартире у соседей?

Элеонора пожала плечами — Тихо было. Ничего не слышала.

— А точное время, когда вы увидели, что вас заливают соседи, можете сказать?

Элеонора наморщила лобик и улыбнулась — Да.

Она достала из кармана халатика сотовый и потыкала в него — В 7:53. Мне сбросили вызов и сразу после этого я зашла в туалет.

— Вы не замечали, соседи ссорились?

— Неэт! — Элеонора улыбалась — Нет, не ссорились.

Подошёл Урия, и Марина встала — Ну что?

— Всё на месте. Ничего не пропало, кроме … унитаза.

Мне надо осмотреть туалет.

— Да, идёмте.

— Я сделаю несколько снимков — Марина достала сотовый.

— Да, конечно.

Сделав четыре снимка, Марина склонилась к месту, где стоял унитаз и поморщилась: из отверстия тройника, с резиновой муфтой, несло говном.

Она присмотрелась к пластиковой трубке, которая соединяла трубопровод с бачком: трубку словно рассекли, срез был ровный и чистый. На полу, под трубкой, было несколько капель воды. Она осмотрела болты, крепившие унитаз к полу: и они были срезаны — «Как будто лазером?» — удивилась Марина и потрогала пальцем срезы: металл чуть холодил; срезы не оплавились и по кромкам не было заусенцев.

Марина закрыла дверь туалета — Можно я осмотрю квартиру?

— Да.

Марина прошла по комнатам, зашла на кухню, заглянула в ванную комнату, но ничего, что могло бы привлечь внимание, не увидела.

— Элеонора, в этот промежуток времени, от полвосьмого до восьми, ничего странного или необычного не происходило?

Элеонора, пожала плечами — Да вроде нет. Ну, разве только это, я ещё удивилась, стройки то рядом нет.

— Что именно вас удивило?

— Ну, вы знаете, когда рядом с домом стройка и забивают сваи, то дом, как бы вздрагивает от ударов. Вот, точно также, дом и вздрогнул, вот я и удивилась.

— Точное время можете сказать?

— Совсем точно не смогу. Но, перед тем, как на сотовый пришёл вызов — она пошевелила губами, надув их, как маленький обиженный ребёнок — Минуты за три … может за пять.

Заполнив бланк протокола, Марина попросила хозяина квартиры и Элеонору расписаться и, попрощавшись, ушла.

Поднявшись на 24-й этаж, позвонила в квартиру, над квартирой Урии, но дверь не открыли. Она спустилась по лестнице, осматривая площадки, на 13-й этаж и позвонила в квартиру, напротив лифта; здесь тоже не открыли.

Выйдя из подъезда, глянула на часы — рабочее время закончилось.

Марина достала сотовый и позвонила участковому — Виталь, я тут с дознанием была, пропала женщина из 150-й квартиры. Довольно странные обстоятельства. Ты можешь вечером зайти в 153-ю и 119-ю квартиры и опросить жильцов …

…

— Ну да, общие вопросы: необычное, странное, может кто-то видел или слышал что-то …

— А ты знаешь, известная! Телеведущая на одном из центральных каналов, такая хорошенькая …

— Ой, Виталь, спасибо! С меня пиво!

…

Пока!

Марина закурила и пошла на остановку.

Вечером, уже в постели, она, по многолетней привычке, смотрела «Криминальные хроники» и замерла, когда из Новосибирска, показали короткий репортаж о таинственном исчезновении. Всё совпадало в деталях и по времени. Только в сибирской столице пропал мужчина, а вместо унитаза исчезло кресло.

Марина выключила телек и несколько минут пялилась в потолок. Потом поставила будильник на 4:15, выключила свет, легла и мгновенно уснула.

Ей приснилась телеведущая, голая и с распущенными волосами, летающая, словно ведьма, на унитазе и пустое кресло, взбрыкивающее, как стригунок.

В 4:15 она позвонила в ГУВД Новосибирска, и попросила телефон сотрудника полиции, проводившего дознание по интересующему её делу. Ей дали номер сотового.

Марина набрала — Здравствуйте! — и представилась.

На другом конце ответили — Старший дознаватель, капитан Засядь-Волк.

У Марины непроизвольно растянулся в улыбке рот, когда она попыталась представить внешность капитана.

Объяснив свой звонок, она сразу перешла к делу — Когда опрашивали, ничего странного не услышали?

— В каком смысле странного?

— Дом не вздрагивал?

— Чтооо??

— Рядом с домом есть стройка?

На другом конце надолго замолчали.

— Алло!

— Да.

— Стройка рядом с домом есть?

— Нне знаю, не обратил внимания.

Марина объяснила про стройку и «вздрагивающий дом», и попросила прояснить ситуацию.

— Желательно прояснить сегодня. В розыск объявляли?

— Рано ещё!

— Объявляйте в местный, только рапорт напишете после прояснения вопроса. Копии протоколов мне на почту, я буду объединять производство — Марина продиктовала «мыло» — и подготовлю рапорт на федеральный. Жду, капитан! — Марина выключила сотовый.

Заснуть уже не получилось и она, приняв душ, пошла на кухню и заварила кофе.

Глава шестая. Спартак!

Ехали молча и, по-видимому, через весь город. Авдею он показался мрачным: иллюминации почти не было, улицы неширокие, проспектов не было (возможно таксист специально выбрал такой маршрут), ночная жизнь не кипела. И, когда такси остановилось и он вышел, стало понятно, что это окраина города.

— Приехали! — таксист захлопнул дверцу — Это теперь твой дом. Куришь?

— Не!

Авдей присмотрелся: Ляпустина 157.

Небольшой, на три или четыре комнаты, дом за высоким, глухим забором. Он был последним на улице и слегка на отшибе: до ближайшего дома по улице было сотни полторы шагов. За домом, почти вплотную к забору, стоял стеной сосновый лес. Лая собак не слышно. На двускатной крыше параболическая антенна.

Авдей поёжился; со стороны леса наползал туман и от этого становилось ещё холоднее.

Дом был газифицирован: жёлтая труба с улицы, изгибаясь, уходила за забор.

— Ну, идём! — таксист бросил окурок и придавил носком.

На воротах висел амбарный замок и таксист, поковырявшись ключом, снял его и открыл створку — Заходи! — отступил в сторону и огляделся.

— Собака?

— Нет собаки.

Авдей шагнул во двор.

Двор был пуст: не было ни сарая, ни баньки, ни туалета.

Водила закрывал ворота на щеколду и засов. Подошёл к Авдею и направился к дому.

— Идём, познакомлю с охранником.

Камеру Авдей заметил по характерному подмигиванию и был удивлён, что входная дверь не заперта, когда таксист, взойдя на крыльцо, распахнул её.

— Заходи!

Едва Авдей переступил порог, дом осветился.

Сенцы ничем не отличались от обычных деревенских: на полу подножный коврик, вязаный из старых капроновых чулок, вдоль правой стенки окно на улицу с видом на ворота, напротив входной двери ещё одна дверь, но уже металлическая и с глазком, и топчан, застеленный каким-то тюфяком, с телогрейкой поверх, у другой стены в углу.

— Не разувайся! — водила шагнул к двери и нажал кнопку.

Из— за двери не было ничего слышно, и в глазок, наверное, никто не смотрел, но камеру Авдей не смог обнаружить, хотя и обвёл взглядом сенцы.

Дверь бесшумно двинулась влево, открывая проём.

В проёме возник …

У Авдея отвисла челюсть: в проёме стоял гладиатор!

Авдей машинально шагнул назад.

— Не бойся! — обернулся таксист и, перешагнув порог, пожал руку гладиатору.

Это был фракиец, экипированный большим шлемом с грифоном на передней части гребня, приплюснутым щитом типа parmula, защитной маникой из кожи на правой руке, набедренной повязкой и поясом, железными поножами и коротким, изогнутым мечом в ножнах.

— Sicca! — восхищённо выдохнул Авдей, знакомый с вооружением гладиаторов по играм.

— Сними шлем! — приказал таксист гладиатору.

Тот снял шлем и держал его в левой руке, слегка прижав к телу.

У Авдея опять отвисла челюсть: завороженный экипировкой гладиатора он только теперь увидел многочисленные шрамы и рубцы на его торсе и плечах, а когда тот снял шлем, и на лице, и на голове.

Но ещё больше поразило сходство воина с одним историческим персонажем.

— На Спартака похож! — Авдей вглядывался в лицо гладиатора.

Таксист хмыкнул.

— Спартак и есть! Причуда Хозяина: захотелось ему иметь охранником в этом доме Спартака. Леонид и вытащил ему Спартака прямо с берега Силари, на границе с Луканией. Видел бы ты рожу Феликса! Он то думал, что добьёт раненого Спартака. Дом свой в Помпеях, он, тем не менее, всё равно изукрасил мозаикой, несмотря на то, что тело Спартака так и не нашли! Хотя, по приказу Красса, искала целая когорта аж три дня!

Авдей недоверчиво улыбался, слушая водилу и удивляясь его познаниям.

Фракиец был роста примерно одного с Авдеем, где-то под метр восемьдесят пять. Но сложен …

Авдей ходил в спортзал и насмотрелся на качков.

Спартак был другим: природная мускулатура, не накачана металлом и анаболиками, а тренировки и схватки, лишь довели рельефность мышц до идеала и закалили, как сталь!

— Ты проходи, чё встал то!

Авдей шагнул к проёму и Спартак сдвинулся вправо, пропуская его.

Также бесшумно закрылась дверь и Авдей осмотрелся.

Обычная деревенская изба: прихожая с вешалкой, прибитой к стене, кухонька, зал и ещё одна комната за дверью из зала. Стены и потолок белёные известью, пол деревянный, поблёскивающий масляной коричневой краской. На кухне, с потолка свисала лампочка, в зале была простенькая люстра на три лампочки. В углу, в зале, стоял на тумбочке старый ламповый цветной телевизор «Рубин», наверное, ещё 70-х годов прошлого столетия. И он работал! Как раз шли новости по первому каналу. У стены, с окном, стоял диванчик, тоже видавший виды и ещё было кресло. Больше в зале не было ничего.

Спартак, окинув взглядом Авдея и не вымолвив ни слова, вернулся в зал и опустившись на диванчик, уставился в телевизор.

— Заходи! — таксист на кухне включил чайник и поставил на кухонный столик пару чашек — Чаю попьем, и я немного проясню ситуацию. Собственно, всё, что ты должен знать — это, не пытаться сбежать! Все инструкции по твоей работе найдёшь по ссылке на рабочем столе компа.

— Садись!

— Да я кофе, чай не люблю. Что-то не увидел я компа. Или он там, в комнатушке?

Таксист, прихлёбывая чай, встал из-за стола и притопнул по крышке подпола.

— Там твоё рабочее место. Ну, если не хочешь чаю, тогда сам сделаешь себе кофе!

И он ещё раз притопнул по крышке подпола.

Глава седьмая. Ночь

Но мы смотрели не на дёрн, зависший в полуметре над землёй. Мы пялились в шахту, которая и была прикрыта съехавшим дёрном.

В шахте, однако, ничего не было видно. Её жерло словно заполнено туманом, и в этом тумане что-то двигалось: как будто лифт поднимался.

Не успели мы переглянуться, как из тумана шахты выдвинулась площадка и, поравнявшись с краем, замерла.

Катя смотрела на меня и в её глазах застыл ужас, вперемешку с любопытством. Она ожидала от меня действия и решения. И времени, на принятие решения оставалось всё меньше: уже солнце опустилось за верхушки деревьев, отбрасывающих, угасающие с каждой секундой, тени. Смолкли птицы и зловещая тишина вокруг, словно уплотнялась, вместе со сгущающимися сумерками.

Я переступил с ноги на ногу и сглотнул комок, застрявший в горле.

— «Чё делать-то?» — спрашивал я сам себя и не видел другого выхода, кроме одного.

Я вдохнул и выдохнул, обвёл взглядом полянку, погружающуюся во мрак ночной и наткнулся взглядом на кольцо травы с дёрном.

— Катя, бери кольцо, поставим его на место!

Мы подняли травяное кольцо и осторожно опустили на крышку из дёрна, зависшую в воздухе. Крышка слегка просела, но через секунду снова приподнялась и замерла.

Я взял Катю за руку и мы, сделав два шага, ступили на площадку.

Прошло три или четыре секунды, и я уже хотел, потянув Катю, шагнуть на полянку, но площадка дрогнула и пошла вниз!

Площадка опускалась, а мне захотелось выскочить из шахты, но я удержался. Катя жалась ко мне и, вся тряслась, не то от страха, не то от холода. После того, как солнце спряталось за верхушками деревьев, на полянке похолодало.

Площадка погружалась в шахту и я, чисто на автомате, отсчитывал секунды: через восемь секунд моя макушка поравнялась с краем шахты. При моём росте в метр семьдесят скорость площадки чуть больше 0,2 м/с.

21..22…..37..38..39..40 — площадка остановилась, значит глубина шахты 8,5 метров!

Стало понятно, почему казалось, что в шахте туман: шахта была сделана из какого-то дымчатого материала похожего на пластик. И сквозь этот пластик пробивался тусклый свет из того, что было за ним.

Мы стояли на площадке, на дне шахты.

Прошло две или три секунды и в шахте стало темнее.

Это — мы посмотрели вверх — вернулся на место дёрн и закупорил шахту.

Тишина.

Катя, прижавшись ко мне, дрожала уже не от холода.

Мне тоже было не по себе, ибо неизвестность всегда пугающа!

Что за стенкой шахты есть свет, теперь уже не было никакого сомнения. Через полминуты мы уже видели друг друга.

Катя, обхватив меня, понемногу успокаивалась. Часов не было … Баа! Сотовый! Я шлёпнул по карманам шорт. Сотового не было!

— Катя, где твой айфон?

— Там остался. Ты же сказал, что толку с него теперь никакого.

— Сколько времени прошло, как думаешь?

— Минут семь?

Я вздохнул.

— Долго ещё нас здесь собираются мариновать? Эй! — я стукнул по стенке.

Ничего не произошло.

— Может также, как крышка?

— Катя, умница!

Я повёл пальцами по кругу, но ничего не нащупал. Тогда я стал водить кругами, смещая руку вниз.

Так я проверил поверхность стенки шахты, опустив руку до бедра.

Ничего!

— Катя, я присяду и обведу рукой понизу, может там?

Было тесновато. Шахта, видимо, на одного, но я присел, раздвинув Катины ноги. Когда я ткнулся носом Кате в лобок, она хихикнула.

Я вёл пальцами по поверхности стенки шахты на стыке с её дном, точнее на стыке с площадкой. И точно также, как при открытии крышки, мои пальцы наткнулись …

На углубление.

Теперь я замер, прежде чем ткнуть туда пальцем.

— Ты боишься? — гладила Катя меня по голове.

— Кать, неизвестность всегда пугает.

— А мне нисколечко не страшно! — она водила пальчиком по моей макушке — Теперь я знаю, что со мной ничего не случится, потому что ты рядом.

Наверное, будь мы на Земле, было бы очень приятно услышать такое, но здесь …

И я ткнул!

26.05.17.

Content

Экзопланета

Глава первая. Как корова языком слизнула

Глава вторая. ДУБл2

Глава третья. Тайна таинственной поляны

Глава четвёртая. Раб Господень

Глава пятая. Старший дознаватель

Глава шестая. Спартак!

Глава седьмая. Ночь