Виктория Дорогова

Муж. Любовник. Чужой

Глава 1

Случайное убийство

«Интересно, всерьёз кто-нибудь думает так, когда говорит: «Доброе утро»?» – Незнакомка рассматривала своё отражение в пыльном стекле автобуса. На освежённых поливочными машинами улицах зеленели первой листвой деревья, солнце поднималось на безоблачном небе, но женщина думала о другом: – «Не убий, не прелюбодействуй… Хорошо сказано. Что там ещё? Ах, да, не укради. Не возжелай жены ближнего. Значит, жену дальнего возжелать всё-таки можно?» – Незнакомка перевела взгляд за окно, по-прежнему не замечая красоты весеннего утра. – «Он не любит меня. Давно надо было понять. Сколько можно себя обманывать? Надеяться не на что. А если прямо спросить? Без толку. Я же поверю. Боже, до чего я устала. А если подать на развод? А это выход! Как это я раньше не додумалась?» – Женщина узнала свою остановку.

Она поспешила через дорогу, хотя пешеходный зелёный мигал. Едва она ступила на островок безопасности посередине дороги, машины рванули.

«А это выход. Муж, понятно, оставит меня ни с чем, ну и что? Ведь узнай он о чём, жизнь моя оборвётся скорёхонько с каким-нибудь жутко несчастным случаем. А мне сорока ещё нет! Хорошо, что денег немного я накопила, но на квартиру не хватит, конечно. Жаль, продали в своё время родительскую…»

Устав от мерцания цифр светофора, ведущих обратный отсчёт, незнакомка перевела взгляд на безликое здание через улицу. Лицо её переменилось, и она потянулась в сумку за телефоном. Автомобильный поток прекратился, люди пошли, незнакомка стояла, ожидая ответа на другом конце трубки. Только поприветствовав собеседника, она шагнула на проезжую часть.

– Вы ещё не выехали? Отлично. Звоню сказать, что всё отменяется. Не выйдет сегодня провести лечение за полцены, как мы договаривались. Хозяйка приехала раньше, чем должна была, машина стоит. Будет следить, что мы с вами делаем, и чек насчитает по полной. Если не больше. В другой раз? Вполне удобно. Созвонимся.

Разрешающий для пешеходов вновь замигал, незнакомка поспешила за кучкой подростков, что торопились к безликому зданию. На крыльце она постояла, пропустив группу других, устроивших шуточный бой на ходу. После зашла и склонилась к окошку при входе:

– Доброе утро!

Вахтёрша спрятала было дрожащей рукой стакан с белёсой жидкостью, но, узнав женщину, руку сняла:

– Ох, напугала.

Незнакомка слегка сморщила нос, почуяв в кисломолочном запахе примесь спиртового:

– Начальство моё, смотрю, уже прибыло. Свет во всех окнах палит.

– Так я это, завтракаю ещё. Не разглядела. – Старушка влила самогон в рот, скривилась, но больше для вида, лицо её подобрело: – И супостаты эти, – промокнув губы рукой, она достала из ящика полупустую бутыль и налила в стакан, – носятся. Скорей бы восемь.

Пожелав «приятного аппетита», незнакомка свернула за угол и открыла дверь дальше по коридору. В коридор потянуло лекарством.

– Я пришла! – громко проговорила она, проходя через холл в кабинет, где на ходу перебрала пальцами по металлической мойке. Но едва незнакомка шагнула в подсобку, выронила сумку из рук.

Хозяйка клиники несуразно раскинулась в кресле. Голова её склонилась к плечу, веки ввалились, подбородок отпал. Незнакомка подошла к сидящей, коснулась землистой щеки, бросилась к раковине. Вынув оттуда лоток с инструментами, незнакомка открыла синий вентиль и окатила лицо водой. Струя разлеталась брызгами с рук на одежду, но женщина этого не замечала, мучительно думая: «Уже холодная. Неужели мертва?»

Перестав обливать лицо, незнакомка закрыла кран и, стряхнув воду с рук, взяла со стола телефонную трубку:

– Алё, милиция. Тьфу ты! – Она сбросила вызов и нажала другие кнопки: – Девушка, здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как вызвать милицию с сотового? Человека убили. Соедините? Спасибо большо… Милиция?

Завершив разговор, незнакомка сходила в подсобку, подняла с пола сумку и вернулась к столу, на котором лежала оставленная накануне медицинская карта. Женщина бездумно листала пустые страницы до тех пор, пока кабинетная дверь не распахнулась и внутрь не вошли несколько человек. Один из вошедших подошёл к незнакомке и деловито откашлялся:

– Дежурный следователь Иванов Дмитрий Анатольевич. Будьте добры ваши имя, фамилию, отчество?

Незнакомка машинально ответила. Следователь начал писать, но тут из подсобки послышалось:

– Эх, красивую гражданочку скрутило! Предположительная давность события – двенадцать часов.

Иванов, недовольно взглянув, прикрыл за экспертами дверь и проводил незнакомку в холл. Обняв свою сумку, незнакомка села и вжалась в диванную спинку: «Двенадцать часов – это конец рабочего дня. Муж думает, что я была вчера вечером здесь. Значит, придётся ментам заявить то же самое. Инструмент после приёма последнего отмокал в раковине, карта заполнена. Значит, позднюю пациентку она приняла. Получается, кто-то приходил ещё позже».

Незнакомка осмотрелась. Признаков, что в кабинете был посторонний, на глаза не попалось. Да и что это за признаки могли быть? Но по всему выходило, если она скажет ментам, что была вчера вечером здесь, заподозрят её.

– Так она же мне вчера звонила! – воскликнула незнакомка и рванула молнию сумки. Достав сотовый, с экраном которого пришлось повозиться, прежде чем тот включился, она отыскала вчерашний звонок и задумалась: «Вот наш разговор вчера в восемь. Это уже кое-что. Жаль, пациентку последнюю я в глаза не видела. Ладно, придумаю что-нибудь. Получается, кроме того, что я вчера была якобы вечером здесь, против меня ничего быть не может. Значит, спокойно всем говорю, что ушла отсюда вчера в двадцать ноль-ноль».

Подошёл Иванов и устроился на диване напротив:

– Диана Сергеевна, во сколько вы вчера ушли с работы?

* * *

Вздрогнув от телефонного звонка, Диана зажала трубку плечом и продолжила густо закрашивать предпоследнюю фамилию в списке назначенных на этот день пациентов:

– Стоматология слушает. Кто? Янина Леванидовна? – Возглас получился восторженным, но лицо Дианы вытянулось, она бросила ручку на стол и встала: – Конечно не ожидала! Какими судьбами? Да, простите, здравствуйте. Да что вы? Неужели опять?

Продолжая зажимать трубку плечом, она отошла к невысокому металлическому сейфу на кривых толстых ножках, достала коробку с деньгами, пересчитала купюры и ответила, натянуто улыбаясь:

– Да, ситуация у вас. Как, впрочем, всегда. Конечно, надо будет как-нибудь посидеть, обсудить. – Сверив наличные с ведомостью, Диана закрыла сейф и скрылась в подсобку, где пересчитала деньги в своём кошельке. Убрав его, она включила чайник, не переставая говорить благостным тоном: – Сегодня? Было б чудесно! Пациент придёт в семь. Так-то всё в порядке, медсестра только не работает, приболела. Ах, вы уже в курсе? Конечно, жду с нетерпением!

Отключив телефон, Диана налила в свой бокал кипятку, прижала ложечкой чайный пакетик и пригубила парящую воду:

– Вот принесла нелёгкая…

Дверь клиники распахнулась, дёрнув от неожиданности рукой, Диана окунула язык в кипяток.

– Быстро вы, Янина Леванидовна, – проговорила она, ещё не увидев, кто пришёл, слегка высунула обожжённый язык, чтобы унять боль, и застыла. Янина в блестящем наряде могла бы украсить любой латиноамериканский карнавал. Но тут Диана сообразила, что и сама выглядит не менее глупо, язык убрала и спросила: – Что, пробок совсем не было?

Не заметив сарказма, Янина прошла к сейфу, потряхивая смоляной гривой волос:

– Я от мамы звонила, из аптеки. – Хозяйка старательно пересчитала сданное в кассу и принялась сверять ведомость с чеками. – А ключа нет. Ключ где? – Янина строго посмотрела. Диана, пожимая плечами, перевела взгляд на полку в углу:

– Кабинетный на месте лежит. А второй должен быть у медсестры. Она же с ним на дачу уезжает по пятницам.

– Ах да. Ну, здравствуй, Диан, как тут? – Янина расплылась в широкой улыбке, закрыла сейф и подошла обнять Диану. Та обняла в ответ свободной рукой:

– Нормально, Янин. Тебя, правда, не ждали совсем. Сколько, месяц прошёл? Или уже больше?

– Месяц? – Янина невесело усмехнулась, тряхнув глянцем волос, потрогала и включила чайник. – Три недели. Три ужасных недели. Три худших недели в моей жизни! Ты себе однажды, – Янина кивнула на бокал Дианы с ложкой внутри, – глаз выколешь.

Диана отпила чаю:

– Что, в Англии всё так плохо?

– Это ещё мягко сказано. – Налив себе кипятку, Янина ссыпала в чашку кофейный пакетик и стала нервно взбивать смесь приложенной палочкой. – Ты сама видела, как я всегда его поддерживала. На Сахалин с ним поехала. В Москву эту… – Янина достала откуда-то маленький кружевной комочек и промокнула им глаза: – В Москве, ты же знаешь, ты там училась…

Диана кивнула.

– Я как манны небесной ждала этого его перевода. Думала, заживу наконец-то по-человечески. А его переводят не в Лондон, представь? – Янина приблизилась к Диане, опираясь руками на стол: – А в какой-то там Эдинбург! – Отбросив палочку, Янина встала, грохнув стулом, прошлась по подсобке и снова села: – Такое в кошмарном сне не приснится! Вместо Лондона какой-то паршивый Эдинбург! – Она отпила кофе, смотря в никуда.

– Действительно ужасно. – Диана кивнула. – На сколько же ты к нам приехала?

Месяц, а точнее, три недели назад Янина всех заверяла, что уезжает к мужу навсегда. Обычно после таких слов её хватало месяца на два – два с половиной, после чего она возвращалась к родителям, оправдываясь невыносимыми тяготами на новом месте работы супруга.

– Насовсем, – ответила еле слышно Янина. Диана закашлялась:

– Как – насовсем? Разводитесь, что ли?

Пришёл черёд поперхнуться Янине:

– Ты что? – Выразительно глядя, она постучала себя по лбу лаковым ногтем и достала из сумки пудреницу: – Когда я до сих пор не знаю, сколько у него всего денег!

– Ну да. – Диана скривилась, пока Янина не могла видеть.

– Так что пусть шлёт мне и фунты, и стерлинги. – Открыв пудреницу, Янина полюбовалась собой в зеркальце, обмахивая лицо пуховкой. – Жена я ему или не жена, в конце-то концов? А я ещё здесь поработаю. Но ты ничего не сказала про платье. – Янина вильнула задом, обтянутым золотой, как Диане в тот миг подумалось, чешуёй. – Хотя фиг с ним, платьем, ты в этом не смыслишь. Я такое тебе сейчас расскажу! Я тут с типчиком одним познакомилась, упадёшь…

Поймав пустой беспокойный взгляд хозяйки в отражении, Диана её перебила:

– Янина Леванидовна?

– Что? – Янина сложила пудреницу и повернулась.

– Как насчёт поработать сегодня?

– Сегодня? – Показалось, что Янина смутилась, но через секунду её губы растянулись в улыбке, глаза суетливо забегали: – Даже не знаю. Это же твой пациент.

– Не мой, – твёрдо сказала Диана. – Первый раз придёт.

– Если первый раз придёт, то давай! – Янина поставила чашку и поспешила скрыться в раздевалку – угол, отгороженный тут же, в подсобке.

– Вот и хорошо. А я домой пораньше уеду. – Диана вернулась в кабинет прибрать медицинские карты своих пациентов. Янина выкрикнула из раздевалки:

– Конечно езжай!

Голос слышался глухо, очевидно, Янина снимала узкое платье, и Диане подумалось, что та сбрасывает чешую.

– А я ещё завтра с утра приеду тебе помочь, раз медсестра болеет. – Янина вышла из раздевалки, щёлкая кнопками белой форменной курточки. – У тебя первый завтра на сколько, на девять?

– На девять. – Диана знала, что Янине на помощь было плевать и её цель была – контролировать, но изобразила восторг на лице, прежде чем уйти в раздевалку, решив, что успеет взять левые деньги до приезда хозяйки. Янина к ней постучала:

– Диан, а кто сегодня придёт? И что надо будет делать?

– Не знаю, Янин. Какая-то женщина, судя по голосу – пожилая, в обед записалась только. Как-нибудь разберёшься.

– А ты сейчас куда, домой, да? – сквозь дверь спросила Янина. Диана вышла, удивлённо смотря:

– Конечно. Куда же ещё?

– А мы сегодня в баню собрались. Я, сестра моя, та, которая развелась недавно. Ну, ты не знаешь её… со своим новым мужчиной. И его друг какой-то.

– На ночь глядя? – не сдержалась Диана. Теперь Янина удивлённо смотрела. Диана, отправила ей воздушный поцелуй, пошла к выходу:

– Ну всё, я побежала. Была рада тебя увидеть, Янин.

– Я тоже очень соскучилась. Завтра ещё поболтаем, – успело вылететь за Дианой в сужающийся проём.

– Всенепременно.

Перестав улыбаться, Диана достала из сумки кнопочный сотовый и набросала несколько строк. Сердце нервно забилось. Она написала любовнику, чтобы тот срочно приехал, а причин спешки не назвала. Приедет или откажется? Диана встала на училищном крыльце, поджидая ответа, чтобы знать, куда ей идти – на автобусную остановку или к машине любовника. Оживлённый обычно проспект вдалеке сейчас был забит машинами.

После трели звонка с последнего урока из дверей повалили студенты. Диана обрадовалась, что отступила мгновением раньше, на крыльцо вырвалась шумная толпа.

– Господи боже мой, это что же такое делается? – послышался жалобный возглас.

Трубка в руке дрогнула входящим посланием, но Диана её бросила в сумку. Один из подростков едва не сбил с ног пожилую прохожую и умчался, ничего не заметив. А старушка застыла на месте, прижимая руки к груди. Диана поспешила на помощь:

– Уважаемая, вас не ушибли? Здесь надо с оглядкой! Эти подростки же как глупые малые дети. Только крупнее.

Старушка вздыхала, смотря себе под ноги:

– Беда-то какая! Очки уронила, не успела проверить, только-только купила, вдруг всучили просроченные?

– Очки? – недоумевала Диана.

– Какие очки? – Старушка вскинула подслеповатый взгляд и разжала ладонь в старомодной перчатке сеточкой: – Лекарство! Только купила, а проверить не успела, что, если всучили просроченное?

Диана взяла флакон, покрутила, нашла штамп на стеклянном боку и неодобрительно покачала головой:

– Срок-то подходит. Всего до июля. Только вам его теперь всё равно не обменяют. Уложитесь?

– До июля успею. Аккурат уложусь. – Старушка явно обрадовалась и убрала пузырёк. Диана подала ей очки, оба стекла которых пошли трещинами, думая, что помогать старой женщине ей сейчас совершенно не хочется.

– Очки только ваши разбились. Без них дорогу найдёте? Или вас проводить?

– Не надо меня никуда провожать! Я, чай, не слепая! – отозвалась старушка не очень-то вежливо.

Поблагодарив мысленно ту за скверный характер, Диана достала кнопочный телефон, прочитала ответ, осмотрелась и помахала рукой незнакомой машине, припаркованной под знаком «кирпич» на подъезде к училищу. Затем подошла к ней и села в салон. Водитель, ответив на поцелуй Дианы, вырулил на дорогу:

– Привет, Дин, что за срочность?

– Ничего, просто соскучилась. – Диана любовалась точёным правильным профилем, радуясь непонятно чему: то ли тому, что Янина внезапно вернулась, то ли тому, что любовник приехал, едва она позвала.

Машина свернула с дороги.

– Дим, а почему не прямо? – Диана, осматриваясь, улыбалась.

– Там проспект весь стоит, – объяснил любовник. – Где-то дальше авария крупная коммунальная. Так что стоять будут долго. Но я подыскал нам другое местечко. Дворами быстрее обернёмся. На сколько снять, Дин, как думаешь, на час или два?

Радость Дианы немного угасла:

– Не знаю, Дим, как пойдёт.

Любовник не заметил смены её настроения, маневрируя среди припаркованных во дворах машин, успевая оглядывать всех проходящих женщин:

– Ого, да мы сегодня гуляем!

– На сколько сам думаешь? – Диана улыбнулась через силу.

– Сколько скажешь, Дин, столько и будем. Ты меня знаешь. – Любовник проводил взглядом очередную красотку.

Дмитрий – высокий, успешный и сероглазый – нравился всем женщинам, что не было новостью. Взять хоть саму Диану. Чего же она ждёт от него?

– Снимем тогда на всю ночь, – с серьёзным видом заявила Диана, зная наверняка, что предложение спутнику вряд ли понравится.

Они как раз выехали на одностороннюю улицу, Дмитрий мог бы вести машину, не глядя. Но он перестал смотреть по сторонам и ответил, внимательно следя за дорогой:

– На всю ночь – точно нет. В двенадцать, там, в час или хотя бы в четыре я должен быть дома.

– Да шучу я. Я-то в девять должна. – Диана вздохнула. Ехать с любовником расхотелось. Зачем только она ему позвонила? Была бы сейчас дома, там собака… Дмитрий взглянул на неё и нахмурился, как будто умел читать мысли.

Но до чего он хорош! Военная выправка, разворот плеч, сильные руки. Конечно, его любят женщины. И потом, у него же всегда столько работы, и он бросил всё и приехал без лишних вопросов! Приехал, едва она позвонила! Ругать не стал, что без повода. И сейчас промолчал, хотя точно заметил, что она загрустила. Диана искренне улыбнулась:

– И во сколько ты самое позднее домой возвращался?

– Я? – Дмитрий удивлённо взглянул и улыбнулся в ответ: – Я как-то неделю дома не жил.

– Ничего себе! – Услышать такое Диана не ожидала. – И где же ты жил?

– Ну… – любовник замялся, – сейчас это не важно. Приехали.

Он остановил машину возле двухэтажной гостиницы красного кирпича и заглушил двигатель.

– С виду приличненько. Сиди, схожу узнаю, что с номерами.

Диана спрятала в сумку копеечный сотовый, достала сенсорный выключить звук. Дмитрий вышел, махнул ей рукой, и они поднялись по боковой лестнице на второй этаж.

Доходило без малого восемь, когда они вновь показались на улице. Дмитрий сходил сдать ключ, а Диана, отойдя к машине, взглянула в смартфон:

– Вот чёрт! – Она тёрла пальцем экран, но тот был неподвижным. – Пропущенных куча, и телефон как назло не включается.

– Телефон барахлит? Отлично! – воскликнул Дмитрий. – Есть повод купить тебе новый. День рождения не за горами.

– Дим, не надо, – сказала Диана, перестав водить по экрану. – Телефон подарить – плохая примета.

– Что? – Дмитрий приподнял бровь. – Да никаких телефонов в помине не было, когда приметы твои все выдумывали!

– Много ты понимаешь! Там часы. А часы подарить люби… – Диана запнулась. – В общем, неважно кому, – к скорому расставанию. Навсегда.

– То-то я думаю, почему мне Наталья моя часов никогда не дарит?! – Дмитрий хлопнул себя по ногам и скрылся в машине: – Друзьям жёны такие солидные хронометры задарили, один я как сирота.

Сердце Дианы заныло, она села в салон, забыв про телефон и входящие.

– И что же прикажешь тебе подарить? – спросил Дмитрий. – Полное собрание сочинений Ахматовой?

Телефон Дианы ожил. Она сухо ответила:

– Да, Янина Леванидовна. Что-то случилось? – Диана ещё помрачнела: – И что вы сказали? Да, спасибо, до завтра. – Тронув экран, она отвернулась к окну.

Дмитрий ждал.

– Что стоим? – Диана бросила смартфон в сумку: – Поехали.

– Что? – Любовник завёл двигатель.

– Муж звонил.

– Тебе?

– Сначала мне, потом на работу.

– И?

– Янина ему наплела, что я с пациентом. И осведомилась язвительно так, какой я дорогой домой добираюсь. – Диана старательно изобразила интонацию хозяйки: – Мол, три часа еду, всё не доехала. Вот что у неё за характер? Сама говорит, будто ей и говорить-то лень, даже зевает, а ёрничает. Дим, почему она так сказала? Неужели она что-то подозревает?

– А ты думаешь, что за столько лет нашего… – Дмитрий прокашлялся, – никто ничего не заметил?

– И муж? – Диана всерьёз испугалась.

– Муж – нет. Об этом я, – самодовольную улыбку любовника сменила ухмылка, – позаботился.

– Понятно. Может, я на маршрутку пересяду, Дим?

– Зачем, Дин? Ты же видишь, машина – чужая. Никто и не знает, что это я. И потом, Янина сказала, что ты на работе. Так что имеешь право вернуться попозже. – Дмитрий схватил её за колени и шею, отпустив руль. Диана шутливо его оттолкнула:

– Маньяк. На дорогу смотри. Я дома хочу оказаться сегодня. Желательно целой и невредимой.

Любовник притормозил возле кустов сирени, росших за домом Дианы, чтобы она могла незамеченной выйти сквозь них на дорогу, по которой всегда возвращалась. Диана прошла за шлагбаум двора, окружённого резным кованым забором выше самого высокого человеческого роста, как послышался окрик:

– Динуся!

По дороге из парка шли муж с собакой – складной английской бульдожкой. За ними следовал неизменный охранник. Диана им улыбнулась, развеселив себя тем, что муж и собака похожи на два квадрата. Кузьма – маленький, палевый и смешно криволапый, муж – большой, страшный, чёрный и тоже слегка кривоногий.

– А мы тут с Кузей. Гуляем, – заметил муж, когда они поравнялись. – Устала?

– Немного. – Потрепав бульдожку, Диана кивком поздоровалась с телохранителем. – Уже всё или только идёте?

– Домой шли. Слушай, Динуш, может, не надо тебе столько работать? – муж пропустил её в пролёт кристально прозрачных стекол входа, за которым сверкали десятки огоньков со стен и потолка огромного холла.

– Олеж, не начинай. – Диана кивнула в знак благодарности и вскользь обронила: – И потом, ты же в курсе уже, что Янина вернулась. Так что работы станет значительно меньше.

– Ты говорила, она навсегда уезжала?

– Там, типа, не Лондон, – пожала плечами Диана, передавая горестный тон хозяйки.

– Не Москва? – подхватил интонацию муж, улыбнулся и вызвал лифт.

Лифт их поднял до блистающей, как вестибюль, площадке всего с одной дверью – входом в квартиру, занимающую верхние два этажа.

Диана открыла дверь и пошла в ванную. Олег принёс следом собаку.

– Сын звонил? – Диана мылила грязные лапы Кузьмы.

– Звонил, говорит, всё у него хорошо. Только скучает.

– Как не заскучать? – Диана выпрямилась, смывая душевой лейкой грязную пену, и посмотрела на мужа: – Олежа, когда уже сможем съездить? С Нового года не виделись.

– Так в выходные и сможем. – Подхватив вымытую собаку, муж вышел, бросив через плечо: – Слетать! Я звонил тебе сообщить, ты работала. Побудем с пацаном пару дней.

Просияв, Диана его расцеловала. Сходила на кухню за куском мяса на сахарной кости, который бросила в миску к собачьей лежанке, и вернулась на кухню:

– Олежек, а не хлопнуть ли нам по рюмашке?

– Заметьте, не я это предложил! – Олег картинно поднял указательный палец, выключил газ под чайником и отошёл к огромному глобусу-бару.

– Что я слышу, Олег Петрович? – изумилась Диана, доставая два пузатых бокала. – Ведь вы, сколько бы я ни пересматривала данный фильм, случая не упустили, чтобы не окрестить его чушью?

– А я и сейчас утверждаю, что фильм твой – хрень полная. – Олег пустил коньяк тонкой струйкой по хрустальному боку. – Но фраза – зачётная. Держи.

Глава 2

Главная подозреваемая

Длинные светлые локоны обрамляли лицо женщины, на котором выделялись полные яркие губы. Красное платье без рукавов было таким коротким, что если б Андрей отступил, то увидел бы высоко на ногах узкую кружевную полоску. Но отступить мешал стол, о который Андрей опирался.

Что совершила эта красотка такого, что оказалась в камере изолятора? Почему после досмотра её оставили в этом наряде? Андрей взглянул на туфли с высокими шпильками, стараясь не поднимать взгляда выше. В голове стучало, как марш на плацу, – подполковнику следствия нельзя вступать в интимные отношения с фигурантами в камере. Нигде нельзя. С другой стороны, снаружи не слышно, что происходит в камере. Последнему размышлению Андрей удивился, ощутив сладкий зов в паху. Обнажённые стройные ноги, не скрытые платьем, манили к ним прикоснуться, Андрей шагнул к женщине:

– Вы меня поняли?

Если бы сейчас спросили его самого, о чём он толкует, он бы не смог ответить. Так как представлял, что подозреваемая подняла скованные браслетами руки, расстегнула его ремень, пуговицу и молнию брюк. Андрей сообразил, что всё происходит на самом деле, только когда ощутил нежные пальцы и губы там, где ему и не мечталось. Пытаясь совладать с возбуждением, Андрей подумал, что должен тотчас же оттолкнуть эту женщину, но ничего не делал, за что мог легко поплатиться карьерой. И тут Андрей вспомнил жену и запустил пальцы глубоко в волосы подозреваемой для того, чтобы прервать её, но та застонала так томно, что Андрей понял – всё кончится плохо, остановиться он не сумеет, и открыл глаза.

Сердце билось от страха, но кровь кипела. Женские вздохи стояли в ушах, Андрей увидел себя в зеркале шкафа дома на своей кровати рядом с женой, в волосах которой плутали его пальцы. Облегчение, что камера с подозреваемой были лишь сном, вылилось непроизвольным возгласом.

Андрей смог открыть глаза через пару минут, млея в кровати, пока жена убежала на кухню за завтраком. Кто ещё из счастливых мужей мог бы таким похвастаться? После эдакого пробуждения – завтрак в постель! Когда сегодня будний обычный день, среда, кажется.

– Алёна – ты не женщина, а мечта! – заметил Андрей, когда супруга вернулась и, поймав камерой телефона нужный ракурс, передала тарелку с большой отбивной.

– Ты что-то сказал?

– Говорю, ты самая лучшая!

– Это из-за секса? – Жена наклонилась, и лёгкое платье сползло с бронзовых плеч. – Или из-за еды?

– Представь, мне сейчас приснилось, что я в камере на допросе с… – Андрей запнулся, – тобой! На тебе короткое красное платье, и ты ко мне пристаёшь. И тут просыпаюсь в поту, а оказывается, мы дома.

– А я сто раз тебе говорила, бросай эту работу. Она тебе уже снится!

Андрей откусил от отбивной, мысленно благодаря бога, что не проговорился, что снилась ему другая. Потом не докажешь, что дело было во сне.

– В жизни не ел такого! – Дожевав сочный кусок мяса, он откусил кусок больше: – В чём-то мариновала?

– Мариновала, мариновала. – Жена подтянула подол, обнажая тугие бёдра: – Нравится?

– Алён я на работу так опоздаю. – Андрей снова откусил от отбивной, хотя ещё не проглотил предыдущий кусок.

– Как же ты туда опоздаешь, когда ты у меня такой большой… – жена замолчала, остановив пеньюар на границе приличия, – начальник.

Андрей разглядел, что жена стоит без белья, и скользнул рукой туда, куда звали глаза. Жена стянула ткань с плеч и приподняла красивые груди. Скоро Андрей с женой снова сплелись в причудливой позе.

Пик наслаждения оказался круче первого. Отдышавшись, Андрей посмотрел на часы:

– Ой, Алёнка, уволят так меня к чёртовой матери.

– А ты мог бы вообще не работать. – Жена водила ногтями по его вздымающейся груди: – Поговорил бы с отцом.

Андрей отстранился. Но жена, скользнув пальцами по дорожке волос на его животе, нежно сказала:

– Поехали бы на острова. Жили бы на берегу океана. Представляешь, вечное лето… Отпуск твой когда был? Уже и не вспомню.

– Хорошо, хорошо, – Андрей следил за движениями жены, – давай съездим. Дней на десять в следующем месяце. Больше мне всё равно не дадут.

– На десять? – Алёна отдёрнула руку.

– Ну, хочешь, езжай на месяц, а я позже подъеду?

– И что я там буду делать одна? И потом, ты не забыл, доктор сказала, что летом мне вредно в жаркие страны, если мы хотим завести ребёнка. А весна скоро кончится. Когда я тогда попаду на моря?

– Ну, а если ты забеременеешь, на моря мы ближайшие пару лет точно не выедем.

– А вот и нет. Нужно только родить. Сейчас мамочки с нуля детей на море вывозят. Даже живут там. Думаешь, почему я тебе об отце говорю? Мне кажется, если бы мы жили на берегу океана, я залетела бы сразу. И лекарства бы не понадобились. Там всё другое – еда, люди. Здесь – один стресс!

– С чего это у тебя здесь стресс? Когда сидишь дома? Или когда с подружками тусишь?

– Да мне твоей работы хватает, Андрей! Правильно мама сказала, ты меня не любишь!

– Неужели ты думаешь, что после эдакого, – Андрей встал с кровати, – можно кого не любить?

Телефон Алёны стал повторять «мама звонит» с ударением на «о», она подскочила:

– Доброе утро, мама. Да, мама. Хорошо, мама.

Андрей скрылся в ванной. Скоро он вышел на кухню в одном полотенце на бёдрах, другим промокая короткую стрижку:

– Какие планы на сегодня у нашей мамаши? Днём встречаетесь, или вечером нам ждать гостей?

– Нет, слава тебе господи! – Алёна захлопнула дверцу посудомоечной машины.

– Слышала бы тебя сейчас Ольга Владимировна… – Андрей покачал головой.

– И не говори! – Жена махнула рукой с телефоном. – Мама везёт отца прибираться на дачу после зимы. Вернутся лишь к майским праздникам. Так что магазины, бассейн, солярий и любимый спортзал!

– Как только тебе твой спортзал не надоедает? Я подтягиваюсь по сто раз каждый день, что занимает у меня ровно две минуты. Ты ходишь – вторник, четверг, воскресенье. Выдался день, и в среду бежишь!

– Что тебя удивляет? – Алёна осмотрела свою идеальную фигуру: – Красота того требует. И потом, что ещё делать-то?

– Что делать? – Андрей поднял бровь: – Мало ли что? Посидеть почитать, например. Просто подумать.

– Просто сидеть и думать? Это тупизм. После спортзала мы с Ангелинкой договорились прошвырнуться по магазинам. В двенадцать встречаемся. Это, сам понимаешь, неизвестно на сколько. Ты допоздна?

– Как обычно, думаю. Хотя днём загляну на процесс по Маглакелидзе. Помнишь такую фамилию?

– Нет. Кто такой?

– Не такой, а такая. Женщина на тачке в стену впечаталась. Я ещё доказал, что там доведение до суицида. Ты что, Алён, все газеты об этом писали. Жена директора банка.

– Я газет, Андрюшенька, не читаю. Я по красоте специализируюсь, но посмотрю. Как, говоришь, фамилия?

Андрей повторил и ушёл одеваться.

– В ресторан идём вечером? – Алёна ждала у выхода из квартиры.

– А тебе не будет впечатлений за один-то день?

Алёна нахмурилась, но Андрей её крепко обнял за бока, зная, что та боится щекотки. Жена рассмеялась и взъерошила ему волосы.

– Шучу, шучу, сходим. – Андрей поцеловал жену. – Хотя я не всегда представляю, зачем нам ходить в рестораны. Ты готовишь не хуже. И рубашки в химчистку, Алён, отнеси.

– Рабочий день полчаса как начался, а я ещё даже не выехал, – пожурил себя Андрей, спускаясь по лестнице. В кармане ожил телефон. Андрей узнал номер начальника и поспешил выйти на улицу, чтобы его не выдало эхо подъезда.

– Да, Иван Иванович, слушаю. Как отдыхается? Я где? На работе. В смысле – какой? Вышел на улицу за сигаретами. За какими? Кто? Слушаюсь! Где? Уже выезжаю. Есть доложить вам лично. Да помню я про Маглакелидзе, помню. Есть проследить. И какая сука меня сдала? – отключив начальника, задал Андрей риторический вопрос и набрал номер дежурной части. – Андреев на линии. Адрес, в котором сегодня убийство? На Двадцать втором партсъезда? И кто там сейчас? Иванов? Да еду я, еду, ты ещё покомандуй. Алексея лучше ко мне направь.

* * *

Андрей ехал в училище, где случилось убийство, размышляя, сможет ли разобрать, Иванов ли его заложил. По всему выходило, что Иванов. Не судебный же медик. Завистников у Андрея прибавилось с месяц, с тех пор, как его назначили руководить отделом. И, хотя Андрей заслужил эту должность, все вокруг, казалось, ему намекали, что выдвиженцев никто не любит. Иван Иванович как-то открытым текстом сказал, что таким удержаться сложнее. Андрей не считал нужным оправдываться, но теперь понял, что старик был прав.

Отыскав нужный адрес, Андрей подъехал к крыльцу, невзирая на запрещающий знак. Мрачноватый фасад кирпичного серого здания оживляли две вывески: зелёная – «стоматология» – справа от главного входа и красная – «аптека» – над торцевым входом слева. На крыльце курил Иванов.

– Привет, Дим, – Андрей подал руку.

– Тут вроде как знак. – Пожав ладонь, Иванов указал на красный «кирпич».

– Никто же, кроме нас, Дим, не видит. – Андрей усмехнулся, сомнений, кто его сдал, не осталось. – Что здесь?

– Андрей Анатольевич, – с раболепием подчинённого, только что заложившего тебя вышестоящим, отозвался тот, – в семь сорок две поступил звонок с номера организации, расположенной по данному адресу, от гражданки, которая заявила, что пришла, как всегда, на работу, где и обнаружила тело своей начальницы, владелицы фирмы. Вот протоколы, свидетельства, опись. Пальцы сняли, тело уже увезли.

– Молодец, Иванов, – снисходительно заметил Андрей. – Что за свидетельница? Или всё-таки подозреваемая?

– Участковый сказал, училищные иногда баловали, а у этих – тихо всегда.

– Как думаешь, не специально ли гражданка нас вызвала? – спросил Андрей.

– Не дорос ещё, чтобы думать, Андрей Анатольевич. Всех опросил, протоколы собрал. Дело расследовать вам поручили, насколько я в курсе.

– Думать, Дим, никогда не бывает вредно. Особенно что, где и кому говорить.

– Уже учёл, Андрей Анатольевич. Оцепление снять? На окнах решётки, выход один. Вахтёрша божится, чужих в здании со вчерашнего дня не было.

– Оставь одного на входе, пока мой Алексей подъедет.

Андрей подождал, пока дежурная группа уехала, и вошёл в здание. Сразу за входом располагался угол вахтёрши, которая подняла на Андрея не вполне ясный взор и сипло спросила:

– Вы к кому?

Андрей ничего не ответил, повернул за угол и, прежде чем войти в кабинет, где нашли труп, взглянул на табличку с часами приёма. Затем вошёл и прищурился, солнце светило в окно напротив двери. Андрей разглядел только силуэт женщины, вставшей с дивана, походившую чем-то на учительницу. Только почему-то без очков.

– Диана Сергеевна Агеева? – Имя Андрей запомнил ещё на крыльце. Диана кивнула. Андрей занял диван напротив, достал протокол.

Внешностью свидетельница недотягивала даже до среднего. Лицо её было бесцветным. Глаза – непонятного цвета с неяркими ресницами и бровями, нос – не крупный, но с заметной горбинкой, губы – красиво очерченные, но, по модным канонам, неприлично тонкие. И держалась она как-то странно, не сказать неуверенно, а именно странно. На Андрее все женщины взгляд останавливали, а эта – мельком взглянула. Да так, словно Андрей – непрошеный гость и лишь воспитание не позволяет ей выказать недовольство. Точно училка. Строгая.

– Доброе утро, я следователь, Андрей Анатольевич.

– Доброе, да. – Диана слегка усмехнулась. – По особо важным?

Андрей, не заметив иронии, удивился, насколько глуховатый приятный голос Дианы не вязался с невыразительной внешностью.

– Откуда знаете?

– Детективы люблю. – Посмотрев на Андрея, Диана добавила: – Читать, в смысле.

Нечасто свидетели преступления бывают в состоянии острословить после того, как найдут чей-то труп. Андрей решил, что если Диана – убийца, то к преступлению долго готовилась и стоит нанести первый проверенный выпад:

– Сразу начнём или будем ждать адвоката, Диана Сергеевна?

– Значит, по-вашему, я всё-таки подозреваемая?

И снова Андрей отметил, что преступник обычно старается не называть себя даже подозреваемым, ведь это – пусть косвенное, но признание. Значит, гражданка скорее всего изучала, как ведётся расследование.

– Адвокат и свидетелям не возбраняется. Но зачем усложнять? – Андрей надписал протокол, решив начать блиц-допрос – надёжное средство поиска истины: – Во сколько вы нашли тело?

– В семь тридцать пять.

– Завидная точность, – поразился Андрей, подмечая высокомерие в голосе.

– Я всегда, – Диана отвечала размеренно, – когда прихожу на работу, смотрю на часы и прикидываю, сколько осталось времени до первого приёма.

Намеренно или нет, но темп допроса Диана сбила, Андрей решил подстроиться:

– На сколько назначен был первый сегодня?

– На восемь.

– Но там указано, – Андрей кивнул на входную дверь, – что кабинет работает с девяти.

– Это была личная договорённость, – спокойно сказала Диана.

Хладнокровие – типичный защитный приём, обойти который бывало нетрудно. Андрей спросил:

– Данные пациента, будьте добры.

– Приём не состоялся. – Диана отыскала в телефоне данные и развернула экраном к Андрею.

– Почему?

Диана молчала, Андрей переписал номер телефона с фамилией и, почуяв первый успех, повторил:

– Почему приём не состоялся, Диана Сергеевна? Я позвоню уточню всё равно.

Помолчав, Диана ответила:

– Я попросила пациентку прийти в другой раз.

– С чем это было связано? – участливо спросил Андрей.

– Плохо себя почувствовала.

– Плохо. Так и запишем. – Андрей перенял тон врача, беседующего с пациентом. – Уточните только, пожалуйста, во сколько вы себя плохо почувствовали? И что именно с вами стряслось?

– В семь двадцать пять. Вот мой звонок той женщине, пожалуйста. Я дорогу переходила и ещё ничего не знала. – Диана вновь повернула к нему телефон.

– Не знали. – Андрей взглянул на экран, с удовлетворением отмечая, что заносчивости у Дианы уменьшилось. – Так что, вы сказали, у вас заболело? Я не разобрал что-то.

– Голова.

– Что ж, бывает, Диана Сергеевна. Так и запишем, голова заболела. И часто у вас головные боли случаются такой силы?

– Случаются. До сих пор болит.

– Что было потом? – спросил Андрей, не давая Диане подумать.

– Я позвонила в милицию. Нет, сначала я позвонила в сервисный центр, так как не знала, как вызывать милицию с сотового, а после сразу в милицию, – рассеянно сказала она.

– Полицию. – Андрей кашлянул.

– Ах да, простите. Никак не привыкну.

– А почему вы позвонили в полицию, а не, скажем, в «Скорую»?

– У меня, не поверите ли, – надменно проговорила Диана, убирая телефон в сумку, – высшее медицинское образование, которое и подсказало, что «Скорая» здесь уже ни к чему, а без милиции никак не обойтись!

Андрей, довольный тем, что заставил учительницу нервничать, нанёс новый удар:

– С чего вы взяли, что потерпевшая умерла не своей смертью?

– Так уж случилось, что в институте я увлекалась судебной медициной. Хотя и без дополнительных знаний было понятно, что Янина, будучи на целых десять лет моложе меня, никоим образом не обязана была умереть вчера вечером.

Андрей подглядел в анкету, раздумывая, чему удивился больше – тому, что Диана ловко парировала его выпад, или тому, что ей почти сорок. На вид он бы дал ей лет тридцать. Во всяком случае, она казалась не старше Алёны.

– С чего вы решили, что потерпевшая умерла вчера вечером? Тоже высшее образование помогло?

– Слышала, что говорили ваши эксперты, пока следователь не закрыл дверь, – пояснила Диана. – Или я что-то неправильно поняла?

Андрей бы поверил её искреннему интересу, если бы не повидал за бытность следователем людей, легко вызывающих доверие и использующих это себе на пользу. Он отыскал заключение эксперта, перечитал.

– Всё правильно. Смерть наступила вчера, между восемью и девятью часами вечера. – Боковым зрением он наблюдал за Дианой, та сидела неподвижно. – У вас, конечно же, имеется алиби на это время?

– Конечно, имеется. – Диана обняла сумку. – Вчера вечером, когда я уходила отсюда, в восемь часов, Янина была жива.

– Кто может это подтвердить? – Андрей не сводил с неё глаз.

– Так Янина и может. – Диана терзала собачку замка. – Простите, могла.

– Другими словами – никто. – Андрей посчитал, что пришло время для великодушия: – Диана Сергеевна, будьте, пожалуйста, поосторожнее в высказываниях. Если я занесу ваши слова в протокол, а потом докажу, что убийца – вы, суд, боюсь, расценит подобные признания как отягчающие. Шутки закончились. Убийство и так пойдёт предумышленным, срок назначат дай бог.

– С чего вы делаете такие предположения? – Диана смотрела с вызовом: – Может, я ошиблась и Янина от разрыва сердца умерла?

– Опыт большой. Практический.

– Почему вы тогда мои слова в протокол не заносите, раз всё и так знаете?

– Не надо думать, что я вам враг. Я просто заинтересован в завершении этого нерадостного мероприятия. Имею в виду расследование. Но мне нужна ваша помощь. Может быть, вам нужно кому-нибудь позвонить?

– Андрей Анатольевич? – из коридора заглянул Алексей, но почему-то закрыл дверь.

– Я сейчас, Диана Сергеевна. – Андрей шагнул к выходу. – Кстати, в ваших интересах позвонить в моём присутствии.

Но тут дверь распахнулась и в кабинет вошли коренастый в тёмном костюме мужчина, ростом с Андрея, вместе с другим, более рослым, тоже одетым в костюм. Второй вошедший был намного моложе первого, которого превосходил и по физической форме, но первый был главным. Первый был грузен и некрасив, но во взгляде сквозила сила, которая заставляла мужчин держаться настороже, а женщин пленяла.

– Динуш, ну что ты сидишь? – глубоким басом спросил первый, не обратив на Андрея внимания. – Говори, что была вчера здесь вместе с Яниной и последней твоей пациенткой.

– Вы – муж Дианы Сергеевны? – уточнил Андрей, выглядывая из-за спины вошедшего. – Ваши имя и отчество, будьте добры.

– Олег Петрович Агеев, – через плечо бросил тот и развернулся, едва не задев Андрея тугим животом. Андрей записал данные и спросил:

– Значит, вы утверждаете, Олег Петрович, что ваша жена была вчера вечером здесь?

– Конечно, была, – заверил тот. – Я звонил ей вчера сначала на сотовый, потом на рабочий. Диана работала. Ответила Янина и сказала, что жена моя подойти не может. Потом Диана вернулась. – Олег обратился к жене: – Вот сколько раз повторять, звони Сергею, бери такси. Сейчас никаких проблем не было бы. Но куда там! Ладно, лучше скажи им, Диан, на какой ты маршрутке вчера домой добиралась.

– Как обычно. – Диана прижала сумку крепче.

– Олег Петрович, я заношу ваши слова в протокол, вы его точно подпишете? – Андрей делал вид, что смотрит лишь на Олега, но больше следил за Дианой, ставшей заметно бледнее.

– А для чего я, по-вашему, всё это говорю? – громогласно изумился Олег.

– Но ведь тогда получается, ваша жена последняя видела Янину живой, поэтому попадает в главные подозреваемые по этому убийству.

– Гражданин следователь, не передёргивайте. Моя жена была вчера вечером на работе, это да. Но я вчера встретил её на улице вечером и вас уверяю, что она никак не походила на человека, который кого-то недавно убил. Скорее наоборот.

– Как это – наоборот? – Андрей опешил.

– Выглядела потрясающе, и настроение у неё было соответствующее!

– В чём это выражалось, поясните? – спросил Андрей, поражаясь, что Диана побледнела ещё.

– Глупые вопросы задаёте, гражданин начальник. Вы что, никогда женщину довольную не видели? – ухмыльнулся Олег.

– Приходилось, – не поддался Андрей. – Не пойму только, с чего бы вашей супруге быть настолько довольной?

– С чего, с чего? – Олег открыто полюбовался женой: – Домой с работы вернулась. Мужа с собакой на прогулке застала. Вы встречали когда-нибудь, гражданин следователь, идеальную семью?

– Не поверите, случалось. – Андрей закашлялся, не к месту вспомнив собственное утро.

– Так посмотрите ещё на одну! Я, Динуша, наш сын и Кузьма, это наша английская бульдожка, – интимно понизил голос Олег и завершил громко: – мы – идеальная семья, правда, любимая?

Диана молча смотрела.

– Андрей Анатольевич, можно вас? – из коридора заглянул Алексей. Андрей вышел, прикрыв дверь за собой.

– Говори, только быстро, у меня там прям очная ставка. Не пойму только, в чём дело.

– Агеев этот, ну, муж этой, Агеевой, – помощник мотнул головой на дверь, – очень непростой человек. Авдей.

– Авдей, Авдей, Авдей. – Андрей силился вспомнить: – Должен быть конкретный дядька, раз прозвище за ним закрепилось?

– По документам – типа, владелец группы торговых компаний. Ну, а неофициально – таксисты под ним ходят. Ну, и прочее… соответственно. Бывший афганец.

– Вспомнил. Он ещё профессиональный борец? Или кто там ещё?

– Про скандал с тремя командирами, которые новичкам показали, как служить надо, помните? Когда поспорили, кто больше голов моджахедов к утру принесёт. Их потом ещё чей-то сынок-офицеришка сдал.

– И что, этот дядька один из тех командиров? – спросил Андрей.

– Который больше всех башок и настриг, – радуясь непонятно чему, ответил помощник. – Интересно, сколько?

– Проходить мимо будет – спроси, – съязвил Андрей. – Да уж. Серьёзный деловой человек. Что-то я вживую его не признал. И там, типа, жена его?

– По документам – она, а что?

– Авдей на людях с такими мадам появляется! А мне только что затирал, что у них идеальный брак с этой серой мышью. Ты б её видел! На лице – только глаза, цвет вроде тёмный, но тоже блёклые. Лет до хрена. Что ж, солидный человек имеет право. Ладно, посмотрим. – Андрей открыл кабинетную дверь.

Олег поднялся с дивана навстречу:

– Андрей Анатольевич, вы там бумажки, какие надо, свои заполняйте и жену отпускайте. Она не при делах – это факт. Адвокат будет. А мне надо идти.

– Отпустить Диану Сергеевну я смогу только после допроса, – ответил Андрей. – Да и то лишь под подписку.

– Я что? – Диана встала, часто моргая, глаза её заблестели: – Не смогу полететь к сыну?

– Ну, ну, дорогая! – Олег задержался возле двери: – Не переживай так. Всё разрешится, слетаем вдвоём обязательно.

– Но ты всё же слетай к мальчику, Олеж. – Диана тронула порозовевшие веки.

– Какой же он мальчик?! – Олег вернулся к жене и обнял. – Мужик! Гражданин следователь, до встречи.

– До свидания, Олег Петрович, – сказал Андрей вслед. – Диана Сергеевна, вы готовы?

Глава 3

Новые обстоятельства

Андрей выпустил Диану в коридор. Возле вахтёрской она отступила, и Андрею пришлось распахнуть дверь и здесь. Диана благодарно кивнула, вышла и встала у выхода с немым вопросом «дальше куда». Поигрывая брелоком с золотым логотипом машины, Андрей неторопливо спустился по ступеням к своему седану и открыл переднюю пассажирскую дверь. Диана тоже спустилась.

– Шикарно для следователя. Кожа. – Она села в салон прошлась рукой по обивке двери: – Вы – типа такой Джеймс Бонд. Только в очках. – Она присмотрелась к Андрею: – Хотя по глазам видно, для вас это не новость.

Андрей пристегнулся, стараясь не выдать, что поражён знаниями Дианы в автопроме. Не каждый мужчина смог бы по достоинству оценить класс его автомобиля, встретив в потоке, марка почти не встречалась в России.

– Разбираетесь в машинах? – спросил он.

Диана кивнула:

– Андрей Анатольевич, вы же наверняка пробили уже, кто мой муж. Естественно, что я знаю даже не самые известные марки достойных машин. Удивительно только, откуда у вас деньги на такой агрегат в подобной комплектации, пусть даже не новый, простите за бестактность.

– Почему же не новый? – Андрей хлопнул ладонями по рулю: – Это подарок отца.

Диана вмиг изогнула брови:

– А отец у нас кто?

Андрею подумалось, что такую язву ещё поискать. Он повернул ключ зажигания и включил фары.

– Ремень пристегните, пожалуйста, Диана Сергеевна. И продолжим наш разговор в моём кабинете.

– Как хотите. – Она щёлкнула бляхой ремня безопасности и отвернулась.

Андрей украдкой взглянул на неё, наискось перетянутую ремнём, пытаясь понять, что Авдей в ней нашёл. Светлые джинсы, несуразная пёстрая кофта и под кофтой ничего выдающегося. Вот на Алёну, едва та из дома выходит, мужчины все оборачиваются. А эта? Родила скорее всего по случаю от влиятельного человека и висит на его шее. А он живёт в своё удовольствие, с ней не считаясь особо, так, соблюдая видимость. Ради ребёнка скорее всего. Андрей перевёл взгляд на дорогу и тронул экран на панели. На матовом дисплее замаячили буквы, по салону полилось негромкое: «В областной столице полдень, прослушайте, пожалуйста, выпуск новостей…»

Вдалеке показалась авария, пришлось сбросить скорость. Машины на встречной тоже ползли. Одна из них моргнула фарами. Андрей присмотрелся, узнал Ангелину, махнул ей рукой. Подруга жены успела кивнуть. Диана вдруг повернулась:

– Андрей Анатольевич?

Андрей успел ухмыльнуться, что губы Дианы и то не накрашены, как поймал её взгляд, и ухмылка исчезла. На него смотрели глаза – не тёмные, как ему показалось в стоматологическом кабинете, а прозрачные серые, словно на чёрно-белых выцветших фото без примесей голубого или зелёного. Такие же были у мамы, такие достались ему. Но на его смуглом лице в обрамлении чёрных волос они отливали синим. Андрей взглянул на себя в салонное зеркало, тронул причёску и подумал, что тринадцать лет не смотрел маме в глаза.

– Что, Диана Сергеевна?

– Мы можем поговорить без протокола?

– Здесь? – Андрей, вздохнув, обвёл взглядом салон и заметил, что Диана слегка отодвинулась.

– Только не здесь, – едва заметно ухмыльнулась Диана. – В кабинете, естественно.

– Конечно, можно, Диана Сергеевна, – ответил Андрей, задумавшись, что бы могло означать это – «только не здесь» – со скрытой ухмылкой.

На служебную парковку они въехали, когда диктор дочитывал новости. Андрей поднялся по мраморной, в затёртых проплешинах лестнице и легко распахнул для Дианы дубовую дверь с толстым стеклом, испещрённым царапинами.

В кабинете он бросил на стол документы и отошёл к тумбе в углу. Диана села на стул возле стола.

– Диана Сергеевна, что вам налить, чай или кофе?

– Чай, если можно.

– А я кофе люблю. – Андрей включил чайник, достал банку с сахаром: – Сахара сколько?

– Чайную ложечку, будьте добры.

Когда чайник вскипел, Андрей налил воду в стаканы, насыпал сахар и переставил на стол. Диана ложкой прижала ко дну чайный пакетик, отпила и со стуком вернула стакан на столешницу, возмущённо воскликнув:

– Это что?!

– Что значит – что? – Андрей растерялся: – Когда вы сами просили чай с сахаром?

– Какой сахар? Я не просила у вас сахар! – Диана с отвращением смотрела на стакан.

– Как не просили?! Когда только что сами сказали: «Мне чайную ложечку, будьте добры»?

– Извините. – Диана рассмеялась, пряча лицо за ладонью: – Я имела в виду… я просто хотела, чтобы вы положили чайную ложку в стакан. Это, – она ткнула пальцем на чай, – я пить всё равно не смогу. Куда можно вылить?

– Оставьте. – Андрей встал и налил кипятку в чистый стакан: – Пакетик тоже другой положить?

Диана кивнула. Андрей заварил новый пакетик, подал, Диана, попробовав, поблагодарила.

– Диана Сергеевна, вы хотели поговорить без протокола, – напомнил Андрей.

– Андрей Анатольевич, – Диана сделала новый глоток, – я передумала.

– Так, может быть, вам адвоката всё-таки вызвать?

– Я никого не убивала. – Диана вновь отпила. – Случилась ошибка.

– Хорошо, предположим. – Андрей открыл протокол: – Итак, на чём мы остановились? Вы сказали, что Янина могла подтвердить ваше алиби. Что конкретно имели в виду?

– Понимаете, Андрей Анатольевич, – Диана с готовностью достала телефон, – Янина вчера мне позвонила, едва я только вышла. Узнавала, когда приходить сегодня. Я ей ответила.

– Двадцать ноль-ноль. – Андрей смотрел на экран: – И что? Это ничего не доказывает. Скорее наоборот.

– То есть как это наоборот? – Диана нахмурилась.

– Вы, завершив содеянное, я говорю сейчас гипотетически, сами себе и позвонили с её телефона. Что характеризует события совершенно в ином ключе, согласитесь?

– Но это не так. Я не звонила с её телефона, я говорю правду сейчас. Она сама мне звонила.

– Пусть так, Диана Сергеевна. И что вы ответили?

– В смысле, ответили? – не поняла Диана. – Когда приходить ответили.

– Во сколько, не вспомните?

– К девяти, – сказала Диана, и по лицу её пробежала тень.

– Да? – Андрей неподдельно изумился, пролистав протокол: – Почему не к восьми? Посмотрите, несколько выше у нас с вами зафиксировано, что сегодня утром пациент был назначен к восьми. Получается, вы заранее знали, что сегодня утром вам станет нехорошо?

Они некоторое время смотрели друг на друга.

– Я ничего не понимаю, – сказала Диана.

– Я тоже, – поддакнул Андрей, уверенный, что от признания Дианы его отделяет пара подобных вопросов. – Хотя нет, я понимаю одно – вы говорите неправду. И вынужден напомнить об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Ладно, то есть вы не отрицаете факта, что вчера до двадцати ноль-ноль находились с Яниной одни в кабинете?

– Не отрицаю.

– Тогда вы и были последней, кто видел её живой.

– Это я отрицаю. Я ушла. Видимо, позже приходил кто-то ещё.

– Кто это мог быть?

– Откуда мне знать? Сегодня утром, увидев Янину, я первым делом подумала, что приходил кто-то после меня и убил её.

– Каким образом убил, не предполагаете?

– Отравил, наверное. Что же ещё? Она уснула, потом умерла, как я поняла.

В подобные совпадения Андрей не верил. И если Диана каким-то чудом окажется вдруг непричастной, то он будет готов расписаться в профессиональной неудаче. Но этого не случится. Обманутая жена богатого мужа, любовница, яд – схема обычная.

– С чего подобное предположение? – прикидываясь равнодушным, спросил Андрей.

– Говорила же вам уже, Андрей Анатольевич, – досадовала Диана, – обожала в институте судебную медицину. Хотела даже факультет поменять. Были бы с вами сейчас коллегами. Хотя, пожалуй, такая работа – не для слабонервных.

– Ваша работёнка может фору дать. – Андрей взял секундную паузу, продумывая схему нападения. – Сколько лет вы знали Янину?

– Лет семь. С тех пор как начала у них работать.

– В каких вы были отношениях?

– Как хозяйка и наёмный работник.

– То есть дружеских? – уточнил Андрей.

– Скорее приятельских. Так, языки почесать, сплетни перетереть.

– Как по-вашему, у Янины были враги?

– По-моему, нет.

– А у вас?

– Что у меня?

– Ну, у вас есть враги?

– У меня? – Диану передёрнуло: – А при чём здесь я, Андрей Анатольевич? Это же не меня убили, по-моему.

– Повторяю вопрос, есть ли у вас враги?

– Андрей Анатольевич, вы меня прямо врасплох застали. Откуда враги у меня?

– Ну, вы – жена известного и влиятельного человека. Не одна женщина, думаю, завидует вашей участи.

– Особенно сейчас. – Диана усмехнулась.

Андрей не сдержал улыбки, но вновь стал серьёзным:

– Итак, возвращаюсь к своему вопросу: есть ли у вас враги?

– Если и есть, Андрей Анатольевич, то они достаточно хорошо замаскированы.

– Неужели вы к своим практически сорока годам, – Андрей помедлил, – никому не насолили?

– Насолила, конечно. – Диана задумалась.

– Значит, враги могут быть? – Андрей перестал ходить вокруг: – Скажите, Диана Сергеевна, вы ревнивы?

Она не сдержала смешка:

– Я – что?

– Ну, вы ревнуете мужа к женщинам, с которыми он появляется в обществе?

– Они мне – не соперницы, – высокомерно заявила Диана.

– В смысле вы – жена? – Андрей разделил последнее слово на слоги, подумав, что самомнения Дианы хватило б на десятерых.

– Во всех смыслах, – ещё более высокомерно ответила Диана.

– Опишите подробно, что делали вчера, когда вышли с работы.

– Поехала домой. – Диана стала чертить пальцем по джинсам.

– На чём? – Андрей заметил, что чертит она левой рукой.

– На маршрутке. – Диана молчала, пока он не оторвал от бумаги глаза. – На какой – не вспомню, от работы все идут мимо нашего дома.

– Во сколько вы сели в автобус? – Андрей выдержал взгляд, но Диана вновь сбила темп.

– Чуть позже восьми, – размеренно ответила Диана.

– Сколько ехали?

– Полчаса, как обычно.

– Во сколько Янина пришла на работу? – Андрей попытался вернуть скорость допроса.

Диана отвечала неторопливо:

– Около пяти.

– Чем вы с ней занимались?

– Разговаривали, пили чай-кофе.

– Кто что пил?

– Она – кофе, а я кроме чёрного чая без сахара ничего не пью, – сказала Диана и пояснила: – в смысле чая.

– О чём разговаривали?

– О мужиках, о чём же ещё.

– О! – успел воскликнуть Андрей, как Диана исправилась:

– Простите, я хотела сказать, о мужчинах.

– Я так и понял. – Андрей усмехнулся, встретив подобную дерзость впервые. – Что было потом?

– Потом пришла эта бабушка, которую Янина просила ей отдать, навыки трудовые, так сказать, освежить, а я согласилась.

– Чем Янина с пациенткой занимались?

– Понятия не имею. Я в подсобке сидела, голова разболелась.

– Частенько вы, смотрю, головной болью страдаете. Супруг не жалуется?

– Не ваше дело, – ледяным тоном отрезала Диана. – Потом ушла бабушка, я следом. Янина закрыть кабинет оставалась.

– Почему Янина сказала вашему мужу, что лечите вы, а не она?

– Откуда мне знать? У неё и спросите.

– Не смешно. Янина вам не говорила, не ждала ли она кого?

– Не говорила, но точно вам говорю, Андрей Анатольевич, она собиралась на встречу, – Диана заговорила мягче.

– С кем?

– Да я не расспрашивала.

– Вашу версию про постороннего я услышал. – Андрей взглянул на часы и протянул Диане подписанный пропуск. – Но в следственном деле есть мудрое правило – двигаться от простого.

– Такое и в медицине есть. – Диана взяла пропуск, продолжая сидеть.

– Да? Значит, универсальный закон. На сегодня вы свободны. Как понадобитесь, мы вас вызовем, Диана Сергеевна.

Она нерешительно встала:

– Андрей Анатольевич, позвольте мне к сыну слетать? Здесь всего три дня, даже два с половиной.

Андрей улыбнулся, она просияла в ответ.

– Спасибо вам, что напомнили. – Андрей достал бланк, подписал: – Ознакомьтесь и распишитесь.

Диана прочла:

– Что это?

– Это ваше обязательство о явке. Так что, прежде чем решитесь куда-то поехать, обязательно мне сообщите. Иначе будет считаться, что вы решили от следствия скрыться.

– Так я не поняла, Андрей Анатольевич, я могу к сыну слетать? – Диана расписалась, где требовалось.

– Нет. – Андрей встал из-за стола: – А сейчас, извините, я должен идти, дела.

– Надо же! – Диана стала надменной. – У следователей есть дела поважнее, чем расколоть предполагаемого преступника?

– Не поверите ли, есть, – в тон ответил Андрей, запирая дело Янины в сейф. – Упрятать его за решётку.

Андрей мог пройти в зал суда по внутреннему переходу, суд располагался на первом этаже их здания, но решил пройтись по улице до главного входа с тыльной стороны. Заседание ещё не началось.

– Что тут у нас? – спросил Андрей заместителя прокурора, курившего возле крыльца.

– Сегодня заканчиваются слушания, – с наслаждением затянулся сигаретой тот и протянул пачку Андрею, Андрей отказался. – Останется приговор. А вы зачем пришли, Андрей Анатольевич? В деле грамотно всё разложили, осудят мужика, можно не беспокоиться.

– Да я не беспокоюсь. Я по просьбе Ивана Ивановича. Да и сам хотел. Не верится, что подвёл под доведение.

– Редкая статья. Я до сих пор не пойму, как вы до всего докопались? На первый взгляд – чисто дорожно-транспортное с потерпевшим виновником либо несчастный случай. Особо нечего возбуждаться.

– Да я и не хотел. Страховая насела. – Андрей с удовлетворением вспомнил ход следствия: – Навезли документов технических кучу, мол, машина исправная, новая, на гарантии, и вообще неделя, как техосмотр прошла. Понять их можно, тачка не копеечная, а страховые не любят деньги выплачивать. Доказали, значит, тётка счёты с жизнью свела. Так нет – муж не успокаивается, мол, очистите доброе имя жены, а то на кладбище мою ненаглядную не похоронят и отпевать откажутся. Директор банка, не кто-нибудь, сам понимаешь, на хрен тоже не так просто послать. Вот я и подумал, что могло заставить молодую, в общем-то…

– Так ей сороковник когда уже стукнул? – встрял заместитель.

– …молодую, в общем-то успешную женщину на ровной дороге при отличной видимости разогнаться почти до трёхсот километров и впечататься в стену? – Андрей сам же и ответил: – Вот и я подумал, что ничего. Дальше просто – начал копать, кто выгоду мог поиметь, раскопал обвиняемого. Тот, ясно – в отказ.

– Естественно.

– Но скажи мне, зачем потерпевшей было переписывать страховку жизни на постороннего мужчину? Да при таком муже? И вот что я заподозрил. Смотри, она – русская, муж – грузин, горячая кровь. Неужели поверишь, что двадцать лет жили душа в душу?

– Да ладно, это нормально. Многие так живут.

– Ненормально, но да, согласен, живут так многие. Мнение погибшей узнать было нельзя по понятным причинам. Посторонний же заявлял, что вообще с ней незнаком. Оставалось изучать показания родственников.

– Но я их показания перечитывал много раз! – воскликнул зампрокурора. – Там не было ничего, что указывало бы на связь потерпевшей и обвиняемого в прошлом.

– Ты их перечитывал, – сказал Андрей, – а я собирал. И смотри, что заметил. Потерпевшая наша – блондинка, глаза – голубые, и муж – голубоглазый блондин, а дочка у них кареглазая!

– Ну и что? – спросил зампрокурора. – У меня тоже папа и мама кареглазые, а у меня глаза – серые.

– Это не одно и то же. Ещё в школе дети учат. У темноволосых и темноглазых может родиться светлый ребёнок с голубыми глазами, наоборот же – никогда. Потому что у голубоглазых в принципе нет генов этих! Был бы ген – были бы карие глаза у одного из родителей, нет гена – и глаза только голубые, карие лишь от соседа. Ну, я и предположил, что наш посторонний не такой уж и посторонний. Экспертиза подтвердила, – подытожил Андрей. – Типчик то не признался? Под гнётом улик?

– Признался, что любовь у них с потерпевшей была в институте. Но клянётся, не знал, что она, беременная от него, за Маглакелидзе вышла. Сокрушался, зачем так она с ним поступила. Но, Андрей Анатольевич, мы же после вас ещё кое-то раскопали! Муж покойной в вещах её нашёл телефон, а там – сообщения. Одно – полученное, и другое отправленное в ответ. Отправлены незадолго до происшествия, утром. Номера, правда, левые, но там однозначно – имя, фамилия! Первое: «Лена бросай своего рогатого и уходи ко мне. Или сдам тебя». Или что-то в этом роде. И ответ: «Барташов проклинаю день когда мы встретились». Пробили – отправлены в день трагедии, так что теперь нам признание барташовское ни к чему. Совокупность, как говорится.

По громкоговорителю пригласили участников слушания в зал. Заместитель прокурора занял трибуну обвинителей.

– Дай на сообщения взглянуть, – прошептал Андрей, подсев к нему.

Судья начала заседание:

– Обвиняемый, что можете сказать в свою защиту?

Андрей не видел Барташова месяца два. Тот осунулся, постарел и старался не поднимать взгляда. Удивляло, что он до сих пор не признался, интеллигентные люди обычно стремятся очистить совесть. Что Барташов говорил, Андрей не слушал, а просмотрев сообщения, стал перечитывать их, пытаясь понять, что же ему не нравится. Его отвлёк возглас судьи:

– Здесь не изба-читальня, господин Барташов! Или решили напоследок невменяемого перед судом разыграть?

Обвиняемый, глядя в пол, тихо сказал:

– Это наше с Леной любимое стихотворение… было. Мы учились тогда на филфаке. Я двадцать лет ничего не знал. Зачем ты так со мной, Леночка?

Андрей взглянул на копии текстов сообщений: «Лена бросай своего рогатого и уходи ко мне, а то сдам тебя», «Барташов проклинаю день когда мы встретились». Заглавные буквы и знаки препинания в обоих посланиях отсутствовали.

– Я хотел бы просить премногоуважаемый суд, – заговорил вместо адвоката защиты муж погибшей, – строго наказать этого, прикидывающегося на наших глазах безвинной овцой козла…

– Сторона обвинения, попрошу выбирать выражения, – указала судья.

– …я не побоюсь этого слова, – продолжил Маглакелидзе, – доведшего мою жену до самоубийства.

– Прокурор, – зашептал Андрей, – давай срочно организуй отсрочку до пятницы.

Тот посмотрел на него с немым вопросом «Вы с ума не сошли?», но Андрей толкнул в плечо:

– Давай делай. Увидишь, премия будет всем.

– Уважаемый суд, – вступил зампрокурора, когда слово передали ему, – обвинение просит ещё день на выяснение вновь вскрывшихся обстоятельств.

– Что это у вас вдруг выяснилось? – проворчала судья. – И когда? Адвокат обвиняемого, возражений нет? Слушание состоится послезавтра в девять утра. Заседание окончено.

– Андрей, ты что, – напустился на него зам, когда они вышли, – собственное дело хочешь развалить? Или ты с указанием явился? Надо было тогда предупредить!

– Каким ещё указанием? И почему развалить? Я его улучшить хочу. Ты же материалы вдоль и поперёк изучил? Маглакелидзе сам супругу свою уходил. К пятнице доказательства будут.

– Хоть объясни, что за доказательства. Если что, взгреют больше меня!

– Улики все в деле, вот и пораскинь мозгами. – Андрей поспешил на парковку. – А мне сейчас некогда, жену в ресторан веду.

Алёна уже красовалась в прихожей, крутясь перед зеркалом и фотографируясь, когда он вернулся домой.

– Обожаю ходить по ресторанам. Зацени, как моё новое платье подходит к рубину, – она отставила в сторону палец с массивным кольцом.

Андрей смерил взглядом подарок тёщи на свадьбу:

– А то, которое я подарил три года назад, ни разу ещё не надевала. Царицы носили. Забываю всё время название.

– Турмалин, Андрюш. Но два камня, сам понимаешь, перебор, и потом, на твоём такой сложный оттенок. Но я обязательно подберу к нему что-нибудь, надо только заняться. – Алёна надела туфли на каблуках и сделала новый кадр через зеркало.

Платье жены было в точности как на подозреваемой из прерванного утреннего сна. Андрей обнял жену и нырнул руками в глубокие проймы, нашёптывая:

– Алён, может, ну его, ресторан этот?

Алёна вывернулась из объятий и принялась расправлять одежду:

– Ты обещал ресторан. И потом, я днём заезжала в Центр семьи, доктор сказала, что сейчас шанс большой, а утром у нас было сколько раз, помнишь, так что вечером лучше не надо. Идём! – Алёна поправила волосы, сделала снимок и показала Андрею: – Посмотри, мы с тобой идеальная пара – красное и белое!

– Скорее уж красное и чёрное. – Андрей спрятал руки в карманы брюк, чтобы хоть как-то унять возбуждение. Но Алёна права, раз им нужен ребёнок, приходится сдерживаться.

– Расскажи тогда, что с тобой приключилось сегодня такого? – недовольно спросил Андрей, пропуская жену в лифт.

– Ты о чём? – Алёна тоже нахмурилась.

– Ну, фоторепортажи на твоих бесконечных страничках, – пояснил Андрей. – Какие успехи?

Алёна широко улыбнулась:

– Не представляешь, на твоей отбивной утренней почти тысяча просмотров! И почти столько же лайков!

– Это что, много? – спросил Андрей, когда они вышли на улицу. Занимался весенний вечер, ветерок холодил кожу.

– Достаточно. Хотя если честно, половину я сама накрутила.

– Для чего? – Андрей скрылся в салоне своего автомобиля и повернул ключ, двигатель бесшумно ожил. Алёна подсела:

– Андрей, у меня реальных подруг, я специально считала, штук триста, ну, может, четыреста. Так что где мне взять больше лайков? И потом, что я выкладываю? Еда, конечно, беспроигрышный вариант. Но вот если бы берег моря… Или океанский закат.

– Я почему-то всегда думал, что если человек делает что-нибудь стоящее, интерес к нему подогревается сам по себе, – заметил Андрей, выезжая со двора.

– Если бы всё было так просто… – Жена вздохнула, взяла телефон и принялась снимать проносящиеся виды города.

Безлюдный среди недели ресторан гудел оживлённее, чем обычно. В дальнем углу зала расположилась небольшая компания. Андрею с женой отвели стол неподалеку от входа. Андрей по привычке сел лицом к залу, Алёна ушла в дамскую комнату. За дальним столом прозвучал тост, зазвенели бокалы.

Человек, говоривший тост, показался Андрею знакомым, но полумрак ресторана не давал хорошо рассмотреть. Но тут незнакомец поднялся, и за ним, как по команде, поднялся другой из-за соседнего столика. В тусклом свете софитов Андрей узнал Олега с охранником. И Олег бы узнал Андрея, если бы не засмотрелся на Алёну, возвращающуюся в зал. Олег встал возле стола, где сидел Андрей, поджидая, пока она приблизится, и даже подвинул ей стул, сделав вид, что тот мешает ему пройти.

Алёна поблагодарила Олега, села, и он пошёл дальше. Проводив его взглядом, Алёна посмотрела на мужа:

– Что?

– Ничего. – Андрей только сейчас обратил внимание, что платье жены скрывает её не больше кокетливой ночной сорочки. – Алёна, тебе не кажется, что наряд твой уж слишком открыт? Одно дело – снимки в твоём мобильном, совсем другое – реальная жизнь.

– Какая ещё, блин, реальная? Мы с тобой не в забегаловке уличной, а в дорогом ресторане! И вокруг нас одни только солидные господа.

– Да тут официантов больше, чем господ твоих!

– Ты ещё про швейцарца скажи. Он глаза о мою грудь сломал.

– Швейцара, – поправил Андрей.

– За дуру меня держишь? Знаю я, что швейцара. Какое мне дело до всех этих неудачников. Лучше бы порадовался, что на жене, между прочим, настоящий «Костюм Насьональ» в эксклюзивном, чтобы ты знал, цветовом решении. С последнего показа в Милане. Мне подружка прислала. Я так радовалась, что на меня подошло.

– Из Милана? – Андрей осмотрел платье ещё, подумав, что сорочка – она и в Милане – сорочка: – По-моему, коротковато.

– Знатока из себя только не корчи – не выйдет. Мать весь мозг вынесла, то не носи, туда не ходи. Ты давай подключайся.

– Ладно, ладно, прости. – Андрей щёлкнул пальцами, подзывая официанта, и Алёна разговорилась с тем, узнавая, какое блюдо будет смотреться сегодня особенно выигрышно.

Стол быстро накрыли. Жена занялась фотосъёмкой. Андрей, ковыряя вилкой салат, присмотрелся к спутнице Олега. Одета женщина была в нечто тёмное, и было сложно разглядеть в полумраке ещё что-либо. Олег вернулся и сел на место, закрыв обзор полностью. Но уже было ясно, что Диана кривила душой, заявляя, что соперниц у неё нет. Спутницу Олега совсем не волновало, что тот женат. Да и сам Олег, не таясь, целовал её после каждого тоста, так что и он про идеальный брак приукрасил.

– И долго мы будем пялиться? – Алёна повысила голос.

Андрей не сразу понял, в чём дело.

– Думаешь, не вижу, что ты пялишься на тётку за дальним столом? – вспылила жена. – Иди давай ещё на танец её пригласи! Ничего, что жена рядом сидит?

– Алён, не кричи, на маму похожей становишься, – негромко заметил Андрей, зная, что сравнение работает безотказно. – Мужчину, что подал тебе стул, помнишь?

Алёна обернулась.

– Не вертись только, – предупредил Андрей. – Этот мужчина, скажем так, довольно известен, а его жена сейчас проходит по делу. Точнее, она – главная подозреваемая, но об этом пока никому.

– Да? – Алёна хотела вновь обернуться, но сдержалась, заинтересованно слушая.

– Так вот, этот мужчина только сегодня утром меня уверял, что у них с женой – идеальный брак. А сам при этом её чуть ли не сдал. И в тот же день вечером я встречаю его в ресторане с какой-то тёткой. Вот я и хочу разобраться, что у него с этой женщиной. Как думаешь, что этих двоих связывает?

– Мне же ничего не видно, Андрей! – сказала Алёна.

– Вот и сиди. И не дёргайся, а я из-за тебя посмотрю. Не хочу, чтобы он меня узнал.

– А давай я тебе помогу? – предложила Алёна. – Пойдём потанцуем, я рассмотрю её хорошенько. В женщинах я побольше твоего разбираюсь.

– То есть?

– То есть на меня, рассматривающую другую женщину, никто ничего не подумает.

– Слушай, а это мысль! Только как бы он меня не увидел?

– Да он на тебя и не взглянет, – резонно сказала жена. – Или думаешь, он тебя будет рассматривать из нас двоих?

– Точно. Ещё и скрою лицо в твоих волосах. Хорошая мысль, – шепнул он Алёне, когда они пошли в танце.

– Хорошая? – шёпотом возразила Алёна. – Мысль отличная! И кто из нас старший следователь?

– Конечно же, ты. – Андрей нырнул жене в волосы, увидев, что Олег вывел спутницу на площадку для танцев: – Рассматривай хорошенько.

– Хорошо, – шепнула Алёна.

Они прошли пару кругов, и Алёна заметила:

– Только знаешь, мне почему-то кажется, что она ему не любовница.

– Ерунду не говори, – возразил Андрей. – Точно у этих двоих что-то есть.

– Говорю, не любовница она ему. Скорее жена.

– Алён, я жену его сегодня в машине вёз. Так же близко видел её, как тебя сейчас. Вообще ничего общего.

– Ну, не знаю. Она слишком спокойная, уверенная. Вот Ангелинка, когда со своим любовником видится…

– Оставь Ангелину для ваших девичьих бесед. Что с женщиной той? – Андрей обнял жену, скрываясь за водопадом волос.

От волос пахло сладким, от кожи – дурманящим. Андрей сдвинул пальцем бретель на плече жены и тронул губами еле заметный след. По телу пошли приятные волны, и Андрей поцеловал жену в шею, прижимаясь крепче.

– Андрей! – Алёна отодвинулась. – Не сейчас же. И вообще, если хочешь знать, любовница твоего мужика – настоящая хищница. Одно платье чего стоит!

– Что не так с платьем? – Андрей стал незаметно для остальных мять грудь жены. – Дорогое?

– При чём тут дорогое? Перестань. А заколка, смотри! Дорожка из бриллиантов!

– Да? – Андрей, нащупав соски жены, вообразил, как срывает с плеч платье, припадает губами и…

– Господа, осторожнее же надо! – раздалось басовитое.

Вырванный из фантазии, Андрей извинился, обернулся и искренне удивился:

– Олег Петрович?

– Андрей Анатольевич? – Олег удивился не меньше Андрея. – Какая приятная встреча. А ваша прекрасная спутница?

– Моя супруга Алёна.

– С Динушей вы уже познакомились. – Олег прижал к себе женщину в тёмном.

Изумлённый Андрей перевёл взгляд на Диану. Его поразило не то, что она казалась другой в длинном закрытом платье, а то, насколько они с Олегом не смотрелись друг с другом. Олег в светлой рубашке, без пиджака, выглядел даже элегантно, но всё равно был огромным на фоне хрупкой жены.

– Вас прямо не узнать. – Андрей склонился к руке Дианы.

– Это хамство или комплимент? – Она усмехнулась.

– Комплимент, – растерялся Андрей.

– Андрей Анатольевич, – воскликнул Олег, обращаясь, однако, к Алёне, – могу я пригласить вашу жену на танец?

– Если она не против, – ответил Андрей, хотя Алёна уже подала руку Олегу. Поколебавшись, Андрей шагнул к Диане.

– Вы не обязаны. – Диана повела плечом, собираясь вернуться к столу. Андрей остановил её, ухватив за локоть:

– Да нет, я хочу.

– Поосторожнее с хотениями. – Диана добродушно улыбнулась, подав

Андрею вторую руку. Андрей ощутил её прохладные ладони в своих.

– Вы сейчас похожи на чёрную королеву.

– В смысле?

– В смысле шахматная фигура такая есть, ферзь, по-другому – королева. Такая же блестящая, строгая и прямая. И светлая горошина вместо головы.

– Довольно образно, Андрей Анатольевич, – сказала Диана. – Не поверите ли, я в курсе, как выглядит ферзь. И даже знаю, как ходит.

– И играть умеете?

Вместо ответа Диана переложила руки Андрею на плечи. Он её обнял, прислушиваясь, что за мелодия льётся из динамиков, как вдруг перестал понимать что-либо. Он на глазах у других обнимал женщину в целомудренном, почти до монашеского, платье, а руками ощущал обнажённое тёплое тело. Андрей прошёлся ладонями по голой коже до плеч, потом опустился до талии, снова поднялся вверх. Платье держалось там, и, стоило лишь потянуть ткань на себя… Воображение дорисовало остальное.

Невероятным усилием воли Андрей прогнал видение, убрал руки партнёрше на талию и осмотрелся:

– Красивое платье.

– Ничего, – сказала Диана. – А у вас жена очень красивая. Тоже следователь? Или адвокат?

Андрей осмотрелся ещё раз, Олег с Алёной возвращались в зал, причём рядом с ней Олег не смотрелся медведем.

– Мы с Алёной окончили вместе юридический, но работать я её не пустил, – сказал он.

– Что так? – спросила Диана.

– Жена должна заботиться о муже и детях. В моей семье так, – Андрей запнулся, – было.

– Какой вы, – негромко сказала Диана.

А Андрей ощутил возбуждение, услышав её глухой шепоток, и слегка отодвинулся:

– Обычный.

– Твёрдый и непреклонный. А так не бывает. – Диана положила на плечо ему голову, щекоча шею дыханием: – Боже, до чего я сегодня устала. На свете столько желающих поживиться за счёт женщин, а то и вовсе сесть им на шею. – Она провела пальцем по шее Андрея, волоски на его коже вздыбились, тогда Диана повела пальцем обратно, слегка дуя туда же, чтобы их пригладить. Андрей потёр шеей о ворот рубашки, сгоняя приятную дрожь, и с сарказмом заметил:

– Ну, вам это не грозит.

Диана вмиг вскинула голову и надменно сказала:

– Мне? Не грозит.

Её губы, бежево-розовые, без следов помады, оказались перед глазами Андрея. Он мог бы, если бы захотел, прильнуть к ним своими, чтобы ощутить их тепло. Андрей обнял Диану чуть крепче.

– Музыка стихла. – Губы Дианы скривились в усмешке. Андрей посмотрел ей в глаза – она откровенно над ним потешалась.

– Друзья мои! А пойдёмте за наш стол? – послышался возглас Олега. Его налитое лицо раскраснелось, с губ не сходила улыбка.

Алёна одёрнула платье:

– Это будет совсем неудобно, наверное. У вас же семейный праздник.

– Да какое там! – Олег махнул рукой. – Жену в ресторан просто вывел, чтоб ей не думалось. Так что милости просим.

Алёна снова хотела ответить, но Андрей, взглянув на неё, отрезал:

– Спасибо, но мы уже собрались уходить.

Алёна бросила взгляд на Олега. Тот подошёл и поцеловал её руку:

– Что ж, буду рад новой встрече.

– Взаимно, – сказала Алёна и посмотрела на Диану.

Та взглянула на Андрея:

– Не могу утверждать, что буду рада, Андрей Анатольевич, но наша встреча, боюсь, неизбежна. – Диана развернулась и пошла к своему столику.

Гроздья острых разноцветных лучей, то и дело вспыхивая в её волосах, пронзали полумрак зала, а Андрей засмотрелся невероятным вырезом её платья, открывающим спину намного ниже талии.

Андрей расплатился по счёту, и они с Алёной ушли, позабыв оба, что им ещё не приносили десерт.

– Говорила же я, что она – жена, – затараторила Алёна, садясь в машину. – А ты мне не верил.

– Утром она была другая, – согласился Андрей, – джинсы, кофта какая-то. Я даже не помню, какая у неё была причёска. Стой, а вы куда выходили? – Он посмотрел на жену.

Лицо Алёны погрустнело:

– Мне стало нехорошо. Душно в зале было, ты не заметил? Захотелось на улицу, Олег проводил.

– Почему мне не сказала? – Андрей разволновался, Алёна никогда на здоровье не жаловалась. – Сейчас как тебе, получше?

– Да не волнуйся ты так. На улицу вышли, стало нормально.

– Вдруг ты правда беременна? – не сдержался Андрей.

Алёна покачала головой и, сделав всего пару снимков, приклонила голову к креслу. Увидев, что жена спит, Андрей решил проехаться длинной дорогой. Двойная сплошная неслась с бешеной скоростью среди темноты. Андрей пожимал облатку руля, тепло кожи напомнило о танце с Дианой. Сидеть стало неловко.

– Тьфу ты! – Андрей встряхнулся, отгоняя невольные мысли.

– Уже дома? – спросила Алёна, не размыкая век.

– Нет.

Андрей осмотрел её голые ноги и плечи, вспомнил платье Дианы и понял, что проскочил поворот. Ударить по тормозам – единственное, что пришло в голову. Алёну рвануло вперёд, хорошо, что ремень был застёгнут.

– Что случилось? – Алёна открыла глаза и потёрла лоб.

– Поворот проехал. – Включив аварийную сигнализацию, Андрей сдал назад.

– Ты что, уснул? – Алёна осмотрела своё лицо в зеркале: – Шишки нет? А то как фотки делать?

– Вроде нет. – До Андрея дошло наконец, что можно было развернуться чуть дальше, на светофоре метров через двести.

Едва вошли в прихожую, Алёна сказала, что устала, хочет спать, и попросила её не будить. Пришлось тоже лечь. Как только Андрей выключил свет, перед глазами возникла Диана. Она стояла к нему спиной в платье с соблазнительным вырезом. Андрей подошёл, прижался к прохладной коже и стал разминать хрупкие плечи, борясь с невыносимым желанием потянуть ткань вниз. Желание победило, и мечты мгновенно утратили остатки пристойности.

Глава 4

Портрет убийцы

Андрей проснулся за час звонка будильника и встал, стараясь не потревожить Алёну. Вчерашний вечер в ресторане казался ему таким же нереальным, как ночные видения. Умывшись, одевшись, Андрей решил было приготовить завтрак себе и Алёне, но, открыв холодильник, полный контейнеров разных фасонов, захлопнул его, посчитав, что Алёне полезно поспать, а он может поесть на работе.

Утренний город – с солнцем, искрящимся в лужах дорог и зашторенных окнах – встречал новый день. Парковка возле работы ещё пустовала, в здании, кроме охранников, виднелись только уборщицы. Влажный пол вестибюля и лестницы пах сырым камнем. Андрей зашёл в кабинет, вскипятил чайник и сделал себе крепкий кофе. Затем разложил бумаги по делу Янины. Перечитывая собранное, он просчитывал версии, но мысли против воли возвращали его то в ресторан, то к вчерашним фантазиям.

– Кто бы в серой мыши сумел разглядеть королеву? – произнёс Андрей и вдумался в то, что читал.

Естественная смерть Янины отпадала, медик во время осмотра указал отравление самой вероятной причиной. Значит, убийство. Могло быть, конечно, самоубийство. Но если верить словам Дианы, эту версию нужно проверять последней. А с чего он, спрашивается, должен ей верить? Если бы она убила, хотела скрыть умысел и наплела бы Андрею про несчастную жизнь Янины, кто бы её опроверг? Диана не так глупа. Это бросило бы на неё тень – если б она оказалась единственной, кто знал о страданиях Янины.

Отпечатки, конечно, расставят всё по местам, но пока что имеем? Сокрытие следов преступления налицо – раз. Два – убийство совершено по личным мотивам, так как золотишка на Янине осталось достаточно и к кошельку не притронулись. То есть имеем психологический портрет убийцы – хладнокровный расчётливый эгоцентрик. Очень скрытный. Но женщина. Отравление – типичная женская месть. И кто лучше прочих подходит под нашу картинку?

Стрелки настенных часов показали начало рабочего дня, Андрей набрал номер помощника. Одновременно с телефонным звонком открылась дверь, вошёл Алексей.

– Лёша, что у нас с опросом свидетелей? – вместо приветствия поинтересовался Андрей, снова налив себе кофе.

– Пациентку последнюю вчера опросил, вот протокол, – ответил помощник, доставая документы из толстой папки. – Вот фотографии Агеевой и Пыжиковой.

– Молодец. – Андрей взглянул на фотографии и убрал. – Что ещё?

– У вахтёрши в крови алкоголя нашли больше промилле, так что насчёт её показаний большой вопрос. – Алексей выложил последний лист.

– Всё равно посмотрю. Что по вскрытию?

– Пока не звонил.

– И чего ждёшь? – Андрей недоумевал. – Срочно звони. А ещё лучше съезди и привези мне заключение. А я полистаю пока.

Андрей просмотрел допросы свидетельниц, не вникая в суть. Но отметил, что, судя по неровным росчеркам, обе – глубоко пожилые женщины. Вахтёрша к тому же, малограмотная – вместо росписи кривая заглавная буква. Пациентка последняя подписалась полной фамилией, тоже типичная характеристика – простая, ничем не примечательная женщина, без амбиций и выдумки. Позвонил Алексей.

– Андрей Анатольевич, отравление, – отозвался помощник. – Яд – гиосцин.

– Гио – что? Впервые слышу такой. Что за хрень?

– Не хрень, а что-то вроде скополамина или даже он сам, эксперт объяснял, я так и не понял. Подсыпали в кофе. То есть подлили.

– Скополамин? – Андрей подумал. – Который «сыворотка правды»? Он же запрещён в половине мира.

– Скополамин запрещён, а гиосцин этот – нет. В аптеке не купишь, конечно, но достать в принципе можно. Эксперт говорит, жертве влили немного водицы с немеряной дозой разведённого препарата. Сказал, раствор специально готовили, потому что не бывает в природе такой концентрации.

– Когда заключение по отпечаткам будет?

– Криминалист сказал, не раньше начала недели. Перебои с фиксатором, говорит. Попросить ускориться?

– Да, Лёш, попроси. Пусть придумает что-нибудь. Скажи, главный давит или ещё что-нибудь. Ты мне свидетельниц организовал на сегодня?

– Ребята возьмут у них пальцы, часам к десяти к вам.

– После них нужна мать потерпевшей. И ещё разыщи гражданку… – Андрей зачитал из протокола допроса фамилию, – что была назначена Агеевой к восьми утра и которой Диана Сергеевна отменила приём. Узнай почему.

Андрей посмотрел на часы, до десяти оставалось немного, достал справочник ядов.

– Гиосцин. Название вообще незнакомое. Вот он. Наркотическое вещество, аналог скополамина, без вкуса, цвета и запаха, по механизму воздействия близок к м-холиноблокаторам. Помнить бы ещё, что это такое. А вот, атропиноподобное действие. Список «В». Применяется для обезболивания и купирования приступов эпилепсии. Чрезвычайно токсичен. Зафиксированы случаи сильного отравления при попадании препарата в организм через кожу. Ого! При превышении дозы человек сначала засыпает, и, если не оказана вовремя помощь, возможен летальный исход. Хорошенькое – «возможен»! – Андрей захлопнул книгу. – Удобное отравляющее вещество. Достать только сложно. Ну и кто у нас имеет доступ к лекарствам? Правильно, медики.

Ожил телефон внутренней связи.

– Приглашайте, – ответил Андрей и приготовил листы протокола.

Дверь открылась. В кабинет неуверенной походкой зашла чуть сгорбленная старушка, одетая в вязаную кофту, перехваченную вместо пояска простой бельевой верёвкой. На локте у старушки болталась авоська.

– Иванова Агриппина Ивановна? – Андрей поздоровался, вышел из-за стола и помог женщине сесть.

– Здравствуй, здравствуй, мне к твоему старшему. – Старушка прищурилась, отчего её глазки за толстыми стёклами превратились в две галочки.

– Руководитель следствия в отпуске. – Андрей поправил свою почти невесомую оправу.

– В каком ещё отпуске, – свидетельница достала повестку и прочитала с вытянутой руки, сдвинув оправу на лоб: – когда здесь по-русски указано: «старший следователь Андреев А. А.»?

– Андреев А. А. – это я.

Женщина осмотрела его, убрала повестку и опустила очки на глаза:

– А поболе опытного в целой прокуратуре не сыскалось?

– Вообще-то я начальник отдела, и мне лично доверили расследовать это сложное дело. Вас что не устраивает?

– Да всё меня устраивает, – недовольно заметила Иванова и вдруг с напором добавила: – Такую страну погубили. А я – человек пожилой! Войну прошла.

Андрей недоверчиво перепроверил анкету свидетельницы:

– При чём здесь страна, Агриппина Ивановна? И какую войну? Когда вы в сорок третьем родились?

– И родилась! – вспылила свидетельница. – Что мне довелось пережить, такого никому не приведи господь! Но этакого позора отродясь не доводилось. Милиция приезжает и увозит меня на глазах у людей, словно какую прости господи.

– Машину прислали для вашего удобства, Агриппина Ивановна, чтобы вам прибыть вовремя.

– Спасибо тебе за этакое за удобство! Нечто я сама не доберусь? Я, чай, не инвалид! Сама, почитай, почти сорок лет в медицине оттрубила. Сколько через мои руки прошло! Скольких я на ноги поставила!

Андрей снова глянул в анкету:

– Вы же всю жизнь в психлечебнице работали, Агриппина Ивановна?

– Нечто там не люди лежат? – возмутилась та. – Для чего я там сорок лет с лишним вот этим горбом, – свидетельница хлопнула себя ниже затылка, – горбатилась? Чтоб позор этакий выносить?

– Да в чём позор-то? – возмутился Андрей.

– Что обо мне станут судачить соседи, ты знаешь? Вовек не отмыться! А в чём я виновата?

– Извините, Агриппина Ивановна, но таков порядок, – строго сказал Андрей. – Паспорт давайте.

Иванова, пошарив в авоське, подала документ. Андрей деловито взглянул на неё и на фотографию, открыл страницу прописки и переписал адрес в протокол.

– Вчера уже всё рассказала, – негромко ворчала Иванова, пока он записывал. – Где надо, роспись проставила. А сегодня ещё и руки измазали, будто какой прости господи, а я – человек пожилой!

– Таков протокол. – Андрей вернул паспорт.

– И что он даёт, протокол твой? – возмутилась та громче. – Ежели вы невиновному человеку руки чернилами вымажете, поможет это преступника отыскать? Бесполезная работа, как я погляжу.

– Почему же бесполезная? Сравнит эксперт ваши отпечатки с отпечатками на месте происшествия и напишет заключение, что вы, Агриппина Ивановна, невиновны.

– Как будто это и так неясно. – Свидетельница прошлась рукой по без того гладко зачёсанным волосам.

– Вы в курсе, почему вас привезли? – начал Андрей, по опыту предполагая, что от показаний старухи толка не будет.

– Нечто ты сам не знаешь, над чем работаешь? – буркнула Иванова.

– Так почему?

– Убили кого-то у зубного, где я была. Доктора ихнюю, что ли.

– Что можете рассказать о погибшей – Пыжиковой Янине Леванидовне?

– О ком? – спросила старуха. – Знать не знаю такую.

Андрей изумился:

– Так вы были в стоматологическом кабинете по улице Двадцать второго партсъезда тринадцатого числа?

– Была. Я и не отказываюсь. Но никакой Нины Леонидовны в лицо не видела и знать не знаю.

– Странно. А что вы делали там?

– Что там все прочие делают? Зубы показывала.

Андрей внимательно осмотрел Иванову, задержав взгляд на верёвочном поясе:

– И откуда у вас, извините, деньги на платные услуги?

– В том-то и дело. – Старуха придвинулась. – Подруга моя Галя Сморчкова…

– Полное имя и отчество.

– Галина Фёдоровна Сморчкова. Так вот Галя и присоветовала врача, иди, мол, та к пенсионерам с душой, лечения на копейки выйдет, а уважения – на мильон.

– Доктора как звать?

– Диана Сергеевна, кажется. Точно не Нина.

– Фамилия?

– Фамилию я не припомню. Да и зачем мне она? Галя научила, как записаться, я позвонила. Чай, не две там Дианы Сергеевны в ряд будут стоять? – Иванова вопросительно посмотрела. Андрею пришлось согласиться.

– Ну и как доктор? Много денег взяла?

– Доктор учёная очень и очень грамотная, сразу видать. Но подороже взяла, чем Галя расписывала.

– Сколько?

– Пятьсот. – Иванова развела в сожалении руки, но тут же спросила: – Неужто убили её? А за что?

– В стоматологическом кабинете нашли убитой Янину Леванидовну. Убийство произошло примерно в то время, когда вы там лечились. До которого часа вы там были?

Андрей заметил, что Иванова, услышав об убийстве, занервничала, что тоже было нормально для женщины её лет.

– Почти до восьми. В полдевятого уже дома была. Пока трамвай, пока от остановки дошла. В восемь вышла я.

– В кабинете кто оставался? – спросил Андрей, довольный, что свидетельница заговорила по делу.

– Так Диана Сергеевна же! – Иванова удивлённо смотрела.

– Давно её знаете?

– Да знать я её и не знаю! – снова удивилась Иванова. – Я же уже говорила! К ней всегда ходила подруга моя Галина. Галина Фёдоровна Сморчкова.

– Припомните, когда вы лечились, не показалось вам, что кто-то сидел в соседней комнате? Может быть, чашка стучала о блюдце или запах кофе вы ощутили?

Иванова недолго подумала:

– Кофеем пахло вроде.

– Доктор разговаривала по телефону при вас?

– Отвечала, да, точно помню. – Иванова вновь пригладила гладкие волосы. – Ответила, что занята и ответить не может.

– Отвечая, ответила, что ответить не может? – Андрей поднял трубку внутреннего телефона. – Студентов мне парочку организуйте.

– Это ещё для чего? – Свидетельница насторожилась.

– Следственный эксперимент проведём, Агриппина Ивановна.

– Над кем, надо мной? – Глаза Ивановой расширились за линзами, но всё равно остались не больше гречишных зёрен.

– Не над вами, а с вашим участием, успокойтесь, пожалуйста, – сказал Андрей.

Дверь открылась, зашли молодой человек с девушкой и без слов подписали протокол.

– Агриппина Ивановна, я покажу вам сейчас три фотографии, среди которых вы должны выбрать фото Дианы Сергеевны.

Андрей достал фотографии Янины, Дианы и сотрудницы из отдела кадров прокуратуры, типичная внешность которой позволяла разбавить ряд опознания. Иванова полезла в сумку, достала футляр из-под очков. Футляр оказался пустым, и она с неловкой улыбкой его убрала, сняла очки с глаз, взяла фотографию и отодвинула руку.

– Агриппина Ивановна, зачем же вы сняли очки, раз настолько плохо видите? – спросил Андрей.

– Эти очки у меня только для дали, вблизи вижу отменно. – Иванова приосанилась, но почему-то стала казаться ещё более жалкой в старой потрёпанной кофте с авоськой в руках. Андрей, помедлив, отошёл к тумбе в углу и включил чайник:

– Агриппина Ивановна, вы чай или кофе хотите?

– Чашечку чая, если позволите. – Та внимательно изучала снимки.

– Сахара сколько?

– Две ложки.

Чайник шипел, Андрей засмотрелся на сумку-авоську. С такой же его бабушка, мамина мама, приходила за ним в детский сад. Андрею было не больше трёх, и он не должен был помнить, но он помнил, как бабушка приносила бидон с молоком в одной руке, а другой держала авоську и вела Андрея. Из дырок авоськи частенько торчали куриные цевки, мотались при каждом бабушкином шаге и норовили испачкать Андрея. Чем-то ещё неуловимым Иванова походила на его бабушку. То ли тугим пучком на затылке совершенно седых волос, то ли рукодельной кофтой, то ли кольцом со стекляшкой на морщинистых, но ухоженных чистых руках с аккуратными ногтями. Бабушки нет давно. Нет даже мамы.

Тумблер чайника щёлкнул. Андрей подал чашку чая на блюдце. Свидетельница поводила беззвучно ложкой, беззвучно выложила её и отхлебнула, громко причмокнув. Андрей очнулся от дум:

– Узнали кого-нибудь?

– Узнала, конечно. – Иванова, шумно допив чай, аккуратно поставила чашку. – Но не совсем.

Понятые переглянулись, а Иванова продолжила:

– Я же её раньше не видала, а она весь приём была в очках, шапочке и медицинской маске. Так что узнать было трудно, но я узнала! – Агриппина Ивановна придвинула снимок Дианы.

Андрея выбор Ивановой не удивил, и он подозвал понятых подписать протокол.

– Весьма помогли, Агриппина Ивановна. Если потребуется, мы вас пригласим.

– Милицию только не присылайте, Христа ради, сама доберусь. – Иванова ушла.

Андрей убрал протокол, размышляя, сможет ли он, опираясь на показания вредной старухи, закрыть дело. В дверь вошла женщина с шапкой чёрных волос и громко сказала:

– Здравствуйте, господин следователь. Скажите, её уже посадили?

Андрей посмотрел в список, следующей шла вахтёрша, но это была не она.

– Вы, простите, не Вера Ивановна?

– Горелова Арина Михайловна, мать Пыжиковой Янины. Вера Ивановна подождёт. – Вошедшая кивнула за дверь, промокнула глаза белым квадратиком и повторила: – Скажите, господин следователь, её уже посадили?

– Кого? – не понял Андрей.

– Убийцу, естественно, – сказала Горелова. – Или станете говорить, что не знаете, кто убил?

– Арина Михайловна, Агеева даже не подозреваемая. – Андрей догадался, о ком речь, и добавил невольно: – Пока.

– Как же она – не подозреваемая, когда Янина оставалась с ней в тот вечер?

– Но, Арина Михайловна, зачем Диане Сергеевне было убивать вашу дочь? – спросил Андрей.

– Как зачем? Вы хотя бы представляете себе, как они воруют? – возмутилась Горелова.

– Кто? – снова не понял Андрей.

– Кто-кто? Доктора, – сказала Горелова плаксивым голосом. – Мы для них всё – материалы, людей, оборудование. А они! Только и рыщут, где что украсть.

– Если вы были уверены, что Агеева вас обворовывает, почему в суд не подали? – усомнился Андрей. – Сейчас проблем с этим нет.

– Какой суд, что вы – дитя неразумное? Не пойман – не вор, да и шум поднимать нельзя, не то всех клиентов перепугаешь. – Горелова махнула было рукой, но вдруг оживилась: – Надо будет камеры в кабинете поставить.

– Но вы знаете наверняка, что Агеева воровала?

– А то. За руку только поймать не могли, хотя сколько пытались. Янина и в тот вечер мне предложила: «Мама, я сейчас позвоню Диане, скажу, что заеду, она засуетится, и я тут как тут». И позвонила Агеевой, но не сказала, что сама уже в здании, только в аптеке. И ведь сразу же, сразу пошла! Да всё равно не успела. – Арина Михайловна снова махнула рукой и подняла испуганный взгляд: – Или успела?

Андрей заметил, что сколько б Горелова ни крутила платок, ни прикладывала его к влажным глазам, тот оставался аккуратным белым квадратиком.

– Расскажите, какой была ваша дочь? И были ли у неё враги?

– Какие враги? Что вы! Она была доброй, общительной, умела к людям подход отыскать, словом, доктор от бога. Она и с Агеевой этой дружила. А та только и ждала, чтобы Янина уехала, чтобы снова деньги в карман класть, хотя у самой какой муж богатый! Верно пословица говорит, дал же бог три горла.

– Почему же вы ей не мешали? – спросил Андрей. – Отчётность же можно было ввести?

– Я вводила. Обязала Агееву записывать в специальную тетрадь всех, кто у неё лечился. И чтобы она с каждого брала роспись рядом с уплаченной суммой. Страницы в тетради я пронумеровала, а медсестра наша прошила суровой ниткой. И на последней обложке концы заклеила бумажкой, а я печать сверху поставила. Причём, заметьте, печать эта была лишь у меня.

– Несколько архаичный метод. – Андрей кашлянул. – И как, помогло?

Горелова только махнула рукой:

– Медсестра наша, соседка по даче, конечно, тоже присматривала, но её рабочий день с десяти до шести, а раньше и позже Агеева могла вертеть деньгами как хотела.

– Арина Михайловна, ваши показания могут серьёзно помочь делу. Проведём параллельное дознание и предъявим Агеевой обвинение в воровстве. Тогда, если она убила, и в убийстве скорее сознается.

Горелова пододвинулась.

– Заниматься этим, конечно, буду не я, – продолжил Андрей, – а мой коллега по экономическим преступлениям. От вас лишь потребуется представить всю финансовую информацию по денежным потокам клиники, эксперт найдёт нестыковки. Поверьте мне на слово, это не так сложно. Не представляете, Арина Михайловна, как много женщин последнее время оказались за решёткой по подобным статьям. И почти все поголовно – особы, ведущие собственный бизнес. Вот нашёл. – Андрей открыл нужный контакт в телефоне: – Так я звоню.

Арина Михайловна замялась:

– Подождите, Андрей Анатольевич. К чему отвлекать специалистов этакой мелочью? У них есть дела покрупнее, пусть с ними и борются. Тем более я Агееву уже рассчитала. К чему прошлое ворошить? Вы лучше её за Янину мою в тюрьму посадите.

– Что ж… – Андрей придвинул протокол. – Скажите, почему вы не беспокоились, когда Янина не вернулась домой в тот вечер?

– Янина меня предупредила, что ночевать не придёт, попросила собачку её вечером и утром выгулять. Мы же рядом живём… жили.

– Не говорила она, куда собиралась и с кем?

– Андрей Анатольевич, знали бы вы, до чего моей дочери не повезло с супругом. Мы возлагали такие надежды на это замужество, знакомили его с такими людьми! Я-то радовалась, дочка всегда рядом будет, а его на Сахалин унесло…

– Далеко. И чем ваш зять там занимался?

– Нефтью. – Горелова брезгливо поморщилась.

– Не верится как-то, что у сотрудника нефтяной отрасли оказались плохие условия, – заметил Андрей.

– Вы просто не в теме, – убедила Горелова. – Билет бизнес-классом – под сто тысяч в конец. Ему-то компания оплачивала, но мне где набрать на перелёт каждый месяц такую сумму? Вот и сидела моя Янина одна, поговорить не с кем, сослуживцы – сплошь иностранцы.

– Так ваш зять в зарубежной компании трудится? Почему же он вам не помогал с перелётом, зарабатывать должен неплохо?

– Неплохо? Да он деньги гребёт лопатой! Они с Яниночкой как-то месяц жили на острове. Вы хоть представляете, сколько стоит месяц прожить на Мальдивах? Впрочем, откуда вам. А в прошлый приезд он квартиру купил, в новостройке на Главном проспекте. Знаете, где это? – Не дожидаясь, пока Андрей кивнул, Горелова продолжала: – Она ему в пять миллионов встала! Мы с Яниной прикидывали, и на ремонт с мебелью лимона три бы ушло, если, конечно, лишь самым необходимым обходиться. Так он эту квартиру взял и на свою мамашу оформил! А как маме жены с билетом помочь, так мы – ни за что! Стойте, Янина же застрахована была! У них корпоративный пакет страховой на работников и членов семей. Так он ещё и компенсацию выручит? – Горелова смяла платок.

– Арина Михайловна, вы так и не ответили, с кем собиралась Янина провести ночь на четырнадцатое?

– Да это неважно. – Платок в руках Гореловой стал комком. – У Янины сестра есть двоюродная, та развелась недавно. Вот они и собирались с её новым знакомым куда-то. Вроде ещё мужчина планировался. Простите, мне надо идти, господин следователь. Сами понимаете, столько хлопот.

Когда Горелова вышла, Андрей позвонил:

– Лёша, сестра Пыжиковой есть в списках? Опроси её, хахаля и его друга. Пациентку утреннюю нашёл?

– Созвонился. Сказала, что Агеева обещала ей приличную скидку в отсутствие начальства. К вам везти?

– Обязательно и сегодня же.

В дверь постучали. Андрей разрешил войти. Заглянула училищная вахтёрша, кутаясь в серую шаль, поздоровалась сиплым «здрассь-те» и присела на краешек стула. Андрей поздоровался:

– Вера Ивановна, вы дежурили тринадцатого числа в училище?

– Я дежурю там каждый день, – просипела вахтёрша, добавив: – и каждую ночь.

– Когда же вы дома бываете? – поразился Андрей.

– Так я там и проживаю, в общежитии, в комнате. – Вера Ивановна достала паспорт и развернула страницу с пропиской.

Взглянув, Андрей отложил документ, вахтёрша дрожащей рукой тут же схватила и спрятала со словами «чтоб не забыть». Андрей мысленно признал правоту Алексея, что вахтёрша вряд ли поможет, и продолжил:

– Вспомните всех, кто заходил в здание училища тринадцатого?

– Всех разве упомнишь? – поразилась вахтёрша.

– Во сколько пришла Диана Сергеевна?

– Утром она пришла, как обычно. Нет, вру. Чуток позже. Я спросила ещё, что она так припозднилась? Так она ответила, что медсестра их заболела, поэтому она будет до вечера. И уходила как, помню. В телефон свой уставилась, не попрощалась даже.

– В котором часу это было?

– Сказала утром, что будет до вечера, значит, часов в семь или в восемь. Я к вечеру хуже вижу, милой, куриная слепота у меня. Знаешь такую заболевание?

– На часы, значит, не смотрели?

– Не смотрела, – согласилась вахтёрша. – Телевизор смотрела я, сериал, по второй программе. «Роза-Изабелла» называется, не смотришь?

– Нет. Кто ещё приходил?

– Из зубных? – сообразила вахтёрша. – Хозяйская дочка-красавица. Но она никогда не здоровается. Вещи на ней всегда – загляденье, и духи ароматные! Пройдёт, так в каморке моей с полдня воздух приятный стоит. Царствие ей небесное.

– Во сколько Янина пришла?

– Во сколько? Телевизор я не смотрела, я ведь не больно его жалую, одну только «Розу-Изабеллу» и смотрю. Там героиня есть, Люсия, так наша Янина с этой Люсией ровно одно лицо, а главное…

– Ещё кто в училище в тот день приходил? – оборвал Андрей.

– Чья-то родственница в общежитие. – Вера Ивановна морщила лоб: – Уборщица наша. Пьянчужка какой-то. Но я его выставила, не пустила! Это с утра у нас людно, а вечером тихо.

– Что за родственница? Почему вы решили, что она – в общежитие? Узнать сможете?

– Где там узнать? Поздно было. Но я её первый раз видела. В гости к внучке, наверное, приехала. Соскучилась, гостинцев, поди, навезла.

– Не в стоматологию она шла? Почему не спросили, Вера Ивановна? Это же ваша обязанность!

– Чего было спрашивать, и так видно было! Чай, не басурманка! В Бога, поди, верует! – возмутилась та. – Старая, зубов, поди, у неё не осталось. Что у зубных наших ей делать? Точно вам говорю, к внучке пришла. – Лицо вахтёрши озарилось, и она, подняв палец, важно заметила: – Или к внучку!

– Ладно, – сдался Андрей. – Как она выглядела, опишите.

– Как она выглядела? Да никак! Как все старухи. Как я, – приоткрыла одутловатые веки вахтёрша и запахнулась в шаль, умело прикрыв дыру пальцем с обкусанным нечистым ногтем.

– Очки на ней были?

– Про очки я не помню.

– Как же это вы, зубы разглядели, а очки не заметили? Сумка была у неё?

– Сумка? – Вахтёрша подумала. – Сумка была. Должна же она была в чём-то гостинцы везти.

– Какая сумка была?

– Не помню. Но точно помню, сумка была. Большая, тяжёлая, потому что старушка горбилась. Хотя у меня к вечеру куриная слепота развивается. Знаешь такую заболевание?

– Вспоминайте, во сколько старушка пришла. До того, как закончился ваш сериал, или после?

– Не помню. Телевизор я не смотрела. Там ведь как не сериал – одни новости, а я их не люблю. Посмотришь – и ничего прямо не хочется, а не посмотришь – и ничего.

– Ладно, во сколько та женщина вышла?

Вера Ивановна изумилась:

– А она никуда не выходила. Я же вам говорю, она к внучку приехала, соскучилась и гостинцев навезла.

– Так, может быть, вы утром видели, как она выходила?

– С утра ученички эти знаешь как носятся? Чистые черти! Пока занятия не начнутся, не усмотреть.

Выпроводив вахтёршу, Андрей открыл в компьютере телепрограмму за тринадцатое. Сериал, который смотрела вахтёрша, начинался в семь сорок пять, а заканчивался почти в девять с перерывом на новости. Получалось, что даже если Диана избавилась от отпечатков пальцев на чашках, улик против неё достаточно. Андрей набрал Алексея:

– Ты где?

– Как вы сказали, за пациенткой поехал. Уже возле дома её. Скоро доставлю.

– Оставь пациентку. Вези мне Агееву. Срочно.

– Так. – Андрей крутанул колесо компьютерной мыши. Строчки программы скакнули вниз, и он с удивлением прочитал: – Вот тебе и раз! Ещё одна «Роза-Изабелла». Шестнадцать пятьдесят пять – семнадцать сорок.

Глава 5

Допрос Дианы

Алексей открыл дверь кабинета. Диана вошла. Одетая в светлую кофту да прежние джинсы, она не походила на вчерашнюю соблазнительницу. Поздоровавшись, Диана заправила пару выпавших из хвоста прядей волос за уши, открыв бледное лицо, и робко спросила:

– Андрей Анатольевич, скажите пожалуйста, я ошиблась и Янина умерла своей смертью?

– Здравствуйте, Диана Сергеевна, нет, – ответил Андрей и неожиданно для себя добавил: – к сожалению. Факт насильственной смерти установлен, да вы присаживайтесь.

Он вышел из-за стола, пододвинул Диане стул и одними губами спросил помощника за её спиной:

– Принёс заключение?

Алексей кивнул, протянул результат и нарочито громко спросил:

– Андрей Анатольевич, разрешите идти?

– Но будь на связи. – Андрей положил документ на стол, отошёл к тумбе, щёлкнул тумблером электрочайника: – Что пить будем, Диана Сергеевна?

Диана лишь покачала головой, Андрей выключил чайник, вернулся к столу и устроился в кресле:

– Тогда продолжим. Скажите, в котором часу…

– Хотя, если можно, то чаю, – попросила Диана.

Метнув на неё выразительный взгляд, который Диана проигнорировала, продолжая смотреть перед собой, Андрей вышел из-за стола, вновь включил чайник, звякнул о блюдца чашками, побросал в них ложки.

– Итак, – Андрей поставил чай Диане и кофе себе, – в котором часу Янина пришла на работу тринадцатого?

Отпив, Диана кивком поблагодарила, достала сотовый, включила его после заминки с экраном, но убрала:

– Ах да, забыла совсем. Она звонила на рабочую трубку. Там можно проверить?

– У меня есть список звонков рабочего телефона. – Андрей достал сводку рабочего номера клиники, но Диане не дал: – Так во сколько она звонила?

– Подождите секунду. – Диана полезла рукой в недра сумки, поискала там что-то, взглянула и ответила: – Приблизительно в шестнадцать сорок. – Диана вопросительно смотрела.

– Шестнадцать сорок, – подтвердил Андрей.

Диана довольно кивнула:

– Ну вот. Признаться, я думала, пройдёт минут тридцать, прежде чем она появится, столько обычно ехать от её дома. Но она пришла максимум через пять.

– Почему вы удивились? Какая, в сущности, разница, пять или тридцать минут? – Андрей вглядывался в Диану, но сколько ни старался, не мог увидеть в ней сегодняшней – вчерашнюю. Только голос был прежним, глуховатым и волнующим.

– Вообще никакой. – Диана пожала плечами. – Особенно если учесть, что месяца не прошло с тех пор, как Янина навсегда уезжала.

– С чем было связано её столь внезапное возвращение, не знаете?

– Чужая семья, не хотелось бы об этом, – снова пожала плечами Диана.

– Но всё же, Диана Сергеевна?

– Сказала, не знаю, – отрубила она.

– Ну, хорошо. Что делали, пока её ждали?

– Ничего. – Диана заговорила мягче: – Сверила кассу, налила себе чай, вот, собственно, и всё, что успела.

– Скажите, вы были рады её возвращению?

– Поймите, Андрей Анатольевич, подругами мы никогда не были. По сути, мне всё равно, где она. Любой вариант имеет и плюсы, и минусы.

– Каковы же плюсы её присутствия?

Диана даже не стала думать:

– Я отрабатывала обычную смену, а не по восемь, десять, а то и двенадцать часов, что случалось, когда Янина бывала в отъезде.

– А каковы минусы?

– Как вам объяснить? Понимаете, Янина считала, что любой, кто приходил в клинику, – её пациент, без вопросов, и всех забирала себе. Выдумывала миллион отговорок, даже если люди прямым текстом просились ко мне. Один раз дошло до смешного. Она назвалась моими именем, отчеством, и человек был уверен, что ходит лечиться ко мне, пока в один из отъездов Янины не попал на меня настоящую. Представляете, пришлось мне доказывать, что я – это я. Паспорт пришлось показать. – Диана усмехнулась. Андрей тоже:

– Смотрю, жили вы весело.

– Это не весело, – возразила Диана. – Ну, хорошо у меня – муж, и работаю я больше для собственного удовольствия, а если б на мне держалась семья? Янина – особа не бедная, но откроит копейку у всякого, не задумываясь. Откроила бы.

– Скажите, вы любили её, Диана Сергеевна? – спросил Андрей.

– Я, Андрей Анатольевич, слава богу, нормальной ориентации. Мужчин люблю.

– Вы меня правильно поняли.

Диана вздохнула:

– Вы правы, я её не любила, царствие ей небесное.

– Интересно, за что?

– Не хотелось бы об этом, это моё личное дело. Она была в целом хорошим человеком, думаю, зла никому не делала. У Янины было много подруг, возможно, они охарактеризуют её лучше, чем я.

– А у вас много друзей?

– Нет, совсем нет. – Диана не сдержала ухмылки: – Есть подруга одна, но она живёт в другом городе, и встречаемся мы самое частое раз в год. А последние лет пять того реже.

– Контакты подруги, – сказал Андрей.

– Вы серьёзно? – Диана удивлённо взглянула и открыла в телефоне данные: – Светлана Голубева, пожалуйста.

– С кем же вы общаетесь? – Андрей записал номер с экрана.

– На работе, знаете ли, достаточно общения.

– А по душам? Нужно же хоть иногда поговорить по душам?

– Есть муж. – Диана еле заметно повела плечами.

– С мужем вы делитесь сокровенным? – не поверил Андрей. – В смысле, есть ли у него на это время?

– Про Олега многие думают, что он жёсткий, даже жестокий. Но он разный. Вот пример. Олег решил подарить сыну собаку, занялся выбором и принёс домой вот такусенький, – улыбаясь, Диана сложила руки лодочкой, – комочек. Занимался ей только сам. А вы представляете, сколько забот со щенком? А когда на тренировках выяснилось, что Кузьма лишена не только бойцового, но и элементарного охранного инстинкта, её и в разведение из-за этого не взяли, несмотря на чистейшую родословную, Олег от неё не отказался. Даже подарил специальную шлейку вместо ошейника. Бульдожкам ведь опасно в ошейнике ходить – шея толстая, как голова, ушки маленькие, может сорваться. Разве это не говорит о моём муже другое?

– Да, в таком ракурсе про Олега Петровича мне ничего не известно. То есть с мужем у вас действительно доверительные отношения?

– Действительно.

– Но, по его словам, получается, вы занимались последней пациенткой, а не Янина.

– Не по его, Андрей Анатольевич. А Янины. Зачем она сказала так, я не знаю. Спросите у пациентки той, она скажет. Или это невозможно?

– Почему невозможно? Возможно. – Андрей достал протокол, зачитал: – «Во вторник, тринадцатого апреля меня принимала врач Диана Сергеевна, к которой я записалась по рекомендации своей подруги Галины Фёдоровны Сморчковой». Дата. Подпись. Смотреть будете?

– Не может быть, – поразилась Диана. – По телефону она мне не сказала, что она от Сморчковой, иначе я бы Янине её не отдала.

– Почему?

– Галина Фёдоровна ветеран чего-то там стародавнего, такая, знаете, активная женщина. Дружит со многими, бывшими раньше известными, людьми, часто их направляет ко мне. Но с такими надо быть очень тактичной, чем Янина, увы, не страдала.

– Объясните.

– Понимаете, они в прошлом были, ну, я не знаю, начальниками какого-нибудь местного исполкома. Былое могущество – в прошлом, осталась лишь старость, и большинству из них очень обидно, когда на них смотрят как на простых стариков.

– Свидетельница – никакой не начальник, – заметил Андрей, – а медсестра из местной психушки. Довольно склочная бабка.

– Вот, вот. Я и говорю, что с ними надо быть бережнее.

– Всё это интересно, Диана Сергеевна. Так вы признаётесь, что принимали Иванову в тот вечер?

– Нет, говорю же вам. Раз мне не верите, приведите её, пусть посмотрит и скажет, меня ли она тогда видела.

– Мне пришла в голову эта же мысль, и я показал свидетельнице фотографии. Вас опознали. Вот результат, ознакомьтесь. – Андрей показал протокол. Диана его не взяла:

– Не может быть этого. Могла она ошибиться? Человек старый. Приведите, пусть так посмотрит.

– Не будет иметь процессуальной силы.

– Почему?

– Свидетельница уже видела вас на фотографии. Но не расстраивайтесь раньше времени, Диана Сергеевна. На одних показаниях Ивановой целого обвинения не выстроить. К тому же она поделилась, что весь приём доктор была в медицинских шапочке, маске и очках. Так что без этих аксессуаров опознать вас ей было непросто.

– Но в таких аксессуарах она даже вас за меня примет! – воскликнула Диана.

– Диана Сергеевна, не горячитесь. Никто вас не обвиняет ещё.

– Ещё?! Кого же вы обвинять станете, мне интересно? Иванову эту? Или вахтёршу нашу – тётю Веру? Я не совсем дура, Андрей Анатольевич! Детективы люблю, как вы уже знаете.

– Согласен, Диана Сергеевна, вы не совсем дура… – Андрей запнулся, осознав, что сказал нелепость. – То есть я хотел сказать, по-моему, вы совсем не дура и должны понимать, что только чистосердечное признание может помочь вам. Но желательно его озвучить до того, как всё прояснится под грузом улик. Впрочем, и тогда не поздно. Держите мой номер, звоните в любое время.

Диана убрала в сумку визитную карточку Андрея и откинулась на спинку стула:

– Можно мне закурить?

– Вы курите? – Андрей всерьёз удивился.

– Сигарету дадите – с удовольствием выкурю.

– «Парламент» лёгкий с ментолом годится? – Андрей вынул из кармана запаянную слюдой пачку.

– Более чем. – Диана сдёрнула плёнку с коробки, откинула крышку, достала одну сигарету и поднесла белый фильтр к губам: – И зажигалку.

Андрей потянулся через стол и щёлкнул кремнем. Диана прикурила:

– Куда стряхивать?

– В чашку.

– У вас нет пепельницы?

– Бросаю.

– А-а… – Диана разогнала рукой с сигаретой дымок над столом и выдохнула сизый поток в сторону. Андрей терпеливо смотрел, как она неспешно затягивалась.

– Андрей Анатольевич, где можно вымыть? Терпеть не могу мочёные окурки. – Диана бросила сигарету в остатки чая.

– По коридору до конца, женская уборная.

Диана вышла. Андрей решил, что если она сейчас позвонит кому-либо, номер пробить будет легко, но заметил край телефона в её оставленной на стуле сумке.

– Андрей Анатольевич, – Диана вернулась и поймала его взгляд, – я угодила в престранное положение. Скажите, пожалуйста, сколько у меня осталось времени в роли свидетельницы?

– Улик предостаточно, – ответил Андрей.

– Вы что, предъявляете мне обвинение?

– Вообще это моя обязанность.

– Убила не я, я не лгу… но, скажите, кто может узнать о том, что записано в деле?

– Пока что никто. Адвоката имеете ввиду?

– Понимаете, у меня есть другое алиби, но раскрыть я его не могу.

– Да уж, – Андрей ухмыльнулся, – ваше первое алиби ни к чёрту.

– Понимаете, я не могу и не хочу никого подставлять.

– Ого, закрутили, Диана Сергеевна! Вы не заигрались?

– Мне просто нужно побыть одной и немного подумать.

– С этим вообще без проблем. Могу поместить вас в прекрасную одиночную камеру.

– Мне не до шуток сейчас.

– А я и не шучу, – отрезал Андрей. – Где у меня гарантии, что вы не скроетесь неизвестно куда, используя подставной паспорт, к примеру? Думаю, вашему мужу устроить такое труда не составит.

– Вы не поняли. Олег думает, что я была тогда на работе, и уверен, что я невиновна, в этом, кстати, он прав. Он наймёт адвоката, залог внесёт, но скрываться? Позвольте мне хотя бы до завтра побыть дома?

– За вами будут следить, естественно. – Андрей спохватился, когда слова уже вылетели, но Диана промаха не заметила. – А смысл? Ведь мы всё равно всё узнаем.

– Понимаете, случилась ошибка. Я не виновата, хотя, согласна, по вашим данным, кто, если не я. Позвольте мне подумать до завтра, а там уже предъявляйте своё обвинение.

От слежки ей никуда не скрыться, экспертиза по пальцам ещё не готова, Андрей сказал:

– Ну хорошо. На оформление бумаг ещё нужно время. Но вы точно не сбежите? А то у меня очередное звание накроется.

– Не рановато вам до полковника? – Диана удивлённо взглянула на китель Андрея, погоны которого украшали пары новёхоньких звёзд.

– Разбираетесь в званиях? – удивился Андрей, досадуя, что оставил парадную форму на вешалке. – Ладно. Жду вас завтра. Во сколько вам будет удобно?

– Что вы, что вы! – Она быстро встала: – Как скажете, так и приду.

– В двенадцать нормально?

– Дня? – уточнила Диана.

– Естественно. – Андрей отдал подписанный пропуск и набрал помощника, едва дверь за Дианой закрылась: – Алексей, за Агеевой быстро. Номер учтён? Звони, что будет.

Алексей скоро перезвонил и отчитался, что Диана стоит на крыльце, разговаривает по телефону, и обещал сообщить, как пробьёт, с кем. А Андрей вдруг ощутил беспокойство. Пока Диана сидела здесь и говорила, что не сбежит, он мог бы поклясться, что так и будет. Но стоило ей уйти, он понял – другого варианта, чем скрыться, у неё нет. Этим она подтвердит, что виновна, да, но и уйдёт от ответственности. И где потом её искать?

Ругая себя то наивным, то дураком, Андрей втайне надеялся, что на этот раз ошибается. Алексей позвонил вновь:

– Андрей Анатольевич, её номер молчит. Может, у неё ещё есть симка, кроме той, что указана в деле?

– На мужа её пробей. По фирме его пробегись! Что, всё нужно объяснять?! – вспылил Андрей.

– Да проверил я, все молчат, – виновато ответил Алексей.

– Ладно. Глаз с неё не спускай.

Отключив телефон, Андрей снял очки и сдавил переносицу. В голове стучало одно – помощник Диану упустит, неизвестно как, но упустит. Она и на сроки любые согласилась, ей бы только выйти отсюда. Андрей достал сигарету, телефон зазвонил.

– Да? – рявкнул Андрей, не взглянув, кто набирает.

– Любимый? – раздался голос Алёны. – Ты до скольких сегодня? И что приготовить на ужин?

– А, это ты. – Андрей постарался скрыть раздражение, не хватало нотаций жены. – Не знаю, может быть, поздно. Приготовь что-нибудь.

– У тебя что, проблемы? – участливо спросила Алёна.

– Надеюсь, что нет, – ответил Андрей, мысленно послав жене типун на язык.

– Тогда я приготовлю креветки и салат с кедровыми орешками. Или тебе чего-то другого хочется? Ты мне только скажи, я в магазин успеваю съездить.

– Креветки с орешками будет чудесно. Алёна, извини, звонок на второй линии. – Андрей отключился.

Звонка, конечно, никакого не было. Предчувствие не отпускало. Экран вывел входящий помощника. Андрей нажал на «приём» и поднёс телефон к уху.

– Андрей Анатольевич, – сказал Алексей таким глухим тоном, что мог бы не продолжать, – она ушла.

Андрей глубоко вдохнул и закрыл глаза:

– У меня голова сейчас лопнет. Как?

– Зашла в солярий. Я встал у входа. Подождал минут двадцать, тоже зашёл. Администратор меня успокоила, сказала, что девушка оплатила пятнадцать минут и вот-вот должна выйти. Мы подождали ещё, никто не выходил. Тогда я приказал открыть кабинку. Там ни её, ни одежды, окно только открыто. Оно на другую сторону выходило, в кусты.

– Лёша, ты что, блин, в солярии никогда не загорал, что ли?!

– Нет, а что? – изумился помощник.

– Да с такой, как у неё, бледной кожей она через пять минут оттуда выползла бы красной, как рак. Моя жена и то меньше выстаивает, а она загорать обожает. Пятнадцать – край с шоколадным загаром. Постой. – Андрей смял сигарету и бросил в ведро: – А решётки? У них что, решёток на окнах не было?

– Какие решётки, Андрей Анатольевич? Жалюзи электронные, утром поднял, вечером опустил.

– Администраторша, может, знакомая?

– Говорит, первый раз Агееву видела. Салон рядом с нами, Андрей Анатольевич, в соседнем доме, вряд ли Агеева сюда ездила.

– Короче, слушай меня. Езжай теперь к её дому и карауль там хоть до утра. Если Агеев поедет куда, следи и за ним, и за квартирой, понятно?!

– Но, Андрей Анатольевич, как?! – возмутился помощник.

– Лёша!! – сказал Андрей таким тоном, что возмущение прекратилось.

Пытаясь развеселить себя мыслью, что уйти от милиционеров оказалось не так уж и сложно, Диана старалась унять пульс, стучавший в ушах, висках и под рёбрами слева. Дмитрий сказал идти вдоль проспекта и обещал скоро подъехать. Она и шла, вслушиваясь в дорожный гул. С проспекта послышался рёв мотора, Диана вскинула голову. Мимо пронёсся розовощёкий юнец на бывалой отечественной легковушке. Диана дала себе слово не дёргаться и стала смотреть для разнообразия на дома. Из-за крыш выползала тяжёлая туча.

Натужный звук двигателя повторился. Диана перевела взгляд. Приоткрылась пассажирская дверь незнакомого автомобиля, вставшего возле бордюра. Диана подошла, заглянула внутрь. За рулём сидел Дмитрий.

– Привет. – Диана, подсев, ответила на его поцелуй.

– Дин, что случилось опять? – тронув машину с места, строго спросил любовник.

Смотреть на него расхотелось, Диана взглянула в окно на темнеющее небо:

– Дим, я попала.

– Из-за хозяйки твоей?

– У меня нет алиби. – Диана через силу посмотрела на Дмитрия: – Точнее, моё алиби – это ты.

Любовник помрачнел:

– Да уж.

С проспекта машина свернула в проулок. Проулок упёрся в тупик. Дмитрий загнал автомобиль под низкорослое деревце, ветви которого густо укрыли все стёкла.

– Нельзя? – тихо спросила Диана, с листвы капала вода, и тонкие веточки нервно размазывали капли в короткие линии.

– Не в том дело. – Дмитрий достал было телефон, но снова убрал его. – Ты тогда позвонила резко, ну, я и ляпнул Наташке, что мне по работе надо. Короче, она теперь хоть на Библии, хоть под присягой будет божиться, что я пришёл тогда вечером в половину шестого, а ушёл утром на следующий день в районе восьми.

Сердце заныло, глаза стало пощипывать, Диана потёрла веки рукой:

– Дим, а если сказать всё равно?

– Дин, если Наталья узнает, что я с другой встречался, вообще жизнью клясться начнёт, что дома был. Да ещё в деталях опишет, что я ел, что по телику смотрел и в какой позе мы сексом занимались, несмотря на ответственность за дачу ложных показаний и неминуемую кару небесную, – тихо проговорил Дмитрий и добавил громче: – И потом, заяви ты подобное на следствии, думаешь, до Олега не дойдёт?

Диана погладила пальцем серый пластик панели. Нет, чёрный запылившийся пластик. Палец стал грязным, панель заблестела.

– Следователь уверял, что нет, – задумчиво рассматривала палец она. – Что же мне делать?

– Дай подумать. – Дмитрий снова достал телефон, поискал что-то в нём и воскликнул: – Слушай! Есть у меня человечек один, должник. Так давай мы тебе его и подложим, мол, с ним ты в тот вечер в мотеле была? Какая в принципе разница? Не горячись только.

– Да, и мы с ним засыплемся в показаниях. – Похолодев от услышанного, Диана открыла ящик панели, нашла пачку влажных салфеток и вытерла палец.

– Слушай, а это выход! Я всё ему про тебя расскажу, а ты его разглядишь без одежды. Про секс уж насочиняете что-нибудь, дурное дело – нехитрое. Надо же, придумал! – самодовольно заметил любовник.

– Нехитрое, говоришь. – Диана замяла салфетку в карман на двери. – Спасибо, конечно, Дим, но мне надо подумать.

– Думай, думай, дай знать только. Сейчас кто куда? – Дмитрий провёл рукой по границе её волос, запуская в них пальцы. От этой почти невесомой ласки по коже Дианы побежали лёгкие волны, которые могли привести к буре страсти. Диана поняла, что её взгляд затуманился, и отвернулась:

– А если я всё равно скажу, Дим?

– Я буду всё отрицать. – Любовник убрал руку и отодвинулся.

Глядя перед собой, Диана спросила:

– Из-за Натальи? – В отражении на стекле она увидела, что Дмитрий качнул головой. – Ладно, Дим, я пойду. – Диана судорожно водила рукой по двери, но не могла нащупать рычаг, чтобы открыть.

– Какое пойду? Не видишь, как льёт? Отвезу я, – сказал Дмитрий.

– Не стоит. – Диана взглянула в окно. Она не заметила, как редкий дождь разошёлся в грозу. О стекло бились потоки воды, не разглядеть было даже деревца, укрывшего машину. «Мне сейчас лучше промокнуть до нитки!» Нащупав злосчастную ручку, Диана её потянула, в замке что-то щёлкнуло, дверь не открылась. – Дим, дай мне выйти, – с ноткой угрозы в голосе сказала Диана и вновь потянула ручку.

– Машина не моя, сломаешь, – спокойно ответил любовник.

– Открой, ну, пожалуйста.

– Дин, ты не поняла. – Дмитрий вновь коснулся её, Диана отпрянула. – Не из-за Натальи это, пойми. Если моё имя хотя бы мелькнёт хоть в каком скандале, делу всей моей жизни – конец. Представляешь, я, хозяин целой группы охранных фирм, не сумел себя обезопасить. Многие хотят занять моё место. Молодым надо всё и сразу. А я двадцать лет заводил и поддерживал связи, подбирал людей, обучал. Что я тебе рассказываю? Сама видела, как Олег работает.

– Значит, мне можно сесть за решётку, чтобы ты продолжал дело всей своей жизни? – Диана вжалась спиной в дверь.

– Почему сесть-то? Авдей куда смотрит? Тебе что, обвинение предъявили?

– Не предъявили! – сдерживая слёзы, прошептала Диана. – Но завтра предъявят, если я не представлю им алиби!

– Я и не знал, что там такие проблемы, – сказал Дмитрий. – Почему раньше не говорила?

– Сейчас говорю.

– Дин, по-любому мне нужно время всё разузнать. Завтра к обеду управлюсь.

– Меня завтра в двенадцать уже ждут!

– Раньше никак не успею, даже если сейчас начну. – Дмитрий задумался. – А может, тебе ненадолго смыться? Пока концы не срастутся?

– Дим, ты мне добра желаешь или что? – Диана набрала побольше воздуха, чтобы возмутиться, но Дмитрий одним поцелуем вжал её в кресло.

Вокруг сверкало, гремело, но Диана не в силах была различить, что это – буйство природы или неистовство страсти. В глазах поплыло, в животе сладко заныло. Больше всего ей хотелось тотчас раздеться и прижаться к телу любовника. Словно прочитав её мысли, Дмитрий задрал её джемпер и припал губами к обнажённой коже. Вспышка в сознании вернула Диану к реальности.

– Дим, стой. – Она отстранилась, пытаясь понять, что её беспокоит.

Дмитрий развёл её руки и продолжил ласкать. Теперь зудело в груди, и лишь его поцелуи дарили облегчение. Зажурчала молния на джинсах Дианы.

«Я буду всё отрицать», – полыхнуло в её мозгу посреди вакханалии ощущений. Она оттолкнула любовника, опустила джемпер. Дмитрий снова нырнул под джемпер руками, шепча:

– Дин, ты с ума сошла? Дай мне, хочу…

– И чем же мы здесь, интересно, сумеем заняться? – съязвила Диана, стараясь скрыть, что ей трудно бороться со страстью.

Дмитрий отодвинулся:

– Раньше тебя это не останавливало.

– Раньше меня не подозревали в убийстве. – Диана расправила одежду и стала смотреться в зеркальце.

Лицо Дмитрия похолодело. Он побарабанил по рулю:

– Мужика, короче, не хочешь?

– Нет.

Странно, но ливень закончился. Дмитрий расправил одежду и тронул машину:

– Тогда стой на своём, пока я пробью, что к чему, осторожно узнаю, что муж твой делает. Не дадим мы тебя посадить, будь спокойна. – Любовник натянуто улыбнулся.

– Знаешь, а мне почему-то кажется, что Олег, узнай об этой твоей фразе, придерживался бы другого мнения. – На глаза навернулись слёзы, Диана отвернулась к окну.

Дмитрий тронул её за плечо:

– Дин, Дин, ты что?

– Мне страшно, – дрогнувшим голосом сказала она. – Почему такое случилось?

– Не знаю, Дин, чертовщина какая-то. – Дмитрий её обнял. – Но одно скажу точно, если человек невиновен, подделать улики достаточно сложно.

– Что значит – «если»? – Диана вскинула влажный взгляд. – Ты – единственный мой свидетель, и так говоришь.

– Да я не про то, Дин. Я про то, что надо сперва разузнать, может что подложили?

– Подложили? – Диана на миг задумалась. – Кому это нужно? Бред полный.

– Я, к примеру, сказал, – ответил Дмитрий. – Вытащу я тебя, вытащу. Ты мне веришь?

– У меня выбора нет. – Диана вздохнула и вытерла слёзы.

– Так, я не понял? А без выбора – нет, что ли?

– Да верю я, верю. Останови здесь, пожалуйста.

Дмитрий прижался к обочине, затормозил:

– До дома ещё далеко. Давай довезу.

– Прогуляться мне надо. – Диана открыла дверь.

– Номер этот выбрасывай, в понедельник новую симку тебе передам и сам со своего нового номера позвоню. – Дмитрий её поцеловал, и Диана вышла из машины.

Машина растворилась в потоке. Тревога так сдавила сердце Дианы, что оно вновь забилось, как час назад, когда она выбралась из солярия через окно.

«Он не любит меня, – стучало в висках. – Любил бы, не стал бы отказываться подтвердить моё алиби. Он бы помог. Но он обещал, что поможет! – подумала Диана с робкой надеждой. – Не любил бы – не стал бы ничего обещать. Или стал бы? Так с ума сойти можно.

А с уликами что? Дима сказал, что улики могли подделать. Но это он махнул лишнего. Кому это надо? Хотя Андрей Анатольевич тоже спрашивал, есть ли у меня враги. А это – два не связанных друг с другом человека. Неглупых, между прочим, и с высшим юридическим образованием. И с более, чем двадцатилетним стажем работы. Или у следователя нет двадцати? Сколько ему, интересно? Сорока нет точно, и уже подполковник? Видимо, папа дарит ему не только машины.

А что, если ошибаются оба? Ведь я ни при чём и никого не убивала. Вот смеху-то будет, если по милицейским уликам выйдет, что я – убийца».

Улыбаясь, Диана встала под рекламным плакатом нового фильма на фасаде торгового центра и достала телефон:

– Олежа, ты уже дома? А я только-только из милиции вышла. Прогуляться решила. Расстроилась, да. Хочу покормить уток в парке. Спасибо, не надо. Такси мне не надо. Не надо мне никакого Сергея, пожалуйста. Я лучше пешком. Ты Кузьму уже выгулял? Нет? Прекрасно. Дождись меня, вместе пойдём. Через час появлюсь точно.

Убрав сенсорный, Диана достала кнопочный телефон и отыскала визитку Андрея.

– Добрый вечер, узнали? Только, будьте добры, не называйте по имени. Не могли бы мы сейчас с вами встретиться? В кинотеатре торгового центра идёт новый фильм. Сеанс через двадцать минут. Купите билет на первое место последнего ряда. Успеваете? Вот и отлично. Я к вам подойду.

Когда Андрей узнал голос Дианы, ответив на незнакомый входящий, не поверил своему счастью и у него перед глазами пронёсся остаток дня с того момента, когда он считал, что Диану ему уже никогда не увидеть. Да, он отправил помощника следить за её домом, не особенно веря в успех. А что ещё оставалось?

Андрей сидел за столом, лихорадочно размышляя. Карьера, с которой ему везло с первых лет службы, неслась под откос. Потеря свидетеля, а уж тем более подозреваемого – непростительный промах. Начальство ведь не волнует, что ты не в силах уследить за свидетелями и подозреваемыми по делам в твоей разработке. Ты обязан предугадать, кто, когда и куда может скрыться.

– А если расписать всё под другую версию? – спросил себя Андрей. – Я ведь ещё ни перед кем ни отчитывался. Задача, если подумать, несложная. Попробуем рассмотреть улики под новым углом. – Андрей раскрыл папку с делом: – Варианты? Доведение до самоубийства, самоубийство, несчастный случай. Пойдём от простого.

Он перечитал протокол осмотра. Несчастный случай отпал сразу – не было очевидности случившегося, не было рядом с трупом яда. Если Янина и выпила из флакона, то не по ошибке. Помогла бы экспертиза по пальцам. Но стоп! Затёртых мест в кабинете не было, значит, никто не пытался скрыть пальчики. Так что второй вариант – самоубийство – был возможен.

«Могла Пыжикова яд достать? Конечно, могла. Убийца же где-то достал», – воодушевлённый, Андрей просмотрел показания свидетелей.

Диана о покойной особо не распространялась, зато уверяла, что когда вышла с работы, Янина оставалась живой. Плюс в нашу корзину. Если, опять же, верить словам Дианы, а не Ивановой, то Диана, то есть переодетая Янина, встретила её в маске и очках. Это объясняло, почему старая женщина обозналась по фотографии. Но зачем Янине нужен был этот маскарад? Скрывала следы слёз? Слушайте, складно выходит. Мать потерпевшей ясно сказала, что семейная жизнь дочери не сложилась. Из показаний Ивановой следовало, что Янина ответила невпопад на телефонный звонок. Значит, мысли её были заняты чем-то другим.

Версия самоубийства нравилась Андрею всё больше и больше. Конечно, смерть от мышьяка, имевшегося в кабинете в избытке, казалась бы более правдоподобной, но от мышьяка смерть долгая, агония мучительная. А тут – уснул, и всё. А уж где Янина раздобыла гиосцин, это она унесла с собой в могилу.

Потом с бессильной злобой Андрей подумал, что если бы не промах помощника в солярии, он не сидел бы тут с ерундой, а просчитывал бы предъявление Диане, чтобы та наконец во всём созналась. И тут Андрей вспомнил, что так и не забрал у эксперта результат по Маглакелидзе, а слушание завтра с утра.

Домой он вернулся к восьми, готовый к процессу банкира, но недовольный собой и ужасно голодный. Едва он зашёл в квартиру, вспомнил, что так с утра ничего и не съел, кроме кофе в своём кабинете. На столе кухни в вазе парили креветки между тарелок с салатом из листовой зелени, кедровых орешков и сухариков. Андрей только хотел сказать Алёне, что та умеет читать мысли, как на его телефоне высветился звонок с незнакомого номера.

Ответив Диане, Андрей молча обулся и вышел, услышав за дверью возглас жены. Спускаясь к машине, Андрей вызвонил помощника к торговому центру, в котором Диана назначила встречу.

Едва Андрей вошёл в зал, свет погас. Своё место он отыскал в полной тьме. Замелькала реклама. Андрей увидел, что с первого ряда к последнему пошла женщина, взглянул на видеоряд и сглотнул. Трёхслойный большой бутерброд возник на экране.

– Что там у вас, Диана Сергеевна, говорите скорее. – Андрей пересел на соседнее кресло, разглядев в подошедшей Диану.

Она заняла его место.

– Андрей Анатольевич, то, что я вам сейчас скажу, я не могу подтвердить для следствия.

Андрей мучительно наблюдал за бутербродом, повернувшимся румяной котлетой под кружком помидора и сочным листом салата.

– Диана Сергеевна, – стальным голосом сказал Андрей, – надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что встреча наша эта – незаконна. И вообще, я приехал в своё личное время, которого у меня не так уж и много. Так что, будьте добры, покороче.

– Понимаю, Андрей Анатольевич. – Диана закивала в темноте и взяла его руку. – И очень вам благодарна. Но дело в том, что моё настоящее алиби открыть для следствия я не могу.

– То, чего вы не открываете следствию, для следствия не существует. – Живот Андрея свело голодным спазмом, когда довольный юнец на экране взял бутерброд, улыбаясь плотоядной улыбкой.

– Дело в том, что в тот вечер я встречалась с одним мужчиной, – сказала Диана. – Теперь понимаете, почему я не могу заявить об этом?

Андрей был готов хоть к чему, но не к такой откровенной лжи, и хотел возмутиться, но тут подросток откусил добрую половину котлеты. Видеть, как он жуёт, оказалось выше Андреевых сил, он посмотрел на Диану.

– С одним? – вопросительно повторил он, пытаясь понять, неужели она решила, что он поведётся. Диана смотрела невозмутимо. – И вы ещё раздумывали, Диана Сергеевна, есть ли у вас враги? – Андрей вновь посмотрел на экран, где рекламный подросток не мог наесться. – Мужчина ваш этот что говорит?

– Предложил подставить другого, – ответила Диана, – вместо себя. Но я, естественно, отказалась.

– Хорош же у вас любовничек! – заметил Андрей.

– Сейчас не об этом, Андрей Анатольевич. Я говорю вам, что у меня алиби, которое я не могу доказать, посоветуйте, что мне делать?

Подросток с бутербродом растаял на чёрном фоне. Андрей вздохнул с облегчением. В новом ролике взорам сидящих предстала природа. Точнее, красочный лес. А точнее, лесная поляна, в центре которой сгрудилась компания людей, увлечённо что-то рассматривающих. Андрей мысленно поблагодарил бога, что много чего рекламируют помимо еды, но группа людей разошлась, открыв сервированный стол, заваленный жареным на шампурах мясом.

– Совет прежний – начать говорить правду. – Посмотрев на Диану, Андрей сделал обманный глоток.

– Можно подумать, она кому-то нужна, ваша правда, – сказала Диана.

– На правде строится жизнь, – философски заметил Андрей.

Она искоса посмотрела и поднялась:

– Пожалуй, Андрей Анатольевич, вы были правы, не стоило нам встречаться. – Диана пошла вдоль кресел.

Экранное видео грохотало. Андрей выхватил мобильный и спросил, закрывая рукой микрофон от шума:

– Алексей, ты уже здесь, я надеюсь? Агеева выходит из корпуса с кинотеатром. Как подхватишь, звони, я уеду. И сотовый её, который ты не нарыл, тебе скину, понятно?

К дому Диана вернулась раньше, чем обещала, но Олег с собакой и неизменным охранником гуляли. Отогнав невольную мысль, что муж её караулит, Диана склонилась к собаке, которая изо всех сил виляла тем, что у других собак называется «хвост».

– Кузьма, только вышли или уже всё? – обратилась Диана к любимице, почёсывая той шерстяные мясистые щёки.

– Всё, – вместо молчащей, естественно, собаки ответил супруг. – Устала?

– Да как тебе сказать? – Диана выпрямилась и потянулась: – Представляешь, чуть под ливень сегодня не угодила. Может, зря? Хорошая примета – попасть под первую грозу.

– Ты, Динуш, что-то бледная, – заметил Олег.

– Ты переживаешь так, словно у тебя других забот нет, – раздражённо заметила Диана.

Олег удивлённо взглянул:

– На меня же не завели уголовное дело.

– Слушай, Олеж, не шути так, пожалуйста. Устала я, просто устала. Ощущение, будто и вправду убила, а теперь следы заметаю.

– Со следователем общалась? – догадался муж.

– И с ним тоже. – Диана махнула рукой.

– С кем ещё? – серьёзно спросил Олег.

Диана рассеянно на него посмотрела:

– Ни с кем. Неприятно всё это.

Дома Диана закрылась в ванной с собакой. Послышался шум воды.

– Ужинать будешь? – Олег настежь открыл дверь. Диана как раз густо выдавливала на ладонь шампунь из своей драгоценной бутылочки.

– Буду. – Диана не обернулась, размывая перламутровую смесь по лапам собаки и взбивая на шерсти тончайший аромат. – Сашка звонил?

Олег кивнул.

– Сказал, что я не приеду? – не глядя, спросила Диана, смывая остатки грязной пены в слив.

– Конечно, сказал. Мужик! Не переживай ты так. Разъяснится вся эта ерунда, обязательно съездим. Дай я. – Олег перехватил из рук Дианы собаку и отнёс на лежак.

Диана ушла на кухню, Олег – за ней. Кузьма, раздувая ноздри, встала с подстилки и пошла за хозяевами.

– Олежа, – накручивая прядь волос на палец, Диана смотрела как будто сквозь мужа, – а ты для меня что-нибудь делаешь? По своим каналам. Откуда духами несёт? – Она принюхалась, от отстранённости не осталось следа, и с укоризной посмотрела на мужа: – Опять мой шампунь брал? Олежа, я же просила! Он для длинных волос, специальный, чтобы волосы не путались. Уже и подальше отставила. Снова не обратил внимания? Сколько раз тебе предлагала: давай куплю тебе с таким же запахом, только мужской?

– Покупай тогда сразу собачий. – Олег кивнул на пол, где сидела собака: – Ты только что сама Кузьке все лапы намыла своим специальным шампунем.

– Что? – Диана принюхалась и улыбнулась, аромат шёл от Кузьмы. – Что не сказал?

– Да я поздно увидел. Ты уже выдавила и намылила даже, – ответил Олег и продолжил: – Я всё узнал. Прямых улик против тебя нет, только косвенные. Показания пациентки последней, невнятные – пьяной вахтёрши да мой звонок. Мотива нет. – Олег встал за бокалами, чайник свистел.

– Мотив есть, – сказала Диана.

Хмыкнув, супруг удивлённо взглянул. Диана вздохнула:

– Левые.

– Тебя поймали? – Олег перестал разливать кипяток. – Чай?

– Да. – Диана ответила на второй вопрос и следом на первый: – Нет.

– Но ты брала?

Диана побарабанила по столу пальцами. Олег разлил чай.

– Диана, зачем?

– Ну что значит зачем, Олеж? – Диана вздохнула: – Мораль ещё почитай. Вы вон полстраны в своё время разграбили, а здесь…

– Я не грабил, – негромко заметил муж.

– Хорошо, ты охранял тех, кто грабил, – позвякивая ложкой в бокале, вяло сказала Диана.

– Видишь ли, дорогая моя, – запальчиво начал Олег, – с тех пор как я возглавил фирму своего хозяина…

– …так неудачно погибшего от удачно организованного взрыва, – договорила Диана, продолжая водить ложкой.

– Что ты хочешь этим сказать? – Олег стал серьёзным.

– Я? – Диана разглядывала своё отражение в чае. – Да упаси боже. Ничего, Олег Петрович.

– Так вот. Я продолжу. Не подняться, когда страну растаскивали на куски, умудрились только ленивые…

– Или трусливые, – снова встряла Диана.

– Ну да.

– А вы у нас, Олег Петрович, – Диана снова вздохнула, – ни к первым, ни ко вторым не принадлежите.

– Динуш, вот за что я тебя люблю. – Олег с трудом протиснул палец в ручку бокала и поднял его, словно хотел сказать тост.

– За что, интересно? – Диана оторвала взгляд от чая.

– Осмеливаешься говорить правду в глаза. – Олег отпил, внимательно наблюдая за ней. – Вот только до сих пор не разберу, что это – признак безрассудной храбрости или самонадеянной дурости?

– Ты таких, как я, немного встречал в этой жизни? – Диане сковало холодом скулы, но она растянула губы и прищурилась, чтобы скрыть фальшь улыбки.

– Очень мало. Практически нет. Тем более среди женщин. – Олег вновь отпил и тоже улыбнулся: – А ведь это так скучно, когда тебя все боятся. Завтра пойду с тобой к этому следователю, Иваныч тоже будет.

– А у тебя что, дел никаких нет? – Диана сделала первый глоток.

– Подождут дела. Жена ты мне или нет?

– Спасибо.

Глава 6

Успехи Андрея

Зампрокурора поджидал Андрея возле зала суда:

– Ну что? Готова твоя сенсация?

Андрей протянул ему папку.

– Ни фига себе! – прочитал прокурор заключение.

– Ни себе фига. – Андрей кивнул: – Внимательнее надо доказательную базу изучать, господин представитель обвинения. Адвоката обвиняемого прощаю, он на голом окладе сидит, без дополнительных соглашений. Составляй ходатайство на Маглакелидзе, чтобы забрать прямо в суде.

Судья, открыв заседание, сухо спросила:

– Господин обвинитель, что имеете добавить по существу процесса?

Прокурор подошёл к судейской трибуне и протянул документ из папки Андрея. Пока судья читала, Андрей наблюдал за мужем погибшей. Маглакелидзе сидел через стул от него с равнодушным видом.

– Объясните, господин обвинитель, я ничего не понимаю в предъявленном. – Судья вопросительно смотрела на прокурора.

– Согласно проведённой экспертизе, автором сообщений, представленных следствию господином Маглакелидзе в качестве доказательств факта общения обвиняемого и потерпевшей, мог быть исключительно сам господин Маглакелидзе, а не его покойная супруга или гражданин Барташов, – разъяснил заместитель прокурора.

Маглакелидзе удивлённо взглянул:

– Не пойму что-то, господин прокурор, вы чьи интересы здесь защищать должны? Не мои разве?

– Я вам, – ответил зампрокурора, – ничего не должен. А защищаю я интересы вашей погибшей супруги. И ещё дополнение, господин судья.

Прочитав другой документ, судья обратилась к Маглакелидзе:

– Господин Маглакелидзе, поясните суду, зачем вы обратились в страховую с запросом о выплате в отсутствие причины, что закрепило вас в статусе единственного выгодоприобретателя без права замены вне вашего ведома? И почему это случилось именно за два дня до того, как ваша супруга переоформила страховку на господина Барташова?

Маглакелидзе поднялся, осматриваясь:

– Без адвоката я отвечать не буду.

– И вам его обязательно предоставят, – поддержала судья. – Сторона обвинения, я удовлетворяю ваше ходатайство о заключении господина Маглакелидзе под стражу. Господин Маглакелидзе, вы обвиняетесь в доведении вашей супруги до самоубийства путём угроз и шантажа с целью получения материальной выгоды. Конвой в зал суда.

Когда заслушали длинное выступление представителя страховой компании, разъяснившего нюансы аферы, затеянной Маглакелидзе со страховкой, объявили небольшой перерыв, и Андрей с прокурором вышли на улицу.

– Андрюш, как ты сообразил про сообщения? И про страховую?

– Что там соображать? – Андрей отмахнулся от сигареты и взглянул на часы. – Ежу было понятно, что не могли два человека с высшим филологическим образованием подобным образом переписываться. Эксперт сличила манеры общения с телефонов участников и однозначно установила, что ни Барташов, ни потерпевшая не являлись авторами посланий. Я сразу заподозрил Маглакелидзе – ни одной запятой, слова корявые. А по страховке просто заехал уточнить, получит ли Барташов страховые деньги, если его осудят как доведшего потерпевшую до самоубийства.

– Слушай, об этом-то я и не подумал!

– Они сказали, что в данном случае выгодоприобретатель он лишь на бумаге, а по факту Маглакелидзе. Я ещё на следствии думал, почему это Маглакелидзе в ту сторону не копает? Запросто отказался от пары лимонов, что уйдут к обвиняемому. И потом, ведь именно показания Маглакелидзе сыграли главную роль в установлении, как происходило доведение до самоубийства. Именно он рассказывал про удручённый вид жены, что та отдалилась и постоянно ходила подавленной. С его слов мы и составили картину, с которой вышли на обвинение.

– Но дочь подтверждала, что мать изменилась, – возразил прокурор. – Не станет дочь оговаривать мать.

– Дочь жила отдельно, не забывай. Мать видела редко. Но то, что она подтвердила слова отца, только доказывает, что всё выше озвученное имело место.

– Хочешь сказать, он жене реально угрожал?

– Сомневаешься? Тётка давит на газ до упора – и в стену. На такое люди идут не от страха, – заметил Андрей.

– А от чего? – Прокурор изумился.

– Прокурор, у тебя дети есть?

– Двое, пацан и дочка.

– Выхода у тётки не было. Благополучие дочери с маленьким сыном или собственная жизнь. Хотя какая там жизнь бы началась… – Андрей махнул рукой и пошёл.

Прокурор его задержал:

– Всё равно – зачем так сложно? Бросил бы и жену, и чужую дочку. Молодой ещё детей настругал бы.

– Ты меня поражаешь! Он и так столько лет стругал, что-то не настругал. Ни одного на стороне. Не получаются, видно, дети у нашего стругаля.

Часы показывали без десяти двенадцать, когда Андрей поднялся к секретарю главного:

– В деле Маглакелидзе квалификация поменялась, доложите, пожалуйста, заместительнице, а то у меня через десять минут допрос.

– Мне уже из суда позвонили, Андрей Анатольевич, – сказала секретарь. – Но знаете, заместительница заболела и попросила вас сходить вместо неё на банкет Министерства внутренних дел в субботу. Будут ветеранов чествовать и прочее. Вообще-то она должна была вместо Ивана Ивановича пойти. Но не его же теперь из отпуска дёргать? Пригласительные на два лица.

Андрей взял пригласительные и поспешил к себе. Он зашёл в кабинет без пяти, сбегал наполнил чайник, вернулся и снял пиджак. Дверь распахнулась ровно в двенадцать, Андрей встал:

– Здравствуйте, Диана Сергеевна.

В дверях появился Олег:

– Здравствуйте, здравствуйте, Андрей Анатольевич. Диана Сергеевна сегодня с сопровождением. Альберта Ивановича вы уже знаете.

Адвокат сел на диван, Диана – на стул, Олег остался стоять.

– Андрей Анатольевич, – Олег сменил нарочито вежливый тон на нахрапистый, – супруга моя извелась совсем, боится, обвинение ей предъявите. Вызываете всё, допрашиваете. Что, улики против неё настолько серьёзные?

– Если Диана Сергеевна невиновна, она может спать совершенно спокойно, – ответил Андрей.

– Ой, вот только за её сон, господин старший следователь, – Агеев тоже взял стул, – вы, уж пожалуйста, не беспокойтесь. Вы развейте опасения моей супруги и скажите, что она лишь свидетель и никто её ни в чём вообще не подозревает.

– Извините, но этого сделать я не могу. Так как по её словам и по вашим, между прочим, выходит, что она была на работе во время убийства. Или незадолго до оного.

– А что мои показания? – Олег пожал плечами: – От них я вообще отказаться могу. Сами же и предлагали.

– Свидетельница уверяет, что лечила её Диана Сергеевна.

– Вы про эту вздорную бабку? – Олег усмехнулся, демонстрируя завидную осведомлённость: – Да у неё зрение плюс семь. Или минус. Не важно. Плохо видит она, свидетельница ваша.

– Алиби нет у вашей жены. – Андрей злорадно подумал, что бы сделал Олег, узнай он вчерашнюю версию алиби, озвученную Дианой. Но ещё один женский труп никому в районе не нужен.

– Это да. – Олег посмотрел на Диану. – Было бы лучше, если б оно у неё было. Правда, Динуш?

Та, изучая пейзаж за окном, кивнула.

– Но его нет! – Олег хлопнул кулаком об ладонь. – И раз она говорит, что не убивала, значит, не убивала. У нас вроде презумпция невиновности. Так что доказывайте, господин следователь, обратное или оставьте мою жену в покое. Иваныч, давай.

– Андрей Анатольевич, – адвокат спешно достал бумаги, – вот, взгляните, справка и прочее.

Андрей пробежал глазами:

– Выезд не разрешу. По закону имею право, на время следствия.

– Но не более месяца, – возразил адвокат.

– Ах да, – согласился Андрей. – А у нас прошло два, нет, простите, уже целых три дня.

– Даже по стране? – не отступал адвокат.

– Даже на дачу. – Андрей ткнул пальцем на строчку в поданном документе.

Адвокат отступил и склонился в поклоне возле клиента, что-то шепча.

– Иваныч, – ответил тот ему громко, – ты давай утрясай этот вопрос. Если проблема в деньгах…

Адвокат резко закашлялся. Олег посмотрел на Андрея:

– А в чём, собственно, дело?

– Олег Петрович, обсудим дальнейшее позже, – сказал адвокат и обратился к Андрею: – Мы можем идти, господин следователь?

– Вас я не вызывал. А с Дианой Сергеевной хотел прояснить пару вопросов, – ответил Андрей.

– Ну вот видишь, солнышко, – Олег встал, – никто арестовывать тебя не собирается. Останешься? Иваныч нужен?

– Нет, конечно, Олеж, идите тогда. Раз меня не обвиняют, я же могу помочь следствию. Хочется, чтобы всё поскорее завершилось.

Когда Олег с адвокатом ушли, Андрей взял чистый бланк и стал заполнять.

– Ничего, что я ещё здесь? – спросила Диана, когда он, не обращая на неё внимания, исписал страницу. Андрей отложил ручку:

– Свиту привели.

– Он сам, – сказала Диана. – А вы зачем меня вчера обманули, что обвинение готово?

– А почему вы испугались?

– Господи, ну неужели на вашем веку не случалось, чтоб обвинили невиновного?

– Чаще, Диана Сергеевна, – Андрей вздохнул, – бывает другое. Ну, а если невиновного обвиняют, виной тому может быть лишь неудачное стечение обстоятельств.

– И где гарантии, что в моём случае эти обстоятельства так не стекутся? – спросила Диана.

– Я – ваши гарантии. Убийство раскрыл. – Андрей присвистнул.

– О, значит, я могу спать спокойно. – Диана не скрыла насмешки.

– Ну, ваш муж, – Андрей выразительно посмотрел на неё, – только что за это мне поручился. И вы, между прочим, должны быть мне благодарны, что я их выпроводил на время нашей дальнейшей беседы. Ознакомьтесь и распишитесь.

Диана взяла документ, прочитала заглавие и выхватила телефон:

– Альберт Иванович, вы уже далеко уехали? Да так, пустяки. Андрей Анатольевич, – Диана метнула злой взгляд на Андрея, – всучили мне протокол для ознакомления о привлечении меня в качестве подозреваемой. И велят расписаться. Что делать? Да, внимательно слушаю. – Она встала со стула и отвернулась.

Андрей смотрел ей в спину, размышляя, что будет, если адвокат с Олегом решат вернуться, и ему придётся при них уточнять у неё об алиби, о котором она говорила накануне в кинотеатре. Диана убрала телефон, села к столу и поставила в бланке уверенный росчерк. Андрей подписал ниже.

– По мере пресечения возражений нет?

Она промолчала.

– Что можете пояснить, гражданка Агеева, относительно возникшего против вас подозрения? – спросил Андрей.

Диана пожала плечами:

– Ничего. Вам, по-моему, и без меня всё ясно.

– Что верно, то верно. – Андрей отложил протокол. – Но может, хотите что-то добавить по вашему вчерашнему заявлению?

– Какому ещё заявлению? – Диана часто заморгала, изображая, что изо всех сил напрягла память. – Не припомню такого.

Андрей подписал чистый бланк.

– Повторите тогда для протокола, где находились тринадцатого апреля с семнадцати до двадцати ноль-ноль.

– Как где?

Диана удивилась так искренне, что Андрей усмехнулся:

– Вас, гражданка Агеева, в цирке показывать нужно с этаким даром перевоплощения.

Она кивком поблагодарила:

– А вам бы, гражданин следователь, для памяти не мешало б попить что-нибудь посильнее. Как врач вам советую. Я гуляла.

– Что? – Андрей привстал в кресле: – Это, может быть, вам не мешало бы попить что-нибудь для памяти? А заодно для улучшения мозгового кровообращения. Я вынужден вам напомнить об ответственности за дачу ложных показаний. Нигде в деле ранее не зафиксировано, что вы… гуляли. Вы отдаёте себе отчёт?

– Отдаю, – сказала Диана. – Теперь, когда я числюсь у вас в подозреваемых, могу менять показания когда захочу и ответственность ваша за дачу так называемых ложных на меня больше не распространяется.

– Но… – Андрей замолчал, признав её правоту.

– Понимаете, – Диана покружила в воздухе кистью, – я, когда Янину увидела, ну, мёртвую, у меня в голове так помутилось, что я напрочь забыла, как с работы ушла накануне в пять. Сами подумайте, что там с Яниной вдвоём нам было делать? Она работать хотела. Вот я и решила прогуляться. – Диана закинула ногу на ногу и равнодушно посмотрела в окно. – Медленно-медленно. В полном одиночестве. По многолюдным улицам.

– Маршрут опишите, – строго сказал Андрей, готовый записывать.

Диана перевела на него взгляд:

– В смысле?

– Ну… – Андрей провел кистью воздух: – Как вышли вы, куда пошли. И указывайте, пожалуйста, примерное время, где и сколько вы находились.

– Это для протокола? – холодно осведомилась Диана.

– Начинайте, – не менее холодно отозвался Андрей.

– Я вышла из училища на улицу и немного постояла на крыльце. – Диана подождала, пока Андрей записал и поставил запятую.

– Где-то минута, – сказал он. – Примечательного что-нибудь видели?

– Двух кошек, двух диких собак и одну ворону. Тоже дикую. Да! Чуть не забыла, мальчишки училищные баловались и старушке какой-то разбили очки. Так я помогла ей, очки подняла, и да! Помогла проверить срок годности лекарства какого-то из аптеки Гореловых. Потом я пошла до проспекта.

– Шли минут десять? Или пятнадцать? Ладно, пусть тридцать, – предположил Андрей. – Тринадцатого, насколько я помню, в городе было много ворон. Итого тридцать одна минута. Что было дальше?

– Дальше я дошла до парка. – Диана перестала паясничать: – Ворон не считала и перешла по подземному переходу на другую сторону улицы.

– По подземному переходу? – недоверчиво переспросил Андрей. – Вы в этом точно уверены?

– Там ход под землю прорытый был, Андрей Анатольевич.

– Ещё плюс тридцать минут в вашем черепашьем темпе. На переход будем добавлять или уложились?

– Уложились. – Диана смотрела с нескрываемым раздражением, сохранив вежливый тон. – После я прогулялась в обратную сторону до площади.

– Что заняло у вас ещё где-то час? – догадался Андрей. – Итого всего два?

– Наверное, немного больше. Точнее не скажу.

– Хорошо, Диана Сергеевна. Ознакомьтесь и подпишите там, где указано, что с ваших слов записано верно.

Диана неспешно перечитала и подписала в указанном месте.

– У вас такой замечательный почерк, Андрей Анатольевич.

– У вас тоже почерк нормальный, – Андрей черканул роспись строчкой ниже, – для врача.

– Спасибо огромное. Ну, я пошла? – Диана встала.

– Я бы так не торопился, Диана Сергеевна, – сказал Андрей.

– И я бы с огромным удовольствием с вами ещё тут посидела. Но надо идти.

– Дело в том, Диана Сергеевна, что тринадцатого в парке по проспекту чуть дальше прорвало трубу, даже асфальт провалился. Пробка была. – Андрей присвистнул. – Новости не смотрели? Так что там не только подземный ход не работал, но и наземные тоже.

Диана нахмурилась и села:

– Ну, может, я перепутала что и чуть дальше перешла. На следующем переходе.

– До следующего подземного перехода в том направлении в вашем размеренном темпе вы шли бы до сих пор, – заметил Андрей.

– Андрей Анатольевич, вы же в курсе, что это неправда, – тихо сказала Диана.

– Мне занести ваши слова в протокол?

– Ну, давайте, я вам другой маршрут назову? – почти взмолилась она.

– Диана Сергеевна, вы надо мной издеваетесь?! Что я вам, муж? Или, – Андрей поперхнулся, – любовник?

– Зачем вам всё это надо? – зло спросила Диана. – Не всё ли равно, где я гуляла? Давайте другую бумагу составим. Вы же знаете, что я не вру.

– Откуда я это знаю, Диана Сергеевна? – Андрей выдержал её недобрый взгляд. – Со слов женщины, что левачит на работе, а дома обманывает мужа?

– Камнями ещё закидайте. – Диана потупилась, обхватив сумку.

В голосе слышалась горечь, и Андрею подумалось, до чего ловко она играет роль обманутой и неверной жены. Диана взглянула:

– Что я должна сделать?

– Короче. Мне нужно ваше признание, что на самом деле было тринадцатого. Или я подошью эту бумагу, – Андрей постучал по протоколу, – в дело. И почему-то я не уверен, что в этом случае вам удастся дожить до суда, несмотря на вашу осведомлённость об отсутствии ответственности за дачу ложных показаний. Олег Петрович – человек сведущий и далеко не глупый. Как видите, попасться на лжи очень легко. Не желаете признаться сейчас, сроку даю до понедельника.

– Но я не успею за выходные разобраться! – взмолилась Диана.

– Это ваши проблемы. Если в понедельник вы мне всего не рассказываете, я предъявлю вам обвинение в убийстве. Это я вам гарантирую. – Андрей протянул подписанный пропуск. Диана взяла бланк и поспешила уйти, чтобы Андрей не заметил её слёз.

Спускаясь по лестнице, она старательно делала вид, что в глаза ей попали соринки. Выйдя на улицу, она взяла потайной телефон и, не видя кнопок, набрала Дмитрия. Бесстрастный голос ей повторил несколько раз: «Абонент временно недоступен. Позвоните, пожалуйста, позже». Диана вытерла слёзы.

«Вот теперь я точно попала».

Проследив в окно, как Диана вышла из здания и скрылась за кронами деревьев на другой стороне улицы, Андрей ощутил, до чего его возбудил успех на допросе.

– Алексей, – позвонил он помощнику, – экспертиза по пальцам ещё не готова?

– Пока нет, Андрей Анатольевич. Ещё есть поручения?

– Мониторь экспертизу. Как получишь, звони мне в любое время. Я по делам отъехал, а после домой.

Андрей мчался, держа скорость на разрешённом пределе, так что встречные автомобили, застрявшие в пробке на выезд, могли лишь завидовать, пока машина Андрея проносилась через полупустые перекрёстки на мигающий жёлтый. Не сбавляя темпа, Андрей вписался в свой поворот, как его путь преградил внедорожник, за тонировкой которого ничего не было видно. Андрей моргнул фарами.

– Пропускай, типа, кто с прилегающей выезжает, – сказал он, махнув рукой в надежде, что за чёрными стёклами его жест увидят.

Внедорожник катнулся вперёд и подпёр хромом решётки передний бампер Андрея.

– Накупят прав. – Андрей сдал назад, замечая, что внедорожник едет за ним.

Пришлось вырулить на проспект, пропустить незнакомца, следом за которым держался точно такой же. Автомобили синхронно вписались в поток, не удосуживаясь поблагодарить аварийным сигналом пропустивших водителей, и проехали перекрёсток на красный.

Андрей поднялся на свой этаж, осторожно открыл дверь. На его счастье, Алёна шла с кухни. Андрей схватил её, отнёс в спальню и нагнул её к смятой постели, задрав подол платья и наблюдая в зеркале, как лицо жены искажается страстью.

– Как кстати, – охрипшим вмиг голосом прошептал Андрей, прильнув твёрдой плотью к голым ногам жены. Та отозвалась громкими стонами.

– Какой-то ты странный сегодня. – Алёна прилегла рядом, когда Андрей отпустил её и сам упал на постель.

– В смысле?

– Вернулся рано. Обычно допоздна в пятницу. А тут – трах-бах, я пришёл. И кончил. – Жена засмеялась.

– Да. – Андрей улыбнулся: – Удачно сегодня сложилось, ушёл раньше. Помнишь тётку, в стену врубившуюся? Её, оказывается, муж так уделал, и я доказал. Она так любила, что выбрала смерть.

– Что за дура? Ни один мужик такого не стоит.

– Алён, о покойных… И потом, муж здесь ни при чём, она из-за дочери.

– Ты опять о работе. – Алёна встала. – Что с поездкой нашей, лучше скажи.

– Пока неизвестно. А ты куда так спешила с утра, что кровать не заправила? – Андрей осмотрелся.

– В магазин. Потом дома была, но не успела. Обед, между прочим, тебе готовила. Пошли поедим. Только постель собралась заправить, говорю же, ты рано вернулся.

– Ты в магазин ездила в этом платье? Ты ж говорила, только дома его будешь носить теперь, надоело?

– Оно мне и надоело. – Алёна стянула узкое платье через голову и накинула халат. – Но разок съездить можно.

На столе кухни стояла тарелка с длинной, набитой фаршем рыбой уже без хвоста.

– Кто-то, смотрю, кусочек отъел.

– Ты же знаешь, до чего я рыбу такую люблю. Не удержалась. Подожди, снимок сделаю. – Жена развернула тарелку, чтоб отрезанный хвост не попал в кадр.

Андрей восхищённо смотрел:

– Как ты вообще такое чудище одолела? Пальцы, наверное, все исколола?

– Да вроде нет. – Жена осмотрела свой идеальный маникюр. – Это щука. Отцу не звонил?

– С чего бы? Я вижу, что щука. Но знаешь, содрать с неё кожу, подать в таком безупречном виде… Но чем-то ещё у нас пахнет? Не рыбой.

Алёна принюхалась и открыла окно:

– А, это… Индийские благовония. Помнишь, было модно жечь тонкие палочки? Недавно наткнулась на такие случайно, купила. Попробовала, мне понравилось. Теперь иногда зажигаю.

– Главное, чтобы не сильно пахло. – Андрей сел за стол и отложил себе рыбы.

– Ты просто рано вернулся. Вернулся бы вовремя, ничего бы и не заметил. Скажи, что я у тебя не только красавица, но и умница.

– Умница, красавица, хозяюшка. – Андрей поддакнул, пробуя блюдо. – Мм, как вкусно! Любовница потрясающая. Слушай, Алён, помнишь ту женщину из ресторана?

– Ту коварную хищницу?

– Коварную? Хищницу? – Андрей не понял, что удивило больше. То, что жена Диану вспомнила, то, что она так её описала, или то, что он, по её словам, понял, о ком речь, хотя у него подобных мыслей насчёт Дианы не возникало.

– Думаешь, я не заметила, как ты её лапал?

– Слушай, Алён, почему ты назвала её хищницей? Она вроде такая… обычная.

– Обычная? – Алёна усмехнулась: – Андрюш, ты себе представляешь кого-нибудь в таком платье? Меня? Или хоть Ан… – жена отчего-то смутилась, – Ангелинку?

– Не знаю. Я подобный наряд видел только по телевизору, не помню, в каком-то кино. Ты говорила, оно дорогое?

– Да не в цене дело. Хотя, думаю, денег за него отвалили немало. Понимаешь, оно такое, ну, понимаешь, не знаю, как объяснить, такое… ну, не просто сексуальное, а… ну, в общем, не знаю. Я, кстати, никак не могу понять, из чьей оно коллекции. Скорее всего кто-нибудь из американцев молодых. Они у нас обожают народ шокировать. Ну не Вивьен Вествуд же?

– Ни слова не понял, но верю. Кстати, насчёт шокировать и сексуальное. Кто-то из нас иногда надевает такие юбки, что…

– Короткие юбки носят все, – раздалось безапелляционное, – у кого ноги красивые. Мода такая. А тут – платье в пол, рукава ниже пальцев, а спина до жо… ой, – жена засмеялась, – до попы открытая.

– Не знаю, мне оно показалось скорее консервативным, – не зная зачем, соврал Андрей.

– Каким-каким? – спросила жена. – Может быть. Хотя чего ей бояться, когда у неё такой муж? Не знаешь, они сколько женаты?

– Точно не помню. Но она у него точно не первая. Знаешь, Алён, где такие деньги, никогда не бывает гладко.

– Да ладно. Возьми хоть твоего папу, маму твою на руках носил, тебя воспитал.

Андрей отрезал себе ещё рыбы.

– Слушай, совсем забыл, мы же завтра идём с тобой на служебный банкет.

– Боже, какая тоска. Пить нельзя. И вообще, что мне надеть?

– В магазин утром съездить успеешь.

– Хорошо. Но что мы всё о работе? Хоть сегодня куда-нибудь сходим? Пятница всё-таки. – Алёна взяла телефон.

– Только туда, где не очень шумно. Мне позвонить должны. – Андрей знал, что программа у жены скорее всего заготовлена.

– В торговом центре идёт фильм. Я как-то мимо ехала, рекламный плакат понравился. А что, давно мы в кино не ходили?

– Ну да. – Андрей невольно сглотнул: – Хорошо, что ты меня покормила.

– Интересно, когда это ты у меня голодный ходил?

– Вчера вечером только. Помнишь, мне пришлось по работе уехать?

– А я тебе что говорю про работу твою? Позвони папе.

– Во сколько сеанс?

Глава 7

Заключение Дианы

Диана сошла с автобуса раньше своей остановки, не хотелось встречаться дома с Олегом, и решила пройти через парк. Аллеи были полны людей, Диана выбрала никем не облюбованную дорожку и скоро осталась одна среди деревьев. Терзая кнопочный телефон, она то отправляла Дмитрию сообщения, то набирала в надежде, что он отзовётся. Напрасно. Значит, раньше понедельника им не связаться. Звонок из сумки разорвал шорох деревьев, Диана достала другой сотовый. Олег позвонил сообщить, что уехал к сыну.

Можно было идти домой. Диана осмотрелась, она ушла в дальнюю часть парка, откуда до дома идти точно не меньше часа, и повернула обратно, на ходу вызывая такси. Повезло, что Сергей оказался неподалёку и, когда Диана вышла к воротам, уже стоял там.

Машина сделала крюк, развернувшись на пешеходном переходе, пока горел красный, и помчалась, невзирая на разметку и знаки. Автобус огибал парк минут за семь – десять, делая две остановки, Сергей пронёсся по тому же маршруту от силы за две, не трогая тормоз. Скоро Сергей открывал с брелока шлагбаум, въезжая во двор.

«Умеют же некоторые, – подумала Диана, – и все правила нарушить, и никому не помешать». Она протянула Сергею сторублёвку. Он отмахнулся:

– Тут ходу, Диана Сергеевна, с минуту.

– Нужно больше? – удивлённо спросила Диана.

Сергей взял купюру, не поднимая глаз.

– Сергей, ваша фамилия, случайно, не Иванов? – спросила Диана, наблюдая за ним в салонное зеркало. Он поймал её взгляд:

– Нет.

– И не Петров?

– И даже не Сидоров, Диана Сергеевна. А что?

– Да так, вспомнилось. В каком же то было классе? Я тогда занималась в школьном театре. И, как всегда в начале года, к нам пришёл новенький. Так вот, пришёл мальчик тот в сентябре, а уже в октябре, как сейчас помню, за окном клён золотился, подошёл ко мне на репетиции при всех и конверт запечатанный вручил. И на его пунцовых щёчках прямо читалось, что в конверте том – признание мне в любви, которое он сам и сочинил. В стихах скорее всего.

– А вы что? – спросил Сергей.

– Что, что? Конверт покрутила, повертела, порвала и в мусор выбросила. При всех.

– А он что?

– Что, что. Театр он бросил, вот что. Вот и вы сейчас так за деньгами потянулись, что вспомнился мальчик тот. Подумалось, вдруг вы – это он? Посмеялись бы с вами.

– Да уж обхохочешься. И чем же я его вам напомнил, интересно?

– Да он такой же, как вы, медово-янтарный, как кленовые листья, был.

– Обычно все просто «конопатый» говорят. – Сергей усмехнулся.

– Если хотите. Серёжей звали, как сейчас помню, и фамилия такая простая. Серёжа Иванов? Нет. Петров? Дай же бог памяти! Вот и спросила у вас. А у вас какая фамилия?

– Не, Диана Сергеевна, я точно не Иванов. – Сергей помедлил, но договорил: – Но, если хотите знать моё мнение, вы поступили с тем пацаном довольно жестоко.

– Жестоко? Я так не думаю. Скорее тому малолетке на пользу пошло. До свидания, и ещё раз спасибо.

– Диана Сергеевна, – Сергей замялся, – Олег Петрович просил вас проводить до квартиры.

– Да что вы, Сергей, какие глупости! Не надо меня провожать.

– Я провожу, это не обсуждается. Я могу идти за вами, но я должен ему отчитаться, что вы добрались домой.

– Интересно, а как бы вы меня проводили, если бы я вас не вызвала из парка?

– Так я возле вашего дома караулил.

– То-то я думаю, как это вы так близко случились. Ну что ж, идёмте.

Они поднялись на этаж.

– Спасибо, Сергей. – Диана отрыла дверь и встала на пороге. – Вы свободны.

– Я бы хотел войти внутрь, – твёрдо сказал таксист.

– Боже, какие глупости! – Диана впустила его и осмотрелась: – Видите, со мной всё в порядке.

Сергей бросил взгляд на кухню и вдоль лестницы, ведущей наверх:

– Вы уверены, что всё в порядке?

– Видите, никого дома нет. – Диана заглянула за колонны: – Ого!

– Что? – встрепенулся таксист.

– Ничего. – Диана вышла с букетом ландышей в банке сомнительной чистоты. – Олежа цветы вот оставил. А я думаю, чем так приятно пахнет?

– Разве они уже расцвели? – удивился Сергей.

– Нет. Но для Олежи это никогда не проблема. Сейчас в вазу их переставлю. – Диана, выбросив банку в ведро, взяла любимую вазу и утопила лицо в тугом белоснежном букете, и вдруг её осенило: – Сергей, может, чаю хотите? А то всё на колёсах.

– Да нет, что вы. Пойду. – Таксист смутился, но наконец-то ушёл.

Диана прильнула к букету и вдыхала сладковатый аромат, пока слегка не закружилась голова. Диана любила бывать дома одна. Оба их этажа заливал свет огромных окон. Осенью их квартира пылала золотом, зимой воздух в ней серебрился, сейчас казался прозрачным и сильно пах ландышами.

Поставив цветы, Диана взяла телефон:

– Олежа, где достал?

– Кого кто достал? – донеслось из трубки прерывистое. – Связь плохая. Так слышно?

Диана кивнула, перебирая пальцами крохотные колокольчики.

– С тобой тут кое-кто поговорить хочет, – сменил тему муж.

«И то верно, – мысленно согласилась Диана, – разве букет ландышей – тема?»

Трубку взял сын. Услышав голос, уже не мальчишеский, но ещё не мужской, Диана почувствовала, что на глаза навернулись слёзы. Сын услышал дрожь в её голосе и принялся утешать, а она смогла только выговорить, что очень соскучилась. Тогда сын стал развлекать рассказом, как научился подтягиваться. Как ему помог бывший военный, научивший подтягиваться «наоборот». Те военные были в училище наездом как раз после Нового года, и сейчас сын подтягивался не хуже прочих. Диана смогла спросить «как это – наоборот?». Сын сказал, что военный подсадил его на турник, а спускаться велел самому. Оказалось, как сын обозвал «упражнение – жесть», но он за месяц смог раскачаться и сдал норматив на «отлично». Но тут подошло время бежать на построение, сын отключился, пообещав позвонить вечером. Отложив телефон, Диана зажгла горелку под чайником и засмотрелась, как среди голубых язычков пламени прорываются рыжие. Точно такие же буквы полыхнули в её мозгу, когда они с Дмитрием целовались в машине.

«Я буду всё отрицать». «Он не любит меня. Неужели до сих пор не ясно? Что должно ещё произойти, чтобы я наконец поняла? Как он тогда сказал, что дело всей его жизни пострадает? Друзья, жена, дело… А кто я для него после всех этих лет? Семь лет прошло. Или уже восемь? А сначала он осаждал меня целых полгода! А я прогоняла. Хотя влюбилась, едва увидела его на пороге рабочего кабинета. Было видно, что этот стервец вертит женщинами как хочет. Высоченный красавец со стальным взглядом и доброй улыбкой. С горделивой осанкой и бархатистым вкрадчивым голосом. Как он сказал тогда своим бархатным голосом: «Доктор, не знаю, сумеете ли вы мне помочь». И посмотрел испытующим взглядом, будто хотел удостовериться, уже я растаяла или ещё нет. До сих пор не понимаю, как я смогла не показать вида, что готова отдаться ему в тот же миг, да хоть в кресле, в которое усадила его самого. Ещё и что-то ответила едкое, но что – не помню. Помню только, что он удивился.

Потом он удивился, когда я, выслушав его воодушевлённое поздравление с Новым годом, равнодушно спросила: «У вас всё? Тогда вы свободны». Я не хотела ничего начинать с ним. Можно было понять, к чему приведёт наше общение. Во-первых, он был женат, несмотря на то что вместо обручального на его безымянном пальце красовалось резное золото «Спаси, сохрани». Во-вторых, я была замужем и частенько изображала рукой с обручальным кольцом какой-нибудь малозначительный лишний жест.

Но когда Дмитрий поздравил меня с Рождеством, удивилась уже я. Подумав, что в прошлый раз повела себя недостаточно сухо, постаралась исправиться. Но он поздравил меня и со Старым Новым годом, и с Крещением. С международным днём стоматолога – праздником, про который я вообще узнала впервые. Пришлось признаться себе, что это было даже немного приятно.

Наверное, заметив мои колебания, он и решился поздравить меня с Двадцать третьим февраля, ссылаясь на то, что я – военнообязанная. Вот тут я ему надерзила, мол, что, он меня с каждым днём поздравлять взялся? Уверил, что нет. Но за неделю до Восьмого марта поздравил с первым – как не поздравить? Первый же день весны. Помню, он ждал возле училища с букетом каких-то цветов, полыхающих алым в лучах яркого солнца.

Что за цветы он принёс тогда, не помню. Но помню, в тот день во мне что-то сломалось. Я понимала, конечно, что, возможно, я – лишь игрушка для него, лишь вызов его самолюбию, потому что иногда мне казалось, что этот стервец вообще не встречал раньше отпора и теперь задался целью добиться своего любой ценой. Но, несмотря на такие мысли, меня одолевало желание прижаться к нему, вдохнуть запах кожи и ощутить силу объятий.

Между Восьмым марта и майскими праздниками нашлось несколько знаменательных дат. Так что я даже не успевала соскучиться по моему неотвязному. Но когда Дмитрий, узнав неизвестно откуда, поздравил меня с днём рождения в конце апреля, мне пришлось собрать всю волю и взять себя в руки. Но я не подала ему виду, что почти сдалась, ни Первого мая и ни Девятого. Он поздравил меня с Днём детей, чем развеселил, Днём России, затронув патриотические нотки моей души.

В конце июня, как всегда, планировался праздник нашего города. Тот день я ждала с трепетом, хотя никогда раньше не замечала этот праздник. Гуляния выпали на дату ровно через полгода с того дня, как я увидела Дмитрия впервые. Я загадала, что если он придёт меня с ним поздравить, то в следующий раз я ему уступлю, не дожидаясь развода. Он пришёл и поздравил. Позже мне стало казаться, что его поздравление вышло слегка натянутым, но тогда я ничего не заметила. И стала гадать, с каким праздником он придёт поздравить меня теперь? С ночью Ивана Купалы или Днём Петра и Февронии? В воображении я уже рисовала себе миг, как даю волю страсти. Но Дмитрий пропал. Без предупреждений, звонков, перестал приходить, и всё. Я ещё этого не поняла и ждала. Когда он не пришёл в праздник Ивана Купалы, я не забеспокоилась. Подумаешь, подожду ещё пару дней.

В День Петра и Февронии дверь нашего рабочего кабинета открылась, зашёл какой-то мужчина. Увидев, что это не Дмитрий, я каким-то чутьём поняла, что он не придёт, и неприязненно посмотрела на вошедшего. Даже лечить в тот миг никого не хотелось. Дальнейшее я помню смутно. Я спросила мужчину, что его беспокоит, но он перебил меня и сказал, что пришёл сделать мне предложение. Естественно, что я спросила: «Замуж зовёте?» Спросив это, я уже представляла, как я и мой гость рассмеёмся, но он остался серьёзен, сел рядом со мной на диван и достал из кармана коробочку. Маленькую чёрную коробочку, внутри которых на чёрной бархатной выстилке хранят бриллианты.

Коробочку я открыла. Внутри оказалось кольцо. Не удержалась, примерила. Это же ни к чему не обязывало. Красивое, надо признать, колечко-то было. Белое золото, как я люблю. Чистый камень за пару карат. Поигрывая с переливами камня, я удивлённо взглянула на незнакомца. Не помню, говорил ли он что-то? Скорее всего. Сама бы до такого я не додумалась. Но, услышав его предложение ещё раз, я колечко со вздохом вернула и сказала, что уже замужем, а двух мужей у нас по закону иметь нельзя. Вроде бы. На том и разошлись.

Незнакомец ушёл. Я взяла медицинскую карту Дмитрия, нашла его адрес и телефон и поняла, что, несмотря на то что хочу его видеть больше всего на свете, буду обходить стороной не только дом, где он живёт, но и целый квартал».

Чайник, надрываясь, свистел, вода почти выкипела. Диана наполнила чайник снова и принесла потайной телефон. Номер Дмитрия не отзывался, оператор твердил, как заведённый, что абонент временно недоступен. Подумав, что ей надо отвлечься, Диана заставила себя вспомнить всё, что было связано с убийством Янины. Сначала мысли Дианы крутились вокруг того, что случившееся – нелепица, которой не следует придавать много значения. Ведь не могли же её обвинить в том, чего она не совершала? Потом она позабавилась, вспоминая допросы Андрея, где она слегка переигрывала. И тут вспомнила замечание Дмитрия о подлоге.

«Но это нелепость! Это Дмитрий зациклен на слежке, интригах и прочих уловках. Ладно, надо подумать. Что-нибудь необычное я помню? Ну, медсестра заболела. Необычно это? Когда тебе за шестьдесят? С дачи она позвонила в понедельник, и я поняла, что придётся сидеть на работе целыми днями, пока она не выздоровеет. Так что во вторник я приехала раньше обычного, готовясь работать до вечера. В обед позвонила та бабушка, которую в итоге Янина лечила. Всё.

Ах да, позвонила Янина. Потом пришла. Это было необычно. Потому что, в конце концов, она оказалась мертва. Кто-то следил за ней? Я её не любила, конечно, но не настолько. Кому она могла помешать? Рассказами о её приключениях я никогда не интересовалась, а если приходилось что-то выслушивать, забывала, едва она умолкала. Может, её муж что-то разузнал и решил таким образом от неё избавиться? Помнится, она говорила, что развод может подпортить его карьеру. Потому-то и я удивилась, когда Янина сказала, что к нему больше не поедет.

И зачем было ей заявляться на работу чуть не с самолётного трапа? Ах да! Меня проконтролировать. Они с мамашей всё рвутся меня подловить, когда сами жилят копейки на пенсионерах, вместо того чтобы нанять ещё одну медсестру. Так что, когда я одна работаю на собственный страх и риск, извините. Ведь, случись что, не дай бог, конечно, во время лечения с пациентом, кто будет сидеть? Я. И никто меня не убедит, что я делаю плохо. Так что к приезду Янины у меня концы были схвачены. И она не смогла бы ни до чего докопаться, если бы только… Но на это у неё мозгов не хватило бы. Господи, что это я? Прости меня, господи. Царствие ей небесное.

Но её эта заносчивость, от которой меня воротило. Так что пара часов в объятиях Димы куда приятнее вечера сплетен с Яниной. Ну да, а ещё я хотела посмотреть, примчится ли он, если я позову. Влюблённая дура».

Чайник снова парил, Диана, налив чай, перешла с чашкой в гостиную на диван и снова задумалась.

«В тот вечер мне показалось, или Олег смотрел на меня подозрительно? Когда идёшь от любовника, всегда кажется, что муж что-то знает. Но откуда ему? Дима следит за Олегом, где тот бывает, когда, и всегда приезжает на разных машинах. Интересно, с чего столько людей запросто доверяют ему свои нехилые тачки? Или у них выбора нет? В общем, во вторник ничего подозрительного я не заметила. Дальше – среда».

Диана прижала чашку к груди и спрятала ноги под плед, накинутый на спинку дивана.

«Всё было как накануне. Моя чашка с чайной ложечкой рядом. Кружка Янины с остатками кофе на дне. И Янина в кресле. Помню, я позвонила в милицию. Нет, сначала я позвонила в сотовый центр узнать, как дозвониться в милицию с сотового. И сказала, что человека убили. Почему я так сказала? Глупо звучит же. Но сказать, что в кресле сидит неживой человек, мне показалось ещё глупее. Точно убили. Не знаю, за что и как, но знаю точно, что молодые так просто не умирают. Оператор меня, кажется, сама соединила. Голос ей, что ли, мой не понравился? И я до сих пор не знаю, как вызвать милицию с сотового!»

Отставив чашку, Диана закуталась в плед и сползла на подлокотник, высматривая размытое отражение на глянце потолка.

«Что-то было странным в лотке в раковине, но сейчас и не вспомню. Медицинская карта старушки на столе, заполненная Яниной. И снова она поставила диагноз «адентия» без уточнения – частичная или полная! А ведь это – огромная разница! Не научил её случай, когда она обозначила так диагноз мужчине какому-то, а тот пропал без вести. Информации по нему в государственной поликлинике не нашлось, и зубную формулу для опознания запросили у нас. Глянув титульный лист, где рукой Янины было написано «адентия», я сообщила милиционерам по телефону, что зубов у пропавшего не было. Но когда стала готовить официальный ответ, увидела, что Янина, поставив мужчине диагноз по сути «беззубый», умудрилась ему же вылечить и запломбировать целых четыре зуба. Пришлось ей звонить. Она тогда развопилась, что я беспокою её в законном отпуске и она не обязана помнить каждого, кому зубы лечила. А я могла бы и сообразить, что раз поставлен диагноз «адентия», значит, каких-то зубов у мужика точно не было. Я в тон ей подсказала, что желательно отмечать, каких зубов нет, а к диагнозу добавлять слово «частичная». Но она возразила, что главный диагноз «адентия» она обозначила верно, а частичная она или полная – мелочи, не имеющие никакого значения. Но в последней карте хотя бы добавлены общие заболевания – диабет, эпилепсия и ещё какая-то хрень. Я ещё мысленно похвалила Янину за грамотно собранный анамнез. А деньги? Вот деньги я не проверила! Но беспорядка в кабинете не было.

Потом пришли из милиции, и завертелось. Спрашивали одно и то же и всё просили меня показать, как я нашла тело. Это, наверное, у них метод был такой – вдруг я на чём проколюсь? И я, как заведённая, проходила в подсобку и показывала им, как трогала Янину. А тело Янины лежало на полу, ничем не прикрытое. Менты, наверное, решили, раз я врач, мне всё нипочём, а мне стало плохо. Я попросила нашатырного спирта и, не дожидаясь, пока мне разрешат, взяла пузырёк с рабочего столика. Милицейский эксперт на меня закричал, мол, чтобы я ничего не трогала. На что я его успокоила, мол, чуток обождите, в обморок грохнусь и точно ничего не потрогаю. Но нашатырю вдохнула. Голове стало легче.

Потом вынесли тело. Жуткое слово. Пугающее зрелище. Позже приехал Андреев. Почему-то мне сразу подумалось, что он меня подозревает. Или это сейчас я так думаю? Стоп! Он же мент! А я нашла тело. И я решила, что он со мной остроумничает? Вот я дура. Но как же, мы самые умные! Вон как с любовником шифруемся, никому не отгадать. Эх, я и дура. И потом рассказала ему про Диму. Ладно, ума хватило имени не называть, но всё равно дура. Надо было Альберту звонить. Была бы сейчас в шоколаде, если бы даже убила. А теперь у Андреева этого листок, который доказывает, что я лгу. Тихо, спокойно».

Потрогав остывшую чашку, Диана ушла на кухню. Приготовила новый напиток и вернулась на диван.

– Что хорошего в сложившейся ситуации? Женщина я умная – раз, – Диана загнула мизинец. – Авдей за меня и точно поможет – два. Дима поможет, раз сказал, – три. Адвокат у меня опытный – это четыре. И вообще, никого не убивала. Пять. Получается хорошего больше, чем плохого. – Диана вновь прижала к уху секретный сотовый.

Дима выбросил симку, и новую я от него не получу, так как алиби я не открою, и в понедельник меня скорее всего посадят. Не в тюрьму, так в камеру предварительного следствия. Чтобы Авдей мог внести залог, должно вроде слушание какое-то состояться. Но если даже менты успокоятся на домашнем аресте, Дима физически не сумеет со мной связаться, пока я дома сижу. Так что его впутывать мы не будем.

Что делать? Рассказать всё Олегу? Да он меня в порошок сотрёт. И о сыне не подумает. Прецедент был уже. А первая жена ему ведь не изменила, а лишь, почуяв деньжищи, пристрастилась к игре и спилась. Может, тайно поделиться со следователем? Соберут на Диму доказательств, и тогда… Нет уж. Хватит на меня тайн с одним мужиком. К тому же в этом случае Авдей обо всём узнает, пусть позже, а что дальше – смотри пункт выше. Или обратиться к Олегу?»

– Олежа, – заговорила Диана вслух, – ты не мог бы мне помочь подтвердить алиби, что я была с любовником в мотеле, а то у меня небольшие проблемы с милицией?

Диана свернулась на диване комком.

«А я его любила. Люблю. Но что я про него знаю? Что зовут Дмитрий Анатольевич, фамилия – Селиванов, день рождения первого марта, и что мне никто, кроме него, не нужен, что дошло до меня много раньше, чем у нас дошло до постели. Но с чего я решила, что он меня любит? Что всегда приезжал, когда звала? Так все мужики секс любят. Заботился, чтобы муж меня не поймал? Себя прикрывал. Что о разводе моём не заговаривал? Зачем? Ему и так нормально. Так с чего я решила?» Диана взяла кнопочный телефон и по памяти набрала номер.

– Алло, – раздался в трубке неприветливый женский голос.

– Привет, это я, Свет, узнала? – Диана улыбнулась.

– Нет.

– Точно богатая буду. Это я, Диана.

– Новый номер? – с усмешкой спросила Светлана.

– Да. То есть нет. Это не важно. Сколько мы уже не созванивались? Что нового? Не отвлекаю? Дела как?

– Нормально дела, – ответила Светлана и замолчала. Диана тихо спросила:

– Свет, что-то случилось у тебя? Ты грустная или мне кажется?

– Показалось тебе, – отрубила подруга. – Что звоним?

Не услышать сарказм было сложно, но Диана продолжила:

– Тут такое случилось. Помнишь, о ком я тебе рассказывала?

– Конечно. – Подруга вновь усмехнулась.

– Представь, только я собралась разводиться…

Светлана не дослушала:

– Диан? Я тебе сейчас выскажу, обижайся потом, сколько хочешь.

– Уже слушаю. – Диана нахмурилась.

– Извини, но ты живёшь – с жиру бесишься. То тебе бриллиант недостаточно бесцветный, то чёрная икра возмутительно крупная. У тебя было всё! Чего тебе не хватало? Зачем ты в чужую семью полезла? О жене его ты подумала? Которая дома сидит и ждёт, пока ты с её мужем в кровати резвишься? А потом этот муж к ней обратно домой приходит, и она его кормит и поит, обстирывает, обглаживает и спать укладывает. Лечит, когда он болеет, детей воспитывает. И ты присосалась пиявкой и не отпускаешь его.

Диана сглотнула слёзы:

– Свет, у тебя проблемы с мужем, что ли?

– Да пошла ты! – Светлана отключилась.

Диана посмотрела на телефон:

– Вот у меня и нет подруги.

Много лет назад одна из любовниц Олега раздобыла номер Дианы, стала названивать и посоветовала ей паковать вещички, мол, Олег подал на развод. Диана бы не поверила, что Олег мог увлечься столь вульгарной особой, но его документов на месте не оказалось. Было ясно, что женщина говорила правду. О том, что она знает о намерении мужа, Диана виду не подала. Не то чтобы от особой гордости, просто зачем? Раз мужчина решил развестись – разведётся. Тогда случай и привёл к ней Дмитрия.

Смартфон на столе разрывался, Диана нажала приём и ответила на вопрос сына:

– Замечталась просто, сынок. – Диана улыбнулась: – Где там папа?

Ребёнок передал трубку.

– Олеж, у Сашки всё в порядке? – спросила Диана, вслушиваясь в интонацию мужа.

– Нормально. Динуш, как сама? – Олег забеспокоился.

– Голова разболелась немного, я скоро лягу. Кузьма как?

– Я домик снял небольшой с двориком, так Сашка с ней носится.

– Носится? – удивилась Диана. – На Кузьму что-то не похоже, не потеряется?

– Некуда здесь. Забор глухой, и охрана следит, – успокоил супруг.

Но тут в разговор встрял сын, который выкрикнул, чтобы Диана услышала, что папа шутит, так как дом – здоровенный, а Кузьма с ним носится, пытается мячик поймать безуспешно. И что его отпустили до завтра, жалко, что она не приехала.

Выплеснув остатки чая, Диана открыла передвижной бар. Не взглянув на этикетку, муж плохого не держал, налила себе коньяку и поднялась в спальню. Диана выпила целый бокал и легла. Успокаивающее тепло разлилось по рукам и ногам, мягкая волна подкатывала к голове.

«Утро вечера мудренее. Мудренее – это значит мудрёнее. Почему все решили, что утром проблема покажется легче?» Открытие потаённого смысла банальной истины странным образом усыпило Диану.

В дверь позвонили, постучали, снова позвонили. Побарабанили. С трудом разлепив веки, Диана прищурилась на циферблат и увидела, что только семь утра.

– С ума посходили. Звонка им мало. Зачем долбить-то ещё? Прям по мозгам. – Цепляя тапками пол, она спустилась к входной двери и осмотрела её в поисках глазка, которого на двери никогда не было. – Кто?

– Полиция, – ответил незнакомый мужчина. – Гражданка Агеева, у нас постановление на обыск и арест в зависимости от результатов, открывайте!

Подумав «спешу и падаю», Диана прислонилась к двери спиной и громко сказала:

– Удостоверение покажите.

– Дверь отворите, покажу, – не растерялся мужчина.

– А где старший следователь Андреев? Я только с ним буду разговаривать.

– Я здесь. Открывайте, Диана Сергеевна.

Диана узнала голос Андрея.

Алексей принялся набирать начальника накануне вечером, ещё до девяти, Андрей не отзывался. Помощник настойчиво продолжал и лишь в начале двенадцатого добился успеха.

– Андрей Анатольевич, – радостный от того, что дозвонился, воскликнул Алексей, – отпечатки на флаконе с ядом – Агеевские. Дианы Сергеевны, в смысле!

– Ты там прыгаешь, что ли? – спросил Андрей, усиленно размышляя, что делать.

Такой исход экспертизы он предполагал, даже ждал его, но теперь в душе зародилось смятение. Рановато эксперт выдал заключение. До понедельника муж Дианы может узнать результат, тогда Диана исчезнет раньше, чем Андрей до неё доберётся. Но не ехать же за ней среди ночи? Устав разрешает задержание с шести утра, кажется? С другой стороны, пальцы, конечно, весомое основание для подозрения, но для предъявления – недостаточное.

– А что? Предъявим, закроем, осудим, – не терял энтузиазма помощник.

– Не так всё просто, Лёша. Если закрыть её завтра, для предъявления у нас останется понедельник. И будь уверен, её адвокат, сославшись на выходные, явится лишь в понедельник под вечер с ходатайством на освобождение. Но закрывать надо, ты прав. А давай-ка мы гражданке официально про пальчики в понедельник заявим, а завтра привлечём её, как будто она на допрос не явилась?

– А она пропустила? – спросил Алексей.

– Естественно.

Вот почему в субботу с утра Андрей не нежился в объятиях собственной жены, а простаивал под дверями чужой. Диана открыла:

– Андрей Анатольевич, мы же до понедельника с вами договаривались вроде?

– Обстоятельства изменились, Диана Сергеевна. Разрешите войти? – Андрей шагнул внутрь и впустил сопровождающих. – На флаконе с лекарством, которым отравили Янину, нашли отпечатки ваших пальцев.

– Мои? – Диана невольно отступила. – И больше нет никаких?

– Ваши вполне нас устраивают, – сказал Андрей. – Вот ордер на задержание, ознакомьтесь и распишитесь.

– А обыск не будете проводить? – спросила Диана, расписываясь.

Но кто-то рядом сказал: «И так видно, здесь искать нечего», – и Андрей велел ей собираться.

Если бы кто-то спросил Диану, что было дальше, она бы сказала, что всё стало бесцветным. Её серый спортивный костюм, подвернувшийся в шкафу первым под руку. Облезлый фургон, в который её посадили. Дверь изолятора, мокрый бетонный пол изолятора и такой же потолок камеры. Последнее, что она помнила, – неясное ощущение, что она здесь была. Диана никак не могла избавиться от этого тревожного ощущения, хотя никогда не бывала ни в одной тюрьме или изоляторе.

Она очнулась на кровати и осмотрелась. На противоположной стене висел странный стол без ножек, на который она, как зашла, сложила вещи. За решёткой окна светило яркое солнце. Оказалось, оно её и разбудило, ослепив сквозь закрытые веки. Лёжа в горячем луче, Диана почувствовала, что всё равно мёрзнет, и завернулась с головой в одеяло.

В следующий раз её разбудил скрип двери. Не сообразив, где находится, Диана села на кровати и учащённо заморгала. Солнца за окном теперь не было, стены ещё потемнели в свете плафона. Зашёл Андрей. Кутаясь в одеяло, Диана грустно на него посмотрела. Она стала похожей на копию своего фотоснимка, прогнанного через ксерокс с пересохшими чернилами. Андрей почти пожалел её.

– Как вы, Диана Сергеевна?

– Как видите, Андрей Анатольевич.

Даже в её вежливом тоне был слышен сарказм, и нельзя было понять, умышленный он или нет, но жалеть её точно не стоило.

– Всё шутите, – заметил Андрей. – А с виду – умная женщина…

– А вы с виду – мастер на комплименты.

– Диана Сергеевна, может, достаточно препираться? И подумать, как помочь себе.

– И что я, по-вашему, должна сделать? – искоса взглянула Диана. – Признаться вам в том, чего не совершала? Неужели у вас нет и тени сомнения, что вы ошибаетесь?

– Тени сомнения не являются основанием для вынесения приговора. Есть осязаемые доказательства. Поймите, что по исходу дела вы можете заслужить как тюрьму со строгим режимом, так и колонию-поселение. Разница, сами понимаете, огромная. Советую использовать шанс, обусловленный вашим некриминальным прошлым.

– С чего вы решили, что оно у меня некриминальное? – Диана усмехнулась.

– Как с чего?

– Сами же говорили, я долго вынашивала план, а потом попыталась скрыть факт убийства. По-вашему, некриминальные личности на такое способны?

– Я не до конца сознаю ваш мотив, вы – состоятельная женщина, зачем было красть на работе? Или это профессиональное?

– Национальное. Не слышали разве: не сопрёшь – не проживёшь?

– Не соврёшь только там говорится.

– Один хрен.

– Ладно, Диана Сергеевна, думаю, ваш адвокат сможет вас убедить, как вести себя, чтобы отсюда выйти.

– С чего это вы так заботитесь обо мне? Вам же признание нужно.

– Диана Сергеевна, я не только следователь, а ещё человек. Вы не допускаете мысли, что я вам сочувствую? – Андрей постарался сказать с теплотой в голосе.

– Вы – мужчина, – сказала Диана.

На этот раз Андрей не услышал ни сарказма, ни иронии, ни даже намёка на шутку. Диана произнесла слова без эмоций, так говорят, например, «сегодня понедельник» или «вторник». И как ни крути, понедельник не станет средой.

– Ну да, да, вы правы, – перестал притворяться Андрей. – Просто хотел вас утешить. Видимо, не получилось. До свидания.

– Да нет, получилось вполне, – сказала Диана себе, когда Андрей вышел.

Получается, Дмитрий был прав. Кто-то подтасовал факты и решил, что она должна оказаться в тюрьме. Господи, кто? Как ни странно, ответ быстро нашёлся. Диане подумалось, до чего она была легкомысленна, полагая, что супруг не знает о её тайной связи. Эх, Дима, Дима, и машины чужие не помогли.

Глава 8

Начало конца

Партер заполнили мужчины в парадной форме и женщины в вечерних одеждах. На сцене выступали разномастные артисты, в перерывах предоставляя слово виновникам – ветеранам Министерства внутренних дел. Алёна повертела головой в темноте зала:

– Боже, какая скучища!

– Переживаешь, что твоё обалденное платье никто не видит? – шёпотом спросил Андрей.

– Конечно, зачем жене носить красивое платье? Ты бы, наверное, хотел, чтобы я, как ты, по праздникам в белой рубашке с погонами ходила?

– А что? Тебе бы пошло. – Андрей усмехнулся.

– Андрей, ты серьёзно?

– Нет, конечно, Алён. Платье – отпад! Ну, плечи и грудь без всего – твоё коронное, но оно длинное?! Ты же никогда не носила такое?

– Длинное? А ты разрезы с боков не заметил?! – подсказала жена.

– Молодые люди, – донеслось откуда-то сбоку и сзади, – не могли бы вы наряды свои в фойе обсуждать?

– Хорошо, хорошо, извините, – бросил Андрей за плечо.

– Андрюш, что вокруг за деды-зануды? – недовольно спросила Алёна.

– Не зануды, Алён. Это они и есть, ветераны. Вслушайся, интересно рассказывают!

– Скажи ещё, что тебе концерт этот нравится. Допотопные песни и пляски. И сколько нам здесь торчать?

– Торжественная часть, после – банкет. Приказано быть.

– Может, пойдём по коктейлю? А то у меня ощущение, что сама покрываюсь пылью.

Андрей с Алёной вышли из зала в тускло освещённый вестибюль у запасного выхода. Центральный праздничный вход, холл которого украшала огромная хрустальная люстра, почему-то был в этот вечер закрыт.

– Андрей Анатольевич! Какие люди! – послышалось от одного из дальних столиков, выстроенных рядом с передвижным буфетом. Андрей узнал заместителя прокурора.

– Пойдём, Алён, поздороваться надо.

– Долго же вы тягомотину эту слушали! Здравия желаю, – поздоровался тот, когда они подошли. – Разрешите представить, моя дражайшая половина.

– Приятно познакомиться. – Андрей кивнул жене прокурора, подвинув Алёне стул.

Зампрокурора не сводил с неё взгляда.

– Тебя, значит, ваша «замша» отправила. А я гляжу, гляжу, не пойму, почему её нет? Ну, а ваша жена, Андрей Анатольевич, просто нет слов! Нужно отметить знакомство. – Он потянулся бутылкой к рюмке Алёны. Но она накрыла её рукой и сказала капризным тоном:

– Андрюш, принеси мне дайкири.

– Вряд ли такое здесь найдётся, Алён, ты же видишь – стихийный буфет. – Андрей отошёл к лотку с алкоголем.

– Да, да, да, – с жаром подхватил зампрокурора. – Водка – и та из дома. Не компот же из их сухофруктов пить! Законный выходной! Можно что и покрепче.

– Не части! – наказала прокурору жена.

Андрей раздобыл небольшой кувшин явно перелитого из коробки апельсинового сока и стакан с ледяными кусочками:

– Что придумал, Алён. Можно «отвёртку» замутить.

– Водку не надо. – Алёна взяла стакан. – Не могли ресторан человеческий снять.

– Человеческий! – Зампрокурора скривился. – Человеческие снимают лишь для людей. А мы кто? Так – мелкие сошки. Хотя что по мне, то годится! Живём рядом, на бензин, опять же, не тратиться. Вы-то как, на такси, Андрюш? – Зам поднял рюмку, наморщив лицо в сторону увещевающей его супруги.

– Конечно. – Андрей поднял свою. – Мне вообще приказано раньше окончания не уходить. Наберусь по-любому. Давай только не про работу?

– Куда без неё? – Зампрокурора выпил и с жаром сказал: – Алёна! Вы не представляете, что за человек ваш супруг! Голова! Нет. Две головы! Нет. Не мозг, а – компьютер!

– Прокурор, брось, – отмахнулся Андрей.

– Нет, Андрюшенька, – противным голоском проскрипел тот, – жёны частенько недооценивают мужей. Так что должен сказать вам, дорогая Алёна, что ваш муж…

– Жены частенько недооценивают мужей по тому, – перебила Алёна, покачивая бокал, чтобы кусочки льда позвякивали о стенки, – что мужья эти им дарят.

– В смысле? – Зампрокурора наморщил лоб.

– Я прекрасно знаю, что у меня за супруг. А вам бы заметила перестать покупать своей жене дешёвую бижутерию в её годы! – Алена откинула волосы с плеч, отчего на её руке и в ушах вспыхнуло по бриллианту.

– Это кристаллы Сваровски! – воскликнула супруга заместителя, повертев на своём пальце крупный прозрачный кубик серебряного колечка.

– Сваровски! О! Удивила. – Алёна усмехнулась: – Стекло со свинцом.

– Алён, – негромко заметил Андрей.

Жена прокурора тронула серьгу с таким же прозрачным кубиком:

– Я считаю, что для женщины побрякушки – не главное!

– Не главное, да? Тогда главное – что? – Алёна вновь усмехнулась.

Жена прокурора посмотрела на неё, торжествуя:

– Главное – дети!

Андрей метнул на жену прокурора недобрый взгляд и с опаской взглянул на Алёну. Но она, отпив сока, спокойно сказала:

– Детей чтоб заделать, особо ума-то не надо.

– Согласна, – миролюбиво согласилась жена прокурора и тут же добавила: – Хотя некоторым и того не дано. Но главное – их воспитание!

– Тоже мне, великая сложность! – Алёна не повелась на издёвку. – Да у меня мама – педагог-самоучка со стажем. У неё все враз становятся шёлковыми.

Прокурор опрокинул рюмку, пожирая Алёну глазами:

– Я не прочь бы стать шёлковым в ваших руках, Алёна.

Алёна взглянула на Андрея, он усмехнулся:

– Прокурор, брось. Тебе уже хватит.

– Да, нам пора. – Жена прокурора встала и одёрнула его за пиджак: – Идём. Дети дома одни.

Заместитель, пошатываясь, поднялся и закрутил горлышко недопитой бутылки:

– Всё своё ношу с собой. Не возражаете?

– Что за жалкие подобия людей, Андрюш? – спросила Алёна, когда они остались за столом одни.

– Почему жалкие, Алён? Обыкновенные люди.

– Ну да, обыкновенные. Он дрожащей рукой за бутылку держится, а она за него, будто он кому сдался.

– Алён, жестковато ты с женой прокурора разговаривала.

– Есть тебе дело? Может, теперь благодаря моим стараниям твой прокурор жене своей стоящее что-нибудь задарит.

– На прокурорскую зарплату особо не разгуляться, – тихо заметил Андрей.

– Вот и скажи, ты что здесь тогда делаешь? – воскликнула Алёна. – Когда могли бы жить как нормальные люди?

Но тут двери концертного зала распахнулись, послышались аплодисменты, и народ повалил к гардеробной.

– Мы тоже уходим? – с надеждой спросила Алёна.

Андрей покрутил в руках пригласительный:

– Написано, будет банкет, значит, будет.

– Неужели за этими столиками? – Алёна придирчиво осмотрелась.

Когда большая часть гостей схлынула, по динамику сообщили, что прочих ждут в главном холле здания. Двери в центральный холл распахнули, в вестибюль, где празднование начиналось, хлынул свет, делая его ещё более унылым.

– Слушай, а ничего! – восхитилась Алёна, идя на блистающие огни.

Огромный холл разделили на зоны, превратив в бальную и банкетную залы. В дальнем конце играл живой оркестр, перед которым отвели место для танцев. Ближе к дверям расставили сервированные серебром, хрусталём и фарфором столы, укрытые до пола льняными белоснежными скатертями. Служители-швейцары, взглянув в пригласительные, подсказывали, где гостям отведено место.

Андрею с женой, а точнее Ивану Ивановичу с супругой, достался стол ближе к танцевальной площадке, в обществе двух степенных полковников со спутницами. Люди рассаживались, Андрей по привычке встал, чтобы осмотреться, но тут же резко сел.

– Что? – спросила Алёна.

– Отец, – тихо ответил Андрей.

Алёна вскочила.

– Сядь, – прошептал ей Андрей, оглядываясь на соседей. – Хочешь, чтобы у меня были проблемы? Откуда он здесь?

Алёна неохотно послушалась, продолжая высматривать в толпе знакомое лицо:

– Да ладно тебе. Никто и не знает, что вы с ним родня.

Андрей осторожно поднялся, изобразив на лице удивление, а губами сложив вопросительное «папа», и сказал, выходя из-за стола:

– Алён, отойду.

Приходилось признать, что отец среди приглашённых не выделялся, многие пришли в штатском. Лишь намётанный взгляд распознал бы в его добротном костюме, неброских запонках и наручных часах простоту, что стоила в разы дороже модных излишеств. Андрей подошёл, поздоровался. Отец улыбался:

– Ну, здравствуй, сынок. Какими судьбами здесь?

– Что значит, какими судьбами? Я-то понятно. – Андрей усмехнулся: – Ты как здесь очутился?

– Что значит как? Командиры твои – мои сверстники. Со многими лично знаком. С кем не знаком, познакомлюсь. – Отец пожал руку подошедшему в штатском: – Приветствую, очень приятно.

– Кто это был? – спросил Андрей.

– Начальство неплохо бы знать в лицо, – добродушно заметил отец. – Как сам? Можно поздравить тебя с повышением?

– Откуда ты, интересно, знаешь? – удивился Андрей.

– Так по звёздам! Аж слепят! – Отец тронул погоны Андрея. – Выйдем покурим?

Вышли на улицу, отец распахнул портсигар стального цвета.

– Бросил. – Отказавшись от сигареты, Андрей достал зажигалку. – Пап, извини, конечно, но тебе не кажется, что твоё присутствие здесь неуместно?

– Что ты, Андрюша? – Отец знаком дал понять поднести огонь, прикурил. – Среди людей принято помогать кто кому чем. Вот и я подсобляю по мере скромных сил твоему ведомству. Неофициально, так сказать.

– И как? – Андрей усмехнулся. – Принимают?

– Чего не принять? Там помощи… Скрепки, бумажки, компьютеры. Мелочи, в общем.

– Странно всё это…

– Что ты – сегодня родился? Все в мире делятся на людей и блядей. Вопрос лишь в цене.

Андрей хотел бросить отцу в лицо, к какому разряду он относил его мать, но он сдержался и только спросил равнодушно:

– Поэтому-то ты, такой тёртый знаток человеческих душ, не вмешался, когда убийц мамы выпустили? Хотя было ясно, что кто-то за них деньги внёс. А я ведь тебе говорил!

Отец прищурился, глубоко затянулся сигаретой и выдохнул, глядя Андрею в глаза:

– Да и ты, как я посмотрю, не первый год в прокуратуре своей корпишь? И как? Кого посадил?

– У нас теперь следственный комитет. – Андрей отвёл взгляд.

– Один хер. – Отец молча сделал пару затяжек и сказал: – Ну, посадили бы ты тех уродов тогда, так они сейчас уже вышли бы за примерное поведение. Да не просто вышли, а ещё бы и вылечились от наркоты за казённый счёт. И что ты сейчас сделал? На свободе пусть ходят с чистой совестью? А так – сдохли давно скорее всего.

Андрей повернулся уйти, но в дверях показалась Алёна. Она изобразила, что вышла случайно и не сразу увидела Андрея с отцом, а когда увидела, расплылась в улыбке:

– Папа, здравствуйте! До чего же я рада вас видеть! А то ваш сын бросил меня одну среди каких-то стариканов-ветеранов.

– Благодаря тем старикам ветеранам ты, моя милая, – отец картинно осмотрел Алёну и кончиком пальца тронул бретель её платья, – можешь позволить себе разгуливать без опаски в подобном наряде. В сопровождении мужа, конечно.

– Вам моё платье тоже понравилось! Вот что значит настоящий мужчина! А я каждый день Андрея спрашиваю, как там папа, как там папа? Как вы?

– Спасибо, – ответил отец. – Приехал знакомых поздравить, все – люди заслуженные.

– Мы тоже, пока в зале с Андрюшей сидели, – делилась Алёна, – прямо заслушались! Уходить не хотели. Неужели и вы выступать с речью будете?

– Увольте. Я поздравил приватно.

– Так пойдёмте к нам за стол, папа? Соседей подвинем! Правда, Андрюш?

Не всякий мужчина смог бы отказать Алёне. Андрей взял её под руку:

– Алён, отец занят. Ладно, пап, извини, мы пойдём, был рад повидаться.

– Служи, сынок. – Отец снова глубоко затянулся. – Ещё раз поздравляю.

Едва они вернулись к столу, Алёна вскипела:

– Ну почему ты всегда суёшь палки в колёса? Я почти отношения с ним наладила, а ты всё испортил. Давай вернёмся, пока не поздно, и уговорим его пойти с нами. Всё получится, надо только чуть поднажать.

– Вы позволите пригласить вашу даму? – Седовласый мужчина склонился возле Алёны в намёке поклона.

– Уважаемый, – ответила вместо Андрея Алёна, – если я соглашусь, вы же мне весь педикюр оттопчете!

– Алён! – прошептал Андрей, когда незнакомец ретировался.

– Что? – Жена удивлённо смотрела. – Сам говорил, не твоё ведомство, так что твоей драгоценной карьере повредить не может. Чтобы какой-то старый хрыч своими лапищами лапал моё холёное тело! Пойдём лучше отца позовём.

– Алён, ты до сих пор не поняла, почему я не хочу с ним общаться?! Да, я его уважаю, он всего достиг сам, несмотря на детдомовское прошлое. – Андрей запнулся. – Хотя, может, благодаря ему. Но если б я мог, я бы к нему вообще не подходил.

– Андреев, в этом ты весь! – Алёна налила доверху шампанским ближний фужер. – О себе только думаешь!

– Кто-то мне говорил, что кому-то сейчас пить нежелательно, – заметил Андрей.

– Ой, посмотрите, кто-то про что-то вдруг вспомнил! – Алёна отпила пену и подняла шампанское, предлагая Андрею поддержать. Андрей налил себе водки. Они дружно чокнулись, что не вязалось с их недовольными лицами, и выпили.

– Интересно, кто его пригласил? – Андрей осмотрелся: – Не видишь? Ушёл, что ли?

– Конечно, ушёл с этой вечеринки неудавшихся неудачников, в компании реальных воротил, – сказала Алёна.

Андрея вдруг осенило:

– То есть если б не мой отец, ты б за меня замуж не вышла?

Налив из бутылки остатки, Алёна снова выпила.

– Что заладил: вышло – не вышло. Налей лучше.

– Девушка, разрешите вас пригласить? – послышался баритон.

Андрей оглянулся. Высокий мужчина, по виду ровесник Андрея, но в штатском, смотрел на Алёну, и понять его мысли было несложно. Андрей открыл было рот осадить незнакомца, но Алёна, сказав «с удовольствием», уже вышла из-за стола. Андрей выпил водки.

Домой ехали молча. Андрей сел рядом с таксистом и курил сигареты одну за другой. Возле подъезда он расплатился по счётчику, таксист всё не мог набрать сдачу. Алёна не стала ждать и пошла к дому. Её голые бёдра мерцали в высоких разрезах. Плюнув на деньги, Андрей поспешил за женой, настиг её около лифта и шагнул в открывшиеся двери первым. Алёна с безучастным видом зашла следом, тронула кнопку их этажа и нарочито отвернулась. Андрей нажал «стоп», так что кабину тряхнуло, схватил жену сзади и запустил руку в разрез подола:

– Какая ж ты у меня просто сучка!

Алёна выгнула спину, подалась к нему и громко застонала, так что Андрей зажал её губы рукой:

– Тише. Только тише давай, не то всех разбудишь.

Двери лифта, о которые опиралась Алёна, загрохотали в ночной тишине подъезда в такт резких движений Андрея.

– В стены упрись, – шепнул Андрей жене на ухо, стянул с её плеч платье и стал мять голые груди.

В воскресенье, когда ждать, кроме неизбежно надвигающегося понедельника, было в общем-то нечего, дверь камеры, где сидела Диана, открылась. Олег, смерив неодобрительным взглядом обстановку, присел на кровать. Следом вошёл адвокат.

– Динуш, ты только не горячись, – сказал муж вместо приветствия. – Мы тут с Иванычем прикинули, срок мы тебе скостим, может, даже отмажем. Если повезёт, конечно.

– Олег, ты о чём? Я ни в чём не виновата. – Диана, собираясь было поцеловать мужа, застыла на полпути.

Олег поймал её взгляд:

– Сейчас не об этом. Объяснять, думаю, никому особо не нужно, что если тебе предъявят обвинение, а мы тебя после вытаскиваем, то ты всё равно побываешь под следствием?

– Ты что, думаешь, что я убила ту дуру? – выкрикнула Диана.

– Какая, – последовало нецензурное выражение, – теперь, – снова ругань, – на хрен, разница?! Главное, что менты об этом думают! А думают они, имея то, что имеют, можешь не сомневаться, однозначно одно.

– Олег, я никого не убивала. Ты что?

– Диана, не зли меня. Я со всем разберусь. Виновного, если не ты свою начальницу уходила, найду и башку оторву по-любому. Но менты здесь не при делах, а время уйдёт.

– Но так не бывает, чтоб ни за что осудили! Не со мной! – Диана суетливо взмахнула кистью, Олег перехватил её на лету:

– Ещё как бывает. Едва на тебя заведут уголовное дело, карьера нашего сына накроется в момент.

– Но меня должны оправдать! – Диана пыталась высвободиться.

– И я приложу к тому все усилия, – вставил Альберт Иванович.

– Вот, – махнула Диана на того головой.

– Меня ты не слышишь, что ли? – Олег продолжал сжимать руку Дианы. – Саньку черканут в личном деле отметку, это ты можешь понять? Её не стереть, не замазать корректором! Ему перекроют дорогу на любые серьёзные должности!

– Неужели все твои связи не смогут решить такое крошечное недоразумение? – Диана поморщилась, её пальцы в ладони Олега побагровели.

– А почему, как ты думаешь, я отдал сына в военные? – Муж приблизился, не ослабляя хватки. – Да потому что это единственная сфера, где теплятся ещё честь и совесть. И не всё продаётся за деньги. Один вон заделался педиком, пойдя по стопам моего разлюбезного братца. Богема, на хрен. Я хочу, чтобы мой сын вырос нормальным мужиком.

– Олег, мне кажется, ты преувеличиваешь. Отпусти руку, мне больно! – Олег наконец отпустил, Диана подула на пальцы. – И потом, твой старший сын никакой и не педик, а вполне успешный художник в благополучной стране. И твой брат, между прочим, тоже.

– Ой, да знаю я их благополучие! Повелители мира, мать твою. Греют свои жирные жопы на чужом бабле, шкуры продажные. Вертел я таких повелителей. И не надо мне говорить, что ты не понимаешь, о чём я. – Олег отвернулся: – Короче, есть только один способ уберечь будущее сына.

– Да, да, я всё сделаю. Я всё поняла. – Диана потупилась.

– Ты должна немедленно, – муж вновь подсел, – слышишь меня, немедленно подписать отказ от своих родительских прав. Бумага уже и составлена, и заверена, и даже уже проведена. Не хватает одной твоей подписи только, вот этой самой, – Олег распахнул ладонь, и адвокат вложил копеечную шариковую ручку, – синей пастой. Подпись, конечно, тоже можно самим поставить, но к чему эти сложности, когда у нас есть ты?

Диана подняла на мужа глаза:

– Ты хочешь, чтобы я подписала отказ от Сашки?

– Динуша, я ничего такого не хочу, – благодушно ответил супруг. – Жизнь заставляет. Сашке можно и не говорить вовсе. Ну?

– Но там должна называться причина, почему я так поступаю! – взвилась Диана. – Я не пью и не колюсь. Никого не убила, насколько я помню. Пока. Вроде бы. Какая причина?

– Ты ушла из семьи, – ответил Олег будничным тоном, – к другому мужчине. Альберт сказал, звучит правдоподобно, и проблем с оформлением не будет. Так и вышло. Видишь, не так уж и страшно всё. Всё подготовили. Составили. Тебе осталось лишь подписать. – Олег приобнял Диану, кивнув адвокату, тот протянул заготовленный лист.

Внизу цветастого бланка в мелких печатных буквах на фиалковой круглой печати красовался твёрдый размашистый росчерк. Диана вслух зачитала:

– Я, Агеева Диана Сергеевна, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, добровольно и в полном объёме отказываюсь от родительских прав в отношении своего сына несовершеннолетнего Агеева Александра Олеговича, рождённого… – Буквы поплыли перед глазами, Диана выронила бумагу и обмякла.

– Диан, вставай! – Олег дёрнул её за плечо, похлопал по щекам: – Давай, поднимайся, это же фиктивно. Факт всё равно уже зарегистрирован, ну? – Муж махал документом и ручкой перед её лицом. Диана вскочила, схватив бланк и ручку:

– Где?

– Вот здесь, будьте любезны, – подсказал адвокат. – Может быть, вам будет удобнее за столом? Всё отлично. – Альберт Иванович забрал бланк и кивнул нанимателю, когда Диана поставила подпись.

– Ладно, Динуш. – Олег встал. – Мы пойдём, время-то позднее. Как ты вообще тут? Свет, смотрю, суки, по-прежнему каждую ночь палят?

Диана кивнула.

– Надо же, ничего не поменялось! Хотя у тебя, надо признать, апартаменты козырные. Не камера, – Олег выругался матом, – а мечта. Мне в такой не доводилось сидеть. Но знающие люди говорят, попасть в такие – редкостная удача. Что-нибудь принести тебе?

– Ничего, спасибо.

– Олег Петрович, вы позволите? – спросил Альберт Иванович. Олег кивнул и отошёл. Адвокат залебезил: – Диана Сергеевна, повторюсь, вы вне опасности, независимо от того, что будете говорить, пока показания фиксируются в моё отсутствие, так что, если следователь будет настаивать на моем присутствии, отказывайтесь под любыми предлогами. По закону у нас пять дней, потом мы будем обязаны дать разъяснения по каждому пункту подозрения. Но я обещаю вам, что приложу все силы, чтобы этого не допустить.

Когда муж с адвокатом ушли, Диана ощутила, что её колотит от страха и холода. Она завернулась в рваное тюремное одеяло и уставилась в пустоту.

«Сашка, сыночек мой, Сашенька! Разве так можно? Они же отняли тебя у меня, мой котёночек, солнышко моё маленькое! Я же без тебя не смогу. Но что я могу? Всё подстроил Олег. А потом прикрылся карьерой моего мальчика и отнял его. Неужели я его не увижу? Неужели меня посадят тюрьму? И никто не поможет? Зайчик, Саньчуха мой маленький, люблю тебя больше всего на свете». Диана глотала слёзы, рыдая в голос. Забылась она лишь на рассвете.

Глава 9

Открытые истины

Утро понедельника – не самое лёгкое время. Задержание Дианы подразумевало, что сегодня Андрей добьётся признательного. Бывало, он преуспевал и с меньшими уликами. Дело казалось простым, и Андрей удивился, почему до сих пор не подвёл обвинительное.

Банкет и ссора с женой отступили в прошлое после их бурного примирения в лифте, затем в спальне и напоследок в ванной. Так что всё воскресенье Алёна выбирала, куда им поехать.

– Только на не Бали, – притворяясь суровым, говорил Андрей. – И не на Мальдивы.

Заглянув в очередной раз через плечо жены на экран компьютера, Андрей хватал Алёну в охапку, щекоча, а она хохотала и трепала его по волосам. Андрей ощущал себя самым счастливым и был готов отвезти жену, куда она скажет. Даже на острова. Но Алёна решила поехать в Европу и никак не могла выбрать между Австрией и Швейцарией.

– В Австрию – я ещё понимаю, – заметил Андрей, – там крепости и замки мы ещё не все осмотрели. Или тебя одолело желание посетить Венскую оперу? Но что делать сейчас в Швейцарии? Опять фотографироваться с тюльпанами? Ты же ненавидишь лыжи!

– Кому нужны твои лыжи, – возражала Алёна, – когда в каждом приличном месте есть нормальный спортзал? А твоя опера? Да я лучше за такие деньги куплю себе билет в спа, намажусь грязью по самую шею и просижу в таком виде хоть до отлёта. Знаешь, какие в Австрии спа? В Швейцарии открыт сезон распродаж. Швейцаркам же, как большинству европеек, на бренды плевать, вот и можно купить за бесценок то, что в Париже и Милане уже разобрали и везут к нам, чтобы втридорога в бутиках продавать.

Выслушав доводы жены, Андрей пообещал поездку устроить как можно скорее, после чего они помирились в четвёртый раз.

Андрей подошёл к изолятору и сообразил, что улыбается.

– Как моя подопечная? Не вызывала меня? – спросил он охранника, стараясь казаться серьёзным.

Охранник сказал, что сама подопечная никого не вызвала, и, подавая ключ от комнаты допросов, заметил:

– Но у неё посетители были. Муж с адвокатом. Заявились вчера чуть ли не ночью.

– А рабочие часы у вас что, отменили? – недовольно заметил Андрей, ощутив беспокойство.

– Так они разрешение, подписанное у главного, принесли. – Охранник стал искать запись в журнале, но Андрей отмахнулся и пошёл в кабинет, стараясь не думать о том, что поездка, обещанная Алёне, может сорваться. Но внутренний голос нашёптывал: «То, что муж с адвокатом пришли в неурочное время, могло означать одно – они нашли способ снять с Дианы подозрение и спешили предупредить».

Андрей сел за стол и принялся барабанить пальцами. Диана вошла, еле слышно поздоровалась и села, потупив голову. Андрей, не поверив её кроткому виду, выбрал лучшую, по его мнению, тактику и громко спросил:

– Как настроение, Диана Сергеевна? Может, хотите курить?

Она лишь взглянула. Андрей, ловивший каждый её жест, отметил, что его удивило. Зрачки Дианы стали меньше прокола швейной иглой, отчего глаза смотрелись почти неживыми.

«Интересно, брали ли у неё кровь на наркотики?» – Андрей невольно задумался. Окажись Диана наркозависимой, история с её липовым алиби и убийством Янины не будет стоить и выеденного яйца. Андрей открыл дверь кабинета:

– Сержант, пригласи медработника.

Медсестра принесла чемоданчик, тонко позвякивающий содержимым.

– Гражданка плохо себя чувствует, – сказал Андрей.

Медсестра понимающе кивнула и стала ощупывать вены на руке у Дианы.

Андрей не любил вида крови и всегда отворачивался, когда сам сдавал анализ. Но он проследил до конца, как медсестра перетянула тугим жгутом руку Дианы, нашла вену иглой, и в толстый пластиковый стержень потекла почти чёрная жидкость.

– Будет готово через десять минут, – обронила медсестра перед уходом.

– Подождём, Диана Сергеевна, – нарочито вежливо сказал Андрей и закурил. – Адвокат ваш сегодня приедет?

– Нет. – Диана не поднимала взгляда, усердно прижимая к месту укола салфетку, оставленную медсестрой.

Решив, что Диана переигрывает, в конце концов, просто так в изоляторы люди не попадают, Андрей строго спросил:

– Диана Сергеевна, да что с вами такое? Вы в норме?

– Да.

Она ответила односложно, но Андрею почудились нотки сарказма.

– У вас как дела? – спросила Диана.

Не услышать сарказма в вопросе было нельзя, и Андрей успокоился, по крайней мере, она повела себя предсказуемо.

– Всё хорошо, Диана Сергеевна.

– Всё сошлось? – Диана невесело усмехнулась.

– Не совсем, но… – начал Андрей.

Но она его перебила, подняв взгляд:

– Что такое гиосцин?

Андрей затянулся глубже, стараясь скрыть ликование оттого, что Диана так глупо промахнулась, и закашлялся.

– Гиосцин, Диана Сергеевна, – сказал Андрей, будто школьный учитель, ведущий диктант, – медицинский препарат для лечения эпилепсии. Список «Б», строгий учёт. Может быть, он вам лучше знаком под названием «скополамин»?

– Скополамин? – Диана задумалась. – Впервые слышу. И им отравили Янину?

– Заключение это подтвердило, да. А вам, позвольте осведомиться, откуда известно название препарата, которым отравили Янину? – Андрей поднял брови и начертил огоньком сигареты зигзаг. – Если к произошедшему вы не имеете отношения, как заявляете?

– Прочитала у вас на столе в кабинете, – сказала Диана. – Пока вы готовили чай. На первом допросе. Или уже на втором, я точно не помню.

– Вот я думал, – Андрей так затянулся, что искристое пламя, вспыхнув, добежало до фильтра, и замял сигарету в пепельницу, – меня в этой жизни удивить уже невозможно. Но вам, Диана Сергеевна, это вполне удаётся. И главное, который раз.

– Что вы имеете ввиду? – Диана поморщилась, разгоняя рукой густой дымок, идущий из пепельницы.

– Складно поёте, – ответил Андрей. – И главное, правдоподобно. Понятие «преступная осведомлённость» вам о чём-нибудь говорит?

Диана посмотрела недоверчиво и спросила срывающимся шёпотом:

– Вы что, решили, что я, убив Янину каким-то там гиосцином, стала бы у вас уточнять, что это за препарат? Вы, Андрей Анатольевич, тоже удивлять горазды.

Андрей с неохотой признал, что в логике ей не откажешь, но не сдался:

– Но как быть с отпечатками?

– Теперь, раз нашли мои отпечатки, я что, автоматически становлюсь убийцей?

– Хорошенькое «автоматически»! – не сдержался Андрей. – А показания свидетелей? А ваши собственные слова?

– Но я не видела никаких пузырьков в кабинете! – Диана, казалось, готова расплакаться. – Где его обнаружили?

– В мусорном ведре клиники.

– А вам не кажется нелогичным, – со скрытой истерикой в голосе спросила Диана, – оставить орудие преступления на месте преступления?

– Когда человек совершает убийство впервые… Вы же у нас совершили убийство впервые, осмеливаюсь предположить? – Андрей смотрел торжествующе. Диана вскинула затравленный взгляд, и он продолжил: – Так вот, когда человек совершает убийство впервые, у него мозг работает по-другому. То, что кажется нелогичным впоследствии, в тот момент воспринимается разумным.

– И где я достала ваш яд, этот ядрёный скополамин?

– Из какой-нибудь психлечебницы, – ответил Андрей. – Всем известно, что вы, доктора – все – друг за дружку. Но и это, в конце концов, мы раскопаем.

– Как гладко сложилось! – восхитилась Диана, но на лице отразилось отчаяние. – Поймали тупицу, которая прокуратуру следами лет на десять вперёд обеспечила! Тело нашла, алиби не подготовила, с пузырька отпечатки не стёрла. Ах, да! Выбросила пузырёк в ведро рядом с трупом. А то вдруг родная милиция не станет нигде дальше искать.

– Не так уж и гладко. Прямых улик против вас не было, пока не нашли отпечатки. – Андрей, однако, задумался. – Диана Сергеевна, что вам предложил вчера адвокат?

Диана прошлась рукой по глазам:

– Отказаться от сына.

– От какого ещё сына? В смысле, зачем?

– Понимаете ли, – торопливо заговорила Диана, – сын готовится поступать в высшее военное училище, и моя судимость испортит ему анкетные данные.

– Бред, – отрезал Андрей. – Хотя не лишено. Диана Сергеевна, это мужественный поступок с вашей стороны.

– А знаете, почему я сделала это? – Диана взглянула с вызовом: – Я ушла из семьи! Ушла к другому мужчине!

– Так вы, значит, сами решили от него отказаться? – Андрей окончательно запутался.

Диана вдруг согнулась и беззвучно запричитала в ладонь «мамочка», другой рукой сгоняя крупные слёзы. Пришлось вновь вызывать медсестру. Та пришла в этот раз с другим чемоданчиком, осмотрела Диану, проверила пульс, сквозь рыдания послушала сердце. Потом набрала что-то в шприц, вколола и, убедившись, что средство подействовало, обронила перед уходом:

– Андрей Анатольевич, всё чисто.

Ожидая, пока Диана перестанет всхлипывать, Андрей размышлял, как поступить. Он был готов к любому коварству и собирался в ответ давить и колоть, а пришлось утирать подозреваемой слёзы.

– Диана Сергеевна, – мягко сказал Андрей, – я понимаю, что вам нелегко…

– Андрей Анатольевич, – перебила Диана и промокнула салфеткой глаза, – помогите мне, пожалуйста. Помните, вы говорили, что в вашей практике не случалось, чтобы судили невинного, но меня, кажется, подставили.

– Подставили, да. – Андрей, возмутившись внутри, постарался сохранить тепло в голосе: – Ни больше, ни меньше.

– Но я точно уверена, что тот, кто это подстроил, не мог предвидеть всего и где-то закралась ошибка. Разрешите мне заглянуть в дело?

Диана, понурая и в слезах, смотрела так ласково, что не пожалеть её смог бы лишь человек без сердца, но беседа свернула в ненужное русло. Андрей строго сказал:

– Всё увидите, Диана Сергеевна, когда придёт время и в присутствии защитника. Поделились бы лучше со мной, что случилось в тот вечер на самом деле. Оговорюсь, легендам про любовников и прогулки в одиночестве я не поверю. Свидетельница вас опознала. Яд вы добавить могли. Отпечатки. Мотив. Всё говорит за то, что вы тщательно продумали план, который и воплотили с поражающим хладнокровием, едва подвернулся случай.

– Почему вы так думаете? – Диана глядела на подшивку с делом. Андрей придвинул папку, откинул обложку и пролистнул первые пару страниц:

– Ваша хозяйка, как я понял, не первый раз вернулась столь «неожиданно».

Диана молчала.

– Интересно, что вы там хотите найти? – спросил Андрей. – Поверьте, я изучил материалы вдоль и поперёк, там нет ничего, что могло бы вас выручить.

Андрей подождал, но Диана молча смотрела на папку.

– Что ж, давайте попробуем. Самому интересно стало. Читать ничего, конечно, я вам не позволю, но вот полюбуйтесь. – Открыв скоросшиватель, Андрей извлёк из стопки бумаг фотографию.

Диана взяла и стала рассматривать:

– Что это?

– Догадайтесь сами.

– Пузырёк из-под яда? Но в подобные расфасовано много лекарств. А что это за тёмные пятна на нём?

– Эти тёмные пятна, – Андрей усмехнулся, – как вы их называете, и есть отпечатки ваших пальцев, судя по которым, именно вы держали этот пузырёк. Предположительно когда подливали яд.

– И вы на сто процентов уверены, что отпечатки мои?

– Я?! Упаси боже. Но эксперт утверждает – да. Вот возьмите увеличенную схему, со своими сравните, – Андрей протянул рисунок папиллярных линий.

Диана пристально посмотрела на свои руки и отложила рисунок:

– Бред какой.

– На подобном, как вы назвали, бреду и выстраивается большинство доказательств обвинения, признаваемых судом. – Андрею показалось, что Диана понемногу стала сдаваться, и он решил закрепить успех: – Могу зачитать протокол осмотра. Оговорюсь сразу, в руки не дам, единственный экземпляр.

Диана кивнула.

– Ну и характер у вас, Диана Сергеевна! – Андрей достал протокол и пригляделся к мелким буквам: – А у Димы Иванова почерк! Где это… А, вот. Я, следователь, руководствуясь статьями, так не то, не то. А вот. Труп гражданки Пыжиковой находился в кресле, головою на север…

– Андрей Анатольевич, – перебила Диана, – я её видела.

– Ладно, пропустим. Итак, при осмотре на месте происшествия найдено… – Андрей стал читать длинный список. Как назло, Иванов провёл опись снаружи внутрь, что с профессиональной точки зрения позволяло подметить больше деталей. Но по той же причине перечисление началось диванами в холле. Диана внимательно слушала. И только когда Андрей озвучил последний лист, спросила:

– А на чашках?

– Что на чашках? – не понял Андрей.

– Чьи отпечатки на чашках с чаем и с кофе? Тоже мои?

Андрей пролистнул на результат экспертизы:

– На чашке с чаем, Диана Сергеевна, ваши, а с кофе – Янины. Впрочем, как везде, ваши и Янины.

– Странно как-то. Не может этого быть.

– Почему же не может, когда четырнадцатого вы рассказали и мне, и дежурному следователю, что накануне пили в подсобке с Яниной чай? По осмотру всё. – Он отложил протокол.

– Стойте! – сказала Диана. – Я поняла, что не так. Лоток! Как вы сейчас сказали?

– В лотке находились зонд, зеркало и пинцет, – повторил по памяти Андрей. – И ваши отпечатки нашлись. А не Янины. Это я к слову.

– Конечно. – Диана ничуть не смутилась. – Я же его из мойки доставала, когда меня едва не стошнило при виде мёртвой Янины, но дело не в этом. Пациентка сказала вам, что у меня лечилась?

– У вас.

– Но её не лечили!

– То есть как? – изумился Андрей.

– То есть чем? – пояснила Диана. – Зонд, зеркало и пинцет – инструменты осмотра. Ни боров, ни насадок на ультразвук, ничего, чем можно было бы провести хоть какое вмешательство.

– Она даже сумму озвучила, Диана Сергеевна. – Андрей стоял на своём. – Пятьсот рублей. Которые, кстати, нигде не проведены, и в кассе не обнаружены.

– Конечно. Это за мной следили, как церберы. А Янина – хозяйка. Хотела – сдавала кассу, не хотела – не сдавала.

– Следствие располагает иной версией событий, подтверждённой, кстати, свидетельскими показаниями. И потом, Янина могла же всё обработать и убрать? Насколько я помню, ваша медсестра тогда болела? – предположил Андрей.

– Вы же не верите мне, что старуху она лечила? – Диана еле заметно улыбнулась.

– Я говорю гипотетически сейчас.

– Смерть наступила между восемью и девятью? – спросила Диана себя и сама же ответила: – Но инструмент должен лежать в растворе не менее часа!

Андрей помедлил:

– Могла Пыжикова нарушить протокол?

– Вряд ли. Она всё-таки врач, институт оканчивала, тем более другого способа стерилизации в их клинике нет.

Андрей хотел что-то спросить, как дверь кабинета открылась и заглянул охранник:

– Андрей Анатольевич, тут из библиотеки тюремной пришли. Внеочередной читательский день, говорят, в честь праздника. Ваша задержанная брать что-нибудь будет?

Мысль ускользнула, Андрей рассердился:

– Субординацию позабыли, сержант? Что за праздник ещё?

– Девятнадцатое апреля – день российской полиграфии! – Подвинув охранника, в кабинет зашла женщина в чине майора. – Решайте быстрее, не одни сидите.

– Читать что-нибудь будете, Диана Сергеевна? – спросил Андрей.

– А что есть? – Диана смотрела на книги.

– Не что есть, а что осталось, – грубовато возразила библиотекарь и показала тонкий сборник с характерным профилем автора на обложке.

– У вас что, заключённые Ахматову читают? – удивился Андрей.

– Не читают, как видите, – сказала майор.

– Я возьму, – кивнула Диана.

Андрей передал книгу, хмыкнув:

– Любите стихи?

– Уголовно не наказуемо. – Диана взяла брошюру.

Перед уходом майор заявила, что книгу заберёт вечером. Андрей, безуспешно пытаясь вспомнить, что хотел уточнить, собрал документы:

– Ладно, читайте, Диана Сергеевна, раз такой праздник. Хотя читательский день здесь, по-моему, по воскресеньям. Пойду пока что проверю то, что вы заметили, Диана Сергеевна, но лишь для того, чтобы подвигнуть вас на признание. Так как всё это – мелочи по сравнению с доказательствами против вас.

Диану отвели в камеру. Она забралась на кровать с ногами, открыла книгу наугад и вслух прочитала:

– Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнём… – Остановившись, Диана пробежала глазами несколько строк, перелистнула пару страниц и снова прочла: – Все мы бражники здесь, блудницы… – Диана сползла на подушку и укрыла книгой лицо: – Какого хрена они здесь такое читать дают?

По лицу что-то скользнуло и упало с кровати. Диана привстала и разглядела сквозь слёзы на полу лист в четверть тетрадного. Вытерев рукавом слёзы, Диана прочитала записку. Сердце затрепетало. На листке незнакомым почерком было написано: «Дин, я тебя вытащу».

Диана впилась взглядом в неясную «эн» или «эм» на конце имени. Походило больше на «эн». Значит, записку ей передал Дмитрий, ведь он знает, что Диана любит Ахматову. Значит, он знает, что с ней случилось, и обещает помочь. Значит, он изыскал способ её поддержать, несмотря на все сложности. Значит, он её любит!

Вернувшись в свой кабинет, Андрей разложил материалы дела и закурил. Нестыковка, которую обнаружила Диана, не давала покоя. Пусть пустяковая, пусть незначительная, но он её проглядел! А вдруг он пропустил ещё что-то? Андрей перечитал протоколы. Остальное сомнений не вызвало. Что ему оставалось? Нужно снова поймать Диану на лжи. Но на чём лучше всего её подловить, чтобы она поняла – упираться бессмысленно? Ответ был очевиден – на несуществующем любовнике.

Андрей пошёл в изолятор и снова вызвал Диану. А когда её привели, не узнал её. Краснота с её глаз сошла полностью, но это было не главным – теперь в них светилась улыбка.

– Надо же, как на вас лекарство подействовало! Прямо сияете, – заметил Андрей.

– Это не лекарство. Это стихи, – сказала Диана, и лицо её покрылось румянцем.

Андрей приподнял брови:

– Боюсь даже предположить, что из творчества поэтессы вызвало вашу столь бурную радость. «Брошена! Придуманное слово»? Или что-то другое?

– Я просто очень люблю литературу. – Диана перестала улыбаться.

– А ещё я знаю, что вы мужчин очень любите. Одному из которых, судя по всему, дико хочется вас подставить.

Андрей с удовлетворением отметил перемены в облике Дианы – она побледнела, зрачки расширились, отчего в тусклом свете глаза стали казаться чёрными.

– Кандидатов, я думаю, двое, если, конечно, у вас не имеется пары-тройки любовников по другим дням недели? – продолжил Андрей.

– Зачем вы так? – Диана отвела взгляд.

– Как – так? Хорошо, спрошу по-другому. С кем вы ещё состоите в интимных отношениях, помимо мужа и любовника?

– Ни с кем.

– Сами как думаете, любовник имеет причины мстить вам? Про мужа я умолчу.

– Спасибо, вы – сама деликатность.

– Диана Сергеевна, мы тут с вами не разговоры собрались разговаривать про ваш нравственный облик, на который мне по большому счёту плевать. Вы подозреваетесь в преднамеренном убийстве. Если вы заявляете, что невиновны, то я первым должен в это поверить. Не поверю я – не поверит и суд. А я вам не верю. Так что давайте оставим эмоции. Кроме вас, в подозреваемых могут оказаться поздняя пациентка, вахтёрша или неизвестный нам исполнитель. Но последний должен быть профессионал высочайшего класса! Не оставить следов – такое дилетанту не под силу. Так что поймём мотив – вычислим заказчика.

– А не могут через меня мстить Олегу?

– Могут. Но это я обсуждать не хочу и разрабатывать не собираюсь. Олег Петрович – человек большой, выручит. Если, конечно, не узнает раньше о вашей версии алиби. Вахтёршу, я думаю, мы опускаем. Скажите, Галину Фёдоровну Сморчкову, упомянутую свидетельницей Ивановой, вы действительно знаете?

– Да, она моя давняя пациентка.

– Ну вот видите. Иванова пришла к вам по рекомендации известного вам человека.

– И что же делать, Андрей Анатольевич? Как докопаться до сути?

– Копайте как можно глубже в прошлое, вспоминайте каждую мелочь. Где-то там кроется ответ. К примеру, как вы познакомились с мужем?

– Как-как… Он пришёл ко мне лечить зубы. Так у нас и закрутилось.

– Ну, да, конечно. И вы с первого же взгляда влюбились в него, – иронично заметил Андрей, ибо красавцем Олег не был даже в молодости.

– Что вы имеете в виду?

– Диана Сергеевна, не станете же вы утверждать, что были тогда не в курсе, что Олег Петрович Агеев был очень и очень крупным дельцом?

– Я вас поняла, Андрей Анатольевич, – мягко сказала Диана. – Но всё было не так. Понимаете, моя мама, когда узнала, что я бросила ректорского сыночка, никак не хотела простить мне этого шага.

Андрей никогда бы не подумал, что Диана кого-то бросала.

– У вас в женихах ходил сын ректора нашего мединститута? Завидная кандидатура.

– Ну да. Вот и мама так считала. Тем более что училась я не здесь, а в Москве, – вскользь обронила Диана.

Андрей опешил:

– Вы окончили мединститут в Москве?

– Ну да. Третий мед. Стоматологический.

– И встречались с сыном московского ректора? – Андрей усмехнулся, не сознавая чему – тому, что Диана когда-то была популярна, или тому, что ей, судя по всему, до этого не было дела. – Понимаю вашу маму. Почему же вы его бросили?

– Даже не знаю. Меня все считали, а некоторые до сих пор считают, круглой дурой, что я так поступила. Сокурсницы-москвички вкупе с мамашами с ног тогда сбились, чтобы мажорика того захомутать. А мажорик тот возьми и начни активные такие ухаживания по мою иногороднюю душеньку. Не представляю даже, что он во мне тогда разглядел? – Диана вопросительно посмотрела: – Думаете, обладал врождённой непреодолимой тягой к гармоничному сочетанию прекрасного, изысканного и утончённого?

– Ваша скромность, Диана Сергеевна, не знает границ. – Самолюбование Дианы не вызвало на этот раз раздражения, Андрей даже ей посочувствовал. – Но полагаю, родственники вашего избранника были от вас не в восторге. И маститый отец – в первую очередь.

– А вот и не угадали! Отец был единственным в их семейном кругу, чья вежливость выглядела искренней. Всё остальное – гримасы на разные цвет и фасон.

– Почему же тогда вы отказались от столь выгодной партии? – Андрей задал вопрос, невольно подумав, что Алёна подобный шанс не упустила бы.

– Хотите – верьте, хотите – нет, Андрей Анатольевич, но когда передо мной замаячил реальный шанс остаться в столице, я поняла, что не хочу. Что должна уехать, вернуться домой. – Диана замолчала.

– Что-то случилось?

– У нас с Олегом родился сын. – Диана заговорила торопливо, не поднимая глаз. – Незадолго до этого папу пригласили работать в Японию по контракту. Но они, конечно, приехали с мамой нас навестить, сразу, как только смогли. Сашке было-то чуть больше месяца. Головку толком ещё не держал. Помню, болтался у мамы в руках и бессмысленно всем улыбался. – Диана снова помолчала. – Когда мне сообщили, что рейс моих родителей так и не долетел до Киото, я поняла, почему… И эти полтора года после института, даже чуть меньше, было последнее, что…

– Соболезную, Диана Сергеевна. – Андрей тоже вздохнул.

– Спасибо.

– Значит, ваша мама посчитала Олега заменой бездарно упущенному шансу? – мягко продолжил Андрей.

– Да. И, несмотря даже на то что Олег прикидывался, она его одобряла.

– В смысле «прикидывался»?

– Всячески скрывал, что он состоятельный человек.

– Подозревал вас в меркантильности?

– Конечно. Но его можно простить, он меня не знал, вот и перестраховывался. Много лет спустя он признался, что ощущает себя идиотом, вспоминая, как лгал мне, что у него нет машины. Встречал меня с работы и провожал на трамваях.

– А вы и подыграли, что были готовы в шалаш.

– Не представляете, как много может значить мнение родителей. Только ошибки свои понимаешь намного позднее.

– Диана Сергеевна, не скромничайте. Вы сами поехали учиться в Москву. На стоматолога. И хотите сказать, что мечтали жить в скромности?

– Поймите меня правильно, Андрей Анатольевич, я всегда очень любила маму, но мы были разные. Я с детства её умоляла завести мне кошку или собаку, да хоть попугая, но у мамы была аллергия.

– Её вины в этом не было.

– И я её ни в чём не винила. Помню, мне было лет семь-восемь, и я поделилась с ней, что, когда вырасту, хочу стать спасателем бездомных животных. Мама лишь посмеялась и сказала, что, во-первых, такой работы нет, а во-вторых, всех мне всё равно не спасти. У меня тогда в первый раз в жизни не по-детски сжалось сердце, так захотелось, чтобы мама была не права. Но мама оказалась права. Так что когда я выросла, она подсказала мне идти в медицинский. И там на курсе генетики я случайно вычислила, что у моей мамы не могло быть аллергии на шерсть животных.

– Вы ей это сказали?

– Андрей Анатольевич, у всех свои слабости. Сейчас я бы всё отдала, чтобы мама и папа жили. Так что Олег был настойчив, и мама его одобряла. Думаю, у меня не было шансов не выйти за него.

– Но вы любили его? – вырвалось у Андрея. – Простите, любите?

Диана покачала головой.

– Когда вы осознали это? Когда встретили того, другого?

Она снова покачала головой.

– Значит, вы не любили Олега вообще?

Диана вздохнула.

– Давно длится ваш роман?

– Достаточно долго.

– Диана Сергеевна, вы – здравомыслящая женщина…

– Спасибо, Андрей Анатольевич, – она усмехнулась, – вы заметили?

– Ответьте тогда, не теряя здравомыслия, почему вы решили, что тот мужчина тоже вас любит?

Диана пожала плечами, на лице промелькнуло подобие улыбки:

– Знаете, было время, наш сын ездил в спортивный лагерь. И спонсоры каждый год проводили там разные многоборья. Так вот, тот мужчина всегда оказывался в ряду организаторов, и мой сын ни разу не остался без награды. Не первое место, нет, но второе или третье – обязательно. А потом тот мужчина вручал моему ребёнку награду, отзываясь о его высоком потенциале. А я в это время сидела в рядах зрителей и гордилась.

– Вместе с мужем, – прибавил Андрей.

– Иногда.

– Почему вы уверены, что ваш сын не завоёвывал эти места самостоятельно?

– Ну да, откуда вам знать? Сашка вырос весь в меня, не в мужа. А я – жутко неспортивная.

– Но ведь ваш мальчик не один год занимался спортом? И потом, третье место – не первое, – продолжал сомневаться Андрей.

– Нет, Андрей Анатольевич. – Диана покачала головой. – Саша в обычной школе никогда не выигрывал. Ему учительница тройку по нормативам натягивала, а тут спортивный лагерь и призовое место.

– Но почему тогда сразу не первое?

– Первое выглядело бы нереально. Я люблю сына, но знаю, на что он способен. Второе или третье натянуть ещё было можно, не знаю уж как. Что тот мужчина и делал.

– Вообще-то, если задуматься, невелика трудность – подтасовать результат в детских играх. – Андрей снял очки и протёр стёкла. – Подумаешь…

– Так-то да, Андрей Анатольевич. Но добавьте к тому, что тот мужчина вообще никакие виды спорта на дух не выносит. Ни смотреть вживую, ни по телевизору, его от одних названий коробит. А тут два часа наблюдать за бестолковыми глупышами?

– Сомнительный довод. Ладно, Диана Сергеевна, постараюсь во всём разобраться. Адвокат ваш не появлялся?

– У него дел полно, так я поняла, – сказала Диана.

Выйдя из изолятора, Андрей набрал номер помощника:

– Лёша, слушай внимательно. Сын Агеевых несколько лет подряд ездил в какой-то спортивный лагерь. Раздобудь мне фамилии и имена представителей от спонсоров, сможешь?

– Обижаете, Андрей Анатольевич.

– И Иванову ко мне доставь завтра с утра.

По дороге домой Андрей не мог понять, что его раздражает. Ведь он должен быть довольным собой – хотел вычислить имя любовника Дианы и легко вычислил. Слишком легко. Что означало одно – любовник реальный. Ему, конечно, было всё равно, что он ошибся который раз, оценивая Диану. Точнее, недооценивая. Но она слишком другая. Теперь нечасто встретишь самобытную женщину. У Алёны таких подруг не было.

Его злило другое. Ведь если Диана ему не лгала насчёт алиби, схема рушилась. Других кандидатур, кроме неё, в деле нет. Вахтёршу и Иванову он приплёл лишь для довода, понимая, что они убить не могли. Тогда выходило, что сработал профессионал, к которому он подступиться не сможет, раз Диана молчит об алиби. Но Ивана Ивановича не убедит, мол, подозреваемая не виновата, поверьте мне на слово. А если она не признается, получается, сядет. Что, невиновной?

Андрей подъехал к дому, поднялся к себе. Алёна ждала у порога:

– Увидела твою машину в окно. Почему не перезвонил? Как дела на работе?

– Там снег не идёт, – съязвил Андрей, – что ты о моей работе спросила. Идут, Алён, дела.

– Да плевала я на дела на твои и на работу! Ты мне скажи, на какое билеты бронировать? Есть вариант до Женевы, но невозвратный. Так что?

Услышав о Женеве, Андрей вспомнил, что забыл позвонить Алёне с работы.

– Пока не бронируй. Не могу сказать, когда дело сдам.

– Но мы едем или уже нет?

– Завтра скажу. – Андрей с удивлением отметил, что впервые устал думать о службе. – Как день провела? Ходила куда?

– Ходила. Отцу позвонить не надумал?

– Зачем? Твоя мама, по-моему, нас за десятерых опекает.

– Хватит шутить. Вот если бы ты занялся семейным делом, проблемы с поездкой бы не было.

– С поездкой бы не было. – Настроение ухудшалось, об отце вспоминать не хотелось. – Алёна, ты хоть понимаешь, какой у отца бизнес?

– Какая мне разница? Бизнес, и ладно. Андрей, надо с ним отношения наладить, он уже в возрасте. Я вообще до сих пор не пойму, почему вы не общаетесь? Из-за мамы, что ли? Так ты мне скажи, я найду способ помочь.

– Алён, время позднее, давай разговор этот перенесём?

– Конечно, перенесём. Просто я не пойму, почему ты, имея возможность работать на себя, предпочитаешь работать на дядю?

– Я не на дядю вообще-то работаю, а на страну.

– На себя оно всё равно лучше. Тем более когда создавать ничего не надо. Послушал бы умную женщину.

– Умная женщина, пошли спать, у меня завтра с утра аврал.

– И ты думаешь, я тебе дам уснуть? – Жена распахнула полы халата.

– Я немного устал, – сказал было Андрей, но почувствовал руки жены на своём животе. – Но раз ты настаиваешь…

Это то, что сейчас было нужно. Андрей прижался спиной к стене и закрыл глаза. К нежным пальцам Алёны припал влажный язык. Проблемы исчезли, жизнь обернулась неземным удовольствием. Когда всё закончилось, Андрей на ватных ногах ушёл в ванную.

Алёна с недовольным видом сидела на кровати без телефона в руках. Андрей лёг.

– Алён, ты молодец, что настояла. Я прямо заново родился.

– Конечно я молодец, – сказала жена непривычным поучающим тоном. – А ты мне не веришь. Я, между прочим, один обучающий интернет-канал смотрю, там женщина-профессор рассказывала, что секс – основа здоровья. И надо им заниматься даже через силу. Даже если очень устал, как ты сейчас. И неважно даже, что не получается.

– Что значит «не получается»? – не понял Андрей.

– Ой, Андрей, не цепляйся к словам. Она говорит, что в семье партнёр приедается и вообще может перестать хотеться. А мы с тобой столько лет вместе. Так что немудрено…

– Я вообще-то тебя хочу. И ты мне ни хрена не приелась. Я не понял, тебе что, не понравилось? Или, может быть, – Андрей не мог подобрать нужное слово, – вообще не хватает?

– Ой, да всё мне хватает, Андреев. Но и тебе нужно, как это так говорится? Расти. И развиваться. Понятно?

– Чего ж тут непонятного, Алён? Мне, значит, нужно расти и развиваться.

– Типа того. – Алёна вздохнула.

Андрей рывком поднялся с кровати:

– Пойду покурю.

Глава 10

Поэзия жизни

Всю ночь и с утра, пока Андрей ехал на работу, в голове у него вертелся совет жены, что ему надо бы развиваться. Ему, медалисту и краснодипломнику, а на сегодняшний день руководителю целого следственного отдела по особо важным делам, более десяти лет успешно раскрывающему преступления, выговаривает недоучка, не имеющая в табеле оценок выше троек и ни дня не работавшая. А он-то думал, что он для неё – разве не бог. За годы совместной жизни они не вздорили по-крупному ни разу. Алёна выказывала недовольство его работой, но это понять можно. Ей скучно дома и хочется путешествовать. А с его графиком вырваться получается раз в полгода, и то в лучшем случае. Если б у них были дети…

Странно, но мысль о детях не вызвала у Андрея сожаления. Он прокрутил в уме вчерашний спор с женой и внезапно вспомнил Диану. Тоже, звезда нашлась. Может быть, он и ошибся насчёт неё, но разве то, что у неё есть любовник, красит её? Если не она убила, как говорит, то старуха на допросе проговорится. А если убила, то… По-любому все беды от женщин.

Андрей поднялся на этаж. Иванова уже ждала.

– Здравствуйте, Агриппина Ивановна. Сегодня Алексей не доставил хлопот? – сухо спросил Андрей, отворив дверь своего кабинета.

– Что с вас возьмёшь, коли житья не даёте! – вместо приветствия проговорила Иванова. – Зачинай побыстрее.

«До чего бабка вредная», – подумал Андрей, но включил чайник.

– Неужели даже чайку не попьете?

– Чаю можно, – проворчала старуха. – Но поскорее, а то я с тобой все серии пропущу.

Андрей всыпал сахар в стаканы.

– Что смотрим, «Розу-Изабеллу?»

– Никак тоже смотришь? – Иванова посмотрела недоверчиво.

– Конечно, – солгал Андрей. – Ни одной серии не пропускаю. Люсия мне больно уж нравится.

– Так я и знала! – Иванова всплеснула руками. – Стерва Люсия твоя. Житья никому не даёт. Нет бы порядочную женщину одобрить, так нет! Вам, мужикам, вертихвосток одних подавай!

– Пошутил я, Агриппина Ивановна. Мне Роза больше нравится. А Люсия так, красивая кукла просто, пустышка.

– Сам ты пустышка, как я погляжу. – Свидетельница выглянула из-под очков: – Какая ещё Роза?

– Которая Изабелла. – Андрей сочинял на ходу: – Опять не угодил?

– Не смотришь ты никакой сериал! – заявила Иванова. – «Роза-Изабелла» – это магазин такой, где Фредерика работает.

– Какая ещё Фредерика? – опешил Андрей.

– Та самая! Главная героиня, которая! – Голова Ивановой мелко затряслась, как бывает у стариков в приступе возрастного злорадства.

Андрей смотрел на неё и недоумевал, почему, когда он общается с Дианой, он допускает мысль, что Иванова может быть причастна к убийству?

– Подловили, Агриппина Ивановна. Не видел ни одной серии. Вот ваш чай.

– Зачем языком тогда мелешь? Ничего святого для них нет. Давай свой чай. – Иванова, шумно прихлёбывая, выпила чай и осторожно поставила чашку. – И начинай вопросы свои, может, конец захвачу. Конец вчера больно слёзный был. Обвинили Фредерику… Твой-то хлопец меня отвезёт? – неожиданно ласково спросила Иванова.

– Он на важном задании.

– Когда надо – вас нет, – забрюзжала старушка. – Могли бы и по телефону, что надо, спросить. Бензин только казённый тратите. Пока преступники людей убивают.

– Порядок такой, Агриппина Ивановна. Нужно присутствие ваше, подпись. Уточните, пожалуйста, какой именно зуб вам лечили тринадцатого. Или так сразу не вспомните?

– Вспомню, что тут вспоминать? Чай, я из ума не совсем ещё выжила.

– Ну так какой? – Андрей наблюдал за старушкой. В лице её ничего не дрогнуло, и она выпалила:

– А никакой!

Такого Андрей не ожидал:

– Как это? За что же вы деньги платили?

– То-то что платила, – недовольно сказала Иванова. – Крохоборкой Диана Сергеевна оказалась ещё той! Ничего не сделала, а пятьсот рубликов взяла. Я, говорит, на вас целый час своего рабочего времени потратила и бесценные рекомендации дала. А к чему мне её рекомендации, когда меня бог и так зубами не обделил? – И она широко растянула губы, обнажив два ряда ровных белых зубов.

– Да… – Андрей искренне восхитился. – Зачем же тогда вы в зубной пошли? Если проблем с зубами не было?

– Так дёсны заныли, – поделилась старушка. – Понадеялась, что Диана Сергеевна мне травки какой приложит.

– Какой ещё травки? – не понял Андрей.

– А я знаю? Чай, я не зубник. Мне всегда так делали. Лекарством намочат бинтик – и в рот, посидишь-посидишь. Всегда помогало.

– Понятно. А не заметили вы чего-нибудь странного в поведении Дианы Сергеевны? Не удивились, что она встретила вас в шапке и маске, в очках?

– А чего тут удивляться? Я подумала, требования у них новые такие. У нас в дурдоме каждые полгода что-нибудь да меняется. А я, спасибо матушке, царствие ей небесное, все зубы мои от неё, к зубникам редко хожу, слава богу.

Показания Ивановой выглядели более чем правдоподобно, Андрей задал последний вопрос:

– Агриппина Ивановна, не помните, когда были у стоматолога последний раз?

Иванова задумалась:

– Так сразу и не скажу. Лет восемь минуло точно. Я тогда ходила в Центр сахарного диабета.

Андрей подписал пропуск и протянул Ивановой.

– Вы-то нашли убийцу? – задержалась она.

– Большинство улик указывают на Диану Сергеевну, – ответил Андрей.

– Надо же! – Иванова неподдельно изумилась. – Почему это?

– Наверное, потому что она и убила.

– Вот те раз! А я к ней пошла без оглядки, – ужаснулась Иванова. – Галина расхваливала. Сегодня же ей позвоню, надо же, кого присоветовала! Она же, Диана Сергеевна эта, клятву давала этого, Гипопократа. Не убий, не прелюбодействуй.

– Ну да. Только Гиппократ завещал, насколько я помню, «не навреди».

Иванова спешно перекрестилась:

– Прости меня, господи, дуру старую. А это тогда я откуда взяла?

– Из Нового Завета, надо полагать. Вы свободны.

Выпустив Иванову, зашёл Алексей с папкой в руках.

– Имена и фамилии спонсоров, Андрей Анатольевич. – Он протянул папку. – Для чего, не пойму только? Ещё указания будут?

– Пока нет.

Помощник ушёл, Андрей открыл папку. Для начала пришлось признать, что она говорила правду. Их с Олегом сын посещал спортивные лагеря несколько лет подряд. Первый раз мальчик ездил в июльской смене, где и занял третье место. Судьи – представители некоей охранной компании: Елистратов, Якимова и Селиванов.

– Помнится, Диана Сергеевна говорила, что она – традиционной ориентации, – усмехнулся Андрей, вычеркнув женскую фамилию.

Второй раз сын Агеевых поехал в июне следующего года и тоже занял третье место. Судила другая охранная фирма, представленная Андреевым, Елистратовым и Селивановым. Итого два совпадения. Андрей открыл следующий лист. В июне третьего года, когда сын Агеевых был в лагере, судил один Селиванов.

– И всё? Неужели так просто?

Андрей просмотрел данные за четвёртый год. Всё подтвердилось. Снова Андреев, Елистратов и Селиванов. Андрей включил компьютер и набросал пароль в служебной программе. Пока файл открывался, Андрей закурил в окно. Он всё ещё не верил, что вычислил любовника Дианы, и надеялся, что прочитает нечто в деле на неведомого Селиванова, что сделает невозможным причастность этого господина. Например, что он давно уехал жить за границу.

С экрана смотрел мужчина – противоположность Андрея во всём. Мужчина был очень высоким. Андрей ощутил это ещё до того, как взглянул на фотографии Селиванова в обществе других людей. То, что Селиванов выше среднего роста, читалось в лице. Андрей взглянул на свой идеальный нос. Нос Селиванова был длинноват, но не портил впечатления красивого лица, что выдавало в нём высокорослого. Будь у коротышки такие пропорции, он бы смотрелся комично.

Андрей знал, что хорош. Ему говорили об этом женщины, и самому ему нравились свои глаза, увеличенные стёклами незаметных очков. Андрей походил на красавца, игравшего человека-амфибию из старого фильма, но из-за роста сходство было неполным. Селиванов же оказался его точной копией. Тот же открытый взгляд серых глаз, крепкие плечи и руки. Андрей бы поклялся, что Селиванов – бывший пловец. Но в анкете значилось, что он много лет занимался боксом.

– Мозги тебе в боксе напрочь отшибли? Самому Авдею рога наставил, – злорадно сказал Андрей и с удивлением прочитал, что Селиванов окончил два высших учебных заведения – военный и юридический институты. – Рисковый, смотрю, ты мужик, Дмитрий Анатольевич. Как бы от тебя не остались одни только рожки да ножки. Так, что по бизнесу?

Господин оказался совладельцем всех частных охранных фирм города, что на поверку было не чудо, а коммерческий ход. Объединив в ассоциацию конкурентов, Селиванов добился того, что из бизнеса вытеснили явных бандитов. Селиванова каждый год награждали похвальным листом от Министерства внутренних дел за помощь в борьбе с организованной преступностью.

– Неужели такой чистенький дядя? – недоумевал Андрей и увеличил шрифт мелких сносок.

По неподтверждённым данным, Дмитрий являлся одним из четырёх совладельцев крупнейшей когда-то в регионе корпорации «Новые окна». Корпорации отдавали заказы все госструктуры и прочие хоть сколько-то крупные организации, в том числе новостройки. Остекление в подобных масштабах приносило баснословные доходы, и остальным игрокам на рынке оставались крохи – окна небольших магазинов, а также квартир с их лоджиями или балконами. На владельцев «Новых окон» организовывалось несколько покушений, но четыре друга умудрились пресечь все попытки. Тем не менее на сегодняшний день в живых из них остались лишь трое.

И обстоятельства смерти одного из друзей оставались тайной. Поговаривали, что один из них кинул остальных на бабки и смылся за границу, где был убит при невыясненных обстоятельствах. Убийство его так и не раскрыли, но что это было убийство – сомнений не оставалось. Хоронили одну только голову в закрытом гробу. За оставшимися друзьями спецслужбы следили какое-то время в круглосуточном режиме, но ничего не выяснили.

Андрей открыл досье на друзей Селиванова. И весьма удивился, когда увидел на фото двух грузных мужчин с пивными животиками. Селиванов, подтянутый и холёный, казался лет на пятнадцать моложе. Наверное, именно поэтому ему дали кличку Король? Что??!

Прочитав кличку, Андрей резко встал:

– Любовник Агеевой Митя Король?

Митю Короля Андрей знал. Но то, что Митя Король – Дмитрий Анатольевич Селиванов, для него было открытием. Лицо Мити мелькало на снимках газет в обществе разных женщин. Одно время у того было множество недругов – мужчин, обманутых жёнами. Часто скандалы смаковали в «жёлтых» изданиях. Но ничего не мешало Мите появляться в обществе новой красотки.

– Муж – Авдей, любовник – Король? – Андрей не верил в то, что говорил. – Такого, блин, не придумаешь! Ну, Диана Сергеевна, зубная фея вы наша.

Он очнулся от мыслей, только когда охранник изолятора обратился с вопросом «к кому?» и попросил удостоверение. Похлопав себя по карманам, Андрей растерянно осмотрелся:

– К Агеевой, в одиночку. Только я пропуск, кажется, в кабинете забыл.

– Проходите, Андрей Анатольевич. – Дежурный, знавший Андрея в лицо, не стал придираться к формальностям.

Диана читала брошюру Ахматовой, сидя на кровати с ногами. Она мельком взглянула, когда дверь отворилась, и спросила, не отрываясь от книги:

– Что-то случилось, Андрей Анатольевич?

– Это как посмотреть, Диана Сергеевна. – Андрей прижался к холодному металлу двери затылком. – Зашёл вот узнать, не надумали ли вы чего?

– Нет, Андрей Анатольевич, простите. Детективы, как оказалось, увлекательно только читать. – Диана перевернула страницу. – И совсем неинтересно в них участвовать.

– Это смотря с какой стороны. – Андрей продолжал наблюдать, но Диана его не замечала.

Интересно, что Король в ней нашёл? Обычная, обыкновенная даже. Ну, без косметики выглядела моложаво. И Андрей вдруг подумал, что ни разу не видел жены без косметики!

– Имени вы мне не назовёте, – сказал он.

– Нет, простите, – процедила Диана и вновь перелистнула страницу.

Почему она так равнодушна? Ведь он тоже – красивый мужчина, на него женщины неизменно бросают взгляды. К тому же он – следователь. Старший. И от него в конечном счёте, зависит её судьба в ходе дела, а она даже не пытается завладеть его вниманием. Мало того – не пытается, упорно скрывает имя того, кто, возможно, и засадил её за решётку?

– Слава тебе, безысходная боль. Умер вчера, – продекламировал Андрей и взял паузу убедиться, что Диана уже не читает, после чего закончил: – сероглазый король.

Диана подняла вмиг потемневший взгляд, выронив сборник стихов:

– Что??

Андрей шагнул и подал ей книжку, равнодушно сказав:

– Ничего. Стихотворение такое есть. Не слыхали?

– Слыхала. – Диана повторила его интонацию в точности и скорчила гримасу, отчего её щёки пошли румянцем. – А с чего это вы так поразительно близко знакомы с женской лирикой?

– У меня, не поверите ли, – Андрей многозначительно посмотрел, – высшее юридическое образование. Это что-то да значит? Бьюсь об заклад, угадал ваше любимое стихотворение.

– Не любимое. – Диана спустила ноги с кровати и приосанилась: – Но знакомое.

– А любимое на память не вспомните? – Андрей сам не понял, зачем спросил. Оттого ли, что Диана держала сборник Ахматовой, оттого ли, что она узнала её стихотворение, или оттого, что ему со времени смерти мамы не доводилось поговорить о поэзии.

Диана перевела взгляд на пыльное окно за решёткой:

– Невыразимая печаль открыла два огромных глаза. Хрустальная проснулась ваза и выплеснула свой хрусталь. Вся комната напоена истомой…

Сердце Андрея замерло. Мандельштам, конечно, известный поэт, меланхолия которого находила отклики в душах любителей. Но как вышло, что женщина, о которой он ничего не знал неделю назад, стала читать наизусть любимое мамино стихотворение? Андрей видел, как двигались губы Дианы, а в голове звучал голос мамы, повторяющей те же строки.

Андрей не сразу понял, что Диана молчит.

– А вы хорошо читаете. – Он прокашлялся, в горле стоял предательский ком. – Без надрыва. Это – ваше самое любимое? Неожиданный выбор.

– Мамино, – грустно сказала Диана.

– Надо же, совпадение. Моей тоже, – признался Андрей. – Но всё равно читать наизусть стихи – это как-то несовременно. Кто вас-то увлёк в мир поэзии?

– Никто. Я сама. – Диана пожала плечами. – «Зайка моя, я твой тазик» как-то не вдохновляет.

– Даже в качестве гротеска. – Андрей усмехнулся и сел на кровать. – Диана Сергеевна, всё забываю спросить. То ваше платье, тогда вечером в ресторане, моя жена, представляете, так и не смогла определить, какого модного дома модель. А она в моде, знаете ли, эксперт международного класса. Не скажете, где вы его купили?

– Купила? – Диана изогнула брови. – Нигде. Я его сшила.

– А, понятно, – догадался Андрей, – у портнихи. То-то Алёна и не смогла…

– Не у портнихи, – сказала Диана, – а сама.

– В смысле сама? Как это?

– Как-как? – Диана вытянула руки ладонями вверх и покрутила ими: – Вот этими самыми ручонками.

Андрей в изумлении склонился, будто, рассмотрев руки ближе, можно было что-то увидеть, и поднял лицо:

– Но это должно быть ужасно сложно – соорудить такой наряд?

– Немного фантазии, две длины эластичного кружева безо всякой подкладки, и… – Диана не сдержала ухмылки, – все мужики – твои.

Андрей отошёл к окну. Шитьём, на его памяти, занималась прабабушка, которую он даже не помнил. Но та мастерила лишь кухонные фартуки, прихватки да уродливые старушечьи сарафаны. Андрей повернулся:

– Как вы познакомились?

– С кем? – Диана улыбалась.

– Мне назвать имя?

– Я не могу говорить здесь, – серьёзно сказала Диана, обводя камеру глазами.

– Здесь безопасно, – уверил Андрей. – Если я не записываю, а я не записываю. Итак, как вы познакомились? Это не праздный интерес, поверьте.

– Он пришёл ко мне лечить зубы.

– Тоже?

Диана не сдержала улыбки.

– И что? – Губы Андрея против воли скривились в насмешке: – Любовь с первого взгляда?

– Кто его знает? На меня, знаю, вы не поверите, мужчины обращали внимание с самого детства.

Диана сказала это с досадой, такого Андрей не встречал. Женщины, говоря об успехе у сильного пола, никогда не скрывали гордости или эту гордость скрывали, принимая вид безразличный.

– Вы представляли себе, кто ваш избранник и чем занимается? – спросил Андрей.

– Не поверите, но об истинном положении дел я узнала спустя долгое время. Из газет или из передачи по телевизору, сейчас и не вспомню. Помню только, со мною случилась истерика.

Каждая фраза была удивительнее предыдущей. Андрей уточнил:

– Истерика? Почему?

– Я думала, что у меня нормальные, поймите меня только правильно, отношения с нормальным мужчиной, а он… Я даже пыталась порвать эту связь.

Андрей знал, что никогда не поймёт, как можно назвать измену мужу с женатым нормальными отношениями.

– И как? Получилось?

Диана пожала плечами, как бы признавая право считать её недостойной. А Андрей вдруг вспомнил Маглакелидзе, доведшего жену до самоубийства, который бранил её в зале суда, прикрываясь праведным гневом.

– Он в курсе, что с вами? – спросил он мягче.

Диана ответила одними губами.

– На связь выходил?

– Как? – Она посмотрела с мольбой и перевела взгляд на книжку стихов.

– Диана Сергеевна, вы вроде неглупая женщина, как вы могли встрять в такое?

– Хотела бы я на вас посмотреть, Андрей Анатольевич, когда вас накроет.

– Меня, спасибо, давно накрыло. И я люблю свою, – Андрей не удержался и сделал паузу, – жену. И изменять ей не собираюсь.

– Очень рада за вас, Андрей Анатольевич. Я не юродствую. А меня вот накрыло.

– Неужели эмоции были настолько сильными, что затуманили разум?

– Сильными – ещё мягко сказано. Эмоции просто зашкаливали. А самым ужасным было знаете что? Что эти эмоции пришлось подавлять. А это, оказывается, очень больно.

– Скажите, Диана Сергеевна, если бы у вас была возможность всё переиграть, вы бы пошли на это, зная, к чему приведёт? – Андрей пытался понять, почему, несмотря на всё его знание про эту женщину, он не испытывает к ней презрения.

– Странный вопрос, но да, пошла бы. – Диана ответила, не задумываясь, и тут же спросила: – Скажите, я подписала себе приговор?

– Не понял? – очередной раз удивился Андрей.

– Мне ясно, кто за вами стоит, и участь моя, я так понимаю, предрешена. Иначе с чего бы обычному следователю вдаваться в подробности столь удачно сложившейся комбинации?

– Диана Сергеевна, вот вы всё про подставу твердите, а я ведь проверил вашу догадку. Помните, вы заметили, что в лотке нет боров? Я вызывал Иванову и уточнил, какие зубы она в тот вечер лечила. Она ответила, что у неё с зубами всё в порядке и ей вообще ничего не лечили и лишь консультировали. Так что без толку ваше замечание оказалось.

– Если отсутствие зубов считать «всё в порядке», тогда конечно, – холодно заметила Диана.

– Нет, у старухи той зубы все целые. Один к одному. Завидно даже.

– Вы что, в рот ей заглядывали?

– Никуда я не заглядывал. Она сама показала мне свои зубы, точнее улыбку, очень красивую для её возраста… не для её, впрочем, тоже.

– И вы не заметили никаких там железок или золота у неё во рту? – Диана недоверчиво покосилась.

– Я не вполне понимаю, о чём вы, но я ничего не увидел.

– И она заявила, что у неё все зубы на месте?? – воскликнула Диана.

– Она несколько раз это повторила.

– Это зафиксировано?

– Конечно. – Андрей не понимал причин недоверия. – А что тут такого?

– Да то, что лжёт ваша Иванова как сивый мерин. – Диана, сидя, качнулась.

– Кобыла, – невольно поправил Андрей.

– Не важно. Янинка поставила в её карте диагноз «адентия», что по-вашему означает «беззубая».

– Но я видел полный рот зубов той старухи! Ей по наследству от мамы такие достались. Она у стоматолога последний раз была восемь лет назад, в диабетическом центре. И это можно проверить, между прочим!

– Полный рот! – Диана усмехнулась. – Да, у неё полный рот, но съёмных, легко вынимающихся, понимаете, вставных зубов? Они знаете как натурально выглядят, когда целой челюстью? Чтобы при сахарном диабете в её-то возрасте не случалось проблем с зубами? Да не бывает просто такого! Она в вашем Диабет-центре восемь лет назад скорее всего удалила последние корни, «присоски» вставила и ходит счастливая.

– Вы в этом уверены? – Андрей понадеялся, что смысл слова «присоски» он понял.

– На девяносто девять процентов.

– Почему не на сто?

– Ну, если Янина неправильно диагноз поставила, если на эту старуху диабет действует не как на остальных, которые теряют зуб за зубом… О, вспомнила! – воскликнула Диана. – В карточке было, что у тётки той не только диабет, а эпилепсия и ещё какая-то хрень. Панкреатит! Точно. Хронический панкреатит.

– Почему вы так хорошо это запомнили? – Андрей насторожился.

– Что тут запоминать? У человека сбой эндокринной, нервной и пищеварительной систем, естественно, что у него нет зубов! Я тогда ещё мысленно похвалила Янину, что она грамотно собрала анамнез.

– Ладно, это проверим. А сейчас я должен идти. Когда адвокат ваш придёт?

– Не в курсе, Андрей Анатольевич.

– До свидания, Диана Сергеевна.

Андрей удивился, застав в своём кабинете помощника:

– Ты как вошёл?

– Так открыто было, Андрей Анатольевич! Я зашёл, вас нет, сел, жду, жду. Набрал вас, а телефон ваш вон на столе остался. Вы где были так долго?

– Нигде. Молодец, что посторожил. Я по срочному вопросу выходил. Слушай, вот тебе поручение. Ищи всё, что найдёшь, про свидетельницу Иванову. Да не филонь. На работу её съезди, характеристику получи, копай глубже. И вот ещё. Она лечила зубы в Диабет-центре восемь лет назад, привези мне её карту оттуда. Если так не отдадут, бери копию, запрос позже оформим.

Когда Андрей вернулся домой, он начисто забыл о вчерашнем скандале с женой. Алёна ему ничего не сказала, и Андрей заподозрил неладное только тогда, когда после индейки, тушёной, как ему показалось, в целом ведре сметаны с таким же ведром грецких орехов, жена подала коктейль из морепродуктов, который при всём желании в него бы уже не полез. Неумело скрыв недовольство, Алёна отправила его мыться, а сама зажгла в спальне свечи и легла на кровать в кружевном одеянии.

Андрей вышел из ванной и понял, чего жена напряжённо ждёт. Ждёт, что он проявит себя, ублажит её, и вдруг ощутил страх, что у него не получится. Раньше такого с ним не случалось, но Андрей знал, что если и сегодня жена выкажет недовольство, оправиться ему будет гораздо сложнее.

Сбросив с бёдер полотенце, Андрей грубо навалился на жену сверху, она застонала. Алёна всегда громко стонала, но сейчас Андрею казалось, что она лишь изображает, и он ощутил, что не хочет. Андрей приподнялся, Алёна свела вместе полные груди, и Андрей стал тереться о них, разминая руками. Соски жены налились в его ладонях, её взгляд, устремлённый вниз его живота, подтверждал, что там порядок. Возбуждение нарастало, и вчерашняя ссора превратилась в пустяк, о котором стоит забыть.

До того не хотелось убирать рук с огромных грудей, и Алёна стонала в такт его страсти, что Андрей собрался кончить на покрасневшую кожу, чтобы после к ней, липкой, прижаться. Но Алёна вдруг позвала его и указала взглядом на ноги.

Пока Андрей менял позу, сила желания ослабла, но он знал, что, едва окажется внутри жены, сила точно вернётся. Прежде чем войти, он скользнул вдоль влажного лона и возбудился так сильно, что едва ткнул внутрь напрягшейся плотью, возбуждение вырвалось горячим потоком.

Жена подалась навстречу с очередным громким стоном, Андрей осторожно взглянул. Она, поняв, что он кончил, продолжала лежать с закрытыми глазами и что-то бессвязно шептала. Поцеловав её в щёку, Андрей слез с неё и отвернулся. Алёна скоро затихла, но он знал, что она не спала. Обычно после секса жена изводила его фотосессией, и он сбегал в ванну. А сейчас она не взяла телефон. И Андрей стал мучительно думать, получала ли раньше жена удовольствие? Её чересчур громкие крики и откровенные жесты могли означать, что жене с ним в постели не нравится. Неужели она столько лет притворялась?

Глава 11

Двуликая правда

Если бы поговорки «Беда не приходит одна» до этого утра не существовало, Андрей бы её придумал. В довершение вчерашних бед Алексей ошарашил его с порога тем, что Диану выпустили под домашний арест, сославшись на её плохое здоровье. Андрей взглянул на часы со стрелками напротив половины девятого:

– Когда они только успели?

– Так сегодня с утра, – охотно делился помощник. – Охранник сказал, что примчался их адвокат – семи не было, привёз документы какие-то.

– Муж приезжал?

– Нет. Был только делопроизводитель их.

– Впрочем, так даже лучше. – Андрей заставил себя взбодриться. – Срок задержания всё равно вышел. Добьём обвинение и пригласим Диану Сергеевну на постоянное, так сказать, место жительства. Что узнал по Ивановой?

– По работе всё чисто. Работала всю жизнь медсестрой в психбольнице, замужем была. Муж умер десять лет назад, дети разъехались по другим городам. Сослуживцы о ней отзываются хорошо. Она, кстати, до сих пор в той психушке работает, когда не дачный сезон.

– Медсестрой? – удивился Андрей.

– Нет, что вы. Посуду моет. А вот в диабет-центре вчера прошерстил всю картотеку, хоть убейте, Андрей Анатольевич, не нашёл её. – Алексей протянул несколько листов: – Вот списки. Восемь плюс-минус полтора года. Может, время напутала? И ещё, Андрей Анатольевич, я ребят отправил следить за домом Агеевых. Правильно сделал?

– Правильно. Давай сам посмотрю, а ты съезди – возьми ещё за пару лет в обе стороны. Человек старый, могла и напутать. Если что, я у себя. – Андрей взял списки. – Или ты что-то хотел?

Помощник помедлил:

– Андрей Анатольевич, там главный вас вызывает. Срочно.

– Так он вроде в отпуске?

– Уже.

Вызов ни свет ни заря к главному в первый же день, как тот вышел из отпуска, хорошего не предвещал. Андрей, мысленно повторяя детскую считалочку про ненасытного Робина-Бобина, прошёл свой этаж и поднялся на следующий, где находилось начальство. Секретарь молча кивнула войти.

– Здравия желаю, Иван Иванович!

Главный поморщился:

– Здравствуй, здравствуй, Андрюша. Да не шуми так. Я только с дачи. Там соловьи! И тишина. Слыхал, слыхал про Маглакелидзе. Молодец. Вижу, не зря тебя руководить отделом назначили. Но дело Маглакелидзе, считай, в архиве. А тебя я позвал узнать, что по убийству в училище?

– Дело свежее, Иван Иванович, всего неделя прошла, – несмело возразил Андрей.

Иван Иванович оставил приветливый тон:

– Неделя – достаточный срок, когда речь идёт об убийстве! У тебя улики указывают на определённого человека, который имеет все возможности скрыться! А её из-под носа уводят. Почему медлишь?

– Иван Иванович, не скрыться ей никуда. Дом под наблюдением. Но там нестыковки в показаниях вскрылись, хотел проработать.

– Докладывай.

– Появились основания полагать, что пациентка, которая приходила на лечение зубов в клинику последней, зубов на самом деле уже не имеет. Не нашли мы её и в списках Диабет-центра, куда обратились для уточнения информации. И ещё есть пара спорных моментов.

– Из-за такой мелочи тормозится расследование? Откуда вообще предположения?

– Про зубы Агеева предположила, пока была в роли свидетельницы, а про центр – сами сообразили.

– Агеева – это которая подозреваемая? – Иван Иванович прищурился: – Не многовато доверия, Андрей Анатольевич?

– Иван Иванович, если отвлечённо подумать, не слишком ли явно улики сошлись на Диане Сергеевне?

– На какой такой Диане? На какой такой Сергеевне? – взвился начальник. – Андрей Анатольевич, готовь обвинение к пятнице. И не путай эмоции с делом – руководителю отдела не пристало. Послезавтра жду обвинительное, нет – подберу кого порасторопнее.

– Слушаюсь.

– И про отчёты помни. Завтра вечером все должны лежать у меня на столе.

Недовольный, Андрей ушёл в свой кабинет. Он, конечно, мог бы поспорить с начальником. С другой стороны, главный был прав. Подумаешь, ну, нет зубов у старухи! Уголовно ненаказуемо. Андрей взялся за списки Диабет-центра. Как сказал помощник, Ивановы в списке имелись, но то пол не совпадал, то возраст. Убрав списки, Андрей разложил документы дела и стал проверять данные для предъявления. Чистосердечного он не добился, но улик хватало. И тут Андрей опять ощутил беспокойство, как тогда, когда Диана сбежала из солярия. Андрей набрал помощника:

– Лёша, что с домом Агеевых?

– Андрей Анатольевич, сам заступил, никому не доверил. Доложили, что утром её привёз адвокат, потом вышел. Так что Диана Сергеевна дома.

– Ты уверен?

– Не выходила, Андрей Анатольевич. Чёрного хода в доме нет, я узнавал. Если только вертолётом с крыши. Я так шучу, – поспешил ответить помощник, услышав недовольный возглас Андрея.

– Позвони в квартиру с охранного пульта, проверь, – сказал Андрей. – Нет, стой, я сейчас сам приеду – проверю.

Андрей ехал к Диане и пытался понять, что его гложет. С одной стороны – он был уверен, убийца – она. С другой – она любила стихи, шила потрясающие вещи. Да ещё и любовник её оказался известным красавцем. Хотя это здесь ни при чём. Но с чего Иван Иванович заговорил про какие-то чувства?

Диана открыла. Андрей вошёл, поздоровался.

– Олега нет, так что здесь говорите. На улицу не пойду, все глазеют. – Диана задумалась на мгновение. – Надо будет переехать, что ли?

Она была точно как в камере – с пучком из волос, без косметики. Но вместо серого костюма на ней было тонкое вязаное платье в тон коже, отчего она походила на ожившую статую римской богини. Сходства добавляла лестница светлого дерева, ведущая наверх.

– Так о чём вы хотели поговорить? – Диана оперлась спиной о колонну.

Андрей огляделся. Когда он был здесь в субботу, то не заметил, до чего в квартире просторно. Витринные окна отражались в противоположной зеркальной стене. В гостиной возле дивана виднелась корзина, нить из которой тянулась к скомканному на сиденье полотну, проткнутому спицами.

– Диана Сергеевна, вы ещё и вяжете? – удивился Андрей.

Диана, обернувшись на оставленную работу, усмехнулась:

– Не я. Кузьма.

Кузьма, лёжа в углу на подстилке, подняла было голову, но тут же её уронила и закрыла глаза.

– Ничего себе зверюга! – Андрей увидел собаку впервые. – Я не про то. Я глядя на ваше платье подумал.

– Андрей Анатольевич, давайте уже определитесь, чем решили заняться – рукоделием или собаководством?

– Да нет. – Андрей растерялся. – Вообще-то я пришёл просить вас быть осторожнее.

– Зачем? – высокомерно спросила Диана. – Из тюрьмы меня вытащили. Глядишь, и от всей заварухи отмажут. Так что говорите по существу, или всё, я отдохнуть хочу. В том числе и от вас. Простите, я очень устала за эти несколько дней.

– Понял, не обижаюсь. – Андрей открыл ощупью дверь, в конце концов, он приходил убедиться, что она не сбежала. – Телефоны мои у вас есть, так что звоните.

– Давайте уже закончим с нашим общением, Андрей Анатольевич. Без обид. – Диана высунулась в проём: – И, кстати, Олег уже в курсе, что свидетельница ваша всё наврала, и сказал, что, если старушка виновна, скоро сама к вам прибежит и во всём сознается.

– Откуда он в курсе, мне интересно? – Андрей посмотрел неприязненно.

Диана нахмурилась:

– Вы что, с ходу решили, что это я ему рассказала?

– Это была закрытая информация.

– Прощайте. – Диана захлопнула дверь.

Пока лифт опускался, Андрей ругал себя за то, что поверил Диане в камере. Теперь, если старушка исчезнет, доказать виновность Дианы будет гораздо сложнее. Он подошёл к помощнику:

– Алексей, ставь кого-то сюда, а сам езжай к Ивановой и звони мне оттуда. И запомни – никогда ни под какими предлогами не выдавай подозреваемым информацию из дела.

– Так это общеизвестно, Андрей Анатольевич, – недоумевал Алексей.

– Не ёрничай. Как тебя сменят, езжай. Или нет, лучше вези мне её. Я у себя.

Вернувшись в свой кабинет, Андрей вспомнил, что Иван Иванович говорил про отчёты, и засел за сводки. Столбцы цифр оказались длиннее, чем Андрей полагал. Казалось, им не будет конца, Андрей посмотрел на часы в семь и поразился, что Алексей до сих пор не звонил.

– Где тебя носит? – позвонил он помощнику.

– Так показатели завтра сдавать, Андрей Анатольевич, я по участковым проехался. Но я уже в адресе. Только бабушки нашей нет. Сорок минут жду.

– В дверь звонил? – Андрей чертыхнулся, на ходу выключая компьютер.

– Звонил.

– А по телефону?

– И по телефону.

Андрей выронил связку ключей, закрыв дверь кабинета.

– Блин, Лёша, почему сразу мне не сообщил?!

– Так я подумал, ушла она по делам и скоро вернётся! – воскликнул помощник.

– Соседей опрашивал? – Андрей спешил вниз по лестнице.

– А чего их опрашивать? Не обязана же бабка дома сидеть как привязанная.

– Лёша, иди по соседям, я уже еду, – сухо сказал Андрей.

– Может на завтра отложим, Андрей Анатольевич? У меня билеты в театр.

– Какие билеты? Какой театр? В театр ты уже опоздал. Там в семь начало.

– Нет, Андрей Анатольевич, это театр особенный, они начинают в девять.

– Лёша, быстро пошёл по соседям! – Андрей вырулил с парковки и утопил педаль газа. – Чтобы я ещё хоть раз… И Агеева, блин, хороша. Знает методы мужа, сдала тётку и не поморщилась.

Он поставил машину рядом с машиной помощника, выхватил телефон:

– Лёша, ты где?

– Как где? – Помощник искренне удивился. – В квартире Агриппины Ивановны.

Андрей похолодел:

– Вскрыл, что ли?

– Поднимайтесь, Андрей Анатольевич, – было слышно, что Алексей улыбался.

Андрей поднялся на этаж, помощник стоял в проёме квартиры.

– Вот, Агриппина Ивановна, и наш главный приехал. – Он обернулся к хозяйке.

Андрей с облегчением поздоровался с Ивановой и, выдернув Алексея на лестницу, закрыл дверь.

– Где ты её нашёл?

Помощник почесал себя за ухом.

– Где? Во дворе. Гуляла она, а я сразу и не приметил. Хорошо, соседка подсказала.

– Какая соседка? – строго спросил Андрей.

– Какая? Так вот. – Алексей хлопнул по ближней двери, та отворилась, и на лестничную клетку вышла соседка. – Ольга Вадимовна, – обратился помощник, – это и есть мой самый большой начальник, старший следователь Андрей Анатольевич.

– Здравствуйте, товарищ самый старший следователь, – проскрипела старушка.

– Здравствуйте, пока вы свободны. – Андрей задвинул соседку в квартиру. – Алексей, прекратить балаган, отвечать по существу!

Тот стряхнул с лица глуповатое выражение.

– Я, как вы сказали, пошёл по квартирам, начиная с ближней двери. Вот Ольга Вадимовна и сообщила… – Алексей вновь хлопнул по двери соседки, та снова высунулась, Андрей вновь задвинул её обратно, – где найти Агриппину Ивановну, и наблюдением поделилась, что та, с неделю как, каждый вечер стала гулять. Я спустился вниз и нашёл Иванову на лавке во внутреннем дворике.

– А Ольга Вадимовна почему не гуляла или другие? – спросил Андрей.

– Так ведь сериал, товарищ самый старший следователь, – послышалось из-за соседской двери. – Сериал «Роза-Изабелла» идёт.

– Что ж вы отвлеклись? – громко спросил Андрей. – Пропустите интересное!

– Ничего, – успокоила Ольга Вадимовна. – Я телевизор сюда развернула, вижу всё, не слышу только. Завтра утром будет повтор, тогда и послушаю.

– Лёша, почему сразу мне не позвонил, когда Иванову нашёл? – тихо спросил Андрей.

– Так я же не сразу пошёл. Походил, покурил сначала, потом позвонил подруге, сказал, что не приеду, и только после поднялся. Вы всё равно уже выехали, решил дождаться.

– Ладно, пошли. – Андрей открыл квартиру свидетельницы: – Агриппина Ивановна, скажите, кто из родственников может пожить с вами? Дети, внуки?

– Вам уж и до детей дело нашлось! – Иванова подняла очки на лоб и прищурила полуслепые глаза: – Мои дети живут в другом городе. Внуков только на лето привозят. А о себе я, слава богу, могу и сама позаботиться.

– Это хорошо, – понял Андрей. – Но сестра, там, я не знаю, подруга? Соседка, к примеру?

– Вы про ту любопытную ведьму, прости меня, господи? – Иванова перекрестилась. – Она и так каждый мой шаг отслеживает. Нет уж, спасибо огромное.

– Дело в том, – продолжал Андрей, – что вы – наш ценный свидетель, и на завтра намечен важный эксперимент с вашим участием. Дело почти что раскрыто. Уезжать не планируете? На дачу, сезон открыть, так сказать.

– На даче я живу, только когда внуков привозят. Одной что там делать?

– Тогда сегодня никуда не выходите, а завтра с утра Алексей за вами приедет. И после, думаю, мы вас оставим в покое. Вам утром в десять будет удобно?

– Можно в десять, – согласилась Иванова.

– Агриппина Ивановна, – переминаясь с ноги на ногу, спросил Алексей, – разрешите мне туалетом вашим воспользоваться?

Иванова открыла было ему ближнюю ко входу дверь. Помощник сунулся, но отпрянул:

– Это ванная, – и скрылся за следующей.

Попрощавшись с хозяйкой, Андрей сообщил Алексею, что ждёт на улице. У подъезда он закурил. Скоро спустился помощник:

– Что за эксперимент, Андрей Анатольевич?

– Какой, на хрен, эксперимент, Лёша! Представляешь, Агеева бабку эту мужу сдала, что у той в показаниях не всё гладко. Не говорить же старухе, что её могут убрать? Так что привезёшь завтра бабку, следом Агееву. Будем проводить очную ставку. Посмотрим, кто что скажет. А ты, кстати, ещё успеваешь в свой чудо-театр.

Алексей выхватил телефон, набрал номер подруги и радостно сообщил, что уже едет, как сник и воскликнул:

– Билет продала? Но это моя работа! Спасибо вам, Андрей Анатольевич. – Помощник сел в машину и рванул её с места, черканув шинами по асфальту.

– Что-то часто я стал курить, – побранил Андрей своё отражение в стекле машины. – Вот предъявлю Агеевой обвинение завтра и точно брошу.

Но тут в памяти всплыл вчерашний вечер, следом позавчерашний. Ехать домой расхотелось. Но куда? Близких друзей у него никогда не было, да и не бывает таких друзей, с которыми уместно делиться подобным. Андрей поехал домой в надежде, что жена гуляет с подругами или, что было бы лучше, уехала к маме на дачу. Машина Алёны стояла, правда, свет в окнах квартиры не горел. Андрей размечтался, что жена притворится спящей, тогда бы он лёг спать даже голодный, даже в другой комнате на диване.

В прихожей было темно, Андрей бесшумно разулся, воздавая хвалу всем богам. И вдруг на него кто-то накинулся в полной тьме, срывая рубашку и брюки. Андрей ощутил рядом обнажённое женское тело, прежде чем успел испугаться или сообразить что-либо. Та, кого он не видел, прижала его лицо к своей тёплой груди. Вмиг возбудившись, Андрей стал лизать обнажённый сосок, пустив руки по голому телу развратницы. Сдерживаться стало невыносимо, Андрей развернул партнёршу лицом от себя и вжал в стену. Глухие гортанные вздохи заставляли пульсировать его наслаждение, но Андрей лишь скользил по гладкой, влажной, манящей плоти.

– Андрюша, давай же, – сказала жена.

И Андрей перестал себя контролировать.

Глава 12

Непростительная ошибка

Таким же волнительным и волшебным утро случилось ещё до убийства в училище. Андрею не верилось, что прошло чуть больше недели. Он млел, играя рукой в волосах жены:

– Алён, правда, было бы здорово уехать нам вдвоём на все выходные далеко-далеко?

– Куда можно уехать на два дня? – притворно ворчала Алёна.

Андрей приподнялся на локте:

– Ну не на два. Сегодня я разгребаю текущее и отпрошусь на понедельник и вторник, это сколько получится?

– Без четверга? – Алёна наморщила лоб.

– При чём здесь четверг?

– В Швейцарии магазины работают до девяти только по четвергам, а в другие дни – до шести.

– Дались тебе эти магазины! Можно же просто гулять, любоваться природой. На озёра съездить. На Люцернское, а? Там есть городок, где Вильгельм Телль стрелял в яблоко на голове сына. Отыщем ту знаменитую площадь, как тебе?

– Нет уж, спасибо. Преступников твоих мне и дома хватает. Я прикинула, если не мудрить и полететь сразу в Женеву, то в субботу и понедельник успеем пройтись по городским лавочкам, а в воскресенье – по торговым центрам. Всё лучше, чем ничего.

– А подышать благодатным швейцарским воздухом? Побыть вдвоём?

– Андрюш, мы и будем только вдвоём. Только ты, я и магазины.

Конечно, прогулка по лесу прельщала больше, чем вдоль витрин, но спорить с женой сейчас не хотелось. В конце концов, есть доля его вины, что Алёна так часто одна или с подругами, и он обязан ей уступать. Ссора забыта, а секс у них феерически страстный.

Когда Андрей вышел из ванной, в кухне витал аппетитный запах. Андрей восхитился:

– Алёна, ты – точно золото! Другие жёны по утрам что мужьям обычно готовят? Бутерброды? Яичницу? Ну, там, омлет. А ты? Мясное суфле. Рагу с телячьим языком. Видишь, я до сих помню тот твой шедевр! – Андрей с наслаждением отправил в рот запечённое мясо. – Слушай, забыл рассказать! Помнишь ту женщину из ресторана в платье с открытой спиной?

– Ну и? – Жена перестала листать в телефоне странички.

– Ой, не ревнуй ты. – Андрей усмехнулся. – Я не о ней. Помнишь, ты не могла угадать, кто сшил её платье, но твоей вины в этом нет. Ты бы ни в жизнь не угадала!

– Хочешь сказать, на ней был прям такой эксклюзив-эксклюзив, о котором нам, простым смертным, ничего не известно? – обиженным тоном спросила Алёна.

– Слушай, а верно ты определила! – поразился Андрей. – Именно эксклюзив! Та женщина, представь, сама это платье себе сшила. Да не в ателье, как я понял, а на швейной машинке своими руками.

– Боже, какое убожество! – Лицо Алёны скривило презрением, она погрузилась в мобильные приложения. – У неё что, денег на нормальное не было?

– В смысле? – не понял Андрей. – Ты же платье-то расхвалила?

– Слушай, – Алёна оторвалась от телефона, – есть места до Женевы на пятницу, день. Бронирую?

– Пусть повисят. – Доев, Андрей отставил тарелку. – Позвоню тебе сразу же, как определюсь.

По пути на работу он думал, что понять настроение женщины, пусть настолько знакомой и предсказуемой, как жена, невозможно. С чего Алёна его взревновала? Ему это льстило до свадьбы. Естественно, что у Андрея тогда были женщины, но после женитьбы он повода не давал усомниться в его верности! Она же ревнует к любой. С Ангелинкой и то часто видится без него.

До прихода Ивановой был целый час, Андрей раскрыл дело и подготовил бланки для очной ставки. Проверил отчёт, нашёл и исправил ошибку, взглянул на часы. Было десять, Андрей достал телефон:

– Лёша, ты уже там? Агриппина Ивановна не спускалась?

– Минут пять как подъехал. Жду.

– Поднимись, прояви уважение.

Андрей встал, собираясь пойти сдать отчёт, как помощник перезвонил.

– Андрей Анатольевич, – донёсся тревожный голос, – у свидетельницы нашей, похоже, кукушка совсем съехала. Я поднялся, ей говорю: «Пройдёмте, гражданка, как вчера договаривались». А она сквозь дверь кричит только: «Уйдите, молодой человек» – и пугает милицией.

Услышанной чуши могло быть одно объяснение, Андрей с напором спросил:

– Лёша, ты там, случайно, не пьяный?

– Андрей Анатольевич, – не уступал помощник, – я вовсе не пью. Приезжайте, сами и убедитесь.

– В чём? В том, что ты не пьёшь?

– И в этом тоже.

Ехать пришлось бы в любом случае. Андрей приказал Алексею следить, чтобы никто из квартиры не вышел, и спустился к машине. Если помощник не лгал, то Иванова скорее всего проявила свой склочный характер, ощутив себя важной персоной, и помощник не справился. Но Андрей знал, как её урезонить.

Машина Алексея стояла, где и вчера, Андрей неторопливо поднялся по лестнице.

– Из квартиры никто не выходил. – Алексей спустился с пролёта между этажами.

– Да ладно. Что ты так разволновался? – Андрей попутно прикинул, что помощник, похоже, трезв. – Разберёмся.

Они подошли к двери и прислушались. В квартире поскрипывал пол, раздавалось протяжное пение:

– …тый крепкий, святый бес-с-смертный. Помилуй, мя… Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный…

Андрей нажал кнопку звонка, пение оборвалось, приблизились шаркающие шаги.

– Кто? – знакомым скрипучим голосом спросила Иванова.

– Старший следователь Андреев с помощником. Агриппина Ивановна, откройте, пожалуйста.

– Какой ещё страшный следователь? Вы опять хулиганите? Сейчас я милицию вызову! Вася, слышишь! Звони, вызывай участкового, они не унимаются! – послышалось неожиданно громко, казалось, хозяйка прокричала угрозы в замочную скважину.

– Агриппина Ивановна, – продолжил Андрей, – мы в курсе, что своего супруга Василия вы похоронили десять лет назад на загородном кладбище, участок «бэ» триста двадцать, и с тех пор живёте одна.

– Всё равно не открою! – сказала старушка. – Я сейчас участковому позвоню!

– Звоните, только скорее, – согласился Андрей. – Без вас дел хватает.

– А вы точно из милиции? – спросили за дверью.

– Хотите, соседку свою позовите, Ольгу Вадимовну, – подсказал Андрей.

Иванова ушла вглубь квартиры, донёсся её разговор. На площадку вышла соседка и по-свойски хлопнула несколько раз по двери Ивановой:

– Агриппина, ты что, открывай! Это же твои посетители давешние. Здравствуйте.

– Какие давешние, Оля, – Агриппина Ивановна выглянула в щель на цепочке, признала соседку и открыла дверь настежь, – когда я только сегодня вернулась?

– Откуда вы вернулись? – спросил Андрей.

– С дачи, – прошамкала Иванова, переводя глазки-бусинки за толстыми линзами с Андрея на Алексея. – Автобус пустили, вот я и ездила порядок наводить. Кой-что перекопала, кой-что присадила.

– Сколько вы там пробыли? – уточнил Андрей, не сводя с неё взгляда.

– С тех выходных, – ответила Иванова.

– Где жили? – спросил Андрей.

– Так на даче жила! У меня свет есть, вода есть. Магазинчик в посёлке хороший.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вы там находились? – продолжил Андрей.

– Конечно, прости меня, господи. Татьяна – справа, – Иванова принялась загибать недавно работавшие в земле пальцы, – Ольга и Николай – напротив. Продавщица наша, я хлеб у неё каждый день брала. А что случилось-то?

– Дак… – вступила соседка, но Андрей дал знак Алексею вернуть ту в квартиру.

– Агриппина Ивановна, может, поговорим в квартире? – предложил Андрей и продолжил, когда Иванова впустила: – Имена Сморчкова Галина Фёдоровна или Агеева Диана Сергеевна вам о чём-нибудь говорят?

Иванова махнула рукой:

– Психи опять, что ли, с дурдома сбежали? Как весна или осень, у них обострение. Нет, я таких не припомню. Без меня, видно, приняли.

– Агриппина Ивановна, а ещё очки есть у вас дома? – поинтересовался Андрей.

– Есть. Они негодные, но выкинуть жалко, вдруг ещё сгодятся.

– Проверьте, на месте они?

Иванова вернулась со знакомым футляром. Андрей взглянул на очки и вернул:

– Далеко не убирайте. Ещё скажите, вы чем-нибудь серьёзным болеете? Сердце, там, печень или диабет?

– Слава тебе, господи, нет. А вы точно из милиции? Уж больно вопросы странные задаёте.

– Чем же они странные? Вам лет много. Может, сердце прихватывает, давление, там, я не знаю. То есть сахарный диабет точно не ставили вам? – уточнил Андрей.

– Кроме глаз – я здорова. Но они у меня с детства такие. А так нас же наши гипопократы в дурдоме каждые полгода осматривают.

– А зубы часто лечить приходится? – спросил Андрей.

– Какие зубы? Нет у меня их давно, слава богу. Я, чай, не актриса какая, а человек пожилой. А вы кто такие, как я посмотрю, мне непонятно?

Андрей потянулся в карман, Иванова вдруг заголосила:

– Люди! Убивают! А что я вам сделала?

– Тише! – Андрей раскрыл удостоверение, Иванова прочитала и перестала всхлипывать. – Теперь вы несите свой паспорт.

– А с чего? – осмелела Иванова. – Разве я в чём виновата?

– Паспорт несите, – повторил Андрей и продолжил, когда Иванова, зашаркав ногами живее, принесла документ. – Вы скорее всего ни в чём не виноваты. Но вот женщина, которая воспользовалась вашими паспортом и квартирой, подозревается в убийстве.

Алексей удивлённо взглянул на него, но промолчал, Иванова испуганно осмотрелась и воскликнула громко:

– Здесь убили? Кого? Где? Когда?

– Успокойтесь, – продолжил Андрей. – Убийство случилось не здесь и не сейчас.

Изучив фотографию главной и остальные страницы, Андрей вернул паспорт хозяйке:

– На дачу его не забирали?

– Нет, зачем мне он там? Не дай бог, потеряется. У меня пенсионное и проездной, мне он без надобности.

– Значит, всё это время паспорт был дома?

Иванова кивнула.

– Когда вы вернулись, все вещи дома были в порядке?

– Вещи? – Свидетельница обвела взглядом бедную обстановку: – Что им будет, вещам-то? Невелика ценность.

– Может, заметили что-нибудь необычное? – настаивал Андрей.

– Только знаете что? – ехидным тоном сказала хозяйка квартиры. – Ольга, соседка, моя сюда приходила и воду лила.

– Какую воду ещё? – не понял Андрей.

– Какую? Водопроводную, вот какую! Она счётчик недавно поставила и теперь, чуть что, ко мне за водой приходит. У меня счётчиков нет. Но она же так мне сверх норматива налить может!

– С чего вы решили, что она воду вашу сливала, раз счётчиков нет? – засомневался Андрей.

– Так она руки, видимо, мыла на кухне, да потом их и вытерла. Вот она, жадность людская! Нет бы дома руки помыть, так нет – мы к соседям пойдём и там воду сольём. Но только ей ничего не говорите, а то за квартирой следить откажется, а я летом здесь не живу.

Андрей прошёл в кухню:

– Где полотенце?

Старушка указала на крюк с сероватой застиранной ветошью. Андрей усомнился:

– Вы уверены, что им кто-то пользовался?

– Так махрушечки, видишь, растрёпанные, а я полотенца проглаживаю с обеих сторон и вешаю чистыми, чтобы по приезду только свои вещи стирать. С дачным нельзя же домашнее вместе закладывать. Но ей-то без разницы! – кивнула Агриппина Ивановна на стену, за которой была квартира соседки.

– Пакет чистый найдётся, Агриппина Ивановна? – спросил Андрей.

Не успел он заметить, как старушка извлекла откуда-то полиэтиленовый рулон и оторвала новый пакет. Андрей сложил в него полотенце и вручил Алексею:

– А теперь пройдёмте к соседке.

Соседка выглянула на площадку, едва дверь Ивановой открылась.

– Ольга Вадимовна, кто это? – спросил Андрей, когда они зашли в квартиру соседки.

– Это? – Соседка внимательно осмотрела Агриппину Ивановну: – Агриппина, соседка моя.

– А вчера вечером кто был? – продолжил Андрей.

– Так она и была. Я же вам вчера говорила. – Соседка недоверчиво покосилась.

– Говорить – говорили, только вот Агриппина Ивановна утверждает, что только сегодня утром вернулась с дачи, – объяснил Андрей.

– С дачи? Когда же она уехать успела?

– Оля, ты что? – возмутилась Иванова. – Когда я ещё на позатой неделе тебя попросила за квартирой смотреть. Господи, что же это делается?

– Просить-то просила, да сама в тот же день и вернулась! Темновато было, но я тебя разглядела, – язвительно сообщила Ольга Вадимовна.

– То есть вы в квартиру Агриппины Ивановны не заходили? – уточнил Андрей.

– Товарищ следователь, – перебила Иванова, – у меня билеты есть туда и обратно. Уезжала я и никого не убивала!

– А кого здесь убили? Убили кого? – подхватила соседка.

– Тише, гражданки, – успокоил Андрей. – Вероятно, случилась ошибка. Кто-то воспользовался отъездом Агриппины Ивановны, чтобы сбить с толку следствие. Агриппина Ивановна, вам надо проехать и сдать отпечатки пальцев. А вы? – Андрей обратился к Ольге Вадимовне: – В квартире, за которой вас попросили присматривать, две недели жила посторонняя женщина. Неужели вы не смогли отличить своего от чужого? Вам тоже придётся проехать, сдать отпечатки и помочь нам составить фоторобот.

– А что его составлять? – воскликнула Ольга Вадимовна. – На Агриппину гляньте, вот вам и фоторобот. Агриппина, может, у тебя сестра-близнец отыскалась? – Соседка смотрела с интересом.

– Женщины, собирайтесь и выходите, – оборвал Андрей. – Алексей будет ждать вас внизу.

Они с Алексеем вышли на улицу. Андрей закурил.

– Андрей Анатольевич, и что теперь делать? – спросил Алексей. – Совсем крыша у тётки поехала. Но до чего вы ловко ей подыграли!

– Лёша, это не она, – упавшим голосом ответил Андрей.

– В смысле? – Помощник слегка отступил.

– Не она, говорю тебе точно.

– Андрей Анатольевич, вы не в курсе, сумасшествие сильно заразно?

– Не язви. Бери бабку, соседку её – и на отпечатки. Что хочешь там делай, но фоторобот составьте. Полотенце вези в лабораторию, пусть ищут хоть что-то. И обыск назначь поскорее.

– Обыск – это конечно. К главному надо, – тихо сказал помощник.

– А то я не знаю, – огрызнулся Андрей.

Андрей поднимался на этаж начальства, мучаясь, что забыл, как звали уродца из детской считалки, которую он любил повторять. Без имени вспомнить считалку не получалось.

– Что вы имеете мне доложить, господин Андреев? – Иван Иванович изучал шарик на конце авторучки, который чем-то его не устраивал.

– Некая Иванова, – начал Андрей бодро, – что в деле по убийству в училище проходила свидетельницей, оказалась неизвестной и, судя по всему, главной подозреваемой по делу Пыжиковой.

– Как такое могло произойти, товарищ следователь? – Начальник хлопнул рукой об стол, и ручка, скользнув по тому, упала Андрею под ноги. – Вы хотя бы себе представляете, что напишут бумагомараки, если эта информация просочится! А она просочится, будьте уверены. Если уже не просочилась. На этом закончится ваша славная карьера, Андрей Анатольевич, не успев толком начаться. И мне крови попортят немало.

Андрей поднял ручку и осторожно вернул на стол.

– Виноват, товарищ полковник. Никак не мог предположить, что по адресу престарелой гражданки окажется подставное лицо. Никто бы не смог.

– Виноват. – Начальник немного смягчился: – Что у вас есть? Отпечатки пропавшей?

Андрей кивнул:

– Обыск в квартире, надеемся, даст результаты.

– Ну так идите обыскивайте! Хоть носом рой, но разыщи ту свидетельницу липовую.

– Слушаюсь.

– Я вообще не понимаю, куда вы смотрели? – Главный снова завёлся: – У вас что, глаз не было? Или головы?

– Были глаза. – Андрей помолчал. – И голова.

– Да уж, а то. Свободен. И вот ещё, знаете что…

Андрей встал в дверях в надежде, что главный подскажет, как начать поиск.

– Смотрите, Агееву придержите, – прищурился Иван Иванович.

– Слушаюсь.

Вернувшись к себе, Андрей разворошил приготовленное на подпись дело, выискивая ошибку. Он стал внимательно перечитывать строчку за строчкой, как, обругав себя, отбросил первый же лист.

– Это ещё что за етит твою мать? – Андрей набрал помощника: – Лёша, что там старухи? Долго ещё?

– Жду, пока фоторобот составят.

– К чёрту бабок. Дуй срочно в лабораторию и привези мне анализ по чаю.

– Так проверяли, Андрей Анатольевич, яда там точно не было.

– Мне что, повторить? Полный анализ вези! И второе, помнишь номер Агеевой липовый, который я раздобыл, когда ты её в солярии потерял? Его тоже пробей.

Андрей стал читать второй лист осмотра и тоже отбросил:

– Куда я смотрел? Отпечатки повсюду – Янины, Агеевой, а бабкины – где? Разве это не подозрительно? И ведь нигде ничего не затёрто! Нет, я – идиот.

Сколько Андрей ни перечитывал остальное, больше ничего не нашлось. Зашёл Алексей с заключением на полстраницы, которое бросил на стол:

– Вот вам ваш полный анализ. Говорил же вам, ничего.

Андрей прочитал и сказал:

– В чашке с чаем был сахар.

– Ну, – удивился помощник, – не гиосцин же?

– Лёша, я три дня мариновал Агееву чаем, она пьёт несладкий. А когда я по ошибке всыпал ей ложку, пить отказалась. Пришлось заварить новый пакетик. Так что пила не она. И ещё знаешь что? У Агеевой дурацкая привычка не вынимать из бокала ложку. Что помнишь по осмотру?

– Ложка лежала отдельно, – вспомнил помощник. – Но, Андрей Анатольевич, такие мелочи, кто же знал?

– Смотрите, Агееву придержите, – проворчал Андрей, изобразив голос начальника. – Легко, блин, сказать. Чем придержать-то? Отпечатки её шли идеально, пока эта старая дура не скрылась.

– Но вы же не обязаны приобщать в дело про чай и про ложку? – спросил Алексей.

– Вот спасибо! – восхитился Андрей. – А также про то, что бабка другая!

– Андрей Анатольевич, а не могли бабку убрать, чтобы Агееву выручить? И про сахар она могла нарочно изобразить, когда поняла, что попалась. Не такое проворачивали.

– Лёша, если б Авдей бабку специально убрал, откуда другой тогда взяться? Да, блин, попал я.

– Какая-то неуловимая старушка-киллер, Тарантино отдыхает.

– Вот мне сейчас не до твоих шуток! Выходит, что бабка та – хладнокровная убийца. Может, поискать в архивах?

– На рецидивистку не похожа, – возразил Алексей.

– Не похожа, ты прав. – Андрей закурил. – Но как мастерски держалась! Правда, это единственное, что можно сказать про неё. Чёрт бы её, не найдём мы её, Алексей, не найдём, но будем искать. Что у нас есть?

– Фоторобот, отпечатки и… – Алексей немного подумал: – И всё?

– Да наши с тобой воспоминания. Ты что-нибудь необычное помнишь? – спросил Андрей.

– Бабка как бабка. – Помощник пожал плечами: – Обычная бабка такая.

– Бабка? – Андрей поразмышлял. – Обычная, да, это ты прав. Даже слишком обычная. Очень похожа на Иванову.

– Как вы её вообще опознали, Андрей Анатольевич? – удивился помощник. – Я, пока отпечатки не увидел, думал, разыгрываете меня.

– Ну да, собралось нас тут игрунов целый следственный отдел на радость прокуратуре. Глаза, зубы и руки, – ответил Андрей, продолжая усиленно думать.

– Что? – не понял помощник.

– Говорю – по глазам. Настоящая в очках с толстыми линзами уверенно себя ощущала, не замечала их, будто они – часть её, а та бабка дёргала их то и дело. На опознании фоток вообще с носа сняла. Наплела что-то про даль, не даль, а я, как дурак, повёлся.

– А зубы? – напомнил Алексей, потому что Андрей снова задумался.

– Про зубы Агеева подсказала. Раз у такой старой бабки полный рот зубов, скорее всего – челюсти вставные. А эта, видел, вообще без зубов ходит?

– А с руками что не так было?

– Заметил, что настоящая Иванова недавно в грядках ковырялась? А у той руки были чистые, ногти длинные, и колечко такое затейливое с огромной стекляшкой на пальце. Но знаешь что? Смотрю я на новоявленную Агриппину, ту вспоминаю и диву даюсь, поразительное сходство! Может, правда родственница? И ведь ни словом не обмолвилась о себе. Или обмолвилась? – Лицо Андрея просветлело, он взял телефон: – Галина Фёдоровна Сморчкова? Подполковник Андреев. Скажите, вы лечились у некой Агеевой Дианы Сергеевны? Хорошо. Уточните, бывало ли, что вы её рекомендовали как доктора? Да?! Тогда составьте список женщин преклонного возраста с адресами и телефонами. К вам скоро подъедет мой представитель. Нет, исключительно женщин в годах, мужчин и молодых дам не нужно. Ничего не случилось, простая проверка. Хоть что-то. Лёша, вперёд.

Проводив Алексея взглядом, Андрей посмотрел на списки больных Диабет-центра. Раз настоящая Иванова не страдала данным недугом, значит, преступница выдала часть информации о себе? Оставив всех Ивановых в подозреваемых, всё-таки фамилия самая распространённая, Андрей стал вычёркивать фамилии детей, мужчин и женщин моложе возрастом. Закончил он через час. К его удивлению, список почти не уменьшился.

Вернулся помощник.

– Есть что? – Андрей отодвинул бумаги.

– Ну как вам сказать? – Алексей вальяжно раскинулся на диване.

– Ты ещё, блин, давай мне загадки загадывай!

– Да не загадки. – Помощник пересел к столу. – Нет бабки нашей.

– Что, совсем? – непонятно на что надеясь, спросил Андрей.

– Не совсем, – выдал помощник.

– Лёша!

– Успокойтесь, Андрей Анатольевич. Привёз я вам список, взгляните. Только он ничего не даст. Галина Фёдоровна сказала, что никакой Ивановой не знает.

– С чего она так уверена?

– Так я ей показал фоторобот. Можно было?

– Да? – Андрей удивился, что не додумался сам. – Молодец.

– Но знаете, что ещё? Сморчкова всю жизнь работала гримёром в местном театре и, взглянув на фоторобот, сказала, что в таком виде может предстать любой, если чуточку постараться. Даже мужчина.

– Какой ещё, на хрен, мужчина? – опешил Андрей. – Бабка точно была не мужчина. И без грима. Ведь без грима?

– Кажется, без, – согласился помощник. – Мне Галина Фёдоровна адреса гримёров дала, я и по ним прокатился, вдруг кто работал с нашей старушкой. Пусто.

– Всё равно молодец. Ладно, давай попробуем сами. Опиши, как помнишь лже-Иванову?

Алексей недолго подумал.

– Рост примерно сто шестьдесят, одета в длинную кофту, волосы седые, лет семидесяти.

– И это всё? – Андрей усмехнулся: – Да, не быть тебе Шерлоком, Лёша. На вид – больше семидесяти, рост – не выше ста шестидесяти пяти, кофта ручной вязки, прихвачена пояском, ретро-авоська в руках, волосы собраны на затылке. На безымянном пальце правой руки – жёлтого металла кольцо со вставкой под бесцветный прозрачный камень, сантиметр в диаметре. Вероятно, имеет отношение к медицине, но не факт. Очков скорее всего не носит. Вставные челюсти.

– Про медицину откуда? – изумился помощник.

– Гиосцин этот в аптеках не продаётся, даже по рецептам.

– Ну, Андрей Анатольевич, да!

– Что да? – Андрей нахмурился: – Не видишь разве, из меня тоже хреновый Шерлок выходит? Тётка наша под настоящую Иванову косила, а на самом деле как она выглядит, хрен угадаешь. Ладно, надо подумать. Что с обыском?

– Провели. Результат – в понедельник.

– Ладно, Алёша, иди отдыхай.

Алексей открыл дверь, но Андрей вдруг воскликнул:

– Стой!

Помощник застыл, обернулся, Андрей напряжённо думал:

– Как я сказал тебе только что?

– Иди отдыхай, Алёша, стой, – послушно сказал Алексей.

– Да нет, перед этим! Бабка та под Иванову косила, да настолько удачно! Понял? – Алексей пожал плечами, тогда Андрей пояснил: – Она её знала, понял? Хорошо знала. Видела и разговаривала!

– Конечно! – Помощник просиял: – Везти фоторобот?

– Кого? – изумился Андрей. – Куда?

– Ивановой – фоторобот преступницы?

– Лёша, ты, видимо, переработал. Иди отдыхай. А завтра охвати всех знакомых Ивановой и тех, с кем она контактировала последнее время.

Устав без конца перебирать фамилии из списков, Андрей наконец решился признать, что Диану подставили. А это значило, что на старуху он мог выйти, только вычислив заказчика. Андрей открыл досье на Олега.

Сначала шёл длинный список его юношеских побед в состязаниях по вольной борьбе. Потом – пару строк об армии, где Олег остался служить по контракту после срочной службы, но был уволен через два года по состоянию здоровья. Вернувшись домой, Олег устроился на завод, женился и вновь занялся спортом. Его пригласили на тренерскую работу. В конце восьмидесятых его младший брат эмигрировал в Швейцарию, после чего Олега с семьёй взяли на особый учёт.

На этом официальная биография обрывалась и пошли милицейские сводки, где Олег фигурировал уже под прозвищем. Происшествий, в которых Олег засветился, было много, пока он охранял других. Удивляло, во-первых, что он везде фигурировал исключительно в ролях очевидца, свидетеля и даже один раз потерпевшего, хотя в числе немногих в то время имел лицензию на огнестрельное оружие. И второе – в девяностом, открывая торговые палатки, Олег был первым, кто смог работать без «крыши».

Через три года хозяин Олега погиб при подозрительных обстоятельствах. Вроде как с газовым баллоном на даче не управился. Веранду разнесло в щепки, а самого владельца соскребали с соседних сосен. Тогда Олег возглавил его компанию. Милицейские сводки о нём поступать перестали. Последние сообщения были о том, что в девяносто восьмом он развёлся, а в две тысячи втором – женился повторно.

Андрей вскользь просмотрел, не обновились ли сведения на Селиванова, и задал в поиске новое имя. Сообщив анкетные данные, компьютер выгрузил архив фотографий. Андрей после гибели мамы уже читал анкету отца, с которой ему, студенту последнего курса юридического, позволили ознакомиться.

Тогда Андрей и узнал, что его отец, Андреев Анатолий Андреевич, или просто Андрей вертится в криминальной среде, куда вошёл во времена перестройки как крупный партийный руководитель. Многочисленные связи Андрея оказались кстати среди новых знакомцев, давших ему кличку. Андрей смутно помнил, что отца задержали однажды, но к вечеру того же дня и выпустили. Про отца ходили упорные слухи, что он обошёл многих, потому что никогда никому ничего не спустил. Андрей знал, что это – неправда. И в свою очередь, так и не мог простить отцу, что тот не пытался вернуть убийц матери в руки правосудия. Но сейчас вышло так, что отец был единственным, с помощью кого Андрей мог подступиться что к Агееву, что к Селиванову. Андрей взял телефон, нашёл в списке номер.

– Ну, здравствуй, сынок, – отозвался отец.

– Здравствуй, пап. Как дела?

– Дела? – Было слышно, что отец усмехнулся. – Тебе какой вариант – наш, родимый, или американский? Что-то со счётом твоим?

– Я не насчёт денег звоню, – поспешил заверить Андрей. – Папа, мне нужна твоя помощь.

– Приятно, приятно. Редко кто в наше время обращается к старшим за помощью. Хотя я всегда рад тебя слышать, не важно, почему ты звонишь.

– Но это не телефонный разговор. Когда мы можем встретиться и поговорить?

– Приехать ко мне сейчас сможешь?

– Домой или за город?

– Лучше на нейтральной территории, Андрей, пойми меня правильно. Ресторан «У акулы» – знаешь такой? Я здесь.

Ресторан Андрей отыскал не сразу. Скрытый густой живой изгородью в человеческий рост, тот раскинулся в стороне от дороги. Андрей въехал на парковку и вышел. Воздух вокруг переливался зелёным и синим – качались на ветру и мерцали гирлянды, переплетённые сплошным сводом. Иллюзия океанского дна так впечатляла, что Андрей бы поспорил, что за входом наткнётся на огромный аквариум с парой живых зубастых акул.

Вход в ресторан находился под неброской неоновой вывеской. Привратник распахнул дверь, не успел Андрей взяться за ручку:

– Добрый вечер, будьте любезны сюда. Вас ожидают.

Андрей не угадал. За входом всё стало вдруг тёмно-красным, в духе дешёвых борделей. Аквариума не оказалось ни за входом, ни в просторной кабине, где поджидал отец. Зато накрытый алой бархатной скатертью оказался стол, заставленный десятком блюд на белоснежном фарфоре. Андрей недоверчиво кивнул на тарелки с закусками, доходившими ценой до сотен евро:

– Хозяин – твой друг?

– Лучший. Хозяин – я. – Отец вышел из-за стола. – Но по документам числится какой-то дурачок. Ещё раз здравствуй, сынок.

Они обнялись. Не всякий, кто видел их со стороны, смог бы узнать отца и сына, хотя определённое сходство имелось, что было странным, ведь на деле отец приходился Андрею отчимом. Отец, хотя и не женился на его матери, настоял дать ребёнку свои отчество и фамилию, дабы избежать ненужных расспросов.

Невысокие оба, с мелкими правильными чертами лица, они обладали своеобразной ленивой грацией хищников. Но движения отца выдавали зверя матёрого, вальяжного, а Андрея – молодого, напряжённого перед возможной атакой. Общее было и во взгляде. Несмотря на то что непроницаемые чёрные глаза отца не скрывали превосходства их обладателя не только над всем слабым полом, но и над большинством представителей сильного, а чистый прозрачный взгляд Андрея чаще вызывал в людях доверие, и дело было не столько в очках, сколько в том, что Андрей вырос похожим на мать. Только по волосам их было не различить ещё лет десять назад, у обоих шевелюры росли густыми, волнистыми, чёрными. Но теперь отец поседел.

– Здравствуй, пап. – Андрей не спешил садиться. – Занялся ресторанным бизнесом? Что, дела так плохи?

– Решил завести своё место. – Отец указал на соседнее кресло. – Платить чужим после каждой серьёзной встречи встаёт слишком дорого.

– Экономишь? – Андрей сел, кресло было на удивление удобным.

– Все мы люди. – Отец перевернул запотелый графин над рюмками и звякнул своей о рюмку сына.

– Спасибо, я за рулём. – Андрей едва смочил губы и отставил спиртное.

Отец опрокинул водки.

– Как знаешь. Не передумал ещё за копейки корпеть? – спросил отец. Увидев, что сын покачал головой, продолжил: – Жене привет передавай. Хороша. На мать, правда, твою совсем не похожа, но хороша. И как только она такая терпит тебя с твоей ненормальной работой?

– Терпит? – Андрей усмехнулся: – При каждом удобном случае тебя вспоминает. На острова мечтает уехать на месяц. А ещё лучше навсегда.

– А что? Нормальное женское желание. Никакая нормальная баба не хочет работать, если она – баба, а не мужик в юбке. А обязанность мужика – ей обеспечить это, если он нормальный мужик, а не баба.

– Не слишком ли круто берёшь, пап?

– Посадил дома свою – уважаю. К чему спорить? – Отец наполнил вторую, выпил и закусил парой ложек салата, присыпанного чёрной икрой. – Бери, не стесняйся.

– Спасибо, я не голоден. Я по делу пришёл.

– Не поверишь, я догадался!

– Пап, я веду одно дело, но мне недостаёт информации, чтобы просчитать все варианты.

– Что у тебя там за варианты? Тьфу. Ты просчитал бы расклады, какие мне каждый день выпадают. Ладно, говори.

– Да ты прав, дело пустяковое. У меня в подозреваемых ходит жена Авдея, мне удалось её даже закрыть в изолятор. – То, что Диану из камеры вызволили, Андрей счёл удобным скрыть. – Но сам понимаешь, они заявляют, что у них в семье всё идеально, и ни от него, ни от его жены правды добиться не вышло. А мне бы узнать, как они на самом деле живут.

– Ничего себе – пустяковое! – воскликнул отец. – Авдей – далеко не последний человек в этом городе, к нему просто так не подступиться. И потом, для чего?

– Папа, не скромничай, в нашей базе полно снимков, на которых ты с этим не самым, как ты его называешь, последним человеком в городе разве что не в обнимку.

– Ну да. – Отец хмыкнул. – Мы с Авдюшей – большие друзья. Но ты не ответил, зачем тебе это?

– Его жена подозревается в убийстве. Дело почти раскрыто, но я обязан проверить и прочие версии.

– Какие – прочие?

– Не супруг ли всё это организовал? Не он ли, так сказать, её заказал?

– Заказал, блин. Если Авдей кого и заказал, то концы чисто сбросил. И потом, почему заказал? Тётка жива, как я понял, и здорова. Раз в тюрьме сидит?

– Да я сам ни в чём не уверен. Поможешь?

– Объясни только, мне это зачем? Мне помочь некому.

– Пап, не начинай.

– Что не начинай? Кому я оставлю всё? Своему счетоводу? До чего жалею сейчас, что ты был у нас единственным. – К чести отчима надо сказать, он частенько забывал об отсутствии кровного родства. – И вы всё никак не разродитесь. Был бы внук, может, у него мозги бы на месте выросли. Не на сносях вы?

– Пока нет.

– Пока?! Действительно, что торопиться. Вы сколько женаты, лет десять? Или уже все пятнадцать?

– Тринадцать. Бог даст, всё придёт в своё время.

– А, ну да. По святым местам жену не катал ещё? Чтобы бог-то дал? Ты, как я посмотрю, философ. Андрей, если баба не может родить…

– Пап, я же тебя просил! Мы с Алёной недавно опять прошли полный лечебный курс. Ну не могут врачи определить, почему у нас нет детей! Так что, может, во мне причина. А беременеть из пробирки Алёна отказывается. И между прочим, имеет право.

– А ты проверь! – вскипел отец. – На другой какой-нибудь бабе проверь! Только бабу тщательнее выбирай – вдруг родит тебе.

– Ладно, пап, я пойду. Буду рад, если ты мне поможешь.

– Пойдёт он! В кои-то веки приехал к отцу! Толком не посидели, не выпили, тоже мне, сын называется. Может, партийку? – Отец подкатил передвижной шахматный столик белыми к сыну.

Андрей пожал плечами и пошёл с коня.

– Может, поешь? – Отец двинул пешку.

– В принципе можно.

– У меня новый повар, хвастается умением, а у меня уже даже под водку в рот еда не лезет. Так что бери, на что глаз упадёт, и говори, если не нравится – повара этого в шею.

Сделав ход, Андрей придвинул ближнюю вазочку, подцепил вилкой бурую смесь, попробовал и забросил в рот дольку лимона:

– О! То, что надо!

– Да? – Отец прищурился: – А я туда смотрел, смотрел, да побоялся брать – цвет какой-то и консистенция странная.

– Нормальный рыбный цвет. – Андрей съел ещё.

– Тебе шах.

– Да? – Андрей удивлённо приподнял брови, чтобы скрыть ликование.

Комбинация, которую он задумал, была слишком простой и известной, хотя не лишённой коварства, и отец только что сделал первый шаг к проигрышу. Андрей, как бы в сомнении, двинул фигуру.

– Молодец, грамотно ушёл, – похвалил отец, не поняв, что сделал второй шаг в ловушку.

Андрей знал, стоит отцу присмотреться, он разглядит опасность и успеет уйти, поэтому спросил:

– Пап, а каково это – людей убивать?

Отец поперхнулся:

– С чего ты решил, что я убиваю кого-то? Тебе снова шах.

– Разве нет? Про тебя ходят слухи, что ты поднялся, потому что никому ничего не простил. – Андрей сделал вид, что задумался, хотя точно знал, какую фигуру подвинет.

– Ой, Андрюша, досужие россказни. Наверх пробиваются те, кто раньше других понимает, где побеждает ум, а не сила. Да и на свете есть справедливость, которая всё по местам расставляет.

– Ой ли. – Андрей подвёл под удар своего ферзя, стараясь казаться спокойным, отец мог не клюнуть.

Но отец, забыв об игре, откинулся на спинку дивана:

– Ты знаешь, что я рос в детском доме, там жизнь рано учит. Или ты, или тебя. Был у нас в классе один, и у нас с ним был, типа, спор, кто главнее. Несмотря на то что он был здоровый, держал одноклассников в страхе, я ему отпор давал в одиночку, хотя был в два раза мельче. Мне от него больше всех и доставалось, но я решил вырасти, выучиться и отомстить ему по-другому. И представь, когда мне было четырнадцать, я закончил год на «отлично», что в детском доме случилось впервые. И так как за зиму я подрос основательно, меня наградили одеждой по росту. Да не просто по росту, а с магазинными бирками.

– Остальные в обносках ходили?

– Послевоенное время, Андрюша, что ты хочешь? В общем, верзилу того я по росту догнал. И тут я к тому же в новой одежде. Представляешь, как тот разозлился? Но открыто не нападал. Он и так состоял на учёте в милиции, а был конец года, и воспитатели постоянно следили. Да и я не дурак, старался один по тёмным углам не шататься. Тут на меня одноклассницы стали заглядываться. Я даже мог бы выбирать, но не знал тогда, как это делается. Тем более мне нравилась девочка из другого класса. Та красавица всего годом старше была, но могла бы многим фигуристым женщинам фору дать. Но дело было даже не в этом. У неё был такой дивный чарующий искренний смех, что я взгляда не мог от неё отвести, когда она веселилась.

Андрею подумалось, что отец никогда не делился с ним историями из жизни, такой непохожей на жизнь Андрея. Отец вспоминал и рассказывал с удовольствием, глаза засверкали, а с губ не сходила улыбка.

– И представь, – продолжал отец, – повезли наш детский дом на экскурсию за город в честь окончания учебного года. Я надел все обновки сразу, рассудив, что не посмеет верзила прилюдно катать меня по земле. Ну и, сознаюсь тебе, хотел лишний раз перед девочкой той покрасоваться. Перед самой посадкой в автобус эта фея подходит ко мне и шепчет: «Когда выйдем за город, держись возле меня». Я, понятно, от неожиданности онемел, но успел заметить, что верзила аж покраснел от злости. Забыл тебе рассказать, что верзила тот тоже на неё виды имел.

– Ты разве не понял, что верзила тебе этого не простит? – встрял Андрей, тоже забыв о шахматах.

– Это хорошо здесь сидеть рассуждать сейчас. А тогда у меня кровь взыграла… понятно, в общем. Едем мы, экскурсовод о чём говорила, хоть убей – не вспомню. Помню, что в монастырь привезли нас. Потом гулять отпустили, и девочка та ко мне подошла, взяла за руку.

Вышли мы с ней за монастырскую стену. Представь, позади нас – суета, автобусы, люди, а впереди – жаркое солнце, трава выше пояса, стрекозы и птицы. Я шёл и не знал, что мне делать, как на пути нам попался овин. Девочка вошла первой, я – за ней. Обнял её, а сам чуть не умер со страха. Она, к моему удивлению, тоже застеснялась, попросила меня раздеться и потом отвернуться, чтобы она сняла платье. Я послушался.

Стоял – неживой, как сейчас помню, сердце в ушах бухало, нас же всего на полчаса отпустили, но уже решил – если опоздаем к отъезду, понесу её на руках до самого детского дома. И понял, что стало вдруг тихо. Обернулся – ни её, ни одежды моей. Выглянул осторожно наружу, понадеялся, вдруг она шутит, а там – никого.

Растерялся я до того, что пошёл обратно, прикрыться даже забыл. Захожу на монастырское подворье, люди, завидев меня, кто ругать начинал, кто обзывал. А я иду, ничего не вижу, не слышу, как ощущаю вдруг кожей волшебный той девочки смех. Смотрю, фея моя стоит рядом с верзилой и как ни в чём не бывало пальцем, как все, в меня тычет.

Тут ко мне подбежала вожатая наша, на ходу сорвав с древка флаг, украшенный портретом вождя и золотыми кистями, и сказала мне завернуться. Отругала, конечно. Хотя много позже я понял, что сама она могла всерьёз поплатиться.

– И что?

– Что, что? – Отец усмехнулся и снова выпил: – Понял я в тот день, сынок, что партия – главная наша опора. Как видим, не прогадал.

– Ты эту девочку сдал?

– Нет. А зачем?

– Что-то случилось? – догадался Андрей.

– Утонул тот верзила в июле. До сих пор непонятно, как вышло. Купались в тот день целой кучей в пруду, как обычно, да что там за пруд? Так, болотце затхлое. Я за ним и не следил-то особо. Уходим, а его – нет и нет. Стали звать – тишина. И представь, отыскали возле самого берега – в рыбацкой сети запутался. Все гадали потом, откуда там сеть взялась? Рыбы в том болотце отродясь не водилось.

– А девочка что?

– Девочка скоро другого нашла. Замуж вроде как собралась. Парень был из колхозников, такой же здоровый, как её прежний, но тупой – за версту не укрыть. А у меня, по иронии судьбы, с её лучшей подругой сложилась любовь, так что мы на колхозные танцы вместе сбегали. Ну, и ушли как-то под вечер, я танцую с моей, фея – со своим здоровяком. Как моя вдруг мне шепчет: «Может, в поля?» Где тут отказать?

Еле успели к линейке вернуться, отряды уж строились. Стоим на плацу, отдаём пионерский салют, пока флаг поднимается, как ворота детского дома распахиваются и входит чудная девица. Одета в какую-то рвань. Руки, ноги, лицо исцарапаны в кровь. И смеётся, как идиотка.

Андрей вздохнул:

– А ты что?

– А что я? – Отец забрал ферзя сына своим и снова откинулся: – Я ещё год в малых обносках ходил. Тебе снова шах.

Андрей, ощущая неловкость, пересёк слоном доску и побил ферзя отца, завершив комбинацию:

– Тебе шах и мат. Ладно, пойду я, пап, а то время позднее.

Отец удивлённо взглянул на шахматный стол и рассмеялся:

– Давно не встречалось достойного противника!

– Может, поддавались? – Андрей поднялся.

– Сядь, – приказал отец. – Пойдёт он. Кто про Авдея спрашивал? Надо тебе?

Андрей поднял брови.

– Надо, так слушай. Авдей свою вторую жену вообще не просто так выбирал. Отсекал по родословной, образованию и прочему. Обжегшись на молоке, как говорится.

– Так он не просто с ней познакомился? – изумился Андрей.

– Авдей – просто? – теперь изумился отец. – Ты что? Когда он – патологически недоверчивый человек, как, впрочем, и я. Жена его, кстати, кровей каких-то…

– Царских? – Андрей не верил услышанному.

– Царских? Окстись! Кровосмешенцы. Болезней у них до хрена, и все, как одна, – пакостные. Просто хороших кровей. Не князья, но и не голодранцы. Кстати, ты знал, что род твоей мамы – тоже древний дворянский? Сейчас в России таких почти не осталось.

– Папа, ты маму что, тоже себе подбирал по родословной?

– Нет, конечно, много позже узнал. Предлагал даже Наташе герб их семьи вернуть, звание. Но она отказалась… Но мы отвлеклись. Разыграть спектакль с ухаживаниями для Авдея, как для любого другого, раз плюнуть. Бабы ведь одинаковые, ведутся все на одно и то же.

– Папа, я не могу в это поверить!

– Сынок, ты что, до сих пор настолько наивен? Хочешь знать результат, просчитай ходы наперёд.

– Интересно, Агеева знала об этом?

– Агеева тогда ещё не была Агеевой. И знать это ей было ни к чему.

– Откуда ты тогда знаешь? – усомнился Андрей.

– Таких людей, как Авдей или я, в округе – по пальцам. Знакомы мы довольно давно, чтобы доверять друг другу. В какой-то мере. Не дружить, конечно, семьями, но в баньке хочется с равным попариться. Не с охраной же трепаться?

– Получается, со стороны Агеева брак был чистый расчёт?

– Единственный верный выбор, если думать о детях. Обычно спасает от неожиданностей.

– И как, спасло? – Андрей понял, что сказал лишнего, выдав себя не вопросом, а интонацией.

Отец взглянул с недоверием:

– Ты что-то имеешь ввиду?

– Ничего, ничего, – торопливо ответил Андрей. – Просто спросил. Угадал?

– Угадал, угадал. – Отец снова расслабился. – Нормально жили «Авдей» с женой, так он влюбился, аж до чёртиков, что решил развестись. Седина, как говорится. – Отец усмехнулся. – А без повода как? Сидели мы тогда в баньке, Авдей и поделился, мол, жена у него до того идеальная, ни к чему не придраться. И пошутил, мол, не мочить же её из-за этого ради развода. А с нами сидел один молодой и сказал, что мочить ни к чему, потому как баба любая – хоть идеальная, хоть какая, всё одно – блядь. Авдей засмеялся, я, признаться, тоже. А молодой спокойно сказал, что раскрутил недотрог замужних и всяких – до чёрта. Со счёта сбился. А от некоторых, сказал, потом долго не мог отвязаться. Ну, Авдей и предложил к его жене подкатить. Мол, у него повод к разводу появится и отступные удастся зажилить. Отблагодарить даже обещал ходока – тот и согласился.

– И кто такой только выискался? – спросил Андрей, не понимая, почему злится.

– А что в этом хитрого? В своё время и я бы сгодился. Но был нужен молодчик. Митя Король, слыхал про такого?

– Митя? – Андрей разыграл изумление: – Я всегда думал, что он у вас главный.

– Кто? Митя? Да Митя – сопляк против меня. Или, к примеру, Авдея. Хотя до наших годков дорастёт, может, и покруче станется. Если доживёт, конечно.

– Почему же у него кличка такая?

– Митя блядей всех своих на французский манер именует, отыскался Людовик, на хрен, Четырнадцатый. Он ни одной путной юбки не пропустил. А тут, смотри, интересно как складывалось – риска вообще никакого, а нервишки, согласись, щекочет.

– И каковы результаты?

– Каковы… – Отец взял портсигар, постучал сигаретой о корпус, Андрей поднёс зажигалку. – Ты Митю-то видел когда? Хотя бы на фотке?

Андрей молча кивнул. Отец прикурил и продолжил:

– Ну и как, на твой взгляд, красивый он?

– Откуда мне знать?

– Тебе, может, и неоткуда, а бабы на него вешаются, – отец затянулся и, выпустив три кольца дыма, пронзил последнее пальцем, – как игрушки на ёлку. А наша барышня устояла.

– То есть как устояла? – опешил Андрей.

– То есть так устояла. – Отец вновь глубоко затянулся. – Авдей сам в шоке был. Думал, беспроигрышный козырь. Ан нет, получил наш ходок от ворот поворот.

– То есть Агеева с тем Королём не стала встречаться?

– Какое – встречаться? Малейшей вольности не позволила. А уж он вокруг неё кругами ходил, обхаживал, цветами да безделушками задаривал, стихи, песни посвящал. Полгода убил. Не дала.

Андрей взглянул искоса:

– Пап, откуда ты всё это знаешь?

– Так мы ж тогда сразу в баньке поспорили, выгорит или нет. Авдей тогда на жену поставил, думая, что проиграет, но хорошо поднялся. Митя на себя втрое больше выставил.

– И ты ставку ставил?

– Конечно. На Митю. Думал, не родилась на свете бабёнка, которая сможет такому гулёному отказать.

– Интересно, а сама Агеева знает, какие на неё ставки ставились?

– Андрюша, зачем маленькой женщине те заморочки? Живёт она, о муже, о сыне заботится – вот в чём её счастье. Тем более что Авдей после того пари разводиться с женой и не думает.

– А если бы спор по-другому вышел? – спросил Андрей.

– Авдей бы ставку свою проиграл.

– Да я не о том.

– А о чём?

– Если б жена ему изменила?

– Тогда бы, сынок, – отец положил тяжёлую руку на колено Андрея, – мы бы с тобой здесь не сидели и не разговаривали.

– И много людей о том пари знало?

– Только мы трое. Я у них наподобие секунданта был. Лишние уши тут ни к чему, сам понимаешь.

– И давно у вас спор тот вышел?

Отец призадумался:

– Лет шесть-семь прошло, а может, и все восемь. Точнее не вспомню.

– Ну, – протянул Андрей. – Папа, я же спросил, как сейчас Агеевы ладят.

– И кто из нас следователь? Я ему такие тайны открыл, знай только выводы делай.

– Ладно, пойду. Интересная у вас жизнь, папа.

– Так интересной, сынок, жизнь мы делаем сами. – Отец кивнул на прощание.

Андрей вышел из ресторана с тягостным чувством, что случалось после их каждой встречи с тех пор, как похоронили маму. Они с отчимом и до этого близки не были, хотя, надо отдать ему должное, тот всегда баловал пасынка, не поминая родство. И без вопросов взялся следить за счётом Андрея, унаследованным после смерти матери, но их общение стало сухим, как выписка операций по вкладу, которую они чаще всего обсуждали.

Когда отец рассказал о себе, Андрею подумалось, что Алёна права и надо наладить общение. Потом отец рассказал о пари, и Андрей пытался разобраться в том, что ему больше противно – что Олег выбирал жену словно лошадь породистую, на которую позже поспорил, или то, что отец в том пари участвовал.

Неяркий свет в их окнах горел, но Алёна в прихожую не вышла. Андрей заглянул в спальню, жена склонилась над ноутбуком в наушниках. Андрей включил свет. Алёна, вскочив от неожиданности, выдернула провод наушников из разъёма компьютера. По спальне полилось развесёлое: «Рыбка моя, я твой глазик».

Андрей присмотрелся к мультяшным героям:

– Нравится?

– А то! Это же классика. Не всем же оперу слушать. – Алёна, не сводя взгляда с экрана, воткнула штекер в отверстие, музыка смолкла, и перед тем, как надеть наушники, спросила: – Есть будешь?

Андрей покачал головой:

– Алён, а что, если нам по святым местам прокатиться?

Жена сдвинула ухо наушника и удивлённо взглянула:

– Ты чего?

– А что? Мы с тобой нигде не бывали, а ведь многим помогает, у кого нет детей.

– Съездим, Андрюш, обязательно. – Алёна кивнула, но её жест не походил на согласие, и вернула наушник. – Только сначала в Швейцарию. Что слышно с поездкой?

– Ничего. У меня главная подозреваемая пропала.

– Агеева? – Жена нахмурила лоб. Андрей вздохнул:

– Агеева на месте. Старушка, будь она неладна. Иванова. Точнее, она не Иванова.

– Как не Иванова? – Алёна вновь смотрела на экран. – А кто?

– Вот это теперь мне предстоит выяснить. А если не выясню, отпуск мне светит не скоро. И это ещё в лучшем случае.

– Я одного не пойму, твоя потерпевшая что, настолько важная шишка? Как там её?

– Знаешь, у меня ощущение, что Пыжикова здесь вообще ни при чём.

– Да? А кто тогда?

– Агеева. – Андрей снова вздохнул.

По лицу жены скользнула гримаса:

– И что, из-за этой мадам мы не можем поехать? Вот повезло нам!

– Да уж. – Андрей усмехнулся. – Но согласись, Пыжиковой повезло ещё меньше, и Агеевой доста…

– Не произноси больше при мне это имя, – резко оборвала Алёна.

– Которое?

Глава 13

Ложная видимость

Третий день Диана сидела дома одна и изучала пейзаж за окном. Помощница по хозяйству, пользуясь случаем, отпросилась в недельный отпуск, остальное делал Олег. Даже ходил по магазинам. А Диана не могла разобрать – он ли её подставил. Почему-то казалось – не он. Нет, она, конечно, была уверена, что злоключение это – его рук дело, когда он вынудил её подписать отказ от сына. Но потом из тюрьмы всё-таки вызволил, а теперь и ведёт себя как образцовый супруг, не иначе. И про подставу он не обмолвился ни половиной словечка. Про подставу Дима первым заговорил.

Диана достала затёртый клочок бумаги, который раз пытаясь разобрать, что там написано – «Дим» или «Дин»? А если Олег притворяется? Просто потому, что почуял, что может попасться? Это было бы счастьем. Поймав свою мысль, что подменяет факты желаемым, Диана задумалась, почему никогда не любила мужа. Андрей угадал, когда она пошла за Олега замуж, завистниц хватало. Чего же ей тогда недостало? Что просчитала до свадьбы, что он её проверял? Но это всецело мамина заслуга. Она зачем подыграла? Так замуж хотелось? Диана не помнила.

Зато помнила, как закатила Олегу скандал, когда он соизволил признаться, что автомобиль, на котором он приехал впервые за ней на работу, – его. Как он растерялся, когда она выскочила из салона его дорогого авто под ливень. Как рядом поехал, уговаривая её вернуться в машину, мол, опасно в грозу на открытом пространстве. Но она по его лицу поняла, что его тревожит не то, что Диана промокнет, а то, что, намокнув, испортит роскошную кожу сиденья. И ей стало тогда смешно до того, что пришлось подставить лицо дождю, потому что у неё и слезинки не выкатилось бы. Мужчины с ума сходят по машинам. А Диане было плевать и на «Лексусы», и на «Инфинити»… да хоть на гибрид «Роллс-Ройса» с «Майбахом»! Куда интереснее следить за хозяином жизни, уверенным, что просчитал твои мысли, и самой лишь делать вид, оставляя его в заблуждении.

С другой стороны, не выйди она тогда за Олега, не познакомилась бы с Дмитрием. Диана аккуратно сложила записку. Любит ли он её? Она до сих пор не знала. Знала только, что сама никогда не любила, о чём догадалась, едва его только увидела. То было смутной надеждой на счастье, если рискнуть ей довериться. Счастье, да… Была ли она с ним счастлива? Диана улыбнулась было, но улыбка тут же исчезла.

А если подстава – дело рук Дмитрия? Авдей его вычислит и уничтожит и следом расправится с ней. Если же организатор – Олег, Дмитрия он, возможно, оставит в живых. Ну, может, слегка покалечит. Перспективы Дианы обнадёживали мало. Чего можно ждать от того, кто не только ел в армии змей и лягушек живьём, но и хвалился ей этим? Не кормили их там, что ли?

Экран телефона ожил, высветив надпись «муж».

– Динуш, ты не скучаешь? Может, вкуснятинки домой принести, раз уж ты у меня невыездная? Чего бы тебе хотелось?

– Да ничего. Тебе самому что хотелось? – спросила Диана.

– Мне?! Так я вроде тебе хотел приятное сделать.

– Мне всё равно, но, если у тебя есть особые пожелания, с удовольствием поддержу.

– Да?! – Супруг будто бы изумился и пожелал: – Тогда я желаю большой кусок мяса на вертеле и печёные овощи. Мелкие. Как?

– Отлично! Мне только мяса поменьше, а овощей побольше, Авдюш, – вдруг вырвалось у Дианы.

– Авдюш??! – недовольно спросил муж.

Диана спешно исправилась:

– Олеж.

– Альберт не звонил? – Супруг ещё был недоволен, Диана молчала. – Значит, должен.

Едва они попрощались, позвонил адвокат.

– Диана Сергеевна, моя драгоценная, спешу вас обрадовать и сообщить, что мои неимоверные усилия приносят плоды. У следствия что-то застопорилось, но если нас не пригласили сегодня, значит, дело серьёзное. И ещё хотел бы сказать…

– Альберт Иванович, извините, у меня важный звонок на второй линии, – соврала Диана и отключила надоедливого адвоката. – До чего я устала. Вот сколько мужчин вокруг. Пусть сами думают. А я пойду лучше в ванную.

Сон после горячей ванны – лекарство от многих проблем. И алкоголя не требуется. Диана сходила разделась и скоро вышла из ванной в одном только облаке пара. Вернувшись в спальню, она с головой завернулась в одеяло, крепко заснула и не услышала, когда возвратился, шурша пакетами, муж.

Оставив съестное на кухне, Олег поднялся по лестнице.

– Динуша. – Он потрепал жену по плечу: – Соня моя, никогда не упустишь случая?

Диана приподняла голову над подушкой, не открывая глаз:

– Уже пришёл? Что так рано?

– Так пятница же. Я вкуснятинки принёс, мясо с овощами, как обещал. Поднимайся.

Муж, сорвав с неё одеяло, помедлил секунду и стал торопливо снимать рубашку и брюки. Не успев отойти ото сна, Диана почувствовала, как навалился супруг, целуя её и шаря руками по телу.

– Хочешь меня, моя девочка, – хрипло нашёптывал он, когда Диана невольно вздыхала под его тяжестью. – Люблю, когда ты так сладко охаешь. – Муж надавил посильнее, ругнувшись.

Бывает, что секс ощущается ярче, приправленный крепким словечком. Олег на подобные не скупился, что иногда Диане казалось, муж препирается с кем-то на рынке. Матерных слов становилось всё больше, ритм нарастал. Оглушённая бранью, Диана зажмурилась, зная, что муж скоро кончит. Толкнув несколько раз сильнее прежнего, Олег остановился. Диана открыла глаза, из-под ресниц потекли слёзы.

– Моя ты девочка, даже заплакала. – Олег мазнул губами её мокрый висок и завалился на бок. Послышалось мерное сопение.

– Олег, не спишь? – Диана нарочно громко спросила, зная, что муж проспать может долго.

Олег вздрогнул:

– Нет.

– Идём поедим тогда. Есть хочу, весь день один только чай пила.

– И то верно. – Супруг заворочался на постели, отыскивая своё бельё. – Спускайся и жди, я сейчас. Освежусь только.

Выйдя из ванной в махровом халате, Олег стал ещё массивнее.

– Ну что, тебе сильно понравилось? – Муж скользнул пальцами по её шее. Диана застыла. Так обычно любил делать Дмитрий, но не мог же Олег знать об этом? Она разыграла веселье:

– Сам видел! И где мои вкусности?

Муж развернул фольгу в большем пакете. Парок оторвался от сочного под изломанной жареной коркой ломтя мяса. Цельные, размером со спичечный коробок, морковь, картофель, стручки фасоли, кочаны капусты и кукурузные початки парили вокруг. Олег потянул носом:

– Чтоб мы так жили.

– А ты как живешь? – Диана усмехнулась.

– Динусь, может, по коньячку? – Супруг усмехнулся тоже: – За пятницу-то?

Диана достала из бара одну из коньячных бутылок и налила два бокала до половины.

– Тише, это тебе не портвейн. – Муж крутанул в ладони бокал, любуясь, как по стеклу поползла маслянистая полоса.

– Знаю, Олеж. Но уж очень мне этот коньяк нравится. – Пригубив, Диана плеснула себе до полного и выпила разом.

– Я ещё не встречал того, кому бы этот коньяк не понравился, – одобрительно заметил супруг. – Ты что, без тоста?

– Олежа, – Диана снова себе налила, – я столько перенесла за последнее время. Можно мне просто взять и напиться?

– Можно подумать, ты очень переживаешь. – Олег, едва смочив губы напитком, почмокал: – Так он ароматнее.

– Нас, Олеж, в институте теориям пития не обучали. – Диана вновь осушила свой бокал: – Но я и без института тебя уверяю, что, если коньяка хватануть сразу побольше, будет гораздо вкуснее. Попробуй как-нибудь.

– Динусь, не налегай. – Олег недовольно поморщился. – Да закуси. Что не ешь-то?

– А не хочу я, Олежек, есть! Не хочу! – сказала Диана громче, чем требовалось. – Я напиться хочу! – И снова наполнила свой бокал доверху.

– Ты б мне хоть освежила! – Олег взял отставленную женой бутылку и перевернул над своим бокалом. Из горла вытекла тонкая струйка.

Диана вновь выпила всё и поднялась, опираясь на стол:

– Ты мне лучше, Олежа, вот что скажи! Для чего ты заставил меня от сына отказ подписать, а? Прям такая вот необходимость была? Или это твой план такой по лишению меня ребёнка?

– Динусь, ты не в себе. Чего это ты вдруг разбушевалась? – Олег поддержал Диану, когда ту качнуло.

Но она его оттолкнула:

– Да потому что достал ты меня своими проверками! – Диана вновь оперлась о стол: – Что ты меня постоянно испытываешь? Я же тебе не трактор! Это понятно?

– Какими ещё, на хрен, проверками?

– Думаешь, я не знаю, что ты всё и всегда просчитываешь! – продолжала кричать Диана. – Пифагор хренов. А я – человек! Простой человек, а не машина. Понятно? И устала всякий раз думать, что и как мне сказать, чтобы соответствовать твоим нескончаемым требованиям!

– Ты думаешь, прежде чем говорить? Не замечал, – сварливо отозвался Олег.

– Может, ты вообще не замечал, что я умею думать? – подозрительно тихо спросила Диана.

– Нет, – согласился Олег.

– Да пошёл ты на…, – негромко, но внятно Диана закончила фразу, глядя мужу в глаза.

Тот побагровел:

– Ты чего разошлась?

– Заколебало всё. – Увидев пустую бутылку, Диана продолжила поиски взглядом: – И ты. И следак этот. И царёк этот ваш. Все из одной шайки!

– Какой царёк, какая шайка? – вопрошал Олег. – Ты, верно, переутомилась.

– Шайка-лейка! Ищейки-следопыты. Со-гля-да-та-и, – по слогам выговорила Диана. – Ненавижу.

– Ой, Динусь, пошли-ка в кровать.

– Не трогай меня! – возмутилась Диана, когда Олег её поднял на руки.

– Не трогаю, не трогаю, недотрога моя.

Муж отнёс её в спальню, уложил на кровать и поправил подушку под головой. Диана на него замахнулась, но одеяло, ставшее неподъёмным, лишило последних сил. Балансируя на грани сознания, Диана услышала голос Олега:

– …внимательно, срочно пробей мне контакты жены, и телефон её на контроль. Нет, слушать пока не надо. Пусть пока пишется, авось пригодится…

Муж продолжал говорить, Диана забылась на миг. Звук знакомого имени вернул её к реальности.

– Альбертушка? Ещё раз здравствуй. Просканируй-ка счет супруги моей и сегодня же сбрось мне. – Олег прошёлся по комнате и остановился возле кровати, где лежала Диана: – Любимый город, можешь спать спокойно. – По удаляющемуся пению Диана поняла, что муж пошёл вниз по лестнице: – И видеть сны, и зеленеть…

Тьма поглотила Диану и вместе с ней все проблемы.

Проснулась она от страха, который сковал по рукам и ногам, не давая высунуться из-под одеяла. Было страшно, как в детстве, после впервые увиденного фильма ужасов, в котором уродливый убийца, уничтожив полсотни детей, умудрился выжить, когда, казалось, его уничтожили. Тогда Диана тоже проснулась ночью, так же боясь выглянуть из-под одеяла, уверенная, что убийца только этого и ждёт. Пришлось звать маму, рассказывать ей жуткий фильм. Мама, послушав Диану, сказала ей больше не тратить время на подобные глупости. Вот теперь она, сама давно мама, лежит и боится. Позвать только некого. Спроси её кто сейчас, она бы не ответила, откуда взялась уверенность, что рядом опасность. Но она ощущала ужасное, от чего страшно было даже дышать.

Собравшись с духом, Диана высунула из-под одеяла краешек уха. Далеко гудел лифт. Диана резко вскочила. Солнце ярко светило, бесшумно летали пылинки. На подушке Олега лежала записка о том, что он взял Кузьму и уехал. Диана спустилась по лестнице, подстилка Кузьмы пустовала. Всё было обычным, но предчувствие не отпускало. Но на столе кухни её ждала любимая ваза с цветами, и Диана успокоилась. Всё в порядке. Олег подарил ей ландыши. Диана вдохнула их аромат. Ей всё померещилось. Муж цветы вон принёс, а она и не помнит. И даже его не поблагодарила! Или всё-таки поблагодарила?!

Заглянув в мусор, Диана увидела пустую коньячную тару:

– Однако мы вчера приложились!

Отогнав мысль о рюмке спиртного, она зажгла газ под чайником и отошла к холодильнику. Её кусок мяса лежал среди овощей, но о еде думать было противно. Зато разъяснилось, почему ей так тошно и почему она ничего не помнит. Если пьёшь, надо закусывать. Заварив чая покрепче, Диана взяла букет, поднялась в спальню и включила компьютер.

– Давненько мы не брали в руки шашек. – Выгрузив папку с давно заброшенной игрой, Диана перечитала задание, на котором когда-то остановилась.

На часы первый раз она отвлеклась в половине второго, судя по темноте вокруг – ночи, тронула пальцем белые колокольчики и поднялась. Но снова села, перед глазами продолжали взрываться молнии, которыми она в игре повергала бесконечных монстров. По ногам тянуло прохладой, Диана вышла на длинный, во всю квартиру, балкон. Блестело озеро неподалёку. Доносился шорох воды и камышей. Диана любила стоять здесь по ночам, когда огни города уступали место звёздам, до проблесков утра ещё оставалась пара часов, но луна уже пряталась в парк. Диана вдохнула ночную свежесть, как заметила яркий огонёк сигнализации под потолком, где железная лестница упиралась в люк технического этажа. Не прошло и недели, как по квартирам ходили представители пожарной инспекции, проверяли исправность системы. Они добросовестно размахивали чем-то вроде кадила возле каждого датчика, пока огонёк этот не загорался и не завывала сирена.

– Или огонёк тогда гас? – Диана взглянула на ход к соседям внизу, там тоже светилось, в страхе бросилась к домофону и нажала непослушными пальцами кнопки: – Охрана? Алё! Доброй ночи. Это Агеева. У меня на балконе охранная сигнализация горит огоньком и наверху, возле люка, и снизу. Так и должно быть? Или должно не гореть?

– Подождите, проверю. – Охранник откатился на стуле из зоны видимости камер, но вскоре вернулся: – Успокойтесь, Диана Сергеевна, всё в порядке. Гореть не должно.

– У меня всё горит, говорю я вам! – истерическим шёпотом возразила Диана.

– Не может этого быть, – не поверил охранник. – Люк верхний проверьте, подёргайте, не открывается?

– Какое подёргайте?! Я боюсь! Там сверху крыша, чердак. А вдруг в квартиру проник посторонний?

– Никто никуда не проник, не волнуйтесь, пожалуйста. Сирена б завыла. Но если вы так настаиваете, пришлю к вам техника. Так вызывать?

– Уж будьте любезны.

Стараясь ступать бесшумно, Диана спустилась ко входу в квартиру. Двери лифта раскрылись, показался мужчина в рабочем комбинезоне и осведомился, как будто врач о больном:

– Где?

Диана махнула рукой наверх. Техник помедлил:

– А электричество в доме исправно?

– Ах, да. – Диана включила лампы на двух этажах, и сразу стало спокойнее.

Прошли на балкон. После яркого света различить огонёк оказалось намного сложнее, но Диана сама разглядела – не горит. Мастер поднялся до верхнего люка, спустился в каморку до нижнего хода, засовы не открывались.

– Если б сирена завыла, весь дом бы проснулся! Не сирена, а труба иерихонская! – деловито сказал он.

Закрыв за техником дверь, Диана снова пошла на балкон. Огоньки не горели. Она просто переиграла в компьютер. Тут она поняла, что проголодалась со страха, но потом вспомнила, что оставила незаконченным приключение и взглянула на свой персонаж – чародейку, скучающую верхом на прирученном льве.

Доходило без малого пять, когда Диана смогла снова отвлечься. Она вышла на балкон, посмотрела датчик верхнего люка и спустилась на кухню по пожарной лестнице, взглянув вблизи на нижний датчик. Выйдя на кухню из кладовой, Диана включила газ под чайником, и он ещё не вскипел, а Диана съела всё мясо и овощи, не утруждаясь их подогреть. Заварив себе чаю, Диана вернулась к компьютеру, где её поджидала волшебница – красотка с гладкой неоновой кожей. Взгляд Дианы упал на своё отражение. Женщине в зеркале было давно за тридцать, кожа лица её шелушилась, а глаза оплела красная сетка сосудов.

– Это создал же бог этакую кра… – начала было Диана, как в её сумке завибрировал сотовый. Смартфон лежал на столе неподвижно. Значит, звонил тайный мобильник. Волнуясь, Диана бросилась к сумке, дрожащей рукой извлекла телефон, увидела номер и спокойно ответила:

– Светлана?

Та разрыдалась вместо ответа.

– Свет, Свет, ты чего? – сказала Диана теплее. – Ладно тебе. Я уже всё забыла.

– Диан, что мне делать? – слезливо проговорила подруга. – Он домой не пришёл ночевать. Он меня хочет бросить!

– Света… – Диана пыталась пробиться сквозь всхлипывания. – Да хватит рыдать! Сколько его дома нет?

– С пятницы, – снова рыдания.

– Ты уверена, что с ним всё в порядке? – Диана встревожилась. – Не случилось чего?

Светлану прорвало:

– Ничего у него не случилось! У шалавы он этой. Я сама видела! – Подруга вновь зарыдала: – Диан, что мне делать-то? Поделиться и то не с кем. Подружки-змеи начнут притворно вздыхать и повторять, как попугаи, мол, все мужики – козлы. А я и без них это знаю! И мне не это сейчас нужно!

– Свет, подожди. Успокойся, – сказала Диана. – Мужики – вообще не козлы.

– Диан, ты уверена? – Подруга затаила дыхание.

– С чего ты вообще решила, что твой муж с любовницей? – спросила Диана.

– С чего? Проследила! Он мне в пятницу на работу звонит, мол, с друзьями уехал на речку, рыбак хренов. Я работу, блин, сразу бросила. Какая тут, к чёрту, работа! Помчалась к дому её. И точно. Мой благоверный тащится к этой мадаме с цветами. Представляешь, он даже удочку с собой не прихватил!

– Ты что, знаешь, где живёт эта женщина?!

– Я про неё всё знаю. Своё счастье не может построить, чужое рушит. Я своему так и говорю, мол, в чужих руках оно всегда слаще кажется.

– А он что? – Диана сглотнула.

– Ничего. Уверяет, что нет у него никого. И веник несёт каждый раз, гад, когда от неё идёт. Говорит, мол, я его ненаглядная. Лживая сволочь!

– Это, конечно, всё неприятно, но мне кажется, он бросать тебя не собирается, – сказала Диана.

– Со стороны легко говорить!

– Думаешь, у моего мужа не бывает любовниц?

– Любовниц? – Светлана немного помолчала. – И ты так спокойна?

– Что значит «спокойна»? – удивилась Диана. – Не забывай, что наши с тобой мужья несколько в разных весовых категориях.

– Типа, мой – говно полное?

– Немного не так. На моего просто претенденток больше. Знаешь, много бы я отдала, чтобы у меня был обычный мужчина.

Светлана опять помолчала.

– Диан, как ты справляешься?

– Наука – статистика нам говорит, что у любовниц нет никаких шансов. Только восемь процентов мужчин решаются уйти из семьи. И часть потом возвращаются.

– Всё. – Светлана вздохнула: – Значит, я – в этих восьми.

– Нет, Свет. – Диана тоже вздохнула. – Ты – в девяноста двух.

– Диан, – Светлана замялась, – извини, что я спрашиваю, но ты не боишься, что тебя бог покарает? Я только вчера передачу по церковному каналу смотрела как раз про это.

– Ну да, да. Я – прелюбодействующая по любви, попаду в ад, а они, вкушающие ложками осетровую икру в Великий пост, вознесутся на небеса. Не смеши меня, Свет.

– Диан, ты такая уверенная. Наверно, поэтому ты со своим вторым в восьми тех процентах.

– Света, я не в восьми, – тихо сказала Диана. – Я в девяноста двух и там.

– Диан, прости.

Попрощавшись с подругой, Диана, любуясь собой в зеркале, договорила:

– …расоту!

Выглянув на балкон, она разделась и ушла в ванную. Среди шума воды раздалось жужжание электроприборов, из щелей двери заклубился ароматный пар. Мурлыча песню из оставленной игры, Диана вышла в одном полотенце и набрала в смартфоне несколько строк. Скоро в квартиру пришли девушки в униформе с логотипом известного бренда. Одна стала втирать масло во влажные волосы Дианы, другая – крем в кожу её рук и ног.

Отпустив служительниц салона, что находился в их доме, Диана полюбовалась собой и распахнула шкаф. Она двигала вешалки, пока не нашла платье с разрезом по центру подола и фестончатым вырезом горловины, после чего довольно сказала:

– Я не доставлю вам удовольствия, Андрей Анатольевич, увидеть меня подавленной!

Глава 14

Желанное освобождение

Узнав о пари между мужем Дианы и любовником, Андрей так и не сообразил, как эту информацию можно использовать, и с утра понедельника снова взялся за списки. Ему стало казаться, что он наизусть знает всех диабетиков города. Но что с того толку?

Вскипятив чайник, Андрей опустил в бокал чайный пакетик. Сахар решил не бросать. Он отжимал ложкой хлипкий мешочек в воде, пока та не окрасилась в насыщенный красно-коньячный оттенок, Андрей отхлебнул. Он никогда не понимал, как люди пьют эту траву добровольно. Андрей сплюнул отпитое в бокал, взял чистую чашку и заварил кофе.

Дверь распахнулась, вошёл Алексей:

– Андрей Анатольевич, готов результат экспертиз.

– Прекрасно! – Усилием воли Андрей заставил себя продолжить сверять списки.

– И вы не хотите узнать – какой? – удивился помощник.

– Что там узнавать? В квартире одной бабки нашли биологический материал бабки другой, пропавшей. Только это мне не поможет.

– Это да, – сказал Алексей. – Но ещё там нашли гиосцин. На полотенце.

Андрей оторвал взгляд от бумаг. Алексей подал заключение и огляделся:

– О! А кто у вас тут чаи гонял ни свет ни заря?

– Никто. Иди, Лёша. Теперь даже Иван Иванович мне не указ. А то: «Агееву придержите», – проворчал Андрей.

– Да уж, везучая баба.

– Лёша, если у тебя всё, то свободен. – Андрей не скрывал раздражения. – У меня скоро везучая баба должна нарисоваться с адвокатом. И мне придётся сначала с ними разговаривать, а после идти на ковёр. И что я скажу там? Убила потерпевшую неизвестно кто, которая находится неизвестно где.

– А контакты настоящей Ивановой вам уже не нужны, что ли? Вы же просили пробить? Вот родственники. – Помощник выложил наполовину исписанный лист: – Знакомые. – На стол легла полностью заполненная страница. – И, – Алексей вынул последние несколько бумаг, – пациенты психушки.

Андрей присвистнул:

– Ещё на неделю работы! Но молодец, когда только успел? Тут все выходные ездить надо было. С чего такое рвение?

– Хотел отпроситься у вас на майские праздники.

– Я – отпущу легко, но экстренные сборы, сам понимаешь, предсказать невозможно.

– Это я понимаю. Мне главное, чтобы вы меня не вызывали, а сбор объявят, ясен пень, не отвертишься.

Андрей посмотрел с интересом:

– Что за дела у тебя?

– Жениться собрался, Андрей Анатольевич. Едем с подругой к её предкам. Должен на них произвести впечатление, а то они её замуж идти отговаривают, мол, с такой, как моя, работой она дома меня не увидит.

– Умные люди. И говорят правильно.

– Я не понял, вы что, не отпустите, что ли? – взвился Алексей.

– Да отпущу. Но лучше б твоей невесте заранее знать, что предстоит в семейной жизни.

– Андрей Анатольевич, про это не беспокойтесь. Уж как-нибудь разберусь. Вы меня, главное, в выходные не дёргайте.

– Уговорил. Но на неделе ты нужен. А то смотри – сколько принёс, мне всего не разгрести.

– На неделе – без разговоров. А сейчас можно, я тут у вас упаду? – Алексей сел на диван. – В отдел придёшь, точно отправят куда-нибудь, а я не готов сейчас ни на какие подвиги.

– Такая хорошая девушка?

Помощник мечтательно улыбнулся, закрыл глаза и вжался в угол дивана.

– Ну-ну… – Андрей продолжил сверять списки.

Было уже за одиннадцать, когда он встал размять затёкшие ноги, колёсики кресла гулко катнулись по полу. Алексей открыл глаза:

– Что-то нашли, Андрей Анатольевич?

– Быстрый какой! Метнись чайник долей и кофе мне сваргань лучше, Лёша.

Алексей сходил за водой и приготовил кофе себе и Андрею.

– Андрей Анатольевич, а почему старуха решила Пыжикову грохнуть?

– Нипочему. – Андрей отпил кофе и закурил. – Скорее всего её нам подсунули.

– Вы в это верите? – недоверчиво посмотрел Алексей.

– Что мне остаётся?

– Но это значит, что преступление дотошно готовилось? Кому было нужно пускаться в подобные сложности?

– Подумай сам.

– Тому, на кого на первого может пасть подозрение. Неужели матери Пыжиковой была выгодна смерть дочери? – изумился Алексей.

– Лёша, Пыжикова здесь ни при чём. Целью была Агеева. Идеальная семья, на хрен.

– Хотите сказать, Пыжикову грохнули, чтобы подставить Агееву? Но тут вообще концы с концами не сходятся.

– Не умничай, блин, логик хренов, что логично тогда? – Андрей нервно затянулся сигаретным дымом.

– Но, Андрей Анатольевич, так не бывает! У вас на памяти случалось подобное?

– Всё однажды бывает впервые.

В дверь постучали, с порога заглянул Альберт Иванович:

– Можно?

– Проходите. – Андрей утопил сигарету в кофе, подав помощнику знак унести чашки.

Андрей знал, что за адвокатом войдёт Диана, но не узнал её. Та, что вошла, с успехом затмила бы фото, которые с упоением изучала Алёна в телефоне. Андрей встал с кресла. Диана скользнула по его лицу безразличным взглядом в обрамлении тёмных ресниц. Её гладкие волосы переливались искристыми блёстками. Расправив подол платья, Диана села, скрестив руки, и откинула волосы на спину. И до Андрея дошло, что она сменила причёску. Адвокат занял стул рядом с Дианой. Алексей вернулся и сел на диван. Андрей опустился в кресло.

– Здравствуйте.

– Предъявлять будете? – Диана поигрывала пальцем с краем причудливой горловины.

– Диана Сергеевна, позвольте, я, – встрял адвокат. – Олег Петрович будут весьма недовольны, если мне не удастся вас вызволить, а это очень непросто. Каждое слово на вес золота. Вы мне позволите?

– Позволю.

Диана закинула ногу на ногу, разрез платья приоткрыл бёдра, маня взгляд выше. Андрей заметил, что Диана пришла без колготок, и стал перекладывать на столе документы.

– Господин адвокат, должен вам сообщить, что в деле вскрылись новые обстоятельства и с сегодняшнего дня Диана Сергеевна проходит у нас лишь свидетельницей. Вот, ознакомьтесь.

Адвокат стал читать бумагу. Диана высокомерно спросила:

– Интересно, что же такого случилось за выходные, что вы так нас радуете, Андрей Анатольевич? – Скрестив руки, она перебирала пальцами с яркими ноготками.

– Диана Сергеевна, я же просил, – вступил адвокат, но Диана на него даже не глянула.

– Мы, знаете ли, Диана Сергеевна, – Андрей смотрел ей в глаза, – работаем иногда. Иногда, знаете ли, мы работаем в выходные. В ходе дела был обнаружен другой фигурант. Виновный. С вас подозрение снято.

– Другой? И кто же? – Диана задумалась, потирая виски: – Слепая бабуля? Бред полный. Зачем старой бабке убийство Янины? И почему все улики были против меня? Подождите. Это что, та бабка так складно сработала? – Мельком взглянув на адвоката, занятого бумагами, Диана спросила Андрея одними губами. – Кто?

Он лишь пожал плечами.

– Начальник отдела не в силах расколоть старенькую бабушку? – съязвила Диана.

Андрей вновь пожал плечами:

– Получается, да. А сейчас распишитесь, Диана Сергеевна, и вы свободны.

– Позвольте. – Адвокат прочитал, разрешил расписаться и увёл Диану, держа под руку.

Андрей смотрел вслед, не в силах сбросить оцепенение. Алексей встал с дивана:

– Как так, Андрей Анатольевич? Вы, чтобы гражданку эту от подозрения освободить, сидите тут, думаете столько дней, а она не то что не поблагодарила, но даже не попрощалась?

– Лёша, за что ей меня благодарить? За пять дней на нарах? Она с первого дня мне твердила, что не убивала.

– Мало ли что она там твердила! Давайте теперь ещё подозреваемых слушать. У вас были улики! Вы же не просто так её туда определили, а по совокупности фактов!

– И куда мне теперь совокупность эту? Я, по-хорошему, извиниться перед ней должен.

– Ну, вы загнули. За что извиниться-то?

– А если б её посадили? Такое подумай. По совокупности, а? Если б бабка та не пропала? Представь, что хозяйка на лето бы съехала, а подставная старуха всё время в квартире жила? Посадили бы мы Диану Сергеевну?

– Естественно, посадили бы! Ну да… Но разве такое возможно?

– И я, блин, раньше думал, что нет. А теперь…

Зазвонил телефон внутренней связи.

– Андреев. Слушаюсь. Да. – Андрей встал, помощник тоже.

Иван Иванович пил чай, когда Андрей открыл дверь его кабинета. Жалюзи на окне пошли волнами, главный подставил лицо ветерку и спросил подозрительно миролюбиво:

– Освободил гражданку Агееву?

– Да, Иван Иванович. По бабушке той всё сошлось идеально.

– Идеально сошлось у него всё. По бабушке, – передразнил Иван Иванович, встал и прошёлся по кабинету. – Идеально будет, когда ты мне, Андрей Анатольевич, на стол положишь, почему твоя бабушка потерпевшую порешила. И куда она эдак ловко от правосудия скрылась.

– Понятно.

– И отговорки типа «найти не представляется возможным» меня не устроят. – Иван Иванович снова сел. – Зачем престарелой гражданке потребовалось устранить молодую особу? Где раздобыла смертельную дозу лекарства? Как оказалась в квартире постороннего человека, не вызвав при том подозрения? И всё это, Андрюшенька, ты мне по полочкам должен разложить, словно слабоумному! – Главный рубил по столу ладонью. – Это понятно?

– Что ж тут непонятного? Объяснить вам, словно слабоумному.

– Поостри ещё у меня. Свободен.

Андрей вышел от начальника следствия, спустился на улицу и закурил. Главный, конечно, требовал справедливо. Андрей обязан представить мотив, возможность субъекта к совершению преступления и доказательства вины подозреваемого. Всё это необходимо установить в ходе следствия, и Андрей бы установил, если бы не одно «но». Неизвестно, кем является испарившаяся преступница и где и как её искать. Иван Иванович не мог этого не понимать.

Ладно, со старухой он сплоховал, пропала старуха. Но старуха – лишь винтик в схеме, направленной против Дианы. Надо понять, кому и чем она могла насолить. Андрей задумался. Она даже не походила на тех, кого ему приходилось допрашивать. Он столько раз наблюдал, как огромные детины принимались рыдать, словно маленькие, сдавая друзей, любимых, родных, только почуяв угрозу тюрьмы. А Диана? Ведь если б он не вычислил Селиванова, она бы его не сдала. Неужели отношения с мужчиной могут быть дороже свободы? И мог ли какой-то мужчина мстить такой женщине? Нет, не так. Могла ли такая женщина влюбиться в мерзавца? Судя по россказням отца, так и случилось. Единственный выход – съездить к Авдею. Осталось придумать предлог.

Адвокат говорил всю дорогу, пока вёз Диану домой. И хотя она не слушала, мыслей в её голове не было. Но когда вышли из машины около дома, послушать пришлось.

– Слава богу, Диана Сергеевна, – вещал Альберт Иванович, – можете забыть про допросы, про протоколы и про этого следователя. Не ожидал, что удастся так ловко вас высвободить, но умение, как говорится, дорогого стоит. Вас проводить до квартиры?

Диана на него посмотрела, мысленно изумляясь: о чём же старик говорил всё остальное время?

– Спасибо, Альберт Иванович, ни к чему. Если только у вас нет указания мужа.

– Указания нет, – заверил Альберт и откланялся, как показалось Диане, чересчур торопливо.

Она взглянула на часы в холле. Прошло чуть больше часа с тех пор, как Альберт Иванович приехал за ней. Диана подошла к лифту. Когда створки открылись, его зеркало отразило красивую, модно одетую женщину, которую Диана смерила неодобрительным взглядом. Для чего она так разоделась? Кому это нужно? Никому.

Лифт поехал. Хотелось скорее домой, и сбросить личину. Она открывала замок, когда в сумке ожил телефон. Олег, больше некому. Диана зашла в квартиру, прислонилась к двери спиной и ответила глухо:

– Алё…

– Динуша, золотце, как ты? – Было слышно, супруг беспокоится. – Может быть, мне приехать?

– Спасибо, не надо, – еле слышно сказала Диана. – Я, Олег, лягу. Пожалуйста, не звони мне.

Муж согласился ещё более ласковым тоном, стал что-то советовать. Диана слушала, молча боясь, что придётся сказать хоть слово. Пообещав приехать скоро, как сможет, Олег отключился.

– Да пропадите вы все! – Диана со злостью швырнула сотовый об пол и ушла вверх по лестнице.

Смотрясь в зеркало спальни, она сорвала с себя платье, взлохматив причёску, и крикнула:

– А ты что хотела? Думала, ты – особенная? – Рыдания не давали набрать достаточно воздуха даже для вдоха, но Диана кричала: – Необыкновенная? Думала, справишься? Думала, – еле слышно сказала Диана и сползла по зеркальной глади спиной, зайдясь в тихой истерике.

Спине стало холодно. Слёзы кончились. Диана встала. Несмотря на разводы косметики, она смотрелась роскошно. Бельё облегало тело ажуром. Волосы, едва Диана их тронула, легли прежней причёской. Алый лак на ногтях завершал лживый образ. Всё портил взгляд, как бывает у любимой когда-то хозяином, но ставшей ненужной собаки.

– Мне надо переключиться. Я всегда знала, что может быть так. Что он не любит меня, а лишь использует. – Диана спустилась на кухню и зажгла газ под чайником. «Господи, ну почему это всё не оборвалось тогда же? Ведь я знала, добром это не кончится. Когда он перестал приходить, я полгода, ложась спать и просыпаясь, мечтала о нём, накручивая обручальным колечком палец до боли. Но к зиме я его почти не вспоминала».

Закончились новогодние праздники, потекли трудовые будни. В тот вечер Диана вышла с работы чуть позже восьми и города не узнала. Снег, который днём сыпал редкими хлопьями, разошёлся в буран. Магазины, ларьки и даже аптека хозяев закрылись из-за непогоды. Забитый людьми общественный транспорт на остановке училища не тормозил, Диана достала из сумки мобильный. Тот как назло разрядился. Тогда она решила вернуться в училище и позвонить мужу с телефона вахтёрши, но та, за пару минут до того, угодившая ключом в замок не с первого раза, уже не открыла. Денег на такси не оказалось, да и само такси представлялось чистым везением. Прикинув, что до дома идти больше часа, но ближе, чем до кого-либо, Диана пошла.

Мороз, несмотря на снегопад, крепчал, ветер усиливался. Прохожих на улицах не было, время близилось к девяти. Диана с трудом различала дорогу, где обычно шли люди, тротуар засыпало вровень с проезжей частью. Отгоняя мысли присесть отдохнуть, Диана вдруг разревелась. Она не прошла и половины пути. Да что там! Она не прошла половину от половины, а ужасно устала, сапоги полны снега, руки не чувствуют сумки, и лицо горит от уколов метели. Обжигая глаза, слёзы стыли льдом на ресницах. Так что Диана не видела, как большая машина, словно огромный сугроб, преградила единственный путь. Опустилось стекло, раздался мужской голос:

– Девушка, знакомиться будем?

Хватило сил испугаться, Диана вымучила лицо посуровее:

– Погода, знаете ли, располагает мало.

Диана слышала, как у машины хлопнула дверь, но бежать было некуда. Водитель приблизился:

– Диана Сергеевна, это я, Селиванов Дмитрий, неужели не помните?

Прищурив глаза, Диана его рассмотрела и выронила сумку. Дмитрий подсадил её в автомобиль и подал упавшее:

– Поднимайтесь скорее. Как вы на ногах только держитесь? Такой ветер! Зачем вы пешком? Хорошо, что я мимо ехал. – Дмитрий повёз её, не спросив даже адрес.

В салоне было тепло. Ледяная метель бесновалась наружи. Слёзы стаяли, Диане стало спокойно.

– Вы так ничего мне и не скажете? – спросил Дмитрий и замолчал.

Увидев в оконном стекле, что она ненамного краше чучела, которое жгут на Масленицу, Диана не удержала улыбки. Дмитрий перехватил этот взгляд:

– Дин, свернём здесь налево, будет гостиница. Заедем?

Она опустила глаза.

Чайник кипел и присвистывал, когда набиралось достаточно пара, Диана его отключила и вернулась в спальню. Переодевшись в футболку и джинсы, она взяла потайной телефончик и вышла из дома.

В парке было солнечно и многолюдно. Диана остановилась у фигурной ограды пруда. Вода трепетала бликами. Всплыла в памяти их первая с Дмитрием поездка.

Всё сложилось внезапно. Сын в то утро уехал в спортивный лагерь, Олег отлучился на несколько дней. Диана хотела засесть с рукоделием, как позвонил Дмитрий, сказал, что хочет увидеться. Она согласилась. Они приехали к пристани, Диана обрадовалась, летний зной в тот год встал ещё в мае, провести время в воде представлялось приятнее всего. Дмитрий помог сесть в небольшую яхту:

– Хотела бы ты отправиться на сказочный остров?

– Дим, какие острова? – заворчала Диана. – Туда добираться – сутки, а у нас всего пара дней. И то неполных. Давай просто на берегу где-нибудь отдохнём. Жарища.

– С фантазией у вас, Диана Сергеевна, большие проблемы. – Дмитрий указал ей на обитое кожей сиденье. – Глаза закрывай, и смотри, чтоб не открыла, пока я не разрешу.

Диана зажмурилась и не подглядывала, даже когда Дмитрий поднял её на руки и понёс. Любовник поставил её на землю:

– Уже можно.

Она открыла глаза. Озерцо бирюзового цвета плескалось у ног, окружённое хвойным леском.

– Ну и где мы? – спросила Диана.

– На Лазурном берегу, – ответил любовник. – Не узнаешь, что ли?

– Да я понимаю, что недалеко от дома, полчаса плыли от силы. Что за место, я спрашиваю? – Диана осмотрелась. Дмитрий указал на бревенчатый домик за елью:

– Вон избушка на курьих ногах. А это – озеро с мёртвой водой. Помнишь, прежде чем прыгнуть в живую, надо в мёртвой поплавать. Правда, что дальше будет, я ни хрена не помню.

– Что-что, – проворчала Диана. – Иван-царевич придёт, поцелует тебя и станешь ты королевной.

– Дин, насчёт поцелуев я только за, но давай без царевича как-нибудь обойдёмся.

– Дим, ты не ответил, где мы.

– До чего ты упёртая! Ни грамма романтики. В заповеднике мы, на острове. Место, закрытое для туристов, так что можешь уже раздеться.

– У тебя одно на уме. – Довольная, что Дмитрий занервничал, Диана отошла к краю озера.

Прозрачная вода казалась безжизненной до страшных глубин, как вдруг блеснула живая искорка.

– О, рыбка, смотри, золотая, – восхитилась Диана. – Какая красивая!

– Сказочница ты моя. – Дмитрий обнял её: – В подобных озёрах нет никакой живности. Ни золотой и ни платиновой.

– Вот же она, посмотри! – Диана указала туда, где ей мерещилась рыбка.

Дмитрий вгляделся в неподвижную толщу, но ничего больше не вспыхивало.

– Дима? – Диана отстранилась. – Я что-то не поняла, ты сейчас что, намекнул, что я лгу?

– Нет, что ты. – Любовник привлёк её. – Была, была рыбка, точно. Даже две. Желания загадала?

– Не успела. – Диана дала себя поцеловать. – Ты помешал.

– Опять я виноват! – признал любовник и потянул её в домик.

Диана очнулась от плеска воды. Парковые лебеди, чёрный и белый, взметнув облака брызг, захлопали крыльями. В пруду, около места, где стояла Диана, серебрился бок крупной рыбы. Диана достала из кармана кнопочный телефончик, провела пальцем по резиновым клавишам и неживому экрану и разжала ладонь. Рыба метнулась в сторону.

Блуждая застланным слезами взглядом по парку, Диана себя убеждала, что ничего в общем-то не случилось. Что у неё есть сын и есть муж, очень даже видный мужчина. Что завтра её день рождения и ей исполнится сорок.

Уже за входной дверью было слышно, что смартфон её разрывается. Зайдя в прихожую, Диана определила, что телефон угодил в мягкую домашнюю туфлю супруга. С улыбкой Диана достала его и ответила на входящий:

– Олежек, алё…

– Ну где ты ходишь? – недовольно оборвал муж, заходя следом в квартиру. Кольнуло предчувствие, что история с камерой не закончилась, Диана тихо ответила:

– Гуляла. А что случилось?

– Мне надо лететь на пару-тройку недель на Дальний Восток. Дело срочное, моё присутствие нужно лично. – Супруг говорил таким тоном, словно лететь не хотел, а Диана настаивала.

Она усмехнулась:

– Надо так надо, лети. Разве кто против?

– Следак не звонил? – Муж не заметил иронии.

– Не знаю. Я телефон не брала.

– Почему?! Мало ли что?

– Успокойся, Олежа, просто забыла. Гуляла я недалеко, возле нашего озера.

– Ладно. Звонил следак этот, что-то там лепетал, да бог с ним. Вещи мне покидай.

Диана сходила наверх приготовила сумку супруга. Стандартный набор для поездки она собрала бы не глядя. Кузьма подошла и сунула нос в разрез молнии.

– Готова, Кузьма? – Олег вышел из ванной, обдавая себя одеколоном из пульверизатора, и убрал флакон в сумку. – Одежда вся?

Диана кивнула, Олег пошёл вверх по лестнице, в дверь позвонили, он сказал на ходу:

– Это, должно быть, следак. Открой, солнышко, я сейчас выйду. Кстати, ты у нас завтра едешь в санаторий.

Диана открыла дверь и впустила Андрея:

– Олежа, Андрей Анатольевич пришёл!

Сколько Андрей ни старался придумать предлог, лучшего, чем извиниться перед Дианой за ошибочное подозрение, не придумал. Подозревая, что Олег не поверит, Андрей напустил на себя строгость.

Олег показался на пороге спальни:

– Господин следователь, я очень спешу, так что, будьте добры, покороче, – и скрылся из вида.

– Диана Сергеевна, – громко сказал Андрей, обращаясь, однако, к Олегу, – я пришёл, чтобы принести вам извинения от лица следственного комитета за причинённый моральный ущерб.

– И что? – Олег вышел и застыл на верхней ступени.

Андрей выгнул брови:

– Что? Ничего. Всё, слава богу, закончилось.

– Закончилось всё у него, – съязвил Олег, спускаясь. – Мне, между прочим, благодаря вашим стараниям жену приходится на лечение отправлять. Закончилось у него, блин.

– Какое ещё лечение? – спросила Диана.

Одновременно с ней Андрей возразил:

– Вы – муж, и вы обязаны обеспечивать супруге комфорт.

– Про санаторий сказал же тебе только что, – кратко бросив Диане, Олег ответил Андрею: – Я-то обязан. Только ваша организация никак была не обязана вешать на неё подозрение невесть в чём.

– Какое лечение, Олежа? Я к сыну съездить хотела, – встряла Диана, но Олег слушал Андрея, который сказал вместе с ней:

– Ну, хотите, я пришлю Алексея, и он супругу вашу отвезёт куда нужно?

– А вот и хочу! Пусть приезжает, отвозит. Слышишь, Динуш, – Олег подмигнул Диане, – под ментовской охраной поедешь.

– Олежа, я к сы… – Диана замолчала, её всё равно не слушали.

– Хорошо, я пришлю Алексея, – сказал Андрей. – Во сколько подъехать?

– Во сколько? – Олег взглянул на жену. – Её, если не разбудить, три недели проспит, не заметит даже. Утром в восемь будет нормально.

Диана в бессилии топнула:

– Я никуда не поеду! – Кузьма нехотя встала с подстилки, подошла, лизнула ей ногу. Диана продолжила: – Не хочу и не буду. Не так уж я и пострадала.

– Диана, – Олег посмотрел на жену, – ну что тебе делать дома одной, пока я в отъезде?

– Найду что.

– Езжай, – продолжил Олег. – У тебя нервы сдали после всего. Хотя ты, может быть, этого сама не ощущаешь. Да и мне будет спокойнее, что ты в надёжном месте. Смотри, за тобой завтра приедет человек в погонах. Господин полковник нам только что обещал, верно, товарищ следователь?

– Да. Утром за вами заедет машина. Алексей, – Андрей тоже посмотрел на Диану, – вы же помните Алексея?

Диана кивнула.

– Вот Алексей вас и отвезёт.

– Спасибо вам, господин следователь, – благодушно заметил Олег. – А то бросаю её накануне дня рождения. Собаку с собой беру, а жену оставляю – как-то не очень. Если что вдруг понадобится, можете смело ко мне обращаться.

– Непременно. Диана Сергеевна, до свидания. – Андрей вышел.

Олег удивлённо посмотрел ему вслед, но перевёл взгляд на свои вещи и хлопнул в ладони:

– Вот и славненько. Ты будешь сидеть в санатории этой, я – работать. Только не смейся, Диан, но санаторий их – «мусорской».

– Ты что, человеческого для меня найти не сумел? – поразилась Диана.

– Так надо, – оборвал муж. – И не спорь со мной! Место приличное, безопасное. Ты же хотела от всех отдохнуть, вот случай и подвернулся. Заодно поглядишь, как шишки в погонах без своих погон отдыхают. Когда вернусь, к сыну слетаем, лады? А этот следователь странный, ты не заметила? Мне показалось, или он мне сейчас нахамил?

– Похоже на то. – Диана улыбнулась.

Андрей отъехал от дома Агеевых, свернул в первый же пустой карман и стал следить за подъездом.

– Алексей? – позвонил он помощнику. – Завтра в восемь утра отвозишь Агееву в санаторий. Задача понятна? Отбой.

Олег с охранником вышли, сели в машины, кортеж тронулся. Андрей подождал, пока те отъедут, и поехал. И когда их машины ехали не в аэропорт, а в центр города, Андрей мысленно поблагодарил бога за удачу. И верно. Машины свернули на забитую в этот час парковку возле торгового центра. Держаться за ними грозило разоблачением, при всей лаконичности форм машина Андрея бросалась в глаза на общих парковках. Андрей решил встать вдоль дороги и включил «аварийку». Расчёт оказался верным. Свободных мест на парковке не было, седан Олега и джипы охранников встали, перегородив главный выход из центра. Позади них рос затор из машин, но смельчаков, которые бы стали сигналить трём чёрным машинам, не отыскалось. Андрей заинтересовался, почему же машины стоят, и прошёл на парковку.

Охранник Олега вывел из торгового центра девушку и проводил к машине хозяина. Разглядеть незнакомку не дал чей-то яркий автомобиль, припаркованный под знаком «стоянка для лиц с ограниченными возможностями». Андрей обругал рисковую дамочку, ибо только женщина могла не только разъезжать на подобной машине, а ещё и занять инвалидное место, как признал машину жены, присмотрелся к номеру – точно её. Охранник Олега сел во внедорожник, и Андрей поспешил вернуться за руль.

«Сколько раз её должны увозить, чтобы она поняла?» – думал Андрей о жене, не раз вызволявшей машину со штрафстоянки. Аргумент был один – встать было негде.

Машины Олега благополучно вывернули на забитую машинами проезжую часть, желающих попасть на парковку хватало. А Андрея никто в ряд не впускал, и кортеж Авдея потерялся из вида. Перестроиться и разогнаться в потоке машин не представлялось возможным, потом Андрей застрял на светофоре, но уже не спешил. Он узнал то, что хотел, у Олега – другая. Конечно, женщину рассмотреть не удалось, но вряд та парочка затевала деловые переговоры. Пока не загорелся зелёный, Андрей узнал вдалеке машину охраны Олега, та съезжала на полупустую площадь перед очень дорогим рестораном в здании не менее дорогого отеля. Сдав правее, Андрей тоже свернул к ресторану и без опаски занял место, с которого просматривался вход в ресторан, среди машин этой парковки его седан не выделялся.

Один из охранников Олега встал возле ресторанного входа, второй открыл дверь машины Олега. Выйдя, тот выпустил незнакомку. Девушка явно маскировалась, спрятав волосы под цветастым платком, а лицо – за тёмной оправой очков.

«Для чего маскировка подобной даме? Происки конкуренток?» – подумал Андрей, ему не доводилось общаться с женщинами из эскорта.

Олег не таясь притиснул к себе незнакомку, та еле успела поймать очки и платок, но, поймав свой маскарад, неожиданно громко рассмеялась и потрепала Олега по волосам. У Андрея потемнело в глазах. Так любила делать Алёна, когда Андрей её щекотал. Наплевав на осторожность, Андрей выскочил из машины и поспешил ко входу. Швейцар распахнул и ему. Но Андрей не зашёл.

Что-то было не так. Ведь он видел машину жены возле торгового центра. Она, стало быть, там? Или здесь? Взглянув на стеклянные двери, Андрей набрал номер жены и отошёл к седану Олега, в окне которого изнутри выводил сырую дорожку широкий язык.

– Кузя, – Андрей усмехнулся и повёл по стеклу пальцем. Кузьма принялась лизать быстрее, безуспешно стараясь выглянуть сразу двумя глазами сквозь прозрачное.

Жена взяла трубку.

– Алёна, ты где? – Андрей прислушался, фоном звучали женские голоса.

– Андрей, плохо слышно. Только приехала в Центр семьи. Здесь, как всегда, шумно, дома буду не скоро.

Андрей отключил телефон и бросился к своему автомобилю. Схема сложилась мгновенно. Центр семьи – на краю города, доехать туда из центра, где он видел машину жены, она бы никак не успела. Если Алёна лжёт и она сейчас в ресторане с Олегом, то машина её до сих пор стоит возле комплекса. А если не лжёт, значит, Андрей обознался и машина на магазинной парковке – чужая. До торгового центра Андрей домчался, нарушив все правила. Карман возле входа, до этого занятый яркой машиной, оказался пустым. Объехав торговое здание два раза, Андрей успокоился и набрал помощника:

– Лёша, завтра Агееву сам отвезу. Тебе отбой. Однако кое-что я нарыл! – сказал Андрей себе, убирая мобильный. – Идеальная семья, блин.

Он поехал домой, размышляя, что повернуть измену Олега против того непросто. В голове то и дело всплывало видение, как незнакомка смеялась и трепала волосы Олега. Андрей боялся признаться себе, что в первый миг испугался, что это Алёна. Конечно, с Олегом была не она. Подумаешь, платье короткое, там, или юбка, точнее Андрей не увидел, подобное многие носят. Андрей взглянул в окно на проходящих женщин и увидел двух, схожих в чём-то с Алёной. Причём одна, Андрей сбросил скорость, чтобы рассмотреть внимательнее, походила не только фигурой, но и лицом, обрамлённым длинными гладкими волосами, на котором выделялись брови вразлёт и яркие пухлые губы.

Зайдя домой, Андрей ощутил, до чего проголодался. Алёну ждать долго, она говорила, и Андрей открыл холодильник. Внутри, как всегда, вкусно пахло едой из множества контейнеров. Андрей выбрал верхние два. В одном оказался салат, в другом – готовое мясо. Вывалив всё на тарелку, Андрей съел, не разогревая. Захотелось прилечь.

Чтобы не уснуть, Андрей включил телевизор и выбрал канал, где шла передача об английской принцессе Диане, которая, о чём Андрей слышал впервые, принадлежала к богатым аристократам и принесла королевской семье большое приданное.

Разбудил его громкий окрик:

– Андрей, где ты? Звоню, звоню. Уснул что ли? Идём вниз! Помоги, блин, наклейки содрать. Ногти, блин, все обломала. Эвакуаторщики хреновы!

Андрей потёр глаза, взглянул на экран, начинались новости, и вышел из спальни:

– Какие наклейки?

– Не зли меня, а! – Алёна разве что не притопывала на месте. – Машину мою, блин, забрали!

– Откуда? За что?

– Да с парковки под знаком.

– От медицинского центра? – Андрей спросонья хотел заметить жене, что она стояла под знаком уже возле торгового центра, как вспомнил, что обознался.

– Конечно. Пятница, как сорвались все, из всех дыр понаехали. А я опоздала, ты знаешь, как наша врач этого не любит. Ну я и встала. А после вышла – меня увезли. Козлы, блин. А ты чего усмехаешься?

– Да ничего. Я сегодня видел машину, модель и цвет, как твоя точно, возле торгового центра. Та тоже на инвалидное место у входа воткнулась. Выходит, не только ты, но и другие любительницы ярких авто, любят под знаки колясочников затираться.

Жена промолчала. Вышли на улицу, Андрей достал из багажника своего автомобиля растворитель и ветошь.

– Краску не повреди, – указала жена. – А что ты делал возле торгового центра днём? Ты ж на работе должен был до сих пор быть?

– Ой, да не ревнуй. Следил за одним. Помнишь женщину в платье с голой спиной в ресторане? Вот за её мужем следил. Со своей двери сама содрала? – Андрей обошёл машину жены по кругу.

– Куда было деваться? Маникюр – в говно, только утром сделали. Что-нибудь наследил?

– Ничего, чего бы не знал. Всё. – Андрей убрал растворитель. – Алёна, тебе не надоело на стоянки для инвалидов вставать? Чтобы потом машину свою за деньги забирать?

– Да ладно. Всегда там встаю, а попадаюсь не так часто. Удобно. Но они, согласись, тоже уроды. Таблички свои навесили страшные, мол, забрал моё место – забери и болезни! Я и забрала. Радовались бы! Так нет. Машину зачем увозить?

– Ладно, хватит шуметь. А я не дождался тебя, представляешь, поел. Стой, а кто тебя на штрафстоянку довёз? Ангелинка?

– На такси. Ты смог приготовить? – Жена изумилась.

– Смог! – Андрей улыбнулся: – Да ладно, это ты – молодец. У тебя грамотно всё организовано. Так что я не готовил особо, открыл контейнеры, взял салат и мясо и съел. Не разогревал даже, так есть хотел. Могу и тебя накормить.

– Неужели? – Жена улыбнулась.

– Кстати, что врач сказала?

Алёна погрустнела и махнула рукой.

Глава 15

День рождения

Проводив Олега, Диана решила собраться к поездке в санаторий. Добираться туда она решила в джинсах и с собой приготовила пару блузок на смену. Купаться ещё рановато, хотя погода стояла тёплая не по-весеннему. Сумка вышла легче, чем Диана готовилась. Подумав, она сходила взяла в баре непочатую бутылку коньяку, которую спрятала в вещи:

– Вряд ли санаторные доктора пропишут мне рюмашку-другую на ночь. Назначу сама.

Больше делать было нечего. Диана легла, но ей не спалось, хотя она неподвижно лежала и старательно наблюдала, как мигают точки часов в темноте. Но вместо дисплея перед её взором вставала одна и та же картина: она разжимает ладонь, и маленький кнопочный телефончик падает в воду.

Диана увидела цифры, только когда на табло сошлись четыре нуля. Тогда встала, включила свет и открыла стенной шкаф:

– Он должен быть где-то здесь.

В глубине, под стопкой одежды лежал льняной кусок ткани. Диана увидела этот кусок на рынке в Турции, когда они там отдыхали с Олегом, и не смогла не купить. Ткани хватало на платье средней длины. Замечательным было то, что на полотно натурального цвета нанесли два огромных цветка. Диана вообразила, как раскроить отрез так, чтобы извитые стебли росли из края подола, а бутоны распускались на уровне бёдер.

Вспомнилось, что ткань она купила за год до того, как случай свёл её с Дмитрием. Она задумывала смастерить платье к следующей поездке. Но на следующий год они никуда так и не выбрались. Диана обмерилась сантиметровой лентой, внесла правку в лекало и скоро увлечённо кроила, смётывала, примеряла и закрепляла на швейной машинке детали.

Закончила шить она утром к пяти, легла и, когда домофон зазвонил, с трудом разлепила веки. На часах было восемь.

– Я ж будильник поставить забыла! – Диана вскочила с кровати и поспешила к домофону: – Алексей, подождите меня, пожалуйста. У меня будильник не прозвонил почему-то, но я скоро спущусь.

Тот невозмутимо ответил, что ждёт в машине, припаркованной за шлагбаумом.

Обрызгав лицо холодной водой, Диана выжала сок из двух апельсинов, выпила и хотела одеться, но вернулась в ванную и приняла прохладный душ. Сонливость ушла. Диана нанесла на тело духи и, одеваясь, наслаждалась любимым запахом, как вспомнила, что эти духи подарил Дмитрий. Стало грустно.

Растянув губы в улыбке, Диана вышла из дома. За шлагбаумом её поджидал роскошный седан, Диана улыбнулась искренне:

– Богатым будете, гражданин старший следователь.

– Не узнали? – догадался Андрей.

Она снова предстала другой. Андрей не мог разобрать, Диана переменилась или его мнение о ней после того, как он видел Олега с любовницей. К слову сказать, девице, с которой резвился Олег, до Дианы было как до звезды, несмотря на то что последняя вышла бледной, без грамма косметики. Андрей было решил, что она красится, раз заставила себя ждать. Теперь редко встретишь девушку в естественном виде. Взять хоть Алёну – макияж был всегда. Даже во время страстных ласк тушь с ресниц у неё не текла и губная помада держалась. И Андрей вдруг понял, что именно отсутствие красок в лице и одежде Дианы делает её похожей на римскую статую, преображённую временем, а большинство женщин с чёрными веками и лоснящимися красным губами – на те же статуи в руках их творцов. Представив музей, в котором вместо однотонного мрамора постаменты бы украшали расписные фигуры, Андрей улыбнулся и открыл переднюю пассажирскую дверь.

– А где же обещанный Алексей? – Диана улыбнулась в ответ и скользнула в салон. Андрей ощутил едва уловимое незнакомое цветочное облако, так не похожее на тяжёлый мускусный запах любимых духов жены. Захлопнув дверцу, Андрей неторопливо прошёлся перед капотом и сел за руль:

– Я вместо него. А вы сами машину не водите?

– Нет. – Диана удивилась: – А зачем?

– Что значит зачем? – теперь удивился Андрей. – Красивая мощная тачка – это же круто.

– И вы в это верите? – Диана усмехнулась.

– Почему я в это верю? – Андрей усмехнулся тоже. – Это – жизнь.

– Не знаю, Андрей Анатольевич. Для меня жизнь – другое.

– Да уж, Диана Сергеевна, оригинальности вам не занимать.

– Спасибо. – Она ухмыльнулась и деловито спросила: – Вы хоть в курсе, куда надо ехать? Олег мне ничего не сказал.

– Я в курсе, – успокоил Андрей.

– Ах да. Как же я сразу не догадалась, вы же там, вероятно, лечились.

– Хамите, Диана Сергеевна. Местечко вообще-то лишь для старших начальников.

– Неужели вы к ним ещё не относитесь, Андрей Анатольевич?

– Диана Сергеевна, а давайте без отчества? А то язык так сломаешь.

– Я – не сломаю. Привыкла так общаться с пациентами.

– Но я вроде не пациент?

– Вы – нет, – Диана кивнула. – Вы – гражданин старший следователь с большой буквы «Г». А я – бывшая главная подозреваемая с большой буквы «Б». И общение наше, слава богу, закончилось.

– Вы в этом уверены? – усомнился Андрей.

Но Диана сказала беспечно:

– Конечно. Раз вы старушенцию эту накрыли. Расскажите мне лучше, как вы её изловили?

– Да не изловили мы никого. Пока только вычислили. А она скрылась. Точнее, когда она скрылась, тогда и вычислили, Диана Сергеевна.

Она недолго подумала:

– И что, шансов узнать заказчика нет?

– Почему нет? Старушку найдём и… Сами как думаете, кто вас так определил, муж или всё же лю…

Диана его перебила:

– А где он, санаторий ваш этот? Я что-то не сообразила просмотреть в интернете.

– Там этой информации вы всё равно не нашли бы.

– Вот уж не думала, что прежние ваши порядки до сих пор действуют. И как же вы меня туда повезёте? Вам что, придётся глаза мне завязывать? – спросила Диана.

Андрей ощутил возбуждение. Интересно, она поняла, что сказала двусмысленность?

– Ни к чему, – серьёзно ответил он. – Там пропускной пункт, забор по периметру, а вокруг непролазная чаща. Так что придётся нам с вами обойтись без… – Андрей взглянул искоса, пытаясь понять, играет Диана или ему показалось, – предварительных игр.

– А через заповедную чащу пробраться в ваше логово можно? – поинтересовалась Диана, но Андрею показалось, что думает она о другом. Она засмотрелась в окно, но явно ничего там не видела.

– Можно, конечно. Только там кругом зона, где живут волчьи стаи. Фильм есть, называется «Схватка». Там про это красиво показано.

– С Аль Пачино? – рассеянно спросила Диана, продолжая смотреть невидящим взглядом.

– Тот старый, про адвоката. А этот новее – про волков на Аляске. Хотя вам скорее всего не понравится. – Андрей перевёл взгляд с отсутствующих глаз Дианы на её губы.

– Почему не понравится? – Диана очнулась. – Я всяких зверушек люблю. И потом, что мне там делать-то целых три недели?

– Отдыхать, Диана Сергеевна! После этакого! Неделя в кутузке! Кровать там, я думаю, не особо удобная. – Андрей помолчал и добавил зачем-то: – Для сна.

– Кровать – да. – Диана усмехнулась. – Зато теперь буду отлёживаться среди ваших начальников. И правда, не захочешь сворачивать в этакую глушь, – заметила она, когда Андрей направил автомобиль на грунтовку.

Какое-то время машина ползла среди подступившей листвы, но кусты резко кончились и открылся плацдарм размером с небольшой аэродром, вдалеке которого виднелся забор. Подъехав к контрольному пункту, Андрей оставил Диану в машине и отошёл к конвоиру.

– Диана Сергеевна, вам велено идти по центральной аллее. Чуть дальше вас встретят. А мне на работу пора. – Андрей постучал по стеклу наручных часов.

– Спасибо, Андрей Анатольевич. – Диана ему улыбнулась: – Часы у вас тоже красивые. Тоже папин подарок?

Андрей улыбнулся в ответ:

– Не угадали! Жены.

– Да? – Диана приподняла брови, попрощалась и побрела по асфальту.

Андрей тронул автомобиль, следя за ней в зеркало заднего вида. Диана сошла на газон, подошла к дереву и повела рукой по коре. Что было дальше, Андрей не увидел, так как ворота сомкнулись, и прибавил газ, ухмыльнувшись: вокруг росла куча точно таких же деревьев.

Диана пошла по траве, ласкающей ноги прохладой, впереди показался седовласый мужчина в длинном белом халате поверх строгого костюма:

– Доброе утро. Диана Сергеевна, я так понимаю? Меня зовут Магомет Абрамович Сидоров.

Вернувшись на асфальт, Диана достала из сумки паспорт:

– Доброе, да. Вот мой паспорт.

– Здесь не так легко появиться, милая барышня. – Жестом доктор дал ей понять, что паспорт не нужен. Его поза сквозила гостеприимством, а лицо – благодушием, какое свойственно лишь пожилым докторам. – Это все ваши вещи? – обратил он внимание на сумку Дианы, Диана кивнула. – Негусто. Если что понадобится, обращайтесь, чем смогу – помогу.

– Спасибо. – Диана замялась: – Простите, пожалуйста, я не расслышала с одного раза, как вас зовут.

– Это не страшно, – уверил мужчина. – Магомет Абрамович меня зовут. Фамилия – Сидоров.

– Сидоров?! – не сдержалась Диана. – Ой, извините.

– Ничего.

– Хотя нет, объясните, пожалуйста, откуда у вас столь разные имя, фамилия и отчество? Я поняла бы ещё, женщина с фамилией мужа, но вы?

– Я, милая девушка, – Магомет Абрамович улыбнулся, – живой пример дружбы народов канувшего в лету могучего государства. Вы должны ещё помнить, как это было.

– Конечно, Магомет Абрамович, отлично помню. Могу, между прочим, назвать все пятнадцать союзных республик, хотите?

– А хочу! – задорно кивнул доктор.

Диана возвела глаза, представив в уме карту мира школьных времён, когда большая часть Евразии была окрашена розовым и обозначена тремя красными «С» и одним «Р» на конце. – Начну сверху, если забуду что, помогайте. Латвия, Литва, Эстония – это три.

– Так.

– Белоруссия, Украина, Молдавия – шесть?

Магомет Абрамович снова кивнул.

– Казахстан. – Диана недолго подумала: – Армения, Азербайджан, Грузия, десять? Ещё пять. Так. Туркменистан, Таджикистан, Узбекистан, тринадцать? Киргизия, четырнадцать. – Диана снова задумалась: – Пятнадцатая? Я никак не могу вспомнить пятнадцатую! Магомет Абрамович, помогите.

Тот рассмеялся:

– Диана Сергеевна, вы, оказывается, тоже живой пример дружбы народов!

– В смысле? Я что-то пропустила?

– Да, моя ласточка. Сама-то ты где жила?

– Точно! – Диана тоже рассмеялась. – Пятнадцать. Скучаете по тому времени?

– Что толку, моя дорогая? Мой дед родился ещё при царе и хотел пойти в священники, а угодил на войну. Потом грянула революция. И он поверил в то, за что боролся, а оказался врагом народа. Их семью раскулачили, выслали за Урал.

– Хорошо, что не расстреляли, – встряла Диана.

– Согласен. Деду дали десять лет без права переписки. Он отсидел от звонка до звонка и вышел с намерением строить новую жизнь. Снова война, трудовой тыл, семидневка. Потом послевоенные стройки. Оттепель, застой, перестройка. Дальше вы сами знаете… Когда я спрашивал у него, откуда он знал, как поступать в такое разное время, он всегда повторял: «Ищи ответ в своём сердце. Что бы вокруг ни творилось, оно всегда точно знает, как надо». Я сам давно дед, даже прадед, но мудрее ничего в этой жизни не слышал.

– Интересно, что бы сказал ваш дед, увидев, как всё изменилось.

– Что значит, что бы сказал? – по-восточному громко воскликнул доктор. – Он и сейчас говорит это!

– Так ваш дед жив? – изумилась Диана. – Сколько же лет ему?

– Сто четырнадцать в мае отпразднует!

– Ничего себе! А бабушка?

– Бабушки нет давно. Сильная была, впрочем, как все женщины тех лет.

– Да, времена нашим дедам выпали непростые, – заметила Диана.

– Мы пришли, милая барышня. – Доктор указал на домик. – Каждое время сложно по-своему. Сейчас нет войны…

– Тьфу-тьфу-тьфу, – Диана сплюнула через плечо.

Доктор кивнул:

– Но разве людям легче живётся?

– Вы правы. Скажите, я буду жить здесь? Совершенно одна?

– Да. Но может быть, вам неудобно? – спохватился провожатый. – Может, желаете комнату в общем корпусе?

– Что вы, Магомет Абрамович! Ваша милиция словно мою мечту угадала! Давно хотела пожить где-нибудь в глуши, в полном уединении.

– Ну, полного уединения гарантировать я не могу. Оставляйте вещи, пройдёмте, покажу корпуса и столовую, а после пройдём составим график лечебных процедур.

– Отлично. – Диана скрылась в домике и вышла без сумки: – А я не заблужусь? А то у меня это… географический кретинизм.

– Географический – что? – Доктор поднял брови.

– Кретинизм, – понизив голос, поделилась Диана. – Это когда без подсказки не можешь найти дорогу, по которой недавно ходил.

– О, эти чудные современные понятия! – воскликнул Магомет Абрамович. – Некоторые из них поистине прелестны. Географический кретинизм! Там где-то есть карта, посмотрите на столе.

Схема нашлась на тумбе возле двуспальной кровати, взглянув на которую Диана представила, как блаженно на ней растянется.

– Решили взять с собой? – Доктор указал на путеводитель у Дианы в руках.

Та кивнула:

– Для верности. Территория здесь у вас огромная, как я погляжу. Заблужусь, и спросить будет не у кого.

– В общем-то, заблудиться довольно сложно, милая барышня, если, конечно, не сворачивать в лес с дорожек. Несмотря на то что территория под санаторий отведена по-настоящему огромная и домики раскиданы далеко друг от друга.

Вопрос с назначениями быстро решился. Диана хотела пройти мимо столовой, но заглянула внутрь из любопытства и не смогла отказаться от предложенного официантом салата с бокалом вина. Её проводили за стол, загороженный от прочих растениями в громадных кадках с одной стороны и передвижными высокими полками, густо уставленными цветами в горшках, – с другой. Решив, что здесь – не санаторий, а ботанический сад, Диана съела салат, выпивая за свой день рождения, произнося в уме несколько тостов.

Сонная, не без помощи карты она отыскала дорогу в свой домик. Запахнула портьеры, отчего комната погрузилась в прохладный сумрак, и легла. Где-то близко в лесу пел соловей да листва шуршала по крыше. Когда Диана проснулась на улице было светло, но тонкие тени на шторах подсказывали, что солнце садится. Не найдя взглядом часов, Диана включила телевизор. На широком экране возникла лупоглазая рыбка, лениво клюющая водоросли за стеклом аквариума.

– Рыбка, рыбка, исполнишь желание? – Диана грустно усмехнулась: – Ладно, сколько там?

Цифры в углу пластмассовой рамки подсказали, что доходило пять.

– Однако обед и все процедуры я проспала, – сказала Диана, ощутив, что есть не хотелось. – Медсестра эта, как там её? – Диана пыталась вспомнить имя услужливой девушки, но не смогла. – Говорила, что я могу пропускать процедуры без предупреждения, если найду себе более увлекательное занятие. Интересно, что она имела в виду? Что я закручу здесь роман с постояльцем?

Решив, что никакой роман ей не нужен, Диана захотела сходить осмотреться. Территория охраняется так, что не подберёшься, так что бояться здесь, судя по всему, нечего. И про географический кретинизм она несколько преувеличила, у неё – всего лишь тупизм. А это не страшно.

Сбросив одежду, Диана зашла в ванную, застыла перед огромной, судя по числу хромовых дырочек на фаянсовых скатах, джакузи, открыла и попробовала рукой воду, погружаясь в беспокойные струи:

– Я, блин, в раю.

Остановиться она смогла через час. Оставив ношеное на полу, Диана надела новое платье прямо на голое тело. Платье вышло, как она и задумывала, обтягивающим, но не стесняющим шага. А сам лён был и плотным, чтобы защитить от весеннего ветерка, и лёгким, чтобы спасти от жаркого солнца. Хлипкие одноразовые сланцы из ванной показались подходящими для недолгой прогулки.

Дорожка, обогнув домик, уводила в лес. Диана шла по асфальтной дорожке, оборачиваясь то и дело, хотя деревья за её спиной сомкнулись. Но скоро лес поредел, показалось озеро, по ближнему берегу которого прогуливались небольшие компании исключительно из мужчин, а на другом – виднелся нестройный ряд удочек. Ветер трепал камыши, нагоняя на берег тихие волны, негромко урчали лягушки. Диана присела было на лавочку, на которую, как она рассчитала, солнце будет светить дольше прочих, но поняла, что ей неуютно под столькими любопытными взглядами.

Вдоль берега пролегала другая тропинка, которая привела к устью неширокой речушки, впадающей в озеро. Переходить ледяной поток вброд в тряпочных сланцах Диана не стала и дошла вдоль реки до забора, железные рёбра которого сверху запутались в колючей проволоке, огораживающего, по-видимому, территорию. Металл накопил за день тепло, и Диана брела, ведя рукой по чёрным горячим прутьям, как один сдвинулся с места. Удивившись, Диана нажала сильнее, и неожиданно открылся ход, в который легко мог пролезть человек. Диана задвинула прут и огляделась.

Тишина леса из безмятежной вдруг стала пугающей. И в довершение бед посреди мерного лесного гула раздался хруст ветки, который повторился в пугающей близости. Диана застыла, подумав, что нужно вернуться к реке, осторожно ступила. Ветка хрустнула под её ногой с тем же треском, какой слышался рядом, и, плюнув на осторожность, Диана помчалась и перешла на шаг, лишь завидев реку. Пока она бежала, ей чудилось, что её догоняют, но она убеждала себя не оборачиваться, умоляя высшие силы послать ей кого-то навстречу.

Она шла быстро и скоро должна была выйти к людям, как из леса выросло огромное нечто и набросилось на неё. Диана изумилась в страхе, что ей не больно, только стало трудно дышать, отчего крик застыл в горле, а ноги и руки обмякли. Сознание помутилось, и в него ворвалась мысль: «Сашка!»

Эта мысль придала сил вдохнуть и рвануться из цепких объятий. После вдоха на выдохе вырвался крик. И тут Диана услышала одновременно далёкий мужской голос «Девушка, девушка, у вас всё в порядке?» и близкий до боли знакомый «Дин, Дин, ты чего». То, что держало её, освободило. Судорожно дыша, Диана отступила, узнала Дмитрия и помахала рукой незнакомцу на другом берегу в болотных сапогах с длинной удочкой наперевес:

– Всё в порядке. Большое спасибо! – Она обернулась к любовнику: – Ты с ума сошёл?! У меня нервы и так на пределе! Я же от страха едва тут не сдохла! – Диана бросилась на него, пытаясь влепить затрещину поувесистее. Дмитрий перехватил её руки:

– Дин, Дин, успокойся. Ну, переборщил, извини. Я просто обрадовался, неожиданно увидев тебя в лесу.

– Ах, он обрадовался! – Диана всхлипнула на полуслове и разревелась: – Я, блин, Янину мёртвую в кресле нашла. В тюрьме сидела, знаешь, как страшно там было? Иду – вокруг никого, а в заборе дыра, а за забором тем знаешь кто? Волки!

– Дин, Дин, успокойся! – Дмитрий обнял, вытирая ей слёзы. – Дурак я, дурак был, всё понял. Но уверяю тебя, никаких волков за забором в помине нет, успокойся.

– Много ты знаешь! – Диана прижалась к любовнику. – Меня следователь, когда в санаторий вёз, рассказал! А это тебе, между прочим, лицо при исполнении и в погонах.

– Андрюша-то? – Дмитрий посмотрел на неё и отодвинул, как куклу. – Пижон он, а не следователь.

– Кто? – Слёзы в глазах у Дианы просохли.

– Дед Пихто, блин. – Дмитрий пошёл было, как развернулся, подхватил её под колени и прижал к ближнему дереву.

– Подожди, Дим, вдруг кто увидит? – Диана хотела вырваться, но Дмитрий уже добрался до её обнажённого тела.

– Спину трёт, – только и выдохнула Диана.

– Терпи, – приказал любовник, не останавливаясь.

Они вышли к озеру. Вечерело, и Диана мысленно удивилась, что гуляющих не уменьшилось, Дмитрий обнял её. Она отстранилась, свернув на тропинку, ведущую к домику:

– Дим, Дим, люди кругом!

– Тебе не всё равно? – пошёл следом любовник. – Или ты собралась флиртовать с кем-то из местных, едва я уеду?

– Куда ты уедешь? Когда? – Диана к нему развернулась: – Стой! А как ты вообще здесь оказался.

– Я-то? – Дмитрий усмехнулся и слегка тронул её волосы: – Лучше спроси, как ты здесь оказалась?

– В смысле?

– Неужели думаешь, ты здесь случайно?

– Меня Олежа отправил, – опустив голову, словно школьница перед учителем, отчитывалась Диана. – Сказал, здесь безопасно.

– Олег? – Любовник опять усмехнулся: – У него голова сейчас другим занята.

– Откуда ты знаешь?! – Диана поймала лукавый взгляд. – Дим, ну, ты даёшь!

– Вот про то, кто кому что даёт, хотелось бы подробнее. – Дмитрий снова обнял её, на этот раз Диана не вырывалась, за деревьями показался её домик. – Дин, платье твоё – полный отпад, а тапочки – жесть, – проворковал ей на ухо любовник, целуя.

– Здесь так модно! – снова освободилась Диана и, открыв дверь домика, сбросила обувь на входе.

Очнулись они вдвоём на кровати, за окном стемнело. Диана встала и на ватных ногах ушла в ванную. Дмитрий, молча за ней наблюдая, оставался лежать. Но когда она вышла, на столе стоял букет из нескольких ландышей. Диана придирчиво осмотрела банку:

– У бабушек в этом году мода на тару, что ли?

– У каких бабушек? – не понял любовник.

– Какие цветы продают! – улыбнулась Диана.

– Не знаю. Эти – я рядом нарвал, пока ты мылась. Как раз в свете окна твоего росли. А банка тут завалялась. Как думаешь, найдётся здесь ваза?

– Пусть будет банка. Слушай, на самом деле как ты сюда пробрался? Мы утром столько кордонов преодолели.

– Дыру же в заборе сама видела. Через неё и пробрался. Так что пока поживу у тебя. Не прогонишь?

Диана почувствовала, как вновь наливаются её не успевшие толком остыть щёки.

– Нет. Дим, только что ты есть будешь? Я-то в столовой поем, но не представляю, как выйти оттуда с тарелкой? Там везде официанты.

– Не надо тарелку. В холодильнике еды на пару дней хватит, после – ещё подвезу.

Диана, не показав виду, что холодильник она не заметила, отошла к невысокому, стального цвета прибору в углу. Первой на глаза попалась бутыль ядовито-лимонного цвета, стоящая в дверце. Плеснув в два бокала яркой густой жидкости, Диана подмигнула любовнику. Тот подошёл и, ударив своим о бокал Дианы, выпил:

– С днём рождения, Дин!

Неразбавленный ликёр был и слишком сладким, и слишком крепким, и липким, но Диана с Дмитрием не сговариваясь, одолели бутылку.

– Дин, посмотри, там в лотках должны быть салаты и мясо, – сказал Дмитрий, когда Диана достала из дверцы холодильника вторую бутылку, точно такую, как первая, только другого, малинно-кислотного цвета.

Салаты распаковали, мясо подогрели в микроволновой печи и вторую бутыль пили неторопливо, под тосты с закуской.

– Вот это праздник! Вот это я понимаю! – Диана, допив маринад из судочка с салатом, старалась собрать вилкой со стенок остатки. – Настоящий день рождения получился! – Отставив судочек она взяла вазочку с заливным и подцепила последний кусочек желе. – Дим, ты, случайно, не помнишь, обжорство – не смертный ли грех?

– Ешь на здоровье! – Дмитрий перебрался на кровать: – Если хочешь, привезу завтра еды побольше, можешь вообще к людям не выходить. Ты же мечтала от всех отдохнуть, вот – прекрасная возможность. Да и я, кстати, заколебался, немного тишины и мне не повредит.

– Спасибо, Дим. – Диана прилегла к нему на плечо и затихла.

– Спать, что ли, собралась? – Дмитрий двинул рукой.

Диана зевнула:

– Нет. Сколько там?

– Ещё рано. – Дмитрий включил телевизор с пульта: – Давай что-нибудь глянем по телику, а то ни в одном глазу.

– Конечно, давай. Только не новости. – Диана снова уткнулась ему в плечо и засопела.

– Смотри, здесь у них интернет в телевизоре! Кино, может, посмотрим?

– Точно! – Диана встрепенулась: – Мне Андрей Анатольевич, когда в санаторий вёз, говорил про фильм «Схватка», который о волках. Как раз тогда он мне и сказал, что за забором в заповеднике кругом волчьи стаи.

Дмитрий неодобрительно посмотрел:

– Не пойму, тебе что, следак твой понравился?

– Между прочим, Андрей Анатольевич мне помог из тюрьмы выбраться.

– Помог он ей, да! Про отца лучше его расспроси, интересно, что скажет? – Дмитрий щёлкал кнопками пульта.

– Зачем? Я и так поняла, что отец у него – непростой.

– Блин, опять не ту букву нажал. На, ты набери, – Дмитрий сунул Диане пульт, не глядя в лицо.

Она улыбнулась:

– И наберу. Ничего сложного для человека с развитой координацией. «Эс», «ха» и «ватка». Картинка какая хорошая, а? А актёр какой хороший, а? Как там его, не разгляжу? Лиам Ню, Лиам Нэ, Лиам Не?

– Дин, хорош читать, включай уже, – проворчал Дмитрий. – Не пойдёт – вырубим.

Диана прилегла ему на плечо, продолжая улыбаться. На экране возник безлюдный зимний горный пейзаж.

– Я весну люблю больше всего, – сказала Диана.

– Это потому, что весной – твой день рождения, – объяснил Дмитрий.

– Да. – Улыбка Дианы стала шире: – И твой.

Дмитрий поцеловал её в волосы, обнял и улыбнулся.

Когда замелькали финальные кадры, Диана лежала молча. Любовник выключил свет и телевизор:

– Слушай, а ничего так Андрюша фильмец присоветовал!

– Да уж, спасибо ему. – Диана завертелась на кровати, одновременно отползая от края и кутаясь с головой в одеяло. Дмитрий укрылся своим, отвернулся и через секунду стал дышать ровно.

– Дим, мне страшно, – громко сказала Диана.

Дмитрий вздрогнул:

– Шутишь?

Он постучал по округлому месту, в котором угадывалась голова. Края одеяла немного раздвинулись, в образовавшейся щели блеснули глаза:

– Стоит мне только зажмуриться, появляются волки те и как они людей гонят. Не, до чего умные, правда?

– Каждый получает по заслугам, – неразборчиво пробормотал Дмитрий, провёл по спрятанной голове рукой, отвернулся и вновь засопел.

– Дим, я боюсь, – снова сказала Диана.

Дмитрий вздрогнул, вздохнул:

– Ну, давай вылезай, обниму тебя. Не болтай только больше.

Диана с готовностью нырнула в объятия:

– Дим, а ты волков когда-нибудь видел вживую?

– Видел. – Дмитрий широко зевнул. – В непроходимой чаще. Кстати, тоже возле ручья. Но тебе в такие места не попасть, так что закрывай рот и спи.

Дыхание любовника рядом, его тёплые руки прогнали страх. Сквозь сон всплывали холодные часы в камере, и вдруг вспомнила сборник стихов и послание:

– Дим, а это ты передал мне книжку с запиской?

Дмитрий, вздрогнув резче прежнего, чересчур громко сказал:

– Сейчас кто-то встанет и пойдёт в лес на съедение волкам!

– Дим, ну, ответь, ну, пожалуйста!

– Дин!!!

– Всё, молчу.

«Это что, всё мне приснилось? – Диана открыла глаза. Сердце билось от ужаса, но сам кошмар, его вызвавший, неумолимо стирался из памяти. – Получается, Дмитрий, прогулка в лесу и мой день рождения? Ничего этого не было?» – спрашивала себя Диана, осматриваясь, но не видя спросонья. – Стоп! Мне по-любому сорок».

Пахло ландышами. Букет благоухал на тумбе у изголовья кровати. Половина любовника осталась измятой. Диана тронула круглый след на подушке и нырнула лицом в его аромат. Дмитрий же предупреждал вчера, что сегодня может уехать. Значит, тихо уехал, чтобы её не будить. Диана раздвинула шторы, застелила кровать и сменила воду в цветах. Холодильник оказался пустым, хорошо, что есть не хотелось. Не в силах сдержать ликования, Диана оделась и вышла на улицу. Вчера ей исполнилось сорок, и свой знаковый день рождения она встретила вместе с любимым! Разве могла она даже мечтать о таком ещё накануне?

Роса блестела в траве, кружили неяркие бабочки. Деревья качали нежной листвой. Над прозрачными кронами высилось небо. Диана дошла до озера и только теперь заметила, до чего местный лесной водоём разнился с прудом в парке возле их дома. Пруд, конечно, оазис в центре огромного города, но он – дело рук человека: решётки и в тон к ним лавки вокруг, гладкий, как будто причёсанный пляж, асфальт набережной. Скамейки у озера были сработаны из грубого дерева, песок пляжа кое-где зарос лопухами. Даже рыбаки в камышах на другом берегу, утыканном удочками, не нарушали пейзажа. Диану обогнали двое в спортивных костюмах. Мужчины бежали, шумно дыша и делая взмахи руками. Диана взглянула им вслед неодобрительно, отправив мысленное послание «вы здесь точно лишние», и повернула к реке.

У реки было тихо, как Диане хотелось. Пели птицы, пряно пахло травой. Диана дошла до забора и пошла вдоль, двигая прутья, чтобы найти дыру, через которую проходил на закрытую территорию Дмитрий. Любуясь свежестью зелени и играя рукой по железу, Диана заметила человека, идущего ей наперерез из леса. Не успев испугаться, Диана узнала Дмитрия и остановилась.

– Гуляем? – спросил он.

Голос звучал глухо и незнакомо. В глазах, обычно горящих, когда Дмитрий смотрел на неё, стоял лёд. Но испугала даже не его отстранённость, а то, что Дмитрий отвёл взгляд.

– Да, – Диана ответила как можно безразличнее и повернула к реке.

Дмитрий шёл следом. И тут она похолодела от воспоминания, как Дмитрий напал на неё накануне, как явно душил её, пока рыбак с другого берега её не окликнул.

«Так, может, он вчера собирался меня убить?» – поражённая мыслью, Диана встала. И вдруг поняла, что наедине с человеком в глуши и никто в целом мире не знает, где она, с кем. До озера, где можно встретить людей, далеко. Остаётся молить бога о том, что она ошибается.

Берег реки был пуст, насколько хватало взгляда, по воде играли солнечные блики. Солнце грело по-летнему, и Диана, не желая выказывать, что боится до дрожи в ногах, присела к воде:

– Вода, смотри, какая прозрачная! – Она старалась казаться беспечной, хотя ей было жарко от страха. Значит, Дмитрий – заказчик её злоключений. Но зачем? Ответа ей не узнать. Диана плеснула рукой по воде, так хотелось прохлады, но и вода обожгла. Диана выпрямилась, понимая, что вода в реке не могла быть горячей, а была, должно быть, очень холодной, и сказала: – Жаль ледяная такая. А то бы я точно разулась и ноги смочила.

– Здесь тебе не Баа, – проворчал Дмитрий. – «Ноу шуз, ноу ньюз».

«Почему он медлит? – спросила себя Диана. – Вокруг никого, мне от него не убежать. Чего же он ждёт? – Её озарило: – Не мог быть заказчиком Дмитрий! Иначе зачем праздник вчерашний, еда в холодильнике?» – Улыбнувшись собственной глупости, Диана сказала: – С «ноу шуз» у нас, может быть, и есть проблемы, зато с новостями – идиллия!

Дмитрий почему-то вздохнул и не поддержал её юмор. Казалось, он хочет что-то ей сообщить, но не решается. Дмитрий сказал:

– Дин, он всё знает.

Было понятно, кто такой «он» и о чём он, собственно, знает. Сердце ухнуло в пропасть. Диана посмотрела прямо на солнце и опустила взгляд на реку. Та расплылась в огромном жёлтом пятне, Диана зажмурилась.

– Главное, я не пойму, как? – донеслось до неё сквозь ставшее вдруг грохотом горных потоков журчание воды. – Думал, блин, я всё предусмотрел. – Дмитрий снова вздохнул: – Что ты молчишь?

Диана стояла, пока слепящие кольца не ушли в темноту, и открыла глаза.

– Что тут скажешь? – Река искрилась тысячей бликов, Диана прищурилась. – Удивляюсь просто, как он не придушил меня на месте, а нашёл в себе силы поручить всё специально обученным людям.

– Кому охота сидеть, – нехотя пояснил Дмитрий.

Диана вдруг осознала, до чего одинока, и пошла к озеру.

– Ты в этом уверен?

– Я поэтому и уехал, Дин, – Дмитрий заговорил охотнее. – Ребята мои отыскали таксиста того, ну, который старушку возил, и потрясли как следует. Ты должна его знать, Сергеем зовут, фамилия Пятак…

– Да? – изумилась Диана.

– Ну да, – не понял любовник. – А что?

– Надо же! Когда я его про фамилию спрашивала, он так и не назвал. Тоже мне, тайна Версальского двора. – Диана глотала одну за одной подступавшие слёзы.

– Да какая, блин, разница на его фамилия? Я тебе говорю, что Авдей…

– Дим, – едва слышно, чтобы не разреветься, сказала Диана, – избавь меня от подробностей, пожалуйста.

– Дин, – так же тихо спросил любовник, – что же ты теперь делать будешь?

Сердце заныло. А она думала, он её любит… Незаметно смахнув слёзы, Диана взглянула на Дмитрия:

– Что тут поделаешь, Дим?

Дмитрий смотрел ей в глаза:

– Станешь со мной жить?

– Жить?! – Секундой раньше Диана подумала, что больнее быть просто не может, и теперь не сдержала усмешки: – Что с женой делать будем?

– Что-что? Разведусь, – ответил любовник.

– Дим, мне и так сейчас до того плохо, что дальше некуда.

– Дин, я серьёзно, – перебил Дмитрий. – Я всё обдумал. Человек я – не бедный. Супруге денег оставлю, сколько скажет, помогать буду, если потребуется. Ты, думаю, возражать не станешь. Сын – взрослый, должен понять.

Неожиданно для себя Диана взвилась:

– И как, мне интересно, ты всё это себе представляешь? Я что, из дома должна бежать сразу по приезду?

– Зачем? – Дмитрий растерялся. – Вернёшься как ни в чём не бывало. Позже я с Олегом поговорю, должны договориться.

Дмитрий обнял её, но она выскользнула из объятий, не желая верить в столь откровенную ложь. Женатые из семьи не уходят. Но зачем этот цирк ему нужен? Диана не знала. И знать не хотела. Она зашагала быстрее, желая скрыться куда-нибудь:

– Станет он тебя слушать, раз на такое решился.

– Так я его подготовлю. – Дмитрий не отставал. – И потом, с мужиком всегда можно договориться. С порога, думаю, он тебя вряд ли прихлопнет. Потерпишь чуть, пока я подход отыщу?

Дмитрий остановил её за руку и крепко прижал к себе, не давая освободиться. Диана услышала стук его сердца и вдруг ощутила в горячем плену, что замёрзла до стука зубов, хотя думала, что ей жарко.

– До чего ты холодная! – Любовник обнял её крепче, чтобы она согрелась. Кровь заиграла в лице Дианы, и она уточнила:

– Ты всерьёз хочешь со мной жить?

– Да, а почему нет? – Дмитрий слегка отпустил её и присмотрелся.

– Не знаю, – Диана пожала плечами. – Всё прямо как в сказке складывается.

– Ни фига себе сказочка! – опешил Дмитрий.

– Дим, а я тебя подозревала, – потупившись, сказала Диана.

– Умница ты моя! – Любовник привлёк её к себе снова: – Сама догадалась или научил кто?

Глава 16

Полуправда Андрея

Андрей сел и открыл глаза, удивляясь, почему шея затекла до того, что ломило затылок. Часы на обшарпанной крашеной стене показали семь. Андрей помнил, что остался вчера на работе, но не помнил, как перебрался на диван, и во сколько заснул. Алёне пришлось соврать про служебные сборы, иначе, вернись он домой, она ежечасно выспрашивала бы про поездку. Что он мог ответить?

С понедельника, когда мадам Агеева гордо удалилась, свободная от подозрений, для него начался ад. Ей-богу, было удобнее, когда в подозреваемых ходила она. И потом его дёрнуло переться к ним домой, чтобы подловить Олега. Что узнал нужного? Стратегия и тактика, как говорится, выше всяких похвал. Зато утро вторника потерял, сопровождая Диану до места. А сегодня уже суббота.

То, что за подставой Дианы стоит Олег, для себя Андрей уяснил однозначно. Во-первых, никому не нужное свидетельство Олега, что Диана работала допоздна тринадцатого. Во-вторых, его ложь про идеальную семью, и Андрей видел воочию неверность Олега. В-третьих, документальный отказ от сына, который он вынудил подписать Диану ещё до того, как Андрей заявил про её отпечатки на флаконе с ядом. В-четвёртых, отказ адвоката приходить на допрос, в-пятых – пропажа бабки злосчастной как раз после того, как Диана поделилась с мужем тем, что Андрей заподозрил старушку. Через неё он вышел бы на Олега, а так… Скорее всего Андрей не найдёт бабки. Но была и другая сторона медали.

После того как Андрей дал Диане уйти, главный от него не отступится, пока Андрей не ответит по следствию – кто совершил преступление, зачем и как. Самым смешным было то, что Андрей точно знал – «кто», абсолютно знал – «как», а если напрячь фантазию, можно было придумать – «зачем», но было абсолютно непонятно, кем этот «кто» являлся и, главное, где и как его теперь искать. И что будет с его карьерой дальше, Андрей думать боялся.

Он взял в руки потрёпанные перечёркнутые списки фамилий пациентов Диабет-центра – результаты недельной работы. Результаты, конечно, были. Первое удалось обнаружить ещё в понедельник – ни одна из подруг Сморчковой не посещала Диабет-центр в нужный период. Настоящая Иванова, по данным медицинской карты, сахарным диабетом тоже не страдала. Так что фамилия лжесвидетельницы обязана была находиться в списке диабетиков. Андрей стал сравнивать списки фамилий из Центра больных диабетом с людьми из круга общения Агриппины Ивановны.

Обнаружилось девять совпадений. Причём все пожилые гражданки, что было естественно, в поле зрения полиции ранее не попадали. От соблазна опросить установленных женщин по телефону Андрей отказался, от услуг Алексея тоже. Казалось, что может быть проще – отыскать и опросить старух, которым и деться-то некуда, кроме того, как отправиться по конечному, уготованному всем адресу? Но к удивлению Андрея, пообщаться с каждой из списка оказалось непросто.

А начиналось всё гладко. Первая старушка отыскалась дома. Передвигалась она с трудом и давно не выходила далее балкона квартиры. Вычеркнув первую, Андрей обрадовался, что таким темпом, он обнаружит пропажу к концу вторника. Но уже со второй из списка получилось сложнее. Квартира по указанному адресу сдавалась, хозяйка жила у детей, получив номер, одного из которых, Андрей позвонил. Разговаривать с ним отказались. Пришлось подключать Алексея.

Так что к следующей в списке Андрей попал только в среду. Приехал в дом престарелых, где проживала третья особа, но и той не нашёл. Заведующая дома сказала, что старушка уехала с местным самодеятельным драмкружком по окрестным детским домам и вернутся они к выходным.

Повезло, что к среде Алексей отыскал детей второй подозреваемой – двух дочерей и сына. Андрей объехал всех трёх, но старушку нашёл не у них, а со слов соседей узнал, что та давно ушла из дома, чтобы прислуживать в почитаемом сельском храме. Храм находился в непролазной глуши, но, несмотря на это, людей в Страстную неделю приехало много. Андрей не сразу, но распознал среди престарелых служительниц тщедушную женщину в пальто на пару размеров больше – её дети были с ней поразительно схожи лицом.

Только на следующий день дело сдвинулось. Четвёртая женщина страдала потерей рассудка, пятая – умерла, а шестая круглый год жила в окружении внуков в большом загородном доме. Если бы не поездка к последней, Андрей успел бы навестить ещё одну в тот же день.

Андрей приехал к седьмой утром пятницы. Та, едва Андрей к ней вошёл, заперла дверь на замок, а ключ укрыла в складках одежды, заявив, что Андрей – не кто иной, а её почивший супруг. Служебные корочки женщину не убедили, пришлось звать на помощь, благо дело заварилось в коммунальной квартире. Когда соседка запасным ключом отомкнула замок, хозяйка воскликнула горько:

– Андрюшенька! А как же я?

Андрей обернулся в дверях. Из обращённых к нему сухих старушечьих глаз катились слезинки, теряясь в глубоких морщинах. Андрей вышел. Вслед понеслись глухие стенания.

Круг подозреваемых сходился в точку. Андрей допускал, что мог ошибиться, но, с другой стороны, если он не ошибся, проигрышных вариантов не оставалось. Вычеркнув восьмую, Андрей поехал по последнему адресу. И лишь промахнувшись с девятой, вспомнил про дом престарелых. Поэтому вечер пятницы он провёл в своём кабинете. Пил кофе, курил и вновь сверял списки больных диабетом со списком людей, знающих медсестру Иванову. Искал, вдруг пропустил кого-то, кто записан и там, и там.

Выпив кофе, Андрей в половину восьмого спустился на улицу. Его машина красовалась одна на служебной парковке, Андрей сел за руль, отгоняя навязчивую мысль, что ему делать дальше, если и эта попытка не даст ответа.

Дом для никому не нужных одиноких старых людей стоял вдоль трассы на выезд из города, не доходя с полсотни метров до местного кладбища. Обычно дорога здесь пустовала, но сегодня, начинаясь от забора, окружающего дом престарелых, обочину до погоста заняли вёдра, стойки и вазоны с охапками неестественно ярких цветов. Большинство проезжающих не замечали фигурки, стоящие на балконах между развешенных простыней и ловящие взором любое движение. Машины притормаживали возле продавцов, и люди придирчиво отбирали букеты, предназначенные на могилы умерших. Лишь Андрей, поставив машину у входа, взглянул на дом престарелых.

Заведующая поднялась ему навстречу, когда Андрей зашёл в кабинет:

– Вы, простите, снова ко мне?

– Нет, я к Певчик, – Андрей подсмотрел в записи, – Ирине Михайловне.

– Ираиде, – подсказала заведующая. – Как же, я про вас помню. Вчера только вернулись с гастролей. Любимая наша, заслуженная. Вы, простите, забыла спросить, к ней по работе или за интервью?

– По работе скорее. Так где я могу с ней увидеться? – Андрей вдруг подумал, что мог ещё в среду взять у заведующей личное дело старушки и прикинуть, да хоть по росту, могла ли она быть искомой. Но сейчас ему не терпелось увидеть её вживую.

– Время уборки. – Заведующая развела руками. – И постояльцы гуляют во внутреннем дворике.

– Как мне узнать её?

– Да вы что? – изумилась заведующая. – Как её не узнать? Знаменитость. Ираида Михайловна сегодня вышла в халате с драконами – не ошибётесь.

Андрей вышел к чёрному входу, посмотрел сквозь стекло и первой увидел хозяйку драконов – высокую статную женщину с роскошной копной седых волос. Навскидку актриса была много выше его и держалась удивительно прямо. Чертыхнувшись, Андрей достал сигарету, закурил и вышел во внутренний двор. Получалось, и эта бабка – не та. И что теперь делать? Но актриса, закончив круг, вдруг громко воскликнула:

– Андрей Анатольевич, дорогой, вы ли это? Не ожидала увидеть вас здесь и сейчас!

На Андрея устремились десятки глаз, а он не сводил своих с хозяйки драконов. Он узнал её голос, хотя манера речи была совершенно иной. Актриса стояла на месте и безуспешно старалась пригладить ладонью непослушные кудри. Жест смотрелся естественнее, чем тогда, на допросе, когда она всё водила рукой по гладко прибранным волосам. Андрей достал телефон, включил диктофон и пошёл к Ираиде Михайловне.

– Господа, это ко мне! – воскликнула та, обведя рукой по окрестностям, причём на кольце её в лучах солнца вспыхивал камень. – Погода сегодня на редкость удачная, вы не находите, гражданин следователь? – Актриса интимно понизила голос, когда Андрей подошёл: – Извините меня ради бога, что я к вам так фамильярно. Памяти хватает только на роли. Запомнила вас как следователя, Андрея Анатольевича, не обессудьте. И простите мне мой маленький женский каприз.

– Погода чудная, да. – Андрей подметил толстые деревянные подошвы, непокрытые тканью халата, из-за которых он казался ниже актрисы. – Ираида Михайловна, неужели вы до сих пор на таких каблуках спокойно ходите?

– Нет, что вы! Это всего лишь платформа. Для полноты образа, так сказать. – Ираида Михайловна знаком показала идти. – Иначе я подмела бы полами всю территорию, не находите?

Андрей склонился к руке Ираиды Михайловны. Та, протянув кончики пальцев, смущённо пробормотала «что вы, что вы». А он, касаясь губами, посмотрел на кольцо, в котором она была на допросе.

– Да, Ираида Михайловна, образ удался. Я вас не узнал бы, даже если бы вы сами… – Андрей осёкся.

Но актриса перебила:

– Я вас вблизи тоже вижу не очень. Застарелая дальнозоркость, знаете ли. И очки так некстати разбились. – Актриса сокрушённо покачала головой. – Помог, знаете ли, актёрский инстинкт. У вас особая пластика движений, так что, когда вы на крыльцо вышли, я вас сразу узнала.

– А я вас не узнал. Богатая будете, – нашёлся Андрей.

– Что вы, Андрей Анатольевич! Правда ничего, что я так к вам обращаюсь? Какие в мои годы богатства? Ощутить себя нужной, востребованной, успешной – вот вершина блаженства. Выступления с местной труппой – это, конечно, кое-что, но я не предполагала, что могу и для серьёзной постановки сгодиться. – Актриса обхватила его локоть: – А Сергей не приехал?

– Который Сергей. – Андрей насторожился.

– Как же? Сергей? Помощник режиссёра. Прелестный, прелестный колоритный мужчина.

– Мы с ним, знаете ли, разминулись, а номер его телефона я потерял. У вас не найдётся? – спросил Андрей, прикидываясь безразличным.

– Нет, к сожалению. У меня и телефона-то нет. Но что случилось? – Актриса перестала кокетничать: – Материал не подошёл?

– Что вы, Ираида Михайловна, получилось отменно.

– Вы мне льстите, – в голосе женщины вновь зазвучали капризные нотки.

– Нисколько. Вас пригласил Сергей, помощник режиссёра, я правильно понял? – осторожно начал Андрей. – Фамилию не запомнили?

– Нет, к сожалению. У меня, знаете ли, случаются провалы в памяти. Но каждые полгода я прохожу курс в местной клинике. Мы с Сергеем, кстати, там познакомились.

– Что за клиника?

– Городская психиатрическая. Но не подумайте ничего такого.

– Сергей что, тоже там проходил лечение? – поразился Андрей.

– Да нет, конечно, ну что вы! Он разыскал меня там специально. Обратился в наш дом престарелых, его ко мне и направили. И он, представьте, увидев меня, сей же час предложил роль. Без проб, представляете? Кто бы знал! На излёте жизни – новый виток! Вы можете надо мной смеяться, Андрей Анатольевич, но я даже в Бога уверовала после этого. Господи боже! Прожжённая атеистка! Сергей сказал, что меня отобрали в сериал. Предупредил, что съёмки будут необычные, сложные, поинтересовался, справлюсь ли.

– А что было необычным и сложным? – спросил Андрей.

– Не давался точный сценарий. Съёмки велись без декораций, на подручном, так сказать, материале…

– Что это значит?

– Значит камера скрыта и актёр должен вывести роль среди обычных людей и сам создать подходящие обстоятельства. Так мне Сергей объяснил.

– Но это должно было быть очень сложно?!

– Сложно? – Актриса снисходительно улыбнулась: – Я, знаете ли, жизнь провела на театральных подмостках. У вас, простите, театральный опыт имеется, не подумайте ничего такого, или только кинематографический?

– Пожалуй, только кинематографический.

– Я так и подумала. – Ираида Михайловна улыбнулась и спешно добавила: – Но не подумайте ничего такого! Уж кто-кто, а мы с вами, актёры, знаем, как нужно ценить любую представленную богом возможность. Я весьма и весьма уважаю киношных артистов. Тем более что, – актриса прижалась к Андрею теснее, – и сама с недавних пор принадлежу к вашей братии. А так я всю жизнь служила в театре. Где последние двадцать лет играла, угадайте кого? Детективную диву. И представьте моё изумление, когда, будто господь узрел меня, на съёмки позвали меня. Признаюсь, я грешила унынием, несмотря на то что это страшный грех, но, видно, не зря говорят, что бог милосерд.

– Расскажите подробнее, что происходило на съёмках?

– В первой сцене мне надлежало получить отпечатки пальцев любого прохожего. А уже во втором начиналось главное действо.

– И как вы получили отпечатки?

– Просто, как всё гениальное! Сцену придумала я, проверить срок годности на флаконе. И представьте, пока шла от аптеки, для пущего правдоподобия, на меня налетел кто-то буйный, и очки я разбила. Расстроилась не на шутку, признаюсь, про роль даже забыла. Как ко мне подоспела какая-то сердобольная девушка, я тут про роль вспомнила. Так что девушка та и очки подала, и пузырёк подержала – вот и сыграно первое действие. Я-то по роли в перчатках была.

– Куда лекарство дели?

– Так во вторую сцену ушло. Сергей меня сразу предупредил аккуратнее с пузырьком обращаться, чтоб отпечатки не стёрлись. Но не мне вам рассказывать об актёрских розыгрышах. Я так смеялась! – Актриса изобразила пережитое веселье.

Андрей серьёзно продолжил:

– В каких вы были перчатках?

– Длинных, до локтя, красивой густой сеткой. Весьма и весьма легкомысленных.

– Что было дальше?

– Сергей меня предупредил, что вторую сцену начнут снимать только в семь. Так что я погуляла вокруг, но далеко не отходила – волнение сказывалось. К семи пришла в клинику, где по роли мне предстояло пообщаться с врачом и подлить ей отраву. Тут снимали без лишних людей, вдвоём с актрисой. Но, несмотря на это, вторая сцена намного труднее далась. Мне никак не удавалось подобрать ход на предлагаемые партнёршей обстоятельства. Годы, что скажешь. Но и тут одолела!

– Тоже в перчатках были?

– Конечно! Сцены снимались подряд, любой недосмотр перечеркнул бы работу. Но мастера собрались редкостные. Отработали без единого дубля.

– Сергей в первый же день вам рассказал, что будет в последующие?

– Говорил, конечно. Но вы же знаете, что сценарии сериалов часто меняются. Уже на второй день Сергей мне сказал, что в сюжет внесли изменения. Женщину, которую намеревались убить, не убили, наоборот, обвиняют в убийстве. Фотографию показал и сказал опознать, если покажут. У меня, как назло, очки вдребезги, вблизи вообще не видела, но ведь опознала! Или про это не надо? Но я никак не соображу, в чём дело, Андрей Анатольевич? Сериал не удался? Или, – Ираида Михайловна затаила дыхание, – будут снимать продолжение?

Андрей достал из кармана служебные корочки. Актриса их повертела, вернула.

– Вы играете. Или, простите мне мою бестолковость, никак не могу одолеть хода сюжета. Не могли бы вы мне подсказать. До чего не хватает Сергея! Но я, уверяю вас, справлюсь! Или мы, пардон, уже на прицеле?

Андрей отрицательно покачал головой, Ираида Михайловна облегчённо вздохнула:

– Слава богу, а то же я совершенно не в форме. Значит, вы меня находите. Я попадаюсь. Что ж? Правильно. Зло должно быть наказано, добро – торжествовать. Но, дорогой мой следователь, не могли бы вы хоть намекнуть, что мне должно делать?

– Ираида Михайловна, выслушайте внимательно. Съёмок не проводилось, и Сергей, представившийся вам помощником режиссёра, к театру, скорее всего, не имеет отношения. Хотя, возможно, имеет.

– Конечно же, – с жаром подхватила актриса, – конечно же, имеет. Профессионал высочайшего класса.

– Ираида Михайловна, вы должны будете в понедельник… или нет, в понедельник праздник ещё. Значит, во вторник приехать ко мне и повторить всё, что вы только что рассказали под протокол. Я за вами пришлю Алексея. Алексея помните?

– Конечно, мой дорогой следователь. – Ираида Михайловна скрутила конец шёлкового пояса: – Я только, простите, пардон. Мы снимаем уже, или нет? Я же совершенно не в гриме, извините мне мою бестолковость.

– Ираида Михайловна, послушайте. Кто-то, точнее некто Сергей, умышленно ввёл вас в заблуждение и использовал в корыстных интересах. И теперь вы должны прийти в следственный комитет рассказать подробно, как вас пригласили на роль, что научили говорить, как ключ от квартиры, где вы проживали, вручили. Вы сможете опознать Сергея в ряду нескольких мужчин?

– Конечно смогу! Красивый такой, молодой очень мужчина. Высокий, стройный, жгучий шатен. И очень талантливый. Никак не соображу только, я же уже приходила к вам в отделение? Или будут сниматься новые сцены? Однако, лихой сюжетец они закрутили! Любопытство снедает, чем всё закончится.

– Ираида Михайловна, только не волнуйтесь, пожалуйста, но при вашем соучастии, что вас не должно пугать, так как вы находились в неведении, и вас в любом случае оправдают, было совершено убийство. Настоящее, понимаете?

– Это я уже поняла. Значит меня находят, сажают. Что ж? Неожиданный смелый ход.

– Дело в том, что убийство произошло не по сценарию.

– Не по сценарию? – актриса смутилась. – А как же?

– По-настоящему.

– Что это значит, мой дорогой следователь? Я запуталась окончательно.

– Кто-то, выдавая себя за другого, заставил вас обманом подлить человеку яд. Настоящий, не бутафорский, поймите. И теперь с вашей неоценимой помощью мы должны отыскать виновного.

Ираида Михайловна удивлённо подняла брови:

– То есть съёмок не проводилось? И отрава была настоящей?

Она отпустила руку Андрея и пошла по дороге к зданию. Андрей поспешил следом. Актриса вдруг остановилась и подняла полные слёз глаза:

– Да неужели я могла поверить в такое?

– Во что? – Андрей встревожился.

– Кому я нужна, кроме этих, богом забытых детей? И я возомнила, что меня отыскали в дурдоме, чтоб без проб позвать на роль? – Губы актрисы растянула улыбка, исказившая маску страдания: – Мне что-то нехорошо.

Когда врач дома престарелых уверил, что Ираида Михайловна проспит до утра, Андрей вышел на улицу и ощутил, до чего душно было внутри. Продавцы неживых цветов разъезжались. В ближнем ко входу ведре стоял букет необычных серых азалий. Андрей таких не встречал:

– Сколько?

Продавщица, сообщив цену, неохотно сказала, что азалии старые, выгоревшие, и не укрыла радости, когда Андрей купил все.

Место мамы было первым за входом. Не всякий, кто приходил на кладбище впервые, понимал, что это – чья-то могила. Колонны, выстроенные по периметру в шахматном порядке, скрывали от посторонних портрет на цельном куске мрамора. Не глядя на портрет, Андрей положил в подножье цветы, азалии оказались в тон букету на гравировке, и погладил по голове одного за другим двух каменных псов, установленных тут же на первый мамин помин. Андрей до сих пор не знал, почему отец выбрал эти скульптуры, собак в их доме никогда не водилось, но у отца не выспрашивал. Ему почему-то казалось, что маме не так одиноко в компании этих двух псов.

Сев на скамью, Андрей посмотрел на портрет – исчезли машины, служители, люди. Мама с улыбкой спросила одними глазами, как в тот день, когда её фотографировали, красиво ли смотрится её подарок – горшок с цветущей азалией. Цветы получились красиво, но резануло слух негромкое замечание одного из гостей, мол, дарить цветы в горшке на день рождения – плохая примета. И кольцо на мамином пальце. Будь оно проклято. Кто б тогда знал, что юбилей мамин и фотография эта станут последними?

Андрей смотрел на мамину копию и силился вспомнить её живой. Он помнил много. Помнил из раннего детства, как побежал однажды, споткнулся, упал и обо что-то ударился. Мама тут же к нему подбежала, подняла на руки и прижала так сильно, что Андрей заревел от боли. Мама не стала его уговаривать потерпеть, а куда-то спешила. И Андрей, рыдая, с удивлением смотрел, как на плече белой маминой куртки расползаются алые пятна. Андрей тронул незаметный шрам на губе. Того, что мама с ним на руках бежала в больницу, где ему зашивали губу, он не помнил. Как не мог вспомнить её живого лица. В память врезалось лицо на подушке в гробу и до боли родные веснушки около мёртвых губ.

– Ну, здравствуй, сынок.

Андрей обернулся. Отец неторопливо подошёл, они обнялись.

– Здравствуй, папа. Не знал, что ты – верующий. – Андрей осознал, что пошутил неудачно.

Отец не обратил внимания и достал бутылку водки:

– Пасха завтра, праздник большой. Будешь?

– Мне по делам ещё ехать. Знал бы, что тебя встречу…

– Брось. Понимаю. – Отец налил, выпил.

– Пап, какая мама была, когда ты её встретил? Я ещё маленький был, ничего не помню.

– В первый раз мы с ней встретились ещё до её замужества.

– Да? – Андрей удивился.

– Такая житейская ирония. Мама твоя замуж как раз собиралась, когда мы познакомились. Где было за месяц успеть разобраться и отменить то, что раньше было намечено? Я уехал, а мама твоя замуж вышла. Вскоре ты родился. Но у них всё равно не заладилось, не прожив года, разбежались.

– Это я знаю. – Андрей с сожалением подумал, что должен ещё завезти документы на работу и только после – домой. – Ладно, пап, мне ещё по делам надо.

– Так суббота сегодня.

Андрей пожал плечами. Отец налил себе водки:

– Иди, сынок. А я посижу. Словно к живой прихожу.

Только зайдя домой, Андрей понял, до чего он устал. Обрадовало даже, что Алёне, увлечённой общением в телефоне, до него нет дела.

– Совсем или переодеться? – равнодушно спросила она.

– Совсем. – Андрей ушёл в ванную.

Когда он вышел, Алёна продолжала смотреть в телефон. Андрей молча прилёг.

– Что молчим? – спросила Алёна.

– Ты меня? – Андрей посмотрел, жена кивнула. – Ничего. Дело закончил.

– Да я не про то. Что с поездкой?

– После праздников дело сдам и узнаю точно, когда мы сможем поехать в твою Швейцарию. – Андрей зевнул и закрыл глаза.

– Неужели?

Он почувствовал, что жена отложила телефон и прилегла к нему на плечо.

– А я без тебя вся измаялась, – пожаловалась Алёна. – Спорткомплекс закрыли после какой-то дурацкой вашей проверки. Ангелинка с любовником укатила. Показы закончились. Из салона не вылезала, сахар видеть уже не могу.

– На диету села, где сахар едят? – пошутил, не открыв глаз, Андрей.

– Не смешно. Мне делали массаж сахаром, пилинг с ним, маникюр там и прочее…

– Да понял я. А я сегодня, представь, чуть актрису известную в гроб не загнал. Хорошо, что в доме престарелых есть врач.

– Что ты мне ерундой всякой голову забиваешь? Ты мне скажи лучше, когда мы примерно поедем?

– Когда, когда… – проворчал Андрей. – Сегодня у нас что? Всё ещё суббота? Значит в конце будущей недели, начале следующей. А сейчас, Алён, я хочу уснуть и не вставать раньше вторника.

Руки жены скользнули под одеяло:

– Кто бы тебе позволил не встать. У нас с понедельника не было.

– Слушай, Алён, я без сил, правда. – Андрей прижался лицом к её голове.

– А я тебя сейчас оживлю. – Жена продолжала водить рукой по его телу.

– Алён, блин! – Андрей отстранился. – У меня на руках часа три назад бабка чуть богу душу не отдала. Старики эти жалкие, старухи. Ни до чего, извини.

– А ты на меня посмотри, – ворковала жена.

Андрей открыл глаза. Алёна сидела над ним, стянув с груди платье:

– А лучше потрогай.

Через силу Андрей протянул руку, убрал:

– Не хочу. Правда.

– Не пойму что-то я. У тебя что, кто-то есть? Неделю дома не жил, вернулся, и нате вам, здравствуйте, устал он и не хочет. Супружеский долг никто не отменял.

– Ладно, ладно, иди ко мне. – Андрей её обнял.

Алёна легла и раскинула ноги:

– Ну вот, так бы сразу. Жена хочет, а он…

– Помолчи, – Андрей повёл рукой по её животу, закрывая глаза от усталости.

Его разбудил громкий возглас:

– Ну точно! У тебя кто-то есть!

– Ты о чём? – Андрей с трудом разлепил веки.

– У тебя даже не привстал!

Андрей невольно взглянул на себя и выключил лампу на тумбочке:

– Что орёшь? Будто я сам не вижу. Устал, говорил же тебе, давай спать.

– Может, таблетки какие надо, Андрюш? – спросила жена. – Запускать такое нельзя.

– Алён, прекрати. Устал я. С каждым такое бывает.

– Тебе не сто лет, чтобы такое бывало! Жена перед ним голая, а у него не стоит!

– Что ты от меня хочешь? – Андрей сел.

Алёна включила свет со своей стороны.

– Надо срочно идти к доктору, чтобы не допустить развития… – жена помолчала, – импотенции.

– Офигеть! – Андрей достал из брюк сигареты и вышел в чём был на балкон.

– Не простудись, – барабанила по стеклу Алёна, указывая пальцем Андрею, что он голый.

– Оставь меня, а! – Андрей вернулся в комнату, сообразив, что забыл зажигалку в кармане брюк, и прикурил тут же.

Жена взяла телефон:

– Оставить? Ну нет, сейчас же найду в интернете, кто завтра работает. Завтра сразу с утра и поедем.

– К чему ждать до завтра? – Зажав сигарету губами, Андрей стал одеваться.

– Ты куда? – Алёна оторвалась от экрана телефона, увидев, что он собирается.

– К доктору, блядь. – Одевшись, Андрей вышел в прихожую, обулся и хлопнул входной дверью. – Вернулся домой, на хрен.

Покружив по городу, он не заметил, как выехал на дорогу, вдоль которой привычно стояли девушки, встречая машины весёлым присвистом. Андрей опустил стекло:

– На час сколько?

Путана ответила. Андрей, не взглянув, приказал ей садиться. Но та возмутилась, сказав, что сейчас приведёт девочек. Когда женщина отошла, Андрей разглядел, что лет той, пожалуй, многовато. В свете фар перед капотом встали красавицы. Андрей, скользнув по их лицам глазами, ткнул пальцем в окно:

– Вот эту, губастенькую.

Когда он отъехал в пустой переулок и заглушил двигатель, красотка спросила:

– Что? Прямо здесь?

– Нет, блин, сейчас в нумера тебя повезу. – Расстегнув ремень брюк, он притянул проститутку к себе, ругнувшись негромко: – Импотент, блин.

– Что? – остановилась девушка.

Андрей надавил ей на голову и откинулся на спинку сиденья. В кармане брюк зазвонил телефон, Андрей, оттянув девушку за волосы, достал телефон. По салону разнёсся голос Алёны:

– Андрей, ты где?

– По делам отошёл. – Андрей запустил пальцы в волосы девушки и сказал негромко: – Давай продолжай.

– Возвращайся домой, у тебя всё в порядке, – сказала жена.

– Я знаю. – Андрей отключил телефон, наблюдая, как снуёт вверх-вниз женский затылок: – Так. Молодец, хорошая девочка.

Глава 17

Заказчик

Дверной звонок вырвал Андрея из сна. Взглянув на часы, он проворчал:

– Кого там ещё принесло, семи нет?!

Алёна вскочила:

– Лежи, я открою.

Андрей вернулся под утро. Алёна спала или делала вид. Он лёг рядом, довольный собой: дело раскрыл, а то, за что ему должно быть стыдно, – жена сама довела. Секс и крепкий сон вернули привычную бодрость. Из прихожей послышались возбуждённые голоса. Ангелинка скорее всего опять разругалась с любовником. Андрей вышел из спальни:

– Здравствуйте, девочки.

– Утро доброе, – отозвался с кухни знакомый, отнюдь не девический голос.

Андрей заглянул. Алёны не было, а за обеденным столом восседала Ольга Владимировна

– У дочки не жизнь, а один стресс с твоей треклятой работой, Андрей, – сказала тёща, сплетая и расплетая перетянутые кольцами толстые пальцы. – Мало того, что ты неделю дома не ночевал, так и в праздники – тоже. Семье нужно уделять больше времени. И знаешь, меня не удивляет, что у вас до сих пор нет детей.

– Что вы хотите сказать, Ольга Владимировна? – напрягся Андрей.

– Мама! – послышался возглас Алёны.

Тёща лишь отмахнулась:

– Дочь сидит дома одна, а от этого детей не бывает – вот что я хочу сказать. Разве могла я такое представить, когда её замуж выдавала? Я отлично помню, как твоя мать, царствие ей небесное, – тёща задержала тугую щепоть возле сердца, – и отец уверяли меня, что я отдаю дочь в семью, где о ней будут заботиться! – причитала Ольга Владимировна.

– Но Алёна делает всё, что захочет, Ольга Владимировна! – возмутился Андрей.

– Всё, что захочет? Ты здесь при чём? Это я не могу позволить единственной дочери бедствовать!

– Что? Бедствовать? Я вообще-то работаю.

– Много ты там наработал, работник?

Андрей не ответил. Началось бы перечисление подарков тёщи, и он проиграл бы.

– Я забираю с собой свою девочку. Она пробудет на даче все праздники.

– Но, мам, нам надо к поездке готовиться, – появилась на кухне Алёна.

– Собралась? – Строго глянув, тёща встала и прошла мимо неё к выходу. – И когда ты уже поставишь свой дом на охрану? В квартире столько ценностей! Шубки, комплекты Алёнушки с настоящими камнями, а не с бурмалинами!

– Вы бы, Ольга Владимировна, об этом возле дверей так громко не сообщали, – заметил Андрей.

Тёща, выпустив дочь, хлопнула дверью. Андрей улыбнулся, подошёл к компьютеру, выбрал в меню ресторана с доставкой пиццу и бутылочку пива:

– Свобода.

Он подумал, что никогда раньше не оставался дома один в выходные. Обычно они ехали к тёще, или та с мужем к ним заявлялась, или Алёна тащила его на какой-нибудь праздник. Заказ привезли. Откинув картонную крышку коробки, Андрей оторвал кусок горячей пиццы и отпил из запотевшей бутылки, устраиваясь перед телевизором.

Перед глазами встал образ тёщи, Андрея передёрнуло. Хотелось надеяться, что Алёна не станет копией матери, тем более они различались и внешне. Тёща и в молодости была грузной, не в пример дочери – фигуристой и спортивной. Но Андрей помнил тёщу другой – приветливой, щедрой, понимающей юмор. А ведь прошло чуть больше десяти лет.

Когда Андрей познакомился с Алёной, та сразу познакомила его с родителями. Андрей не верил тогда своему счастью. Алёна была звездой курса. Одна из немногих приезжала в институт на новой «десятке» в цвет глазам. Носила короткую замшевую куртку, как на страницах глянцевых модных журналов, ни одного номера из которых они с подружками не пропускали. На неё обращали внимание не только студенты. И хотя Андрей тоже ездил на модной тогда «десятке», благодаря чему за первый год обучения перезнакомился со всеми симпатичными студентками и даже одной кокетливой преподавательницей, подойти ближе к Алёне он не смел. На что он мог рассчитывать – нескладный худой очкарик, выпускник художественной и английской спецшкол?

Тем более он удивился, увидев Алёну в театре. Тогда гастролировал московский «Сатирикон», представляя «Сирано де Бержерака» с самим Райкиным в главной роли. Билет на спектакль чудесным образом Андрей нашёл в кармане пиджака. Изумлённый, Андрей сидел в зале и ждал, кто сядет рядом. Но он и представить не мог, что кресло займёт Алёна. Красавица повела себя кротко, смотря на него с обожанием, что дало ему сил сохранить хладнокровие. А во время общих оваций, когда в зале ещё не включили свет, Алёна его поцеловала. Андрей мечтал осмелиться сам, устоять перед магией Эдмона Ростана было не так-то просто, но не решился.

Левицкие-старшие тепло его приняли, и Ольга Владимировна не упускала случая шутливо намекнуть о предстоящей женитьбе. Свадьбу устроили на последнем курсе, в начале октября. Бабье лето в тот год расщедрилось, и погожие ясные дни стояли чуть ли не весь их с Алёной медовый месяц.

А второго ноября мамы вдруг не стало. Попала под раздачу двух наркоманов – эстетов, разглядевших, что кажущийся безделушкой серебристый перстенёк с крупным бесцветным камешком – «стоящая реальных бабок цацка, толкнув которую, можно герычем затариться до самой смерти». Ювелиры хреновы. А как снять колечко с руки гражданки среди бела дня? Это тебе не цепочка – сорвал и убежал.

Андрей хорошо помнил рожи ублюдков в зале суда. Он посещал все заседания, надеясь, что убийцам назначат смертную казнь, обойдя мораторий. Но случилось непредвиденное. Когда срок расследования истекал, судья отказала в продлении, объявив доказательства обвинения недопустимыми, якобы не найдя на какой-то странице какой-то там росписи. Андрей не постеснялся и прямо в зале суда попросил посмотреть материалы дела. Ему разрешили. Действительно, подписи не было.

Получалось, судья поступала правильно, назначая доследование. Так что когда она определила мерзавцам максимальный залог, Андрей вздохнул с облегчением. Он уже успел испугаться, что уродов просто выпустят из-под стражи на время следственных действий. Но тому, что случилось дальше, объяснения у Андрея до сих пор не было. Уроды на залог согласились, адвокат подписал документы, и подонков освободили прямо в зале суда. И никого, кроме Андрея, не смутило, откуда у отребьев, потребляющих, кроме героина, разве что отбросы с помойки, нашлось по сто тысяч на рыло! Андрей, понимая, что с судьёй говорить бесполезно, обратился к отцу. Но тот отмахнулся.

Естественно, наркоманов тех больше никто не видел. Дело закрыли по срокам. Андрей наперекор уговорам отчима пошёл работать следователем в прокуратуру, надеясь найти и посадить убийц матери.

Пицца остыла, пиво нагрелось. Андрей очнулся от дум и вгляделся, что показывали по телевизору. Заканчивался выпуск местных новостей. Шло интервью, очевидно, с какой-то местной знаменитостью. Андрей прибавил звук и лёг на диван, его телефон зазвонил.

Помощник показался взволнованным:

– Андрей Анатольевич, вы телевизор не смотрите?

Андрей взглянул на часы. Он-то, может быть, телевизор и смотрит, только Алексей уже должен дежурить у комнаты старой актрисы.

– Лёша, ты, надеюсь, из дома престарелых звонишь?

– Какое? – взвился помощник. – Вашу актрису по телевизору сейчас показывают. Она же вчера умерла.

Андрей повернулся к экрану. Ираида Михайловна сидела возле сервированного чайной парой стола, который доктор накануне в присутствии Андрея заставил лекарствами, когда приводил её в чувство. Но сейчас на ней было нарядное платье, она то и дело водила рукой по волосам.

– …если пьесу восстановят и пригласят меня на роль, уверена, что сыграю ещё более правдоподобно. – Ираида Михайловна взяла со стола чашку, беззвучно поводила в ней ложкой и отложила.

У Андрея пересохло в горле. Допив противное тёплое пиво, он смог воскликнуть:

– Лёша, это же Певчик! – Андрей мысленно поблагодарил провидение за то, что вчера взял у актрисы показания. Иначе главный снял бы его с должности, а придирки Алёны стали бы невыносимыми. Но без помощи этой актрисы до заказчика ему не добраться. Андрей возмутился: – И эта старуха мертва?

– А я вам про что, Андрей Анатольевич? Так что, я могу в дом престарелых не ездить? – с надеждой спросил Алексей.

– В дом престарелых – не надо, а в морг езжай немедленно! Надо же снять отпечатки, с делом сравнить.

– Не понял, Андрей Анатольевич, объясните подробнее, – глухо спросил Алексей.

– Лёша, кончай тупить! Я вчера только её показания записал. Теперь надо срочно взять отпечатки.

– А ничего, Андрей Анатольевич, – заговорил Алексей, выделяя каждую паузу, – что, когда мы созванивались с вами вчера, поздно вечером, несмотря на мой выходной, тётка ваша живая была, а сейчас она неживая? И с ней вообще ничего больше не может случится?

– Зато может случится со мной. А после – с тобой, это я тебе гарантирую. Я, блин, неделю дома не жил, перезнакомился лично со всеми, по-моему, тётками города старше семидесяти. Так что вперёд в лабораторию и за отпечатками быстро. Выполнять и ко мне на отчёт, я у себя. Блин, если б я не включил телевизор!

Помощник пространно и внятно выругался, прежде чем выжал «отбой».

– Поворчи ещё у меня. – Андрей взглянул на пустую пивную бутылку и выложил ключи от машины.

К троллейбусной остановке подошёл маршрут, который шёл до работы Андрея. В воскресное утро вагон пустовал. Предъявив корочки, Андрей занял дальний диван и взглянул в пыльное окно со своей стороны. На выносном щите мелькнула вывеска с изображением белоснежного берега и пальм, принадлежащая, судя по картинке, туристическому агентству под странным названием «Медиана мечты». Решив, что владелец агентства явно не в ладах с географией, потому как подходящее по тематике слово заменил созвучным математическим термином, Андрей посмотрел в другое окно. Популярный канал зазывал посмотреть передачу «Принцесса Диана, трагическая судьба», показ которой уже состоялся.

Луч солнца, отразившись от глянца плаката, ослепил. Отведя взгляд, Андрей засмотрелся, как пылинки сверкают чёрным в чёрном горячем луче, точно как бриллианты с заколки Дианы в сумраке ресторана. Вспомнились их танец, и её глухой шепоток, щекотавший шею. Андрей ощутил, как волоски на коже вздыбились, представляя, как бы звучали в её устах слова: «Милый, давай, вставь мне, хочу тебя. Так, да, ещё, ещё».

– Городская прокуратура. Следующая остановка – Драматический театр, – объявил динамик троллейбуса. Андрей вскочил.

Ветер трепал праздничные растяжки фасада, но здание пустовало. Андрей поднялся в свой кабинет. Достал собранные накануне документы и включил диктофон. Странно, что той, которая вчера говорила под запись, сегодня нет в живых.

И тут партнёрша поставила меня в тупик просьбой об оплате, ведь по ходу сцены мы только беседовали», – сказала Ираида Михайловна. Андрей помнил вопрос и усмехнулся, не узнав собственный голос: Так она вас не лечила?

Рта не просила открыть, – ответила актриса. – Так, железками побренчала для виду. Да и что мне показывать было? Зубы вставные? Сергей об оплате меня не предупреждал, вот я и растерялась. Полезла за кошельком, сама мучаюсь, вдруг не окажется денег, а партнёрша продолжит настаивать. Придётся же всё переснимать, но моей вины в этом нет. Повезло, что я кошелёк в сумку бросила, чтоб очки не болтались, и там пятисотенная завалялась. Выворачиваю кошелёк перед докторшей, чтобы с суммой не вышло накладки. Та, надо признать, сразу сообразила и подыграла: «Видите, как хорошо, как раз мне на оплату». А я опять растерялась, подумав, что съёмки съёмками, но как я до квартиры доберусь? Я же понимала, что не одну меня снимают. Они, может, до утра работать продолжат, но я же не высижу, пока актриса освободится, чтобы забрать свои деньги. Мы с Сергеем забыли это обговорить. Это позже он денег мне дал на расходы. Когда сценарий переиграли.

– Ведомость подписывали? – Андрей вновь не узнал себя в записи.

– Что вы! Всё на доверии. Тогда я и срубила партнёрше как на духу: «А домой-то я как доберусь?» И делаю вид, что плохо мне стало. Та засуетилась, ну, очень достоверно, попить предложила, кран с водой открыла. Но у меня – цель другая, я попросила чаю. Она сделала вид, что задумалась, но потом согласилась. Проводила меня в соседнюю комнатку, чашки уже стояли. Я поняла: значит, всё делаю правильно. А то разволновалась не на шутку, всё же давно не играла. Едва я отпила чаю, доктор про моё самочувствие поинтересовалась. Я успокоила, что мне много лучше, и она снова про оплату напомнила. Отдала я ей деньги, делать нечего было, успокоив себя, что Сергей-то наверняка всё продумал. Так и вышло. Партнёрша купюру взяла, вышла куда-то, я и плеснула ей в чашку из пузырька заготовленного. Она вернулась, посидели, помолчали. Я чай допила, она – кофе.

– Сергей где вас ждал?

– Так на выходе. Попросил рассказать, как всё прошло. Я ему сразу сказала про деньги, он меня успокоил и отвёз на квартиру.

– Пыжикова даже чашку Агеевой не вымыла, налила пациентке чай, – сказал вслух Андрей, выключив запись. Он посмотрел на подпись актрисы и дату. Только вчера, а казалось, прошло больше месяца.

Следующими в папке лежали показания Дианы, не вошедшие в дело. Андрей ухмыльнулся, перечитав её лживый рассказ, и придвинул черновик показаний актрисы. Стало понятно, как отпечатки Дианы попали на пузырёк с ядом. Что это было, везение? Или всё-таки нет?

Андрей случайно подвинул бегунок воспроизведения на телефоне, раздался голос актрисы:

– Уже на второй день Сергей мне сказал, что в сюжет внесли изменения. Женщину, которую намеревались убить, не убили, наоборот, обвиняют в убийстве. Фотографию показал… – Слова вспыхнули перед внутренним взором Андрея. Он прокрутил запись снова, вслушиваясь, потом отыскал то же в тексте – нет, он не ошибся.

Выключив запись, Андрей закрыл папки и отошёл к окну. Сигарета никак не могла ухватить огонёк зажигалки, Андрей изо всех сил затянулся, белый папиросный стержень закоптился до середины, но загорелся.

«Агееву не собирались подставлять».

Берёза под окном кабинета Андрея давно распустилась, ветер доносил едва слышный запах черёмухи, задыхающийся в сигаретном дыму. Так-то всё было правильно. Настоящий мужчина не должен прощать измену. Андрей бы ни за что не простил. Убить – не убил бы, но не простил. Ему повезло – он женат на Алёне, а Олегу, получается, не повезло. С другой стороны, Олег сам подстроил встречу жены с будущим любовником, когда хотел развестись. Не искушай… Так, что ли, звучит в Евангелии? Но это Диану не оправдывает. Жена должна хранить честь мужа. Ясно, зачем Олег так переигрывал, что любит жену. И почему решился убить именно сейчас. Мол, у жены день рождения на днях – и тут такое несчастье. А сам после провала, несмотря на день рождения любимой супруги, укатил аж на Дальний Восток.

«И что делать? Надо Диану хотя бы предупредить. – Андрей набрал её номер – недоступна. – Но по телефону такого не скажешь. До какого числа она в санатории? Там она в безопасности.» Андрей позвонил помощнику:

– Алексей, где ты? Дела как?

– В морге я, где ещё? – Алексей не скрывал недовольства. – Дела идут.

– Если приедешь раньше меня, подожди. В дом престарелых отъеду. Только я без машины.

– Приедешь тут раньше! Одно описание ждать не меньше часа. И то только после того, как вскрытие закончат. Спасибо вам, Андрей Анатольевич! Умеете выбрать момент!

– А то ты не знал, что работа у нас такая? Пусть и невеста знает.

Заведующая дома престарелых удивилась, когда Андрей предъявил удостоверение и спросил:

– Это верно, что квартиры постояльцев отходят вашей организации после их смерти?

– Так вы не журналист? Почему же я так решила? – Андрей заметил, что новость заведующей не понравилась, и она неохотно ответила: – Не после. В момент подписания договора. Для жильцов проживание здесь абсолютно бесплатно, но за чей счёт, позвольте спросить, они должны здесь жить?

– Сколько здесь прожила Ираида Михайловна?

– Почти десять лет. Если вам нужна точная дата, мне надо поднять договор.

– Не нужно пока. Но мне нужно осмотреть её комнату.

– Конечно, идёмте, – согласилась заведующая. – Там ещё ничего не прибирали. Я почему-то подумала, что придут из милиции.

– Почему вы так подумали? – Андрей насторожился.

– Ираида Михайловна, конечно, была уже в возрасте и болела. Наш врач предупредил её при поступлении, что у неё растёт аневризма на каком-то сосуде у сердца и в любой момент может прорваться.

– Аневризма? – Андрей вспомнил навязшие на слуху одно время слова «аневризма», «шунтирование». – Но это вроде бы лечится?

Заведующая рассмеялась:

– Что вы, молодой человек! За операцию возьмутся ну лет в пятьдесят-шестьдесят. А если тебе за семьдесят и ты постоялец престарелого дома, а не президент?

– И всё-таки вам показалась её смерть подозрительной?

– Да нет. У нас умирают часто. Но как правило смерть не приходит внезапно и старики успевают подготовиться. А тут Ираида Михайловна вышла в холл вечером, я даже обрадовалась, такой она казалась спокойной. И вдруг упала без звука.

Пока заведующая говорила, Андрей осмотрел комнату. Вещи лежали на местах. Он откинул одинокую тяжёлую штору с окна, взметнув тучу пыли, не сдержался, чихнул. Вид на улицу загораживал ствол дерева.

– Темновато здесь.

– Ираида Михайловна любила сидеть в таком полумраке. – Заведующая указала на столик под бархатной скатертью, оказавшейся недостающей шторой.

– Кто-нибудь бывал у неё?

– Никого.

– За все годы? – Андрей изумился.

– Нет, ну пару лет назад приезжали киношники с телевидения, интервью сняли.

– А вчера кто-нибудь приходил?

– Врач при вас был, после ушёл. Сегодня утром приходили, но это, как я поняла, уже из ваших. Только знаете, товарищ следователь… – заведующая вдруг замялась, – вы же видели кольцо на руке Ираиды Михайловны? Это я его у неё с пальца сняла, когда она умерла. Она мне его завещала, так я сразу и сняла, а то, не дай бог, потеряется в морге.

– Да что там за кольцо, Вера Павловна! – отмахнулся Андрей. – Стекляшка обычная. Невелика ценность.

– Что вы? Какая стекляшка? Настоящий камень. Вещица дореволюционная. Ираида говорила, не дешевле Фаберже в своё время. Да я вам его сейчас покажу. Идёмте в мой кабинет.

Андрей опечатал комнату актрисы и пошёл за заведующей. Та при нём достала из сейфа коробочку с бархатом:

– Там даже клеймо есть, только я не могу прочитать. Может, вы сумеете?

Андрей взял кольцо, пригляделся на внутренний срез:

– Затёртое всё. Цифры, буквы какие-то. Не то «Болин», не то «Волин». Не знаю таких.

Заведующая не сводила глаз с украшения:

– Теперь заберёте?

– Незачем. – Андрей вернул ценность. – Вы же его отмыли наверняка?

– Да. Спиртом протёрла, а потом три часа под проточной водой держала.

– Не теряйте только, пожалуйста. Вдруг законный наследник объявится?

– Да что вы! Не было у неё никого! На сцене жизнь прожила, о себе и не думала. А кольцо я хотела внучке на свадьбу подарить. Так это будет зимой. Зимой можно будет?

– Через полгода – вполне. Но узнайте на всякий случай точную стоимость. Не дай бог, вещь бесценная, а внучка будет носить без опаски. Случается, из-за этакой побрякушки жизни лишить могут.

– А ведь верно! – поразилась заведующая. – Вот что значит – профессионал! Об этом я и не думала. Но, товарищ следователь, скажите, пожалуйста, что случилось-то? Для чего здесь милиция?

– Ираида Михайловна проходила свидетелем по делу об убийстве, и мы обязаны проверить обстоятельства её смерти.

– Вот как? Неужто Ираиду убили из-за того, что она свидетельствовала против кого-то?

– Нет, конечно. Скажите, мужчина – шатен средних лет не приходил в ваш дом престарелых? Не искал её? Вчера Ираида Михайловна мне сказала, что его отсюда к ней в лечебницу отправили.

– Точно не приходил. Если б кто сюда приходил, дом жужжал бы до сих пор.

Поразмыслив, что узнал всё, что нужно, Андрей поехал на работу. Но решил сойти остановкой раньше, возле театра. В вестибюле напротив входа выставили портрет молодой Ираиды Михайловны, перехваченный траурной лентой. Андрей осмотрелся. Гардеробщица ловко водила спицами, что-то под нос приговаривая. Афиша сообщала, какой и когда будет спектакль.

– Скажите, – Андрей обратился к гардеробщице, – где мне найти заведующего?

– Восемьдесят шесть, восемьдесят семь, – считала женщина, перекидывая петли с одной спицы на другую. – По лестнице на второй этаж. Восемьдесят девять.

– Восемьдесят восьмую пропустили, – подсказал Андрей и пошёл к лестнице.

– Тьфу ты! – донеслось ему вслед. – Ничего я не пропустила! И чего только ходят? Раз, два, три…

Андрей прошёл вдоль ряда чёрно-белых портретов, с которых безучастно смотрели вдаль артисты театра, и застыл возле последнего. Портрет был раза в два больше прочих, к тому же цветной. Лысый раскосый мужчина не отвёл взгляда в сторону. Превосходство творца сквозило в глазах и ухмылке накрашенных губ, которые он прятал за изломанным жестом узловатых длинных пальцев. Андрей поднялся по лестнице и вошёл в кабинет художественного руководителя, имя которого значилось под портретом и на золочёной табличке двери.

– Приёмные часы по будням с шестнадцати тридцати, – сказал заведующий театром, сидя в полумраке кабинета.

Андрей приблизился и показал удостоверение. Заведующий встал, распахнул шторы:

– Понятно. Вы по поводу вчерашнего дебоша на премьере «Ромео и Джульетты»? Я уже устал повторять, что я – творец и имею право на собственное видение великого гения.

Андрей хотел было сказать, что пришёл по другому вопросу, но заинтересовался, что можно увидеть иного в Шекспире:

– С удовольствием послушаю вашу версию.

– Их, видите ли, возмутило, что Джульетта в моём спектакле – мужчина. Хотя, кстати, Шекспир нигде явно не указал, что Джульетта была женщиной.

– Как нигде? Откройте подлинник. С обозначениями полов у Шекспира проблем не случалось.

– Вы смотрите поверхностно. Как смотрит большинство. Но ведь Шекспир – великий гений, и потом, он не мог открыто сказать, что его Джульетта – мужчина. За это могли и на костёр в то время!

– За это и в наше время неплохо бы так же, – заметил Андрей.

– О темпора, о морэс, – Худрук презрительно скривился.

– Оставим нравы в покое, – ответил Андрей. – Что вы можете сказать про Ираиду Михайловну Певчик, актрису вашего театра?

– Ираиду кого? Да я не слыхал о такой. Кто такая?

– Она проработала в этих стенах более пятидесяти лет, и её портрет выставлен сейчас внизу в траурной рамке.

– Ах эта. Не пришлось.

– Значит, в театре не планировалось возобновить спектакль с её участием? Детектив по роману Кристи.

– Кристи? Вы что? Это же прошлый век. Какой прошлый! Каменный. Вопрос гендерного самоопределения – главный вопрос современности.

– Ну да. Ещё главный вопрос современности. Служит ли у вас в театре или служил раньше помощник режиссёра некто Сергей? Шатен. Высокий.

Худрук оживился:

– Сергей? Это значит Серж. Высокий шатен. Нет, в городе не припомню. Может быть, в области? Но тех я не знаю.

– Скажите, а знали вы, что актриса, которая, можно сказать, жила на этих подмостках, доживала дни в доме престарелых в полном одиночестве?

– Почему я должен об этом знать? – изумился художественный руководитель.

– Потому что вам не всегда будет сорок.

– Боже! Как же вы правы. Мало кто из великих перешагнул этот рубеж. Но, знаете ли, слава жестока. Сегодня ты обласкан овациями, а завтра сидишь всеми забытый в пустой квартире.

– Слава – да, но вы – собратья по стезе? Наверняка есть какой-нибудь День театра или День актёра там, ну я не знаю.

Худрук ничего не ответил. Андрей вышел из здания театра, не в силах преодолеть гадостное ощущение, вспомнив, как погас вчера взгляд Ираиды Михайловны, едва она поняла, что съёмок не проводилось. Как повесили спесивые головы её золотые драконы, как волочились нелепо по асфальту её деревянные каблуки, когда она шла с последней в жизни прогулки.

Алексей ждал в коридоре.

– Пальцы сошлись сто процентов, – докладывал он, пока Андрей открывал кабинет. – Фотография, смотрите, фотомонтаж, здесь Ираида будто Иванова, да? В дом престарелых с фотографом заезжали, так что всё зафиксировано. Хотел спросить, Андрей Анатольевич, можно полный осмотр комнаты до вторника отложить?

– Смотрю, у тебя после морга настроение заметно улучшилось. – Андрей не разделял радости помощника. – Знаешь, а мне её жаль. Ты же видел её комнату в доме престарелых.

– А что там такого? Нормальная комната. Уютная даже.

– Уютная, да, – передразнил Андрей. – А теперь представь, что вокруг тебя в полутора метрах стены, дальше которых ты в своей жизни ничего больше не увидишь. Никто из близких к тебе не приходит, не делится новостями, потому что близких у тебя нет. Коллеги не навещают, потому что поглощены работой. Жизнь, которая для кого-то, ты точно это знаешь, там, за этими стенами, кипит продолжается, для тебя замерла в этой самой уютной, как ты её назвал, комнате. Ты сидишь и отмеряешь секунды до того, когда она остановится.

– По крайней мере она не мучилась, не болела и в здравом уме была, – возразил Алексей. – Хотя последнее сомнительно.

– Имеешь ввиду убийство? – уточнил Андрей. – Её использовали, ввели в заблуждение. На что можно беспроигрышно поймать забытую всеми актрису? На участие в спектакле, кино, в чём угодно. И у молодых голову снесёт.

– Но отсутствие камер? Её сложно было бы обмануть!

– Да ладно тебе. Наплели что-нибудь про нанокамеры, про съёмки в реальных условиях. Вот она и не обращала внимания, что вокруг ходят обычные люди. Хотелось вернуться в обойму, ощутить себя нужной.

– И что, теперь придётся искать того, кто это подстроил? – спросил Алексей.

– Останься актриса жива, попробовали бы отыскать подставного Сергея, а так… Придётся дело закрыть.

– Я, кстати, Андрей Анатольевич, на Ираиду нарыл кое-что, пока заключение ждал. На общественных, так сказать, началах. Галину Сморчкову помните? Так вот они с Ираидой в театр работать пришли в одно время. Ираида тогда ещё была замужем.

– Она была замужем? – Андрей удивился.

– У неё ещё и дочка была, Андрей Анатольевич.

– Лёша, срочно найди! В доме престарелых осталось кольцо Ираиды Михайловны. Не знаю, ценное ли, но всё же память о матери.

– Не спешите, Андрей Анатольевич. Галина Фёдоровна рассказала, что муж вскоре после приезда от Ираиды ушёл по причине излишнего благоволения той собратьям по цеху. И она, не раздумывая, сдала дочь в интернат, объяснив, что не в состоянии совмещать актёрские обязанности с материнскими. Девочка в тот же год там умерла, от чего – точно не знаю.

– Да? Ладно, тогда всё. Но обязательно наведайся к Ивановой, уточни, насколько тесно общались они с Ираидой. А то мне после праздников к главному.

– Сейчас ехать? – Алексей помрачнел.

– Да помню, помню я про твоё предложение. Свободен. К утру вторника будь добр отчитаться.

Но к утру вторника Алексей доложил не только о том, что Иванова с актрисой дружили, но и о том, что у Ивановой на работе из шкафчика пропали запасные ключи от квартиры, которые так и не нашлись.

– Зачем она на работе хранила ключи? – удивился Андрей.

– На случай, если на даче забудет. Так что, когда точно те пропали из шкафа, определить не могла. Заметила после того, когда эта петрушка с квартирой выяснилась.

– Актриса про отъезд Ивановой на дачу знала? – спросил Андрей.

– А то. Первейшая тема у пенсионеров: что где вскопать, что где посадить.

– На Сергея что есть?

– Ничего. Никто его не видел ни в дурдоме, ни в ивановском подъезде. Из машин, что возле их дома тогда крутились, запомнили лишь полицейскую да такси. Причём про нашу охотнее всего делятся, словно мы сами не знаем. Может, не было никакого Сергея?

– Такси, говоришь. – Андрей задумался: если бы такси оказалось причастным, был бы шанс подобраться к Олегу. – Понимаешь, Агееву…

– Что Агееву? – переспросил помощник.

– Агеева? – Андрей изумился: – При чём тут она?

– Андрей Анатольевич, вы сами только что сказали: «понимаешь, Агееву». Я и спросил.

– Не говорил я такого, Лёша!

– Не зря говорят, с психами пообщаешься, сам психом станешь, – покладисто заметил помощник.

– На кого сейчас намекаешь? – не спустил издёвки Андрей.

– Исключительно на себя, Андрей Анатольевич! – отозвался помощник безропотно. – Я же в дурдоме с утра околачивался. Вы-то всё утро здесь просидели.

– Что с мотивом актрисы? – спросил Андрей.

– Только больная голова. Больше ничего не могу предложить.

– Доступ к гиосцину?

– Совсем забыл! Андрей Анатольевич! Медсестра проговорилась было, что из их отделения целая упаковка гиосцина пропала. Я говорю, когда точно пропала, документы давайте, а она тут же отнекиваться стала, мол, напутала, не было недостачи.

– Отчётность строгая, отписалась, значит.

Пролистав папку с делом, Андрей поднялся к Ивану Ивановичу:

– Здравия желаю, Иван Иванович! Разрешите по Пыжиковой доложить?

– Что-то ты больно весёлый, Андрюша. Праздники хорошо отгулял? Докладывай, не обращай внимания, а я себе пока чайку организую.

Андрей выложил всё, что разузнал за неделю, добавив раздобытое Алексеем.

Иван Иванович молча пил чай, и, когда Андрей замолчал, отставил чашку:

– Будто роман какой выслушал. Актёры, страсти какие-то. – Интонации начальника не предвещали хорошего. – А на деле-то что получается, Андрей Анатольевич?

– Что?

– Что хреново работаете, господин старший следователь и руководитель отдела! Свидетельницы со справками из дурдома в делах у вас фигурируют, а вы последними об этом узнаёте. Да и то лишь тогда, когда эти свидетельницы со своими справками в морге оказываются.

– Ну…

– Вот и ну! Может, гражданка твоя не только потерей памяти страдала, а расстройствами посерьёзнее? Выкрасть ключи и лекарство, поселиться в чужой квартире. Убить ни в чём не повинного человека! Отыграть роль на следствии и скрыться, это, скажу тебе, да…

– Но, Иван Иванович, хотела б актриса скрыться, зачем ей меня было узнавать? Я бы её не узнал, только по кольцу, а кольцо – улика довольно сомнительная. Оно, кроме как в моей памяти, нигде не фигурировало.

– Больной человек, Андрюшенька, что ты хочешь?

– Может, всё же поищем Сергея? Этого помощника режиссёра?

– В голове у неё этот помощник сидел.

– Так-то так, только…

– Что только? Андрюша, ты меня не пугай. Дело к сдаче готово?

– Но, Иван Иванович! Не могла Певчик сама всё устроить. Нет улик, что она причастна к пропаже ключей Ивановой, и гиосцин неизвестно когда украли в психушке!

– Эта Певчик мисс Марпл в театре играла? – спросил начальник недобрым тоном.

– Да.

– Вот и да. На сцену хотелось ей? У бабки ум набекрень съехал, что решилась устроить театр одного актёра. Настолько старая дура увлеклась собою в искусстве, что не заметила, что убила по-настоящему. Не усложняй, хорошо?

– Но проникновение в квартиру? Гиосцин?

– Вас в институте не обучали, насколько меняется мышление у лишённых рассудка людей иногда? Какую находчивость, изворотливость и изощрённость они проявляют в достижении желаемого?

– Но, Иван Иванович, вы же понимаете, что так не бывает? У вас встречалось подобное в практике?

– Не встречалось. Ты создал прецедент. Так что имею честь поздравить с удачным раскрытием. Могу вынести письменную благодарность. Нужна тебе благодарность в послужном списке?

– Мне бы в отпуск недели на две. Жене давно обещаю.

– Что ж, можно и отпуск. – Иван Иванович заулыбался: – Алёна Александровна – женщина видная. Куда путь держите?

Все дни до отлёта Андрея мучила мысль, что он упустил что-то важное. Алёне до него дела не было, пока она выкладывала в интернет каждый шаг сборов в поездку. Но в аэропорту, отсняв телефоном удачные ракурсы, она заскучала.

– Господи, думала этого уже никогда не случится. – Алёна сфотографировала номер их рейса на табло: – Пойдём, регистрацию объявили.

– Иду я, иду. – Андрей почти ухватил мысль, которая никак не могла обрести чёткий смысл.

Девушка в форменной одежде поздоровалась и улыбнулась ему, ожидая билет и паспорт. Предъявив документы, Андрей прошёл на досмотр, сотый раз думая, что он мог упустить. Отец говорил ему о пари. Но отец не в курсе, что на самом деле пари Авдей проиграл. Об этом, получается, знали Андрей и Селиванов. И тут Андрей понял. Стал бы Олег, узнав о неверности жены, разыгрывать подобное театральное представление? Темперамент не тот! Он скорее стены рогами посшибал бы. Значит, Олег не в курсе измены! Миновав рамку металлоискателя, Андрей взял с транспортёра ящики с верхней одеждой и обувью, обулся и, прихрамывая, вышел в зал ожидания. Его остановил мужской возглас:

– Молодой человек, подождите, вы туфли надели чужие! Мои!

Андрей поморщился, взглянув на свои ноги в малой на размер обуви:

– Так вот в чём оно дело! А я иду и думаю, что не так?

Окликнувший ждал у скамьи:

– Андрей Анатольевич, вы меня не узнали? Обвиняемый Барташов, оправданный вашими стараниями. Я ведь так вас так и не отблагодарил, спасибо большое.

– Считаете, мало в СИЗО отсидели? – Андрей с наслаждением обулся в своё.

– С кем не бывает? Главное, всё разрешилось. Ботинки мои, смотрю, вам тесноваты. А я смотрю, вы мой ящик берёте, да не смог остановить! Супруга звонком отвлекла, позвонила неожиданно. Так что её надо тоже благодарить. Не позвони она так внезапно, я бы вас не заметил, не смог бы сказать «спасибо».

– Что? – Андрей рассеянно посмотрел на Барташова. Загадка решилась, когда он не ждал.

– Говорю, досмотр давно прошёл, – повторил Барташов, – да супруга телефонным разговором отвлекла, неожиданно позвонила. Ничего больше.

– Как я сразу не понял! – воскликнул Андрей. – Если бы она не позвонила внезапно, у неё было бы алиби!

– У кого? – Барташов невольно отступил.

Андрей достал телефон и не заметил, как Барташов попрощался.

Не Олег – заказчик. Король! Зачем ему это? С ходу не ответишь. Но после внезапного появления Пыжиковой в тот злополучный вечер Диана ему позвонила и, сама того не подозревая, спутала карты. От смерти ушла – это да, но угодила в другую ловушку. А Король, надо отдать должное, хитёр. Сообразив, что покушение уже не удастся, решил обыграть её алиби, зная, что сам его не подтвердит под благовидным предлогом и Диана окажется под подозрением. А ведь большой вопрос – что лучше: лёгкая смерть или долгий срок за решёткой. Да и выдержала бы Диана в тюрьме? Андрей набрал её номер: «абонент недоступен». Но надо всё хорошенько проверить.

– Андрей, я с тобой разговариваю? – Алёна тянула его за рукав. – Я думала, мы уже в отпуске.

– Подожди, у меня разговор важный. – Андрей грубо вырвал руку и отошёл к стеклянной стене, за которой взлетали один за другим самолёты.

Алексей отозвался:

– Андрей Анатольевич, я слушаю, алё!

– Лёша, срочно нарой, где сейчас Агеев Олег Петрович и Селиванов Дмитрий Анатольевич по кличке Король. Точнее, где оба они находились с конца апреля. Жду.

Очередной самолёт вырулил на взлётную, обороты турбин стало не различить, махина тронулась, покатилась, ускорилась и наконец подпрыгнула. Приготовился следующий борт. Алексей позвонил.

– Агеев во Владивостоке, информация подтверждённая. А Селиванов на чемпионате каком-то солидном по хоккею.

– Где-где? – спросил Андрей, вспоминая слова Дианы о любви Селиванова к спорту.

– На чемпионате. Матчи в Москве и Питере поочерёдно проходят, точнее найти не смогу. Сами понимаете, болельщики – люди не самые адекватные во время соревнований. Ещё указания будут, Андрей Анатольевич?

– Лёша, помнишь Диану Сергеевну?

– Естественно.

– Она в санатории до тринадцатого мая. Встреть её там обязательно и отвези домой. Супруга беру на себя. А ты не забудь и передай ей при встрече, запомни слово в слово: чтобы она ни в коем случае не встречалась с тем, у кого серые глаза. Понял?

– Нет, – ответил помощник.

– Вот и отлично. Главное, ты передай, она сама догадается. Скажи, это очень опасно и он – не тот, за кого себя выдаёт. А я, как вернусь, ей всё объясню. Если что не так пойдёт, сразу звони, понял?

– Да понял я, понял. Бред какой-то. Сами-то вы где, на море? – буркнул помощник.

– На море, на море.

– Видать, жарко у вас там.

Андрей набрал Олега:

– Андреев говорит, как погода? С океана не дует? Работа у меня такая. Да, по делу. Жену вашу из санатория пусть мой Алексей заберёт, не возражаете? Причин объяснить не могу в интересах следствия. И в интересах Дианы Сергеевны, конечно. Дело закрыто, да.

Убрав мобильный, Андрей засмотрелся очередным стартом. Надо признать, Олег, умышленно или по наитию, поступил дальновидно, спрятав Диану в ведомственный санаторий. А вот сам Андрей не пораскинул мозгами как следует над информацией, данной отцом, а ведь тот столько открыл ему про Селиванова. Теперь дело закрыто и выхода на Селиванова у Андрея нет, кроме как… Андрей снова достал телефон:

– Папа, привет, как ты?

– Здравствуй, сынок. Нормально. Как сам?

– Из аэропорта звоню. Улетаем с Алёной в Швейцарию, но я звоню не за этим. Помнишь наш разговор про пари? Мне нужно, чтоб ты…

– Андрюшенька, – оборвал отец, – то я рассказал тебе с одной только целью, да не донёс, видно. Не лезь ты в чужую семью! Такую тем более.

– Какую – такую, пап?

– Слушай, две сказочки сейчас расскажу. Первая – про деда, что зайцев спасал.

– Мазай?

– У нас будет Авдей. Затопило по весне царство заячье, дед Авдей тут как тут на своей яхте моторной. Одного спас, другого, те, дурачки лопоухие, радуются. А он высадил их на берег и говорит: «Всё, братцы-зайцы, теперь будете на меня работать, так как жизнью должны. Так что вперёд, кто – колёса крутить с белками, кто – с козлами капусту стеречь, а несогласных на шубу жене пущу». Доступно излагаю, Андрюша?

– Вполне.

– Теперь про трёх поросят выслушай. Жили-были три поросёнка – Них-Них, Нах-Нах, Нех-Нех и Король.

– Уже четверо вышло, пап, – не сдержал улыбки Андрей.

– Не переживай, сынок, это ненадолго. Волк их всех в детстве не съел, слава богу, родители научили по стройплощадкам не шляться, так что выросли наши друзья в кабанов с клыками поперёк рыла и стали жить-поживать, добра наживать. Один, не помню точно который, решил как-то помои из общего хлева сгрести и на свиноферму податься, мол, свиночки там аппетитнее, еда чище, и бока, бывает, щёткой скребут. Решил – сделал, не парясь особо, что друзей детства кидает. Так секач по имени Король умудрился друга того из свинарника выманить, и они с двумя остальными друзьями шашлык из беглеца сделали. Хотели и голову на холодец пустить, да не стали. Видно, наелись. Так что, Андрюшенька, что Авдей, что Король в игры играют, где ставка – не звёздочки на погонах.

– Да знаю я, пап. Но мне позарез надо к преступнику подобраться.

– Сдавать тебе никого я не буду. Сам в этой лодке. И ты брось. Дело с женой Авдея закрыли?

– Закрыли.

– Вот и ты успокойся. И займись своими воришками мелкими да хулиганами. Или кто там у вас ещё попадается?

Подошла Алёна:

– Кому звоним?

Андрей попрощался с отцом и ответил:

– Никому.

– Уже час стоишь у окна. Может, пойдём по коктейлю для храбрости?

– С каких это пор ты стала бояться летать? – Андрей удивился.

– Я и не боюсь, но от парочки «Пина Колада» не отказалась бы. Или нет. – Алёна прислушалась к себе. – Мутит что-то.

– С чего это тебя мутит? – Андрей присмотрелся, жена казалась бледнее, чем обычно.

– Ни с чего. – Алёна пошла к бару. – Воды чистой попью.

– Алён, подожди! – Андрей поспешил следом.

Глава 18

Возвращение

– Хочешь – не хочешь, расходимся пока по отдельности. – Дмитрий задержался в дверях домика.

Диана подошла к нему, стараясь унять тревогу, и сказала как можно спокойнее:

– Дим, а сколько примерно ждать?

– Не знаю, неделя, ну, может, две, постараюсь быстрее. Но не больше месяца точно. Дождёшься? – Дмитрий привлёк Диану, поцеловал, она обняла в ответ. – Ладно, пошёл. Конспирация, думаю, нафиг теперь. Позвоню тебе сразу же, как с Олегом переговорю. Пока.

Диана, прижавшись лицом к его рубашке, вдохнула и разомкнула объятия, не открыв глаз. Дверь с лёгким стуком закрылась. На улице запел соловей.

Всё. Диана оглядела комнату, подарившую нежданное счастье, затолкала вещи в сумку и встала у зеркала. На ней было платье, сшитое перед отъездом. Диана с улыбкой вспомнила, как Дмитрий прижал её к дереву в день приезда, и заглянула через плечо. Повезло, что ткань выдержала и не порвалась о кору. Было бы жаль потерять это платье. Или не жаль?

Диана прошла по тропинкам к центральной алее и увидела Магомета Абрамовича в неизменном белом халате поверх обычной одежды, прогуливающегося у ворот.

«Он когда-нибудь носит что-то другое?» – с неожиданной неприязнью подумала Диана и улыбнулась через силу, говорить ни с кем не хотелось. Доктор расценил улыбку приветствием.

– Здравствуйте, Диана Сергеевна. А я вас поджидаю специально. И как говорится, до свидания. Надеюсь ещё вас увидеть.

– Спасибо за приглашение, Магомет Абрамович, но сюда я вряд ли приеду. – Диана прошла в ворота и зацепилась платьем за острый выступ металла. – Хотя, если верить примете, увидимся точно.

– Неужели вы верите в приметы? – изумился доктор.

– Не то чтобы верю… – Диана улыбнулась. – Просто некоторые из них почему-то знаю.

– Диана Сергеевна, – доктор задержал её за руку, – позвольте дать вам совет? С высоты прожитого, так сказать.

Тон доктора не понравился Диане, она перестала улыбаться:

– Я слушаю, Магомет Абрамович.

– Я не знаю ничего о вас, милая барышня. Мне кажется, что вы – светлый человек…

– Спасибо, – невольно съязвила Диана.

Но доктор прервал её жестом и продолжил:

– …но вы запутались. И я хотел бы пожелать вам благоразумия.

«С чего старый хрыч отвешивает мне подобные пожелания?» – Диана заулыбалась, не в силах унять нарастающее беспокойство:

– Спасибо огромное вам, Магомет Абрамович. Над этим стоит подумать. Как-нибудь на досуге.

– Подумайте, Диана Сергеевна. И крепко подумайте.

Диана кивнула и вышла. За забором её ждали две машины: Алексей – сразу за входом, и Сергей на такси – в стороне. Алексей подошёл:

– Диана Сергеевна, Андрей Анатольевич попросил меня вас забрать. Сказал, с мужем вашим уладит.

– Здравствуйте, Алексей. – Диана обратилась к таксисту, даже не вышедшему из машины: – Сергей, вы за мной?

– Олег Петрович велел, – опустив стекло, ответил Сергей. – Хотите, сами ему позвоните?

– Зачем? Я вам верю. – Диана не сдержала нервной усмешки. – Алексей, я с Сергеем поеду. А Андрею Анатольевичу привет и ещё раз спасибо.

– Но, Диана Сергеевна! – Алексей её остановил: – Я должен вам кое-что передать. Андрей Анатольевич велел предупредить, чтобы вы не встречались с тем, у кого серые глаза, якобы он не тот, за кого себя выдаёт. Который из всех, не уточнил, сказал, сами поймёте. Но несколько раз повторил, что это очень опасно. Остальное обещал объяснить вам при встрече.

Диана смотрела на Алексея, понимая только, что он несёт бред:

– Что ж, передайте Андрею Анатольевичу от меня большое спасибо. И успехов в работе и личной жизни. И прощайте.

– До свидания, – недоуменно сказал помощник Андрея.

Диана села в такси.

– Хорошо отдохнули? – Сергей посмотрел в зеркало заднего вида.

– Сергей, езжайте уже, что тянуть? – Диана вздохнула, подумав, что доктор со своим пожеланием опоздал.

– Только вы что-то грустная, – заметил Сергей.

Она закрыла глаза, чтобы таксист не заметил слёз, нащупала в волосах верёвочку, которую сплела накануне из водорослей, найденных на берегу озера, когда они с Дмитрием любовались закатом. И ей стало спокойно. Не придётся больше лгать, выворачиваться, таить неуместную ревность. Дмитрий исполнил её желание, предложил жить вместе! Ей, неверной жене своего мужа, такое предложил. Могла ли она даже мечтать о таком? Пусть Олег обхитрил. Вряд ли в жизни случается большее счастье. Диана вспомнила утро, недавний рассвет. Дмитрий, поднявшись с кровати закрыть шторы, в щель которых слепило солнце, вновь искупал Диану в ласках, словно не было предыдущих бессонных ночей. Но Олега не обхитрить. Диана вспомнила изолятор и поняла, почему камера ей показалась такой знакомой.

Давно, когда они только поженились с Олегом, он привёз её в монастырь, чем удивил, так как никогда не был набожным. Едва ворота монастыря распахнулись, игуменья поспешила навстречу:

– Олег Петрович, отец наш!

Олег представил Диану женой.

– И всё не венчаны! – пожурила его настоятельница и обратилась к Диане: – Надо бы тебе, доченька, имя на богоугодное сменить. Неужто не крестили тебя во младенчестве?

– Почему не крестили? – удивилась Диана. – Глафира по святкам я.

– Диана мне нравится больше Глафиры. – Олег засмеялся. – Мать-настоятельница, мы ненадолго.

Игуменья поняла и провела их из благоухающего цветами клумб двора в подвал, где открыла, гремя связкой ключей, низкую тяжёлую дверь:

– Фотиния! Избавитель твой, покровитель приехали. С супругой.

Диана первой вошла в келью, убогая обстановка которой ей врезалась в память. В комнатёнке были кровать и стол, стульев не было, точно, как в камере. Давящие стены и потолок были оштукатурены серым, полом служила земля, и свет едва пробивался сквозь решётчатое окошко. Диана не разглядела в углу под иконой молящуюся, пока та не встала, потупив голову.

– Поздоровайся! – сказала игуменья. – Благодаря стараниям Олега Петровича и нашим удалось вырвать из бесовских лап твою бессмертную душу.

Фотиния нерешительно подняла голову:

– Олег Петрович, умоляю, выпустите меня отсюда.

– Фотиния! – Игуменья вскрикнула.

– Не переживайте так, мать-настоятельница, – пророкотал Олег. – Фотиния знает, что ей отсюда не выйти. Вот, Динуш, полюбуйся. Немалых трудов стоило вернуть этому созданию человеческий облик. Скажешь, нет, а, Фотиния?

– Нет, – покорно согласилась Фотиния, вцепившись пальцами ног в землю.

– Или ты захотела обратно в психушку? Процедуры. Таблетки. Что молчишь?

– Молю, пощадите. Ноги буду вам целовать. Я псалтирь наизусть знаю. Хотите, весь прочитаю? – Фотиния бросилась на колени, не осмеливаясь приблизиться к ногам Олега. – Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе…

– Фотиния! – окликнула мать-настоятельница. – Не поминай имени Господа всуе!

– Да что вы, – вступился Олег. – Молодец, Фотиния. Продолжай. Мне нравится.

– Позвольте на сына мне хоть одним глазком полюбоваться! Хоть фотографию покажите. Где он, какой он, мальчик мой?

– Какой-какой, – повторил Олег. – Много ты про него думала, когда по игорным клубам деньгами сорила, за бутылку хватаясь? Ладно, кто старое помянет… Мы что приехали? Поздравить тебя с днём рождения, Фотиния. Здоровья, счастья, как говорится, успехов и долгих лет жизни.

Когда они вернулись в машину, Олег сказал:

– Не думай, Диан, что это жестокость с моей стороны. Врачи меня в один голос убеждали оставить её в сумасшедшем доме, мол, рассудок к ней никогда не вернётся. А каково было бы сыну расти с мыслью, что его мать – сумасшедшая? И посмотри на неё сейчас – чем не нормальная? Разве что не святая…

– Приехали, Диана Сергеевна.

Замечание вырвало Диану из забытья. Она открыла глаза, ожидая увидеть тот же монастырь или подобное место, но они приехали к их с Олегом дому. Сергей открыл Диане дверь и деловито подал сумку:

– Вас проводить до квартиры?

Диана, опешив от мысли, что у неё есть шанс на счастье, покачала головой.

«Неужели Олег передумал мстить? Ах да, никто не хочет сидеть». Диана посмотрелась в зеркало лифта и заставила себя улыбнуться.

Двери лифта открылись. Олег поджидал на пороге:

– Кто к нам пришёл? Кузя, смотри, наша мама вернулась!

Послышалось хрюканье вперемешку с сопением, в прихожую прибежала Кузьма, вертясь и пританцовывая. Диана склонилась к той и схватила крутые бока, Кузьма облизывала всё, куда попадала языком.

– Кузя, ты не одна соскучилась. – Олег отодвинул собаку ногой.

Диане пришлось подняться и взглянуть мужу в глаза:

– Давно вернулся?

– Три дня назад. Сашке звонил, обещал, в выходные будем. Красивое платье. – Муж полюбовался цветком на подоле. – На день рождения купила?

– Я его сшила. – Диане пришлось поцеловать подставленную щёку.

Супруг крепко прижал её, зарываясь лицом в волосах:

– Как ты вкусно пахнешь!

– Как? – Диана отстранилась, поправив рукой самодельную верёвочку.

– Как русалка! – воскликнул супруг.

– В смысле болотной тиной?

– В смысле цветами и солнцем. Лесом, травой и ещё чем-то очень вкусным. Хочу тебя. – Олег поцеловал её в шею.

Диана отодвинулась, изобразив, что ей щекотно:

– Расскажи лучше, как дела на Дальнем Востоке. Пойдём, может, выпьем за встречу?

– Выпьем, конечно. Нормально дела, Динуш. Иди сюда, я соскучился. – Олег понёс её в спальню.

– Не хочу, – еле слышно прошептала Диана, когда муж уложил её на кровать и задрал платье до плеч.

– Я тоже хочу. – Олег, скинув одежду, торопливо раздвинул её колени своими и припал животом, покрытым жёсткими волосами.

По нежной коже бёдер будто провели жёсткой мочалкой. Диана отползла к спинке кровати. Муж привстал, спустил её за ноги ниже и вновь навалился:

– Куда ты, куда? Я готов.

– Только тише, – сказала Диана, когда муж двинулся. Но он не слышал, нападая всё с новой силой.

Кровать прогибалась под весом Олега, когда он, дёрнувшись пару последних раз, упал на Диану телом и выдохнул:

– Хорошо.

Она пыталась вдохнуть, но муж не замечал, елозя сырым животом по её телу. У Дианы потекли слёзы.

– Моя ты девочка, а говорила, не хочешь. – Олег мазнул губами её висок и откатился. – Как санаторий?

– Нормально. – Диана отвернулась.

С половины супруга послышался храп. Диана бесшумно встала и ушла в ванную. Сделав душ горячим, насколько терпелось, она вылила на мочалку бутылку жидкого мыла и стала тереть кожу и волосы. Травяная верёвочка расплелась и утонула в сливе. Смахнув слёзы, Диана заткнула отверстие ванны, легла и, когда воды набралось до краёв, с головой окунулась.

«Но почему мне сейчас не страшно? – Диана вынырнула и осмотрела своё тело в толще воды. – Даже ночью, когда на балконе горел огонёк, было намного страшнее.»

Она встала из ванны, завернулась полотенцем и вышла. Солнце играло в зеркальной стене, Диана пошла вдоль, расправляя влажные волосы в его лучах. В её сумке, брошенной около входа, вдруг зазвонил телефон. Диана поспешила ответить, не хотелось, чтобы Олег просыпался.

– Диана Сергеевна, это Андреев.

Она ничего не сказала, любуясь своим отражением. Андрей продолжил:

– Алексей мне позвонил и отчитался, что вы его слушать не стали и даже высмеяли. Но вы не правы, Диана Сергеевна. Дело в том, что я вычислил, кто вас заказал. И это не муж. Вы меня поняли?

– Этого быть не может, сами знаете почему, – прошептала Диана.

– Имеете в виду ваше алиби? – догадался Андрей. – В нём-то весь фокус. Ваш мужчина тоже не мог предположить, что Янина в тот вечер вернётся, и не ожидал, что вы позвоните. А отменить ничего не успел, видимо. Пришлось импровизировать и ехать с вами на встречу. Ведь вернись вы домой в пять вечера, ничего бы с подставой не вышло. Но вы не вернулись, и запланированное переиграли в незапланированную, но грамотную подставу.

Диана смотрелась в зеркало. Поездка пошла ей на пользу, кожу покрыл лёгкий загар, оттенив цвет глаз, она улыбнулась:

– Уверяю вас, вы ошибаетесь.

– Диана Сергеевна, нет. Вот я вернусь…

Она не стала слушать и бросила в сумку. После слов Дмитрия подозрения против него всех в мире следователей не имели значения. И это не важно, что он не знал о приезде Янины. Об этом никто не знал. Тревога кольнула сердце. Что-то было в словах следователя. А ведь верно, никто не знал о приезде Янины! Значит, убить хотели её. И если б она не сорвалась тогда к Дмитрию, не стоять ей сейчас перед зеркалом. А в санатории Дмитрий сказал, что скоро они будут вместе! От восторга Диана крутанулась на месте и наткнулась на взгляд супруга. Олег сидел за столом кухни с пузатым бокалом в ладони:

– Кто звонил?

– Следак, – прошептала Диана.

– А почему шёпотом? – шёпотом же спросил Олег.

– Боялась, ты спишь. – Диана заговорила в голос: – Сказал, вопросы у него кое-какие остались. Из отпуска вернётся, сказал – спросит.

– Вопросы у него, говорит, остались? Может он глаз на тебя положил? Пока ты у него в тюрьме загорала. Звонит мне, мол, помощник его тебя из санатория встретит. Мол, в интересах следствия. Что я, родную жену сам не встречу? Приезжал его помощник?

– Приезжал.

– Ну и бог с ними. – Олег пригубил коньяку: – Попробуй. Новый сорт.

Диана достала бокал, муж ей плеснул, поглядывая на полотенце:

– Динуша, а у меня для тебя новости. Не знаю, как, правда, начать.

Отхлебнув лишнего, Диана обожгла коньяком горло, но скрыла испуганный вздох.

– Нам завтра с тобой идти на развод. – Супруг вновь пригубил: – Ты же подписала отказ от сына.

Диана замерла, отставив напиток:

– И что это значит?

– Что значит? Значит, что это… – Олег осушил залпом коньяк, обвёл глазами кухню, прихожую, гостиную и остановил взгляд на полотенце Дианы, – завтра станет твоей единоличной собственностью. Альберт привезёт документы. В загсе заверим. Так что завтра ты будешь мне не жена.

– А кто? – изумилась Диана.

Предательское полотенце сорвалось на пол. Диана хотела его удержать, но Олег схватил её руки, подсадил на стол и прижался к обнажённому телу. Диана не слушала его сладострастные стоны, усиленно размышляя: «Если бы он собирался меня убить, стал бы квартиру на меня переписывать?»

Content

Виктория Дорогова
Муж. Любовник. Чужой

Глава 1 Случайное убийство

Глава 2 Главная подозреваемая

Глава 3 Новые обстоятельства

Глава 4 Портрет убийцы

Глава 5 Допрос Дианы

Глава 6 Успехи Андрея

Глава 7 Заключение Дианы

Глава 8 Начало конца

Глава 9 Открытые истины

Глава 10 Поэзия жизни

Глава 11 Двуликая правда

Глава 12 Непростительная ошибка

Глава 13 Ложная видимость

Глава 14 Желанное освобождение

Глава 15 День рождения

Глава 16 Полуправда Андрея

Глава 17 Заказчик

Глава 18 Возвращение