Геннадий Соболев

Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Книга первая: июнь 1941 – май 1942

Рецензенты:

д-р ист. наук Н. Д. Козлов (ЛГУ им. А. С. Пушкина),

д-р ист. наук М. В. Ходяков (С.-Петерб. гос. ун-т)

Печатается по постановлению Ученого совета исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета

От автора

Занимаясь многие годы изучением истории обороны и блокады Ленинграда, я только в последнее время пришел к выводу, что должен написать свою «блокадную книгу» историка. Этой книгой я выполняю свой долг перед моими родителями: Леонтием Ефимовичем Соболевым, воевавшим и погибшим на Ленинградском фронте в марте 1943 г., Марией Ивановной Соболевой, спасшей нас с братом от голодной смерти, перед моими блокадными одноклассниками и учителями 331-й школы Володарского района, перед воспитателями и товарищами по несчастью детского дома № 54; перед студентами, аспирантами и преподавателями Ленинградского университета, подвигу которых в годы Великой Отечественной войны посвящены многие мои работы и, конечно, перед всеми защитниками Ленинграда, погибшими на поле боя, в осажденном городе от голода, обстрелов и бомбежек.

Так случилось в моей жизни, что, выжив семилетним ребенком в блокадном Ленинграде благодаря безграничной любви и заботе моей матери, я вернулся в блокаду через 20 лет в качестве ее историка и испытал потрясение не менее сильное, чем в детстве. Это было тем более неожиданно, что в послевоенные годы мне казалось, что я все забыл о том страшном времени. Однако судьбе было угодно мне о нем напомнить: поступив после окончания исторического факультета ЛГУ в 1959 г. на работу в Ленинградское отделение Института истории АН СССР, я попал в качестве начинающего исследователя в авторский коллектив по подготовке истории Ленинграда в годы Великой Отечественной войны и блокады. С того времени начались мои блокадные переживания, источником которых стали документы и материалы практически всех архивов Ленинграда и Москвы. К сожалению, многие документы тогда были еще засекречены, а целый ряд важных проблем обороны и блокады Ленинграда находился под негласным запретом.

Представляется, что предлагаемое в книге синхронизированное изложение событий в блокадном кольце и за его пределами позволяет рассмотреть жизнь города-фронта в самое трудное время блокады во всей ее трагичности. Сознавая, что тема блокады Ленинграда требует особой доказательности и убедительности, автор счел необходимым включить в каждую из глав подборку наиболее важных документов, чтобы читатель смог получить конкретное представление об источниках. Помещенные в книге иллюстрации – из Центрального государственного архива кинофотофонодокументов Санкт-Петербурга, архива Государственного Музея истории Санкт-Петербурга и личного архива автора.

В ходе многолетних архивных розысканий мне пришлось сделать немало открытий как о высоком моральном духе ленинградцев, так и об их трагической судьбе. И это не шло ни в какое сравнение с тем, что я видел своими глазами из окна нашей промерзшей квартиры блокадной зимой 1941–1942 г. Об этих печальных открытиях я постараюсь рассказать в своей книге.

Выражаю искреннюю благодарность и сердечную признательность моим коллегам, с которыми я связан многолетними творческими контактами, участием в подготовке коллективных трудов, публикаций документов, в научных конференциях: В. М. Ковальчуку Б. П. Белозерову, С. К. Берневу, В. А. Иванову, Н.Д. Козлову, Ю. И. Колосову, T. С. Конюховой,В. А. Кутузову, Н. А. Ломагину, С. В. Магаевой, М. И. Фролову, М. В. Ходякову, А. Н. Цамутали, Н. Ю. Черепениной, А. Н. Чистикову. Особая благодарность – А. А. Смирновой, которая постоянно поддерживала мое стремление написать эту работу, а также Н. И. Богомазову, оказавшему большую помощь на завершающем этапе подготовки рукописи к печати.

Глава первая

Блокада Ленинграда: постижение правды

Но даже тем, кто все хотел бы сгладить

В зеркальной робкой памяти людей,

Не дам забыть, как падал ленинградец

На желтый снег пустынных площадей.

Ольга Берггольц

У каждого ленинградца, пережившего блокаду, остались свои впечатления и представления о ней, своя правда. Для подавляющего большинства из них это была «горькая правда», но трагический лик блокады, освобожденный от многих слоев полуправды и лжи, предстояло еще увидеть спустя многие годы. И дело было не только в том, что в течение длительного времени власти не позволяли нам открыто взглянуть на «маску трагедийного конца» блокадной эпопеи, но и в том, что наши собственные впечатления должны были пройти мучительные испытания великим множеством страшных и даже чудовищных фактов нашей общей блокады.

Одним из них стало сокрытие правды о блокаде Ленинграда, начавшееся еще в годы Великой Отечественной войны. От советской и международной общественности тщательно скрывалось все, что происходило в Ленинграде в период его 872-дневной блокады, в особенности масштабы смертности мирного населения от голода. О трагедии Ленинграда не было сказано ни слова в нотах народного комиссара иностранных дел В. М. Молотова, адресованных прежде всего народам союзников по антигитлеровской коалиции с тем, чтобы мобилизовать общественное мнение на более активную борьбу с гитлеровской Германией… Ни до внутреннего, ни до внешнего читателя правдивая информация о страданиях и лишениях ленинградцев не доходила[1]. Как писал позднее авторитетный исследователь А. П. Крюковских, «тема наступившего массового голода оказалась абсолютно запретной для печати и радио. Введя жесточайшую цензуру на информацию о катастрофическом положении Ленинграда, центр тем самым косвенно признал свою вину за непринятие мер по обеспечению города продовольствием и топливом, по своевременной массовой эвакуации населения»[2].

Борьба за правду о блокаде Ленинграда начиналась теми ленинградцами, кто, пережив страшную зиму 1941–1942 гг., увидел в ней «небывалый еще опыт человечества» и потому страстно желал, чтобы об этом опыте узнали все. Ольга Берггольц, сразу же заявившая «Я здесь, чтобы свидетельствовать…» и ставшая подлинным поэтом блокадного Ленинграда, прилетев в начале марта 1942 г. на короткое время в Москву, сделала неприятное для себя открытие, которое в тот же день зафиксировала в своем дневнике. «О Ленинграде все скрывалось… Трубя о нашем мужестве, они скрывают правду о нас». В этом мнении Берггольц утвердилась и после трехнедельного пребывания в столице и общения с московскими друзьями, коллегами и чиновниками от культуры. 20 марта 1942 г. она отметила в дневнике: «Здесь не говорят правды о Ленинграде, не говорят о голоде, а без этого нет никакой “героики” Ленинграда… Заговор молчания вокруг Ленинграда… А для слова – правдивого слова о Ленинграде – еще, видимо, не пришло время… Придет ли оно вообще? Будем надеяться»[3].

Однако ленинградские историки, выжившие после голодной зимы 1941–1942 гг., считали, что это время настало по крайней мере для собирания различного рода документальных материалов с целью подготовки в дальнейшем правдивой истории обороны Ленинграда. В конце марта 1942 г. Комиссия Президиума АН СССР по ленинградским академическим учреждениям обратилась в городской комитет партии с письмом, содержавшим предложение о создании общегородской Комиссии, которая возглавила бы эту работу[4]. Хотя на этом письме имеется резолюция секретаря городского комитета партии Н. Д. Шумилова – «Этот вопрос нами готовится на бюро ГК», уважаемая Комиссия Президиума АН СССР ответ на свое предложение так и не получила, как и не последовало каких-либо мер по организации Комиссии. Причина, конечно же, была не в том, что партийные органы были так заняты обороной города, что не имели времени обсуждать другие, менее важные вопросы. Как скоро выяснится, организация и работа такой Комиссии не мыслилась иначе как под контролем партийных и советских властей[5]. И в самом деле, спустя год, в апреле 1943 г., партийное руководство города приняло постановление о создании общегородской Комиссии по сбору материалов и составлению хроники «Ленинград и Ленинградская область в Отечественной войне против немецко-фашистских захватчиков». В постановлении подчеркивалось, что эта Комиссия создается «в целях руководства и направления работы по собиранию материалов и составлению хроники»[6]. Если сама работа по собиранию материалов и их хранению и составлению хроники была возложена на Ленинградский Институт истории ВКП(б), сотрудники которого начали сбор этих материалов по своей инициативе еще в 1942 г., то руководство и направление работы было поручено целой группе партийно-советских функционеров во главе с секретарями по пропаганде А. И. Махановым (Городской комитет ВКП(б)), и К. И. Домокуровой (Областной комитет ВКП(б))[7]. Историки справедливо обратили внимание на то, что в постановлении не шла речь о собирании материалов для написания истории обороны Ленинграда, как это предлагалось в письме Комиссии Президиума АН СССР по ленинградским учреждениям, а всего лишь о составлении хроники[8]. Тем не менее здесь нельзя не воздать должное сотрудникам Ленинградского Истпарта, которые под руководством директора С. И. Авакумова проделали огромную работу по сбору дневников и стенографированию воспоминаний участников обороны Ленинграда. Ленинградскому Истпарту принадлежит также заслуга подготовки и публикации первых сборников документов и материалов о Ленинграде в период Великой Отечественной войны[9].

После так называемого «Ленинградского дела», в процессе которого были репрессированы многие бывшие руководители обороны Ленинграда, вокруг темы блокады Ленинграда почти на десять лет возник своеобразный вакуум. Исключение здесь составил ряд статей в начавшем выходить с конца 1940-х годов втором издании Большой советской энциклопедии[10]. В статье «Великая Отечественная война Советского Союза 1941–1945», опубликованной в седьмом томе Большой советской энциклопедии (1951 г.), содержалось упоминание о «героической обороне Ленинграда», в ходе которой, «несмотря на голод и лишения, связанные с блокадой, непрерывными обстрелами, доблестные защитники города, вдохновляемые И. В. Сталиным, руководимые А. А. Ждановым, отразили все атаки противника»[11]. Заслуги Жданова подчеркивались и в специальной статье о нем, помещенной в 15-м томе Большой советской энциклопедии (1952 г.). В ней говорилось: «В годы Великой Отечественной войны Советского Союза большевистская партия и Советское правительство возложили на

А. А. Жданова организацию обороны Ленинграда. В труднейшие месяцы осады города гитлеровской армией ленинградские большевики во главе с А. А. Ждановым были душой героической обороны города Ленина, проявляя величайшее мужество и героизм. Выполняя указания И. В. Сталина, воины Советской Армии и трудящиеся Ленинграда отстояли город-герой, и под руководством А. А. Жданова осуществили гениальный сталинский план разгрома немецко-фашистских войск под Ленинградом»[12]. По этой статье выходило, что «величайшее мужество и героизм» проявили ленинградские большевики, а трудящиеся осажденного города выполняли всего лишь указания товарища Сталина. Но пройдет еще год, и в статье, опубликованной в 22-м томе Большой советской энциклопедии, посвященной Коммунистической партии в период Великой Отечественной войны, не будет даже упоминания о битве за Ленинград, в то время как будут упоминаться «Разгром немцев под Москвой», «Сталинградская битва», «Битва под Курском»[13]. В этом умолчании, на наш взгляд, проявилась запоздавшая реакция на нелепые обвинения «ленинградских заговорщиков» в том, что они раздули подвиг Ленинграда в ущерб подвигу Москвы и других городов-героев, в первую очередь Сталинграда. К тому времени «заговорщики» уже были расстреляны, многие документы блокадной поры были уничтожены, а Музей обороны Ленинграда, напоминавший каждым своим экспонатом о подвиге ленинградцев в годы блокады, был практически уничтожен.

Одним из последствий «Ленинградского дела» явилась боязнь участников обороны Ленинграда и историков писать о трагических страницах блокады. Именно потому вышедшая в 1958 г. книга Д. В. Павлова «Ленинград в блокаде (1941 год)» была встречена общественностью и историками с таким вниманием и интересом. Дело в том, что автор этой книги, бывший нарком торговли РСФСР в годы Великой Отечественной войны, в течение осени и зимы 1941–1942 гг. находился в осажденном Ленинграде в качестве уполномоченного Государственного Комитета Обороны по продовольственному снабжению войск Ленинградского фронта и населения города, и потому его позиция в освещении целого ряда ключевых проблем обороны и блокады Ленинграда приобретала особую значимость. Сразу же подчеркнем, что в книге Д. В. Павлова содержится большой и ценный фактический материал о запасах продовольствия в Ленинграде в военное время, их распределении среди войск фронта и населения города, о мерах по спасению ленинградцев от голодной смерти, изыскании пищевых заменителей, доставке продовольствия в осажденный Ленинград. Вместе с тем нельзя было не заметить, что в то время как исследователи широко использовали содержащиеся в этой книге материалы, свидетельства и наблюдения автора, сам Д. В. Павлов, выпуская огромными тиражами одно издание за другим (с 1958 по 1985 г. книга переиздавалась 6 раз), смотрел на выходившую в эти годы историческую и мемуарную литературу с высоты своего номенклатурного положения. Хотя в контексте этой литературы многие положения его книги «Ленинград в блокаде» требовали уточнений или разъяснений, ее автор предпочитал поправлять других и делал это так, как будто только он владел истиной. Это не значит, конечно, что Д. В. Павлов ничего не менял в своей книге. Сравнительный анализ текстов всех шести изданий книги «Ленинград в блокаде» позволяет судить о характере вносимых им изменений[14].

Получив с конца 1950-х годов доступ к ранее недоступным архивным источникам, историки в результате их изучения пришли к выводу о том, что многие проблемы истории блокады и обороны Ленинграда нуждаются в переосмыслении и уточнении. К их числу относился и вопрос о смертности мирного населения в блокированном Ленинграде. Показательно, что в первой половине 60-х годов такого же мнения придерживались и официальные власти. 28 июня 1964 г. в газете «Красная Звезда» был опубликован ответ советского правительства на запрос шведского правительства о судьбе шведских моряков с судна «Бенгт Стуре», погибшего в годы Второй мировой войны. В этом ответе говорилось, что «моряки погибшего шведского судна «Бенгт Стуре» могли оказаться в зоне ожесточенных боев, которые охватили район Балтийского моря и Ленинграда. Эти бои были сопряжены с огромными человеческими жертвами, причем сложившиеся тогда тяжелые условия не позволили вести точный учет гибнущих людей. В Ленинграде есть кладбище, на котором похоронено, по одним сведениям, 600 тысяч человек, по другим – 700 тысяч. Никто не знает точно, сколько погибло людей в Ленинграде и в районе Ленинграда»[15].

Принимая во внимание все эти обстоятельства, сотрудники Ленинградского отделения Института истории АН СССР, участвовавшие в 1960-х годах в подготовке V тома «Очерков истории Ленинграда», посвященного периоду Великой Отечественной войны и блокады города, специально исследовали вопрос о потерях ленинградцев от голодной смерти. Результатом этой работы стала статья «Ленинградский “реквием” (о жертвах населения в Ленинграде в годы войны и блокады)», опубликованная в 1965 г. в журнале «Вопросы истории»[16]. На основе анализа всех имевшихся в распоряжении авторов источников (как опубликованных, так и архивных), они пришли к выводу, что официальную цифру – 632 253 человека погибших от голода в Ленинграде в годы войны и блокады – нельзя считать окончательной и что такой минимальной цифрой можно с полным основанием считать 800 тыс. человек[17].

Попытку уточнить число жертв голодной блокады предприняли тогда же и сотрудники Института истории партии Ленинградского обкома КПСС. Итоги их подсчетов нашли свое отражение в опубликованной в конце 1965 г. книге «На защите Невской твердыни», в которой на основе приведенных ими подсчетов констатировалось, что в «Ленинграде и пригородных районах в суровое время вражеской блокады погибло от голода не менее миллиона человек»[18].

Публикация «Ленинградского “реквиема”» и новые данные ленинградских историков о смертности населения в осажденном Ленинграде получили широкий общественный резонанс и поддержку специалистов и видных участников обороны Ленинграда, в том числе Маршала Советского Союза Г. К. Жукова. И только Д. В. Павлов категорически выступил против пересмотра официальных данных о потерях населения Ленинграда от голодной блокады. В опубликованной в 1970 г. в газете «Советская Россия» статье «Истина остается истиной» он обрушился на своих оппонентов с грубой и неубедительной критикой, представляя их дилетантами и ставя на одну доску с «буржуазными фальсификаторами истории»[19]. Не полагаясь на свой авторитет, Д. В. Павлов, как выяснилось позже (все тайное когда-нибудь становится явным), обратился за поддержкой в самые высокие партийные инстанции. В письме секретарю ЦК КПСС М. А. Суслову от 13 ноября 1975 г. он писал: «Считаю своим долгом доложить Центральному Комитету партии, что в некоторых книгах советских авторов допущены грубые извращения исторической правды. Приводятся утверждения, что за время блокады Ленинграда погибло от голода не 642 тысячи человек, как было установлено Чрезвычайной Комиссией по расследованию фашистских злодеяний, а 800 тысяч и даже миллион. За эти цифры ухватились фальсификаторы истории…»[20]. Излагая далее «истинную сторону дела», Д. В. Павлов уверял, что он в качестве уполномоченного Государственного Комитета Обороны получал самые достоверные сведения о смертности ленинградцев от голода – регулярные отчеты отдела здравоохранения, которые дают ему основания утверждать, что «абсолютное большинство жителей города, благодаря усилиям ЦК партии и правительства, удалось спасти». Настаивая на своей правоте, он в конце своего обращения к М. А. Суслову апеллировал к политическому аспекту «дела»: «Менять через 30 лет известную всему миру цифру – 642 тысячи на другую – 800 тысяч ничего полезного не даст, а только подорвет стабильность официальных заявлений нашего правительства. А кому это выгодно? Прошу Вас не допустить публикации другой цифры»[21]. И М. А. Суслов «не допустил». По его поручению отдел пропаганды ЦК КПСС употребил все свое влияние, чтобы изъять из научного оборота любые данные о смертности в Ленинграде в годы блокады, кроме официально признанной цифры в 632 253 человека. В результате уточненные данные о смертности в блокированном Ленинграде были сняты уже в макетах 5-го тома «Истории КПСС» и 8-го тома «Истории второй мировой войны». Дело дошло даже до насилия над текстом воспоминаний Маршала Советского Союза Г. К. Жукова. Во втором, еще прижизненном издании своих «Воспоминаний и размышлений» Г. К. Жуков счел необходимым высказать свою точку зрения по вопросу о размерах потерь ленинградцев от голодной смерти в годы блокады. «Просто установить сразу после войны подлинные цифры жертв осады, – писал он в первом томе, – оказалось делом нелегким. В страшную блокадную зиму 1941/42 года детально подсчитать умерших от голода было некому. Первой объявленной цифрой погибших было 632 тысячи человек. Но впоследствии советские историки уточнили эту цифру, что и нашло отражение в пятом томе “Очерков истории Ленинграда”. Вот что написано в этот авторитетном труде: «От налетов авиации и артиллерийских обстрелов погибло 16 467 ленинградцев и 33 782 человек получили ранение. Не менее 800 тысяч ленинградцев (курсив мой. – Г. Ж.) погибло от голода и лишений – таков итог вражеской блокады»[22].

Вместо этого текста в третьем издании мемуаров Г. К. Жукова, выпущенных в свет уже после смерти их автора, в 1978 г. и во всех последующих изданиях читателю предлагается прямо-таки противоположное «мнение» мемуариста: «В страшную зиму 1941/42 года детально подсчитать умерших от голода было некому. Но впоследствии Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков установила, что во время блокады Ленинграда погибли от голода около 642 тысячи человек и от налета фашистской авиации и артобстрелов пали около 21 тысячи человек»[23]. Такое обращение с текстом воспоминаний Г. К. Жукова, которому в вопросе о жертвах ленинградцев в годы блокады приписано утверждение прямо противоположное тому, которое он отстаивал сам, оскорбляло память не только выдающегося советского военачальника, но и защитников Ленинграда. Решительное осуждение подобной практики прошлого, отмена монополии того или иного авторитета на «окончательную истину» стали необходимыми условиями на пути восстановления исторической правды в нашей истории, в том числе и в истории героической обороны Ленинграда в годы Великой Отечественной войны.

И все же никакие Павловы и Сусловы не могли остановить начавшийся процесс научного изучения ленинградской блокады. Первым монографическим исследованием этой проблемы стала вышедшая в 1959 г. книга московского историка А. В. Карасева «Ленинградцы в годы блокады».[24] Автор книги, воевавший на Ленинградском фронте и ставший после войны научным сотрудником Института истории АН СССР, изучил и ввел в научный оборот огромный пласт документов из центральных и ленинградских архивов. Именно эти новые документы позволили А. В. Карасеву правдиво осветить самые разные стороны блокадной жизни ленинградцев, показать последствия голода и холода, унесших в первую блокадную зиму сотни тысяч жизней.

Вскоре после появления книги А. В. Карасева вышел целый ряд работ и ленинградских авторов, которые осветили важные вопросы жизни блокадного Ленинграда[25]. Но по богатству документального материала и его осмыслению, и тем более по эмоциональному воздействию на читателя, они уступали книге А. В. Карасева. Заметная боязнь авторов сказать правду о блокаде Ленинграда была прямым следствием «Ленинградского дела» и партийного контроля над исторической наукой.

В 1965 г. был опубликован коллективный труд «На защите Невской твердыни. Ленинградская партийная организация Ленинграда в годы Великой Отечественной войны»[26]. Содержание этой книги далеко выходило за рамки ее названия и отличалось богатством новых архивных документов, относящихся к различным сторонам жизни блокированного города.

Важным событием в историографии обороны и блокады Ленинграда стал выход в 1967 г. пятого тома «Очерков истории Ленинграда», посвященного периоду Великой Отечественной войны. Чтобы представить, в каких условиях пришлось авторскому коллективу готовить этот фундаментальный труд, состоявший из 23 глав, объединенных в пяти частях, надо иметь в виду, что контроль над подготовкой и обсуждением практически всех глав осуществляла влиятельная редколлегия, в которую помимо ленинградских историков В. М. Ковальчука, Н.Е. Носова, А.Л.Фраймана входили заведующий отделом обкома КПСС Г. П. Александров, заведующий отделом истории Великой Отечественной войны Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС Е. А. Болтин, секретарь Ленинградского горкома КПСС Ю. И. Заварухин, директор Ленинградского Института истории партии С. П. Князев. Понятно, что такой состав редколлегии заранее предполагал корректировку авторского текста. Тем не менее эта коллективная работа ленинградских историков значительно продвинула вперед изучение многих проблем истории блокады и обороны Ленинграда, что признают и современные исследователи. Один из самых авторитетных специалистов сегодня Н. А. Ломагин считает, что в этой работе «впервые комплексно рассмотрены проблемы здравоохранения, а также культурной и научной жизни в блокированном городе. Ленинградские историки убедительно показали, что город не только выживал, но и не прекращал оставаться «культурным центром» в нечеловеческих условиях. Кроме того, авторы восстановили картину тягот и лишений, которые выпали на долю горожан в период блокады, особенно зимой 1941–1942 гг., и с максимально возможной в условиях жесткой цензуры объективностью рассказали о настроениях населения»[27]. Подчеркивая важность поставленного авторами вопроса о настроениях ленинградцев в годы блокады, Н. А. Ломагин пишет, что «в данном случае речь идет о первой попытке применить некоторые методы социальной истории, апробированные на материале истории революций 1917 г., для оценки ситуации в 1941–1944 гг.»[28].

Заявив в коллективной работе «Ленинград в Великой Отечественной войне» о своих исследовательских интересах и профессиональном потенциале, многие авторы затем подготовили и опубликовали целый ряд монографий. В 1975 г. вышла в свет монография В. М. Ковальчука, посвященная истории строительства и эксплуатации Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда[29]. Работа была основана на изучении всего комплекса архивных документов и стала существенным вкладом не только в историографию обороны и блокады Ленинграда, но и Великой Отечественной войны в целом. В последующие годы В. М. Ковальчук продолжил исследование этой важной проблемы, опубликовав еще ряд книг[30].

А. Р. Дзенискевич, автор трех крупных глав в пятом томе «Очерков истории Ленинграда», посвященных жизни города в 1943–1945 гг., опубликовал затем серию книг о ленинградских рабочих в период блокады[31]. Его работы являются наиболее надежным источником о численности, составе и положении ленинградских рабочих в годы войны и блокады.

Со второй половины 80-х годов, особенно в 90-е годы, когда вместе с партийным диктатом ушла в прошлое и цензура, в изучении истории обороны и блокады Ленинграда произошли качественные и количественные изменения. По подсчетам отечественных историков, за последние 20 лет число публикаций о блокадном Ленинграде увеличилось не менее чем на 250 названий[32]. Как установил американский историк профессор Ричард Бидлак, давно занимающийся историей ленинградской блокады, на середину 90-х годов по этой теме было опубликовано свыше 400 монографий, многие из которых, по его мнению, «сильно пострадали от тяжелой руки цензуры»[33].

Сильные и слабые стороны исторической литературы о блокаде Ленинграда стали в последние годы предметом откровенного и объективного анализа историков[34]. Поэтому отмечу здесь наиболее существенные достижения отечественных и зарубежных исследователей истории блокады Ленинграда. В первую очередь следует назвать книгу «Блокада рассекреченная», основу которой составили материалы состоявшейся в январе 1992 г. в Ленинграде широкой научной дискуссии под эгидой «Международной ассоциации блокадников города-героя Ленинграда». Участники этой дискуссии, а их было около 200, обсуждали вопросы, которые ранее не могли быть официально предметом рассмотрения: какие факторы привели к блокаде Ленинграда? Кто несет ответственность за выпавшие на долю ленинградцев лишения и страдания? В чем (и в ком) причины неудачных попыток деблокировать Ленинград? Каковы были взаимоотношения между властью и населением в критическое время блокады? Каковы были реальные потери в рядах защитников осажденного города? Участники дискуссии не предлагали готовых ответов на эти непростые вопросы и сходились в том, что ответить на них объективно можно только на основе новых архивных документов, засекреченных и запрятанных в различных архивах[35].

В 1994 г. Ассоциация историков блокады и битвы за Ленинград в годы Второй мировой войны, созданная в период перестройки и объединившая вокруг себя как известных, так и начинающих исследователей, выпустила коллективный труд «Ленинград в борьбе: месяц за месяцем»[36]. Построенная по хронологическому принципу книга месяц за месяцем давала систематическое представление о том, что происходило на фронте и в самом городе. Основываясь на богатом документальном материале, авторский коллектив[37] создал общий очерк, в котором были показаны и героизм защитников осажденного города, и трагедия населения в самые трудные месяцы голодной блокады. По мнению рецензента, «книга была свидетельством того, что историки, изучающие историю обороны Ленинграда, в трудной обстановке начала 1990-х годов сохранили свою готовность продолжать исследовательскую работу»[38].

Вышедший из печати в 1995 г. сборник статей «Ленинградская эпопея» стал убедительным свидетельством того, что изучение истории обороны и блокады Ленинграда идет по пути расширения как проблематики исследования, так и круга источников. Как отмечалось в предисловии к этой книге, «основной особенностью сборника является попытка всех без исключения авторов рассматривать события исключительно с позиций научной объективности»[39]. В том, что это не дежурная фраза, присутствующая обычно в каждом предисловии, убеждаешься по прочтении всех статей сборника. Наряду с научными сотрудниками Санкт-Петербургского Института истории РАН авторами статей стали историки других научных учреждений и вузов. Высоко оценивая научный уровень всех статей, хотелось бы все же выделить статьи Н. А. Ломагина «Настроения защитников и населения Ленинграда в период обороны города, 1941–1942 гг.» и М. В.Шкаровского «Религиозная жизнь Ленинграда в годы войны», написанные на основе изучения новых источников. Нельзя не обратить внимание на появление в коллективном труде ленинградских историков статьи американского историка, профессора Ричарда Бидлака «Рабочие ленинградских заводов в первый год войны», что хотелось бы воспринять за начало складывающегося единого с зарубежными учеными историографического пространства.

Важное значение в дальнейшем исследовании различных проблем истории обороны и блокады Ленинграда имеют вышедшие в это время работы В. А. Иванова[40].

Начало XXI в. стало и началом нового этапа в историографии обороны и блокады Ленинграда. И связано это в первую очередь с выходом в свет в 2002 г. фундаментального исследования Н. А. Ломагина «Неизвестная блокада» в двух книгах[41]. В этом исследовании автор поставил и рассмотрел принципиально новые и фактически не изученные проблемы: «Кремль и Смольный в годы блокады», «Власть: смысл жертв и ожидание перемен. 1942–1945», «Политический контроль над населением блокированного Ленинграда», «Роль НКВД в политическом контроле», «Настроения населения в годы войны и блокады», «Моральный фактор в битве за Ленинград». Эти важные проблемы исследованы автором на основе изучения и введения в научный оборот новых документов, ранее не доступных историкам. Работы Н. А. Ломагина положили, таким образом, начало качественно новому измерению блокады[42].

Новое направление в изучении блокады Ленинграда открыла вышедшая в 2001 г. коллективная монография «Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде», посвященная историко-медицинскому аспекту блокады и в первую очередь изучению медицинских последствий блокады[43]. В подготовке этой монографии участвовали медики, биологи, демографы, историки и др., и по своей проблематике эта работа вышла за рамки чисто медицинских проблем, органически соединив исследования специалистов в разных отраслях науки. В том же году в Петербурге состоялась по этой теме международная научная конференция, основными докладчиками на которой были авторы коллективной монографии[44]. Английский историк Джон Барбер, выступивший на этой конференции с докладом «Блокада Ленинграда в исторической ретроспективе», предложил рассматривать блокаду Ленинграда «в контексте многовековой борьбы человечества за выживание перед лицом основных опасностей, постоянно угрожающих населению планеты, – голода, войн и болезней». Предлагая посмотреть на блокаду глазами ученых-медиков, он считает, что такой угол зрения поможет ответить на целый ряд важных вопросов: кто умирал в осажденном Ленинграде в первую очередь? Кто смог выжить? Какие физиологические и психологические особенности помогли ленинградцам в борьбе за жизнь? Каковы основные факторы массовой смертности? В чем проявлялись непосредственные и отдаленные последствия голода, продолжавшие оказывать свое негативное воздействие много лет спустя[45]?

Ответы на эти важные вопросы содержатся в вышедших в последние годы монографических исследованиях А. Р. Дзенискевича, С. В. Магаевой, В. Б. Симоненко, Л. И. Тервонен, Л. П. Хорошихиной[46]. Некоторые из названных выше авторов (С. В.Магаева и Л. И. Тервонен) пережили ленинградскую блокаду в детском возрасте, испытали сильное психоэмоциональное воздействие обстрелов и бомбежек, страшного голода зимы 1941–1942 гг. На основе анализа большого фактического материала и своего блокадного опыта они сформулировали представления о блокадном характере, который способствовал выживанию в экстремальных условиях.

Проблема смертности в блокированном Ленинграде является центральной и в опубликованной в 2003 г. книге М. И. Фролова «Салют и реквием. Героизм и трагедия ленинградцев. 1941–1944 гг.». Констатируя чрезвычайную сложность выяснения и уточнения потерь населения осажденного Ленинграда от голода, автор считает, что приблизиться к решению этой задачи может помочь анализ таких первичных документов, как домовые книги, а также социологических опросов переживших блокаду ленинградцев. Проделанный им анализ домовых книг Василеостровского района за период блокады показывает, что это перспективный источник. М. И. Фролов высказывает мнение, согласно которому жертвами голодной блокады с учетом смертности населения во время эвакуации стали не менее 800 тыс. ленинградцев[47]. Тем самым он солидаризируется с другими исследователями, которые определяют потери населения Ленинграда от голода в 700–800 тыс. человек[48].

Соглашаясь с М. И. Фроловым в том, что уточнение потерь ленинградцев от голода связано с привлечением новых источников, следует отметить, что дальнейшего критического изучения требуют и документы, казалось бы, давно известные, но не ставшие тем не менее объектом специального исследования. Материалы Ленинградской городской Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников впервые стали предметом обстоятельного изучения в кандидатской диссертации С. Б. Бизева в 2001 г. Главный вывод, к которому пришел молодой исследователь в результате анализа документов этой Комиссии, состоит в том, что установленная ею цифра потерь ленинградцев от голода – 649 тыс. человек – является не точной из-за ошибок, допущенных при составлении именных списков[49]. С. Б. Бизев пришел также к выводу, что в блокированном Ленинграде погибло еще около 100 тыс. человек, не учтенных в районных именных списках, и общая цифра потерь мирного населения Ленинграда, Пушкина и Петродворца составляет не менее 770 тыс. человек[50].

К вопросу о жертвах голодной блокады вернулся в своей монографии «900 дней блокады: Ленинград 1941–1944» В. М. Ковальчук, занимающийся изучением этого вопроса многие годы. В своей новой работе он обстоятельно рассматривает основные проблемы, прямо или косвенно связанные с причинами столь длительной осады города, с тяготами и лишениями, выпавшими на долю его жителей. Определяя цифру погибших в блокаде ленинградцев от голода, холода, болезней, обстрелов и бомбежек в 750 тыс. человек, В. М. Ковальчук подчеркивает, что эта цифра – «результат многолетнего анализа, главным образом, ленинградских историков, занимающихся изучением истории блокады, самых разных документов, в том числе и тех, которые раньше не было доступны исследователям»[51].

Если объективное изучение блокады Ленинграда в нашей стране тормозилась с самого начала негласным запретом на публичное обсуждение ее трагических страниц, то зарубежные авторы, особенно те, кто побывал в блокированном Ленинграде, не стеснялись в выражении своего восхищения подвигом ленинградцев. Здесь в первую очередь необходимо назвать имя английского журналиста и историка Александра Верта, находившегося в годы войны в СССР в качестве корреспондента «Санди Таймс» и радиовещательной компании Би-би-си. Александр Верт – один из немногих западных журналистов, которым удалось посетить Ленинград в период блокады. Его книга, вышедшая в Лондоне в 1944 г., «Ленинград» проникнута чувством восхищения перед ленинградцами, перед их мужеством в борьбе с фашистскими захватчиками. Английский журналист побывал на ряде предприятий Ленинграда, в том числе на Кировском заводе, беседовал с летчиками и артиллеристами, оборонявшими город, посетил школу на Тамбовской улице, присутствовал на приеме в Ленинградском отделении Союза советских писателей, был принят председателем Исполкома Ленсовета П. С. Попковым. Верт пишет, что повсюду, где бы он ни бывал, с кем бы он ни беседовал, его не оставляло чувство того, что он является свидетелем исключительного события. С восхищением предает Верт слова 15-летней девушки – работницы Кировского завода, которая в ответ на вопрос, не хочет ли она работать в более безопасном месте, сказала: «Нет, я кировка, а мой отец был путиловцем, и худшее теперь позади, так что следует держаться до конца»[52]. Обобщая свои впечатления от посещения осажденного Ленинграда, Верт пишет в заключительной главе своей книги: «Я видел человеческое величие и ранее. Я видел его в Испании, затем во время массированных бомбардировок Лондона; я видел его в том страшном арктическом конвое, который привез меня в Россию в мае 1942 г., я видел генералов и солдат, выигравших битву за Сталинград… но величие Ленинграда имеет свое особое свойство»[53].

В 1964 г., через 20 лет после выхода книги «Ленинград», Александр Верт опубликовал новую книгу – «Россия в войне 1941–1945», одна из частей которой под названием «Ленинградская эпопея» посвящена героической обороне Ленинграда[54]. В предисловии к русскому изданию своей новой книги Александр Верт пишет, что в опубликованной им ранее книге «Ленинград» он «дал по-человечески правдивый, полный и точный отчет о том, что происходило там во время голода»[55]. Вместе с тем, отмечает автор, в то время нельзя был располагать теми ценными материалами, в первую очередь статистическими, какие теперь изданы в СССР. Первая половина «Ленинградской эпопеи» написана Вертом на основе изучения советских источников, вторая – на основе личных впечатлений, которые нашли свое отражение в его книге «Ленинград». Личные впечатления, подкрепленные теперь знанием документов и литературы, позволили Верту через 20 лет не только остаться в своих оценках на прежних позициях, но и в ряде случаев их развить. Верт особенно отмечает товарищескую взаимопомощь, коллективизм защитников города, поддерживавших друг друга, их высокий моральный дух[56]. В заключительной главе «Ленинградской эпопеи» Верт отвечает на вопрос, почему Ленинград выстоял. «Самое замечательное в истории ленинградской блокады, – пишет он, – это не сам факт, что ленинградцы выстояли, а то, как они выстояли»[57].

Вместе с тем нельзя не заметить, что изучению блокады Ленинграда за рубежом мешали узость Источниковой базы, состоявшей по преимуществу из трофейных материалов, а также отсутствие доступа к советским архивным документам. В условиях «холодной войны» находилось немного энтузиастов историков, которые хотели и могли преодолеть эти препятствия. Тем не менее западные исследователи значительно раньше своих советских коллег поставили целый ряд вопросов, связанных с масштабами смертности среди ленинградцев, взаимоотношениями населения блокированного Ленинграда с властью, массовыми настроениями в период осады города и др., хотя их выводы в силу узости документальной базы носили часто односторонний характер, о чем можно судить по вышедшей в США в 1962 г. книге Леона Гуре «Осада Ленинграда»[58]. Главный тезис, который развивает автор этой книги, состоит в том, что лояльность ленинградцев режиму была предопределена страхом перед полицейским аппаратом советского государства[59].

«Самым выдающимся и информативным американским исследованием», по мнению Ричарда Бидлака[60], является книга знаменитого американского журналиста Гаррисона Солсбери «900 дней: осада Ленинграда», которая была опубликована в США в 1969 г. и стала бестселлером[61]. Привожу здесь в первую очередь мнение американского историка потому, что в свое время советские историки, мягко выражаясь, пристрастно отнеслись к выходу книги Солсбери – определенно под давлением партийной номенклатуры. Это объясняет тот факт, что переведенная на русский язык и изданная в Нью-Йорке в 1980 г. книга Солсбери появилась в нашей стране только в середине 90-х годов[62]. На самом деле автор этой книги с большим сочувствием пишет о ленинградцах, пытается показать весь спектр их настроений в различные периоды блокады, подчеркивая при этом, что доминирующими были патриотизм и готовность к самопожертвованию.

Будучи в годы Второй мировой войны корреспондентом агентства «Юнайтед Пресс Интернэшнл» в Советском Союзе, Гаррисон Солсбери вместе с группой американских журналистов посетил в феврале 1944 г. только что освобожденный от блокады Ленинград. С того времени он «заболел» ленинградской блокадой и стал активно искать и собирать о ней самые разные материалы. Работая над своей книгой четверть века, Солсбери создал яркое и глубокое произведение, и это следует признать нам, отечественным исследователям, пускай и с большим опозданием. «Думается, такие книги, как “900 дней”, не просто интересно читать сегодня, но и необходимо, – написал в предисловии к русскому изданию этой книги Алесь Адамович. – Ведь Солсбери уже тогда проделал то, что нам самим приходится и придется сделать: под мертвой маской Системы он отыскал, обнаружил живое – человека, его бессмертную душу, его не уходящую красоту – и показал это миру. А теперь показывает нам. Чтобы знали, где искать и что искать?»[63]. И с этим нельзя не согласиться.

Хотя немецкие историки по сравнению со своими западными коллегами имели существенные преимущества в изучении истории блокады Ленинграда – наличие значительного комплекса документов, историческая наука в ФРГ в течение многих лет предпочитала не заниматься этой проблемой. Тема борьбы за Ленинград и последствий блокады не относилась к числу поощряемых и в ГДР. Переведенные на немецкий язык книги Д. В. Павлова «Ленинград в блокаде» и Гаррисона Солсбери «900 дней: Блокада Ленинграда», по свидетельству современного немецкого историка Герхарта Хасса, «на многие годы остались единственными источниками информации о том, что происходило по ту сторону кольца блокады, в каких ужасных условиях умерли от голода сотни тысяч горожан и какие тяжелые последствия на всю жизнь оставила блокада оставшимся в живых ленинградцам и военным»[64]. Отсутствие исследовательской литературы о блокаде Ленинграда в немецкой историографии компенсировалось изданием большого количества документальных источников и мемуарной литературы[65]. Особое значение для историков, занимающихся рассмотрением планов и попыток немецкого командования овладеть Ленинградом, имеют опубликованные в 1976 г. военным историком Георгом Мейером ежедневные записки главнокомандующего группы армий «Север» генерал-фельдмаршала Риттера фон Лееба с января 1941 по январь 1942 г. В отличие от послевоенных трудов немецких генералов в этой публикации, содержащей многочисленные ссылки на документы и историческую литературу, имеются указания на планы немецкого командования в случае захвата Ленинграда, а также информация о положении в осажденном городе, которой располагал главнокомандующий немецких войск[66]. Выделяющаяся из мемуарной литературы книга Веранера Хаупта «Ленинград. 900-дневная битва. 1941–1944», воевавшего на Восточном фронте под командованием генерал-фельдмаршала Георга фон Кюхлера и генерал-полковника Георга Линдеманна, отличается стремлением его автора выйти за рамки личных воспоминаний и опереться на документы. Тем не менее отсутствие характеристики использованных источников и «зачастую очень субъективные оценки» автора, по мнению Герхарта Хасса, «не позволяют отнести его книги к разряду научной литературы»[67]. Подводя итоги изучению блокады Ленинграда в немецкой историографии, он приходит к выводу о том, что обстоятельные исследования об осажденном Ленинграде, массовой гибели его населения от голода и стойкости ленинградцев в Германии «еще отсутствуют»[68].

В январе 1942 г. выпускник исторического факультета Ленинградского университета, участник обороны Ленинграда М. Б. Рабинович записал в своем дневнике с надеждой: «Будет же когда-нибудь написана история осады Ленинграда, где много героического и глупого, мужественного и трусливого»[69]. Спустя многие годы он, уже известный историк, с горечью констатировал, что «настоящая книга о блокаде так и не появилась»[70]. Академик Д. С. Лихачев вообще считал, что «правда о ленинградской блокаде никогда не будет напечатана»[71]. Другой известный блокадник, писатель Лев Успенский, веривший в 1942 г., что «когда-нибудь про время то, что нам в удел досталось… напишут люди много книг», одновременно выразил сомнение в том, что эти книги смогут передать правдиво блокадную жизнь ленинградцев:

Не им постигнуть то,

Что сам ты знаешь,

Как ты, мой современник,

Умираешь, как дышишь ты,

Что видишь, чем живешь[72].

В самом деле, книг о блокаде Ленинграда написано теперь много, но и сегодня остается открытым поставленный блокадниками вопрос: можно ли вообще постигнуть то, что пришлось пережить тогда ленинградцам? И все же опубликованные в последние годы новые источники – документы, дневники, воспоминания – позволяют приблизиться к этому пониманию. И здесь велика ответственность историка, который не должен в угоду политической конъюнктуре перечеркнуть результаты достижений его предшественников, пренебречь одними источниками и проблемами в пользу других, более созвучных новому времени. Только объективное изучение всех известных на сегодня исторических источников приблизит нас к «горькой правде» о блокаде Ленинграда.

Мне как историку блокадного времени очень хочется верить, что когда-нибудь в нашей стране придут к пониманию очевидной для специалистов необходимости опубликовать все документы, имеющие прямое или косвенное отношение к истории обороны и блокады Ленинграда. Без этого вряд ли можно понять и объективно исследовать это уникальное явление в истории Второй мировой войны. Начать надо с публикации всех документов директивных органов, определявших судьбу Ленинграда. Необходимо также опубликовать документы из личного фонда А. А. Жданова, хранящегося в Российском государственном архиве социально-политической истории; документы Военных Советов Ленинградского и Волховского фронтов из Центрального архива Министерства обороны РФ; документы Ленинградских городского и областного комитетов партии из Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга; документы Ленинградского городского совета депутатов трудящихся и Ленинградской городской комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, хранящиеся в Центральном государственном архиве Санкт-Петербурга; документы Управления НКВД и НКГБ по Ленинграду и Ленинградской области, хранящиеся в архиве Управления Федеральной службы безопасности РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

В идеале это должны быть фондовые публикации, как это принято в мировой практике при изучении важнейших событий, а пока мы имеем несколько разрозненных тематических публикаций документов, выход каждой из которых зависел от политики КПСС в области идеологии и потому был связан с преодолением цензурных барьеров (разумеется, это в первую очередь относится к публикациям, вышедшим в советское время).

Первые сборники официальных документов, регламентировавших жизнь в осажденном Ленинграде, были изданы небольшим тиражом еще в годы войны и блокады. Это был «Сборник указов, постановлений, решений, распоряжений и приказов военного времени», который вышел в трех выпусках в 1942–1945 гг.[73] В 1944 г. был опубликован первый том сборника документов и материалов «Ленинград в Великой Отечественной войне», подготовленный сотрудниками Ленинградского Института истории партии под редакцией С. И. Аввакумова. Хотя это издание состояло в основном из материалов ленинградской печати, в нем были и редкие документы, как, например, впервые опубликованные сведения о нормах выдачи хлеба населению Ленинграда в 1941–1943 гг.[74] Второй том этого сборника, подготовленный под редакцией К. Г. Шарикова и охватывавший события 1943–1944 гг., также затрагивал некоторые стороны жизни блокадного Ленинграда, хотя основное внимание в нем уделялось, как и в первом томе, деятельности Ленинградской партийной организации[75]. Такой же характер носил и выпущенный в 1945 г. сборник «Ленинград дважды орденоносный»[76].

Можно утверждать, что партийное руководство Ленинграда во главе с А. А. Ждановым намеревалось дать этой публикаторской работе определенное направление, что видно из принятого 5 января 1944 г. решения Ленинградского обкома ВКП(б) о подготовке и издании сборника статей и материалов, освещающих опыт работы трудящихся Ленинграда за годы войны и блокады. Темы для этого сборника поручалось наметить А. А. Жданову, А. А. Кузнецову, Я. Ф. Капустину и П. С. Попкову[77]. К сожалению, о судьбе этого так и не вышедшего из печати сборника можно строить только предположения. Скорее всего, он так и не был подготовлен, хотя нельзя исключать, что его материалы могли быть уничтожены в результате «Ленинградского дела».

В 1945 г. были опубликованы два важных документа – «Акт Ленинградской городской комиссии о преднамеренном истреблении немецко-фашистскими варварами мирных жителей Ленинграда и ущербе, нанесенном хозяйству и культурно-историческим памятниками города за период войны и блокады» и «Доклад об итогах расследования злодеяний и учета ущерба, причиненного немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками Ленинграду». Созданная в мае 1943 г. под председательством А. А. Кузнецова Ленинградская городская комиссия, в которую наряду с партийными и советскими работниками вошли известные деятели культуры и науки, проделала огромную работу, обобщив данные от 6445 комиссий, созданных на предприятиях, в учреждениях и организациях. Эти данные нашли достаточно полное отражение в опубликованных в 1945 г. документах Ленинградской городской Комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, за исключением сведений о смертности населения от голода, хотя в представленном в Чрезвычайную государственную комиссию докладе об итогах расследования злодеяний немецко-фашистских захватчиков отмечалось, что «в результате голодной блокады в Ленинграде погибло 632 253 человека».[78] По-видимому, было решено, что сводные данные о смертности ленинградцев от голодной блокады должны были быть впервые оглашены на Нюрнбергском процессе, и в этом был определенный политический и психологический расчет: эти данные должны были стать обвинением Международного трибунала в адрес немецко-фашистских захватчиков, исключая другие толкования и сомнения.

К великому сожалению, сфабрикованное в 1949–1950 гг. «Ленинградское дело» не только прервало на многие годы начавшееся с таким трудом изучение истории обороны и блокады Ленинграда, но и привело к невосполнимой утрате многих ценных документов, материалов и экспонатов. В богатейшей коллекции печатных материалов «Ленинград в Великой Отечественной войне», собранной сотрудниками Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, из 50 тыс. различных материалов сохранилось менее половины – около 20 тыс.[79] Почти полностью были уничтожены экспонаты и фонды Музея обороны Ленинграда, созданного на основе выставки «Героическая оборона Ленинграда», открывшейся в апреле 1944 г. в Соляном городке и насчитывавшей более 10 тыс. поистине бесценных экспонатов[80]. В фондах Музея обороны Ленинграда хранились материалы из личных архивов, дневники, письма, фотографии, личные вещи солдат и офицеров, партийных и советских работников и простых ленинградцев. Хотя экспонаты и фонды Музея обороны были в значительной степени утрачены, они запечатлелись в памяти всех, кто успел посетить Музей до закрытия, а это были сотни тысяч ленинградцев и гостей города. Замечательный путеводитель по Музею обороны Ленинграда, составленный его директором Л. Л. Раковым, арестованным после закрытия Музея, стал не только прямым обвинением тем, кто его уничтожил, но и важным историческим источником для изучения блокады[81].

Перелистывая теперь страницы этого путеводителя, я оказался во власти собственных впечатлений от посещения музея вместе с моими одноклассниками в 1946 г. Прежде чем устремиться в здание Музея обороны Ленинграда, мы с большим любопытством стали рассматривать расположенные напротив него немецкие трофеи, среди которых были огромная пушка (если я не ошибаюсь, это была 420-мм мортира «Толстая Берта»), осадные орудия, танки «Тигр» и «Пантера», самоходные орудия «Фердинанд». Но больше всего, конечно, наше воображение поразило увиденное в самом музее: огромные карты-схемы, показывавшие, как проходила битва за Ленинград в различные периоды его обороны, красочные панно и портреты летчиков-героев Советского Союза М. П. Жукова, С. И. Здоровцева и П. Т. Харитонова и, конечно, личные вещи и оружие воинов. Не могли никого оставить равнодушными стенды, отражавшие борьбу с голодом. На одной из витрин экспонировались образцы продукции пищевой промышленности блокадного времени, рассказывалось об усилиях научно-исследовательских институтов по изысканию пищевых заменителей из промышленного сырья. Здесь посетители могли увидеть образцы разных блюд, приготовленных из ремней свиной кожи, снятых с текстильных машин. Особенно привлекал внимание макет ленинградской булочной с ее главным предметом – весами, на одной чаше которых находились 2 маленькие гирьки, а на другой – 125 г хлеба. Над весами расшифровка состава хлеба в декабре 1941 г.: мука ржаная дефектная – 50 %, соль – 10 %, жмых – 10 %, целлюлоза – 15 %, соевая мука, мучная пыль, древесные опилки – 5 %. Тем не менее некоторым посетителям показалось, что жизнь и быт блокированного Ленинграда могли бы быть представлены более ярко и открыто в своих деталях[82]. Теперь мне думается, что и здесь негласно присутствовала установка А. А. Жданова «не переборщить упадок». Зато представленная по соседству экспозиция, посвященная Ладожской Дороге Жизни, отличалась своим ярким оформлением – фотоснимки, диапозитивы, макеты показывали не прекращавшееся движение грузов по Ладоге во все времена года. Для Ладожского раздела были также изготовлены панорама трассы, панно и электрифицированная карта с обозначением ледовых трасс, наших зенитных батарей и огневых точек вражеских позиций.

И все же самые сильные впечатления оставляли реальные предметы жизни блокадного города. Я навсегда запомнил так поразивший меня в одном из залов разбитый прямым попаданием снаряда трамвай. К сожалению, его не пощадили, когда закрывали в 1949 г. Музей обороны Ленинграда: вывезли на свалку и уничтожили.

Заключительные залы Музея обороны Ленинграда были посвящены полному разгрому фашистских войск, державших непокорный город в блокаде почти 900 дней. В этом разделе посетители видели танк Т-34, участвовавший в прорыве блокады и уничтоживший у деревни Марьино три противотанковых орудия противника и затем первым ворвавшийся в Красное Село; 120-мм миномет шести братьев Шумовых из Сибири, выпустивших по противнику более 30 тыс. мин и уничтоживших более батальона фашистов, 9 вражеских дзотов, 24 пулемета и др. Характерно, что посещение Музея обороны Ленинграда врезалось в память многих ленинградцев, о чем можно судить и по воспоминаниям жителей блокадного Ленинграда.

Первой научной публикацией по истории обороны и блокады Ленинграда стал вышедший в 1966 г. сборник документов «900 героических дней», подготовленный ленинградскими архивистами совместно с сотрудниками Ленинградского отделения Института истории АН СССР[83]. При подготовке этой публикации к печати составители оказались в трудном положении: во второй половине 60-х годов наступил очередной этап ужесточения и «идеологического зажима» в области общественных наук, и надеяться в этих условиях сделать достоянием гласности хотя бы некоторые из документов, находящихся на специальном хранении, не приходилось. Достаточно сказать, что за публикацию в сборнике Приказа главнокомандующего Северо-Западным направлением К. Е. Ворошилова об организации обороны Ленинграда от 20 августа 1941 г. директор Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства Ленинграда X. X. Камалов был уволен. А все дело было в 10-м пункте этого приказа, который гласил: «Вооружить рабочие батальоны винтовками, охотничьими ружьями, пулеметами, ппд, гранатами, бутылками с горючей смесью, а также холодным оружием, саблями, кинжалами, пистолетами и др.»[84]. Те, кто определял, что можно писать об этом, не хотели, чтобы правда о реальном положении с вооружением в ополчении и рабочих батальонах стала достоянием печати. Вряд ли поэтому стоит удивляться, что из более чем 3 тыс. выявленных к публикации документов в сборник «900 героических дней» вошли только 127 [85]. Составителям пришлось пойти по пути отбора и включения в состав сборника в первую очередь документов отчетного характера – докладов, докладных записок и отчетов за довольно длительные промежутки времени, иногда даже за весь период блокады. В результате были впервые опубликованы сведения Ленинградской городской эвакуационной комиссии об эвакуации населения из Ленинграда за период с 29 июня 1941 г. по 1 апреля 1943 г.; докладная записка А. А. Жданова в Государственный Комитет Обороны о результатах эвакуации из Ленинграда промышленных предприятий (октябрь 1943 г.); сводные материалы о военной работе в Ленинграде с начала Великой Отечественной войны по октябрь 1943 г.; отчет о работе местной противовоздушной обороны Ленинграда за 1941–1944 гг.; извлечение из отчета Ленгорплана «Ленинград в период войны и блокады» о снабжении города продовольствием, топливом, электроэнергией, о работе транспорта и бытовом обслуживании населения за период с июля 1941 г. по январь 1943 г.; докладная записка отдела торговли Ленгорисполкома о торговле в Ленинграде за период с 1 июля 1941 г. по 1 июля 1942 г.; докладная записка о развитии сельского хозяйства и огородничества в Ленинграде за период войны; отчет о работе здравоохранения Ленгорисполкома за период с 1 июля 1941 г. по январь 1943 г. и др.

Констатируя ценность помещенных в сборнике «900 героических дней» отчетных материалов, вместе с тем нельзя не заметить, что они датированы, как правило, 1943 годом, и в них заметно стремление их авторов исходить в оценках событий и фактов из установки ленинградского руководства «не переборщить упадок». Проблема смертности в этих материалах, даже в отчете отдела здравоохранения Ленгорисполкома, присутствует в самом общем виде. Отчет о работе по охране здоровья детей от 26 июня 1943 г. начинается с неуместной риторики: «Забота о детях в Ленинграде за годы Великой Отечественной войны – это одна из блестящих страниц в истории обороны Ленинграда. Это – одно из самых ярких доказательств неусыпного внимания партии и правительства к детям, к нашей замечательной смене»[86]. И весь отчет подогнан под этот тезис. В отчете отдела народного образования о работе ленинградских школ в 1941/1942 учебном году специально подчеркивалось, что «ленинградские городские организации, лично т. Жданов чрезвычайно внимательно относились к нуждам учащихся», которые «в течение двух месяцев получали суп без вырезки талонов из продовольственных карточек, несмотря на тяжелое положение с продовольствием в городе». И далее мимоходом констатировалось, что «за зимний период в связи с холодами, голодом и истощением происходил отсев из школ…»[87]. И ни слова о самой смертности.

Наконец, следует особо сказать о двух документах, опубликованных составителями из фонда Ленинградской городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков. Это, во-первых, сведения о жертвах среди населения от артобстрелов, бомбардировок и голодной блокады, установленные на май 1945 г. по 15 районам Ленинграда и по Колпино и Кронштадту[88].

Сведенные в таблицу по районам города, эти данные показывают, как получилась общая цифра потерь населения от голода в 632 253 человека. А получилась она путем механического сложения представленных районными комиссиями сведений о 440 826 погибших от голода и 191 427 персонально установленных по централизованному учету отдела актов гражданского состояния. Сложение этих разнородных данных дает основание считать полученную таким образом общую цифру потерь населения Ленинграда от голода достаточно условной. Изучая в свое время материалы Ленинградской городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков, я неоднократно встречал многочисленные акты о смерти ленинградцев от голода, поступавшие в эту комиссию в 1945, 1946 и даже в 1947 г. И эти акты учитывались Ленинградской городской комиссией, которая на своих заседаниях периодически пересматривала общую цифру потерь в сторону ее увеличения[89]. В силу многих причин, и прежде всего вследствие того, что в тяжелых условиях блокады не было возможности вести точный учет умерших от голода, утраты в бомбежках и артобстрелах документации, отсутствия сведений о гибели целых семей и родственников многих тысяч ленинградцев, не возвратившихся из эвакуации, данные районных комиссий в 1945 г. не могли быть исчерпывающими. Достаточно сказать, что даже в 1947 г. в Городскую комиссию поступали заявления от демобилизованных военнослужащих, у которых погибли семьи в период блокады. Установить в тех условиях, погиб тот или иной человек в блокированном Ленинграде или он находился в эвакуации, было не всегда возможно. Именно поэтому в более поздних материалах Ленинградской городской комиссии можно обнаружить другие данные о смертности ленинградцев в годы блокады. Однако, как явствует из опубликованной в сборнике «900 героических дней» выписки из протокола заседания Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников от 15 июня 1945 г., эта Комиссия, рассмотрев предоставленные Ленинградской городской комиссией 130 265 актов об ущербе, причиненном гражданам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям, и на основании материалов о злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками, установила:

«1. За 900 дней беспримерной осады Ленинграда и во время оккупации его пригородов немецко-фашистские захватчики и их сообщники чинили чудовищные злодеяния и зверства над мирным населением. Они сбросили с самолетов 107 тыс. фугасных и зажигательных бомб и выпустили по Ленинграду 150 тыс. тяжелых артиллерийских снарядов. Гитлеровцы убили и замучили 29 721 мирного советского гражданина, ранили 33 782 мирных жителя, угнали в немецкое рабство 48 751 советского гражданина. В результате блокады умерло от голода 641 803 чел.»[90] Далее шли еще четыре пункта этого постановления, раскрывавшие огромный ущерб, нанесенный промышленности и транспорту Ленинграда, его культуре и науке. Но главное содержалось в процитированном выше первом пункте, а оглашенные в нем данные не подлежали теперь уже пересмотру.

Следующий сборник документов о блокаде Ленинграда появился только спустя 30 лет после выхода из печати сборника «900 героических дней». Новый сборник документов «Ленинград в осаде»[91]готовился и издавался в совершенно иной политической обстановке в стране, и это самым благотворным образом отразилось на его качестве и научном уровне публикации в целом. «Высоко оценивая важность архивных источников, мы хотели бы дать современнику полную картину обороны Ленинграда в документах, – писали во введении составители. – Но для этого потребовалась бы целая серия томов. Такой возможности мы не имеем. Мы вынуждены ограничиться более скромной целью – расширить представление читателя о драматической и героической странице истории нашего города. Эта задача в настоящее время вполне выполнима. Рассекречивание значительной части архивных фондов дало возможность сотрудникам пяти крупнейших архивов города и области собрать комплекс в подавляющем большинстве не опубликованных ранее документов»[92]. Сотрудники этих пяти архивов заслуживают здесь быть названными поименно: Т. П. Бондаревская, И. И. Сазонова, Н. И. Шульгина (Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга), М. А. Антифеева, Н. Ю.Черепенина, М. В.Шкаровский (Центральный государственный архив Санкт-Петербурга), П. А. Иванкин, Н. Ф. Фомичева (Центральный государственный архив научно-технической документации Санкт-Петербурга), А. К.Бонитенко (Центральный государственный архив литературы и искусства Санкт-Петербурга), И. Б. Лозинская (Ленинградский областной государственный архив в г. Выборге) и сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Е. М. Балашов[93].

Почти 230 ценнейших документов, сгруппированных составителями по тематическому принципу в девяти разделах сборника, действительно весьма существенно расширяют и углубляют наши представления о самых разных сторонах обороны и блокады Ленинграда. Не имея здесь возможности дать хотя бы краткую характеристику всех документов, к которым мы будем неоднократно обращаться далее, хотелось бы в первую очередь сказать о документах, представленных в разделе «В тисках голода» – о продовольственном снабжении и транспортных коммуникациях осажденного города, а также в разделе «Все шире братские могилы…» – о смертности, болезнях и эвакуации ленинградцев. Особо выделим здесь публикуемую секретную «Информационную записку о хлебных ресурсах Ленинграда», в которой детально показано состояние хлебных запасов города в канун войны и в первое военное полугодие, и «Отчет Городского отдела торговли о работе с июня 1941 по сентябрь 1943 г.», обстоятельно подготовленный его заведующим И. А. Андреенко. С публикацией в сборнике раздела «Похоронное дело» из отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания за первый год войны исследователи наконец получили в свое распоряжение полный отчет треста «Похоронное дело» и, что немаловажно, возможность ссылаться на этот засекреченный многие годы документ. Соглашаясь с составителями в том, что на сегодня это единственный документ, в котором, хотя и с оговоркой на возможное завышение, но дается общая цифра захороненных и кремированных, вместе с тем не могу не выразить недоумения, почему составители не сочли необходимым отметить в комментариях к этому документу тот факт, что эти «единственные официальные данные о числе захоронений» уже давно были введены в научный оборот историками[94].

В заключительный раздел «Следы войны. Последствия осады» вошло всего пять документов, из них два – уже опубликованные: извлечение из Акта Ленинградской городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников и их сообщников об ущербе, причиненном Ленинграду войной и блокадой, а также сведения этой комиссии о числе погибшего в Ленинграде населения. Хотя, конечно, в этот раздел могли бы быть включены и другие важные и ранее не публиковавшиеся документы. Например, в фонде Ленинградской городской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников хранятся выделенные в отдельный том «Именные списки видных деятелей Ленинграда, погибших во время войны и блокады»[95]. Эти списки интересны еще и тем, что в них попали имена только наиболее известных писателей, ученых, композиторов, художников, артистов и др. Так, Ленинградский университет представил в Городскую комиссию список, состоявший из 6 погибших во время блокады видных ученых, в то время как за войну и блокаду университет потерял более 30 профессоров и почти 70 доцентов[96].

Сборник документов «Ленинград в осаде» заслуженно получил высокую оценку научной общественности и на конкурсе научных работ Росархива в области архивоведения, документоведения и археографии, в 1996 г. ему было присуждено первое место. Изданный тиражом в 5 тыс. экземпляров, сборник стал к настоящему времени уже библиографической редкостью, и, конечно, хорошо было бы его переиздать в расширенном составе документов. Но кто же сегодня даст деньги для переиздания самой представительной публикации документов о блокаде Ленинграда?

Подтверждением тому, что фонды санкт-петербургских архивов по истории обороны и блокады Ленинграда далеко не исчерпаны, служит недавняя новая публикация документов Н. Ю. Черепениной[97]. Среди этих документов, на мой взгляд, следует выделить справку Управления милиции г. Ленинграда и области председателю Ленгорисполкома П. С. Попкову о возврате домовых книг в домохозяйства от 9 февраля 1942 г. и справку Управления милиции г. Ленинграда о результатах проверки домовых книг от 5 июня 1942 г.; справку о численности населения городов Ленинграда, Кронштадта и Колпино от 31 июля 1942 г., подписанную председателем Исполкома Ленгорсовета П. С. Попковым и начальником Управления НКВД по Ленинграду и области П. Н. Кубаткиным; справку Ленинградского городского отдела актов гражданского состояния о количестве смертей в Ленинграде в 1942 г. и общие итоги естественного движения населения Ленинграда за 1942 г.; обзор деятельности милиции г. Ленинграда за 1941–1943 гг.[98] и др.

Вследствие малого тиража остался почти незамеченным выход в 1996 г. многострадального сборника документов и писем «Университет в блокадном и осажденном Ленинграде 1941–1944»[99]. В течение многих лет авторы этой книги, бывшие сотрудники Ленинградского университета, оставленные в осажденном городе после его эвакуации в феврале 1942 г. для сохранения научных и культурных ценностей, боролись за ее издание и в конце концов победили. Каждый, кто найдет эту книгу и ознакомится с нею, согласится, что она важна не только для истории Ленинградского – Санкт-Петербургского университета, но и для ответа на принципиальный вопрос, почему Ленинград выстоял и победил.

В 2000 г. в издательстве «Европейский дом» тиражом всего 300 экземпляров вышла уникальная книга – «В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД», подготовленная Н. А. Ломагиным. Автор и составитель этой публикации провел огромную исследовательскую работу по поиску и изучению новых источников в отечественных и зарубежных архивах, в результате которой им были введены в научный оборот документы из Национального архива США, Центра хранения историко-документальных коллекций (бывший Особый архив), архива Управления Федеральной службы безопасности РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. В книге «В тисках голода» опубликовано около 40 наиболее важных «спецсообщений» о настроениях ленинградцев в период осени и зимы 1941–1942 гг., содержащихся в специальном томе материалов Управления НКВД «Сообщения о продовольственном положении г. Ленинграда, смертности населения и преступлениях на почве продовольственных затруднений».[100]

Более полный состав «спецсообщений» Управления НКВД по Ленинградской области содержится во второй книге Н. А. Ломагина «Неизвестная блокада», вышедшей в 2002 г. в издательстве «ОЛМА-ПРЕСС» тиражом в 5 тыс. экземпляров[101]. Ценность этих специфических документов состоит, по моему мнению, прежде всего в том, что, предназначенные для «внутреннего использования», они, как правило, более объективно отражали настроения различных слоев населения блокированного Ленинграда – рабочих, инженеров, ученых, деятелей культуры и искусства, домохозяек. Разумеется, эти документы требуют критического подхода и соотнесения с другими источниками, но несомненно одно: они дают новое измерение жизни осажденного города. Вместе с тем не следует и преувеличивать значение этого источника, и здесь я не соглашусь с мнением Н. А. Ломагина, который пишет: «Наверное, ни один другой источник не может обеспечивать такой репрезентативности, как документы НКВД»[102].

В своих публикациях Н. А. Ломагин ввел в научный оборот и другой важный комплекс документов – материалы немецких разведывательных служб – службы безопасности СД и военной разведки[103]. Не принимать во внимание этот источник нет разумных оснований, поскольку немецкая разведка получала информацию о положении в блокированном Ленинграде на основе анализа самых разных источников – трофейных советских документов, данных радиоперехвата, допросов военнопленных и перебежчиков, а также через свою агентуру.

Как это ни покажется удивительным, но вплоть до начала XXI в. отсутствовали специальные документальные публикации о помощи страны блокированному Ленинграду, хотя отдельные документы об этом и помещались в различных сборниках начиная еще с военного времени. Этот существенный пробел теперь восполнен изданием в 2002 г. сборника документов «Страна – Ленинграду. 1941–1945», подготовленного научными сотрудниками Санкт-Петербургского Института истории РАН совместно с работниками петербургских архивов[104]. Наряду с присутствием в сборнике материалов центральной, ленинградской и местной печати в нем представлены важные новые документы из фондов Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга, Центрального государственного архива Санкт-Петербурга и Центрального государственного архива литературы и искусств Санкт-Петербурга. Публикуемые в этом сборнике документы убедительно свидетельствуют о том, что Ленинград не был оставлен на произвол судьбы, как считают некоторые зарубежные и отечественные авторы. Эти документы показывают, что помощь и внимание всей страны к осажденному Ленинграду стали важным моральным фактором в борьбе ленинградцев за свой город.

В последние годы появился ряд публикаций документов об обороне Ленинграда в центральных журналах и издательствах. В помещенной в 2003 г. в «Историческом архиве» подборке документов, посвященной 300-летнему юбилею Санкт-Петербурга, был опубликован 21 документ Государственного Комитета Обороны СССР, имеющий непосредственное отношение к обеспечению жизнедеятельности Ленинграда в 1941–1945 гг.[105] В том же году вышла книга Н.Я.Комарова и Г. А. Куманева «Блокада Ленинграда: 900 героических дней. 1941–1944», в которой был опубликован ряд новых документов о блокированном Ленинграде[106]. В 2004 г. сотрудники Института военной истории выпустили сборник документов «Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов»[107]. Составителям сборника, вероятно, в силу принадлежности к Министерству обороны РФ, оказались намного доступнее фонды Ставки Верховного Главнокомандования и Генерального штаба, фонды Ленинградского и Волховского фронтов, хранящиеся в Центральном архиве Министерства обороны РФ. В результате им удалось опубликовать многие важные документы – директивы, приказы, распоряжения и указания Верховного Главнокомандующего, Государственного Комитета Обороны, Ставки ВГК и Генерального штаба по вопросам обороны Ленинграда. Интерес специалистов к этому сборнику в значительной степени усиливался его интригующим названием. Действительно, в него включен целый ряд важных и интересных документов из рассекреченных фондов, но в нем помещены и многие документы, уже опубликованные и имеющие отношение прежде всего к различным сторонам жизни блокированного Ленинграда. В этом, конечно, нет ничего предосудительного, но факт их публикации следовало оговорить в комментариях. Составители же ограничились ссылками на первоисточник, невольно создав впечатление, что все документы, содержащиеся в сборнике, публикуются впервые. Тем не менее хочу еще раз подчеркнуть важное значение опубликованных в сборнике Института военной истории документов для изучения истории битвы за Ленинград.

Отмечая несомненные достижения в последние годы в публикации документов по истории обороны и блокады Ленинграда, вместе с тем нельзя не признать, что многие важные документы Государственного Комитета Обороны, Совнаркома СССР, ЦК КПСС, НКВД, имеющие непосредственное отношение к обороне Ленинграда, все еще остаются на секретном хранении или находятся в ведомственных архивах, доступ в которые исследователям практически закрыт. Показательно, что все еще не опубликован полный состав приказов, решений и распоряжений Военного совета Ленинградского фронта, хранящийся в Центральном архиве Министерства обороны. До сих пор так и не издан сборник документов по обороне Ленинграда, который планировался в серии «Русский архив. Великая Отечественная».

Среди источников, которые помогают приблизиться к пониманию непостижимой, по мнению многих блокадников, психологии поведения и выживания ленинградцев в экстремальных условиях блокады, особое место занимают их дневники. Как теперь выясняется, в период первой блокадной зимы многие ленинградцы стали вести дневники, которые, к сожалению, далеко не все сохранились. В архиве О. Ф. Берггольц, например, была объемистая папка «Выписки из дневников», в которой находились перепечатанные на машинке выдержки из блокадных дневников самых разных людей – учителей, врачей, шоферов, партийных и советских работников[108]. Наиболее крупная коллекция дневников блокадного времени находится в Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга. Хранятся блокадные дневники в Музее обороны и блокады Ленинграда, в Российской Национальной библиотеке и даже в Архиве Большого Дома. Конечно, блокадные дневники остались и в семьях тех, кто их вел, о чем можно судить по публикациям последнего времени. Здесь приходится опять констатировать, что вплоть до середины 80-х годов издание блокадных дневников носило строго ограниченный властями характер, так как содержавшийся в них «негатив» мог, по их мнению, повредить созданной героической картине жизни в блокированном Ленинграде. Ярким примером такого отношения стала получившая широкий общественный резонанс «Блокадная книга» А. Адамовича и Д. Гранина, в первом издании которой цензура потребовала изъять десятки интервью с блокадниками и записей из дневников.

Начиная вести блокадные дневники, их авторы вольно или невольно задумывались над их предназначением – одни адресовали их истории, другие писали для себя. «Я веду как музейную работу ежедневный дневник с 22 июня. Записи делаются все подробнее и детальнее, – отмечал зимой 1941–1942 г. научный сотрудник Музея истории и развития Ленинграда А. А. Черновский. – Уцелею ли – не знаю, но дневник этот – документ для истории города ценный, он (конечно, с долей субъективности) отражает эти исключительные дни. Если я доживу, я хотел бы участвовать в его расшифровке, в написании примечаний»[109]. Увы, А. А. Черновский умер от истощения в мае 1942 г., оставив для истории свой дневник, хранящийся теперь в архиве. Школьный инспектор Л. К. Заболотская, размышляя о назначении своих дневниковых наблюдений и переживаний, писала: «Я часто думаю о том, то ли я пишу в дневнике, что нужно. Ведь завела я его не для излияния чувств. У меня достаточно друзей, с которыми я всегда могу поделиться. Я пишу дневник потому, что я выполняю одно из заданий райкома – пишу, чтобы помочь в будущем восстанавливать историю обороны Ленинграда. Но я чувствую, что в моем дневнике больше чувств, чем фактов. А с другой стороны, думаю, что писать в дневнике надо то, что человеку хочется писать. Только тогда он может быть искренним, а это непременное условие ведения дневника. А, кроме того, мне кажется, что и чувства рядового ленинградца (а мои чувства и мысли большинства) тоже интересны для истории и что люди, которых, может быть, не всегда полно я показываю в нем, тоже интересны для истории»[110].

Директор Архива Академии наук СССР, профессиональный историк Г. А. Князев в своем уникальном дневнике «Дни великих испытаний», выдержки из которого были впервые опубликованы в «Блокадной книге» А. Адамовича и Д. Гранина, методично фиксировал все, что так или иначе было связано с бытом, поведением и настроениями жителей осажденного города, не скрывая при этом и собственных переживаний. «Я прислушиваюсь, всматриваюсь, вдумываюсь во все окружающее меня, – записал он 24 октября 1941 г. – Я улавливаю биение пульса кругом и стараюсь передать, как бьется мой пульс, как я воспринимаю, переживаю события, как они переживаются другими…»[111]. Это стремление уловить «биение пульса кругом» помогало Г. А. Князеву переносить нараставшие с каждым днем блокады трудности, заражаться оптимизмом и надеяться на лучшее.

И все же подавляющая часть тех, кто вел дневники в осажденном Ленинграде, делала в них сокровенные записи прежде всего для себя, а не для истории. Это были и военные, и сугубо гражданские лица, партийные и советские работники, писатели и ученые, инженеры и журналисты, учителя и школьники, сотрудники музеев, архивов и библиотек, домохозяйки и пенсионеры. Без их дневников нельзя адекватно представить блокадную повседневность и понять психологию выживания в то героическое и трагическое время. В условиях, когда самым опасным союзником осадивших Ленинград немецко-фашистских захватчиков стал голод, дневник, по меткому выражению Н. Б. Роговой, «стал выполнять функцию не только морального пристанища для обессиленного человека, загнанного в безвоздушное пространство аномального существования в мире, где смерть караулит каждого, – он становился “на караул” против самой смерти. Он был опорой на краю той “могилы, куда с ужасом заглянул каждый”»[112]. Шестнадцатилетняя школьница Елена Мухина, оставшись после смерти матери в феврале 1942 г. совершенно одна, могла довериться только своему дневнику, общаясь и обращаясь к нему за советом и помощью. «Милый мой бесценный друг, мой дневник. Только ты у меня и есть, мой единственный советчик. Тебе я поведываю все мои горести, заботы, печали. А от тебя прошу лишь одного: сохрани мою печальную историю на своих страницах, а потом, когда это будет нужно, расскажи обо всем моим родственникам, чтобы они все узнали, конечно, если они этого пожелают»[113].

Блокадные дневники надо читать внимательно, день за днем, не упуская и не пропуская ничего, но и ничего не додумывая за автора, и только тогда возникает реальная картина жизни в осажденном городе в ее повседневных проявлениях, приходит понимание того, что пришлось вынести ленинградцам. Минуло уже более двадцати лет с того времени, как я с огромным интересом прочитал только что опубликованный тогда блокадный дневник известного ученого-востоковеда А. Н. Болдырева[114], но и сегодня я не могу без волнения читать эту исповедь. Начав свою «Осадную запись» в декабре 1941 г.,

А. Н. Болдырев день за днем фиксировал не только происходившие события, но и тончайшие психологические наблюдения за переживаниями терзаемого голодом человека, обремененного постоянной заботой о своих родных и близких. Вместе с пронзительно откровенными записями об изнурительной «битве» автора за выживание и тяжких переживаниях, «падениях духа», вызванных унизительными поисками дополнительного куска хлеба и тарелки супа, дневник содержит ценные сведения о самых разных сторонах блокадной жизни. Сам А. Н. Болдырев считал, что «эти записи – самое и единственное творческое» из того, что ему приходилось делать во время блокады[115]. Занося в свой дневник различные «мелочи», он надеялся, что «с кучей мусора будет зацеплено и ценное», верил, что «эта Запись есть дело большое, есть подлинный, правдивый свидетель времен неповторимых и когда-нибудь будут заслушаны ее показания»[116]. Это «когда-нибудь» наступило только спустя 50 лет, и в этом нет ничего удивительного, поскольку дневники в силу многих причин и обстоятельств, а часто и по воле их авторов, становятся достоянием истории и историков по истечении длительного времени.

Конечно, далеко не все, что чувствовали, переживали и видели, и тем более думали блокадники, они решались заносить в свои дневники: это было небезопасно, и потому почти автоматически срабатывала самоцензура. Некоторые события и факты приходилось даже излагать эзоповым языком. Так, свои вызовы в Большой дом, где размещалось Управление НКВД, А. Н. Болдырев зашифровал в своем дневнике как «глупейший рассказ некоего Шевчика “Две поездки в Большой Дом”», прибегнув при этом к английскому языку[117]. В том, что вести дневники даже в то трагическое время было опасно, мы теперь убеждаемся сами, знакомясь с целым рядом опубликованных в наше время блокадных дневников, авторы которых были тогда арестованы за «антисоветскую агитацию» и «контрреволюционную пропаганду», вещественным доказательством которых и стали их дневники, найденные при обыске.

Один из первых таких документов был напечатан в 1996 г. в журнале «Вопросы истории» – дневник И. И.Жилинского, начальника планово-аналитического отделения Управления дорожного строительства Октябрьской железной дороги, арестованного за «контрреволюционную пропаганду»[118]. При обыске на квартире Жилинского, проживавшего в Новой Деревне, в деревянном доме по Школьной улице, был изъят и его дневник, в котором следователь обнаружил «крамольные высказывания» и приобщил его к делу. В действительности же в дневнике Жилинского отражена прежде всего его повседневная борьба за выживание, состоявшая из поисков и добывании пищи; из долгого простаивания в многочасовых очередях за хлебом и другими продуктами питания, которые полагались по карточкам, но далеко не везде оказывались в магазинах. Настроения «осточертелой голодной жизни» выплескивались из дневников в разговоры в очередях за продовольствием, на работе, становились известными органам НКВД и служили для последних основанием для обвинения распространителей таких настроений в «контрреволюционной пропаганде» и «антисоветской агитации». Разумеется, таким образом пострадал не один И.И.Жилинский. Похожая судьба постигла и других авторов блокадных дневников. В 2004 г. в серии «Архив Большого Дома» были изданы дневники ленинградского учителя

А. И. Винокурова, расстрелянного в марте 1943 г. за «контрреволюционную антисоветскую агитацию» и за «пораженческие взгляды в войне СССР с Германией»[119], и старшего бухгалтера Ленинградского института легкой промышленности Н. П. Горшкова, приговоренного к 10 годам лишения свободы за «антисоветскую агитацию среди своих знакомых»[120]. Сам же Горшков настаивал, что изъятый у него во время обыска дневник служит доказательством того, что он «никогда не был антисоветски настроенным человеком»[121]. Читая сегодня дневник Н. П. Горшкова, убеждаешься в глубокой правоте его автора, утверждавшего, что его наблюдения и переживания он записывал для себя. Но теперь оказалось, что и для истории: не пропустив в своем дневнике ни одного дня блокады (!), отмечая в нем не только «негатив» зимы 1941–1942 г., но и все изменения к лучшему, Горшков показал, как приходила постепенно надежда на избавление от вражеской блокады, как нарастали эти ожидания, как улучшался быт, и с ним – настроения ленинградцев. Каждый день Горшков педантично описывал состояние погоды, фиксировал продолжительность обстрелов и бомбежек, и этими ценными сведениями я с благодарностью к автору дневника воспользовался в документальной части моей книги.

Среди блокадных дневников выделяются своим публицистическим характером дневники ленинградских писателей, которые с самого начала обращались в них к читателю[122]. В. В. Вишневский в «Дневнике военных лет» писал о необходимости «сохранить для истории наши наблюдения, нашу сегодняшнюю точку зрения участников. Ведь через год, через десять лет – с дистанции времени будет виднее. Возможно, будет иная точка зрения. Оставим же внукам и правнукам свой рассказ»[123]. И многие ленинградские писатели оставили для истории свои рассказы о блокадной жизни: В. М. Инбер – «Почти три года. Ленинградский дневник»; П. Н. Лукницкий – «Ленинград действует..»; В. М. Саянов – «Ленинградский дневник»; П. И. Капица – «Блокадные дневники, прочитанные сегодня» и др. Наконец, совсем недавно, в 2010 г., был опубликован «Запретный дневник» О. Ф. Берггольц, которая, по выражению Д. А. Гранина, «стала символом, воплощением героизма блокадной трагедии». Читая «Запретный дневник», особенно понимаешь, что это чистая правда, а не красивая метафора. Такая же правда и в самом дневнике О. Ф. Берггольц, которая не посвящала в него даже самых близких ей людей. «Как хорошо, что я – не орденоносец, не лауреат, а сама по себе, – записала она 12 апреля 1942 г. – Я имею возможность не лгать, или, вернее, лгать лишь в той мере, в какой мне навязывают это редакторы и цензура, а я и на эту ложь, собственно говоря, не иду»[124].

Большую работу по выявлению, изучению и публикации блокадных дневников ведут в последние годы научные сотрудники Санкт-Петербургского института истории РАН. В рамках проекта «Ленинградская блокада без купюр и ретуши» был издан целый ряд сборников – «Человек в блокаде. Новые свидетельства», «Доживем ли мы до тишины? Записки из блокадного Ленинграда», «Я не сдамся до последнего…»[125]. Опубликованные в них действительно новые и содержательные дневники хранились не только в фонде воспоминаний и дневников Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга, но и в семейных архивах (дневник театрального художника А. А. Грязнова, учительницы Т. К. Великотной, актера Ф. А. Грязнова). Все они содержат многие важные факты о блокадной жизни ленинградцев, их поведении и психологии в экстремальных условиях.

Ценные публикации источников вышли в «Трудах Государственного Музея истории Санкт-Петербурга». Среди них следует особо выделить «Дневник блокадного времени» инженера-кораблестроителя В. Ф.Чекризова, работавшего на заводе «Судомех»[126]. Если иметь в виду, что значительная часть архива «Судомеха» была уничтожена в период блокады в результате пожара, то дневник В. Ф. Чекризова является уникальным источником о самоотверженном труде коллектива завода в годы войны и блокады. Но, конечно, его дневниковые записи не ограничиваются рамками заводской жизни, в них много важных и правдивых наблюдений и размышлений о том, что происходило в осажденном Ленинграде и за его пределами. Однако, если судить по признанию самого автора дневника, он решался доверить ему далеко не все. «Интересно читать через 24 года записи своего тогдашнего дневника, – признавал В.Ф.Чекризов в марте 1968 г. – Какие годы прожили? Жаль, что не писал подробно и не все так, как нужно было бы (были причины)»[127].

Таким образом, можно говорить о том, что за последние 15 лет произошел прорыв в публикации блокадных дневников, в результате которого исследователи получили новый корпус ценных источников[128].

Задача теперь состоит в том, чтобы содержащийся в них богатейший материал органически ввести в картину блокадной жизни Ленинграда[129], выявить и учесть все факторы, влиявшие на исход борьбы ленинградцев за выживание в экстремальных условиях блокады, на их поведение и психологию. Начало этой важной работе было положено на состоявшейся в мае 2008 г. в Санкт-Петербургском университете научной конференции «Жизнь и быт блокированного Ленинграда». В вышедшем в 2010 г. на основе материалов этой конференции сборнике содержится целый ряд статей (Л. Л. Газиевой, Н. Б. Лебедевой, В. Л.Пянкевича, А. Пери, Н. Б. Роговой, С. В. Ярова и др.), посвященных анализу блокадных дневников[130]. В 2010 г. в Санкт-Петербурге прошел Международный научный коллоквиум «Человек и личность как предмет исторического исследования. Россия (конец XIX–XX вв.)», организованный Санкт-Петербургским институтом истории РАН и Европейским университетом в Санкт-Петербурге. В опубликованных материалах этого коллоквиума привлекают внимание статьи Алексиса Пери «Личность в осаде: образы себя как предмет творчества и самоанализа блокадного человека»[131] и Полины Барсковой «”Автопортрет перед смертью”: блокадная личность и механизмы репрезентативной компенсации»[132]. Отмечая оригинальный характер этих статей, вместе с тем не могу полностью согласиться с трактовкой в них ряда блокадных дневников. К сожалению, авторы этих статей часто подменяют конкретно-исторический анализ источника абстрактно-гуманистическими рассуждениями, в которых дневники блокадников служат иллюстративным материалом. Мне также представляется, что судить о поведении, психологии и этике населения блокированного Ленинграда на основании только дневников вряд ли корректно хотя бы потому, что дневники вели в первую очередь и в основном представители интеллигенции, чьи восприятие и оценки блокадной действительности отличались от восприятия других социальных групп блокадников. Нравственным критерием поведения ленинградцев служит в первую очередь их самоотверженная борьба за своих родных и близких, их вклад в дело обороны Ленинграда.

Важным источником для изучения блокадной повседневности являются воспоминания. Их ценность зависит в первую очередь от того, когда, кем и с какой целью они написаны. Значительный пласт блокадных воспоминаний, застенографированных в 1943–1947 гг. сотрудниками Ленинградского института истории партии, находится в Центральном государственном архиве историко-политических документов Санкт-Петербурга[133]. Но из более чем 600 хранящихся там воспоминаний лишь небольшая часть была опубликована в 1968 г. в сборнике воспоминаний «Оборона Ленинграда», подготовленном сотрудниками Ленинградского отделения Института истории[134]. К этому времени были уже изданы и другие воспоминания[135]. Разумеется, многие из них прошли не только цензуру, но и самоцензуру. Вот показательный пример: работавший в Ленинградском университете известный математик Н. П. Еругин, впоследствии действительный член Академии наук БССР, в своих воспоминаниях пишет, что перед тем как уйти в народное ополчение, он «торопливо передал свои неоконченные рукописи моему учителю члену-корреспонденту Академии наук СССР»[136]. Однако фамилии своего учителя он не называет по той причине, что член-корреспондент А. Н. СССР H. С. Кошляков был репрессирован в январе 1942 г. по сфальсифицированному делу так называемого «Союза старой русской интеллигенции», и его реабилитация состоялась в более позднее время.

Написанные в конце войны и первые послевоенные годы, воспоминания блокадников еще больше, чем дневники, были адресованы истории и будущим поколениям. «Возможно, эти мои очерки должны будут явиться обличительным документом, предъявленным гитлеровской Германии наряду с другими документами о причиненном ущербе нашей стране, обличительным документом тех травм, психических переживаний и физических мучений, которые перенесли дети

Ленинграда, пробыв 900 дней в трудных условиях блокады, – писала инспектор дошкольного сектора в Куйбышевском районе Е. Л. Щукина. – Но главное – пусть эти страницы станут свидетельством стойкости ленинградцев, взрослых и самых маленьких, их мужества и взаимопомощи. Пусть не иссякнет у будущих поколений чувство благодарности ленинградцам за то, что отстояли город и сохранили чистоту чувств и взаимоотношений. Пусть помогут понять нас, людей блокадного Ленинграда, и пусть живущие после нас сохранят любовь к Великому городу»[137].

С выходом «Блокадной книги» А. Адамовича и Д. Гранина, как никогда ранее, открылось, что и спустя многие годы пережившие блокаду ленинградцы связаны с родным городом не только «одной неповторимой судьбой», но и памятью, сохранившей «все до боли и до слова». «Да, не забыто – разве может человек такое забыть, даже если бы и хотел, имел право?! – писали авторы этой книги. – Да, все это помнят еще живущие блокадники. Они блокаду выдержали, они переносили ее изо дня в день, сохраняя человеческое достоинство. Но мы, мы, не пережившие этого, или сегодняшние молодые, – имеем ли мы право не стараться узнать обо всем, что вынесли, пережили, перестрадали, сделали и ради нас они, ленинградцы?!»[138]. В справедливости этого суждения еще раз убеждаешься, когда читаешь блокадные воспоминания, вышедшие в последние годы[139].

Отмечая серьезные успехи в публикации новых источников по истории блокады Ленинграда, вместе с тем нельзя сказать, что здесь использованы все возможности. В частности, исследователями почти не освоены фотодокументы, хотя составители появившихся в последние годы фотоальбомов расширили круг опубликованных блокадных фотоматериалов[140]. Как известно, в условиях военного времени разрешение на фотосъемки имели в первую очередь фотокорреспонденты Ленинградского отделения Телеграфного агентства Советского Союза и периодических изданий. Но далеко не все сделанные ими снимки получали разрешение цензуры на печать. Из 30 тыс. снимков блокадного времени разрешение на печать получили только 7 132[141]. В Центральном государственном архиве кинофотофонодокументов в настоящее время хранится около 9 тыс. фотодокументов, которые в основном поступили из Ленинградского отделения Телеграфного агентства Советского Союза, причем не только негативы, но и сопроводительные текстовые карточки с сохранившимися пометами цензоров[142]. В 60-е годы в процессе подготовки фотоматериалов для 5-го тома «Очерков истории Ленинграда» мне довелось увидеть многие из этих фотоматериалов в числе первых и, естественно, опубликовать некоторые из них в нашей книге. И тоже, разумеется, с разрешения цензуры.

Публикация новых документальных источников создала предпосылки к тому, чтобы перейти к изучению блокады Ленинграда на качественно ином уровне, исследовать блокадную жизнь во всех ее проявлениях, объективно показать характер и мотивы поведения различных социальных групп населения, выявить основные факторы выживания в экстремальных условиях блокады. Американский социолог Джеффри Хасс предлагает интерпретировать этот сложный процесс с помощью таких категорий, как парадигма героизма, парадигма оппортунизма и парадигма нерешительности[143]. «Парадигма героизма предполагает индивидуальное принятие решений на основе коллективных норм, – пишет он. – Парадигма оппортунизма предполагает индивидуальное принятие решений на основе рационального эгоизма и материальной выгоды (или потери). Парадигма нерешительности отводит индивидуальному выбору наименьшую роль; люди практически не решают ничего самостоятельно, и их вклад в развитие истории невелик»[144]. При всей оригинальности и привлекательности этого предложения американского социолога применить его в качестве основного инструмента исследования такого уникального явления, как блокада Ленинграда, оказывается крайне затруднительным. Да и сам Джеффри Хасс признает, что предлагаемые им парадигмы представляют «только идеальные случаи, реальность же более сложна»[145]. Вместе с тем его выводы, сделанные в результате изучения блокадных дневников и в первую очередь дневника Ольги Эпштейн, имеют, по моему мнению, методологическое значение, корректируют в ряде случаев суждения российских исследователей. «Во-первых, – считает Джеффри Хасс, – самостоятельность выбора является величиной переменной, которая не зависит целиком от ситуации. Утверждение С. В. Ярова о том, что серьезные лишения порождали нерешительность[146], очевидно, находит подтверждение в истории блокады. Страдание и различные испытания могут побудить людей выйти из нерешительности – не только физический инстинкт выживания, но также чувство справедливости или вины может вернуть способность действовать самостоятельно. Нерешительность не является состоянием природы; она возникает в результате сильных перекосов во внешнем мире человека, будь это материальные лишения или нечестное поведение властей»[147]. В справедливости этого суждения мы убедимся, анализируя поведение ленинградцев на основании других источников блокадного времени.

Другой вывод американского социолога, который заслуживает внимания, состоит в том, что «парадигмы героизма и оппортунизма вряд ли возможно четко разграничить – для блокады, войны в целом, советской системы и того, как люди проживают “историю”». В связи с этим он предлагает использовать для объяснения не одну парадигму, а последовательность нескольких парадигм[148]. Генеральный же вывод Джеффри Хасс формулирует так: «Существующие парадигмы поведения во время блокады проливают свет на то, как люди реагируют на те или иные события – как они их интерпретируют и формируют соответствующую реакцию. На грани пропасти люди осознают, кем они являются на самом деле. Именно поэтому сложная история жизни во время блокады может рассказать нам немало о войне, выживании, советской системе и природе человеческого поведения и человеческой истории»[149].

Не отрицая в принципе роль предложенных американским социологом моделей поведения в систематизации и осмыслении блокадного материала, вряд ли можно согласиться с тезисом о том, что «существующие парадигмы поведения во время блокады проливают свет на то, как люди реагируют на те или иные события». Здесь как раз обратная зависимость: именно поступки ленинградцев подтверждают или опровергают проявление и доминирование той или иной парадигмы их поведения. Задача исследователя, как мне думается, состоит в том, чтобы, изучая известные на сегодня источники, выявить в них основные факторы (как позитивные, так и негативные) выживания в условиях блокады, факторы, определявшие исход противоборства жизни и смерти в блокированном Ленинграде. Эта многоаспектная проблема только поставлена в современной отечественной литературе[150], и она, по моему глубокому убеждению, нуждается в дальнейшем глубоком и, главное, систематическом исследовании.

Определяющим негативным фактором стала сама небывало длительная осада Ленинграда с вытекавшими из нее многочисленными тяжкими последствиями – непосредственной близостью немецко-фашистских войск и изоляцией от Большой Земли; постоянными артиллерийскими обстрелами и воздушными налетами противника; разрушением городского хозяйства и транспорта; нервно-психическими переживаниями и заболеваниями, вызванными условиями жизни в городе-фронте; наконец, страшным голодом зимы 1941–1942 г., в результате которого погибли сотни тысяч мирного населения города. Но блокадная правда была в том, что ленинградцы не только голодали, не только умирали, не только преодолевали страдания, но еще и действовали. К такому выводу пришли авторы «Блокадной книги» А. Адамович и Д. Гранин в результате своих многочисленных встреч с блокадниками: «Они работали, они помогали воевать, они спасали, обслуживали других, кто-то снабжал ленинградцев топливом, кто-то собирал детей, организовывал больницы, стационары, обеспечивал работу заводов, фабрик. В сущности, это было в каждом рассказе – голод, холод, обстрелы, лишения, смерти и, следовательно, душевные проблемы, порождаемые страданиями, и тут же активность людей, то, что они делали, как боролись, несмотря ни на что. Три эти стороны жизни появлялись в любом рассказе»[151]. Я могу только подтвердить, что «три эти стороны жизни» проявляются в той или иной форме в каждом блокадном источнике индивидуального происхождения – дневниках, письмах, воспоминаниях. Директор Травматологического института Ф. И. Машанский, находившийся зимой 1941–1942 г. в состоянии сильного истощения и вырвавшийся из объятий голодной смерти благодаря неистребимой жажде жизни и оказанной помощи, емко выразил кредо защитников осажденного города: «Выжить, чтобы работать – это было непременным правилом в блокадном Ленинграде»[152]. Востоковед В. С. Гарбузова свидетельствовала, что зимой 1941–1942 г. «у погибающего от голода и холода населения была одна проблема: выжить и сохранить жизнь своим близким и родным»[153].

Размышляя о главных факторах массовой смертности в осажденном Ленинграде – «лютом голоде, жестоком промозглом холоде и тяжелом психологическом гнете военной опасности», блокадница С.В.Магаева отмечает, что «любой из этих факторов мог погубить, но эти факторы действовали одновременно, взаимно усиливали друг друга, усугубляя нарушение жизнедеятельности организма»[154]. Это, конечно, была безжалостная реальность блокадной жизни и смерти, но в этом противоборстве далеко не последнюю роль играла жизнестойкость ленинградцев, источником которой были трудовой коллектив и семья, формировавшие коллективистскую психологию и товарищескую взаимопомощь, способность к самопожертвованию ради общей цели – защитить свою страну и родной Ленинград от немецко-фашистских захватчиков. Выжить в блокаде можно было только держась друг за друга, только помогая друг другу. «Понимаете, никогда я не видела и даже не слышала, чтобы люди так держались друг за дружку, как в то время! – вспоминала работница артиллерийского полигона М. Е. Сясина. – Мы все были как одна семья: и двенадцатилетние-четырнадцатилетние, и пожилые работницы…»[155]. В дневниках и воспоминаниях можно встретить немало таких признаний: «единственное, что держит на ногах, – это сила коллектива»[156]. Коллективистская психология срабатывала даже и тогда, когда, казалось бы, голод должен был ее отключить. Блокадники вспоминали многочисленные случаи, когда голодные люди не поддавались призывам громить и грабить булочные и даже пресекали такие попытки. Только коллективистская психология могла родить такую форму помощи, как бытовые отряды, созданные в феврале 1942 г. по инициативе девушек-комсомолок в Приморском районе Ленинграда.

Опорой в борьбе за выживание была первичная ячейка коллектива – семья, в которой ленинградцы находили утешение, тепло и любовь, помогая своим самым близким людям переносить выпавшие на их долю лишения и страдания. «В этом голодном, отчаянном мраке, – записал 23 января 1942 г. в своем дневнике известный востоковед А. Н. Болдырев, – дом, уют, тепло душевное, прежде всего, суть единственный свет, ничтожный в огромном мраке, как коптилочка, при которой пишу сейчас, но единственный, дающий волю к жизни, к великому – “Выжить”!»[157]. О душевном тепле и уюте пишет с огромной любовью к своей супруге директор Архива АН СССР Г. А. Князев: «Какое счастье, что есть около любимый, ласковый, самоотверженный человек, есть еще остатки домашнего уюта, обломки комфорта»[158].

Однако не каждый блокадник мог опереться на семью, и в этом случае проблема выживания зависела от многих других факторов. Главный инженер завода «Судомех», семья которого была эвакуирована, отвечая для себя на вопрос, что его спасло, в марте 1942 г. записал в своем дневнике: «1) Сахар, запасенный Диной. Ей должен быть благодарен всю жизнь. 2) Заводская комната. В своей бы без дров я пропал бы. 3) Бурки. Они спасли от холода мои ноги. 4) Дополнительное питание дало возможность оправиться от перенесенного истощения. Без него болезненное состояние истощения организма долго не прошло бы»[159]. В числе спасительных факторов автор дневника справедливо ставит на первое место припасенный женой еще до войны сахар. Такие запасы, как видно из других дневников и воспоминаний, спасли жизнь многим ленинградцам. Еще больше блокадников таких запасов не имели, и они предпринимали отчаянные усилия по изысканию дополнительных продуктов питания по месту своей работы, на черном рынке, в обмене у населения пригородных районов и др.

Блокадные документы и материалы, сохраняя в себе огромную информацию о способах выживания в блокаде, предоставляют еще и «возможность увидеть процесс выживания иначе – как обострение духовных, нравственных сил», «как торжество чувства долга»[160]. Но для того чтобы это увидеть, от историка требуется не только предельная честность, но и глубокое уважение к живым и павшим в борьбе с голодной смертью. Известный историк Н.Д. Козлов справедливо полагает, что «высокий моральный дух населения стал тем оружием, которое помогло ему стойко переносить величайшие трудности и лишения блокады, трудиться и победить»[161]. Располагая теперь обширным комплексом документов, исследователи могут и должны в полной мере раскрыть роль морального фактора в борьбе защитников Ленинграда, роль, которую так емко выразила О. Ф. Берггольц: «Мы победили их, победили морально – мы, осажденные ими!»

Глава вторая

Адольф Гитлер: «Первая достижимая цель – Ленинград…»

Мы будем драться с беззаветной силой,

Мы одолеем бешенных зверей,

Мы победим, клянусь тебе, Россия,

От имени российских матерей.

Ольга Берггольц

Ранним утром 22 июня 1941 г., еще до получения штабом Ленинградского военного округа директивы наркома обороны СССР на отражение вторжения вражеских сил, немецкая авиация совершила налет на район Кронштадта с целью минирования фарватеров в Финском заливе. Война фашистской Германии против СССР началась, таким образом, для Ленинграда в полном соответствии с планом «Барбаросса», в котором захват Ленинграда и Кронштадта рассматривался необходимым условием для наступления на Москву[162]. Придавая захвату Ленинграда первостепенное значение, гитлеровское командование исходило прежде всего из его политической, экономической и стратегической роли. Кроме того, Гитлер считал, что с падением Ленинграда «будет утрачен один из символов революции <…> и что дух славянского народа в результате тяжелого воздействия боев будет серьезно подорван» и для Советского Союза «может наступить полная катастрофа»[163]. Вот почему Гитлер указывал своим генералам на необходимость первоочередного взятия Ленинграда. «Неудивительно, – пишет в связи с этим современный немецкий историк Йоханнес Хюртер, – что Ленинград играл особую роль в захватнических планах Гитлера, порой даже большую, чем Москва, которая оставалась главной целью наступления для Генерального штаба вермахта»[164]. Как отмечалось 3 февраля 1941 г. при обсуждении плана «Барбаросса» на совещании верховного командования вермахта, «фюрер, в общем и целом, с операциями согласен. При детальной разработке следует иметь ввиду главную цель: овладеть Прибалтикой и Ленинградом»[165]. 8 июля 1941 г. начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф.Гальдер подтвердил в своем военном дневнике намерения Гитлера в отношении Москвы и Ленинграда: «Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки. Это будет “народное бедствие”, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще»[166]. Вместе с тем нужно отметить, что в то время как германские военачальники не сомневались, что захват Москвы является для фюрера целью номер один, сам Гитлер на проходившем 4 августа 1941 г. совещании в Борисове заявил: «Первая достижимая цель – Ленинград и русское побережье Балтийского моря»[167]. И хотя в дальнейшем Гитлеру и его генералам пришлось не раз изменять свои планы и методы овладения Ленинградом, в первую очередь из-за ожесточенного сопротивления советских войск, их человеконенавистническая сущность оставалась неизменной – любыми способами – обстрелами, бомбежками, голодом – «решить» проблему мирного населения Ленинграда[168]. Взятие Ленинграда было главной задачей группы армий «Север», одной из трех стратегических группировок вермахта. Вместе с частью сил группы армий «Центр», которая должна была взаимодействовать с группой армий «Север», войска вермахта, нацеленные на Ленинград, состояли из 42 дивизий, в которых насчитывалось около 725 тыс. солдат и офицеров, более 13 тыс. орудий и минометов и почти 1500 танков[169]. Это была внушительная сила, подтверждавшая важность ленинградского направления в планах немецко-фашистского командования.

Ленинградцы в подавляющем большинстве узнали о нападении фашистской Германии на Советский Союз из выступления В. М. Молотова в полдень 22 июня 1941 г., и в их реакции на это известие были самые смешанные чувства – возмущение, тревога за своих близких, судьбу своего родного города и страны, решимость активно участвовать в отпоре агрессору, отдать все свои силы для его разгрома. Но была и вера в скорую победу, навеянная советской предвоенной пропагандой, о чем можно судить по принимаемым резолюциям на митингах и собраниях в первые дни войны. Однако подобные настроения скоро улетучились, столь стремительно развивались события на ленинградском направлении и в самом городе. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. была объявлена мобилизация по Ленинградскому военному округу, а другим Указом Президиума Верховного Совета СССР в этот же день Ленинград и Ленинградская область оказались на военном положении. В развитие этого Указа 27 июня 1941 г. последовал приказ начальника гарнизона г. Ленинграда генерала М. М. Попова об обеспечении общественного порядка и государственной безопасности в городе. Приказ устанавливал жесткий контроль за общественным порядком, строго регламентировал время работы учреждений и организаций, воспрещал въезд в Ленинград всем лицам, не прописанным на жительство в городе, за исключением лиц, специально командированных, запрещал фотографирование и киносъемки в его черте без разрешения коменданта гарнизона Ленинграда, воспрещал движение легкового транспорта и пешеходов с 24 час. до 4 час. утра, за исключением имеющих специальные пропуска. В тот же день, 27 июня 1941 г., Исполком Ленгорсовета депутатов трудящихся принял решение о привлечении к трудовой повинности всех трудоспособных граждан в возрасте от 16 до 50 лет для мужчин и от 16 до 45 лет для женщин, за исключением работающих на предприятиях оборонной промышленности.

Между тем обстановка на северо-западном направлении быстро ухудшалась: 26 июня 1941 г., когда немецкие войска достигли Западной Двины, Финляндия официально начала войну против Советского Союза, и Ленинград оказался в непосредственной близости от зоны боевых действий. В этих условиях требовались срочные организационные меры по укреплению обороноспособности Ленинграда. Их принятие затруднялось отсутствием в городе первого лица – секретаря ЦК ВКП(б), первого секретаря обкома партии А. А. Жданова, который буквально накануне объявления фашистской Германией войны СССР выехал с разрешения И. В. Сталина в отпуск в Крым. Будучи одним из инициаторов сближения с Германией в 1939 г., Жданов не мог даже предположить, что война застанет его в Сочи, и вернулся в Ленинград только в конце июня 1941 г. С этого времени стали активно решаться такие важные вопросы, как создание армии народного ополчения, возведение оборонительных сооружений и прежде всего Лужского оборонительного рубежа. 1 июля 1941 г., на другой день после образования Государственного Комитета Обороны, Жданов возглавил Комиссию по вопросам обороны Ленинграда, ставшую по характеру своей деятельности штабом обороны города.

4 июля 1941 г. Комиссия по вопросам обороны Ленинграда рассмотрела вопрос о формировании Ленинградской армии народного ополчения. Принятое по этому вопросу решение скорректировало первоначальное постановление Военного Совета Северного фронта от 27 июня 1941 г., которым предусматривалось создать в Ленинграде «на добровольных началах Армию численностью в 100 000 человек, преимущественно из рабочих, служащих и студентов»[170]. Теперь же комиссия посчитала необходимым «в целях усиления г. Ленинграда создать на добровольных началах Армию народного ополчения в 200 тыс. чел.», в которой предполагалось иметь 15 дивизий, сформированных по производственному принципу[171]. Судя по одному из пунктов решения комиссии, обязывавшего райкомы партии к 9 июля 1941 г. отобрать «добровольцев из числа передовых рабочих, служащих и студентов в возрасте от 18 до 50 лет», можно было подумать, что практическая работа по формированию добровольческих частей еще не развернулась. В действительности же запись в народное ополчение началась еще 30 июня 1941 г. и на 4 июля 1941 г. было отобрано 77 413 добровольцев[172]. 10 июля 1941 г. 1-ю (Кировскую) дивизию провожали уже на фронт, на Лужский оборонительный рубеж, где ей сразу же пришлось участвовать в ожесточенных боях с немецко-фашистскими войсками[173].

С формированием добровольческих частей, не предусмотренных никакими мобилизационными планами, остро встал вопрос об их вооружении. Если первые три дивизии народного ополчения (Кировская, Московская и Фрунзенская) получили еще в достаточном количестве винтовки и карабины и даже ручные и станковые пулеметы и пушки[174], то дальше начались поиски резервов, которые, как оказалось, были весьма скудными. Дело дошло до того, что в конце июля 1941 г. бюро Ленинградского горкома партии приняло постановление «о приспособлении учебных винтовок и пулеметов в боевое оружие»[175]. Специалистам отдела вооружения Управления артиллерийского снабжения Ленинградского военного округа теперь пришлось только сожалеть о том, что буквально накануне войны они настояли на отправке из округа неисправного оружия – больше 100 тыс. винтовок, карабинов, револьверов, пистолетов. Попытки освоить массовое производство стрелкового оружия, никогда ранее в Ленинграде не производившегося, столкнулись с целым рядом трудностей. В августе 1941 г. удалось собрать всего 350 винтовок и карабинов[176].

Столь же остро встал вопрос и о производстве средств борьбы с вражескими танками, в первую очередь ручных гранат и бутылок с горючей смесью. Наряду с Институтом прикладной химии, который стал головным в этой области, изготовлением бутылок с зажигательной смесью занимались химические лаборатории Университета, Текстильного института, Лесотехнической академии, Сланцевого института, Института связи, Педагогического института им. А. И. Герцена, Химико-Технологического института и др.[177] В июле 1941 г. на фронт было отправлено 450 тыс. зажигательных бутылок и два миллиона запалов. В производстве этого едва ли не единственного тогда ополченцев средства борьбы с немецкими танками участвовали и ленинградские школьники: они собрали где только можно более миллиона пустых бутылок для снаряжения их зажигательной смесью[178]. В июле 1941 г. была разработана и принята Военным Советом Ленинградского фронта на вооружение ручная противотанковая граната (РПГ-41), и А. А. Жданов сразу же доложил в Государственный Комитет Обороны (ГКО) о том, что в Ленинграде уже начато ее массовое производство[179]. 12 июля 1941 г. ГКО принял решение о срочном возобновлении в Ленинграде производства 76-миллиметровой полковой пушки, которая была снята с производства незадолго до начала войны. Наряду с Кировским заводом, который стал головным, к обработке деталей и сборке отдельных узлов для полковых пушек было привлечено около 60 предприятий[180]. В июле 1941 г. Ленинград дал фронту 133 полковые пушки[181].

Для оказания оперативной помощи в решении возникавших проблем в области создания и производства новых видов вооружения и боеприпасов в июле 1941 г. была создана городская Комиссия по рассмотрению и реализации оборонных предложений во главе с академиком H. Н. Семеновым. Члены комиссии, среди которых были академики А. Ф. Иоффе, Б. Г. Галеркин, профессора Я. Б. Зельдович, H. Н. Миролюбов, А. А. Петров, Д. В. Тищенко, Ю. Б. Харитон, М. А. Шателен и др., проделали огромную работу по рассмотрению оборонных предложений, поступавших в комиссию с первых же дней ее создания. Для изучения потока идущих от ленинградцев предложений Комиссия привлекла ведущие научные учреждения города. Только одно Ленинградское отделение Всесоюзного научно-технического общества энергетики рассмотрело около 100 изобретений и предложений в области электротехники. Консультационное бюро по военным изобретениям, образованное при Механическом институте, изучило свыше 100 поступивших изобретений, многие из которых были признаны нужными и полезными. За первые месяцы войны комиссия изучила 850 изобретений и предложений, поступивших от ученых, инженеров, рабочих, воинов Красной Армии. Наиболее важные и интересные предложения и изобретения были рекомендованы комиссией для реализации[182].

6 июля 1941 г., спустя две недели после начала войны, «Ленинградская правда» сообщила, не делая из этого никакой тайны: над Ленинградом нависла прямая угроза фашистского вторжения. И это была суровая правда: через несколько дней войска группы армий «Север» захватили Псков и вышли на подступы к Луге. 11 июля 1941 г. в Ленинград прибыл Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, назначенный накануне Государственным Комитетом Обороны главнокомандующим Северо-Западным направлением. На состоявшемся в тот же день в Смольном совещании руководящих военных, партийных и советских работников среди самых неотложных вопросов был рассмотрен план строительства Лужской укрепленной полосы[183]. 25 июля 1941 г. в целях ускоренного строительства укрепленной полосы вокруг Ленинграда приказом главнокомандующего Северо-Западного направлением была образована Комиссия по оборонительным работам во главе с секретарем Ленинградского горкома ВКП(б) А. А. Кузнецовым. На комиссию, наделенную чрезвычайными полномочиями, возлагалась ответственность за окончание в кратчайший срок строительства укрепленной полосы вокруг Ленинграда[184]. Комиссия привлекла к возведению оборонительных сооружений сотни тысяч ленинградцев, в том числе и всех неработающих трудоспособных граждан, а трудовая повинность была распространена на юношей с 15 лет и на девушек с 16 лет. Активное участие в строительстве оборонительных укреплений приняли ленинградские ученые, которые вошли в состав самых авторитетных комиссий, выступали консультантами, проводили на строительстве оборонительных сооружений целые недели. Немало сил этому делу отдал член-корреспондент АН СССР М. А. Шателен. «Михаилу Александровичу Шателену шел тогда восьмой десяток, – вспоминал впоследствии один из руководителей по сооружению оборонительных укреплений. – Он поражал всех своей энергией и работоспособностью. Многим было жалко старого человека. Михаил Александрович, – говорили ему, – просим вас, отдохните. А он взглянет серьезно и ответит: я выполняю свой долг перед Родиной. И он действительно выполнял свой долг так, как подобает советскому человеку. М. А. Шателен разработал простые схемы подключения электрического тока к проволочным заграждениям, системы сигнализации, руководил производством полевых телефонных аппаратов, выполнял многие другие важные работы»[185].

Ленинградское отделение Всесоюзного научно-технического общества строителей выделило около 100 высококвалифицированных специалистов, которые руководили строительством наиболее ответственных участков оборонительной полосы, а также возведением баррикад и других укреплений в самом городе. Бригады строителей под руководством профессора В. П. Петрова, доцентов И. И. Александрова, С. С. Галушкевича выезжали на передний край для выполнения заданий, связанных с бетонированием и произведением гидротехнических работ[186]. В руководстве работами по строительству дотов, дзотов, блиндажей и других укреплений принял активное участие коллектив Инженерно-строительного института, в том числе профессора В. Г. Гевирц, Г. В. Никитин, Н.А. Цытович, доценты П.Д. Громов, А. А. Заварзин, К. А. Михайлов, Н.М. Осипов, М. П. Виноградов, С. К. Харчев, Г. А. Чухманов и др. Большую помощь в возведении оборонительных рубежей оказали сотрудники Всесоюзного научно-исследовательского института гидротехники[187].

Ленинградские ученые оперативно решали вопросы, вставшие при строительстве оборонительных укреплений. Сотрудники научно-исследовательского института коммунального хозяйства в кратчайшие сроки разработали методы подбора и испытания бетонов для противотанковых заграждений и дотов; внедрением этих методов при производстве противотанковых надолб-пирамид была занята группа работников института, возглавляемая В. П. Шемяковым. Интенсивные исследования по изысканию материалов для оборонительных сооружений проводились в механической мастерской Института инженеров железнодорожного транспорта под руководством профессора Н.М.Беляева; здесь же проходили испытания бетона, рельсов, металлоконструкций, балок, тросов и других строительных материалов. Большую консультационную работу вели ученые на заводах, изготовлявших бетонные укрепления[188].

Ленинградские работники науки не только осуществляли техническое руководство строительством оборонительных сооружений, но и вместе со всеми трудящимися города рыли окопы и траншеи. Во Фрунзенском районе только 25 июня 1941 г. на возведении укреплений трудилось более 4 тыс. преподавателей и студентов вузов и техникумов. На строительстве оборонительных рубежей самоотверженно работали научные сотрудники учреждений Академии наук СССР. Педагоги и студенты консерватории во главе со своим директором, профессором П. А. Серебряковым рыли противотанковые рвы[189]. Земляные работы на окраинах города проводились по глинистому сырому и вязкому грунту; к тому же часто приходилось работать под обстрелом противника, а иногда и под угрозой вражеского окружения, но укрепления на подступах к Ленинграду росли.

В результате самоотверженного труда всех ленинградцев и творческих усилий работников науки и техники в предельно короткий срок была сооружена Лужская оборонительная полоса, на которой немецко-фашистские захватчики были задержаны на целый месяц. О характере и объеме работ по строительству оборонительных укреплений можно судить по следующим данным: бойцами инженерных войск и трудящимися города проложено около 50 тыс. куб. м бетона, израсходовано свыше 40 тыс. т брони, вынуто более 13 млн куб. м земли. Было отрыто около 700 км противотанковых рвов, сооружено 300 км лесных завалов, построено более 5 тыс. бетонированных и деревянно-земляных точек, поставлено 635 км проволочных заграждений[190]. «Оборонительные сооружения, возведенные работницами текстильных фабрик, домашними хозяйками, инженерами, конструкторами, учеными Ленинграда, – писала «Ленинградская правда», – сыграли важную роль в обороне города. Строители помогли Красной Армии, защитникам нашего города, измотать и остановить врага»[191].

Однако в июле 1941 г. борьба за Ленинград еще только вступала в свою критическую фазу. 30 июля 1941 г. командование группы армий «Север» получило приказ Гитлера «продолжать наступление в направлении Ленинграда, нанося главный удар между озером Ильмень и Нарвой с целью окружить Ленинград и установить связь с финской армией»[192]. В свою очередь И. В. Сталин хорошо понимал важность сражения за Ленинград и подтвердил это в разговоре с посетившим Москву в конце июля 1941 г. личным представителем президента США Ф. Рузвельта Г. Гопкинсом, назвав Ленинград в числе тех важнейших стратегических пунктов, которые должны быть удержаны во что бы то ни стало[193].

Между тем в самом Ленинграде обстановка становилась все напряженнее. «Тревога нарастает, как снежный ком. Каждый новый пункт на карте оказывается все ближе и ближе, появляются люди, уже испытавшие бомбежку, прямо раздавленные страхом, – записала в своем дневнике 16 июля 1941 г. начальник планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. – Эвакуация идет плохо, город по-прежнему полон детей, стариков, инвалидов, и мало того, много эвакуированных детей возвращается, так как условия для жизни оказались неважными и родители предпочитают иметь ребят на глазах, пока в Ленинграде тихо»[194]. Хотя эвакуация началась с первых дней войны и продолжалась уже почти три недели, ее результаты вряд ли могли удовлетворить родителей: большинство вывезенных детей было направлено в районы Ленинградской области, откуда их в скором времени пришлось возвращать обратно в город по причине начавшихся систематических налетов авиации противника. Всего до начала блокады города в Ленинград было возвращено 175 тыс. детей[195]. В июле началась эвакуация рабочих (в первую очередь квалифицированных) вместе с наиболее ценным оборудованием предприятий, но за месяц было эвакуировано с заводами немногим более 100 тыс. человек[196].

При проведении эвакуации Городская комиссия, созданная 27 июня 1941 г. при Исполкоме Ленгорсовета, столкнулась с нежеланием многих ленинградцев уезжать из города. По свидетельству ответственного работника Ленгорсовета И. А. Андреенко, «из районов поступали такие сообщения в Ленинградский Совет, что, так сказать, население настроено никуда не уезжать и защищать город Ленинград»[197]. Многочисленные подтверждения тому имеются в дневниках самих ленинградцев. Директор Архива АН СССР Г. А. Князев сделал в своем дневнике 27 июля 1941 г. такую запись: «Я остаюсь. По своей воле я не уеду из Ленинграда. Многое придется пережить, может быть, умереть… Но так что же! Моя жизнь сама по себе не имеет для государства никакого значения, а только, пожалуй, в сочетании с тем, что мне вверено охранять! А это здесь, в Ленинграде»[198]. Но и те, кому нечего было охранять, кроме своего скромного имущества, также решительно не хотели уезжать. А. П. Остроумова-Лебедева передает в своем дневнике состоявшийся в районном совете разговор в связи с эвакуацией: «…Им в райсовете говорили: “Мы отнимем у вас продовольственные карточки”. – “Пусть. Мы и без них проживем”. – “Мы отнимем у вас паспорта и… лишим вас жилплощади”. – “Пусть, мы все равно никуда не поедем”. В конце концов, женщины разошлись, твердо решив не уезжать»[199]. Очень скоро многим придется пожалеть о своем упрямстве и упущенной возможности заблаговременно выехать из Ленинграда, положение которого с конца июля 1941 г. стало угрожающим.

31 июля 1941 г. в наступление на Карельском перешейке перешли финские войска. Оборонявшаяся здесь 23-я армия не могла сдержать превосходящие силы противника и была вынуждена отступать, неся большие потери в живой силе и технике. По этой причине 23-я армия была отведена на рубеж Карельского укрепленного района, проходившего по линии государственной границы 1939 г. К 1 сентября 1941 г. наступление финнов на этом направлении было остановлено. Но на Свирско-Петрозаводском направлении финские войска, имея тройное превосходство в силах, в результате тяжелых боев против нашей 7-й армии в августе 1941 г. вышли к р. Свирь[200].

Но главная опасность исходила от немецких войск, начавших 10 августа 1941 г. наступление на Лужском и Новгородско-Чудовском направлениях. Стойкая оборона советских войск не позволила противнику прорваться к Ленинграду через Лугу, а войскам Северо-Западного фронта даже удалось нанести немцам чувствительный удар под Старой Руссой. Однако 16-я армия противника, получив поддержку из танковой группы генерала Гота и перегруппировав свои силы, сумела довольно быстро оправиться от нанесенного ей контрудара и продолжила наступление на Новгород. После того, как 15 августа 1941 г. немецкие войска в результате ожесточенных боев вошли в западную часть Новгорода, Ставка Верховного Главнокомандования в своей директиве, подписанной И. В. Сталиным и Б. М. Шапошниковым 17 августа 1941 г., предупредила Военный Совет Северо-Западного направления, что «если немцы будут иметь успех в этом направлении, то это будет означать обход Ленинграда с востока, перерыв связи между Ленинградом и Москвой и критическое положение Северного и Северо-Западного фронтов». Хотя в директиве содержались весьма недвусмысленные предупреждения о том, что «Ставка не может мириться с настроениями невозможности предпринять решительные шаги, с разговорами о том, что уже все сделано и ничего больше сделать невозможно», ее приказ «собрать в кулак часть действующих и подошедших дивизий и вышибить противника из Новгорода»[201] не был выполнен. 19 августа 1941 г. немцы окончательно овладели Новгородом, нацелившись на Ленинград.

Захват противником Новгорода аукнулся с недельным интервалом в Ленинграде. «На всех сегодня произвело тягостное впечатление известие: “После упорных боев наши войска оставили Новгород”, – записал 26 августа 1941 г. в своем дневнике Г. А. Князев. – Все с глубокой и затаенной тревогой ждут своей “судьбы”. Вслух не говорят, но в глазах тревога. Вопрос о падении Ленинграда решается в ближайшие часы и дни. Только как? Ценой разрушения города и жертвой трехмиллионного населения или объявлением его открытым городом? Слухи упорные ходят, что город будут оборонять до последнего издыхания»[202]. Вместе с тем в результате приближения фронта к Ленинграду и под влиянием немецкой пропаганды в городе появились призывы к сдаче Ленинграда и объявления его открытым городом. Партийным властям стало известно, что в городе расклеиваются листовки с призывом к женщинам идти ради спасения детей в Смольный и просить, чтобы Ленинград объявили «свободным городом»[203]. Здесь уместно отметить, что Управление НКВД по Ленинграду в ряде случаев шло на явные передержки: в обзорную справку о распространителях антисоветских слухов в августе 1941 г. попал известный востоковед академик В. В. Струве, который в разговоре со знакомым сказал, что «нам преподносят небылицы, скрывают правду. Разговоры о приостановке немецкого наступления явно не соответствует действительности». Руководство НКВД реагировало на это высказывание однозначно – «готовятся документы для ареста»[204].

После захвата немцами Чудово и выхода его танковых соединений к Октябрьской железной дороге создалась реальная угроза наступления на Ленинград с восточного направления. Чтобы мобилизовать ленинградцев на защиту своего города, его руководители решаются на чрезвычайные меры: 20 августа 1941 г. бюро Ленинградского городского комитета партии и Исполком Ленинградского городского Совета принимают решение «Об организации обороны города Ленинграда». Для подготовки населения к уличной борьбе был образован Военный Совет обороны Ленинграда во главе с командующим Ленинградской армией народного ополчения А. И. Субботиным. В Военный Совет вошли А. А. Кузнецов, Л. М. Антюфеев, Я. Ф. Капустин и П. С. Попков. В тот же день решение об образовании Военного Совета обороны Ленинграда было подтверждено приказом главнокомандующего Северо-Западным направлением К. Е. Ворошилова. В соответствии с этим приказом намечалось организовать по территориально-производственному принципу 150 рабочих батальонов, в которых командиров и комиссаров разрешалось избирать всем личным составом. В связи с острой нехваткой огнестрельного оружия рабочие батальоны предлагалось вооружить и холодным оружием: саблями, кинжалами, пиками[205]. 21 августа было опубликовано обращение К. Е. Ворошилова, А. А. Жданова и П. С. Попкова «Ко всем трудящимся города Ленина», призывавшее ленинградцев встать «как один на защиту своего города».

Реакция Сталина на несогласованную с ним акцию была незамедлительной и жесткой. В состоявшемся на следующий день разговоре по прямому проводу с Ворошиловым и Ждановым он обрушил на них свой гнев за «самодеятельность», за «увлечение» формированием рабочих батальонов с таким вооружением, выступил категорически против выборности командиров и комиссаров в народном ополчении. Кроме того, отсутствие Ворошилова и Жданова в составе созданного ими Военного Совета обороны Ленинграда, возможно, давало подозрительному «хозяину» основание думать, что тем самым они хотят уйти от ответственности за сложившееся положение, и поэтому Сталин приказал изменить персонально состав этого органа, введя в него руководителей Военного Совета Северо-Западного направления, и в первую очередь Ворошилова и Жданова. Разумеется, это было немедленно выполнено, хотя как организационные меры, так и «мудрые указания» не могли стабилизировать обстановку под Ленинградом. Более того, с развитием наступления немецких и финских войск на Карельском перешейке и на Петрозаводск выявилась реальная угроза полного окружения Ленинграда. В связи с необходимостью перегруппировки сил и улучшения оперативного управления войсками Военный Совет Северного фронта возбудил перед Ставкой ходатайство о разделении Северного фронта на два: Северный и Ленинградский. С 23 августа 1941 г. решением Ставки Северный фронт был разделен на Ленинградский и Карельский. Учитывая угрожающее положение на любаньском и красногвардейском направлениях, Ставка разрешила Военному Совету Ленинградского фронта использовать для обороны города четырехдневный выпуск танков ленинградских заводов, а также направила дополнительно авиационные части и маршевые батальоны. Но и эти меры не смогли остановить продвижение девяти дивизий противника, наступавших из района Чудово и захвативших 25 августа Любань.

Тогда Сталин направил в Ленинград облеченную чрезвычайными полномочиями комиссию, состав и деятельность которой оставались неизвестными и в послевоенное время. Только в конце 60-х годов завесу секретности приоткрыл бывший член этой комиссии маршал артиллерии Н.Н. Воронов, по свидетельству которого комиссии было поручено «серьезно заняться на месте руководством боевыми действиями наших войск на данном направлении, решить на месте – целесообразно ли иметь такое количество военных советов»[206]. Наконец, в 1990 г. был опубликован специальный мандат, подписанный 26 августа Сталиным и врученный этой комиссии. В нем говорилось: «Заместитель Председателя Государственного Комитета Обороны т. Молотов В.М., Член Государственного Комитета Обороны т. Маленков Г.М., Народный Комиссар Военно-Морского Флота т. Кузнецов Н.Г., заместитель Председателя Совнаркома СССР т. Косыгин А. Н., Командующий ВВС Красной Армии т. Жигарев П. Ф. и начальник Артиллерии Красной Армии т. Воронов H. Н. уполномачиваются Государственным Комитетом Обороны для рассмотрения и решения, совместно с Военным Советом Главного Командования Северо-Западного направления и с Военным Советом Ленинградского фронта, всех вопросов обороны Ленинграда и эвакуации предприятий и населения Ленинграда»[207].

Прибывшая в почти осажденный Ленинград комиссия могла на месте убедиться в серьезности ситуации, увидеть целый ряд существенных промахов и упущений руководства обороной города. Она признала необходимым упразднить изжившее себя командование и штаб Северо-Западного направления и Военный Совет обороны Ленинграда, подтвердила целесообразность разделения Северного фронта на Ленинградский и Карельский, потребовала перевести город на осадное положение. Комиссия высказала резкое недовольство медленными темпами эвакуации населения и беспечностью руководства в отношении продовольственных ресурсов города.

Проблема эвакуации мирного населения Ленинграда в августе 1941 г. встала действительно остро, и Городская эвакуационная комиссия, наверстывая упущенное время, сумела только за период с 15 по 27 августа вывезти из города свыше 200 тыс. человек. Всего же за период с 29 июня по 27 августа 1941 г. из Ленинграда было эвакуировано 636 203 человека, из них 488 703 ленинградца (в том числе 220 тыс. детей) и 147 500 человек из прибалтийских республик и Карело-Финской ССР[208]. Тем не менее в Ленинграде все еще оставалась значительная часть несамодеятельного населения, на что сразу обратила внимание Комиссия ГКО. Вместе с тем из опубликованных теперь «донесений» из Ленинграда членов Комиссии ГКО Сталину можно сделать вывод, что высокая комиссия, выражая свое неудовлетворение низкими темпами эвакуации населения города и его промышленности, не смогла правильно оценить создавшееся уже в дни ее пребывания в Ленинграде (26–29 августа) критическое положение. Иначе как объяснить оптимистический тон «донесения» членов Комиссии Сталину 28 августа 1941 г.: «Сообщаем, что нами приняты решения эвакуировать за декаду с 30 августа по 8 сентября из Ленинграда 250 000 человек женщин и детей, и 66 тыс. человек из прифронтовой полосы, исходя из среднесуточной подачи 170 вагонов»[209]. А ведь буквально накануне, добираясь в Ленинград через Череповец, члены ГКО, оказавшись на станции Мга, по свидетельству генерала H. Н. Воронова, своими глазами увидели, что Ленинград вот-вот останется без железнодорожной связи с Москвой и со страной[210]. Такое же впечатление производит и «донесение» членов Комиссии ГКО Сталину о продовольственном положении Ленинграда, отправленное 29 августа 1941 г. Сообщая о незначительных запасах основных продовольственных товаров в Ленинграде на 27 августа (муки и зерна на 17 дней, крупы – на 29 дней, рыбы – 16 дней, мяса – на 25 дней, масла животного – на 29 дней), Комиссия предлагала создать в Ленинграде к 1 октября полуторамесячные запасы продовольствия. В целях экономии продовольствия Комиссия намечала довольно скромные меры – прекратить коммерческую торговлю продуктами питания и нормировать нормы выдачи населению чая, спичек и яиц[211].

Между тем выявленные на момент приезда в Ленинград Комиссии ГКО незначительные запасы продовольствия требовали принятия жестких мер в расходовании основных продуктов питания – хлеба, крупы, мяса, масла, запасы которых по сравнению с имевшимися на начало войны сократились в 2–3 раза. Справедливости ради следует признать, что сложившееся к этому времени трудное продовольственное положение Ленинграда объяснялось не только тем, что с началом войны руководству города следовало бы сразу пойти на более экономное расходование основных продуктов питания, но еще и тем, что в мирное время продовольственные ресурсы города были весьма ограничены. Несмотря на то, что Ленинград обладал высокоразвитой пищевой промышленностью, обеспечивавшей не только город, но и потребности ряда других краев и областей, запасов, которых могло на бы хватить на продолжительное время, на складах не имелось. На 21 июня 1941 г. на ленинградских складах хранилось муки и зерна, в том числе и предназначенных на экспорт, на 52 дня, крупы – на 89 дней, мяса – на 38 дней, масла животного – на 47 дней, масла растительного – на 29 дней[212]. С началом войны расходование основных продуктов питания в Ленинграде не только не уменьшилось, но даже увеличилось. В городе скопилось большое количестве беженцев и проходила концентрация войск, вследствие чего среднесуточная выпечка хлеба в 2112 т в июле выросла до 2305 т в августе[213]. Введение с 18 июля 1941 г. карточной системы также не привело к заметному уменьшению расходования продовольственных запасов города. Очевидно, и в это время руководители Ленинграда еще не до конца осознавали, какая катастрофическая опасность таится в необеспеченности города продовольствием на длительный срок. Только этим можно объяснить такую непродуманную меру, как разрешение коммерческой торговли продуктами питания (было открыто 70 таких магазинов) в условиях уже введенной карточной системы[214]. Не были использованы и все возможности для пополнения продовольственных запасов Ленинграда. Об одной из таких неиспользованных возможностей рассказал впоследствии А. И. Микоян, который в годы войны был председателем Комитета продовольственного и вещевого снабжения Красной Армии и Комитета по эвакуации из прифронтовой полосы запасов продовольствия. «В самом начале войны, когда немецко-фашистские войска развертывали наступление, – вспоминал он, – многие эшелоны с продовольствием, направляемые по утвержденному еще до войны мобилизационному плану на запад, не могли прибыть к месту назначения, поскольку одни адресаты оказались на захваченной врагом территории, а другие находились под угрозой оккупации. Я дал указание переправлять эти составы в Ленинград, учитывая, что там имелись большие складские емкости. Полагая, что ленинградцы будут только рады такому решению, я вопрос этот с ними предварительно не согласовывал. Не знал об этом и И. В. Сталин до тех пор, пока ему из Ленинграда не позвонил А. А. Жданов. Он заявил, что все ленинградские склады забиты, и просил не направлять к ним сверх плана продовольствие. Рассказав мне об этом в телефонном разговоре, Сталин сказал, зачем я адресую так много продовольствия в Ленинград. Я объяснил, чем это вызвано, добавив, что в условиях военного времени запасы продовольствия, и прежде всего муки, в Ленинграде никогда не будут лишними, тем более, что город всегда снабжался привозным хлебом (в основном из районов Поволжья), а транспортные возможности его доставки могли быть и затруднены. Что же касается складов, то в таком большом городе, как Ленинград, выход можно было найти. Тогда никто из нас не предполагал, что Ленинград окажется в блокаде. Поэтому Сталин дал мне указание не засылать ленинградцам продовольствие сверх положенного без их согласия»[215].

Теперь, в конце августа, Комиссия ГКО, сообщая Сталину о крайне незначительных ресурсах продовольствия Ленинграда и предлагая создать их полуторамесячный запас, просила возложить ответственность «за их срочную отгрузку и продвижение» в Ленинград на Микояна и Кагановича[216].

Направленные Сталину 29 августа 1941 г. предложения Комиссии ГКО пришли с полученным им сообщением о падении очередного важного пункта на Ленинградском направлении – на этот раз Тосно. И Сталин сразу же направляет телеграмму «Секретарю горкома Кузнецову для Молотова, Маленкова»: «Только что сообщили, что Тосно взято противником. Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет сдан идиотски глупо, а все ленинградские дивизии рискуют попасть в плен. Что делают Попов и Ворошилов? Они даже не сообщают о мерах, какие они думают предпринять против такой опасности. Они заняты исканием новых рубежей отступления, в этом видят свою задачу. Откуда у них такая бездна пассивности и чисто деревенской покорности судьбе? Что за люди – ничего не пойму. В Ленинграде имеется теперь много танков КВ, много авиации, эресы. Почему эти важнейшие технические средства не действуют на участке Любань-Тосно? Что может сделать против немецких танков какой-то пехотный полк, выставленный командованием против немцев без этих технических средств? Почему богатая ленинградская техника не используется на этом решающем участке? Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает немцам дорогу на этом решающем участке? Что за человек Попов? Чем, собственно, занят Ворошилов и в чем выражается его помощь Ленинграду? Я пишу об этом, так как очень встревожен непонятным для меня бездействием ленинградского командования. Я думаю, что 29-го ты должен выехать в Москву. Прошу не задерживаться»[217].

Обращает на себя внимание то, что телеграмма направлена Сталиным Молотову и Маленкову в обход Жданова, что было признаком явного недовольства «хозяина» одним из своих фаворитов. Вряд ли можно отрицать, что все содержание телеграммы проникнуто тревогой за судьбу Ленинграда, хотя нельзя здесь не заметить, что Верховный Главнокомандующий на всякий случай хочет найти того, кто «нарочно открывает немцам дорогу на этом решающем участке».

Вообще 29 августа 1941 г. стало «черным днем» для Ленинграда: на севере пал Выборг, а на южном направлении, всего в нескольких десятках километров от города, была захвачена станция Мга, и железнодорожное сообщение со страной было нарушено. Опасаясь новой вспышки гнева Сталина и надеясь еще отбить у противника Мгу, руководство обороной Ленинграда не рискнуло сообщить ему эту неприятную новость сразу, но об этом позаботился нарком путей сообщения Л. М. Каганович, доложивший в ГКО, что «с 14 часов 29 августа движение поездов с Ленинградом прервано по всем линиям»[218].

30 августа 1941 г. О. Ф. Берггольц, выступая в «Ленинградской радиохронике», впервые за время войны так обратилась по радио ко всем ленинградцам: «Ленинградец! Сегодня семидесятый день Великой Отечественной войны. Стрелки часов движутся к десяти, в городе уже почти темно, все стремительнее бегут последние трамваи, и ты, ленинградец, ускоряешь шаги, торопясь к дому. Улицы пустеют и замирают, военная ночь вступает в свои права… Помнишь ли ты, ленинградец, что ты на фронте, что ты воин? Ты воин, ленинградец, кто бы ты ни был – рабочий или служащий, или домохозяйка. Ты на фронте, ленинградец, где бы ты ни был – в цехе, в конторе или в своей квартире, потому что ты в Ленинграде… Так спроси же себя, ленинградец, что ты сделал для фронта сегодня, спроси для того, чтоб завтра сделать еще больше…»[219].

Наступали трудные времена, но еще никто не мог и предполагать, какие испытания ждут ленинградцев впереди.

Документы

ПРИКАЗ

начальника гарнизона г. Ленинграда об обеспечении общественного порядка и государственной безопасности в городе 27 июня 1941 г.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. об объявлении в г. Ленинграде военного положения, в целях обеспечения в г. Ленинграде общественного порядка и государственной безопасности приказываю:

1. Время работы учреждений и организаций местного и областного значения установить с 8 час. 30 мин. утра, союзного и республиканского значения – с 9 час. утра.

2. Театрам, паркам, кино, клубам и другим зрелищным предприятиям свою работу заканчивать не позднее 22 час. 45 мин.

3. Торговым предприятиям (магазины, палатки, рынки и др.), предприятиям общественного питания (рестораны, столовые, кафе и др.) и предприятиям коммунального обслуживания (бани, прачечные, парикмахерские и др.) заканчивать свою работу в 22 час. 45 мин.

4. Воспретить въезд в г. Ленинград всем лицам, не прописанным на жительство в г. Ленинграде, за исключением лиц, специально командированных народными комиссарами СССР и РСФСР, а также по вызовам облисполкома и исполкома Ленсовета.

Примечание: Рабочим и служащим пригородов, работающим в г. Ленинграде, разрешается въезд в г. Ленинград по специальным пропускам предприятий и учреждений.

5. Запретить фотографирование и производство киносъемок в пределах г. Ленинграда без разрешения коменданта гарнизона г. Ленинграда.

6. Воспретить движение по г. Ленинграду легкового транспорта и пешеходов с 24 час. до 4 час. 00 мин. за исключением имеющих специальные пропуска.

Примечание: Во время воздушной тревоги транспорт и пешеходы действуют в соответствии с правилами местной противовоздушной обороны.

7. За невыполнение настоящего приказа виновные подлежат наказанию по законам военного времени.

8. Наблюдение за точным и неуклонным выполнением настоящего приказа возлагаю на коменданта гарнизона г. Ленинграда полковника Денисова.

9. Настоящий приказ ввести в действие с 24 час. 00 мин. 29 июня 1941 г.

Начальник гарнизона г. Ленинграда

генерал-лейтенант ПОПОВ

Ленинградская правда. 1941. 28 июня.

РЕШЕНИЕ

Ленгорисполкома о привлечении граждан Ленинграда к трудовой повинности

27 июня 1941 г.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении» и на основании указания военных властей исполнительный комитет Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся решает:

1. Привлечь с 29 июня 1941 г. граждан Ленинграда, Пушкина, Колпина, Петергофа и Кронштадта к трудовой повинности для выполнения оборонных работ.

2. К трудовой повинности привлечь всех трудоспособных граждан обоего пола в возрасте от 16 до 50 лет для мужчин и от 16 до 45 лет для женщин, за исключением рабочих, работающих на предприятиях оборонной промышленности.

3. В соответствии со статьей 13 кодекса законов о труде от привлечения к трудовой повинности освободить:

а) лиц, вследствие болезни или увечья временно утративших трудоспособность, на срок, необходимый для ее восстановления;

б) беременных женщин на период времени за 8 недель до родов или матерей в течение 8 недель после родов;

в) женщин, кормящих грудью;

г) инвалидов труда и войны;

д) женщин, имеющих детей до 8-летнего возраста, при отсутствии лица, ухаживающего за ними.

Дополнительные изъятия и льготы, в зависимости от состояния здоровья, семейного положения, характера работ и бытовых условий, допускаются только с разрешения соответствующего исполкома райсовета депутатов трудящихся в каждом отдельном случае.

4. Граждане, привлекаемые к трудовой повинности, обязаны незамедлительно и безоговорочно выполнять возлагаемые на них обязанности.

5. Установить следующую продолжительность работы в порядке трудовой повинности:

а) неработающих трудоспособных граждан обоего пола – 8 часов в сутки;

б) служащих и рабочих – 3 часа в сутки после работы;

в) учащихся функционирующих учебных заведений – 3 часа в сутки после учебы.

Установить продолжительность непрерывной работы граждан, привлекаемых к трудовой повинности, не более 7 дней, с перерывом после этого не менее 4 дней.

6. Проведение работы по привлечению граждан к трудовой повинности возложить на исполкомы райсоветов депутатов трудящихся.

Обязать управляющих домами и комендантов общежитий в суточный срок взять на учет всех граждан, подлежащих привлечению к трудовой повинности, в соответствии с настоящим решением.

7. Граждан, уклоняющихся от выполнения работ в порядке трудовой повинности, подвергать, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. «О военном положении», лишению свободы в административном порядке сроком до 6 месяцев или штрафу до 3000 руб.

Председатель Исполкома

Ленгорсовета депутатов трудящихся

ПОПКОВ

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. Сб. документов и материалов. T. 1. Л., 1944. С. 15.

Постановление Военного Совета Северного фронта об организации эвакуации населения и материальных ценностей

28 июня 1941 г.

Во исполнение постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 июня 1941 г. «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества» Военный Совет Северного фронта постановляет:

1. Назначить от Военного Совета ответственным по эвакуации как населения, так и материальных ценностей в пределах Северного фронта т. Попкова П.С.

2. В первую очередь эвакуации подлежат:

а) важнейшие промышленные ценности (оборудование – важнейшие станки и машины, ценные сырьевые ресурсы и продовольствие), цветные материалы, хлеб и другие ценности, имеющие государственное значение;

б) квалифицированные рабочие, инженеры и служащие вместе с эвакуированными с фронта предприятиями, население, в первую очередь молодежь, годная для военной службы, ответственные и партийные работники.

3. Вывоз эвакуируемого ценного имущества и населения возложить на исполком Ленорсовета, Ленинградский облисполком, Мурманский облисполком, Совнарком Карело-Финской ССР и Совнарком Эстонской ССР.

4. Все ценное имущество, сырьевые и продовольственные запасы, хлеб на корню, которые при невозможности вывоза и оставления на месте могут быть использованы противником, в целях предотвращения этого использования, по особому распоряжению Военного совета фронта должны быть немедленно приведены в полную негодность, т. е. должны быть разрушены, уничтожены и сожжены.

5. Распоряжения т. Попкова по эвакуации подлежат немедленному исполнению.

Командующий войсками Северного фронта генерал-лейтенант ПОПОВ.

Член Военного Совета Северного фронта корпусной комиссар КЛЕМЕНТЬЕВ.

Член Военного Совета Северного фронта ШТЫКОВ.

Член Военного Совета Северного фронта КУЗНЕЦОВ.

900 героических дней. Сб. документов и материалов. М.; Л., 1966. С. 39–40.

ИЗ ПРОТОКОЛА ЗАСЕДАНИЯ КОМИССИИ ПО ВОПРОСАМ ОБОРОНЫ ЛЕНИНГРАДА

4 июля 1941 г.

Совершенно секретно

№ 3

Председатель: т. Жданов А. А.

Члены комиссии: тт. Кузнецов А.А., Штыков Т. Ф., Попков П.С., Соловьев Н. В.

1. О формировании Ленинградской армии народного ополчения (тт. Кузнецов, Антюфеев, Верхоглаз)

1. В целях усиления обороны г. Ленинграда создать на добровольных началах Армию народного ополчения в 200 тыс. чел.

2. Народное ополчение формировать с учетом производственного принципа: предприятие – подразделение – часть.

3. Иметь в народном ополчении 15 дивизий с количественным составом по 12000 – 13000 чел. каждая.

Дивизию иметь в составе 3 строевых полков, 1 легкого артиллерийского полка, роты связи, автороты, медсанбата. Кроме того, в составе дивизии должны быть подразделения самокатчиков и минеров.

4. Укомплектование начсоставом до полка включительно произвести за счет запаса, от полка и выше – за счет кадров Красной Армии силами ЛВО.

5. Обязать райкомы ВКП(б) г. Ленинграда под личную ответственность первых секретарей к 6 июля 1941 года отобрать на предприятиях, в учреждениях и учебных заведениях добровольцев из числа передовых рабочих, служащих и студентов в возрасте от 18 до 50 лет.

6. Горком ВКП(б) обязывает районные комитеты ВКП(б), руководителей хозяйственных и партийных организаций, предприятий и учреждений проявлять постоянную заботу о своих частях и соединениях народного ополчения, оказывая им всемерную помощь в их оснащении и боевой деятельности.

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 30–31.

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ 1-й ДНО В ШТАБ ЛАНО О НЕХВАТКЕ И ПЛОХОМ КАЧЕСТВЕ ВООРУЖЕНИЯ

9 июля 1941 г.

В связи с тем, что из полков начали поступать сигналы о неудовлетворительном и плохом качестве вооружения, о чем сообщал отдел политпропаганды дивизии донесением № 2, и проверив более углубленно положение с вооружением, доношу:

Дивизия по нормальному штату должна получить 8404 винтовки. Получено же 8120. Учитывая, что отдельные полки, как например, 1-й стрелковый полк, по личному штату выше, к тому же организован ряд новых подразделений, как-то: санбатальон, – общая нехватка винтовок выражается в 1000 шт. К тому же качество существующих на вооружении винтовок частью оказывается негодным для боя, особенно драгунские.

Ящики с надписью «3-я категория» из складов прямо были переброшены в полки. Пехотные винтовки имеются выпуска 1917-24 гг. и «Америкен». Прилагаемый акт от 9 июля 1941 г. характеризует состояние отдельных партий винтовок. В целой группе вооружения дивизия недоснабжена. Так, по наганам потребность 1633, получено же 600. Пистолетов-пулеметов положено 110, не получено ни одного.

Пулеметов «ДП» должно быть 375, получено только 160, при этом только 60 являются годными, а остальные без мушки и сошек.

Станковых пулеметов положено 61, фактически же получено 58, при этом некоторые требуют ремонта. Пулеметов «Максим» с оптическим прицелом полагается 180, на самом деле ни одного не получено.

Комплект зенитных пулеметов – положено 18 шт., однако ни одного не получено.

Тяжелых пулеметов на универсальном станке положено 9 шт., но ни одного не получено. Запчастей ЗИП не дано, как-то: весов, безменов и др.

Минометы 82-мм – получено 8 шт. вместо 54, при этом 2 миномета оказались без прицела. 120-мм минометов должно по штату быть 12, получено же 4 шт., но к ним ни вьюков, ни повозок. Если же возить конной тягой, то нет амуниции.

В отношении оптики – из положенных к получению 465 биноклей получено лишь 250. Буссолями удовлетворены только на 50 %. Отсутствует 28 наименований разных приборов и оптики.

Артполк укомплектован разными калибрами, что создает затруднение в боепитании. Нет противотанковых гранат.

Получено 300 ракет, но пистолетов к ним нет.

Такое состояние снабжения вызывает недовольство отдельной части бойцов.

В 1-м полку 6-й роты бойцы, беседуя с политсоставом, заявляли: «Мы получили оружие, но стволы не только болтаются, а есть трещины. Мы хотим драться, но надо знать, чем бить врага. Не может быть, чтобы такое оружие давали из-за недостатка».

Выводы:

В целях выявления полной картины качества оружия по полкам и подразделениям созданы комиссии, работа которых должна быть закончена 10 июля. Требуется срочное изъятие негодного оружия и замена его годным, что породит большую уверенность в свои силы у бойцов.

В этих же целях необходимо додать гранаты и другие виды вооружения и устранить некомплектность.

Начальник ОПП Первой стрелковой дивизии

полковой комиссар П. ИВАНОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 34–35.

РЕШЕНИЕ

Ленгорисполкома о введении карточной системы продажи продовольственных и промышленных товаров

17 июля 1941 г.

1. В соответствии с постановлением Совнаркома Союза ССР ввести с 18 июля 1941 г. в городах Ленинграде, Колпино, Кронштадте, Пушкине и Петергофе продажу по карточкам некоторых продовольственных и промышленных товаров.

2. Текст извещения исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся о введении продажи по карточкам некоторых продовольственных и промышленных товаров опубликовать 17 июля с. г. в «Ленинградской правде».

3. Утвердить организационное построение аппарата по выдаче продовольственных и промтоварных карточек в г. Ленинграде:

а) городское управление по учету и выдаче продовольственных и промтоварных карточек при исполкоме Ленгорсовета депутатов трудящихся;

б) районные отделения по учету и выдаче продовольственных и промтоварных карточек при исполкомах райсоветов депутатов трудящихся;

в) участковые бюро по учету и выдаче продовольственных и промтоварных карточек с нижеследующим их количеством по районам г. Ленинграда: Василеостровскому, Дзержинскому, Кировскому, Ленинскому районам по 3 участковых бюро; Володарскому, Куйбышевскому, Смольнинскому, Приморскому и Фрунзенскому – по 4; Выборгскому, Красногвардейскому и Московскому – по 5; Октябрьскомуи Петроградскому – по 6; Свердловскому – по 2;

г) в гг. Колпине, Кронштадте, Пушкине и Петергофе ограничиться организацией районных отделений учета и выдачи продовольственных и промтоварных карточек.

Начальником городского управления по учету и выдаче продовольственных и промтоварных карточек при исполкоме Ленгорсовета депутатов трудящихся утвердить Сторожилова И. Г., поручив последнему представить 19 июля 1941 г. на утверждение исполкома Ленгорсовета штаты, сметы административно-хозяйственных расходов городского управления, районных отделений и участковых бюро по учету и выдаче продовольственных и промтоварных карточек.

Поручить заместителю председателя исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся т. Андреенко представить 17 июля 1941 г. проект решения исполкома Ленгорсовета об организации коммерческой торговли в г. Ленинграде.

Обязать председателей исполкомов райсоветов депутатов трудящихся: а) обеспечить раздачу карточек трудящимся не позднее 17 июля; б) разъяснить трудящимся значение карточной системы для организации бесперебойного снабжения населения г. Ленинграда, а также порядок получения и пользования продовольственными и промтоварными карточками.

Обязать начальника Управления продторгами т. Коновалова, начальника Управления промторгами т. Боровик, заместителя директора Ленглавгастронома т. Волкова и руководителей других торгующих организаций г. Ленинграда обеспечить бесперебойный и своевременный отпуск продовольственных и промышленных товаров по карточкам.

Принято опросом.

900 героических дней. Сб. документов и материалов. М.; Л., 1966. С. 227–228.

ДИРЕКТИВА

Ставки Главного Командования № 00413 главнокомандующему северным направлением, командующему Балтийским флотом, командующему войсками Северного и Северо-Западного фронтов об организации противовоздушной обороны г. Ленинграда

18 июля 1941 г.

По показаниям пленных немецких летчиков немцы готовят большое воздушное нападение на Ленинград.

Ставка Верховного Командования приказывает:

1. Вести систематическую разведку в расположении противника на глубину до 300 км начиная с 18 июля 1941 г. Разведкой своевременно выявить подготовку операции, районы сосредоточения ВВС немцев.

2. Подготовить удар по аэродромам противника перед началом его операции с целью массового истребления его самолетов.

3. Организовать взаимодействие истребительной авиации ПВО Северного и Северо-Западного фронтов, ВВС КБФ с зенитными средствами как днем, так и ночью на подступах [к] Ленинграду.

4. Организовать тщательный контроль за состоянием службы НОС и всей системы ПВО.Обеспечить свободу маневра истребительной авиации ПВО, фронтовой и ВВС КБФ выводом бомбардировочной авиации с аэродромов зоны ПВО.

Начальник Генерального штаба Красной Армии

генерал армии ЖУКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб. 2005. С. 12–13.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Государственного Комитета Обороны о противовоздушной обороне г. Ленинграда

22 июля 1941 г.

Выписки посланы: т. Жукову, Вознесенскому.

Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. За счет очередных поставок промышленности довести общее количество самолетов истребителей в 7-м авиакорпусе с 244 до 540, из них 296 типа МИГ и ЛАГГ.

2. Завезти 100 000 85 мм артвыстрелов в части 2-го корпуса ПВО, доведя общее количество 85 мм выстрелов до 180 000.

3. Довести общее количество 37мм орудий для ПВО Ленинграда с 88 до 120 единиц, артвыстрелов с 70 000 наличия до 120 000 (или 1000 снарядов на орудие).

4. Все очередные поставки промышленностью аэростатов заграждения, прожекторов и прожзвуков, после обеспечения прожекторных частей и частей A3 г. Москвы, согласно постановления Государственного Комитета Обороны, обратить на укомплектование частей 2-го корпуса ПВО, доведя общее количество аэростатов заграждения с 253 единиц наличия до 756 единиц, прожекторов с 228 до 324 единиц и прожзвуков со 114 до 324 единиц.

Председатель Государственного

Комитета Обороны И.СТАЛИН

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб. 2005. С. 13.

Постановление бюро обкома и горкома ВКП(б) о введении в домохозяйствах политорганизаторов

22 июля 1941 г.

1. Ввести в домохозяйствах институт политорганизаторов.

2. Обязать секретарей райкомов ВКП(б) в трехдневный срок подобрать и утвердить на бюро райкомов ВКП(б) политорганизаторов в каждом домохозяйстве из числа лучших и проверенных членов ВКП(б), проживающих в данном домохозяйстве.

3. Вменить в обязанность политорганизатора мобилизовать коммунистов, комсомольцев и беспартийный актив на проведение массово-политической работы среди населения, а также обеспечить проведение всех мероприятий партии и правительства и распоряжений местных и военных властей (содействие мобилизации военнообязанных, выполнение трудповинности, выполнение революционной законности и порядка и т. д.).

Установить, что политорганизатор несет полную ответственность за состояние обороны и защиты дома. Для этой цели он организует группы защиты, следит за их боевой подготовкой, своевременным пополнением, правильным использованием и оснащением необходимым инвентарем. Особое внимание политорганизатор должен уделять выполнению противопожарных мероприятий г. Ленинграда и области.

Путем проведения массово-политической и воспитательной работы среди жильцов дома политорганизатор должен добиться повышения их революционной бдительности, неустанно заботиться, чтобы каждый гражданин овладел методами самообороны и оказания первой помощи пострадавшим от воздушного нападения.

Политорганизатор организует борьбу с болтунами, паникерами и другими дезорганизаторами тыла, поддерживает постоянную связь с районным комитетом ВКП(б), повседневно информирует его о морально-политическом состоянии населения домохозяйства.

4. Обязать райком ВКП(б) проводить повседневную работу с политорганизаторами, оказывая им практическую помощь.

900 героических дней. Сб. документов и материалов. М.; Л., 1966. С. 46–47.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА СЕВЕРНОГО ФРОНТА ОБ УСКОРЕНИИ СТРОИТЕЛЬСТВА ЛУЖСКОЙ ОБОРОНИТЕЛЬНОЙ ПОЛОСЫ

29 июля 1941 г.

Совершенно секретно

Проверкой, проведенной членом Военного Совета фронта и председателем комиссии по строительству укрепленной полосы т. Кузнецовым, членом комиссии – председателем облисполкома т. Соловьевым и секретарем Ленинградского обкома ВКП(б) т. Воротовым, установлено, что, несмотря на неоднократные указания Военного Совета Северо-Западного направления и Военного Совета фронта о максимальном форсировании и упорядочении оборонительных работ в первую очередь на реке Луга, – начальник оборонительных работ Кингисеппского оборонительного сектора т. Ротштейн и комиссар УНС № 91 т. Устюжанин этих указаний Военного Совета не выполняют.

1. Мобилизованные из г. Ленинграда рабочие так же, как и местное население, работают не на первоочередного значения рубеже р. Луги, а в значительном отдалении от этого рубежа.

2. Квалифицированные рабочие 40-го треста и треста N2 2 НКВД использованы не на строительстве огневых точек, где требуется квалифицированная рабочая сила, а на земляных работах.

3. Строительство противотанковых рвов до сих пор ведется неправильно, пологие скаты и ширина основания, достигающая 6 метров, может позволить танкам задним ходом легко выходить из рва или же свободно проходить по основанию рва. Как правило, никаких других противотанковых сооружений у танкового рва не строится (ловушки, надолбы, завалы и т. д.).

4. ДОТы и ДЗОТы не строятся.

5. Оборонительные работы ведутся бессистемно, до сих пор план оборонительных работ не согласован с командующим Кингисеппским сектором и не доведен до исполнителей – начальников участков.

6. Начальник и комиссар УНС-91 т. Ротштейн и т. Устюжанин к работе относятся формально, на участках не бывают, управление расположили в 40 километрах от строительства оборонительных рубежей. Мобилизованные рабочие из Ленинграда расставлены неправильно, их труд не организован, технической помощи не оказывается. Командированные комиссией 100 человек инженеров и техников строителей до сих пор не распределены. Имеющиеся 40 автомашин и 3 автобуса держат при управлении загруженными разным имуществом, тогда как на ст. Молосковицы, Веймарн находятся строительные материалы и не вывозятся, рабочую силу за несколько километров перебрасывают пешком.

Исходя из вышеизложенного и во исполнение распоряжения Военного Совета Северо-Западного направления № 1-сс от 26 июля 1941 г. Военный Совет постановляет:

1. Начальника УНС № 91 т. Ротштейна и комиссара УНСа т. Устюжанина от должности отстранить. Назначить начальником УНСа т. Михайлова А. К. – главного инженера треста № 55, комиссаром УНСа № 91 т. Бодрова.

2. Предложить начальнику УНСа т. Михайлову и командующему Кингисеппского сектора генерал-майору т. Семашко немедленно уточнить строительство опорных рубежей.

3. Предложить начальнику УНС-91 т. Михайлову немедленно перебросить рабочую силу и механизмы на строительство основного рубежа по р. Луга. Правильно расставить технические силы и рабочих, организовав их труд. Ввести нормы выработки и график работ с учетом окончания строительства основного рубежа в ближайшие дни.

Начальнику УНСа т. Михайлову немедленно совместно с командованием Кингисеппского сектора определить места строительства огневых точек, приступить к строительству последних. Сопротивляемость огневых точек (ДЗОТы и ДОТы) должна обеспечить от снарядов калибра 152-мм. Иметь ниши для боеприпаса и убежища для личного состава. Все это должно быть тщательно замаскировано.

Впредь строительство противотанковых рвов, эскарпов, завалов и т. д. должно идти вместе со строительством огневых точек.

4. В 2-дневный срок средствами автобата со ст. Молосковицы и других мест вывезти в места строительства сборные конструкции ДОТов, надолб и проволоку.

5. Впредь все машины, которые имеются в штате УНСа, использовать на работах, связанных с производством оборонительных работ.

6. Для правильной организации труда, укрепления трудовой дисциплины, а также организации политической работы – предложить исполкомам и райкомам ВКП(б) в 2-дневный срок командировать ответственных работников предприятий и учреждений в места, где работают мобилизованные рабочие и служащие.

7. Предложить райкомам ВКП(б) и исполкомам райсоветов упорядочить получение продовольственных карточек, зарплаты мобилизованным на строительство оборонительных рубежей и их семьм.

8. Предложить Кингисеппскому, Волосовскому райкомам ВКП(б) и исполкомам райсоветов в суточный срок выполнить решение обкома ВКП(б) о мобилизации населения на оборонительные работы.

9. Мобилизовать дополнительно из г. Ленинграда в распоряжение начальника строительства Кингисеппского сектора 40 000 человек.

Командующий войсками Северного фронта

генерал-лейтенант ПОПОВ

Член Военного Совета Северного фронта

КУЗНЕЦОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 44–46.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 001029 Военному Совету Северо-Западного направления о мерах по предотвращению окружения Ленинграда

17 августа 1941 г.

Ставка считает, что наиболее опасным направлением продвижения противника является восточное направление в сторону Новгорода, Чудова, Малой Вишеры и дальше через реку Волхов. Если немцы будут иметь успех в этом направлении, то это будет означать обход Ленинграда с востока, перерыв связи между Ленинградом и Москвой и критическое положение Северного и Северо-Западного фронтов. При этом вероятно, что немцы сомкнут здесь свой фронт с фронтом финнов в районе Олонца. Нам кажется, что главком Северо-Западного [направления] не видит этой смертельной опасности и потому не предпринимает никаких особых мер для ликвидации этой опасности.

Ликвидировать эту опасность вполне возможно, так как у немцев сил здесь немного, а подброшенные нами на помощь новые три дивизии при умелом руководстве могли бы ликвидировать опасность. Ставка не может мириться с настроениями обреченности и невозможности предпринять решительные шаги, с разговорами о том, что уже все сделано и ничего больше сделать невозможно.

Ставка приказывает:

Первое. Собрать в кулак часть действующих и подошедших дивизий и вышибить противника из Новгорода.

Второе. Ни в коем случае не допускать перерыва Октябрьской ж.д. линии и распространения противника на Восточный берег Волхова, прочно удерживая за нами район Новгород, Чудово, Тосно.

СТАЛИН

ШАПОШНИКОВ

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 204.

ПРИКАЗ

Главнокомандующего Северо-Западным направлением об организации обороны Ленинграда

20 августа 1941 г.

1. Создать Военный Совет обороны Ленинграда в составе тт. Субботина, Антюфеева, Кузнецова, Капустина и Попкова.

2. Утвердить штаб обороны Ленинграда в составе: генерал-майора А. И. Субботина (комендант Укрепленного района), полковника Антонова (начальник штаба Укрепленного района), Л. М. Антюфеева (военный комиссар).

На сформирование штаба обратить аппарат штаба Армии народного ополчения.

Штаб обороны работает под руководством Ленинградского горкома ВКП(б) и исполкома Ленсовета и в оперативном отношении подчиняется Военному Совету Северного фронта.

3. Предложить Военному Совету немедленно рассмотреть схему обороны Ленинграда.

4. Обязать комиссию по строительству оборонительных рубежей в 4–5 дней закончить строительство укреплений Ленинграда и оснастить их необходимым вооружением.

5. Предложить Военному Совету обороны Ленинграда в двухдневный срок подобрать и утвердить состав начальников секторов Укрепленного района.

6. Для непосредственной обороны города сформировать из числа трудящихся предприятий и учреждений города по территориально-производственному принципу 150 рабочих батальонов численностью 600 человек каждый.

К 20 августа сформировать 77 батальонов (согласно разверстке по районам).

В формируемые батальоны включать также женщин на добровольных началах, а также организовать группу подростков для разведки, связи, снабжения личного состава батальонов боепитанием, продовольствием, водой и т. д.

7. Для формирования рабочих батальонов в районах создать районные штабы в составе: секретаря райкома ВКП(б), председателя исполкома районного Совета депутатов трудящихся, районного военкома, начальника районного отдела НКВД и начальника районной учебной группы по обучению трудящихся военному делу.

8. Установить, что командиры и комиссары батальонов избираются общим собранием личного состава батальонов с последующим утверждением районным штабом.

Командиры и политруки рот, командиры взводов и младший начальствующий состав выбираются на соответствующих собраниях с последующих утверждением командованием батальона.

9. Для отбора командиров и комиссаров батальонов утвердить городскую комиссию в составе: тт. Антюфеева, Лазутина, Смирнова.

10. Вооружить рабочие батальоны винтовками, охотничьими ружьями, пулеметами, ППД, гранатами, бутылками с горючей смесью, а также холодным оружием: саблями, кинжалами, пиками и др.

Обязать районные штабы организовать изготовление на предприятиях всевозможных видов огнестрельного и холодного оружия. Ответственность за вооружение возложить на т. Капустина.

11. Предложить т. Капустину в кратчайший срок увеличить выпуск необходимого для рабочих батальонов вооружения (минометы, гранаты, бутылки с горючей смесью, ППД, полковые пушки и т. д.).

12. Организовать по районам продовольственные базы для питания личного состава батальонов на период боевых действий, а также создать вещевые фонды для остронуждающихся бойцов.

13. В помощь районным штабам для организации формирования батальонов и обеспечения их вооружением и оказания помощи семьям личного состава батальонов создать на предприятиях, учреждениях тройки в составе: директора, секретаря парторганизации и председателя ФЗМК.

14. Обязать штаб обороны Ленинграда вслед за сформированием батальонов немедленно приступить к освоению ими боевых секторов и участков.

15. Ввести отчетность один раз в сутки о ходе формирования рабочих батальонов, боевой подготовки и ходе оборонительных работ.

Главнокомандующий войск

Северо-Западного направления

Маршал Советского Союза К. ВОРОШИЛОВ

Член Военного Совета

секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

900 героических дней. Сб. документов и материалов. М.; Л., 1966. С. 55–56.

ПРОТОКОЛ ЗАСЕДАНИЯ ВОЕННОГО СОВЕТА ОБОРОНЫ ЛЕНИНГРАДА

25 августа 1941 г.

Совершенно секретно

№ 1

Присутствовали: члены ВС тт. Ворошилов К. Е., Жданов А. А., Кузнецов А. А., Попков П. С., Капустин Я. Ф., Субботин А. И.

Приглашенные тт. Антюфеев, Антонов.

Председательствовал т. Ворошилов К. Е.

1. Об образовании штаба Военного Совета обороны г. Ленинграда (тт. Субботин, Ворошилов, Жданов, Кузнецов, Капустин).

а) Образовать штаб Военного Совета обороны г. Ленинграда.

б) Назначить начальником штаба члена ВС генерал-майора т. Субботина А. И., комиссаром штаба – т. Антюфеева [Л. М.].

в) Возложить на штаб подготовку города к обороне, подчинив ему батальоны народного ополчения, истребительные отряды, партизанские отряды, милицию, военную комендатуру г. Ленинграда, и руководство работой органов, осуществляющих революционный порядок в городе.

г) Поручить т. Субботину представить к 14 часам 25.VIII проект положения о работе штаба и его штатов.

2. О распределении функций между членами Военного Совета (тт. Ворошилов, Жданов)

Возложить руководство:

а) вопросами продовольственного снабжения города, обеспечения топливом, работы энергетики, коммунального хозяйства, железнодорожного и водного транспорта, санитарного дела и эвакуации – на т. Попкова, имея при нем в качестве уполномоченных Военного Совета: по энергетике – т. Талюша (секретаря ГК партии), по санитарному делу тт. Верховского (нач. санитарного отдела штаба Главного командования СЗН) и Федорову (зам. председателя горисполкома);

б) вопросами МПВО, ПХО, пожарной охраны и связи – на т. Кузнецова;

в) вопросами работы промышленности – на т. Капустина;

г) вопросами мобилизационными и боевой подготовки – на т. Субботина.

3. О плане обороны г. Ленинграда (т. Кузнецов)

Поручить тт. Кузнецову и Субботину с привлечением тт. Коркодинова и Городецкого представить на рассмотрение Военного Совета к 16 часам 26.VIII план обороны г. Ленинграда и конкретные мероприятия по его выполнению.

4. О батальонах народного ополчения (тт. Кузнецов, Ворошилов, Жданов)

Принять с поправками предложения т. Кузнецова по вопросам организации работы батальонов народного ополчения.

Установить, что в батальоны принимаются лица с 18 до 45 лет включительно и только в исключительных случаях, с разрешения начальника штаба ВС обороны, могут приниматься лица моложе и старше указанных лет.

Председатель К. ВОРОШИЛОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 47–48.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета обороны Ленинграда о формировании батальонов народного ополчения

25 августа 1941 г.

1. Для непосредственной обороны города сформировать из числа трудящихся предприятий и учреждений города по территориально-производственному принципу 150 батальонов народного ополчения численностью по 600 человек каждый.

2. К 26 августа сформировать 77 батальонов (согласно разверстке по районам – см. приложение).

В формируемые батальоны включать также женщин на добровольных началах, а также организовать группы подростков для разведки, связи, снабжения личного состава батальонов боепитанием, продовольствием, водой и т. д.

3. Для формирования батальонов народного ополчения в районах создать районные штабы в составе: секретаря РК ВКП(б), председателя исполкома райсовета, районного военкома, начальника РО НКВД и начальника районной учебной группы по обучению трудящихся военному делу.

Руководство формированием батальонов народного ополчения и их боевым использованием возложить на штаб Военного Совета обороны с привлечением для этой цели аппарата штаба Л ВО.

4. Вооружить батальоны народного ополчения винтовками, охотничьими ружьями, пулеметами, ППД, гранатами, бутылками с горючей смесью, а также холодным оружием: саблями, кинжалами, пиками и др.

Обязать районные штабы организовать изготовление на предприятиях всевозможных видов огнестрельного и холодного оружия.

Ответственность за вооружением возложить на члена Военного Совета обороны г. Ленинграда т. Капустина.

5. Предложить т. Капустину в кратчайший срок увеличить выпуск необходимого для батальонов народного ополчения вооружения (гранаты, бутылки с горючей смесью, ППД, пики, кинжалы, сабли и т. д.).

6. Организовать по районам продовольственные базы для питания личного состава батальонов на период боевых действий, а также создать вещевые фонды для остронуждающихся бойцов.

Председатель Военного Совета обороны Ленинграда

Маршал Советского Союза К. ВОРОШИЛОВ

Член Военного Совета обороны Ленинграда

А. ЖДАНОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 48–49.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командующим войсками Ленинградского фронта

26 августа 1941 г.

У аппарата СТАЛИН.

Скажите коротко, что у вас делается в районе станции Любань.

ПОПОВ. Докладываем:

1. Переданная несколько дней назад в мое распоряжение 48-я армия, несмотря на некоторую помощь, вчера, 25 августа, утром на участке Чудово, Любань оставила Московское шоссе и отошла к северу. Вчера весь день небольшие подразделения 41-й горнострелковой бригады вели бой на южной окраине Любани и вчера к вечеру оставили Любань и отошли на запад 5–6 км, вернее, на северо-запад вдоль шоссе. В течение сегодняшней ночи мы вывели в район Ушаки, Тосно приводившиеся в этом районе в порядок и еще не являющиеся полноценными части 70-й дивизии, усилив их танками и саперами, и с рассвета сегодня организовали оборону, оседлав шоссе между Любанью и Тосно. Сил для активного противодействия наступающему в районе Любани противнику пока нет; все, что находится в составе 48-й армии, требует длительной работы по восстановлению, так как дивизии насчитывают по тысяче штыков, и только 70-ю дивизию при помощи маршевых батальонов довели до 9 тысяч человек. Наряду с создавшейся угрозой нашему городу со стороны Чудово создалась также угроза нашим северным коммуникациям. Рассчитывать на 48-ю армию не приходится; маршевыми батальонами в ней дело поправить трудно, на это потребуются большие сроки. Вот кратко, что происходит в эти дни в направлении Любань, Чудово.

Что мы делаем: 1. Как уже доложили, организуем оборону между Любанью и Тосно. 2. Временно усиливаем пульбаты слуцко-колпинского сектора нашего Красногвардейского укрепрайона. 3. Начали перевозку в район Слуцка 168-й дивизии, которую только что по Ладожскому озеру перевезли в Шлиссельбург; она имеет около 7 тысяч человек и неплохую артиллерию. 4. Концентрируем действия авиации по танковым и мотопехотным колоннам, продвигающимся с рассветом сегодня от Чудово к Любани. 5. Выводим нашу лужскую группу войск в район Двинская, Сиверская. К сожалению, абсолютно ничем не можем помочь 48-й армии для создания прочной обороны по реке Тигода для обеспечения наших северных коммуникаций. Напряженная обстановка на остальных участках фронта не позволяет сейчас чем-нибудь реальным помочь 48-й армии. Все.

Имеем наши просьбы и предложения: 1. Считаем необходимым просить 292-ю дивизию, входящую в армию Клыкова и подошедшую головными эшелонами к станции Кириши, что на р. Волхов северо-восточнее Чудово 40 км, перевести на западный берег р. Волхов, включить ее в состав 48-й армии и использовать для обороны на р. Тигода и южнее с целью прикрыть направление на Кириши. 2. Одну из дивизий, подходящих на этом направлении в состав армии Клыкова, также перевести на западный берег Волхова с целью прикрыть направление от Любани на север. Это позволит создать фронт от Красногвардейска на Вырицу, Ушаки, устье реки Тигода и обеспечит приведение в порядок хотя бы некоторых дивизий 48-й армии за фронтом просимых дивизий. 3. Если можно, нам надо помочь автоматическим оружием, так как маршевые батальоны приходят только с винтовками. 4. Увеличить число занаряжаемых к нам маршевых батальонов, так как то, что намечено к нам, не покрывает и половины боевых потерь убитыми, ранеными и пропавшими без вести. 5. Также, если можно, просим еще в течение нескольких дней передать нам бронетанковую продукцию наших заводов. Это перечень основных просьб, а не исчерпывающих всех наших нужд. Все.

СТАЛИН. Бронетанковую продукцию ваших заводов – трехдневную порцию мы уже передали вам. Можете взять еще 3-х или 4-х дневную порцию. Хватит ли?

ПОПОВ. Большое спасибо за четырехдневную порцию сразу. Разрешите похвастать: бывают дни, когда мы бьем одними танками и артиллерией по 40–50 немецких танков. К сожалению, такие дни редкие. Все.

СТАЛИН. 1. Количество маршевых батальонов увеличим, но не могу сейчас сказать, на сколько. 2. Количество автоматов тоже увеличим. 3. Дивизий Клыкова передать не можем, они совершенно сырые, несколоченные, и был бы преступно бросать их на фронт, все равно разбежались бы, а технику сдали бы врагу. Недели через две, пожалуй, сумеем две сколоченные дивизии передать вам. Если бы ваши люди умели работать по плану и недели две назад в порядке предвидения потребовали бы от нас 2–3 дивизии, сейчас они были бы готовы для вас. Но вся беда в том, что у вас любят жить и работать по-цыгански, изо дня в день не заглядывая вперед. Ввиду этого и получилось, что готовые дивизии уже распределены и втянуты в бой. 4. Я обязываю вас навести порядок в 48-й армии, особенно же в той дивизии, командир которой вчера трусливо отскочил с района Любани черт знает куда. Обязываю вас, чтобы Московское шоссе было минировано и чтобы по всему району севернее Любани была пущена в ход система минных заграждений. Обязываю, далее, чтобы основные силы авиации были использованы не для действий по тылам врага, а на помощь войскам. Считаю нужным, чтобы вы сосредоточили максимум авиации, особенно же штурмовиков, в районе Любани, на помощь нашим войскам. Наилучшее средство против танков противника – штурмовики Ил-2. Кстати, получили ли вы 4 полка авиации?

ПОПОВ. Отвечаю. Еще не получили, задерживает Москва из-за погоды. К приему все готово.

СТАЛИН. Вы их получите сегодня, должно быть, или в крайнем случае завтра, так что это ваши полки. Требую, чтобы любой ценой и какими угодно средствами район Любань, Чудово был очищен от врага. Возлагаю на вас лично ответственность за это дело. Все. До свидания. Желаю успеха. Ответьте кратко, Клим помогает или мешает?

ПОПОВ. Все ясно. До свидания, товарищ Сталин. Помогает. Искренне благодарим…

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 16–17.

Протокол заседания Военного Совета обороны Ленинграда

27 августа 1941 г.

Совершенно секретно

№ 2

Присутствовали члены Военного Совета:

т. Ворошилов, т. Жданов, т. Кузнецов, т. Попков, т. Капустин, т. Субботин

Председательствовал т. Ворошилов

1. О плане фортификационных работ

Поручить т. Кузнецову представить проект постановления Военного Совета о плане и организации фортификационных работ по г. Ленинграду не позднее 18 часов 27 августа.

2. Об охране промышленных предприятий

Поручить т. Капустину переработать проект постановления Военного Совета об охране промышленных предприятий с привлечением т. Степанова.

Переработанный проект представить к 18 часам 27 августа.

3. О сокращении пользования индивидуальными телефонами.

Сократить пользование индивидуальными телефонами в городе. Поручить т. Попкову внести проект соответствующего постановления Военного Совета.

Срок исполнения – одни сутки.

4. О привлечении населения к фортификационным работам

Поручить т. Кузнецову и т. Попкову в суточный срок представить проект постановления Военного Совета о привлечении населения города к фортификационным работам.

5. Об укреплении революционного порядка в городе

Поручить т. Кузнецову и т. Попкову совместно с НКВД и комендантом города в суточный срок представить проект постановления ВС о мерах обеспечения революционного порядка в городе (о борьбе с контрреволюционными элементами, спекуляцией, мародерством, хулиганством, режиме и проч.).

6. Об обязательной сдаче личного оружия гражданским населением города

Поручить т. Попкову с привлечением начальника Управления НКВД, начальника гарнизона и коменданта города представить в суточный срок проект постановления об обязательной сдаче личного оружия гражданским населением города.

7. Предрешить, что постановления по § 4, 5 и 6 должны быть опубликованы.

8. О батальонах народного ополчения

Поручить т. Субботину подготовить для публикации в печати проект постановления Военного Совета о батальонах народного ополчения.

Срок исполнения – одни сутки.

9. О нормах отпуска продуктов по карточкам и коммерческой торговле

Поручить т. Попкову подработать для рассмотрения на Военном Совете и последующего внесения на Государственный Комитет Обороны вопрос о необходимом сокращении норм отпуска продуктов по карточкам, сокращении норм продажи в одни руки таких товаров, как спички, яйца, чай, а также о сокращении коммерческой торговли в городе.

Председатель Военного Совета обороны Ленинграда (К. ВОРОШИЛОВ)

Член Военного Совета обороны Ленинграда (А. ЖДАНОВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 49–51.

Запись переговоров по прямому проводу генерал-майора А. М. Василевского с генерал-лейтенантом М. М. Поповым

28 августа 1941 г. 02 ч. 3 мин.

У аппарата Василевский. Передаю ответ Ставки. Кто у аппарата? Скажите точнее, кто у аппарата?

ПОПОВ. Командующий фронтом генерал-лейтенант Попов.

ВАСИЛЕВСКИЙ.У аппарата Василевский. Передаю ответ Ставки на поставленные вами вопросы:

Командующему Ленинградским фронтом Попову. Члену Военного Совета Кузнецову.

Ваши сегодняшние предложения напоминают шантаж. Вас запугивают командующие армиями. Вы, в свою очередь, решили, видимо, запугивать Ставку всякими ужасами насчет прорыва, обострения положения и прочее. Конечно, если вы ничего не будете делать для того, чтобы требовать от своих подчиненных, а быть только статистом, передающим жалобы армий, нам придется тогда через несколько дней сдать Ленинград. Но Ставка существует не для того, чтобы помыкать шантажистским требованиям и предложениям. Ставка разрешает вам отвести части с линии Выборга, но Ставка вместе с тем приказывает вам, чтобы части ни в коем случае не покидали подготовленного рубежа по линии Маннергейма. Ставка запрещает вам оголять Лужскую губу и отдавать ее противнику. Если даже придется 8-й армии чуточку отступить, то она все же во что бы то ни стало должна прикрыть Лужскую губу вместе с полуостровом. Ставка требует, чтобы вы, наконец, перестали быть статистом и специалистом по отступлению и вошли в подобающую вам роль командующего, вдохновляющего армии и подымающего дух войск.

Начальник Генштаба, кроме того, приказал обратить ваше внимание на подготовку тыловых рубежей и особенно на Карельском перешейке. У меня все. Прошу подтвердить получение.

ПОПОВ. Тов[арищ] Василевский, все ясно. Директиву Ставки получил за № 00354 в 2 ч 40 мин. Генерал-лейтенант Попов.

ВАСИЛЕВСКИЙ. № директивы не 00354, а 001354. Исправьте.

У меня все. До свидания, но директиву подтвердите.

ПОПОВ. Директива 001354. До свидания.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 21–22.

Из воспоминаний начальника артиллерии Красной Армии генерала H. Н. Воронова

В трудные месяцы 1941 г. по заданиям Ставки и Государственного Комитета Обороны (ГКО) мне пришлось трижды побывать в Ленинграде и заниматься организацией противодействия наступающему врагу на Северо-Западном направлении. Так, в конце августа 1941 г. мне предложено было срочно отправиться в Ленинград со специальной комиссией Государственного Комитета Обороны в составе П. Ф. Жигарева, А. Н. Косыгина, Н. Г. Кузнецова, Г. М. Маленкова, В. М. Молотова.

В ГКО перед нами были выдвинуты такие практические задачи: серьезно заняться на месте руководством боевыми действиями наших войск на данном направлении; решить на месте – целесообразно ли иметь такое количество военных советов (Военный Совет Северо-Западного направления, Военный Совет Ленинградского фронта, Военный Совет обороны Ленинграда, Военный Совет Красногвардейского укрепленного района и другие). Имелись также данные, что там ответственные военачальники много заседают, а руководить и работать некогда, так как одни и те же лица входят в несколько таких военных советов. Кроме того, перечислены были другие очень важные вопросы, на которые следует обратить внимание: об эвакуации детей, женщин, стариков, ученых из Ленинграда, вывозе на восток заводов и др.

Срок работы комиссии был установлен 10 суток. Из Москвы до Череповца мы долетели на самолете, там пересели в поезд и вечером добрались до станции Мга. Эта станция за несколько часов до нашего прибытия была подвергнута бомбежке вражеской авиацией, сквозные пути оказались разбитыми, малочисленные ремонтники медленно и неорганизованно вели восстановительные работы. Наш поезд долго не мог выйти со станции. Наконец, мы достигли Ленинграда, где нас встретили К. Е. Ворошилов – главком Северо-Западного направления, А. А. Жданов – секретарь Ленинградского обкома, П. С. Попков – председатель исполкома Ленинградского городского совета депутатов трудящихся и др.

Комиссия настойчиво потребовала немедленно организовать надежное управление войсками и обеспечить повседневное живое руководство ими. Было признано необходимым ликвидировать изжившее себя командование и штаб Северо-Западного направления, а все его обязанности, касающиеся Ленинградского района, возложить на командование Ленинградского фронта.

Комиссия подтвердила целесообразность разделения Северного фронта на Ленинградский и Карельский и необходимость передать 7-ю армию и все наши войска, находившиеся за Ладожским озером и рекой Свирь, вновь организуемому Карельскому фронту. Все согласились, что такое организационное мероприятие в значительной мере будет способствовать резкому улучшению руководства боевыми действиями войск Ленинградского фронта.

Было признано необходимым военные советы иметь только на фронтах (флотах) и в армиях.

Комиссия потребовала перевести город на осадное положение. Был установлен строжайший учет всех жителей и вновь прибывающих в населенные пункты в прифронтовой полосе. С 25 августа было категорически запрещено пребывание граждан без установленных пропусков на улицах с 22 часов и до 5 часов утра, были осуществлены и другие мероприятия, повышающие бдительность.

Особо резко был поставлен вопрос об организованном проведении эвакуации из города детей, женщин и стариков. Было выдвинуто настоятельное требование сейчас же приступить к эвакуации научных учреждений и тех заводов, продукция которых не могла быть использована для нужд Ленинградского фронта и самого города.

Только явной недооценкой всей опасности вражеского наступления и серьезной угрозы городу Ленина можно было объяснить такую беспечность в столь большом и ответственном деле, как своевременная эвакуация жителей города и его промышленности.

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. Л., 1968. С. 202–203.

Об уполномоченных Государственного Комитета Обороны, командированных в Ленинград

Мандат Государственного Комитета Обороны 26 августа 1941 г.

МАНДАТ

26 августа 1941 г.

ГОКО № 586

Заместитель Председателя Государственного Комитета Обороны т. МОЛОТОВ В.М., Член Государственного Комитета Обороны т. МАЛЕНКОВ Г. М., Народный Комиссар Военно-Морского Флота т. Кузнецов Н.Г., заместитель Председателя Совнаркома СССР т. КОСЫГИН А. Н., Командующий ВВС Красной Армии т. ЖИГАРЕВ П. Ф. и Начальник Артиллерии Красной Армии т. ВОРОНОВ Н.Н. уполномочиваются Государственным Комитетом Обороны для рассмотрения и решения, совместно с Военным Советом Главного Командования Северо-Западного направления и с Военным Советом Ленинградского фронта, всех вопросов обороны Ленинграда и эвакуации предприятий и населения Ленинграда.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСУДАРСТВЕННОГО

КОМИТЕТА ОБОРОНЫ

[И. СТАЛИН]

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 209.

О наличии продовольственных товаров в Ленинграде

Донесение В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, А. Н. Косыгина и А. А. Жданова И. В. Сталину 29 августа 1941 г.

Сов. секретно

Передано по ВЧ 29.VIII в 10 часов

МОСКВА

тов. СТАЛИНУ

Копии: тт. МИКОЯНУ, КАГАНОВИЧУ

Доносим о наличии основных продовольственных товаров в Ленинграде:

Остаток по состоянию на 27 августа в днях составляет: по муке, включая зерно, – 17, крупе – 29, рыбе – 16, мясу – 25, сельди – 22, маслу животному – 29.

Считаем такое положение ненормальным, как не обеспечивающее бесперебойное снабжение Ленинграда продуктами.

Предлагаем создать в Ленинграде к 1 октября полуторамесячные запасы продовольственных товаров, для чего с учетом текущего потребления к этому сроку отгрузить: муки пшеничной 72.000 тонн, муки ржаной 63.000 тонн, крупы 7.800 тонн, мяса – 20.000 тонн, рыбы 4.000 тонн, сельдей 3,5 тыс. тонн, масла животного 3.000 тонн.

Просим возложить ответственность на Микояна и Кагановича за срочную отгрузку и продвижение указанных продуктов в Ленинград.

В целях экономии продуктов вносим следующие предложения:

первое – прекратить коммерческую торговлю продуктами питания в Ленинграде;

второе – нормировать отпуск чая, яиц, спичек.

С первого сентября установить месячные нормы чая рабочим и служащим – 25 граммов, иждивенцам и детям – 12,5 граммов, яйца рабочим и детям 10 штук, служащим 8 шт. и иждивенцам – 5 штук; спичек рабочим и служащим – 6 коробок, иждивенцам – 3 коробки.

МОЛОТОВ

МАЛЕНКОВ

КОСЫГИН

ЖДАНОВ

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 212.

О выселении из пригородов Ленинграда населения немецкой и финской национальностей

Донесение В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, А. Н. Косыгина и А. А. Жданова И. В. Сталину 29 августа 1941 г.

Сов. секретно

Передано по ВЧ 29.VIII в 10 часов

МОСКВА

тов. СТАЛИНУ

Сообщаем, что нами принято решение о немедленном переселении из пригородов Ленинграда немецкого и финского населения в количестве 96 000 человек.

Предлагаем выселения произвести в Казахстан – 15 000 человек, в Красноярский край – 24 000 человек, в Новосибирскую область – 24 000 человек, Алтайский край – 12 000 человек и Омскую область – 21 000 человек.

Организацию переселения возложить на НКВД.

Просим утвердить это предложение.

МОЛОТОВ

МАЛЕНКОВ

КОСЫГИН

ЖДАНОВ

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 212–213.

Телеграмма И. В. Сталина

Членам ГКО В. М. Молотову и Г. М. Маленкову

29 августа 1941 г.

Сов. секретно

Шифром

ЛЕНИНГРАД

СЕКРЕТАРЮ ГОРКОМА КУЗНЕЦОВУ для МОЛОТОВА, МАЛЕНКОВА

Только что сообщили, что Тосно взято противником. Если так будет продолжаться, боюсь, что Ленинград будет сдан идиотски глупо, а все ленинградские дивизии рискуют попасть в плен. Что делают Попов и Ворошилов? Они даже не сообщают о мерах, какие они думают предпринять против такой опасности. Они заняты исканием новых рубежей отступления, в этом они видят свою задачу. Откуда у них такая бездна пассивности и чисто деревенской покорности судьбе? Что за люди – ничего не пойму. В Ленинграде имеется теперь много танков КВ, много авиации, эресы. Почему эти важные технические средства не действуют на участке Любань – Тосно? Что может сделать против немецких танков какой-то пехотный полк, выставленный командованием против немцев без этих технических средств? Почему богатая ленинградская техника не используется на этом решающем участке? Не кажется ли тебе, что кто-то нарочно открывает немцам дорогу на этом решающем участке? Что за человек Попов? Чем, собственно, занят Ворошилов и в чем выражается его помощь Ленинграду? Я пишу об этом, так как очень встревожен непонятным для меня бездействием ленинградского командования. Я думаю, что 29-го ты должен выехать в Москву. Прошу не задерживаться.

СТАЛИН

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 213.

Из информационной записки

О работе Ленинградской конторы Всесоюзного объединения «Центрозаготзерно» за второе полугодие 1941 г.

9 января 1942 г.

Секретно

Хлебные ресурсы Ленинграда к началу войны

На 1 июля 1941 г. на складах «Заготзерно» и мелькомбинатов в Ленинграде имелись следующие запасы хлеба (не считая мобфонда):

Муки……………………… 25 842 т

в т. ч. сортовой…………..6727 т

Крупы……………………. 10 082 т

Овса и ячменя……………4350 т

Кроме того, на мелькомбинатах им. Кирова и им. Ленина на 1 июля 1941 г. имелось

Ржи……………………………..113 т (на 3 часа работы)

Пшеницы…………………..7194 т (на 7 суток работы)

_______________________________________________

Итого: 7307 т

Эти запасы зерна и продукции за вычетом текущего снабжения армии и флота обеспечивали Ленинград

По муке……………………………….на 2 недели

По крупе……….на два с половиной месяца

По овсу………………………………..на 3 недели

Такое состояние хлебных ресурсов уже к началу войны сделало крайне напряженной всю работу по обеспечению города хлебом. Дальнейший ход событий еще более усилил напряжение, особенно с установлением блокады.

Завоз хлеба в Ленинград

Война исключила необходимость экспорта зерна через ленинградские портовые элеваторы. 22 июня пароходы, стоявшие под нагрузкой у элеваторов, стали выгружать обратно. Остаток зерна в элеваторах на 1.VII увечил запасы Ленинграда на 40 625 т, в том числе 1347 т ржи, 27 803 т пшеницы, 7831 т овса и 3644 т чечевицы и гороха.

Одновременно были приняты меры к возврату в Ленинградский порт пароходов с экспортным зерном, находившихся по пути в порты Германии и Финляндии.

Через ленинградские портовые элеваторы концентрировалось зерно из портов Эстонии и Латвии. Всего в Ленинграде с начала войны было разгружено 13 пароходов с 21 922 т зерна и 1397 т муки.

Отсутствие достаточных запасов муки диктовало необходимость совершенно бесперебойной работы мельничных комбинатов, а так как комбинаты зерна имели очень мало, то снабжение города нужно было обеспечить за счет запасов зерна в порту, и перевозка зерна из порта на мелькомбинаты имела серьезное значение.

Зерно из порта вывозилось одновременно железнодорожными вертушками и баржами по Неве (на причал мелькомбината им. Ленина). Прибывшие пароходы для ускорения разгружались непосредственно в баржи (минуя элеваторы, выгружено свыше 16 000 т). Бесперебойная работа комбинатов была обеспечена. Всего из порта было переброшено 58 000 т зерна.

Наряду с этим были приняты меры к быстрейшему продвижению в Ленинград маршрутов с зерном по железной дороге. С помощью исполкома Ленгорсовета и горкома ВКП(б) было установлено оперативное наблюдение за движением хлебных поездов. В Ярославскую и Калининскую области были посланы специально работники в качестве уполномоченных исполкома. Всего до установления блокады в Ленинград было завезено 45 000 т зерна, 14 000 т муки и 3000 т крупы, итого 62 000 т.

Стоит отметить, что в то же время, когда мы завозили хлеб из Ярославской и Калининской областей в Ленинград, управление Госрезервов отправляло зерно и муку со своих баз Ленинградской области в Калининскую и Ярославскую области, чему не смогло помешать ни вмешательство местных директивных органов, ни перегруженность железнодорожного транспорта.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 210–211.

Глава третья

«Враг у ворот!» (сентябрь 1941 г.)

Над Ленинградом – смертельная угроза.

Бессонны ночи, тяжек день любой.

Но мы забыли, что такое слезы,

Что называлось страхом и мольбой.

Ольга Берггольц

1 сентября 1941 г. Военный Совет Северо-Западного направления получил очередную директиву Ставки Верховного Главнокомандования за подписью И. Сталина и Б. Шапошникова. Она была как никогда лаконичной, называла тактику отступления Ленинградского фронта «пагубной», грозила карой «героям отступления» и требовала, чтобы «Ленинградский фронт набрался духу честно и стойко отстаивать дело обороны Ленинграда»[220]. Угрожающее положение города стало очевидным и для жителей города, не имевших реального представления о нависшей опасности. «Ленинград стал фронтом. В газетах, по радио призывы к его защите: “Защитим каждую улицу, всякую площадь, сделаем каждый дом крепостью»”, – записал в своем дневнике 2 сентября 1941 г. Г. А. Князев. – Вероятно, мы вступаем в состояние осажденного города. Смотрим прямо и спокойно на надвигающиеся испытания. По-видимому, город решено защищать, а не сдавать»[221]. Интуиция не подвела историка: 3 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта постановил «для обеспечения обороны Ленинграда» форсировать строительство оборонительной полосы внутренней зоны с передним краем – Финский залив, поселок № 3, станция Предпортовая по Окружной железной дороге, село Рыбацкое, Уткина заводь, Сосновка, коммуна Кудрово, Заневка, станция Ржевка, Ручьи, Удельная, Коломяги, Новая Деревня, Старая Деревня, Финский залив[222]. Показательно, что на состоявшихся на следующий день переговорах по прямому проводу со Сталиным и Шапошниковым руководители обороны Ленинграда Ворошилов и Жданов не решились сообщить Верховному Главнокомандующему об этом постановлении Военного Совета, как и о том, что 2 сентября станция Мга была окончательно взята противником, утверждая вместо этого, что «станция Мга полностью еще не очищена»[223]. С потерей Мги была утрачена последняя железная дорога, связывавшая Ленинград со страной.

С захватом Мги и выходом немецких войск к Неве, а финских – к границе 1939 г. германское командование было убеждено, что падение Ленинграда предрешено. 5 сентября 1941 г. Гитлер заявил, что под Ленинградом цель достигнута, и теперь это направление становится второстепенным, а на следующий день он подписал директиву о подготовке генерального наступления на Москву. Группе армий «Север» приказывалось окружить советские войска в районе Ленинграда и не позднее 15 сентября передать часть своих танковых и авиационных соединений в группу армий «Центр». Считая судьбу Ленинграда предрешенной, немецкое командование даже назначило своего коменданта города и готовилось по этому поводу устроить банкет в гостинице «Астория».

После того как 8 сентября 1941 г. немцы после недельных ожесточенных боев захватили Шлиссельбург и, таким образом, отрезали Ленинград с суши, германское командование решило нанести завершающий удар с юга на красногвардейском направлении. Восемь немецких дивизий, начавшие 9 сентября на этом направлении новое наступление, смяли оборону советских войск и взяли через несколько дней Дудергоф, Красное Село и Красногвардейск. Последней надеждой уже блокированного Ленинграда остался Пулковский оборонительный рубеж, на котором и стояли его защитники насмерть.

Командование Ленинградского фронта и на этот раз не рискнуло сразу же сообщить в Ставку об утрате Шлиссельбурга. 9 сентября на имя Ворошилова и Жданова пришла шифрованная телеграмма за подписью Сталина, Молотова, Маленкова и Берия: «Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только о потере нами той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции. Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград?»[224]. В телеграмме также содержались обвинения в адрес руководства обороной Ленинграда в неумении распорядиться выделенными Ставкой силами. Как бы отвечая на выдвинутые Москвой обвинения, Военный Совет Ленинградского фронта на следующий день выделил в распоряжение горкома партии 500 карабинов для вооружения партийного, советского и хозяйственного актива, заявляя тем самым о решимости защищать город до конца[225].

11 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта представил в Ставку за подписями Ворошилова и Жданова доклад, в котором был вынужден признать безуспешность своих попыток переломить ход событий и перейти к активным действиям. В докладе отмечалось, что создать достаточно мощную группировку сил для перехода в контрнаступление оказалось невозможным в силу того, что формируемые в Ленинграде и полученные из тыла части приходилось бросать в районы прорывов[226]. Вечером того же дня Ставка освободила Ворошилова от обязанностей главнокомандующего Ленинградским фронтом, назначив вместо него генерала армии Г. К. Жукова[227].

Прибывший в Ленинград 12 сентября 1941 г. Г. К. Жуков вместе с новым начальником штаба фронта генералом М. С. Хозиным получил от Верховного Главнокомандующего директиву: «не допустить врага в Ленинград, чего бы это вам не стоило». Вместе с тем Г. К. Жуков впоследствии рассказывал К. М. Симонову, что в разговоре, состоявшемся накануне его назначения, Сталин «положение, сложившееся под Ленинградом, оценивал как катастрофическое. Помню, он даже употребил слово “безнадежное”»[228]. Положение Ленинграда к этому времени было уже и впрямь критическим. Не случайно на следующий день после прибытия Г. К. Жукова, 13 сентября 1941 г., в Ленинград со специальным заданием прилетел заместитель наркома внутренних дел В. Н. Меркулов, имевший мандат ГКО № 670 на проведение подготовительных мероприятий на случай сдачи Ленинграда. В выданном

В. Н. Меркулову специальном мандате говорилось, что он «является Уполномоченным Государственного Комитета Обороны по специальным делам. Тов. Меркулову поручается совместно с членом Военного Совета Ленинградского фронта тов. Кузнецовым тщательно проверить дело подготовки взрыва и уничтожения предприятий, важных сооружений и мостов в Ленинграде на случай вынужденного отхода наших войск из Ленинградского района. Военный Совет Ленинградского фронта, а также партийные и советские работники Ленинграда обязаны оказывать т. Меркулову В. Н. всяческую помощь»[229]. При каждом райкоме ВКП(б) Ленинграда были образованы тройки в составе первого секретаря райкома ВКП(б), начальника РО НКВД и представителя инженерных частей РККА по назначению Военного Совета фронта. Эти тройки определяли перечень находившихся на территории района предприятий, подлежавших к выводу из строя в случае вынужденного отхода наших войск. На каждом внесенном в список предприятии для организации проведения специальных мероприятий создавались свои тройки. В них входили: директор предприятия, секретарь партийного комитета и начальник секретного отдела. Эти тройки определяли объекты, которые в первую очередь подлежали выводу из строя.

По разработанному и утвержденному 15 сентября 1941 г. плану «Д» выводу из строя подлежали 380 предприятий, из которых более 250 были отнесены к числу важнейших. Всего по этому плану было намечено к выводу из строя 58 510 объектов, из них свыше 4900 должны были быть взорваны, а остальные уничтожены механическим путем[230]. В случае необходимости привести в исполнение план «Д» главная проблема была бы в остром дефиците взрывчатки. В сентябре 1941 г. для минирования 140 крупнейших промышленных объектов удалось выделить из резерва Инженерного управления Ленинградского фронта всего 40 т взрывчатки[231]. Одновременно был подготовлен план мероприятий по Балтийскому флоту на случай вынужденного отхода из Ленинграда. Все корабли военного флота, торговые, промысловые и технические суда подлежали уничтожению путем взрыва и затопления в целях недопущения их использования противником и воспрепятствования возможности плавания германских судов в районе Кронштадт – Ленинград[232]. Показательно, что союзники по антигитлеровской коалиции не только принимали во внимание вероятность этой акции, но и предлагали свое участие в возмещении ущерба в случае ее осуществления. 12 сентября 1941 г. посол Великобритании в Москве Р. Криппс передал наркому иностранных дел СССР В. М. Молотову памятную записку, в которой говорилось: «В случае, если Советское Правительство будет вынуждено уничтожить свои военно-морские суда в Ленинграде, чтобы предотвратить переход этих судов в руки неприятеля, Правительство Его Величества признает требование Советского Правительства после войны об участии Правительства Его Величества в замене уничтоженных таким образом судов». В своем послании премьер-министру Великобритании У Черчиллю 13 сентября 1941 г. Сталин ответил на это предложение весьма определенно: «Советское Правительство понимает и ценит готовность Английского Правительства возместить частично ущерб, который будет нанесен Советскому Союзу в случае уничтожения кораблей в Ленинграде. Не может быть сомнения, что в случае необходимости советские корабли в Ленинграде действительно будут уничтожены советскими людьми. Но за этот ущерб несет ответственность не Англия, а Германия. Я думаю поэтому, что ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии»[233].

Тем временем обстановка под Ленинградом становилась все более угрожающей. 16 сентября 1941 г. немецкие войска прорвались к Финскому заливу между Стрельной и Урицком, что привело к образованию Приморского (Ораниенбаумского) плацдарма, а части нашей 8-й армии оказались отрезанными от основных сил Ленинградского фронта. В этот день «Ленинградская правда» вышла с передовой статьей «Враг у ворот!», которая была обращена ко всем и каждому жителю города. «Пусть каждый ленинградец, – говорилось в статье, – ясно осознает, что от него самого, его мужества теперь во многом зависит судьба нашего города».

Новый главнокомандующий Ленинградским фронтом находил в создавшейся обстановке, казалось, единственно верные решения, которые помогли в кратчайшие сроки восстановить нарушенное управление войсками, изыскать резервы и сосредоточить имевшиеся силы на наиболее опасных направлениях, укрепить дисциплину в войсках. Как свидетельствует командующий ВВС Ленинградского фронта А. А. Новиков, «с приходом Жукова методы управления войсками резко изменились. Его четкие, хотя и очень жесткие требования – контратаковать, несмотря на подавляющее превосходство противника – отвечали духу войск – стоять насмерть»[234]. Именно в это критическое время появился приказ 0064 от 17 сентября 1941 г., подписанный главнокомандующим войсками Ленинградского фронта, Героем Советского Союза, генералом армии Жуковым, членом Военного Совета секретарем ЦК ВКП(б) Ждановым, членом Военного Совета, дивизионным комиссаром Кузнецовым и начальником штаба Ленинградского фронта генерал-лейтенантом Хозиным: «Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верх. Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный Совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного Совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу…»[235]. Что и говорить, приказ более чем суровый, но обсуждая и осуждая его сегодня, нельзя забывать, что он был принят в условиях смертельной опасности для Ленинграда.

Сочетание этих жестких мер с умелым маневрированием живой силой и техникой позволило командованию Ленинградского фронта отразить в сентябре 1941 г. яростные атаки противника на всех направлениях. Но 20 сентября 1941 г. Ставка потребовала от командования невозможного: в ближайшие два дня «пробить брешь во фронте противника» на Синявинском направлении и, таким образом, деблокировать Ленинград. Увы, силами наступавшей с востока 54-й армии под командованием Г. И. Кулика и Невской оперативной группы изнутри блокадного кольца это осуществить не удалось. Слабость артиллерийской поддержки, распыление и без того ограниченных сил и средств обрекло на неудачу почти все атаки пехоты, которую посылали нередко на штурм опорных пунктов противника, располагавших еще сильными огневыми средствами. Все это вело к неоправданно большим потерям личного состава. Так, численность 4-й бригады морской пехоты за 11 дней первой Синявинской операции по деблокаде Ленинграде уменьшилась с 6 до 1,5 тыс. человек[236]. В боевом донесении И. В. Сталину от 30 сентября 1941 г. командующий Ленинградским фронтом Г. К. Жуков был вынужден признать, что все попытки взять Шлиссельбург потерпели неудачу, и потому им было «приказано лобовые атаки на Шлиссельбург прекратить»[237]. Таким образом, первая попытка прорыва блокады Ленинграда успеха не имела, и контуры блокадного кольца вокруг Ленинграда окончательно определились.

В свою очередь, и командующий группой армий «Север» фельдмаршал фон Лееб сообщил еще 25 сентября 1941 г. главному командованию сухопутных войск о том, что он не располагает достаточными силами для продолжения наступления на Ленинград[238]. «На всем южном участке фронта, – свидетельствовал в это время начальник Инженерного управления Ленинградского фронта Б.В.Бычевский, – немцы усиленно строят блиндажи, роют траншеи и даже устанавливают колючую проволоку и минные поля»[239]. Это было долгожданным результатом героического сопротивления защитников Ленинграда, измотавших и обескровивших силы противника в многодневных изнурительных боях на дальних и ближних подступах к городу. Да, правда горька: немецко-фашистские войска удалось остановить ценой огромных потерь. Безвозвратные людские потери Северного, Северо-Западного и Ленинградского фронтов в Ленинградской стратегической оборонительной операции, продолжавшейся с 10 июля по 30 сентября 1941 г., составили 214078 человек[240]. Среди них десятки тысяч ленинградских ополченцев, плохо вооруженных, но сильных духом, ценою своей жизни помешавших фашистам войти в Ленинград. Из 1500 ополченцев Ленинградского университета около половины погибли под стенами родного города в июле-августе-сентябре 1941 г.[241] «Всем нам, кто участвовал в сентябрьских боях за Ленинград, пришлось пережить немало тяжелых дней, – писал впоследствии Г. К. Жуков. – Однако нашим войскам удалось сорвать замыслы врага. Благодаря стойкости и массовому героизму солдат, матросов, сержантов и старшин, выдержке и твердости командиров и политработников враг встретил на своем пути непреодолимую оборону»[242].

Возвращаясь к вопросу о том, собирался ли Сталин отстаивать Ленинград до конца, следует признать, что известные на сегодня документы и факты показывают, что он придавал обороне Ленинграда в августе-сентябре 1941 г. первостепенное значение, но оказать существенной помощи переброской крупных сил с других направлений не мог ввиду тяжелой обстановки на всем советско-германском фронте. Более того, его особое внимание, граничащее с подозрением и недоверием, сковывало инициативу командования Ленинградского фронта и руководства обороной города, мешая им принимать самостоятельные решения. 21 сентября 1941 г. Сталин посоветовал ленинградским большевикам «не сентиментальничать» с теми делегатами, которых посылали немцы от занятых ими районов с просьбой сдать Ленинград и заключить мир[243]. Нельзя не отметить, что ленинградские руководители обороны реагировали на это указание еще более жестко, приказав «немедленно открывать огонь по всем лицам, приближающимся к линии фронта, и препятствовать их приближению к нашим позициям, не допускать ведения переговоров с гражданским населением»[244].

Хотя Сталин, как отмечалось выше, не исключал возможности падения Ленинграда, нет сколько-нибудь веских доказательств в пользу того, что он собирался сдать город немцам. В противном случае он мог бы приказать в любой момент взорвать не только корабли Балтийского флота, но и весь город, важнейшие объекты которого были заминированы. К счастью, такого крайнего момента не наступило.

Но ведь это было бы варварство, – скажет читатель, – которому ужасы войны знакомы только по книгам. Да, Вторая мировая война отличалась особым варварством, и Ленинград его испытал в полной мере. Разве была не варварской подписанная 29 сентября 1941 г. секретная директива германского военно-морского штаба «О будущности города Петербурга»? В ней, в частности, говорилось: «Фюрер решил стереть Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта. Финляндия также заявила о своей незаинтересованности в существовании города непосредственно у ее новой границы… Предложено тесно блокировать город и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей… Если вследствие создавшегося положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты»[245]. Но одновременно эта директива была и признанием крушения планов немецко-фашистского командования взять Ленинград штурмом. Кстати, военная разведка 18-й немецкой армии, основываясь на допросах военнопленных, сообщала своему руководству, что Ленинград «будут защищать до конца» и что «проведено крупномасштабное минирование»[246]. Эта важная информация повлияла на дальнейшие планы германского командования в отношении Ленинграда.

Разумеется, население блокированного Ленинграда не имело никакого представления об этих варварских планах гитлеровского командования. К тому же в первое время советская официальная пропаганда пыталась скрыть сам факт блокады города. На состоявшейся 12 сентября 1941 г. в Москве пресс-конференции для иностранных журналистов руководитель Совинформбюро С. А. Лозовский заявил: «утверждения немцев, что им удалось перерезать все железные дороги, связывающие Ленинград с Советским Союзом, являются обычным для немецкого командования преувеличением»[247]. Однако к этому времени немецко-фашистские войска уже без всякого преувеличения начали осуществление своего варварского плана, приступив к систематическим артиллерийским обстрелам города и бомбардировкам с воздуха. Для населения осажденного Ленинграда, в котором осталось свыше 2 млн 500 тыс. человек, в том числе не менее 1 млн 200 тыс. человек несамодеятельного населения, из них около 400 тыс. детей[248], началась длительная каждодневная борьба за жизнь, полная опасностей, тревог, переживаний и лишений.

Жилые дома теперь стали для ленинградцев боевыми объектами, редкий дом не имел бойниц и пулеметных гнезд, редкий дом не был превращен в долговременную огневую точку. Как писала в те дни Ольга Берггольц, «дома наши стали крепостями, и не в переносном, а в самом буквальном и довольно страшном смысле»[249]. Расклеенные на стенах домов, щитах и заборах воззвания и плакаты призывали: «Защитим город Ленина!», «Все ли ты сделал для помощи фронту?», «Русский народ никогда не будет стоять на коленях!». Но особенно запечатлелись в памяти ленинградцев самые первые плакаты, появившиеся на стенах домов 16 сентября 1941 г.: «Враг у ворот!», «Ленинград в опасности!». Контрольно-пропускные пункты и заставы на главных магистралях города и мостах через Неву постоянно напоминали населению о фронтовом положении. Введенный с первых же дней войны светомаскировочный режим, погрузивший город во тьму, усиливал впечатление нависшей опасности, а тусклый свет электролампочки вызывает в памяти блокадные ассоциации и поныне. Маскировка «блистательных» объектов – шпиля Петропавловский крепости, башни Адмиралтейства, куполов Исаакиевского, Никольского и Смольного соборов, являвшихся опорными элементами панорамы города, – еще сильнее изменила его облик, приглушив его внешнюю парадность. Зашитые досками или вовсе исчезнувшие с пьедесталов всемирно известные памятники как бы предупреждали город о грядущих испытаниях. Аничков мост осиротел без своих бронзовых скульптур, захороненных временно в Саду пионеров. На протяжении всей блокады их закрывали четыре высоких холма, убранные цветами. Такой же земляной холм вырос в Михайловском саду на том месте, где был зарыт памятник Александру III работы П. П. Трубецкого. Конная фигура Петра I у Инженерного замка была укрыта глубоко в земле. По этому поводу драматург Е. Шварц в своем дневнике впоследствии отмечал: «К Петру у меня особенное отношение. Я каждый раз в страшные дни 1941 года, глядя на пустой постамент, говорил себе, что Петр на фронте»[250].

Блокадный Ленинград трудно представить без кораблей Балтийского флота, рассредоточенных по Неве и ее притокам. Линкор «Октябрьская революция» стоял у Балтийского завода, крейсер «Киров» – напротив Адмиралтейства, крейсер «Максим Горький» – в Торговом порту. Другие корабли и подводные лодки располагались в притоках Невы. Лишенные свободы маневра, подвергаясь нападению вражеской артиллерии и авиации, корабли, тем не менее, защищали город всей силой своей артиллерии, нанося противнику значительный урон и придавая своим присутствием новые силы защитникам осажденного Ленинграда. Лишь немногие знали, что в критические дни сентября 1941 г. корабли Балтийского флота были заминированы и должны были быть уничтожены, если бы немецко-фашистским войскам удалось завладеть Ленинградом.

Первые вражеские снаряды разорвались 4 сентября 1941 г. на территории заводов «Большевик», «Красный нефтяник», «Салолин», на станции Витебск-Сортировочная. В сентябре тяжелая артиллерия немцев вела огонь по Ленинграду из районов Стрельны, Красного Села, Урицка, Пушкина. Немецко-фашистские варвары стремились уничтожить запасы продовольствия и топлива, электростанции, водопровод и тем самым парализовать жизнь в городе. Они не скрывали даже, что целью этих обстрелов было также «разрушение жилых зданий и истребление жителей Ленинграда»[251]. На немецких картах были отмечены такие «военные» объекты, как музеи, дворцы, школы, больницы. Эрмитаж был обозначен как объект № 9, Дворец пионеров – № 192, Институт охраны материнства и младенчества – № 708 и т. д.[252]

Артиллерийские обстрелы, особенно в часы начала или окончания работы, вызывали большие жертвы среди населения. Снаряды разрывались в переполненных трамваях, в очередях, в общественных местах, на улицах. Нельзя без боли и гнева читать материалы Ленинградской комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских преступников, представленные ею на Нюрнбергский процесс. Вот только один из актов комиссии: «6 сентября 1941 г. снаряд разорвался на улице. На панели с распростертыми руками лежит убитая женщина. Рядом валяется корзина с продуктами. Деревянный забор скошен и обагрен кровью. На нем налипли куски размозженного человеческого тела, петли кишок, окровавленные осколки костей, куски мозга. На панели – разорванный пополам труп беременной женщины; виден труп почти доношенного младенца. Во дворе пять трупов девочек в возрасте 5–7 лет. Они лежат полукругом, в том же порядке, как стояли тут до смерти, играя в мяч»[253]. Осенью 1941 г. в результате артиллерийских обстрелов в городе был убит 681 человек и 2268 ранены[254]. Ленинградцы жили в постоянном нервном напряжении, обстрелы следовали один за другим. Только с 4 сентября по 30 ноября 1941 г. город обстреливался 272 раза общей продолжительностью 430 час.[255]Иногда население оставалось в бомбоубежищах сутками. Огневая мощь артиллерии противника, пытавшегося обстрелами сломить сопротивление защитников осажденного города, была довольно значительной. Артиллерийская группировка немцев в районе Урицка, где линия фронта ближе всего подходила к Ленинграду, в начале блокады состояла из 4 артиллерийских полков, вооруженных 105– и 150-миллиметровыми орудиями. Позднее сюда были переброшены тяжелые орудия (203– и 210-миллиметрового калибра), дальность стрельбы из которых достигала 30–32 км[256].

Действия немецкой артиллерии, обстреливавшей Ленинград, не оставались безнаказанными. Артиллерия Ленинградского фронта и Балтийского флота повела успешную контрбатарейную борьбу с противником, которая в период Великой Отечественной войны нигде не проходила в такой острой форме, как в битве под Ленинградом[257]. Первыми в контрбатарейную борьбу с немцами вступили 101-й артиллерийский полк Резерва Верховного Главнокомандующего под командованием подполковника H. Н. Жданова и тяжелые пушечные артиллерийские полки майоров Н.П. Витте и С. Г. Гнидина, огневые позиции которых располагались по южной окраине в районах Пулково, Средней Рогатки, Автово. Большую помощь в организации контрбатарейной борьбы на Ленинградском фронте оказал генерал Н.Н. Воронов, находившийся осенью 1941 г. в Ленинграде как представитель Ставки Верховного Главнокомандования. Осенью и зимой 1941–1942 г. советская артиллерия вела эту борьбу в чрезвычайно трудных условиях: не хватало боеприпасов, средств артиллерийской инструментальной разведки, отсутствовала корректировочная авиация, дальность стрельбы наших орудий в первое время уступала немецким. Поэтому вплоть до весны 1942 г. противодействие артиллерии противника носило оборонительный и вследствие этого недостаточно эффективный характер, хотя ответные удары советской артиллерии и ослабляли боевую мощь врага.

Почти одновременно с артиллерийскими обстрелами начались бомбардировки Ленинграда вражеской авиацией. Острый недостаток в истребительной авиации, а также невысокие скоростные качества самолетов, осуществлявших противовоздушную оборону Ленинграда, позволили немецкой авиации получить осенью 1941 г. временное превосходство в воздухе. 6 сентября немецкие самолеты, прорвавшись к Ленинграду, подвергли массированной бомбардировке промышленные предприятия и жилые кварталы. 8 сентября на город было сброшено 6327 зажигательных и 48 фугасных бомб, в результате чего в различных районах вспыхнуло 183 пожара[258]. Самый большой пожар в этот день возник на продовольственных складах им. А. Е. Бадаева. Ленинградцы, еще не привыкшие к воздушным налетам, были потрясены этим пожаром. Огромная туча дыма заволокла всю южную часть города и не рассеивалась в течение многих часов. В результате пожара в 27 сгоревших складах (из 135 строений на территории складов) огнем было уничтожено около 5 млн кг сахара, 360 тыс. кг отрубей, 18,5 тыс. кг ржи, 45,5 тыс. кг гороха, более 286 тыс. кг растительного масла, 10,5 тыс. кг животного масла, около 3 тыс. кг макарон, 2 тыс. кг муки[259]. Хотя эти потери не могли нанести существенный урон продовольственным запасам города, впоследствии среди голодавшего населения возникла легенда, согласно которой на Бадаевских складах погибло огромное количество продовольствия, что и стало причиной невиданного голода зимой 1941–1942 г.

С 8 сентября 1941 г. воздушные налеты повторялись каждую ночь. Население очень нескоро привыкло к тревожному вою сирены, предупреждавшему об очередной опасности с воздуха. В борьбе с последствиями налетов и обстрелов помимо пожарных команд участвовали объектовые и участковые команды МПВО, аварийно-восстановительные подразделения, дружины Красного Креста, сотни тысяч ленинградцев, в основном женщины. В каждом районе города были оборудованы наблюдательные посты, на которых круглосуточно дежурили сотни бойцов МПВО. Получив сведения об очаге поражения, аварийные команды и дружины Общества Красного Креста устремлялись к горящим зданиям. Медицинские работники, преимущественно женщины, вместе с бойцами аварийных команд извлекали пострадавших из-под обломков. Дружинницы пробирались в самые опасные места, поднимались по полуразрушенным лестницам, рискуя жизнью, снимали с верхних этажей раненых. На боевом посту, спасая жизни ленинградцев, погибли комсомолки Лена Бучинская, Нина Голикова, Соня Михайлова, Тося Морозова, Оля Пастушенко и многие другие. Неоценимую помощь в ликвидации последствий вражеских бомбардировок оказывали группы самозащиты жилых домов и команды МПВО на предприятиях и учреждениях. С началом воздушной тревоги члены групп самозащиты занимали свои посты на крышах и чердаках домов, во дворах. Вооружившись лопатами и щипцами, они тушили зажигательные бомбы, проявляя при этом подлинную отвагу и героизм.

Надо особенно подчеркнуть, что эту героическую борьбу с последствиями артиллерийских обстрелов и бомбежек вели в первую очередь ленинградские женщины, призванные в части местной противовоздушной обороны в возрасте от 18 до 35 лет и насчитывавшие вместе с группами самозащиты и командами на предприятиях и организациях почти 300 тыс. человек[260]. О характере и масштабах их самоотверженного труда можно судить хотя бы по отчету МПВО за 19 сентября 1941 г., когда на Ленинград было сброшено 528 фугасных бомб и 1435 зажигательных, выпущено 97 артиллерийских снарядов, в результате чего возникло 89 очагов поражения. В этот день на раскопке завалов и оказании первой помощи работали около 4 тыс. человек участковых команд МПВО, 17 дружин Красного Креста, 52 команды МПВО объектов, 21 группа самозащиты жилых домов. В локализации и тушении пожаров участвовало 270 человек пожарных частей МПВО; в обезвреживании и извлечении неразорвавшихся бомб – 125 человек подрывных взводов МПВО[261].

Обстрелы и бомбежки наносили огромный урон городскому хозяйству, нарушали работу предприятий, вызывали большие жертвы среди населения. Эти жертвы были бы несравненно большими, если бы не исключительное мужество и мастерство советских артиллеристов и летчиков, оборонявших город Ленина. Осажденный Ленинград встречал немецкую авиацию мощным огнем зенитных орудий и пулеметов. Сотни аэростатов, поднятых над городом, сковывали маневр и боевые действия немецких летчиков, которые, боясь запутаться в тросах аэростатов, не рисковали низко летать над городом. В сентябре 1941 г. совместными действиями нашей зенитной артиллерии и авиации были отражены налеты 2712 вражеских самолетов, из которых только 480 прорвались к Ленинграду, при этом 272 были сбиты[262].

Систематические бомбежки города держали ленинградцев в постоянном нервно-психическом напряжении. «Враг не только измором и разрушением, но и изматыванием нервов старался взять город, – вспоминала старейшая сотрудница Государственной Публичной библиотеки М. А. Садова. – По пути на службу мы всегда трепетали, не начнется ли воздушная тревога, не придется ли полтора-два часа стоять где-нибудь в подъезде, под воротами или сидеть в незнакомом бомбоубежище. В иные дни не успевали мы приступить к работе, как вдруг начинала выть библиотечная сирена, и все сотрудники и читатели должны были «снижаться» в бомбоубежище. В ожидании конца воздушной тревоги слабые подремывали, нервные волновались, более храбрые читали, работали или разговаривали между собой. Радостно передается весть об отбое… И вдруг опять – жуткий голос сирены, смятение, бег по лестнице, грохот зениток – и падение сброшенной бомбы потрясает землю…»[263].

В своих попытках заставить Ленинград капитулировать немецко-фашистское командование использовало и такие коварные средства, как засылка шпионов и диверсантов, агентурная пропаганда, распространение листовок. В начале сентября 1941 г. была выпущена немецкая листовка, призывавшая ленинградцев требовать «мирной передачи Ленинграда германским войскам», советовавшая последовать примеру капитулировавшего Парижа и пугавшая участью непокорной Варшавы, разрушенной в результате бомбардировок[264]. В конце сентября 1941 г. немецкая пропаганда издала тиражом в 3 млн экземпляров воззвание, обращенное к «командирам, красноармейцам, гражданам и гражданкам Ленинграда». Воззвание призывало «поворачивать штыки против своих угнетателей», «не позволять взрывать и разрушать заводы, дома и мосты», «сбросить с себя иго с помощью победоносного германского оружия»[265]. Установив мощные репродукторы на переднем крае, фашисты призывали ленинградцев прекратить «бессмысленное» сопротивление. Но все попытки разложить ряды защитников блокированного города потерпели крах. Те немногие вражеские агенты, которым удалось проникнуть в Ленинград, обезвреживались органами государственной безопасности и милицией при активной помощи всего населения[266].

В условиях осажденного Ленинграда во всей остроте встал целый ряд чрезвычайно сложных проблем, от решения которых зависела судьба обороны города, – обеспечение фронта вооружением, боеприпасами и обмундированием, организация работы промышленности, снабжение топливом, электроэнергией, сырьем и др.

Особенно трудным оказалось продовольственное обеспечение войск и населения города. Как отмечалось выше, к началу войны Ленинград не располагал значительными запасами продовольствия. До начала блокады в город успели доставить свыше 60 тыс. т зерна, муки и крупы из Ярославской и Калининской областей, около 24 тыс. т зерна и муки из портов Латвии и Эстонии[267]. Осада Ленинграда не позволила завезти в город в достаточном количестве картофель и овощи, всегда игравшие важную роль в питании населения. В 1941 г. в Ленинград успели завезти только 6960 т картофеля и 30376 т овощей, в то время как в 1940 г. было доставлено 245032 т картофеля и 154682 т овощей[268]. На 15 сентября 1941 г. в пригородных районах Ленинграда было убрано всего 1300 т картофеля и овощей, а в Ленинград было вывезено только около 500 т.[269] Значительная часть выкопанного картофеля была оставлена без охраны на полях и систематически разворовывалась. Постановлением Военного Совета Ленинградского фронта от 23 сентября 1941 г. весь заготовленный картофель и капусту предлагалось использовать на нужды общественного питания, а излишки продавать населению по разовым талонам продовольственных карточек[270]. Чтобы вывезти с полей выкопанный картофель и овощи, Военный Совет мобилизовал временно у воинских частей и организаций 100 автомашин[271].

Принятое 30 августа 1941 г. Государственным Комитетом Обороны постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда», по которому Наркомат путей сообщения обязывался ежедневно, начиная с 31 августа, направлять на станции Волховстрой-2 и Лодейное Поле восемь маршрутов с продовольствием для Ленинграда, не могло быть реализовано в полной мере в условиях уже фактической блокады города. По этой причине Совнарком СССР принял 1 сентября 1941 г. постановление о снижении хлебных норм для населения, а в целях экономии ограниченных запасов муки предложил использовать для выпечки хлеба различные примеси (овес, соевый жмых, ячменный солод и др.)[272]. Со 2 сентября рабочие и инженерно-технические работники стали получать 600 г, служащие – 400 г, иждивенцы и дети – 300 г хлеба[273].

В сентябре ГКО направил в Ленинград наркома торговли РСФСР Д. В. Павлова своим уполномоченным по вопросам продовольственного снабжения. Проведенный 10 и 11 сентября вторичный учет продуктов питания показал, что для обеспечения войск и населения в Ленинграде имелись запасы зерна, муки и сухарей на 35 суток, крупы и макарон – на 30 суток, мяса и мясопродуктов – на 33 суток, жиров – на 45 суток, сахара и кондитерских изделий – на 60 суток[274]. Положение становилось все более напряженным, и 11 сентября пришлось вторично снизить нормы выдачи продовольствия ленинградцам: хлеба – до 500 г для рабочих и инженерно-технических работников, до 300 г – для служащих и детей, до 250 г – для иждивенцев[275], были также снижены нормы выдачи крупы и мяса.

Однако централизованного контроля над распределением продуктов питания, который позднее осуществляла специально созданная продовольственная комиссия во главе с секретарем Горкома партии А. А. Кузнецовым, еще не было[276]. Запасы продовольствия после пожара на Бадаевских складах были рассредоточены по всему городу. Была ликвидирована коммерческая торговля в магазинах, ресторанах и столовых, прекращено производство пива. Для выпечки хлеба стали использовать все сырьевые ресурсы, которые можно было смешивать с мукой. С 6 сентября хлеб выпекался с примесями ячменной и овсяной муки, затем – с примесями отрубей, соевой муки и жмыхов, что резко снизило питательные качества хлеба[277].

Теперь главная трудность состояла в том, что доставить грузы в Ленинград с самого начала его блокады можно было только водным и воздушным путем. Но берега Ладожского озера в то время не имели крупных портовых сооружений и причалов. Руководство работами по оборудованию порта Осиновец на западном берегу Ладоги было возложено на адмирала И. С. Исакова, на восточном берегу – на генерала А. М. Шилова. Водные перевозки начались 12 сентября по маршруту Гостинополье – Новая Ладога – Осиновец. В этот день в Осиновец на двух баржах было доставлено 626 т зерна и 116 т муки[278]. По железной дороге грузы доставлялись через Вологду – Череповец – Тихвин до Волхова, где переваливались на водную пристань Гостинополье. Моряки Ладожской военной флотилии и водники Северо-Западного речного пароходства, осуществлявшие эти перевозки, понимали, какая огромная ответственность возложена на них и делали все возможное, что было в их силах. Транспортировка грузов осложнялась недостатком судов, постоянными налетами вражеской авиации, частыми штормами на Ладоге, выводившими из строя баржи и буксирные пароходы. Только с 14 по 18 сентября 1941 г. в Осиновце разбились 12 барж[279]. В результате за первый месяц навигации в Осиновец было доставлено всего 9800 т продовольствия.[280]

В трудной обстановке осени 1941 г. главной задачей трудящихся осажденного города стало снабжение фронта вооружением, боеприпасами, снаряжением и обмундированием. Несмотря на эвакуацию ряда предприятий, а всего до октября 1941 г. было частично или полностью эвакуировано 86 крупных заводов и фабрик[281], мощность ленинградской промышленности оставалась значительной. По решению Военного Совета Ленинградского фронта и Горкома партии в блокированном городе в качестве действующих было оставлено 175 промышленных предприятий, а остальные были законсервированы[282]. Особенно острую потребность Ленинградский фронт испытывал в боеприпасах. 11 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял специальное постановление «Об увеличении производства артиллерийских снарядов и мин в ленинградской промышленности», которым она обязывалась выпустить в сентябре 1941 г. для фронта 550 тыс. минометных и 566 тыс. артиллерийских выстрелов[283]. Это была сложнейшая и труднейшая задача для привлеченных к ее выполнению заводов, цехов, участков и мастерских, ранее не специализировавшихся на выпуске военной продукции. К тому же блокада нарушила традиционные производственные связи промышленности города с заводами и фабриками других районов страны. Это привело к усилению внутригородского кооперирования и переводу предприятий на выпуск строго ограниченной номенклатуры продукции. Например, в совместном производстве полковых пушек участвовали 60 заводов, в изготовлении реактивных установок – 40 предприятий. Детали автоматов производились на 7 заводах, пулеметов и минометов – на 15. Изготовлением боеприпасов были заняты свыше 100 предприятий[284]. Координацией работы фабрик и заводов занимался отдел оборонной промышленности Горкома партии, который возглавлял М. В. Басов. В сентябре 1941 г. предприятия блокированного Ленинграда выпустили более тысячи 76-мм пушек, 2500 минометов, сотни противотанковых орудий и пулеметов[285].

Выпуск продукции для фронта затруднялся постоянными артиллерийскими обстрелами и бомбардировками, от которых только в сентябре 1941 г. пострадали 26 оборонных предприятий. В наиболее опасном положении оказались предприятия, расположенные в южной части города, всего в нескольких километрах от передней линии фронта. На заводе «Электросила» был сформирован, вооружен и переведен на казарменное положение рабочий полк, бойцы которого работали на производстве, а по окончании работ занимались военным делом. В середине сентября 1941 г. завод оказался в расположении второго эшелона войск Ленинградского фронта. На территории «Электросилы» строились дзоты, оборудовались огневые позиции артиллерии, стрелковые окопы и амбразуры. Все бойцы МПВО, инженерно-технические работники и квалифицированные рабочие были переведены на казарменное положение. Вражеская артиллерия и авиация обрушивали на завод один удар за другим. В таких же условиях работали и другие крупные предприятия осажденного города. Во время артиллерийских обстрелов и бомбежек работы прекращались, а рабочие рассредоточивались по укрытиям. На рабочих местах оставались лишь те, кто обслуживал котельные, литейные цеха, электростанции. В течение осени 1941 г. 28 фабрик и заводов были перебазированы из наиболее угрожаемых районов в относительно спокойные северные районы города. Некоторые цеха Кировского завода разместились в производственных помещениях других предприятий. В целях бесперебойного снабжения фронта боеприпасами и вооружением были созданы заводы-дублеры.

Ленинградские рабочие делали все, чтобы дать фронту как можно больше боеприпасов и вооружения. Полуголодные, они иногда сутками не выходили из своих цехов, выполняя оборонные задания. «Мы трудились порой до изнеможения, – вспоминает кузнец Кировского завода М. Серафимович. – Бывало в глазах все потемнеет – и упадешь тут же, обессиленный. Товарищ подойдет, даст нюхнуть нашатырного спирту, отведет в столовую, там получишь чего-нибудь горячего – снова вроде бы ожил. Опять пойдешь в цех и становишься к своей ковочной машине»[286].

Поистине героически трудились ленинградские комсомолки, занимавшиеся вместо ушедших на фронт так называемым обновлением гильз в походной снаряжательной мастерской № 21. Мужчин, переведенных в мастерскую после ранения, хватало лишь на самые тяжелые операции по погрузке и выгрузке, вывинчиванию старых капсюльных втулок и травления гильз в кислотных ванных. После этого гильзы поступали в механическую чистку, которой занимались на специальных станках не привыкшие к этой тяжелой работе девушки. Сколько слез было пролито на этих мучительных операциях. «Кислота, – вспоминала одна из них – М. А. Пятнова, – сжигала не только одежду, но и кожу на руках. Ожоги превращались в нарывчики, суставы на пальцах распухали, и тогда гильзы чистили, прижимая их к шпинделю локтями…»[287]. И все же продолжали работать по 10 часов в смену. При ежедневной норме в 80 обновленных 85-мм гильз девушки делали 300. В сентябре 1941 г., когда еще не было недостатка в порохе, снаряжательная мастерская собирала в сутки около 30 тыс. выстрелов для 37-мм зенитной пушки или по 12 тыс. – для 76-мм пушки[288].

В условиях острого недостатка боеприпасов на Ленинградском фронте это была существенная помощь. На всех предприятиях, занимавшихся производством боеприпасов, искали и использовали любые резервы. На Кировском заводе на снарядные корпуса пустили 4200 т стали, не предусмотренных, но менее энергоемких в плавке марок, спасли от переплавки десятки тысяч мин, забракованных ранее по не влияющим на стрельбу дефектам[289]. Возникший с началом блокады дефицит с порохом удалось временно разрешить за счет Кронштадта, откуда в конце сентября 1941 г. на баржах под артиллерийским огнем противника удалось доставить 100 т пороха. В результате исследования морских порохов начальник отделения зарядов баллистического отдела артиллерийского полигона А. М. Черныш предложил порох-заменитель, использование которого позволило выпустить для фронта 400 тыс. выстрелов[290].

Важную роль в решении проблемы обеспечения фронта боеприпасами сыграли ленинградские ученые. Для оказания помощи оборонным предприятиям в организации выпуска боеприпасов на производство пришли около 50 сотрудников Химико-технологического института им. Ленсовета. Разработку и изготовление различных пиротехнических боеприпасов и подрывных средств по заданию городского комитета партии возглавил Государственный институт прикладной химии, который в период блокады был единственным действующим в Ленинграде химическим институтом. Коллектив института, занимавшийся в мирное время проблемами получения минеральных солей, на вторую неделю войны сумел наладить выпуск боеприпасов для фронта. На основе имевшегося в Ленинграде сырья сотрудники Института прикладной химии создали более 50 рецептур зажигательных веществ для снаряжения противотанковых бутылок, снарядов, бомб, ракет, специальных зажигательных патронов и т. д.[291] С целью изучения трофейных боеприпасов сотрудники спец-лаборатории проделали сотни анализов боеприпасов и взрывчатых веществ. В 1941–1942 гг. опытный завод Института прикладной химии выпускал 29 видов оборонной продукции, 20 из которых были освоены здесь впервые[292].

Много новых образцов боеприпасов дали лаборатории и производственные мастерские высших учебных заведений, в которых вместе с учеными трудились ассистенты, лаборанты, аспиранты, студенты, рабочие и служащие. В Ленинградском университете действовала постоянная комиссия, занимавшаяся вопросами производства боеприпасов, исследованием трофейных материалов. В организованной для этих целей мастерской работало около 100 научных сотрудников, аспирантов и студентов[293]. В специальной лаборатории Текстильного института профессор П. А. Якимов и научные сотрудники И. И. Дружинин, С. И. Орлова и В. Я. Соломко сконструировали запал системы ЛТИ для самовоспламенения горючей смеси, предназначенной для борьбы с танками. Бутылки с зажигательной смесью применялись и раньше, но пользовались специальными спичками, что не давало желаемого эффекта. Новый запал давал вспышку от соприкосновения с жидкостью после броска. Для применения таких бутылок в зимнее время была найдена кислотная добавка, которая препятствовала замерзанию жидкости. Массовое изготовление таких запалов было налажено в химических лабораториях Университета, Педагогического института им. Герцена, Института связи и других вузах города[294].

Совместными усилиями военных специалистов, рабочих, инженеров, техников и ученых сентябрьское задание Военного Совета Ленинградского фронта по выпуску боеприпасов было в целом выполнено. С начала войны до 1 октября 1941 г. ленинградская промышленность выпустила более 1 млн 347 тыс. артиллерийских снарядов и мин, 335 тяжелых танков КВ, 38 морских и 1579 сухопутных артиллерийских орудий, 6334 миномета и 476 бронемашин[295]. Это стало весьма существенным вкладом ленинградцев в дело обороны своего города.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1941 год. Сентябрь.

4 сентября. В Волковой дер. Около «Кр. Нефтяника» (разрушения и пожар).

5 сентября. В 14 ч – на Роменской ул. (посреди улицы), то же в 17 ч 45 мин на Глазовой ул., в дом № 13, то же – на Заставской ул.

6 сентября. 10–30, на трамвайном кольце в Волковой дер. Громадный взрыв в 23 ч 30 мин на пр. 25 Октября (б. Ст. Невский пр., 119) и на Харьковской ул. Дома разрушены. Бомба с воздуха.

7 сентября. Воскресенье. Налетов не было.

8 сентября. Первая бомбардировка с воздуха по Ленинграду.

1. в 19 ч около 30 вражеских самолетов сбросили зажигалки. Главным образом, в районе за Обводным каналом. Два больших пожара.

1. Витебская тов. станция. Склады от Расстанной ул.

2. Бадаевские тов. склады. Зарево было до 22 часов, но пожар продолжался до утра.

Много мелких пожаров от малых зажигательных бомб, брошенных в большом количестве.

На завод «Комсомолец» упали 4 бомбы. Из них от одной загорелся сарай, но был быстро потушен. Мелкие пожары на Расстанной ул., на Лиговке д. 212, в Волковой дер. и др.

II. В 22 часа, когда уже стемнело, новый налет сопровождался сбрасыванием фугасных бомб. Произошли разрушения зданий.

По рассказам граждан, бомбы упали:

на Моховой ул., позади ТЮЗа и в д. № 31,

на Литейном пр. около ул. Чайковского и Лаврова,

на Литейном мосту,

около Финляндского вокзала в нескольких местах.

В районе Смольного и в других местах.

Налет продолжался более двух часов. Никто не спал. На улицах от пожара расстилался дым, как туман. Ночь была лунная, облачная с просветами (облачность не сплошная).

9 сентября. Воздушные тревоги начались с 7 ч 40 мин утра, и в течение дня почти подряд было 8 тревог (возможно и больше). Враг в город не проникал, кроме отдельных самолетов, по которым велась сильная стрельба из зениток.

21 ч 50 мин, как стемнело, был большой налет, беспрерывно гремели зенитки, на небе лучи прожекторов. Слышны были взрывы. Ночь лунная, звездная, с проходящими и перистыми облаками.

Отбой воздушной тревоги дан в 23 ч 35 мин.

Разрушения в районе Литейного пр.

Арка «Кр. Треугольника».

На Петроградской стороне и во многих др. местах.

Бомба попала в Зоологический сад – убила слона и обезьян (слону было свыше 100 лет).

10 сентября. Целый день – воздушные тревоги. Всего 9 раз. Бомбардировки начались в 22 ч 25 мин. Разрушения на ул. Жуковского, ул. Надеждинской, на 4-й и 5-й Советской ул. Возникали пожары, но были потушены. Окончилась бомбардировка в 24 ч 20 мин. Через 10 мин объявлена тревога вновь, но взрывов было не слышно. Отбой – в 1 ч 40 мин.

11 сентября. Воздушные тревоги начались с 8 ч утра и с небольшими перерывами. Около 10 ч была слышна сильная артиллерийская канонада. Издалека били большие орудия. Зенитная стрельба слышна с разных сторон.

Ночной налет продолжался с 22 ч 55 мин. до 1 ч 50 мин. Противник на большой высоте, слышен гул моторов. Зенитки стреляют со всех сторон. В центре города взрывов не слышно. Два больших взрыва. На юго-западе большое зарево пожара. Разрушен бомбой дом № 43 по Тамбовской ул., дом на углу Обводного канала и пр. Газа и друг.

12 сентября. В течение дня всего одна воздушная тревога. Противник изредка стреляет по городу из орудий. Снаряды упали в разных местах: депо Московского вокзала, Заставская ул. и др. Погода пасмурная, дует свежий порывистый ветер. К ночи все небо затянуто облаками, пошел дождь. Ночной налет не состоялся, тревога объявлена в 21 ч 35 мин и отбой – в 22 ч 20 мин. Выстрелы и взрывы не слышны.

13 сентября. Весь день идет обстрел города артиллерийскими снарядами, которые упали в разных местах и произвели разрушения жилых зданий. Воздушная тревога была 2 раза днем.

Ночь наступила темная, небо затянуло облаками. На западе видны вспышки (как зарницы) наших орудий. Стрельба по городу врагом продолжается, слышны отдельные взрывы в разных направлениях.

Ночью воздушная тревога объявлена в 3 часа, и минут через 15 дан отбой. Налета не было.

14 сентября. С утра слышна канонада из тяжелых орудий. После двух воздушных тревог на третьей, в 2 часа дня, немцы произвели налет с воздуха и сбросили бомбы. Происходил воздушный бой в районе города, и у Пулкова слышна пушечная пальба.

Ночью воздушная тревога объявлена в 21 ч 40 мин. Противник не прорвался, отбой – мин. через 40.

Ночь прошла относительно спокойно. По небу – проходящие редкие облака, иногда проясняется до сплошного звездного неба.

15 сентября. С утра идет пальба в районе Пулковских высот. Несколько раз объявляется воздушная тревога. Слышно стрельбу наших зениток. Самолеты врага высоко над облаками и не могут снизиться. В течение дня все налеты отражены.

Обычный в прошлые дни ночной налет, начинавшийся с наступлением темноты часов в 9 34–10 1/4 вечера, сегодня не произошел.

Стрельба в юго-западном направлении с наступлением темноты усилилась, видны зарева трех больших пожаров на горизонте, продолжающихся всю ночь.

Видны на западе вспышки от выстрелов из Кронштадта и кораблей из залива.

Идет решительный бой.

16 сентября. Утро свежее. Облака не сплошные. Стрельба умолкла. В 7 ч 40 мин воздушная тревога. Замечен бой около города. Самолеты врага выпускали след белого дыма, фигурные полосы долго держатся на фоне неба. Бомбы не сброшены. Тревога окончилась через 30 мин. Ночь прошла спокойно. Издали доносится канонада.

17 сентября. Облачно и свежо. Далекая пальба из орудий временами затихает совсем. Во время воздушных тревог самолеты врага в город не проникают. Отдельными группами пролетает много наших самолетов. В течение дня и до позднего вечера с окраин города едут и идут граждане с вещами и узлами, направляются в город. Дальняя стрельба из пушек доносится с перерывами. Вечером и ночью видны зарева пожаров. Ночью налета не было.

18 сентября. С утра все небо затянуто плотными облаками. По улицам идут и едут беженцы с окраин города (с Московской заставы, Средней Рогатки, Волковой дер., Рыбацкого и др.). По улицам проходят в разных направлениях войска и орудия. В течение дня воздушных тревог не было. Погода пасмурная. В разных местах упали и нанесли разрушения снаряды противника из дальнобойных орудий. Ночь прошла спокойно.

19 сентября. Проходящие серые облака, холодный ветер. Воздушные тревоги: в 8 ч, 10 ч, 12 ч, без налета на центр города.

В 16 ч – большой налет. Сброшены фугасные и зажигательные бомбы в большом количестве по всему городу. Нанесли повреждения на улицах, разрушены жилые дома. С перерывами тревоги объявлялись до 1 ч ночи. Ночью налета не было.

20 сентября. С утра пасмурно, идет дождь. Стрельбы не слышно.

Воздушные тревоги редки. Противник делает налеты на окраинах города. Ночь относительно спокойна.

21 сентября. Облачная погода. В течение дня были воздушные тревоги. Слышна отдельная стрельба. Ночью – спокойно.

22 сентября. Погода пасмурная, шел дождь, иногда проглядывало солнце. Было две тревоги (во время которых был у Ани; вернее, вторая была на пути домой около 6 ч вечера). Над центром города противник не появлялся. Вечером, около 20 ч, слышна орудийная стрельба из больших орудий. Ночь тревожная.

23 сентября. Воздушные тревоги – с утра и в течение дня, всего было 10 раз. Стреляют зенитки.

Ночью, в 23 ч 30 мин, противник сбросил бомбы на Лиговке, угол Кузнечного. Было слышно три удара. Полопались стекла в домах по всей Лиговке на обеих сторонах, от Свечного пер. до Невского пр.

24 сентября. Погода пасмурная. Слышна отдельная стрельба. Около 11 ч по городу врагом пущены арт. снаряды.

В 12 ч дня налет с южной стороны. Канонада зениток, наши самолеты вылетели навстречу. Дан отбой возд. тревоги.

Ночью налета не было.

25 сентября. Утром и днем – облачно. Две воздушные тревоги. Была слышна над городом (в районе Московского вокзала) стрельба из пулемета с воздуха. Ночь очень тревожная. Небо чистое, усеянное множеством звезд. Тревоги около 22 ч, 24 ч и 3 ч ночи. Враг был отогнан, бомбы в районе города не сброшены.

26 сентября. Весь день, большой частью, – спокойная облачность. В течение всего дня – ни одного воздушного налета, воздушная тревога не объявлялась. Артиллерийского обстрела тоже не было.

Когда стемнело, около 22 ч, стали слышны отдаленные разрывы снарядов. Попаданий в центр города не было. Ночь прошла без налета.

27 сентября. Весь день – облачно и свежо. Первая тревога объявлена в 7 утра. Затем, в течение дня, было еще 5 тревог. Бомбы сброшены на окраинах города, была слышна стрельба зениток. Во время последней дневной тревоги, около б ч вечера, наши патрульные самолеты долго кружили над городом, не подпуская врага к центру.

Ночь прошла спокойно.

28 сентября. (Воскресенье). Большей частью солнечно. Проходящие облака. Воздушные тревоги – около 15 ч и 19 ч дня. Третья тревога, в 19 ч 40 мин, сопровождалась налетом на центр города. Были слышны сильные взрывы сброшенных бомб в течение одного часа 20 минут. Отбой дан в 21 ч 05 мин. На небе – луна и звезды и редкие облака. В разных сторонах города видны зарева пожаров.

Еще тревога была объявлена в 1 час ночи, налета не было. Отбой дан через 20–25 мин. В общем, ночь была неспокойная.

29 сентября. С утра пасмурная погода, сплошная облачность, временами издали слышна стрельба орудий.

День относительно спокойный, 1-я тревога была в 17 ч 40 мин и окончилась в 18 ч 35 мин, 2-я тревога началась в 19 ч 30 мин, и отбой – в 21 ч. Были слышны отдельные взрывы и стрельба зениток. В течение дня переменная облачность; к вечеру – сплошная пелена облаков, но светло от луны. На западе видны вспышки от выстрелов на заливе.

Во время налета 28.09, по рассказам, бомбы упали: 1) на Невском пр. во Дворец пионеров, 2) на ул. Пролеткульта, 3) близ Инженерного замка, 4) на 1-й Советской ул. и в других местах.

Во время налета 27.09 сброшены бомбы за Невской заставой близ Московской ул., на фабрику-кухню, близ з-да им. Кагановича и др. местах.

30 сентября. Погода облачная, с временными прояснениями. С утра спокойно, слышна отдаленная стрельба из больших орудий.

Первый налет около 4 ч 30 мин дня. Взрывов не слышно, изредка стреляют зенитки. Второй налет начался в 19 ч 30 мин и продолжался до 21 часа. Были слышны взрывы сброшенных бомб в городе. Около 24 ч слышна издалека сильная канонада крупных орудий, переходящая в рев. На фоне облаков вспыхивают отражения орудийных выстрелов (вспышки) со стороны залива. Шел бой за Ленинград

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 17–21.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 001513 Военному Совету северо-западного направления о недостатках в военных действиях ленинградского фронта

1 сентября 1941 г. 06 ч 40 мин

Ставка считает тактику Ленинградского фронта пагубной для фронта. Ленинградский фронт занят только одним – как бы отступить и найти новые рубежи для отступления. Не пора ли кончать с героями отступления? Ставка последний раз разрешает вам отступить и требует, чтобы Ленинградский фронт набрался духу честно и стойко отстаивать дело обороны Ленинграда.

И. СТАЛИН

Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 22.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА О СТРОИТЕЛЬСТВЕ ОБОРОНИТЕЛЬНОЙ ПОЛОСЫ НА ТЕРРИТОРИИ ГОРОДА

3 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

№ 00215

1. Для обеспечения обороны Ленинграда форсировать строительство оборонительной полосы внутренней зоны с передним краем – Финский

залив, поселок № 3, ст. Предпортовая по Окружной железной дороге, село Рыбацкое, Уткина заводь, Сосновка, коммуна Кудрово, Заневка, ст. Ржевская, Новая, Ручьи, пригород Удельная, Коломяги, Новая Деревня, Старая Деревня, Финский залив.

2. Внутреннюю зону разбить на шесть секторов:

Первый – устье реки Екатерингофки, Обводный канал, Большая Митрофаньевская дорога, Литовский канал, ст. Предпортовая, поселоек № 3, Финский залив.

Второй – западная граница первого сектора, Обводный канал, набережная реки Волковка, Витебская железная дорога по Окружной железной дороге включительно и далее на запад до ст. Предпортовая.

Третий – западная граница второго сектора – Обводный канал, река Нева, Сергиевка, по р. Оккервиль, коммуна Кудрово, станция Нева, Сосновка, Уткина Заводь, село Рыбацкое по Окружной железной дороге до пересечения с Витебской железной дорогой.

Четвертый – Финский залив, севернее Старой и Новой Деревни, Коломяги, Черная речка, р. Большая Невка, Большая Нева до устья.

Пятый – западная граница четвертого сектора, Коломяги, южнее ст. Озерки, 1 км пригорода Удельная, Ручьи, станция Пискаревка, исключительно пр. Ленина, р. Нева.

Шестой – западная граница пятого сектора, Ручьи, Новая, ст. Ржевская, Заневка, коммуна Кудрово.

3. Утвердить начальниками работ:

Сектора № 1 – т. Смирнова,

№ 2 – т. Жукова,

№ 3 – т. Цумбаль,

№ 4 – т. Доброславского,

№ 5 – т. Колосова,

№ б – т. Щербакова.

4. Прикрепить для производства работ:

К сектору № 1 – Кировский, Октябрьский, Ленинский районы.

№ 2 – Московский, Куйбышевский, Фрунзенский районы.

№ 3 – Володарский, Смольнинский, Дзержинский районы. № 4 – Приморский, Свердловский районы.

№ 5 – Выборгский, Петроградский районы.

№ 6 – Красногвардейский, Василеостровский районы.

Предложить под личную ответственность председателей исполкомов райсоветов мобилизовать на производство оборонительных работ по 5 тыс. человек от каждого района, обеспечив рабочую силу инструментом, транспортом и питанием. Мобилизовать инженерно-технические силы для организации специальных полос заграждения.

5. Возложить на начальников работ персональную ответственность за качество оборонительных работ и создание противотанковых районов, опорных пунктов и полевых позиций (артиллерийские дворики, блиндажи, окопы).

Танконедоступные сооружения должны быть со всей тщательностью проверены специалистами танкистами, инженерами и артиллеристами, специально для этого выделенными т. Субботиным с тем, чтобы указанные препятствия и подступы к ним обстреливались бы фланговым и фронтальным огнем и чтобы не служили прикрытием для танков и пехоты противника.

Все противотанковые рвы строить только трапециевидной формы. Все эскарпы, допускающие хотя бы малейшую возможность прорыва танков, переделать в рвы трапециевидной формы.

Там, где к дорогам подходят рвы, перекопать дороги, построить временные мосты.

Одновременно с созданием системы огня в каждом опорном пункте немедленно приступить к созданию убежищ, защищающих личный состав от огня легкой артиллерии, на весь состав опорного пункта и узла. Кроме того, в каждом опорном пункте и узле немедленно приступить к отрытию стрелковых окопов полного профиля с хорошо развернутой системой ходов сообщения.

6. Предложить начальнику связи Ленинградского фронта генерал-майору т. Ковалеву приступить к установке надежной проволочной связи до отдельных ДОТ и ДЗОТ, использовав для этого силы и средства Управления городской телефонной дирекции.

7. Предложить начальнику артиллерии Ленинградского фронта т. Свиридову в 3-дневный срок представить на рассмотрение Военного Совета Ленинградского фронта план артиллерийского вооружения укрепленных районов с учетом использования морских орудий как стационарных, так и кораблей.

8. Контроль за строительством внутренней зоны оборонительной полосы и содействие строительству возложить на комиссию по строительству оборонительных сооружений.

Главком войск СЗН, командующий Ленинградским фронтом Маршал Советского Союза (К. ВОРОШИЛОВ)

Члены Военного Совета:

Секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ), адмирал (ИСАКОВ), корпусный комиссар (КЛЕМЕНТЬЕВ), дивизионный комиссар (КУЗНЕЦОВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 51–53.

Запись переговоров по прямому проводу Верховного Главнокомандующего и начальника Генерального Штаба с командующим Войсками и членом Военного Совета Ленинградского фронта

4 сентября 1941 г.

У аппарата ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ.

У аппарата СТАЛИН, ШАПОШНИКОВ. Здравствуйте.

ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ. Здравствуйте, товарищ Сталин и товарищ Шапошников.

СТАЛИН. Я хотел бы, чтобы больше никого не было у аппарата, кроме вас.

ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ. У аппарата, кроме нас и двух телеграфистов, никого нет.

СТАЛИН. 1. Нам не внушает доверия ваш начальник штаба как в военном, так и в политическом отношении. Найдите ему сегодня же замену и направьте его в наше распоряжение.

ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ. Есть, будет сегодня же в точности выполнено.

СТАЛИН. 2. В Тихвине стоят две авиадивизии – 39-я и 2-я, обе они находятся в вашем распоряжении, но они не получают от вас заданий. В чем дело, неужели вы не нуждаетесь в авиации?

ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ. Для нас это неожиданная и приятная новость. Сегодня нам начальник штаба ВВС фронта доложил, что Тихвинский аэродром маршалом Куликом забронирован для каких-то специальных целей, и наши фронтовые части получили приказание от Кулика оттуда убраться. Нас никто не информировал об авиадивизиях в Тихвине, предназначенных нашему фронту. Сегодня же будут отданы [соответствующие распоряжения].

СТАЛИН. Вы нас не поняли. Обе эти авиадивизии являются вашими старыми дивизиями. Ваш фронт просто не знает или забыл об их существовании. Это характеризует бывшего командующего Северным фронтом, а ныне начальника штаба Ленинградского фронта, а также командующего ВВС Ленинградского фронта. Вы просто не знаете или не знали, а теперь от нас узнаете, что в районе Тихвина, а не в самом Тихвине сидят ваши две дивизии, которые до сих пор не получали заданий. Кулик нашел эти дивизии. Вот так обстоит дело.

ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ. Нет, мы не забыли о существовании этих дивизий, но эти дивизии получали и получают задания от начальника воздушных сил, и только нелетная погода последних двух дней мешала использовать эти дивизии. Кулик потребовал от этих дивизий перебазироваться в другое место. Все.

СТАЛИН. Одно из двух – либо эти дивизии представляют для вас приятную неожиданность, либо они давно известны вам были. Что-нибудь одно из двух. В чьих руках теперь станция Мга?

ВОРОШИЛОВ, ЖДАНОВ. Повторяем о том, что в районе Тихвина располагаются наши авиачасти. Мы знаем, но сегодня наши летчики жаловались на то, что снаряженные нам пять авиаполков до сих пор не прибыли из центра, вот почему мы и сочли, что речь идет о новых частях.

Станция Мга полностью еще не очищена, юго-восточная часть станции занимается противником.

Товарищ Сталин, мы очень просим ускорить посылку нам намеченных авиаполков. Противник за последнее время еще больше усилил свои авиационные действия против наших наземных войск. Наша истребительная авиация в целом действует хорошо, бомбардировочная ввиду низкой облачности за последние дни лишена возможности, хотя целей для ее действий очень много. Сегодня утром противник налетел на Дубровский аэродром крупными силами бомбардировщиков. Наши зенитки встретили противника организованным огнем и сбили пятнадцать [самолетов].

СТАЛИН. Вы это сообщите нам в специальном донесении. Никаких новых авиаполков Ставка не предназначала для Ленинградского фронта. Все, что было вам назначено, вы уже получили. Неверно, что при облачности бомбардировщики не могут летать, «Илы» тоже бомбардировщики, они не боятся облачности, так как они могут летать на высоте 150 метров, а то и ниже. Как бы то ни было – это факт, что, несмотря на облачность, сегодня авиация из Тихвина по заданию Кулика успешно бомбардировала немцев южнее станции Мга. Потрясите хорошенько вашего Новикова, и тогда он найдет средство для бомбежки при облачности. Все. До свидания.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 29–31.

Из воспоминаний начальника Инженерного управления Ленинградского фронта Б. В. Бычевского

…Теперь над Ленинградом каждую ночь встает зарево. Днем немецкая авиация бомбит боевые порядки войск, а вечером и ночью – город. Кроме того, противник начал вести артиллерийский обстрел из осадных орудий, на улицах стали рваться первые тяжелые снаряды.

Возник гигантский пожар на продовольственных складах. Я был у М. В. Басова с заявками на взрывчатку, когда к нему вошел заместитель председателя Ленгорисполкома H. Н. Шеховцев, только что вернувшийся с пожара. Широкое лицо прорезали угрюмые складки. Одежда покрыта копотью. Шеховцев опустился на стул. Крупные сильные руки тяжело уперлись в колени. Был шестой час утра, а борьба с огнем, начавшаяся с вечера, все еще продолжалась.

– Горят? – спросил Басов, имея ввиду запасы муки, сахара и других продуктов, хранившихся на Бадаевских складах.

– Горят, – устало ответил Шеховцев. – Держали мы все это богатство в деревянных помещениях, притулившихся вплотную друг к другу, вот и расплачиваемся теперь за беспечность… Огонь поднялся метров на двадцать. Море пламени. Сахар течет расплавленной лавой. Две с половиной тысячи тонн!

– Может, что-нибудь удастся спасти? – Басов постукивал карандашом, его холодноватые серые глаза потемнели.

– Вряд ли. Сгорит, наверное, все.

Николай Николаевич Шеховцев потянулся к графину с водой. Басов бросил карандаш на стол:

– Нет, не деревяшки виноваты, а руководители, в том числе и мы!… У народа есть все основания помянуть нас недобрым словом…

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 91.

Телеграмма И. В. Сталина, В. М. Молотова, Г. М. Маленкова, Л. П. Берии К. Е. Ворошилову и А. А. Жданову

9 сентября 1941 г.

Сов. секретно

Шифром

г. ЛЕНИНГРАД, ВОРОШИЛОВУ, ЖДАНОВУ

Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только о потере нами той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же вами приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции. Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград? Куда девались танки КВ, где вы их расставили, и почему нет никакого улучшения на фронте, несмотря на такое обилие танков КВ у вас? Ведь ни один фронт не имеет и половинной доли того количества КВ, какое имеется у вас на фронте. Чем занята ваша авиация, почему она не поддерживает действия наших войск на поле? Подошла к вам помощь дивизий Кулика – как вы используете эту помощь? Можно ли надеяться на какое-либо улучшение на фронте, или помощь Кулика тоже будет сведена к нулю, как сведена к нулю колоссальная помощь танками КВ? Мы требуем от вас, чтобы вы в день два-три раза информировали нас о положении на фронте и о принимаемых вам мерах.

СТАЛИН, МОЛОТОВ, МАЛЕНКОВ, БЕРИЯ

Известия ЦК КПСС. 1990. № 10. С. 217.

ДОКЛАД

штаба Ленинградского фронта в Народный Комиссариат Обороны о причинах неудач и замысле предстоящих действий

11 сентября 1941 г. 13 ч 40 мин

Ваше возмущение нам понятно. Положение на нашем фронте очень тяжелое, о чем и в сводках штаба, и наших донесениях мы ежедневно сообщаем.

На протяжении двух месяцев все наши усилия были направлены к созданию сильной ударной группировки с тем, чтобы, вырвав у противника инициативу, перейти к активным действиям. Казалось, этому способствовали сформированные нами четыре ДНО, три гвардейских ДНО, сд НКВД и четыре сд, присланные нам Ставкой.

К сожалению, эти дивизии, сформированные разновременно, к тому же совершенно необученные и слабо вооруженные автоматическим оружием, по необходимости приходилось бросать на наиболее угрожаемые участки фронта. Так было во второй половине июля при одновременных ударах противника на Петрозаводск, Олонец и Ивановское.

В середине августа это повторилось в большем масштабе, когда противник одновременно с прорывом фронта на новгородском направлении разорвал фронт 8-й армии и повел наступление на участке Ивановское, Сабек и на Карперешейке (Сортавала, Кексгольм).

В конце августа и первых числах сентября распространение противника силами своих 18, 20 мд, 94 пд и 12 тд от Саблино на Ивановское, Мга произошло одновременно с беспорядочным отступлением нашей 23-й армии и на Кар[ельском]перешейке, с потерей всего артминометного вооружения тремя дивизиями и отходом под сильным нажимом противника на новый рубеж.

В этой обстановке, повторяю, нельзя было создать необходимого кулака, и все, что имелось в виде небольших резервов, пришлось бросить на ликвидацию наиболее опасных очагов. Основные причины наших неудач усугублялись явным и все возрастающим превосходством авиации противника, главным образом бомбардировочной, преимущества противника в танковом вооружении, а, главное, в автоматическом оружии.

С выходом противника к левому берегу р. Нева мы решили из наиболее боеспособной 168 сд, спешно восстанавливаемой 10 сд (таллинской), морской бригады, тоже прибывшей из Таллина, и 500 сп создать группу для разгрома противника ударом на Саблино, Ульяновка, Мга с одновременным наступлением 48-й армии с востока на эти же пункты, но сейчас, в связи с прорывом противника на Красное Село, этот замысел срывается. Для разгрома прорвавшегося противника в Красное Село организован удар силами морской бригады, 500 сп, 1 тд и отдельного тб при поддержке судовой артиллерии и всей авиации Ленинградского фронта и КБФ. Сейчас для нас ликвидация этого прорыва – важнейшая и неотложная задача. Вновь сформированная сд НКВД должна была очистить ст. Мга, за которую она в течение нескольких дней билась совместно с 4 ДНО. Взятие противником Шлиссельбурга произошло вследствие массовых и систематических бомбардировок б и 7 сентября его авиацией по боевым порядкам сд НКВД.

Из 275 имеющихся у нас самолетов только 50 бомбардировщиков. Противник, пользуясь широкой аэродромной сетью, бросает свои бомбардировочные силы после того, как наши истребители уходят на заправку. Кроме того, в связи с интенсивными попытками противника бомбардировать Ленинград приходится значительную часть истребительной авиации держать на прикрытии города.

Фронт имеет на 11 сентября 1941 г. 240 танков всех типов, из них 112 танков КВ. В число 112 КВ входят и 60 КВ, поданные Кировским заводом с 30 августа по 2 сентября включительно.

Эти танки сведены в отдельные батальоны и предназначены для расстановки на линии фронта, согласно указаний. Этой расстановки не произведено, так как намеченное очищение от противника территории Саблино, Ульяновка, Мга еще не сделано и 60 КВ являются резервом фронта. Остальные 52 КВ распределены: в 1 тд– 20 шт, в 55 А в двух батальонах – 25 шт и 7 шт приданы 115 сд, поставленной на прикрытие правого берега р. Нева.

КВ являются главной опорой Красногвардейского УР и во всех отражениях атакующего противника играют важнейшую роль.

О помощи дивизий т. Кулика Ленинградскому фронту мы до сих пор ничего не знаем. Товарищ Кулик ни одним словом не сообщал нам о своих действиях. На наши запросы Генеральному штабу о задачах дивизий т. Кулика мы не получили ответа. Просим приказать т. Кулику информировать нас о действиях его армии и держать с нами постоянную связь.

Сдавать Ленинград мы не собираемся, вы сами это отлично знаете. Все силы и средства города и армии сейчас брошены на защиту Ленинграда, и мы полны уверенности в нашей победе. Нам нужна срочная помощь и, главным образом, авиацией, оружием, о чем мы просили и снова просим.

Ваши требования о систематической информации 2–3 раза в день с сообщением наших намерений принимаем к точному исполнению.

К. ВОРОШИЛОВ

А. ЖДАНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 195–197.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК командующим войсками Ленинградского и Резервного фронтов о смене командования Ленинградского фронта

Копия: начальнику управления кадров Красной Армии 11 сентября 1941 г. 19 ч 10 мин

1. Освободить Маршала Советского Союза товарища Ворошилова от обязанностей главнокомандующего Ленинградским фронтом.

2. Назначить командующим Ленинградским фронтом генерала армии товарища Жукова с освобождением его от обязанностей командующего Резервным фронтом.

3. Товарищу Ворошилову сдать дела фронта, а товарищу Жукову принять в течение 24 часов с часа прибытия в Ленинград товарища Жукова.

4. Заместителя начальника Генерального штаба генерал-лейтенанта Хозина назначить начальником штаба Ленинградского фронта.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 34–35.

Из Постановления Политбюро ЦК ВКП(б)

«О работе тов. Ворошилова»

1 апреля 1942 г.

Строго секретно

… 2. В начале войны с Германией тов. Ворошилов был назначен Главнокомандующим Северо-Западным направлением, имеющего своею главною задачею защиту Ленинграда. Как выяснилось потом, тов. Ворошилов не справился с порученным делом и не сумел организовать оборону Ленинграда. В своей работе в Ленинграде т. Ворошилов допустил серьезные ошибки: издал приказ о выборности батальонных командиров в частях народного ополчения, – этот приказ был отменен по указанию Ставки как ведущий к дезорганизации и ослаблению дисциплины в Красной Армии; организовал Военный Совет Обороны Ленинграда, но сам не вошел в его состав, – этот приказ также был отменен Ставкой, как неправильный и вредный, так как рабочие Ленинграда могли понять, что т. Ворошилов не вошел в Совет Обороны потому, что не верит в оборону Ленинграда; увлекся созданием рабочих батальонов со слабым вооружением (ружьями, пиками, кинжалами и т. д.), но упустил организацию артиллерийской обороны Ленинграда, к чему имелись особенно благоприятные возможности и т. д.

Ввиду всего этого, Государственный Комитет Обороны отозвал т. Ворошилова из Ленинграда и дал ему работу по новым воинским формированиям в тылу…

Источник. 1995. № 5. С. 41.

Из воспоминаний Маршала Советского Союза Г. К. Жукова

…Для нас потеря Ленинграда во всех отношениях была бы серьезным осложнением стратегической обстановки. В случае захвата города врагом и соединения здесь германских и финских войск нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера, и израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот. Для противника взятие Ленинграда означало, что группа армий «Север» и финские войска, действовавшие на Карельском перешейке, легко могли соединиться в районе реки Свири и перерезать наши коммуникации, идущие в Карелию и Мурманск. Все эти факторы, вместе взятые, обусловили крайнюю ожесточенность и напряженность борьбы за Ленинград.

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления: в 3 т. 12-е изд. Т. 2. М., 1995. С. 166–167.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ОБ ЭКОНОМИИ ПРОДОВОЛЬСТВИЯ

10 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

№ 00247

В целях экономии продовольственных товаров Военный Совет Ленинградского фронта постановляет:

1. Установить с 11 сентября с. г. следующие нормы продажи продовольственных товаров по карточкам (в граммах):

2. Обязать хлебовыпекающие организации Ленинграда использовать при выпечке хлеба в качестве примеси ячменную, овсяную, соевую и солодовую муку.

3. Обязать директоров заводов «Красная Бавария», им. Степана Разина, «Вена» и фруктовых вод передать Ленинградской городской конторе «Заготзерно» имеющиеся у них в наличии рожь, ячмень и 8000 т ячменного и ржаного солода; управляющему Главснаба Наркомпищепрома СССР передать «Заготзерно» сою-бобы 3500 т.

4. Обязать директоров мелькомбинатов им. Ленина и Кирова размолоть имеющиеся в наличии в «Заготзерно» овес, ячмень, ячменный и ржаной солод и сою-бобы.

5. Установить для контингентов, находящихся на котловом довольствии и не получающих карточек (учащиеся ремесленных и железнодорожных училищ и школ ФЗО, бойцы пожарных команд, военизированной пожарной охраны фабрик, заводов, ж. д. транспорта и формирований МПВО города), норму снабжения печеным хлебом 500 г в сутки на человека.

6. Установить норму снабжения печеным хлебом для мобилизованных на строительство оборонных укреплений 500 г в сутки.

7. Обязать исполкомы районных Советов депутатов трудящихся и руководителей предприятий и учреждений отбирать хлебные карточки от мобилизованных по трудовой повинности для работы за городом на время выполнения трудовой повинности.

8. Установить с 11 сентября с. г. продажу мясных блюд в столовых всех предприятий и учреждений по карточкам.

9. Сократить 35 предприятий общественного питания, торгующих по коммерческим ценам.

10. Временно прекратить выработку хлебобулочных и мучных изделий во всех предприятиях общественного питания Ленинграда, а также сократить выпуск мучных блюд на 50 %.

11. Аннулировать сентябрьские фонды на муку для производства сухарей из городских фондов «Заготзерно».

Обязать интендантское управление Ленинградского фронта установить необходимое количество сухарей для нужд фронта и обеспечить этот заказ мукой из своих ресурсов.

Командующий Ленинградским фронтом Маршал Советского Союза (К. ВОРОШИЛОВ)

Член Военного Совета секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Член Военного Совета дивизионный комиссар (А. КУЗНЕЦОВ)

Резолюция: «Для руководства. Попков. 10.IX.41 г.»

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 187–188.

ИЗ ПЕРЕДОВОЙ СТАТЬИ ГАЗЕТЫ «ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПРАВДА» «ЛЕНИНГРАДЦЫ, С НАМИ ВСЯ СТРАНА!»

11 сентября 1941 г.

Фашисты изо всех сил рвутся к Ленинграду, пускают в ход все средства, чтобы прорвать нашу оборону. Сотни фашистских самолетов, сотни танков уже лежат разбитыми на подступах к нашему городу, десятки тысяч немецких солдат и офицеров нашли здесь себе могилу.

Наши силы с каждым днем крепнут, растет военная продукция наших заводов, пополняются ряды Народного ополчения, все граждане нашего города, способные носить оружие, осваивают военное дело. Вокруг Ленинграда воздвигается стена могучих укреплений. Одной мыслью – защитить во что бы то ни стало, отстоять родной, любимый Ленинград – живем сегодня мы.

Мы должны быть готовы к самой напряженной борьбе, ибо коварный враг еще силен, ресурсы его еще не иссякли. Мы должны быть готовы к самой напряженной борьбе, ибо мы защищаем великий город революции, мы защищаем себя!

И в этой суровой, тяжелой борьбе мы не одни. Миллионы трудящихся Советского Союза и всего мира с волнением следят за нашей обороной. Все советские люди готовы биться вместе с нами до последней капли крови, чтобы отстоять город, чье имя превозносится с гордостью и надеждой, город, так много послуживший на пользу человечества.

… Вся советская страна с нами, героические ленинградцы! С нами рабочие Москвы и Урала, Донбасса и Баку, Киева и Харькова, колхозники Кубани и Украины, Поволжья и Сибири, с нами горцы Кавказа и охотники Заполярья, хлопководы Азербайджана и Узбекистана. Защита города Ленина – всенародное дело.

«Помните, – обращаются к ленинградцам старые производственники московского завода «Красный пролетарий», – помните, что за вашей мужественной борьбой следит весь мир, жаждущий уничтожения проклятой коричневой чумы, любовно следит вся наша великая страна».

«Вся страна, стар и млад, подымутся вместе с вами, родные, на защиту нашего дорогого Ленинграда от фашистского хищника», – пишут рабочие Красной Пресни, участники боев 1905 и 1917 гг.

– Пускай нас отделяют тысячекилометровые пространства, но наши мысли, наши сердца – с вами, мужественные ленинградцы. Мы сделаем все, чтобы нанести сокрушительный удар фашистским людоедам, – заявляют героические киевляне, рабочие уральских заводов, нефтяники Баку, горьковчане, ташкентские текстильщики, рабочие и служащие Киргизской ССР, трудящиеся Тувинской Народной республики, колхозники-марийцы и многие другие. Академики, писатели, артисты, инженеры, рабочие, колхозники, служащие – все люди необъятного Советского Союза с нами, все помогают нам ежедневным трудом, все поддерживают нас в нашей напряженной борьбе за город Ленина.

Из самых отдаленных пунктов доходит до нас братский привет. Из города Аяна на дальнем Севере пишут советские люди: мы находимся далеко, но и для нас также близок призыв товарищей Ворошилова, Жданова и Попкова – защищать любимый город страны – Ленинград!

Все эти чувства хорошо объяснил в своем слове московский рабочий тов. Ульянов, сказавший:

– Уж мы-то ленинградцев знаем. Никогда они никакому врагу города своего не отдавали, не отдадут и теперь. А мы, москвичи, им поможем. Это наше дело прийти им всеми силами на помощь. Поможем нашей продукцией, а если потребуется, возьмем винтовки и поддержим!

А разве мало уже сейчас на подступах к Ленинграду сражается в частях Красной Армии, в Воздушном и Морском флоте москвичей, тбилисцев, киевлян, свердловцев, ташкентцев, туляков.

Украинцу, младшему сержанту Ёжикову, никогда не забыть, как немцы в 1918 г. убили его отца. Он говорит: – «Я буду защищать Ленинград до последней капли крови. Город Ленина – мой город!».

«Город Ленина – мой город!» – повторяют и подтверждают это боевыми славными делами и адыгеец артиллерист Абадзе, прямой наводкой уничтожающий вражьи танки, и горец лейтенант Тазаев, поражающий самолеты врага своим метким огнем, и азербайджанец Кулузаде – связист, и многие другие герои нашего Ленинградского фронта.

Иль мало нас?

Или от Перми

До Тавриды,

От финских хладных скал

до пламенной Колхиды,

От потрясенного Кремля

До стен недвижного Китая,

Стальной щетиною сверкая,

Не встанет русская земля? —

писал великий Пушкин. Нет, нас не мало, и пусть злобствующий враг посылает все новые и новые свои резервы, истощая себя с каждым днем. Никогда силам фашистко-немецких мерзавцев не сравниться с неисчислимыми силами нашей страны, расправляющей плечи для того, чтобы нанести врагу окончательный и смертельный удар.

Фашистские стервятники пытаются с воздуха разрушить наш прекрасный город. Они стремятся сломить мужество ленинградцев воздушной бомбежкой. Нет, не сломить вам, озверелые мерзавцы, нашей воли, не поколебать вам нашего единства! Город Ленина мы защитим. Это наше кровное дело, это наш священный долг перед советским народом, перед нашими предками и нашими потомками. Ленинградцы свой долг выполнят с честью…

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА О ВЫКЛЮЧЕНИИ ТЕЛЕФОНОВ ОБЩЕСТВЕННОГО И ИНДИВИДУАЛЬНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ

13 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

№ 00258

1. Предложить Управлению Ленинградской городской телефонной сети (т. Шаркову) немедленно выключить до особого распоряжения телефоны индивидуального и коллективного пользования, за исключением телефонов абонентов, указанных в прилагаемой номенклатуре.

2. Выключить телефоны-автоматы общественного пользования на улицах города, в ресторанах, пивных, столовых, магазинах, театрах и других местах, а также телефоны общего пользования в учреждениях и организациях, оборудовав дополнительно в 5-дневнй срок в районах города по 4–5 переговорных комнат с телефонами-автоматами для пользования граждан. В переговорных комнатах организовать постоянное дежурство работников городской телефонной сети.

3. Предоставить право начальнику Управления Ленинградской городской телефонной сети т. Шаркову в отдельных случаях, с санкции исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся, сохранить в индивидуальном пользовании телефоны и за абонентами, непредусмотренными в прилагаемой номенклатуре.

4. Обязать исполкомы райсоветов депутатов трудящихся в двухдневный срок предоставить Управлению городской телефонной сети помещения для оборудования переговорных комнат.

Командующий войсками Ленинградского фронта, Маршал Советского Союза (К. ВОРОШИЛОВ)

Член Военного Совета, секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Член Военного Совета (А. КУЗНЕЦОВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 55.

Из воспоминаний народного комиссара Военно-Морского Флота СССР Н. Г. Кузнецова

… Задержавшись по флотским делам, я вылетел из Ленинграда на сутки позднее других членов комиссии. К этому времени кольцо блокады фактически уже было замкнуто. 4 сентября стали падать в городе первые снаряды противника. Поднявшись в воздух, летчик на бреющем полете, почти чиркая колесами оводу Ладожского озера, пролетел десяток минут и, не доходя до берега, взмыл вверх, в черное дождливое облако. С правого борта блеснула молния, капли воды потекли по стеклам окна самолета, который продолжал набирать высоту.

Обстановка на других фронтах также осложнилась.

Но самым серьезным было, конечно, положение в Ленинграде, и собравшемуся в Кронштадте – Ленинграде Балтфлоту предстояло пережить тяжелые месяцы блокады. Я не знал подробностей разговоров представителей центра с К. Е. Ворошиловым и А. А. Ждановым, но догадывался, что они, составив какое-то впечатление, будут докладывать Сталину о положении в Ленинграде. Мне до сих пор неизвестно, что они докладывали, вернувшись из Ленинграда, но могу о характере их докладов судить по своему разговору со Сталиным сразу по возвращении из Ленинграда. Этот разговор имеет прямое отношение к описываемым здесь событиям <…>

Не успел я ознакомиться с обстановкой, как был вызван в Кремль. Было около 12 часов дня, в то время как обычно вызовы происходили вечером. Ставка вечерами и ночью находилась в особняке поблизости к подземному укрытию, но днем, когда воздушных тревог было мало, все разъезжались по своим обычным кабинетам. В своем кабинете в этот день находился и Сталин. Когда я вошел, он разговаривал с кем-то по телефону. Он был один. Как всегда, внешне спокойный он находился, видимо, под впечатлением неприятных известий с фронтов. Следы усталости были заметны на лице. Он поздоровался, протянув руку, что необычно было при встречах. Как правило, знаком поднятой руки Сталин приветствовал входящих к нему в кабинет, и мы занимали свои места. Я попытался доложить положение на Балтийском флоте, но он вскоре перебил меня и спросил, известно ли мне, что в Ленинград вместо К. Е. Ворошилова назначен Г. К. Жуков. Когда я ответил, что мне это неизвестно, он коротко, буквально в двух словах, рассказал, что только вчера состоялось такое решение и Г. К. Жуков уже, видимо, там. Походив по кабинету и совсем необычно присев на диван, который стоял у стены с окнами, он задал мне несколько вопросов: какие корабли у нас на Балтике, где они сейчас стоят и участвуют ли в обороне Ленинграда, который он назвал Питером. Я развернул морские карты с нанесенной на них обстановкой на Балтийском море. Между находившимися в наших руках островами Эзель и Даго и полуостровом Ханко на западе и островами Гогланд, Лавансари и другими в восточной части Финского залива в руках противника находились оба берега и все водное пространство. Я снова попытался завести разговор о положении на Балтийском море, но Сталин подошел к сухопутной карте мелкого масштаба, на которой линия фронта проходила непосредственно у самого Ленинграда, и перешел к вопросу, по которому я был так спешно вызван.

Он считал положение Ленинграда исключительно серьезным и сказал, что если фашистам удастся захватить город, нужно принять меры, чтобы ни один боевой корабль не попал в руки противника. Переспросив меня, понял ли я, что он говорит, подчеркнуто сказал, что в случае невыполнения этого приказа виновные будут строго наказаны. Я понимал, что обсуждать этот вопрос не время, и ждал дальнейших указаний.

«Составьте телеграмму командующему и отдайте приказание, чтобы все было подготовлено на случай уничтожения кораблей». «Я такой телеграммы подписать не могу», – как-то неожиданно для себя вырвалось у меня, а Сталин, очевидно, не ожидавший такого ответа, остановился и удивленно посмотрел. «Почему?» – спросил он. «Товарищ Сталин», – как обычно начал я и доложил, что флот оперативно подчинен командующему Ленинградским фронтом, что эту директиву можно дать только за его, Сталина, подписью, и, немного остановившись, добавил, что при выполнении такого ответственного задания требуется особый авторитет и одних указаний наркома ВМФ недостаточно. После короткого размышления Сталин приказал мне отправиться к начальнику Генерального штаба Б. М. Шапошникову и заготовить эту телеграмму за двумя подписями: маршала Шапошникова как начальника Генерального штаба, и моей как наркома ВМФ. Против этого я уже возражать не мог, да к тому же и опасался перекалить обстановку…

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. Л., 1968. С. 234–235.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ПЛАН

мероприятий по организации и проведению в жизнь специальных мер по выводу из строя важнейших промышленных и иных предприятий города Ленинграда на случай вынужденного отхода наших войск

1. При каждом райкоме ВКП(б) г. Ленинграда создается тройка в составе первого секретаря райкома ВКП(б), начальника РО НКВД и представителя инженерных частей РККА по назначению Военного Совета Фронта.

2. Указанная в пункте 1-м тройка определяет перечень находящихся на территории района предприятий, подлежащих подрыву или уничтожению другими путями на случай вынужденного отхода наших войск.

3. На каждом внесенном в список предприятии для организации проведения специальных мер создается тройка в составе директора предприятия, секретаря партийного комитета и начальника секретного (спец.) отдела (если таковой на предприятии имеется).

4. Тройка на предприятии определяет перечень объектов, подлежащих уничтожению, и устанавливает очередность проведения мероприятий. В первую очередь должны быть уничтожены важнейшие узлы предприятий, являющиеся для предприятия жизненными центрами; во вторую очередь – все остальное.

5. Тройка на предприятии составляет, в двух экземплярах, детальный план уничтожения или вывода из строя предприятия, предусмотрев в этом плане:

а) перечень объектов, подлежащих уничтожению с разбивкой на очереди;

б) именной список людей (работников предприятия), ответственных за проведение соответствующих мероприятий на каждом отдельном узле или пункте предприятия;

в) способы, посредством которых тот или иной узел выводится из строя (подрыв взрывчатыми веществами, механическое уничтожение, облитие кислотами, затопление или иные способы специфические для того или иного агрегата), общее количество потребных взрывчатых веществ, кувалд, топоров и других приспособлений;

г) приблизительный расчет времени, потребного для осуществления намеченных мероприятий;

д) способы оповещения ответственных исполнителей о начале действий.

6. Районные тройки рассматривают планы, составленные тройками предприятий, корректируют их, определяют порядок производства разрушений с учетом путей отхода и возможности взрыва отдельных объектов с тем, чтобы не мешать взрывным работам на других объектах и т. д.

Районные тройки принимают меры к заблаговременному получению необходимого количества взрывных веществ, бикфордова шнура, капсюлей-детонаторов и проч.

7. Районные тройки принимают меры к заблаговременному вывозу с предприятий, по указанию Горкома ВКП(б), цветных металлов, топлива, продовольственных запасов, а также части оборудования.

8. Для организации мероприятий по подрыву должны быть использованы, помимо работников соответствующих предприятий, также инструктора подрывники соответствующих организаций в городе Ленинграде («ОБЛВЗРЫВПРОМ», ЭПРОН, Военно-Транспортная Академия и др.).

Эти инструктора, по поручению Горкома ВКП(б), организуют обеспечение выделенных на предприятии людей и руководят проведением подготовительных мероприятий (закладка шурфов, подготовка камер ниш и проч.).

9. Общее руководство всеми указанными выше специальными мероприятиями и работой райтроек и троек на предприятиях возлагается на Горком ВКП(б) города Ленинграда (т. КУЗНЕЦОВА) и УНКВД ЛО (т. КУБАТКИНА).

К подготовительным мероприятиям, обеспечивающим осуществление их в соответствующий момент, все предприятия города Ленинграда приступают немедленно.

10. Необходимость вывода из строя того или иного предприятия, или группы их, определяется решением Военного Совета Ленинградского фронта.

Распоряжение о начале уничтожения и вывода из строя предприятий дается Военным Советом Ленинградского фронта с таким расчетом, чтобы эти мероприятия не были бы преждевременными, с одной стороны, а с другой стороны, чтобы с их проведением не опоздали.

11. Сигнал о необходимости приступить к уничтожению дается по указанию Горкома ВКП(б) (т. КУЗНЕЦОВА) лично секретарями райкомов директорам предприятий и секретарям райкомов предприятий по телефону (с обратной проверкой) или письменно.

12. По получении распоряжения о начале уничтожения Нач. УНКВД ЛО т. КУБАТКИН дает соответствующие указания Нач. РО НКВД города, возлагая на последних обязанность взять под контроль процесс вывода из строя предприятий, фактически проверить, выведено ли из строя то или иное предприятие и все недоделанное – доделать.

Для этой цели УНКВД ЛО и РО НКВД города Ленинграда выделяют необходимое количество соответствующим образом проинструктированных оперативных работников НКВД.

13. Балтийский Флот проводит аналогичные мероприятия по отдельно разработанным планам и осуществляет их по указанию Военного Совета Ленинградского фронта.

14. Уничтожение мостов в городе Ленинграде обеспечивается непосредственно соответствующими воинскими частями по указанию Военного Совета Ленинградского фронта.

(КУЗНЕЦОВ)

(МЕРКУЛОВ)

14 сентября 1941 г.

Г. Ленинград

План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Великой Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 31–33.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского Фронта от 15 сентября 1941 года

1. Представленный тов. МЕРКУЛОВЫМ и тов. КУЗНЕЦОВЫМ план организации специальных мероприятий по городу Ленинграду УТВЕРДИТЬ.

2. Поручить т. КУЗНЕЦОВУ проинструктировать секретарей Гор. райкомов города Ленинграда по существу плана.

3. Поручить т. КУБАТКИНУ дать соответствующие указания Нач. РО НКВД города Ленинграда по существу плана, а также выделить необходимое количество оперативных работников для контроля за подготовкой и осуществлением в должный момент утвержденного плана спец, мероприятий.

4. Обязать т. КУБАТКИНА в помощь тройкам на крупнейших предприятиях города Ленинграда (Ижорский завод, Кировский завод, завод имени Жданова) прикрепить по 3–5 оперативных работников.

5. Контроль за подготовкой и осуществлением спец, мероприятий по Краснознаменному Балтийскому Флоту возложить на 3-й отдел КБФ (т. ЛЕБЕДЕВА).

6. Обязать тройки на всех предприятиях в суточный срок письменно доложить районными тройкам о готовности своих предприятий к проведению специальных мероприятий.

План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Великой Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 33–34.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ПРАКТИЧЕСКИЕ МЕРОПРИЯТИЯ по обеспечению своевременного проведения специальных мероприятий по городу Ленинграду

1. Для своевременной постановки на Военном Совете Ленинградского фронта вопроса о необходимости приступить к проведению спец, мероприятий и своевременной дачи соответствующих указаний секретарям Гор. райкомов ВКП(б) и начальнику УНКВД ЛО, выделить члена Военного Совета Ленинградского фронта т. КУЗНЕЦОВА, на которого возложить обязанность наблюдать за обстановкой на фронте.

2. Из состава Особого Сектора Ленинградского Горкома ВКП(б) выделить в распоряжение т. КУЗНЕЦОВА группу работников (3–5) на которых возложить работу по составлению и хранению различного рода документов, относящихся к спец, мероприятиям, в частности заготовку пакетов с извещением о начала проведения спец, мероприятий.

Пакеты должны быть заготовлены для:

а) всех секретарей горрайкомов ВКП(б);

б) нач. УНКВД ЛО т. КУБАТКИНА.

В группу включить следующих товарищей:________________

3. На случай возможного перерыва связи иметь при Горкоме ВКП(б) спец, группу связных, в количестве не менее 10 человек, хорошо знающих местонахождение всех горрайкомов города, а также средства передвижения (автомашины, мотоциклы).

Список связных прилагается.

4. Ответственным за состояние связи назначить

т. ___________

5. В тех же целях при каждом горрайкоме ВКП(б) образовать группы связистов из числа работников соответствующих предприятий, расположенных на территории района. В горрайкомах также заранее заготавливаются, по примеру Горкома ВКП(б), соответствующие извещения в пакетах. Списки связных при горрайкомах пересылаются в Горком ВКП(б).

6. Аналогичные группы по связи и по заготовке соответствующих извещений организуются при УНКВД ЛО.

7. Установить, что во всех случаях передачи распоряжения о начале действий по телефону обязательно дополнительно посылается письменное указание. Получив письменное указание о начале действий, секретарь Горрайкома или Нач. РО НКВД обязан немедленно, с тем же связистом, отправить подтверждение получения распоряжения.

8. Горком ВКП(б) (т. КУЗНЕЦОВ) составляет отдельные планы осуществления спец, мероприятий по некоторым предприятиям и организациям, которые требуют координации и увязки своих действий:

Например:

а) судостроительные заводы, действия которых будут связаны с действиями Балтийского Флота;

б) «ЛЕНЭНЕРГО», в отношении которого должен быть решен вопрос, целесообразно ли одновременное выведение из строя всей системы электростанций;

в) заводы, территориально связанные друг с другом;

г) вопросы, связанные с уничтожением железнодорожных мостов и сооружений;

д) вопросы, связанные с действиями Балт. Флота в отношении мостов через реку Неву;

е) вопросы, связанные с применением принципа «ДМ».

9. В плане Горкома ВКП(б) должны быть также освещены вопросы потребности предприятий в ВВ и других материалах и источники их получения, а также вопросы вывоза цветных металлов, прод. запасов и части оборудования.

Кроме того, разрабатывается план использования специалистов подрывников «ОБЛВЗРЫВПРОМА», ЭПРОНА и других организаций города Ленинграда.

План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Великой Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 34–36.

ЛИЧНОЕ ПОСЛАНИЕ ПРЕМЬЕРА г-на СТАЛИНА ПРЕМЬЕРУ г-ну ЧЕРЧИЛЛЮ

Отправлено 13 сентября 1941 года

Я изложил в своем последнем послании мнение Правительства СССР о создании второго фронта, как основного средства улучшения нашего общего дела. В ответ на Ваше послание, где Вы вновь подчеркиваете невозможность создания в данный момент второго фронта, я могу лишь повторить, что отсутствие второго фронта льет воду на мельницу наших общих врагов.

Я не сомневаюсь, что Английское Правительство желает победы Советскому Союзу и ищет путей для достижения этой цели. Если создание второго фронта на Западе в данный момент, по мнению Английского Правительства, представляется невозможным, то, может быть, можно было бы найти другое средство активной военной помощи Советскому Союзу против общего врага? Мне кажется, что Англия могла бы без риска высадить 25–30 дивизий в Архангельск или перевести их через Иран в южные районы СССР для военного сотрудничества с советскими войсками на территории СССР по примеру того, как это имело место в прошлую войну во Франции. Это была бы большая помощь. Мне кажется, что такая помощь была бы серьезным ударом по гитлеровской агрессии.

Приношу благодарность за обещание ежемесячной помощи со стороны Англии алюминием, самолетами и танками.

Я могу лишь приветствовать, что Английское Правительство думает оказать эту помощь не в порядке купли-продажи самолетов, алюминия и танков, а в порядке товарищеского сотрудничества.

Надеюсь, что Английское Правительство получит немало случаев убедиться в том, что Правительство СССР умеет достойным образом оценить помощь своего союзника.

Два слова о записке Посла Великобритании в Москве г-на Криппса, переданной В. М. Молотову 12 сентября 1941 года. В этой записке сказано: «В случае, если Советское Правительство будет вынуждено уничтожить свои военно-морские суда в Ленинграде, чтобы предотвратить переход этих судов в руки неприятеля, Правительство Его Величества признает требования Советского Правительства после войны об участии Правительства Его Величества в замене уничтоженных таким образом судов».

Советское Правительство понимает и ценит готовность Английского Правительства возместить частично ущерб, который будет нанесен Советскому Союзу в случае уничтожения советских кораблей в Ленинграде. Не может быть сомнения, что в случае необходимости советские корабли в Ленинграде действительно будут уничтожены советскими людьми. Но за этот ущерб несет ответственность не Англия, а Германия. Я думаю поэтому, что ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии.

Переписка Председателя Совета министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг. T. 1. М., 1957. С. 22–23.

Из дневника начальника планового отдела

7-й ГЭС И. Д. Зеленской

16/IX – Что же это – агония или только тяжелый кризис? Ленинград взят в тиски. По-видимому, уже не осталось ни щелки свободного выхода. Взяты Шлиссельбург и Дубровка. С юга немцы уже в Лигове. А мы по-прежнему разрознены и безоружны, несмотря на все пылкие призывы к населению. Письма еще доходят, телеграммы к отправке принимают, но о действительном положении вещей мы ничего не знаем. И самый жестокий признак разобщенности между властями и массой я вижу в том, что до такой степени не доверяют народу, не рискуют сказать открыто хоть часть правды. За время войны не было ни одного информационного сообщения на станции, из которого можно было бы понять, что же в конце концов творится, если не на всем фронте, то хоть под Ленинградом. В тысячу раз хуже правды эта пантофельная почта, которая разносит отрывочные и панические слухи. И нечего им противопоставить, потому что мы ничего не знаем.

Последние ночи прошли спокойно, не было налетов, но идет непрерывная артиллерийская перестрелка и днем, и ночью. Вчера с вышки видно было, как обстреливали линкор «Марат» на рейде. С большими перелетами снаряды подымали столбы воды по заливу. Один столб поднялся низко у кормы. В промежутках начинали бухать орудия корабля и еще, и еще – со всех сторон. Весь день летали наши самолеты…

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда. СПб., 2010. С. 26.

ПРИКАЗ

командующего войсками Ленинградского фронта № 0064 об ответственности за несанкционированное оставление занимаемых рубежей

17 сентября 1941 г.

1. Учитывая особо важное значение в обороне южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, Военный Совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющим указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного Совета фронта и армий указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.

2. Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку. Рядовому составу широко разъяснить.

3. Исполнение приказа донести шифром к 12.00 18 сентября 1941 г.

Командующий войсками Ленинградского фронта

генерал армии ЖУКОВ Члены Военного Совета фронта: Секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ Дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ Начальник штаба фронта генерал-лейтенант ХОЗИН

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 201.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ОБ УСИЛЕНИИ БОРЬБЫ С ДЕЗЕРТИРСТВОМ И ПРОНИКНОВЕНИЕМ ВРАЖЕСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ В ГОРОД

18 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

№ 00274

1. Установить три заградительные линии южной части города Ленинграда.

Первая заградительная линия. По железной дороге от Морского порта через Красненькое кладбище, Краснокабацкое шоссе, ул. Якубениса, Среднюю Рогатку, Куракину дорогу до пр. Села Володарского. Организацию охраны этой линии, по принципу пограничной службы, возложить на начальника ОВТ ЛФ генерал-лейтенанта т. Степанова. Готовность 18.9.41 г.

Вторая заградительная линия. По предпортовой ветке до Володарского моста, с выставлением застав в пунктах: ул. Калинина, ул. Стачек, Старообрядческая ул., Рощинская ул., Московское шоссе, Цветочная ул., Волково кладбище, Ново-Михайловская ул., Смоляная ул. и пр. Села Смоленского. Организацию охраны этой линии возложить на начальника УНКВД ЛО комиссара госбезопасности 3-го ранга т. Кубаткина. Готовность 18.9.41 г.

Третья заградительная линия. Обводный канал охраняется выставленными на всех мостах заставами от ДЭПов. Организацию охраны этой линии возложить на начальника тыла ЛФ – генерал-лейтенанта т. Мордвинова. Готовность 18.9.41 г.

2. Порядок пропуска через заградительные линии установить приказом начальника тыла ЛФ.

3. Обязать начальника УНКВД ЛО комиссара госбезопасности 3-ранга т. Кубаткина ежесуточно производить облавы в городе Ленинграде и организовывать патрулирование по основным магистралям города и вокруг важнейших оборонных объектов.

4. Обязать председателя Ленинградского горисполкома тов. Попкова к 19.9.41 г. организовать эвакопункты в районе Ждановского трамвайного кольца, Благодатного переулка и в доме культуры им т. Бабушкина.

Эвакуируемое из пригородных районов население концентрировать на эвакопунктах и после проверки милицией отправлять: городское население – в ближайшие районы в северной части Ленинграда по плану эвакуации, а колхозников – по Куракинской дороге, через Володарский мост во Всеволожский район.

Всех лиц, находившихся на территории, занятой противником, передавать органам НКВД.

5. Начальнику ОВТ ЛФ генерал-лейтенанту т. Степанову организовать для сосредоточения и проверки всех военнослужащих, задержанных без документов, 4 заградительных отряда: 1) Митрофаньевское кладбище; 2) Село Смоленское; 3) Пороховые и 4) Удельная.

Начальнику тыла ЛФ генерал-лейтенанту т. Мордвинову организовать при этих заградительных отрядах питательные пункты.

Задержанные военнослужащие после выяснения их личности представителями особых отделов принимаются командирами от штабов армий и направляются под командой только в свои части.

Командующий войсками Командующий войсками Ленинградского фронта, Герой Советского Союза, генерал армии (ЖУКОВ)

Член Военного Совета, секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ) Член Военного Совета дивизионный комиссар (А. КУЗНЕЦОВ)

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 57–58.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командующим 54-й армией

20 сентября 1941 г. 23 ч 00 мин

ВОЛХОВСТРОЙ. У аппарата маршал Кулик.

МОСКВА. Здесь Сталин. Здравствуйте. Можете ответить на вопрос, который я вам поставил насчет подхода новых частей?

КУЛИК. Отвечаю. Здравствуйте. Сегодня подошли первые 4 эшелона, 161 [сд] идет темпом 10 [эшелонов в сутки], другие еще не появились.

СТАЛИН. Мы думаем включить всю вашу армию во главе с вами в состав Ленинградского фронта. Это необходимо для полной координации действий на вашем фронте. Надеюсь, у вас не будет возражений?

КУЛИК. Отвечаю. У меня очень плохая связь с Ленинградом. С Москвой связь полностью обеспечена. Лучше было бы, чтобы Генштаб увязал наши действия.

СТАЛИН. Но у Генштаба меньше связи с Ленфронтом, чем у вас. Генштабу очень трудно увязать ваши действия с действиями Ленинградского фронта. Как же быть?

КУЛИК. Считаю, увязку нужно произвести оперативным управлением [Генерального штаба]. Другого способа я не вижу. Управление в отдельных вопросах моей армии будет трудно, пока не соединимся с Ленинградом. Когда соединимся, то я считаю правильным включение в Ленинградский фронт.

СТАЛИН. В таком случае, может быть, устроить так, чтобы в оперативном отношении вашу армию подчинить Ленфронту, а во всех других отношениях вашу армию считать подчиненной Ставке?

КУЛИК. Я считаю, до соединения оставить существующее положение.

СТАЛИН. Хорошо, подождем несколько дней. Просьба к вам представить сегодня же ваш план взятия станция Мга и соединения с Ленинградским фронтом с обозначением сроков продвижения по дням.

КУЛИК. Прошу разрешения представить завтра к исходу дня, так как я послал для рекогносцировки местности командиров, с учетом прихода новых дивизий.

СТАЛИН. Какая вам рекогносцировка нужна? Вам надо все силы направить на разгром противника в районе Мги и дальше.

КУЛИК. Я разведываю район Малукса и северо-восточнее. Хочу найти фланг противника, чтобы [его] не терять.

СТАЛИН. В поисках флангов вы можете упустить время, а за этот период немцы могут взять Ленинград, и тогда никому не нужна ваша помощь. В эти два дня, 21 и 22, надо пробить брешь во фронте противника и соединиться с ленинградцами, а потом уже будет поздно. Вы очень запоздали. Надо наверстать потерянное время. В противном случае, если вы еще будете запаздывать, немцы успеют превратить каждую деревню в крепость, и вам никогда уже не придется соединиться с ленинградцами.

КУЛИК. Я имел ввиду перейти в наступление после прихода новых дивизий, так как существующие силы оказались недостаточными. Точно не знаю, когда придут дивизии и танковая бригада. Только вернулся с боя. Целый день шел сильный бой за взятие Синявино и за взятие Вороново. Противник переходил несколько раз в контратаки и, несмотря на губительный огонь с нашей стороны (я применял сегодня оба [дивизиона] PC), ввел все резервы, но успеха не имел. На фронте сейчас противник заменил свои части, то есть 20-ю, 21-ю дивизии новыми 126-й и 122-й дивизиями и отдельной бригадой, которые дерутся гораздо [более] стойко, чем те, которые мы хорошо побили. Вчера, чтобы спасти свое положение, противник устроил парад своей бомбардировочной авиации (более ста самолетов компактно) и ударил по нашим тылам. Боевые порядки частей он не затронул, так как они очень близко подошли к противнику и фронт зигзагообразный.

СТАЛИН. Новые дивизии и бригада даются вам не для взятия станции Мга, а для развития успеха после взятия станции Мга. Наличных сил вполне достаточно, чтобы станцию Мга взять не один раз, а дважды.

КУЛИК. Докладываю, что наличными силами, без ввода новых частей, станции Мга не взять. За четыре дня боев у нас убыло около 10 тыс. убитыми и ранеными. Поэтому я сегодня приказал закрепиться на существующих позициях, зарыться в землю и завтрашний день приводить части в порядок и влить пополнение. Повторяю, что эти четыре дня боя были очень жестокими, где перемалывалась живая сила с обеих сторон, и противник уже к концу третьего дня боя заменил побитые дивизии новыми. Вот обстановка на данный момент.

СТАЛИН. Как видно, вы даете передышку побитому противнику. Этим вы укрепляете противника и затрудняете для ближайшего времени свое продвижение вперед. Это очень плохо. Давайте поскорее ваш план дальнейшего наступления с обозначением сроков продвижения. Какого числа представите план?

КУЛИК. 21 сентября к 20.00.

СТАЛИН. Представьте утром 21 сентября к 12 часам.

КУЛИК. Хорошо.

СТАЛИН. Всего хорошего. Сталин, Шапошников.

КУЛИК. Всего хорошего. Кулик.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 44–46.

Указания

Верховного Главнокомандующего Военному Совету Ленинградского фронта о применении оружия против делегатов от немецких войск

21 сентября 1941 г.

Говорят, что немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают вперед своих войск делегатов от занятых ими районов – стариков, старух, женщин и детей – с просьбой к большевикам сдать Ленинград и установить мир. Говорят, что среди ленинградских большевиков нашлись люди, которые не считают возможным применять оружие к такого рода делегатам. Я считаю, что если такие люди имеются среди большевиков, то их надо уничтожить в первую очередь, ибо они опаснее немецких фашистов.

Мой совет: не сентиментальничать, а бить врага и его сообщников, вольных или невольных, по зубам. Война неумолима, и она приносит поражение в первую очередь тем, кто проявил слабость и допустил колебания. Если кто-либо в наших рядах допустит колебания, тот будет основным виновником падения Ленинграда.

Бейте вовсю по немцам и по их делегатам, кто бы они ни были, косите врагов, все равно, являются ли они вольными или невольными врагами. Никакой пощады ни немецким мерзавцам, ни их делегатам, кто бы они ни были.

Просьба довести до сведения командиров и комиссаров дивизий и полков, а также до Военного Совета Балтфлота и командиров и комиссаров кораблей.

И. СТАЛИН

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 46–47.

Из сообщения военной разведки 18-й немецкой армии группы армий «Север»

21 сентября 1941 г.

Для того, чтобы укрепить волю рабочих и повысить их возможности к сопротивлению, ленинградский партийный комитет непрерывно проводит собрания, на которых рабочих призывают защищать свои заводы и город до последней капли крови. У рабочих это не вызывает особого отклика, но они, однако, находятся под едва ли вообразимым террором (царящим в городе), который ставит их перед альтернативой: либо терпеливо выжидать и взяться (впоследствии) за оружие, либо быть расстрелянными как саботажники и контрреволюционеры.

Усиленно работает НКВД и особенно управление государственной безопасности.

Кроме того, проблема снабжения города продовольствием становится все серьезнее и серьезнее. Установлено, что нормы выдачи хлеба для рабочих с 1 сентября снижены с 800 г до 400 г в день, а остальные категории населения получают всего 200 г хлеба. Помимо хлеба, все население получает ежемесячно 400 г сахара, 500 г мяса, 300 г масла, 1 кг крупы. Однако эти нормы выдаются далеко не полностью и далеко не всем: для того, чтобы получить продукты, необходимо стоять часами в различные пункты выдачи продовольствия. Население полагает, что имеющегося в городе продовольствия в условиях блокады хватит еще на 4 недели. Большие запасы продовольствия находятся в отдельных точках города, а именно на пересечении Шлиссельбургского проспекта и набережной Невы, а также на углу проспекта 3-го июля и проспекта 25-го октября в большом трехэтажном комплексе зданий «Гостиный двор».

Запасы дров в городе характеризуются тем, что сначала все деревянные постройки и сараи из-за угрозы пожаров были снесены. Древесину закапывали, хотя ее можно было использовать в качестве топлива. Водо-и электроснабжение в городе еще функционирует. По-прежнему работает транспорт. Во время воздушных тревог, которые весьма часты в последние дни, движение всюду почти полностью замирает. По-видимому, ПВО города плохо организована. Мнение населения относительно противовоздушной обороны невысокое. На население особенно удручающее впечатление оказывает тот факт, что о большинстве налетов вообще нет никаких предупреждений ПВО. Кроме того, бомбоубежища из-за нехватки времени, а также главным образом по причине плохой подпочвы, плохо укреплены, и гражданское население (вследствие этого) уже понесло значительные потери. Рядом с гостиницей «Октябрьская» один дом был разрушен полностью. Жители были завалены в подвале.

Население города находится под влиянием пропаганды устрашения, которую проводит коммунистическая партия. Коммунистическая пропаганда имеет большой успех, так что при нынешнем положении большая часть населения, несмотря на усталость от войны, участвует в обороне города и верит, что таким образом она наилучшим образом сможет спасти свою жизнь перед угрозой немецкого наступления. Коммунистическая партия работает, как уже отмечалось, проводя собрания, занимаясь индивидуальным террором и распространяя слухи. Широкая партийная жизнь повсеместно парализована по причине того, что рядовые члены партии боятся проявлять активность из-за возможности прихода немцев.

Воля к борьбе до последней капли крови характерна лишь для высших функционеров государственных, партийных и военных органов. Однако мнение, что город следует сдать, никто открыто не выражает. Собственно «пораженческие» настроения можно услышать только в частных разговорах. Активной деятельности против коммунизма или актов саботажа любого рода при проведении мероприятий по защите города до сих пор не замечено и в ближайшее время не ожидается.

Немецкая листковая пропаганда в Петербурге в количественном отношении слаба. До сих пор в городе распространено очень незначительное количество листовок, которые, по данным источника, не достигли желаемого результата. Напротив, на фронте на подступах к Петербургу распространено несравнимо большее количество листовок.

В городе господствует мнение, что до тех пор, пока есть какие-либо запасы продовольствия, об оставлении города не может быть и речи, напротив, его следует защищать, используя все возможные средства. В особенности пользу из того, что в городе имеются еще неповрежденные запасы продовольствия, извлекает коммунистическая пропаганда. Используя это, она призывает людей к стойкости и еще до выдачи последних запасов продовольствия рисует перед городам эту ужасную перспективу сдачи города.

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 38–39.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА О ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ МЕРОПРИЯТИЯХ ПО СНАБЖЕНИЮ НАСЕЛЕНИЯ ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ

23 сентября 1941 г.

Совершенно секретно

№ 00291

1. Прекратить с 23 сентября с. г. в Ленинграде производство пива. Весь солод, ячмень и другие хлебные продукты, имеющиеся на заводах, передать «Заготзерно» для размола на муку.

2. Предложить исполкому Ленгорсовета депутатов трудящихся все имеющиеся отруби и солод полностью использовать для хлебопечения.

3. Исполкому Ленгорсовета организовать с 1 октября с. г. отпуск предприятиями общественного питания обедов из круп, макарон в счет норм по продовольственным карточкам с зачетом 50 %.

4. Весь заготовленный картофель и свежую капусту с 23 сентября использовать на нужды общественного питания, госпиталей и больниц. Остающийся картофель и свежую капусту продавать населению по разовым талонам продовольственных карточек.

5. Предложить т. Лагунову (начальнику тыла Ленинградского фронта) и т. Попкову (Ленгорсовет) мобилизовать не менее 200 машин, сроком на

8-10 дней, у военных организаций и частей, которые не используют полностью имеющийся транспорт, и передать Лензаготпродоовощторгу 100 машин на вывозку картофеля и 100 машин Ленинградской конторе «Заготзерно» для завоза суррогатов и рассредоточения муки с мельниц. Срок исполнения – 25 сентября.

6. Запретить всем организациям производить питание военизированных отрядов, истребительных батальонов, пожарных команд и других соединений, если бойцы или рабочие этих соединений получили продовольственные карточки и не сдали их при переходе на котловое довольствие.

7. При переходе на котловое довольствие норма выдачи на одного человека не должна превышать установленных норм, утвержденных Военным советом от 16.9.41 № 00267.

8. Контроль за исполнением данного решения возлагается на заместителя председателя исполкома Ленгорсовета тов. Андреенко.

Командующий войсками Ленинградского фронта,

Герой Советского Союза (ЖУКОВ)

Член Военного Совета, секретарь ЦК ВКП(б)

(А. ЖДАНОВ)

Член Военного Совета дивизионный комиссар

(А. КУЗНЕЦОВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 190–191.

Из дневника Ольги Берггольц

24 сентября 1941 г.

… День прошел сегодня бесплодно, но так как времени нет, то все равно. Зашла к Ахматовой, она живет у дворника (убитого артснарядом на ул. Желябова) в подвале, в темном-темном уголке прихожей, вонючем таком, совершенно достоевщицком, на досках, находящих друг друга, – матрасишко, на краю – закутанная в платки, с ввалившимися глазами – Анна Ахматова, муза Плача, гордость русской поэзии – неповторимый большой сияющий Поэт. Она почти голодает, больная, испуганная. А товарищ Шумилов сидит в Смольном в бронированном удобном бомбоубежище и занимается тем, что даже сейчас, в трагический такой момент, не дает людям вымолвить живого, нужного, как хлеб, слова…

А я должна писать для Европы о том, как героически обороняется Ленинград, мировой центр культуры. Я не могу этого очерка писать, у меня физически опускаются руки.

Она сидит в кромешной тьме, даже читать не может, сидит, как в камере смертников. Плакала о Тане Гуревич (Таню все сегодня вспоминают и жалеют) и так хорошо сказала: «Я ненавижу, я ненавижу Гитлера, я ненавижу Сталина, я ненавижу тех, кто кидает бомбы на Ленинград и на Берлин, всех, кто ведет эту войну, позорную, страшную…». О, верно, верно! Единственно правильная агитация была бы – «Братайтесь! Долой Гитлера, Сталина, Черчилля, долой правительства, мы не будем больше воевать, не надо ни Германии, ни России, трудящиеся расселятся, устроятся, не надо ни родин, ни правительств – сами, сами будем жить…».

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 70.

Из выступления А. А. Ахматовой по Ленинградскому радио.

Конец сентября 1941 г.

«Мои дорогие согражданки, матери, жены и сестры Ленинграда. Вот уже больше месяца, как враг грозит нашему городу пленом, наносит ему тяжелые раны. Городу Петра, городу Ленина, городу Пушкина, Достоевского и Блока, городу великой культуры и труда враг грозит смертью и позором. Я, как и все ленинградцы, замираю при одной мысли о том, что наш город, мой город может быть растоптан. Вся жизнь моя связана с Ленинградом – в Ленинграде я стала поэтом, Ленинград стал для моих стихов их дыханием… Я, как и все вы сейчас, живу одной непоколебимой верой в то, что Ленинград никогда не будет фашистским. Эта вера крепнет во мне, когда я вижу ленинградских женщин, которые просто и мужественно защищают Ленинград и поддерживают его обычную, человеческую жизнь… Наши потомки отдадут должное каждой матери эпохи Отечественной войны, но с особой силой взоры их прикует ленинградская женщина, стоявшая во время бомбежки на крыше с багром и щипцами в руках, чтобы защитить город от огня; ленинградская дружинница, оказывающая помощь раненым среди еще горящих обломков здания… Нет, город, взрастивший таких женщин, не может быть побежден. Мы, ленинградцы, переживаем тяжелые дни, но мы знаем, что вместе с нами – вся наша земля, все ее люди. Мы чувствуем их тревогу за нас, их любовь и их помощь. Мы благодарны им, и мы обещаем, что мы будем все время стойки и мужественны».

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 193–194.

Глава четвертая

И. В. Сталин: «Для нас армия важней…» (октябрь 1941 г.)

Сидят на корточках и дремлют

Под арками домов чужих.

Разрывам бомб почти не внемлют,

Не слышат, как земля дрожит.

Ольга Берггольц.

Сковав значительные силы противника, осажденный Ленинград по-прежнему располагал большим внутренним потенциалом обороны, хотя блокада с каждым днем усугубляла его положение. Общая территория, обороняемая войсками Ленинградского фронта, в октябре 1941 г. составляла более трех тысяч квадратных километров и включала наряду с Ленинградом Кронштадт, Сестрорецк, Колпино, Парголовский и Всеволожский районы, а также часть Ораниенбаумского и Слуцкого. На юго-западе передний край проходил по городским предместьям, у Пулковских высот линия переднего края удалялась на 15–20 км от Ленинграда, затем поворачивала к Колпино и селу Ивановскому на Неве и шла по ее правому берегу до Ладожского озера. На севере наши войска держали оборону за Сестрорецком, в Белоострове, по старой государственной границе с Финляндией. Кроме 2,5 млн населения Ленинграда в блокадном кольце оказались почти 300 тыс. жителей пригородных районов.

Октябрь начался для ленинградцев с нерадостного известия о новом, теперь уже третьем по счету, снижении хлебного пайка. С 1 октября рабочие и инженерно-технические работники стали получать на день 400 г, остальное население – 200 г хлеба. Эта вынужденная мера была прямым следствием того, что постановление ГКО 30 августа 1941 г. «О транспортировке грузов для Ленинграда», которым предусматривалось создать к началу октября 1941 г. в городе полуторамесячный запас продовольствия водным путем через Ладожское озеро, с самого начала было нереальным. Слишком многие факторы оказались неучтенными, слишком велики были трудности и препятствия, вставшие перед моряками Ладожской военной флотилии и Северо-Западного речного пароходства, на которых были возложены эти перевозки. Отсутствие на западном берегу Ладоги обустроенных причалов и пристаней, острый недостаток озерных судов, эксплуатация малопригодных в условиях сильных штормов речных пароходов и барж, постоянные налеты вражеской авиации – все это объясняет, почему за первый месяц водных перевозок (с середины сентября по середину октября 1941 г.) с восточного берега в Осиновец было доставлено всего около 10 тыс. т продовольствия[296]. Положение не улучшилось и в октябре, и в первую очередь потому, что противник стремился во что бы то ни стало нарушить водные перевозки в осажденный город. Его самолеты буквально охотились за буксирами и баржами, беспрерывно бомбили портовые сооружения и перевалочные базы. Только на Осиновец в октябре было совершено 58 воздушных налетов[297]. Выделенная для защиты водных перевозок наша авиация произвела 1836 самолето-вылетов и сбила 39 вражеских самолетов. Зенитные части Осиновецкого и Свирского районов ПВО уничтожили за период осенней навигации свыше 100 самолетов противника[298].

И все же значение водных перевозок для осажденного Ленинграда было огромным: за два месяца осенней навигации на западный берег Ладоги было доставлено около 60 тыс. т различных грузов, в том числе 45 тыс. т продовольствия, почти 7 тыс. горюче-смазочных материалов, боеприпасы, вооружение и другие военные грузы. Кроме того, корабли Ладожской военной флотилии переправили на восточный берег озера свыше 20 тыс. военнослужащих, 129 орудий, 115 автомашин, танкеток и тракторов[299]. По личному распоряжению Сталина в октябре были вывезены из Ленинграда станки и оборудование заводов, занятых производством танков и противотанковой артиллерии, в первую очередь Кировского и Ижорского заводов, а также их квалифицированные рабочие и инженерно-технические кадры. Из состоявшегося 4 октября 1941 г. разговора по прямому проводу Сталина со Ждановым и Кузнецовым видно, что председатель ГКО, озабоченный скорейшей эвакуацией важнейших ленинградских оборонных заводов, не поинтересовался даже положением дел в блокированном уже месяц Ленинграде, а его руководители не осмелились обратиться к нему ни с одной просьбой[300].

Между тем продовольственное положение осажденного Ленинграда становилось все более угрожающим. На начало октября 1941 г. город располагал немногим более 20 тыс. т муки, 1 тыс. т ржи, 3,5 тыс. т овса, 0,5 тыс. т ячменя, около 10 тыс. т различных примесей (соя, отруби, жмых и солод)[301]. Исходя из этих запасов, Военный Совет Ленинградского фронта установил с 1 октября 1941 г. новый лимит расходования муки на день – 1 тыс. т, или вдвое меньше, чем в сентябре. Из них 247 т предназначались для фронта, 65 т – для флота, 587 т – для населения Ленинграда, 51 т – для населения Ленинградской области. В этом постановлении обращает на себя внимание не пропорционально высокая доля мяса и жиров, выделенная «для закрытых учреждений и общественного питания» – 49 т и 19,6 т в день, в то время как всему населению Ленинграда и пригородов полагалось соответственно 72 т и 15,5 т[302].

В октябре 1941 г. дневная выпечка хлеба по сравнению с сентябрем 1941 г. сократилась почти в 1,5 раза и составляла 1092 т в день[303]. Значительный припек хлеба достигался в это время за счет использования самых различных примесей – жмыха, соевой муки, ячменной мучки, кукурузы, обойной и рисовой пыли и др.[304] Тем не менее запасы муки продолжали уменьшаться. В справке, составленной 17 октября 1941 г. для А. А. Жданова, секретарь городского комитета партии П. Г. Лазутин и начальник городского отдела торговли И. А. Андреенко сообщали, что остаток муки, включая и заменители, составлял 17 105 т, что с предполагаемым поступлением в ближайшее время еще 2500 т муки могло обеспечить при ежедневном расходе 920 т муки в сутки, потребности населения блокированного города, войск Ленинградского фронта и Балтийского флота на 21 день, т. е. до 6 ноября 1941 г. включительно. Крупы и макарон имелось на 17 дней, мяса и мясопродуктов – на 15 дней, жиров – на 37 дней, сахара и кондитерских изделий – на 42 дня[305]. Эти продукты, полагающиеся ленинградцам в минимальных размерах, в октябре 1941 г. еще можно было выкупить по продовольственным карточкам, хотя уже и начались перебои с их поступлением в магазины. По свидетельству блокадников, с октября 1941 г. «хлеб постепенно становился главным и единственным продуктом питания. Другие продукты стали исчезать из употребления. Мясо исчезло в октябре, крупа и сахар выдавались в нормах, не обеспечивающих нормальное поддержание физических сил. Надвигалась страшная угроза голода»[306].

Попытки советских и партийных органов восполнить недостаток запасов муки за счет картофеля и овощей не принесли существенных результатов, хотя на протяжении всего октября 1941 г. были организованы массовые выезды на уборку урожая в колхозы и совхозы Всеволожского района и пригородные поля. До того времени, как выпал снег, удалось выкопать и вывезти 14,5 тыс. т картофеля, 31 тыс. т овощей и 1700 т капустного листа[307]. Но этого было недостаточно даже для нужд общественного питания, и Исполкому Ленгорсовета пришлось принять 19 октября 1941 г. решение о передаче предприятиям общественного питания 1405 т картофеля из семенного фонда[308].

Не надеясь на власти, ленинградцы сами искали пути и средства пополнения своих продовольственных запасов. Рискуя своей жизнью, они пробирались под обстрелом противника на поля, чтобы найти невыкопанный картофель и овощи. «Вчера снова видел, как сонмы людей из города с лопатами перерывали землю, разыскивая картофель, – записал в своем дневнике 9 октября 1941 г. красноармеец С. Ф. Путятов. – Видно, плохо им. Хуже, чем нам»[309]. В одном из донесений, поступивших 22 октября 1941 г. в штаб фронта, отмечалось, что «в расположении противника большая группа людей в гражданской одежде копала картофель. По группе был открыт огонь»[310].

Постепенно наступал голод, и его приближение отражалось в настроении и поведении населения, прежде всего тогда, когда это касалось добывания пищи. «На работе мне дали поручение регулировать питание работающих, – записала 22 сентября 1941 г. в своем дневнике начальник планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. – Нагрузка нешуточная, особенно принимая во внимание, до чего народ быстро озверел из-за желудочного кризиса. Этот голос желудка подавляет сознание даже у тех людей, от кого это трудно было ожидать. А удовлетворить всех почти невозможно. Обедов отпускают мало. Сменность, тревоги – все это отзывается и срывает нормальный ход вещей и недовольство клубится как едкий дым. Я каждый день срываю себе голос, уговаривая, объясняя, упрекая. Это правда, питание некоторым достается никудышное: тарелка чечевичного или макаронного супа без признаков жира и 400 гр. хлеба. А позаботиться о себе помимо этого готового пайка многие не умеют или не успевают. Но самое серьезное – это то, что никто за редкими исключениями не вспоминает о непосредственной причине этого оскудения. Когда я напоминаю людям, что мы в осажденного городе, мне отвечают: «Не агитируйте! А мы должны быть сыты!». Эта стена тупости для меня хуже всего прочего»[311].

Нечто похожее наблюдалось даже в тех рабочих коллективах, которые находились на привилегированном снабжении по причине выполнения ими оборонных заказов. Главный инженер завода «Судо-мех» В. Ф. Чекризов передает в своем дневнике наблюдения по этому поводу: «14 октября 1941 г. В связи с заказом завод переведен на тыловой паек. Настроение приподнялось. Нужно видеть, как реагирует наша публика. Старается есть побольше и, что не сможет съесть, забрать с собой. Черт его знает, какая едовая горячка появилась. Только и думают о еде. За столами, где питается администрация, берут по

2-3 вторых, едят, берут с собой. Впечатление такое, что никогда не ели. Как мелочны эти старые интеллигенты. Вся культурность у них отлетает, остается только одно животное чувство жратвы. Как бы не прозевать и набить желудок побольше. Достают талон на ужин, завтрак, по несколько талонов. Все едят и едят. Говорят, что столовая отпускает 22 тыс. блюд в сутки. Это при 2 тысячах работающих»[312].

В октябре 1941 г. большинство ленинградцев все более проникалось сознанием того, что «приближаются дни голодного страдания». Как записал в своем дневнике 22 октября 1941 г. художник И. А. Владимиров: «Конечно, такая тяжелая жизнь долго продлиться не может.

Все граждане почти одинаково страдают, а таких страдальцев около двух миллионов человек…»[313].

К октябрю 1941 г. угрожающее положение сложилось и с топливом. Накануне войны Ленинград расходовал в сутки 1700 вагонов топлива, главным образом привозного. С установлением блокады город лишился не только дальнепривозного топлива, но и большей части местного топлива, так как крупнейшие торфопредприятия и лесоразработки Ленинградской области остались на территории, занятой противником. Между тем особого уменьшения потребности в топливе не произошло, так как прибавились фронтовые расходы. Имевшихся на 1 сентября 1941 г. в Ленинграде нефтепродуктов могло хватить на 18–20 дней, каменного угля – на 75–80 дней. В октябре 1941 г. городские организации располагали всего полумесячным запасом топлива. По решению Исполкома Ленгорсовета отопительный сезон предполагалось начать с 25 октября 1941 г., но уже тогда было ясно, что для систематического отопления города даже при самой строгой экономии топлива его не хватит до наступления зимы.

Основными районами заготовки торфа и дров стали Всеволожский и Парголовский районы, куда в октябре 1941 г. были посланы 2 тыс. ленинградских комсомольцев, главным образом девушек. Голодные и неопытные люди, без теплой спецодежды и обуви, заготовляли и отправляли в Ленинград по 200 вагонов торфа и дров в сутки[314], но это не могло спасти промышленность и городское хозяйство от топливного голода. Планируя расходы дров на декабрь 1941 г., Исполком Ленгорсовета мог выделить для нужд почти 2,5 млн жителей только 15 тыс. куб. м, 14 тыс. куб. м выделялось хлебозаводам, 40 тыс. куб. м – «Ленэнерго», 90 тыс. куб. м. – предприятиям и учреждениям[315].

Резко снизилась и выработка электроэнергии, которая стала теперь поступать только с городских электростанций, так как Волховская, Свирская и Дубровская ГЭС, дававшие раньше городу основную часть электроэнергии, оказались за кольцом блокады. В октябре 1941 г. Ленинград получал электроэнергию в 3 раза меньше, чем в июне 1941 г., в связи с чем были приняты самые жесткие меры по экономии электроэнергии[316]. В октябре 1941 г. электроэнергия поступала в основном с переведенной на торф 5-й ГЭС, находившейся вблизи от переднего края, под постоянным огнем вражеской артиллерии и авиации. С этого времени электроэнергию разрешалось использовать только важнейшим промышленным предприятиям и учреждениям по списку, утвержденному руководством обороны города[317].

Если с недостатком продуктов питания и нехваткой топлива и электроэнергии ленинградцы постепенно начинали свыкаться и смиряться, то привыкнуть к обстрелам и бомбежкам было невозможно. В октябре 1941 г. они стали еще ожесточеннее. Реализуя варварскую директиву стереть Ленинград с лица земли, артиллерия и авиация противника обрушивали на город смертоносный удар за ударом. Днем город обстреливался артиллерией, снаряды разрывались на улицах и площадях, в переполненных трамваях и очередях. Затем начинала «работать» вражеская авиация, которая с октября 1941 г. изменила свою тактику и стала бомбить город только в ночное время на высоте 5–7 км, что превышало потолок аэростатов заграждения и досягаемость луча прожектора. Поэтому наша зенитная артиллерия вела огонь по самолетам только по звуку. В течение ночи над Ленинградом появлялись 15–25 самолетов отдельными группами, которые использовали возникшие пожары для прицельного бомбометания. Сигналы, оповещавшие население о воздушном налете противника, следовали один за другим. В октябре 1941 г. на город было сброшено 42 987 зажигательных бомб, или две трети от общего количества сброшенных на Ленинград за период войны[318]. Эти варварские обстрелы и бомбежки мирного населения осажденного города проходили по прямому указанию гитлеровского командования, выполнявшего приказ Гитлера стереть Ленинград с лица земли. В директиве верховного главнокомандования вермахта от 7 октября 1941 г. говорилось: «Фюрер снова решил, что капитуляция Ленинграда, а позднее Москвы не должна быть принята даже в том случае, если бы она была бы предложена противником…»[319].

Непрерывные обстрелы и бомбежки держали население блокированного Ленинграда в постоянном нервно-психическом напряжении.

Смятенное состояние ленинградцев, их желание противостоять попыткам немецко-фашистских варваров нейтрализовать их волю к сопротивлению нашли свое отражение во многих блокадных дневниках. «Нет! Надо брать себя в руки, надо владеть собой, волнение, повторяю, никакой пользы ни тебе, и никому не принесет, а раз это так, то надо и вести себя иначе, – записал 14 октября 1941 г. в дневнике художник А. А. Грязнов. – Меньше и меньше реагировать на все и не создавать себе мрачных картин, что все обязательно окружающие тебя любимые родные и друзья должны покоиться под обломками зданий, быть убитыми снарядами, умереть с голоду и замерзнуть, но если и это суждено, то это неизбежно, значит, судьбе угодно было это»[320].

В октябре 1941 г. жертвами бомбардировок и обстрелов стали 4 тыс. ленинградцев, из которых около 1 тыс. было убито[321]. В городе полыхали многочисленные пожары, ликвидацией которых вместе с пожарными командами занимались части местной противовоздушной обороны, подразделения аварийно-восстановительных полков, Комсомольской противопожарный полк и др. Работники скорой помощи постоянно находились на улицах города, отрывали засыпанных обвалами, оказывали первую помощь пострадавшим. Неоценимую помощь в ликвидации последствий бомбежек оказывали группы самозащиты домов и команды МПВО на предприятиях и в учреждениях. С началом воздушной тревоги их бойцы занимали свои посты на крышах и чердаках домов, тушили падавшие на их территорию зажигательные бомбы[322].

Большую помощь в ликвидации последствий бомбежек и артиллерийских обстрелов оказали ученые. Для усиления противовоздушной обороны промышленных предприятий Ленинградское отделение ВНИТО строителей образовало специальную бригаду научно-технической помощи. В состав бригады входили 47 крупных ученых-строителей, которые выезжали к поврежденным объектам и на месте определяли, можно ли продолжать работу в цехах, пострадавших от вражеской бомбардировки, искали пути укрепления поврежденных конструкций. Группа специалистов под руководством профессора H. Н. Лукницкого сконструировала специальный агрегат, значительно ускорявший расчистку завалов при аварийно-восстановительных работах. В помещении Ленинградского отделения ВНИТО строителей было организовано круглосуточное дежурство бригады экспертов научно-технической помощи промышленным предприятиям[323].

Ученые проводили семинары по строительным мероприятиям противовоздушной обороны с работниками жилищных управлений, пожарной охраны и групп самозащиты. В проектировании и строительстве бомбо– и газоубежищ совместно с городским архитектурно-планировочным управлением участвовали Ленинградское отделение ВНИТО строителей и строительная секция Дома ученых им. М. Горького. Для улучшения планировки и конструкции бомбо– и газоубежищ много сделали сотрудники инженерно-строительного института под руководством профессора В. Г. Гевирца. Работавший при штабе МПВО Ленинграда научно-технический совет, который состоял из видных ученых-строителей, составил новые временные технические условия и нормы на проектирование и строительство убежищ и укрытий[324]. В первые месяцы войны при активном участии ученых в Ленинграде было построено и оборудовано 4760 убежищ различного типа[325].

Первые же налеты вражеской авиации показали, что Ленинград был плохо подготовлен в противопожарном отношении. Поэтому срочно принимались меры и по усилению противопожарной защиты города. Работники научно-исследовательского института коммунального хозяйства обследовали и выявили водные ресурсы Ленинграда, разработали баланс водообеспеченности в условиях противовоздушной обороны. Решая задачу пополнения запаса воды в пожарных водоемах, конструкторское бюро института во главе с Л. М. Гусевым предложило проект передвижной насосной станции. При содействии сотрудников института обыкновенная грузовая машина ЗИС-5 была оборудована вспомогательной автонасосной установкой. Созданные в институте углекислотные противопожарные агрегаты хорошо зарекомендовали себя в действии. По проектам сотрудников НИИ коммунального хозяйства в Ленинграде было построено 200 пожарных водоемов, смонтировано 50 автонасосов[326].

Созданием составов огнезащитных обмазок против действия зажигательных бомб занимались научные сотрудники ряда институтов. Профессор научно-исследовательского института метрологии В.В.Наденко и доцент К.Дымшиц нашли рецептуру жароупорной краски, получившей высокую оценку на практике[327]. Предложенная Государственным институтом прикладной химии обмазка для придания огнеустойчивости дереву широко применялась для защиты деревянных конструкций от зажигательных бомб. В Ленинграде специальным огнезащитным составом было покрыто 19 млн кв. м стропил и чердачных перекрытий[328].

Только принимая во внимание ухудшавшуюся с каждым днем обстановку в блокированном Ленинграде, можно оценить в полной мере трудовой подвиг ленинградских рабочих и инженерно-технических работников, продолжавших снабжать фронт вооружением, боеприпасами, военным снаряжением и обмундированием. В начале октября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял постановление о производстве артиллерийского и стрелкового оружия, по которому выпуск минометов и пушек должен был удвоиться, а производство боеприпасов предполагалось увеличить в несколько раз и достигнуть в октябре 1941 г. 2200 тыс. артиллерийских снарядов и мин[329]. Только рабочие завода им. Карла Маркса обработали в этот месяц более 200 тыс. корпусов мин и снарядов[330]. На базе изготовленных здесь реактивных минометных установок был сформирован первый на Ленинградском фронте реактивный минометный полк[331]. По сведениям немецкой военной разведки, на заводе «Светлана» в октябре 1941 г. изготавливалось ежедневно 40–50 тяжелых противотанковых ружей[332]. Это один из немногих конкретных фактов, ставший достоянием немецкой разведки, которой в сообщениях своему руководству приходилось в основном домысливать в отношении производимой на ленинградских предприятиях военной продукции. Показательно, что руководители оборонных заводов даже в своих дневниках строго сохраняли тайну о производимой у них «спецпродукции». Директор завода «Севкабель» А. К. Козловский записал 31 октября 1941 г.: «Октябрь был самый напряженный месяц по обстановке. Бомбежки сутками не прекращались, артиллерийские обстрелы также, но завод дал рекордный выпуск спецпродукции. Решение Военного Совета по “полевым” перевыполнено. Золотые люди. Такой народ действительно трудно победить. Сопротивление растет пропорциональное натиску, да в положительной степени…»[333].

Важные задачи по оказанию помощи оборонным предприятиям решали оставшиеся в осажденном городе работники науки и техники. Недостаток высококачественного металла, топлива, квалифицированной рабочей силы потребовал пересмотра и упрощения технологии производства заготовок проката и штамповки для боеприпасов. По инициативе специальной комиссии были пересмотрены технические условия на изготовление ряда штампованных и литых корпусов боеприпасов, внедрены в производство новые технологические процессы по литью снарядов и мин из сталистого чугуна, по штамповке из жидкого металла поддонов для снарядных гильз, по литью бронебойных снарядов в металлические формы. В этом направлении особенно плодотворная деятельность развернулась в литейной лаборатории Политехнического института. Доктор технических наук профессор И. А. Одинг успешно работал над созданием упрощенных марок стали для боеприпасов[334]. Проведенные мероприятия без ущерба для качества боевой продукции значительно упростили технологию ее изготовления, дали тысячи тонн экономии металла и топлива, резко увеличили выпуск вооружения и боеприпасов для фронта. Замена горячей штамповки литьем из сталистого чугуна позволила одному из ленинградских предприятий сэкономить в октябре 1941 г. 1300 т металла, 350 т мазута и освободить 160 рабочих; налаженная на этом заводе отливка мин в кокиль освободила 270 квалифицированных токарей[335]. По предложению работников науки и техники часть многодетальных узлов вооружения была заменена едиными отливками. На Кировском заводе, например, сложный узел артиллерийской системы, состоявший из 52 деталей, был заменен одной стальной отливкой. Усовершенствование технологии изготовления только одной крупной детали вооружения позволило одному из ленинградских заводов сэкономить 141 т угля, 8 т мазута, 10 тыс. кВт электроэнергии[336].

В лаборатории пиротехники Химико-технологического института им. Ленсовета, возглавляемой доцентом К. Б. Хессом, была разработана конструкция и организовано производство зажигательных портсигаров замедленного действия и зажигательных шашек мгновенного действия, которыми в большим количестве лаборатория снабжала партизан. В ноябре 1941 г. мастерские и лаборатории Химико-технологического института выпустили оборонных изделий на 15 млн руб. Изготовлением продукции для фронта руководили профессора И. С.Лилеев, М. С. Максименко, К. А. Мищенко, М. С. Платонов, доценты В. Н. Крылов, С. В.Окунев, С.М. Ризов, П. Г. Романков, Г. А. Рудин и др.[337] В Политехническом институте разрабатывалась технология мощных зажигательных патронов, сигнально-осветительных и дымовых шашек из местного сырья, велась расшифровка трофейных боеприпасов. Сотрудники лаборатории органического синтеза предложили новую технологию производства стабилизаторов для бездымных порохов. В производственных мастерских Военно-механического института под руководством доцента Н. В. Иванова был организован выпуск гильз глубокой вытяжки к запалам гранат РГД и РПД, для производства которых была разработана специальная технология, так как этот вид боевой продукции никогда до этого времени в Ленинграде не выпускался. За 4 месяца работы мастерских коллектив института изготовил более 4 млн гильз[338].

В сентябре 1941 г. по заданию командования Балтийского флота небольшая группа ученых Радиевого института, оставшихся в Ленинграде после эвакуации института (М. М. Гербаневская, В. И. Лежоева, О. М. Нечаева, В. И. Трофимова и В. А.Унковская) под руководством профессора А.В.Вериго приступила к налаживанию производства светосоставов постоянного действия – приборов для кораблей, основанных на принципе использования светящихся красок. Светосоставами постоянного действия окрашивались шкалы и стрелки всех основных приборов кораблей (навигационные, приборы наведения и управления орудиями и торпедными аппаратами, радиоприемники, пеленгаторы и т. д.). Освещение, основанное на применении светящихся красок, обеспечивало возможность работы личного состава на верхней палубе кораблей в ночное время, не демаскируя объект. Освоение производства светосоставов, будучи сложным и ответственным делом, потребовало от сотрудников Радиевого института больших усилий, так как в осажденном Ленинграде не осталось ни одного специалиста по их изготовлению. Тем не менее после многочисленных экспериментальных работ способ получения светящихся красок был найден, и в ноябре 1941 г. было налажено их промышленное производство, не прерывавшееся и в самые суровые дни блокады. Отсутствие в городе солей радия, необходимых для изготовления светосоставов, грозило сорвать их производство, но ученые научились добывать радий с поверхности стен, полов, мебели в тех помещениях, где до войны велись исследования с большим количеством радия. Позже радий стали извлекать из отработанных приборов и различных отходов. Применение светящихся красок на кораблях Военно-Морского Флота явилось одним из средств повышения боеспособности кораблей в ночных условиях и аварийной обстановке[339].

Большую помощь водному транспорту оказали работники Центрального научно-исследовательского института Морского флота, возглавляемые профессорами А. В. Волокитиным, Ю. Б. Калиновичем, П. С. Козьминым. В институте была создана конструкция понтонов для обеспечения подхода судов с большой осадкой к мелководным берегам. Понтоны были успешно применены как средство уменьшения осадки судов без снижения их грузоподъемности. Сотрудники института разработали методы проведения погрузочных работ в условиях мелководья, в необорудованных портах, при высадке десантов и погрузке войск на суда у открытых берегов[340].

В конце сентября – начале октября 1941 г. начались занятия в ленинградских вузах, большинство из которых еще находилось в блокированном городе. Деятельность высшей школы в этот период была направлена на решение задач, которые выдвинула война и оборона города. Ученые пересматривали и составляли заново учебные планы и программы курсов в соответствии с только что введенными сокращенными сроками обучения. Особое внимание обращалось на повышение качества знаний, предусматривалось обучение всех студентов и профессорско-преподавательского состава военному делу, противохимической и противопожарной защите. Первостепенная роль отводилась тем курсам и дисциплинам, которые в условиях военного времени имели большое практическое значение. Оборонная тематика нашла свое выражение и в дипломных работах студентов. Большинство студентов свои учебные занятия совмещали с работой на заводах и фабриках, производственных мастерских, на строительстве оборонительных укреплений, в рабочих отрядах, госпиталях, командах МПВО и т. д. Во всех институтах учебные занятия были построены так, что позволяли чередовать оборонную и академическую работу. Преподаватели оказывали всемерную помощь студентам в их самостоятельной учебной работе, широко практикуя систему месячных заданий, контрольных работ, консультаций, сдачи зачетов и экзаменов в течение всего учебного года.

Вследствие ухода тысячей юношей и девушек на фронт и на производство, контингент студентов ленинградской высшей школы значительно сократился. В крупнейших вузах города (Университете, Политехническом, Горном и др.) количество учащихся уменьшилось более, чем в 2 раза по сравнению с довоенным временем[341]. Тем не менее осенью 1941 г. ленинградские институты дали городу дополнительно сотни инженеров, технологов, врачей, учителей. Электротехнический институт им. В. И. Ульянова (Ленина) произвел досрочный выпуск специалистов радио и телефона. Первый Медицинский институт им. акад. И. П. Павлова подготовил более 500 врачей[342], в которых так нуждались госпитали и больницы блокированного Ленинграда.

Исключительно важную роль в жизни населения блокированного города стало играть радио. Оно связывало ленинградцев со всей страной, держало их в курсе основных событий, происходивших за кольцом блокады, служило одним из источников их выдержки, стойкости и энергии. Организованные из осажденного Ленинграда еженедельные радиопередачи Москва принимала и транслировала по всей стране. «Говорит Ленинград! Говорит город Ленина! Слушай нас, родная страна!» – эти слова раздавались в различных концах нашей Родины. Горе, страдание и ненависть к фашизму звучали в выступлениях матерей, потерявших своих сыновей, бойцов, лишившихся родных и близких, детей, оставшихся без родителей.

Осенью 1941 г. состоялась радиоперекличка двух городов-героев – Ленинграда и Севастополя. Затаив дыхание, ленинградцы слушали по радио голос О. Берггольц, В. Вишневского, В.Инбер, Н. Тихонова, А. Прокофьева, Д. Шостаковича и др. Выступая 16 сентября 1941 г. по радио, Д. Д. Шостакович рассказывал о своей работе над новой (Седьмой) симфонией. «Я сообщаю об этом, – говорил он, – для того, чтобы радиослушатели, которые слушают меня сейчас, знали, что жизнь нашего города идет нормально. Все мы несем сейчас свою вахту». В своем выступлении по радио 19 октября В. Кетлинская призывала ленинградцев готовиться к новым испытаниям, выражала твердую уверенность в окончательной победе над врагом: «Сила города – в цехах, где куют оружие, в сердцах, где куется победа. В людях, готовых лучше умереть, чем отступить. В той огромной душевной стойкости, которая не может быть ни ослаблена утомлением, ни сражена огнем, ни сломлена вражьими ударами…»[343].

Большое моральное значение имела шефская работа ленинградцев, которая выражалась в обмене делегациями с воинскими частями. Делегаты, по преимуществу рабочие действующих предприятий, брали с собой на фронт подарки – теплые вещи, белье, папиросы, книги и т. д., большинство из которых было изготовлено и собрано заботливыми руками ленинградских женщин. Встречи воинов фронта и флота с трудящимися Ленинграда, проходившие в теплой, сердечной обстановке, показывали единство армии и народа, непоколебимую уверенность в победе над врагом. Бойцы заверяли делегатов, что они добьются разгрома врага под Ленинградом и прорвут кольцо блокады. Рабочие, со своей стороны, обещали еще больше помогать фронту, выполнять и перевыполнять оборонные заказы.

Частыми гостями фронтовиков были работники искусств Ленинграда. При Ленинградском доме Красной Армии и Военно-Морского Флота было создано около 80 творческих бригад, силами которых за первые три месяца войны было дано свыше 16 тыс. концертов и спектаклей[344]. Не было такой воинской части на фронте или госпиталя, в которых осенью 1941 г. не выступали бы бригады ленинградских артистов. Бригады артистов города-фронта безотказно выезжали на передний край обороны. Пробираясь в маскировочных халатах под артиллерийским огнем, под дождем и огнем, они на своих плечах несли театральное имущество, выступали в течение суток с двумя-тремя концертами. Веселой шуткой, острым словом, патриотической песней артисты поднимали настроение личного состава фронтовых частей. Напряженный труд во имя победы, преодоление трудностей, создание нового патриотического репертуара меняли и самый облик советского актера, закаляли его волевые качества, общей борьбой и целью скреплялась дружба работников сцены с фронтовиками.

В практике работы фронтовых артистических бригад были нередки случаи, когда артисты становились бойцами. Концертная бригада под руководством артиста Д. Лузанова, выступавшая на труднейших участках Ленинградского и Волховского фронтов, в течение многих дней выбиралась из окружения по непроезжим дорогам в тридцатипятиградусные морозы[345].

Осенью 1941 г. в Ленинграде, как и во всей стране, началось замечательное патриотическое движение за создание народного фонда обороны. Трудящиеся Ленинграда отчисляли средства из заработной платы, жертвовали свои драгоценности, золотые и серебряные вещи и т. д. В одном только Василеостровском районе было собрано около 50 кг золота, серебра и платины[346]. На воскресниках ленинградцы заработали и передали в фонд обороны 2 512 258 руб. Всего на 20 сентября 1941 г. ленинградцы внесли свыше 22 млн руб. наличными деньгами и отчислениями от зарплаты[347].

Отмечая высокую степень сознательного участия ленинградцев в обороне своего города, нельзя не признать, что блокадные условия жизни и в первую очередь надвигавшийся голод привели к росту среди населения так называемых «негативных настроений». По данным Управления НКВД по Ленинградской области, осуществлявшего контроль за настроениями ленинградцев[348], с начала войны до 25 октября 1941 г. за «контрреволюционную деятельность» было арестовано 3374 человека[349]. В связи с этим наиболее авторитетный исследователь этой проблемы Н. А. Ломагин полагает, что «можно с уверенностью говорить об отсутствии в Ленинграде осенью 1941 г. сколько-нибудь значительного организованного сопротивления власти»[350]. Одновременно он обращает внимание на рост пораженческих настроений в октябре 1941 г. среди различных групп населения[351].

Важная роль в выявлении политических настроений ленинградцев отводилась политорганизаторам, численность которых в сентябре 1941 г. составляла 10 тыс. человек[352]. На созданный по партийной линии институт политорганизаторов при домохозяйствах наряду с проведением массовой политической работы возлагалась и организация порядка и государственной безопасности в руководимых ими домохозяйствах. Все политорганизаторы временно освобождались от работы на производстве и в учреждениях, наделялись широкими полномочиями, в том числе и правом проверки в любое время суток всех квартир с целью выявления и задержания лиц без прописки. По линии борьбы с вражеской агентурой и их пособниками политорганизаторы подчинялись районным отделам НКВД, которые совместно с партийными руководителями районов осуществляли отбор политорганизаторов[353]. Не отрицая в принципе важности работы института политорганизаторов с населением, следует отметить, что в блокадной обстановке все оказалось сложнее и противоречивее. Назначенная «политорганизатором дома», Ольга Берггольц записала 24 сентября 1941 г. в своем дневнике: «Но ведь это липа, липа, это райкомы придумали от беспомощности своей, да и некогда мне заниматься этой липой. Какие тут политорганизаторы помогут, когда государство бессильно?! Конечно надо брать судьбу в свои руки – а руки связаны мертвой системой управдомов, РЖУ, штабов, райкомов и т. д. Бюрократическая железная система сковывает все…»[354]. И все же многие политорганизаторы пытались помочь населению в меру своих сил и возможностей, проводили беседы в укрытиях и бомбоубежищах в часы воздушных тревог и артиллерийских обстрелов, знакомили население с приказами и распоряжениями городских властей. К сожалению, среди политорганизаторов были и такие, которые использовали свое положение в личных целях, наживались на горе и страданиях ленинградцев.

Настроения определенной части творческой интеллигенции, не связанной напрямую с выполнением оборонных заданий, нашли яркое отражение в дневнике директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева: «Вдруг просто, жестко, мучительно встал вопрос о полной безнадежности для нас, осажденных в Ленинграде, – отметил он в своем дневнике 31 октября 1941 г. – Никаких перспектив, кроме голода и страшных испытаний, впереди. И жутко стало перед этой вдруг обнажившейся бездной… Что осталось? Погибать, только погибать. При этом наметились и два варианта гибели – с честью или бесчестно; последнее в том случае, если бы прежде, чем погибнуть с честью, пришлось попасть под сапог гитлеровских захватчиков и все равно погибнуть»[355].

Американский историк Ричард Бидлэк на основе объективного анализа комплекса документов об общественных и политических настроениях ленинградцев в годы блокады пришел к выводу о том, что в Ленинграде «в целом, осенью 1941 г. выражения протеста оставались больше исключением, чем правилом. Способность ленинградцев переносить лишения и ужасы была удивительной»[356]. При этом американский историк подчеркивает ведущую роль ленинградских рабочих в обороне своего города. В самом деле, рабочие, выпускавшие продукцию для фронта, были готовы в любой момент занять пост на огневой позиции. В октябре насчитывалось 123 рабочих отряда, в которых состояло 15 тыс. человек. Кроме того, тысячи трудящихся обучались военному делу на открывшихся в начале октября 102 военно-учебных пунктах. В условиях почти непосредственного соприкосновения с противником продолжалось строительство оборонительных сооружений. В их возведении в октябре 1941 г. ежедневно были заняты до 80 тыс. ленинградцев[357]. Преодолевая трудности и лишения первых месяцев блокады, Ленинград готовился к новым испытаниям.

Принимая во внимание, что «с каждым днем все больше и больше будут чувствоваться затруднения с продовольствием»[358], Ставка решила предпринять новую попытку по деблокаде Ленинграда. Ее замысел заключался в том, чтобы встречными ударами 54-й, 55-й армий и Невской оперативной группы ликвидировать шлиссельбургско-синявинскую группировку немецких войск и восстановить сухопутную связь Ленинграда со страной. Директива на проведение этой операции была принята Ставкой 14 октября 1941 г., а начало ее осуществления было намечено уже на 20 октября. Прилетевший с этой директивой представитель Ставки генерал-полковник H. Н. Воронов впоследствии признавал, что отведенного на подготовку операции времени было слишком мало, что не могло не отразиться на ее исходе[359]. К тому же соотношение сил и средств на синявинском направлении оставляло мало шансов на успех операции. Ставка требовала сосредоточить в районе прорыва до 100 тяжелых танков КВ, в то время как Ленинградский фронт (вместе с 54-й армией) имел всего 97, в том числе и устаревших типов, а в самой 54-й армии из 52 исправных танков только 20 были КВ и Т-34[360]. Характеризуя действия пехоты Ленинградского фронта, H. Н. Воронов в донесении в Ставку от 17 октября 1941 г. отмечал: «Пехота ленится и не любит подготавливать себе плацдарм для наступления… Не умеет действовать с танками. Главнейшей болезнью пехоты является систематическое опаздывание наступления и перехода в атаку». Танковые части, по мнению представителя Ставки, также не умели взаимодействовать с пехотой и недостаточно владели прицельной стрельбой. Только действия артиллерии и авиации, по оценке H. Н. Воронова, отвечали требованиям современного боя[361].

В то время как подготовка Синявинской операции только началась, немецко-фашистское командование предприняло наступление на тихвинском направлении. Оно имело целью нанести поражение советским войскам на р. Волхов и затем через Тихвин выйти к р. Свирь, чтобы соединиться с Карельской армией финнов, лишив тем самым Ленинград и оборонявшие его войска последней возможности получать помощь по Ладожскому озеру. В первой половине октября группа армий «Север» была усилена 250-й испанской («голубой») дивизией, 212-й и 227-й пехотными дивизиями из Франции, 7-й авиаполевой дивизией из Греции и 2-й пехотной бригадой СС из Германии[362]. Из-за низкой эффективности нашей войсковой разведки командование 4-й и 52-й армии просмотрело сосредоточение в районе Любани и Чудова 39-го механизированного корпуса 16-й армии и 1-го армейского корпуса 18-й армии противника, которые нанесли 16 октября главный удар в стык 4-й и 52-й армиям в направлении Грузино – Будогощь– Тихвин. Имея полуторное превосходство в живой силе и более чем двукратное в танках и артиллерии, немецкие войска прорвали 20 октября оборону 4-й и 52-й армий и устремились к Тихвину[363].

Осуществленный противником мощный прорыв на тихвинском направлении поставил под сомнение успех начавшейся 20 октября Синявинской операции наших войск. Вместо того, чтобы усиливать войска Ленинградского фронта, Ставка была вынуждена для ликвидации возникшей угрозы выделить из его состава четыре дивизии, три – из своего резерва и одну из резерва Северо-Западного фронта[364]. Весь резерв Ставки в это время был задействован на Московском направлении, и ослабленная Ленинградская группировка не могла вести эффективное наступление на Синявинском направлении, несмотря на грозные директивы Ставки. 23 октября Военный Совет Ленинградского фронта получил телеграмму Верховного Главнокомандующего: «Судя по вашим медлительным действиям, можно прийти к выводу, что вы все еще не осознали критического положения, в котором находятся войска Ленфронта. Если вы в течение нескольких ближайших дней не прорвете фронта и не восстановите прочной связи с 54-й армией, которая вас связывает с тылом страны, все наши войска будут взяты в плен <…>. Либо вы в эти два-три дня прорвете фронт и дадите возможность вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы все попадете в плен. Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо на тот случай, если Ленинград будет удержан и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней. Требуем от вас решительных действий»[365]. Как видно из этой телеграммы, речь шла в первую очередь о спасении армии, в то время как сдача Ленинграда не исключалась. Но прорваться на восток тогда так и не удалось, а поставленная задача деблокировать Ленинград оказалась не выполненной и на этот раз.

Что же касается обстановки на тихвинском направлении, то она становилась для наших войск все более угрожающей. 28 октября 1941 г. H. Н. Воронов, А. А. Жданов и А. А. Кузнецов докладывали в Ставку «о беспечности и бездеятельности командарма-4 Яковлева и его безразличном отношении к задаче удержания Тихвина»[366]. Вмешательство Ставки в этом случае не улучшило положение 4-й армии, поскольку не было основано на учете реальных возможностей. Не лучшим образом действовало и командование 4-й армии, не сумевшее организовать оборону Тихвина. Предпринятый им здесь контрудар успеха не имел и исчерпал силы армии. В то же время немецкое командование после перегруппировки своих сил возобновило наступление. И хотя наша 4-я армия наносила противнику в оборонительных боях тяжелые потери, сдержать его не смогла. После потери штабом 4-й армии управления войсками началось их беспорядочное отступление. В результате 8 ноября 1941 г. противник практически без боя захватил Тихвин и перерезал последнюю железную дорогу, по которой доставлялись грузы к Ладожскому озеру для Ленинграда. Тем самым создалась угроза полной блокады города.

Немецко-фашистское руководство в очередной раз посчитало выигранной кампанию за Ленинград, но его намерения относительно судьбы населения осажденного города не изменились. В военном дневнике группы войск «Север» за 27 октября 1941 г. отмечалось: «Вопрос о Ленинграде и особенно о местном гражданском населении занимает верховное командование. Главнокомандующий сухопутными войсками предложил заложить минные поля на пространстве перед собственной линией, чтобы не дошло до непосредственной борьбы войск против гражданского населения. Если красные войска в районе Ленинграда сложат оружие и будут взяты в плен, то главнокомандующий не видит больше причин продолжать блокаду города. Войска должны быть передислоцированы в места их постоянного размещения. И в этом случае большая часть населения погибнет, но, по крайней мере, не на наших глазах»[367].

Однако «красные войска» вовсе не собирались складывать оружие. Вступивший по приказу Сталина во временное командование

4-й армией генерал К. А. Мерецков сумел восстановить командование армией, а затем совместными действиями с 54-й армией остановить наступление противника. В итоге цель германского командования – соединиться с финской армией и полностью блокировать Ленинград – не была достигнута. Но город по-прежнему оставался в смертельной опасности.

ДОКУМЕНТЫ

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1941 год. Октябрь.

1 октября. С утра сплошная облачность. Пасмурно. Тепло. В половине дня проясняется. Солнце светит на безоблачном небе. Из района Пулкова доносятся залпы из орудий. С 16-ти часов пальба усилилась, и в город стали залетать снаряды, которые упали за Обводным каналом в районе Расстанной ул., в др. местах. Повреждения нанесены зданиям, трамвайным путям, есть жертвы. Первая возд. тревога в 16 ч 50 мин и окончилась через 15 мин. Вторая тревога объявлена 20 ч 40 мин и продолжалась 2 ч 40 мин (до 22 ч 20 мин). Сильно стреляли зенитки, и были слышны отдаленные взрывы бомб. Ночь лунная, облака редкие. При такой погоде город сверху, вероятно, виден как на ладони. Пальба на фронте у города продолжается беспрерывно. Идет бой за Ленинград. Возд. тревоги ночью не было. Со стороны залива видны вспышки выстрелов с кораблей и фортов.

2 октября. Пасмурно. Канонада из орудий продолжается с небольшими перерывами. Беспрерывный бой за Ленинград не умолкает. С полудня стрельба стала заметно стихать, и вся остальная часть дня была в городе спокойной. В течение всего дня не было ни одной возд. тревоги. Вечером, и когда стемнело, было совсем тихо, кроме одиноких далеких выстрелов.

До полудня упали арт. снаряды: на Курской ул. в бани, есть убитые и раненые, на Боровой ул., на Обводном канале, у Прядильной фаб. и в др. местах.

Ночью тревоги не было.

3 октября. Погода большей частью ясная, редкие облака. Отдаленная стрельба в районе Пулкова продолжается весь день. Первая возд. тревога в 11–35 и продолжалась около часу. Вторая 3 ч 05 мин (с 19–35 до 22–40), были слышны взрывы и стрельба зениток. Луна на совершенно безоблачном небе. Улицы, дома ярко освещены лунным светом. Вероятно, стервятникам сверху город хорошо виден благодаря освещению и резким теням.

В полночь и после слышна канонада за городом. Ночь очень тревожна, никто не спал. Тревоги следуют одна за другой, самолеты врага большей частью на окраинах беспрерывно обстреливаются зенитками при ярком лунном свете.

4 октября. Тревоги:

нач. 1-15 до 1-40

2-00 – 4-25

4– 40 – 5-00

5– 15 – 5-40

7-30 – 7-45

9-25 – 9-45

12-30 – 13–30

19-30 – 20-20

Затем налет не прекращался всю ночь. Тревоги объявлялись через короткие перерывы после отбоя. В разных местах сброшены фугасные большие бомбы на здания. Было слышно, как рушились здания, и почва колебалась, дома содрогались. Около 21 часа вечера сброшены в большом количестве зажигательные бомбы в районе Литовской ул. близ Разъезжей. Возникли пожары в домах № 76, 78, 101 и в других. Много бомб упало во дворе, на улице, на трамвайн. пути. Все пожары были быстро потушены. В доме N2 76 по Литовской ул. на передний флигель упали две зажигательные бомбы. Одна бомба горела на крыше и вниз не провалилась, вторая бомба пробила крышу и перекрытие в мансарде в кв. № 10 у гр. Пирогова. Бомба торчала из потолка и горела (на пол не упала), ее вытащила щипцами т. Круглова, а огонь вокруг был залит водой. Сбежались соседи, тащили кто песок, кто воду. В квартирах, на лестнице, на дворе и на улице было полно дыма.

Во дворе дома № 76 и на крыше заднего флигеля упало около 8 шт. зажигат. бомб, потушены быстро. Большая зажигат. бомба упала в дом № 101 по Литовский ул. и пробила два этажа, были вызваны пожарные.

Ночь была лунная, очень светлая, безоблачная. Светло как днем, можно даже читать. Самолеты врага на большой высоте, в тишине ясно слышен звенящий звук их моторов. Наши зенитки стреляли мало.

В частности разрушен д. № 186 по Лиговск. ул., и большая воронка во дворе д. № 69 по Воронежской ул., на Расстанной ул. № 9, в районе Советского пр. и во многих других местах. Стремянная ул., ул. Марата, пр. Нахимсона.

5 октября. С утра на небе стали появляться облака (редкие). Доносится отдаленная стрельба из орудий. В городе слышны резкие взрывы отдельных артиллерийских снарядов врага. Пролетают отдельные группы наших самолетов по 3–5 шт.

К полудню небо затянуло облаками, возд. тревог не было.

В 14–40 в районе Расстанной ул. два самолета врага спикировали низко из-за облаков и дали по городу очередь из пулемета, и был слышен свист как от сброшенной бомбы, но взрыва не слышно. После этого была объявлена воз. Тревога, продолжалась около 40 мин.

Вечером был небольшой дождь, после чего погода стала проясняться, и к ночи небо было чистое, луна ярко светила. В течение ночи было три тревоги: около 2-х, 3-х и 5-ти ч. Сброшены бомбы.

6 октября. Ночью был мороз, все крыши покрылись инеем. Облачно. Орудийной стрельбы с фронта не слышно до 9 ч. После стали доноситься отдельные выстрелы. Первая тревога – около 11 ч, летали разведчики врага, зенитки стреляли. До темноты время прошло спокойно. Орудийной стрельбы, не прекращавшейся уже много дней, не слышно. Как будто фронт отодвинулся от города

В 20 ч 30 мин завыли сирены, загремели зенитки, враг над городом за облаками. Снова слышны взрывы бомб. Несмотря на облачность, видимость из-за луны хорошая. После отбоя (на несколько минут) тревога звучит вновь, стрельба и взрывы. Закончился налет около 23 ч ночи, и остальная часть ночи проходит спокойно. Разрушены здания на Камчатской ул., Рузовской ул.

7 октября. Пасмурно, небольшой туман. Утром все тихо, стрельбы не слышно. После полудня прояснилось, солнце ярко светит. Первая тревога – в 13 ч дня, продолжалась около получаса. Изредка стреляли зенитки. Разведчики врага отогнаны. Вторая тревога в 18 ч – до 18 ч 10 мин. Третья тревога началась в 20 ч 30 мин и продолжалась до 1 ч 40 мин ночи, т. е. беспрерывно в течение 6 ч 10 мин. При полном ярком лунном освещении фугасные бомбы сбрасывались врагом на город в большом количестве. В особенности в западной стороне города слышны были сильные взрывы, и видно было зарево пожара.

После полуночи на небе появились облака и постепенно сгущались и закрыли небо. Яркие тени от луны исчезли, но было все же достаточно светло. Налет не прекращался. По времени продолжения налета, по количеству взрывов бомб и буханью зениток это была самая ужасная ночь за истекший месяц. После 1 часу ночи на юго-западном направлении – сильнейшая артиллерийская канонада. Налет ночью был главным образом в районе Нарвской заставы. Убитые и раненые.

8 октября. Утром очень пасмурно, моросит дождь. К концу дня дождь прекратился, облака несколько поредели. Весь день доносятся раскаты выстрелов и орудий с фронта. С вечера пошел дождь, густые тучи, луна где-то за тучами, в городе темно. На горизонте в западной стороне видны вспышки выстрелов на фоне туч. Все население города было радо ненастной погоде, так как ночью налета не было, и кто мог спать, спали спокойно. 8.10 и день, и ночь без особых переживаний, благодаря погоде.

9 октября. Рано утром около 3-х часов небо очистилось от туч, и около 5 ч утра зазвучали сирены воздушной тревоги. Погода утром и днем солнечная с редкими проходящими облаками. Воздушные тревоги: около 12 ч дня, затем в 1 ч 25 мин, и, когда уже стемнело, в 19 ч 25 мин до 21 ч 10 мин и вновь в 21 ч 30 мин. Небо звездное, взошла луна, и город, освещенный лунным светом под вражескими самолетами, как на ладони. Стреляют зенитки, видны разрывы их снарядов; яркая короткая вспышка и облачко дыма, как шарик из ваты. Налет закончился только в 1 ч 25 мин ночи, т. е. продолжался б часов. За Невской заставой и в др. местах были сброшены зажигательные бомбы. Пожары возникли в разных местах и были потушены.

10 октября. Ночью был мороз. Погода ясная, проходящие облака. С утра все спокойно, стрельбы не слышно.

В 11 ч 30 мин тревога, появились над городом вражеские самолеты и, выпуская струю белого дыма, делали из него при полете знаки в виде горизонтальных и вертикальных полос определенных направлений, как бы показывая своим далеким наблюдателям объекты для поражения в городе. После обстрела из зениток самолеты скрылись. Отбой дан в 12–30.

К вечеру переменная облачность, часто сквозь редкие облака видно звездное небо. Когда стемнело, как по расписанию, раздались звуки тревоги. В 19 ч 25 мин послышалась стрельба из зениток и взрывы фугасных бомб. Закончилась тревога в 20 ч 40 мин, а через 25 мин, т. е. в 21 ч 05 мин, вновь звучит тревога, окончилась в 21 ч 30 мин. По небу мелькают лучи прожекторов. Низко пролетели наши самолеты. Около 23 часов ночи налет возобновился и с короткими перерывами продолжался всю ночь. Бомбы сброшены в районе Невской заставы, Финляндского вокзала (на путях) и в других местах. Были разрушения, пожары и жертвы.

Первый раз шел снег. Снежинки в виде крупинок падали в небольшом количестве.

11 октября. Пасмурно, небольшой мороз. С утра спокойно, стрельбы не слышно. Около 12 часов дня за Московской заставой у райсовета три немецких самолета вынырнули из-за облаков и обстреливали из пулемета аэростаты заграждения (или наблюдения). Один загорелся, другой быстро спустился. Много народа на остановке трамвая наблюдали эту картину, и никто при выстрелах не бросился укрываться. Обстрелянные из зениток самолеты быстро скрылись. Еще появился один самолет из-за облаков и, выпуская за собой узкую черную полосу дыма, вновь скрылся в облаках. День прошел относительно спокойно.

В 22 ч 55 мин звуки сирены и началась бомбежка города до 5 ч 40 мин утра. Сброшено в разных местах города много зажигательных бомб, было видно зарево пожаров. Большой пожар в районе Владимирского проспекта (Щербаков пер.). Фугасные бомбы сброшены на Вас. остров, на ул. Пестеля, 2 и в других местах. Ночью была переменная облачность, временами чистое звездное небо и свет луны. Много несчастий и горя принесла и эта ночь, как и многие предыдущие.

12 октября. Воскресенье. Пасмурно, временами проглядывает солнце. Около 10 часов было слышно несколько выстрелов или взрывов снарядов. Тревога в 12 ч 20 мин и закончилась через 20 мин в 12.40. Слышен звук наших самолетов, в остальном тихо.

Вторая тревога в 19 ч 10 мин до 19 ч 45 мин. Бомбежки не было, врага отогнали.

Ночь прошла спокойно. На горизонте со стороны залива видны вспышки выстрелов с кораблей и крепости.

13 октября. Мороз. Проходящие облака. Днем солнечно. К вечеру вновь облачно. Утро и весь день спокойно, ни одного выстрела не было слышно. Воздуш. тревоги не было. Как только стемнело, в 18 ч 50 мин завыла сирена. Слышны взрывы фугасных бомб. Вспыхнули пожары. Большой пожар в районе Витебского вокзала. Пожар продолжался около 2 часов.

Тревога закончилась в 20 ч 15 мин. На небе сверкают звезды, но ночь темная. Луна всходит поздно, к утру.

Второй налет начался в 23–50 и продолжался до 1 ч 35 мин.

Сброшено большое количество фугасных и, в особенности, зажигательных бомб в разных местах города; возникли многочисленные пожары. В частности, разрушения и пожары: на ипподроме, на Обводном канале, близ Витебской ж.д. разворочены трамвайные рельсы, на Разъезжей ул., ул. Загородного, на Литовской ул. между Разъезжей ул. и Обводным каналом лопнули стекла во многих домах, пробит водопровод на улице, и в некоторых местах вода заливала улицу до 30 сантиметров.

Разрушения на Предтеченской ул., зажигательные бомбы, на Тамбовской ул. и прилегающих участках. Упала бомба в большой дом во дворе ул. Литовской и Обводного канала. Много пожаров было быстро потушено. Сброшенные зажиг. бомбы догорали на мостовой. Пострадал Газовый завод, Прядильная фабрика.

В воздухе пахнет гарью. На Воронежской ул., на швейной фабрике упали три фугасные бомбы: на улице и во дворе. Никто не пострадал.

14 октября. Мороз. Утро ясное, проходящие облака. Крыша покрыта инеем. Тихо. Трамваи от Лиговки по Обводному не ходят ввиду порчи путей от вчерашней бомбежки.

Около 11 ч дня стала издалека доноситься канонада артиллерийской стрельбы. Глухие раскаты залпов и отдельные выстрелы.

В течение дня было объявлено две воздушные тревоги подряд с небольшим перерывом (около 12 и 13 ч дня). Противник за облаками наугад бросил две-три бомбы (упали около Фонтанки близ ул. Пестеля).

Вечером и всю ночь очень пасмурно и ветрено. Шел снег. Небольшой мороз. Всю ночь почти беспрерывно издалека доносились раскаты артиллерийской канонады. На небе, покрытом тучами, были видны отблески от выстрелов на севере, западе и юге.

В юго-западной стороне города было видно зарево большого пожара – очень далеко. Ночью воздушной тревоги и налета не было.

15 октября. Пасмурно. Снег лежит на крышах домов. Мороз. В течение дня изредка проглядывало солнце.

Весь ведь и всю ночь воздушной тревоги не было. Выстрелов не слышно.

16 октября. Переменная облачность. Затишье продолжается. Первая тревога – в 13 ч 55 мин. Продолжалась всего 15 мин, до 14 ч 10 мин. Второй налет – в 19 ч 20 мин, до 20 ч 25 мин. Вспыхнули пожары. Громадное зарево на небе в двух местах освещает город, на улицах стало светло. Ввиду облачной погоды противник не виден за облаками. Зенитки стреляют очень редко. На горизонте видны вспышки далеких выстрелов с моря. Ночной бой за Ленинград возобновился. После отбоя тревоги за шумом трамвая и автотранспорта слышны глухие раскаты отдаленной артиллерийской канонады.

Вечером пасмурно, но стало теплее. Выпавший вчера снег растаял. Когда стемнело, небо стало проясняться, высыпали звезды.

Тревога прозвучала в 19 ч 20 мин. Отбой дан в 20 ч 25 мин. Затем в 0 ч 30 мин до 1 ч 30 мин и вновь в 1 ч 45 мин до 2 ч 20 мин. В течение этих налетов были слышны отдельные взрывы больших фугасных бомб, и сброшена масса зажигательных бомб разных частях города. Большой пожар на Петроградской стороне – горели америк. горы. Вспыхивали мелкие пожары, но быстро затухали. В частности, горело на Вас. острове, в районе Волкова, на Петроградской стороне (сгорели американские горы) и во многих других местах.

17 октября. Утром тревога в 7 ч 50 мин, окончилась без последствий в 8 ч 05 мин. В течение дня ни одного налета. Все время переменная облачность. Как нарочно, к 19 ч прояснилось, высыпали звезды. В 19 ч 10 мин завыла сирена. Налет большой. Слышны на большой высоте звуки моторов врага, вдали слышны взрывы фугасных бомб. Зенитки стреляют беспрерывно.

Затем зенитки смолкли, было слышно, как пролетают наши самолеты, по-иному звучат их моторы. Отбой дан в 20 часов. Звуки отбоя всех радуют, появляются улыбки на лицах: остались живы.

Через 55 минут вновь завыла сирена. Началось с 20 ч 55 мин. Вновь посыпались фугасные бомбы на город. На этот раз враг отогнан через 25 минут. Отбой дан в 21 ч 20 мин. Пожаров не видно. На горизонте в 22 часа были видны вспышки выстрелов больших орудий с моря на западе и юго-западе. Эти вспышки, как молнии, разрезают небо, отражаясь в облаках. На небе в это время редкие облака, в просветы между которыми видны звезды. Луна теперь не показывается. Кстати, надо дополнить, что днем около 11–12 ч дня была слышная сильная артиллерийская канонада, примерно в районе Пулкова и Колпино. В это же время над городом просвистело несколько вражеских снарядов, которые взорвались где-то в городе с сухим треском. Вокруг города идет бой за Ленинград. В это же время на западном фронте идет, судя по сведениям из газет, бой за Москву.

Снова звучат сирены, и начинается бомбежка, слышен грохот разрушающихся зданий:

в 22 ч 20 мин до 23 ч, продолж. 40 мин

с 23 ч 10 мин до 23 ч 45 мин, продолж. 35 мин

Последняя бомбежка сопровождается большим заревом пожара в направлении Петроградской стороны. Зарницы выстрелов на западе продолжаются беспрерывно.

18 октября. Весь день переменная облачность, временами пасмурно и падают редкие снежинки. Вечером сплошная пелена облаков, шел снег, на улице сыро. Весь день, с перерывами, раздавалась канонада выстрелов орудий с фронта. Иногда казалось, что стреляют очень близко. Так, что звенят стекла в рамах и вздрагивают здания. Утром и днем воздушного налета не было. После 20 ч вечера на темном облачном небе беспрерывно отражаются сильные вспышки далеких мощных морских орудий в западной стороне города. Сами выстрелы доносятся слабо, глухим далеким рокотом.

На суше по фронтам, прилегающим к городу, арт. стрельба продолжалась всю ночь, в особенности в районе Пулкова. Эти отдельные выстрелы и временами сильная канонада хорошо слышны благодаря близости фронта, а вспышки, наоборот, видны слабо.

Ночного налета на город не было.

19 октября. Пасмурно. Ночная канонада стихла. Изредка доносятся отдельные выстрелы. Улицы и крыши домов покрыты тонким слоем снега, t = 0°. Днем канонада на фронте поднималась неоднократно. С наступлением темноты картина боя за Ленинград такая же, как и вчера, в звуках и отблесках на фоне темных облаков.

На улицах с 20 ч очень темно. Густая облачность. Сыро, вчерашний снег растаял. В течение всего дня и ночи воздушной тревоги не было.

20 октября. Пасмурно. Весь день облака низко висят над городом. Сыро.

Воздушная тревога в 16 ч 55 мин до 18 ч 10 мин. Самолеты врага над облаками. Стреляют зенитки. Низко пронеслись три наших самолета.

Вечером после 19 ч на улицах совсем темно. Выстрелы слышны редко. На темном небе отражаются частые вспышки далеких беззвучных выстрелов с моря.

Во время налета 20.10 около 17 ч дня была сброшена врагом фугасная бомба большой силы. Упала она в реку Мойку около музея-квартиры А. С. Пушкина (дом 12). Взрывом подняло массу воды и грязи, вблизи стоящих домов вырвало оконные рамы и двери взрывной волной. Находившиеся на значительном расстоянии чувствовали колебания почвы под ногами. Другие сообщали, что бомбы были сброшены на Выборгской стороне, и наблюдали бой самолетов в воздухе.

Ночь была темная, и ночного налета не было.

21 октября. Очень пасмурно. Сыро, моросит дождь. Почти тихо, весь день изредка слышны отдельные далекие выстрелы.

Около 16–17 ч была слышна близкая канонада. На короткое время вновь стихло.

Вечером низкая облачность, очень темно на улицах. Тихо. На западной стороне – вспышки, как и вчера.

Ночью, около 23–24 часов, был слышны взрывы снарядов вражеской артиллерии. Повреждения в районе Выборгск. стороны и Нарвской заставы. Ночного (и дневного) налета не было.

22 октября. Сплошная облачность, временами моросит дождь. Весь день и вечер в городе спокойно. Редкая канонада вдалеке. Ночь наступила темная, сырая. В западной стороне беспрерывно вспыхивают отражения выстрелов с моря. Пальба идет очень интенсивно. По ветру доносятся в ночной тишине глухие раскаты залпов из мощных орудий кораблей и фортов. Ни днем, ни ночью воздушных налетов не было.

23 октября. Утром и весь день пасмурно. Временами дождь. Сегодня тихо, стрельбы не слышно, воздушный враг давно не появлялся. Наступает вечер, очень темный. Серые облака низко висят над городом, идет мелкий дождь. В западной стороне видны вспышки на небе, но не столь частые, как вчера.

Такую погоду, как сегодня, когда тучи низко, идет дождь и ни зги не видно ночью, жители называют прекрасной погодой, так как такая погода «нелетная», есть надежда, что враг не решится сделать налет и поэтому можно отдохнуть от постоянного напряжения и немного поспать.

К ночи огонь на западе, и в особенности на юго-западе, очень усилился. Днем и ночью воздушн. налета не было. Уже б дней как не было ночного воздушного налета.

24 октября. Утром пасмурно, к полудню стало проясняться, и затем на чистом небе засияло яркое солнце. Между 12–13 ч была слышна отдаленная арт. стрельба на фронте и вскоре смолкла. К 17 часам весь небосклон вновь затянуло густыми облаками, стало морозить. Ленинградцы довольны, что погода становится нелетной и враг не решится бомбить город. Когда стемнело, вновь на фоне темных облаков видны молниеобразные вспышки – отражение далеких выстрелов на западе и юго-западе. Около 22 часов вспышки имели вид ураганного огня, и одновременно поднялась отчаянная канонада на фронте города. Погода вновь прояснилась, высыпали звезды.

Ночью с 24 ч до 1 часу враг произвел сильный артиллерийский обстрел города из орудий среднего калибра. Слышен был свист снарядов и около 30 взрывов. В частности, снаряды упали: на углу Обводи, кан. и Литовской в окно магазина. Здесь же у Новокаменного моста снесен табачный ларек, на Лиговке угол Павлоградского пер. в б. церковный дом со стороны переулка у стены дома на панель. Стекла выбиты во всем доме, а также и на другой стороне Лиговки. Несколько снарядов упали на Предтеченской ул., на Воронежской ул. и в др. местах. Есть разрушения в домах и жертвы.

Воздушного налета днем и ночью не было.

Ночь была спокойная.

25 октября. Утром редкие облака, небольшой мороз. После 10 ч враг начал арт. обстрел города. Слышны взрывы снарядов и стрельба нашей артиллерии на фронте.

В течение дня – переменная облачность. Канонада с перерывами на юго-западе. Днем снаряды врага в городе не падали. С наступлением темноты после 20 ч, в особенности после 22 ч, слышен глухой рокот отдаленной пальбы массы орудий. Темное облачное небо сплошь полыхает заревом выстрелов. Идет упорный бой за Ленинград. Сегодня 50-й день, как упал первый снаряд в центре города. Сегодня 23-й день наступления врага на Москву.

Вечером до темноты долго кружили над городом наши патрульные самолеты. В течение всего дня и ночи воздушного налета не было.

26 октября. (Воскресенье). Переменная облачность. Легкий мороз. Сухо. С утра иногда слышны отдаленные выстрелы. В течение дня редкая стрельба. Потеплело. Облака сгустились, падают снежинки, стало сыро. Вечер наступил очень темный. Тихо. На западе огонь с залива редкий, судя по вспышкам на фоне неба.

К ночи временами вспышки выстрелов значительно усиливались, и в частности, в северо-западной стороне горизонта.

Ночь прошла спокойно, падал снег и к утру земля была покрыта слоем в 2–3 сантиметра. Воздушного налета в течение суток не было.

27 октября. Утро пасмурное. Все покрыто тающим снегом. Тихо.

Днем были слышны выстрелы тяжелых орудий. Вечером тихо. Вспышки

со стороны залива редки. В воздухе кружится мокрый снег. Слякоть.

Ночью с фронта доносилась временами сильная канонада. Кроме того, днем несколько снарядов противника упали на Вас. остров. Воздушного налета за сутки не было.

28 октября. 129-й день войны. Около б ч утра погода прояснилась, высыпали звезды. Стало подмораживать. После восхода солнца небо покрылось тучами и пошел снег. Стрельбы с фронта не слышно было до 16 ч, после чего были отдельные залпы.

После 10 суток перерыва воздушных налетов на Ленинград, сегодня в 18 ч 37 мин вновь завыли сирены воздушной тревоги. Враг сбросил фугасные и зажигательные бомбы, рушились здания, вспыхнули пожары (на прав, берегу Невы, в Волков, дер., на Петрогр. стороне). Налет продолжался до 19 ч 42 мин, т. е. 1 ч 15 мин и происходил при облачной погоде. Дул холодный порывистый ветер со снегом. Мороз. За облаками вышла луна и поэтому на улице светло и бело от выпавшего снега, несмотря на облачность.

На западе вспышки беспрерывно видны в небе, то затихая, то загораясь сразу в разных местах горизонта.

29 октября. Переменная облачность весь день. Днем была слышна очень сильная артиллерийская канонада (от 15 до 17 часов), при ясном звездном небе и восходящей луне в 18 ч 35 мин враг налетел с воздуха и сбросил фугасные бомбы на город. Пожаров не видно. Тревога продолжалась до 19 ч 30 мин, т. е. 55 мин. В городе очень светло от лунного света и снега. Вторая тревога – в 22 ч 50 мин до 23 ч 50 мин (продолж. 1 час). Сброшено много тяжелых фугасных бомб. Пожаров не видно. Разрушения на Выборгской стороне.

30 октября. Пасмурно. Небольшой мороз. Мелкий снег. Иногда в течение дня слышна стрельба с фронта. После 23 часов вечера противник обстреливал город из орудий. Воздушного налета ни днем, ни ночью не было.

31 октября. Пасмурно. С утра вражеские снаряды со свистом пролетают над городом и рвутся в разных местах. В частности, снаряды упали: на

Тамбовской ул. угол Курской, в жил. дом. Есть жертвы. На Тамбовской, на прилегающие участи и здания; на Литовской ул., № 46 и в других местах. Особенно сильный обстрел был около 13 ч дня. После перерыва обстрел возобновился вечером около 20 ч. В 23 ч 05 мин объявлена воздушная тревога и продолжалась до 24 ч. Небо затянуло пеленой облаков, но от луны много света и на улицах города все хорошо видно. Сброшены фугасные бомбы. Сильные взрывы. Пожаров не видно.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С.К.Бернев, С.В.Чернов. СПб., 2004. С. 23–34.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ТОЛЬКО ЛИЧНО

ГОРКОМ ВКП(б) города Ленинграда

т. КУЗНЕЦОВУ

По сообщениям начальников РО УНКВД за последние дни, очевидно, в связи с затишьем на фронте и некоторыми нашими успехами, замедлился ход подготовки к проведению специальных мероприятий почти во всех районах города Ленинграда, включая и районы южного направления.

Полагаю, в соответствии с данным нам заданием, что вне зависимости от обстановки на фронте, все предприятия должны быть полностью готовы к проведению специальных мероприятий.

Прошу Вас принять соответствующие меры в отношении секретарей горрайкомов, обязав их в кратчайший срок закончить осуществление разработанных планов.

При этом прилагаю сводку выявленных недочетов по отдельным районам города Ленинграда.

ПРИЛОЖЕНИЕ: по тексту.

УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ГОС. КОМИТЕТА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР

по спецделам МЕРКУЛОВ

3 октября 1941 г.

№ 69

г. Ленинград

План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 182.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

СВОДКА

Недочетов в подготовке к проведению специальных мероприятий выявленных на отдельных предприятиях города Ленинграда

3 октября 1941 г.

ЮЖНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ:

Кировский район:

а) На Кировском заводе исполнители в количестве 1020 чел. в курс дела не поставлены за исключением исполнителей подрывников.

б) На заводе ЦАРМ не хватает 5 кг ВВ, 30 метров ДШ. На Суконной фабрике – 24 кг ВВ, на заводе «ПЛАСТМАСС» не хватает детонирующего и бикфордова шнура и капсюлей. На заводе «ПИОНЕР» не хватает 80 м детонирующего шнура; на заводе № 3 – 70 метров детонирующего шнура.

Московский район:

а) На 1-й ГЭС до сих пор не получено 1500 кг ВВ. По району не хватает 1000 метр, детонирующего шнура.

б) Выполнение спец, мероприятий по «ЛЕНМЯСОКОМБИНАТУ» целесообразно передать воинским частям.

Володарский район:

а) До сих пор не рассмотрены и не утверждены райтройкой планы по 7 предприятиям: заводу «БОЛЬШЕВИК», 5-й ГЭС, 2-й ГИС, заводу N2 381, Мелькомбинату имени КИРОВА, Паровозному Депо Октябрьской железной дороги и 5-му Вагонному участку Октябрьской ж.д.

б) Не хватает достаточного количества детонирующего шнура на 5-й ГЭС и на заводе «НЕВГВОЗДЬ». Не получен бикфордов шнур заводом имени ЛОМОНОСОВА и ЛЕНЗОС.

По району не хватает всего 100 метров детонирующего шнура.

в) По району не решен вопрос о судьбе предназначенного к эвакуации и уже погруженного в вагоны оборудования, которое в настоящее время находится в вагонах, на складах и под открытым небом.

Фрунзенский район:

а) Не утверждены еще планы по 3-й ГЭС и Химико-Технологическому Институту. В районе получено 1000 кг ВВ.

б) По 16-му Хлебозаводу, ввиду ареста директора завода, главного инженера и зав. производством, нет ответственного руководителя по проведению спец, мероприятий.

Ленинский район:

а) Не достает ВВ на заводе имени КИРОВА – 120 кг, на заводе Резинотехнических изделий – 200 кг, на Хлебозаводе «КРАСНЫЙ ПЕКАРЬ» – 30 кг ВВ, а на Дрожжевом заводе не хватает 10 метров шнура.

Октябрьский район:

а) Не утверждены еще райтройкой планы по фабрике имени Володарского, Госмехзаводу, фабрике имени Самойлова, фабрике «КИМ» и Лен. Институту Железнодорожного Транспорта.

б) не переведены на казарменное положение исполнители на тех же предприятиях. Многие из них не поставлены в курс дела.

в) Не получено ВВ на заводе «КИМ», «МОТОРИСТ», «КООПЕРАТОР» и Гос. мехзаводе.

Дзержинский район:

а) Курсы для исполнителей не проведены по Некрасовской АТС и Хлебозаводу № 14. ВВ в районе нет. Требуется 100 кг ВВ, 200 метр. ДШ, 20 капсюлей и 10 метров бикфордова шнура.

Смольнинский район:

Не утвержден план по заводу имени ВОСКОВА.

Всего по району требуется 1500 кг ВВ, которого нет до сих пор.

Куйбышевский район:

Не утверждены планы по Универмагу «ПАССАЖ» и Дому Ленинградской Торговли.

СЕВЕРНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

Свердловский район:

а) Не утверждены планы по 11 предприятиям: заводу № 189, заводу имени Молотова, заводу «ПНЕВМАТИКА», мастерские ТРАМПАРКА имени ЛЕОНОВА, мастерские МЕХАНОБР, Госзаводу N9 2, мастерские «Свердловский Пром. комбинат», фабрике «Грампластинок», Хлебозаводу № 8, заводу ИЗТЕХКОЖ, фабрике имени Веры Слуцкой.

б) Курсы для исполнителей не проведены по 25 объектам.

в) Исполнители переведены на казарменное положение только по 5 объектам.

г) На 8 предприятиях исполнители в курс дела не введены.

д) Ни одним объектом ВВ не получен, всего требуется 3,5 тонны.

Василеостровский район:

а) Не утверждено 3 плана: по Ленвинзаводу, Проектно-Монтажной конторе и 1-й Художественной Литографии.

б) Курсы по ВВ не проведены на заводе «ВПЕРЕД», фабрике «ЖЕЛЯБОВА», фабрике «Горького».

в) На казарменное положение не переведены исполнители по заводу «ВПЕРЕД», имени Горького, Меховой фабрике, Ремесленным училищам

№№ 8, 15, 22 и заводу «Ленхлоппром». ВВ обеспечен полностью только один завод № 4, на остальных предприятиях ВВ нет.

Приморский район:

а) Не утверждены планы по 5 предприятиям: заводу револьверных станков, Листопрокатному заводу, заводу «МЕТАЛЛОСТАЛЬ», заводу «КОНСТРУКТОР», заводу «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА».

б) Не выделены исполнители на заводе «Металлосталь».

в) Курсы по применению ВВ для исполнителей не проведены: по заводу Револьверных станков и автоматов, заводу «ВУЛКАН», заводу «ЛЕНИНСКАЯ ИСКРА», заводу «КРАСНАЯ БАВАРИЯ», на фабрике «КРАСНОЕ ЗНАМЯ», фабрике N2 29, Шинно-ремонтному заводу, Листопрокатному заводу и заводу «МЕТАЛЛОСТАЛЬ».

г) Не полностью переведены исполнители на казарменное положение на предприятиях ИРПА и заводе «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА». На тех же предприятиях не проведен расчет зарядов.

Петроградский район:

а) Не утверждены планы по 212 заводу, заводу «ЗНАМЯ ТРУДА» и Хлебозаводу.

б) ВВ не получены ни одним предприятием. Требуется 1 тонна тола, 1200 взрывателей, 1500 метров ДШ и 1000 м бикфордова шнура.

Выборгский район:

а) Не утверждены планы по следующим предприятиям: заводу N2 234, заводу N2 211, заводу N2 231, Автопарку N2 2, заводу имени Энгельса, Октябрьской фабрике и фабрике «Красная Прядильщица».

б) На предприятиях исполнителями не проведены курсы по применению ВВ.

Красногвардейский район:

а) Не утверждены планы по 9-му Хлебозаводу, Нефтебазе N2 3, быв. Мармеладной фабрике и заводу «К-4».

б) Не проведены курсы для исполнителей по предприятиям: заводу N2 7, заводу N2 349, заводу N2 77, заводу «КРАСНЫЙ ВЫБОРЖЕЦ», заводу имени Свердлова, заводу им. МОПР, заводу имени ЛЕПСЕ, заводу «БУРЕВЕСТНИК», заводу «БАРРИКАДА», заводу «К-4», быв. Мармеладной фабрике.

в) ВВ требуется 17 тонн, 56 тысяч метров ДШ, 1766 м бикфордова шнура, 21.700 шт. капсюлей.

г) На заводе «Красный Выборжец» опасность представляет компрессорная станция, в цилиндрах которой под давлением 220 атмосфер сжат воздух.

Почти во всех районах отсутствует соответствующая договоренность между предприятиями, гор. райкомами и системами «ЛЕНЭНЕРГО», АТС, Водопровода.

План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 183–186.

Об эвакуации оборудования Ленинградских оборонных заводов

Запись переговоров по прямому проводу членов Военного Совета Ленинградского фронта А. А. Жданова и А. А. Кузнецова с И. В. Сталиным

4 октября 1941 г.

У аппарата ЖДАНОВ и КУЗНЕЦОВ.

Здравствуйте. Здесь СТАЛИН.

Здравствуйте, товарищ СТАЛИН.

СТАЛИН. Передаю предложения из Москвы: 1) Вывезти на восток из Ленинграда станки, пресса, электрооборудование, литейное оборудование, инструмент, приспособления, штампы и кадры инженеров, техников, квалифицированных рабочих завода N9 174 для производства танков Т-50 на востоке. 2) Вывезти на восток из Ленинграда станки, пресса, электрооборудование, литейное, кузнечное и прокатное оборудование, инструмент, приспособления и штампы, а также кадры инженеров, техников, квалифицированных рабочих Кировского и Ижорского заводов, занятых производством танков и танковых пушек, причем для Ленинграда оставить 50 штук готовых танковых пушек. 3) Вывезти на восток из Ленинграда ту часть оборудования и те кадры всех других ленинградских заводов, которые были заняты производством танков КВ и танков Т-50 по кооперации с Кировским, Ижорским и заводом № 174. 4) Эвакуацию всего упомянутого выше производить через Ладожского озеро на Волховстрой. Осуществление эвакуации возложить на ленинградцев. 5) Переименовать Челябинский тракторный завод в Кировский завод, а Уралмашзавод в Ижорский завод. Просьба согласиться. Кроме того, просим выделить для нас несколько хороших парторгов для танковых и броне[вых] заводов, всего четыре или пять человек.

ЖДАНОВ, КУЗНЕЦОВ. С Вашими предложениями согласны. В суточный срок представим весь план эвакуации Кировского, Ижорского и 174 заводов, а также заводов, кооперированных с ними по танковому производству. Все подготовительные меры по эвакуации начинаем сейчас же. Хороших парторгов для танковых и броневых заводов подберем.

СТАЛИН. Очень хорошо. До свидания. Жму руку. Все. ЖДАНОВ, КУЗНЕЦОВ. До свидания, крепок жмем Вашу руку.

Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 208.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 00320 о расходовании продовольственных товаров

6 октября 1941 г.

В частичное изменение постановления Военного Совета Ленинградского фронта от 16 сентября с. г. Военный Совет устанавливает с 1 октября 1941 года:

Обязать Исполком Ленгорсовета тов. Попкова, начальника тыла Ленинградского фронта тов. Лагунова и начальника тыла КБФ тов. Москаленко установить строжайший систематический контроль за расходом продуктов, не допуская ни под каким предлогом перерасхода установленного данным решением ежесуточного лимита. Лиц, допустивших перерасход, привлекать немедленно к уголовной ответственности как за разбазаривание продуктов.

2. В целях пресечения злоупотреблений продовольственными карточками и недопущения получения продуктов по возможным фальшивым карточкам предложить Исполкому Ленгорсовета: провести с 12 по 18 октября перерегистрацию выданных продкарточек Управлением Бюро заборных книжек при Исполкоме Ленгорсовета.

3. Разрешить директору треста «Хлебопечение» тов. Смирнову завести в Кронштадт на хлебозавод 1000 тон муки для обеспечения населения Кронштадта на зимний период хлебом.

4. Контроль за исполнением данного решения возложить на заместителя Председателя Исполкома Ленгорсовета т. Андреенко И. А.

Заместитель Командующего войсками Ленинградского фронта

генерал-майор ФЕДЮНИНСКИЙ Члены Военного Совета секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ, дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 661–662.

Из сообщения военной разведки 18-й немецкой армии группы армий «Север»

6 октября 1941 г.

После установления полной блокады города дальнейшая эвакуация предприятий стала невозможной, поэтому оставшиеся заводы пытаются полностью задействовать для производства вооружений. Для этой цели используются не только собственно оборонные предприятия, а также ряд других, которые в последнее время были переоборудованы для военных целей. Наибольшее значение придается изготовлению танков всех видов. Так, на Ижорском заводе существенно увеличена продолжительность рабочего дня и увеличена производительность по производству корпусов боевых машин. В самом Петербурге главными производителями танков являются Кировский завод, завод «Большевик», завод им. Ворошилова и завод им. Ленина. Следует учитывать, что производственные мощности Кировского завода, на котором работают 45 тыс. человек, остаются все еще большими, нежели Ижорского завода. То же самое относится и к заводу «Большевик», которому был нанесен серьезный ущерб в результате бомбардировок. В своей работе эти заводы очень сильно зависят друг от друга, поскольку существует узкая специализация отдельных цехов по выпуску деталей.

Завод им. Ворошилова, на котором до недавнего времени выпускался танк Т 26, в настоящее время производит танки наиболее тяжелых типов.

Большая часть предприятий, переоборудованных для выпуска вооружений, занимается изготовлением ручных гранат, как, например, завод «Металлист»…

«Красный Химик» (район 4 852) занимается изготовлением боевых отравляющих веществ.

На заводе по производству боеприпасов «Красное знамя» (К 9 398) работает 20 тыс. человек. Перебежчик выразил удивление по поводу того, что это предприятие ни разу не бомбили.

Завод «МОПР» (I 8 256) выпускает мины и гранаты.

«Красный Октябрь» переименован в завод № 134 (Н 7 396). На нем изготовляются корпуса для танков и автомобили. К настоящему времени пострадали следующие предприятия: завод им. Ленина, Кировский завод, завод им. Марти или верфи (тяжелые танки).

Кроме того, разрушены или повреждены некоторые продовольственные склады и предприятия, в частности, мясокомбинат, хлебозавод, Бадаевские склады, завод по производству маргарина и т. д.

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 50.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 002903 Военному Совету Ленинградского фронта об организации наступления по овладению станцией Мга

Копия: командующему 54-й армией

12 октября 1941 г. 17 ч 05 мин

Ставка Верховного Главнокомандования указывает Военному Совету Ленинградского фронта, что до сих пор важнейшая задача по открытию железнодорожного сообщения со станцией Званка путем овладения станцией Мга не решена. Сил одной 54-й армии, очевидно, является недостаточно, и, кроме того, удары 55-й армии и Невской группы происходят разновременно с 54-й армией. Откладывать больше решение вопроса об овладении станцией Мга нельзя. С каждым днем все больше и больше будут чувствоваться затруднения с продовольствием. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования решительно требует от Военного Совета Ленинградского фронта согласованного наступления 55, 54-й армией и Невской группы в направлении на станцию Мга, причем со стороны 55-й армии должна наступать группа силою не менее пяти стрелковых дивизий с танками. Ставка полагает, что Военный Совет фронта сам понимает важность решения этой задачи.

О принятых мероприятиях донести.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования Начальник Генерального штаба Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 51–52.

«Мероприятия по охране государственной безопасности в г. Ленинграде» (проект)

12 октября 1941 г.

…В целях выявления вражеской агентуры и ее пособников, а также организации более успешной борьбы с ними провести следующие мероприятия:

1. На созданный по линии парторганизаций районов институт политорганизаторов при домохозяйствах помимо проведения массовой политической работы возложить и организацию порядка и государственной безопасности в руководимых им домохозяйствах.

2. Представить политорганизаторам право:

а) проверки документов у всех граждан, вновь появившихся, в том числе и особенно временно останавливающихся в квартирах и домохозяйствах;

б) производство проверки в любое время суток всех квартир с целью выявления и задержания лиц, проживающих без прописки…

5… б) в этих же целях использовать всех не внушающих сомнения дворников, ночных сторожей;

в) обеспечить своевременное получение информации от указанных лиц и передачу сведений в Райотделы НКВД по всем интересующим нас вопросам.

6. Выдать всем политорганизаторам оружие.

7. Всех политорганизаторов при домохозяйствах временно освободить от работы на производстве и учреждениях с сохранением получаемой ими зарплаты за счет последних.

8. По линии борьбы с вражеской агентурой и их пособниками подчинить политорганизаторов начальникам отделов УНКВД по г. Ленинграду, обязав выполнять все указания и распоряжения последних.

9. Начальникам Районных отделов совместно с секретарями Райкомов:

а) в 3-дневный срок пересмотреть всех политорганизаторов с целью отсева не отвечающих предъявленным требованиям и замены их новыми;

б) не позже 22 октября созвать совещание политорганизаторов, на котором подробно проинструктировать их в разрезе стоящих перед ними задач. В процессе дальнейшей работы такие совещания проводить по мере надобности.

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 254.

Справка П. Г. Лазутина и И. А. Андреенко А. А. Жданову о запасах продовольствия на 16 октября

17 октября 1941 г.

Совершенно секретно

При условии предложенного т. Павловым Д. В. сокращения норм расхода хлеба по войскам Ленинградского фронта и КБФ с 20 октября 1941 г. суточный расход муки сократится на 86 т и общая обеспеченность мукой составит 23 дня, или по 8 ноября 1941 г. (включительно).

При условии предложенного т. Павловым Д. В. сокращения норм расхода хлеба по гражданскому населению, войскам ЛФ и КБФ с 20 октября 1941 г. суточный расход муки сократится на 197 т и общая обеспеченность составит 26 дней, или по 11 ноября 1941 г. (включительно).

Примечание: 1. В указанный расчет не включены сухари в количестве 2587 т при суточном расходе – 264 т (контингент 660 тыс. чел.), обеспеченность на 10 дней.

Если взять сухари в общее распределение, то обеспеченность удлиняется на 3 дня – по 14 ноября 1941 г. – при сокращении норм как по гражданскому населению, так и армии и флоту.

2. 3 тыс. т муки в Кронштадте в расчет не приняты.

ЛАЗУТИН

АНДРЕЕНКО

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 192–194.

Наш последний рубеж. Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной войны, участника обороны Ленинграда Леонида Смирнова

Завод «Прогресс», на котором я работал вместе с отцом, эвакуировался. Кто, как мы, не уехал с заводом, перешли работать в его филиал. Но трудиться пришлось мне там поначалу всего лишь десять дней. Из пятнадцати рабочих сформировали бригаду, в которую вошел и я, и отправили на оборонные работы.

Утром 20 октября на трамвае мы доехали до Кировского завода. Кондуктор объявил: «Дальше – фронт». Часовые проверили документы, и мы, пройдя Красненькое кладбище, недалеко от корпусов больницы Фореля повернули влево к рабочему поселку с деревянными бараками. И вскоре услышали звуки винтовочных выстрелов, пулеметные очереди, свист пролетающих снарядов и их разрывы у Кировского завода. Нам указали место, где мы должны рыть котлованы под доты. Это было в нескольких десятках метров от огневой позиции 76-миллиметрового орудия.

Весь октябрь ртутный столбик термометра колебался где-то около нуля. Земля за ночь промерзала на 10–15 сантиметров. Она сопротивлялась нашим лопатам, даже ломы отскакивали. Тогда с Кировского завода привезли огромные стальные клинья с ручками из арматурной проволоки и кувалды. Но на пустой желудок восьмикилограммовой кувалдой долго не помашешь. Мы менялись каждые пять минут.

Хлеб привозили прямо на объект. Выдавали по 400 граммов даже по иждивенческим карточкам, на которые полагалось тогда 200 граммов. Я брал с собой карточку матери, чтобы получить для нее на 200 граммов хлеба больше. С каждым днем с продуктами становилось все хуже и хуже. С магазинных полок исчез последний деликатес – баночки крабов по шесть рублей. После целого дня тяжелой работы на холоде ноги становились ватными, и ужасно хотелось есть. Хорошо, что нас подкармливали в заводской столовой, а так давно бы протянули ноги.

7 ноября, праздничный день. Мы, как обычно, заехали на завод. В ледяном полумраке столовой несколько рабочих в верхней одежде и шапках сидели за столами и что-то хлебали. Топилась только плита на кухне, дрова и так были на исходе. Нам принесли по тарелке щей из мелко накрошенных зеленых капустных листьев, которые кто-то метко обозвал «хряпой». Через пару дней преподнесли новый «деликатес». Перед нами поставили по тарелке серой горячей жидкости, в которой плавали редкие жиринки.

– Суп из дрожжей. Других продуктов в столовой больше нет. Да и за него из карточки вырежут талончик на пять граммов жиров, – сказали нам девчата.

Живот сводит от голода. Запах от супа ужасный, но что голодному человек до запаха: какая ни есть, а горячая еда. Раз сварили, значит, съедобно.

Нам предложили еще по тарелке, но мы отказались, больше было не выдержать… Голод не тетка, потом мы были рады и этой горячей похлебке.

Мы не знали, что будет с нами завтра, послезавтра. Мы не знали тогда, что кочковатое низкое поле, рассеченное речкой Дудергофкой, на два с лишним года станет последним рубежом обороны, который не переступит нога вражеского солдата. Одно мы знали твердо: врагу в Ленинграде не бывать. Победа будет за нами.

Сейчас невозможно указать место, где мы строили доты в октябре-ноябре 1941 года. Когда я вижу те, что оставлены на память грядущим поколениям на Ленинском проспекте, мне кажется, что это наши.

Санкт-Петербургские ведомости. 2010. 7 мая.

Из выступления по ленинградскому радио писательницы Веры Кетлинской

19 октября 1941 г.

Семнадцать недель войны. Так немного… и так много!

Когда я оглядываюсь назад, на совсем недавнюю жизнь, которую можно определить двумя словами «до войны» – мне кажется таким прекрасным все, что меня окружало, и так ничтожно выглядит все, что тогда печалило, и так забавно кажется, что какие-то мелочи подчас беспокоили и волновали.

Я жила счастливо и беспечно – теперь я это знаю, хотя тогда мне казалось, что в жизни много и трудностей, и забот. У меня была горячая, интересная, увлекательная работа: я писала книгу о счастье творчества, приближающего коммунизм, о той жизни – полнокровной и радостной, которая меня окружала, которой я обязана всем и без которой не стоило бы существовать. У меня были хорошие, любимые друзья, каждый со своим внутренним миром, со своими интересами, дерзаниями, надеждами – мы часто встречались, и, казалось, ничто не нарушит нашего содружества. Я учила своего маленького сынишку первым неуверенным шагам, когда радио принесло в нашу жизнь новое всепоглощающее слово – война.

С тех пор прошли вот эти семнадцать недель. Мы узнали всю тяжесть и всю жестокость борьбы с озверелым обезумевшим врагом. Мы узнали утраты близких, свист снарядов и металлический дребезжащий свист бомб, напряжение спешной работы и великое единство народа, поднявшегося на правую битву.

Война изменила каждого из нас – и в крупном, и в мелком. Я отложила свою книгу о счастье, чтобы писать о борьбе, о мужестве, о непреклонном упорстве сопротивления. Мой сынишка ночует в бомбоубежище и знает звук сирены воздушной тревоги так же хорошо, как слова «гулять» и «кушать». Все друзья на фронте. Да и сама я живу в городе, который стал фронтом. Мой город в опасности. Красивейший город в мире – его хотят разрушить, растоптать, лишить свободы и гордости. Не удастся!

За эти месяцы город изменился, стал строже и грознее, как и люди города. Война чувствуется на каждом шагу. Проносятся мотоциклы, снуют автомобили, замаскированные ветвями и сетками. По широкому мосту, самому прекрасному мосту в мире, грохоча идут танки – новые, только что выпущенные в небывало скорые сроки ленинградскими рабочими, и старые, потертые танки, несущие на своих боках следы тяжелых боев. На аллее, усыпанной золотыми осенними листьями, юноши и пожилые мужчины обучаются военному строю. Они еще неуклюжи в строю, но завтра они будут метко бить в цель и шагать, дружно печатая шаг. В чудесном саду, который нынче особенно красив прозрачной осенней красотой, девушка-физкультурница обучает группу служащих приемам штыкового боя. Если постоять у ограды, являющейся одним из тех произведений искусства, которые украшают наш город и привлекают внимание каждого приезжего, если постоять у этой решетки, воспетой поэтами, можно увидеть, как пожилой человек старательно и еще неловко подражает точным и уверенным движениям девушки, поражая условного врага. Возможно, что очень скоро он умело поразит в бою настоящего врага и тогда с благодарностью вспомнит своего тоненького инструктора с косой, выбивающейся из-под берета. И новые поэты воспоют в поэмах и песнях эти фронтовые ленинградские дни.

У плакатов и сводок Информбюро, выставленных на улице, толпятся горожане. В часы передачи «Последних известий» под репродукторами быстро собирается молчаливая, ждущая толпа. Как хочется всем услышать большую, радостную новость! Но борьба слишком сурова и ожесточенна. В эти дни поздней осени, сулящей быстрое наступление зимы, немецкие фашисты с особым остервенением лезут в наступление, бросая в бой все силы. И часто репродукторы приносят тяжелые, горькие вести, от которых болью и ненавистью сжимается сердце. Ну, что ж. Победа дается нелегко. Хороших вестей еще нет. Пока нет. Будем ждать – нет! – будем бороться, чтобы эта победа пришла, чтобы мир, исковерканный и обезображенный фашистским кровавым безумием, вновь расправил плечи и вздохнул свободно, без стона. Будем бороться. Будем несгибаемо стойки, деловиты и тверды.

В длинном сводчатом коридоре, приспособленном под бомбоубежище, сидят матери с детьми, старики, женщины. Они укрылись сюда от снарядов, которые враг подло посылает в мирные жилые дома. Женщина из квартиры, выходящей в коридор, колет дрова. Свист снарядов и грохот разрывов сливаются со стуком топора. Кто-то взволнованно замечает: «Перестаньте, тут стреляют, а вы с дровами!». Женщина поднимает голову, удивленно смотрит: «Ну и что ж, что стреляют? Они стреляют, так я буду сидеть сложа руки?».

В городе не сидят сложа руки.

Город строг и грозен. Его сила начинается далеко за пределами города, там, где идут неутихающие ожесточенные бои с фашистскими ордами. Каждый боец знает – «Позади Ленинград!» и действует в бою за двоих, за троих, потому что такой город нельзя отдать врагу даже на день, даже на час.

Сила города – в цехах, где куют оружие, в сердцах, где куется победа. В людях, готовых лучше умереть, чем отступить. В той огромной душевной стойкости, которая не может быть ни ослаблена утомлением, ни сражена огнем, ни сломлена вражьими ударами.

За эти месяцы борьбы мы узнали, как надо работать, защищая свою страну. Мы знаем, как в жестокой борьбе исчезают остатки самоуспокоенности и благодушия, мы научились смотреть в глаза опасности, делать свое дело спокойно и организованно.

И сейчас, когда новые удары фашизма направлены к сердцу нашей Родины – к Москве, мы знаем: наши дорогие друзья-москвичи будут стойки и деловиты, самоотверженны и бесстрашны. Мы знаем: чем грознее опасность, тем непреклоннее воля и беспощадней отпор.

Враг в отчаянном порыве стремится к сердцу России – не удастся!

Пусть будут и жертвы, и поражения, и тяжелые кровавые удары – не сломить фашистскому чудовищу нашего боевого содружества, нашей душевной стойкости, мужества и упорства.

В дни небывалого напряжения и суровой опасности, стиснув зубы, собранно и деловито, мы куем силы для сопротивления и для ответного удара, мы готовимся к борьбе неослабной и долгой, и мы сложим оружие лишь в тот день, когда враг будет отброшен, разбит, уничтожен до конца…

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 232–234.

ОБРАЩЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 00129 к войскам Невской группы

20 октября 1941 г.

Товарищи красноармейцы!

Товарищи командиры, комиссары и политработники!

Третий месяц идут ожесточенные бои на подступах к Ленинграду. Бросив на Ленинград свои отборные дивизии, хвастливое и наглое командование немецко-фашистских войск рассчитывало на легкую победу и быстрый захват города. У фашистских собак уже текли слюни в ожидании богатой добычи и их звериные морды уже облизывались, предвкушая кровавую расправу над населением города Ленина.

Враг просчитался. У ворот Ленинграда он встретил железную стену обороны. Наши доблестные войска и трудящиеся Ленинграда преградили дорогу врагу и сорвали его план захвата города. В боях за Ленинград противник понес огромные потери. Многие десятки тысяч фашистских солдат и офицеров нашли здесь свою могилу. Уничтожены сотни вражеских танков и самолетов.

Поход на Ленинград оказался для немецкой армии не легкой авантюрой, а тяжелым изнурительным делом. Фашистским псам, которым уже были обещаны в награду теплые квартиры, имущество населения, женщины и девушки, пришлось поджать хвост. Боевой дух немецких солдат стал падать.

Потерпев неудачу с планом штурма города, противник замыслил другой, еще более подлый и разбойничий план. Перерезав железнодорожные линии, связывающие Ленинград со страной, он решил задушить Ленинград голодной блокадой. Этот гнусный план немецко-фашистского командования рассчитан на то, чтобы блокадой, воздушными и артиллерийскими бомбардировками, засылкой шпионов и отравленной фашистской пропагандой подорвать хозяйственную и оборонную мощь Ленинграда, сломить боевой дух его защитников, внести расстройство в их ряды и взять Ленинград измором.

Славные защитники Ленинграда стойко переносят лишения и трудности, связанные с осадой города. Бойцы Красной Армии крепят оборону города. Рабочие и работницы и все трудящиеся проявляют чудеса героизма и самопожертвования. Весь город живет одной мыслью, одним чувством – все для фронта, все для того, чтобы отстоять Ленинград. Рабочие и работницы не прекращают работы даже в часы воздушных тревог и артиллерийских обстрелов, находясь под постоянной угрозой смерти, днем и ночью они куют оружие для родной Красной Армии и Флота.

Но каждый из нас должен осознать всю глубину опасности, которая нависла над Ленинградом. Сообщение Ленинграда со страной идет сейчас только одним путем – через Ладожское озеро, причем этот путь ежедневно подвергается ожесточенным нападениям противника с воздуха. Ясно, что этот единственный путь через Ладогу не обеспечивают нужд Ленинграда и армии.

Вопрос стоит так: либо мы разорвем кольцо немецкой блокады и восстановим сообщение Ленинграда со страной, либо наши запасы иссякнут, город и армия останутся без хлеба, горючего и прочего снабжения, и тогда враг задушит Ленинград голодом.

Не бывать этому! Силы врага слабеют, часть своих сил он вынужден перебрасывать на другие фронты. Наши силы выросли и окрепли. Настал момент, когда кольцо немецкой блокады может и должно быть разорвано.

Военный Совет Ленинградского фронта приказывает: перейти в наступление на врага, сломить его сопротивление, разгромить и отбросить противника от Ленинграда, восстановить связь Ленинграда со страной. Военный Совет не скрывает от вас трудностей выполнения поставленной боевой задачи. Враг жесток и коварен, он еще достаточно силен. Надо помнить, что перед нами зверье, у которого нет ни чести, ни совести, которому вбили в голову, что наш советский народ должен стать рабом кровопийцы Гитлера и немецкого фашизма. Со зверьем надо расправляться по-зверски. Чтобы сломить сопротивление противника и разгромить его, от каждого бойца, командира и политработника требуется исключительная смелость, решительность, бесстрашие, готовность жертвовать собой ради нашей родины, ее чести и свободы.

Товарищи! На вас с любовью и надеждой устремлены взоры трудящихся Ленинграда. Они ждут от вас избавления от блокады, от угрозы голода. Они ждут от вас жестокой мести за кровь советских людей, пролитую фашистскими насильниками, за страдания и слезы наших жен и детей, наших отцов и матерей, за обесчещенных фашистами девушек, кровавой мести за разграбленные села и города, за разрушенные фабрики и заводы.

Никакой пощады врагу!

Товарищи! Помните, что судьба Ленинграда находится в ваших руках и что за успех наступления отвечает каждый боец, каждый командир, каждая часть, каждое подразделение.

Военный Совет требует, чтобы все роды оружия были на высоте поставленной задачи, и напоминает, что успех наступления особенно зависит от смелых и решительных действий пехоты, которая решает судьбу сражения.

Военный Совет Ленинградского фронта твердо уверен в том, что каждый боец, каждый командир будет верен воинской присяге и выполнит честно и стойко свой долг, не посрамит себя и успешно справится с поставленной боевой задачей.

Слава храбрым!

Вечный позор тем, кто дрогнет перед врагом, оставит свой боевой пост, изменит своему долгу перед родиной. Позорная смерть и проклятье да будут уделом трусов, дезертиров, изменников, паникеров.

Не щадя своих сил, своей жизни смело в наступление против фашистских гадов! Смелым обеспечена победа!

За нашу любимую Родину, за нашу честь и свободу, за великий город Ленина, за нашего родного Сталина – вперед!

Военный Совет Ленинградского фронта

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 219–221.

Запись переговоров по прямому проводу заместителя начальника Генерального Штаба с командующим войсками Ленинградского фронта

23 октября 1941 г. 04 ч 25 мин

Москва. У аппарата ВАСИЛЕВСКИЙ. А где товарищ Кузнецов?

Ленинград. У аппарата ФЕДЮНИНСКИЙ. Товарищ Жданов находится в Ленинграде, товарищ Кузнецов выехал на командный пункт.

ВАСИЛЕВСКИЙ. Прошу принять следующее указание товарища Сталина и немедленно довести до сведения товарищей Жданова и Кузнецова:

«Федюнинскому, Жданову, Кузнецову.

Судя по вашим медлительным действиям можно прийти к выводу, что вы все еще не осознали критического положения, в котором находятся войска Ленфронта. Если вы в течение нескольких ближайших дней не прорвете фронта и не восстановите прочной связи с 54-й армией, которая вас связывает с тылом страны, все ваши войска будут взяты в плен. Восстановление этой связи необходимо не только для того, чтобы снабжать войска Ленфронта, но и, особенно, для того, чтобы дать выход войскам Ленфронта для отхода на восток – для избежания плена в случае, если необходимость заставит сдать Ленинград. Имейте в виду, что Москва находится в критическом положении и она не в состоянии помочь вам новыми силами. Либо вы в эти два-три дня прорвете фронт и дадите возможность вашим войскам отойти на восток в случае невозможности удержать Ленинград, либо вы попадете в плен.

Мы требуем от вас решительных и быстрых действий. Сосредоточьте дивизий восемь или десять и прорвитесь на восток. Это необходимо на случай, если Ленинград будет удержан, и на случай сдачи Ленинграда. Для нас армия важней. Требуем от вас решительных действий.

Сталин. 23 октября 3 ч 35 мин»

Передал генерал Василевский 23 октября 4 ч 25 мин. Все ли понятно? Подтвердите получение. У меня все. До свидания.

ФЕДЮНИНСКИЙ. Ясно и понятно. Сейчас доведу до товарищей Жданова и Кузнецова. Все. До свидания. Приказ ясен.

ЛЕНИНГРАД. У аппарата полковник КОРОБЕЙНИКОВ. Кому передать ответ – вам или на имя товарища Сталина? К какому времени нужен ответ?

МОСКВА. ВАСИЛЕВСКИЙ. Товарищ Коробейников, прошу сейчас же передать командующему следующую записку:

«Командующему Ленфронтом товарищу Федюнинскому.

Товарищ Сталин ожидает ответ на только что переданные вам его указания. Ответ передайте по Бодо. Василевский. 23 октября 4 ч 40 мин».

Все ли понятно? Ответ передать на имя товарища Сталина. Надо пользоваться случаем, пока работает связь. Все.

КОРОБЕЙНИКОВ. Постараюсь использовать, пока работает связь. Все.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 55–56.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

Сто двадцать второй день войны.

1941. 21 октября. Вторник.

На службе очень холодно, в моем кабинете 2 градуса. От акад. Вавилова получил телеграмму выслать ему последние готовые главы истории Академии наук. Выслать удалось только одну – восьмую. Воспользовался оказией – завтра едут от Академии наук в Казань с теплыми вещами для эвакуированных детей академических служащих.

Сегодня провел научное заседание Комиссии по истории Академии наук. Слушали доклад А. И. Андреева о русско-американских отношениях в XVIII веке, и в частности о первых сношениях нашей Академии наук с американскими учеными конца XVIII века. Заседание происходило в маленькой комнатке, в башне, где у нас запасные помещения. Там имеется печка, правда, от которой все угорают. Поэтому сегодня не топили, но присутствующие своим дыханием нагрели комнату в достаточной мере. На доклад пришел и акад. И. Ю. Крачковский, которого я и просил председательствовать.

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 245.

Из телеграммы председателя Совета по эвакуации H. М. Шверника в Ленгорисполком об эвакуации из Ленинграда научных работников и наиболее ценного оборудования научных учреждений

28 октября 1941 г.

Постановлением Совета по эвакуации от 28 октября 1941 г. Президиуму Академии Наук СССР разрешено эвакуировать из Ленинграда в гор. Казань 1100 человек научных работников и членов их семей, а также наиболее ценное оборудование и имущество следующих научных учреждений:

Физиологического института им. Павлова

Ботанического института

Института истории материальной культуры

Зоологического института

Ленинградского отделения института истории

Института востоковедения

Института литературы

Института языка и мышления

Этнографического института

Математического института

Института эволюционной физиологии и патологии высшей нервной деятельности им. Павлова (Колтуши)

Естественно-научного института им. Лесгафта

Музея религии

Электрофизиологического института

Спектрографической лаборатории

Лаборатории физиологии речи.

Ответственность за эвакуацию возложена на комиссию в составе академика Жебелева, повторяю Жебелева – председатель, профессора Гинецинского, повторяю Гинецинского, профессора Артамонова, повторяю Артамонова, и начальника ЛАХУ Федосеева, повторяю Федосеева. Председатель комиссии по эвакуации обязал Вас обеспечить вывоз научных работников и членов их семей, ценное оборудование и имущество из города Ленинграда по согласованию с комиссией, ответственной за эвакуацию. Двести человек наиболее выдающихся научных работников должны быть эвакуированы немедленно воздушным путем…

ШВЕРНИК

Страна – Ленинграду. 1941–1945. С6. документов. СПб., 2002. С. 62–63.

Из сообщения военной разведки 18-й немецкой армии группы армий «Север»

31 октября 1941 г.

2. Положение со снабжением.

По-видимому, положение со снабжением с начала сентября до середины октября было тяжелым, но в целом стабильным. Хлеб стал хуже – при его изготовлении наряду с другими примесями стали использовать 30 процентов овсяной муки. Очереди за продуктами стали еще длиннее. Продукты кончаются зачастую уже в полдень, по причине чего большая часть стоящих в очередях уходит ни с чем.

Для детей до 5 лет еще можно купить белый хлеб (150 г стоит 1,95 руб.). Месячный рацион мяса для рабочих составляет 600 г. Тушенку еще можно купить (1 кг стоит 8 руб.). Те, кто вместо тушенки берет конину, получает двойной рацион. Свинину купить едва ли можно (1 кг стоит 14–18 руб.). Масло выдается практически только детям (по 200 г в месяц). Положенные рабочим продукты полностью не выдаются, поскольку не хватает их запасов. Каждому положено 10 кг картофеля и 2 кг других овощей. Однако и эти продукты не выдаются полностью из-за их нехватки. Каждому выдается по 5 коробок спичек в месяц. Крупу продают из расчета 600 г на человека в месяц по цене 4,50 руб. за килограмм.

С начала блокады продовольственные запасы стали складироваться за чертой города во временных складах. Такой склад продовольствия оборудовали в деревне Нижний Поселок недалеко от Ладожского озера.

Карточки для приобретения одежды у рабочих «весят» 120 условных единиц, в то время как у всех остальных – всего 60. При приобретении пальто вырезаются талоны на 80 у.е., обуви – на 30. Однако текстильных товаров и обуви купить практически невозможно.

Из-за недостатка угля и разрушения одной электростанции потребление электричества сильно ограничено и нормировано. По слухам, многие предприятия невоенного характера остановлены. При перерасходе норм потребления электричества его подача прекращается.

Мало дров. Из-за угрозы пожара не разрешается жечь снесенные заборы и деревянные постройки. По причине того, что в результате обстрелов во многих домах выбиты стекла, обогрев квартир практически более невозможен. Оконные стекла купить уже невозможно.

Водопровод в общем еще работает. Бомбежки и обстрелы привели к локальным повреждениям водопровода.

На одном из самых крупных хладокомбинатов (на Черниговской ул., квадрат R 7 № 949) хранились, в основном, селедка, масло, мясо и консервы. 2 октября на нем имелось в наличии: 120 тонн селедки, 20 тонн трески (неприкосновенный запас для действующей армии), 100 тонн замороженного мяса, около 1,5 миллиона 325-граммовых банок консервированных шпрот и трески.

Запасы мясных, молочных и рыбных консервов составляют около 30 процентов от обычного количества в мирное время. В середине августа было последнее поступление рыбы. До 29 августа с мясокомбината им. Кирова ежедневно поступало по 50 тонн мяса. Хорошее мясо консервировали, а плохое продавали. С 29 августа поставки мяса полностью прекратились.

На одном из военных продовольственных складов по адресу Стеклянная 8, 25 сентября запасов оставалось всего на 6–7 дней. Руководство и управленцы Кировского завода в своей столовой получают лучшее питание, нежели рабочие. Есть два супа на выбор, мясное или вегетарианское блюдо. При получении мясного блюда вырезают талоны из карточек. Оно стоит 3,50 руб., а суп стоит 0,67 руб.

В целом же положение со снабжением в Петербурге ухудшилось в результате того, что из-за остановки предприятий и окончания работ по рытью траншей появилось много безработных, более не получающих полного рациона.

Крупный Ленинградский торговый квартал Гостиный Двор еще работает, за исключением продовольственных магазинов. Сенной рынок закрыт. Перед магазинами, где производится выдача продовольствия по карточкам, стоят необозримые очереди, которые милиция периодически разгоняет для того, чтобы воспрепятствовать проявлениям недовольства.

По показаниям перебежчиков, товары первой необходимости доставляются транспортной авиацией, которая сбрасывает их в специально отведенные места на парашютах. Оттуда они доставляются в магазины.

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 68–69.

Глава пятая

Г. М. Маленков: «…Есть все шансы спасти Ленинград…» (ноябрь 1941 г.)

О ночное воющее небо,

дрожь земли, обвал невдалеке,

бедный ленинградский ломтик хлеба —

он почти не весит на руке…

Ольга Берггольц

Неоправдавшиеся надежды на скорое избавление от вражеской осады настраивали население Ленинграда и его руководство на жестокую необходимость жить и работать в условиях длительной блокады. В это время в городе среди 2,5 млн населения находилось еще свыше 200 тыс. школьников, и Исполком Ленгорсовета принял решение начать их обучение. 3 ноября 1941 г. в 103 школах начали занятия 30 тыс. старшеклассников; 60 тыс. учащихся младших классов стали учиться в бомбоубежищах, красных уголках и на квартирах[368]. Это решение было принято, несмотря на непрекращавшиеся варварские обстрелы и бомбежки противника и большие потери от них. В ноябре 1941 г. жертвами этих обстрелов и бомбежек стали 6627 жителей осажденного города, из которых 1730 были убиты и 4897 ранены[369]. Комментируя эти жертвы ленинградцев, немецкая разведка докладывала своему руководству: «Потери гражданского населения в результате бомбежек и артобстрелов в ноябре были значительными прежде всего потому, что при сигнале воздушной тревоги на оборонных предприятиях работа все равно продолжалась и, кроме того, очереди перед продовольственными магазинами не рассеивались, несмотря на артобстрелы»[370]. В дополнение к этой бесстрастной констатации приведем относящуюся к этому времени выдержку из отчета Ленинградского городского управления предприятиями коммунального обслуживания: «Морги, построенные на спецплощадках, куда трупы людей, ставших жертвами вражеских бомбардировок и артобстрелов, доставлялись со всех очагов поражения в основном транспортом отряда треста “Похоронное дело”, представляли собой жуткое зрелище. Здесь можно было видеть изуродованные, обезображенные трупы людей, части трупов, т. е. оторванные головы, ноги, руки, разможенные черепа, трупы грудных детей, трупы женщин с крепко обнятыми в агонии смерти трупиками грудных и других возрастов детей…»[371].

Еще более жестоким врагом – коварным и невидимым – стал голод, с которым бороться в условиях блокады и недостатка продуктов питания оказалось почти невозможно. В начале ноября 1941 г. в ленинградских больницах появились первые больные так называемой алиментарной дистрофией, т. е. заболеванием, вызванным истощением организма от постоянного недоедания; в середине ноября были отмечены первые случаи смерти от дистрофии[372]. Вскоре этот незнакомый ранее термин станет известным всем ленинградцам, а число жертв этого нового заболевания станет нарастать с каждым днем. Единственным средством борьбы с дистрофией являлось полноценное питание, но после захвата немцами Тихвина, когда возникла угроза полного прекращения подвоза в Ленинград продовольствия, ожидалось новое снижение и без того мизерных норм. С 13 ноября по решению Военного Совета Ленинградского фронта на рабочую карточку стали выдавать 300 г, а на все остальные – по 150 г хлеба. Перед этим, четвертым уже по счету, снижением другие продукты выдавались нерегулярно и не полностью. В ноябре иждивенцы в дополнение к хлебному пайку получили всего по 1,5 кг других продуктов. В городе наступал голод, и как следствие к концу ноября смертность населения выросла в 3–4 раза по сравнению с мирным временем[373].

Теперь, оказавшись в таком отчаянном положении, ленинградцы могли только сожалеть о том, что были непредусмотрительными и не позаботились о своих продовольственных запасах в первые дни войны, когда еще можно было приобрести продукты по коммерческим ценам, отстояв за ними несколько часов в очереди. Впрочем, у тех, кто такие запасы сумел сделать, по мнению доктора биологических наук Ю. Е. Москаленко, их могло хватить на две-три недели[374]. Что же касается довоенных запасов продовольствия, то их, по опросам самих блокадников, имели менее 10 % населения, оставшегося в осажденном Ленинграде[375]. Конечно же, большинство ленинградцев накануне блокады не сознавали в полной мере той опасности, в которой они так скоро окажутся[376]. В ноябре 1941 г. приходилось уже только мечтать о том, что когда-нибудь наступят лучшие времена. «Когда после войны наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала», – мечтала ленинградская школьница Лена Мухина в своем дневнике (запись 16 ноября 1941 г.)[377].

А в это время фашистские варвары делали все, чтобы похоронить незатейливую мечту ленинградской школьницы. Немецкое командование, имевшее достаточно полную информацию о продовольственном положении осажденного города, в том числе и о том, что повсеместно наблюдается опухание от голода[378], а также об очередном снижении норм выдачи хлеба, оперативно реагировало на эту меру с целью не допустить соприкосновения своих войск с голодающим населением. «Срочно требуется колючая проволока, так как Финский залив замерз, и здесь возник фронт, через который переходит прежде всего гражданское население, – отмечал в своем дневнике 14 ноября 1941 г. оберквартирмейстер 18-й немецкой армии. – Необходимо гнать беженцев из Ораниенбаума и Петербурга, применяя огонь (даже на дальнем расстоянии), так как об их пропитании не может быть и речи. Речь идет о том, где будут голодать беженцы, а не том, голодают ли они вообще»[379].

Итак, уповать на гуманность и милость противника ленинградцам не приходилось, оставалось рассчитывать на собственные возможности и надеяться, что руководители страны и обороны города найдут выход из возникшей критической ситуации. Руководство, промедлившее с эвакуацией населения и с созданием продовольственных запасов, теперь и в самом деле было озабочено спасением оставшихся в блокированном городе людей. 8 ноября 1941 г. И. В. Сталин в разговоре по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта еще раз предупредил: «Если в течение нескольких дней не прорветесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда… Повторяю, времени у вас осталось очень мало, скоро без хлеба останетесь». Спустя несколько дней Г. М. Маленков в разговоре по прямому проводу с руководителями обороны Ленинграда, настаивая от имени Сталина «не медлить с наступлением», фактор времени выдвигал в качестве главного условия спасения Ленинграда: «Если не будете медлить и используете каждый час для выигрыша времени, есть все шансы спасти Ленинград»[380]. Однако, как видно из записи этих переговоров, реальной и тем более немедленной помощи из Москвы для реализации этого мудрого совета ждать вряд ли было можно.

9 ноября 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял специальное постановление о выделении авиации для доставки грузов в Ленинград. Этим постановлением выделялось начиная с утра 10 ноября до 14 ноября включительно 24 транспортных «Дугласа» дополнительно к 26 работающим на Ленинградской линии с тем, чтобы ежедневно на доставке продовольствия в Ленинград и вывозе обратно оборонных грузов работали 50 «Дугласов». Установленный на 5 дней план доставки продовольствия в Ленинград предусматривал ежедневно доставлять не менее 200 т продовольствия, в том числе 135 т – концентратов (каша пшенная и суп гороховый); 20 т – копченой колбасы и копченой свинины; Ют – сухого молока и яичного порошка; Ют – сливочного масла; 20 т – топленого сала и комбижира[381]. Конечно же, для снабжения почти 2,5 млн населения блокированного Ленинграда это было ничтожно мало, тем более, что более половины из 200 т доставляемых ежедневно в город составляли концентраты, а не высококалорийные продукты. К тому же, выделенные ГКО на 5 дней 24 «Дугласа», как это видно из разговора по прямому проводу А. А. Жданова с Г. М. Маленковым, на 13 ноября 1941 г. в Ленинграде еще не появились.

14 ноября 1941 г. председатель Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинин, которого связывали с Ленинградом лучшие годы его жизни, направил письмо в Государственный Комитет Обороны. «Трудности в положении Ленинграда и опасность для него, видимо, увеличиваются, – писал он. – Мне кажется необходимым, чтобы были выяснены и тщательно разработаны возможные пути и способы снабжения Ленинграда в условиях зимы: гужевое, автотранспортное, самолетами…». В своем ответе И. В. Сталин назвал эти соображения «совершенно правильными и своевременными» и заверил, что принимаются «все необходимые меры»[382].

Действительно, в это время 4-я армия под командованием генерала К. А. Мерецкова готовилась по приказу Ставки к контрнаступлению с целью возвращения Тихвина и возобновления прерванной доставки грузов по железной дороге к Волхову. Ведь действовавший еще с сентября 1941 г. воздушный мост между Большой Землей и осажденным городом лишь в незначительной степени удовлетворял потребности города в продовольствии. Каждый рейс в осажденный город требовал от летчиков мужества и мастерства, ибо полеты проходили в условиях дождливой и туманной погоды, низкой облачности, в постоянных атаках вражеских истребителей. В октябре-декабре 1941 г. летчики Московской авиационной группы назначения доставили в Ленинград 4325 т продовольствия. С наступлением ледостава на Ладожском озере и прекращением водных перевозок единственным средством снабжения города осталась транспортная авиация, хотя идея использования «Дугласов» для снабжения Ленинграда вызвала неодобрительную реакцию Сталина, считавшего его «нецелевым»[383].

Реальную помощь, как показал даже не совсем успешный опыт осенней навигации, могли принести только перевозки по Ладожскому озеру Поэтому по инициативе Военного Совета Ленинградского фронта было решено проложить по Ладоге ледовую дорогу, подготовка к строительству которой началась еще в октябре 1941 г. Автодорожный отдел Управления тыла Ленинградского фронта, которому было поручено сооружение этой дороги, проделал совместно с учеными Гидрологического института большую подготовительную работу по изучению ледового режима Ладоги и проектированию трасс ледового пути. 6 ноября 1941 г. был подготовлен первый вариант проекта постановления Военного Совета Ленинградского фронта «О постройке ледяных дорог через Ладожское озеро». В последующих проектах было скорректировано направление строительства ледового пути, и 13 ноября 1941 г. заместитель командующего войсками и начальник тыла Ленинградского фронта генерал-майор Ф.Н. Лагунов подписал приказ по тылу «Об организации постройки ледяной дороги по водной трассе мыс Осиновец – маяк Кареджи»[384]. На следующий день группа специалистов во главе с военинженером 3-го ранга Б. В. Якубовским, назначенным руководить постройкой дороги, выехала в южную часть Ладожского озера на ледовую разведку. Но перед прибывшими, по свидетельству Б. В. Якубовского, «открылась водная гладь озера. По нему катили одна за другой волны. Дул северный ветер. Льда не было»[385]. К счастью, на других направлениях ледостав уже начался, и многочисленные группы вели оптимальный выбор ледового пути как с западного, так и с восточного берега озера. В результате напряженных и самоотверженных поисков была разведана ледовая дорога по трассе Коккорево – острова Зеленцы – Кобона. 19 ноября командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант М. С.Хозин, член Военного Совета фронта А. А. Жданов и генерал-майор А. В. Гвоздков (за начальника штаба фронта) подписали приказ войскам Ленинградского фронта «Об организации автотракторной дороги через Ладожское озеро»[386].

21 ноября 1941 г. в Осиновец прибыл первый конно-санный обоз, доставивший по еще очень тонкому льду 63 т муки, но для осажденного Ленинграда это были бесценные тонны: с ними появилась надежда на спасение. И только после этого руководители обороны Ленинграда обратились в Государственный Комитет Обороны с просьбой разрешить эксплуатацию ледовой дороги по Ладожскому озеру. И. В. Сталин, к которому поступила эта просьба после согласования в ГКО, хотя и санкционировал эксплуатацию ледовой дороги, тем не менее высказал сомнение в ее успехе, оставив на документе такую помету: «Предупреждаем Вас, что все это дело малонадежное и не может иметь серьезного значения для Ленинградского фронта»[387]. К счастью, председатель ГКО в данном случае ошибался: ледовая дорога не только стала действовать, но и приобрела стратегическое значение для обороны Ленинграда, стала для ленинградцев подлинной Дорогой Жизни. 23 ноября 1941 г. из Кобоны вышла первая автоколонна, которая по окрепшему за эти дни льду благополучно перевезла на западный берег 70 т муки[388]. Чтобы наладить бесперебойные перевозки по ледовой дороге и довести ее запланированный грузооборот в оба конца до 4 тыс. т в сутки, предстояло еще преодолеть огромные трудности. Одна из них состояла в том, что с потерей Тихвина пришлось перенести базы снабжения на станции Заборье и Подборье, находившиеся на расстоянии свыше 300 км от восточного берега Ладожского озера. И хотя Военный Совет Ленинградского фронта принял решение построить зимнюю фронтовую автомобильную дорогу Заборье – Кобона, Ставка все настойчивее требовала отбить у противника Тихвин.

19 ноября 1941 г. 4-я армия перешла в контрнаступление в районе Тихвина. Командовавший ею генерал К. А. Мерецков впоследствии признавал, что тяжелое положение Ленинграда и настоятельные требования Ставки заставили его отдать приказ о контрнаступлении до того, как были получены пополнения и материальные средства. Имея некоторое преимущество в людях и артиллерии, наши войска уступали противнику в танках, нуждались в стрелковом автоматическом оружии. Особый недостаток 4-я армия испытывала в боеприпасах. Так, на день боя 82-миллиметровый миномет имел 8-10 мин, а 120-миллиметровый миномет и 122-миллиметровая гаубица могли сделать всего 6–8 выстрелов[389]. Начавшееся контрнаступление 4-й армии не только сразу же обнаружило эти неблагоприятные факторы, но и показало, что немецко-фашистские войска сумели в короткий срок организовать на тихвинском направлении труднопреодолимую систему артиллерийско-минометного и ружейно-пулеметного огня в сочетании с инженерными и минно-взрывными заграждениями, создать узлы сопротивления и укрепить свои оборонительные позиции за счет умелого использования рельефа местности. Поэтому с самого начала бои приняли ожесточенный и затяжной характер. Людские потери в полосе действия 4-й армии были самыми большими за время Тихвинской операции и составляли до 500 человек в сутки[390]. Но выполнить поставленную задачу – вернуть Тихвин – в ноябре 1941 г. нашим войскам так и не удалось.

19 ноября 1941 г., когда 4-я армия перешла в контрнаступление на тихвинском направлении, Военный Совет Ленинградского фронта был вынужден принять (под грифом «Совершенно секретно») постановление «О временном изменении норм отпуска хлеба». Подлинник этого, пожалуй, самого трагического документа блокады был опубликован только в 2005 г. В нем говорилось: «1. Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения гор. Ленинграда установить с 20 ноября 1941 г. следующие нормы отпуска хлеба: рабочим и ИТР – 250 гр., служащим, иждивенцам и детям – 125 гр., частям первой линии и боевым кораблям – 500 гр., летно-техническому составу ВВС – 500 гр., всем остальным воинским частям – 300 гр. 2. Выдать в третьей декаде ноября месяца 100 гр. сухофруктов и 100 гр. картофельной муки по детским карточкам»[391]. Это были самые голодные нормы выдачи хлеба войскам и населению Ленинграда за все время блокады. Суточный лимит расхода муки и примесей составлял с 20 ноября всего 510 т, из них населению Ленинграда – 310 т, Ленинградской области – 31 т, войскам Ленинградского фронта – 144 т и частям КБФ – 25 т[392].

Обращает на себя внимание тот факт, что этим постановлением лимитировался не только суточный расход муки, но и примесей. Чтобы не прекратить выдачу населению хлеба совсем, приходилось использовать при его выпечке всевозможные примеси (солод, соевая мука, жмыхи, овсяная мука), процентное содержание которых постоянно росло и к этому времени оно составило 40 % по отношению к муке. Но и примеси были на исходе. Тогда в качестве одного из компонентов примесей ученые предложили целлюлозу, применявшуюся ранее только как сырье для получения бумаги. Разработанные под руководством заместителя директора ВНИИ гидролизной промышленности профессора В. И. Шаркова гидролизные установки для превращения целлюлозы в пищевой продукт были смонтированы на 6 предприятиях города. Постановлением Военного Совета Ленинградского фронта от 19 ноября 1941 г. ежедневная выработка пищевой целлюлозы с 20 ноября по 22 ноября была определена в 35 т, а с 23 ноября она должна была достигнуть 80 т[393]. В конце ноября 1941 г. пищевая целлюлоза стала поступать на хлебозаводы. Конечно же, ее применение не обогатило питательную ценность хлеба, представлявшего собой темно-коричневую полужидкую массу, которую в булочных развешивали при помощи лопаток. И все же целлюлоза спасла отчаянное положение, помогла экономить таявшие с каждым днем запасы муки. За годы блокады было выработано 16 тыс. т пищевой целлюлозы, что позволило дополнительно выпекать сотни тонн хлеба[394].

В качестве примесей к муке при выпечке хлеба использовались также соевая мука, шрот, отруби, жмыхи, солод и другие заменители. Профессор Сельскохозяйственного института М. И. Княгиничев получил сорт дрожжей, который требовал наименьшего количества сухой муки для выпечки хлеба. Это позволило повысить выход хлеба на один процент, что в условиях голодной блокады давало заметный экономический эффект. Всего за годы блокады хлебопекарная промышленность Ленинграда получила свыше 26 тыс. т различных примесей, что обеспечило населению города дополнительно 50 тыс. т хлеба. По предложению В. И. Шаркова и М. Я. Калюжного из той же целлюлозы стали приготовлять белковые дрожжи, для выпуска которых на предприятиях были созданы специальные установки. Только одна кондитерская фабрика им. А. И. Микояна ежедневно выпускала 20 тыс. блюд из белковых дрожжей. В содружестве с учеными Лесотехнической академии коллектив фабрики изготовил за годы войны 1156 т белковых дрожжей[395]. Пережившие голодную блокаду не забудут специфического горьковатого вкуса дрожжевого супа, одного из самых распространенных и доступных блюд в столовых города-фронта. Сотрудник Физиологического института им. И. П. Павлова

В. С. Садиков разработал новый комплекс использования дрожжей в условиях военного времени. Предложенный им способ обработки дрожжей позволял получать дрожжевую муку, жиры, дрожжевой экстракт, богатый гликогенами и витаминами группы В, и другие продукты[396]. Из целлюлозы научились «добывать» и патоку. Смонтированные по проекту главного инженера комбината им. Фрунзе Н. И. Волынкина установки давали более 10 тыс. кг патоки в месяц[397].

Большим подспорьем в пищевом рационе ленинградцев стала соя, оказавшаяся в значительном количестве на складах города. Исследованием процесса извлечения питательных веществ из сои занимались сотрудники Научно-исследовательской лаборатории пищевой гигиены, Первого Медицинского института, Педиатрического института и других научных учреждений города[398]. Из сои получали молоко, шрот, молочнокислые продукты. Каждый килограмм соевых бобов давал 7 л соевого молока, 1,5 кг шрота, из которого приготовляли сырники, котлеты и даже пирожные. Ленинградский молочный комбинат выпускал 26 видов продукции из сои[399]. В условиях почти полного отсутствия натурального молока особое значение приобретало изготовление соевого молока, которым с сентября 1941 г. стали снабжаться больницы, госпитали, детские молочные кухни. В ноябре 1941 г. Ленинградский молочный комбинат выпустил почти 570 т соевого молока и лишь около 56 т натурального молока[400].

По просьбе ряда ленинградских предприятий ученые Физико-технического института изучали возможность получения пищевого масла из различных лакокрасочных продуктов и отходов. Переработка сырья по разработанной в институте технологии дала положительные результаты. Аналогичные установки для выпуска хотя и не совсем качественного, но драгоценного для ленинградцев масла были созданы на ряде предприятий города. Пищевые жиры научились извлекать из технических сортов мыла. Работники Научно-исследовательского института жиров приготовили для нужд хлебопекарной промышленности специальные эмульсии, которые позволили хлебозаводам сберегать ежемесячно до 100 т растительного масла[401].

Все эти меры по изысканию дополнительных источников продовольствия и так называемых пищевых заменителей помогли в первую очередь растянуть на возможно длительное время выдачу хлеба, хотя и малокалорийного. Однако объявленное 20 ноября 1941 г. понижение норм выдачи хлеба имело для большинства ленинградцев тяжелые физические и моральные последствия. «С позавчерашнего дня опять убавлена хлебная норма – рабочим 250 гр., служащим 125 гр. Многие начинают бесповоротно сдавать и морально, и физически, – записала 22 ноября 1941 г. в дневнике начальник планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. – Нет, я все глубже убеждаюсь, что спастись можно только внутренней энергией, и я не сдамся до последнего, пока еще тело будет повиноваться воле»[402]. Главный инженер завода «Судо-мех» В. Ф. Чекризов в своем дневнике 21 ноября 1941 г. также отметил: «Народ еще крепится, но заметно стал сдавать. Чаще жалобы. Производительность, конечно, понизилась»[403]. И это при том, что столовые заводов «Судомех» и имени А. Марти получали половину выделяемых району круп[404]. По свидетельству В. Ф. Чекризова, «даже скудный свой обед рабочий полностью не съедает и несет часть домой»[405].

В других рабочих столовых положение было еще хуже. Передовик оборонного производства А. Ф. Евдокимов записал в своем дневнике 30 ноября 1941 г., что в заводской столовой «за сутки 50 коп. проесть невозможно… Там бывает только крупяной суп по 8 коп. или щи из свекольной хряпы по 17 коп. Две тарелки не дают»[406]. 28 ноября 1941 г. художник А. А. Грязнов отметил в своем дневнике: «В городе буквально все обеспокоены: как быть с продовольствием? Круп, мяса, жиров нет, а потому вышло распоряжение заменять их на варенье, повидло. Видимо, выбрасывается в магазины все, что осталось не использованным, лишь бы как-нибудь удовлетворить население!»[407]. В своих донесениях немецкая разведка также отметила, что «уменьшение хлебного пайка, произошедшее в последней декаде ноября, сильно повлияло на настроение населения. На улучшение в продовольственном снабжении больше не рассчитывают»[408].

Однако и в эти трудные ноябрьские дни 1941 г. Ленинград делал все, чтобы отстоять себя и не позволить врагу ступить на свои улицы. Его промышленность продолжала выпускать артиллерийские орудия, минометы, боеприпасы, которые направлялись не только на Ленинградский фронт, но и под Москву, где готовилось в это время решающее контрнаступление наших войск. Полуразобранные орудия доставлялись сначала самолетами в Череповец, где собирались и по железной дороге доставлялись на Московское направление. «С волнением и большим удивлением получали бойцы артиллерийское вооружение с маркой заводов осажденного врагом города, – вспоминал находившийся в ноябре 1941 г. в Ленинграде представитель Ставки Н.Н. Воронов. – Рабочие и работницы, инженеры и техники, ослабевшие от голода, создавали это оружие, вкладывая в него всю любовь к Родине и всю ненависть к врагу»[409]. На защиту Москвы из блокированного Ленинграда было отправлено свыше 400 полковых пушек, около 1 тыс. минометов различных калибров и почти 40 тыс. бронебойных снарядов[410]. 28 ноября 1941 г. в Смольный пришла телеграмма командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова: «Спасибо ленинградцам за помощь москвичам в борьбе с кровожадными гитлеровцами»[411].

В середине ноября 1941 г. по специальному заданию Военного Совета Ленинградского фронта рабочие оборонных заводов изготовили необходимое количество понтонов для переправы через Неву тяжелых и средних танков[412]. Рабочие завода «Судомех» выполнили в течение ноября 1941 г. срочный заказ на изготовление 70 плашкоутов, т. е. несамоходных стальных барж для перевозки грузов по Ладожскому озеру[413]. Над выполнением заказов для фронта трудились и учащиеся ремесленных училищ и школ фабрично-заводского обучения. В ноябре 1941 г. в 76 ремесленных училищах насчитывалось 47 668 человек, из которых 27381 работал в мастерских училищ, 14304 – на предприятиях и 6618 – на оборонных стройках. Кроме того, для обеспечения оборонных заказов на ленинградские заводы было передано из ремесленных училищ досрочно окончивших 13450 человек[414].

Лаборатории и производственные мастерские научно-исследовательских институтов и вузов получали в ноябре 1941 г. оборонные задания наравне с промышленными предприятиями. В мастерских Университета, Политехнического института, Педагогического института им. А. И. Герцена, Текстильного института и других вузов конструировались и изготовлялись новые виды боеприпасов, запалы для гранат, в Институте точной механики и оптики был налажен выпуск прицелов для зенитных установок[415].

На ленинградских заводах были отремонтированы сотни танков и артиллерийских орудий. Специальные бригады рабочих исправляли поврежденную технику прямо на поле боя. В этих условиях рабочим нередко приходилось принимать участие в боях. Предприятия легкой промышленности снабжали войска Ленинградского фронта теплым обмундированием и бельем. Швейные, меховые, обувные фабрики и ряд других ленинградских предприятий изготовляли шинели, полушубки, валенки, шапки-ушанки, маскировочные халаты и т. д. По призыву рабочих фабрики «Пролетарская победа» в Ленинграде начался сбор теплых вещей для фронта. До наступления холодов было изготовлено и собрано свыше 400 тыс. теплых вещей[416].

Ярким проявлением солидарности всех защитников города-фронта стала военно-шефская работа. Каждая фабрика, завод, учреждение, институт, школа Ленинграда шефствовали над какой-либо воинской частью. Они собирали для бойцов подарки, направляли в подшефные части свои делегации. Осенью 1941 г. ленинградский комсомол послал на фронт более 200 комсомольско-молодежных делегаций, которые вручили бойцам свыше 30 тыс. подарков. По возвращении

участники делегаций выполняли поручения воинов, развозили письма, посылки, навещали родных. Комсомольская организация города оказала большую помощь в создании фронтовых библиотек. Особенно активизировалась шефская работа в связи с празднованием 24-й годовщины Октябрьской революции. 4 и 5 ноября 1941 г. для встречи с бойцами и вручения им подарков от всех районов Ленинграда в воинские части фронта было направлено 52 рабочих делегации общей численностью около 600 человек[417].

Выпуская вооружение и боеприпасы для фронта, ленинградские рабочие должны были быть готовыми в любой момент взять это оружие в свои руки. В середине ноября 1941 г. в связи с созданием Управления внутренней обороны города, призванного координировать действия всех имевшихся боевых сил, рабочие отряды на предприятиях были объединены в стрелковые бригады, что облегчало руководство добровольческими формированиями. Стрелковые бригады объединили около 16 тыс. рабочих, инженеров и служащих[418]. Хотя каждый человек, работавший в оборонной промышленности, был на учете, Ленинградский фронт, остро нуждавшийся в пополнении, получил 4300 человек, в основном с оборонных предприятий города[419].

20 ноября 1941 г. Государственный Комитет Обороны принял постановление «О производстве минометов в Ленинграде», инициатива принятия которого исходила от Военного Совета Ленинградского фронта, предлагавшего произвести в декабре 1941 г. на ленинградских заводах 400 минометов калибра 120 мм, 1300 – 82 мм и 2000 – 50 мм. При этом половина произведенных в декабре минометов должна была поступить из Ленинграда в распоряжение Главного артиллерийского управления Наркомата Обороны[420]. Если иметь в виду, что предложения Военного Совета опирались на реальные возможности оборонного производства блокированного города, то можно говорить о том, что и в ноябре 1941 г. его оборонный потенциал был еще значительным. Однако к концу ноября 1941 г. из-за отсутствия топлива и электроэнергии пришлось законсервировать 270 крупных предприятий[421]. Хотя часть рабочих остановленных предприятий перешла на другое производство, тысячи рабочих Ленинграда лишились не только источника продовольственного обеспечения по более высоким нормам, но и своих производственных коллективов.

Наступление голода и дальнейшее ухудшение бытовых условий в осажденном городе способствовали резкому росту негативных настроений населения[422], несмотря на усилия партийных и советских властей если не нейтрализовать, то хотя бы ослабить возраставшее с каждым днем напряжение на заводах, фабриках и в учреждениях. Снятию этого напряжения в определенной степени содействовало выступление И. В. Сталина 6 ноября 1941 г. на торжественном заседании Московского Совета депутатов трудящихся, посвященного XXIV годовщине Октябрьской революции. Трансляцию этого заседания многие ленинградцы слушали с надеждой получить ответы на волнующие их вопросы, прежде всего на вопрос о том, когда Ленинград будет вызволен из вражеской осады. Хотя выступление вождя удовлетворило далеко не всех, Управление НКВД по Ленинграду докладывало «наверх» о том, что выступление т. Сталина подняло боевой дух трудящихся Ленинграда, «вселило в них непоколебимую веру в победу над врагом»[423].

В самом Ленинграде в день XXIV годовщины Октября не было ни военного парада, ни демонстрации. «Обычная жизнь сегодня ничем особым не нарушалась, – записал 7 ноября 1941 г. в своем дневнике Н. П. Горшков. – Вражеского обстрела нет. Трамваи идут нормально, на улицах много народу. Магазины торгуют, с фронта временами доносится канонада»[424]. По решению Городского комитета партии в этот день состоялся радиомитинг, на котором выступили председатель Исполкома Ленгорсовета П. С. Попков, командующий Ленинградским фронтом М. С.Хозин, секретарь обкома ВЛКСМ В. Н. Иванов, рабочий Кировского завода М. Ф. Филатов, поэт H. С. Тихонов. «Прошел праздник XXIV-й годовщины Октябрьской революции. Скромно провел его Ленинград в этом году, – отметил в своем дневнике главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов. – Без демонстрации и парада. При том же большинство работали 7.XI. Так, на нашем заводе работали больше половины. Не работать нельзя – снаряды нужны»[425].

«Какие нужны нервы, какое здоровье, чтобы все это вынести, – записал 14 ноября 1941 г. в своем дневнике актер Ф. А. Грязнов. – И люди, сознавая всю опасность положения, по-прежнему работают, честно относясь к своему труду. Но как все переменились люди, психология их, привычки… Все спешат, все озлоблены, все ушли в себя. Исхудалые лица, не видно улыбок, о смехе нечего и вспоминать, лица сосредоточенные, знающие, что на каждом шагу опасность, что смерть ходит у всех за плечами и одна мысль у всех – есть, что-нибудь есть»[426]. Другой ленинградец, передавая свои ноябрьские настроения и наблюдения, отметил в своем дневнике: «По улицам ходят люди печальные и раздраженные. Едва волочат ноги. Худые. Посмотришь на разрушенные дома, на выбитые стекла и сердце разрывается… Ленинград был городом веселья и радости, а стал городом печали и горя»[427].

Специально изучавший массовые настроения ленинградцев в период блокады Н. А. Ломагин пришел к заключению, что «в конце ноября истощение и тяготы войны достигли той черты, за которой начинается стремительная радикализация настроений и, как следствие, поведения населения»[428]. Одновременно происходит резкое падение авторитета власти Смольного, с которой население уже не связывает напрямую решение своих насущных проблем. Об этом, в частности, свидетельствует опубликованная теперь «Справка о характере писем на имя А. А. Жданова за ноябрь 1941 г.», из которой видно, что за это время в Смольный поступило от населения города 133 письма, в том числе 93 – индивидуальных, 8 – коллективных, 32 – анонимных[429]. Среди этих писем, затрагивавших различные стороны жизни города и фронта, 17 были отнесены к «антисоветским» и только 1 – к «патриотическим». Но самое удивительное состояло, по моему мнению, в том, что только в трех письмах шла речь о самой злободневной проблеме – питании и продовольствии[430].

К концу ноября 1941 г. интенсивность вражеских обстрелов города еще более выросла, их среднесуточная продолжительность составила 9 час. 13 мин., превысив октябрьскую «норму» почти в 2 раза[431]. По-прежнему держала в напряжении население и вражеская авиация. 26 ноября 1941 г. фугасная бомба разрушила одно из университетских общежитий на 5-й линии Васильевского острова. Общее количество погибших, извлеченных из-под завалов за период с 26 ноября по 4 декабря 1941 г. составило 69 человек и около 40 человек раненых[432]. Коробки разрушенных и сгоревших домов вышли на первый план блокадной панорамы. С 17 ноября Ленинград погрузился во тьму: было отключено электричество. С этого дня пользоваться электроэнергией в пределах установленных лимитов разрешалось только в зданиях Смольного, Главного Штаба, «Ленэнерго», Управления милиции и отделений милиции, райкомов партии, райисполкомов, райвоенкоматов, городского и районных штабов МПВО, Главпочтамта, телеграфа, телефонных станций, Управления городской пожарной охраны, судебных органов, в госпиталях и больницах, конторах домохозяйств.

Пульс жизни блокадного Ленинграда в ноябре 1941 г. заметно снизился. Занятия в школах и вузах еще продолжались, но с каждым днем таяло число их посещавших. Ученые продолжали выполнять исследования для фронта, но большинство научно-исследовательских институтов уже бездействовали. В ноябре в Большом зале Филармонии еще проходили концерты симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета во главе с дирижером К. И. Элиасбергом. В холодные помещения Публичной библиотеки и Библиотеки Академии наук еще приходили читатели. Ленинградцы в своем активном большинстве не собирались сдаваться, хотя сил для сопротивления становилось все меньше.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1941 год. Ноябрь.

1 ноября. 133-й день войны. Пасмурно. Температура весь день около 0°. Стрельба с фронта доносится редко, но временами переходит в канонаду и обрывается. Снаряды врага взрываются в районе Нарвской заставы.

Наступил вечер. На улицах, несмотря на пелену облаков, светло от снега отраженным светом заоблачной луны. В 18 ч 25 мин завыли сирены, враг бомбил город очень сильно. Слышны были частые и сильные взрывы фугасных бомб. Шум моторов вражеских самолетов хорошо слышно. Во всех направлениях слышно стрельбу зениток. Отбой в 20 ч. Бомбежка продолжалась 1 ч 35 мин. Пожаров не видно. Новая тревога объявлена в 0 ч 10 мин. Отбой дан в 0 ч 45 мин. Налета не было. Тихо.

2 ноября. Утром пасмурно. После 10 ч противник начал арт. обстрел. Слышны взрывы снарядов в Московском районе. Около 12 ч дня – сильная канонада на фронте под городом. В 14 ч при ярком солнечном свете зазвучала воздушная тревога, загремели зенитки, на фронте канонада возобновилась. Доносятся мощные раскаты, пальба из многих орудий. Отбой тревоги дан в 14 ч 30 мин. Пальба на фронте не умолкает.

С 18 ч вечера взошла толсторожая луна и сквозь просветы облаков ярко заливает город своим светом.

Всю ночь до раннего утра над городом свистели и рвались снаряды врага. Воздушного налета, несмотря на благоприятную для этого погоду, не было.

3 ноября. 135-й день войны. Пасмурно, легкий ветерок, в воздухе носится мелкий, как пыль, снег. Температура 0°. После 6 ч утра все тихо. Пальба с фронта стала доноситься с 12 ч дня. Редкие выстрелы – и снова тихо. К вечеру совершенно прояснилось: звездное небо, взошла луна, на улицах очень светло. Погода летная. Воздушная тревога зазвучала в 18 ч 44 мин и продолжалась до 19 ч 34 мин. Налет большой, много вражеских самолетов, много взрывов и грохот разрушений. Огонь зениток отрывистый. Через три минуты после отбоя, еще люди не успели выйти из убежищ, вновь заскулила сирена, но в течение около 40 мин было тихо, и дан отбой в 20 ч.

Во время налета враг бомбил Выборгскую сторону, сброшено свыше 20 фугасных бомб большой силы. Пострадали жилые дома, есть жертвы. Всю ночь ярко светила луна на ясном звездном небе. (Одна фугасная бомба упала во двор жилого дома № 10 по Коломенской ул., но не взорвалась).

4 ноября. Утром небольшая облачность, мороз около -3°. Около 6 ч утра, еще до рассвета, была слышна стрельба. После полудня – отдельная стрельба на фронте. Возд. тревога: в 12–50, продолж. полчаса. Вторая – в 15–55, до 16–10, продолжалась 15 мин. К вечеру погода прояснилась, чистое звездное небо, взошла полная луна. На улицах очень светло. Начались воздушные налеты врага. Третья сегодня тревога объявлена в 18 ч 45 мин и продолжалась до 19 ч 35 мин. Четвертая тревога – с 20 ч 32 мин до 21 ч. Пятая – с 21 ч 25 мин до 23 ч 50 мин. За время этих налетов сброшены врагом фугасные и много зажигательных бомб, в особенности при последнем налете. Были слышны в отдалении сильные взрывы и грохот. Одна бомба с резким свистом пролетела, судя по звуку, очень близко, но не взорвалась. Затем посыпались с треском зажигательные бомбы и упали в домах № № 76, 78, 74 и в прилегающих.

В доме № 74 бомбы, упавшие во дворе, сразу были потушены, также было видно, как потушили пожар на чердаке в доме, выходящем на Предтеченскую ул.

В доме № 78 в мебельной мастерской возник пожар в заднем строении, выходящем близко к Транспортному переулку. Пожар сразу был замечен нашим дежурным с чердака дома № 76 т. Артамоновым, и он стал кричать, но с их территории никто не отвечал. Ворота и двери были заперты, в них стали стучать прибежавшие граждане. Старик сторож открыл дверь. Он не знал, что у них горит. Желающих пойти помочь тушить не пустили. Начало пожара заметила также и т. Юделевич с заднего флигеля и побежала кругом в дом № 84 и на Транспортный переулок сообщить дежурным о пожаре, и там, по ее словам, о пожаре не знали. Такое разгильдяйство со стороны дежурных на фабрике привело к тому, что, несмотря на вызванную пожарную команду (которая, кстати сказать, приехала минут через 20), сгорел цех. Было большое пламя от горевшего дерева. Пожар продолжался немногим более двух часов, а пожарные уехали только в 0 ч 45 мин, когда окончательно убедились, что огня нигде нет. Во время последнего налета сбиты, как сообщали очевидцы, два вражеских самолета. Один загорелся и упал в районе Таврического сада, а другой – за Волковой дер. Фугасные бомбы были сброшены главным образом на Выборгской стороне и около Таврического сада и Смольного.

Ночью после 24 часов налета не было. Сегодня, 4.11, истекло ровно 2 месяца, как упал первый снаряд врага в Ленинграде.

5 ноября. 137-й день войны. Редкие облака. Мороз. С утра тихо. Днем иногда слышна дальняя канонада с фронта. Враг изредка пускает в город снаряды из дальнобойных орудий. Такой обстрел велся и с наступлением темноты. Снаряды падают в районе Московском. Днем переменная облачность, вечером видны звезды на небе, редкие облака. Воздушный налет начался в 19 ч 20 мин. Сброшено много фугасных бомб. Вспыхнуло зарево пожара и вскоре угасло. Зенитки бьют в разных направлениях. Высоко в небе ритмичное звучание самолетов врага, затем грохот взрыва спущенных со свистом бомб. Отбой дан в 20 ч 40 мин.

Над городом – свет луны за редкими облаками. На улицах очень светло. Ленинградцы возненавидели луну, освещающую путь врагу для бомбежки города. В данное время прекрасной погодой считается, когда в городе тьма «хоть в глаз ткни», когда темные низкие тучи, туман или идет дождь или снег, т. е. когда нелетная погода и враг не решается лететь вслепую.

Вторая тревога в – 23–35 до 0 ч 15 мин. Без налета. Тихо.

Третья тревога прозвучала около 2 ч ночи и продолжалась около получаса без налета. Остальная часть ночи прошла спокойно.

6 ноября. Канун праздника Октябрьской революции. Утро ясное. В 8 ч утра – мороз около -5 °C, узоры на стеклах окон. Луна еще высоко видна на небе. Тихо днем переменная облачность, иногда сплошная. После полудня на фронте сильная сплошная канонада. Наши арт. батареи вели ураганный огонь по врагу. После недолгих перерывов пальба возобновлялась. Почва и здания сотрясались. Усиленный воздушный налет враг произвел в 18 ч 10 мин, когда еще не совсем стемнело, при сумеречном свете. Сброшено много фугасных бомб, были слышны взрывы, толчки почвы и грохот разрушений.

Отбой тревоги дан в 19 ч 20 мин. В это же время по радио из Москвы послышалась речь т. Сталина с заседания Московского горсовета по случаю 24 годовщины Октябрьской Социалистической революции. Речь была хорошо слышна, несмотря на попытки врага перебивать дикими звуками своих станций. Во время передачи, в 19 ч 40 мин, вновь зазвучала сирена тревоги, но после сигнала по радио передача речи продолжилась. Отбой тревоги дан в 20 ч. Передача речи т. Сталина закончилась в 20 ч 10 мин. Во время последней тревоги были слышны два отдельных удара.

7 ноября. День 24-й годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции. Утром пасмурно. Небольшой мороз. Днем шел мелкий снег. Манифестации в городе не было. Обычная жизнь сегодня ничем особым не нарушалась. Вражеского обстрела нет. Трамваи идут нормально, на улицах много народу. Магазины торгуют. С фронта временами доносится канонада. Слышно хорошо отдельные выстрелы наших крупных орудий. Вечер темный, сплошная облачность, луна еще за горизонтом. Ночью отдаленная стрельба не умолкает. Воздушного налета ни днем, ни ночью не было. В данных условиях день праздника прошел спокойно. По радио передавались речи, посвященные празднику, и концерты.

8 ноября. 140-й день войны. Сегодня с полдня началась усиленная пальба на фронте. Гулко били наши дальнобойные орудия. Со стороны врага в город летят снаряды, в особенности в районе Московск. заставы. Там возник пожар, повреждены дома, трамвайные провода порваны, есть жертвы. В 16 ч 35 мин враг произвел воздушный налет, прорвалось несколько самолетов, которые бросали бомбы куда попало, так как была сплошная облачность. Огонь зениток был очень интенсивный. В частности, фугасная бомба взорвалась в жилом квартале на Коломенской ул. близ Разъезжей. На Литовской ул. во многих домах (№ 76, 78 и др.) высыпались стекла из окон, и даже в квартирах от воздушной волны пооткрывались двери. Отбой дан в 17 ч 30 мин. Враг нанес много разрушений. В 22 ч 45 мин в районе Лиговской ул. близ Разъезжей дрогнули почва и здания. Это, полагают, взорвалась бомба замедленного действия. Ночь была темная, шел снег, издалека доносилась канонада с фронта. На темных облаках видны частые вспышки выстрелов, которые были не видны в предыдущие светлые ночи.

В некоторых районах города трамвайное движение во время налета было нарушено ввиду порчи путей и проводов, в частности, на Литовской ул. против Свечного переулка вследствие разрушения магистрали водопровода. Вода заливала улицу, и подача ее в дома прекратилась (у нас в доме № 76). Когда тревога была окончена, толпы народа в темноте шли пешком, так как трамваи не шли. Ночь тревожная. Воздушного налета ночью не было.

9 ноября. Утро пасмурное, низкие облака. В 8 ч шел хлопьями мокрый снег. Т – 0°. До 11 ч пальбы не было слышно, после чего пушки вновь заговорили, временами переходя в канонаду.

В течение дня враг несколько раз вел артил. обстрел города. При сплошной облачности, едва стало смеркаться, в 15 ч 40 мин, враг произвел воздушный налет и бросил фугасные бомбы. Отбой дан в 16 ч 40 мин. Ночь очень темная. На небе видны вспышки. Слышны отдельные разрывы в городе вражеских снарядов.

Воздушной тревоги ночью не было.

10 ноября. Пасмурно. Утром тихо. Около полудня враг обстрелял район Московской заставы. Воздушная тревога прозвучала в 12 ч 40 мин. Враг где-то за пеленой серых облаков. Часто бьют зенитки. Доносятся взрывы бомб. Отбой дан в 14 ч 50 мин. Тревога продолжалась 2 ч 10 мин.

После налета изредка снаряды врага продолжали свистеть над городом. Наступил вечер. Пелену облаков разнесло, и после 21 часа небо блистало звездами. Луны нет, и поэтому достаточно темно, и можно ожидать, что враг не решится бомбить ночью.

Ожидания не оправдались, в 23 часа луна уже освещала город, на улицах стало светло, и в 1 ч 05 мин ночи завыли сирены воздушной тревоги. Многие, кто уже спал, поднялись с теплых постелей и поспешно уходили в укрытия, у кого они имелись. Были слышны глухие удары фугасных бомб. В одном направлении возник пожар. Отбой дан в 1 ч 50 мин. Всю ночь слышна пальба орудий.

11 ноября. Утро ясное, светлое. На востоке – нежно-розовая заря. Половина луны высоко бледнит на небе. Слышны редкие отдаленные выстрелы с фронта.

Воздушная тревога в 11–55. Отбой в 12–35. Зенитки били на окраинах города. Днем снаряды врага падали в центре (Апраксин двор), в Московском районе и около Нарвских ворот. Есть жертвы. Население предупреждалось об обстреле по радио.

Сегодня весь день мороз около -5°. Ночью налета не было. Слышны были разрывы снарядов врага в городе. К концу ночи – половинка луны на небе, облака редкие, видны звезды.

12 ноября. Утром – редкие облака. Мороз около -5°. Вражеские снаряды рвутся в городе, главным образом, в районе Московской заставы и у Обводного канала и в других местах.

Тревога в 9 ч 50 мин до 10 ч. Продолжалась всего 10 мин. Вторая воздуш. тревога – в 12 ч 05 мин до 13 ч 30 мин – 1 ч 25 мин. Пролетали наши самолеты-истребители. Сквозь облака временами проглядывало солнце. В воздухе слышен свист вражеских снарядов, доносятся взрывы. В городе как на фронте, но жизнь продолжает идти своим порядком. Идут трамваи, автотранспорт, магазины торгуют, пешеходы идут во всех направлениях. Предприятия работают. Нанесенные повреждения исправляются. Третий налет объявлен в 16 ч 30 мин и, видимо, не состоялся, так как отбой дан через 15 мин, в 16–45. Было тихо. Зенитки не стреляли. Враг не был допущен до города.

Четвертый налет, с 18 ч 25 мин, сопровождался сбрасыванием на город фугасных бомб. Часто били зенитки. Враг высоко, в чистом звездном небе, доносится гул с металлическим звоном его моторов. Громил много и долго – 1 ч 55 мин. Отбой дан в 20 ч 20 мин.

Пятый налет, с 20 ч 53 мин до 21 ч 15 мин (продолжался 22 мин), видимо, не состоялся, так как во время этой тревоги были слышны отдельные выстрелы вдалеке. Так же прошли и воздушные тревоги.

Шестая (за эти сутки) – в 1 ч 50 мин до 2 ч 15 мин ночи и с 2 ч 30 мин до 3 ч 08 мин. Вместе с этим около 2 часов ночи враг обстрелял город тяжелыми снарядами, слышны были сильные разрывы, так что дребезжали стекла в окнах. Ночь была очень беспокойная. На небе светили звезды и большой серп луны.

13 ноября. 145-й день войны. Мороз около 5–6°, безоблачно. Доносятся отдаленные выстрелы. Днем сравнительно спокойно, но в 16 ч 15 мин завыли сирены воздушной тревоги. Еще светло, небо чистое. Слышно гудение наших охраняющих самолетов. Изредка стреляют зенитки. Отбой дан через полчаса, в 16–45. Вторая тревога в 17 ч 55 мин, когда уже стемнело. Враг сбросил фугасные и зажигательные бомбы (Марсово поле, цирк и др. места). В небе – наши прожекторы и разрывы снарядов зениток. Отбой дан в 19 ч 20 мин, т. е. бомбежка продолжалась в течение 1 часа 25 мин.

Через 40 мин после отбоя третья тревога, сегодня в 20 час, но было тихо и отбой дан в 20 ч 20 мин. Откуда-то издалека доносится стрельба или взрывы снарядов. Четвертая тревога – в 22 ч 53 мин. Отбой в 0 ч 15 мин. Бомбежка, бьют зенитки. Небо усыпано звездами. Лучи прожекторов.

14 ноября. В ночь на 14.11 и утром противник не давал покоя. Граждане провели бессонную ночь. Воздушные налеты имели ту же картину, как и вечером.

Тревоги были:

в 2 ч 00 мин до 3 ч 10 мин,

в 5 ч 50 мин до 6 ч 50 мин,

в 8 ч 05 мин до 8 ч 30 мин.

Утро ясное. Высоко в небе серп луны. Розовая заря на востоке сквозь перистые облака на горизонте. Днем облачно, вечером звездное небо и редкие облака. В течение дня противник несколько раз вел арт. обстрел города, был слышен свист снарядов. Воздушные тревоги продолжаются:

в 10 ч 40 мин до 11 ч 15 мин,

в 11 ч 27 мин до 13 ч 00 мин,

в 15 ч 22 мин до 16 ч 00 мин,

в 19 ч 25 мин до 21 ч 25 мин,

в 22 ч 00 мин до 23 ч 00 мин,

в 0 ч 18 мин до 0 ч 45 мин.

15 ноября. Утро ясное, редкие облака, серпик луны. Очень тихо. Стрельбы совершенно не слышно. Полдень солнечный. Воздушная тревога в 12 ч 35 мин до 12 ч 52 мин – 17 мин. Без последствий.

В течение дня – отдельные выстрелы.

Когда стемнело и звезды высыпали на небе, в 18 ч 35 мин, враг произвел воздуш. налет и сбросил много фугасных и зажигательных бомб. На Выборгской стороне, в центре, на Невском пр., 102. Угол Литовской ул. и Жуковской (пожар), в районе Литейного и др. местах. Тревога закончилась в 20 ч 45 мин. Ночь прошла спокойно. Погода ясная.

16 ноября. Хорошая погода. С утра тихо.

Тревога в 10 ч 35 мин до 11 ч 17 мин. В воздухе разведчики врага, сильно стреляли зенитки. Следующие налеты происходят:

с 12–40 до 13 ч

с 13–06 до 13–37

с 19–20 до 20-10

с 20–30 до 22–20; последний налет продолжался 1 ч 50 мин, были сброшены фугасные бомбы и зажигательные. Гл. образом в районе Выборгской стороны при звездном небе. Очень сильная пальба зениток. Днем был обстрел города арт. снарядами. Ночью тревог не было.

17 ноября. Утром небольшой туман. Днем ясно, солнце ярко светит. Стрельбы не слышно. Воздушные налеты врага:

9– 47 до 10-17

10– 55 до 11 ч разведчики врага, стрельба зениток.

12– 30 до 13 ч.

13– 10 до 13–30 20-05 до 20–20 – Тихо,

20 ч 25 мин до 21 ч 40 мин. Бомбежка.

0 ч 30 мин до 1 ч 55 мин. Бомбежка.

Противник бросал фугасные и зажигательные бомбы в районе Выборгской стороны и Литейного проспекта. Было видно зарево пожара. Ночь звездная, но темная.

18 ноября. 150-й день войны. Утром небольшой мороз. На небе проходящие редкие, легкие облака. Изредка слышна отдаленная арт. стрельба. До наступления темноты воздушных тревог не было, первая объявлена в 18–30 до 19 ч. Затем: 19–05 до 19–55 и 20–25 до 20–45.

В разных направлениях лучи прожекторов, временами пальба зениток и отдаленные удары. Небо звездное, но темно так, что на улицах в пяти шагах ничего не видно.

Всю ночь с фронта доносится шквальная арт. канонада. Видны вспышки. Зарево пожара в восточной стороне. Ночью налета не было.

19 ноября. Переменная облачность, большей частью ясно. Мороз около -8-10°. Воздушная тревога в 9 ч 45 мин, на 40 мин. Днем враг обстреливал город арт. снарядами из дальнобойных орудий.

Вечером – усиленная канонада на фронте.

С наступлением темноты при звездном небе начались налеты на город. Воздушные тревоги:

с 18–06 до 18–54

с 19–07 до 20

с 20–05 до 21–05

с 21–12 до 22-18

Картина уже обычная. Гул моторов, зенитки, прожектора, грохот взрывов.

Ночью налета не было.

20 ноября. 152-й день войны. С утра пасмурно. Падает редкий мелкий снег. Небольшой мороз (-2-3°). Временами слышна пальба издалека. Утром и днем воздушных тревог не было.

Вечер наступил темный. Небо затянуто густой пеленой сплошных облаков. На их фоне отражаются многочисленные мощные вспышки от выстрелов мощных орудий со всех сторон окраин города из дальнобойных орудий, воздушного налета не было.

21 ноября. Утром и днем пасмурно. Небольшой мороз, 1–2°. Стрельба с нашей стороны из орудий и обстрел города врагом производится изредка с перерывами.

С наступлением темноты погода стала проясняться. Местами на небе видны звезды, а затем облачность совершенно исчезла. Воздушные тревоги следуют одна за другой с очень короткими перерывами. Почти беспрерывно гремят зенитки, картина уже обычная: с 17–53 до 18–20, с 18–32 до 20–40, с 20–45 до 22–15.

Остальную часть ночи налетов не было. Канонада пальбы всю ночь.

22 ноября. Начался 6-й месяц войны, 154-й день. С утра пасмурно. Морозит. Слышны отдельные выстрелы. После 11 ч началась ураганная канонада на фронте. Доносится сплошной рев орудий и отдельные залпы крупных орудий. Над городом в это же время был слышен свист снарядов. После 14 ч канонада несколько смолкла. Погода пасмурная, изредка в просветы в облаках проглядывает солнце. Вечером пасмурно и темно. Стрельба и обстрел снарядами идет с перерывами. Воздушного налета ни днем, ни ночью не было. Пальба и вспышки от выстрелов всю ночь.

23 ноября. Пасмурно с утра до позднего вечера. Пальба на фронте значительно меньше, чем вчера. Слышно свист пролетающих над городом снарядов и разрывы. Отдельные выстрелы доносятся с разных направлений.

В течение дня, утра и вечера вражеские самолеты в городе не появлялись. Всю ночь слышна пальба с фронта, на темном облачном небе вспышки от выстрелов. Снаряды врага продолжают свистеть над городом.

Ночь очень темная, воздушного налета не было.

Все время держится мороз до -8° -10°.

24 ноября. Погода пасмурная. Мороз. С утра сравнительно тихо. Отдельные выстрелы на фронте, и снаряды в городе со свистом проносятся и рвутся в разных местах. Днем обстрел значительно усилился, и по радио было дано предупреждение, чтобы граждане укрывались в убежища, не ходили по улицам и не собирались в очередях. Воздушный налет врага начался днем при пасмурной погоде в 13 ч 48 мин и продолжался до 16 ч 18 мин, т. е. 2 >2 часа. Били зенитки. Слышны взрывы. В двух случаях замечено, как дрогнуло и качнулось 4-х этажное здание. После налета обстрел снарядами продолжается. Вечер и ночь темные. Налета больше не было.

25 ноября. Пасмурно. Мороз около -8°. С утра тихо. Воздушная тревога в 12 ч 15 мин, и в тот же момент упали фугасные бомбы на Тамбовской ул., угол Курской, в два противостоящих дома. Третий дом, рядом, дал большую трещину. Разрушения очень большие, так как рухнули стены. Есть жертвы. Одна бомба взорвалась во дворе около завода, не причинив повреждений. Промышленные предприятия, находящиеся вблизи, не пострадали, но здания так сильно качнулись, что в некоторых местах дали трещины и обсыпалась штукатурка. Всего в этом месте упало 5 бомб, в том числе две – на площади рынка. Отбой дан через 15 мин в 12 ч 30 мин.

Через 45 мин – второй налет с 13 ч 15 мин до 13 ч 35 мин. Затем, через 10 мин – третий налет. Зенитки били нечасто, враг за сплошной пеленой облаков. Третий налет продолжался 2 часа 50 мин (с 13–45 до 16–35) в других районах города. Вечер и ночь – обстрел снарядами. Ночь темная. Налета не было. Луна (полулуние) за слоем плотных облаков.

26 ноября. Пасмурно. Мороз до -10°. Обстрел снарядами с утра. В 12 ч 35 мин воздушный налет до 15 ч 04 мин. Сильная периодическая пальба зениток. Взрывы сброшенных фугасных бомб. Сотрясение почвы и зданий. Вторая тревога – с 17 ч 05 мин до 18 ч 25 мин. Картина та же, но уже спустились сумерки, но светло, так как на небе сквозь редкие облака светит луна. Ночь наступила светлая. Изредка враг дает по городу очередь из дальнобойных пушек. Днем снаряды падали за Обводным каналом в районе Расстанной улицы, Днепропетровской ул. и в др. местах. Ночью обстрел. Воздушной тревоги ночью не было.

27 ноября. Пасмурно весь день, шел мелкий снег. После 11 ч начался сильный обстрел города. Возд. тревога – в 12 ч 10 мин до 13 ч, а через 15 мин – вторая тревога, которая длилась до 17 ч 45 мин (продол. 4 34 часа). Брошены фугасные бомбы, были слышны большие удары и сотрясения. Ночью, несмотря на облачность, светло. Ночного налета не было.

28 ноября. Пасмурно. Низкие облака. Потеплело, t около 0°. После 11 часов начался сильный обстрел снарядами.

Воздушная тревога объявлена в 11 ч 55 мин и продолжалась ровно шесть часов, до 17 ч 55 мин. Периодически очень сильная стрельба зениток. Слышны удары взрывов фугасных бомб. Враг бросает из-за облаков. С наступлением темноты стихло, но обстрел продолжался и ночью.

К вечеру оттепель, сыро, шел мелкий дождь, облака низко. После тревоги в 18 ч 58 мин был глухой удар, почва и здания сильно дрогнули, что было заметно в разных кварталах. По предположению, где-то взорвалась большая фугасная бомба или спущенная торпеда замедленного действия. Ночью налета не было.

29 ноября. Очень пасмурно. Туман. Оттепель. С утра обстрела снарядами не слышно. С фронта выстрелов также не доносится, какое-то затишье.

Воздушная тревога зазвучала в 11 ч 10 мин, и отбой дан в 11 ч 25 мин, т. е. через 15 мин. Затем – тревога в 12 ч 02 мин до 14 ч 05 мин. Несмотря на низкую облачность и туман над городом, зенитки били очень часто и сильно. Были слышны удары взрывов фугасных бомб. Обстрел снарядами был в районе Невской заставы и в др. местах. Ночью возд. тревоги не было. Ночь лунная и звездная. На юго-востоке зарево пожара.

30 ноября. Ясное безоблачное утро. Температура около 0°. Днем легкая облачность. Воздушные тревоги, как и вчера, начались днем.

1-я с 11 ч 57 мин до 13 ч.

2-я с 15 ч 35 мин до 16 ч

3-я с 17 ч 33 мин до 19 ч 50 мин.

Обстрел снарядами очень редкий, на окраинах города.

4-я тревога – в 20 ч 52 мин до 23 ч 27 мин.

Ночь светлая, легкие облака. Морозит. Темп. Около -3°. В течение ночи налета больше не было.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 35–45.

Из дневника начальника планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленской

1/XI – Начало нового месяца, и по этому случаю я замоталась со всякими карточками, пропусками и проч. Положение с питанием в естественном порядке ухудшается с каждым днем. Каждый новый рубеж во времени – месяц, декада – приносит новое ужесточение норм, порядка отпуска продуктов, пользования столовыми. И все ожесточеннее становится борьба за каждый кусок, все более озлобляются люди. Вчера я была в тресте столовых. Там форменная осада: женщины всех мастей, слепые, старики, учрежденческие ходоки, вроде меня, вся эта толпа наседает, дергает, одолевает директора. Маленький рыжий хромоножка тонет среди кричащих и плачущих женщин, беспомощно отбиваясь. Нелегко было пробиться к нему и, главное, безрезультативно. Он все обещает и подписывает, а при обращении на фабрику-кухню директор ее просто не считается с трестом, так как фабрика перегружена сверх меры. А люди уповают на эти пропуска, как на спасение. В нашей столовой сегодня первый день нового расписания смен, и я делала отчаянные попытки удержать эту волну на грани порядка. Каждый пролезающий без очереди и удаленный мною становится моим личным врагом, и когда к этому присоединяется перебой в выдаче обедов, страсти разыгрываются. А так как я ближе всех, то и шишки валятся на меня. В заключение первой половины дня мне пришлось услышать, что меня надо выкинуть, вытащить за волосья, что я «не рабочего классу», и, наконец, откровенное заявление: «пока они нас жмут, но, погоди, придет время, и мы их прижмем». Это говорит представительница «рабочего классу», молодая «комсомолка». Кто же это «они» и «мы»? Такое деление частенько приходится слышать. Начальство? Коммунисты? Да, трудный был денек. К этому надо добавить непрерывный обстрел, взрывы на Балтийском, свист снарядов над головой. Я ходила по поводу обеденных пропусков на завод Радищева и только вышла из их проходной, рядом просвистел снаряд и взорвался метрах в 30 от меня, попал в хлебозавод на углу Косой линии. Признаться, я пустилась к станции рысью. Было инстинктивное стремление до следующего выстрела укрыться под крышей. Но потом пристыдила себя за эту нелепую трусость. Между прочим, когда в конце выдачи обедов у нас кончилась каша и очередь начала кричать на нас, Паня-буфетчица крикнула: «Что вы все на нас, ведь война же!». И ей несколько голосов ответило: «При чем тут война?».

Сейчас второй час ночи, тревога, дома 9 градусов, несмотря на протопленную печку и самовар, который пришлось снова пустить в ход после четырехлетнего забвения. И тем не менее я с изумлением констатирую в глубине своего существа странное спокойствие. Я выматываюсь с обедами, хожу под обстрелом, делю свои 200 граммов хлеба на несущественные ломтики, вечно борясь с желанием съесть их все сразу, и все же я спокойна. Сама не пойму, в чем дело: то ли это спокойствие обреченности, то ли уверенность в конечном результате всех наших бедствий.

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда. СПб., 2010. С. 38.

Из дневника актера Ф. А. Грязнова

7 и 8 ноября. Седьмого дали четыре спектакля-концерта. Два здесь же на месте, один на зенитной батарее, один в танковой части. Всюду прием хороший. Кормили на славу. У зенитчиков даже были приготовлены котлеты, без всякой примеси булки, из чистого мяса, у танкистов к ужину были макароны и к чаю пирожок с вареньем. Кроме того, все курящие получили по пачке папирос «Беломорканал» и коробку спичек.

Когда подъехали к зенитчикам, раздались звуки колокола. Воздушная тревога. Нас быстро отвели в командирскую землянку, подходя к которой мы услышали команду: «К оружию». Но тревога была бестревожна. Финские самолеты пролетели стороной.

Когда же ехали к танкистам, наш политрук сказал: «Поздравляю, опасную зону, которую финны всегда обстреливают, так как эта часть дороги им видна, мы проехали».

После посещения танкистов мы вернулись к нашим гостеприимным хозяевам. Обратный путь был также спокоен.

Утром восьмого, усиленно позавтракав: тарелка супа с мясом, вермишель с мясом, чай и хлеб, мы распрощались с сожалением и с клубом, и теплой комнатой обслуживающего клуб персонала, искренне поблагодарили всех и уехали из милого подземного города. Ехали мы уже ближе к Л[енин] граду в какое-то местечко, название которого не помню. По дороге не хватило бензина. Пришлось стоять и ждать, пока водитель машины из танковой части, где мы накануне играли, принесет бензин. Это было то самое место, опасное, кот[орое] так всегда подвергают обстрелу финны. Но сравнительно было спокойно. Прошипели несколько мин, где-то разорвались.

Выходили из автобуса и хорошо видящие видели домики, за которыми находятся позиции финнов. Метров 600–700. Я, как ни пытался разглядеть, даже надев очки, видел только впереди темно-серую полосу леса. Прибежавший начальник подземного клуба, он нас сопровождал, крикнул нам: «Что вы делаете, вы же на виду у финнов, марш в машину!». Мы все послушно влезли.

Около танковой части нас пересадили на открытую машину той части, где мы должны были в этот день выступать. Приехали. Повеяло Л [енин]градом. Машина остановилась перед большим зданием с колоннами. Клуб. Холодно, неуютно. Промурыжили нас в холодном помещении часа два, это после зимней дороги на открытой машине.

В шесть вечера нас позвали в столовую. Дали нам по тарелке супа со шпротами и по два куска хлеба, но гораздо меньше, чем там, в милом подземном «царстве». Все здесь, начиная с пищи, холодного помещения, отношения – неприветливо, холодно. Нет того теплого, радушного приема, какой мы имели там, в полутора километрах от переднего края обороны.

Но концерт прошел с успехом, мы и здесь отдавали бойцам все свое уменье. Несколько хрипел у меня голос от перегрузки, уж очень я был занят, но для слуха зрителя это было незаметно.

Доживем ли мы до тишины? Записки из блокадного Ленинграда. СПб., 2009. С. 93–94.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командованием Ленинградского фронта

8 ноября 1941 г.

Ленинград. У аппарата ЖДАНОВ, ХОЗИН.

Москва. У аппарата СТАЛИН. Нас очень тревожит ваша медлительность в деле проведения известной вам операции. Вам дан срок в несколько дней. Если в течение нескольких дней не прорветесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда. Нам говорят, что после артиллерийской подготовки пехота не решается идти вперед. Но вы должны знать, что пехота без танков не пойдет. После артиллерийской подготовки нужно пустить танки, и только после танков и за ними можно пустить пехоту, дав артиллерии задачу бить по противнику километра на 3–4 к востоку от линии фронта впереди наших танков. Чтобы танки и пехота могли продвигаться свободнее, а противник не мог подвести свежие силы, и вообще, по мере продвижения наших танков и пехоты огонь надо переносить дальше на восток. Без такой организации наступления у вас ничего невыйдет. Понятно, что авиация и PC должны делать свое дело. Все.

ЖДАНОВ. Продвижение пехоты натолкнулось на довольно прочное укрепленное сооружение. Артиллерийская подготовка давалась каждый раз достаточная, но пехота, как правило, не использовала артиллерийского огня и авиационной подготовки. Пехота, поднявшись с места и пройдя немного, обычно залегала, неся большие потери. В связи с этим в дивизиях, действующих на левом берегу Невы, сейчас образовался очень большой недостаток пехоты. Что касается танков, то, несмотря на принятые нами меры, нам удалось переправить на левый берег Невы всего 7 [танков], которые быстро вышли из строя. Что касается КВ, то до сих пор ни одного переправить не удалось. Достаточно сказать, что три четверти переправочных средств выведены из строя. Поэтому переброска подкрепления происходит медленно и главным образом ночью. Что касается артиллерии, то артиллерия неплохо обрабатывает передний край, но в глубине не видит целей. Дать же усиленный огонь по площадям не может, а противник закопан, имеет ДЗОТы, блиндажи. В связи с нашими потерями и не организованной еще переправой пришлось временно, на два дня, приостановить наступление с тем, чтобы привести части в порядок, их пополнить, организовать как следует переправу, организовать бой, чтобы было полное взаимодействие между пехотой и артиллерией. Что касается участка 55-й армии [на] направлении вспомогательного удара, то здесь идет продвижение, созданы блокировочные группы из саперов при поддержке танков. Здесь танки используются полностью. Имеем подбитых и сожженных 29 танков. Сейчас ночью идет бой за овладение огневыми точками у Усть-Тосно и железнодорожного моста. Командованию 55-й армии поставлена задача сегодня в течение дня очистить западный берег Усть-Тосно, чтобы завтра начать формирование р. Усть-Тосно. Настроение у войск боевое. Дело на правом берегу упирается в то, что мы не можем использовать танки. Мешает нам также малочисленность наших дивизий. Принимаем меры, сокращаем тылы (артиллеристов) на 8000 человек, связистов на 5000, ПВО на 8000 и отправляем их в качестве стрелков. Некоторые дивизии приводим к двухполковому составу. Все.

СТАЛИН. Надо выбирать между пленом, с одной стороны, и тем, чтобы пожертвовать несколькими дивизиями. Повторяю, пожертвовать и пробить себе дорогу на восток, чтобы спасти ваш фронт и Ленинград. Как только пробьете дорогу, железная дорога будет. Без танков пехота не пойдет. Примите меры к переброске танков КВ на левый берег. Если эти танки слишком тяжелы, пусть облегчат их броню тонн на 10–20. Если есть другие танки поменьше весом – переправьте. Если 55-я армия может ударить с юга на север в тыл противнику, стоящему у Невы, пусть ударит. Повторяю, времени осталось мало, сидеть и ждать у моря погоды неразумно. Заставьте артиллерию работать ночью по площадям. Выберите площадь в один-два километра и сосредоточьте весь огонь артиллерии и РСов. Повторяю, времени осталось у вас очень мало, скоро без хлеба останетесь. Попробуйте из разных дивизий выделить группы охотников, наиболее смелых людей, составить один или два сводных полка. Объясните великое значение того подвига, который потребуется от них, чтобы пробить дорогу. Возможно, что эти сводные полки смелых людей потянут за собой и остальную пехоту. Все.

ЖДАНОВ. Военный Совет фронта не только не имеет никаких сомнений, но целиком с вами согласен, и ни перед какими силами мы ни на минуту не остановимся. Чтобы у вас не было никаких сомнений насчет наших действий, докладываю, что на левый берег мы перебросили пять лучших наших дивизий. В 168 сд и 20 сд после 3-4-дневного боя осталось по 200–300 человек, но пока ни дезертирств, ни уклонений от боя мы не имели. Все, что мы имеем под руками, немедленно бросаем в бой. Перебросить на левый берег легкие танки, их найдется десятка полтора по всему фронту, нет возможности. Они все заняты в 55-й армии у Усть-Тосно.

СТАЛИН. Если не согласны или если есть какие сомнения, скажите прямо. Вы плохо расходуете ваши силы. Если у вас такие хорошие дивизии работали на фронте, то тем печальнее, что вы их неправильно использовали. Не может пехотная дивизия с ее винтовками и пулеметами справиться с укрепленными районами противника. Надо сначала уничтожить укрепрайоны артиллерией, минометами, пустить после этого в ход танки, и только вслед за танками пехотная дивизия может показать себя как настоящая сила. Без танков пехота беспомощна перед лицом укрепленных районов противника.

ЖДАНОВ. Будем перестраивать работу артиллерии так, как вы указываете. Сводные полки из охотников будем немедленно создавать. Отряды из охотников действуют в 55-й армии по захвату блиндажей и ДЗОТов противника. Все.

СТАЛИН. Прошу вас и товарища Хозина часам к 12 ночи информировать об обстановке по этому проводу. Все.

ЖДАНОВ. У нас все.

СТАЛИН. Всего хорошего. Желаю успеха. Жду первой информации по прямому проводу сегодня в 12 ночи. Вызывать меня к проводу. 8 ноября 1941 г., 6.00. Сталин.

ЖДАНОВ. До свидания, товарищ Сталин. Приступаем к выполнению указаний и в 12.00 ночи будем вас информировать.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 61–63.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Государственного Комитета Обороны № 871 сс о выделении авиации для доставки грузов в г. Ленинград

9 ноября 1941 г.

1. Обязать ГУГ ВФ (т. Картушева), начиная с утра 10 ноября с. г. до 14 ноября включительно (т. е. в течение 5 дней), выделить 24 транспортных «Дугласа» дополнительно к 26 работающим на Ленинградской линии с тем, чтобы ежедневно по доставке продовольствия в Ленинград и вывозу обратно ценных грузов работали 50 «Дугласов», с условием, чтобы каждый самолет делал в день в среднем не менее полутора оборотов.

2. Обязать ВВС (т. Жигарева):

а) выделить 10 самолетов ТБ-3, начиная с утра 10 ноября с. г. до 14 ноября включительно (т. е. в течение 10 дней), для транспортировки продовольствия в Ленинград и ценных грузов из Ленинграда, при условии ежедневного оборота каждого самолета не менее одного оборота в день;

б) организовать прикрытие с воздуха истребительной авиацией, выделив дополнительно к имеющимся истребителям один полк истребителей.

3. Установить на 5 дней план перевозки в Ленинград продовольствия в количестве не менее 200 тонн в день следующих продуктов:

4. Ответственность за подачу в пункты погрузки указанных продуктов возложить на начальника продовольственного управления Главного интендантского управления генерал-майора т. Белоусова.

5. Ответственность за организацию перевозок по линии Гражданского воздушного флота возложить на зам. нач. ГУГВФ т. Картушева.

6. Ответственность за организацию перевозок по линии ВВС Красной Армии возложить на т. Жигарева.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 64.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командованием Ленинградского фронта

9 ноября 1941 г.

Ленинград. У аппарата ЖДАНОВ и ХОЗИН.Здравствуйте, товарищ Сталин. Докладываю об исполнении ваших указаний. Проводятся следующие мероприятия:

1. Формируем три добровольческих полка из отборных людей. Формирование будет закончено сегодня к исходу дня, и к утру 10 ноября надеемся переправить их на противоположный берег Невы.

2. За счет сокращения тылов производим пополнение остальных дивизий, находящихся на левом берегу Невы.

3. Нашли 40 штук танков средних и легких, которые будут переброшены в ночь с 9 на 10 ноября на левый берег Невы.

4. Сегодня заслушивали на Военном Совете план боя, который докладывал Военный Совет 8-й армии. Добились уяснения Военным Советом 8-й армии, как построить операцию по прорыву и плана операции по прорыву в соответствии с указаниями товарища Сталина.

5. Срок готовности для начала действий установлен 10–11 ноября. На направлении вспомогательного удара 55-й армии также приступили к созданию ударного добровольческого полка. Поставлена ближайшая задача перед армией – очистить западный берег реки Тосна от противника; в дальнейшем, захватив переправы через р. Тосна, наступать в направлении Мги на соединение с 8-й и 54-й армиями. Учитывая опыт прошедших боев, дали указание об организации и проведении наступления на укрепившегося противника. В этом деле наши войска показали свою слабость, особенно в звене рота, батальон, полк. В соответствии с этим даны указания о перестройке работы артиллерии.

СТАЛИН. Приостановите передачу, Тихвин занят противником. Выясняем положение. Если будет возможно, соединимся с вами по проводу. Этот провод идет через Тихвин. Все. Ждите у аппарата.

ЖДАНОВ. Ясно. Ждем у аппарата.

У аппарата ЖДАНОВ и ХОВИН. Продолжаем доклад. Даны указания о перестройке работы артиллерии в соответствии с вашими указаниями. Сейчас узнали от 54-й армии, что противник занял Тихвин, а на волховском направлении противник находится от Волхова в 15–18 км. Командующий 54-й армией просит для прикрытия Волхова перебросить от нас одну дивизию или снять со своего фронта одну дивизию. Мы считаем наиболее целесообразным снять дивизию 54-й армии, так как переброска от нас затруднена перевозочными средствами. Все.

Просим ваших указаний.

У аппарата СТАЛИН. Извиняюсь, задержался. Для ликвидации группы противника мы перебросили в район Тихвина Мерецкова с некоторыми войсковыми частями из 7-й армии. Направляем туда же танки и одну полнокровную дивизию. Думаю, что 54-я армия могла бы ограничиться выдвижением одной своей дивизии для заслона своего тыла. Как видите, противник хочет создать вторую линию окружения против Ленинграда и вовсе прервать связь Ленинграда со страной. Медлить дальше опасно. Торопитесь создать большую группу частей, сосредоточить на большом участке фронта всю силу огня артиллерии, авиации, 120-мм минометов, PC и пробить дорогу на восток, пока не поздно. А тихвинскую группу противника, я думаю, мы ликвидируем своими силами. Не можете ли перевозить через Неву КВ в разобранном виде или же придать большое количество танков КВ вашей тосненской группе и дать им пройти по тылам противника по южному берегу Невы? Все.

ЖДАНОВ. Товарищ Сталин! Докладываю: Ваши указания претворяем в жизнь. Рассмотрели план наступления и создали на участке прорыва на фронте один километр довольно мощную артиллерийскую и минометную группировку в составе 600 орудий и минометов плюс три батареи эресов. Там же будет действовать вся авиация. Танки КВ переправить через Неву составляет большие трудности, и это дело очень затяжное. Одну бригаду КВ мы уже перебросили на участок 55-й армии и туда же перебросим и другую бригаду КВ, и делаем так, как вы указали. Формируем для этих бригад один мотополк. Задачей этим бригадам поставим: как только овладеем переправами через р. Тосна, бросить их в тыл противника на Мгу. Все.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 65–66.

ОБРАЩЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта к бойцам, командирам, комиссарам и политработникам ударных добровольческих полков

10 ноября 1941 г.

Дорогие товарищи!

Над Ленинградом нависла смертельная опасность. Гитлеровские воры и убийцы поставили себе целью перерезать пути, связывающие Ленинград со страной, чтобы задушить население Ленинграда и армию Ленинградского фронта костлявой рукой голода. Самой жизнью вопрос поставлен так: либо мы пробьем кольцо вражеской блокады под Ленинградом и прорвемся на восток для соединения со страной, либо Ленинград и армия попадут в ненавистное ярмо гитлеровского крепостного рабства. Чтобы этого не случилось, защитники Ленинграда должны во что бы то ни стало сорвать злодейский план фашистских мерзавцев и мобилизовать все свои силы для немедленного прорыва на восток.

В этот грозный час, когда решается вопрос о судьбе родного Ленинграда и о нашей с вами судьбе, боевые товарищи, Военный Совет фронта по инициативе нашего любимого вождя товарища Сталина сформировал ударные добровольческие полки из лучших, наиболее мужественных и доблестных воинов Ленинградского фронта. Задача ударных добровольческих полков заключается в том, чтобы, встав в первые ряды наших наступающих дивизий, первыми проломить брешь в кольце вражеских орд, окружающих Ленинград, прорвать кольца блокады и обеспечить наступление других войск нашего фронта.

Выполнение этой великой и славной задачи поручается вам, дорогие товарищи и друзья. Для ее успеха от каждого из вас потребуется особое мужество, бесстрашие, смелость, готовность отдать все силы и саму жизнь за наш город, за родину, за Ленинград. Помните, что с вами весь Ленинград, вся наша страна, наш любимый Сталин.

Пусть это сознание умножит ваши силы для нанесения беспощадного удара врагу, вдохновляет вас на великий подвиг.

Военный совет фронта уверен в том, что вы, лучшие отряды славных защитников Ленинграда, с честью выполните свою боевую задачу и обеспечите победу.

Смерть гитлеровским захватчикам!

На прорыв вражеской блокады, на соединение Ленинграда со страной – вперед!

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант М.ХОЗИН Члены Военного Совета фронта: секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ дивизионный комиссар А. КУЗНЕЦОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 227–228.

Из военного дневника

группы войск Норд от 12.10.1941 г. и 27.10.1941 г. о военных действиях против Ленинграда

Главнокомандующий группы войск Норд (в то время генерал-фельдмаршал фон Лееб).

Главнокомандующему сухопутными войсками (в то время генералу-фельдмаршалу фон Браухичу)

12.10.1941

Оперативный отдел верховного командования сухопутных войск передает группе войск приказ верховного командования вермахта:

Фюрер вновь решил не принимать капитуляции Ленинграда, даже если она будет предложена противником. Моральное обоснование для этого ясно всему миру. Так же, как в Киеве, где вследствие взрывов с применением часовых механизмом возникла тяжелейшая угроза для войск, это нужно еще в большей степени предусмотреть в Ленинграде. О том, что Ленинград будет заминирован и будет защищаться до последнего человека, сообщило само советское русское радио. Поэтому ни один немецкий солдат не должен входить в этот город. Тех, кто попытается покинуть город через нашу линию, следует возвращать путем применения огня.

27.10.41

2) Вопрос о Ленинграде и особенно о местном гражданском населении в большой степени занимает верховное командование. Главнокомандующий сухопутными войсками предложил заложить минные поля на пространстве перед собственной линией, чтобы не дошло до непосредственной борьбы войск против гражданского населения. Если красные войска в районе Ленинграда и Кронштадта сложат оружие и будут взяты в плен, то главнокомандующий не видит больше причин продолжать блокаду города. Войска должны быть передислоцированы в места их постоянного размещения. И в этом случае большая часть населения погибнет…

Война Германии против Советского Союза. 1941–1945. Документальная экспозиция / под ред. Рейнгарда Рюропа. Берлин, 1992. С. 69.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Г. М. Маленкова с командованием Ленинградского фронта

13 ноября 1941 г.

У аппарата ЖДАНОВ и ХОЗИН.

У аппарата МАЛЕНКОВ. Здравствуйте. По поручению товарища Сталина прошу ответить на следующие вопросы:

1. Действительно ли 12 ноября у вас началось наступление, где и какими силами ведется это наступление?

2. Каковы результаты наступления и какая обстановка на Ленинградском фронте в настоящее время? Все.

ЖДАНОВ. Здравствуйте. Докладываю. Наступление началось 11 ноября 8-й армией в составе пяти дивизий, в направлении Синявино. Результаты наступления: первые два дня, 11 и 12 ноября, введенные в бой сформированные ударные полки в числе двух наткнулись на противотанковый ров восточнее Московской Дубровки полтора километра. Несколько раз его атаковали, но успеха не имели. 12 ноября [было] решено изменить направление удара влево для захвата 1-го Городка. Сегодня с утра артиллерия и авиация разрушали 1-й Городок с задачей стереть его с лица земли, вслед за этим атаковать ударными частями. К настоящему времени частями ударной группы занята южная окраина 1-го Городка. По всем признакам, бой развивается благоприятно. Перехвачен радиосигнал противника, вызывающий авиацию. Захвачен пленный 233 пд, только что прибывшей из Франции. Непосредственно перед фронтом 8-й армии полностью обнаружена парашютная дивизия.

МАЛЕНКОВ. Прошу в вашем сообщении сообщить, сколько орудий работает у вас на ударном направлении? Участвуют ли танки в наступлении, сколько и какие? Наступают ли какие пехотные части, кроме упомянутых вами двух ударных полков?

ЖДАНОВ. Отвечаю на ваш вопрос. На ударном направлении действуют в первом эшелоне 168, 8, 86 сд; во втором эшелоне для развития прорыва будут вводиться в бой 10, 80, 281 сд. Танков собрано для действий на этом направлении 50 штук, но переправа танков явилась сложным делом; удалось переправить 11 штук БТ. Из них в бою сейчас осталось 5,6 штук – подбиты или сожжены противником. Артиллерии на этом фронте действует до 600 орудий и 120-мм минометов, расход огнеприпасов, особенно по 120-мм и 152-мм, ограничен, так как у нас их мало. Пехота, в том числе и в ударных полках, наступает крайне вяло и нерешительно. Над этим сейчас работают командиры, комиссары и политаппараты частей и соединений, которым приказано лично вести войска в бой. 55-я армия начала наступление 11 ноября. В настоящее время ударная группировка в составе 43 и 85 сд, в числе которых имеется по одному ударному полку, достигла западного берега р. Тосна. В Усть-Тосно остались небольшие группы противника, засевшие в каменных домах. Ночная попытка захватить железнодорожный и шоссейные мосты в ночь на 13 успеха не имела. Противник на противоположном берегу р. Тосна сильно укрепился, подбросил артиллерию и минометы и держит наши части под сильным артиллерийским и минометным огнем. Пехота, так же, как и в 8-й армии, действует вяло и нерешительно. Здесь участвуют в бою 20 танков КВ. Руководство войсками 55-й армии слабее, нежели в 8-й армии. Это сказывается на организации боя и управлении в процессе боя. Нам пришлось запретить начало действий до тех пор, пока не удостоверимся в том, что войска готовы для выполнения очередной задачи.

Переходим к положению на фронте 54-й армии. Федюнинский вступил в командование переданной в его состав так называемой Волховской группы войск в составе 285, 311, 310 сд, б-й мор. Бригады. Состояние этих войск очень неважное, и к тому же [они] крайне малочисленны. К настоящему времени части удерживают фронт Большая Блоя, Марьино, Котовская Горка, ручей Сиглинка до его устья в реку Волхов; на правом берегу р. Волхов – Ульяшево, Лынна, Сорокино, Куколь; батальон 3 гв. сд – Звягино; 82-й бронепоезд – разъезд Валя. Переброшенная 3 гв. сд с артиллерией сосредотачивается в районе Халтурино, Веретье; 16-я танковая бригада без мотострелкового батальона и танковой роты – в районе Сирецкая Лука, Люкора, Погорелец. Противник сегодня в 11 утра атаковал вдоль железной дороги в направлении Любынь, Вындин остров (16 км южнее Волхова) и принудил 311 сд отойти за ручей Сиглинка.

На остальных направлениях 54-й армии противник активности не проявлял. Поставлена задача Военному совету 54-й армии:

1. Привести части, дерущиеся на волховском направлении, в порядок, усилить их пополнением за счет тылов, всевозможных отрядов, подразделений охранных войск, каковые находятся в районе Волхов, Новая Ладога, Сясьстрой. Перебрасываем из Ленинграда военными кораблями 3000 человек, 400 минометов и 100 ППД.

2. Отход прекратить и силами 310 сд, 3 гв. сд и 16-й танковой бригады нанести удар по противнику, занимающему Сорокино, Елошня, ст. Миелина, отбросить его на юг от железной дороги. После прибытия пополнения будет поставлена задача для более активных действий Волховской группы.

Просим:

1. Вернуть от товарища Мерецкова авиацию 54-й армии.

2. Выделенные «Дугласы» в количестве 24 штук до сих пор в Ленинград не прибыли.

3. Осталось 12 бомбардировщиков. Просим усилить [нас] бомбардировщиками. Все.

МАЛЕНКОВ. Какую авиацию взял Мерецков себе из Волховской группы? Сколько и какие самолеты, вы можете сказать?

ЖДАНОВ. Авиацию, которая входила в состав 54-й армии и была назначена для разрушения Тихвина, группу товарища Холзакова – 3 РАГ: истребители, бомбардировщики и штурмовики.

МАЛЕНКОВ. Первое. Из опыта знаем, что немцы, когда они переходят на оборону, как, например, у вас перед Ленинградом, они обычно устраиваются под домами и избушками населенных пунктов в подвальных помещениях, которые они обычно углубляют. Без сомнения, перед вашим фронтом немцы обосновываются таким же образом. Поэтому, мой совет: при продвижении вперед не задаваться целью взять тот или иной населенный пункт, вроде 1-го Городка, Синявино и так далее, а поставить себе задачу разрушить до основания населенные пункты и сжечь их, похоронив под ними укрывающиеся немецкие штабы и части. Откиньте всякую сентиментальность и разрушайте дотла все населенные пункты на вашем пути. Это лучшее средство пробить дорогу на восток.

Второе. Обеспечьте ваше наступление танками КВ. Примите все меры к переправе танков КВ. Может быть, можно их переправить частями в разобранном виде, чтобы потом их собрать. Повторяю, в танках спасение вашей пехоты и секрет успеха вашего наступления. Примите также меры, чтобы со стороны Усть-Тосно были пущены танки КВ с юга на север для подкрепления пехоты в районе 1-го Городка и так далее.

Третье. Просьба не медлить с наступлением. Каждый час дорог. Если не будете медлить и используете каждый час для выигрыша времени, есть все шансы спасти Ленинград. Немцы пишут, что они возьмут Ленинград голыми руками при помощи голода. Значит немцы знают, что у вас снабжение плохое. Просьба не запаздывать с развитием наступления.

Четвертое. Повторите еще раз, сколько у вас осталось бомбардировщиков? Неужели всего 12 штук?

ЖДАНОВ. Бомбардировщиков осталось 12, так на самом деле.

МАЛЕНКОВ. Товарищ Сталин поручил сообщить вам, что завтра вы получите один полк СБ, затем будет подтянут еще один полк. Об этом дано указание товарищу Жигареву. Кроме того, сегодня поговорим с товарищем Мерецковым по вопросу об авиации Волховстроевской группы. Товарищ Жигарев уверяет, что вчера в Ленинграде были ТБ-3 и 24 «Дугласа».

ЖДАНОВ. Мы говорим о «Дугласах», а не о ТБ, а нам [их] нужно 24. Выделено нам 24 «Дугласа», так вот где они? Ускорьте их присылку.

МАЛЕНКОВ. Вчера, 12 ноября, в Ленинград вылетели 18 «Дугласов»; завтра, 14 ноября, вылетят остальные 7 «Дугласов».

ЖДАНОВ. Товарищ Маленков, просим доложить товарищу Сталину, что завтра кончается срок, на который нам выделены «Дугласы» и ТБ. Так как своевременно они не пришли и своей работы не сделали, просим продлить срок их работы.

МАЛЕНКОВ. На какое время?

ЖДАНОВ. Минимум на 10 дней.

МАЛЕНКОВ. Срок работы «Дугласов» будет продлен согласно вашей просьбе. До свидания. Желаю вам успеха.

ЖДАНОВ. Принимаем все указания к исполнению. До свидания.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 67–70.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Г. М. Маленкова с командованием Ленинградского фронта

16 ноября 1941 г.

У аппарата ГУСЕВ и ЖДАНОВ.

У аппарата МАЛЕНКОВ. Здравствуйте. По поручению товарища Сталина хочу выяснить некоторые вопросы:

Первое. Удалось ли вам найти средства для переправы КВ?

Второе. Почему вспомогательная группа войск в районе Усть-Тосно имеет мало танков? Нам кажется, что танки из этого района могли бы оказать содействие основной вашей группе.

Третье. То, что вы заняли район ГЭС, не дает ли возможности переправить танки в этом месте?

Четвертое. Надеетесь ли вы все-таки прорваться?

Пятое. Получаете ли продовольствие на «Дугласах» и ТБ-3 или у вас есть жалобы по этому вопросу? Все.

ГУСЕВ. Здравствуйте, товарищ Маленков. Отвечаю:

1. Средства для переправы КВ через реку Нева найдены. Для этого необходимо только большое количество понтонов. Мы организовали на переправе у р. Нева специальную танковую переправу, поставили во главе ее наших лучших инженеров и танкистов. Сегодня и завтра сумеем переправить 25 средних и легких танков, а с 18 числа начнем переправу танков КВ на понтонах без разборки, прикрыв переправу танков КВ, так и других танков, на все время переправы. Сейчас у нас привлечено 4 завода для срочного производства большого количества понтонов, которые поступят в большом количестве, начиная с 17 числа. Таким образом, при той организации, которую мы создали, мы уверены, что начнем переправу через два дня КВ. Заодно отвечаю на 3-й вопрос. Танковая переправа, как и другие переправы, сейчас будет перенесена несколько к северу. Там обстановка в смысле защиты от артогня противника является более благоприятной.

2. Вспомогательная группа имеет наибольшее количество танков: два армейских танковых батальона, 123-ю бригаду КВ в составе 43 танков и во фронтовом резерве за вспомогательной группой сосредоточена 124-я танковая бригада, насчитывающая в своем составе 46 КВ, в связи с возможностью переправлять КВ также через р. Нева.

МАЛЕНКОВ. Сколько всего КВ в Усть-Тосненской группе?

ГУСЕВ. 92 КВ.

МАЛЕНКОВ. Понятно. Продолжайте.

ГУСЕВ. Направили туда из 124-й бригады сегодня одну роту танков КВ.

3. В прорыве на восток абсолютно убеждены. Сегодня результат боев на фронте 8-й армии показывает, что противник сильно надорван. Сегодня ряд попыток противника произвести контратаки были пресечены в самом зародыше, в том числе применением PC. Сегодня наблюдали, как немецкий офицер убил из пистолета двух солдат, не хотевших идти в атаку. На фронте 55-й армии, где мы разрушили до основания Усть-Тосно и сейчас сносим дотла артиллерией и авиацией населенные пункты на восточном берегу Тосны, стоящие на пути наших войск, огневое сопротивление противника значительно слабее, чем в предыдущие дни.

4. Продовольствие на «Дугласах» получаем, однако не в том количестве, которое было установлено ГКО. «Дугласы» получили еще не все. Для того, чтобы ускорить оборот «Дугласов» и делать не менее двух рейсов в день, мы решили возить «Дугласами» продовольствие из Новой Ладоги, что сразу увеличивает и ускоряет доставку продовольствия. Все.

МАЛЕНКОВ. Если у вас [нет] никаких вопросов, то у меня также все. Просим вас информировать нас чаще.

ЖДАНОВ. У меня есть просьба ускорить присылку обещанных полков СБ, которых мы до сих пор не получили.

МАЛЕНКОВ. Сейчас Жигарев доложил, что полк СБ (№ 18) во второй половине 15 ноября сел в Череповце. Сегодня, 16 ноября, распоряжением Журавлева (заместитель Новикова) этот полк перегоняется в Ленинград. Другой полк СБ (№ 34) сегодня, 16 ноября, продолжает полет из Рыбинска на Череповец и распоряжением Журавлева якобы остается там. Но это вы можете решить сами. Кроме того, Жигарев докладывает, что 2-я дивизия сегодня начала работать на вас. В этой дивизии 12 СБ, верно ли это?

ЖДАНОВ. Наш ВВС сообщает, что сегодня 2-я дивизия не работает.

МАЛЕНКОВ. Сейчас я приму нужные меры. Еще раз просим чаще нас информировать, можно совсем коротко передавать самое существенное. До свидания. Все. Желаем вам успеха.

ЖДАНОВ. Будет информировать как можно чаще. До свидания.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 71–72.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта

19 ноября 1941 г. Совершенно секретно

№ 00409

1. Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта, населения г. Ленинграда установить с 20 ноября 1941 г. следующие нормы отпуска хлеба:

рабочим и ИТР…………………………………………….250 гр.

служащим, иждивенцам и детям…………………125 гр.

частям первой линии и боевым кораблям……500 гр.

летно-техническому составу ВВС………………….500 гр.

всем остальным воинским частям……………….300 гр.

2. Выдать в третьей декаде ноября месяца 100 гр. сухофруктов и 100 гр. картофельной муки по детским карточкам.

3. Во изменение постановления Военного Совета Ленинградского фронта от 14 ноября 1941 г. установить с 20 ноября с/г суточный лимит расхода муки и примесей 510 тонн: из них населению Ленинграда – 310 тонн, войскам Ленинградского фронта – 144 тонны, частям КБФ – 25 тонн и Ленинградской области – 31 тонну.

4. Обязать Начальника оперативного отдела фронта тов. Куприна, прокурора фронта тов. Грезова, начальника Управления НКВД по Ленинградской области тов. Кубаткина и прокурора г. Ленинграда т. Попова усилить борьбу с расхитителями продовольственных товаров, какими бы формами это воровство ни прикрывалось.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ХОЗИН Члены Военного Совета фронта: Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ Дивизионный комиссар А. КУЗНЕЦОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 663 (подлинник; заверенная копия опубликована: Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб.,1995. С. 194–195).

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта о доставке продовольствия в Ленинград через Ладожское озеро и о производстве пищевой целлюлозы

19 ноября 1941 г.

Совершенно секретно

№ 00410

1. Обязать начальника тыла Ленинградского фронта тов. Лагунова, председателя исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся т. Попкова и генерал-майора т. Шилова подготовить транспорт, горючее и продовольственные грузы к перевозкам с таким расчетом, чтобы с момента открытия дороги по озеру перевозить из Кобоны в Осиновец не менее 100 т продовольственных грузов в сутки.

2. Обязать т. Шилова имеющиеся транспорты по перевозкам пассажиров загружать с Новой Ладоги мукой, а также шаланды-самоходы с таким расчетом, чтобы до 1 декабря с. г. доставить в Осиновец не менее 2000 т муки.

3. Обязать директоров заводов Гидролизного спирта и им. Степана Разина (тт. Стуликова и Сосулина) выпускать ежедневно пищевую целлюлозу для хлебопечения в количестве с 20 по 22 ноября не менее 35 т в сутки, с 23 по 25 по 80 т и с 26 по 150 т.

4. Обязать директора Ленинградского городского треста «Хлебопечения» (т. Смирнов) в соответствии с получаемым от производства количеством пищевой целлюлозы использовать последнюю как примесь для выпечки хлеба.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант (ХОЗИН)

Член Военного Совета секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Член Военного Совета дивизионный комиссар (А. Кузнецов)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 195.

Из воспоминаний секретаря партбюро 14-го хлебозавода Дзержинского района М. П. Федоровой

В ноябре 1941 г. начинаются особые трудности в работе хлебозавода в части того, что нам надо было сохранить и растянуть на довольно продолжительный срок запасы ржаной муки, так как последняя не поступала в связи с блокадой города. Поэтому встал вопрос в отношении заменителей, имеющихся в Ленинграде. Из примесей надо было применять до 10–15 сортов: жмыхи, соевая мука, ячменная мучка (отход), кукуруза. Одних жмыхов было до 6 сортов. Применяли обойную пыль, рисовую пыль и др., и когда иссяк запас и этих примесей, тогда горкомом партии был поставлен вопрос в отношении заменителей муки, как, например, целлюлозы. Это относится к ноябрю-декабрю. В это время основным заменителем была целлюлоза, никогда раньше не применявшаяся в хлеб в Советском Союзе. Когда всплыл этот вопрос, тогда сразу и в первую очередь работниками лаборатории было проделано много опытных работ по лучшему использованию этого заменителя муки… Особую инициативу в этом деле проявила Ривкина Лидия Борисовна, заведующая лабораторией. Она подняла на ноги весь научный мир, оставшийся в Ленинграде, и у нас на хлебозаводе проводили они все лабораторные опыты. Наша лаборатория явилась опытной лабораторией для всех хлебозаводов города, причем заинтересованность всего коллектива была большая.

Мы пригласили на бюро начальников смен, мастеров с тем, чтобы они быстрее применяли опыт работы лаборатории. Поэтому мы имели возможность быстрее осваивать заменители (целлюлозу, которую применяли уже до 10 %).

Когда десятипроцентный хлеб был освоен и пошел в продажу, тогда наша лаборатория стала осваивать хлеб с 15 % целлюлозы, на это толкала нас жестокая необходимость: как можно на долгий срок обеспечить Ленинград каким бы то ни было хлебом…

Мы уже добились 20 % применения целлюлозы в хлеб. В связи с открытием ледовой дороги в Ленинград начинает поступать полноценная ржаная и пшеничная мука, и к марту [1942 г.] мы уже имели возможность выпекать полноценный ржаной хлеб, даже с применением пшеничной муки.

В январе 1942 г. в связи с выходом из строя городского водопровода хлебозавод очутился в очень тяжелом положении…

Одновременно с затруднениями с водой возникли затруднения и с энергией, и все основное оборудование производства выбыло из строя в связи с отсутствием энергии, в частности тестомесительные машины, остановилась работа печей. Все оборудование мы вынуждены были приводить в движение ручным способом. Поставка опар и тест применялась на холодной воде, а само замешивание тест, движение подов проходило вручную. Здесь нужна была большая смекалка, изобретательность, гибкость, напористость. Все эти мероприятия требовали применения ручного труда. Возглавил эту трудоемкую работу, все эти мероприятия и организовал бесперебойную работу в данных тяжелых условиях главный инженер завода т. Болотейн Иван Михайлович и заведующая производством т. Калашникова. Большую инициативу в этом деле проявили работники пожарно-сторожевой охраны во главе с т. Смирновым. Руками бойцов сторожевой охраны приводились в движение пода печей. Наша заводская лаборатория совместно с начальниками смен в это время проводит большую работу по освоению и заделке тест на холодной воде, в результате чего и эта трудность преодолевается, и в этих условиях завод сумел бесперебойно выпускать хлеб, и ни одного потребителя, приехавшего на завод за хлебом из магазинов, не уехало без хлеба…

В феврале положение было более благополучное – у нас была электроэнергия и вода, мы были обеспечены горячей водой и даже имели на заводе свой душ…

Сейчас мы имеем самостоятельную блок-станцию, обеспечивающую завод полностью силовой и световой энергией, а также разрешен вопрос снабжения завода водой путем постройки своей буровой скважины.

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. Л., 1968. С. 620–621.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 00419

24 ноября 1941 г.

1. Для подвоза продовольствия, горючего и боеприпасов в Ленинград и эвакуации населения и имущества из Ленинграда построить к 30 ноября 1941 г. фронтовую автомобильную дорогу на трассе: ст. Заборье, Серебрянская, Великий Двор, Лахта, Никульское, Шаньгово, Еремина Гора, Новинка, Ямское, Корпино, Новая Ладога, Кобона с общим грузооборотом в оба конца – 2000 тонн в сутки, с открытием на ст. Заборье перевалочной базы.

2. Строительство дороги возложить на комиссию Ленинградского Обкома ВКП(б) (т. Воротов) со сроком окончания к 1 декабря 1941 г.

3. Начальником фронтовой дороги назначить генерал-майора интендантской службы Шилова с подчинением его начальнику тыла Ленинградского фронта. Помощниками начальника дороги назначить: инженера 1-го ранга Щепенникова – по железнодорожным перевозкам; инженера 1-го ранга Кузьмина – по дорожно-комендантской службе; интенданта 1-го ранга Харитонова – по интендантской службе. Штат Управления дороги установить – 35 чел.

4. Начальник дороги отвечает за состояние дороги, за движение транспорта и своевременную подачу грузов, за дорожно-комендантскую службу и за состояние автомобильного парка.

Начальнику дороги подчиняются: дорожно-эксплуатационные части; автобатальоны подвоза; перевалочная база (Ваборье); питательно-обогревательный пункт; пункты санитарной помощи.

5. Председателю Исполкома Ленинградского Горсовета депутатов трудящихся:

а) к 25 ноября 1941 г. мобилизовать на период работы дороги из народного хозяйства города 500 автомашин разных марок и 100 автоцистерн (исправных) с водительским составом, передав их командиру 17-й отдельной автотранспортной бригады в эксплуатацию на дороге;

б) к 27 ноября 1941 г. выделить в распоряжение начальника дороги т. Шилова необходимый инвентарь и оборудование из расчета на 10 питательных пунктов с пропускной способностью в 4000 тыс. чел. каждый;

в) к 25 ноября 1941 г. выделить в распоряжение командира отдельной автотранспортной бригады единовременно 3000 комплектов резины для автопарка дороги.

6. Начальнику Авто-бронетанкового управления Ленинградского фронта полковнику Дементьеву к 26 ноября 1941 г. выделить из состава армейского транспорта Ленинградского фронта 1000 автомашин и 100 автоцистерн с водительским составом, передав их в распоряжение командира 17-й ОАТБ для работы на дороге.

7. Заместителю начальника штаба Ленинградского фронта генерал-майору Семашко к 27 ноября сформировать:

а) два дорожно-эксплуатационных полка и из выделенных Исполкомом Ленгорсовета и начальником АБТУ фронта машин – 4 автомобильных батальона, из них 1 батальон для подвоза горючего, 2 – для подвоза продовольствия и 1 батальон для подвоза боеприпасов;

б) управление перевалочной базы.

8. Начальнику тыла Ленинградского фронта генерал-майору т. Лагунову:

а) к 27 ноября 1941 г. выделить в распоряжение начальника дороги лимит продовольствия для питательных пунктов с Череповецкой базы Лен-фронта;

б) к 28 ноября 1941 г. организовать пункты медицинского обслуживания по трассе дороги за счет средств санитарного управления фронта, областного и городского здравотделов.

9. Дорогу разбить на 4 дорожно-эксплуатационных участка в границах:

Первый участок (Ефимовский район) – Заборье, Лахта;

Второй участок (Капшинский район) – Лахта исключительно, Еремина Гора включительно;

Третий участок (Пашский район) – Еремина Гора исключительно, Шаньгово включительно.

Четвертый участок (Волховский район) – Шаньгово исключительно, Кобона включительно. Обязать председателей Райисполкомов Ефимовсого, Капшинского, Пашского и Волховского в пределах границ, через начальника дороги, поддерживать дорогу в проезжем состоянии.

10. Для поддержания дороги в проезжем состоянии обязать комиссию Обкома ВКП(б) (т. Воротов) привлекать местное население в порядке трудгужповинности по требованию и заявкам начальника дороги генерал-майора т. Шилова.

11. Обязать начальника Октябрьской ж.д. т. Колпакова к 1 декабря 1941 г. подготовить железнодорожный состав для перевозки эвакуированного населения со ст. Финляндская до Осиновца на 7 000 чел. ежедневно.

12. Начальнику Управления связи Ленинградского фронта генерал-майору т. Ковалеву обеспечить связь управления автомобильной дороги со штабом фронта и линейную связь на протяжении трассы автомобильной дороги.

13. Просить Государственный Комитет Обороны Союза СССР:

а) санкционировать устройство зимней фронтовой автомобильной дороги на трассе ст. Заборье, Серебрянская, Великий Двор, Лахта, Никульское, Шаньгово, Еремина Гора, Новинка, Ямское, Корпино, Новая Ладога, Кобона с общим грузооборотом в оба конца 2000 тонн в сутки, с открытием на ст. Заборье перевалочной базы;

б) обязать т. Хрулева из центральной базы НКО для нужд фронта и народного хозяйства ежедневно отгружать с отправкой до ст. Череповец: муки – 840 т; крупы – 325 т; мяса – 210 т; жиров – 104 т; сахара – 164 т; фуража – 100 т; автобензина – 300 т, в том числе 150 т для нужд дороги; авиабензина – 75 т; керосина – 150 т и боеприпасов – 200 т по заявкам начальника артиллерии Ленфронта генерал-майора т. Дорофеева.

14. Установить временное местопребывание управления дороги – Новая Ладога.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ХОЗИН Члены Военного Совета фронта: Секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ Дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 233–235.

Информационная сводка зав. оргинструкторским отделом Ленинградского горкома ВКП(б) Л. М. Антюфеева

26 ноября 1941 г.

Секретарям Ленинградского горкома ВКП(б)

тов. ЖДАНОВУ А. А.

тов. КУЗНЕЦОВУ А. А.

тов. КАПУСТИНУ Я. Ф.

тов. ШУМИЛОВУ Н.Д.

ИНФОРМАЦИОННАЯ СВОДКА

В городе распространен слух, будто с 1-го декабря взрослому населению вместо хлеба будет выдаваться дуранда (жмыхи), а детям – галеты. Муссируются также слухи о том, что прорыв вражеского кольца блокады затягивается, а запасы продуктов исчерпываются. В связи с этим в последние дни у продуктовых магазинов и у хлебобулочных выстраиваются огромные очереди. Люди начинают скапливаться с 3–4 часов ночи и целый день стоят в ожидании каких-либо продуктов.

24 ноября, например, с 4-х часов ночи выстроилась очередь у магазина № 48 (уг. пр. Газа и пр. Огородникова). В течение дня сюда не было завезено никаких продуктов, но народ не расходился и 7 часам вечера здесь еще стояла очередь в 200 с лишним человек. Директор магазина тор. Пошибайлов не раз предупреждал людей о том, что никакие продукты сегодня не ожидаются, но очередь продолжала стоять.

Огромная очередь (человек 400–500) в этот же день выстроилась у магазина № 57 Ленинского района. Кто-то сказал, что здесь будут выдавать колбасу и вермишель. Когда директор начал уговаривать народ разойтись, так как никакой колбасы вообще не будет, а вермишели хватит только на 70 человек, поднялся большой шум. Раздавались выкрики:

– У вас вон какие рожи, нажрались за наш счет…

– Целый день ничего не ела, стою с 4-х часов утра…

– Не могу домой идти, там дети голодные… и т. д.

В 7 часов вечера директор вынужден был закрыть двери магазина, чтобы прекратить лишнюю давку и толчею, но женщины начали стучать в дверь, с криком и плачем просили открыть.

25 ноября у молочного магазина № 2 Смольнинского района целый день стояла очередь в ожидании «чего-нибудь». Несмотря на тревогу, продолжавшуюся несколько часов, люди не расходились.

У Василеостровского универмага 25 ноября очередь начала выстраиваться с 3.30 ночи и достигла около 2000 человек. Сюда приехали из разных районов города, так как кто-то сказал, что здесь будет выдаваться сливочное масло. Но его не привезли. Женщины начали ругать директора. Одна ему заявила:

– Вам легко, у вас приготовлены самолеты, чтобы удрать из Ленинграда в случае чего, а нам здесь подыхать…

Другая кричала, что от рабочих скрывают, когда и какие продукты будут завезены, а «Сами» (предполагалась дирекция) из-под полы раздают продукты знакомым и друзьям.

В магазинах на днях были вывешены выписки из решения Исполкома Ленгорсовета о выдаче взамен хлеба жиров, шоколада и т. д. Ссылаясь на это постановление, народ требует от директоров выдачи этих продуктов.

Работники торговли и многие трудящиеся предлагают организовать прикрепление населения к магазинам, а на некоторых оборонных пред приятиях открыть лари для распределения продуктов рабочим, не имеющим возможности затрачивать время на стояние в очереди.

Безнаказанно действуют на рынках Ленинграда спекулянты и перекупщики. За хлеб, за жмыхи, за папиросы и вино они приобретают ценные вещи: верхнюю одежду, обувь, часы и т. п. На Мальцевском, Сенном, Сытном и других рынках люди выносят все – шубы, пальто, сапоги, часы, дрова, печки «буржуйки» и т. п.

Но за деньги никто ничего не продает. За мужское полупальто с меховым воротником просили буханку хлеба, зимняя меховая шапка продана за 200 грамм хлеба и 15 рублей наличными, за 400 грамм хлеба один купил кожаные перчатки, за глубокие резиновые галоши к валенкам просили килограмм хлеба или два килограмма дуранды, за две вязанки дров просили 300 грамм хлеба и т. д. Многие становятся жертвами жуликов. Так, на днях одна женщина отдала две бутылки шампанского за 2 кг манной крупы. Но впоследствии оказалось, что вместо крупы ей всучили какой-то состав, из которого делается клей.

Почти невозможно сейчас за деньги починить пару ботинок у частного сапожника, нанять пильщиков для распилки дров, пригласить мастера для производства какого-нибудь мелкого ремонта в квартире. За все просят хлеб, сахар, крупу или водку.

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 356–358.

Из сообщения немецкой разведки об обстановке в Ленинграде в ноябре 1941 г.

2. Настроения среди населения.

С советской стороны прилагаются большие усилия для улучшения в целом пассивного и безучастного настроения населения. Особенно увеличилось издание пропагандистских брошюр, которые нацелены на усиление коммунистического духа и воли к сопротивлению. Последние лозунги звучат так: «Мы победим, потому что правда на нашей стороне!» или «Наши военно-воздушные силы снова показали свое превосходство». Кино и театры по возможности продолжают свою деятельность. В середине ноября, по слухам, еще работали следующие театры: «Театр комедии», «Театр музыкальной комедии», «Театр имени Ленинского комсомола». В кинотеатрах в основном показывают новости, но бывают и игровые фильмы.

Советская пропаганда безуспешно пытается разбудить в людях волю к активному сопротивлению. Тем не менее она оказывает внушительное давление, а надежды населения на скорое вступление немцев в город, которое приведет к концу обстрелов и голода, упали: «Похоже, немцам совсем не нужен Ленинград».

Сильная озлобленность ускоряет темпы работ на оборонных предприятиях. Рабочий день здесь продолжается 12 часов, а на Ленинских заводах даже 14 часов, учитывая обеденный перерыв. При этом им не выдается никакого дополнительного рациона. Чествование в «Ленинградской правде» одного из стахановцев, который на оборонном предприятии проработал без перерыва 48 часов, позволяет сделать вывод, что сверх указанного рабочего дня власти требуют еще значительных сверхурочных работ.

В начале ноября, по слухам, на двух предприятиях оборонной промышленности, названия которых не установлены, дело дошло до местных волнений. 7 ноября на Сенной площади (на плане квадрат № 6) собралась огромная толпа. По слухам, здесь должны были выдавать продукты питания без карточек по случаю советского праздника. Дело дошло до драк, ругани и выкриков: «Поднимайтесь на восстание!». Милиция отреагировала на это выстрелами в толпу, в результате чего было убито несколько человек и многие были ранены.

3. Ситуация со снабжением.

В результате артобстрелов во многих районах нарушено водо– и электроснабжение, но по-видимому, как всегда, оно достаточно быстро снова будет восстановлено. Топливом для обогрева служат деревянные дома в пригородах, идущие на слом. По имеющимся данным, на слом идет каждый третий дом. В домах с центральным отоплением максимальная температура, по слухам, составляет плюс 10 градусов.

Перед окружением Ленинграда в городе были сделаны значительные запасы продовольствия. Помимо имеющихся запасов, скот и по возможности также урожай зерна из занятых Красной Армией районов были ею при отступлении захвачены. По этим причинам ситуация с продовольствием в городе могла длительное время оставаться в какой-то степени стабильной, но затем приобрела отчетливую тенденцию к ухудшению. Известно, что город еще длительное время снабжался продовольствием по линии Тихвин – Ладожское озеро и Ораниенбаум – Кронштадт. Объемы этих пересылок детально не известны, но их нельзя переоценивать.

Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 109.

Ольга Берггольц. Из книги «Говорит Ленинград»

Уже поздней осенью, когда первые партизаны Ленинградской области через линию фронта пришли в Ленинград и, конечно, явились к нам, в радиокомитет, чтобы под вымышленными именами или под какой-нибудь одной буквой выступить перед ленинградцами, – они рассказывали о том, что значили для них передачи из Ленинграда.

– Немцы изо дня в день печатали в своих газетах, что Ленинград сдан и Балтийский флот уничтожен, – говорил командир Лужского отряда Н.А.Панов (тогда товарищ П.). – Население подавлено известием, у нас в отряде настроение тяжелое… Как быть? Собираем партийную группу отряда, на повестке дня один вопрос – сдан Ленинград или нет? Постановили – не сдан! Да, да, постановили: считать Ленинград несданным… Но сердце болит!… И вот идем лесом и натыкаемся на оредежских партизан. Первые слова, конечно: «Не слышали, как Ленинград?». А у них рация… А вот, говорят, попробуем, послушаем… И надо же – такая удача, – не прошло и часа – ловим: «Слушай нас, родная страна… говорит Ленинград… говорит Ленинград… Говорит крейсер «Киров»! Ну что тут с нами было – мне не рассказать! Жив и Ленинград, и флот! Значит, правильно партсобрание решило. Мы тотчас же наших агитаторов в села – рассказывать, что не сдан Ленинград и не сдается. Это нам очень помогало…

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 190.

Из воспоминаний учительницы 20-й школы Володарского района С. Н.Саговской

Незаметно подходит осень. Школа вступила в первый военный учебный год. Где же проводить занятия? С одной стороны, многие школы взяты под госпитали, с другой – опасно скоплять большое число детей в одном месте: бомбежки стали ежедневными… Решено было проводить занятия в бомбоубежищах.

Начались поиски походящих помещений, разговоры с управхозами, оборудование бомбоубежищ кое-какой школьной мебелью. Наконец, все подготовлено. Занятия начались. Подвальное низкое помещение. Маленькие окна почти не пропускают света. Кругом толстые деревянные подпорки, поддерживающие потолок. Под ногами тоже бревна. Посредине один или два длинных стола, вдоль столов скамейки. Сверху опускается электрическая лампочка, освещая склоненные над тетрадями детские головки. Ровно и спокойно звучит голос учительницы. А кругом по стенам – нары с матрацами и подушками, а иногда просто прикрыты каким-то тряпьем. Ночью здесь спят жильцы дома, спасаясь от налетов. Холодно, под ногами сыро.

Нередко урок прерывается. Приходят люди, чтобы укрыться на время налета. Кончается тревога – снова продолжаются занятия. Дети учатся. Они уже привыкли к опасности. Но постепенно начинается отсев учащихся. Часть из них эвакуируется вместе с родителями, часть начинает слабеть, хворать, к тому же холод и сырость в убежищах дают себя больше и больше знать. Учебная жизнь начинает замирать…

Оборона Ленинграда. 1941–1945. Воспоминания и дневники участников. Л., 1968. С. 764.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

27/XI-41 г.

Сегодня я пришла из школы половина второго. И это еще хорошо, a 25/XI мы пришли из школы в 5 часов вечера, вчера – в 4 часа. Дело в том, что все эти дни получалось так: на 5-ом уроке, когда до звонка оставалось 5–3 минуты, раздаются порывистые звонки, мы поспешно одеваемся, вешалка наша стоит тут же, в классе, и спускаемся вниз, перебегаем двор и спускаемся в школьное бомбоубежище. Бомбоубежище у нас хорошее, занимает 5 отдельных отделений, разделенных капитальной стеной. В каждой отдельной комнате помещаются два класса. Здесь светло, тепло, воздух чистый (работает вентиляция). Здесь стоят лавки, скамейки, тут же находится классная доска с мелом. Мы размещаемся по скамейкам, преподаватель занимает место у доски, и урок продолжается. Сегодня в середине урока литературы вошла директор и объявила о начавшемся артиллерийском обстреле. Литература продолжалась в бомбоубежище, потом была история, и снова должна была быть литература согласно расписанию. Но пришла директор и объявила, что воздушная тревога кончилась, бегите скорее домой. Мы не заставили себя долго ждать, так как не очень-то охота сидеть в подвале до 4,5 часов голодной, и мы побежали домой. Только мы вышли за ворота… тревога. Так что мы только-только успели проскочить. Сейчас я пишу эти строки в самый разгар тревоги.

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 136.

Специальное сообщение УНКВД ЛО А. А. Кузнецову о жилищно-бытовых условиях населения, эвакуированного в Ленинград и пригороды

28 ноября 1941 г.

Совершенно секретно

В Ленинграде, Всеволожском и Парголовском районах Ленинградской области размещено 64 552 чел., эвакуированных из других районов граждан, в том числе 23 246 детей.

Жилищно-бытовые условия эвакуированного населения крайне неудовлетворительны. Большинство общежитий не отапливается, не обеспечено постельными принадлежностями, в общежитиях грязь, воды нет, больные не изолируются.

В общежитии эвакуированных по ул. Салтыкова-Щедрина, 10, холодно. На 362 человека имеется только 42 [комплекта] постельных принадлежностей, остальные спят на полу.

Общежитие по Лазаретному переулку, дом 4, отапливается плохо, из-за отсутствия транспорта уголь не завезен. На 474 человека имеется 100 постелей. Детские ясли, рассчитанные на 120 детей, из-за отсутствия отопления и освещения обслуживают только 13 человек.

В пос. Токсово эвакопункты дровами не обеспечиваются. Эвакуированное население ворует дрова в поселках, рубит деревья, разбирает колхозные постройки.

В помещении Токсовской средней школы, где проживает около 800 человек эвакуированных, окна имеют щели, дров для отопления нет. Имеются частые заболевания детей. С 5.XI по 10.XI с.г. от воспаления легких на этом эвакопункте умерло 10 детей.

Общественное питание в районах не организовано.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 274.

Докладная записка

заведующего Свердловским райздравотделом в Ленгорздравотдел о появлении больных дистрофией

4 декабря 1941 г.

Секретно

В последнее время в амбулаторных учреждениях, а также в стационарах района встречаются больные с явлениями общей слабости, наличие отеков лица и конечностей и даже истощения в разной степени, по-видимому, на почве недостаточного питания и усиленной работы.

По данным, собранным райздравотделом, с 20 по 28 ноября с. г. таких больных в районе зарегистрировано 356 человек в различной стадии заболеваний.

Еще 17 ноября с.г. на закрытом совещании главных врачей при райздравотделе было решено регистрировать эти заболевания, и с 20.XI с. г. такая регистрация введена.

Райздравотделом 20.XI с. г. созвано закрытое совещание главных врачей больниц и поликлиник совместно с профессурой и научными работниками района для выработки методики регистрации, диагностики, терминологии и терапии указанных заболеваний.

На этом совещании была выделена комиссия для разработки указанной методики, каковая и выработала проект терминологии и диагностики, а также симптоматологии, дающей возможность лечащим врачам более или менее конкретно ориентироваться в этом вопросе.

Вместе с этим райздравотдел вошел с ходатайством в райисполком о забронировании некоторых питательных продуктов, имеющих лечебное значение, в данном случае как-то: шоколад, какао, вино и т. д.

В отношении терапии совещанием предложено использовать в широких размерах препараты глюкозы, витаминов, микродоз йода, питуитрина ит.д.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 276.

Справка артиллерийского управления Ленинградского фронта Я.Ф. Капустину об отправке из Ленинграда вооружения и снарядов в Москву и на другие фронты за октябрь, ноябрь и 14 дней декабря

15 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Примечание: Кроме того, подготовлено котправке: самолетом – 76-мм пушек – 42 шт. и 120-мм минометов – 27 шт.; автотранспортом – 76-мм снарядов – 20618 шт.

Зам. начальника Артуправления ЛФ подполковник В. ШЕБАНИН

Врио начальника 1-го отдела майор ИВАНОВ

Военный комиссар АУ ЛФ Бригадный комиссар ГОЛУБЕВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 63.

Глава шестая

И. В. Сталин: «Москвичи могли бы подать помощь Ленинграду…» (декабрь 1941 г.)

Для того, чтоб жить в кольце блокады,

ежедневно смертный слышать свист —

сколько силы, нам, соседка, надо,

сколько ненависти и любви…

Ольга Берггольц (декабрь 1941 г.)

1 декабря 1941 г. И. В. Сталин и В. М. Молотов, не говорившие с Ленинградом по прямому проводу более двух недель, вызвали к аппарату А. А. Жданова и командующего Ленинградским фронтом М. С.Хозина. Как видно из записи этих переговоров, Сталин был особенно раздражен тем, что «товарищ Жданов не чувствует потребности прийти к аппарату и потребовать кого-либо из нас для взаимной информации в столь трудную минуту для Ленинграда. Если бы мы, москвичи, не вызывали вас к аппарату, пожалуй, товарищ Жданов забыл бы о Москве и москвичах, которые могли бы подать помощь Ленинграду…»[433]. Конечно же, Жданов и на минуту не мог забыть о Москве, он не мог не помнить о резком недовольстве Сталина в связи с созданием Военного Совета обороны Ленинграда в августе 1941 г., когда ленинградские руководители были обвинены в том, что они «просто неорганизованные люди и не чувствуют ответственности за свои действия». А на этот раз, по признанию самого Жданова, он не мог сообщить Верховному Главнокомандующему «что-либо существенное», а обратиться по своей инициативе с просьбой о помощи не рисковал, боясь вызвать в очередной раз недовольство Сталина. И вот теперь представился удобный случай попросить Верховного Главнокомандующего, «чтобы быстрее осуществился нажим наших войск на Будогощь, Кириши, с тем, чтобы лишить противника возможности путей подвоза», а также ускорить переброску пополнения для 54-й армии и присылку снарядов для 152-мм пушек. Обещая содействовать в выполнении этих просьб, Сталин заверил: «Скоро Тихвин возьмем и навалимся на Будогощь». Но его главный совет состоял в том, чтобы не терять времени и дорожить не только каждым днем, но и часом. «Противник собрал все свои силы почти со всех фронтов против Москвы, – пояснял он свою мысль. – Все остальные фронты имеют теперь благоприятный случай ударить по врагу, в том числе и ваш фронт. Пользуйтесь случаем, пока не поздно». Со своей стороны Жданов и Хозин обещали «зверски воевать на всех участках нашего фронта, не откладывая ни минуты»[434].

В самом деле, достигнутые в эти дни успехи на других фронтах позволяли надеяться на «что-либо существенное» под Ленинградом. 5 декабря началось контрнаступление Калининского, Западного и Юго-Западного фронтов, в результате которого немецко-фашистские войска были отброшены от Москвы на 100–250 км. Активные наступательные действия начались и на войбокальском, маловишерском и тихвинском направлениях. 9 декабря войска 4-й армии овладели Тихвином, сорвав тем самым планы гитлеровского командования соединиться с финскими войсками и полностью отрезать все пути снабжения Ленинграда. Победа под Тихвином досталась 4-й армии дорогой ценой: за время боев на этом направлении в ноябре-декабре 1941 г. ее безвозвратные потери составили около 9 тыс. человек, кроме того, свыше 16 тыс. чел. получили ранения[435].

План гитлеровского руководства на молниеносный разгром Советского Союза, таким образом, рухнул. Этот факт был признан и самим верховным командованием Германии. Директивой ОКБ № 39 Ставка Гитлера 8 декабря 1941 г. дала распоряжение «немедленно прекратить все крупные наступательные операции и перейти к обороне», объясняя это решение преждевременным наступлением «холодной зимы на Восточном фронте»[436]. Группе армий «Север» были категорически приказано не отдавать «шоссе и железную дорогу от Тихвина на Волховстрой и Колчаново, что по прибытии подкреплений обеспечит возможность восстановления и улучшения положения в районе южнее Ладожского озера». Немецко-фашистское командование все еще не теряло надежды, что «благодаря этому мероприятию возможно будет окончательно окружить Ленинград и установить связь с Карельской армией финнов»[437].

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Войска 54-й, 4-й и 52-й армий, хотя и с серьезными просчетами, не позволившими полностью разгромить 1-й армейский и 39-й моторизованный корпуса группы армий «Север» под Волховстроем и восточнее реки Волхов, все же преследовали отходящие на исходные позиции дивизии немцев.

Декабрьские успехи Красной Армии подняли моральный дух советского народа, утвердили уверенность в окончательной победе над немецко-фашистскими захватчиками. Радостные вести с тихвинского направления пришли и в Ленинград, и вновь у его жителей затеплилась надежда на скорое освобождение от блокады. В опубликованном 13 декабря 1941 г. сообщении Совинформбюро говорилось не только о разгроме немецко-фашистских войск под Москвой, но и об освобождении Тихвина.

Возвращение Тихвина позволило возобновить перевозки продовольствия для осажденного Ленинграда по восстановленной Северной железной дороге до станции Войбокало. Доставка грузов на восточный берег Ладожского озера наиболее коротким путем была таким образом обеспечена. Однако проблема транспортировки этих грузов через озеро по-прежнему оставалась наиболее слабым и уязвимым местом. Ладожская ледовая дорога из-за чрезвычайно сложных условий эксплуатации трассы в декабре не удовлетворяла и дневную потребность города в продовольствии. В декабре 1941 г. по ледовой дороге поступало в сутки в среднем 347 т хлебопродуктов, в то время как требовалось не менее 500 т по самым голодным нормам[438]. Высчитанные в Исполкоме Ленгорсовета с точностью до десятых дней запасы были уже практически неприкосновенными, и население получало только хлебный паек: мизерный кусочек хлеба, почти наполовину состоявший из суррогатных примесей. Суточный рацион занятого на производстве рабочего составлял 1 тыс. калорий, служащего – около 600 калорий, иждивенца – менее 500 калорий, в то время как нормальная потребность взрослого человека определялась в 3–3,5 тыс. калорий. Содержание белков в пище ленинградцев в ноябре-декабре 1941 г. снизилось до 10 г в день, тогда как население Германии в самое голодное для него время 1916–1917 гг. получало с пищей от 25 до 50 г белков в день. Заведующий отделом торговли Ленгорсовета И. А. Андреенко впоследствии рассказывал: «Я помню, как в декабре я был вечером у секретаря горкома партии Алексея Александровича Кузнецова. Еще раз мы просмотрели наличие запасов продовольствия. Снижать хлебную норму населению уже некуда было, нельзя уже было, народ и так умирал. Разбирали-разбирали, прикидывали. Алексея Александровича я до войны знал, встречался с ним. Он был волевым человеком, много сделал для того, чтобы сохранить больше жизней ленинградцев, но таким мрачным я его еще не видел. И все-таки он потом говорил (об этом у меня записано): “Знаешь, мы не можем опускать руки, нельзя!” и привел такой пример: “Знаешь, что мне на Кировском заводе сказал один рабочий? Камни будем грызть, но Ленинград не сдадим!…” Пошли мы к товарищу Жданову, доложили и снизили продовольственные нормы не населению, а военным, морякам и солдатам. В декабре месяце плохо было дело…»[439].

Продовольственное положение воинов Ленинградского фронта и моряков Балтийского флота также с каждым днем ухудшалось. Солдаты, матросы и офицеры, хотя и в меньшей степени, чем население Ленинграда, тоже сильно страдали от голода. Начиная с 9-го сентября 1941 г. в войсках фронта несколько раз проводилось сокращение суточной нормы питания. В конце ноября 1941 г. в частях первой линии стали выдавать 300 г хлеба и 100 г сухарей. Мучной суп утром и вечером, мучная каша в обед дополняли хлебную выдачу. И все же Военный Совет фронта, учитывая отчаянное положение голодающего населения Ленинграда, постановил 21 декабря 1941 г. передать городу более 300 т продовольствия из запасов, хранившихся в Кронштадте. Большая часть этого продовольствия была направлена на оборонные предприятия[440].

Чтобы совсем не прекратить выдачу населению минимальных норм хлеба, пришлось пойти со второй половины ноября 1941 г. на увеличение примесей в составе выпекаемого хлеба. Ржаная мука составляла в нем в это время всего 55 %, а остальная часть – разные примеси (солодовая, овсяная и ячменная мука, отруби, обойная пыль и сметки, рисовая лузга, жмых, пищевая целлюлоза)[441]. Выпеченный в таком добавлении к муке хлеб представлял собой полужидкую массу, которую приходилось развешивать с помощью деревянной лопатки.

В городе продолжалась работа по изысканию пищевых заменителей. После соответствующей переработки в пищу пошел технический жир. «Пищевые» жиры научились извлекать из технических сортов мыла. Работники Научно-исследовательского института жиров приготовили для нужд хлебопекарной промышленности специальные эмульсии, которые позволили хлебозаводам сберегать ежемесячно до 100 т растительного масла. В институте было также организовано производство рыбьего жира. Ученые Лесотехнической академии предложили получать из целлюлозы белковые дрожжи, производство которых было налажено на ряде предприятий. Кондитерская фабрика им. А. И. Микояна ежедневно выпускала 20 тыс. блюд из белковых дрожжей[442].

Выявляя новые пищевые заменители, ученые исследовали их состав и питательную ценность, определяли степень их безвредности, искали различные способы их приготовления и консервирования, а в некоторых случаях – способы обезвреживания. В Ленинграде имелись значительные запасы технического альбумина (одного из продуктов переработки крови убойного скота), употреблявшегося для нужд промышленности. Проведенные исследования альбумина показали отсутствие в нем вредных веществ, после чего технический альбумин стал использоваться для изготовления колбас. После тщательной проверки в пищу пошли слизистая оболочка желудков свиней, щитовидные железы крупного рогатого скота, заготовленные ранее для получения медицинских препаратов. Мясная промышленность Ленинграда, используя технический альбумин, соленое кишечное сырье, соевый шрот, жмыхи, белковые дрожжи и другие заменители, выпустила в годы блокады свыше 11 тыс. т колбас, паштетов, студня и желе[443].

Ведущую роль в изыскании заменителей мясного сырья сыграли технологи Ленмясокомбината им. С. М. Кирова. Отозванный с фронта опытный инженер-технолог С. И. Сафонов разработал метод использования кишечного сырья для употребления в пищу. По его методу на комбинате было переработано 940 т кишечного сырья. За разработку этого метода С. И. Сафонов будет награжден затем орденом Трудового Красного Знамени[444]. При исследовании технического казеина, применявшегося при выработке клея и различных пластических масс, сотрудниками лаборатории пищевой гигиены была обнаружена его высокая (конечно, по времени голодной блокады) питательность и значительное содержание в нем белков. При недостаточном и неправильном питании ленинградцев в период голодной зимы остро ощущался недостаток минеральных солей, вследствие чего встал вопрос об использовании в пищу населения костной и мясокостной муки. Присланные в лабораторию пищевой гигиены образцы этой муки после тщательной проверки были отвергнуты, так как мука содержала вредные вещества, могущие повредить здоровью и без того слабых ленинградцев. По этой же причине был отвергнут и ряд других пищевых суррогатов[445].

Изысканием дополнительных источников питания и пищевых заменителей в это голодное время занимались практически все ленинградцы, на предприятиях и учреждениях, в научных институтах, высших учебных заведениях и школах. В Эрмитаже, например, обнаружились запасы льняного масла и клея, предназначенные для реставрационных и ремонтных работ. По распоряжению директора академика И. А. Орбели эти запасы были переданы в «пищевой оборот»: на льняном масле сотрудники жарили мороженую картошку, а из клея варили студень. Упоминания об употреблении в пищу приготовленного из клея студня содержатся во многих блокадных дневниках и воспоминаниях. «В декабре и январе удалось раза три-четыре достать плитки столярного клея, – вспоминал доктор исторических наук М. Г. Штейн. – Стоила плитка 30 рублей. И в течение нескольких дней мы ели студень из столярного клея. Какой это был деликатес!…»[446]. Здесь я тоже хочу выступить в роли мемуариста: плитки столярного клея помогли пережить самые голодные дни и нам: мама обнаружила их в большом количестве в столярном хозяйстве отца, который, к великому нашему сожалению, так и не узнал о спасительной роли своих столярных запасов в нашей жизни: он погиб на Ленинградском фронте в марте 1943 г. Блокадная фантазия приготовления пищевых заменителей не знала границ. «Если студень сварить из маленького кусочка кожи, он не получится достаточно хороший, плотный, – вспоминал H. Н. Беляев. – А если сюда добавить столярный клей, то получится хороший, крутой. Есть, конечно, весьма отвратно было, но приправишь горчицей, перцем, уксусом… и кое-как ешь, и можно было как-то существовать»[447].

Еще одним источником добывания продуктов питания стал черный рынок, но из-за высоких цен продаваемые там расхитителями и спекулянтами продукты были недоступны большинству простых ленинградцев. По данным УНКВД Л О на 25 декабря 1941 г., цена 100 г хлеба составляла 30 руб., 100 г масла – 70–80 руб., 100 г сахара – 30 руб., 1 кг мяса – 200 руб., 1 кг конины – 150 руб., 1 кг картофеля – 60 руб.[448] Чтобы соотнести эти цены с покупательной способностью населения Ленинграда, надо иметь ввиду, что заработная плата в это время выплачивалась нерегулярно и в первую очередь тем, кто работал на еще действующих предприятиях и учреждениях. Снять же деньги со своих сберегательных книжек ленинградцы с начала войны могли не более 200 руб. в месяц. В порядке исключения композиторы, художники, писатели, народные и заслуженные артисты, деятели культуры и искусства могли брать со своих вкладов в месяц до 1 тыс. руб.[449]

Голодавшее население под огнем противника добывало в пригородах из-под снега невыкопанную картошку и овощи. На территории Бадаевских складов люди собирали пропитанную сахаром в результате пожара 8 сентября 1941 г. промерзшую землю, чтобы затем получить из нее драгоценный напиток в первую очередь для детей. Среди собирателей этой сладкой земли оказался и единственный кинооператор (А.Л.Богоров), которому удалось заснять этот грандиозный пожар[450], ставший потом источником многих мифов и легенд. Чтобы заглушить ни с чем не сравнимое чувство голода, ленинградцы использовали в пищу все, что можно было условно считать съедобным, в том числе корни различных растений, цветы, вазелин, глицерин, горчицу, охотились за собаками, кошками и птицами. «Сегодня у нас был вкусный суп с мясом и макаронами. Кошачьего мяса хватит еще на два раза, – отметила в своем дневнике Лена Мухина 18 декабря 1941 г. – Хорошо бы раздобыть где-нибудь еще кошку, тогда бы нам опять надолго бы хватило. Да, я никогда не думала, что кошачье мясо такое вкусное, нежное»[451]. Изобретательные работницы научились получать из деталей текстильных машин, изготовленных из кожи (так называемых «гонок») 22 «блокадных блюда», которые потом будут демонстрировать в Музее обороны Ленинграда[452].

К концу декабря 1941 г. «пищевая доминанта» завладела практически всем населением блокированного города. «Мучительный голод заставляет человека и думать, и говорить только об одном – о пище, делиться воспоминаниями о любимых и нелюбимых блюдах, вызывает сожаления о прежних капризах, о тех недоеденных и вовсе не употребленных простых блюдах, которыми пренебрегали в былое время, – отмечает в своем дневнике врач амбулатории фабрики «Красное знамя» А. И. Лихачева. – Где встретятся два-три человека, на службе ли, на работе, в очереди, разговор только об еде. Что дают по карточкам, какая норма, что можно достать и т. д. – это кардинальный жизненный вопрос каждого»[453].

Жестокий голод усугублялся наступившими сильными холодами, почти полным отсутствием топлива и электроэнергии. 2 декабря 1941 г. Исполком Ленгорсовета установил лимиты расходования угля для коммунальных предприятий и учреждений на текущий месяц. Медицинским учреждениям выделялось около 6 т, баням и прачечным 4,55 т, Ленводопроводу – 0,7 т, Трамвайно-троллейбусному управлению – 0,65 т, Городскому отделу народного образования (включая детские сады и ясли) – всего 0,05 т. Эти мизерные цифры, носившие скорее символический характер, объяснялись тем, что в резерве города к этому времени осталось всего 325 т угля для коммунальных потребителей. Решением Исполкома Ленгорсовета от 20 декабря 1941 г. были «разбронированы» дровяные склады Ленгортопа[454]. Чтобы хоть как-то разрешить топливную проблему Исполком Ленгорсовета разрешил в декабре разбирать на дрова деревянные дома и другие деревянные сооружения, главным образом подвергшиеся разрушению… Были снесены трибуны стадиона им. Ленина, летние постройки в парках, так называемые «американские горы» и др. Все это дало блокированному городу около 150 тыс. куб. м дров. Кроме того, на организованных в Парголовском и Всеволожском районах лесозаготовках было заготовлено еще 300 тыс. куб. м дров[455]. Исполком Ленгорсовета смог выделить из своих скудных запасов населению всего 15 тыс. куб. м дров, 90 тыс. куб. м – предприятиям и учреждениям, 14 тыс. куб. м – хлебопекарным заводам и 40 тыс. куб. м – «Ленэнерго»[456]. Из-за отсутствия бензина грузовой автотранспорт был переведен на газогенераторное топливо («чурки»), производство которого было налажено на Ижорском фанерном заводе[457].

Суточная выработка электроэнергии с сентября по декабрь 1941 г. сократилась почти в 7 раз. Минимальные нормы снабжения Ленинграда электроэнергией обеспечивали коллективы II и V ГЭС, на помощь которым было направлено около 2 тыс. рабочих, снятых по решению Исполкома Ленгорсовета со строительства Володарского сектора обороны города[458]. 9 декабря 1941 г. в целях сокращения расхода электроэнергии было упразднено 8 трамвайных маршрутов и снято с линии 90 трамвайных вагонов[459]. Вскоре трамваи и троллейбусы застыли на улицах города, став неотъемлемой частью блокадного пейзажа зимы 1941–1942 г. Из-за недостатка электроэнергии один за другим стали останавливаться оборонные заводы. «В городе почти нет электроэнергии, сегодня остановился и наш завод», – записал 11 декабря 1941 г. в своем дневнике директор «Севкабеля» А. К. Козловский[460]. 20 декабря в литейном цехе Кировского завода подача электроэнергии прекратилась в тот момент, когда рабочие разливали металл по формам, предназначенным для отливки снарядов. На заводе им. Лепсе электроэнергию отключили 25 декабря 1941 г. «У меня до сих пор перед глазами эта картина, – вспоминал начальник литейного цеха М. Г. Дерябин. – Иду в цех, а в цехе – багровое пламя… Ковш наполовину опрокинут и расплав льется прямо в яму…»[461].

Все эти нечеловеческие лишения и трудности вызвали огромную смертность среди ленинградцев. Бурное развитие дистрофии усугублялось тяжелыми психическими травмами, вызванными постоянными бомбежками, обстрелами, потерей близких людей и т. д. Физическое перенапряжение, холод, отсутствие электричества и отопления, воды, канализации и других элементарных бытовых условий еще больше понижали сопротивляемость людей смерти. Ленинградцы умирали дома в холодных квартирах, на работе, на улице, в очередях за хлебом. Горе пришло в каждую семью. На глазах у матерей и отцов умирали их сыновья и дочери, дети оставались без родителей. Возникшая в силу нечеловеческих условий жизни в осажденном городе и прежде всего из-за невиданного ранее голода алиментарная дистрофия останется в истории медицины периода Великой Отечественной войны как «ленинградская болезнь». Ученые, изучавшие эту болезнь и искавшие средства борьбы с ней, наблюдали многие тысячи людей в крайних условиях их существования и, к великому горю, мало чем могли им помочь. Отношение числа смертельных случаев к числу заболеваний дистрофией достигало в это критическое время 85 %[462]. Медицинским работниками было ясно, что решающим средством борьбы с дистрофией является полноценное питание, но в декабре 1941 г. единственным общедоступным средством спасения людей был кипяток. По решению Исполкома Ленгорсовета от 6 декабря 1941 г. во всех районах города были установлены общественные кипятильники, из которых литр кипятка отпускался по цене три копейки[463].

Эффективным средством спасения населения могла и должна была стать его эвакуация. Постановлением Военного Совета Ленинградского фронта от 19 ноября 1941 г. была утверждена «Комиссия по эвакуации из Ленинграда людей» во главе с председателем Исполкома Ленгорсовета П. С. Попковым. 26 ноября 1941 г. последовало подписанное А. Н. Косыгиным распоряжение Совета по эвакуации СССР, утвердившее предложение Исполкома Ленгорсовета об эвакуации из Ленинграда автотранспортом до ст. Заборье с дальнейшей пересадкой на железнодорожный транспорт 118 тыс. человек. В первую очередь это были рабочие эвакуированных предприятий и члены их семей – 75 тыс. человек; ученики ремесленных училищ и школ ФЗО – 34 тыс.; преподаватели и слушатели военных академий – 6 тыс.; специалисты и научные работники – 3 тыс. человек[464]. Едва начавшаяся эвакуация сразу же встретилась с огромными трудностями, и намеченный план – вывозить ежедневно до 7 тыс. человек, оказался нереальным. В связи с этим 6 декабря 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта принимает новое постановление, согласно которому массовая эвакуация должна была начаться с 10 декабря 1941 г. по ледовой дороге через Ладожское озеро, число вывозимых людей к 20 декабря должно было достигнуть 5 тыс. в сутки. Однако 12 декабря Военный Совет постановил «отложить эвакуацию из Ленинграда по фронтовой автомобильной дороге впредь до особого распоряжения»[465]. Хотя в постановлении Военного Совета от 6 декабря 1941 г. были определены последовательно все маршруты эвакуации и ответственные за них лица, в первые же дни выяснилось, что практически массовая эвакуация не подготовлена. 7 декабря 1941 г. начальник Дорожного отдела милиции Октябрьской железной дороги сообщал: «На ст. Борисова Грива прибыл состав с эвакуированными. Переправка их через лед не производится ввиду неподготовленности дороги и слабого льда. Часть женщин с детьми размещены в поселке… На станции и в поселке не имеется медпункта. Эвакуированные достаточным питанием не обеспечены»[466]. На состоявшемся 6 декабря 1941 г. совещании представителей ленинградских учреждений АН СССР выяснилось, что «отправление эвакуированных пешком нецелесообразно. Первый же опыт дал множество отставших…»[467]. Организованный этап массовой эвакуации сотрудников академических учреждений намечался на середину декабря, но около полутора тысяч сотрудников, записавшихся для эвакуации, ждали своей очереди еще не одну неделю.

Слухи о возможной эвакуации через Ладожское озеро захватили всех ленинградцев, о чем можно судить и по записям в блокадных дневниках. «Трудно человеку, не испытавшему всех тягот нашего положения, представить себе, как заманчиво для нас оказаться через несколько дней в условиях, в которых можно вволю поесть хлеба и картошки, – читаем в одном из дневников. – Об этом мы мечтаем как о недосягаемом счастье. Мечтаем мы и о том времени, когда можно будет спокойно спать, не думая о том, что ненароком в тебя может попасть фугасная бомба или артиллерийский снаряд. И вдруг понимаешь, что эти мечты могут осуществиться – правда, при известных трудностях и опасностях – благодаря эвакуации»[468]. Но в декабре 1941 г. этой мечте большинства ленинградцев не суждено было сбыться. Актом безрассудства можно назвать начавшуюся с конца декабря 1941 г. «походным порядком» через Ладожское озеро эвакуацию беженцев, оставшихся в блокированном городе. Многим из них так и не удалось достигнуть восточного берега Ладоги.

Расставшись с мечтой об эвакуации в ближайшее время, многие ленинградцы теряли последние силы в борьбе за свою жизнь. По заснеженным улицам города по направлению к кладбищам тянулись многочисленные похоронные процессии. Закутанные человеческие фигуры медленно и молча двигались из последних сил, волоча за собой саночки, фанерные листы с уложенными на них в самодельных гробах, ящиках или зашитыми в одеяла или простыни покойниками. С середины декабря 1941 г., констатировалось в отчете городского управления коммунального хозяйства, «кладбища, особенно Серафимовское, Большеохтинское и Волково, представляли такую картину: перед воротами кладбищ прямо на улице, на самих кладбищах у контор, церквей, на дорожках, в канавах, на могилах и между ними десятками, а иногда и сотнями лежали оставленные покойники в гробах и без них…»[469]. 18 декабря 1941 г. руководство треста «Похоронное дело» обратилось к председателю Исполкома Ленгорсовета П. С. Попкову с предложением начать захоронения в братских могилах[470]. 26 декабря 1941 г. начальник У НКВД по Ленинграду и Ленинградской области П.Н.Кубаткин направил на имя А. А. Жданова справку о смертности в Ленинграде по состоянию на 25 декабря 1941 г.[471] В ней констатировалось, что «в связи с продовольственными трудностями в Ленинграде увеличилась смертность населения». И далее приводились бесстрастные цифры – последствия деликатно называемых в справке «продовольственных трудностей». Познакомившийся с этим документом заинтересованный читатель после того, как уйдет из жизни последний свидетель блокадной трагедии, будет ошарашен, узнав, что если в довоенном Ленинграде умирало в месяц в среднем до 3500 человек, то за 25 дней декабря 1941 г. смертность составила 39073 человека. С 20 по 25 декабря 1941 г. на улицах города скоропостижно скончалось 656 человек[472]. Далеко не точный итог смертности в декабре 1941 г. в блокадном Ленинграде составил почти 53 тыс. человек, что превысило его годовую смертность в 1940 г. – 46827 человек[473]. Но это был еще не предел.

К великому сожалению, в декабре 1941 г. работа Ладожской ледовой дороги далеко еще не оправдывала возлагавшихся на нее надежд. Из-за сложных условий ее эксплуатации план перевозок не выполнялся, и осажденный город располагал в это время запасами муки для выпечки хлеба на один-два дня. Но 21 декабря 1941 г. на имя А. А. Жданова пришла спасительная телеграмма от генерала К. А. Мерецкова: «Задача, поставленная т. Сталиным войскам 4 армии, выполнена. Сегодня 20.12 16.00 железная дорога Тихвин – Волхов полностью очищена от войск противника и может быть использована для подвоза грузов летучками до Волхова»[474]. Правда, эту железную дорогу, и особенно мосты, предстояло еще восстановить, и на это требовалось время, ну хотя бы несколько дней. 24 декабря 1941 г. А. А. Жданов информировал Москву о том, что в течение этого дня в город по Ледовой дороге из Новой Ладоги впервые поступило большое количество муки – 669 т[475], что превышало дневную потребность города в муке. И Военный Совет Ленинградского фронта, учитывая отчаянное положение населения и реально надеясь на улучшение подвоза продовольствия в ближайшее время, идет на рискованный шаг – принимает в тот же день постановление о прибавке хлебных норм. 25 декабря 1941 г. население Ленинграда стало получать 350 граммов хлеба по рабочей карточке и 200 граммов по служащей, детской и иждивенческой. В связи с этим суточный лимит расхода муки и примесей был установлен в 560 т, из которых населению Ленинграда и области выделялось 395 т[476]. 25 декабря А. А. Жданов в разговоре по прямому проводу с Г. М. Маленковым с оптимизмом сообщил: «С сегодняшнего дня решили прибавить по 100 гр. рабочим и 75 гр. всем остальным. А всего будут получать и уже получают 300 гр. рабочие и 200 гр. – остальные. В городе настоящий праздник, только просим, чтобы нас не подвели с подачей хлеба и с 1 января просим, чтобы нам давали из расчета 800 тонн в день муки. Требуется скорейшее восстановление железной дороги, чему мы помогаем. И еще просим доставлять нам автогорючее, которого у нас нет»[477].

Хлебная прибавка 25 декабря 1941 г. стала для подавляющего большинства ленинградцев если не праздником, то определенно огромной и неожиданной радостью. Я и сейчас вижу заплаканные, но счастливые глаза моей мамы, вернувшейся в то утро из булочной и бросившейся целовать нас с братом – «Теперь мы спасены!». По свидетельству писательницы Веры Инбер, утром 25 декабря только и разговоров было, что прибавили хлеба[478]. В дневнике простой ленинградки в этот день было записано: «25-го числа меня подняли в 7 часов утра вестью – хлеба прибавили!… Трудно передать, в какое всенародное ликование превратилось это увеличение пайка, как много с этим было связано. Многие плакали от этого известия, и дело тут, конечно, не в одном хлебе… Как будто какая-то брешь открылась в глухой стене, появилась живая надежда на спасение, острее поверилось в прочность наших успехов и одновременно, резкой болью отозвался весь ужас нашей нынешней жизни: голод, темнота, холод, вечная угроза обстрелов и взрывов»[479]. Хлебная прибавка 25 декабря была действительно важным событием в жизни ленинградцев, о чем можно судить и по спецсообщению Управления НКВД по Ленинграду и Ленинградской области, составленному по донесениям информаторов об откликах представителей различных слоев населения на увеличение нормы выдачи хлеба[480]. При этом спецсообщение, наряду с одобрительными и восторженными отзывами рабочих, служащих, домохозяек, представителей интеллигенции, содержало и «отрицательные высказывания», отмеченные «среди незначительной части населения». Как говорилось в этом спецсообщении, «отрицательные высказывания» сводились к тому, что «увеличение норм выдачи хлеба для Ленинграда стоило больших жертв», что «о населении города позаботились слишком поздно. Была допущена большая смертность от голода»[481]. Содержавшиеся в сводках УНКВД оценки хлебной прибавки 25 декабря 1941 г., в целом, соответствуют тем, которые содержатся в блокадных дневниках, опубликованных в последние годы. По мнению директора Архива АН СССР Г. А. Князева, это была «значительная прибавка», придавшая новые силы: «и люди повеселели, поднялись духом. Может быть, смертельная опасность уже позади!»[482]. Школьница Лена Мухина сделала 25 декабря 1941 г. такую запись: «Какое счастье, какое счастье! Мне хочется кричать во все горло. Боже мой, какое счастье!»[483]. Главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов, обычно лаконичный в своих дневниковых записях, 25 декабря 1941 г. не сдержал своих чувств: «Сегодня замечательный день для населения города. Прибавили норму хлеба… Большое облегчение, а главное – действует психологически на людей. Чувствуют, что будет улучшение»[484]. В этот день был полон оптимизма и известный востоковед А. Н. Болдырев, о чем свидетельствует сделанная им запись в дневнике за 25 декабря 1941 г.: «Рождество. Вечер. День потрясающий, с утра неожиданная прибавка хлеба – 350 и 200. В 5 ч. митинг неожиданный: блестящее продвижение прорыва блокады. В ближайшие дни река продовольствия, больше, чем другим городам. Жданов сказал так. Ближайшие дни. Добавляют в кулуарах: еще в декабре дадут вино, шоколад, крупу. Хлеб увеличится с января, будет белый. И затем венец – московский паек: 800 и 600. Так это будет, так? Все внутри напряжено в ожидании. Кто доживет – будет жить!»[485].

«Блестящее продвижение прорыва блокады», о котором пишет в своем дневнике А. Н. Болдырев, действительно готовилось с середины декабря 1941 г. Еще в ходе контрнаступления наших войск в Приладожье в Ставке Верховного Главнокомандования было решено в целях объединения действий армий, находившихся к востоку от р. Волхов и вновь сосредотачиваемых в этом районе, образовать Волховский фронт. На совещании в Ставке 12 декабря обсуждался план дальнейших действий фронтов. На нем присутствовали вызванные в Москву от Ленинградского фронта: командующий – генерал-лейтенант М. С. Хозин и член Военного Совета А. А. Жданов; от Волховского фронта – командующий генерал армии К. А. Мерецков, член Военного Совета фронта А. И. Запорожец и начальник штаба – генерал-майор Г. Д. Стельмах. На совещании были также командующие 26-й (с 25 декабря 1941 г. – 2-й ударной) генерал-лейтенант Г. Г. Соколов и 59-й армий генерал-майор И. В. Галанин. В результате этого совещания было принято решение, а затем 17 декабря 1941 г. поставлены задачи фронтам в последовавших директивах. Согласно этим директивам, Ленинградский и Волховский фронты получили приказ не только деблокировать Ленинград, но и окружить, а затем пленить и «истребить» войска группы армий «Север», действующие на Волхове и под Ленинградом[486]. Таким образом, еще в 1941 г. ставилась задача полностью снять блокаду и даже изгнать немцев с территории Ленинградской области. Однако решение Ставки ВГК с самого начала оказалось нереальным, поскольку наши войска ни физически, ни материально, ни организационно не в состоянии были решать в то время столь грандиозные задачи. Но открыто об этом заявить Верховному Главнокомандующему, разумеется, никто не посмел. В результате Волховский фронт, перешедший в наступление в начале 20-х чисел декабря, имеющимися в его распоряжении силами не смог выполнить приказ. Хотя и третья попытка деблокировать Ленинград окончилась неудачей, в ходе Тихвинской стратегической наступательной операции советские войска нанесли поражение 10 дивизиям противника и сорвали план немецкого командования полностью изолировать осажденный город. Однако это было достигнуто ценой больших людских потерь: за месяц декабрьских боев безвозвратные потери наших войск составили 17 924 человека и санитарные – 30977[487].

Большинство ленинградцев не имели реального представления о том, что происходило на Ленинградском фронте, источником их информации были газеты, радио и, конечно же, слухи, обещавшие «московский паек» в не столь отдаленном будущем. «По радио и из газет радостные известия о продвижении наших войск и захваченных трофеях на всех фронтах, – записал 28 декабря 1941 г. в своем дневнике отнюдь не наивный старший бухгалтер Института легкой промышленности Н. П. Горшков. – Под Ленинградом есть значительные успехи, враг оттеснен, и уже пятый день нет обстрела из дальнобойных орудий»[488]. Директор Архива АН СССР Г. А. Князев с удовлетворением отметил 29 декабря 1941 г.: «Немцев бьют, уничтожают как разбойников. Но захватчики отчаянно сопротивляются. По радио передают, что под Ленинградом враг отступает. Подробностей, конечно, не сообщается»[489]. Увы, эти «подробности» были неутешительными для ждавших избавления от вражеской осады людей.

Ленинградцы не подозревали, что после хлебной прибавки 25 декабря 1941 г. над ними нависла смертельная угроза остаться без продовольствия из-за неожиданно возникшей проблемы его транспортировки в блокированный город. Именно в это время, вселившее надежду в ленинградцев, из Москвы из Главного управления Гражданского воздушного флота пришло распоряжение об отзыве с 27 декабря 1941 г. выделенных в свое время ГКО для доставки продовольствия в Ленинград «Дугласов» с аэродрома Хвойный. Попытки ленинградского руководства убедить Москву хотя бы отсрочить это решение, поскольку «других возможностей для снабжения войск и населения Военный Совет пока не имеет»[490], натолкнулись на решительное возражение: начальник Главного управления Гражданского воздушного флота Молоков ответил телеграммой, что он всего лишь выполняет распоряжение члена ГКО товарища Молотова – самолеты нужны на других фронтах. Тогда члены Военного Совета А. А. Кузнецов и Н. В. Соловьев решили в отсутствие находившегося в это время в Москве А. А. Жданова обратиться к самому Сталину и в ночь с 25 на 26 декабря заказали с ним разговор по прямому проводу. Но им удалось переговорить только с секретарем Сталина Поскребышевым, который обещал передать их просьбу и сообщить вечером ответ. И он действительно пришел: «“Дугласы” нужны на других фронтах. Продовольствие и пушки можно поставлять по ледяной дороге. Молотов, Маленков, Микоян». Подписавшие этот ответ вряд ли могли не знать, что еще раньше «от начальника фронтовой дороги» (той самой – «ледяной») потребовали к 31 декабря 1941 г. сформировать и направить в распоряжение Верховного Главнокомандования два автотракторных батальона с полной заправкой и лучшими водителями[491]. Выполнение этого распоряжения означало практически прекращение доставки продовольствия по Ладожской ледовой дороге. Из-за почти полного прекращения подвоза продовольствия с 27 декабря 1941 г. по 4 января 1942 г. многие ленинградцы не могли найти в магазинах никаких продуктов. Об этом пишут в своих дневниках и сами блокадники. А. Н. Болдырев, еще несколько дней назад мечтавший под впечатлением хлебной прибавки о «московском пайке», 27 декабря 1941 г. отметил в своем дневнике: «Мука с продуктами. Их не выдают»[492].

29 декабря 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта собрался на чрезвычайное заседание: накануне по ледовой дороге в город было доставлено всего 622 т грузов, из которых продовольствие составило 462,2 т, или менее половины необходимого минимума. На следующий день город получил еще меньше – 602 т, в том числе продовольствия 431,9 т. Как пишет в связи с этим американский журналист Гаррисон Солсбери, «"дорога жизни” могла, видимо, стать дорогой смерти»[493].

В эти страшные декабрьские дни 1941 г., когда казалось, что смерть вот-вот восторжествует в заснеженном и застывшем городе, его руководство принимало отчаянные усилия, чтобы пульс жизни в городе не замер окончательно, чтобы обеспечить хотя бы в минимальных размерах потребность фронта в боеприпасах и вооружении. После того как город остался практически без электроэнергии, на предприятиях стали устанавливать газогенераторы, двигатели внутреннего сгорания, собственные блокстанции. «Именно благодаря этому в стенах Металлического завода ни на минуту не замирали работа и жизнь, – вспоминал впоследствии главный механик этого завода Г. А. Кулагин. – Трудно сказать, что стало бы с заводом, с тысячами голодных и замерзших людей, если бы остановилась наша электростанция. Не только фронт получил бы меньше снарядов, мин и танков, но и блистательные достижения Металлического завода наших дней, наверное, пришли бы на несколько лет позже, если бы замерз и замер тогда единственный котел, а с ним вместе и весь завод»[494]. На ряде предприятий перешли на ручной труд. Рабочие, пока были силы, вращали станки вручную. Сестрорецкий инструментальный завод, разместившийся в Смольнинском районе, освоил производство автоматов. Когда прекратилась подача электроэнергии, рабочие стали выпиливать детали вручную. Некоторые узлы автомата на саночках везли обрабатывать на другое предприятие. К концу декабря 1941 г. завод изготовил таким способом более 4 тыс. автоматов[495].

Имеющиеся сегодня в распоряжении историков документы дают основание считать, что жесткая власть Смольного опиралась не только на административные меры и продовольственную диктатуру (в данном случае – рабочие карточки и дополнительное питание), но и на понимание рабочими в основной своей массе патриотического долга. В первую очередь это относилось к рабочим оборонных предприятий. Обессиленные голодом и уже тяжело больные дистрофией, они продолжали выполнять фронтовые задания, ремонтировали корабли, танки и артиллерийские оружия. За большую помощь в ремонте кораблей рабочие-судостроители Г. А. и М. А. Богдановы, Г. Г. Петроченко были представлены командованием Балтийского флота к награждению орденом Красной Звезды[496].

В декабре 1941 г. многие рабочие покинули свои промерзшие и темные жилища и перешли на казарменное положение, экономя силы и продлевая жизнь. Ведь в коллективе легче переносились трудности, заглушались неотвязчивые мысли о еде. Работавшая в период первой блокадной зимы в цехе подготовки зарядов артиллерийского полигона М. Е. Сясина вспоминала, что она «никогда больше не видела и даже не слышала, чтобы люди так держались друг за дружку, как в то время. Мы все были как одна семья… Падали. Как же не так – все было. И умирали… Но странно, что реже всего в коллективе. Вот как раз в таком, где даже в то время бодро шутили. Хлеба не было, так мы будто какой-то другой энергией делились друг с другом»[497]. 22 декабря 1941 г. на сухопутном артиллерийском полигоне из-за болезней и истощения, а также транспортных затруднений не вышли на работу 34 % рабочих и служащих. За время зимы 1941–1942 гг. на полигоне умерло 134 человека, но работа все же не прекращалась, потому что она не могла прекратиться[498].

Перед руководством осажденного города встала нелегкая задача – сохранить производственные кадры и оборудование. Сберечь рабочих можно было, заняв их делом. В коллективе легче переносились трудности, поэтому на многих остановившихся фабриках и заводах люди продолжали выходить на работу, тем более, что они продолжали получать продовольственные рабочие карточки. В декабре 1941 г. было выдано почти 837 тыс. рабочих карточек[499], хотя, конечно, их получали не только рабочие, но и другие категории населения блокированного города. В декабре 1941 г. Совет Народных Комиссаров СССР разрешил выплачивать зарплату рабочим, инженерно-техническим работникам и служащим временно бездействующих предприятий Ленинграда из расчета их среднего заработка[500]. Это решение правительства имело большое значение для сохранения производственных кадров блокированного города.

В особо бедственном положении оказались учащиеся ремесленных училищ и школ ФЗО. На конец ноября 1941 г. в 76 ремесленных училищах насчитывалось 47 668 человек, из которых 27 381 работали в мастерских училищ, 14304 – на предприятиях и 6618 – на оборонном строительстве. Для обеспечения оборонных заказов на заводы Ленинграда было передано из ремесленных училищ как досрочно окончивших 13450 человек. В 16 школах ФЗО проходили производственное обучение 6244 человек[501]. Учащиеся ремесленных училищ и школ ФЗО, даже принимая участие в выполнении оборонных заказов, тем не менее снабжались продовольствием не как рабочие, а как «иждивенцы»! Более того, ученики РУ № 39, жившие в общежитии на Моховой улице, в декабре 1941 г. не получили вообще никаких продовольственных карточек и вынуждены были кормиться убитыми кошками и собаками, all учеников этого училища были арестованы по обвинению в людоедстве. Неудивительно поэтому, что около 300 учащихся ремесленных училищ и школ ФЗО, по данным УНКВД Ленинграда на конец ноября 1941 г., пытались перебежать на сторону противника[502]. Учитывая тот факт, что к декабрю 1941 г. произошло резкое сокращение использования труда учащихся ремесленных училищ в оборонной промышленности, начальник Ленинградского управления трудовых резервов С. Двойников обратился к А. А. Кузнецову и П. С. Попкову с просьбой об их эвакуации в первую очередь[503].

Не имея точных данных о том, сколько и какой военной техники было произведено именно в декабре 1941 г. в Ленинграде (исследователи располагают сведениями о выпуске оборонной продукции за второе полугодие 1941 г. в целом), тем не менее можно определенно утверждать, что и в декабре 1941 г. военная техника, выпускаемая ленинградскими предприятиями, предназначалась не только и не столько Ленинградскому фронту. Как уже отмечалось, по специальному распоряжению ГКО 50 % изготавливаемого вооружения в Ленинграде должно было быть отправлено центру, и Москва бдительно следила, чтобы это распоряжение неукоснительно соблюдалось. 9 декабря 1941 г. А. А. Кузнецов, отвечая на упреки Г. М. Маленкова, требовавшего отправлять полковые пушки и минометы «скорее и больше», заверял: «Все пушки, 120-мм и 82-мм минометы мы ни в одну из наших дивизий не даем, а все вам отгружаем… Мы подбираем все остатки угля и торфа, вынуждены были законсервировать работу почти всей текстильной промышленности и целого ряда предприятий – только для того, чтобы обеспечить производство пушек и минометов»[504]. А. А. Кузнецов обещал «отгрузить» Москве до 20 декабря примерно 100 пушек и 120–150 минометов[505]. Эти пушки и минометы, изготовленные ленинградскими рабочими в нечеловеческих условиях, переправляли в разобранном виде самолетами на станцию Хвойная, где их собирала бригада рабочих Кировского завода для дальнейшей транспортировки по Ладоге. По мнению американского историка Р. Бидлака, военную продукцию, которая отправлялась Москве, следовало бы направить на Ленинградский фронт, чтобы этим подкреплением скорее прорвать кольца блокады. «Освобождение города в конце 1941 г. или в начале 1942 г., – пишет он, – спасло бы жизни сотням тысяч ленинградцев и способствовало бы возрождению города как одного из основных производителей военного снаряжения в стране»[506]. Правда, здесь же американский историк делает оговорку, что «такая стратегия, разумеется, была рискованной»[507].

30 декабря 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял важное в оборонном и морально-политическом плане постановление о производстве основных видов артиллерийского, стрелкового и инженерного вооружения и боеприпасов на первый квартал 1942 г. в Ленинграде[508]. Этим постановлением ленинградской промышленности планировалось произвести в первом квартале 1942 г. 60 танков КВ-1, 1150 полковых пушек, 9 тыс. минометов разных калибров, 1500 пулеметов «Максим», 29 тыс. автоматов ППД, 225 гранатометов, 35 установок М-8а, 2 млн 396 тыс. снарядов разных калибров, 125 тыс. снарядов М-8, 2 млн 100 тыс. мин разных калибров, почти 4 млн взрывателей и другие боеприпасы и инженерное вооружение[509]. Последним пунктом этого постановления, подписанного командующим войсками Ленинградского фронта М. С. Хозиным и членом Военного Совета фронта А. А. Ждановым, Ленинградскому горкому ВКП(б) поручалось «распределить по заводам изготовление вооружения, боеприпасов, инженерного снаряжения и средств, установленного на первый квартал 1942 года»[510]. Забегая вперед, следует признать, что план оказался завышенным и не учитывал возможности резкого ухудшения ситуации, которое произошло в январе-феврале 1942 г., когда большая часть оборонных предприятий из-за высокой смертности среди рабочих и прекращения подачи электроэнергии остановилась.

Хотя большинство научных учреждений находилось в то время в состоянии консервации, оставшиеся в них сотрудники продолжали свои оборонные исследования. «Большинство мастерских встали, но все-таки народ шевелился, понемногу продолжал работу, и в мастерской пиротехники люди делали все-таки боеприпасы! – вспоминал впоследствии директор Химико-технологического института им. Ленсовета Г. А.Маляров. – Люди слабели, еле-еле ходили… В общем, хотя и в «замороженном» виде, но все-таки жизнь теплилась…»[511]. Один из крупнейших специалистов страны по электротермии профессор этого института М. С. Максименко, будучи уже тяжело больным, продолжал руководить работой лаборатории, выпускавшей оборонную продукцию; а когда он уже не смог ходить, то стал принимать приходивших к нему на консультацию посетителей с предприятий и научно-исследовательских институтов у себя дома[512]. В декабре 1941 г. обессиленные голодом сотрудники лаборатории сопротивления материалов Кораблестроительного института вручную приводили в действие машины, продолжая выполнять испытания образцов металлов для оборонной промышленности. Коллектив Всесоюзного научно-исследовательского института водоснабжения получил в незабываемые январские дни 1942 г. срочное задание от Инженерного управления Ленинградского фронта на изготовление опытной партии специальных приборов. Несмотря на отсутствие топлива и электроэнергии, а также болезнь большинства сотрудников, все приборы при колоссальном напряжении сил небольшой части работников института были выпущены в срок, переданы на фронт и применены в боевых условиях. Детали для приборов изготовлялись в мастерских при температуре -10 °C, токарные станки при помощи приспособлений приводились в действие вручную, сотрудники института выходили на работу, имея больничные листы[513]. По заданию командования Балтийского флота небольшая группа ученых Радиевого института, оставшихся в Ленинграде после эвакуации института, под руководством профессора А. Б. Вериго наладила производство светосоставов постоянного действия, необходимых для изготовления приборов кораблей, основанных на принципе использования светящихся красок. Освоение производства светосоставов, будучи сложным и ответственным делом, потребовало от сотрудников Радиевого института больших усилий, так как в осажденном Ленинграде не осталось ни одного специалиста по их изготовлению. Тем не менее после многочисленных экспериментов способ получения светящихся красок был найден, и в ноябре 1941 г. было налажено их промышленное производство, не прерывавшееся и в самые суровые дни зимы 1941–1942 гг. Отсутствие в городе солей радия, необходимых для изготовления светосоставов, грозило сорвать их производство, но ученые научились добывать радий с поверхности стен, полов, мебели в тех помещениях института, где до войны велись исследования с большим количеством радия. Позже радий стали извлекать из отработанных приборов и различных отходов. Применение светящихся красок на кораблях Военно-

Морского Флота явилось одним из средств повышения боеспособности кораблей в ночных условиях и аварийной обстановке[514].

В начале зимы 1941–1942 г., когда из-за отсутствия в городе необходимых материалов, литейной промышленности грозила остановка, на помощь пришли работники науки и техники. Поисками новых заменителей огнеупорных материалов, в которых испытывали острую потребность металлургические цеха ленинградских заводов, занялась бригада ученых Политехнического института под руководством профессора Зубчанинова. В результате многочисленных опытов, проводя которые профессор целыми сутками не уходил из экспериментального цеха, рецепт нового огнеупорного материала был найден. Металлургические цеха получили дешевый и прочный заменитель огнеупорных приспособлений[515]. Использование некачественного шихтового материала, некондиционного топлива и формовочной земли приводило к большому проценту брака при отливке металла. В условиях осажденного Ленинграда, где каждая тонна металла была взята на учет, необходимо было найти средства, при помощи которых можно было бы устранять дефекты в уже изготовленных деталях. Одним из таких средств исправления дефектов отливок был предложенный специалистами способ заварки деталей. Разработанная учеными классификация дефектов и брака отливок помогала устранять причины выпуска недоброкачественных изделий[516].

Изыскание новых заменителей материалов для промышленности стало одной из главных задач ленинградских работников науки и техники в годы блокады города. На основе крайне ограниченных ресурсов они делали все возможное, чтобы обеспечить беспрерывную работу оборонной промышленности города. Показательны в этом отношении неутомимые поиски учеными новых изоляционных материалов для высокочастотных кабелей, применявшихся для производства мощных радиоустановок. Вместо используемой ранее в СССР в этих целях дорогостоящей стироловой изоляции научные сотрудники Физико-технического института профессор П. П. Кобеко и H. М. Рейнов предложили новый теплостойкий материал с высокими электрическими качествами – «эскапон», выпуск которого был налажен в институте. Лаборатория института давала электропромышленности города 200–250 кг «эскапона» в день. Изготовленный из нового вида изоляции высокочастотный кабель был в несколько раз дешевле иностранных, не уступая при этом им по качеству[517]. На геолого-почвенном факультете Ленинградского университета под руководством профессора О.М. Аншелеса был найден способ ускоренного выращивания пьезокристаллов, необходимых радиопромышленности. Организованный в Университете цех по их производству работал до конца 1941 г. и давал около 100 кг пьезокристаллов в месяц[518]. В научно-исследовательском Керамическом институте велись большие работы по получению сырья фарфоровой массы для производства изоляторов, электрофарфора, прессованных абразивных кругов[519]. Специальные сорта бумаги, применявшейся в электропромышленности, были изготовлены в Центральном научно-исследовательском институте целлюлозной и бумажной промышленности. Для налаживания массового производства этой бумаги научный сотрудник института М. В. Бондаренко вылетал из блокированного Ленинграда в Москву, где был организован специальный цех по ее выпуску[520].

Работа ученых на предприятиях блокированного Ленинграда имела важное значение не только для оборонной промышленности, но и для сохранения научных кадров, так как ученые, связанные непосредственно с производством, получали рабочие продовольственные карточки, в то время как остальные научные работники (кандидаты наук) вплоть до февраля 1942 г. снабжались по нормам для служащих. Уполномоченный ГКО по продовольственному снабжению войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда Д. В. Павлов в своей книге «Ленинград в блокаде (1941 год)» сочинил трогательную легенду о том, как А. А. Жданов, узнав, что «многие из ученых, особенно преклонного возраста, не выдерживали голода», оказывается, «немедленно потребовал список ученых, рассмотрел его и направил в городской отдел торговли с указанием выделять ученым дополнительно к пайку продукты с таким расчетом, чтобы они могли сохранить здоровье. Продуктов для этой цели потребовалось немного, но жизнь ученых была спасена»[521]. Если бы это было так в действительности, то не был бы таким длинным список ученых, погибших от голода в каждом ленинградском научно-исследовательском институте и вузе. В декабре 1941 г. повезло только академикам и членам-корреспондентам АН СССР, которые по указанию Исполкома Ленгорсовета должны были получить «единовременно, без продовольственных карточек» роскошный новогодний дар: 0,5 кг животного масла, 2 коробки консервов, три десятка яиц, 0,5 кг сахара, 0,5 кг печенья, 0,3 кг шоколада, 3 кг пшеничной муки и 2 бутылки виноградного вина[522]. Увы, обладателями волшебного подарка стали единицы, поскольку к этому времени большинство академиков и членов-корреспондентов АН СССР было вывезено из осажденного Ленинграда самолетами.

Прямо-таки кричащим документом об отчаянном положении ученых зимой 1941–1942 гг. служит дневник директора Архива АН СССР Г. А. Князева, просьбы которого о выдаче ему продовольственной карточки 1-й категории неоднократно отвергались в обкоме Союза работников высшей школы и научных учреждений. Отказано было и кандидатам наук, а на вопрос «Что же им остается, умирать?» бюрократы от науки ответили: «Возможно, что и умирать». Подводя итог этим бесплодным попыткам, Г. А. Князев записал 6 января 1942 г.: «Вот так кандидаты наук превратились в действительных кандидатов… на смерть от голода и истощения»[523].

И все же ученые, не попавшие в привилегированные списки, не собирались мириться с ролью кандидатов на смерть. В конце декабря 1941 г. сотрудники Института востоковедения отметили 500-летнюю годовщину со дня рождения Алишера Навои специальным заседанием, на котором выступили И. Ю. Крачковский, Е. Э. Бертельс, А. Н. Кононов, Б. Т. Руденко[524]. Ученые Инженерно-строительного института, рассматривая на одном из своих заседаний в декабре 1941 г. тематику исследований на 1942 г., горячо обсуждали вопросы не только оборонной деятельности, но и проектирования и строительства новых городов и поселков[525]. В декабре 1941 г. в Ленинградском университете докторские диссертации защитили географы М. Д. Семенов-Тян-Шанский, С. П. Суслов, А. П. Краев[526]. С начала войны по конец 1941 г. сотрудники и аспиранты Университета защитили 7 докторских и 42 кандидатских диссертации; некоторые из них имели практическое значение для Ленинградского фронта. Так, кандидатская диссертация Я. X. Иоселева, защищенная им в феврале 1942 г., была посвящена вопросам гидрометеорологического обеспечения сухопутных войск Ленинградского фронта в период октября-декабря 1941 г.[527] В ноябре-декабре 1941 г. в Ботаническом институте АН СССР было защищено 10 диссертаций. Ученые вспоминали, что «защиты диссертаций многих ободрили, чувствовалось, что советского ученого никакой враг не сломит. Приятно было узнавать, что сообщения о заседаниях Ученого Совета доходили до передовой линии обороны. Приезжающие с фронта с большим удовлетворением смотрели на нас и в нашей бодрости и стойкости, как и мы у них, получали укрепление для себя»[528].

В жестоких условиях блокады ленинградские ученые рассматривали обучение студентов как свой долг перед Родиной. Обессиленные голодом, они по-прежнему шли на свои факультеты, читали лекции, проводили лабораторные занятия, руководили дипломными проектами выпускников. В 1941–1942 учебном году в вузах осажденного Ленинграда работали около тысячи преподавателей, среди которых насчитывалось свыше 500 профессоров и доцентов[529]. От проведения регулярных лекций в большинстве институтов пришлось отказаться. Студенты перешли на индивидуальные учебные планы и собирались один-два раза в неделю на консультации и собеседования. «Сегодня вызвонил студентов для занятий к себе в Эрмитаж, – записал в своем дневнике А. Н. Болдырев 18 декабря 1941 г. – К лекциям уже подготовку не осиливаю и сегодня объявил им, что читать не буду, только занятия текстом остаются»[530]. Занятия проходили в необычной обстановке: вокруг печки-времянки расставлялись столы, за которыми располагались студенты и преподаватели. Из-за отсутствия электроэнергии всю учебную работу приходилось вести только при дневном освещении или при свете коптилки. Рассказывая об этом незабываемом времени, одна из студенток Университета впоследствии писала, что у всех, кто работал и учился зимой 1941–1942 гг., навсегда останется в памяти, как «маленькими группами, даже в одиночку, слушали студенты лекции профессоров и преподавателей. То были: проф. Мавродин, Рифтин, Евгеньев-Максимов, Жуков, Розенфельд, Суслов, Штейн и др. В Университете было оборудовано несколько рабочих комнат. Туда, к огню ламп, набивались студенты. Тепло, тихо, только изредка шуршит бумага и потрескивают дрова в железной времянке. Это – источник тепла, и дежурный, подобно древнегреческому жрецу, неусыпно поддерживает огонь…»[531].

В декабре 1941 г. Ленинградский городской комитет партии принял специальное решение о проведении зимней экзаменационной сессии в высших учебных заведениях города. Решение предусматривало создание необходимых условий для подготовки студентов к экзаменам и требовало от работников институтов не допускать во время экзаменов либерализма[532].

Работники культуры по-прежнему давали шефские концерты в воинских частях и госпиталях, рассматривая это как свой вклад в дело обороны города и питаясь не всегда оправданной надеждой получить тарелку супа. «Но в сознании есть то, что мы, несмотря на все, что мы переживаем, что не получаем зарплату, отдаем свои силы бойцам и командирам, играя бесплатно в госпиталях, что мы тоже что-то делаем, приносим какую-то пользу, давая им отдых, – писал 24 декабря 1941 г. в своем дневнике театральный актер Ф. А Грязнов. – Вот только жалко, что не кормят нас за это. Ну, что стоит госпиталю дать нам по тарелке супа, кусочку хлеба. Но нет, за все время раз дали манную кашу с кусочком рыбы. Это за все время. Значит, не могут. Слишком остро стоит сейчас вопрос с питанием в городе»[533]. Такие записи характерны для многих блокадных дневников деятелей культуры и искусства. За первый год войны шефские бригады работников искусства дали 24 тыс. концертов и 600 спектаклей[534].

Самоотверженно работали в это «смертное» время медики. Условия блокадной зимы резко снизили возможность оказания медицинской помощи населению. В течение декабря 1941 г. почти все больницы перестали получать электроэнергию, что привело к остановке работы операционных, рентгеновских, перевязочных, физиотерапевтических и других кабинетов. Температура в больничных помещениях упала до +2–7 градусов, прачечные прекратили стирку белья, а ручная не могла обеспечить даже самых необходимых нужд медицинских учреждений. Госпитализированные больные находились в холодных, почти не отапливаемых, полуосвещенных палатах. Работа медицинского персонала больниц протекала в очень тяжелых условиях. Хирурги работали в операционных, отапливаемых «буржуйками» и освещавшихся керосиновыми фонарями. При огромной заболеваемости ленинградцев больничная помощь в стационарных лечебных учреждениях являлась одним из важнейших средств спасения населения осажденного города. Однако, несмотря на принятые энергичные меры по увеличению коечного фонда, удовлетворить потребности в госпитализации зимой 1941–1942 г. не было никакой возможности. Медицинский персонал продолжал самоотверженно оказывать помощь больным и раненым даже в периоды налетов вражеской авиации и артиллерийских обстрелов города. В холодных и полутемных кабинетах врачи вели прием амбулаторных больных.

Огромные трудности были и в деле оказания помощи больным на дому. Вследствие большого количества больных врачи иногда посещали их на другой день после вызова. Превозмогая усталость и собирая последние силы, врачи пешком преодолевали изнурительный путь к больным, на котором их часто настигала смерть. Выполняя во время артобстрела срочные вызовы к тяжелобольным, погибли врач поликлиники № 35 М. А. Смирнова, врач поликлиники № 37 М. Лобанова и многие другие[535].

Несмотря на экстремальные условия жизни в блокадном городе, не прекратились полностью занятия в школах. Правда, число учащихся в них значительно сократилось: к январю 1942 г. почти 36 тыс. человек занимались в бомбоубежищах и около 1200 старшеклассников, продолжавших обучение на протяжении всей зимы 1941/1942 учебного года[536]. В конце декабря 1941 г. школы по разрешению Исполкома Ленгорсовета прекратили занятия, и только 39 школ продолжали занятия без перерыва[537]. Рассказывая о том незабываемом времени, ученики 7-го класса 148-й школы писали в своем коллективном дневнике: «Температура 2–3° ниже нуля. Тусклый зимний свет робко пробивается сквозь единственное небольшое стекло в единственном окне. Ученики жмутся к раскрытой дверке печурки, ежатся от холода, который резкой морозной струей рвется из-под щелей дверей… Глаза слезятся, читать тяжело, а писать совершенно невозможно. Мы сидим в пальто, в галошах, в перчатках и даже в головных уборах…»[538].

В связи с начавшейся в декабре 1941 г. массовой смертностью в блокированном городе резко возросло число детей, оставшихся без родителей. Действовавшие на середину декабря 1941 г. 17 детских домов не могли принять всех детей-сирот, и потребовались чрезвычайные меры по борьбе с беспризорностью, которые, к сожалению, были приняты с опозданием. Если в середине декабря 1941 г. в детских домах находилось 2020 детей, то на 1 января 1942 г. – 2730[539], т. е. за эти критические дни декабря 1941 г. в детские дома было вновь определено немногим более 700 детей.

Ленинград в декабре 1941 г… Его суровый портрет начинали писать сами блокадники. «Город огромный, осажденный. Сдавленный мраком, морозом, голодом. В надрывных судорогах мечущийся в добывании скудного пайка, – обобщал свои наблюдения А. Н. Болдырев 17 декабря 1941 г. – Многотысячные, ночные, круглосуточные очереди и по крохе привоз в магазины. Постоянный обстрел. Замерзший транспорт. Смерть на улицах. Склады непогребенных на кладбищах»[540]. Делавший ежедневные записи педантичный Н.П. Горшков 21 декабря заносит в свой дневник страшное, но емкое определение: «Город замирает – мертвеет»[541]. Определение действительно емкое. Замирая, город продолжал, хотя и в другом ритме, жить и бороться за выживание. Именно декабрь 1941 г., первый месяц массовой смертности населения блокированного Ленинграда, показал, что сила духа и воля к сопротивлению ленинградцев не были сломлены, хотя и были ослаблены. Они черпали их в своей семье, в близких и дорогих им людях, в коллективе, в котором они работали и учились, наконец, обнаруживали и скрытые до наступления критической поры дополнительные силы в самих себе. А. Н. Болдырев пишет в своем дневнике 16 декабря 1941 г. о том, как он «увидел с огромной отрадой, что мама крепка еще духом, что есть в ней глубокий крепкий корень воли к превозмоганию беды»[542]. В дневниках блокадников содержится множество примеров, как родные, близкие, а иногда и незнакомые люди делились своими скромными запасами продуктов; как дети, получавшие в школе суп без вырезки талонов из продовольственной карточки, старались принести его домой, своим родным. Побывавший в декабре 1941 г. в одной из ленинградских школ-интернатов генерал М. Духанов вспоминал: «Стою в вестибюле интерната у дверей. Ребята ленинградцы уходят домой навестить родных. По лестнице стремительно сбежал мальчик лет четырнадцати, споткнулся, упал и уронил стакан, стакан разбился с тупым звоном, из него вывалилась горстка свекольной гущи, каши, леденец…

– Куда ты несешь еду? – спросил я у мальчика.

– Домой, маме. Она еле ходит от голода, – мальчик утер глаза кулаком.

Я стал останавливать других ребят и спрашивать, не несут ли они еды. Оказалось, несут. Кто маленькому брату или сестренке, кто отощавшему полумертвому отцу, кто больной от голода матери, кто престарелой бабушке»[543].

Только держась друг за друга, только помогая друг другу, можно было выжить. И люди делились часто последним куском хлеба, неожиданно свалившимся на них счастьем – найденными в укромных местах съестными припасами, посылкой с фронта, а иногда и даром совсем незнакомого человека. Сколько жизней спасли воины, которые, вырвавшись с передовой к своей семье и не застав уже никого в живых, отдавали свой паек тем, кто был еще жив. Я пишу об этом, опираясь не только на воспоминания ленинградцев, но и свою блокадную память: наш отец, сумевший вырваться на несколько часов с фронта, чтобы передать нам под Новый год сэкономленные хлеб и консервы, не застав нас дома (так дорого обошлось нам приглашение в гости на овсяный кисель!), передал новогодние дары соседям. Получившие этот неожиданный дар боролись с искушением – съесть его в одиночку, но многим не позволяла это сделать совесть, и они делились с соседями и часто выживали именно потому, что оставались людьми.

Коллективистская психология часто срабатывала даже тогда, когда, казалось бы, голод должен был ее отключить. Ленинградцы вспоминают о многочисленных случаях, когда люди не поддавались призывам провокаторов громить и грабить булочные и даже пресекали такие попытки, ибо они понимали, что завтра и они могут не получить причитающийся им по карточке кусочек хлеба. За время блокады было разгромлено четыре ларька, отпускавшие хлеб, а всего в городе было 829 продовольственных магазинов и ларьков[544]. Попыток грабежа булочных, конечно же, было больше, но все же они не носили массового характера. И сегодня нельзя читать без волнения рассказанный блокадным сиротой эпизод: «Продукты с базы возила на санках одна взросла женщина-экспедитор. Она всегда брала с собою двух мальчиков лет по четырнадцать. Вот наступила моя очередь. База находилась за Нарвскими воротами. Туда и обратно мы шли пешком. Туда налегке, обратно схватившись за веревку санок. Один из нас всегда шел сзади наблюдающим. На одном из ухабов сани накренились и соевые конфеты рассыпались из коробки на снег. Вокруг нас моментальное образовалось тесное кольцо из проходивших мимо пешеходов. Экспедитор замахала руками, заохала, из ее крика поняли, что конфеты везут в детский дом, да и мы, два заморыша, были хорошей иллюстрацией. Народ толпился вокруг нас, растопырив в стороны руки, глаза горели, но никто не наклонился. Мы собрали конфеты в коробку, подобрали кульки, поправили сани и двинулись дальше. Люди еще долго провожали нас глазами»[545].

Конечно, каждый блокадник мог бы вспомнить немало и других примеров блокадной поры – подлости, черствости, неблагодарности и равнодушия. Предостаточно было и расхитителей и спекулянтов, у которых была изъята 701 т наворованных продуктов питания[546]. Были негодяи и преступники, отнимавшие у обессиленных людей хлеб и продуктовые карточки. И все же не эти подлые люди определяли моральный климат блокадной жизни. Пережившие все это страшное время помнят прежде всего о тех, кто пришел им тогда на помощь. «Спасались, спасая. И если даже умерли, то на своем пути кого-то подняли. А выжили – так потому, что кому-то нужны были больше даже, нежели самому себе», – вот нравственная формула, которую вывели авторы «Блокадной книги», беседуя спустя много лет с теми, кто пережил это незабываемое время[547].

В декабрьские дни 1941 г. необыкновенную силу сплочения приобрело радио. Черная тарелка репродуктора (в городе насчитывалось свыше 100 тыс. радиоточек) помогала ленинградцам переносить нечеловеческие трудности и лишения, сознавать, что они не одиноки в своей борьбе. Работники Ленинградского радиокомитета готовили передачи в сложнейших условиях, понимая, как необходимо людям услышать слова поддержки и ободрения. Из-за недостатка электроэнергии радио буквально шептало, районные подстанции часто отключались, и тогда радио умолкало. Выход был найден в повторении радиопередач для временно отключившихся районов города. «Радио нарушает тягостную тишину в полупустой холодной квартире, заставляет вспоминать далеко отодвинутые пережитые бессмертные творения слова и музыки, – вспоминала учительница В. Г. Ананьева. – Я слышу голос Всеволода Вишневского, слышу его дыхание в микрофон, и для меня он – символ наших защитников, сильных, умных и глубоко душевных русских людей, говорящих с линии огня»[548]. Огромное моральное значение для населения осажденного города имели радиопередачи, подготовленные и проведенные Ленинградским радиокомитетом в канун Нового года. Работники радио учитывали, в каких бедственных условиях предстоит встречать 1942 год ленинградцам. Они принимали во внимание, что многие рабочие и служащие жили на казарменном положении, и будут встречать Новый год вместе, и у них в этот вечер будут свет и тепло. Но еще больше ленинградцев останется в своих промерзших квартирах без света, и лишь у немногих будет теплиться слабый огонек самодельной свечки или коптилки. Обессиленные голодом, не все в этот вечер смогут даже подняться в постели, а их связь с внешним миром будет поддерживать только радио, и потому они будут особенно ждать, что скажут по радио в последние часы уходящего 1941 года. И работники радио нашли доверительную и честную форму общения с ленинградцами в канун Нового года. Главным действующим лицом задушевного разговора с ленинградцами в тот вечер стала Ольга Берггольц[549]. Она имела моральное право сказать тогда на всю страну:

Это гимн ленинградцам – опухшим, упрямым, родным.

Я отправлю от имени их за кольцо телеграмму:

«Живы. Выдержим. Победим!»

До победы было очень далеко, впереди ждали еще более суровые испытания, выдержать которые не суждено было многим тысячам ленинградцев, внимавших каждому слову Ольги Берггольц в канун Нового года. «Письма, которые получила я зимой 1941/42 года на свои передачи, в частности, на передачу под Новый 1942 год, – писала позднее Ольга Берггольц, – останутся для меня на всю жизнь самой высокой наградой»[550].

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1941 год. Декабрь

1 декабря. Легкая облачность. Мороз около -5°. Днем временами солнечно. Доносятся отдельные выстрелы и глухие удары. Воздушная тревога:

1. С 9 ч 08 мин до 10 ч 05 мин

2. С 14 ч 50 мин до 15 ч 07 мин

3. С 17 ч 43 мин до 19 ч

4. С 21 ч 07 мин до 23 ч

Во время последней тревоги, при ярком лунном свете, сброшены большие фугасные бомбы. Вскоре после сигнала тревоги одна бомба упала близ Воронежской ул. и Обводного кан. и не взорвалась до 3-х часов ночи. Удар был очень сильный, так что на большом расстоянии от падения бомбы дрогнули здания. На несколько мгновений затух свет, и вовсе прекратилось действие радиотрансляции, которое исправили (включили) в 23 ч 15 мин.

Зенитки били очень редко. Ночь очень светлая, луна высоко на небе в рваных облаках. Очень ветрено, и мороз около -8°.

Ночью после 23 ч тревоги не было. Шел иногда мелкий снег. В течение истекших суток противник обстреливал город из дальнобойных орудий. Главным образом, в районе Московский заставы и Технологического института. От бомб и снарядов – разрушения и жертвы.

2 декабря. Утром около 7 ч очень темно. Луна уже скрылась за горизонтом. Пасмурно. Мороз около-5° – 6°. Сутра очень тихо, никакой стрельбы не слышно. Около 11 час спустился туман и падал мелкий снежок. Видимость до 100 метров. Несмотря на сгустившийся туман, враг делает воздушный налет. Тревога зазвучала в 14 ч 37 мин. Отбой дан в 17 ч 08 мин. Зенитки огня не открывали, иногда была слышны отдельные выстрелы и глухие удары издалека. Обстрел города из дальнобойных орудий – изредка.

Вечер наступил при лунном свете сквозь пелену облаков, туман рассеялся. Ночь светлая. Очень ветрено, и мороз около 6°. Около часу ночи в районе Боровой ул. взорвалась фугасная бомба замедленного действия, сброшенная вчера. Большое сотрясение почвы и зданий. Налета ночью не было.

3 декабря. Пасмурно. Мороз. После 10 ч утра слышна отдаленная пальба. Затем снова тихо. Возд. тревога в 11 ч 40 мин до 13 ч 15 мин. В нашем районе тихо. После 14 ч падал мелкий снег-крупа и дул порывистый холодный ветер. В начале 17-го часа все облака разнесло и только по горизонту отдельные полосы облаков. Тихо. 2-я возд. тревога – в 17 ч 37 мин до 18 ч 55 мин. Противник бомбил в направлении Московской заставы. В воздухе наши истребители. Светит луна. Редкие облака. На небе видны звезды. Очень светло. После 22 часов небо покрылось облаками. Порывистый ветер. Мороз -8°. Ночью тревоги не было.

4 декабря. Сегодня ровно три месяца, как упал на Ленинград первый снаряд врага, и затем начались почти ежедневные бомбежки и обстрелы из дальнобойных пушек. С 26 августа Ленинград окружен неприятелем и отрезана последняя Северн, ж.д. Сегодня с утра и весь день пасмурно, выпало много снега, вьюга, ветер холодный, порывистый. Мороз до -10°.

На короткое время небо очистилось, ветер разнес облака, и в этот промежуток зазвучала тревога, и отбой дан через 20 мин (с 15 ч 16 мин до 15 ч 36 мин). В течение дня стрельба и взрывы снарядов редки, но после тревоги обстрел усилился.

Вторая воздуш. тревога объявлена в 20 ч 26 мин, отбой дан в 21 час.

Третья тревога – ночью в 0 ч 30 мин до 1 ч 50 мин. Во время последней тревоги были слышны два больших взрыва, дрогнули здания.

Остальная часть ночи относительно спокойна. Светит луна сквозь редкие облака, очень светло.

5 декабря. Мороз около -10°. Ветер стих. Сплошная облачность. С утра тихо, затем обстрел из дальнобойных орудий. Воздушные налеты с 17 ч 30 мин до 19 ч 43 мин и с 21 ч 30 мин до 22 ч 08 мин. Ночью налета не было. Ночи стоят очень светлые. Луна поздно всходит и освещает сквозь облака.

6 декабря. Пасмурно. Мороз около -12°. Ветер. Днем очень сильный обстрел. Населению предложено по радио укрываться и прекратить движение транспорта. За истекшие сутки воздушных налетов не было.

7 декабря. Мороз -15°. С утра летная погода, затем легкая облачность, мелкий снежок. Днем с перерывами сильный обстрел из дальнобойных орудий. В разных направлениях слышно взрывы снарядов до позднего вечера.

Воздушных тревог и налетов не было. Ночью шел обильный снег. Луна пошла на убыль. 7/XII Япония объявила войну Англии и Америке.

8 декабря. К утру выпало очень много снега, ветром намело большие сугробы во дворах и на улицах. Трамваи не ходят, так как местами пути сильно занесены. Дворники всюду сгребают снег в большие кучи. Мороз держится от -9° до -11°. С утра и в течение всего дня изредка доносятся отдельные раскаты выстрелов. Снег сыпал весь день с небольшими перерывами. Ночью сильная арт. канонада на фронте. Днем был обстрел города в районе Дворца Труда, упало много снарядов (ок. 50). Разбиты трамваи и здания, есть жертвы.

Ночью и днем воздушного налета не было.

9 декабря. Мороз -10°. За ночь выпало много снега. Трамваи ходят с трудом. В частности, из-за отсутствия тока подолгу простаивают, и народ идет пешком. С ночи и все утро доносится сильная арт. канонада и даже временами пулеметные очереди. Бухают тяжелые орудия, так что сотрясаются здания и звенят уцелевшие стекла.

Воздушных налетов не было.

10 декабря. Пасмурно весь день. Мороз -10-12°. Редкие выстрелы. День прошел относительно тихо. Везде сгребен снег в большие кучи. Трамваи ходят очень редко, ввиду недостатка энергии. Воздушных налетов не было.

11 декабря. Пасмурно. Мороз -10°. Днем был обстрел Вас. острова из дальнобойных орудий. С фронта пальба доносится изредка, как будто фронт отодвинулся. Трамваи в городе идут весь день, но уменьшено количество вагонов. Эл. энергия в дома для освещения почти не подается совсем, ввиду недостатка топлива на эл. станциях. Водопровод местами работает с недостаточным напором в верхние этажи.

Воздушных тревог не было.

12 декабря. За ночь выпало очень много снега. На улицах сплошные сугробы и кучи снега. Трамваи с утра не ходят, так как занесены пути снегом, идет усиленная расчистка.

Днем слышна отдаленная редкая пальба с фронта. Мороз держится около -10°. Противник обстреливает из дальнобойных орудий в районе Старо-Калинкиного моста, Петрогр. стор. и др. местах.

Ночь прошла спокойно.

13 декабря. Утром легкая облачность, днем погода прояснилась. Ярко светило солнце. Всюду лежат большие кучи снега. Трамваи не ходят совсем. Стрельба слышна, как обычно в последние дни.

Мороз держится до -15°. Ночь прошла спокойно.

14 декабря. Весь день облачно. Около 16 ч – обстрел. В остальном относительно тихо. Мороз весь день до -20°. Трамваи не ходят. Со всех фронтов идут благоприятные сведения о наших контрударах, о разбитых дивизиях врага и о захваченных трофеях. Зима – наша союзница. Ленинград пока еще в блокаде. Ощущается недостаток в продовольствии, в горючем, в топливе. Эл. энергия для освещения в большинстве домов не подается. Все пользуются остатками керосина или масла для освещения в самодельных лампочках-коптилках, но у многих и этого нет. В баню попасть очень трудно, так как многие бани не работают из-за отсутствия света или топлива, а в некоторых – недостаток в подаче воды. Водопровод работает с перебоями, с небольшим напором. Эл. энергия экономится для подачи на предприятия оборонного значения. В связи с наступлением сильных холодов и целого ряда недостатков в бытовых условиях жизни, наблюдается в последнее время большая смертность среди гражданского населения. Много различных погребальных процессий движется по улицам к кладбищам. Везут и на лошадях, но большинство – сами родственники, на саночках. Гробы большею частью самодельные, но есть везут и вовсе без гробов, трупы завернуты во что нашлось под руками: в простыни, в картон и тому подобное, везут даже в корыте.

Сегодня был сильный обстрел снарядами Петрогр. стороны. Ночью слышна пальба, возд. налета не было. Темно.

15 декабря. Утром легкая облачность. Высоко в небе виден узкий серпик луны. Мороз до -20°. Холодно. После 16 ч поднялся ветер, а с вечера и всю ночь была вьюга. Днем относительно спокойно, но ночью почти беспрерывно канонада на фронте, временами доносился сплошной гром ураганной пальбы. Ночь очень темная, сильный ветер и вьюга. Небо полыхает вспышками во всех сторонах горизонта, в особенности в юго-восточной и южной части. Около 21 часа в юго-восточной стороне в направлении Волковой дер. был виден сильный пожар, яркое зарево освещало окрестности. Пожар затух примерно через час, по-видимому, сгорели деревянные строения. Около 18 часов были слышны взрывы снарядов в городе. Возд. тревоги за сутки не было. Ночь очень неспокойна на фронте.

16 декабря. С утра пасмурно, небольшой туман, ветер стих. Снегу выпало немного, но местами намело сугробы. Мороз слабее-12°. С фронта с перерывами доносится орудийная канонада и дальние пулеметные очереди. Слышно также, как бьют пушки-автоматы. По четыре выстрела подряд сразу. Трамваи совсем не ходят. Ощущается недостаток продуктов, выдаваемых по карточкам. Встречаются люди с признаками недоедания, опухшие, серые лица, слабая походка. Обстрел из дальнобойных орудий в течение дня Вас. острова и Петр, стороны. Воздушных налетов не было.

17 декабря. Весь день очень пасмурная погода без осадков. Мороз держится ровный -9°. Периодическая пальба на фронте весь день. В городе продолжается уборка снега. Трамваи ходят очень редко и только по некоторым линиям. Электричество в большинстве домов выключено. Некоторые магазины торгуют при освещении керосиновыми лампами, свечами и коптилками.

Воздушн. налетов не было.

18 декабря. С утра небольшая редкая облачность, затем иногда несколько пасмурно. Мороз весь день от -8° до -10°. Редкая пальба на фронте. В 15 ч 30 мин – усиленный обстрел города снарядами из дальнобойных орудий. Вечер и ночь очень темные. На фоне неба редкие вспышки, стрельбы не слышно.

Днем при обстреле снаряды рвались в районе Советского пр., ул. Некрасова и др. прилежащих улиц. Ночь прошла спокойно. Воздушн. налетов не было.

19 декабря. Утром сплошная облачность. Мороз-7°. Тихо. В последние дни – приятные вести с фронтов. Наши войска разбили много дивизий противника, взяты трофеи и заняты обратно города и населенные пункты. Враг несет большие потери в людях и вооружении и отступает. На нашем Ленинградском фронте пока без особых перемен, все еще город находится в блокаде. Некоторое количество продуктов доставляется в город автотранспортом через Ладожское озеро. Доставка очень недостаточна, так как выдача продуктов по карточкам происходит в очень ограниченном количестве и с перебоями. Всюду большие очереди у магазинов. Стоят с ночи (с 5 ч утра) в ожидании привоза продуктов и часто поздно вечером расходятся, не получив ничего, или доставленных хватает только на малую часть стоящих впереди.

Уже больше месяца как хлеба выдается в день по 250 гр. на рабочего, а на служащих и иждивенцев – по 125 гр. Прочих продуктов выдается в декаду:

крупы и макарон

рабоч. – 500 гр, служащ. – 350 гр., иждив. – 200 гр.

мяса или мясных изделий

рабоч. – 500 гр, сл. – 250 гр., ижд. – 150 гр.

сахару и кондит. изделий

рабоч. – 500 гр., служ. – 350 гр., ижд. – 250 гр.

масло животное или растительное

рабоч. – 350 гр., служ. – 200 гр., ижд. – 150 гр.

Крупа в последнее время бывает очень редко, а макароны темные, плохого качества. Мясо свежее тоже очень редко, вместо него выдается студень (из кишок или неизвестно из чего), колбаса кровяная с примесью муки, консервы разные, большей частью крупяные с жиром. Сахар заменяется разными конфетами, часто совершенно несладкими с неизвестной начинкой, или повидло. Масло или жиры получить вообще очень трудно. Подсолнечное, хлопковое, соевое и т. п. или костяной жир – комбината. Сливочное масло только детям. Дети получают такой же паек, как и иждивенцы, но дается несколько больше сахару и масла, и еще что-нибудь кроме взрослых, напр., шоколад, сметану, яйца, но все в небольшом количестве.

В конце прошлого месяца и в текущем взрослым было выдано по карточкам по >2 литра пива. За пивом стояли длинные очереди. Каждый день стоят также большие очереди за квасом, который выдается без карточек, но получить его очень трудно, так как квасу не хватает, и простояв много часов, ожидающие расходятся с пустыми кувшинами.

На рынке купить ничего нельзя на деньги, идет только натуральный обмен. Меняют папиросы на хлеб, на крупу, на дуранду и т. п. и обратно, в количествах «на глаз» и по соглашению сторон.

В течение 19/XII днем был обстрел города, но несколько меньше, чем вчера. Стрельба на фронте также реже. К концу дня над городом, под облаками, пролетели наши самолеты. Вечер и ночь очень темные, на фоне немного облачного неба видны вспышки далекой беззвучной стрельбы из больших орудий в разных сторонах горизонта. Ночь прошла спокойно.

20 декабря. Пасмурно. Небольшой туман. С утра мороз -8°. К вечеру -4°. Шел снег. Обстрел из дальнобойных орудий и пальба на фронте теперь уже обычное явление, все к этому привыкли. Вечер и ночь очень темные. Воздушного налета не было.

21 декабря. Воскресенье. Сплошная облачность. Темп. 1°. Потеплело. Около 14 ч – сильный обстрел из орудий. Вскоре, в 14 ч 40 мин, зазвучала воздушная тревога – где-то сброшены бомбы. Дрогнула земля и здания. Зенитки открыли сильную пальбу. Отбой дан в 15 ч 45 мин. Последний воздушный налет был 5 декабря, и в течение последующих пятнадцати дней их не было. Население города несколько успокоилось от постоянного напряжения нервов при бомбежках, так как фугасные бомбы враг сбрасывал куда попало, а надежных укрытий вообще в городе очень мало, а имеющиеся бомбоубежища в жилых домах – в подвалах – от прямого попадания тяжелых бомб не спасают, и всех находящихся заваливает рухнувшими стенами и еще затапливает водой от лопнувшего водопровода. В очень многих домах вообще нет никаких укрытий, и люди во время налетов выходят в нижние этажи, в лестничные клетки или под ворота дома.

Город замирает – мертвеет. Некоторые мелкие предприятия остановились за отсутствием топлива или эл. энергии. Эл. света в домах нет. Водопровод едва подает воду до второго этажа. Трамваи с большими перерывами ходят только на некоторых, и то измененных маршрутах. На окраины города трамваи не ходят. Пути занесены снегом. Снегу вообще нынче выпало много, транспорта для уборки нет. Автотранспорт в городе ходит редко, и то больше военные машины. Вереницей по улицам везут на саночках умерших на кладбище, очень много без гробов, трупы завернуты во что нашлось под руками. Гробы тоже все самодельные или просто длинные ящики.

Мне рассказывал С. В. Васильев (б. директор н/завода), что он, идя пешком на днях от Новокаменного моста по Обводному каналу до Международного проспекта, в течение 25 минут встретил 57 покойников, которых везли на Волково кладбище.

На кладбищах не успевают хоронить, так как могильщиков мало, земля мерзлая. Горы гробов стоят в ожидании погребения. Родственники, привезя гроб на кладбище и не имея возможности своими силами вырыть могилу, бросают гроб с покойником на произвол судьбы. Сейчас приняты общественные меры уборки трупов и погребения в общих братских могилах. Люди голодают и пухнут из-за недостатка продуктов вследствие блокады города. Вот что сделал кровожадный Гитлер.

Ночью беспрерывно шла усиленная пальба на фронте. Зарево вспышек мелькает на фоне черного неба. К утру стало тихо. Возд. налетов не было. Днем бомбы упали на Гончарной ул., разрушения в трех домах.

22 декабря. Сегодня полгода как началась война. Сведения с фронтов поступают все более благоприятные. Наши войска переходят в наступление. Уже отбито обратно много населенных мест. Не только под Москвой и на юге, но и у нас под Ленинградом, в районе Северной ж.д., враг отступает с потерями. Много уже захвачено танков, орудий, автомашин и разн. снаряжения и оружия. Ленинградцы с нетерпением ждут окончательного прорыва блокады и разгрома врага под Ленинградом и в других местах нашей Родины.

Сегодня очень пасмурная погода, утром шел дождь и мокрый снег. Температура +1° до +2°. На улицах сыро и скользко. В течение дня доносилась пальба из орудий с фронта и обстрел города. Вечер и ночь очень темные, тем более, что снег на улицах почернел при оттепели. Ночь в городе прошла спокойно.

23 декабря. Погода переменная, температура утром +1°. К вечеру -6°. Подул резкий холодный ветер. На улицах гололедица. Облачность с просветами, в которые вечером виден серп луны. Пальба и обстрел сегодня значительно тише. Возд. налетов не было.

24 декабря. Утром ясная погода, редкие облака. Мороз -11°. После 9 часов было видно, как вражеский самолет высоко в небе вычерчивал полосой дыма круги и линии, чем давал знаки своим наблюдателям.

В 10 ч объявлена воздушная тревога. Красное солнце только что поднялось над горизонтом. Отбой тревоги дан через полчаса. Последствий налета не слышно. Издали доносится орудийная пальба. Весь день держится хорошая погода без ветра. Мороз к вечеру крепче.

Трамваи в городе не ходят совсем. Эл. света в домах нет, и в остальном такая же картина, как и в предыдущие дни. Воздушных налетов не было.

25 декабря. Сегодня около 5 ч утра – сильная пальба по врагу с наших кораблей, стоящих в устье Невы.

Погода тихая, проходящие разреженные облака, иногда сплошная облачность. Мороз -12°. Все время с утра доносятся с перерывами выстрелы из орудий с фронта. После полудня спустился небольшой туман.

Сегодня день Спиридона – поворот солнца на лето, зимы на мороз. Ленинградцы рады, что день будет удлиняться и темнота за отсутствием освещения не будет так угнетать. Сегодня еще радость – увеличена норма выдачи хлеба по карточкам. Рабочим вместо 250 гр – 350 гр. Служащ., иждивенцам и детям вместо 125 гр. – 200 гр. На фронте тоже улучшение, наши войска теснят противника.

Сегодня день в городе спокойный, обстрела совсем не было (и вчера). Налетов тоже не было.

26 декабря. Мороз -15°. От вчерашнего тумана на деревьях осело очень много инея. Скверы и садики с белыми густыми деревьями имеют сказочный вид. Погода ясная, солнце часто светит сквозь проходящие облака. «Половинка» луны высоко в небе ясно видна в 15 ч дня. Сегодня небывало тихий день. Выстрелов с фронта почти не слышно, а вражеских снарядов нет уже третий день в городе. Сегодня на отдельных направлениях с перебоями шли редкие трамваи. В городе острый недостаток электроэнергии. На Невском днем полно народа. Все, покрытие инеем от мороза, спешат по своим делам, идут прямо по дороге, так как движения транспорта очень мало.

Несмотря на близость фронта, военных на улице встречаешь сравнительно редко.

Около 18 ч неожиданно раздались звуки воздушн. тревоги и минут через 15 дан отбой, было тихо.

Ночью около 4–5 часов были слышны выстрелы наших крупных орудий, вероятно с кораблей на Неве. Луна (полнолуние) ярко светила.

27 декабря. Мороз -15°. Небо сплошь затянуто серой пеленой. Безветренно. Тихо. Легкий туман. Много инея на деревьях, на проводах.

Редкие глухие выстрелы из орудия. В городе спокойно. Четвертый день нет обстрела. Трамваи ходят на некоторых линиях. Много путей не очищено от снега. Рабочие и служащие на работу и обратно ходят пешком.

28 декабря. С утра легкая облачность, слабый, но холодный ветер. Мороз -16°. Тихо. После 15 часов пасмурно. Над городом долго гудели наши самолеты. Очень отдаленные выстрелы с фронта очень редко слышны.

По радио и из газет радостные известия о продвижении наших войск и захваченных трофеях на всех фронтах. Под Ленинградом есть значительные успехи, враг оттеснен, и уже пятый день нет обстрела из дальнобойных орудий.

Ночь лунная, светлая, безоблачная прошла в городе спокойно.

29 декабря. Погода весь день такая же, как и вчера. Мороз -16°. К вечеру запорошил редкий снег. Около 16 ч было слышно несколько мощных выстрелов из наших крупных орудий вблизи города. Картина жизни в городе без изменений от последних дней.

К вечеру слышали над городом свист пролетающих снарядов. В течение ночи была слышна стрельба из орудий.

30 декабря. Погода слегка пасмурная, без осадков. Мороз -12°. Редкая стрельба в течение всех суток. Вечером и ночью светло от луны.

31 декабря. Погода большей частью ясная, без осадков. Мороз -16°. Вдалеке стреляют редко. Над городом слышали свист пролетающих снарядов.

Жизнь в городе без перемен.

Плохо работает водопровод, вода не поднимается во второй этаж. Трамваи не ходят. Эл. света в домах нет. Снабжение продуктами не налажено. Очереди даже за хлебом.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб.,2004. С. 45–54.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командованием Ленинградского фронта

1 декабря 1941 г.

У аппарата СТАЛИН, МОЛОТОВ. Здравствуйте.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Здравствуйте.

СТАЛИН, МОЛОТОВ. Крайне странно, что товарищ Жданов не чувствует потребности прийти к аппарату и потребовать кого-либо из нас для взаимной информации в столь трудную минуту для Ленинграда. Если бы мы, москвичи, не вызывали вас к аппарату, пожалуй, товарищ Жданов забыл бы о Москве и москвичах, которые могли бы подать помощь Ленинграду. Можно полагать, что Ленинград во главе с товарищем Ждановым находится не в СССР, а где-то на острове в Тихом океане. Сообщите, чем вы заняты, как у вас дела и как вы думаете выбраться из нынешнего положения? Все. Сталин. Молотов.

ХОЗИН, ЖДАНОВ.Товарищ Сталин, товарищ Молотов, признаем эту свою ошибку, но мы хотели сообщить вам что-либо существенное. Все эти дни мы были заняты переправой танков КВ на левый берег Невы. Это нам удалось. В течение нескольких ночей мы переправили на левый берег Невы 20 танков КВ, 10 танков Т-34 и 16 легких танков и вчера (30 ноября) начали наступление на левом берегу реки Невы при поддержке этих танков. Первый день наступления дал порядочный успех. На фронте прорыва занята первая линия окопов противника. Сегодня продолжаем атаку, рассчитываем на успех. Для развития успеха подведены… свежие дивизии и дополнительное количество танков. Нам хотелось сообщить, когда будет результат. За это время мы очень крепко взяли в работу командующих армиями, которые сидят в обороне (42-я, 23-я армии и Приморская группа), за недостаточную активность. Взяли у них по одной дивизии на активный участок для усиления 55-й и 8-й армий. За это время мы создали два лыжных полка и два отдельных лыжных батальона и формируем третий лыжный полк. У нас была задумана очень интересная и способная дать быстрое решение операция по льду Ладожского озера 80-й дивизией с лыжным полком. Причем этот лыжный полк должен был пройти и действовать в тылу 8-й армии на левом берегу Невы. Эта операция [была сорвана] благодаря трусливо-предательскому поведению командования 80-й дивизии. Командир дивизии Фролов за три часа до начала операции отказался от ее проведения. Операция была перенесена на следующий день и проделана, но внезапность была нарушена. Мы направляем вам представление с просьбой разрешить командира 80-й дивизии Фролова и комиссара дивизии Иванова судить и расстрелять. Военному Совету фронта приходится вести войну с трусами и паникерами, которых оказывается больше всего среди высшего командного состава. Проводим широкое выдвижение молодых кадров, желающих драться.

Что касается положения на фронте 55-й армии, особенно похвастаться нечем. На фронте 54-й армии наиболее угрожаемое положение остается на направлении Войбокало, Миры. Там приняты следующие меры: в районе Серокаски создается ударная группа в составе 80 сд, 6-й морской бригады, двух лыжных батальонов, которая должна нанести контрудар противнику по его флангу и тылу. Сосредоточение закончится 2 декабря. Даем Федюнинскому еще пополнение 1000 человек. На волховском направлении положение стабильное. Перевозка бригады с танками подходит к концу, осталось два батальона всего. На днях заканчиваем всю переброску с танками.

Наша просьба:

1. Желательно, чтобы быстрее осуществился нажим наших войск на Будогощь, Кириши с тем, чтобы лишить возможности противника его путей подвоза.

2. Ускорить переброску намеченного товарищем Щаденко пополнения для 54-й армии.

3. Мы стали бедны в тяжелых выстрелах (152-мм). Просим ускорить присылку этих выстрелов в Бабаево, а мы оттуда направим их по дороге к себе. Все.

СТАЛИН, МОЛОТОВ. 1. Фролова и Иванова обязательно расстреляйте и объявите об этом в печати.

2. Выстрелы для 152-мм [орудий] постараемся подать.

3. Пополнения от Щаденко – тоже.

4. Скоро Тихвин возьмем и навалимся на Будогощь, Кириши.

5. Там, где не хватает выстрелов 152 [мм орудий], пустите в ход в массовом порядке 120-мм минометы. Эти минометы – очень эффективное оружие для разгрома противника.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Слушаемся, все будет сделано. Твердо уверены, что мы в самые ближайшие сроки сможем вас порадовать.

СТАЛИН, МОЛОТОВ. Не теряйте времени, не только каждый [день], но и каждый час дорог. Противник собрал все свои силы почти со всех фронтов против Москвы. Все остальные фронты имеют теперь благоприятный случай ударить по врагу, в том числе и ваш фронт. Пользуйтесь случаем, пока не поздно. Повторяю, не упускайте случая. Все.

Всего хорошего, желаем успеха. Сталин, Молотов.

ХОЗИН, ЖДАНОВ. Будем воевать зверски на всех участках нашего фронта, не откладывая ни на минуту. До свидания. Спасибо. Жданов, Хозин.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 73–75.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ОБ ЭВАКУАЦИИ ЛЮДЕЙ ИЗ ЛЕНИНГРАДА

6 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Принять следующие предложения эвакомиссии:

1. Обязать эвакуационную комиссию (т. Попков) начать с 10 декабря 1941 г. эвакуацию населения из Ленинграда по трассе Ваганово – станция Заборье, доведя число вывозимых людей к 20.12 1941 г. до 5000 человек в сутки.

2. Эвакуацию населения производить по озеру.

3. Обязать начальника тыла фронта генерал-майора Лагунова с 10.12.1941 г. движение автотранспорта по всей трассе Ладожское озеро – станция Заборье производить по твердому графику.

Подвоз эвакуируемого населения из Ленинграда до Ваганова согласовать с графиком движения по трассе, а перевозку людей по трассе производить по графику.

4. До установления нормального движения по трассе отправку людей из Ленинграда производить по согласованию с управлением тыла фронта, исходя из числа намеченных к отправке машин и лошадей на следующий день.

5. Ответственность за приемку людей в Ваганове, их размещение и питание в случае задержки возложить на начальника перевалочного пункта Ваганова т. Румянцева.

6. Ответственность за своевременную посадку эвакуируемого населения на автомашины в Ваганове и отправку их возложить на начальника дороги Ладожского озера т. Монахова.

7. Установить, что на каждую организованную группу эвакуированных (рабочие и служащие предприятий и учреждений, ученики ремесленных училищ и т. д.) предприятия и учреждения выделяют руководителя группы, несущего ответственность за эвакуацию своей группы.

8. При выезде из Ваганова на каждую автоколонну с людьми Управлением дороги назначается начальник колонны.

Начальник колонны отвечает за исполнение графика движения и за сохранность людей.

9. Установить перевалочные и питательные пункты по трассе: перевалочно-питательные пункты – в Ваганове, Ереминой Горе и Заборье; питательные пункты – в Кобоне, Сясьстрое, Паше и Радогоще.

10. Обязать эвакокомиссию проверить в трехсуточный срок обеспеченность всех перевалочно-питательных пунктов необходимым инвентарем.

11. При отъезде из Ленинграда эвакуируемых сдают в обязательном порядке продуктовые и промтоварные карточки в районные эвакокомиссии, взамен чего они снабжаются специальными дорожными талонами.

12. Установить следующий порядок и нормы питания эвакуированных в пути на питательных пунктах:

а) организовать продажу взрослому населению по 400 грамм хлеба в сутки, а детям до 14 лет по 400 грамм хлеба в сутки и 2 раза в сутки горячее блюдо (суп, щи);

б) на всех питательных пунктах по трассе обеспечить выдачу эвакуируемым горячего чая.

13. В соответствии с указанными нормами, выделить для обеспечения питательные пунктов на декабрь месяц 62,5 тонны муки (по 2,5 тонны в сутки) и 5 тонн крупы (по 0,2 тонны в сутки).

14. Начальнику тыла фронта генерал-майору Лагунову обеспечивать питательные пункты продуктами за счет продовольственных грузов, направляемых в Ленинград со станции Заборье.

15. Обязать эвакокомиссию (т. Попков) в двухдневный срок назначить на все перевалочно-питательные пункты в помощь начальникам пунктов, а также на Финляндский вокзал уполномоченных комиссии, на которых возложить наблюдение за движением эвакуированных и заботу об их обслуживании в пути.

Уполномоченным эвакокомиссии по станции Заборье выделить т. Васильева H. М., на которого возложить ответственность за организацию обслуживания эвакуированных на ст. Заборье и их своевременную отправку по железной дороге.

16. Обязать эвакокомиссию создать на трассе в распоряжении начальника дороги т. Шилова оборотный фонд теплых вещей (одеял 1000 штук, валенок 1000 пар, шапок 2000 штук, варежек 2000 пар) для оказании помощи эвакуируемым в пути в необходимых случаях, закрепив эти вещи за начальниками колонн.

17. Для предохранения людей от ветра, снега и т. д. обязать начальника тыла фронта генерал-майора Лагунова в течение декабря приспособить крытые кузова на 500 машин.

Обязать начальника Ленглавхлоппрома тов. Колонтырскую выделить для указанной цели необходимое количество материалов, а Ленгорисполком (т. Попков) – необходимые средства.

18. Утвердить план эвакуации первой очереди, представленный эвако-комиссией.

19. Обязать начальника Октябрьской железной дороги т. Колпакова обеспечить перевозку железнодорожным транспортом эвакуируемых до станции Ваганово в количестве до 5000 человек по заявкам эвакокомиссии.

Член Военного Совета, секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант (ХОЗИН)

Член Военного Совета дивизионный комиссар (А. КУЗНЕЦОВ)

Член Военного Совета Ленинградского фронта (Н. СОЛОВЬЕВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб.,1995. С. 277–279.

Докладная записка

секретаря Ленобкома и Горкома ВЛКСМ В. Н. Иванова секретарю Ленинградского Горкома ВКП(б) А. А. Кузнецову 6 декабря 1941 г.

Ленинградским Горкомом ВЛКСМ выявлено в городе 790 беспризорных и безнадзорных детей, в возрасте до 16 лет, из них мальчиков 570, девочек 220.

Родители этих детей в большинстве своем находятся в Красной Армии, либо погибли при бомбардировках города. Поэтому значительная часть из них безнадзорно проживает в бомбоубежищах, эвакопунктах и других местах, находясь в крайне тяжелом материальном положении. Сведения на детей выявлены в домохозяйствах через райкомы комсомола. Ни в райсоветах, ни в отделениях милиции никто вопросом выявления беспризорных и безнадзорных не занимался.

Ленинградский Городской Комитет ВЛКСМ считает необходимым:

1. Всех подростков в возрасте от 13-лет и выше в количестве 525 человек организовать в специальную колонну, прикрепить к ним соответствующее количество руководителей и срочно эвакуировать из города.

2. С целью разгрузки мест в детдомах, эвакуировать из города переростков – воспитанников детдомов в возрасте от 14-ти лет и выше в количестве 150 человек, влив в эвакуируемую колонну безнадзорных детей.

3. Направить в детдома на освободившиеся места за счет эвакуируемых подростков остронуждающихся детей младшего возраста.

Списки на детей, выявленных по домохозяйствам в количестве 490 человек, прилагаем. Кроме этого, нами включено в общее количество детей 300 подростков, находящихся в эвакопунктах.

ЦГА СПб. Ф. 330. Оп. 2. Д. 4. Л. 1–2.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Г. М. Маленкова с членом Военного Совета Ленинградского фронта А. А. Кузнецовым

9 декабря 1941 г.

У аппарата член Военного Совета КУЗНЕЦОВ.

У аппарата МАЛЕНКОВ. Здравствуйте. Говорю по поручению товарища Сталина. Нам очень нужны полковые пушки, 120-мм минометы и 82-мм минометы. Скажите, можно ли сейчас немедля отправлять это вооружение по Ладожской дороге обратным рейсом машинами и подводами? На всякий случай говорю, что все это понадобится для вас же. Хотелось бы получить скорее и больше. Нам нужны, конечно, и 50-мм минометы, о них я не говорю только по соображению трудностей перевозок. Прежде всего поэтому говорю о полковых пушках, 120-мм минометах и 82-мм минометах.

Другой вопрос – как осуществляется мероприятие с тремя дивизиями? Вы понимаете, о чем я говорю? Все.

КУЗНЕЦОВ. Здравствуйте, товарищ Маленков. Переброску полковых пушек и 120-мм минометов на автотранспорте по Ладожскому озеру и далее по фронтовой дороге мы решили начать немедленно. Для этого в ближайшие два дня будет организована колонна машин в количестве не менее 50, которые будут возить вооружение до станции Подборовье, а обратно повезут нам боеприпасы. Параллельно с этим не прекращаем отгрузку полковых пушек и минометов, правда, в последние дни, в связи с плохой погодой, к нам прибывает очень мало самолетов. Установленная для нас программа по пушками и минометам будет обязательно выполнена. Что касается трех дивизий, то одна из них уже подтянута к Ладожскому озеру. Все.

МАЛЕНКОВ. Сколько и в какие сроки вы нам дадите пушек и минометов?

КУЗНЕЦОВ. До 20 декабря отгрузим, примерно, 100 пушек и 120–150 минометов 120 и 82 мм.

МАЛЕНКОВ. Шлите возможно больше. Чем скорее и больше вышлете, тем быстрее сумеем помочь. У нас только за этим задержка.

КУЗНЕЦОВ. Мы ни в одну из своих дивизий не даем, а все отгружаем вам. Я должен сообщить, что первая декада декабря месяца по производству пушек и минометов у нас прошла неудовлетворительно из-за нехватки электроэнергии. Мы подбираем все остатки угля и торфа, вынуждены были законсервировать работу почти всей текстильной промышленности и целого ряда других предприятий только для того, чтобы обеспечить производство пушек и минометов.

МАЛЕНКОВ. Есть ли что-нибудь существенное на фронте? Еще товарищ Сталин просит вас наряду с полковыми пушками и минометами также послать телефонное и телеграфное имущество для дивизий и армий. Можно ли это также отправлять по Ладожской дороге?

КУЗНЕЦОВ. На фронте особо существенных изменений нет. Телефонное и телеграфное имущество ежедневно отправляем самолетами, а также кабель постараюсь. Я буду посылать каждый день шифровками отчет, что мы отгружаем.

МАЛЕНКОВ. Очень хорошо. У меня все. Все передаем вам горячий привет, до свидания.

КУЗНЕЦОВ. Вам всем также передаю привет, до свидания.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 75–76.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА О ПИТАНИИ ДОНОРОВ

10 декабря

Совершенно секретно

№ 00457

В целях обеспечения частей Ленинградского фронта и КБФ консервированной кровью, кровозамещающими растворами и агглютинирующими сыворотками Военный Совет Ленинградского фронта постановляет:

1. Донорам, предоставляющим свою кровь для переливания не менее чем 2 раза в 3 месяца, установить в дополнение к существующим нормам снабжения населения по карточкам ежедневную выдачу по специальной донорской карточке нижеследующих продуктов:

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С 198.

Совершенно секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

№ 10042

10 декабря 1941 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Последние дни в Ленинграде распространяются слухи, что проходящая частичная эвакуация населения является подготовкой к сдаче города немцам.

Высказывания сводятся к тому, что:

а) блокаду Ленинграда частям Красной Армии не прорвать. Военные и советские органы из-за отсутствия продовольствия вынуждены сдать город.

Служащий городской конторы Промбанка Эйдлер:

… «Мне известно от одного из ответственных работников Облисполкома, что есть решение сдать Ленинград. Ленинград ждет судьба Киева, который тоже пал в результате блокады, после того, как населению и армии начали выдавать по 50 грамм хлеба».

Доцент Индустриального Института Эдельсон:

… «Скоро хлеба будут выдавать еще меньше. Как было и в Одессе перед сдачей города. Там выдавали 100 гр., затем 50, потом вовсе не давали хлеба и вскоре сдали город. Из Ленинграда войска скоро будут выводить, а нас всех оставят».

Врач Водздравотдела С-3 Речного Пароходства Гербст:

… «Я слышал, что войска намечают вывести из Ленинграда. Населению велят покинуть город, даже детям и старикам».

Прораб «СОЮЗТЕПЛОСТРОЯ» Зейдлиц:

… «Ленинград сдадут, об этом свидетельствует спешная эвакуация из Ленинграда на самолетах, машинах и пешком. Боюсь, что оставшимся в городе придется ползти, так как народ обессилен».

б) из города эвакуируются в первую очередь руководящие работники, их семьи и части Красной Армии, остальное население эвакуироваться не будет.

Рабочий завода «СВЕТЛАНА» Абрамов:

… «Немцы сильно укрепились, от Ленинграда их не отогнать, поэтому наши руководители улетают из Ленинграда на самолетах. Здесь оставят рядовых бойцов и каких-нибудь лейтенантов».

Слесарь завода им. Котлякова Ванидовский:

… «Из города бегут жены командиров. Очевидно, положение Ленинграда стало безнадежным и город готовят к сдаче».

Служащий ЦКБ-18 Куликов:

… «Началась эвакуация города. Командный состав Военно-Медицинской Академии уже вылетел на самолетах. Все части Красной Армии будут выведены, а население города оставят на произвол судьбы. Нам придется умирать от голода или от руки немцев».

в) со стороны отдельных лиц имеет место отрицательное отношение к эвакуации. Отмечена жалобы на неорганизованность проведения эвакуации.

Домашняя хозяйка Дымчаева:

… «Когда было тепло, тогда не эвакуировали население, а теперь, когда люди опухли от голода и ослабли, то вздумали на таком морозе отправлять из Ленинграда народ».

Директор 1-го Автогрузового парка Крупицкий:

… «Эвакуация населения через Ладожское озеро – это глупость. В свое время, не подумав, эвакуировали детей в Старорусский, Демянский и др. районы области, и в результате много детей загубили. Теперь получается то же самое, так как лед на озере тонкий, машины проваливаются и люди гибнут. Проход по льду очень узкий, и немцы его обстреливают. Через этот коридор никому из Ленинграда не выбраться».

Учительница 32-й школы В-островского района Морозова:

… «Эвакуацию населения с самого начала проводят неумело. Вместо того, чтобы эвакуировать, возят людей взад и вперед – из города до Ладоги и обратно».

В корреспонденции, прошедшей через цензуру, сообщается:

… «Нам предстоит тяжелый путь, придется идти пешком 200–250 км. Еды мало, поэтому пройти такой путь, да еще зимой, почти невозможно».

… «Люди эвакуируются пешком и на самолетах, но чтобы эвакуироваться на самолетах, нужно иметь большие связи, иначе не попадешь. Нам, простым смертным, видно придется околевать с голода».

… «Многие уходят пешком по озеру, лишь бы уйти из Ленинграда, некоторые улетают из Ленинграда на самолетах, но это, конечно, начальники или по знакомству. Мы же ходим как сонные мухи, ослабли от голода и вряд ли увидимся с вами».

г) антисоветские элементы объясняют эвакуацию как подготовку к сдаче города немцам. Пытаются восхвалять немцев и доказывать, что они, якобы, несут хорошую жизнь.

Студент Медицинского института Щербаков:

… «Эвакуироваться из Ленинграда нет смысла. Немцы – люди хорошие. Они нам ничего плохого не сделают».

Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 163–164.

Совершенно секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

№ 10068

13 декабря 1941 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В связи с продовольственными затруднениями среди населения, особенно среди женщин, отмечается рост отрицательных настроений.

Эти настроения сводятся к тому, что:

а) положение Ленинграда безнадежно, блокады не прорвать, население погибнет от голода;

б) в декабре в городе окончится весь запас продуктов, после чего Ленинград будет сдан немцам;

в) в случае сдачи города облегчится положение с продовольствием;

г) голодать дальше немыслимо, необходимо действовать организованно, устраивать бунты, погромы хлебных и продовольственных магазинов.

Рост отрицательных настроений показывают и данные военной цензуры.

Возрастает процент отрицательных сообщений, выражающих недовольство снижением норм выдачи хлеба и голодным существованием.

В декабре из общего количества обработанной корреспонденции подобных сообщений не пропущено:

1 декабря – 1.808, т. е. 2,3 %,

3 декабря – 1.988,2,4 %,

5 декабря – 2.644,3,5 %,

7 декабря – 2.949,3,8 %,

9 декабря – 2.465,4,0 %,

10 декабря – 2.801,4,6 %.

Характерные выдержки из корреспонденции приводим:

… «Спасибо нашим главарям! Стыдно, что за такое короткое время войны и уже так нуждаемся. Мы провели себе радио, но тому, что говорят, не верим. О нас некому позаботиться, мы погибли, и победы нам не видать».

… «Довоевались вояки – нет ни хлеба, ни табаку. Не дождешься, когда все это кончится. А в общем не жалеет народа наше правительство. Спрашивается, за что воюем?».

… «Вы все врете, и ты, и радио, и газеты. Мы перестали верить всему, верим только тому, что вокруг нас делается. У всех одно настроение, дали бы хотя бы чуть-чуть побольше пожрать, чтобы мы сами смогли свои ноги таскать. В общем воюйте, защищайте евреев, а Ваши семьи будут здесь подыхать».

… «Я как рабочий получаю в день 250 грамм хлеба и в столовой по карточке тарелку мутной воды, а на второе ложку бобов. Эта дневная порция. Я сильно отощал. На днях поймал кошку, зарезал и мы с БЕССОНОВЫМ ее сварили и съели. Я рад и кошке, но их уже нет».

… «Весь день занимает мысль, чтобы поесть. Мы с папой съели двух кошек, их так трудно найти и поймать, все смотрим собачку, но их совсем не видно. Одно спасение – это дуранда, мама печет из нее лепешки. Кое-когда удается достать на рынке путем обмена на разные вещи».

… «Хлеба 125 грамм на душу и почти ничего другого, сильно ослабли, едва ноги ходят. Поговаривают, что завод будет закрыт, так как угля нет. Джона застрелили и скушали, все равно бы издох».

… «Наша жизнь – это ад. Ходим все опухшие от голода и находимся под непрерывным артиллерийским обстрелом. Вот до чего довели наши правители ленинградских рабочих. Нельзя этого простить никогда».

… «Мы стали варить из столярного клея студень. Едим второй день, не знаю, что будет. В еду употребляют клей для обоев. Но его достать трудно. На рынке молоко 50 руб. за литр, дуранда 80 руб. кгр., картофель 50 руб. кгр., хлеб 100 руб., но и этого не достать».

… «Ноги уже не двигаются, а ходить надо, работать надо. Жертв очень много, покойников хоронят без гробов, так как гробов нет. Варлаша умер от голода, все перед смертью просил поесть, вот его хороним без гроба, завязали в простыню».

… «Женя, мы умираем от голода. Борику приготовила на гроб доски. Но я так слаба, что не могу снести его на кладбище. Юрик настолько слаб, что уже не просит есть, лишь изредка кричит: «Мама, если нет кушать – убей меня», – это говорит 4-х летний ребенок. Хлеб забрала вперед. Сегодня 6-е, а взято на 8-е. Так бессмысленно умирать сейчас, когда положение на фронте стало радовать».

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 165–166.

Из воспоминаний мастера Кировского завода В. В. Васильева

Обстановка в городе день ото дня ухудшалась. Стали быстро иссякать запасы продовольствия. Если в сентябре и октябре по карточкам была чечевица, то в ноябре не стало и ее. В столовых выдавались дрожжевые супы (500 граммов дрожжей на 150 литров воды). Люди использовали в пищу столярный клей, олифу. Но, несмотря на надвигавшийся голод и рано наступившие морозы, рабочие продолжали выполнять заказы фронта.

Новочугунолитейный цех был одним из современных и крупных цехов завода. До войны с его конвейера сходило литье для тракторов. Теперь цех выпускал отливки снарядов и мин.

Громадные заснеженные корпуса цеха, изрешеченные осколками снарядов, снаружи казались мертвыми. И только присущий этому цеху запах свежей горелой земли свидетельствовал о том, что жизнь здесь не замерла. В центральном корпусе под его стеклянным замаскированным куполом двигалась беспрерывная лента конвейера. Здесь производился весь цикл работ – от изготовления форм до выколотки из них готовой продукции. В пыли и седой дымке шла работа. У пневматических формовочных станков стояли укутанные кто во что люди. В основном это были женщины. Многие работницы пришли на завод вместо своих мужей, погибших или ушедших на фронт. У каждой было свое горе, своя судьба. Зная это, начальник цеха часто бывал среди людей, умел их выслушать, был точен и обязателен, помнил и выполнял свои обещания, а вовремя сказанная шутка подбадривала истощенных людей, вызывала на их лицах улыбку.

Гордостью завода была шишельница М.Забирохина. Мария выполняла норму выработки снарядных стержней на 300 процентов, стала бригадиром фронтовой бригады. О Забирохиной и ее бригаде говорили по радио, о ней не раз писали газеты. Была выпущена даже специальная почтовая открытка с ее фотографией. На имя Забирохиной приходило много писем с благодарностями за хорошую работу.

Женщины литейного цеха освоились с мужскими тяжелыми профессиями. Движения их были привычными и спокойными. Каждая из работниц за смену спускала на конвейер десятки опок с заформованными в них сотнями корпусов снарядов и мин.

Заформованные опоки медленно двигались по конвейеру к самому ответственному участку – плавильному. Каждая плавка – это 2000–2500 отливок снарядов и мин. Когда шла плавка, у вагранок находились не только рабочие. К разливу металла приходил и начальник цеха. Он с волнением заглядывал через стекло в фурмы вагранки, наблюдая за прибавлением металла в копильнике. И вот, наконец, улыбаясь, говорил вагранщику Калистратову:

– Ну, Калистратыч, давай!

Вагранщик привычным ударом пробивал летку, и в желоб ударяла белая струя металла, металла сражающегося завода. Если в этот момент и начинался артобстрел, плавка и разливка металла не прекращались. Были случаи, когда даже раненые не покидали своих рабочих мест. Тяжело раненный мастер Л. Е. Рудин во время артобстрела руководил плавкой и разливкой металла.

Так упорно ковалась победа, тогда еще бесконечно далекая. Во имя ее отдали свои жизни тысячи кировцев – и те, кто погиб на фронте, и те, кто не перенес тяжелых испытаний блокады.

Я тогда руководил сравнительно небольшим коллективом: три мастера и около тридцати приемщиков. В основном это были женщины, многие из которых впервые переступили порог литейного цеха. Приходилось не только обучать их новой профессии, но иногда и вникать в личную жизнь, по мере возможности помогать. Все это обязывало меня, подавая пример остальным, не опускаться, не поддаваться усиливавшейся с каждым днем слабости. Ведь некоторые считали, что чем меньше двигаешься, тем больше сберегаешь калорий, и, съедая пайку хлеба сразу, оставались лежать в постели. Такие люди погибали первыми.

Зима 1941/42 года была самым тяжелым периодом блокады. Люди умирали на ходу, сидя за столом, стоя у станка. Иногда умирали медленно – догорали, как это называли. Однажды мне сказали, что умер наш приемщик К. Иванов. Его нашли в цеховой каптерке, где он, как и многие другие, ночевал. Признаков жизни он не подавал, и его сочли умершим. Иванова отвезли в старый кирпичный сарай, находившийся на территории завода неподалеку от заводской поликлиники, куда перед отправкой на кладбище складывали убитых и умерших от голода кировцев. К нашему удивлению, врач, осмотрев Иванова, сказала, что он жив, и велела отвезти его в оборудованный для больных подвал при заводской поликлинике.

Надо сказать, что несколько ранее Иванов уже побывал на грани жизни и смерти. Было это так. В один из дней всегда аккуратный Иванов пришел на работу с большим опозданием. Вид у него был необычный: волосы взъерошены, пальто в крови. Он помнил, как сошел с трамвая на площади

Стачек, помнил вспышку огня, взрыв… Когда очнулся, на нем лежал смертельно раненый мужчина, накрыв его своим телом. На Иванове же, как потом выяснилось, не было ни единой царапины. «Теперь ему сто лет жить суждено», – говорили люди. К сожалению, предсказания не сбылись: Иванов умер через сутки после того, как мы отвезли его в поликлинику. Подобно Иванову остались в цехах ночевать и больше не проснулись рабочие Гаврилов, Буторин, Милованов, Яковлев, Шаронов, Шашков, Степунев. Многие кировцы умерли в пути, не имея сил добраться до работы или с работы домой. Так погибли рабочие Брянцев, Николаев, Волков, Ловягин, Настусенко, Бусова, Тимофеева, Мордашкина и многие другие.

В декабре и в нашу семью пришла голодная смерть. Умерла бабушка Евдокия Михайловна. Ее единственную из восьми погибших моих родственников удалось самим похоронить, хотя и в самодельном, неструганом, наспех сколоченном гробу, свезти на санках на Смоленское кладбище.

Я был человеком крупной комплекции, но и со мной голод быстро делал свое дело. Стали появляться признаки цинги, отекли ноги. С каждым днем становилось все труднее преодолевать восьмикилометровый путь на работу и с работы. Я заметил, что в людском потоке по протоптанным снежным тропам меня все чаще обгоняли люди. Мне, 26-летнему парню, по натуре подвижному, любившему спорт, чувство немощи было неприятно.

В один из морозных декабрьских дней почувствовал, что не в силах вернуться домой, и решил провести ночь в цеховой конторке. Конторка размещалась на втором этаже, и во время артобстрела находиться в ней было небезопасно. Но зато там стояла «буржуйка», дарившая благодатное тепло небольшому помещению. В конторке имелись два письменных стола и несколько стульев. На столах я и устроился, подвинув их к «буржуйке». К полуночи топливо кончилось. Я взял ведро и спустился за ним во двор. На безлюдной территории завода стояла гробовая тишина, под ногами похрустывал снег. Набрав в ведро топлива, я повернул обратно. И тут в воздух взлетела ракета, осветив корпуса наших заснеженных цехов. В тот же момент недалеко от цеха разорвался снаряд. Я попытался прибавить шагу и ощутил в себе нечто новое: ноги перестали мне повиноваться и вопреки моему желанию продолжали все так же медленно переступать. Стало ясно, насколько плохи мои дела. Позже рабочие из нашего цеха признались, что каждое утро, идя на работу, думали: «А жив ли Василий Васильевич?».

В декабре 1941 года на заводе были организованы стационары. Они предназначались для наиболее ослабевших, чтобы там хоть немного подкрепить их силы. Одним из первых туда попал и я.

Стационар находился в опустевшем силуминовом цехе, в помещениях бывшего планового отдела и бухгалтерии. Перегородки между ними сняли, и в образовавшейся зале расставили штук пятнадцать кроватей.

В помещении было холодно, несмотря на то, что «буржуйка» топилась круглосуточно. Истощенных людей тянуло к теплу, поэтому, кто мог и хотел, садился возле «буржуйки» погреться, поговорить. Всех лежавших здесь называли новым, только что появившимся в обиходе словом «дистрофик».

Питание в стационаре было ненамного лучше, чем по карточкам. К обеду полагалось 25 граммов белого и 25 граммов красного подогретого вина. Выдавали и укрепляющий настой из хвои.

Стационару уделялось большое внимание со стороны администрации завода. Бывал у нас и директор М.А.Длугач. Часто посещал стационар заместитель начальника новочугунолитейного цеха Л. М. Крельштейн. Лазарь Маркович сообщал нам свежие вести с фронта, читал статьи Алексея Толстого, Ильи Эренбурга, тем самым поддерживая в больных людях веру в жизнь, в победу.

Стационар многих вернул к жизни, к работе, но нередкими были случаи, когда до предела истощенные люди, несмотря на оказанную помощь, умирали. Об одном из умерших в стационаре мне хочется рассказать.

Вскоре после меня положили в стационар формовщика Логинова. Он был крупным человеком, а такие люди, как я уже говорил, быстрее других подвергались истощению. У Логинова были жена и дочь Таня лет десяти. Девочка часто приходила к отцу. Это было хрупкое существо с косичками, на исхудалом детском личике ярко вырисовывались острые скулы и подбородочек. Каждый раз отец оставлял дочери кусочек сухарика, высушенного им на «буржуйке». Похрустывая им, Таня рассказывала о домашних новостях. Отца особенно интересовало здоровье матери, которая уже не вставала. В один из дней Логинов в ожидании дочери особенно волновался, оборачиваясь каждый раз, когда открывалась дверь. Таня пришла позже обычного и, бросившись к отцу на грудь, сообщила о смерти матери. Мне показалось, что Логинов выслушал эту страшную весть удивительно спокойно. Он стал хладнокровно успокаивать дочь, давая советы, куда пойти и что сделать. Поговорив с Таней не более обычного, Логинов отдал ей приготовленный сухарик и поцеловал на прощание.

На улице бушевала метель, порывы ветра со снегом били в окна нашего стационара. Я мысленно представил, как Таня, спрятав в рукава ручонки, бредет по заснеженной малолюдной территории завода. «Куда она идет, кто ее ждет?» – задавал я себе вопросы.

Между тем, попрощавшись с дочерью, Логинов отвернулся к стенке и, как мне показалось, уснул. Однако через некоторое время с его койки послышался шепот: «Таня… фашисты… гады…». Я встал, чтобы подойти к нему и успокоить, но меня остановил сосед: «Не надо, не мешай ему умирать».

К утру Логинова не стало. Всего несколько месяцев назад это был богатырь, любивший свою семью, профессию, свой завод. Теперь ж на койке лежал изможденный, небритый мужчина неопределенного возраста с печатью горя на лице. И я, потерявший к тому времени немало близких людей, глубоко переживал трагедию этого человека.

18 декабря прекратилась подача электроэнергии на Кировский завод. Цеха погрузились во мрак. Впервые за многолетнюю историю известный в стране гигант, цитадель революции, славившийся своей продукцией, мастерами, приумолк, не дымили его трубы. Не было цеха, который бы не носил следов бомбежек и артиллерийских обстрелов. В одних окна, крыши, стены были заделаны досками, толем, в других, опустевших, полуразрушенных и сожженных, навевая снег, гулял ветер. В некоторых конторках горели коптилки, топились «буржуйки». Здесь по утрам собирались пришедшие на работу люди, здесь чаще всего узнавались новости и последние известия.

Температура в цехах опускалась до минус 30 градусов. Не было воды. Тем не менее больные, истощенные люди приходили на завод. Они обеспечивали сохранность оборудования, ремонтировали конвейеры, чистили, смазывали станки. Цеха держали в такой готовности, чтобы в любое время можно было возобновить работу. Необычную блокадную тишину цеха, если не было обстрела, нарушали лишь отдельные постукивания работающих, да всем известная тогда на заводе зенитка, стоявшая на крыше

10-го механического цеха, время от времени методично стреляла по наземным целям, как бы подтверждая: завод живет, завод работает, завод борется…

Васильев В. В. Завод на переднем крае // Листки блокадного календаря. Вып.1. Л., 1988. С. 125–130.

СПРАВКА Я. Ф. КАПУСТИНА А. А. ЖДАНОВУ О РАБОТЕ ПИЩЕВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

15 декабря 1941 г.

В условиях новой обстановки работа пищевой промышленности была направлена на эффективное использование имеющегося в наличии сырья, мобилизацию внутренних ресурсов, изыскание пищевые заменителей, организацию новых предприятий по выработке пищевой продукции и переработке различных пищевых заменителей.

Найденные заменители были использованы в хлебной, мясной, молочной, кондитерской, консервной промышленности, а также в общественном питании.

1. В качестве компонента при выпечке хлеба использовано 20 130 т различных примесей, в том числе:

Пищевая целлюлоза как примесь к хлебу применяется в СССР впервые. Производство пищевой целлюлозы в настоящее время организовано в шести предприятиях – на заводе № 3 им. Кирова, на заводе им. Степана Разина, на фабрике «Гознак», фабрике фотобумаг № 4, фабрике им. Володарского и 5-й Мармеладной фабрике.

Одним из показателей мобилизации внутренних ресурсов в хлебопекарной промышленности является повышение припека хлеба до 71 %. За счет повышения припека дано дополнительно продукции 2230 т.

2. В качестве компонентов при выработке мясной продукции были использованы 1200 т соленых кишек, 300 т соевой муки, 80 т технического альбумина и др. В результате этого было выпущено дополнительно 1360 т мясопродуктов, в том числе: студня – 730 т, столовой колбасы – 380 т, альбуминовой колбасы – 170 т и хлебца растительно-кровяного – 80 т.

3. В молочной промышленности переработано сои 320 т и хлопкового жмыха 25 т, что дало дополнительно продукции – 2617 т, в том числе:

1) соевого молока 1360 т

2) соевых молокопродуктов (простокваша, сырники, творог и др.) 942»

3) соевого шрота (для примеси к хлебу, колбасе и др.) 232»

4. В общественном питании широко используется желе, приготовленное из промывных вод растительного молока, соков, глицерина и желатина. В ноябре такой продукции реализовано 380 т. В декабре намечено изготовить 1000 т желе.

В общественном питании были использованы отходы после помола овса для изготовления овсяных киселей, некондиционные грибы заготовок 1940 г., казеин, студень из белка, капустный лист, капустные кочерыжки, целлюлоза, ягодное пюре из клюквенных отжимов и т. д.

Для целей общественного питания создаются установки по производству кормовых дрожжей из древесины, организована заготовка древесной коры.

5. В мыловаренной промышленности – саломасса была заменена растительными маслами, саапстопом и орузой (отходами маслобойной промышленности). Этих отходов переработано 2303 т, что дало возможность изготовить 6200 т хозяйственного мыла.

6. В качестве компонентов табака введены хмель и никотиновая бумага. В целях увеличения выпуска папирос из имеющегося сырья изменены форматы гильз, что дало дополнительно 150 млн курительных единиц.

Налаживается производство заменителей табака, основанного на использовании имеющихся 350 т табачной пыли. Это дает возможность получить около 600 т суррогатированного табака.

7. Организовано производство витамина «С» в виде настоя из лапок хвои. За это время приготовлено и реализовано 2 миллиона человеко-доз витамина «С».

8. В парфюмерной промышленности выработка зубного порошка из химически чистого мела заменена выработкой зубного порошка из магнезии. Выпущено 600 тыс. коробок.

9. Кроме того, пищевой промышленностью освоены и выпускаются пищевые концентраты (каши, супы и др.), медицинская глюкоза, бальзам, щавелевая кислота, танин, дибутилфталат, гидрозин, каротин.

По элементам выстрела и снаряжения Красной Армии: снаряды 76-мм, мины – 82-мм, ЗАБ-2,5 [кг], снаряды – 37-мм, гильзы для минных зарядов, [а также] бутылки с противотанковой зажигающей смесью, дегазаторы, полевые хлебозаводы, полевые метеорологические станции, автокузова и т. д.

Секретарь горкома ВКП(б) КАПУСТИН

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 199–201.

СПРАВКА Д. В. ПАВЛОВА А. А. ЖДАНОВУ О НАЛИЧИИ НЕПРИКОСНОВЕННОГО ЗАПАСА ПРОДОВОЛЬСТВИЯ

20 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

Уполномоченный Государственного Комитета Обороны СССР

ПАВЛОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 202.

Спецдонесение заместителя начальника УНКВД ЛО Секретарю Ленинградского горкома ВКП(б) Я. Ф. Капустину

22 декабря 1941 г.

С наступлением войны секретари Приморского РК ВКП(б) и председатель Райисполкома организовали в столовой № 13 при Райисполкоме 2 нелегальные группы на незаконное получение продуктов питания без карточек. Первые месяцы войны, когда продуктов питания в городе было достаточно, существование таких двух групп в 5 и 7 человек не вызывало никаких резких суждений и толкований, но теперь, когда с продуктами питания положение в городе весьма серьезное, существование таких двух групп казалось бы недопустимым.

С ноября месяца одна из групп в 7 чел. на получение продуктов питания без карточек была ликвидирована, а группа в 5 человек остается существовать и по настоящее время. Продукты питания без карточек секретарь РК ВКП(б) Харитонов дал указание получать коменданту Сергееву, непосредственно самим от треста столовых, а не столовой № 13, что им и делается.

По имеющимся данным известно, что трестом столовых перед ноябрьскими праздниками было отпущено специально для столовой № 13–10 кг шоколада, 8 кг зернистой икры и консервы. Все это было взято в РК ВКП(б), а б ноября из РК ВКП(б) звонили директору столовой Викторовой, требуя предоставления еще шоколада, на что последняя отказалась выполнить их требование.

Незаконное получение продуктов питания идет за счет государства, на что ежемесячно расходуется 2–2,5 тысячи рублей, а в ноябре месяце было израсходовано 4 тысячи рублей. Представленный трестом столовых счет на 4 тысячи рублей пред. Райисполкома Белоус к оплате последний отказывается его оплатить, а хочет сумму в 5 тыс. рублей отнести за счет спецфондов.

Харитонов полученные директором столовой № 13 папиросы «Зефир» для всего аппарата РК ВКП(б), в том числе и сотрудников РО НКВД, дал приказание директору эти папиросы около 1000 пачек никому не выдавать, заявляя: «Я сам буду курить».

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 152.

Из сообщения немецкой разведки о положении в Ленинграде в декабре 1941 г.

Настроение населения

Уменьшение хлебного пайка, произошедшее в последней декаде ноября, сильно повлияло на настроение населения. На улучшение в продовольственном снабжении больше не рассчитывают. Большое ожесточение вызвал ставший общеизвестным план первоочередной эвакуации семей офицеров. В этом, как и в предпочтительном снабжении семей офицеров, видят некоммунистический образ действий.

В последнее время в официальной пропаганде звучат лозунги: «Смерть немецким оккупантам!» и «Мы отдадим нашу жизнь за родину!». Имя Сталина используется в воззваниях поразительно мало. В кинотеатрах, из которых работают только около 10, идут исключительно игровые фильмы, а пропагандистские фильмы, вероятно, из-за того, что они надоели населению, показывают реже.

В недельной кинохронике и газетах постоянно прославляются особые трудовые успехи стахановцев – рабочих оборонных заводов. Кадров с военными действиями кинохроника не показывает.

В настоящее время пытаются решить вопрос отопления путем точного учета всех квартир и жильцов. В дальнейшем топливо должно будет распределяться в зависимости от жилой площади и числа жильцов. Пока новый порядок распределения еще не вступил в силу, топлива по-прежнему не хватает, так как пригодный для топлива материал, добываемый из развалин, используется властями и армией.

Керосин достать невозможно.

С 6-го декабря электроэнергия для освещения жилья не подается. Электроэнергию получают лишь органы власти и некоторые предприятия, важные в военном отношении.

Деятельность партии и ее органов

Усиленно пропагандируется вступление в партию и комсомол солдат-фронтовиков. В газетах называются имена солдат, которые выразили желание быть принятыми в партию, чтобы, по крайней мере, умереть членами партии.

Все еще проводятся партийные собрания. Наблюдение со стороны органов НКВД еще более усилилось. В милицию все чаще и чаще принимают женщин. Так, на одном милицейском участке в Гавани 90 % всех милиционеров женщины. Женщины вооружены канадскими винтовками.

Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 113.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 00493 об увеличении норм отпуска хлеба

24 декабря 1941 г.

Установить с 25 декабря с. г. следующие нормы отпуска хлеба:

рабочим и ИТР 350 граммов,

служащим, иждивенцам и детям 200 граммов.

Установить с 25 декабря 1941 г. суточный лимит расхода муки и примесей 560 тонн, из них населению Ленинграда и Ленинградской области – 395 тонн.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ХОЗИН

Члены Военного Совета фронта: секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ член Военного Совета СОЛОВЬЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 672.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

Сто восемьдесят седьмой день войны.

1941. 25 декабря. Четверг.

Гитлер, сместив Браухича и приняв на себя командование всеми военными силами Германии, объявил о переходе от маневренной войны к позиционной. Он указывает на трудности, преодолеваемые немцами на Восточном фронте вследствие «климатических условий». На самом деле немцев начала бить Красная Армия. Немцы разбиты под Ростовом, отброшены от Москвы, сейчас разрывается кольцо блокады в окрестностях Ленинграда. Сегодня распространились слухи о новых удачах на коммуникациях города со страной. С сегодняшнего дня, после катастрофических голодных дней, увеличен хлебный паек. Вместо 125 грамм служащие и иждивенцы будут получать по 200. Это значительная прибавка. И люди повеселели, поднялись духом. Может быть, смертельная опасность уже позади!

Вчера встретил университетского товарища М. Ф.Злотникова. Сгорбился, постарел, идет с трудом, с палочкой. Остановил его, поговорили. Неприятные стеклянные глаза, глухой голос. Вдруг он обратился ко мне: «С сердцем плохо, истощение, в больницу не принимают. Помогите, положите меня в больницу недели на две», – я опешил. «Но Вы ведь, кажется, продолжаете работать в Главархиве», – сказал я. «Работаю, но что в этом толку!» – и он махнул рукой. «Смотрите, подумайте, что можно сделать, а то потеряете еще одного ученого, своего товарища!».

Чем я мог бы помочь ему, когда я сам на грани?

Сегодня в Доме ученых заседание, посвященное памяти Витуса Беринга, погибшего 200 лет назад на острове, носящем теперь его имя. С докладами выступают А. И. Андреев и Кочаков. Третий докладчик, Чаев, заболел от истощения.

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 364.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

25/XII

Какое счастье, какое счастье! Мне хочется кричать во все горло. Боже мой, какое счастье!

Прибавили хлеб! И еще сколько. Какая разница: 125 грамм и 200 грамм. Служащие и иждивенцы 200 грамм, рабочие 350 грамм.

Нет, это просто спасение, а то за последние дни мы так все ослабли, что еле передвигали ногами. А теперь, теперь и мама, и Ака выживут. Вот в чем счастье, а еще в том, что это является началом начинающегося улучшения. Теперь начнутся улучшения.

Новый год мы встретим весело. С хлебом, с конфетами, с шоколадом, с вином.

Ура, ура и еще раз ура. Да здравствует жизнь.

«… Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 161.

Сов. секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду декабря 1941 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

… Граждане, находившиеся в очереди у продуктового магазина по ул. Чайковского в количестве 100 чел., узнав об увеличении норм выдачи хлеба, встретили это известие аплодисментами и возгласами благодарности по адресу товарищей ЖДАНОВА и КУЗНЕЦОВА.

Некоторые граждане кричали:

«Надо благодарить тов. ЖДАНОВА и КУЗНЕЦОВА, которые заботятся о народе. Трудно завести хлеб в Ленинград, а они сумели это сделать».

Граждане, стоявшие в очереди у булочной на Скобелевском проспекте, узнав, что хлеб будет выдаваться по увеличенной норме, кричали: «Ура».

10 чел. рабочих 2-й дистанции связи Ленинградской железной дороги имели освобождение врача от работы ввиду болезненного состояния. Узнав утром об увеличении выдачи хлеба, организованно явились к начальнику дистанции с просьбой направить на ст. Шоссейная для выполнения срочных оборонных работ. Получив задание, они заверили, что выполнят его полностью.

Бригада жестяников завода № 209 ВАСИЛЬЕВ, БОЛЬШАКОВ, РАДЮ-ШИН, узнав об увеличении выдачи хлеба, начали работу на полчаса ранее положенного времени. К концу дня каждый рабочий этой бригады выполнил норму выработки вдвойне.

Составитель поездов Октябрьской ж.д. ТРОФИМОВ 24.XII получил освобождение от работы в связи с заболеванием, заявил, что он ослаб и работать скоро не сможет. Утром 25.XII он явился к зам. нач. станции и сказал:

… «Сегодня радостный день, хлеба прибавили, теперь опять могу работать».

Рабочий завода № 196 ЗУЕВ, до этого решивший эвакуироваться, пришел на завод с просьбой принять его обратно. ЗУЕВ сказал:

… «Будет и еще прибавка хлеба, ведь товарищ СТАЛИН знает о нашем положении в Ленинграде. Мы своей работой ответим партии на заботу о нас и наших семьях. Спасибо нашему правительству».

Декан института факультета авиационного приборостроения, профессор [фамилия неразборчива]:

… «Сегодняшняя прибавка хлеба – прекрасный симптом, показывающий, что в ближайшем будущем положение Ленинграда и ленинградцев будет все более улучшаться. Скоро будет прорвана блокада. СТАЛИН знает о положении в Ленинграде, он предусмотрел все, подготовил большие запасы продуктов, которые сейчас начинают прибывать в город».

Официантка ресторана «КВИСИАНА» МОРОЗОВА:

… «Товарищ СТАЛИН и наше правительство заботятся о народе. Блокада еще не прорвана, а правительство сумело выйти из тяжелого положения и ленинградцев воодушевило. Я лично сама готова отдать, если потребуется, и жизнь за такое теплое отношение к нам со стороны нашего правительства».

Один из рабочих, пришедший на обед в ресторан «КВИСИАНА», присутствующим сказал:

… «Немец хотел ленинградцев взять на измор, хотел изморить голодом, запугивал бомбардировками и обстрелами, но он ошибся, он не знает, кто такие ленинградцы. Ленинградцы такой народ особый, который за Родину, за свой город пойдет на любые жертвы, но не будет сдаваться».

Преподавательница средней школы Фрунзенского района [фамилия неразборчива]:

… «Я утром узнала о прибавке хлеба и заплакала от радости. Я сразу побежала в магазин и своими глазами видела, что в очереди, кроме меня, от радости плачут еще многие женщины».

Работница детских яслей НИКОЛАЕВА:

… «Наше правительство хоть и далеко уехало, но мы его близко чувствуем. Товарищ СТАЛИН из Москвы никуда не уехал, он сам в кольце находится и нас спасает».

Домохозяйка КОВАЛЕВА:

… «Я уже совсем было собралась помирать, да ребятишкам было очень трудно, а сегодня утром проснулась, слышу вся квартира гудит. Спрашиваю, что случилось, а мне говорят: “Такая радость – прибавили хлеба, теперь можно жить”. Сколько горя эти фашисты нам принесли, я сама готова идти их резать».

Рабочий фабрики «КРАСНЫЙ ТКАЧ» ФИЛИМОНОВ:

… «Прибавка хлеба вызвала у меня такую же большую радость, как тогда, когда я узнал о разгроме немцев под Москвой».

Студент Института Инженеров Водного Транспорта ПАРАСКУН:

… «Я не сомневался, что эти затруднения временные, я был уверен, что товарищ СТАЛИН прекрасно знал о положении ленинградцев и все делал для того, что снабдить город продуктами. Вчера наши студенты мечтали эвакуироваться, а сегодня все решили продолжать учебу».

Служащий Приморского райпромкомбината ЯКОБСОН:

… «Теперь надо ожидать еще большего улучшения на фронте. Ленинградцы герои, выдержали тяжелые дни без паники. Немцам в Ленинграде никогда не бывать».

Большой патриотический подъем отмечается и Военной цензурой.

Жены военнослужащих пишут на фронт:

… «Сегодня мы получили большую радость, нам прибавили хлеба, говорят, с что с 1-го прибавят еще. Мы так обрадовались, что даже плакали. Бейте крепче проклятых извергов, укоротите им руки, чтобы они не губили русский народ».

… «Дела идут на поправку, с 25-го прибавили хлеба, а там и остальных продуктов подвезут. Гитлеру не придется побывать у нас, теперь надо ему ноги переломать и все будет в порядке».

… «Сегодня большая радость, получали 250 гр. хлеба, а сейчас 350. У всех настроение поднялось. Скорее бейте и гоните немца, надо уничтожить его, чтобы не успел удрать проклятый».

… «Сегодня радостный день, я теперь буду получать 200 грамм хлеба. Спасибо Вам, бойцам, за разгром людоедов».

… «Нам прибавили паек, обещают еще прибавить с 1-го января. Хотя силы ослабли, но работаем – жмем все сильнее, и наша доблестная армия сильно громит фашистов».

… «Сегодня жители Ленинграда в большой радости – нам прибавили хлеба. Вот раньше мы жили, иногда говорили: “Хлеб не белый, не свежий”, а побывав в трудных условиях и выдержав эти трудности, теперь так благодарны бойцам Красной Армии».

… «Нам прибавили хлеба, мы с мамой плакали от радости. Положение с каждым днем улучшается, мы так рады, что не могу описать».

Среди незначительной части населения отмечены отрицательные высказывания. Они сводятся к тому, что:

Увеличение норм выдачи хлеба для Ленинграда стоило больших жертв.

О населении города позаботились слишком поздно. Была допущена большая смертность от голода.

Начальник цеха завода «КОНСТРУКТОР» ЯКШТАДТ:

… «Проснулись правители и прибавили немного хлеба, когда народ уже опух от голода».

Шофер МПВО Ленпорта КУЗОВСКИЙ:

… «Эта прибавка хлеба обошлась слишком дорогой ценой, много людей полегло за то, чтобы наладить снабжение».

Кассир трампарка им. Коняшина БОРОДИНА:

… «Когда народ стал умирать тысячами, то правительство прибавило немного хлеба. 100 грамм хлеба мало – этим народ не накормишь».

Профессор Ленинградского электротехнического института связи КОСМАН:

… «Все идет и движется так, как надо, и чем хуже, тем лучше. Им удалось увеличить норму хлеба за счет экономии, образовавшей благодаря большой смертности в Ленинграде. Надо только запастись терпением. Сегодня умирает 30 тысяч людей, завтра 50 тысяч людей, а затем, когда 1/3 города вымрет, а коммунисты выедут, город экономически разрушится, тогда и наступит наш конец. Голод наш союзник. Пусть гибнут тысячи, десятки тысяч, и тогда город будет сдан немцам».

Служащий отдела снабжения завода «КОНСТРУКТОР» МАКАРСКИЙ:

… «Хлеба прибавили тогда, когда много людей погибло. Разве это забота о людях. Наша правящая верхушка не голодала. О победе кричать еще рано, отдали немцам сотни городов, а взяли обратно пока немного».

Служащая треста столовых Петроградского района АЛЕКСЕЕВА:

… «Хлеба прибавили, а продуктов никаких нет, все равно с голода умрем».

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар Государственной Безопасности

3-го ранга /КУБАТКИН/

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 181–184.

Из воспоминаний директора Центрального травматологического института Ф. И. Машанского

К декабрю мы уже находились на казарменном положении. В служебном кабинете жил и я. Как во всем здании института, здесь холодно. Оконные стекла давно выбиты и заменены фанерой. Неплотно прибитая, она дребезжит при близких разрывах фашистских снарядов и заходится барабанной дробью, когда начинается оживленная работа наших зениток, установленных в сотне метров от института.

Вечер. Я отдыхаю. На столе светильник – пробирка, наполненная соляровым маслом. Ватный фитилек нещадно коптит. Скудный, но все же свет. Можно было бы оборудовать «люстру» из нескольких пробирок, но горючего мало. Сейчас трудно представить, что недавно в этой комнате было тепло, горели яркие электрические лампы, не было слышно орудийных разрывов и противного дребезжания фанеры.

Стук в дверь. Входит профессор Михаил Митрофанович Казаков. Он мой добрый приятель, но, когда в хорошем настроении, обычно обращается ко мне нарочито официально.

– Товарищ начальник, – говорит он, – бумажку подпишите. – И тут же добавляет: – Порядочный начальник должен ответить: нет.

– Какую бумажку? – спрашиваю я.

– Полезную для меня и безвредную для всех прочих.

«Центральный травматологический институт Наркомздрава СССР, – напечатано на белом листе, – просит выделить предъявителю сего Казакову Михаилу Митрофановичу имеющуюся у вас свободную от опытов овчарку по кличке Серый. Собака нужна для продолжения экспериментальных научных исследований, проводимых профессором Казаковым».

– Простачков ищете, Михаил Митрофанович, – говорю я. – Кто же отдаст собаку, да еще овчарку!

– Отдадут, – уверенно говорит Казаков. – Собака им в обузу, все равно она не жилец – кормить нечем. Да вы подпишите, – настаивает он и уточняет: заведующая лабораторией, по-видимому, считает, что собачье мясо – не мясо. Но мы же не настолько щепетильны.

Документ я подписал. А на следующий день Михаил Митрофанович явился ко мне с укутанной в газеты кастрюлей.

За едой Казаков поделился подробностями операции:

– Когда я предъявил письмо, заведующая даже обрадовалась, что может сбыть кому-то голодающее животное. Ну а пожарские котлеты, как я вижу, у меня получились…

Однако не спасли и собачьи котлеты. Блокадная «диета» доконала меня довольно быстро. Возникли голодные отеки. Лицо отекло так, что я мог смотреть, лишь поднимая пальцами верхние веки. Постепенно развилась общая слабость, и однажды, потеряв сознание, я упал. Очнулся на диване в служебном кабинете. О положении дел легко догадался, почуяв запах камфоры, увидел сидевшую около медсестру.

Последующее нарастание отеков и общей слабости не оставляли надежды на благополучный исход. Слишком много я видел в то время смертей от дистрофии, чтобы тешить себя напрасными ожиданиями. Конец казался неизбежным. Но, к счастью, я ошибся.

Через два дня после того, как я слег, в институт приехала заместитель председателя горисполкома Е.Т. Федорова навестить летчика, таранившего фашистский самолет. Она заглянула ко мне, сказала несколько любезных слов и направилась в палату к раненому летчику. В моем кабинете Евгения Тихоновна пробыла недолго, но поняла, вероятно, много. Вечером того же дня я получил из горисполкома продовольственную посылку – сушеный картофель, масло, сахар, колбасу, крупу, несколько бутылок хорошего вина, папиросы, спички. Для умирающего от истощения человека это оказалось настоящим спасением. Благодаря той посылке, которой я, конечно, поделился с товарищами, мне удалось поправиться. Через две недели я снова приступил к работе.

Выжить, чтобы работать – это было непреложным правилом в блокадном Ленинграде.

Машанский Ф. И. Суровый экзамен // Листки блокадного календаря. Вып. 1. Л., 1988. С. 11–12.

ИЗ СПРАВКИ НАЧАЛЬНИКА УНКВД ЛО А. А. ЖДАНОВУ ОБ УВЕЛИЧЕНИИ СМЕРТНОСТИ И ПОЯВЛЕНИИ НОВЫХ ВИДОВ ПРЕСТУПНОСТИ В ЛЕНИНГРАДЕ

26 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

В связи с продовольственными трудностями в Ленинграде увеличилась смертность населения.

Если в довоенный период в городе в среднем ежемесячно умирало до 3500 чел., то за последние месяцы смертность составляет:

За последние пять дней скоропостижно скончалось на улицах города 656 человек.

20. XII – 113 чел.

21. XII – 129»

22. XII – 133»

23. XII – 147»

24. XII – 134»

Из умерших с 1 по 10 декабря:

мужчин 6786 чел., т. е. 71,1 %

женщин 2755 чел., т. е. 28,9%

Данные за этот же период показывают, что особенно велика смертность среди грудных детей и лиц свыше 40-летнего возраста.

Из-за недостатка продуктов отдельная часть населения употребляет в пищу кошек и собак, отмечены факты использования в пищу павших животных.

В городе имели место 25 случаев людоедства, в том числе 15 случаев за последние 10 дней…

Все обвиняемые предаются суду Военного трибунала.

Расхитители социалистической собственности и спекулянты, используя продовольственные трудности, продают продукты питания по ценам:

Отмечены факты обмена продуктов на промтовары по следующей стоимости:

За время с 1 октября за спекуляцию и хищение социалистической собственности арестовано 1524 чел. Обысками у арестованных спекулянтов и расхитителей изъято и передано в горторготдел 192 т продовольственных товаров.

Начальник Управления НКВД/10 комиссар государственной безопасности 3-го ранга

П. КУБАТКИН

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 411–413.

Из отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания за год войны с июня 1941 г. по июнь 1942 г. Раздел «Похоронное дело»

…В дополнение к непрекращающимся вражеским бомбардировкам и ежедневным артиллерийским обстрелам, вырывавшим ежедневно из рядов героически обороняющих свой любимый город ленинградцев десятки и сотни жизней, в декабре на город и его население надвинулся страшный призрак голода. Уже в начале декабря в городе все чаще и чаще можно было встретить людей истощенных, с опухшими лицами, отекшими ногами и замедленной, неверной походкой, опирающихся при ходьбе на палочки. Наблюдались нередко случаи, когда люди разных возрастов, нередко молодые мужчины, без всякой видимой внешней причины падали на мостовых и панелях и не в состоянии были без посторонней помощи подняться. Некоторыеиз них поднимались и плелись дальше, не реагируя уже ни на что окружающее – людей, двигающийся транспорт, артиллерийские обстрелы, а частично тут же на улице умирали, а их трупы некоторое время оставались лежать здесь же на улице, пока представитель милиции при помощи дворников или других лиц не уберет во двор дома, где они часто лежали длительное время, и затем поодиночке или по несколько на саночках, грузовых тачках, автомашинах [их отправляли] в ближайшую покойницкую больницы, а в конце декабря, когда покойницкие больниц оказались переполненными и отказывались принимать трупы, ночью они просто подбрасывались к ближайшим больницам и поликлиникам, на улицы и площади. Смертность среди населения города на почве истощения от голода, суровых холодов, отсутствия дров в декабре 1941 г. резко возросла и, по неполным данным треста «Похоронное дело», достигла 42 050 человек, что по отношению к смертности ноября 1941 г. составляло рост на 247 %.

Аппарат треста «Похоронное дело» с его персоналом кладбищ и контор оказался совершенно не подготовленным к проведению работ по захоронению в таких небывало больших масштабах по причинам:

а) объем работ по транспортировке трупов и их захоронению оказался небывало велик, неожиданно, внепланово выпав на долю треста;

б) в аппарате треста не были укомплектованы должности заместителя управляющего трестом, начальника транспортной конторы; главный инженер управления треста Садофьев, заведующий конторой эксплуатации кладбищ Пионтковский и ряд других работников вышли из строя, ввиду заболевания на почве истощения:

в) могильщики кладбищ, которых на 1 декабря 1941 г. состояло по списку 109 человек, – это люди, выполнявшие большую физическую работу по рытью могил, много кушавшие и выпивавшие водки и пива, очутившись на пайке 250 граммов хлеба, в первых числах декабря, за исключением единиц, оказались больными на почве истощения, не способными работать, и 46 человек из них впоследствии умерли;

г) транспорт треста не был рассчитан на такой объем транспортировки трупов, который нужно было выполнять в декабре;

д) подготовленные по плану МПВО осенью траншеи, никак не рассчитанные на декабрьскую смертность, были в несколько первых дней декабря полностью использованы.

А смертность среди населения города с каждым днем все возрастала и возрастала, транспорт треста не только совсем отказался от удовлетворения запросов населения на транспортировку покойников из города на кладбища, но далеко не справлялся с вывозом трупов из больниц, госпиталей, эвакопунктов и других мест. Далеко не удовлетворялся и не мог быть удовлетворен спрос населения на гробы. Население вынуждено был прибегать к частными способам изготовления гробов, чем воспользовались спекулянты и мародеры, требовавшие от заказчика хлеб и другие продукты, и люди, сами голодавшие, но желавшие отдать последний долг умершему близкому человеку, за изготовление гроба отдавали свои последние крохи хлеба или карточки умерших, а те, кто не имел хлеба для уплаты за изготовление гроба, или сами сколачивали ящик из дверей, старых досок, фанеры, или просто труп покойника зашивали в простынь, одеяло (куклой). Этот последний способ, как самый легкий и простой, особенно широко применялся. Только в одиночных случаях населению удавалось воспользоваться транспортом учреждений и предприятий для транспортировки покойников на кладбища, а в основном покойники транспортировались на саночках, ручных тележках, детских колясках, на листах фанеры и т. д.

По городу двигалось множество своеобразных похоронных процессий, а на уличных магистралях, ведущих непосредственно к кладбищам (Смольный пр., Георгиевская ул., Новодеревенская ул., 16-17-я линии Васильевского острова и др.), они представляли сплошную вереницу. Тяжелое впечатление производили они на население города. В густой дымке трескучих морозов закутанные человеческие фигуры медленно и молча с сумочками-авоськами двигались по улицам осажденного, непокоренного города, волоча за собой саночки, фанерные листы с уложенными на них в самодельных гробах, ящиках или зашитыми в одеяла или простыни одним или несколькими покойниками, а иногда толкая перед собой ручную тележку с покойником, подпрыгивающим на ней, или двигающие перед собой детскую колясочку с покойником, зашитым в одеяло-простынь и усаженным в нее. Перед входами на кладбища скопились сотни людей, саночек, тележек, автомашин, детских колясочек.

Конторки кладбищ были битком набиты людьми. Здесь люди ожидали оформления документов, искали кого-либо из работников кладбищ для отвода места под захоронение, но не находили их, так как их было очень мало, да и те были заняты массовым траншейным захоронением. Здесь же толпились так называемые кладбищенские «волки» с ломами, лопатами, топорами и кувалдами. Эти люди, пользующиеся бедствием других, их бессилием, отсутствием на кладбищах штатных могильщиков, за хлеб, крупу, табак, водку, продовольственные карточки нанимались рыть могилы, продавая их готовыми, но поскольку надзора за их работой со стороны администрации кладбищ не было, а граждане, доставившие покойника, усталые и озябшие, не всегда могли ждать захоронения покойников, то «волки» в отдельных случаях бросали незахороненных покойников на кладбище, иногда отрывали неглубокие ямки-могилы, ставили гроб или укладывали «куклу» (покойник, зашитый в одеяло или простынь), прикрывали его несколько землей или просто снегом и считали свое дело сделанным. Граждане, доставившие на кладбище покойника с благими намерениями – своими силами вырыть могилу и захоронить, получали место или просто сами выбирали его, начинали рыть могилу, но в силу того, что земля промерзла на один-полтора метра, [а] у них отсутствовал нужный инструмент и физическая сила, вырывали незначительную ямку, прикрывали незначительным слоем земли или снега и уходили, а некоторые просто, попробовав рыть могилу (что было очень трудно), бросали на кладбище покойника и уходили.

С половины декабря 1941 г. кладбища, особенно Серафимовское, Большеохтинское и Волково, представляли такую картину: перед воротами кладбищ прямо на улице, на самих кладбищах у контор, церквей, на дорожках, в канавах, на могилах и между ними десятками, а иногда и сотнями, лежали оставленные покойники в гробах и без них; их постепенно работники кладбищ убирали, хоронили в траншеях, но покойников продолжали подбрасывать, и это зрелище оставалось до марта.

В январе и феврале смертность росла, а люди еще больше физически слабели от истощения, а в связи с этим сокращалось и индивидуальное захоронение, транспортировка покойников на кладбища самим населением. Уже в декабре транспорт треста «Похоронное дело» явно не справлялся с вывозом трупов умерших людей из госпиталей, больниц, эвакопунктов и других мест. К 19 декабря их накопилось в городе больше 7 тысяч. Еще в первой декаде декабря в больнице им. 25-летия Октября прямо во дворе и у забора на территории Троицкого колхозного рынка в штабелях открыто лежало несколько сот трупов. По этому вопросу 19 декабря в 5 час. утра было созвано совещание у заместителя начальника Управления НКВД по Ленинградской области т. Иванова, на котором присутствовал я, начальник МПВО г. Ленинграда генерал-майор т. Лагуткин, заведующий Горздравот-делом т. Никитский, начальник отдела МПВО УНКВД ЛО полковник Деревянко, командир 4-го полка НКВД полковник Сидоров и начальник управления Рабоче-Крестьянской милиции Ленинграда т. Грушко. На совещании было установлено, что в городе имеется более 7 тыс. невывезенных трупов. Совещание решило организовать срочную вывозку трупов на кладбища автотранспортом МПВО города, 4-го полка НКВД, управления милиции и трестов «Похоронное дело» и уличной очистки. Между этими организациями были распределены больницы, госпитали, эвакопункты, где имелись трупы, и утром, сразу по окончании совещания, было приступлено к работе. Я, лично, прямо с совещания направился в трест «Похоронное дело» и взял в свои руки организацию и проведение работ по вывозке трупов, так как в аппарате треста кадров недоставало, а один начальник штаба МПВО треста Калистратов, инвалид (ходил на костылях), хотя и добросовестно относился к работе, но не в состоянии был руководить работой транспорта. Для вывозки трупов были привлечены 3 пятитонных автомашины 2-й автобазы треста уличной очистки и 3 автомашины треста «Похоронное дело», а для погрузки на автомашины и выгрузки трупов было выделено 50 человек – бойцов МПВО. С 19 по 25 декабря включительно был вывезен 4591 труп. Если удалось несколько очистить город от завала трупов, хотя и не на продолжительное время, то значительно усугубилось положение на кладбищах. На кладбищах не было свободных траншей, трупы хоронить было некуда, и они складывались в штабеля на кладбищах: Волковом, Серафимовском, Богословском, Большеохтинском и острове Декабристов. Траншеи, подготовленные летом и осенью, оказались уже заполненными, а 270 рабочих, мобилизованных исполкомами райсоветов в распоряжение треста, согласно решению СЗ исполкома от 6 декабря 1941 г. № 852-с для рытья траншей на правом берегу Невы у Веселого Поселка, на острове Декабристов и кладбищах: Волковском, Большеохтинском и Пискаревском, не дали положительных результатов. Они высылались на работу неаккуратно, с большими пропусками и не давали выработки.

Проведенная в первой половине декабря работа по захоронению показала, что ее масштабы из ведомственных рамок треста «Похоронное дело» переросли в общегородскую проблему, которую нельзя было разрешить без непосредственного участия исполкомов райсоветов в этой работе, без привлечения к ней стройорганизаций с их механизмами и формирований МПВО как физически здоровой силы и как специалистов подрывников. 25 декабря 1941 г. СЗ исполкома приняло решение № 57-с по вопросу упорядочения работы городских кладбищ, в котором отметило, что городские кладбища находятся в явно неудовлетворительном состоянии. Этим решением был снят с работы как не обеспечивший нормальную работу треста, управляющий Кошман, а также намечены конкретные меры по упорядочению работы кладбищ, а именно:

а) председателям райсоветов, в районах которых расположены кладбища, было предложено в течение двух дней навести полный порядок на кладбищах, закончив очищение моргов и захоронение всех незахороненных трупов, установлены санитарные нормы по захоронению и председатели предупреждены, что они будут лично отвечать за допущение в дальнейшем на кладбищах незахороненных трупов;

б) предложено начальнику городской милиции т. Грушко: запретить перевозку трупов по городу без гробов, установив, что все трупы должны сдаваться в районные морги, а оттуда организованно транспортироваться на кладбища; очистить кладбища от случайных могильщиков (спекулянтов), привлекать злостных из них к уголовной ответственности;

в) председателям исполкомов, райсоветом и УПКО предложено навести порядок в организации работы кладбищ и прекратить ломку населением на кладбищах крестов и оград;

г) было разрешено производить массовое захоронение на нижеследующих новых участках: при Большеохтинском, Серафимовском, Богословском и за Татарским кладбищах, на острове Декабристов и у Веселого Поселка;

д) предложено УПКО передать стройконтору треста зеленого строительства тресту «Похоронное дело» для производства работ по рытью траншей;

е) обязаны были начальники УЖС тов. Дроздов и УКБС т. Кутин выделить в распоряжение УПКО на арендных началах 4 вполне исправных экскаватора с необходимым персоналом для рытья траншей;

ж) до 28 декабря 1941 г. председателям исполкомов райсоветов было предложено организовать районные морги для сбора в них трупов, оформления документации и транспортировки на кладбища для захоронения средствами райсоветов;

з) в целях недопущения скопления трупов в больницах и госпиталях горздравотделу было предложено установить минимальный срок оформления документов, а УПКО по оформлению в течение суток вывозить трупы на кладбища для захоронения. Как временная мера, было разрешено производить захоронение трупов из больниц и госпиталей по спискам, составленных ими, с последующим оформлением через ЗАГС;

и) штат могильщиков на городских кладбищах доведен до 200 единиц, введены должности заместителей заведующих кладбищами, пересмотрены в сторону повышения ставки зарплаты руководящим работникам кладбищ и повышены расценки оплаты могильщиков за рытье могил.

Принятые и проведенные в жизнь мероприятия на короткий период улучшили дело захоронений на городских кладбищах, но поскольку количество покойников, поступающих на кладбища в январе 1942 г., возросло в два с лишним раза против декабря 1941 г., [эти мероприятия] оказались недостаточными и не обеспечили своевременного захоронения поступающих трупов. Смертность неуклонно росла, а население слабло от истощения, вся тяжесть по захоронению ложилась на трест и исполкомы райсоветов. Если в декабре еще значительную часть умерших транспортировало на кладбища население, то в январе это резко сократилось. Приняло большие размеры такое явление, когда покойников стали в массовом порядке подбрасывать к больницам, поликлиникам, выбрасывать на лестницы, во дворы и даже на улицы города. Организации и предприятия вывозили из города трупы умерших людей и, боясь, что администрация кладбищ их не примет из-за отсутствия документов, сваливали трупы незаметно для сторожей на кладбищах или на улицах вблизи них. На Кременчугской улице у наружных дверей покойницкой больницы им. Боткина ежедневно беспорядочно в куче лежали подброшенные покойники. Кроме того, их можно было часто по утрам видеть выброшенными к воротам домов, на лестницах. При подъезде к кладбищам на дорогах, в канавах, в кустах валялись брошенные трупы людей, их можно было встретить и на свалках вывезенными вместе с мусором – это имело место на дороге, идущей от Богословского кладбища на Пискаревскую дорогу восточнее 1-го овощекомбината.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 2000. С. 323–328.

Из воспоминаний профессора ЛГУ T. С. Фадеевой

…Университет блокадной зимой…

Что я помню об учебной жизни биофака в блокадную зиму 1941–1942 гг.? Помню и мало, и много. Мало потому, что хотя деканат прилагал все усилия для проведения учебных занятий, но результатов все-таки было немного. Много потому, что со второй половины сентября и до эвакуации я была все время в Университете, в Главном здании. С конца ноября я и жила в помещении кафедры генетики растений на первом этаже.

В 1941 году я оставалась студенткой, получала стипендию (до ноября), ходила на занятия, когда была свободна от работы, в январе сдавала сессию.

Расскажу немного в целом об учебном процессе на факультете, как его видела я – студентка (преподаватели знали и видели другие стороны тех же событий).

Можно сказать, что в блокадную зиму учебная жизнь на биофаке не прекращалась. Декан факультета С. В. Солдатенков (до 19 сентября), а позже Д. И.Дейнека, замдекана З.И.Кобякова и Ю.Т. Козыренко делали все, чтобы учебный процесс начался в сентябре. Еще в августе 1941 года студенты, перешедшие на пятый курс, досрочно сдали госэкзамены, они после этого были призваны в армию, ушли в Народное ополчение, на работу в учреждения города. На факультете остались бывшие второй и третий курсы, теперь уже третий и четвертый. Занятия они начали в октябре. Занимались малочисленными группами, на кафедрах по 1–5 человек, занятия проходили нерегулярно, многие (но не все) студенты работали в госпиталях, на заводах или были на оборонных работах.

В конце ноября, когда дни в Ленинграде становятся короткими, электрического освещения в помещениях биофака уже не было. С 15–16 часов коридор Главного здания и помещения биофака погружались в темноту. Электрическое освещение было в районе ректората и в аудитории, что помещалась над ректоратом. На биофаке, в тех комнатах, где кто-то был, горели светильники – «моргасики», окна занавешивали – затемняли. Холодно, темно и пусто было в университетском коридоре.

Большую часть помещений биофака не отапливали (отопление тогда было печное). Сотрудники кафедр ютились в маленьких комнатах, которые могли отопить. В момент бомбежки и обстрела сотрудники и студенты – члены команд МПВО – занимали свои дежурные посты. Ходить на работу и на занятия становилось все труднее. Но я жила в Главном здании, и что в нем было, видела каждый день.

В это трудное время на биофаке для студентов была устроена комната для занятий и лекций, где было освещение – керосиновая лампа. Здесь ежедневно общими усилиями топилась печь. Такой комнатой была 161-я аудитория, а «начальником» над ней была старший лаборант Т. Г.Тамберг.

В этой аудитории, а иногда в других аудиториях, читали лекции профессора: академик А. А. Ухтомский – физиологию человека, О. Н.Радкевич – анатомию растений, П. В.Терентьев – методику преподавания биологии,

В. С. Порецкий – ботанику низших, И.Д. Богдановская-Гиэнеф – геоботанику, Д. Н. Кашкаров – военную санитарию, Е. И. Шилова – почвоведение. Пишу только о тех, кого сама слушала, на кафедрах, очевидно, были и другие лекции.

Собирались на общие лекции 10–15 человек студентов. Назову тех, кого помню: А. Парийская, М. Пружанская, С. Карпова, Л.Трофимова, 3. Силина, Н. Артемьева, Т. Фадеева и другие.

В этот период с конца ноября жила я в помещении кафедры генетики растений вместе с М.Пружанской и в свободное от других работ время посещала занятия. Кроме общих лекций на кафедре шли занятия по цитологии (преподаватель Т. Ф. Полякова), лекции Б. Г. Поташниковой, занятия по анатомии растений с О.Н.Радкевич и др. Все лекции воспринимались с большим интересом, с чувством прикосновения к прекрасному и недосягаемому. Были лекции и поучающие о том, как вести себя в условиях голода, наше тогдашнее состояние анализировал с позиций физиологии академик А. А. Ухтомский.

В январе 1942 года несколько студентов биофака сдавали экзамены, сдавала и я. Вот здесь-то я поняла, сколько заметно изменились и функции нашего мозга, экзамены были фоном выявления этих изменений. Я могла бы интересные сведения сообщить об этом А. А.Ухтомскому, но, увы, сдавала я экзамены по почвоведению Е. И. Шиловой и по анатомии растений О. Н. Радкевич.

«Мы знаем, что значит война…»: воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. С. 144–145.

Из выступления Ольги Берггольц по Ленинградскому радио 29 декабря 1941 г.

Дорогие товарищи! Послезавтра мы будем встречать Новый год. Год тысяча девятьсот сорок второй. Еще никогда не было в Ленинграде такой новогодней ночи, как нынешняя. Мне незачем рассказывать вам, какая она. Каждый ленинградец знает об этом сам, каждый чувствует сейчас, вот в эту минуту, ее небывалое дыхание… И все-таки, вопреки всему, да будет в суровых наших жилищах праздник. Ведь мы встречаем тысяча девятьсот сорок второй в своем Ленинграде – наша армия и мы с ней не отдали его немцу, не дали ему вторгнуться в город. Мы остановили врага. Наш город в кольце, но не в плену, не в рабстве.

Это уже безмерно много.

Да, нам сейчас трудно… Но мы верим… нет, не верим – знаем – она будет! Ведь немцев отогнали от Москвы, ведь наши войска отбили обратно Тихвин. Победа придет, мы добьемся ее, и будет вновь в Ленинграде и тепло, и светло, и даже… весело. И может быть, товарищи, мы увидим наш сегодняшний хлебный паек, этот бедный, черный кусочек хлеба, в витрине какого-нибудь музея… И мы вспомним тогда наши сегодняшне – декабрьские – дни с удивлением, с уважением, с законной гордостью.

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 287.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 00513

30 декабря 1941 г.

1. Установить план выпуска артиллерийского и стрелкового вооружения промышленностью г. Ленинграда на 1-й квартал 1942 года в следующем количестве:

Установить план выпуска боеприпасов и порохов промышленностью г. Ленинграда на 1-й квартал 1942 года по номенклатуре в следующем количестве:

3. Установить план выпуска инженерного снаряжения и средств связи на I квартал 1942 года промышленностью г. Ленинграда в следующем количестве:

4. Поручить Ленинградскому горкому ВКП(б) распределить по заводам изготовление вооружения, боеприпасов, инженерного снаряжения и средств связи, установленного на I квартал 1942 года настоящим постановлением.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант М.ХОЗИН Член Военного Совета фронта секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

Глава седьмая

А. А. жданов: «задача всех задач – поддержать дух людей…» (январь 1942 г.)

Скрипят, скрипят по Невскому полозья,

На детских санках, узеньких, смешных,

В кастрюлях воду голубую возят,

Дрова и скарб, умерших и больных…

Ольга Берггольц

«В 12 часов ночи по радио вдруг услышал бой Кремлевских часов, забилось сердце от волнения. Весь мир слушает Красную площадь. И бойцы на фронте, где есть радио, слушают Москву. Незабываемая минута! Время 0.00 часов. Начался 1942-й год»[551], – записал в своем дневнике педантичный историк Г. А. Князев. Другой блокадный летописец – бухгалтер Н. П. Горшков – зафиксировал в своей записи за 1-е января 1942 г.: «Мороз -25°. Весь день ясная, тихая, морозная погода. Сегодня сравнительно тихо. Дальние выстрелы очень редки. Всеобщий выходной день, на улицах много народа. Пешеходы покрыты инеем. Кино работают, посетителей много»[552]. У прочитавшего эти записи спустя многие годы человека может невольно возникнуть вопрос: неужели так покорно и безмятежно встретили Новый, 1942 год все ленинградцы? Конечно, нет. Все зависело от морального и физического состояния блокадников, большинство которых уже смотрело голодной смерти в глаза. «Уже месяц как мы не работаем. Нет тока. Не ходит трамвай. Нет топлива. Нет света, – подводил 1 января 1942 г. неутешительные итоги главный инженер «Судомеха» В.Ф.Чекризов. – На улице люди падают, и их не поднимают, потому что проходящие также слабы… Народ дошел до предела истощения. Везут по улицам саночки не только с гробами, но и в ящиках, а иногда без всякого ящика, так только покрыты чем-нибудь»[553].

На этом мрачном и безрадостном фоне неожиданный подарок получили ленинградские школьники, воспитанники детских домов и детских садов: по решению Исполкома Ленгорсовета с 1 по 10 января в городе были организованы детские новогодние елки для 50 тыс. маленьких горожан. Самое удивительное было то, что елки на праздниках были настоящие: тысячу елок заранее завезли из прифронтового леса. Как вспоминала С. В. Магаева, «на всю жизнь запомнилась елка сорок второго года. С тех пор не было ни одной встречи Нового года, чтобы я не вспоминала блокадную елку в средней школе № 28 на Шестой линии Васильевского острова. В зале стояла высокая нарядная елка. Рядом с ней был накрыт праздничный стол с блюдечками восхитительной пшенной каши. Мы, молча, сидели или лежали у елки, поглаживали колючие веточки, вдыхали смолистый аромат и., улыбались, впервые за блокадную зиму. Дед Мороз, Дмитрий Иванович (учитель математики), доставал из-под елки красивые пакетики, и Снегурочка, Елизавета Михайловна Зеленская (учительница русского языка), вручала нам неожиданные волнующие подарки. В пакетиках были щедрые по тем временам угощения: солнечный мандарин, кусочек хлеба и плиточка глюкозы с выпуклой звездочкой посередине»[554].

Однако кроме этого действительно радостного события для детей Новый год ничего не принес: он не только не облегчил страданий населения осажденного Ленинграда, но даже их усилил. Надежды руководства обороной города на то, что блокада будет вот-вот прорвана и продовольственная проблема решится кардинально, оказались призрачными. В результате хлебные ресурсы Ленинграда на 1 января 1942 г. составляли 980 т муки, 2,9 т ячменя, 81,5 т сои-бобов, 11 т солода, 427,7 т жмыха, 1,1 т отрубей[555]. Даже по минимальным нормам, это не обеспечивало и двух дней потребности города. Хлебозаводы получали муку буквально с колес, и перебой в ее доставке грозил полным прекращением выдачи хлеба населению. Чтобы создать хотя бы минимальный запас муки, ленинградскому руководству пришлось фактически больше, чем на две недели прекратить подвоз по Ладоге других продуктов питания. Как отмечалось в январском спецсообщении УНКВД по Ленинграду и области, «в первой половине января, кроме муки, никакие продукты в Ленинград не поступали. Завоз в город продовольствия начался с 16 января в размерах, не обеспечивающих полного отоваривания продовольственных карточек населения»[556]. В этом секретном документе, разосланном не только ленинградским руководителям (Жданову, Хозину и Кузнецову), но и в Москву – Берии и Меркулову, фактически признавалось, что в первые две недели 1942 г. ленинградцы кроме суррогатного хлеба ничего не получали. «Прошедший январь был самый тяжелый месяц, – свидетельствовал В. Ф. Чекризов. – Кроме хлеба и обедов, по карточкам получили только спички, мыло и соль. Больше ничего нет»[557]. Инженер 7-й ГЭС И. Д. Зеленская записала 9 января 1942 г. в своем дневнике: «Голод, самый настоящий, убийственный голод навалился на Ленинград… В магазинах совершенно пусто. Торгуют только булочные, и для очень многих эти 200 гр. хлеба и вода – единственное питание»[558].

Разумеется, ленинградское руководство имело достаточно полное представление о бедственном положении населения, получая об этом информацию от партийных и советских органов, политинформаторов, НКВД и др. 4 января 1942 г. на стол А. А. Жданова легла информационная справка оргинструкторского отдела ГК ВКП(б), в которой обращалось внимание в первую очередь на резкое увеличение в городе количества детей-сирот. «Особенно тяжелое положение оставшихся без родителей 14-15-летних подростков, – сообщалось в этом документе. – В детские дома их не принимают. Дети толпятся около магазинов и булочных, вырывают хлеб и продукты из рук покупателей. Многие работники органов народного образования поднимают вопрос о помещении в детские дома ребят этого возраста и о прикреплении их к рабочим столовым»[559]. Касаясь перебоев в доставке и торговле хлебом и огромных очередей за ним, авторы информационной записки в осторожной форме писали о возбуждении среди населения «всевозможных толков и разговоров»[560]. 7 января 1942 г. Исполком Ленгорсовета принял решение «О мероприятиях по борьбе с детской безнадзорностью», по которому количество мест в детских домах увеличивалось на 2725[561], что позволило работникам Городского отдела народного образования расширить сеть детских домов.

9 января 1942 г. состоялось заседание бюро ГК ВКП(б), на котором обсуждался вопрос «об организации помощи особо ослабевшим гражданам». Председательствовавший на этом заседании второй секретарь горкома А. А. Кузнецов подчеркнул, что этот вопрос обсуждается по предложению товарища Жданова, который «абсолютно прав, когда говорит, что целый ряд предприятий выдвигает вопрос – приравняйте к предприятиям оборонного порядка, к предприятиям, имеющим горячие цеха, хотя ни те, ни другие не работают, а продолжают получать питание». Озвучивая «реалистическую линию» отсутствовавшего на этот заседании шефа, Кузнецов далее сказал: «Слабых надо поддержать, но не увеличением питания, а с точки зрения организации врачебной помощи, врачебного питания»[562]. Речь шла о значительном расширении лечебных стационаров, решение о создании которых было принято Ленгорисполкомом 29 декабря 1941 г. Тогда предлагалось организовать городской стационар на 400 коек, районные – на 200–300 коек и на 17 крупнейших заводах – на 1380 коек[563]. Теперь же Кузнецов предложил увеличить число мест в городском стационаре до 16 тыс., из которых 2 тыс. намечалось выделить для видных ученых, работников культуры и искусства, руководителей хозяйственных и общественных организаций. Предлагалось также увеличить число коек в районах города и расширить число предприятий, где будут организованы свои стационары[564]. В результате обсуждения было принято совместное решение Ленгорисполкома и ГК ВКП(б) «Об организации помощи ослабевшим гражданам»[565]. Обращает на себя внимание тот факт, что выступавшие на этот заседании старательно избегали в своих выступлениях слов «голод» и «смертность». А. А. Кузнецов, второе лицо в руководстве города, не осмелился даже в узком кругу членов бюро ГК сказать о размерах смертности в декабре 1941 г., а ограничился неопределенной фразой «порядочно людей убыло»[566].

9 января 1942 г. произошло более чем тревожное событие, выходившее за рамки «оказания помощи ослабевшим гражданам»: остановилось одно из крупнейших оборонных предприятий – Металлический завод. «В этот день цех получил задание выпустить три новых КВ, – вспоминал начальник сборочного цеха А. Ф. Соколов, – а вечером нас собрал директор завода и в присутствии парторга ЦК и председателя завкома сообщил, что ввиду тяжелого положения с топливом будут заморожены все цехи, за исключением электростанции»[567].

9 января 1942 г. бюро ЛГК ВКП(б) приняло еще одно важное постановление – «О наведении элементарного порядка в домах»[568], подписанное А. А. Кузнецовым. Постановление было действительно важным для всех ленинградцев, но во многих своих пунктах оно было нереальным, в особенности в отношении сроков его исполнения. Главным виновником разрушения коммунального хозяйства в этом постановлении были названы Ленжилуправление и работники районных жилищных управлений, управдомы, дворники и уборщицы, в результате неудовлетворительной работы которых «большое количество домов с системой центрального отопления заморожены, вышел из строя водопровод и канализация»[569]. И ни слова о главных факторах наступившего паралича городского хозяйства – отсутствии топлива и электроэнергии, варварских обстрелах и бомбардировках, смертности и болезнях работников коммунального хозяйства. Считая такое положение в дальнейшем недопустимым, бюро ЛГК ВКП(б) обязывало председателей исполкомов районных Советов осуществить в кратчайшие сроки целый ряд неотложных мер: в декадный срок проверить и укомплектовать штаты работников домохозяйств; в пятидневный срок создать аварийные бригады из слесарей, водопроводчиков и сантехников; не позднее 20 января 1942 г. установить в каждом домохозяйстве общественные водоразборы для населения; немедленно приступить к отогреву и отоплению замерзших водопроводных и канализационных труб в жилых домах и полностью закончить их восстановление к 25 января 1942 г.; составить график пуска котельных в домах с центральным отоплением с таким расчетом, чтобы с 10 по 25 января текущего года восстановить отопление во всех домах; принять немедленные меры к полному утеплению жилых домов; ликвидировать к 1 февраля 1942 г. задолженность по квартирной и арендной плате; восстановить работу общественных комиссий в домохозяйствах и др. Начальник ленинградской милиции Е. С. Грушко обязывался этим постановлением возвратить всем домохозяйствам домовые книги и привести немедленно записи в них в соответствие с наличием проживающих в домохозяйствах. Председателю Исполкома Ленгорсовета П. С. Попкову предлагалось выделить 3 т керосина и 900 л бензина для отогревания замерзших труб в жилых домах[570]. К сожалению, все эти необходимые для восстановления нормального жизнеобеспечения осажденного города меры, хотя и носили мобилизационный характер, не могли быть осуществлены в установленные, явно нереальные сроки, и власти города будут еще не раз принимать подобные постановления.

При всей важности поставленных руководством обороны Ленинграда задач по оказанию помощи населению города, главная из них – улучшение продовольственного положения – не могла быть решена без помощи центра. И надо признать, что Москва, понимая необходимость этой помощи, изыскивала ресурсы и пути доставки продовольствия в Ленинград. 10 января 1942 г. заместитель председателя Совета Народных Комиссаров СССР. А. И. Микоян подписал распоряжение правительства о помощи Ленинграду продовольствием. Этим распоряжением в целях «обеспечения продовольствием населения г. Ленинграда, войск Ленинградского фронта и частей КБФ и создания запаса продовольствия в г. Ленинграде» соответствующие наркоматы и ведомства обязывались отгрузить в январе 1942 г. 18000 т муки, 10000 т крупы, 6192 т мяса, 1100 т животного масла, 1000 т кокосового масла, 700 т растительного масла, 3000 т рыбы, 1800 т сахара, 1000 т концентратов, 150 т шоколада, 140 т чая, 5000 т соли и другие продукты питания[571]. Вероятно, с получением распоряжения СНК СССР об оказании продовольственной помощи Ленинграду на следующий день, 11 января 1942 г., Военный Совет Ленинградского фронта принял постановление о строгом соблюдении установленных лимитов расхода продовольствия[572]. В целях строгой централизации распределения продовольственных ресурсов этим постановлением создавалась продовольственная комиссия в составе А. А. Кузнецова, Д. В. Павлова, П. С. Попкова и Н. В. Соловьева. Только эта комиссия рассматривала все вопросы, связанные с увеличением расхода продовольствия как для гражданских и военных организаций в целом, так и для отдельных лиц. При этом комиссия должна была исходить из лимита, установленного данным постановлением Военного Совета. С 11 января суточный лимит расхода продовольствия составлял по муке – 407 т для населения Ленинграда и пригородных районов области, 132 т – для войск Ленинградского фронта и 21 т – для частей КБФ; по крупе и макаронам соответственно – 115, 90 и 14 т; по мясу – 80,5 и 8 т, по жирам – 53,20 и 4 т, по сахару – 104,17 и 3 т[573]. Из более чем 2 млн человек, проживавших в январе 1942 г. в Ленинграде, половину составляли иждивенцы и дети до 12 лет, которые снабжались по самым низким нормам.

13 января 1942 г. в «Ленинградской правде» была опубликована беседа ее корреспондента с председателем Исполкома Ленгорсовета П. С. Попковым «О продовольственным положении Ленинграда». Это было едва ли не первое выступление в печати одного из руководителей города, и потому оно привлекло особенное внимание ленинградцев. Тем более, что в этой беседе П. С. Попков, призывая к терпению, одновременно заявил, что самые тяжелые дни для населения позади, и власти принимают все меры для улучшения продовольственного положения города. Вселив надежду в ленинградцев[574], это неоправданно оптимистическое заявление сразу же вошло в противоречие с суровой действительностью: перебои с хлебом и выдачей других продуктов продолжались. В результате многие ленинградцы расценили опубликованную беседу Попкова как «успокоительное средство» для населения[575]. Даже деликатный Г. А. Князев в своем дневнике отметил, что «невыдача продуктов в январе после широковещательной речи Попкова не содействовала его популярности»[576].

С 13 января 1942 г. была установлена новая система продажи продовольствия населению – объявлялись разовые выдачи в счет месячных норм по карточкам. В этот день «Ленинградская правда» опубликовала извещение городского отдела торговли: «Исполком Ленгорсовета депутатов трудящихся разрешил продажу с 13 января 1942 года всем группам населения по январским продовольственным карточкам в счет существующих месячных норм: а) мяса и мясопродуктов – 100 граммов, б) крупы – 200 граммов, в) муки в счет крупы – 200 граммов»[577]. Перед объявлением разовых выдач в магазин завозилось продовольствие, правда, далеко не всегда достаточное для отоваривания всех карточек, прикрепленных к магазину. Продовольственные магазины открывались в 6 час. утра и работали до 9 час. вечера. В торговых помещениях, как и во всем городе, не было топлива, электричества, воды, телефонной связи. Поэтому работать приходилось при свете коптилок. Особенно большие трудности приходилось преодолевать при доставке продовольствия в магазины, так как единственным транспортным средством были тележки и санки. При сильном морозе и пронизывающем ветре торговые работники простаивали помногу часов в ожидании разгрузки железнодорожного транспорта. В январе 1942 г. значительно выросло число нападений и грабежей продовольственных магазинов и булочных. 13 января в «Ленинградской правде» было опубликовано сообщение «В военном трибунале», в котором говорилось о приговоре к расстрелу пяти бандитов за ограбление продуктовых магазинов и о приведении приговора в исполнение. Это сообщение имело свою предысторию: месяцем ранее было подготовлено такое же сообщение для печати «В военном трибунале» в связи с хищением из вагона ящика комбижира. Ознакомившись с этим сообщением, А. А. Жданов наложил на него резолюцию: «т. Кузнецову. 1. Надо ли публиковать? 2. Надо ли по делам такого типа стрелять? М. б. давать 10 лет? Жданов». Здесь же был и ответ: «Не публиковать в печать. А. Кузнецов. 12.12.41 г.»[578]. Январская публикация о расстреле за бандитизм свидетельствовала об ужесточении борьбы с этим опасным явлением, принимавшим все более массовый характер.

Доставка продовольствия в осажденный Ленинград по-прежнему оставалась самым уязвимым местом в снабжении населения продуктами питания. План перевоза грузов по Военно-автомобильной дороге систематически не выполнялся, и никакие грозные постановления и воодушевляющие призывы и обращения не могли здесь помочь, поскольку успешная работа дороги зависела в первую очередь от состояния ее технического парка и самой автомобильной дороги. Из 2877 автомашин, обслуживавших Военно-автомобильную дорогу, в эксплуатации находилось только 1198. Около 300 автомашин утонуло в Ладожского озере или вмерзло в лед, около 400 автомашин не вернулось с восточного берега Ладоги при следовании из Новой Ладоги, сотни автомашин требовали капитального и текущего ремонта[579]. Еще одной причиной, не позволявшей резко увеличить объем доставляемых грузов в блокированный город, было плохое состояние трассы, особенно ее ледовой части. Если в начале эксплуатации Военно-автомобильной дороги лед был тонким и слабым, что приводило к большим потерям автомашин, то с конца декабря 1941 г. вместе с суровыми морозами пришли и обильные снежные метели, заносившие ледовую трассу снегом, что приводило к частым нарушениям движения по ней. Еще одной причиной неудовлетворительной работы Военно-автомобильной дороги был острый дефицит горючего, подвозкой которого на трассе занимались 87 машин ЗИС-5. В первые дни января 1942 г. сотни исправных машин простояли в парках или на трассе из-за отсутствия бензина[580]. После этого Военным Советом Ленинградского фронта были приняты жесткие меры по улучшению работы Военно-автомобильной дороги: его постановлением от 4 января 1942 г. предусматривалось обеспечить с 5 января 1942 г. выпуск на линию не менее 1500 автомашин[581]. Была укреплена и усовершенствована дорожная служба трассы, были проложены сотни километров новых путей на Ладоге, более 3 тыс. километров дорог были очищены от снега на сухопутной части Военно-автомобильной дороги[582].

Большую помощь в улучшении эксплуатации Ледовой дороги оказали ученые. Работники Научно-исследовательского института коммунального хозяйства установили систематическое наблюдение за ледовым режимом Невы и Ладожского озера. Сотрудники этого института профессора Ф. И. Быдин и С. А. Советов, инженеры К. Барабанов и С. Кузнецов в кратчайшие сроки подготовили краткие очерки ледовых прогнозов на Неве и Ладоге, об особенностях их зимнего режима, о темпе искусственного намораживания льда, о влиянии снега на толщину льда, составили прогнозы ледостава и вскрытия Ладожского озера, сделали расчеты необходимой толщины льда на трассе в весенний период. Исследования, начатые в теоретическом плане, с пуском ледового пути в эксплуатацию приобрели важное значение, обеспечивая необходимые данные для переправы по льду машин с различными нагрузками, а также по укреплению ледовой дороги, прогнозы о времени прекращения переправ[583]. При усилении потока грузов по Ладожской трассе особое значение приобрела безопасность движения, для чего потребовалось наладить точную регистрацию колебаний ледового покрова Ладожского озера при прохождении по нему транспорта. Сотрудник Физико-технического института Н.М. Рейнов сконструировал специальный прибор «прогибограф», автоматически определявший деформацию ледового покрова[584]. Производство этих приборов было налажено в лаборатории Физико-технического института. Для обеспечения непрерывного действия «прогибографов» научный сотрудник этого же института С.В.Кобеко предложила конструкцию незамерзающей проруби, которая широко использовалась на Ладоге при испытании проходимости ледовых трасс[585]. Исследования механических свойств ледового покрова при действии на него динамических нагрузок, проведенные учеными на Ладожском пути, позволили найти зависимость прочности ледового покрова от скорости передвижения транспорта. Было установлено, что при скорости автомашин больше, чем 20 км в час, возникают упругие волнообразные колебания льда, скорость которых была близка к скорости движения транспорта, в результате чего возникало явление резонанса, приводившее к разрушению ледовой дороги[586].

Особенно важное значение для автомобильных перевозок по Ладоге имело приближение перевалочных баз непосредственно к восточному берегу Шлиссельбургской губы Ладожского озера. В связи с этим Военный Совет Ленинградского фронта выступил с предложением о постройке железной дороги от станции Войбокало к восточному берегу Ладоги. 11 января 1942 г. Государственный Комитет Обороны принял специальное постановление, которым Наркомат путей сообщения обязывался в месячный срок построить железнодорожную ветку длиной 40 км от ст. Войбокало до песчаной косы Ладожского озера. Различные наркоматы и ведомства должны были выделить для строительства рабочую силу, инвентарь и необходимые материалы. Народному Комиссариату Торговли поручалось выделить продовольственные и промтоварные фонды на 20 тыс. человек, а всего на строительство этой железнодорожной линии было отпущено 18 млн руб.[587] Преодолевая огромные трудности, в условиях сильных морозов и обильных снегопадов, а также воздействия вражеской авиации и артиллерии, строители успешно справились с важным государственным заданием. Плоды их подвига ленинградцы ощутили в начале февраля 1942 г., когда по законченному главному участку дороги Войбокало – Лаврово начали ходить поезда с продовольствием для Ленинграда.

Конечно, радикальным решением жизнеобеспечения осажденного Ленинграда могло стать только его освобождение от блокады. Это хорошо понимала Ставка ВГК, предпринимая одну за другой попытки деблокировать город[588]. Начавшаяся в январе 1942 г. Любанская наступательная операция была уже третьей попыткой вызволить Ленинград из блокады. Главная роль в этой операции, начало которой было намечено Ставкой на 7 января 1942 г., отводилась созданному в декабре 1941 г. Волховскому фронту, который должен был «разбить противника, обороняющегося на р. Волхов, в дальнейшем окружить и во взаимодействии с войсками Ленинградского фронта пленить или истребить его»[589]. К назначенному сроку, по позднему признанию самого командующего Волховским фроном генерала К. А. Мерецкова, «фронт не был готов к наступлению»[590]. Тем не менее Мерецков приказал начать наступление в назначенный Ставкой срок, хотя Сталин и предложил отложить наступление, если 2-я ударная армия к нему еще не готова. В результате начавшееся наступление стрелковых частей Волховского фронта из-за слабости ударных группировок, распыления сил, плохой артиллерийской и авиационной поддержки не сумело прорвать оборону упорно сопротивлявшегося противника. 10 января 1942 г. Верховный Главнокомандующий в разговоре по прямому проводу с командованием Волховского фронта (Мерецков, Запорожец, Мехлис) сурово отчитал за эту поспешность: «Поспешили с наступлением, не подготовив, и насмешили людей. Если помните, я вам предлагал отложить наступление, если ударная армия Соколова не готова. Вы отказались отложить, а теперь пожинаете плоды своей поспешности»[591]. Свалив вину за неудачу наступления 7 января на своих подчиненных, Мерецков попросил Верховного Главнокомандующего перенести новую попытку наступления на 13 января с тем, чтобы «еще раз лично проверить готовность на местах и устранить недоделки»[592].

Возобновившееся, на этот раз одновременное наступление частей Волховского и Ленинградского фронтов также не привело к прорыву обороны противника, который использовал полученную передышку для укрепления своих позиций. В результате войскам 4-й армии, наступавшим в направлении Кириши и Тосно, и 52-й армии, наступавшей в направлении Новгород и Сольцы, буквально на второй день пришлось самим перейти к обороне. Но причина такого исхода заключалась не только в сильном сопротивлении немецко-фашистских войск, но и в просчетах командования Волховского фронта, рассредоточившего свои силы по всему фронту наступления. В войсках ощущался острый недостаток боеприпасов и продовольствия, о чем, конечно, умолчал Мерецков в разговоре по прямому проводу со Сталиным 10 января 1942 г. В 52-й армии не хватало хлеба, муки и соли, а в качестве фуража для лошадей использовали даже соломенные крыши домов окрестных деревень. С 12 по 25 января пали от недостатка корма 120 лошадей[593].

Более успешно развивались события в полосе наступления 2-й ударной армии и 59-й армии, ударные группировки которых уже на второй день наступления пересекли р. Волхов и на ее левом берегу, овладели несколькими населенными пунктами, потеряв при этом свыше 3 тыс. человек[594]. К 25 января войска 2-й ударной армии прорвали оборону противника на узком участке в районе Мясного Бора. За пять дней ожесточенных боев ее соединения продвинулись на 75 км и, перерезав железную дорогу Ленинград – Новгород, вышли на подступы к Любани. В результате любанско-киришская группировка немецких войск оказалась глубоко охваченной с юга и юго-запада. Однако попытки 2-й ударной армии расширить прорыв и овладеть Любанью успеха не имели по причине отсутствия подкреплений, обещанных ранее Сталиным. К концу января 1942 г. стало очевидным, что не только первоначальный замысел Ставки ГКО был нереальным, но и даже возникла угроза срыва его ограниченного варианта – Любанской операции. Тем не менее 28 января 1942 г. Ставка приказала «перерезать основные коммуникационные линии Ленинградско-Волховской и Новгородской группировок противника и во взаимодействии с Волховским и Ленинградским фронтами разбить их»[595]. Прорыв блокады Ленинграда в январе 1942 г. таким образом не состоялся.

В эти неимоверно трудные дни января 1942 г. ленинградцы по-прежнему жили надеждой на то, что блокада вот-вот будет прорвана и потому жадно ловили и обсуждали все новости и слухи с фронта. «Ничего не понимаем. Железно-огненный круг, скованный врагами, не разжимается, и обрекает Ленинград на постепенно вымирание, – записал 7 января 1942 г. в дневнике Г. А. Князев. – Ходят слухи, что войскам дан приказ покончить с топтаньем на месте, прогнать неприятеля»[596]. В.М.Инбер в это же время страстно себя убеждала: «Говорят, что части генерала Мерецкова 10 января будут в Ленинграде. Ну, пусть не 10-го, а 15-го, 20-го, в конце января, но только пусть будут»[597]. По свидетельству В. В. Вишневского, в январе 1942 г. на встречах и выступлениях его постоянно спрашивали: когда кончится блокада?[598] 12 января 1942 г. Г. А. Князев фиксирует в своем дневнике новый слух. «Сегодня распространился по городу слух о приказе Сталина освободить Ленинград от блокады. Будто бы на подмогу двинуты московские военные части. Этим живет сегодня умирающий Ленинград. Последняя надежда окрыляет тех, кто еще не сдается, не слег, не упал духом. Продержаться бы еще немного, пережить катастрофу»[599].

И ленинградцы отчаянно пытались держаться, не расставаясь с надеждой на освобождение от блокады. «Самые тяжелые дни переживают ленинградцы. Кажется, они лишились всего самого элементарного и в довершение всего сидят без хлеба и в холоде. Многие стали безразличны, но большинство упорно борется за свою жизнь и жизнь города, – отметил 28 января 1942 г. в дневнике оптимистически настроенный В. Ф. Чекризов. – Но сколько народу еще погибнет. Неужели еще долго не будет улучшения? Вести с фронта хорошие, но блокада города еще не прорвана. Кажется, многие с ума сойдут от радости, когда она будет прорвана»[600]. К великому горю населения Ленинграда, в январские дни 1942 г. оно сходило с ума от голода. Хотя решением Военного Совета Ленинградского фронта с 24 января 1942 г. были повышены нормы выдачи хлеба и рабочие стали получать 400 г., служащие – 300, иждивенцы и дети – 250 г., это не могло дать желаемого эффекта. Как отмечалось в январском спецсообщении УНКВД по Ленинградской области, осуществленное с 24 января 1942 г. увеличение хлебной нормы «при ограниченной норме выдачи других нормированных продуктов не улучшило положение населения»[601]. 25 января 1942 г. А. А. Жданов в разговоре по прямому проводу с членом ГКО Г. М. Маленковым на вопрос, как обстоят дела в Ленинграде с продовольствием, отвечал: «Положение с продовольствием сейчас у нас стало лучше. С сегодняшнего дня мы еще немного увеличили норму выдачи хлеба… Что касается запасов, то в Ленинграде и Осиновце мы имеем на девять дней муки и на неделю крупы, на неделю мяса. Сейчас всячески нажимаем на подвоз приварка, сушеных овощей, клюквы, грибов и т. д.»[602]. И ни слова в этом разговоре о бедственном положении ленинградцев, их голодных страданиях и наступившей массовой смертности.

Между тем именно 25 января 1942 г. стало «черным» воскресеньем блокированного Ленинграда. В этот день еще действовавшая на малых оборотах 5-я ГЭС не получила топлива и прекратила выработку электроэнергии, которую, в свою очередь, не получили жизненно важные предприятия города, прежде всего главная водонапорная станция. В течение нескольких суток, пока офицеры и матросы подводной лодки «К-56» монтировали в труднейших условиях 4 дизеля аварийной станции, город был без воды, а к тому времени, когда снова заработали насосы, городской водопровод окончательно вышел из строя. 25 января 1942 г. востоковед А. Н. Болдырев сделал в дневнике запись для истории блокады: «Сегодня и вчера мы целиком вошли в полосу нового бедствия: бедствия безводия. Воды нет во всем городе. Говорят, нет топлива на водокачке. Проруби в Неве, речках и каналах, бесконечные вереницы везущих и несущих ведра и все виды сосудов. Заводы стоят. Пожары не тушатся, дома пылают, как свечи… Это самое страшное бедствие из всех бывших…»[603]. Заместитель председателя Исполкома Ленгорсовета Н. А. Манаков, отвечавший за городское хозяйство, впоследствии вспоминал: «Огромная вереница людей, закутанных в шарфы, в валенках, в полушубках, медленно-медленно, едва передвигая ноги, с ведрами, с кастрюлями тянется к Неве. Причем я помню место невдалеке от здания Зимнего дворца. Там был довольно резкий уклон, и его посыпали золой. Не песком – песка не было, а золой. Потому что у людей не было возможности преодолеть этот скользкий спуск. Очень часто падали, поднимали друг друга. Человек доходил до проруби, набирал воду, а обратно идти не мог. И сколько раз я наблюдал, как совсем чужие люди помогали ему донести эту драгоценную ношу».[604]

В тяжелом положении в эти январские дни оказались хлебопекарные заводы, оставшиеся без воды. Рабочие-хлебопеки сознавали, какая ответственность лежит на них, и отдавали все свои силы, чтобы совсем не прекратить выпечку хлеба. В течение нескольких суток они доставляли воду для выпечки хлеба из различных водоемов вручную, на помощь пришли комсомольцы и военные. Тем не менее хлебозаводы не могли обеспечить хлебом все население, и по всему городу днем и вечером стояли длинные очереди у булочных в ожидании, когда привезут хлеб. 29 января 1942 г. В. Ф.Чекризов отметил в своем дневнике: «Пока что в 10 час. вечера у булочных громадные очереди. Хлеба все не хватает. Стали выдавать муку вместо хлеба (65 % от веса хлеба). Эти 4 дня без хлеба совсем сломили народ. Очень тяжело»[605].

«Еще одно грозное бедствие нависло над Ленинградом: это пожары, – отметил в своем дневнике Н. П. Горшков. – Горят целиком каменные дома от бесчисленных печек-времянок (буржуек). Неаккуратное обращение, отсутствие постоянных дымоходов в домах с паровым отоплением, просунутые сквозь окна трубы и многие другие причины вызывают частые пожары, а воды в городе нет. Водопровод кое-где едва-едва подает воду в первые этажи. Пожарные и население без воды бессильны что-нибудь сделать для тушения»[606]. За январь 1942 г. в городе возникло около 900 пожаров, в том числе более 250 крупных, некоторые из них стали следствием вражеских обстрелов и бомбежек, но в большинстве случаев источником пожаров были «буржуйки». Из-за опасности возникновения пожаров Исполком Ленгорсовета еще в июне 1941 г. воспретил пользоваться самодельными печами-времянками, но в январе 1942 г. отменил свой запрет и даже принял меры к массовому изготовлению «буржуек»[607], которые стали для населения единственным способом и средством обогрева своего жилища.

Из-за болезни и высокой смертности личного состава, а также острого недостатка горючего, а затем и воды военизированная пожарная охрана города не справлялась с тушением многочисленных пожаров. Бензина не было, и пожарные команды приходилось направлять на очаг возгорания пешком. К середине января отсутствие горючего полностью вывело из боевого расчета военизированную пожарную команду, охранявшую Кировский завод, и еще четыре городские пожарные команды[608]. Поскольку водопровод бездействовал, пожары стали тушить с помощью снега и ведер с водой из ближайших водоемов. Иногда огромные дома выгорали полностью, и даже прибывшие пожарные команды были бессильны ликвидировать пожар. Несколько суток в январе горел Гостиный двор, за это время успела выгореть его значительная часть[609].

Быт блокадного Ленинграда в январе 1942 г. не поддается описанию. Не работали почти все бани и прачечные, в магазинах не было ни обуви, ни одежды, ни хозяйственных товаров. По свидетельству

В. В. Вишневского, в январе в Пассаже, все еще открытом, можно было купить вологодские кружева, патефонные пластинки, детские игрушки, но столь необходимые иголки и нитки отсутствовали. Помещения освещались с помощью коптилок и лучины, а обогревались печками-времянками, от которых были закопчены не только стены и потолки, но и лица людей. К суровым условиям блокадной зимы приспосабливались, разумеется, кто как мог. Чтобы согреться от холода и вскипятить воду, ленинградцы жгли мебель, книги. У водоразборных колонок и прорубей стояли длинные очереди за водой. Испытания состарили жителей осажденного города, даже молодые выглядели стариками.

В поисках путей обеспечения населения топливом Исполком Ленгорсовета разрешил разобрать на дрова целый ряд деревянных сооружений (летние постройки ЦПКиО им. С. М. Кирова, трибуны стадиона им. В. И. Ленина и др.), что позволило заготовить за январь-февраль 1942 г. около 40 тыс. куб. м дров[610]. Изыскивая возможности, городской и районные советы принимали меры по оказанию помощи многодетным семьям, выдавали единовременную материальную помощь, назначали пособия семьям военнослужащих[611]. Большую работу в это тяжелое для ленинградцев время вели политорганизаторы домохозяйств. Хотя их ряды значительно поредели, они проводили беседы на политические и военные темы, оказывали помощь тяжелобольным, вместе с управдомами организовали установку кипятильников для обеспечения населения кипятком, оборудовали красные уголки и т. д. Для получения сводок последних новостей политорганизаторы и агитаторы регулярно собирались в райкомах партии, где было установлено постоянное дежурство у репродукторов.

Необычно важную роль в жизни ленинградцев играла почта, которая связывала их с внешним миром и в особенности с родными и близкими, которых война разметала по различным фронтам. В январе 1942 г. в городе работало всего 12 почтовых отделений[612]. Ленинградские почтальоны были настоящими подвижниками, обходя со своими тяжелыми сумками квартиру за квартирой. Но главные трудности для них начались в январе 1942 г., когда корреспонденцию нужно было получать самим на почтамте. H. С. Петрушина, разносившая почту по улице академика Павлова, вспоминала: «Нам приходилось, значит, вот как делать: в четыре-пять часов два-три человека сами ехали с санками на почтамт. Там корреспонденции другой раз неделю не бывало, две, а потом она вся прорывается. Тогда мы забирали в мешки и везли. Но везли как? Друг друга подталкивали, и в течение дня привозили»[613]. На этом мучения не кончались: корреспонденцию нужно было разложить по квартирам и потом доставить ее по темным и обледенелым лестницам адресатам, многих из которых уже не было в живых. Принося радостные и горестные вести («похоронки» с фронта), почтальоны часто находили квартиры открытыми и полностью вымершими[614]. Они, по всей видимости, были одними из первых, кто видел реальную картину массовой смертности в Ленинграде в январе 1942 г.

Более или менее точные сведения о масштабах смертности населения руководство обороны Ленинграда получало от УНКВД ЛО, в ведение которого находились городской и районные отделы записей актов гражданского состояния (загсы). Как выяснилось позже, данные о смертности населения, которые поступали из загсов, были неполными. В первые месяцы блокады ленинградцы старались своевременно регистрировать смерть своих родных и близких в этих отделах, у которых скапливались длинные печальные очереди. Но с наступлением зимы и резким увеличением смертности ослабленные голодом люди были не в силах похоронить умерших и далеко не всегда сразу регистрировали их смерть, получая по продовольственной карточке покойника хлеб до конца месяца. Захоронение умерших в больницах и госпиталях временно разрешалось по спискам с последующим оформлением в загсе. В постановлении Исполкома Ленгорсовета «О мероприятиях по улучшению работы загсов» от 4 января 1942 г. отмечалось, что выделенных работников для регистрации смертности оказалось совершенно недостаточно. Исполком обязал загсы прикрепить своих сотрудников ко всем больницам и госпиталям[615]. В результате первоначальные сведения в дальнейшем корректировались дополнительными актами, и за январь 1942 г. смертность в разное время определялась то в 96 751 человек[616], то 101825 человек[617] или 127 000 человек[618]. Почти три четверти умерших от голода в январе 1942 г. составляли мужчины и только чуть более четверти – женщины[619]. Из 96751 ленинградца, смерть которого в январе 1942 г. была тогда же зарегистрирована, 11217 человек умерли в первые пять дней января, 16860 человек – во вторые пять дней, 15073 человек – в третьи, 16963 человек – в четвертые, 17172 человек – в пятые, 19466 человек – в шестые пять дней[620]. Эта динамика показывает, что на протяжении всего января смертность населения нарастала и достигла своего апогея в его последнюю пятидневку.

Немецко-фашистское командование было также осведомлено о массовой смертности населения осажденного Ленинграда. В своих донесениях о положении в Ленинграде немецкая разведка сообщала, что «в январе среди гражданского населения началась массовая смертность. Уже в начале января число умерших от голода и холода составляло 2–3 тысячи человек в день»[621]. Как видно из этого документа, приведенные в нем цифры достаточно близки к тем, которыми располагало в это время УНКВД. Правда, немецкая разведка здесь сообщала, что в конце января в Ленинграде ходили слухи о том, что в городе ежедневно умирает уже 15 тыс. человек, а за последние три месяца – 200 тыс. человек. Отмечая, что эта цифра по отношению к общей численности населения «не является слишком высокой», немецкая разведка делала свой прогноз: «однако следует принимать во внимание, что количество жертв с каждой неделей будет быстро расти, если сохранятся нынешние условия (голод и холод). Сэкономленные продукты питания для горожан, однако, не имеют решающего значения»[622]. К сожалению, этот прогноз если не полностью, то частично оправдался.

Наступившая массовая смертность от голода, конечно же, не была секретом и для самих ленинградцев. Они сталкивались и наблюдали ее на каждом шагу – дома, на работе, на улицах города, на кладбищах. По заваленным сугробами улицам, под гул артиллерийских обстрелов и завывание сирен тянулись многочисленные похоронные процессии, если их можно так назвать. Умершего завертывали в простыни или одеяло, клали на детские саночки и везли на кладбище. Такое позабыть нельзя. Смертность приобрела настолько массовый характер, что мертвых не успевали хоронить. С ноября 1941 г. бойцы МПВО стали собирать трупы на улицах, а позднее вместе с дружинницами Красного Креста стали с этой целью обходить квартиры. Зима 1941–1942 г. была в Ленинграде на редкость суровой. На улице стояли 30-градусные морозы. Скованная морозом земля не поддавалась лопате. Подходы к кладбищам были завалены трупами. Мертвых стали хоронить в братских могилах, которые отрывались экскаваторами и при помощи взрывчатки. В дни первой блокадной зимы захоронением погибших от голода ежедневно занимались около 4 тыс. бойцов МПВО, подрывников, рабочих фабрик и заводов. За первый год блокады на Волковом, Большом Охтинском, Серафимовском, Богословском, Жертв 9 января, Пискаревском кладбищах и на специально отведенных для этого площадках было отрыто 662 братских могилы общей протяженностью 20 тыс. погонных метров[623]. Команды МПВО справлялись с этой работой с большим трудом, так как сами несли значительные потери. «Отдельные работники кладбищ, учитывая важность и срочность проводимой работы, работали до последних сил, – отмечалось в отчете городского управления предприятиями коммунального обслуживания. – Некоторые могильщики, вырыв с неимоверным напряжением сил могилу, не в силах были без посторонней помощи из нее выбраться или, опуская покойника в могилу, падали за ним сами. Имели место случаи, когда могильщики Волкова кладбища Зуев, Новиков, Митькин, Дмитриев и Ковшов умерли на кладбище, на работе. Один из них вырыл могилу, лег на дно ее отдохнуть и больше не встал – умер»[624].

В память о жертвах голодной зимы 1941–1942 г. на Пискаревском кладбище теперь горит неугасающий священный огонь. Но в те дни кладбище выглядело по-другому. Участник блокады, посетивший Пискаревку в январе 1942 г., следующим образом рассказывал о том, что он тогда наблюдал: «Чем ближе подъезжали мы к Пискаревке, тем больше валялось трупов по обеим сторонам дороги. Заехав уже за город, где стояли небольшие одноэтажные домики, видны сады, огороды, вдали я увидел какие-то необычайно высокие бесформенные кучи. Подъехал поближе. Убедился, что по обеим сторонам дороги навалены огромные кучи покойников, причем навалены они так, что две машины разойтись по дороге не могли. Машина идет в одну сторону, обратно ей развернуться негде. В две стороны двигаться было нельзя»[625].

Неблагополучное положение с захоронением погибших от голода потребовало принятия решительных мер. 7 января 1942 г. состоялось заседание Исполкома Ленгорсовета, на котором специально обсуждался этот вопрос. Принятое Исполкомом решение обязывало под угрозой ревтрибунала навести в течение ближайших дней в этом деле порядок. Но «ближайшие дни» растянулись на целые месяцы вплоть до весны 1942 г.

С января 1942 г. «смертная тема» становится главной в блокадных дневниках. 27 января 1942 г. на 220-й день войны историк Г. А. Князев записывает: «Сколько погибло, никому не ведомо точно. Называют чудовищные цифры. И боюсь приводить своих, абсолютно неточных, гадательных. В моих записках не должно быть неверных сведений»[626]. Такого же мнения придерживался и учитель А. И. Винокуров, отметивший в своем дневнике 19 января 1942 г.: «Смертность в городе достигла огромных размеров. За последнюю неделю в нашем доме умерло 12 человек и трое пропали без вести… В нашей квартире количество проживающих уменьшилось наполовину…»[627]. Бухгалтер Н. П. Горшков, глубоко переживавший за судьбу своего родного города, 26 января 1942 г. с горечью констатировал: «Голодный Ленинград ждет продовольствия, которое необходимо доставить, невзирая на все препятствия, так как люди гибнут, умирая голодной смертью от истощения. По слухам умирают ежедневно в городе и в пригородах до 10 тыс. человек, по другим версиям – не менее 3 тыс. человек в день»[628].

Однако авторы блокадных дневников отнюдь не были бесстрастными летописцами из «мертвого города», а выступали, как правило, активными участниками развернувшегося в это время отчаянного сражения Жизни против Смерти, пытались защитить свое человеческое достоинство. 25 января 1942 г., в «черное воскресенье», когда жизнь в осажденном городе, казалось, была полностью парализована, театральный режиссер А. Г Дымов записал в своем дневнике: «Многоуважаемый гражданин редактор! Товарищ Желудок! Я слаб и немощен. Я с великим трудом передвигаю ноги, и лицо мое давно разучилось улыбаться. Я голоден давно, застарелым, хроническим, как ревматизм, голодом. Но я борюсь, чтобы не упасть, потому что упавшего очень скоро затопчет смерть. Я держусь пока и даже пишу “Записки из мертвого города”. Все это так. Но я не разучился еще мыслить, читать книги, я хочу пофилософствовать… Я хочу думать не только о жратве, а о многом другом, не имеющем к ней никакого отношения. Я хочу мечтать о будущем. Прекрасном будущем. Но прекрасном не потому, что оно доверху переполнено картошкой, хлебом и подсолнечным маслом. Вы понимаете – я хочу быть человеком. Не мешайте мне в этом. Поверьте, и вам будет легче. Иначе и вам и мне будет стыдно за эти дни»[629]. По-моему, это обращение адресовано и историкам блокады, убеждая нас в том, что подлинная блокадная этика не подлежит разрушению. Как не подлежит сомнению и тот очевидный для самих ленинградцев факт, что именно стойкость духа помогла им противостоять смерти зимой 1941–1942 г. По авторитетному мнению профессора М. В. Черноруцкого, входившего в годы блокады в состав Научного комитета по изучению алиментарной дистрофии, «твердая и целеустремленная воля к жизни, бодрость духа, постоянный оптимизм и неизменная организованность трудового режима вопреки, казалось бы, самой очевидности, “наперекор стихиям”, поддерживали немощное тело и как бы вливали в него новые силы»[630]. С этим мнением солидарна доктор биологических наук С. В.Магаева, пережившая в детском возрасте все тяготы и лишения блокадной жизни. В связи с этим она пишет: «Многие блокадники убеждены, что выжили только потому, что не позволили себе слечь (“залечь”, как тогда говорилось) и смириться с обреченностью на смерть. Рабочие, врачи, педагоги и комсомольцы, патрулировавшие промерзшие дома в поисках осиротевших детей, продолжали трудиться из последних сил, а потом из самых последних… По утрам колоссальным усилием воли они превозмогали холод и слабость, вставали с кровати, собирались с силами и шли за хлебным пайком для обессиливших, истощенных голодом детей и стариков. Неимоверными усилиями, преодолевая желание лечь и больше не вставать, они шли на свою ежедневную непосильную, но необходимую работу, от которой зависела жизнь сотен тысяч людей»[631].

В последние годы проблема выживания в условиях длительного голодания населения блокированного Ленинграда вышла на новый этап изучения. И прежде всего потому, что в ее исследовании объединились историки, медики, биологи, социологи, архивисты и др. Здесь мобилизующую роль сыграла организованная в 2001 г. Архивным управлением Санкт-Петербурга международная научная конференция[632]. На этой конференции, в частности, был поставлен принципиально важный вопрос о физиологических и психологических предпосылках выживания в осажденном Ленинграде[633]. Выдвинутые для обсуждения положения о том, что «сильная мотивация выжить может породить необычное по силе волевое усилие преодоления смерти», что «устойчивая мотивация может способствовать преодолению алиментарной дистрофии»[634], по-моему, имеют методологическое значение для комплексного изучения проблемы выживания в экстремальных условиях блокады. Хотя феномен выживания на грани жизни и смерти, по мнению специалистов, не имеет рационального объяснения, ответы на вопросы, как и почему у ленинградцев в критические моменты проявились скрытые ранее ресурсы, помогут понять этот сложный феномен.

Вероятно, постигнуть тайну поведения и помыслов ленинградцев в долгие дни блокады невозможно, и все же в результате изучения всего комплекса исторических источников, известных нам теперь, можно получить более или менее определенное представление о моральном климате, раскрывавшем высокие нравственные качества блокадников в семье, в коллективе, в отношении к близким и незнакомым людям. Январь 1942 г., в котом ежедневно умирали 3–4 тыс. человек, был самым страшным месяцем блокады, и потому он особенно запечатлелся в памяти блокадников, в их дневниках и воспоминаниях. И в них множество примеров проявления самоотверженности и самопожертвования ленинградцев. Чтобы спасти своих детей, матери буквально жертвовали собой, отдавали им последние крохи[635]. Но в заботе и любви к своим детям они своим примером учили проявлять сострадание к близким и дальним родственникам, соседям, незнакомым людям. «Мама хотела, чтобы мы выжили! – вспоминала бывшая ленинградская школьница М. С. Каретникова. – Поэтому она заставляла нас утром подниматься и жить: за водой, вынести помои, убрать постели, умыться – на все требовались силы, которых не было. Но этого было мало: чтобы выжить, нужно было заботиться еще о ком-то, кроме себя! О сестре, о маме – это понятно. Но также и о больной соседке, распухшей от голода до неузнаваемости, о подруге-сироте Лене, у которой была только бабушка, но вскоре и она умрет…»[636].

Из всего множества фактов о высоких нравственных качествах блокадников хочу привести здесь только один, в подлинности которого я не сомневаюсь ни как историк, ни как житель блокадного города, видевший своими глазами нечто похожее. Много лет спустя блокадница Людмила Андреева рассказала о том, как ее мама распорядилась посылкой с фронта от отца, переданной январской ночью незнакомым военным. Посылка состояла из солдатских сухарей и нескольких брикетов горохового супа-концентрата. «Утром мама сказала, – вспоминает Л. Андреева, – что она ночью думала и решила: девочки обойдут все квартиры по лестнице (четыре этажа) и тех соседей, кто может ходить, пригласят к нам в два часа на обед. Из двух брикетов мы сварим на всех большую кастрюлю супа. Мы согласились. Но легко сказать “сварим”, а как разогреть плиту, что сжечь? И тогда было принято решение пожертвовать бабушкиным креслом из красного дерева, которое ей досталось от родителей. Правда, к нему пришлось добавить еще два венских стула. На большую кастрюлю надо было много воды. Хорошо, что рядом Нева, куда мы ходили черпать воду из проруби. Потом мы с сестрой обошли квартиры и пригласили всех, кто открыл дверь. Не помню, сколько пришло человек, но сидели за круглым столом, накрытым белой скатертью, и ели горячий гороховый суп, вкуснее которого не было ничего в жизни. Надо было видеть просветленные лица обедающих! Кстати, две наших соседки, которые присутствовали на этом обеде, здравствуют до сих пор. И когда мы случайно встречаемся (все живем теперь в разных районах), всегда вспоминаем тот обед. А я не перестаю думать, почему мама так поступила: не оставила все брикеты супа для своей голодающей семьи, а устроила праздник соседям? И почему мы все сочли ее решение единственно правильным?»[637].

Блокадник Борис Тимохов, задаваясь спустя много лет вопросом, как удалось выжить ему и его семье, писал: «Наука свидетельствует: прожить на блокадный паек было невозможно. Неужели нас спасли капустные кочерыжки? Наверное… Впрочем, не только они, но и организованность, выдержка, взаимная доброжелательность и неизменный оптимизм, господствующие в нашей семье»[638].

В январские дни 1942 г. еще сильнее выявилась роль радио в борьбе населения осажденного Ленинграда за выживание. После того, как 8 января 1942 г. радио замолчало почти во всех районах города из-за недостатка электроэнергии, выяснилось, что ленинградцы могут смириться с отсутствием хлеба, но не радио. По свидетельству Ольги Берггольц, «в радиокомитет начали приходить люди из заснеженных недр города, страшные люди, в тряпичных масках… Их было много, и все они пришли с одним тревожным вопросом: почему замолчало радио? Скоро ли оно заговорит опять? Нельзя ли, чтобы это было сейчас же, немедленно – иначе совсем уже невозможно жить…»[639]. Символично, что именно в эти январские дни в радиокомитете была задумана книга «Говорит Ленинград», и ее будущие авторы, голодные и слабые, ощущали необыкновенный прилив сил[640].

Роль морального фактора как важного фактора мобилизации жизненных сил ленинградцев в их борьбе за жизнь была очевидна для блокадных медиков, которые на основе своих наблюдений приходили к выводу о том, что ослабление воли к жизни при прочих равных условиях резко ухудшало состояние жителей осажденного города и чаще приводило к летальному исходу»[641].

И все же главным фактором выживания населения блокированного Ленинграда была государственная продовольственная политика. Как уже отмечалось, из-за недальновидности руководства города в вопросе о создании продовольственных запасов в начале войны эта политика в условиях неожиданной блокады зависела в первую очередь от центра, которому приходилось принимать чрезвычайные меры для снабжения продовольствием 2,5 млн ленинградцев. В результате и в январе 1942 г. на Смольном лежало бремя ответственности за судьбу более двух миллионов жителей, половину из которых составляли дети и иждивенцы[642]. В условиях почти полного отсутствия в свободной продаже продуктов питания продовольственная политика Смольного не могла быть ни чем иным, как диктатурой, осуществляемой посредством карточной системы. В январе 1942 г. было выдано 2282 тыс. продовольственных карточек, хотя, если иметь ввиду, что с октября по декабрь население города сократилось на 175749 человек[643], их число должно было быть меньшим. Несмотря на строгие меры контроля выдачи карточек населению, пресечь полностью злоупотребления в этой жизненно важной сфере так и не удалось[644]. В голодные месяцы блокады продовольственная карточка была основным, а часто и единственным средством существования ленинградцев, но спасительной она считалась, если в правом ее углу стояла буква «Р» – рабочая. Вот почему рабочую карточку стремились заполучить и те, кому она не полагалась по статусу. Свидетельства отчаянной борьбы за рабочую карточку содержатся почти в каждом блокадном дневнике. К сожалению, значительная часть населения осажденного города получала другие карточки, где в правом углу стояла буква «И» – иждивенческая. Чтобы облегчить положение детей школьного возраста, по решению горкома партии от 19 января 1942 г. было открыто 30 столовых, в которых питалось около 30 тыс. школьников[645]. Ценность такого питания была невелика – как правило, тарелка жидкого супа, но для многих школьников это было стимулом ходить в школу и быть в коллективе. «Сегодня ходил в школу, – записал 20 января 1942 г. в своем дневнике Владимир Рому, – там уже начали заниматься, только холодно, приходится сидеть в пальто, на зато дают супу без карточек»[646].

22-24 января 1942 г. Военной прокуратурой была проведена выборочная проверка выполнения постановления Военного Совета Ленинградского фронта и Исполкома Ленгорсовета «О проведении регистрации продовольственных карточек». Проверка прошла в 27 предприятиях и учреждениях, 29 домохозяйствах, 62 магазинах, 44 столовых и 7 районных и участковых бюро по выдаче продовольственных карточек. В исполкомах районных советов был проверен порядок выдачи продовольственных карточек взамен утраченных. В ходе проверки были установлены многочисленные факты злоупотреблений в использовании продовольственных карточек, в особенности их незаконного получения из-за отсутствия налаженного контроля. В своей докладной записке о результатах проверки военный прокурор Ленинграда А. Панфиленко обращал особое внимание на нарушение указания Военного Совета и Исполкома Ленгорсовета о том, что взамен утерянных карточки должны выдаваться лишь в исключительных случаях, но в ряде районов города подобная выдача по-прежнему носит массовый характер[647].

На котловом довольствии находились сотрудники НКВД, милиции, городские пожарные команды, команды МПВО, а также работники прокуратуры и военного трибунала. Когда на заседании горкома ВКП(б) 9 января 1942 г. один из выступавших стал жаловаться, что многие сотрудники милиции истощены, секретарь горкома А. А. Кузнецов вспылил: «Они врут, распустились. Все они на котловом довольствии. 3 раза в день получают пищу и обязаны работать. Милиционеров не хватает, это верно»[648]. И все же милиционеры умирали тоже. По данным заместителя начальника Управления милиции Ленинграда И. А. Аверкиева, за время блокады от истощения умерло 970 сотрудников милиции[649]. «Мне запомнился первый случай смерти милиционера на посту от голода, – вспоминал он позднее. – Умер милиционер 24-го отделения милиции, охранявший Володарский мост. Человек чувствует себя совершенно обессиленным, но принимает оружие и стоит на своем посту до последних сил»[650].

Потери от голода несло даже Управление НКВД по Ленинграду, личный состав которого в январе 1942 г. получал в день 250 г хлеба, 28 г мяса, 5 г масла, 10 г сахара. В результате истощения и заболеваний осенью 1941 г. и зимой 1941–1942 гг. умерли 73 сотрудника У НКВД ЛО. Для поддержания ослабевших от голода работников и скорейшего их возвращения в строй были созданы три стационара, один из которых располагался непосредственно в здании Управления[651].

В привилегированном положении находились руководящие работники промышленных предприятий (директора и их заместители, главные инженеры), видные деятели науки, литературы и искусства, которые дополнительно к рабочим карточкам получали еще и обеды, обеденные карточки и сухие пайки[652]. Что касается «руководящих работников партийных, комсомольских, советских, профсоюзных организаций», то они наряду с указанными выше привилегиями имели возможность получить еще и ужин[653]. Н. А. Ломагин, основываясь на опубликованных им спецсообщениях с компроматом на партийных работников[654], полагает, что «получение в блокадном Ленинграде сотрудниками Смольного и руководителями среднего партийного звена немыслимых для простых граждан даже по меркам мирного времени продуктов не считалось зазорным. Более того, это, вероятно, было нормой»[655]. Хотя блокадная практика действительно подтверждает это мнение, вряд ли можно считать, что это было нормой: ведь известны многочисленные факты, когда партийное руководство жестко реагировало на поступавшие сигналы о неблаговидных поступках партийных и советских работников. Сделать это нормой, помимо совести, как мне представляется, мешало ограниченное даже для Смольного количество продовольствия, во всяком случае зимой 1941–1942 гг.

На особом, литерном питании находилось командование Ленинградского фронта и КБФ, высокопоставленные командированные, а также семьи генералов, адмиралов и Героев Советского Союза[656].

Не имея длительное время возможности обсуждать привилегированное положение партийно-советского руководства в годы блокады, журналисты, писатели и историки тоже сделали в период наступившей гласности немало сенсационных разоблачений относительно того, как руководители Смольного во главе с А. А. Ждановым «обжирались» в то время, как ленинградцы умирали от голода. Татьяна Толстая публично обвинила Жданова и Сталина в умышленной организации голода в Ленинграде и гибели сотен тысяч его жителей. Сегодня у этой версии есть как защитники, так и противники[657]. К сожалению, те и другие опираются на пристрастные воспоминания, мнения, слухи, но не располагают серьезными доказательствами. Одни утверждают, что Жданов в самые голодные дни блокады объедался сдобными булочками, другие отрицают даже возможность такого факта, поскольку он страдал диабетом и никаких сдобных булочек есть не мог[658]. Вполне вероятно, что «сдобные булочки для Жданова» всего лишь миф, как и утверждение о том, что партийное руководство получало тот же хлеб (с большой долей целлюлозы), что и все население осажденного города. На состоявшейся в январе 1992 г. в Санкт-Петербурге международной конференции, посвященной дискуссионным проблемам обороны и блокады Ленинграда, директор Музея хлеба М. И. Глазамицкий сообщил малоизвестный факт, связанный с деятельностью Центральной лаборатории треста хлебопечения и пекарни № 34, открытой по приказу треста в январе 1942 г. на углу Мытнинской и 8-й Советской улиц. Приведя выдержку из отчета треста хлебопечения о работе в 1942 г. пекарни № 34 («выпуск штучных изделий из муки 2 и 1 сортов был совершенно незначителен. Разрешение на выпечку этих изделий было дано в целях повышения навыка работы к выработке сортов хлеба из муки более высоких помолов»[659]), – М. И. Глазамицкий в своем комментарии практически солидаризировался с авторами отчета относительно целей создания пекарни № 34. Если в январе 1942 г., когда каждый килограмм муки был на строгом учете, эта пекарня и в самом деле была открыта «в целях повышения навыка работы к выработке сортов хлеба из муки более высоких помолов», то руководителей треста хлебопечения следовало предать Военному трибуналу. Раз этого не произошло, значит, надо полагать, пекарня была открыта с другой, более важной практической целью, а именно снабжения «штучными изделиями из муки 2 и 1 сорта» столовой Смольного. Конечно же, руководители треста хлебопечения, несомненно, получившие санкцию Смольного на открытие этой пекарни, не могли в своем отчете открыть истинное назначение созданной в январе 1942 г. пекарни № 34.

Помимо привилегированной категории, чье относительно продовольственное благополучие определялось властью, была еще значительная группа лиц, получавшая дополнительные источники питания в результате своей преступной деятельности в сфере торговли, обслуживания, снабжения и хранения продуктов питания. Это работники продовольственных баз, столовых, хлебозаводов, больниц, госпиталей, магазинов и булочных. Хотя правоохранительные органы систематически боролись с расхитителями продовольствия, проводя регулярно облавы и аресты спекулянтов на рынках, усиливая контроль за продовольственными магазинами, базами и столовыми, искоренить это зло так и не удалось. В беседе с секретарем Ленинградского городского комитета комсомола В. Н. Ивановым А. А. Жданов признал недостаточную эффективность борьбы с расхитителями продуктов питания: «… Надо, чтобы комсомольский зоркий глаз следил за всем, что делается в торговой сети. Главное – это массовость в работе контрольных постов. Пусть все население участвует в их работе»[660]. Судя по спецсообщениям УНКВД в январе 1942 г. этого достигнуть не удалось[661], хотя комсомольская организация и откликнулась на призыв Жданова, создав 375 контрольных постов в местах хранения продовольствия[662]. Но их было явно мало по сравнению с масштабами хищений продуктов питания, появлявшихся затем на «черном рынке» и изымаемых у расхитителей и спекулянтов.

В январе 1942 г. «черный рынок» стал важным источником добывания ленинградцами дополнительных продуктов питания. Двойственный характер блокадного рынка состоял в том, что в нем участвовали, можно сказать, две враждебные друг другу стороны: голодные жители, жаждавшие выменять или купить что-либо съестное, и продавцы продуктов, обогащавшиеся на горе блокадников. Это было действительно криминальное перераспределение продовольственных ресурсов города, в котором одна сторона жизненно нуждалась, а другая – реализовывала свою страсть к обогащению, преступным путем, обворовывая голодающее население осажденного Ленинграда[663].

«Ходил на Кузнечный рынок, – записал 4 января 1942 г. учитель А. И. Винокуров. – Народу на рынке много, не менее 2-х тысяч человек, а товару – на несколько десятков дореволюционных золотых рублей. Процветает, если можно так выразиться, меновая торговля. Меняют предметы первой необходимости – свечи, керосин, дрова, табак, спички, одежду, обувь и разные хозяйственные вещи на сельскохозяйственные продукты. Большой спрос на дуранду (жмыхи), самовары и печи-буржуйки. Деньги в большой мере потеряли свойство универсального товара вследствие боязни торгующих оказаться “спекулянтами”. Дело в том, что меновая торговля не преследуется, а продажа по высоким ценам влечет большие неприятности. Был свидетелем, когда продающие за деньги задерживались агентами милиции, переодетыми в штатское»[664]. Наряду с крупными ленинградскими рынками, вокруг которых шла меновая торговля, в городе стихийно возникли многочисленные «толкучки» и «барахолки», которые не могли быть жестко контролируемы и потому притягивали как продавцов товара, так и покупателей. В первой половине января 1942 г., когда большинству работающих еще не была выплачена зарплата за декабрь 1942 г., на «черном рынке» можно было купить немного хлеба и за деньги: 200 г хлеба 230 руб.,[665] в то время как государственная цена 1 кг хлеба в январе 1942 г. составляла 1 руб. 90 коп. Покупательная способность населения в это время была крайне низкой из-за того, что значительная часть ленинградцев вообще не получала никаких денег. В привилегированном положении находились руководители предприятий и учреждений, директора институтов и вузов, заведующие лабораторий, выполнявших оборонные заказы, а также квалифицированные рабочие оборонных предприятий. Зарплата этих категорий колебалась в пределах от 800 до 1200 руб.[666] Владельцы похищенного продовольствия, как правило, не рисковали продавать свой товар на рынке, а наметанным глазом выискивали нужных им покупателей и совершали свои сделки за пределами рынка, либо на дому. Иногда этим пользовались бандиты, которые под предлогом продажи тех или иных продуктов питания завлекали покупателей к себе, грабили их и убивали. Пишу об этом, основываясь не только на документально зафиксированных случаях, но и на печальном опыте моей мамы, чудом спасенной незнакомым человеком.

О характере меновой торговли можно судить по расклеенным повсюду объявлениям, предлагавшим в обмен на продовольствие мебель, одежду, обувь, ювелирные изделия, хозяйственные товары и др. «Некоторые объявления всех привели бы в изумление, если бы появились несколько месяцев тому назад, – отметил 10 января 1942 г. в своем дневнике А. И. Винокуров. – Наиболее интересные мною записаны:

– Меняю на хлеб пол-литра крепкого портвейна;

– Меняю хлебную иждивенческую карточку на дуранду;

– Куплю дрова. Могу рассчитаться изготовлением искусственных зубов;

– Меняю на дрова тес, годный для гроба;

– Меняю книги на дрова»[667].

Как уже отмечалось, одним из важнейших факторов выживания ленинградцев была их трудовая деятельность. Но в январе 1942 г. сфера применения их труда значительно сузилась: к концу декабря 1941 г. остановилось почти 270 крупных предприятий, признанных до этого жизненно важными для обороны города. «Завод мертв, – записал 14 января 1942 г. главный инженер «Судомеха» В. Ф.Чекризов. – Работают только вручную по оборудованию спеццеха, да буржуйки делают в 8-м цехе»[668]. В январе 1942 г. из 68 важнейших заводов оборонной, судостроительной и машиностроительной промышленности действовало только 18, да и то не на полную мощность[669].

Понимая, что в условиях резко ухудшавшейся обстановки в городе вряд ли приходится надеяться на выполнение совсем недавно принятого Военным Советом Ленинградского фронта плана выпуска оборонной продукции на первый квартал 1942 г., А. А. Жданов решает, что самое подходящее время напомнить об уже достигнутых успехах и обращается 7 января 1942 г. к председателю ГКО СССР И. В. Сталину с ходатайством о награждении работников ленинградской промышленности, которые в истекшем полугодии «успешно справились с выполнением заданий Государственного Комитета Обороны»[670]. Представленные в обобщающем виде итоги работы ленинградской промышленности за первые шесть месяцев войны действительно выглядели впечатляюще: 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов и бронеплощадок, 2406 полковых пушек, 648 противотанковых пушек, 2585 танковых и ручных огнеметов, 10600 автоматов ППД, 9977 минометов разных калибров, 3075 500 артиллерийских мин и снарядов, 39740 авиабомб, 2982000 гранат, 84 единицы достроенных кораблей разных классов, 186 отремонтированных и переоборудованных судов. В ходатайстве Жданова подчеркивалось, что эти успехи «достигнуты благодаря самоотверженной работе ленинградских рабочих, инженеров, техников, конструкторов, научных работников и организаторов производства». В числе 607 человек, представленных к правительственным наградам, 345 были рабочими разных специальностей, 82 – мастерами и начальниками участков, 99 – начальниками и другими инженерно-техническими работниками, 52 – директорами, главными инженерами предприятий и строительных организаций[671]. Орденом Трудового Красного Знамени были награждены рабочие Н.М. Абакшин (завод «Электроаппарат»), Н. В.Булышева (завод им. И. Е. Егорова), И. И. Григорьев (Металлический завод), Я. П. Ершов (Ижорский завод). Среди награжденных были известные ученые, оказавшие большую помощь оборонным предприятиям, – профессора В. М. Андреев, А. Н. Кузнецов, М. С. Максименко и др. При вручении наград в Смольном многих из награжденных пришлось вести под руки – сами они не могли идти из-за слабости и истощения[672]. Некоторых из награжденных не было в живых. 18 января 1942 г. умер от истощения Максим Степанович Максименко, крупнейший специалист в области электротермии[673].

Высокая смертность рабочих даже на оборонных предприятиях побуждала руководство искать чрезвычайные меры по спасению кадрового ядра рабочих. Начавшие создаваться с конца декабря 1941 г. в районах стационары при действующих крупных предприятиях получили поддержку городского комитета партии. Хотя в январе 1942 г. общее числе заводских стационаров значительно увеличилось, но число так называемых койко-мест было недостаточным: во второй половине января 1942 г. в них находилось около 20 тыс. человек[674]. Помещенные на 2–3 недели в стационары получали питание со 100 % вырезки талонов из хлебных карточек и 50 % на мясо, жиры, крупы и сахар[675]. Организация и работа заводских стационаров была сопряжена с преодолением громадных трудностей. «15 января получили указание от райкома партии об организации при заводе стационара на 80 человек, – вспоминал заместитель директора Сталепрокатного завода Г. Я. Соколов. – Приступаем к оборудованию помещения поликлиники… Начинают поступать больные. Положили первую партию в 50 человек, но народ уже был настолько слаб, что в первую же ночь три человека умирают. Их кровати занимаются немедленно…»[676]. «Теперь на заводе оборудован специальный стационар, – писал в январе 1942 г. работник Кировского завода. – Сюда ложатся по особому ходатайству цеховых организаций люди, опухшие и требующие поддержки питанием и отдыхом. Лежа в стационаре, они сдают свои продкарточки, по которым получают в день три раза пищу: обед, завтрак и ужин в течение 8-10 дней, а затем поступают новые обессиленные товарищи»[677]. В январе 1942 г. в гостинице «Астория» был открыт стационар на 200 коек для ослабевших от голода работников науки и культуры. За период зимы и весны 1942 г. стационары спасли жизнь десяткам тысяч ленинградцев. Но еще больше ленинградцев такой возможности не имели: число койко-мест, как уже отмечалось ранее, было ограничено из-за недостатка отпущенного стационарам продовольствия.

Оставшиеся в осажденном Ленинграде ученые, за исключением их небольшой части, связанной непосредственно с оборонным производством, в январские дни 1942 г. оказались перед страшным лицом голодной смерти. Но все они, независимо от того, какими научными проблемами они занимались, работали на оборону города. 5 января 1942 г. Комиссия по делам ленинградских учреждений АН СССР обсуждала доклад профессора Физиологического института В. С. Садикова «Новый метод комплексного использования дрожжей как промышленное задание в условиях военного времени». В результате обсуждения комиссия высказала мнение, что предложенный В. С. Садиковым метод «может явиться научным открытием, имеющим весьма важное практическое значение, давая возможность замены мясных белков равноценным дрожжевым белком», о чем сочла необходимым информировать все заинтересованные ведомства и организации[678]. К сожалению, В.С. Садикову не довелось заниматься внедрением в производство своего метода: весной 1942 г. он умер от алиментарной дистрофии, которой заболел в январе 1942 г.

Однако Комиссии по делам ленинградских академических учреждений приходилось больше заниматься не научными, а бытовыми вопросами «с целью сохранения молодых научных кадров», обращаться в различные инстанции с просьбами, заявлениями, ходатайствами об улучшении продовольственного снабжения сотрудников, о выдаче рабочих карточек кандидатам наук[679]. 5 января 1942 г. комиссия принимает непонятное, на первый взгляд, решение о передаче «академического пайка чл. – корр. Игнатовского чл. – корр. Кошлякову в связи с ограблением квартиры последнего и похищением полученного им академического пайка»[680]. Пройдет совсем немного времени и станет понятно, что академический паек больше не понадобится ни тому, ни другому. Комиссии приходилось неоднократно выступать против притязаний городских властей на столовую ленинградского Дома ученых, к которой было прикреплено около 700 работников науки, культуры и искусства. Обстановка вокруг академической столовой описана во многих блокадных дневниках. «В ЯДУ звериная, отвратительная свалка доброй сотни ученых за получением пропусков, – отмечал востоковед А. Н. Болдырев. – Истерики, обмороки. Обоюдному безобразию нет предела»[681].

Январь 1942 г., помимо того, что он стал «самым смертным» месяцем голодной блокады, для значительной группы ученых останется в памяти сфабрикованными против них обвинениями в антисоветской деятельности. Выступая в 1995 г. на международной конференции историков блокады, Д. А. Гранин справедливо упрекал историков в том, что «никто не говорит и никогда не пишет о том, что ГБ или НКВД продолжали свою репрессивную деятельность: людей брали, расстреливали, люди просто исчезали»[682]. На этой конференции впервые на основе документов о политических процессах, устроенных над ленинградскими учеными в годы блокады, выступил известный специалист, профессор Санкт-Петербургского университета В. А. Кутузов[683]. В последующие годы об этом писали и другие исследователи[684].

Только теперь, спустя многие годы после неправедной расправы над ленинградскими учеными, стала известна чудовищная история так называемого «Комитета общественного спасения», выдуманного и созданного примитивной фантазией сотрудников комитета по борьбе с контрреволюцией в УНКВД ЛО[685]. Самое страшное в этой истории заключается в том, что в «разработку» органов НКВД попали известные ученые, так или иначе связанные с оборонным производством, которые, будучи арестованными по доносам и ложным обвинениям, затем под пытками давали признательные показания, оговаривая себя и своих коллег. Первым в поле зрения компетентных органов попал видный физик, член-корреспондент АН СССР, профессор Ленинградского университета В. С. Игнатовский, который не стеснялся публично высказывать свое мнение ни по поводу наших неудач на фронте, ни по поводу продовольственного положения ученых. В спецсообщении УНКВД по Ленинграду от 7 ноября 1941 г. о росте отрицательных настроений, в частности, приводилось и мнение В. С Игнатовского: «История не знает подобных безобразий. Нас, ученых, заставляют унижаться перед какой-то официанткой из-за тарелки супа. Кажется, можно было бы поставить нас в более сносные условия»[686]. Подозрения в нелояльности строптивого профессора к советской власти усиливались его дворянским происхождением и агентурными сведениями о том, что он еще в 30-е годы якобы входил в антисоветскую организацию Оптического института вместе с академиком С. И. Вавиловым, будущим президентом АН СССР. Вот почему В. С. Игнатовский стал главным действующим лицом мифической «контрреволюционной фашистской организации». Арестованный еще в ноябре 1941 г., после истязаний 66-летний профессор стал давать ложные показания на себя и на других.

Вскоре первые пять ученых были объединены НКВД в «контрреволюционную фашистскую организацию», которая, как утверждалось в обвинительном заключении от 1 января 1942 г., «была создана резидентом германской разведки, переброшенным в Россию еще в конце первой империалистической войны, членом-корреспонден-том Академии наук СССР Игнатовским В. С., проводившим свыше 20 лет по заданию германских разведывательных органов шпионско-вредительскую деятельность в военно-оптической промышленности Советского Союза…»[687]. 13 января 1942 г. Военный трибунал

Ленинградского фронта на закрытом заседании в течение нескольких часов рассмотрел дело группы В. С. Игнатовского, приговорив шестерых ее членов к расстрелу. Приговор был сразу же утвержден Военным Советом Ленинградского фронта[688].

28 января 1942 г. начальник 3-го управления НКВД СССР старший майор Госбезопасности Горлинский запросил начальника Управления НКВД СССР, по Ленинграду и области П. Н. Кубаткина передать по «ВЧ» «для сообщения в ГКО» сведения о том, сколько всего арестовано органами НКВД за последний месяц «за контрреволюционные преступления»[689]. Из Москвы также интересовались, «когда ликвидирована организация профессора И., сколько человек арестовано и их социальное происхождение»[690]. 30 января 1942 г. первые шесть участников «фашистской организации» В. С. Игнатовского были расстреляны. Однако сотрудники ленинградского отдела по борьбе с контрреволюцией не остановились на этом и продолжили раскручивать перспективное для их карьеры «дело», вовлекая в него все новых «фигурантов». Неблаговидную роль в расширении «фашистской организации» В. С. Игнатовского до «Комитета общественного спасения», в который, по замыслу НКВД, должны были войти представители 20 ленинградских вузов, сыграл один из крупнейших специалистов в области гидродинамики, профессор К. И. Страхович, приговоренный также к высшей мере наказания – расстрелу[691]. Обещая К. И. Страховичу приостановить приведение приговора в исполнение, руководство УНКВД ЛО предложило ему дать дополнительные сведения о контрреволюционных фашистских группах ленинградских вузов. Как признался впоследствии К. И. Страхович, по требованию сотрудников НКВД он «подписал заведомо ложные показания, оговорив ни в чем не виновных ученых, назвав около 20 фамилий»[692]. Учитывая заслуги К. И. Страховича, в том числе и оборонные изобретения, руководство УНКВД ЛО предложило заменить ВМН заключением в концлагерь, с чем согласился А. А. Жданов. В результате Военная коллегия Верховного Суда СССР заменила К. И. Страховичу расстрел 10 годами исправительно-трудовых лагерей. Новые «показания» К. И. Страховича стали поводом для необоснованного обвинения в принадлежности к мифическому «Комитету общественного спасения» еще одной группы видных ученых, в которую вошли члены-корреспонденты H. С. Кошляков и Н. В. Розе, профессора Б. И. Извеков, А. И. Журавский, В. А. Тимофеев, Г. Т. Третьяк и др.[693] Всего по делу «Комитета общественного спасения» было привлечено 32 ученых, и все они были приговорены Военным трибуналом к высшей мере наказания[694].

В «ходе следствия» по «делу Комитета общественного спасения» сотрудники отдела по борьбе с контрреволюцией добыли компрометирующие сведения еще на 126 ученых! «Складывается впечатление, – пишет в связи с этим профессор В. А. Кутузов, – что часть работников КРО пыталась путем фабрикации дел оправдать свое существование и тем самым избежать фронта»[695]. И с этим нельзя не согласиться.

В то время, как ретивые сотрудники отдела по борьбе с контрреволюцией «искореняли» выдуманные ими же антисоветские организации ученых в ленинградских вузах, в ряде из них (Университете, Политехническом, Химико-Технологическом, Горном, Электротехническом институтах, Институте инженеров железнодорожного транспорта и др.) проходили не только текущие экзаменационные сессии, но и государственные экзамены и защиты дипломных проектов. Несмотря на строгие требования, предъявлявшиеся к студентам, результаты прошедших в январские дни 1942 г. экзаменов были весьма высокими[696]. 11 января 1942 г. в кабинете директора Ленинградской консерватории состоялся отчетный концерт кафедры камерного пения. При освещении фонаря «Летучая мышь» исполнялись русские романсы. Особенно трудно было аккомпаниатору: ужасно мерзли пальцы[697].

Работники ленинградских вузов сделали все возможное, чтобы в этих действительно нечеловеческих условиях выпустить как можно больше специалистов, столь необходимых стране. Скупая запись в одном из блокадных дневников рассказывает о защите дипломных проектов группой студентов Политехнического института: «27 января 1942 г. Борис и Нина блестяще защитили диплом. На квартире профессора Одинга собрались 6 профессоров – скверно вымытых и в грязных воротничках (до института дойти они не могли) и 4 студента»[698]. Какое глубокое волнение испытываешь при чтении сохранившихся предельно коротких протоколов заседаний государственной экзаменационной комиссии, проходивших в январе 1942 г. на филологическом факультете Университета, которые подписаны профессором Г. А. Гуковским и доцентом М. А. Соколовым. За скупыми строчками этих маленьких листочков стоит подлинный героизм тех, кто из последних сил учил и обучался в жестокую блокадную зиму[699].

В результате чрезвычайных усилий ленинградские вузы подготовили и выпустили в первую блокадную зиму 2500 молодых специалистов. Свыше 500 человек окончили Институт инженеров железнодорожного транспорта, более 200 инженеров дал стране Горный институт, более 100 питомцев выпустил Электротехнический институт инженеров сигнализации и связи, Институт физической культуры им. П. Ф. Лесгафта подготовил 250 высококвалифицированных военно-физкультурных работников, многие из которых были направлены на фронт и в госпитали[700].

Усиливавшееся с каждым днем блокады противоборство между Жизнью и Смертью в осажденном городе в январе 1942 г. достигло своего апогея. Трагедия Ленинграда стала в первую очередь трагедией его мирного населения – рабочих, служащих, работников науки и культуры, домохозяек, детей. Неся огромные жертвы, они до последнего дыхания боролись за свою жизнь и жизнь свои родных и близких и потому выживали даже тогда, когда, казалось, шансов на спасение уже не было. Характеризуя общественные настроения ленинградцев в этот критический период, следует признать, что если большинство населения по-прежнему безропотно сносило тяготы и лишения блокадной жизни, то наиболее отчаявшаяся часть горожан пыталась самостоятельно найти выход из смертельной ситуации, распространяла листовки с призывами к голодной демонстрации и обращением к армии[701]. Однако отмеченный Военной цензурой в январе 1942 г. «рост отрицательных антисоветских настроений» (с 6–9 до 20 %)[702], с моей точки зрения, «антисоветскими» можно назвать лишь условно. Немецкая разведка признавала, что, «несмотря на отдельные факты сопротивления, нельзя рассчитывать на организованное восстание, которое только и может привести к изменению ситуации. Город прочно находится в руках Советов»[703]. Н. А. Ломагин в своем исследовании показывает, что «призывы к действиям или попытки что-либо предпринять для улучшения положения не доминировали в осажденном Ленинграде. Большинство населения оставалось законопослушным и не помышляло о борьбе с режимом»[704]. Кажется, это понимали ленинградские руководители, но из Смольного трагедия населения виделась всего лишь как «временные трудности». 25 января 1942 г. А. А. Жданов в беседе с секретарем Ленинградского городского комитета комсомола В. Н Ивановым поучал: «Трудности есть, но не надо давать на них спекулировать и проявлять мягкотелость. Задача всех задач – поддержать дух людей, не дать им впасть в апатию, в безразличный пессимизм»[705]. Один из тех, кто еще не впал в апатию, – востоковед А. Н. Болдырев в своем дневнике сделал 31 января 1942 г. следующую запись: «Только бы выжить всем, вот о чем надо думать, и только. Что за жизнь это будет? Эти события срезали нашу сопротивляемость, вот пока единственное следствие мучительного дня. Я считаю, что февраль – это месяц, в котором будет разыгран последний тур осадной игры в нашу жизнь»[706].

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Январь

1 января. Мороз -25°. Весь день ясная, тихая, морозная погода. Сегодня сравнительно тихо. Дальние выстрелы очень редки. Всеобщий выходной день, на улицах много народа. Пешеходы покрыты инеем. Кино работают, посетителей много.

Неожиданно около 23 ч зазвучала сирена воздушной тревоги, но вскоре, минут через 20, дан отбой. На улицах от луны очень светло. Ночь ясная, большое зарево на заводе 2-й Пятилетки на Лиговке (б. Сан-Галли). Ночью доносилась издалека сильная орудийная пальба, и видны зарева пожаров.

2 января. Мороз -27°. Погода ясная, иногда облачно. За день ничего особенного. К вечеру подул сильный ветер. Всю ночь была слышна отдаленная арт. пальба и видно зарево пожара.

3 января. За ночь напорошил снежок. Ветер стих. Мороз -15°. С утра тихо, днем редкая арт. пальба далеко на фронте. Сегодня в городе в некоторых районах и домах нет совсем воды. В булочных недостаток хлеба, с утра стоят большие очереди. Трамваи не ходят. Автотранспорт встречается очень редко. Продукты по магазинам доставляются с трудом, и выдача их населению не налажена, ощущается острый недостаток всех видов: сахара, масла (жиров), крупы и проч. Газета «Лен. Правда» выходит в пол-листа.

Ночью пальба.

4 января. Мороз -11°. С утра пасмурно. Днем вьюга. Старый снег в городе еще не убран, лежат кучи снега, трамвайные пути занесены. Город неприятель не обстреливает. Иногда слышна арт. пальба вдалеке. Как и вчера, большие очереди у булочных за хлебом. Недостаток хлеба объясняется якобы неподачей эл. энергии и воды на хлебозаводы, а также недостатком транспорта. Выдаваемый хлеб очень плохого качества, мокрый, тяжелый, с примесями темного цвета, невкусный.

С 4 по 10-е января по приказу Гор. Воен. Комиссариата производится переучет всех военнообязанных с 1923 по 1892 год рожд. (с 18 до 50 лет), как с отсрочками, та и вовсе освобожденных по болезни от военн. сл., с медицинским переосвидетельствованием.

5 января. Серое небо. Ночью выпал снег. Мороз -2°. Потеплело, и всюду на каменных зданиях выступил иней. Днем шел снег хлопьями. Вообще в городе лежит очень много снега, который не убирается за отсутствием транспорта. Хлебные очереди сегодня ликвидировались, хвосты у булочных исчезли, но хлеб плохого качества. Никаких других продуктов населению в 1-ю декаду января пока еще не выдавалось. В ожидании привоза у магазинов стоят очереди.

Сегодня вражеские снаряды вновь рвались в городе, и издали доносилась арт. пальба. Радиовещание уже на третий день не работает за недостатком эл. тока. Репродукторы на улицах и всюду в домах дают сообщения очень редко и чуть слышно.

Вечером на улице очень темно, «ни зги не видно». Есть случаи, что грабители, пользуясь тьмою, вырывали хлеб из рук выходящих из булочных и скрывались в темноте. В домах на лестницах и в квартирах эл. освещение все еще не действует, у многих граждан нет никакого горючего для освещения. Жгут все, что может гореть: машинное масло, олифу, скипидар, скупают в аптеках беленое масло, репейное, камфарный спирт. Разные капли и многое другое. Многие пользуются просто лучиной, как в древние времена. Настоящие записки пишутся при свете самодельной лампочки-мигалки силою света не более 34 свечи. Лампочка состоит из стеклянной аптекарской баночки на 50 грамм, сквозь пробку которой проходит трубочка из металла, в которую продет фитилек. На трубочке сверху закреплена проволочная спираль. Спираль в верхней части расширена, и сюда вставлена стеклянная трубочка диаметром 1-134 см, заменяющая ламповое стекло, благодаря чему нет копоти. Горит веретенное масло с 1/3 керосина.

6 января. Мороз -12°. С утра сильный порывистый ветер. Небо серое.

После 15 ч дня враг открыл арт. огонь по городу. Слышны выстрелы вдалеке, свист в воздухе пролетающих снарядов и затем резкий взрыв. Снаряды разорвались в Транспортном переулке в столовой и в доме на углу Предтеченской ул. На Тамбовской ул. близ Курской (против д. 26 по Тамбовской). Лиговка, 116 – в крышу, на Обводном кан. около фаб. Анисимова. Воронежская ул., 108, Курская близ Лиговки и в других местах. Были жертвы и разрушения. Каждый день беспрерывно везут на саночках в гробах и без гробов умерших на кладбище, где скопилось много непогребенных. Есть много случаев, что сопровождающие гроб бросают его где-нибудь на улице, не довезя до кладбища и скрываются.

7 января. Мороз -11°. Пасмурно. Падают редкие снежинки. С утра тихо. Днем, около 14 ч, враг начал арт. обстрел, который продолжался минут 20. Снаряды летели со свистом один за другим и рвались в городе. Насчитано 20 взрывов. После 15 ч погода прояснилась, выглянуло красное, спускающееся к горизонту солнце, облака стали исчезать. В небе появились наши патрульные самолеты и кружили высоко, охраняя город, так как враг любит делать налеты при ясном небе с большой высоты. Снабжение хлебом в городе наладилось, очередей нет. С прочими продуктами питания очень плохо, выдачи нет, магазины пусты. Воды в домах нет, население бегает в поисках воды из дома в дом, в первые этажи.

8 января. Небольшая облачность, большею частью ясно. Мороз -16°. Ветерок. С утра тихо, затем около 12 ч начался обстрел. Частая пальба. Вчера снаряды упали в районе Ст. Невск. Проспекта, на Лиговке, д. 111, в Московском районе и в других местах.

На улицах с утра везут на кладбище очень много умерших. Город все более и более замирает, никаких улучшений нет. Очень тяжел продовольственный вопрос.

9 января. С утра ясная морозная погода. Темпер. -21°. Днем сильная арт. пальба. Обстрела не наблюдали. К вечеру туман и мороз крепче. Ночью была слышна сильная арт. пальба.

10 января. Погода ясная. Мороз -25°. Небольшой туман. В городе картина все та же. Везут очень много умерших. Наблюдаются многочисленные случаи, люди падают на улицах и умирают, убирают их нескоро. Большинство умирающих – мужчины, женщин значительно меньше. Собранных умерших из морга везут на автомашинах и на лошадях навалом в разных позах и в своих одеждах, в которых застала смерть. Возы перевязаны веревками, чтобы мертвые тела не рассыпались с телеги. Брезентом возы закрыты редко.

Вот уже больше декады как в магазинах, кроме хлеба, нет никаких продуктов. Голод. Бани не работают, так как вода не поднимается, нет напора в трубах и нет топлива. Многие моются дома, у кого есть возможность принести и согреть воду. Иные уже давно не мылись и ходят закопченные от дымящих дома печурок-буржуек и разных лампочек-коптилок. У большинства населения острый недостаток топлива, в квартирах холод, уборные не работают, поэтому нечистоты выбрасываются из окон в пакетах во дворы или даже прямо на улицу, что неоднократно наблюдалось. Нечистоты, вынесенные из квартир в ведрах, часто выливаются куда попало на снег, что в дальнейшем при оттепели грозит распространением заразы и вони. Мер никаких почему-то до сих пор не принимается.

Сегодня днем доносилась с фронта сильная арт. пальба. Обстрела города за день не наблюдалось.

11 января. Мороз -27°. Погода ясная, редкая облачность. Небольшой туман. Все деревья, провода, часть зданий покрыты толстым слоем инея. Провода выглядят как натянутые белые веревки. День проходит спокойно, стрельбы совсем не слышно. На рынке (на Кузнечном) торгуют только хлебные ларьки по карточкам. Около рынка идет товарообменный торг. Меняют всякую домашнюю утварь и мелочь на хлеб и дуранду. Предметы обмена в очень мизерном количестве, на ладони или в маленьких мешочках, баночках, коробках или просто из кармана, все в самом неопрятном, помятом виде. Кусочки хлеба по 50, 100 и 200 гр, кусочки дуранды до 1 кг, кусочки сахара, плитки шоколада, разные конфеты, подозрительное сало – в бумаге, в бутылочках какое-то масло и керосин, свечи (есть самодельные), соль, пачки табаку и папиросы, спички (спички на деньги, до 10 р. за кор.). Обменивают также на продукты разные ткани, белье, брюки и др. части костюма, сапоги, галоши и прочее. Много дров мелкими вязанками, тоже на продукты, но предложения продуктов и хлеба очень и очень мало. В общем, на деньги редко кто что-нибудь продает, цены несуразные.

12 января. Лютый мороз -33°, с ветром. Легкая переменная облачность. Все замерзло, кругом картина заледенелого умирающего города. С утра жители бегают в поисках воды с ведрами и различными наскоро сделанными банками, везут на саночкам кадки и ведра. В большинстве домов воды нет совсем, и трубы замерзли. Всюду встречаются вылитые и выброшенные нечистоты, в особенности во дворах.

Днем была слышна отдаленная арт. пальба – редкие одиночные выстрелы. Вечер темный, чуть отсвечивает от снега. Все заиндевело. Все чаще и чаще случаи бандитизма – отнимают из рук хлебные и продуктовые карточки, сумочки и пакеты у выходящих из булочных и магазинов. Продуктов все нет и нет. Голод. Люди падают на улице от холода и истощения. Движения транспорта очень мало.

Днем на улицах, на трамвайных путях работают бригады по трудповинности на очистке путей и проездов от снега. Люди, изнуренные недоеданием, при лютом морозе работают крайне плохо, часто уходят погреться, отдыхают после каждого взмаха лопатой.

Весь день движется вереница гробов на саночках к кладбищу. На кладбищах бригады роют братские могилы и беспризорных мертвецов кладут в два ряда, освобождая из гробов. Пятый месяц город находится в блокаде, пути подвоза продовольствия отрезаны врагом.

13 января. Мороз -35°.Слабый ветер. Погода ясная, солнечная. С утра и все время доносится с перерывами отдаленная арт. стрельба и залпами, и в одиночку. Полагаем, что под городом идет бой со вчерашней ночи.

В аптеках нет медикаментов и перевязочного материала. Заказы на изготовление лекарств не принимаются. В аптеках нет света и отопления.

Сегодня в городе вновь возникли громадные очереди за хлебом. Хлеба очень мало, и то только в некоторых булочных. Люди за 200 граммами хлеба простаивают по несколько часов в очереди на морозе. Продуктов нет и нет. Сегодня прошел слух, что будет выдано всем по карточкам 400 грамм муки (черной), но в магазинах ее еще нет. На улицах все больше и больше наблюдаются случаи смерти от замерзания и истощения. Царь-голод в Ленинграде вступает в свои права.

14 января. Мороз -30°. Туман. Издалека с фронта доносится с перерывами арт. пальба. Уже несколько дней идет бой за прорыв блокады Ленинграда на Северной ж. д. Враг упорно сопротивляется на сильно укрепленных участках в районе Ивановских порогов. По слухам, ст. Мга уже очищена от врага, но пока официальных сведений еще нет. Население города с нетерпением ждет прорыва блокады для подвоза продовольствия и топлива.

Сегодня с раннего утра громадные очереди у булочных, со вчерашнего дня не хватает хлеба. Число умирающих от истощения все увеличивается. Судя по наблюдениям, смерть легкая, человек постепенно теряет силы и часто на ходу слабеет, садится отдохнуть, теряет сознание и умирает.

В «Ленинградской правде» от 13.1. с/г № 10 (8116) помещено извещение от гор. отдела торговли, что с 13.1. всем группам населения разрешено отпускать по карточкам в счет январских месячных норм а) мяса и мясопродуктов – 100 грамм, б) крупы – 200 граммов, в) муки в счет крупы – 200 граммов.

Там же управление по выдаче продовольственных карточек извещает, что с 12 по 20 января производится перерегистрация прод. карточек. Рабочие и служащие – по месту работы, а все остальные граждане, включая и семьи рабочих и служащих, – по месту жительства.

Это мероприятие, видимо, вызвано многочисленными случаями хищения карточек у граждан, что было отмечено в записи 12-го января с/г на стр.73а.

В этом же номере газеты «Ленинградская Правда» помещено сообщение «В Военном трибунале», где говорится о приговоре к расстрелу за бандитизм пяти человек бандитов за нападения на продуктовые магазины с целью их ограбления. Приговор Воен. трибунала приведен в исполнение.

15 января. Пасмурно. Мороз -15°. Падают редкие снежинки. На улицах люди в поисках воды. Необычайно длинные очереди за хлебом стоят на морозе с 5 часов утра и весь день до позднего вечера. В отдельных магазинах начался отпуск населению крупы и муки по опубликованной норме. Очереди у магазинов за этими продуктами также огромные. Выдача производится прикрепленным к данному магазину. В остальном, в городе все та же картина. Без конца везут покойников, трамваи не ходят, света, эл. энергии нет, радиопередача действует иногда в отдельных районах города. Сегодня передавали в Центральном районе.

Утром и в течение дня с фронта арт. пальба слышна редко. Вчера на Разъезжей ул. вечером в темноте с подводы на ходу было расхищено несколько ящиков с буханками хлеба напавшими подростками, женщинами и мужчинами.

16 января. Мороз -13°. Пасмурно. Мелкий снежок. Слышна пальба издалека. Сегодня с ночи стоят необычайно длинные очереди у булочных за хлебом. Во многих булочных хлеба нет. Затем к полудню хлеб всюду был подвезен, и к 16 ч все хвосты у булочных исчезли.

В остальном без изменений. Вереницы гробов по улицам тянутся бесконечно. Сообщали, что на Днепропетровской ул., близ Курской ул., третий день на улице лежит замерзший труп женщины и никем не убирается. Замечали во многих местах, что трупы на улицах и в подъездах домов подолгу не увозятся. Прохожие большей частью настолько истощены сами, что проходят равнодушно мимо потерявших сознание людей и не оказывают помощи. Голод-голод.

Сегодня после 18 часов был обстрел города врагом, но недолго. Обстрел производился в районе Невской заставы, по Неве, где стоят близ Володарского моста наши военные корабли, которые ночью стреляют по врагу из своих орудий.

17 января. Мороз -20°, с ветром. Пасмурно. За ночь слегка напорошил снежок. Издалека временами доносятся звуки арт. канонады. В городе все та же грустная обстановка. Сегодня рано утром на улицах (на Литовской и Звенигородской) видели очень много трупов – упавших от истощения и замерзших мужчин. Подобранных на улицах умерших доставляют на саночках в морг, а оттуда на грузовиках везут на кладбище в братские могилы.

В магазинах выдают по 200 гр. муки и крупы. Мяса по 100 гр., не везде есть. За хлебом очереди небольшие.

18 января. (Воскресенье). Мороз -14°. Серое небо. Холодный ветер. Изредка далекая пальба.

Еще одно грозное бедствие нависло над Ленинградом: это пожары. Горят целиком каменные дома от бесчисленных печек-времянок (буржуек). Неаккуратное обращение, отсутствие постоянных дымоходов в домах с паровым отоплением, просунутые сквозь окна трубы и многие другие причины вызывают частые пожары, а воды в городе нет. Водопровод кое-где едва-едва подает воду в первые этажи. Пожарные и население без воды бессильны что-нибудь сделать для тушения. За последнее время пожары участились. Три дня горел Гостиный двор. Пожар на ул. Правды, а сегодня ночью горел громадный дом на Литовской ул., угол Глазовской (б. дом Торкачева). Жителей около 3 тысяч. Пожар начался около 4 ч ночи в верхнем этаже, и пламя быстро пробилось вниз, постепенно из этажа в этаж. Пламя было очень большое, со свистом и треском от большой тяги воздуха. Часть стен с высоты седьмого этажа рухнула. Уцелело около одной третьей части всего колоссального дома, выходящего фасадом на четыре улицы. Пожарные съехались поздно и приступили к тушению, когда пламя охватило уже четыре этажа. Воду качали автонасосы пожарных машин из колодцев водопровода, так как напора воды самостоятельного нет. Мощные насосы подавали воду высоко. На улице разливались озера воды и сейчас же замерзали. Некоторые пожарные рукава тоже замерзли и вмерзли в окружающий лед. Все население дома, где огонь еще не добрался, выносило свои пожитки на улицу, сваливая в безопасном месте. Пожар продолжался всю ночь, но уже опасность распространения огня прекратилась. В военном отношении за день ничего нового не было.

19 января. Мороз -24°. На небе легкая облачность. Ветер. К вечеру прояснилось, небо звездное, светит луна. Вчерашний пожар продолжался весь день. Видно, как местами вновь вспыхивает угасшее пламя. Большинство пожарных уехали, осталась только небольшая часть. Автонасосы работают беспрерывно. Из пожарища валит дым и пар. Торчат остовы стен, готовые обвалиться с высоты семи этажей. Часть стен рухнула еще вчера. На улице кругом лед, и из окон здания во многих местах свешиваются громадные ледяные сосули от вылитой воды из пожарных рукавов.

Сегодня весь день почти беспрерывно с фронта, с восточной части, доносилась сильная канонада из арт. орудий.

Снабжение хлебом наладилось, очередей нет. В магазинах выдают крупу.

20 января. Мороз -34°. Утром ясно. Красное солнце, поднимаясь над горизонтом, принимало густо желтый цвет. Средней силы холодный ветер дует с востока. Очень холодно. Такие морозы в ленинградском климате очень чувствительны и бывают сравнительно редко. Зима нынче очень и очень суровая. Судя по предыдущим записям, нынче с начала наступления холодов была всего одна небольшая оттепель на несколько часов, а то все морозы и морозы.

Печальную грустную картину представляет наш когда-то славный и красивый, но всегда любимый город Ленинград. Все мертво. Голодающее и холодное население героически выносит невероятные переживания всевозможных лишений. Бомбы и снаряды врага, пожары, отсутствие воды, эл. света, топлива, сообщения и связи и многого другого, а главное – недостаток пищи. Люди гибнут от голода. Блокада врага еще не прорвана. Доставка муки и крупы на автомашинах издалека в город явно недостаточна, а все другое почти совсем не доставляется даже и по голодной норме.

Последние пожарные с пожара от 18.01 уехали только сегодня днем. Развалины еще продолжают дымиться. Уныло стоят столбами стены, готовые рухнуть. За последние дни были пожары на ул. Некрасова, на Полтавской ул., на Литовской за Обводным кан. и в других местах.

Сегодня, вероятно, в связи с большим морозом, заметно уменьшилось движение пешеходов, а когда стемнело, улицы почти пустынны. Каждый старается укрыться дома в тепло, да на улицах и опасно поздно ходить, так как бандитизм все усиливается – частые ограбления. Сегодня хлеб в булочных без очередей. Крупа и мука выдается не во всех магазинах, за отсутствием.

Редкая орудийная канонада с утра и весь день доносится с востока и юго-востока.

С чувством горечи и досады приходится заносить эти печальные строки о переживаниях ленинградцев.

21 января. Мороз -34°. Серое небо с утра и весь день. Порывистый ветер, меняющий направление. Откуда-то издалека все время с небольшими перерывами доносятся раскаты стрельбы из орудий. Успехи наших войск на Ленинградском фронте имеются, но еще недостаточны, блокада еще не прорвана. Врага понемногу уничтожают, но он крепко и глубоко закопался в землю на своих позициях, яростно сопротивляется.

Наш голодный город застывает. Редко слышен одинокий паровозный гудок. Железные дороги работают в узком круге местного сообщения. Подвозят местный торф и дрова и очень мало других грузов, и еще, кажется, меньше пассажиров. С продовольствием все также плохо. В булочных есть хлеб, но выдается все та же голодная норма. На улицах все так же везут покойников в гробах и без гробов. Люди мрут от голода.

Вечером высыпал мелкий снежок, стало теплее -28°.

Сегодня на Пушкинской улице против садика (д. 9) большой пожар с ночи. Огонь бьет из окон дома и быстро распространяется из этажа в этаж. Пожарные долго возятся с водой, устанавливая краны для автонасосов. Воды недостаточно. Сообщали, что вчера был пожар в районе ул. Восстания. А малых пожаров, которые бывают потушены средствами населения, очень много, но о них уже не говорят.

22 января. Мороз -18°. К вечеру несколько теплее. Весь день переменная облачность. Короткое время шел снег хлопьями, затем прояснилось. Около 17 ч часть неба совсем очистилась и был виден серп луны.

В ночь на сегодняшний день возобновился пожар на Литовской ул. (б. дом Торкачева). Пожарные 20.01 окончили днем тушение пожара, начавшегося в ночь на 18.01. Как 20-го, так и 21-го пожарище продолжало дымиться. И вот сегодня в чердаках дома, в той части, которая уцелела (примерно 1/3 дома), выкинуло огонь.

За отсутствием воды в водопроводе, или, вернее, за ее недостатком, пожарные не приступили к тушению. Вероятно, по техническим соображениям; остаток дома уже не представляет какой-либо ценности, т. к. все равно обречен на полный слом: обрушились все перекрытия и даже часть стен. В данных условиях спасать уже нечего. Около 17 ч вечера огонь бушевал в четырех верхних этажах. Пожарные стоят в бездействии около своих машин. Даже рукава не развернуты. Дом должен догореть и погаснуть.

Сегодня был обстрел города врагом арт. снарядами.

На улицах везут очень много покойников в морги, большей частью без гробов, а зашитые в разные ткани: одеяла, простыни, мешки и т. д.

Несколько дней назад распространился упорный слух, что с 21.01 после перерегистрации продовольст. карточек будет увеличена норма выдачи хлеба рабочим до 500 гр и прочим до 350 гр. Вот прошло 21-е и 22-е января, а прибавки нормы нет. Население с грустью разочаровано – ведь так хочется кушать, так много умирают от голода.

23 января. Мороз -28°. Переменная облачность, большею частью днем пасмурно, падал редкий снежок. Слабый, но холодный ветер с востока. К вечеру облака разредились, в небе виден широкий серп луны.

Сегодня с фронта пальба доносилась очень-очень редко. На улицах картина без изменений. Пожар на Литовской ул. (б. д. Торкачева) продолжается. Огонь как бы не торопится, так как никто и ничто ему не мешают уничтожать остатки дома. Дежурные пожарные стоят в бездействии, т. к. здание обречено за отсутствием воды для тушения. Возможно, что недостает бензина для моторов автонасосов и напрасно расходовать его нецелесообразно. Бензин в данное время крайне дефицитен, вследствие чего автотранспорт в городе не работает. Теперь даже хлеб и продукты с баз и заводов доставляются в магазины на саночках силами своего персонала.

Хлеб в булочных без очереди и все по прежней норме. Продукты в магазинах выдаются в счет январской нормы: крупа – 400 гр. рабоч., служ. – 200 гр и иждивенцам – 100 гр и масла сливочного всем по 50 гр, а детям по 75 гр. Мясо всем по 100 гр.

Сегодня еще сообщали о большом пожаре на Международном просп., угол 5 Красноарм. ул. На Пушкинской ул., д.9 пожар продолжается.

24 января. Мороз -34°. Постоянно дует резкий северо-восточный ветер, отчего холод невыносимый. Встречаются прохожие с побелевшими носами и щеками, не замечающие, что они уже отморозили их. Когда встречные обращают внимание прохожих на обмораживание, те начинают усиленно растирать поврежденные морозом части лица.

Целый день погода ясная, безоблачная. Красноватое солнце, как в тумане. Сегодня для ленинградцев, несмотря на такой анафемский холод, очень приятный день. Во-первых, радостные вести с фронта, что наши войска гонят немцев в Калининской области и уже заняты ряд городов по направлению к Пскову.

Взяты большие трофеи. На нашем Ленинградском фронте дела, видимо, также не плохи, так как обстрела города не было и пальбы с фронта не слышно.

Во-вторых, и продовольственное положение в городе улучшается. С сегодняшнего дня увеличена норма выдачи хлеба, и качество значительно ухудшилось. Хлеб хороший.

Рабочим вместо 350 гр отпуск по 400 гр

Служащим [вместо] 200 гр по 300 гр

иждивенцам [вместо] 200 гр по 250 гр

детям [вместо] 200 гр по 250 гр.

Кроме того, всюду выдают крупу, мясо, сало, сахар, правда, в незначительных количествах, но все же выдают. Изголодавшееся население может несколько подкрепиться.

В остальной жизни в городе пока перемен к лучшему нет. В особенности плохо с водоснабжением. Во многих домах воды совсем нет, и приходится ходить разыскивать ее в отдаленных кварталах.

Пожар на Пушкинской ул. прекратился. Дом выгорел.

На Литовской ул. б. дом Торкачева продолжает гореть очень сильно. Тушение не производится, так как в районе недостает воды населению.

Красавец Гостиный двор после пожара представляет жалкое зрелище. Со стороны Невского пр. и часть по Перинной линии выгорела половина всего здания (правая сторона от главных ворот до угла Перинной линии).

Сегодня был виден густой дым в районе Советского проспекта. Пожары от усиленной топки времянок-печурок при таких сильных морозах – это сплошное несчастье. Гибнут красивейшие здания.

Нельзя обойти молчанием еще одно явление, вызванное голодом, жестокостью и алчностью, наивысшее зверство которого превосходит все границы допустимого человеческим разумом. Это упорный слух о случаях людоедства на почве голода. Говорят, что на рынках из-под полы продают подозрительный студень, сваренный, как полагают, из… Б-р-р-р.

Очевидец Вл. Ив. Струков (сослуживец) видел следы мерзкого преступления вблизи своего дома на Воронежской ул. (за Обвод, кан. 22.01), проходя утром мимо места, где устроены баррикады (на случай прорыва врага в город), он заметил верхнюю часть трупа женщины, отрубленная голова лежала отдельно на расстоянии около 1 метра. Нижняя часть туловища от талии на месте преступления не находилась и была, видимо, увезена. Остатки трупа без одежды, лоскутки которой и обрывки были разбросаны рядом. По местам разруба было видно, что труп был разрублен в замороженном уже виде, так как внутренности не выпали и были заметны следы топора. Вл. Ив. Струков сообщил о виденном в милицию и, проходя через некоторое время обратно той же дорогой, обратил внимание, что остатки трупа уже с улицы убраны.

25 января. Мороз -30°. Дует порывистый ветер. Ясно. Яркое солнце. В течение дня никакой стрельбы было не слышно. Сегодня в некоторых районах совсем нет воды. Некоторые граждане набирают снег и лед в ведра и даже в корзины для растапливания дома на огне.

В булочных снова очереди, хлеба не хватает, как говорят, по причине отсутствия воды на хлебозаводах.

Город заледенел.

Дом на Литовской ул. догорает сам по себе, пожарные все уехали. Нет воды, и ничего нельзя сделать. Почему нет воды, отчего не подает воду станция, никто не знает. Говорят, что нет ни топлива, ни эл. энергии для машин водопровода. Можно представить, что творится в домах и квартирах, в уборных и всюду, где нужна вода человеку. Бани закрыты.

26 января. Мороз -25°. Погода ясная, солнце. Дует холодный восточный ветер. Около 13 ч враг обстреливал город из дальнобойных орудий – около 10 выстрелов. Наших орудий не слышно.

Положение с водой катастрофическое, так как вода не доходит до поверхности земли из магистрали. Для снабжения водой хлебозавода работает пожарный автонасос, всасывающий воду из пожарных колодцев магистрали и нагнетающий по рукаву в завод.

Сегодня многие булочные совсем закрыты, так как хлеб не подвезен, а на заводах не выпекался из-за отсутствия воды. С ночи стоят колоссальные очереди за хлебом утех булочных, где есть хлеб или ожидается поступление. Покойников везут беспрерывно весь день.

Ледяной город.

Всюду очень много больных. Добиться на прием в поликлинику и здоровому трудно, так как большие очереди, а вызванные на дом врачи приходят не ранее как через неделю. Были случаи, что за это время больной уже успел помереть и свезен в морг. На лекарства в аптеках заказы не принимаются, объясняют отсутствием воды, не говоря уже о недостатке многих медикаментов.

По посторонним сведениям, продовольственные грузы в большом количестве в данное время подвезены автотранспортом со ст. Званка Сев. ж. д., с Ладоги и из других мест с восточной стороны к станциям ж. д., прилегающим к Ленинграду, откуда подлежат перевозке в город по ж. дороге. Но товарные местные поезда ходят очень плохо из-за недостатка топлива и воды для паровозов. Поездные бригады из-за недостатка питания работают вяло, хотя и получают усиленный паек. Дисциплина несколько ослабла. Поезд, который должен был пройти свое расстояние за два часа, как рассказывали, шел 19 часов. Главная причина таких явлений – морозы, в особенности такие, как нынче, при которых даже в нормальное время поезда опаздывают.

Местное топливо – дрова и торф – не дают достаточно пара в котлах паровозов.

Голодный Ленинград ждет продовольствия, которое необходимо доставить, невзирая на все препятствия, т. к. люди гибнут, умирая голодной смертью от истощения. По слухам, умирают ежедневно в городе и пригородах до 10 тыс. человек, по другим версиям – не менее 3 тыс. человек в день. И сегодня, как и в предыдущие тяжелые дни, беспрерывно везут трупы в морги и на кладбища, большей частью уже без гробов, т. к. нет досок для их изготовления. Обычное нормальное погребение на кладбище – тяжелая проблема.

27 января. Мороз -30°. Постоянный северо-восточный ветер. Ясно. Солнечно. К заходу солнца полулуние ясно видно высоко на восточной стороне неба. После полудня слышна беспрерывная далекая канонада арт. орудий и дробь крупнокалиберного пулемета. В сухом морозном воздухе далеко слышно. Днем дважды враг обстреливал город из дальнобойных орудий.

Идет слух, что враг обойден нашими войсками под Ленинградом и отступление ему почти отрезано.

В городе безотрадная картина, воды нигде нет в водопроводе, скалывают лед на мостовой около пожарища от замерзшей водопроводной воды, пролитой при тушении пожара, ходят на Обводный канал и на реку Фонтанку и, кому близко, на Неву и берут воду с берега, где придется, рассчитывая, что канализация всюду замерзла, заводы не работают и поэтому спускных грязных вод нет. Но это неверно, т. к. самые русла этих водоемов сильно загрязнены. Снег всюду грязный и при растапливании дает грязную воду с дурным запахом.

Вчерашний день в городе многие не получили хлеба – не хватило. Сегодня с ночи у булочных бесконечные хвосты – ждут привоза хлеба, но многие булочные весь день закрыты – хлеб не доставлен. Люди, замерзая от стояния на одном месте при тридцатиградусном морозе, уходят домой погреться, не получив хлеба в течение всего дня. А трупы везут и везут беспрерывно в морги и на кладбища. Сегодня видели труп мужчины в подъезде дома № 44 по Литовской ул., там, где помещается 40-е почт, отделение. Само почтовое отделение закрыто и переведено на улицу Некрасова. Газеты и письма уже около недели не доставляются. Возможно, что газета «Лен. Правда» не выходит из-за отсутствия эл. энергии в типографии, и газетчики на углах улиц не торгуют, газет нет, радио не работает, а население не знает, что делается во внешнем мире, только слухи.

28 января. Мороз -27°. Беспрерывно дует холодный порывистый ветер с северо-востока. Переменная облачность. Вдалеке бухают с перерывами тяжелые орудия.

Днем вражеский обстрел города снарядами из дальнобойных. Сегодня в городе много пожаров, горят многоэтажные каменные дома. Причина пожаров – печки-времянки (буржуйки). Огонь пожирает дом на пр. Володарского (б. Литейный пр.), затем на ул. Марата (близ Невского пр., «Скорая помощь») горит громадный дом. Еще в 6 час. утра начался большой пожар на Литовской ул., угол Транспортного переулка. Весь дом объят пламенем. Пожарные всюду не успевают тушить и выбиваются из сил. Главное, не хватает воды, и все усилия прилагаются, чтобы отстоять соседние здания. Вода из магистрали водопровода сама на поверхность не подается. Пожарные автонасосы выкачивают (всасывают) воду и нагнетают в рукава для подачи к огню. Еще сегодня сообщали о большом пожаре около Сенной (в Спасском пер.) и во многих других местах. Несчастные граждане, не имея надежды спасти свое жилище, наспех выносят свои вещи на улицу на мороз, где кругом лед и снег. Многие граждане, не успевшие вытащить имущество, бросают его из окон, отчего многие вещи ломаются в щепки. Валяются поломанные шкафы, столы, кровати, швейн. машины и прочее, вплоть до роялей и пианино.

Сегодня в городе все так же не хватает хлеба. Очереди небывалых размеров стоят с 3-х часов ночи до 6 утра, до открытия булочных, и так же в течение всего дня не успевают получить хлеб. В некоторых булочных выдают вместо хлеба муку из расчета 65 % по весу, т. е., скажем, рабочему вместо 400 гр хлеба выдается 260 гр муки на день, но и за мукой такие же очереди. Служащие получают вместо 300 гр хлеба – 195 гр. муки и иждивенцы вместо 250 гр. хлеба – 160 гр. муки. Много случаев на предприятиях, что рабочие, не получив хлеба два дня, не выходят на работу, или, придя, заявляют, что они голодны и работать не в состоянии. В столовых та же картина с хлебом и еще недостаток даже крупяного супа за отсутствием воды для варки и для мытья посуды.

Тяжелые, горькие времена переживают ленинградцы.

С пожара на Литовской ул. у Транспортного переулка пожарные уехали около 19 час. вечера, несмотря на то, что в середине от рухнувших перекрытий огонь еще пылает очень сильно и валит густой дым и пар. К 21 часу огонь еще больше разгорелся, но улицы почти пустынны, и никто не обращает внимания на догорающее здание. Здесь же вблизи стоят хвосты. Один, длинный, в булочную при хлебозаводе за хлебом, а другой – в булочную, угол Транспортного пер. (на другом углу от пожара), за мукой.

Картина кругом зловещая, освещенная отблесками пожарища. Луна светит сквозь морозный туман. За последнее время все ночи лунные, светлые. Сейчас сообщили, что еще сегодня был большой пожар на Старо-Невском просп. близ Советского просп. за Московским вокзалом – сгорел большой каменный дом.

Сегодня рассказывали несколько случаев, в особенности – в темное время, рано утром или вечером, нападения на лиц, несущих в руках хлеб из булочных или продукты. Рассказывали также несколько случаев установленного людоедства, но об этом невозможно трудно писать.

29 января. Мороз -17°. Пасмурно. Весь день сыплет мелкий снежок, вьюжит. Намело новые сугробы снега. Ветер, иногда резкий, продолжает дуть с восточной стороны. Но после тридцатиградусных морозов резко чувствуется потепление.

Пальба на фронте с утра весь день. Бухают тяжелые пушки. В жизни города изменений нет. Всюду у булочных бесконечные очереди за хлебом. Люди стоят, обсыпанные снегом, и ждут по 6–8 часов. Одна гражданка сказала, что она вчера простояла 11 часов и хлеба ей не досталось (не хватило). Муку вместо хлеба берут неохотно, так как большой % (35 %) сбрасывается на припек. Дополнительно к ранее назначенным к выдаче, никаких продуктов не выдают.

В городе очень плохо с авто– и гужевым транспортом. На улицах встречаются занесенные снегом автомашины, брошенные из-за израсходования горючего, или порченные. Сохранившиеся лошади, исхудалые, еле тащат ноги. Упитанные лошади встречаются, но крайне редко.

Вчерашний пожар на Литовской ул. продолжает дымить и сегодня, но вечером огня уже не видно, только пар и дым. Напрасно сгорело много незатушенного дерева (балки, доски, которые могли бы пойти на топливо), в котором всюду крайняя нужда. Ночь лунная, но пасмурно, вьюга стихла.

30 января. Теплее. Мороз -11°. Восточный ветер. С утра на улицах – люди в поисках воды и хвосты у булочных. Хлеб в большинстве пунктов подвезен, но частично выдают и ржаную муку желающим. Выдача производится на 30-31-е число и всем, почему-либо не получившим за предыдущие дни, хотя обычно за просроченные, истекшие дни хлеб никогда не выдавался.

С раннего утра и весь день доносятся раскаты арт. пальбы с фронта – с востока, по ветру хорошо слышно. Сегодня на Литовской ул., угол Транспортного пер. в развалинах пожарища вспыхнул огонь. Догорает подвальное помещение, а люди уже копошатся внутри сгоревшего здания, разыскивая куски уцелевшего дерева себе на топливо. То же самое происходит и в сгоревшем доме на другом углу (б. дом Торкачева).

Смертность от истощения (голода) не уменьшается.

31 января. Пасмурно. Мороз -17°, а к вечеру -11°. Восточный ветер. Весь день пальба на фронте. В полдень был ясно слышен свист снарядов, пролетающих над городом. Очереди у булочных совершенно ликвидировались, хлеб есть. Большинство населения хлеб на сегодня получили вчера, а новые карточки на февраль запоздали и выдаются уже вечером.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 54–70.

ИНФОРМАЦИОННАЯ СВОДКА ОРГИНСТРУКТОРСКОГО ОТДЕЛА ГК ВКП(б) А. А.ЖДАНОВУ О ДЕТСКОЙ БЕСПРИЗОРНОСТИ, СПЕКУЛЯЦИЯХ, КРАЖАХ, ПЕРЕБОЯХ В СНАБЖЕНИИ ХЛЕБОМ И НАСТРОЕНИИ НАСЕЛЕНИЯ

4 января 1942 г.

В последнее время в городе увеличилось количество детей-сирот. Органы народного образования и общественные организации не проявляют должной заботы об этих детях, находящихся в очень тяжелом положении.

После смерти гражданки Тимофеевой (пр. Села Смоленского, 61) осталось 4 детей-сирот в возрасте 4, 10, 11 и 15 лет. Самый младший четырехлетний ребенок 4 дня находился в одной комнате с трупом матери. Случайно об этом узнала заведующая детсадом, проживающая в этом доме, и направила ребенка в детский сад. Полагали, что обовшивевший, изголодавшийся ребенок не выживет, однако, благодаря тщательному уходу, он стал поправляться.

Трое детей 4-х, 6-ти и 8-летнего возраста (Нейшлотский пер.) после смерти матери (отец в армии) пять дней скитались по городу. В тяжелом положении, после смерти родителей, оказались малолетние дети Вера, Нина и Анфиса Разины. Долгое время они бродили по городу в поисках пищи, совершенно не имея денег. 23 декабря осколком снаряда убило гражданку Никулину. Ее двое малолетних детей остались совершенно одни и без продовольственных карточек.

Особенно тяжелое положение оставшихся без родителей 14-15-летних подростков. В детские дома их не принимают. Дети толпятся около магазинов и булочных, вырывают хлеб и продукты из рук покупателей. Многие работники органов народного образования поднимают вопрос о помещении в детские дома ребят этого возраста и о прикреплении их к рабочим столовым.

Много жалоб на волокиту имеется в адрес Городского отдела народного образования. Работники Гороно отказываются, например, оформлять путевки в детский дом, если дети, кто бы они ни были, не вымыты, не вычищены, не прошли медосмотр и не имеют соответствующих документов. Возникает вопрос о целесообразности организации специальных приемников непосредственно в районах, где бы дети могли пройти все эти процедуры.

Воровство и спекуляции приняли за последнее время еще более широкие размеры. В Ленинском районе в последние дни совершено б краж со взломом магазинов. Зав. магазинами и работники прилавка не дежурят ночью в торговых предприятиях. Директор магазина № 57 (Ленинский район) заявил: «Я боюсь ночевать в магазине – убьют».

30 декабря в булочную по Гулярной ул., дом № 10, явился неизвестный в военной форме и, выждав пока ушел последний покупатель, скомандовал: «Смирно – ни с места!». Наложив в два вещевых мешка хлеба, неизвестный ушел, закрыв за собой двери булочной на замок. (Это уже не первый случай ограбления булочных неизвестными в военной форме в Петроградском районе).

Отмечены случаи кражи инструментов и частей оборудования на некоторых предприятиях. На рынках продают слесарные инструменты, метчики, сверла и даже медные части ручек и поршней.

Спекулянты меняют на рынках промтовары на хлеб. За 300 г хлеба, например, они получают хорошее зимнее пальто. Спекуляцией занимаются многие ученики ремесленных училищ. Так, замдиректора ремесленного училища № 3 тов. Корзинкин заявляет: «У некоторых учеников за последнее время появилось много денег, иногда больше 1000 рублей. Удалось установить, что некоторые из них умудрились торговать „складской землей“. За землей ездят на пепелище одного из крупных ленинградских складов, пострадавших от бомбежки. В свое время на складе был сахар, сахарный песок и различные сладости. После пожара все это перемешалось с землей и пеплом. Вот этой землей и торгуют по цене 10 рублей за стакан. На днях у одного ученика было отобрано около пуда „складской земли“».

В городе происходят большие перебои в торговле с хлебом. Во многих булочных и особенно в хлебных отделах продуктовых магазинов в ожидании подвоза хлеба стоят огромные очереди.

Это возбуждает среди населения всевозможные толки и разговоры. Одни считают, что в городе нет достаточного количества муки, другие полагают, что затрудняется завоз хлеба в торговую сеть из-за недостатка горючего для автомашин и т. д.

Некоторые говорили: «Прибавить-то прибавили, а польза какая, когда теперь его вовсе не оказывается…».

Зав. оргинструкторским отделом Ленинградского обкома ВКП(б) АНТЮФЕЕВ Инструктор БУЛГАКОВ

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 414–415.

Обращение А. А. Жданова

к водителям автомашин, командирам, комиссарам и политработникам и ко всему личному составу фронтовой автомобильной дороги

5 января 1942 г.

Дорогие товарищи!

Фронтовая автомобильная дорога продолжает работать очень плохо. Ежедневно она перевозит не более третьей части грузов, необходимых для того, чтобы мало-мальски удовлетворить и без того урезанные до крайних пределов потребности Ленинграда и войск фронта в продовольствии и в автогорючем. Это значит, что снабжение Ленинграда и фронта все время висит на волоске, а население и войска терпят невероятные лишения. Это тем более нетерпимо, что грузы для Ленинграда и фронта имеются. Стало быть, быстро исправить положение и облегчить нужду Ленинграда и фронта зависит от вас, работников фронтовой автодороги, и только от вас.

Героические защитники Ленинграда, с честью и славой отстоявшие наш город от фашистских бандитов, вправе требовать от вас честной и самоотверженной работы.

От лица Ленинграда и фронта прошу вас учесть, что вы поставлены на большое и ответственное дело и выполняете задачу первостепенной государственной и военной важности.

Все, от кого зависит нормальная работа дороги: водители машин, регулировщики, работающие на расчистке дороги от снега, ремонтники, связисты, командиры, политработники, работники Управления дороги, – каждый на своем посту должен выполнять свою задачу, как боец на передовых позициях.

Возьмитесь за дело, как подобает советским патриотам, честно, с душой, не щадя своих сил, не откладывая ни часа, чтобы быстро наладить доставку грузов для Ленинграда и фронта в количестве, установленном планом.

Ваших трудов Родина и Ленинград не забудут никогда.

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. T. I. Л., 1944. С. 119, 120.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ БЮРО ГК ВКП(б) ПО ВОПРОСУ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПОМОЩИ ОСОБО ОСЛАБЕВШИМ ГРАЖДАНАМ

9 января 1942 г.

Т. ПОПКОВ:… Есть предложение городской стационар расширить до 4000 коек, районные – увеличить в два раза, т. е. сделать не на 300 чел., а человек на 600. Стационары промышленных предприятий расширять нет смысла, надо расширить номенклатуру этих предприятий. Надо представить списки – по каким предприятиям какое количество подправить, чтобы увеличить до цифры тысяч в 20. И Андрей Александрович предложил тысяч 15–20. Сейчас имеется около 9 тыс. по всему городу.

Я считаю, что Кировский район сделал хороший почин. Они разбили весь район на 7 участков. За каждым участком закрепили депутатов райсовета и представителей общества РОКК, разбив между ними улицы и дома. Эти люди каждый день обходят дома и ослабевшим людям оказывают соответствующую помощь. Скажем, лежит женщина, у нее двое ребятишек. Получить продукты некому. Из-за того, что никто не заботится, а сами встать не могут, через несколько дней умирает вся семья.

Надо развить общественную самодеятельность, привлечь население к этому делу. Надо сделать это в каждом районе. Это поможет нам спасти людей без дополнительных мероприятий.

Вторая часть этого же вопроса. Если пришел человек из Красного Креста в магазин, чтобы получить продукты для лежачего больного, надо, чтобы продукты отпускали без очереди. Может быть, пойти на такую вещь: пусть человек оставит карточки, а РПТ сам пришлет продукты на дом. Надо только это практически продумать. Если как следует поднять общественность, советский, партийный и профсоюзный актив, то это сохранит очень большое число жизней.

В том же Кировском районе мы имеем такие факты: мать умерла, похоронили. Осталась старуха, у которой после дочери остались двое детей. Старуха больна, встать не может. Обнаружили, что она лежит и своим телом согревает двух ребят. Им принесли хлеб, вымыли комнату, отеплили ее, и старуха и дети ожили. Одну девочку направили в детдом, другая осталась с бабушкой, и они уже сами вдвоем в состоянии ходить за хлебом. Эту человеческую заботу, внимание со стороны наших организаций нужно крепко поставить. От нее зависит многое.

Причем у председателей райсоветов надо создать какой-то небольшой фонд дров, чтобы в отдельных случаях они могли сразу оказать помощь в отоплении помещения.

На днях, мы ждем, дело улучшится с керосином. Председатель может иметь небольшой фонд – литров 100–150 керосина для оказания срочной помощи в освещении или керосинку развести.

Если всю эту систему хорошо продумать, можно с уверенностью сказать, что результаты мы будем иметь лучшие, чем мы имеем на сегодняшний день, и кроме спасибо за заботу, за человеческое отношения – нам ничего не скажут.

Т. БУБНОВ: В поликлиниках при заводах не хватает питания.

Т. ПЕРЕГУД: Нужны койки дистрофиков для детей. Коек 200–300 нужно. Желательно использовать койки хирургических отделений больниц, таких больных сейчас меньше. Надо разрешить использовать хирургический стационар.

Т. КУЗНЕЦОВ: Для людей, подобранных на улицах и не имеющих карточек, надо выделить фонды.

Т. ПЕРЕГУД: По поводу открытия стационара на заводах, хотелось бы, чтобы это было поручено районам. Если нам будет установлено общее количество по району, мы ближе подойдем к этому, посмотрим, как лучше распределить по заводам.

По поводу снабжения. Лучшей демонстрацией к выступлению Бубнова было бы оглашение т. Никитским того, что они районам дали, а дали микроскопические, полуиздевательские количества.

В отношении второй части выступления т. Попкова о помощи лежачим больным. Мы этим вопросом занимаемся на протяжении полутора-двух месяцев. Говорим РПТ – выдайте продукты по карточкам без очереди. Но все это превращается в незаконные действия, завмаги боятся, требуют записки от РПТ и т. д.

Т. ЕГОРЕНКОВ: В открывающихся стационарах норма выдачи хлеба 350 г, а если служащий или иждивенец, то 200 г. Надо взять что-то среднее. Пришли к выводу – выдавать 275 г.

Т. АНДРЕЕНКО: В решении горкома о продкарточках прямо сказано. Положение тяжелое, и поэтому надо соблюдать порядок. Не все увязано. Мы не можем рассчитаться за 3-ю декаду декабря и 1-ю декаду января – хлеб есть, приварка нет. Если человека обокрали, надо требовать оформления продкарточек, не давать продовольствия так. Пономорев предлагал узаконить выдачу без карточек – значит сорвать.

Я против открытия специального магазина без прикрепленных. Склоняюсь к предложению т. Попкова о том, чтобы хлеб и крупу лежачим больным приносили. Надо заставить работать общественность.

Т.ХАРИТОНОВ: Помощь можно оказывать в отношении дров, буржуйку поставить, помочь поддержать чистоту, помыть полы – это дорого для семьи.

Т. КАССИРОВ: По-моему, надо организовать специальные столовые и снабжать горячей пищей слабых людей, конечно, с вырезкой талонов.

Т. КУЗНЕЦОВ: Нет других замечаний?

Этот вопрос мы обсуждаем по предложению товарища Жданова. Он абсолютно прав, когда говорит, что целый ряд предприятий выдвигает вопрос – приравняйте по снабжению к предприятиям оборонного порядка, к предприятиям, имеющим горячие цеха, хотя ни те, ни другие не работают, а продолжают получать питание. Дело дошло до того, что просят приравнять по снабжению к горячему цеху похоронное бюро. И все это идет по линии – как бы дополнительно получить продукты питания.

Надо не по этой линии идти. Человек человеку рознь: один организованно переносит лишения, другой нет; у одного один организм, у другого – другой. Слабых надо поддержать, но не увеличением питания, а сточки зрения организации врачебной помощи, врачебного питания. Расширительно все это толковать – мы охватим всех, в больницах мало хлеба, надо добавить – мы не пойдем на это. О таком толковании свидетельствует и тот факт, что на январь карточек выдано на 15 тысяч меньше, несмотря на то, что в декабре вывезено минимум 50 тысяч людей. Это, во-первых. Во-вторых, порядочно людей убыло, примерно такое же количество. Таким образом, минимум 100 тысяч, а по карточкам – 15 тысяч. Злоупотребление здесь или нет? Ясно, что злоупотребление. Кто злоупотребляет? Руководители предприятий и учреждений, которые дают завышенные списки, заявки в управления заборных книжек, а там некритически относятся ко всем заявкам и выдают.

Число рабочих в январе вдруг почему-то выросло на 12 тысяч человек. Я не думаю, чтобы рабочий класс вырос в январе по сравнению с декабрем. Почему это получается? А опять потому, что стали обманывать партийные и советские органы и давать завышенные заявки.

Это неправильный выход из положения. Правильный выход тот, который мы обсуждаем, – организация врачебной помощи и при этом увеличение количества врачебных пайков до 16 тысяч.

Увеличить городской стационар до 16 тысяч. Мы решили в городской стационар поместить группу ученых, интеллигенции и руководителей хозяйственных и общественных организаций – 2 тысячи хватит. За счет этого нужно будет условиться (сегодня цифры не назовем) увеличить районные стационары, увеличить количество предприятий, которые должны будут включиться вновь. Тут указать надо на следующую особенность. Мы должны будем создать большее количество коек в районах, которые не имеют предприятий. Это Куйбышевский, Дзержинский, отчасти Фрунзенский районы. В этих районах большое количество населения, и подойти тут надо дифференцированно, тем более, что там будут иметься районные стационары и плюс стационары на предприятиях. Надо посмотреть увеличение числа коек в северных районах – Приморском и Петроградском, отчасти в Выборгском. В соответствии с этим у нас должен быть дифференцированный подход.

Нужно принять предложение в части организации детских коек. Получается, что мать поместим в больницу, а ребенка некуда девать. Нужно приблизить медпомощь к населению – городскими стационарами нечего увлекаться.

Т. МУРАШКО: Если для детского стационара помещение в районе есть, почему бы не сделать детский стационар?

Т. КУЗНЕЦОВ: Такая возможность не исключается.

Принять предложение магазин не открывать. Не через базы, а через столовые надо снабжать лежачих больных горячей пищей. Пользоваться столовыми с вырезкой талонов.

Следующий вопрос, который мы здесь должны поставить, это организовать в каждом доме общественные бригады или санитарные посты. Здесь речь идет не только о врачебной помощи, но и о том, чтобы обогреть людей, навести чистоту, помыть и т. д. Эти бригады из общественности домов, из комсомольцев и т. д. должны быть организованы в каждом доме, и здесь большая роль падает на наших политорганизаторов, если они сохранились, на наших управдомов.

И третий вопрос. Надо, чтобы т. Никитский вместе с т. Лазутиным в ближайшие два-три дня внесли бы программу по расширению производства витаминов – фенамина.

Окончательную редакцию поручим тт. Попкову, Капустину и Никитскому. Срок один день.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 281–285.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

6-го января я была на елке в театре имени Горького. Сперва был спектакль «Дворянское гнездо», затем обед, танцы вокруг елки, выступление артистов. На елке было очень весело, хорошо. Я очень осталась довольна.

Я немного опоздала, у входа я получила талончик с цифрой 3, розовый, и билет «балкон, 2-й ярус, № 31». До антракта я сидела в партере, потом нашла свое место. В следующем антракте пошла в фойе. Здесь стояла красавица-елка, богато разукрашенная, сверкающая разноцветными лампочками. Музыка играла, вокруг елки кружились танцующие, сверху елку освещал цветной луч прожектора. Хлопали выстрелы хлопушек, обсыпая танцующих дождем конфетти, шуршали разноцветные ленты серпантина, опутывая присутствующих. Народу было так много, что я едва протолкалась и нашла своих ребят.

Когда начался следующий антракт, я, спускаясь по лестнице, встретила Леву Савченко.

– Лена, где все наши ребята?

– Здравствуй, Лева, ты тоже здесь? А никого больше из ребят, кажется, нет. Я никого не видела.

– Ну ладно, я потом вас разыщу.

– Вы уже обедать?

– Ага.

И он побежал вверх по лестнице догонять своих товарищей. А я еще долго стояла, пропуская спецшколовцев. Вся Левкина спецшкола была 6-ого на елке. И их в первую очередь повели обедать. А вообще на обед было 4 очереди. Вот я обедала в 3-ью очередь, и большинство наших ребят – в 4-ую.

В следующем антракте я сразу же в фойе увидела Тамару. Рядом с ней стоял Лева. Весь этот антракт мы втроем стояли и разговаривали. Лева рассказал, как они живут. Их очень хорошо кормят.

– А сегодня нам на завтрак, перед тем как вести сюда, дали полную тарелку лапши, вот такую вот полную, до краев, со сливочным маслом, и тарелку пшенной каши, – говорил Лева.

– Лева, а что ты сейчас кушал? Вкусный обед?

– Вкусный, значит, так: на первое, суп-рассольник, на второе котлеты мясные с гречневой кашей, на третье, что-то вроде мусса. Очень все вкусно, да только порции крошечные, облизнуться можно.

– Лева, а как Димка, ничего не пишет?

– Нет, ничего, сам не понимаю, ни слова.

– А как, Тамара, Эмка?

– А я от нее тоже ничего не получаю. Ничего не знаю.

– Какие все-таки наши ребята свиньи. Уехали и забыли нас, скоты.

Встреча с Левой и этот непродолжительный разговор доставил мне

большое удовольствие…

Пока обедала 2-ая очередь, мы, кто в 3-ью, смотрели выступление артистов. Они представляли отдельные сценки их жизни Чапаева. Наконец я добралась до столовой. У входа нам вручили по столовой ложке, потом мы сели за длинный стол. Нам раздали по кусочку черного хлеба и суп в небольшом глиняном горшочке. Суп-рассольник был довольно густой, заправлен гречневой кашей. Я съела всю жижу и начала перекладывать гущу в банку, в это время погасло электричество. В темноте я благополучно переложила всю гущу и, воспользовавшись темнотой, вылизала пальцами начисто весь горшок. Потом мы около часу сидели в темноте. Я уже съела весь свой кусочек хлеба и задремала, когда наконец принесли свет. Подали второе. На маленькой тарелочке лежали одна, но довольно большая мясная котлета и не больше двух столовых ложек гречневой каши с соусом. Второе было совершенно холодное. Я все переложила в ту же баночку, а соус тщательно вычистила пальцем.

На третье дали на блюдечке желе из соевого молока. Весьма неаппетитная штука. Я ее положила в другую баночку. Больше ничего не дали. Я думала, что дадут, ну, хотя бы по конфетке или по печенью. Нет, ничего не дали. Было четверть 7-ого, когда мы кончили обедать. Я помчалась домой, ведь дома меня ждала голодная мамочка, ведь мы так решили, что в этот день у нас на обед будет то, что я принесу из театра. Я рассчитывала прийти домой не позднее 4-ех часов, а пришла домой полседьмого. Ну и бежала же я, ног под собой не чуяла. Прибежала, мы сейчас же сварили из всего, что я принесла, суп, по две тарелки вышло, и разделили желе. Потом мы посидели у печки, погрелись и легли спать.

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 176–178.

ПИСЬМО А. А. ЖДАНОВА ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ГКО СССР И. В. СТАЛИНУ С ХОДАТАЙСТВОМ О НАГРАЖДЕНИИ РАБОТНИКОВ ЛЕНИНГРАДСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

7 января 1942 г.

Ленинградские промышленные предприятия в короткие сроки перестроили свою работу на военный лад, быстро освоили производство оборонной продукции и за истекшее полугодие успешно справились с выполнением заданий Государственного Комитета Обороны.

…Ленинградская промышленность, работая в трудных условиях, освоила производство вооружения и боеприпасов, ранее не изготовлявшихся в Ленинграде, как-то: бронепоезда, противотанковые пушки, ручные и танковые огнеметы, автоматы ППД, реактивные артустановки М-13 и М-8 и снаряды к ним, снаряды, мины и авиабомбы всех калибров, выстрел полностью изготовляется и комплектуется в Ленинграде. Восстановлено производство и налажен массовый выпуск оборонной продукции, освоенной до войны, – полковые пушки, минометы всех калибров и др. вооружение и боеприпасы.

В результате за шесть месяцев промышленность г. Ленинграда изготовила и сдала Красной Армии и Военно-Морскому Флоту 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов и бронеплощадок, 2406 полковых пушек, 648 противотанковых 45-мм пушек, 2585 танковых и ручных огнеметов, 10 600 автоматов ППД, 9977 минометов разных калибров, 3 075 500 артиллерийских мин и снарядов, 39 740 авиабомб, 2 982 000 гранат, достроено кораблей разных классов 84 единицы, отремонтировано и переоборудовано 186 судов. Помимо этого, изготовлено большое количество инженерного и армейского снаряжения, как-то: 50 тыс. км военно-полевого провода, 142 тыс. телеграфных и телефонных аппаратов, 4200 радиостанций и радиоустановок, около 3 млн пар армейской и противоипритной обуви и прочее имущество, необходимое Красной Армии.

Успехи Ленинградской промышленности достигнуты благодаря самоотверженной работе ленинградских рабочих, инженеров, техников, конструкторов, научных работников и организаторов производства. За период войны трудовой энтузиазм ленинградцев сопровождался проявлением повышенной инициативы, сметки и уменья как за станком на производстве, так и на строительстве оборонительных укреплений.

Учитывая самоотверженную работу кадров ленинградских предприятий, заслуживающую поощрения, Ленинградский городской комитет ВКП(б) просит Вас наградить орденами и медалями Союза ССР 607 человек работников ленинградской промышленности, наиболее отличившихся своими достижениями и производственными успехами при изготовлении оборонной продукции и сооружении оборонительных укреплений.

В числе 607 человек, представляемых к правительственной награде, – 345 чел. рабочих разных специальностей, 82 чел. мастеров и начальников участков, 99 начальников цехов и других инженерно-технических работников, 52 чел. директоров и главных инженеров предприятий и строительных организаций.

Просим удовлетворить наше ходатайство.

Член Военного Совета Ленинградского фронта секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 147–148.

Постановление бюро Ленинградского горкома ВКП(б) о наведении элементарного порядка в домах

9 января 1942 г.

Бюро Ленинградского горкома ВКП(б) отмечает, что благодаря неудовлетворительному руководству Ленжилуправления за последнее время среди работников районных жилищных управлений, управдомов, дворников и уборщиц резко упала трудовая дисциплина, что привело к неудовлетворительной эксплуатации большинства жилых домов в г. Ленинграде. В результате большое количество домов с системой центрального отопления заморожены, вышли из строя водопровод и канализация. Территории дворов находятся в антисанитарном состоянии, учет прибывающих и убывающих жильцов в домах запущен, уборка уличной территории, прилегающей к домохозяйствам, дворниками не проводится, сбор квартирной платы проходит явно неудовлетворительно. Дело дошло до того, что во многих домах нет управдомов и дворников. Наряду с этим многие управдомы и дворники на работу не являются. Приемные часы управдомами не соблюдаются.

Считая такое положение в дальнейшем недопустимым, бюро Ленинградского городского комитета ВКП(б) постановляет:

1. Обязать председателей исполкомов районных Советов депутатов трудящихся:

а) в декадный срок проверить и укомплектовать штат работников домохозяйств (управдомами, дворниками, уборщицами, кочегарами и другим обслуживающим персоналом);

б) в пятидневный срок создать в каждом райжилуправлении аварийные бригады из слесарей, водопроводчиков и сантехников в количестве 30 чел., укомплектовав их из рабочих предприятий и учреждений своего района;

в) немедленно приступить к отогреву и отоплению всех замерзших водопроводных и канализационных труб в жилых домах и полностью закончить их восстановление к 25 января 1942 г.;

г) составить график пуска котельных в домах с центральным отоплением, с таким расчетом, чтобы с 10 по 25 января текущего года пустить все дома в нормальную эксплуатацию;

д) немедленно восстановить часы дежурства управдомов, паспортистов, делопроизводителей, бухгалтеров и прочих работников для приема населения;

е) принять немедленные меры к полному отоплению жилых домов, в частности лестниц, коридоров, чердаков, подвалов и кухонь, а также потребовать от жильцов отепления своих комнат и квартир;

ж) к 1 февраля с. г. ликвидировать задолженность по квартирной и арендной плате;

з) необходимо оздоровить работу общественных комиссий в домохозяйствах (санитарной, хозяйственно-финансовой и др.), а также привлечь всех депутатов районных и городских Советов и рабочих для наведения элементарного порядка в жилых домах.

и) не позднее 20 января 1942 г. установить в каждом домохозяйстве общественные водоразборы для отпуска воды населению, использовав для этого прачечные, дворницкие, котельные, убежища, а также специально приспособить помещения для этих целей;

к) установить во дворах жилых домов деревянные кабины уборных с использованием канализационных люков и привести в исправное состояние имеющиеся дворовые уборные.

2. Обязать начальника РК милиции г. Ленинграда т. Грушко возвратить всем домохозяйствам г. Ленинграда домовые книги и немедленно привести запись в домовых книгах в соответствие с наличием проживающих в домохозяйствах.

3. Предложить начальнику Управления «Водоканал» т. Зиновьеву к 15 января с. г. отогреть все водопроводные сети до фундаментов зданий во всех домохозяйствах г. Ленинграда.

4. Предложить тт. Карасю, Ханутину и Зиновьеву разработать совместно график очередности подачи воды в верхние этажи по районам для наполнения системы центрального отопления и промывки фаново-канализационных сетей в жилых домах.

5. Обязать Ленэнерго (т. Карась) с 15 января выделить 4500 квт электроэнергии в сутки для домов с центральным отоплением, имеющих силовые установки (согласно адресам Ленжилуправления).

6. Обязать начальника Управления предприятиями коммунального обслуживания (т. Карпушенко) немедленно приступить к очистке выгребных люков в аварийных адресах, а т. Решкину выделить необходимое количество бензина для этой цели.

7. Предложить начальнику местной промышленности т. Бояру отпустить из наличия 200 шт. и изготовить не позднее 20 февраля 500 шт. паяльных лам.

8. Обязать управляющего Ленинградским коммунальным банком т. Пряникова немедленно упорядочить работу инкассаторских пунктов по приему квартплаты от населения.

9. Предложить т. Ханутину срочно организовать в учебных комбинатах Ленжилуправления подготовку из работников жилищной системы водопроводчиков, сантехников, кровельщиков, стекольщиков, печников и других квалификаций не менее 500 чел.

10. Обязать Управление трудовых резервов (т. Двойников) переквалифицировать слесарей ремесленных училищ в количестве 2000 чел. в слесарей, водопроводчиков и отопленцев, обеспечив их выпуск к 1 марта 1942 г.

11. Предложить председателю Исполкома Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся т. Попкову:

а) выделить 3 т керосина и 900 л бензина для отогревания замерзших труб в жилых домах;

б) запретить изъятие угля из жилых домов, имеющих центральное отопление;

в) разрешить исполкомам районных Советов депутатов трудящихся из разбираемых жилых деревянных домов «угрозы» оставлять 30 % дров для нужд жилищного хозяйства района.

12. Обязать прокурора города т. Панфиленко привлекать к строжайшей ответственности лиц, разрушающих жилой фонд и содержащих комнаты и места общественного пользования в антисанитарном состоянии.

13. Предложить секретарям райкомов ВКП(б) в трехдневный срок обсудить данный вопрос на заседании бюро райкома ВКП(б) и наметить конкретные мероприятия по району, установив надлежащий контроль за выполнением настоящего постановления.

Секретарь горкома ВКП(б) КУЗНЕЦОВ

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 243–246.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу Верховного Главнокомандующего и заместителя начальника Генерального Штаба с командованием Волховского фронта

10 января 1942 г.

МЕРЕЦКОВ. У аппарата Мерецков, Запорожец и Мехлис.

СТАЛИН. У аппарата Сталин, Василевский.

1. По всем данным, у вас не готово дело наступления к 11 числу. Если это верно, надо отложить еще на день или на два дня. Чтобы наступать и прорвать оборону противника, надо иметь в каждой армии ударную группу хотя бы из трех дивизий и надо, кроме того, сосредоточить 50–60 орудий в районе ударной группы каждой армии для поддержки ударной группы. Есть ли у вас все это и подготовлено ли уже?

2. Если Соколов не подходит для армии, надо его сменить и назначить на его место хотя бы Яковлева.

3. Нужно вернуть Клыкову его дивизии и надо сделать это побыстрее, в противном случае армия Клыкова будет небоеспособной.

4. Не нужно дробить 4-ю армию на две армии, ее надо сохранить как армию во главе с Ивановым. Никакой опергруппы в составе 4-й армии не нужно, нужна лишь ударная группа, которой должен руководить командующий армией. У русских говорится: поспешишь – насмешишь. У вас так и вышло. Поспешили с наступлением, не подготовив его, и насмешили людей. Если помните, я вам предлагал отложить наступление, если ударная армия Соколова не готова. Вы отказались отложить, а теперь пожинаете плоды своей поспешности. Сталин.

МЕРЕЦКОВ. Докладываю: 1. С большим трудом лично Военным Советом подготовили наступление Галанина и Соколова, причем, если большую работу можно было возложить после проверки и инструктажа на месте на Галанина и его командиров, то за Соколова необходимо всю работу до мелочей вести самим. Сейчас в основном работа у Галанина и Соколова выполнена, созданы ударные группы для прорыва, но мы считаем, что нужно еще раз лично самим проверить готовность на местах и устранить недоделки. Сейчас у Соколова собраны мною командиры бригад и дивизий для того, чтобы каждого из них проверить. Для подготовки Клыкова потребуется еще три дня, причем необходимо учесть, что часть артиллерии Клыкова я привлек для работы на направлении главного удара Соколова. Только в настоящее время 288-я и 111-я дивизии остались в составе [армии] Галанина. Я их имел ввиду. Армию Клыкова [надо] ставить во второй эшелон, так как нежелательно было [бы] брать их до овладения Чудово и Грузино. Поэтому, если представляется возможным, нужно было бы у Соколова и Галанина начать 12 [января], у Клыкова – 13, Иванов может начать одновременно с Галаниным. Если можно, на 2-ю ударную армию, как знающую хорошо направление, поставить Клыкова, а вместо Клыкова на 52-ю – Яковлева.

СТАЛИН. А как 4-я армия?

МЕРЕЦКОВ. 4-я армия может быть подготовлена к наступлению на 12 [января] одновременно с Галаниным и Соколовым.

СТАЛИН. Хорошо, отложите на 12, а 52-ю армию – на 13, Клыкова можно пересадить на 2-ю ударную, а Яковлева – на 52-ю. Обдумайте хорошенько, может быть, отложить еще на день, то есть на 13, с тем, чтобы все армии выступили вместе с 52-й армией. Не нужно хорохориться, а нужно сказать честно – готовы ли будете к 12 или нет. Завтра вылетает к вам начальник артиллерии Воронов; сядет на аэродром Хвойная. Он вам окажет помощь по части артиллерии. Известно ли вам, что Морозов уже захватывает Старую Руссу? Все.

МЕРЕЦКОВ. Если наступать всеми армиями, это лучше, но в этом случае готовность надо отложить на 13 [января]. О действиях Морозова нам ничего не известно.

СТАЛИН. Морозов ворвался в Старую Руссу и ведет бой одной частью своих дивизий в городе Русса, а другой частью пошел на Сольцы. Мы согласны отложить наступление на 13 число. Сейчас получите приказ о назначениях и перемещениях:

«Командующему войсками Волховского фронта. 10 января 1942 года. 3.30. Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Освободить генерал-лейтенанта Соколова от командования 2-й ударной армией и направить в распоряжение Ставки.

2. Назначить генерал-лейтенанта Клыкова командующим 2-й ударной армией, освободив его от командования 52-й армией.

3. Назначить генерал-лейтенанта Яковлева командующим 52-й армией.

4. Об исполнении донести.

Ставка Верховного Главнокомандования.

И. Сталин, А. Василевский. Все.

МЕРЕЦКОВ. Все ясно, приняли приказ. Мерецков, Запорожец.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 82–83.

РАСПОРЯЖЕНИЕ

СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР О ПОМОЩИ ЛЕНИНГРАДУ ПРОДОВОЛЬСТВИЕМ

10 января 1942 г.

Совершенно секретно

1. Для обеспечения продовольствием населения г. Ленинграда, войск Ленинградского фронта и частей КБФ и создания запаса продовольствия в г. Ленинграде обязать:

а) Наркомзаг (т. Субботина): отгрузить в январе муки 18 000 т за счет фондов, выделенных Ленинграду распоряжением СНК СССР от 20.XII. 41 г. № 796-кс, и крупы 10 000 т (сверх отгруженных по состоянию на 5.1.1942 г. 48 000 т муки и 4122 т крупы, согласно утвержденному 18.XII. 41 г. плану);

б) Наркоммясомолпром СССР (т. Смирнова): отгрузить в январе 6192 т мяса (в том числе из Сталинградской области 2500 т, Саратовской области 400 т, Татарской АССР 800 т, Чкаловской области 900 т и Омской области 1592 т) и 1100 т животного масла (в том числе из Челябинской области 300 т, из Омской области 100 т, Алтайского края 500 т и Казахской ССР 200 т) сверх отгруженных по состоянию на 5.1.42 г. – 3139 т мяса и 685 т масла, согласно утвержденному 18.XII.41 г. плану;

в) Наркомпищепром СССР (т. Зотова): отгрузить в январе 1800 т сахара из Архангельска, масла растительного 700 т из Пятигорска и 1000 т кокосового масла из Новосибирска (сверх отгруженных на 5.1.1942 г. 2700 т сахара и 800 т масла, согласно утвержденному 18.XII. 41 г. плану), а также отгрузить в январе табаку 400 т (из Краснодара), 5000 т соли (из Ярославля), 1000 т концентратов (из Москвы), 150 т шоколада (из Москвы) и 140 т чая;

г) Обязать Наркомрыбпром СССР (т. Ишкова): отгрузить в январе из Астрахани 3000 т рыбы, в том числе 1000 т по распоряжению СНК СССР от 3.1.42 г. № 80-рс для расхода взамен мяса по установленному коэффициенту.

2. Обязать Наркомзаг, Наркомпишепром СССР и Наркоммясомолпром СССР удержать из фондов НКО и НКВМФ на январь 1942 г. следующее количество продовольствия, отгруженного или отгружаемого указанными наркоматами для войск Ленинградского фронта и частей КБФ:

Зам. председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР А. МИКОЯН

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 219–220.

ПРОСЬБА ПРАВЛЕНИЯ

ЛЕНИНГРАДСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ К А. А. КУЗНЕЦОВУ РАЗРЕШИТЬ ЭВАКУАЦИЮ ГРУППЫ ПИСАТЕЛЕЙ И ЗАВОЗ ПРОДУКТОВ СВОИМИ МАШИНАМИ

10 января 1942 г.

Уважаемый товарищ Кузнецов!

Ленинградские писатели, работающие в области боевой оборонной литературы, обращаются к Вам с просьбой оказать помощь.

Положение ленинградских писателей и их семей в настоящее время стало чрезвычайно тяжелым. За последний месяц умерли от истощения 12 писателей, в том числе молодая поэтесса Наумова, талантливый писатель-архитектор Михайлов, детский писатель В. Валов, литературовед Болдырев, один из зачинателей массового литературного движения А. Крайский и др. В госпиталях и больницах находятся сейчас выше 15 писателей, ожидают очереди на помещение в больницы столько же. Такие крупнейшие литературоведы, как проф. Эйхенбаум и Томашевский, с трудом оправляются от дистрофии в стационаре «Астория».

Умерла от истощения, несмотря на усиленные попытки Союза писателей поддержать ее (наши возможности очень ограничены), вдова погибшего на фронте писателя ополченца Евг. Панфилова. После нее остались трое детей. На днях нам пришлось срочно вызвать с фронта поэта Авраменко, ввиду тяжелого положения его жены и новорожденного ребенка.

В семьях писателей очень велика смертность. Достаточно сказать, что в семье крупнейшего советского поэта Николая Тихонова, работающего сейчас в литгруппе при Военном Совете, умерло 4 человека.

В Доме писателей и в надстройке лежат истощенные люди, которые не могут ходить и которым мы не в силах помочь.

Все это заставило Союз писателей принять экстренные меры по оказанию помощи писателям и их семьям, чтобы продержаться до конца блокады, и улучшения общего продовольственного положения. Одним из таких важнейших мероприятий является поездка за пределы кольца блокады для закупки продуктов в колхозах.

Поездка полностью подготовлена, обеспечена грузовыми машинами с горючим, большой суммой денег на закупки (около 100 тыс. руб.), возглавлена опытными и энергичными людьми. Приготовлена библиотека современной литературы и программы оборонных литвечеров для колхозников.

Эта поездка даст возможность вывезти из Ленинграда в порядке срочной эвакуации группу писателей с семьями, в первую очередь тех, кто был назначен на эвакуацию самолетами и не успел улететь до прекращения этого вида эвакуации. Эти писатели находятся в особо тяжелом положении, так как уже распродали все свои вещи и сейчас живут ожиданием отправки.

Грузовики для поездки уже отеплены фанерой и войлоком, снабжены буржуйками, свечами и вполне обеспечат относительно удобную поездку. На обратном пути машины возьмут груз продуктов, которые пойдут на срочное поддержание сил тех писателей, которые не эвакуируются и продолжают в труднейших условиях вести большую оборонную литературную работу.

Мы знаем, что внеплановые поездки сейчас отменены. Но нет правила без исключения. В самые тяжелые годы партия и советское правительство всегда с особым вниманием и заботой относились к литературе. Известен разговор В. И. Ленина и Максима Горького о том, что «ученых и писателей надо подкармливать».

В настоящее время это необходимо больше, чем когда-либо, иначе мы понесем тяжелые и неоправданные потери.

Поэтому мы обращаемся к Вам с убедительной просьбой разрешить нам поездку на грузовиках с правом эвакуировать группу писателей и привести обратно груз продуктов для писателей.

Ответственный секретарь ЛОССП В. КЕТЛИНСКАЯ Члены правления: Л. РАХМАНОВ

С. ХМЕЛЬНИЦКИЙ И. ГРУЗДЕВ

Резолюция: «Тов. Смирнову. А. КУЗНЕЦОВ. 12.1.1942»

Справка: «Писателей отправили часть автобусами и будем отправлять планомерно и в будущем. А. СМИРНОВ. 26.1.42»

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 517–518.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА О СТРОГОМ СОБЛЮДЕНИИ УСТАНОВЛЕННЫХ ЛИМИТОВ РАСХОДА ПРОДОВОЛЬСТВИЯ

11 января 1942 г.

Совершенно секретно

№ 00579

За последние месяцы участились ходатайства различных военных и гражданских организаций об увеличении норм расхода продовольствия, причем решения об увеличении норм продовольственных товаров, помимо Военного Совета фронта, принимаются Исполкомом Ленгорсовета,

Горкомом ВКП(б) и другими организациями, что приводит к перерасходу и ослаблению контроля за соблюдением лимита продовольствия, устанавливаемого Военным Советом фронта.

В целях строгой централизации распределения продовольственных ресурсов Военный Совет постановляет:

1. Решения по расходу продовольствия принимаются только Военным Советом фронта.

Запретить всем другим организациям выносить какие бы то ни было решения или давать отдельные указания, связанные с увеличением расхода продовольствия.

2. Все вопросы, связанные с увеличением расхода продовольствия как для гражданских и военных организаций в целом, так и для отдельных лиц, рассматриваются продовольственной комиссией в пределах лимита, установленного данным решением Военного Совета.

3. Утвердить продовольственную комиссию в составе: тт. Кузнецова А. А., Павлова Д. В., Попкова П. С. и Соловьева Н. В.

4. Установить с 11 января 1942 г. суточный лимит расхода продовольствия:

5. Утвердить прилагаемые нормы расхода продовольственных товаров в месяц для больниц, вооруженной охраны и команд МПВО.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант (ХОЗИН)

Член Военного Совета, секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Член Военного Совета дивизионный комиссар (А. КУЗНЕЦОВ)

Член Военного Совета (Н.СОЛОВЬЕВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 221–222.

Сов. секретно

Управление НКВД СССР

по Ленинградской области и городу Ленинграду

№ 10042

12 января 1942 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Начиная с третьей декады декабря месяца 1941 года, продуктовые карточки населения Ленинграда полностью не отовариваются.

Кроме хлеба (350 грамм рабочим и 200 грамм служащим) население никаких продуктов не получает.

В связи с продовольственными затруднениями среди населения, особенно за последнее время, увеличились отрицательные и антисоветские настроения.

Художник ОНОПКОВ говорит:

… «К 15 января я припас себе полстакана гороху, кусок ветчины, табаку на несколько трубок. Придет 15 число, сделаю себе обед, выкурю несколько трубок и… впрысну морфий. Я не могу допустить, чтобы моя жена и мать смотрели, как я медленно умираю».

Профессор Военно-механического института МАЛИС:

… «Вряд ли в ближайшее время будет прорвана блокада и налажен подвоз продовольствия. А это значит, что смертность населения, которая очень высока, от голода увеличится и примет характер эпидемии. Уж очень близко подпустили немцев к Ленинграду. Здесь сказались ошибки советской власти».

Служащий Трамвайного парка им. Скороходова ЕЛЬШИН:

… «Нас кругом обманывают, а мы верим. Все обрадовались, что прибавили хлеба, а в действительности увеличение норм выдачи хлеба произошло за счет умерших от голода. Скоро норму хлеба опять уменьшат, т. к. железная дорога до сих пор не очищена».

Начальник Музейного отдела Управления культурных предприятий ТРОПЧИНСКИЙ:

… «Не нужно ожидать медленной смерти от голода, а надо набраться мужества и покончить с собой. Никаких надежд на улучшение нет. Отступление немцев носит временный характер. Весной они возьмут Лениград».

Инженер Управления местной промышленности ДУХОНЬ:

… «История не знает случая, чтобы город с миллионным населением пятый месяц находился в осадном положении. В Ленинграде от голода умирают тысячи людей, а руководители питаются прекрасно и не заботятся о населении. Я уверен, что при помощи небольшой кучки людей произойдет переворот».

Лаборант Хирургического стационара Володарского района ФРОЛОВА:

… «Советская власть довела до того, что началось людоедство. Одна женщина, проживающая в дер. Мурзинка, отрезала часть тела своего умершего сына и готовила котлеты».

Научный сотрудник истории Академии наук ЛАВРОВ:

… «Плохое снабжение ученых объясняется невниманием советской власти к нуждам старой интеллигенции, непониманием ее ценности со стороны руководящих лиц в правительстве».

Рабочий завода «СЕВКАБЕЛЬ» ЕФИМОВ:

… «Люди пухнут и умирают с голода. Скоро дойдет до того, что все мы, живущие в Ленинграде, погибнем от голода. Голодный человек на все может решиться, так ему терять нечего. Не все ли равно от чего умирать – от голода иди от пули. Голодные могут повернуть оружие в обратную сторону».

Академик КРАЧКОВСКИЙ:

… «Академики ЖЕБЕЛЕВ и КОКОВЦЕВ умерли от голода и теперь “забота о людях” выражается в том, что Академия наук заготовила для них гробы. Мы должны бояться не немцев, а собственной неразберихи, которая царит вокруг нас. Случай с академиком ЖЕБЕЛЕВЫМ показателен. Для того, чтобы получить обед в академической столовой, ему приходилось выстаивать по полтора часа».

Доктор юридических наук профессор ВЕНЕДИКТОВ:

… «Об академике ЖЕБЕЛЕВЕ забыли и довели крупнейшего специалиста до полного истощения и смерти. Ясно, чего же ждать какому-нибудь доктору наук, хотя бы он был автором крупнейшего научного труда».

Токарь завода им. Ленина, член ВКП(б) СОКОЛОВ:

… «Ни одна страна не доводила своего народа до такого голода, как у нас теперь при советской власти, поэтому я не хочу находиться в рядах партии».

О росте отрицательных и антисоветских настроений свидетельствуют данные Военной цензуры. Если в первой декаде декабря отрицательных сообщений зафиксировано было 3–4%, то в январе количество их возросло до 6 %.

Население в письмах жалуется на ухудшение продовольственного положения в городе.

Отдельные антисоветские элементы высказывают пораженческие настроения, что положение Ленинграда безнадежно.

… «24 года никто не думал о людях, никаких запасов в Ленинграде не было, а что нам говорили, все это были враки».

… «Ведь правительству известно, что народ мрет тысячами от голода, дров нет, освещения нет, бани не работают, и они ничего не предпринимают, я не знаю, какой из этого выход, мы живем в Ленинграде и медленно, но верно умираем от голода».

… «Писать не могу, руки не держат пера, папа тоже очень слаб, ходил на рынок и купил 100 грамм хлеба за 35 рубл. Три раза по дороге упал, до дома добраться сам не мог, люди привели. СЕРГЕЕВА И БЫСТРОВА умерли от голода. Мы наверно посылаем Вам последний привет».

… «Все время хочется кушать, но ничего нет, кроме двухсот грамм хлеба, сил нет работать. Три с половиной тысячи в день уходят к праотцам, уже хоронить некому».

… «Тяжело жить, голодно, хлеба дают 200 грамм.

Народа очень много помирает от голода. Всех кошек и собак съели и за людей взялись. Людей убивают и едят. На рынке человеческое мясо продают, а на кладбище, что творится – валят всех как скотину, без гробов».

В январе месяце в городе отмечаются случаи распространения контрреволюционных листовок, призывающих к «голодной демонстрации». В одном из домов на Васильевском острове, в ящике для писем, обнаружена листовка, написанная от руки:

«Граждане!

Скоро будет пять месяцев, как мы находимся в железном кольце блокады. Наши войска не в силах прорвать кольцо, а правительство, упорствуя, оказывает бессмысленное сопротивление германским войскам.

Ленинград стал местом смерти. Люди стали умирать на улицах. Наше правительство народ не жалеет. Мы все умрем голодной смертью, если не возьмемся сами за свое освобождение.

Выходите все на голодную демонстрацию на площадь Урицкого 22 января 1942 г. к 10 ч. утра, откуда пойдем просить наши войска прекратить безумное сопротивление.

Не бойтесь! Наши войска – это наши отцы, братья и сыновья. Стрелять они в нас не будут. Не бойтесь ничтожного НКВД, который не в силах остановить голодную массу людей.

Голод будет нашим народным вождем!

Пусть каждый, прочитавший это воззвание, напишет 10 таких же и опустит их по домашним почтовым ящикам соседних домов.

Распространяйте листовки быстрей!».

В связи с недостатком продовольствия в городе увеличилась смертность и заболевания среди населения. Если в течение 1940 года в Ленинграде умерло 53.821 человек, то за один декабрь 1941 г. умерло 52.612 человек.

За 10 дней января 1942 г. в городе умерло 28.043 человека.

Смертность продолжает возрастать. Если за первую пятидневку января умерло 11.208 человек, то во второй пятидневке – 16.835 человек.

За 10 дней января командами медико-санитарной службы МПВО поднято на улицах города и направлено в больницы на почве истощения – 2.903 человека. За то же время скоропостижно скончалось на улицах города – 1.037 человек.

В городе отмечено 77 случаев людоедства, из них только за 10 дней января 42 случая.

Арестовано за людоедство 70 человек. Дела на 36 человек следствием закончены и направлены на рассмотрение Военного Трибунала. 22 человека уже расстреляны…

Приводим характерные факты:

В конце декабря по Б. Объездной улице были обнаружены части трупа женщины. В результате розыскных мер подозрение в убийстве пало на семью А. в составе: А. С. А… 37 лет, пенсионера, его жены, А. Н. В., 37 лет, работницы завода им. Энгельса, дочери A. H. С., 17 лет, кондуктора трампарка им. Калинина и дочерей – Галины 14 лет и Серафимы 13 лет. Обыском квартиры А. обнаружены следы крови. Следствием установлено, что старшая дочь А. заманивала к себе на квартиру разных лиц, где их отец и мать убивали, тело варили и съедали всей семьей. В начале декабря A. H. С. пригласила с улицы неизвестного подростка, который был убит и тело употреблено в пищу. В конце декабря она пригласила на квартиру работницу Трампарка им. Калинина, которая также была убита и съедена.

Рабочий Ленинградского Речного порта С. А. М. – 42 г., проживавший в барже в Гребном порту и его сын Николай – 17 лет, убили проживавших совместно с ними рабочих – М. и И. Трупы убитых С. расчленил, ели сами и променивали рабочим соседних общежитий на вино и папиросы под видом конского мяса.

В общежитии ремесленного училища № 39 по Моховой улице, дом 37, проживало до 25 учеников этого училища. Все они были оставлены в этом общежитии как недисциплинированные и уволенные по разным причинам с работы. Ученики были предоставлены сами себе, воспитательной работы с ними не велось, продовольственными карточками на декабрь обеспечены не были. В течение декабря месяца они питались мясом убитых кошек и собак. 24 декабря на почве недоедания умер ученик X., труп которого был учениками частично употреблен в пищу. 27 декабря умер второй ученик В., труп которого также был употреблен в пищу. По обвинению в людоедстве арестовано 11 учеников, все признали себя виновными. Директор училища ЛЕЙМЕР и комендант ПЛАКСИНА, виновные в оставлении этой группы учеников без снабжения и надзора, привлекаются к уголовной ответственности.

Временно безработный T. Е.Т., 54 лет, имеющий на иждивении 2-х детей в возрасте 8 и 10 лет, похитил на Шуваловском кладбище незахороненный труп подростка. Часть трупа Т. употребил в пищу и кормил детей, часть же 2-го января вынес на рынок, намереваясь обменять на хлеб и керосин. Т. арестован, виновным себя признал.

Слесарь завода им. СТАЛИНА М. И. С., 38 л., член ВКП(б) с 1929 г., женат, имеет 3-х детей в возрасте от 4 до 12 лет, скрыл от семьи факт смерти своей матери. Расчленив труп, М. в течение 3 недель употреблял его в пищу и кормил свою семью. М. арестован, в преступлении сознался.

В городе участились случаи убийств и грабежей с целью присвоения продуктов и продуктовых карточек.

В доме N2 13 по Ново-Александровской улице, 15-летний Д., в отсутствии родителей, убил топором 12-летнюю сестру и брата 4-х лет. Забрав продуктовые карточки, Д. пытался скрыться.

По улице 3-го июля, в доме N2 97, П. – 17 лет, на почве ссоры из-за продуктов, ударами кулака по голове убил своего отца – инженера.

В доме N2 7 по Звенигородской улице 13-летний подросток Ш. при распределении продуктов убил топором свою мать.

На Большой Пороховской улице домохозяйки П. и А. напали на проходившую служанку Д., повалили ее на мостовую, вырвали сумку с хлебом, продкарточки и пытались скрыться.

Аналогичных грабежей и убийств в январе месяце зарегистрировано 40 случаев.

Последние тря дня отмечены факты, когда граждане, стоящие в очередях, требуют от работников хлебных магазинов выдачи хлеба на несколько дней вперед.

В ряде случаев открыто при отказе применяют силу и открыто раздают хлеб.

10 января в 8 часов утра в магазине Ленинского Райпищеторга N2 12 часть граждан, стоявших в очереди, потребовали выдать хлеб на два дня вперед. Получив отказ, около 20 граждан бросилось за прилавок, начали выбрасывать с полок хлеб в толпу. Похищено около 160 кгр. хлеба. 9 чел. инициаторов расхищения задержаны.

10 января в 7 часов утра в магазине N2 64 Ленинского Райпищеторга скопилось до 50-ти граждан, получавших хлеб на 11 января. Часть из них потребовала выдать на 12 и 13 января. Получив отказ, несколько человек бросились к прилавку, потушили лампы и начали бросать хлеб остальным гражданам. Последние между собой устроили драку из-за хлеба

11 января, перед окончанием торговли, в булочную Московского р-на вошли 4 женщины и ученик ремесленного училища. Последний перепрыгнул через прилавок и начал бросать хлеб женщинам. Похищено 4 кгр. хлеба.

11 января в булочную Кировского Райхлебторга ворвалась группа женщин и, угрожая ножами, взятыми с прилавка, потребовала выдачи хлеба на 13 января. Задержано 7 человек.

11 января в 8 часов в булочной Смольнинского района граждане, стоявшие в очереди, потребовали выдать хлеб на 13 января. Получив отказ, подняли скандал, выбили стекла и сломали двери магазина. Похищено несколько буханок хлеба.

На улице в Красногвардейском районе группа неизвестных напала на продавцов булочной, которые везли на санях хлеб в магазин, и похитили 15 кгр.

За подстрекательство к выступлениям и участие в расхищении хлеба арестовано 52 человека. Виновные преданы суду Военного Трибунала. 10 января Военным Трибуналом рассмотрены дела на 17 человек. Приговорены к расстрелу 7 человек и 10 чел. к лишению свободы сроком на 10 лет.

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар Государственной Безопасности

3-го ранга [КУБАТКИН]

Разослано:

тов. ЖДАНОВУ,

тов. ХОЗИНУ,

тов. КУЗНЕЦОВУ

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. СПб.; М., 2002. С. 212–211.

ИНФОРМАЦИОННАЯ СВОДКА А. А. ЖДАНОВУ О НАСТРОЕНИИ НАСЕЛЕНИЯ В СВЯЗИ С СООБЩЕНИЕМ П. С. ПОПКОВА О ПРОДОВОЛЬСТВЕННОМ ПОЛОЖЕНИИ ЛЕНИНГРАДА

14 января 1942 г.

Сообщение тов. Попкова о продовольственном положении Ленинграда вызвало подъем и оживление среди населения города. Трудящиеся расценивают заявление т. Попкова как признак того, что блокада Ленинграда будет прорвана в ближайшее время и продовольственные затруднения будут скоро устранены.

На собраниях, состоявшихся вчера и сегодня на предприятиях, в учреждениях и некоторых домохозяйствах, трудящиеся горячо одобрили появление этой беседы, вселяющей уверенность и бодрость в эти тяжелые для города дни.

«Заявление председателя Ленсовета – это не пустые слова. Раз т. Попков говорит, что самые тяжелые дни позади, значит, нужно ожидать улучшения в ближайшее время», – так заявляли многие рабочие и служащие заводов им. Орджоникидзе, им. Козицкого, фабрики им. Урицкого и др.

Когда на заводе «Вулкан» агитатор закончил читать текст беседы, раздались дружные аплодисменты.

Рабочий 18-го цеха завода им. Марти т. Кроликов заявил: «Сообщение т. Попкова – радость для всех ленинградцев. Надо надеется, что скоро положение с продуктами будет лучше».

Стахановка 12-го цеха завода им. Козицкого т. Точилина сказала: «Т. Попков правдиво рассказал о трудностях со снабжением Ленинграда. Он также вселил в нас надежду на лучшее будущее, которое, я верю, уже близко».

Выступавший на собрании трудящихся завода «Красный выборжец» служащий т. Шкловский заявил: «Мы и наши дети никогда не забудем заботы правительства, партии и лично т. Жданова в эти тяжелые дни о нас ленинградцах».

Домохозяйка т. Болотова (пр. Майорова, д. № 20/10) с радостью говорила своим соседкам: «Пусть мы много терпели, голодали, а все же немцев не пустили в наш город. А сейчас самое тяжелое позади. Как-нибудь потерпим еще немного, а там, глядишь, и лучше станет».

Выступавшие на беседах высоко оценивали боевые действия Красной Армии и с особым удовлетворением восприняли заявление т. Попкова о том, что недалек день, когда войска Ленинградского фронта прорвут кольца блокады. Многие призывали своим упорным трудом помочь Красной Армии разрешить эту сложную задачу.

«Отчаяние никогда не овладевало нами, мы всегда были уверены в непобедимости Красной Армии, – заявил начальник цеха завода им. Свердлова т. Шабалов. – Мы должны мобилизовать все силы, чтобы помочь железнодорожникам наладить доставку продовольствия».

Главный технолог этого же завода т. Ильиногорский призывал рабочих досрочно выполнить заказ 5-й ГЭС: «Это будет хорошей помощью в деле улучшения положения ленинградцев, ибо будет электроэнергия – будут, значит, и оружие, и свет, и тепло».

Слесарь завода № 7 т. Сторозов закончил свое выступление словами: «Мы твердо перенесли тяжести и лишения, и мысль о том, что мы не забыты, укрепляет наши силы. Даю обещание выполнять нормы на 250–300 %».

На многих предприятиях рабочие изъявляли желание пойти на погрузку продовольствия и обещали работать там по-стахановски.

Призыв т. Попкова к населению принять активное участие в разоблачении и поимке дезорганизаторов снабжения, воров, спекулянтов, мародеров нашел горячий отклик. Здесь на беседах рабочие и работницы критиковали работу органов милиции.

Рабочий 2-й кондитерской фабрики т. Новиков рассказал: «Я указал миллионеру, дежурившему на Мальцевском рынке, на то, что один гражданин продает спички по 8 рублей за коробок. Милиционер ответил, что меня это не касается, пусть каждый продает, что ему угодно и за сколько угодно. Такой милиционер для спекулянта – находка».

Многие женщины, стоявшие в очереди у магазина № 7 Кировского района (ул. Калинина), говорили, что общественность еще мало уделяет внимания контролю в магазинах, столовых, не помогает разоблачать спекулянтов. «Пусть общественность и милиция поинтересуются, откуда берут хлеб люди, продающие его целыми буханками», – говорили они.

Агитаторам и беседчикам задавались многочисленные вопросы. Спрашивали:

– Почему в январе выдают всем одинаковую норму продуктов?

– Будут ли отоварены талоны декабрьских карточек?

– Когда увеличится норма выдачи продуктов?

– В чьих руках станция Мга?

– Освобождена ли Октябрьская железная дорога?

– Верно ли, что нами взяты Старая Русса, Тосно, Новгород и Чудово?

– Можно ли ожидать прорыва блокады до конца января?

В связи с тем, что в ряде магазинов сегодня не выдавали объявленных продуктов и во многих булочных с утра не было хлеба, отдельные люди пытались сеять недовольство среди населения. В магазине № 3 Кировского района, после того, как заведующий магазином заявил, что продуктов еще не привезли, одна гражданка сказала: «Скоро нас эвакуируют на Волково кладбище». Другая в тон ей добавила: «Хорошо Попкову речи говорить, сам наелся, а нас обещаниями кормит».

Зав. оргинструкторским отделом Горкома ВКП(б) АНТЮФЕЕВ

Зам. зав. отделом пропаганды и агитации горкома ВКП(б) В.БЕДИН

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 470–472.

ЗАПИСЬ ПЕРЕГОВОРОВ

по прямому проводу заместителя начальника Генерального Штаба с командованием Волховского фронта

17 января 1942 г.

ВАСИЛЕВСКИЙ. У аппарата Василевский. Только что доложил товарищу Сталину ваше боевое донесение за 16 января. Товарищ Сталин приказал передать вам следующее. В связи с явно обозначившимся успехом прорыва на фронте 2-й и 52-й армий, учитывая исключительно тяжелое положение в Ленинграде, необходимо принять все меры к быстрейшему продвижению вперед. Все. Прошу сообщить ваше решение о дальнейшем построении операции после выхода главных группировок 2-й и 52-й армий на Ленинградское шоссе и железную дорогу. У меня все. Имеется ли что ко мне для доклада товарищу Сталину или начальнику Генштаба?

По поручению товарища Сталина – Василевский.

МЕРЕЦКОВ. К аппарату прибыли Мерецков, Запорожец и Стельмах. Здравствуйте. Сейчас выезжаю через Боровичи на Малую Вишеру и завтра ночью буду у Клыкова для того, чтобы общими усилиями возможно быстрее двинуть войска вперед. Соображения о развитии операции с линии шоссе у меня предварительно подготовлены. Имел в виду вам их представить 18 [января] утром после того, как лично побываю у Клыкова. Прошу сообщить, можно ли рассчитывать на такой срок представления соображений?

ВАСИЛЕВСКИЙ. Хорошо. Прошу сообщить, когда будем иметь связь по ВЧ с Малой Вишерой?

МЕРЕЦКОВ. Малая Вишера подготовлена к связи с войсками и Москвой, поэтому по приезде в Малую Вишеру немедленно свяжусь с Вами. Поеду до Боровичей автомобилем, а с Боровичей – поездом.

Будут ли какие еще указания?

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 89–90.

Из отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания за год войны с июня 1941 г. по июнь 1942 г.

Раздел «Похоронное дело»

… В январе опять незахороненные трупы накапливались в городе и на кладбищах, хотя к этому времени на кладбищах стало больше порядка, так как исполкомы райсоветов вплотную занялись кладбищами, прикрепили для руководства работами на них ответственных работников…

В январе в городе были установлены случае людоедства, они постепенно распространялись. Кладбища охранялись плохо из-за отсутствия нужного количества людей и занятости их на других работах. С кладбищ начали похищаться части разрубаемых тут же трупов, особое пристрастие проявлялось к детским трупам, разрубались и похищались трупы, брошенные в городе, так, например:

1. На Еврейском кладбище было обнаружено, что во вскрытом незахороненном гробу оставлены отрубленные голова и ступни ног, а все остальные части тела унесены.

2. На Серафимовском кладбище заведующий кладбищем Беляевский и участковый инспектор милиции обнаружили брошенную отрубленную голову покойника, следы от места обнаружения головы привели в деревянные дома, расположенные на западной окраине кладбища, где и был обнаружено, что жители домов занимались варкой человеческого мяса.

3. Сторож Богословского кладбища т. Самсонова вечером в марте 1942 г. задержала гражданку, которая на ручных саночках в наматраснике что-то вывозила с кладбища, а при осмотре в мешке были обнаружены пять детских трупов. Гражданка была направлена в милицию.

4. На Кременчугской улице недалеко от покойницкой больницы им. Боткина был обнаружен труп с отрубленными мягкими частями тела.

5. На кладбищах находили черепа, из которых [были] извлечены мозги…

На кладбищах часто находили оставленные отрубленные части покойников. Такие части тела нередко, особенно весной с таянием снега, обнаруживались в жилых кварталах города и доставлялись на кладбища для захоронения. Такое положение вынудило на все большие кладбища поставить милицейскую охрану.

15 января 1942 г. исполком Ленгорсовета решением № 34-с в целях усиления работ по рытью траншей для массового захоронения обязал всех председателей исполкомов райсоветов к 17 января 1942 г. направить на спецучастки по 400 человек, разрешив им в случае необходимости перевод рабочих с оборонно-строительных работ. Это решение было полностью выполнено только исполкомом райсовета Красногвардейского района. Им был сформирован специальный батальон во главе ст. Матюшиным. Батальон вел работы на Большеохтинском кладбище по рытью траншей, захоронению и приведению в порядок траншей весной. Рытье траншей на Серафимовском кладбище и захоронение было поручено штабу МПВО города, который провел там большую работу. Проведение подрывных работ, рытье траншей и захоронение на Пискаревском кладбище было поручено 4-му полку НКВД. В связи с большими морозами, превышающими -25 °C, и промерзанием грунта на 1,5 метра исполком выделил штабу МПВО, 4-му полку НКВД и тресту «Похоронное дело» водку для выдачи рабочим и бойцам, работавшим на рытье траншей и захоронении.

Поскольку отсутствие нужного количества траншей для массового захоронения все время являлось тормозом, а 4 экскаватора типа «Комсомолец», выделенные по решению исполкома Ленгорсовета от 25 декабря 1941 г. управлениями жилищного и культурно-бытового строительства, себя в работе по рытью траншей не оправдывали, горком ВКП(б) и Ленгорисполком обязали 20 января 1942 г. 5-е особое строительное управление (Союзэкскавация), начальник т. Чернышев, располагающее мощными экскаваторами типа «АК» и опытными квалифицированными кадрами, приступить к работам по рытью траншей на Пискаревском кладбище. Это управление во главе с т. Чернышевым приступило к работе и успешно их провело. Пискаревское кладбище, где заведующей работала и в настоящее время работаетт. Валерьянова Антонина Владимировна, как новое, располагает значительным земельным участком, явилось основным местом для массового захоронения. Здесь на протяжении с 16 декабря 1941 г. по 1 мая 1942 г. вырыто и захоронено 129 траншей, не считая воинской площадки. На данном кладбище есть 6 траншей 4–5 метров глубиной, 6 метров шириной и до 180 метров длиной, которые вместили по 20 с лишним тысяч трупов каждая. По неподдающимся проверке данным, на этом кладбище только за два с половиной месяца, т. е. с 1 января по 15 марта 1942 г. похоронено около 200 тыс. покойников, а всего с декабря 1941 г. по 1 июня 1942 г. – 371 428…

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 329–330.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА ОБ ЭВАКУАЦИИ НАСЕЛЕНИЯ ИЗ г. ЛЕНИНГРАДА

21 января 1942 г.

Совершенно секретно

№ 00579

Военный Совет Ленинградского фронта постановляет:

1. Обязать Ленинградский горисполком и Ленинградскую эвакуационную комиссию ежедневно эвакуировать из г. Ленинграда с 23 января по 25 января 1942 г. по 1200 чел. и с 25 января 1942 г. не менее 2400 чел.

Установить контингент вывозимого населения согласно приложению.

Эвакуацию проводить до ст. Ваганово железнодорожным транспортом, от ст. Ваганово до ст. Жихарево автотранспортом (автобусами) и от ст. Жихарево направлением на Вологду, Ярославль и Иваново железнодорожным транспортом.

2. Обязать Ленгорисполком (т. Попкова):

а) выделить с 22 января 1942 г. 50 автобусов для перевозки населения на участке ст. Ваганово – ст. Жихарево и необходимое количество автобусов для подвозки населения к Финляндскому вокзалу.

Выделить Ленгорисполкому на январь 8 т автобензина для подвозки населения к Финляндскому вокзалу.

б) организовать не позднее 25 января 1942 г. стационарные ремонтные базы на станциях Ваганово и Жихарево и к 23 января 1942 г. две передвижные аварийные мастерские по трассе движения автобусов;

в) организовать не позднее 23 января 1942 г. эвакопункты 2-го класса в деревне Ваганово и при ст. Жихарево, Волхов и Бабаево, подготовив на этих эвакопунктах помещения для размещения 3200 чел., а также питательные и медицинские пункты;

г) командировать к 23 января 1942 г. на указанные эвакопункты медицинских работников и выделить необходимое количество медикаментов.

3. Установить следующий график движения железнодорожного и автобусного транспорта с эвакуируемым населением:

а) время отправления поездов со ст. Финляндский вокзал 9 час. 00 мин. и 12 час. 00 мин.;

б) время отправления автобусов со ст. Ваганово в 14 час. 00 мин. и 17 час. 00 мин.;

в) время отправления поездов со ст. Жихарево в 22 час. 00 мин. и в 24 час. 00 мин.

4. Обязать начальника Октябрьской железной дороги т. Колпакова обеспечить бесперебойную подачу на ст. Финляндский вокзал поездов для перевозки эвакуируемых до ст. Ваганово в соответствии с графиком, установленным п. 3 настоящего постановления.

5. Обязать Ленинградскую эвакуационную комиссию назначать на каждый эшелон, отправляемый из Ленинграда, начальника эшелона и старших по вагонам, а также врача и медицинскую сестру, ответственных за доставку и обслуживание эвакуированных до места назначения.

Для отправки эвакуированных со ст. Ваганово до ст. Жихарево составлять автоколонны из 25 автобусов каждая и назначать начальника и политрука колонны.

6. Обязать начальника фронтовой дороги генерал-майора Шилова содержать автомобильную трассу Ваганово-Лаврово-Городище-Жихарево в пригодном для движения автобусов состоянии, включив движение автобусов с эвакуируемым населением в общий график движения автотранспорта по фронтовой дороге.

7. Установить должность помощника начальника фронтовой дороги по эвакуации населения из Ленинграда.

Назначить помощником начальника фронтовой дороги тов. Петрова А. П.

8. Установить следующие нормы питания населения, эвакуируемого из Ленинграда:

а) 800 г хлеба на человека, 200 г мясных продуктов на человека и, кроме того, 1 плитка шоколада для детей (до 16-летнего возраста), выдаваемых на ст. Жихарево на два дня одновременно;

б) горячий обед из двух блюд со следующей раскладкой:

выдаваемый на одной из следующих станций – Волхове, Тихвине, Бабаеве или Череповце.

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 285–286.

Запись беседы А. А. Жданова с секретарем Ленинградского городского комитета комсомола В. Н. Ивановым 25 января 1942 г.

…Надо, чтобы комсомольский зоркий глаз следил за всем, что делается в торговой сети. Главное – это массовость в работе контрольных постов. Пусть все население участвует в их работе.

… Самая страшная вещь – это безделие, отсюда и апатия, и инертность, и безразличие. Задача состоит в том, чтобы занять всех людей, которые бездельничают, и направить их на работу на улучшение быта. Нужно убедить комсомол в важности этой работы, в том, что она является самой важной, самой решающей.

… Комсомольский активист должен сам быть бодрым и не обрастать бородой, не опускаться.

Комсомол должен быть утешителем, вдохновителем и ободрителем всех страждущих.

Забота и внимание, поддержка и моральная помощь – великое, громадное дело.

… «Психологический шок» у ленинградцев есть, это болезнь, но здесь нельзя опускаться, плыть по течению.

Трудности есть, но не надо давать на них спекулировать и проявлять мягкотелость. Задача всех задач – поддержать дух людей, не дать им впасть в апатию, в безразличный пессимизм.

… У нас была пятая колонна, меньше, чем могла бы быть, но была. В ходе войны выявились упадники, упавшие духом с первых дней войны, неуверенные в своих силах, колеблющиеся и сомневающиеся во всем и всегда.

Выявилась группа, которая непрочь отступить перед трудностями, уйти от ответственности.

Появились и такие руководители, которые могли работать только в комфортабельных, мирных условиях, а во время войны сели и решили: «Ну, пускай несет, куда вынесет».

Козлов Н.Д. С волей к победе. СПб., 2002. С. 278.

Постановление

Военного Совета Ленинградского фронта об усилении борьбы с нарушителями правил благоустройства и общественного порядка в г. Ленинграде

Ранее 25 января 1942 г.

1. Председателям исполкомов районных Советов депутатов трудящихся к 25 января 1942 г. полностью укомплектовать штат управхозов и дворников.

2. Во всех предприятиях, учреждениях, учебных заведениях, домохозяйствах, общежитиях и местах общественного пользования немедленно восстановить круглосуточное ответственное дежурство по МПВО и дежурство дворников, а также групп самозащиты у подъездов ворот и у входов.

3. Обязать управляющих домохозяйств, руководителей предприятий, учреждений и организаций, а также командиров воинских частей обеспечить немедленное выполнение решений Исполкома Ленгорсовета от 10 ноября 1941 г. «О содержании и уборке улиц, дворов и домов».

Для работ по уборке снега привлечь в порядке трудовой повинности население г. Ленинграда.

4. Обязать председателей исполкомов районных Советов депутатов трудящихся и начальника Управления милиции г. Ленинграда майора милиции Е. С. Грушко установить жесткий контроль за выполнением решений исполкома Ленгорсовета о благоустройстве и обеспечении чистоты и порядка в г. Ленинграде.

5. Предоставить право органам милиции, инспекторам по благоустройству при коммунальных отделах исполкомов районных Советов депутатов трудящихся и санитарным инспекторам подвергать штрафу на месте до 300 руб. управляющих домохозяйствами, комендантов домов и общежитий, руководителей предприятий и учреждений и других должностных лиц за загрязнение улиц, дворов, водоемов, загромождение городских проездов, бесхозяйственную эксплуатацию зданий, общежитий, магазинов и другие нарушения правил благоустройства и поддержания в городе элементарной чистоты.

За повторное или злостное нарушение правил благоустройства и несоблюдение правил элементарной чистоты виновных в этом должностных лиц привлекать к уголовной ответственности по законам военного времени.

6. Установить, что граждане, виновные в нарушении правил уличного движения, общественного порядка, правил благоустройства и чистоты подвергаются органами милиции, инспекторами по благоустройству и госсанинспекторами штрафу на месте до 100 руб., а злостные нарушители этих правил подлежат привлечению к уголовной ответственности по законам военного времени.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант ХОВИН

Член Военного Совета Ленинградского фронта секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ

Член Военного Совета Ленинградского фронта дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 248–249.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

Разговорились с В. А. Петровым, сотрудником ИИМК.Он говорил мне: «В конце января, когда я потерял жену и дочь, когда квартира была разбомблена, книги (у меня специальная библиотека до 6000 томов) лежали, выкинутые взрывной волной из шкафов, на полу, мебель, одежда, платье, белье погибли и я стоял в морозной разрушенной комнате в оцепенении с начинающимся воспалением легких; я сам не знаю, откуда найдя в себе силы, приказал себе: жить и кончить свои начатые труды. И погибающий, с похеренной жизнью, я вдруг начал оживать. И живу. Все поборол, все превозмог. Сейчас я одинок, у меня никого нет. И у меня ничего нет. В чем остался в январе, [в том и сейчас], – вот в этом пальто, шапке, пиджаке и белье… И ничего больше. Правда, когда я перешел жить в Библиотеку, покуда она окончательно не замерзла, у меня там оказался запас чистых воротничков». Сейчас он пишет, заканчивает свои труды. «Смеяться, – говорит он, – я действительно разучился, но не плакал и не плачу».

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 649.

Сов. секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

28/29 января 1942 г.

№ 10128

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В первой половине января, кроме муки, никакие продукты питания в Ленинград не поступали. Завоз в город продовольствия начался только с 16 января в размерах, не обеспечивающих полного отоваривания продовольственных карточек населения.

Произведенное с 24-го января увеличение нормы выдачи хлеба (400 грамм рабочим, 300 грамм служащим, 250 грамм иждивенцам и детям), при ограниченной выдаче других нормированных продуктов, не улучшило положение населения.

В связи с продовольственными трудностями, отсутствием в жилых домах города воды и электроосвещения, недостатком топлива, отрицательные настроения населения возросли.

Доцент Политехнического института ШМИДТ заявляет:

… «Я обвиняю руководителей правительства за то, что они обрекли население Ленинграда на голодную смерть. Если руководители правительства не могли обеспечить населения Ленинграда продовольствием и топливом, организовать защиту от бомбардировок и артиллерийского обстрела, то нужно было отказаться от защиты города. Весной немцы перейдут в наступление и решат судьбу многострадального Ленинграда».

Инженер Управления Ленинградской железной дороги:

… «Беседа ПОПКОВА с корреспондентом газеты “Ленинградская правда” о продовольственном положении Ленинграда является пустым разговором, предназначенным для успокоения населения. При условии, когда Красная Армия топчется на месте, нельзя верить в улучшение продовольственного положения в Ленинграде».

Служащая столовой КАПУСТИНА:

… «Зря рабочие верят нашим руководителям. Руководители сыты и не знают, что население Ленинграда вымирает от голода. Нашим рабочим никогда не видеть такой хорошей жизни, как в других странах».

Рабочий Пролетарского вагоноремонтного завода ВАСИЛЬЕВ:

… «Наши руководители живут хорошо, рабочие умирают от голода. Раньше говорили нам, что люди – это золотой фонд, который нужно беречь. На деле получается иное. Людей морят голодом. Сейчас этот золотой фонд тысячами возят и сваливают в ямы, как падаль».

На почве ограниченного питания отмечается рост отрицательных настроений среди интеллигенции.

Доцент Политехнического института СЕНА:

… «Интеллигенция на своей спине испытала все прелести современного режима. Только бездушным отношением к научным работникам можно объяснить, что дворникам выдают норму хлеба больше, чем ученым. У нас единственная надежда на то, что война внесет изменения к лучшему».

Профессор Легосуниверситета ПОЛЕТИКА:

… «Миновали времена академика ОЛЬДЕНБУРГА и Максима ГОРЬКОГО, которые по-настоящему заботились об интеллигенции. Теперь же интеллигенция получила подачку в виде 100 грамм хлеба».

Декан Авиационного института КИРИЧЕНКО:

… «Последнюю прибавку хлеба можно рассматривать как насмешку. Курице и той эта прибавка показалась бы оскорблением. Ведь 50 грамм хлеба, по существу, нуль для истощенного и голодного человека, это все равно не спасет, а только продлит жизнь на лишний час».

Профессор Пединститута им. Покровского НИКИФОРОВ:

… «Это просто возмутительное отношение к людям. Прибавить только 50 грамм, а до этого уменьшить норму по другим продуктам. Если перевести на калорийность, то это не улучшение, а ухудшение – очередное очковтирательство».

Военная цензура также отмечает рост отрицательных антисоветских настроений. Если в начале января корреспонденция граждан с отрицательными настроениями составляла от б до 9 %, то за последние дни такая корреспонденция составляет 20 %. Авторы писем, характеризуя обстановку в городе, сообщают, что положение Ленинграда безнадежно, население вымирает, заботы о нем государство не проявляет.

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 189–191.

СПРАВКА НАЧАЛЬНИКА

ГОРОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ МИЛИЦИИ П. С. ПОПКОВУ О БОРЬБЕ С ХИЩЕНИЯМИ ХЛЕБА В БУЛОЧНЫХ

30 января 1942 г.

Совершенно секретно

В январе с. г. в некоторых булочных магазинах Ленинграда зарегистрирован ряд случаев хищения хлеба со стороны посетителей.

За это органами милиции задержано 235 человек. Среди задержанных выявлены зачинщики, следственные дела на которых закончены и переданы на рассмотрение Военного трибунала.

На предотвращение этих преступных проявлений мною мобилизован весь аппарат милиции. Оперативно обслуживаются хлебобулочные магазины и часть продмагазинов. В результате – ряд преступных проявлений был предотвращен при их возникновении.

За последние дни наблюдаются факты, когда отдельные граждане, собравшиеся группами, расхищают хлеб во время доставки его с хлебозаводов по булочным на санках и тележках.

Для ликвидации такого рода преступлений мною проводится по отдельным маршрутам патрулирование оперативных нарядов, а в ночное время – вплоть до сопровождения отдельных перевозок.

По каждому нарушению следственные дела заканчиваются в наикратчайший срок, и виновные предаются суду Военного трибунала.

Начальник Управления милиции г. Ленинграда ст. майор милиции Е. ГРУШКО

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 420.

Из сообщения немецкой разведки о положении в Ленинграде в январе 1942 г.

Обстрелы Ленинграда немецкой артиллерией в настоящее время едва ли могут оказывать существенное влияние на гражданское население, которое уже очень к ним привыкло. Движение по улице продолжается, несмотря на предупреждение через громкоговорители об обстреле данной части города (с середины января общественные громкоговорители находятся за пределами предприятий). Люди, которые стоят в очередь за продуктами, при сильном обстреле также не покидают своих мест.

Из-за нехватки угля, а также отчасти разрушений, не работают электростанции. В результате этого практически остановилась вся промышленность Ленинграда за исключением малого числа предприятий пищевой и оборонной промышленности, на которых еще работают отдельные цеха. Поскольку власти опасаются волнений уволенных рабочих, несмотря на остановку предприятий, им продолжают платить зарплату, занимая их или на разного рода неотложных работах, или на уборке снега.

Уже в декабре значительная часть гражданского населения пухла от голода.

В январе среди гражданского населения началась массовая смертность. Главным образом по вечерам на санях трупы вывозят на кладбища, где их просто оставляют в снегу, поскольку невозможно выкопать могилу в глубоко промерзшей земле. В последнее время в основном из-за усталости до кладбища трупы довезти уже не могут и сваливают их прямо на улице. Один перебежчик в конце января на одной из улиц Ленинграда после полудня в течение часа насчитал около 100 санок с трупами, которые протащили мимо него. Трупы уже складывают в штабеля во дворах или на территории площадей, обнесенных оградой. В одном из дворов разрушенного здания находился штабель трупов высотой почти в 2 м и длинной в 20 м.

Часто трупы даже не вывозят из квартир, а оставляют их в неотапливаемом помещении. В бомбоубежищах часто находят умерших, которых также не вывозят. Показательным является и то, что в неотапливаемых помещениях, коридорах и во дворе Александровской больницы находится 1200 трупов. Уже в начале января число умерших от голода и холода составляло 2–3 тыс. человек в день. В конце января в Ленинграде ходил слух о том, что ежедневно в городе умирает до 15 тыс. человек и в течение последних трех месяцев от голода умерло уже 200 тыс. человек. Эта цифра по отношению к общей численности населения также не является слишком высокой. Однако следует принимать во внимание, что количество жертв с каждой неделей будет быстро расти, если сохранятся нынешние условия (голод и холод). Сэкономленные продукты питания для горожан, однако, не имеют решающего значения.

Сообщают, что больше всех от голода страдают дети, особенно маленькие, которым просто нечего есть. Говорят, что в последнее время в дополнение к этому еще вспыхнула эпидемия оспы, ставшая еще одной причиной многочисленных жертв среди детей…

Среди рабочих различных заводов, которые из-за остановки предприятий были заняты на экстренных работах, дело дошло до забастовочного движения, которое отчасти распространилось и на рабочих оборонных заводов. Причиной этого было главным образом плохое питание, а также как результат этого упадок сил.

После увеличения норм выдачи хлеба в начале января настроение в Ленинграде не улучшилось, потому что в положении с продовольствием практически ничего не изменилось из-за прекращения выдачи ряда продуктов питания, которые до сих пор еще выдавались. Советская пропаганда стремится поднять настроение, распространяя сообщения об успехах советских войск и трудностях немцев, не привыкших к суровым условиям зимы. Указывается, однако, что доверие населения к советской пропаганде поколеблено настолько, что не верят… даже правдивым сообщениям об успехах на фронте. Особенно язвительные насмешки вызывают попытки показать трудности со снабжением стран, оккупированных немцами. Пропаганда противника утверждает, что даже немецкие солдаты голодают и не имеют никакой теплой одежды. В решающий перелом, который, согласно советской пропаганде, должен произойти зимой, больше никто не верит.

Относительно будущей судьбы города среди населения господствует безропотное смирение. Хотя пропаганда изо всех сил старается вновь пробудить надежду на снятие блокады, преобладает общее убеждение, что советская власть уже не так сильна, чтобы изменить судьбу города. Напротив, значительно большее распространение получило озлобление против немцев за то, что они в конце концов не входят в город. С захватом Петербурга немцами уже более не связывают тех ожиданий, которые были осенью. Население сознает, что и впредь будут трудности с продовольствием, однако надеется на изменение к лучшему.

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 116–117.

Из воспоминаний медсестер эвакогоспиталя 1448 Л. С. Разумовской и Л. С. Левитан

Медленно, но верно, с железной неумолимостью сдвигались тучи над нашим городом и, вместе с тем, над нашим госпиталем. Наступил жестокий голод. В городе население получало 200–125 гр. хлеба. Все труднее становилось с питанием и у нас. Невозможно было понять, из какой крупы сварена та всегда одинаковая, мутноватая жижица, которую называли супом. И липкие черные кусочки хлеба, разваливавшиеся в руках, которые мы разносили больным, с каждой неделей становились все меньше и меньше.

Постепенно перестала идти вода сначала в верхних этажах, а потом и в нижних. Погас свет. Ледяными стали еще недавно горячие батареи. Сначала не верилось, казалось, что этого не может быть, что это какая-то авария на станции, ее исправят, и снова будет всюду тепло, светло и уютно. Но исправить было нельзя, и скоро мы все это поняли. Госпиталь погрузился в холод и мрак. Мы сами не заметили, как быстро красивые, светлые палаты приобрели нежилой, страшный вид. Стекла, выбитые бомбежками и обстрелами, заменены фанерой или картоном, – их разукрашивал толстый

слой инея. Ледяная корка покрывала пол, иней сверкал на стенах, сверху донизу. Тепло бывало только днем около печки-времянки.

Нельзя не рассказать об этих очагах, представляющих собою магнит палаты, жизненный центр отделений… Ярко пылает огонь в печке, только что раскололи несколько табуреток и откуда-то добытые доски. На печке стоят котелки и железные банки, в них греется «тюря»: смесь всего того, что было выдано на обед, с накрошенным сюда хлебом. Кто-то помешивает «варево», остальные сидят на полу вокруг печурки, играют в карты и вспоминают о том, что они ели в мирное время. Почти все разговоры сводятся к еде. Кое-кто снял рубашку, занимается уничтожением насекомых и ругается вполголоса: «Эхма, доживу ли я до бани!».

Команда на ужин – и вниз в столовую движется процессия из худых фигур – кто в шинелях, кто в накинутом причудливыми складками одеяле; они бредут гуськом, освещают себе путь лучинками, спотыкаются на скользких лестницах, падают, и если при этом роняют хлеб или проливают компот, взрослые мужчины плачут иногда как дети.

В помещениях сумрачно даже днем. С наступлением же вечера воцаряется полный мрак, и один фонарь на все отделение – он, обычно, в перевязочной или в буфетной, где раздают пищу. Остальные помещения – палаты, коридоры – только кое-где освещены коптилками.

Скверная, грязная ночлежка – вот на что были похожи наши палаты. И в этом мраке лежали тяжело раненые и больные люди.

Они лежали в валенках и гимнастерках, укрытые шинелями, на грязносыром белье – ведь его меняли месяц или два тому назад. А между койками бродили тени с ввалившимися глазами, с почерневшими лицами, исхудавшими до костей. Это были мы, сестры, мы с трудом узнавали друг друга: все сразу словно постарели на 10 лет. Мы поднимались по лестницам, держась за стены, и чуть на качались от ветра: не шли опухшие от цинги ноги, не было сил в исхудалых руках. Но было нужно, и мы таскали больных и ни разу не уронили носилки, хотя каждую минуту казалось, что больше не сделаешь ни единого шага. Было нужно – и мы целыми сутками были на ногах, делали уколы, выносили судна, выполняли двойную работу – за себя и за санитарок, потому что санитарок почти не было, истощение свалило их. Было нужно – и после дежурства мы приходили на отделения, носили кирпичи, месили глину, помогали складывать печи, пилили дрова, стояли на крышах во время воздушных налетов.

Все лютее становились морозы, все меньше сил оставалось у людей, все больше умирало от истощения, голода и поносов. Были и у нас такие больные. Самыми ужасными палатами в госпитале были, пожалуй, палаты больных, страдавших непрерывными дистрофическими поносами. С желтыми иссохшими лицами, с тусклыми глазами, они лежали долго – неделями, месяцами, и многие из них погибали.

Ночь… Чуть светит, мигая, коптилка. Глухо ухают снаряды вдалеке. Никто к ним не прислушивается – к этой музыке мы привыкли. Мы сидим на посту. Замерзли чернила на столе, не гнутся от холода пальцы, холодно по всему телу и, несмотря на то, что мы в пальто и в ушанках (поверх надет халат почти черного цвета – ведь его никогда не стирают). Лица наши закопчены и грязны… Кто-то позвал, одна из нас встала, зажгла лучинку на огне коптилки и медленно пошла на зов, тяжело передвигая ноги в валенках. Вернулась – и мы сидим опять, и так тихо, так холодно нам, так жутко, что невольно повторяешь в сотый раз: «Когда же это кончится! Долго ли нам еще мучиться?».

Но никогда, в самые тяжелые минуты мы не сомневались в том, что придет время – желанное время победы, что будет когда-то взята станция Мга, что будет прорвана проклятая блокада, что вернется спокойная, счастливая жизнь. И об этом мы мечтали в самые страшные дни, в самые холодные ночи, об этом писали близким на фронт, об этом говорили с больными. Мы часто повторяли им: «Еще много страшного впереди, еще далеко победа, но [сделан] первый шаг к ней, первый поворот, то, что каждый вместе с тысячами других будет делать здесь на фронте».

Но для этого им нужно было сначала выздороветь. Самым важным из всех лекарств была в это время еда. Мы наблюдали за тем, чтобы больные получали целиком ту норму, которую должны были получать. Ведь некоторые больные старались обмануть, получить лишнюю порцию, другие были истощены до такой степени, что не могли съедать и того скудного пайка, который им давали. Уговорами и принуждением мы заставляли их есть. Бывало зачастую, что тяжелый больной, тронутый заботой сестры, совал ей в карман кусок хлеба, – ведь это было высшим выражением признательности, которое можно было оказать тогда. Но сами вечно голодные, потому что последние крохи своего пайка мы отдавали близким людям в городе, мы никогда не брали этот хлеб или брали и тут же отдавали людям, потому что то, что принадлежало больным, было священным для нас. Да и как мы могли относиться иначе, когда мы знали, что город отдавал госпиталям все, что мог, что для наших раненых поступали из детских запасов яйца, какао, шоколад.

Чисто медицинская работа была связана с огромными трудностями. Не хватало самых необходимых вещей, например, градусников, и негде было их достать, негде было кипятить инструменты, сложные операции делали при свете фонаря «летучая мышь», для тяжелейшего больного порой невозможно было достать стакана горячего чая.

Да и не всякая сестра постаралась бы его достать. Многие из нас выбились из сил, отупели, засыпали на посту, не в состоянии были спокойно и терпеливо разговаривать с больными…

«Мы знаем, что значит война…». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. С. 473–475.

Ольга Берггольц. Говорит Ленинград

Об этой книге.

В одну из очень холодных январских ночей сорок второго года – кажется, на третий день после того, как радио перестало работать почти во всех районах Ленинграда, – в радиокомитете, в общежитии литературного отдела была задумана книга «Говорит Ленинград».

Был даже составлен ее план. Тогдашний художественный руководитель радиокомитета Я. Л. Бабушкин, редактор литературного отдела Г. Макогоненко и я трудились над планом почти до утра, возле единственной, в четверть накала горевшей лампы, прикрытой газетными кульком.

За окном в ледяной кромешной тьме назойливо грохотали взрывы; в большой продолговатой комнате на раскладушках, на сдвинутых креслах, на диванах, устроенных вдоль стен (отчего комната походила на огромный вагон), тяжело, со стонами, с глухим бормотанием, в пальто, валенках и варежках спали сотрудники отдела – все отечные или высохшие; один из них, журналист Правдич, не вздыхал и не бормотал: наверное, он был уже мертв. Утром мы обнаружили, что это так и есть.

Эта ночь – 10 января 1942 года – была для меня, как и для моих собеседников, одной из самых счастливых и вдохновенных ночей в жизни. Она была такой потому, что, начав размышлять о книге «Говорит Ленинград», мы неожиданно для себя впервые с начала войны оглянулись на путь, пройденный городом, его людьми, его искусством (нашим радиокомитетом в том числе), и изумились этому страшному и блистательному пути, и оттого буквально физически, с ознобом восторга, ощутили, что, несмотря на весь ужас сегодняшнего дня, не может не прийти то хорошее, естественное, умное человеческое существование, которое именуется «миром», и нам показалось, что и победа, и мир придут очень скоро – ну, просто на днях!

Поэтому мы, голодные и слабые, были горды и счастливы и ощущали чудотворный прилив сил.

– А ведь все-таки, наверное, доживем, а? – воскликнул Яша Бабушкин. – Знаете, дико хочется дожить и посмотреть, как все это будет? Верно?

Он смущенно засмеялся, быстро взглянул на нас, блестя большими светлыми глазами, и во взгляде его была такая нетерпеливая жадная просьба, что мы поспешно проговорили:

– Конечно, доживем, Яша, обязательно! Все доживем!

А мы отчетливо видели, что он очень плох, почти «не в форме». Он давно отек, позеленел, уже с трудом поднимался по лестнице; он очень мало спал и очень много работал, и, главное, – мы понимали, что изменить это невозможно (он тащил на себе столько работы и столько людей, один оркестр чего стоил!), мы знали, что он не умеет и не будет беречь себя, что мы лишены возможности хоть чем-либо помочь ему, и, наверно, потому мы поспешили ответить, что доживем, доживем, все доживем.

Он счастливо улыбнулся, помолчал, как бы прислушиваясь к ответу, и медленно опустил веки. Они были воспаленные, темные, тяжелые. И, как всегда, когда Бабушкин закрывал глаза, мальчишеское лицо его сразу постарело, стало измученным и необратимо больным. Мы только переглянулись, а он вдруг, не открывая глаз, медленно, тихо проговорил:

Вот он,

большелобый тихий химик,

перед опытом наморщил лоб,

Книга —

«Вся земля» – выискиваем имя.

Век двадцатый.

Воскресить кого б?

Потом помолчал и с нарастающей силой продолжил:

Маяковский вот…

Поищем ярче лица, —

недостаточно поэт красив. —

Крикну я вот с этой,

с нынешней страницы:

– Не листай страницы!

Воскреси!

– Мы включим в книгу «Говорит Ленинград» и передачи с его стихами, – с увлечением сказал Бабушкин, оживляясь, широко открывая глаза и вновь молодея. – Ведь они совершенно особо звучат в наших условиях!… Конечно же, и его стихами говорит Ленинград.

В ту ночь мы набрасывали план книги, в которой должны были быть и стихи, и рассказы, и очерки, и сатира, и документы, и целые программы, передававшиеся по радио, и, главное, – выступления самих ленинградцев: солдат и матросов, рабочих и ученых, артистов и писателей.

Все это мы предполагали расположить хронологически, начиная с первых дней войны и кончая прорывом блокады, которая, как нам казалось в ту восторженную ночь, должны быть прорвана очень скоро. А прорыв блокады тогда почему-то сливался в нашем воображении с понятием полной победы. Но до прорыва блокады было еще больше года, до ее ликвидации – больше двух, а до победы – более трех лет… Но, веря в близкую Победу, не предугадывая того невероятного, бедственного, что нам придется вынести, мы не были тогда ни слепы, ни наивны, ни легкомысленны; повторяю, оглянувшись в ту ночь на краткий, столь трагичный и все же по духу своему победоносный, мужественный путь нашего города, мы просто всей душой ощутили общенародную, а значит, и нашу, ленинградскую непобедимость. Вечная слава, вечное уважение мгновениям, подобным той ночи!

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 184–186.

Глава восьмая

А. А. Кузнецов: «… Мы тем самым сохранили и город…» (февраль 1942 г.)

Но тот, кто не жил с нами, – не поверит,

Что в сотни раз почетней и трудней

В блокаде, в окруженье палачей

Не превратиться в оборотня, в зверя…

Ольга Берггольц. Февральский дневник. 1942

Противоборство Жизни и Смерти в блокированном Ленинграде, достигшее в январе 1942 г. своего апогея, вступило в феврале 1942 г. в свою новую фазу, когда чаша весов стала медленно склоняться в пользу Жизни. Конечно, заметно это станет не всем и не сразу, а в первую очередь тем ленинградцам, которые, несмотря на все ужасы блокадной зимы, не утратили веру в Жизнь. О. Ф. Берггольц, проделавшая в начале февраля 1942 г. изнурительный путь пешком за Невскую заставу, чтобы навестить работавшего там врачом фабричной амбулатории отца, была потрясена сделанным им в ту ночь признанием. Этот скромный человек, который «выдержал 5 месяцев дикой блокады, лечил людей и пекся о них неустанно – организовал лазарет для дистрофиков», неожиданно тогда сказал: «А у меня, понимаешь ли, какая-то такая жажда жизни появилась, – сам удивляюсь. Вот я уже думаю, как мой садик распланировать – весной. Деревянный-то забор мы уже сожгли, но я тут моток колючей проволоки присмотрел – обнесу колючей проволокой… Понимаешь ли, мне семена охота покупать, – цветы сажать, розы. Покупать вообще хочется. Я вот пуговиц накупил зачем-то, пряжек, обои хочу купить, комнату оклеить. Страшная какая-то жажда жизни появилась, черт ее возьми…»[707].

На возрождение жизни в полуживом городе были направлены предпринятые ленинградским руководством в феврале 1942 г. важные меры. Символично, что одним из первых февральских постановлений Военного Совета Ленинградского фронта стало его постановление «О нормах продовольственного снабжения на февраль для детских учреждений» от 7 февраля 1942 г.[708] Этим постановлением были значительно повышены нормы продовольственного снабжения на одного ребенка в детских учреждениях – домах малюток и интернатных группах детских яслей; дошкольных детских домах и интернатных группах детских садов; школьных детских домах. Дифференцированные нормы снабжения разных категорий детских учреждений были конкретно расписаны по 12 видам (!) продовольственных товаров, а городской отдел торговли обязывался этим постановлением «обеспечить полное отоваривание установленных норм продовольственного снабжения детских учреждений»[709].

Ученый-востоковед А. Н. Болдырев, еще недавно считавший, что «февраль – это месяц, в котором будет разыгран последний тур осадной игры в нашу жизнь»[710], воспрянул с февральской хлебной прибавкой. «Сегодня с утра грянула прибавка хлебная: 500 гр., 400 и 300, – записал он в своем дневнике. – Первое чувство – “Выживем теперь!”»[711]. Происходившие улучшения в выдаче продуктов населению А. Н. Болдырев назовет «началом Эры Нового питания или началом Эры Жизни»[712]. Обращая внимание на уникальный для блокадной практики факт – обеспечение магазинов продуктами для всех прикрепленных к ним ленинградцев по новым, повышенным нормам, он подчеркивал, что «самое важное в этом – прекращение безумных, отнявших многим жизни, очередей»[713].

Измученные частым отсутствием объявленных к выдаче продуктов питания в магазинах и длительным выстаиванием в очередях, многие ленинградцы связали улучшение организации продовольственного снабжения с устранением от руководства председателя Исполкома Ленгорсовета П. С. Попкова. В спецсообщении УНКВД по Ленинграду и области от 12 февраля 1942 г. отмечалось, что «за последние три дня среди населения Ленинграда широко распространились слухи о снятии с работы председателя Исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся тов. Попкова и предании его суду за вредительскую деятельность»[714]. Хотя психологически понятно стремление ленинградцев найти виновных в их бедах и в первую очередь в лице Попкова, реальное улучшение организации продовольственного снабжения блокадного Ленинграда объяснялось, конечно, значительным увеличением доставки продовольствия по Дороге Жизни в связи с постепенным введением в строй железнодорожной ветки Войбокало – Ладожское озеро. 5 февраля 1942 г. была закончена укладка главного пути на перегоне Войбокало – Лаврово длиной 34 км, и вечером того же дня на ст. Лаврово прибыл первый поезд с продовольствием для Ленинграда весом 1200 т[715]. Специальным решением Совнаркома СССР на февраль 1942 г. было запланировано доставить в Ленинград 30396 т муки, 9707 т крупы, 5588 т мяса, 2948 т жиров, 2462 т сахара и др. В действительности в феврале 1942 г. Ленинград получил 67 000 т продовольствия[716].

Конечно, победить смертность еще одной, третьей по счету, прибавкой хлеба и других продуктов питания сразу было невозможно. Более того, именно на февраль 1942 г. приходится, по данным УНКВД по Ленинграду, самая высокая смертность населения за время блокады – свыше 108 тыс. человек[717]. Но если в первой декаде февраля умерло 37296 человек, в том числе 1060 человек скоропостижно скончались на улицах города, то в третьей декаде – 23 867 человек, в том числе 366 человек на улицах города[718]. «Опять воскресли после мучительной аварийной ночи, работает турбина, все время есть свет, тепло до жары, вода. Все помылись, живые пришли в себя, а умирающие продолжают гибнуть, – записала 6 февраля 1942 г. в дневнике начальник планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. – Медицинская картина этих смертей, более страшных и опустошительных, чем холера, для меня непостижима»[719]. Медицинским работникам к этому времени стало очевидно, что характерное для первых месяцев блокады истощение на почве недостаточного питания теперь стало болезнью – «алиментарной дистрофией». И болезнь эта прогрессировала столь быстро, что о последовательных фазах ее внешнего протекания могли судить даже далекие от медицины люди. Историк М. Б. Рабинович в феврале 1942 г. с горечью констатировал: «… Дистрофия – вот самое тяжкое слово, – она уносит людей, как ветер пыль..»[720].

Пик смертности в блокированном Ленинграде пришелся на конец января – начало февраля 1942 г., когда в отдельные дни, по данным УНКВД Ленинграда и области, умирало 4500–4700 человек[721]. В районных моргах, больницах, госпиталях и на улицах опять скопилось большое количество незахороненных трупов. 2 февраля 1942 г. Исполком Ленгорсовета принял решение, которое обязывало председателей исполкомов райсоветов, управление предприятиями коммунального обслуживания, начальника МПВО города в пятидневный срок вывезти и захоронить на городских кладбищах умерших ленинградцев. Для вывозки трупов выделялись большие грузовые машины с прицепами, за которыми были закреплены 100 бойцов МПВО. Водителям машин и рабочим по перевозке трупов за каждую вторую и последующую поездки полагалось 100 г хлеба, 50 г водки или 100 г вина. Эти нормы поощрения работавших на захоронении были утверждены специальным постановлением Военного совета Ленинградского фронта[722]. Кроме экскаваторов, работавших на рытье траншей – непрерывно, круглые сутки, в феврале 1942 г. на кладбищах города захоронением трупов ежедневно были заняты около 4 тыс. человек: бойцы МПВО и 4-го полка НКВД, рабочие и служащие предприятий и учреждений, привлеченные в порядке трудовой повинности. В первые дни февраля 1942 г. только на Пискаревское кладбище для захоронения привозили 6–7 тыс. трупов в сутки, в результате количество незахороненных трупов, сложенных в штабеля длиной до 200 м и высотою до 2 м, в отдельные дни февраля достигало 20–25 тыс.[723] Аналогичное положение с захоронением трупов было и на других кладбищах – Богословском, Большеохтинском, Серафимовском и др. 3 февраля 1942 г. Исполком принял решение об использовании под братскую могилу имевшегося на территории Богословского кладбища песочного карьера, который был заполнен в течение нескольких дней 60 тыс. умерших ленинградцев[724]. Только к концу февраля удалось постепенно навести порядок на городских кладбищах, на которые из-за снижения смертности от голода стало поступать и меньше трупов для захоронения.

В условиях широкого распространения среди населения алиментарной дистрофии понизилось сопротивление организма инфекционным заболеваниям. К этому добавилось резкое ухудшение общего санитарного состояния города, его жилищных, коммунальных и промышленных объектов. Употребление в пищу воды из загрязненных источников при пониженной сопротивляемости организма инфекциям представляло большую опасность для эпидемиологического состояния блокированного Ленинграда. Не работали почти все бани, прачечные, парикмахерские, в городе действовал лишь один военный плавучий санпропускник – баржа на Малой Неве[725]. Тем самым ленинградцы в течение длительного времени были лишены возможности соблюдать элементарную гигиену в быту и на производстве. Все это вместе взятое представляло серьезную угрозу возникновения и распространения эпидемических заболеваний. В условиях города-фронта вспышка эпидемии могла перекинуться и в окопы и нанести урон его защитникам.

В целях предотвращения этой угрозы руководство обороной осажденного Ленинграда наметило осуществить в феврале 1942 г. целый ряд необходимых мер. 10 февраля 1942 г. Военный Совет принял постановление «О мероприятиях по борьбе с эпидемическими заболеваниями», которым определялись неотложные меры по радикальному улучшению медико-санитарной обстановки в городе. К 15 февраля намечалось организовать бесперебойную работу всех санпропускников города, двух бань на каждый район и прачечных, обслуживавших военные госпитали, восстановить работу лабораторий, выпускающих препараты для борьбы с сыпным тифом. Активную деятельность развернула образованная 11 февраля городская противоэпидемическая комиссия во главе с П. С. Попковым. Массовыми противодизентерийными прививками удалось охватить в феврале 1942 г. почти 500 тыс. ленинградцев[726]. Активную деятельность развернула противоэпидемическая и дезинфекционная служба города под руководством профессоров И.М.Аншелеса и П. А. Пацановского. Научно-практическую работу по борьбе с инфекционными заболеваниями возглавили Институт эпидемиологии и микробиологии им. Пастера и Институт вакцин и сывороток. Сравнительно широкое распространение зимой 1941–1942 гг. вспышки сыпного и брюшного тифа потребовало от медиков выяснения источника этих инфекций. В результате анализа очагов сыпного тифа было выяснено, что его основными разносчиками были дети, главным образом из приемников-распределителей, куда они попадали в страшно запущенном состоянии. Для профилактики сыпного тифа в Институте эпидемиологии и микробиологии была создана специальная вакцина. Принятые меры помогли ликвидировать вспышки эпидемий тифа и предотвратить страшную угрозу широкого распространения эпидемий в блокированном городе[727].

Хотя предстояла огромная работа по возрождению нормальной жизни в городе и наведению элементарного порядка на улицах и в домах, первые признаки улучшения бытовой и санитарной обстановки были отмечены самими ленинградцами. «Утром под окнами на улице выброшенные из форточки нечистоты. Но надо отдать справедливость: последнее явление редко, – записал 10 февраля 1942 г. в дневнике главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов. – Дворники и домовая общественность регулярно убирают снег перед домами и даже песком посыпают панели»[728]. В улучшении санитарной ситуации в городе важную роль сыграли санитарно-бытовые комиссии, которые в начале февраля 1942 г. стали создаваться по решению горкома партии при домоуправлениях. К началу марта 1942 г. в Ленинграде насчитывалось 2559 санитарно-бытовых комиссий, действовало 624 кипятильника, 123 домашних бани, 610 домашних прачечных[729]. Первые общественные бани, открытые в каждом районе города, для многих ослабленных голодом и болезнью ленинградцев были еще малодоступны. «На днях после полуторамесячного перерыва начали работать бани. Попасть в баню нелегко, – записал 9 февраля 1942 г. в дневнике учитель А. И. Винокуров. – Сегодня заблаговременно занял очередь в кассу за билетами и простоял на морозе 4 часа, с 8-ми утра до 12 час. дня. Получив билет, стоял больше часа в другой очереди, ждал, когда впустят в баню. Очень небольшая пропускная способность бани объясняется тем, что работает только одно отделение, вода подается с перерывами, а также и тем, что посетители не спешат, стараясь подольше побыть в тепле, несмотря на тесноту, зловоние и страшную грязь»[730].

Еще одной опасностью для населения осажденного города стали болезни витаминной недостаточности, в первую очередь цинга – С-авитаминоз. Для предотвращения заболевания цингой каждому ленинградцу требовалось не менее 20–25 мг витамина С в день, в то время как зимой 1941–1942 г. его содержание в пище населения Ленинграда практически равнялось нулю[731]. Острый недостаток витаминов заставил медиков еще в 1941 г. приступить к поискам массовых антицинготных средств. Сотрудники научно-исследовательского Витаминного института во главе с профессором А. А. Шмидтом предложили в качестве доступного антицинготного средства хвойный настой. Исследования показали, что хвойный напиток богат витамином С: на каждые 100 г сырой массы хвои приходится 200–300 мг витамина С[732]. Для придания вкуса в настой добавлялась уксусная кислота, удалявшая смолистые вещества и делавшая напиток кисловатым. Этот вкус, хорошо знакомый всем блокадникам, я временами ощущаю и теперь. Предложение ученых Витаминного института было рассмотрено на бюро Ленинградского городского комитета партии и принято решение о массовом производстве витамина С из хвои. Техническое руководство организацией изготовления антицинготного настоя и контроль за технологическим режимом были возложены на профессора А. Д. Беззубова, одного из главных разработчиков технологии получения антицинготного настоя из хвои. Первая установка по приготовлению настоя из хвои была смонтирована в больнице им. В. В. Куйбышева на Литейном проспекте, где своевременное использование хвойного настоя стало сразу же эффективным средством лечения больных цингой[733]. Под научным руководством сотрудников Витаминного института было смонтировано 8 заводских установок для получения хвойного настоя и обеспечения им больниц и населения. Районы заготовок хвои были определены в феврале 1942 г. Исполкомом Ленгорсовета – Шувалово, Парголово, Токсово, Кавголово, Бернгардовка и Рахья. Для подвозки заготовленной хвои были выделены железнодорожные вагоны[734]. Проблема борьбы с цингой была настолько острой, что приготовлением хвойного настоя стали заниматься и предприятия, которым это было под силу. «На заводе зарегистрировано 50 случаев заболевания цингой, но никаких лекарств нет, – записал 28 февраля 1942 г. в своем дневнике инструктор парткома Кировского завода Л. П. Галько. – Вынесено решение: на грузовиках привозить из-за города хвою, выпаривать ее и таким образом добывать витамин “С”, единственное средство лечения от цинги»[735]. Предпринятые в феврале 1942 г. меры по борьбе с цингой хотя и помогли ослабить ее влияние на ослабленный голодом организм ленинградцев, но не смогли все же предотвратить ее вспышку весной 1942 г.

Действенным фактором возрождения жизни в феврале 1942 г. стали комсомольско-молодежные бытовые отряды, заслужившие своей самоотверженной работой признание и благодарность ленинградцев. Справедливо считается, что первый комсомольско-молодежный отряд был создан в Приморском районе, хотя нельзя не отметить, что еще раньше оказанием бытовой помощи населению стали заниматься студенты ЛГУ[736], комсомольцы ряда заводов и фабрик[737]. Тем не менее именно опыт комсомольцев Приморского района послужил примером для создания комсомольско-молодежных бытовых отрядов в масштабах города. Секретарь Приморского райкома комсомола М. Прохорова вспоминала: «Мысль организовать эти отряды зародилась у нас в районе. Что явилось толчком этому? К нам в райком комсомола приходило много женщин с просьбой оказать им помощь в доставке больного в больницу или в доставке дров… Таких заявлений у нас в райкоме комсомола, и письменных, и устных, оказалось очень много. Мы сначала растерялись: как мы силами работников аппарата райкома комсомола сможем удовлетворить просьбы этих людей?»[738] На состоявшемся 13 февраля 1942 г. заседании бюро райкома комсомола Приморского района, на которое были приглашены и секретари комитетов комсомола ряда предприятий и учреждений города, было принято решение создать комсомольско-молодежный бытовой отряд[739]. Бойцами первого бытового отряда стали 80 девушек-работниц фабрики «Красное знамя», заводов «Вулкан» и «Красная Бавария», типографии «Печатный двор» и других предприятий Петроградской стороны. Командиром отряда была назначена Полина Догадаева, комиссаром – Надежда Овсянникова – обе работницы фабрики «Красное знамя». В утвержденной на этом заседании памятке бойца-комсомольца говорилось: «Тебе, бойцу комсомольского бытового отряда, поручается забота о повседневных бытовых нуждах тех, кто наиболее тяжело переносит лишения, связанные с вражеской блокадой. Забота о детях, женщинах, стариках – твой гражданской долг»[740].

Горком ВЛКСМ поддержал инициативу Приморского района ВЛКСМ и обязал все райкомы создать бытовые отряды по оказанию помощи населению. В бытовых отрядах постоянно работало около 1000 человек. Кроме того, к работе отрядов привлекалось в каждом районе от 500 до 700 человек. Усталые и изнуренные бойцы бытовых отрядов, преимущественно ленинградские девушки, поднимаясь по обледенелым и темным лестницам, обходили квартиру за квартирой. Приходя в холодные квартиры, они приносили с собой заботу о людях, тепло и участие. Обмороженными и распухшими от голода руками они заготовляли и кололи дрова, растапливали дымящиеся самодельные «буржуйки», приносили воду с Невы, обед из столовой, мыли пол, стирали белье, убирали квартиры. В неуютных промерзших комнатах становилось теплее, чище, и слабая улыбка истощенного обессиленного ленинградца выражала признательность и благодарность за их тяжелый, но очень нужный и почетный труд.

Комсомольские бытовые отряды получили широкие полномочия от Ленгорсовета: они имели право переселять жильцов из одной квартиры в другую, более благоустроенную, определять безнадзорных детей в детские дома, ходатайствовать об эвакуации населения.

По инициативе комсомольцев были созданы специальные магазины, где отоваривались карточки для больных. Кроме того, в каждом районе были созданы комсомольские столовые, откуда по карточкам доставлялась больным приготовленная пища. С первых же дней своей работы бытовые комсомольские отряды заслужили всеобщую любовь и уважение. От трудящихся Ленинграда в райкомы комсомола ежедневно приходили письма с просьбой оказать помощь и с выражением благодарности. «Пройдет это суровое время, – писала одна ленинградка, – но я никогда не забуду, что в самые трудные минуты ко мне на помощь пришли комсомольцы»[741].

Только в первые месяцы своей работы бытовые отряды обследовали почти 30 тыс. квартир и оказали помощь тысячам ленинградцев[742].

Наступление Жизни против Смерти в осажденном Ленинграде в феврале 1942 г. ярко проявилось в самоотверженной борьбе за спасение детей, оставшихся без родителей. В ней наряду с органами власти участвовали различные общественные организации и простые ленинградцы. Решением Исполкома Ленгорсовета от 13 февраля 1942 г. была образована специальная городская комиссия по устройству детей, оставшихся без родителей[743]. Тогда же были созданы районные детские приемники НКВД, в задачу которых входило распределение беспризорных детей и подростков по различным учреждениям. Организация и руководство детскими приемниками были возложены на управление исправительно-трудовых лагерей и колоний УНКВД по Ленинграду и области[744]. Вряд ли можно удивляться, что в чрезвычайной обстановке блокады и большого количества детей-сирот (на 10 февраля 1942 г. в детских домах находилось 13 394 ребенка[745]) эта трудная и ответственная работа была поручена именно этой организации.

Осиротевшие дети попадали в детские дома-распределители, как правило, в первые дни после смерти родных. Их приносили в детские дома на руках или привозили на саночках комсомольцы бытовых отрядов, дружинники Красного Креста, школьные учителя, милиционеры, работники жилищных контор, соседи по квартире, иногда незнакомые люди[746]. Особо следует сказать о воспитателях дошкольных учреждений, которые спасали, боролись за жизнь каждого ребенка, окружали их заботой и теплом в детских садах и детских домах. По свидетельству Е. Л. Щукиной, детские сады почти ежедневно принимали детей, поступивших из жактов, милиции, из райсоветов и РОНО[747]. «Соприкасаясь с глубокотравмированным, с недетскими переживаниями, маленьким ребенком, зная, что он не сможет еще правильно разобраться и оценить всю значимость потери своей горячо любимой мамы или даже целой семьи, – писала она, – воспитатели видели необыкновенно выросшую в ребенке потребность в материнской ласке и заботе»[748].

Большую роль в спасении детей играл Педиатрический институт, коллектив которого перешел зимой 1941–1942 г. на казарменное положение. Наряду с интенсивной лечебной, научной и педагогической деятельностью его сотрудники во главе с профессором Ю. А. Менделевой искали и находили новые составы питательных смесей для маленьких детей. Даже в самые трудные дни зимы молочная станция выпускала до 13 тыс. порций питательных смесей, спасая тем самым тысячи ленинградских детей[749]. «Переливание крови, вливание глюкозы, питательные клизмы, особо выработанные диеты, – вспоминала Ю. А. Менделева, – все это применялось к этим детям в целях сохранения жизней. С тоской в глазах лежали эти детишки, не проявляя никакого интереса к окружающему. И все же их удавалось возвращать к жизни, что, конечно, сильно воодушевляло наших работников»[750].

Среди тех, кто спасал блокадных детей, особо выделяется фигура школьного учителя. Только одна учительница истории А. Н. Миронова перенесла и перевезла на саночках в детский дом 140 разысканных и спасенных ею детей-сирот[751]. В январе-феврале 1942 г. в открытый на 17-й линии Васильевского острова детский дом при активном участии А. Н. Мироновой было устроено 1500 детей. В коротких записях ее дневника без прикрас отражено это страшное время: «Дети январь-февраль сидели у печек, жались к теплу В столовой вели себя безобразно, выхватывали хлеб с подноса у воспитателей. Вид детей – голодных зверенышей. В детском доме смертность 10–15 человек в день…»[752].

В феврале 1942 г. учебные занятия в большинстве школ прекратились, но дети по-прежнему приходили в свои школы, где по распоряжению Исполкома Ленгорсовета была организована выдача горячих завтраков. Как правило, это была чечевичная похлебка, без хлеба, но, разогретая на школьной кухне, она становилась для детей вожделенным даром. Около 30 тыс. школьников в феврале 1942 г. было принято в школьных столовых на полный рацион питания[753]. Учитель М. И. Никольская, преподававшая русский язык и литературу в 31-й средней школе Октябрьской железной дороги, располагавшейся на Фарфоровском посту, вспоминала об этом незабываемом времени: «Собственно, школа превратилась в нечто вроде детского дома. Учителя отапливали и убирали помещения, стирали белье, обмывали мальчиков и девочек, оставшихся без родителей. Читали школьникам книги, рассказывали о подвигах красноармейцев и моряков. Дежурили по ночам»[754].

Важным показателем возвращения Жизни в блокированном Ленинграде в феврале 1942 г. стало постепенное возрождение его промышленности, в первую очередь крупных оборонных предприятий. Главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов записал 4 февраля 1942 г. в своем дневнике: «Два дня в столовой есть свет. Сегодня дали свет в казарме рядом со мной… Третий день у нас говорит радио. Мы ожили. Какая это благодать – радио и свет. Так или иначе, но и питание в столовой несколько улучшилось»[755]. Правда, когда на следующий день, 5 февраля, в одном из цехов обсуждался вопрос о предстоящем выполнении ремонта кораблей и сохранении рабочих кадров, то выяснилось, что из 270 рабочих этого цеха только 70 приходят на завод «для отметки и в столовую. Остальные лежат». Еще 47 рабочих умерли в декабре 1941 г. и январе 1942 г.[756] Аналогичная картина наблюдалась и на других крупных предприятиях. Директор завода им. М. В. Фрунзе, объясняя, почему завод не может выделить рабочих для выполнения трудовой повинности, сообщал в Красногвардейский райисполком в феврале 1942 г., что из почти двухтысячного коллектива на завод являются 28 %, а 68 % – больны, 14 % умерли от голода. Приходящие на завод рабочие, пояснял далее директор, к физическому труду не способны и являются «лишь с целью получения скудного обеда в заводских столовых»[757].

Непосредственным толчком к возрождению жизни на крупных оборонных предприятиях стало выполнение фронтовых заказов на ремонт военной техники, прибывшей в начале феврале буквально с поля боя. Специальным постановлением Военного Совета Ленинградского фронта от 6 февраля 1942 г. Металлический завод обязывался отремонтировать и сдать Автобронетанковому управлению фронта из числа прибывших 13 танков КВ 7 танков к 12 февраля и остальные – к 20 февраля. Для выполнения этого срочного задания заводу выделялось 250 т угля для заводской блок-электростанции, 5 т бензина, 3,5 т авиабензина и дефицитные масла и смазки. Для усиления питания рабочих, занятых на ремонте танков, предусматривалось отпускать ежесуточно 250 фронтовых пайков передовой линии на период работ по ремонту танков[758].

В тот день, когда Металлический завод получил срочное задание на ремонт танков, на работу в 19-й цех, куда уже поступили на платформах танки, вышли всего 130 человек, из которых лишь 25 были условно здоровы и пригодны для выполнения фронтового заказа[759]. Еще совсем недавно в этом цеху работали почти 1500 человек, и теперь администрация завода разослала всем рабочим повестки с просьбой выйти на работу. «Товарищи! – обращалась к рабочим администрация. – Явитесь на работу по получении повестки. Поступил срочный фронтовой заказ. Вы будете снабжаться дополнительным питанием.

Немедленно явитесь»[760]. Первым явился 16-летний Е. И. Силаев, который был тяжело болен. Пришли также и другие рабочие, имевшие на руках больничные листы. Вернулся в цех и мастер Кировского завода Ф. В. Задворный, который вместе с женой и сыном пришел на Металлический завод осенью 1941 г. К каждому рабочему были прикреплены члены экипажа ремонтируемого танка. Узлы машины собирали в утепленных помещениях, а остальные операции по ремонту танков по существу проводились под открытым небом, на морозе, так как цех, в котором велись ремонтные работы, представлял собой огромную шлакобетонную коробку, натопить которую в тех условиях было невозможно. Между ремонтируемыми танками были установлены небольшие жаровни, у которых обогревались рабочие. Ремонтируя боевые машины, больные рабочие привязывали себя к стволу орудия, чтобы не свалиться. И возвращенные в строй танки в назначенный срок стали выходить из ворот Металлического завода[761]. Обессиленные рабочие часто не выдерживали трудового напряжения и умирали прямо на рабочем месте, но на смену им приходили другие, тоже больные и слабые. Как отмечал затем сварщик Металлического завода А. Коршунов, в такое время рабочие «не могли позволить себе болеть»[762].

Ремонтом боевой техники были заняты и другие оборонные предприятия. Кировскому заводу было поручено восстановить в сжатые сроки партию поврежденных артиллерийских орудий. К выполнению этого фронтового задания были привлечены все наличные силы коллектива. 20 февраля 1942 г. на работу вышло 2416 человек из 10424 по списку[763]. Многие из них были больны, но пришли на свои рабочие места. Фрезеровщика Е. Ф. Савича во время выполнения ответственного производственного задания поддерживали его товарищи по работе. Комсомольцы Кировского завода по нескольку суток не уходили из своего цеха и выпустили сверх плана девять полковых пушек[764].

Ленинградские рабочие вместе с моряками Балтики возобновили в феврале 1942 г. ремонт боевых судов. Заводы выделили опытных инженеров, мастеров и рабочих, которые героически трудились совместно с экипажами кораблей. Для ускоренного ремонта подводной части тральщиков доковые работы были заменены работой в кессонах. Постройка кессонов, их заводка под днища кораблей, все корпусные и электросварочные работы проводились в условиях 30-градусных морозов. Все тральщики были возвращены в строй. Большую техническую помощь флоту оказывали рабочие «Электросилы», которым были поручены ремонт и изготовление 500 различных машин и приборов. Когда коллектив Адмиралтейского завода получил задание на ремонт торпедных катеров, на заводе почти не было нужных людей. Герой Социалистического Труда слесарь П.Арцибасов впоследствии вспоминал: «Стали мы собирать по городу специалистов. Судосборщика-корпусника Алексея Рыжкова привезли на салазках с Охты, подкормили малость. Он, то опираясь на палку, то сидя, показывал новым рабочим и матросам, что и как делать по выпрямлению корпуса и заделке пробоин. Некоторые рабочие окончательно выбивались из сил, шептали: “Простите, товарищи, не могу больше работать…”»[765]. Такие же слабые и больные рабочие трудились на ремонтных базах Военно-Воздушных Сил. С целью скорейшего возвращения в строй боевых самолетов Военный Совет Ленинградского фронта принял 21 февраля 1942 г. специальное постановление о выделении стационарам 130 дневных пайков «для больных, слабосильных рабочих», занятых на ремонте самолетов[766].

Такое адресное продовольственное обеспечение рабочих, занимавшихся ремонтом боевой техники Ленинградского фронта, помогло вернуть на производство сотни квалифицированных рабочих, но в силу ограниченных ресурсов не могло существенным образом повлиять на сокращение смертности в рабочих коллективах в феврале 1942 г., в том числе и среди их лучших представителей. В конце февраля 1942 г. в Смольном состоялось вручение правительственных наград передовым работникам ленинградской промышленности. Из 739 человек, награжденных Указами Президиума Верховного Совета СССР от 12 и 18 января 1942 г., 52 человека не дожили до получения своей награды, 68 человек пропали без вести, 66 человек не смогли прийти на награждение из-за болезни[767].

Выполнение заказов фронта оборонными предприятиями зависело от их снабжения топливом и электроэнергией, и 8 февраля 1942 г. ленинградское руководство обращается в Совнарком СССР с просьбой о выделении Ленинграду 59 тыс. т нефтепродуктов и 285 тыс. т угля. Москва реагировала оперативно: не только сразу удовлетворила эту просьбу, но и распорядилась направить 200 автомашин и 100 прицепов для перевозки топлива с восточного берега Ладожского озера на западный. 19 февраля первые 100 автомашин были доставлены из Москвы на станцию Войбокало специальным эшелоном[768].

Возобновление оборонных заказов позволило ленинградскому руководству поставить вопрос перед правительством о ликвидации задолженности по заработной плате рабочих и служащих предприятий союзной и республиканской промышленности Ленинграда, общая сумма которой на 1 февраля 1942 г. достигла 117 млн руб.[769] 15 февраля 1942 г. председатель Ленгорисполкома П. С. Попков обратился к заместителю председателя Совнаркома СССР Н. А. Вознесенскому с письмом о выделении банковских ссуд предприятиям Ленинграда на выдачу заработной платы за декабрь 1941 г. и январь 1942 г., обязав наркоматы срочно перевести средства для погашения выданных банком ссуд[770]. Как видно из приложенного к этому письму списка 33 предприятий и организаций оборонной промышленности, общая сумма задолженности перед ними по заработной плате за декабрь 1941 г. и январь 1942 г. составляла 67 млн 733 тыс. руб.[771]

Одновременно перед руководством обороной Ленинграда встал вопрос о том, как вовлечь в трудовой процесс рабочих временно законсервированных предприятий. Хотя администрация этих предприятий пыталась использовать рабочих на уборке заводской территории, снега, мусора, нечистот и других работах, их рациональное использование затруднялось отсутствием материального стимула к труду, поскольку все рабочие, числящиеся в штатах законсервированных предприятий, вне зависимости от участия в трудовом процессе, получали рабочие карточки и средний заработок (хотя и с большой задержкой). Ленинградский городской комитет партии посчитал такую «уравниловку» в феврале 1942 г. уже несправедливой и 16 февраля 1942 г. принял специальное постановление «Об извращениях в оплате рабочих, инженерно-технических работников на предприятиях г. Ленинграда, временно переведенных на консервацию»[772].

В соответствии с этим постановлением руководители предприятий обязывались в кратчайшие сроки укрепить трудовую дисциплину, учитывать участие рабочих в трудовых работах в их заработной плате. С этого времени рабочие, редко появлявшиеся на своих предприятиях, стали постоянно выходить на работу и выполнять ежедневные задания администрации[773].

Одной из важнейших задач руководства обороной Ленинграда в феврале 1942 г. стала организация и проведение массовой эвакуации населения. Как уже отмечалось, постановление об эвакуации из блокированного города 500 тыс. ленинградцев Государственный Комитет Обороны принял 22 января 1942 г., но в силу целого ряда причин и прежде всего неподготовленности городских властей к реализации этого постановления в январе 1942 г. удалось эвакуировать всего немногим более 11 тыс. человек[774]. В феврале 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта, стремясь добиться перелома в эвакуации ленинградцев, принял целый ряд решений и постановлений, направленных на улучшение организации питательных и санитарно-контрольных пунктов на всем пути следования эвакуируемых. Среди них – постановление Военного Совета от 19 февраля 1942 г., об эвакуации из Ленинграда, начиная с 21 февраля 1942 г. ежедневно пассажирскими поездами с Финляндского вокзала не менее 5 тыс. человек и автомашинами – до 1200 человек. Ответственность за перевозку населения на автомашинах со станций Борисова Грива и Ваганово через Ладожское озеро возлагалась на начальника ледовой дороги генерал-майора А. М. Шилова[775]. К сожалению, многие из них не были выполнены.

Решившимся покинуть осажденный город и попавшим в списки эвакуированных предстояли тяжкие испытания изнурительной дорогой, нередко в нечеловеческих условиях. Для большинства ослабленных и больных ленинградцев испытания начинались с первых же шагов на пути к начальному пункту эвакуации – Финляндскому вокзалу. «Добирались мы до вокзала вместе с Олей Мельниковской на саночках, куда сложили свои пожитки, – вспоминала студентка ЛГУ Ф. Л. Попенко. – Сначала я шла рядом с Олей, но потом идти не смогла. Оля усадила меня на санки сверху нашего барахла и потащила и меня и вещи. Многие говорили ей, чтобы она меня бросила, так как я все равно умру, но Оля дотащила меня до поезда, а потом и сама свалилась. В вагоне уже я за ней ухаживала»[776]. Со всех концов города еле живые люди тянули саночки со своим скарбом. «К вечеру 27 февраля наибольшее число эвакуированных собралось на Финляндском вокзале, – вспоминал профессор С. С. Кузнецов, назначенный начальником одного из университетских эшелонов. – Вокзал представлял жалкое и ужасное зрелище. Во многих местах он сильно пострадал от бомб, залы обледенели, стены покрылись толстым слоем копоти, блестевшей изморозью; освещались залы редкими, сильно чадившими коптилками»[777].

На эвакопункте Финляндского вокзала отъезжающим был положен мясной обед и 1 кг хлеба в дорогу. Увы, были отмечены случаи, когда вкусившие обильной пищи и попавшие в вожделенный вагон люди умирали еще до того, как поезд отправлялся в путь[778]. Поезда, следовавшие до Ладожского озера, преодолевали путь до станции Борисова Грива (всего несколько десятков километров) более суток, вагоны в них не отапливались. В Борисовой Гриве ленинградцы помногу часов ожидали грузовых, как правило, открытых автомашин, чтобы на них преодолеть короткий (30 км), но полный смертельной опасности «прыжок» через Ладогу. Достигнув на восточном берегу Ладожского озера населенных пунктов Кобона и Лаврово, эвакуируемые отправлялись далее по Северной железной дороге со станции Жихарево в многодневное изнурительное путешествие к месту назначения. Начальник транспортного отдела НКВД Северной железной дороги в докладной записке в Ленинградский обком партии[779] сообщал, что, «несмотря на указания директивных органов, перевозка населения, эвакуируемого из Ленинграда, проходит крайне неудовлетворительно». В записке приводились вопиющие факты, которые выяснялись по прибытии в Вологду эшелонов с эвакуированными ленинградцами. При проверке прибывшего 12 февраля 1942 г. на станцию Вологда-2 эшелона № 446 в составе 72 теплушек, в которых находилось 2750 человек, выяснилось, что вагоны не были оборудованы съемными досками и люди были вынуждены лежать на своих вещах или на полу, отсутствовали вагон-изолятор и кипятильники, медицинская помощь в пути следования не оказывалась, а вагоны находились в антисанитарном состоянии. В результате только в этом эшелоне было обнаружено 70 человек больных, 8 человек умерших, кроме того, на ст. Волховстрой было снято из вагонов 17 трупов, на ст. Бабаево – 20, на ст. Череповец – 7[780]. Студентка ЛГУ Ольга Мельниковская свидетельствовала, что за время в пути университетского эшелона с 28 января по 11 марта 1942 г. из 60 человек в ее вагоне 12 умерло в дороге[781].

С каждым годом мы узнаем все новые факты о страданиях и потерях, которыми сопровождалась эвакуация ленинградцев на всем протяжении их следования из блокированного города. Но и среди этих фактов поражает трагическая судьба учеников Ленинградской спецшколы ВВС. Из 405 учеников этой школы, начавших 5 февраля 1942 г. свой путь в далекий Горно-Алтайск, до места назначения добрались только 216 человек, которых сразу же положили в больницу по причине их физического истощения. 109 учеников этой школы погибли в дороге, из них 61 умер прямо в поезде, а 48 были высажены по пути следования и умерли в больницах и госпиталях[782].

Исследователям еще предстоит хотя бы примерно определить общую цифру потерь ленинградцев во время эвакуации. По неполным данным, только на ленинградском участке в пути и на станционных пунктах в январе-феврале 1942 г. умерли более 4 тыс. человек[783]. Скорбя о многих тысячах погибших по пути следования вглубь страны, следует помнить, что в труднейших условиях февраля 1942 г. было эвакуировано из осажденного Ленинграда 117,5 тыс. человек[784].

В феврале 1942 г. войска Волховского и Ленинградского фронтов, выполняя указания Ставки Верховного Главнокомандования, продолжали настойчивые попытки деблокировать Ленинград, хотя обещанных подкреплений из резерва Ставки так и не получили, в то время как противник значительно усилил свои части в районе Мясного бора против 2-й ударной армии, которой в конце января 1942 г. удалось прорвать оборону немцев. Командующий Волховским фронтом генерал армии К. А. Мерецков, учитывая важность занятого войсками 2-й армии плацдарма, приказал сосредоточить на этом направлении максимум сил и средств, чтобы любой ценой расширить горловину прорыва. При поддержке артиллерии и танков части Волховского фронта овладели 12 февраля населенными пунктами Любино Поле и Мостки, что позволило расширить узкий коридор, связывавший головные части 2-й ударной армии с основными силами и тылами до 13 км[785]. Развивая успех, войска Волховского фронта сходу атаковали немцев в Красной Горке и после короткого боя захватили этот стратегически важный населенный пункт. К сожалению, действия войск Ленинградского фронта на любанском направлении развивались не столь успешно и какой-либо реальной помощи войскам Волховского фронта в окружении любанско-чудовской группировки противника не оказали. Перебросив сюда две дивизии, немецкое командование приостановило наступление наших войск на Любань[786].

Тем не менее скромные успехи, достигнутые на любанском направлении в основном войсками Волховского фронта, Ставка расценила как благоприятную возможность для решительных действий по освобождению Ленинграда от блокады. Вероятно, не случайно в приказе Народного Комиссара обороны И. В. Сталина от 23 февраля 1942 г. появилось оптимистического утверждение: «Не далек тот день, когда Красная Армия своим могучим ударом отбросит озверелых врагов от Ленинграда»[787]. 28 февраля 1942 г. Ставка внесла изменения в первоначальный план по деблокаде Ленинграда и, переоценив значение прорыва 2-й ударной армии, поставила перед войсками Волховского и Ленинградского фронтов задачу: встречными ударами окружить и уничтожить любанско-чудовскую группировку противника и после ее разгрома наступать на Тосно и Сиверскую, ликвидировать вражеские войска в районе Мги и тем самым открыть дорогу в осажденный Ленинград. «Станцией и городом Любань безусловно овладеть и прочно закрепиться не позднее 4–5 марта», – говорилось в директиве Ставки. Вместе с тем сколько-нибудь значительных сил дополнительно не было выделено, поскольку в Ставке по-прежнему считали, что оборона противника на этом направлении вот-вот развалится[788].

Одновременно с получением этой директивы на Волховский фронт в качестве представителя Ставки был направлен по его просьбе маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов, который передал генералу К. А. Мерецкову требование И. В. Сталина – возобновить наступление, чтобы как можно скорее перерезать стратегически важный участок железной дороги Любань – Чудово. Однако пребывание Ворошилова не принесло желаемых (или обещанных) результатов, и политбюро ЦК ВКП(б), рассматривая вопрос о Ворошилове 1 апреля 1942 г., в своем постановлении специально отметило: «Желая еще раз дать возможность товарищу Ворошилову использовать свой опыт на фронтовой работе, ЦК ВКП(б) предложил товарищу Ворошилову взять на себя непосредственное командование Волховским фронтом. Но товарищ Ворошилов отнесся к этому предложению отрицательно и не захотел взять на себя ответственность за Волховский фронт, несмотря на то, что этот фронт имеет сейчас решающее значение для обороны Ленинграда, сославшись на то, что Волховский фронт является трудным фронтом, и он не хочет проваливаться на этом деле»[789]. Как показало дальнейшее развитие событий, Волховский фронт оказался действительно трудным фронтом.

Тем временем ленинградское радио настраивало жителей осажденного города на скорое избавление от блокады. В дневниках ленинградцев все чаще появляются такие записи: «Настроение населения приподнятое и бодрое в связи с официальными сообщениями по радио об активных наступательных боях наших войск. Со дня на день все ждут с нетерпением окончательного прорыва вражеской блокады нашего города»[790]. Однако надеждам ленинградцев на скорое избавление от блокады в очередной раз не суждено было сбыться.

Не расставаясь с надеждой на скорое освобождение от блокады, ленинградцы каждый на своем посту стремились преодолеть блокадные невзгоды, и в этом помогала ожившая в каждой квартире черная тарелка репродуктора: с середины февраля 1942 г. в осажденном Ленинграде была восстановлена постоянная радиотрансляция во всех районах города. Теперь, начиная с 6 утра и до 11 часов вечера, по радио регулярно передавались выпуски известий Советского Информбюро о событиях на фронтах войны, указы и постановления правительства, телеграммы из-за границы, материалы из центральных газет. Снова по радио зазвучала музыка. Учительница В. Г. Ананьева вспоминала о волшебной силе ожившего в февральские дни в домах ленинградцев столь привычного ранее голоса: «… Радио нарушает тягостную тишину в полупустой холодной квартире, заставляет вспоминать далеко отодвинутые пережитые бессмертные творения слова и музыки… Я слышу голос Всеволода Вишневского, слышу его дыхание в микрофон, и для меня он – символ наших защитников, сильных, умных и глубоко душевных русских людей, говорящих с линии огня»[791].

Понимая, как важно для ленинградцев слово поддержки и ободрения, работники Ленинградского радиокомитета продолжали в труднейших условиях готовить и выпускать в эфир радиопередачи. В феврале 1942 г. умерли от дистрофии его талантливые сотрудники Николай Верховский, Леонид Мартынов, Всеволод Римский-Корсаков. Их не мог спасти даже стационар в «Астории»[792]. В эти критические дни, когда больные дикторы и чтецы оказались не в состоянии вести передачи у микрофона, их заменили артисты радио И. Горин и К. Миронов. Чтобы устоять перед микрофоном, сотрудники радиокомитета придумали специальное приспособление, опираясь на которое вели передачи[793]. 22 февраля 1942 г. Ольга Берггольц прочитала в очередном, 195-м выпуске «Радиохроники» только что написанную ею поэму «Февральский дневник». Прочитала вопреки запрету партийных кураторов, ответственность за этот вызов взяли на себя председатель Радиокомитета В.Ходоренко и его художественный руководитель Я. Бабушкин[794]. Пронзительная правда этой поэмы произвела на всех, кто тогда ее услышал, неизгладимое впечатление.

В феврале 1942 г. стала возрождаться и культурная жизнь Ленинграда. 8 февраля 1942 г. бюро Ленинградского горкома партии рассмотрело предложение Ленинградского отделения Союза художников о подготовке выставки «Ленинград в дни Великой Отечественной войны». Было решено лучшие работы этой выставки передать на Всесоюзную выставку в Москве. Ленинградским художникам было что показать: ведь даже в январе 1942 г. они устроили свою выставку, представив на нее 126 картин и эскизов[795]. В феврале 1942 г. на обледеневшем Невском проспекте можно было часто видеть художника Вячеслава Пакулина, который, имея специальное разрешение, писал свои картины с блокадной натуры, картины, казавшиеся со стороны «странными и жуткими»[796].

8 февраля 1942 г. Исполком Ленгорсовета принял решение: «Продлить выдачу супов на февраль месяц без карточек для актеров и обслуживающего персонала»[797]. Это относилось в первую очередь к Театру музыкальной комедии, который после того, как здание театра было повреждено, стал давать свои спектакли в помещении Академического театра драмы им. А. С. Пушкина. В январе 1942 г. из-за отсутствия электроэнергии спектакли были временно прекращены. 28 февраля 1942 г. Театр музыкальной комедии согласно решению бюро горкома партии был подключен к снабжению электроэнергией[798] и начал готовиться к возобновлению своих спектаклей.

Не прекратила своей творческой деятельности и оставшаяся в блокированном городе большая группа композиторов. Известный композитор Б. В. Асафьев, работая в небольшой комнатушке в театре им. А. С. Пушкина, не имея даже рояля, написал Четвертую симфонию «Родина». В одном из своих писем он писал 25 февраля 1942 г.: «Я жив. Бодр духом… Пишу много музыки, светлой, ясной, суровой, в совсем новом для меня стиле»[799]. Ленинградские композиторы, как и другие творческие союзы, понесли огромный урон. Тягот голодной зимы не выдержали более 20 композиторов[800].

Возрожденная тяга к жизни, первые признаки которой были отмечены в начале февраля 1942 г., теперь проявлялась все отчетливее в поведении и настроении ленинградцев. «Даже в очереди за водой видны улыбки на лицах граждан и больше взаимной уступчивости и вежливости»[801], – отметил 23 февраля Н.П. Горшков в своем дневнике. «Хочу дожить до зелени и до солнца»[802], – писала 28 февраля 1942 г. в своем дневнике 50-летняя жительница Т. К. Великотная. К великому сожалению, многим ленинградцам, как и самой Т. К. Великотной, не удалось дожить до осуществления этой заветной мечты.

Февраль 1942 г., последний месяц первой блокадной зимы, стал переломным в противоборстве Жизни и Смерти в осажденном Ленинграде. Хотя смерть еще продолжала уносить десятки тысяч его жителей, те, кто сумел противостоять ужасам и лишениям самых голодных месяцев блокады, почувствовали, что самое страшное время они пережили, не капитулировав перед немецко-фашистскими варварами. Принимаемые руководством обороны Ленинграда и Москвой энергичные меры по возрождению жизни в городе укрепляли надежду ленинградцев на избавление от вражеской осады. Понимание того, что пик трудностей пройден, пришло в это время и к руководителям города. Об этом можно судить по весьма откровенному признанию одного из самых ответственных руководителей – секретаря Горкома партии А. А. Кузнецова, который именно в феврале 1942 г. на одном из партийных активов заявил: «…Мы сохранили народ, мы сохранили его революционный дух, и мы сохранили город. Мы не раскисли. Мы знали, что 125 граммов хлеба не является необходимым прожиточным минимумом, мы знали, что будут большие лишения и будет большой урон. Но ради города – города в целом, ради всего народа… отечества, мы пошли на это дело и дух наших трудящихся сохранили – мы тем самым сохранили и город…»[803]. Испытав невиданные лишения и понеся огромный урон, ленинградцы имели моральное право сказать: «Мы сохранили свой город!».

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Февраль

1 февраля. (Воскресенье). Мороз -12°. Редкие облака, временами мелкий снежок. Дует восточный ветер с порывами. Весь день хорошо слышна арт. пальба с востока и с южной стороны. В обледенелом городе никаких особых перемен нет. Люди ходят по улицам с ведрами в поисках воды. Везут воду в бочках на саночках в столовые, магазины и т. д. Хлеба в булочных достаточно, очередей нет. Досадует всех задержка выдачи хлебопродуктовых карточек на февраль. На многих предприятиях и в домохозяйствах карточки выдаются только вечером, вследствие чего многие граждане на сегодня хлеба не получили. Какая-то организационная неувязка.

На толкучке у рынка (Кузнечного) идут обменный торг и спекуляция. На хлеб меняют все что хотите. На деньги купить что-либо очень трудно. Напр., за папиросы (пачка 20 шт.) стоимостью в 1 руб. («Звезда» и др.) платят до 40 руб. Папиросы «Беломор» – до 60 руб. Пачка табаку 100 гр. – от 300 до 400 гр хлеба. Хлеб на деньги редко, 40 руб. за кусочек около 100 гр. Шоколад, плитка 100 гр. – 200 руб. Ботинки мужские желтые, новые, размер 38 на кожан. подошве, модельные – просят полтора кг хлеба. Дорогие безделушки, статуэтки, посуда идут за бесценок, за кусочки хлеба от 100 до 200 гр.

На хлеб меняют мыло, спички, свечи, дрова мелкими связками и прочие вещи домашнего быта. Спички за деньги продаются по 10 руб. за коробку. Табак за деньги не продают. Очень много желающих приобрести жиры (масло, сало) для больных, но жиров совсем нет. Жиры и по карточкам были выданы всего по 50 гр. в январе.

2 февраля. Мороз -12°. Слабый восточ. Ветер. Пасмурно. Ночью подсыпало снежку. Арт. пальба на фронте, как и вчера. В городе без перемен. Хлеб без очереди. Продукты в магазине подвезены не полностью и не во все. Недостает сахара, круп, мяса. Остальные виды продовольствия, как, например, масло или другие жиры к выдаче не назначены. Народ сильно голодает, и смертность чрезмерно велика. Бани нигде не работают, нет воды и топлива.

3 февраля. Мороз -17° утром, к вечеру -11°. Весь день большею частью ясная погода. Редкие облака. Ветер слабый с востока. Хлебный вопрос успокоился. Очередей в булочных нет. С продуктами все так же плохо; нет в магазинах совсем или мало. Все ждали, что по новым февральским карточкам будут побольше выдавать, но не выдано еще то, что следовало в январе.

Покойников всюду много. Арт. стрельба на фронте весь день.

4 февраля. Мороз -16°. Ясно. Редкие и туманные облачка. Ветер северо-восточный. Вечером мороз -11°.

В течение дня с перерывами частая сильная пальба орудий на фронте.

Никаких изменений в жизни города нет. Всюду холод и голод, и трупы умерших.

Сегодня сослуживец Роман Вас. Христофоров в присутствии Большакова Гр. Ив. и Струкова Влад. Ив. рассказывал ужасные вещи. Будучи вчера по делам службы (пропажа автомашины, оставленной на улице на ночь, ввиду порчи в пути) в Уголовном розыске, видел двенадцать человек арестованных женщин, пойманных с поличным и обвиненных в людоедстве. Все они не отрицают обвинения, из-за голода они не смогли справиться даже с отвращением.

Одна женщина говорила, что когда муж ее, умирая, потерял сознание, то она отрезала ему часть тела от ноги, чтобы сделать варево и накормить голодных детей, также умиравших, и себя, уже совершенно отчаявшуюся и обессиленную. Другая говорила, что она отрезала часть от трупа на улице, замерзшего от голода, но за ней следили и поймали на месте преступления. Женщины среднего возраста, около 30 лет. Малокультурные, грубые. Сознавая свою вину, плачут и сокрушаются, уверенные, что их приговорят к расстрелу. Все это слишком ужасно.

Сегодня говорили о многих случаях кражи продуктовых и хлебных карточек у женщин и, в особенности, у малолетних, посланных матерями в булочную или магазин. Воруют из карманов и сумочек, но более просто вырывают из рук, причем часто часть оборванных карточек остается в руках жертвы. Такой случай был с одной работницей н/завода 2 февраля, причем с помощью ответственной на заводе по выдаче карточек разорванные остатки карточки участковое бюро по выдаче карточек обменяло на новые. О случаях людоедства и бандитизма в городе говорят уже открыто, без стеснения.

Сегодня враг обстреливал город вечером из дальнобойных орудий. Передавали, что снаряды рвались в Октябрьском районе.

5 февраля. Мороз -17°. Очень ясная погода. Золотистое солнце на фоне чистого неба поднималось над горизонтом. Снег и иней красиво искрится от косых лучей солнца. Слабый ветерок тянет с востока. Дым из дымовых труб поднимается кверху почти прямо вертикально. Весь день простояла такая хорошая ясная погода, но холодно и всем хочется скорей тепла, чтобы как-нибудь ожил ледяной город.

Но с наступлением теплых дней, когда начнется таяние массы неубранного и невывезенного снега и всех вылитых во дворы нечистот и помоев, возможны вспышки всевозможных эпидемий, т. к. город сильно загрязнен, а люди очень ослабли от голода. Уже теперь очень много больных расстройствами пищеварения, многие страдают поносами и еще больше ослабевают и гибнут.

На фронте города пальба идет весь день почти беспрерывно. Высоко в воздухе слышно было гудение самолетов. Теперь не знаем, когда бывает воздушная тревога, т. к. радио в большинстве районов города не работает совсем, а где и бывают краткие передачи, то с обрывами и непостоянно. Как бывало, газеты выходят с большим опозданием, и к тому же почта уже не доставляет их по домам. Надо ходить на почту лично или кому-нибудь по уполномочию от домохозяйства для всех в порядке трудповинности.

Хлеб сегодня в булочных всюду имеется без очередей. Почти повсюду в магазинах началась объявленная выдача продуктов в счет нормы за январь. В магазинах с утра столпотворения, всюду очереди, т. к. все голодны и не хотят ждать, когда будет свободнее, а многие боятся, что пропадут продукты, т. к. может истечь срок выдачи по январским карточкам. Сегодня выдают:

рабочим: сахар или сах. песок по 300 гр.

Крупа по 350 гр.

Мясо по 200 гр.

Служащим: сахар 200 гр. Крупа. Мясо по 150 гр.

Иждивенцам: сахар 150 гр. Крупы нет, мяса по 100 гр.

Выдача сливочного масла объявлена на завтра. Рабочим по 200 гр. Служ. 150 гр. Иждивенцам 100 гр. Детям 150 гр.

6 февраля. Всю ночь беспрерывно бухали тяжелые орудия. Утром мороз -20°. Погода такая же ясная, как и вчера. Солнце ярко светит весь день. Ветер очень слабый, с востока. К вечеру температура повысилась до -13°. В течение дня пальба слышна изредка. С раннего утра большие очереди в магазины за продуктами и, главным образом, за маслом, которое сегодня всем выдается. В булочных хлеб без очереди, причем качество хлеба стало хорошее. Хлеб без примеси и пропеченный, отпускается по цене за кг 1 руб. 25 коп. ржаной и по 1 руб. 70 коп. из простой пшеничной муки, но качеством он не лучше ржаного, только несколько светлее. Сегодня очень плохо с подачей воды. Люди разбивают лед, намерзший в предыдущие дни в местах, где пробивалась вода на поверхность из водопровода, и несут этот лед растапливать домой.

Сегодня сообщали, что в разных местах города вспыхивали пожары от печек-времянок. На месте давно угасшего пожара на Литовской ул. (б. дом Торкачева) сегодня произошел несчастный случай. Обвалились обгоревшие перекрытия при раскопках гражданами для себя остатков уцелевшего дерева на топливо. Полагают, что сильно пострадали четыре человека. Сегодня в магазине «Бакалея» на углу Разъезжей ул. и ул. Марата во время выдачи масла произошла давка, шесть человек раздавлено и шесть сильно перемяты.

7 февраля. Мороз -15°. С утра пасмурно, шел небольшой снежок. В течение дня несколько раз прояснялось. Восточный слабый ветер. Все время с ночи изредка слышны отдельные выстрелы из тяжелых орудий с фронта. В жизни города никаких изменений нет. Все так же голод, холод, лишения, трупы умерших, брошенные на улицах, во дворах домов, на льду Невы. Без гробов, запакованные в разное тряпье. Пешеходы с исхудалыми лицами едва передвигают ноги. Идущие бодрым шагом встречаются редко.

Сегодня еще хуже подается вода, так, например, с Литовской ул. за водой пришлось идти на Боровую ул., т. е. в отдаленный квартал.

8 февраля. Мороз -13°. Весь день пасмурно, без осадков. Ветрено. Стрельба слышна была всю ночь и весь день с небольшими перерывами. В городе все та же невеселая картина, никаких перемен не произошло. Холод, голод. Лишения.

9 февраля. Мороз -10°. Очень пасмурно. Идет снег. Ветер слабый.

Пальба на фронте весь день редкая. Днем температура -8°. В городе без изменений. Идет разговор среди населения о якобы предстоящей прибавке 100 гр хлеба к выдаваемому пайку. Все ждут.

Все изголодались. Воды все еще нет.

10 февраля. Пасмурно весь день. Теплее. Темпер. -8°. Пальба, весь день редкая с перерывами, к вечеру усилилась. Хлеб в булочных без очереди, ожидаемой прибавки нет.

11 февраля. Очень пасмурно. С утра метель. Температ. -9°.

Стрельба из орудий на фронте доносится изредка. В городе никаких существенных перемен в окружающей обстановке, кроме приятной для населения прибавки нормы выдачи хлеба. С сегодняшнего дня хлеб выдается по карточкам:

рабочим вместо 400 гр. – 500 гр.,

служащим 300 гр. – 400 гр.,

иждивенцам 250 гр. – 300 гр.,

детям 250 гр. – 300 гр.

Повсюду на собраниях официально обещано выдать в феврале норму продуктов полностью по карточке, т. е. крупа рабоч. 2 кг, служ. 1,5 кг, ижд. 1 кг.;

Масло 0.9, 0.5, 0.4;

Сахар-;

Мясо – .

На март намечается дополнительно прибавка по 100 гр. хлеба.

12 февраля. Мороз -12°. Небольшая облачность, без осадков. Временами проясняется. Днем теплее, до -6°. Тихо. Пальба на фронте редко. Днем, около 18 ч, обстрел из дальнобойных орудий по городу. В городе за сутки никаких изменений. Хлеб без очереди. В магазинах приступили к выдаче крупы всем категориям. Имеется ячневая, пшено, чечевица, горох, перловая. Детям: манная и рис. Сахар предполагается к выдаче завтра. Мясо – неизвестно когда. Самое главное, необходимое населению в данное время, – это жиры, животные и растительные, но их пока нет.

Сегодня А. П. Горшкова передавала рассказ своей соседки (прожив, в Дровяном пер.), как несколько времени тому назад во время сильных морозов ее муж Николай Макарович Калмыков (инженер с з-да «Красный Треугольник») нашел во дворе замерзшую дохлую кошку, которую он принес домой и приготовил в пищу себе и жене. Через несколько дней ему удалось найти такую же кошку, они ее тоже съели после соответствующей обработки и приготовления. Таких случаев в городе, конечно, бесчисленное множество, т. к. голод заставляет обратить в пищу всех собак и кошек, и голубей, и в городе их сейчас почти нигде не встретишь, даже породистых, т. к. их нечем кормить.

13 февраля. Утром мороз -15°. Без ветра. Туман. Все покрылось инеем. Днем темп. -6°. Падал легкий снежок. Облачно. Пальба слышна во второй половине дня. В городе без перемен. В магазинах начали выдавать сахарный песок в счет нормы за февраль.

14 февраля. В течение всей ночи была слышна беспрерывная канонада арт. орудий с фронта. По всем признакам, на нашем Ленинградском фронте идут упорные бои. С утра весь день канонада гремит беспрерывно. В ответ враг сегодня обстреливал город из дальнобойных пушек. Ясно слышен свист и разрыв снарядов над городом.

Никаких внешних существенных изменений в городе не наблюдается. Погода сегодня мягкая, даже теплая. Утром тем. -9°. Днем температура повысилась до -3°. Облачность небольшая. На улицах заметно больше народа благодаря потеплению. Всюду очереди за водой около установленных на улицах в некоторых местах кранов на пожарных колодцах.

15 февраля. Воскресенье. После 3 ночи, с небольшими перерывами, весь день идет на фронте арт. канонада. Слышны тяжелые глухие удары крупных орудий.

Днем враг обстреливал город из дальнобойных пушек. Погода сегодня теплая, небольшая облачность. Утром температура -3°, днем +1°. Валенки, не снимаемые всю зиму, приходится вооружать галошами или обувать ботинки и боты. Местами на улицах сыро, а там, где берут воду из установленных кранов на уличных колодцах, разливанное море. Вода хлещет в подставляемые ведра, и большая часть бежит ручьями в сточные колодцы, большинство которых покрыто толстым слоем льда и снега, отчего вода и разливается вокруг большими лужами, ручьями.

Ввиду массовых желудочных заболеваний дано указание домохозяйствам и предприятиям обеспечить население чистой водой из водопровода, для чего и устанавливаются повсюду на улицах краны, чтобы население не черпало воду, где попало, на мостовой или в реках и каналах, грязную, зараженную. Установщики кранов следят и за порядком при раздаче воды. С наступлением темноты краны убираются.

В городе идет массовая эвакуация населения. Не занятые работой люди, домохозяйки, жены военнослужащих и все уволившиеся с работы могут записаться на эвакуацию в местных райсоветах в особ, комиссиях и выехать из города с багажом 35 кг на человека. Поездом едут с Финляндского вокзала до Ладожского озера, а там – на автомашинах по льду через Ладожское озеро до ж. д. станции (Волхов), откуда уже поездом дальше на Тихвин – Вологду и вглубь страны.

Сообщают, что в последние дни уходит до 4-х поездов с эвакуируемыми, примерно от 2-х до 3-х тысяч человек в каждом. Помимо отправки поездом, многие устраиваются ехать на автомашинах, доставляющих продукты и грузы с того берега Ладожского озера и возвращающихся порожняком из города вновь за продуктами. Предположительно в этих автомашинах уезжают от 1 до 3-х тысяч человек в день. Есть также эвакуация на самолетах. Всего за сутки при благоприятной погоде разными путями уезжают из города до 15 тысяч человек. Да, как говорят, в иные дни столько же умирает от истощения. Население в городе заметно уменьшается. Несмотря на уничтоженные пожарами дома, сломанные деревянные на дрова, разрушенные бомбежкой и снарядами врага, жилплощадь в городе имеется, и всем лишившимся по разным причинам своей жилплощади таковая предоставляется немедленно за счет умерших и уезжающих. Жалоб на недостаток жилья теперь нет. Кроме того, население самоуплотнилось в теплые углы ввиду суровых морозов и недостатка топлива. Из экономии топлива всюду дымят печки-времянки (буржуйки). Кстати сказать, в последние дни пожары в домах от времянок резко сократились, т. к. введен пожарный надзор и само население, напуганное пожарами, стало аккуратнее и бдительнее. Сегодня в городе повсеместно работает исправно радиотрансляция.

16 февраля. Канонада на фронте с небольшими перерывами продолжается круглые сутки: и ночью, и днем. Сегодня враг также дал несколько снарядов по городу днем.

Погода сегодня ясная, облачность небольшая, часто светит яркое солнце. Утром мороз -15°. Днем несколько теплее, до -8° на солнце. В городе никаких особых перемен нет. В магазинах всюду идет выдача населению сахарн. песка, крупы и мяса. Мясо мороженое, доброкачественное – говядина и баранина. Со вчерашнего дня начала исправно функционировать радиопередача. Слушаем в 6, в 7, в 11 ч и т. д. свежие новости, последние известия от Советского Информюро, телеграммы из-за границы, концерты, лекции и т. д.

После 21 ч начался сильный обстрел города и продолжался примерно до 0 часов ночи. Канонада на фронте в этот период очень интенсивна.

17 февраля. Канонада и обстрел города продолжаются с перерывами, как и вчера. По радио сообщали о наступательных боях наших войск на разных фронтах: Западном, Южном, Ленинградском. Но наш Ленинград все еще в кольце блокады, кроме выхода через лед Ладожского озера. В городе никаких существенных перемен. Умирающих от недоедания, несмотря на несколько увеличенную выдачу хлеба и продуктов, по-прежнему очень много.

Сегодня утром мороз -17°. Днем -10°. Погода ясная, без осадков. На улицах – очереди за водой у кранов. С 19 часов враг обстреливает город снарядами.

18 февраля. Погода ясная, солнечная. Утром мороз -17°, днем на солнце -5°. Арт. канонада и ночью, и днем значительно меньше, чем вчера.

Днем обстрел, слышны разрывы снарядов над городом. Обыкновенно при обстреле враг дает подряд несколько выстрелов, от 5 до 30, а затем прекращает.

В городе без перемен.

В поликлиниках очень много больных на запись к врачам и очереди даже для вызова врача на дом. Врачи приходят к больным на дом только дней через 7-12 после вызова, бывает большей частью приходит медсестра или кто-нибудь из среднего медицинского персонала, т. к. врачей не хватает ввиду перегрузки. В городе много заболеваний желудочными болезнями, гл. образом поносы, вконец истощающие людей. Есть уже заболевания сыпным тифом, как следствие отсутствия бань, которые давно закрылись за отсутствием воды, топлива и света. Мыла также недостаток. В январе мыло хозяйственное было выдано по 250 гр. на человека, а в феврале до сих пор о выдаче мыла нет разговоров, т. к. мыловаренные заводы не работают. Туалетное мыло вовсе не выдается. Сегодня шел слух, что на днях будет объявлен в городе карантин ввиду заболеваний, и въезд и выезд из города будет воспрещен. Слух сомнительный.

19 февраля. Погода ясная, солнечная. Утром мороз -19°. Днем на солнце -5°. Тихо. Пальбы из орудий на фронте сегодня мало.

Сегодня по радио сообщали от Советского Информбюро, что на Ленинградском фронте подбиты три батареи врага, обстреливающие Ленинград. Давно уже не было над городом вражеских самолетов, и давно уже не слышали зловещего звука сирены по радио, предупреждающего о воздушном налете врага, но вот сегодня, в 20 часов вечера, неожиданно во время передачи по радио концерта загудела сирена. Вражеские воздушные пираты, видимо, пытаются прорваться к городу громить мирное население. В 20 ч 20 м дан отбой, враг не появился, все было тихо.

В жизни города за сутки никаких перемен нет.

Сегодня по радио объявлено, что с 20.02 разрешена продажа по карточкам по 150 гр. сушеных овощей всем группам населения.

20 февраля. Утром мороз -14°. Туман. Все покрыто инеем. Днем пасмурно. Темпер. -7°. Сегодня никакой пальбы и обстрела не слышно.

По радио передавали об активных наступательных боях наших войск. Много уничтожено врагов, взяты трофеи и пленные.

В городе без изменений. Объявлено по радио о выдаче с 21.02 в счет февральских норм, мяса рабоч. по 450 гр. Служ. 250 гр. Иждивенцам 125 гр. Детям 125 гр. Согласно постановлению о приведении в порядок города, содержании в чистоте улиц, дворов, домов, квартир, об уборке грязи, нечистот, снега, сообщали по радио, что многие, виновные в допущении загрязнения и в непринятии мер, сняты с работы и привлечены к ответственности. Борьба за чистоту начата.

Вечером сообщали, что обстрел города врагом все же был между 17–18 ч вечера, в районе завода им. Марти.

21 февраля. Ясная солнечная погода, временами редкая облачность. Утром мороз -12°, днем температура повышалась до -6°. В городе почти никаких изменений. Так же все еще везут много трупов на кладбище и в морги, большею частью без гробов, зашитые в ткани (простыни, одеяла, мешки). Движение пешеходов и вообще движение на улицах очень незначительное. В магазинах очереди за мясом, сушеными овощами (капуста и картофель) и крупой, т. е. за тем, что было объявлено к продаже по карточкам. С отпуском воды наблюдается больше порядка. Воду достать легче.

Сегодня по радио объявлено о выдаче с завтрашнего дня (с 22.02) масла или жиров в счет февральских норм. Рабочим и ИТР по 150 гр. Служ. и иждивенцам по 100 гр. и детям по 100 гр. Кроме того, очередная выдача крупы (тоже с 22.02). Рабочим по 500 гр., служ. 375 гр. Иждивенцам 250 гр. Детям 300 гр. Хлеб теперь выпекается очень хорошего качества, получать хлеб утром и днем приходится с небольшим ожиданием в очереди, вечером свободно.

Радиотрансляция с 15.02 работает во всех районах города исправно. Передачи начинаются в 6 ч утра. Передается всегда вечерний выпуск Советского Информбюро о событиях на фронтах войны за истекший день. Затем передачи следуют друг за другом в 7 ч, в 9 ч, в 11 ч. В 12 ч сообщается утренний выпуск известий Сов. Информбюро за истекшую ночь. Затем передачи в 13 ч, 14 ч, 17 ч, 18 ч и до 23 ч вечера. Кроме официальных сообщений о ходе военных действий, указов и распоряжений правительства передаются по радио статьи из газет, телеграммы из-за границы, информации, беседы, лекции, выступления артистов, музыкальные концерты и в граммофонной записи и т. д. Около 23 ч передача прекращается музыкой «Интернационала», нашего гимна. Т. к. газеты выходят с опозданием, то только по радио мы своевременно узнаем, что творится в Советском Союзе и за границей.

22 февраля. Воскресенье. Ясная солнечная погода. Утром мороз -18°. Днем -7°. Ночью, около 5 ч, была слышна далекая канонада арт. орудий. Днем в 13 ч 30 м враг усиленно обстреливал город. Выпущено около 50–60 снарядов. Спустя некоторое время, раза три, было еще по несколько выстрелов.

В жизни города никаких изменений не наблюдается. Сегодня больше, чем в остальные дни недели, отвозят умерших на кладбище и в морги. С утра саночки с зашитыми трупами тянутся друг за другом.

В магазинах очереди за продуктами, объявленными к выдаче по карточкам. На рынке с рук продается хлеб по 250 р./кг кусками от 100 гр. до 1 кг. Крупа продается разная, мелкими пакетами до 0.5 кг из расчета от 300 до 600 р./кг. Столовое сливочное масло кусочками из расчета 1500 р./ кг. Спички 25 руб./коробка или за 100 гр. хлеба. Главным образом идет обменная торговля. На деньги что-либо купить по-прежнему трудно. Охотно все меняют табак, махорку и папиросы, но в предложении этих предметов очень мало и в переводе на деньги цены невероятные. Пачка папирос «Звезда» стоимостью 1 руб. расценивается от 80 до 100 руб.

23 февраля. Понедельник. Праздник 24-й годовщины нашей славной Красной Армии и Военно-Морского Флота. По официальным сообщениям, наша армия всюду перешла в наступление и ведет с гитлеровцами упорные, активные, наступательные бои, сокрушая живую силу и технику врага.

С вечера и всю ночь до рассвета на ленинградском фронте наша мощная артиллерия вела беспрерывный шквальный, ураганный огонь по врагу. Канонада временами сливалась в сплошной грохот. Казалось, что почва и здания сотрясаются. Спокойно спать было невозможно.

Сердце наполнялось радостью, потому что врагу наносится решительный удар в честь праздника годовщины Красной Армии. Сегодня днем пальбу было слышно мало. Обстрела врагом города не было. Погода сегодня ночью была ясная. Небо звездное, светила луна. Мороз. Утром мороз -17°, днем температура на солнце 0°, в тени-7 °. На карнизах крыш появились сосульки. Весь день солнечно, без ветра.

В жизни города без перемен, но на лицах граждан появилась новая черта надежды на скорое избавление от вражеской блокады. Даже в очереди за водой видны улыбки на лицах граждан и больше взаимной уступчивости и вежливости. Мужественные стойкие ленинградцы, безмолвно переносящие все невзгоды вражеских бомбардировок с воздуха, обстрелов из дальнобойных орудий, пожаров, голода, холода, лишенные всех нормальных бытовых условий жизни, без света, без воды, без топлива, при отсутствии бань, трамвая и прочего, и прочего, что даже трудно все перечислить, выдерживают блокаду, трудятся на своих участках работы по мере своих сил и твердо верят, что скоро всем невзгодам конец, враг будет отброшен от нашего славного города – одного из красивейших городов мира, города Ленина, города, воспетого Пушкиным.

Сегодня объявлено по радио, что с 24.02 будет выдано по карточкам: рабочим и детям по 25 гр. шоколада, служащим и иждивенцам по 25 гр. какао.

24 февраля. Весь день с утра пасмурно. Шел мелкий снег, ветер слабый. Утром температура -10°, днем -7°. Рано утром, около 4-30, началась на фронте сильная арт. канонада и продолжалась до рассвета, после чего были слышны только отдельные залпы и выстрелы из тяжелых орудий.

Вечером, около 19 ч, погода стала проясняться. Полулуние высоко в юго-восточной стороне неба.

В городе за сутки никаких существенных перемен не заметно.

На улицах все так же мало движения. Всюду кучи грязного снега продолжают лежать на улицах и площадях города, уборка не производится. Город еще не ожил, все еще находится на точке замерзания. Населению необходимо подкрепиться питанием, накопить хотя бы немного сил, чтобы приняться энергично за работу, которая требует рук уже немедленно.

25 февраля. Погода ясная, солнечная, с утра весь день. Утром t -17°, днем – 7°. Пальбы на фронте, по сравнению с двумя предшествовавшими днями, мало.

В 13 ч 30 мин в течение около получаса враг обстреливал город из дальнобойных орудий. Сегодня по радио сообщено радостное известие, что в районе г. Старой Руссы окружена и уничтожается 16-я германская армия. Уже уничтожены 3 вражеских дивизии, одних убитых врагов 12 тысяч человек. Захвачены большие трофеи. В других местах необъятного фронта наши войска ведут активные наступательные бои, занимая населенные пункты.

В жизни нашего города никаких существенных изменений за сутки не произошло.

26 февраля. После лунной звездной ночи наступило солнечное утро. Мороз -21°. Днем мороз слабее, но все же -13°, на солнце – 8°. Вчера в 23 часа ночи и позже периодически доносился с фронта мощный выстрел орудия. Утром и днем пальба была слышна очень редко. Обстрела не было.

В городе без перемен. Настроение населения приподнятое и бодрое в связи с официальными сообщениями по радио об активных наступательных боях наших войск. Со дня на день все ждут с нетерпением окончательного прорыва вражеской блокады нашего города.

Подвоз нормированных продуктов в магазины улучшился, и выдача объявленных норм идет почти везде исправно. Дополнительно объявлено о выдаче в счет февральских норм крупы, мяса и др.

27 февраля. Ясная погода. Редкая дымка облаков. Утром мороз -17°. Днем -8°. Небольшой порывистый ветер. Вечер и ночь светлые, лунные. Пальба на фронте началась до рассвета, часов в 5 утра.

Днем пальба редкая. Вечером тихо.

В городе без перемен. Покойников еще много везут на саночках на кладбище, но все же количество умирающих заметно уменьшилось.

В поликлиниках на прием к врачам большие очереди. Много случаев заболевания дизентерией. По радио извещали, что населению будут розданы противодизентерийные таблетки для приема на предмет предохранения от заболевания. Очень много больных, ослабевших на почве недоедания.

28 февраля. Очень солнечная ясная погода и утром, и днем. Слабый ветерок. Мороз утром -15°, днем -7° в тени. С крыш падают сосульки и каплет (на солнце).

Пальба началась около 5 ч утра, затем смолкла и очень усиленно возобновилась в 9 ч 30 мин и продолжалась около часа. В течение дня неприятель обстреливал несколько раз город снарядами в разных районах.

В городе без изменений. Во многих магазинах почти все продукты, назначенные к выдаче по карточкам, выдаются аккуратно, но в некоторых магазинах имеются длительные задержки, на что имеются жалобы населения. Например, в некоторых магазинах до сегодня еще не выданы сушеные овощи, сахар и даже крупа.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 71–82.

Из отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания за год войны с июня 1941 г. по июнь 1942 г.

Раздел «Похоронное дело»

Последние дни января и февраль были периодом, когда количество захоронений достигло наивысшей точки. В больницах, госпиталях, на эвакопунктах и в районных моргах опять скопилось большое количество трупов. Нужны были чрезвычайные меры, и исполком Ленгорсовета решением от 2 февраля 1942 г. обязал:

1. Председателей исполкомов райсоветов, УПКО и начальника МПВО города генерал-майора Лагуткина в пятидневный срок произвести вывозку трупов из районных моргов, больниц, госпиталей и их захоронение на городских кладбищах.

2. Ежедневно выделять для вывозки трупов следующее количество больших грузовых машин с прицепами…

3. Начальника МПВО города генерал-майора Лагуткина закрепить за машинами 100 бойцов МПВО для погрузки и выгрузки трупов.

4. Установить водителям машин и рабочим по перевозке трупов дополнительно за каждую вторую и последующие поездки по 100 граммов хлеба, 50 граммов водки или 100 граммов вина, а рабочим, работающим по приему, отправке и захоронению трупов, дополнительно по 100 граммов хлеба и 100 граммов водки или вина в день. Этот пункт решения исполкома 2 февраля 1942 г. был утвержден постановлением Военного Совета фронта.

5. Обязал генерал-майора Лагуткина выделять для повседневной работы на спецплощадку острова Декабристов, на Серафимовское и Богословское кладбища бойцов МПВО города, обеспечивающих полное захоронение всех поступающих трупов.

Трестом были установлены нормы погрузки трупов на каждую автомашину в зависимости от тоннажа, т. е. на 5-тонную – 100, на 3-тонную – 60, полуторатонную – 40 трупов.

Приведенным решением исполкома Ленгорсовета от 2 февраля 1942 г. успешно разрешался вопрос вывоза из города трупов на кладбища, но не решался вопрос захоронения, так как нужного количества готовых траншей не было, несмотря на хорошо проведенную 5-м ОСУ работу по рытью траншей. Экскаваторы работали круглые сутки при морозах, достигавших -30 и больше градусов. Отличились на работе: бригадиры экскаваторов братья тт. Таланкины Николай Михайлович и Алексей Михайлович, которые по несколько суток не уходили с работы и обеспечивали выполнение норм на 200 %; начальник участка Ручьевский Георгий Петрович и зам. главного инженера 5-го ОСУ Гладкая Александра Никитична, которые, не уходя домой по 2–3 суток, в лютые морозы провели большую организационную работу и обеспечили своевременное начало работ и успешное их выполнение; старший прораб участка Щелоков Иван Александрович, который днем и ночью руководил работами и проявил много энергии и упорства в выполнении спецзадания.

Надо прямо сказать, что хорошо проведенные 5-м ОСУ земляные работы по рытью траншей в основном и решили проблему захоронения трупов людей.

В течение значительного количества дней февраля только на Пискаревском кладбище привозили для захоронения 6–7 тыс. трупов в сутки. В связи с дополнительной прогрессивной выдачей хлеба и водки за вывозку трупов автомашины использовались очень интенсивно. Можно было наблюдать двигавшиеся по городу 5-тонные автомашины, нагруженные навалом трупами людей в полтора раза выше бортов автомашины, плохо прикрытыми, а наверху сидели 5–6 человек рабочих. Вопрос вывоза трупов был разрешен положительно.

Кроме работавших экскаваторов, на кладбищах города в феврале 1942 г. работало около 4000 человек ежедневно. Это были бойцы МПВО, работавшие на Серафимовском, Богословском, Большеохтинском кладбищах и спецплощадке острова Декабристов; бойцы 4-го полка НКВД под руководством очень энергичного и волевого майора Матвеева работали на Пискаревском кладбище; рабочие и служащие фабрик, заводов и учреждений, привлеченные к работам в порядке трудповиности. Специальные команды МПВО и 4-го полка НКВД производили подрывные работы, от которых на таких кладбищах, как Серафимовское и Пискаревское, круглые сутки гремела канонада взрывов. Остальные бойцы, рабочие и служащие после подрыва вручную рыли траншеи, укладывали в них покойников, вынимали покойников из гробов (так как захоронение в гробах в траншеи занимало много места, а траншей не хватало), зарывали траншеи, заполненные покойниками. Несмотря на такие масштабы работы по рытью траншей, их все же недоставало. Нужны были срочные меры по решению вопроса с захоронением. Вырыть требовавшееся количество траншей в короткий срок было невозможно, копить трупы в городе и на кладбищах было нельзя.

3 февраля 1942 г. исполком Ленгорсовета принял решение об использовании под братскую могилу имевшегося на Богословском кладбище песочного карьера, который был заполнен в течение 5–6 дней 60 тысячами трупов людей. Под захоронение были использованы и бомбовые воронки на Богословском кладбище, в которые было захоронено около 1000 трупов. Позже было решено использовать под захоронение часть противотанкового рва, расположенного рядом с песочным карьером с северной стороны, где было тоже захоронено больше 10 тысяч покойников. На северной окраине Серафимовского кладбища имевшиеся 18 волчьих ям, подготовленные как противотанковые препятствия, были использованы под захоронение, и в них было похоронено около 15 000 трупов. Но темпы поступления на кладбища трупов значительно обгоняли быстро нарастающие темпы заготовки траншей, а потому и проведенные мероприятия по использованию

под захоронение карьера и волчьих ям не устраняли диспропорции между наличием готовых траншей и завозом на кладбища трупов. На Пискаревском кладбище количество незахороненных трупов, сложенных в штабеля длиною до 180–200 метров и высотою до 2 метров, из-за отсутствия траншей в отдельные дни февраля достигало 20–25 тысяч; на Серафимовском кладбище трупами был забит морг, церковь и часть их лежала просто на кладбище. Штабель трупов около 5 тысяч лежал и на Большеохтинском кладбище, так же полностью был заложен трупами морг. На кладбище имени Жертв 5 января в сенном сарае лежало около 3 тысяч незахороненных трупов.

Такое положение на кладбищах длилось до конца февраля 1942 г., т. е. до наступления переломного момента, когда началось, хоть и медленное, но снижение поступления трупов для захоронения на кладбища, в связи со снижением смертности в городе…

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 331–333.

Из отчета о работе отдела здравоохранения Ленгорисполкома за период с 1 июля 1941 г. по 1 января 1943 г.

… Второй период – зимняя блокада (декабрь 1941 – марта 1942 г.) характеризуется резким ухудшением всей деятельности сети здравоохранения. Полное отсутствие коммунального обслуживания (отопление, освещение, водоснабжение и канализация) привело лечебные учреждения в антисанитарное состояние. За крайне редкими исключениями в лечебных учреждениях были холод, мрак и грязь. Из-за отсутствия воды и топлива почти совершенно прекратилась стирка белья, в больницах появилась вшивость. Резко ухудшилось питание в больницах. Расход на питание больного снизился до 2 р. 50 к. – 3 р. в день вместо 6 руб. Ухудшилось также непосредственное медицинское обслуживание больных в связи с большой заболеваемостью и смертностью среди медицинского персонала и главным образом из-за падения трудовой дисциплины. Особенно ухудшилась работа поликлиник, которые в январе и феврале 1942 г. фактически почти не оказывали квалифицированной медицинской помощи. Контингент больных во всех лечебно-профилактических учреждениях резко изменился: с середины ноября все чаще и больше появляются больные, страдающие общей дистрофией, тяжесть заболеваний которых быстро растет. В декабре, январе и феврале вся медицинская сеть была загружена и перегружена этими больными. Обслуживание их в больницах и на дому находилось на очень низком уровне, так как они не получали необходимого им питания, достаточного тепла, нужного ухода и лечения, что, естественно, сказывается на исходе заболеваний. Появляется громадная смертность этих больных, доходящая в больницах до 30–35 %. Переполненные до отказа больничные морги в связи с отсутствием транспорта и невозможностью своевременной вывозки трупов представляли в эти дни поистине жуткую картину.

Артиллерийские обстрелы города, являвшиеся частым явлением в зимние месяцы 1942 г. и нередко поражавшие лечебные учреждения (больницы им. 25-го Октября, им. Урицкого, им. Куйбышева, 2-я психиатрическая больница, Травматологический институт, больница им. Володарского, хирургический госпиталь № 109, поликлиника № 26 и др.), усугубляли тяжелое состояние учреждений здравоохранения. В это же время значительно увечилась опасность пожаров из-за невнимательного обращения с огнем при крайне примитивных средствах освещения (спички, коптилки, керосин, лучинки и т. п.) и отопления (ненадежные времянки, неисправные дымоходы и т. п.) и все это при отсутствии достаточного количества воды. При этих условиях сгорели Физиотерапевтический институт и санаторий им. Дзержинского, пострадал также от пожаров ряд других учреждений здравоохранения (хирургический госпиталь № 97 и др.).

В течение марта крайне медленно начинается процесс восстановления элементарного порядка в лечебно-профилактической сети. В первую очередь устраняют у себя основные недочеты детские ясли и внебольничная сеть (амбулатории, консультации). Значительно медленнее идет процесс налаживания порядка в больницах и особенно в поликлиниках. Из больниц, раньше всех устранивших основные недочеты, нужно назвать больницу «В память 25-го Октября».

Со всей остротой встал вопрос об изыскании внутренних ресурсов в аптечном деле, и они в значительных количествах были найдены.

Городским аптекоуправлением было организовано производство ряда весьма важных медикаментов и медицинского инвентаря на различных предприятиях и артелях Ленинграда и мобилизовано немало медицинских товаров, оказавшихся на складах различных торговых и промышленных предприятий города. В дело постановки производства аптечных товаров были вовлечены крупнейшие специалисты (химики, фармацевты, фармакологи, фармакогносты и др.), проводилась система этапной выработки, кооперирования предприятий, снабжение сырьем и полуфабрикатами, был мобилизован максимум из того, что оказалось налицо в местных условиях.

В Ленинграде стали изготовляться весьма важные сложные химические лекарственные вещества, которые раньше завозились. Из многочисленной номенклатуры производимых в период блокады лекарств можно указать: наркозный эфир, хлорэтил, нитроглицерин, стрептоцид и др. – изготовлялись в Химико-технологическом институте; сульфидин и фенамин – в Институте пластмасс; уротропин – в Механическом институте; иммерсионное масло и медицинское масло – в Ботаническом саду…

900 героических дней. С6. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 342–343.

Из отчета ленинградского Института скорой помощи за 1942 год

… 27.XI. 1941 г. непосредственно перед институтом разорвалось 4 бомбы. В институте было выбито несколько стекол, но при этом никто не пострадал. Самым ужасным оказалось повреждение канализационной и водопроводной сети. Вода начала подаваться в институте большими перебоями, а с начала 1942 г. подавалась только в первый этаж и приемный покой, а чаще всего приходилось носить воду в бидонах с улицы или с Карповки как для приготовления пищи, так и для поддержания санитарного состояния больных, для отопительной сети и для уборных, где чистота поддерживалась только постоянными промываниями, так как слив не работал на всех этажах.

В связи с тем, что водопроводная сеть была повреждена и вода подавалась только на первый этаж, и то непостоянно, для поддержания отопления было необходимо накачивать воду в верхние этажи ручным способом, что представляло собой огромную работу. Электрический мотор перестал действовать, так как к этому времени электрическое освещение или отсутствовало, а если его давали, то в самое разнообразное время на 2–3 часа. Начали выходить из строя отдельные отопительные отсеки. В верхних этажах [на] 5-6-м было более или менее тепло; чем ниже, тем температура снижалась, и во 2-м и 3-м этажах в некоторых палатах температура доходила до +6–7°. Но не было ни разу, чтобы вышла из стоя вся система отопления.

Среднесуточная температура в палатах была +10–11 °C, в отдельных палатах температура доходила до +15°.

Хотя часть палат пришлось [закрыть] из-за холода (а мы считали температуру в +5–6 °C уже неприемлемой для размещения больных), ни на один день количество коек не уменьшалось за счет уплотнения теплых комнат.

Для того, чтобы поддержать температуру палат на должной высоте, приходилось проделывать колоссальную работу. Трубы лопались, вода уходила из системы, и незаметные герои-санитарки день и ночь носили воду на 7-й этаж в больших 5-ведерных бидонах, чтобы снова наполнить систему и не дать возможности трубам замерзнуть. Санитарки выполняли сизифов труд, когда голодные, замерзшие носили и носили без конца бидоны с водой. Завхоз Алексеев день и ночь следил за отоплением, и казалось, что он никогда не спит.

Благодаря дружной работе удалось отстоять отопление и прожить без времянок, уменьшив тем самым количество копоти. Во всем институте было только две времянки: в приемном покое и в операционной, чтобы иметь возможность в любое время согреть воду и вскипятить инструмент. Ввиду того, что с начала 1942 г. электроэнергия или совершенно не подавалась, или подавалась на несколько часов, вышел из строя рентгеновский кабинет и лаборатория в той части, которая связана с термостатом и с центрифугированием.

Освещение производилось при помощи коптилок, для которых доктором Е. В. Пчелиной были использованы стеклянные банки, внутрь которых в песок ставился маленький стаканчик с фитилем. Эти самодельные лампы служили нам всю зиму; с ними можно было ходить по всем этажам, и они не гасли. «Летучих мышей» было мало, да, кроме того, они брали много керосина, а последний был на вес золота.

Доходило дело и до лучины, и нередко можно было видеть санитарку, держащую во рту длинную лучину и подающую больному судно.

Самым тяжелым [делом] в смысле освещения была необходимость осветить два помещения: приемный покой и операционную. В феврале удалось поставить аккумуляторы, и можно было оперировать при свете 8-свечовой лампочки, свет которой после обычной свечи нам казался ослепительным.

К чести института, надо сказать, что ни на один день операционная не прекращала своей работы, несмотря на отсутствие белья, на низкую температуру и на более чем скудное освещение. Нагрузка была большая, так как в это время почти совершенно вышло из строя хирургическое отделение больницы им. Эрисмана, и институт работал за два учреждения.

В катастрофическом положении институт оказался в смысле белья, так как своей прачечной не имел, а пользовался прачечной больницы им. Эрисмана и больницы им. Веры Слуцкой. Эти прачечные перестали принимать белье, и институт оказался в безвыходном положении. Срочно приспособили помещение под прачечную в подвальном этаже, куда чаще всего подавалась вода. Опять те же санитарки начали ручным способом стирать белье как для бойцов, так и для гражданских больных. Было так трудно с водой, что больные не меняли белье месяц.

Санобработку поступающих больных в приемном покое производить было очень трудно, ввиду отсутствия ванн, острого недостатка белья и холода в помещении. Иногда больного приходилось отправлять в отделение в собственном белье и в теплых вязаных вещах. Допускалось ношение теплого белья, но категорически запрещалось носить на отделение верхние вещи. Это был кошмарный период – больные дистрофики с энтеритами лежали иногда без всякого постельного белья на голом матраце. К счастью, такой период был непродолжителен, и ко дню Красной Армии, когда была установлена дезкамера и прачечная более или менее налажена, все больные были перемыты, надето чистое белье, продезинфицированы все постельные вещи, а в марте были окончательно изгнаны с отделений собственные вещи.

Вшивость, которая наблюдалась среди больных, была уничтожена упорной постоянной работой всего коллектива, и в середине апреля институт мог уже систематически мыть больных и менять им белье.

Работники института, несмотря на все трудности, старались сохранить вид больничного персонала. Сами стирая себе халаты и высушивая их у титана, ходили в белых халатах, под которыми иногда виднелись меховые куртки.

Персонал старался держать себя в тонусе…

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 541–543.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ВОЕННОГО СОВЕТА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА О РЕМОНТЕ ТАНКОВ НА ЗАВОДЕ ИМ. СТАЛИНА

6 февраля 1942 г.

Совершенно секретно

1. Обязать директора завода № 371 им. Сталина т. Седова отремонтировать и сдать АБТУ фронта из числа прибывших на завод 13 танков «КВ» – 7 шт. к 12 февраля с. г. и остальные к 20 февраля 1942 г.

2. Обязать уполномоченного Госплана СССР по г. Ленинграду т. Володарского и начальника Управления госрезервов т. Горчакова выделить для блок-электростанции завода № 371 из резерва на февраль 1942 г. 250 т угля.

3. Обязать директора завода «Красный автоген» № 2 тов. Абрамова отпустить заводу N2 371 единовременно 9 баллонов кислорода.

4. Начальнику тыла Ленинградского фронта генерал-майору Лагунову выделить немедленно в распоряжение директора завода № 371 им. Сталина:

а) бензина…………………………..5000 кг

б) авиабензина……………………3500 кг

в) авиамасла……………………….1000 кг

г) автола № 15………………………400 кг

д) автола № 8………………………..400 кг

е) солидола…………………………5200 кг

ж) керосина………………………….600 кг

з) спирта денатурированного….25 кг

и для усиления питания рабочих завода, занятых на ремонте танков, отпускать ежесуточно 250 фронтовых пайков передовой линии на период работ по ремонту, установленный настоящим постановлением.

5. Начальнику АБТУ Ленинградского фронта генерал-майору т. Болотникову выделить в распоряжение директора завода № 371 с 7.11.1942 г. 5 автомашин с водителями.

Командующий войсками Ленинградского фронта генерал-лейтенант (М.ХОЗИН)

Член Военного Совета, Секретарь ЦК ВКП(б) (А. ЖДАНОВ)

Член Военного Совета дивизионный комиссар (А. КУЗНЕЦОВ)

Член Военного Совета (Н. СОЛОВЬЕВ)

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 151.

Справка Управления милиции г. Ленинграда и области председателю Ленгорисполкома П. С. Попкову о возврате домовых книг в домохозяйства

9 февраля 1942 г.

Сообщаю, что в соответствии с решением Ленинградского городского комитета ВКП(б) мною было дано распоряжение начальникам отделений ЛГМ о немедленном возвращении домовых книг по домохозяйствам.

По состоянию на 30/1-1942 г. из общего количества домкниг 17 931 возвращены по домохозяйствам – 17 079. Остаются нерозданными 852 дом-книги, в том числе по: Василеостровскому району – 14, Володарскому – 123, Выборгскому – 155, Дзержинскому – 60, Кировскому – 13, Красногвардейскому – 105, Куйбышевскому – 25, Октябрьскому – 233, Петроградскому – 44, Приморскому – 70, Смольнинскому – 10.

Задержка в возврате домовых книг объясняется отсутствием в этих домохозяйствах управхозов и делопроизводителей, которые в настоящее время болеют.

Одновременно с раздачей домовых книг по всем отделениям милиции проведены инструктивные совещания с управхозами и комендантами по вопросам укрепления паспортного режима, сверки имеющихся жильцов домов и общежитий с данными учета по домкнигам, отметки выбывших и прописки вновь прибывших. После сверки домкниг с наличием проживающих жильцов органами милиции будет произведена контрольная проверка.

Прошу Вашего указания заведующему] Гор[одским] жил[ищным] управлением о принятии мер к получению всеми домохозяйствами домовых книг.

Начальник Управления милиции г. Ленинграда старший майор милиции Е. ГРУШКО

Резолюция: «т. Пономарев. Ускорить возврат домовых книг в указанные р[айон]ы». Попков. «Получено 26.2.42 г.». Н. Пономарев, «т. Прудинский. Письма председателям исполкомов Вол[одарскому], Выб[оргскому], Дзерж[инскому], Красногвардейскому], Октябрьскому], Петрогр[адскому], Приморскому». Н. Пономарев. 27.2.42 г.

О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 25–26.

ПИСЬМО А. Н. КОСЫГИНА А. А. ЖДАНОВУ С ПРОСЬБОЙ УСТАНОВИТЬ ПОВЫШЕННЫЕ НОРМЫ ПИТАНИЯ ДЛЯ ЭВАКУИРУЕМЫХ РЕМЕСЛЕННИКОВ

10 февраля 1942 г.

Среди эвакуируемого из Ленинграда населения особо слабыми являются учащиеся ремесленных и железнодорожных училищ.

Считаю необходимым за три дня до эвакуации учащихся из Ленинграда установить для них повышенные нормы питания:

Новые нормы питания учащихся ремесленных и железнодорожных училищ потребуют дополнительных продовольственных фондов на оставшиеся дни февраля и март в следующих количествах:

Крупы………………………………………5,7 т

Мяса………………………………………..6,3 т

Масла животного……………………..3,6 т

Муки пшеничной……………………..4,5 т

Сахара……………………………………..5,5 т

Прошу рассмотреть и утвердить прилагаемый проект постановлением Военного Совета Ленинградского фронта.

А. КОСЫГИН

Резолюция: «Вопрос решен. ЖДАНОВ»

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 288–289.

Сов. секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду 10 февраля 1942 г. № 10198

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Положение с продовольствием в Ленинграде в январе и начале февраля продолжало оставаться напряженным.

Населению в счет январских норм не отоварены продовольственные карточки по мясу, жирам, кондитерским изделиям.

При потребности в жирах на месяц для выдачи по карточкам в январе 1.362 тонны, населению не выдано 889 тонн.

Из положенных к выдаче 1.932 тонны мяса не выдано 1.095 тонн.

По кондитерским изделиям требовалось выдать по карточкам в январе 2.639 тонн, не выдано 1.373 тонн.

В связи с продовольственными трудностями, отсутствием в жилищном хозяйстве города воды, света, топлива, отрицательные настроения среди населения не уменьшаются.

Отрицательные настроения сводятся к тому, что:

а) – блокады Ленинграда не прорвать, население погибнет от голода и эпидемий;

б) – обещания руководителей местной власти об улучшении продовольственного положения остаются неосуществленными; никаких надежд на улучшение питания нет;

в) – государство забыло про Ленинград и обрекло его население на голодную смерть.

Главный инженер шинно-ремонтного завода ВОРОНОВ говорит:

… «Положение Ленинграда безвыходное. Уже два месяца, как идет вымирание населения от голода. Так будет продолжаться до марта месяца, а в марте немцы снова перейдут в наступление и, безусловно, возьмут Ленинград».

Рабочий завода «Красная Заря» КОТАНОВ:

… «От Ленинграда немцев нам не отбить, силы города парализованы. Люди в городе мрут, как мухи, но народ молчит. Это молчание не признак стойкости людей, а объясняется там, что народ запуган».

Художник ТАТАРИНОВ:

… «Известные не только в Советском Союзе, но и за пределами страны художники ТЫРСА, ФИЛОНОВ, ПЕВЗНЕР и МИТРОХИН из-за невнимательного отношения к ним руководителей Союза художников и представителей местной власти умирают от голода.

Я готов теперь делать все, что угодно, но только за хороший паек. Умирать за какие-то идеи я не собираюсь».

Преподаватель средней школы МАКАРОВА:

… «Только в такой варварской стране, как наша, и только при таком правительстве – стало возможным положение, когда люди мрут от голода и некоторые доходят даже до того, что едят покойников.

Сидящие в Смольном сыты и могут кричать о победах».

Управхоз дома ЕГОРОВ:

… «Население в городе измучено и доведено до крайности. В очередях ругают руководителей правительства и местной власти. Относительно ПОПКОВА, что можно сказать – он сыт, сидит в Смольном и не видит, что творится вокруг».

Слесарь Октябрьской железной дороги БЫСТРОВ:

… «Тяжелое время, которое мы сейчас переживаем, у рабочего класса надолго оставит плохие воспоминания о советской власти.

В большой смертности среди населения виновата советская власть».

Инженер Управления Ленинградской ж. д. МОСКВИН:

… «Беседы ПОПКОВА с корреспондентами о продовольственном положении города – это пустые разговоры для успокоения населения.

Когда Красная Армия под Ленинградом топчется на месте – нельзя верить в улучшение снабжения продуктами».

Бухгалтер завода «СЕВКАБЕЛЬ» БАРСКИЙ:

… «Я не верю, что блокада будет прорвана. Отступление немцев предусмотрено планом военных операций. Это отступление ничего не меняет в ходе событий. Мы обречены на голодную смерть и ничего не можем сделать».

Мастер шинно-ремонтного завода СТЕПАНОВ:

… «Нас кормят только обещаниями об улучшении положения. Все это болтовня – на деле ничего хорошего нет. Люди пухнут от голода и умирают. Наше правительство о населении не беспокоится».

Режиссер киностудии «Ленфильм» ЦЕХАНОВСКИЙ:

… «Удивляюсь, что в городе пока обходится дело без голодных бунтов. Очевидно, это объясняется физической слабостью людей. Население потеряло доверие к советской власти. Бойцы Красной Армии, защищающие город, истощены и с наступлением теплой погоды немцы без потерь могут войти в город».

Рабочий завода им. Ворошилова ХОРЬКОВ:

… «Правительство не беспокоится о населении Ленинграда. Люди умирают тысячами, а руководители никаких мер не принимают. По радио врут о голоде в Германии, голод не в Германии, а в Советском Союзе».

Главный инженер завода «Буревестник» СИЛЕНКО:

… «Надоела беспринципность нашего правительства. Нас все время кормят обещаниями об улучшении нашего положения, но улучшения нет и десятки тысяч людей умирают от голода.

Чем так жить – лучше допустить превращение нашей страны в колонию Германии».

О значительном количестве отрицательных настроений свидетельствуют также данные Военной цензуры. Если в декабре исходящая из Ленинграда корреспонденция граждан с отрицательными настроениями составляла от б до 9 %, то к концу января подобная корреспонденция составляет 20 %.

Авторы писем сообщают:

… «Вы скажите, мы, ленинградцы, герои. Ну, какие мы герои? В первые месяцы люди шевелились, прятались в бомбоубежище, силы у людей пока еще были. Пожалуй, мы тогда были герои. Жили жизнью страны, жаждой победы над врагом.

А сейчас радио молчит и мы не знаем, что делается в стране. Газет не получаем, писем тоже, и живем в полном неведении. От этого настроение падает каждый день.

Как обреченные, мы не реагируем уже ни на что и ждем смерти-избавительницы от кошмара действительности. Очевидно, нами жертвуют для блага страны».

… «Наши правители сами сыты и какое им дело, что в городе ежедневно регистрируют 7.000 смертей. Они видят, как умирают от голода у немцев, а что творится под носом не видят, или делают вид, что не видят. Люди валятся на улицах, их даже не успевают убирать».

… «Ленинград, когда-то красавец-город, сейчас превратился в помойную яму, а мы, живущие здесь, превратились в стаю голодных зверей.

Идешь по улице, встречаешь людей, которые шатаются, как пьяные, падают и умирают. Мы уже привыкли к таким картинам и не обращаем внимания, потому что сегодня они умерли, а завтра я.

В городе нет света, трамваи не ходят, чтобы найти воды, нужно несколько кварталов обежать или идти на Неву. Уборные не работают, бани тоже нет. Люди худые, в саже, потому что освещаемся коптилками, а помыться нечем. Постирать белье тоже негде. Жили ли еще люди когда-нибудь так?

Если мы переживем голод сейчас, то весной от заразы сдохнем, потому что трупы не хоронят как следует, а многие только зарывают в снегу»…

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 196–198.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

11/11 [1942]

Сегодня прибавили хлеба. Утром я с дворничихой отвезла маму на улицу Марата.

Мы везли маму по той же самой дороге, по которой еще месяц тому назад мы с мамой везли Аку. И, как и тогда, когда мы сегодня везли маму, была метель, а потом, днем, сияло солнышко. Потом мы с дворничихой пошли в булочную. Я получила 600 гр. хлеба, 300 отдала ей. Потом я пошла в школу, получила тарелку пшенного супа и порцию пшенной каши со сливочным маслом. Пришла домой, напилила дров, разогрела обед, поела хлеба и почувствовала, что больше ничего не в силах делать. Хотела пойти за водой, помыть посуду, но, вероятно, сегодняшний день меня так истомил, не столько физически, сколько нравственно, что я совершенно ничего больше делать не могу. Вчера я продала 6 плиток клея, по 15 рублей плитка. Получила 90 руб. Сейчас у меня 99 рублей 60 коп. За комнату, оказывается, мне ничего не дадут. Ида Исаевна принесет мне рублей 100, не больше. 50 рублей я отдам Иде Исаевне за времянку.

Вчера я топила большую печку, и у меня в комнате было +12° тепла. Печка была почти доверху каленая. Завтра я получу 600 гр. хлеба, подумать только. Сейчас я ничего больше делать не буду, я лягу спать. Утро вечера мудренее. Как тяжело одной! Ведь мне еще только 17 лет. Я совсем неопытна в жизни. Кто мне даст теперь совет? Кто меня будет теперь учить, как жить? Кругом чужие люди, никому до меня нет никакого дела. У всех свои заботы. Боже, как же я одна буду жить. Нет, я не представляю. Но жизнь сама будет мне диктовать, что делать, и потом у меня есть еще один близкий человек – Женя. Она мне поможет, это бесспорно. Но до нее надо еще сперва добраться. Надо будет сходить к Кире. Может быть, она даст мне немного денег.

Мамочка…

«… Сохрани мою печаль…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 196–197.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ВОЕННОГО ПРОКУРОРА ЛЕНИНГРАДА Я. Ф. КАПУСТИНУ И П. С. ПОПКОВУ О НЕБЛАГОПОЛУЧНОМ ПОЛОЖЕНИИ БОЛЬНИЦ И АПТЕК ГОРОДА

12 февраля 1942 г.

Секретно

9-10 февраля с. г. Военной прокуратурой Ленинграда было проверено состояние больниц им. 25-летия Октября, им. Раухфуса и им. Софьи Перовской.

Проверкой установлено, что больница им. 25-летия Октября находится в антисанитарном состоянии. Поступающим в больницу больным производится лишь поверхностный осмотр, и в палаты они помещаются без необходимой обмывки. Стирка белья не производится с 15.1.42 г., и с этого же времени смена белья произведена всего лишь один раз. В связи с тем, что палаты совершенно не отапливаются, часть больных помещена в коридорах, в которых установлены печи «времянки». Из-за низкой температуры больные укрываются не только одеялами и лично им принадлежащей верхней одеждой, но и грязными матрацами. Колка дров производится в самих палатах-коридорах. Часть выздоравливающих больных задерживается выпиской из больницы из-за того, что их вещи не продезинфицированы. Стирка детского белья производится в самих палатах родильного отделения. Уборные в больнице не действуют. Полы на лестницах и в коридорах не моются.

В аналогичном состоянии находится и детская больница им. Раухфуса, в которой из-за низкой температуры больные дети, как правило, лежат в кроватях по 2–3 человека. Белье как постельное, так и нательное не менялось в течение 1,5–2 месяцев. Столько же времени больные дети не мылись ни в бане, ни в ванне. Наряду с тем, что у детей имеется вшивость, дезкамера больницы не работает. На 8.11.42 г. больница совершенно не имела топлива.

В больнице им. Софьи Перовской в крайне антисанитарном состоянии находится приемный покой. Нормальная пропускная способность приемного покоя рассчитана на 6–8 человек в сутки, но в связи с тем, что больница не имеет возможности поместить в своих отделениях всех поступающих лиц, в приемном покое по состоянию на 9.11.42 г. скопилось 50 человек. Многие больные, главным образом дистрофики, ожидая возможности быть помещенными в больницу, проживают в приемном покое по 6–8 дней.

За время с 26.1 по 8.11.42 г. в приемном покое умерло 116 человек, трупы которых находятся в одной из комнат самого приемного покоя.

Наличию антисанитарного состояния в больницах в значительной мере способствует неукомплектованность штата медперсонала. Так, в больнице им. 25-летия Октября из утвержденного штата в 181 врача имеется 27, из которых 7 человек больны. Среднего медперсонала против штата в 298 чел. имеется 163 чел., из которых больных 83 чел. Из имеющихся 272 чел. младшего медперсонала больных 93 чел.

В больнице им. Софьи Перовской состав медсестер и санитарок укомплектован на 50 %.

Необходимо отметить, что больницы им. Софьи Перовской и им. Раухфуса не имеют целого ряда необходимых медикаментов – глюкозы, рыбьего жира, сульфидина, бактериофага, кальцикса, стрептоцида и т. д.

При наличии в больнице им. Раухфуса 522 больных детей – с заболеванием колитом – 127 чел., гемоколитом – 31 чел., дистрофией – 124 чел. и в больнице им. Софьи Перовской больных дистрофией – 216 чел. (из 287 чел.); отсутствие медикаментов, по заявлению руководства больниц, отрицательно отражается на выздоровлении больных. Кроме того, по заявлению главврача больницы им. Софьи Перовской, решением Дзержинского РК ВКП(б) с больницы сняты 100 пайков усиленного питания для дистрофиков.

Во всех трех больницах имеет место совершенно недопустимое положение с вывозкой трупов. Так, в больнице им. Софьи Перовской из прозекторской и приемного покоя 24.1.42 г. было вывезено 96 трупов. Следующие вывозки трупов были произведены лишь 4.11 (вывезено 133, и осталось в прозекторской 50 трупов) и 9.11 (вывезено 88 трупов).

В больнице им. 25-летия Октября к началу февраля скопилось невывезенных свыше 1000 трупов, 7, 8 и 9 февраля было вывезено лишь 850 трупов, а остальные остались в больнице.

В больнице им. Раухфуса вывозка трупов не производилась с 31.1.42 г., в связи с чем на 8.11.42 г. в морге и двух кладовых скопилось 299 трупов.

Одновременно с больницами нами был проверен ряд аптек города, причем проверка показала, что и аптеки находятся в неудовлетворительном состоянии и не обеспечивают должным образом обслуживание населения города.

Аптека N2 44 10.11.42 г. в 16 час. 30 мин. была совершенно закрыта, и отсутствовало даже объявление о часах ее работы.

Несмотря на то, что аптеки должны работать до 23 час., аптека N2 4 работает с 9 до 18 час., а аптека № 35 – с 10 до 17 час. В аптеке № 4 имеет место несвоевременное изготовление лекарств. Так, из принятых 10.11.42 г. 130 рецептов на 11.11.42 г. было выполнено лишь 94 рецепта, хотя есть такие рецепты, которые не требуют длительного изготовления. Рецепты больницы завода N2 232, принятые 23.1.42 г., были выполнены только в начале февраля. Аптека N2 35 из-за отсутствия дров и света (нет керосина и свечей) рецептов на изготовление водных лекарств не принимает. Аптека N2 51 производит только ручную продажу и никаких рецептов на изготовление лекарств не принимает. В аптеках N2 4 и N2 35 работники, изготовляющие лекарство, работают без халатов, а в аптеке N2 4 мойка посуды производится рядом с грязной, недействующей уборной. В этой же аптеке из-за низкой температуры лопнуло 50 бутылок с различными лекарствами, в том числе 10 бутылок с глюкозой, которой, как было указано выше, не имеется в больницах.

Считая, что указанное выше состояние больниц и аптек не обеспечивает должного обслуживания населения города и не содействует борьбе с различного рода заболеваниями, прошу дать соответствующим органам необходимые указания о наведении порядка в больницах и аптеках города.

Военный прокурор Ленинграда Бригадный военный юрист А. ПАНФИЛЕНКО

Резолюция: «Тов. Федорова! Надо принять срочные меры к улучшению состояния больниц. 12.11.42 г. ПОПКОВ».

Справка: «16.11 проведено общегородское собрание главврачей больниц, на котором обсуждены вопросы оздоровления больниц, дано указание горздравотделу об усилении контроля за деятельностью больниц. Два главврача сняты с работы. По аптекам принято решение исполкома. ФЕДОРОВА».

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 290–292.

НАЧАЛЬНИКУ УПРАВЛЕНИЯ НКВД ЛО и г. ЛЕНИНГРАДА Комиссару Государственной Безопасности 3-го ранга – товарищу КУБАТКИНУ

12 февраля 1942 г.

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

За последние три дня среди населения Ленинграда широко распространены слухи о снятии с работы Председателя Исполкома Лен. Гор. Совета Депутатов Трудящихся тов. ПОПКОВА и предании его суду за вредительскую деятельность.

Наиболее широкое распространение эти слухи получили 11.11. с. г. в день выдачи населению хлеба по увеличенной норме.

Приводим характерные высказывания:

Начальник Спецсектора Института Усовершенствования Врачей – УРАКОВА, в присутствии источника и других лиц говорила:

… «В Ленинграда вскрыто большое вредительство, которое шло по линии срыва снабжения населения продовольствием. По этому делу арестовано 160 человек, в числе которых председатель Исполкома Ленгорсовета – ПОП КОВ».

Сотрудница 2-й поликлиники Санотдела УНКВД ЛОЗЕНЧЕНКО в беседе с источником сказала:

… «Теперь вопрос снабжения населения Ленинграда будет разрешен положительно. Из Москвы прилетели члены комиссии, которая проверила работу ПОПКОВА и нашла у него серьезные злоупотребления. ПОПКОВ с занимаемого поста уже снят и на его место назначен АНДРИАНОВ».

Повар фабрики-кухни № 1 «Райтрансторгпита» Витебской линии Ленинградской жел. дороги – ЖИТОРЧУК Л. К. в беседе с источником говорил:

… «Я слышал, что председатель Ленгорсовета ПОПКОВ арестован за срыв снабжения населения Ленинграда продуктами питания».

Управхоз дома № 44 по улице Войнова ВАСИЛЬЕВ в присутствии источника и других лиц говорил:

… «За вредительство, допущенное в снабжении населения Ленинграда продовольствием, арестован и расстрелян председатель Исполкома Ленгорсовета ПОПКОВ.

Другие ленинградские руководители едва ли заслуженно остаются на своих постах».

Домашняя хозяйка ЯНУШКЕВИЧ в беседе с источником сказала:

… «ПОПКОВ и другие ленинградские руководители заботились только о себе, а о нас они совершенно не думали.

За такое безобразие ПОПКОВ и некоторые другие поплатятся в скором времени своими головами».

Служащая «Лентехстильсбыта» ВЛАДИМИРОВИЧ А. А. в беседе с источником сказала:

… «Председатель Исполкома Ленгорсовета ПОПКОВ оказался вредителем. По его вине в Ленинграде погибло от голода очень много людей. От таких руководителей после войны мы будем избавлены, так как Советская власть существовать не будет. Управлять нами будут англичане».

Проводница вагонов станции Ленинград-Варшавская Ленинградской жел. дороги МИХАЙЛОВА в присутствии источника и других лиц говорила:

… «За последнее время в городе обнаружено много вредителей, срывавших работу по снабжению населения продовольствием. Вредители уже расстреляны. В числе их председатель Ленинградского Совета ПОПКОВ».

Сотрудница Финансового Отдела Управления Октябрьской жел. дороги ШКВАРКИНА в присутствии источника говорила:

… «Председатель Ленинградского Совета наговорил в своей беседе разной ерунды, ничего нам не дал, а свою семью снабжал продуктами в каком угодно ассортименте и неограниченном количестве».

Санитарный врач Московского Райпищеторга РОЖНОВ в беседе с источником говорил:

… «В Ленинграде идут разговоры о том, что ПОПКОВА сняли с работы как вредителя. Я этим разговорам не верю, так как вину за все перенесенные населением несчастья стараются свалить на кого угодно».

НАЧАЛЬНИК СЕКРЕТАРИАТА УНКВД ЛО

Ст. лейтенант Госуд. Безопасности

/ЦЫГАНОВ/

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 200–201.

Письмо председателя Ленгорисполкома П. С. Попкова заместителю председателя Совнаркома СССР Н.А. Вознесенскому о выделении банковских ссуд предприятиям Ленинграда

Совершенно секретно Весьма срочно 15 февраля 1942 г.

Сумма задолженности по заработной плате предприятий союзной и республиканской промышленности г. Ленинграда на 1 февраля с. г. достигла 117, 1 млн рублей. Задолженность образовалась из-за отсутствия средств на расчетных счетах предприятий.

Считая недопустимым дальнейшую задержку в выдаче зарплаты за декабрь и январь месяцы, исполком Ленгорсовета депутатов трудящихся просит дать указание Ленинградской городской конторе Госбанка о предоставлении перечисленным в списке предприятиям банковских ссуд на выдачу зарплаты за декабрь и январь, обязав наркоматы срочно перевести средства для погашения выданных банком ссуд и в будущем следить за бесперебойным финансированием предприятий.

Председатель исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся

ПОПКОВ

О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 27.

ПИСЬМО А. Н. КОСЫГИНА А. А. ЖДАНОВУ О СОСТОЯНИИ РЕМЕСЛЕННОГО УЧИЛИЩА № 33

17 февраля 1942 г.

Секретно

16 февраля мною лично было проверено состояние 33-го ремесленного училища.

Выявлено:

1) Все ученики ремесленного училища спят по 2–3 чел. на одной койке. Кровати без простыней и наволочек. Все ученики завшивлены, и в матрацах много вшей. В помещении грязь. Больные не отделяются от здоровых.

2) Все ученики жалуются на исключительно плохое питание. При проверке мною столовой выяснилось, что супа приготовляется в полтора раза больше, чем надо на то же количество продуктов. Это значит, что вместо супа выдается жидкая бурда.

3) Котлеты весят вместо 50 г – 35 грамм; что сахар, отпускаемый не полностью, попадает ученикам, а частично уворовывается.

4) Что установленные по норме жиры уже в течение 4 дней в столовую не отпускаются.

5) Контроль со стороны администрации училища над столовой отсутствует, и это создает полную возможность для неограниченного воровства продуктов из столовой.

Считаю, что, в силу отсутствия должного контроля за питанием учеников ремесленных училищ, создана благоприятная почва для хищений большого количества продуктов, и в результате ученики находятся на голодном пайке и не только не поправляются, а наоборот, их состояние ухудшается.

1. В связи с этим прошу принять решение, установив обязательный контроль за питанием ремесленников со стороны администрации школ, при котором закладка продуктов в котел должна происходить с обязательным присутствием администрации училища и представителя учащихся.

2. Запретить администрации училищ содержать учеников по 2–3 чел. на одной койке и принять меры к немедленной ликвидации вшивости в ремесленных училищах путем устройства самых примитивных вошебоек.

В части работников столовой, обслуживающей ремесленное училище № 33, мною предложено городскому прокурору их арестовать и отдать под суд.

А. КОСЫГИН

Резолюция: «Тов. Двойникову. О принятых вами мерах доложить. Чересчур много у вас безобразий.

ЖДАНОВ».

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 228.

Из сводки немецкой военной разведки от 18 февраля 1942 г.

О развитии ситуации в Ленинграде за период с середины декабря до начала февраля складывается следующая картина о различных сферах жизни:

1) Население и настроения:

В декабре 1941 г. Советы начали в еще больших масштабах осуществлять эвакуацию гражданского населения через замерзшее Ладожское озеро. Она производится отчасти на грузовиках, отчасти на санях. На каждой машине вывозят по 18 человек. С собой можно взять багаж весом в 20 кг. Правом на место в машине обладают только семьи с детьми младше 11 лет. Из-за нехватки бензина и постоянных артобстрелов дороги через Ладожское озеро эвакуация вскоре была сильно ограничена. Однако с аэродрома Ржевка непрерывно проводится эвакуация самолетами главным образом евреев, высококвалифицированных рабочих и функционеров советской власти высокого уровня. Для этой цели в конце декабря ежедневно выделялось около 15 транспортных самолетов, каждый из которых мог взять на борт по 30 человек. Самолеты совершали по три полета в день в направлении Вологды. Протяженность полета составляла 150 км.

Эти мероприятия по эвакуации изначально преследовали лишь пропагандистские цели. Практическое значение они имели только для семей высших гражданских и военных функционеров, а также евреев. Нельзя ожидать и улучшения продовольственного положения в городе, на которое надеялись Советы, так как число эвакуированных в целом незначительно, если учесть, что общая численность населения превышает 4 млн человек.

Сообщают о том, что будто бы из города эвакуировано более половины евреев, проживавших в Ленинграде до войны. В настоящее время в Ленинграде находится еще около 150 тыс. евреев.

Почти все пункты распределения продовольствия как для гражданского населения, так и для армии находятся в руках евреев. Поэтому на улицах евреи тотчас выделяются тем, что они лучше одеты и лучше выглядят.

Обстрелы Ленинграда немецкой артиллерией в настоящее время едва ли могут оказывать существенное влияние на гражданское население, которое уже очень к ним привыкло. Движение по улице продолжается, несмотря на предупреждение через громкоговорители об обстреле данной части города (с середины января общественные громкоговорители находятся за пределами предприятий). Люди, которые стоят в очереди за продуктами, при сильном обстреле также не покидают своих мест.

Из-за нехватки угля, а также отчасти разрушений не работают электростанции. В результате этого практически остановилась вся промышленность Ленинграда за исключением малого числа предприятий пищевой и оборонной промышленности, на которых еще работают отдельные цеха.

Поскольку власти опасаются волнений уволенных рабочих, несмотря на остановку предприятий, им продолжают платить зарплату, занимая их или на разного рода неотложных работах, или на уборке снега.

Уже в декабре значительная часть гражданского населения Ленинграда пухла от голода.

В январе среди гражданского населения началась массовая смертность. Главным образом по вечерам на санях трупы вывозят на кладбища, где их просто оставляют в снегу, поскольку невозможно выкопать могилу в глубоко промерзшей земле. В последнее время в основном из-за усталости до кладбища трупы довезти уже не могут и сваливают их прямо на улице. Один перебежчик в конце января на одной из улиц Ленинграда после полудня в течение часа насчитал около 100 санок с трупами, которые протащили мимо него. Трупы уже складывают в штабеля во дворах или на территории площадей, обнесенных оградой. В одном из дворов разрушенного здания находился штабель трупов высотой почти в 2 м и длиной в 20 м.

Часто трупы даже не вывозят из квартир, а оставляют их в неотапливаемом помещении. В бомбоубежищах часто находят умерших, которых также не вывозят. Показательным является и то, что в неотапливаемых помещениях, коридорах и во дворе Александровской больницы находится 1200 трупов. Уже в начале января число умерших от голода и холода составляло 2–3 тыс. человек в день. В конце января в Ленинграде ходил слух о том, что ежедневно в городе умирает уже 15 тыс. человек и в течение последних трех месяцев от голода умерло уже 200 тыс. человек. Эта цифра по отношению к общей численности населения также не является слишком высокой. Однако следует принимать во внимание, что количество жертв с каждой неделей будет быстро расти, если сохранятся нынешние условия (голод и холод). Сэкономленные продукты питания для горожан, однако, не имеют решающего значения.

Сообщают, что больше всех от голода страдают дети, особенно маленькие, которым просто нечего есть. Говорят, что в последнее время в дополнение к этому еще вспыхнула эпидемия оспы, ставшая еще одной причиной многочисленных жертв среди детей.

Относительно судьбы местных немцев известно лишь то, что большое их количество живет в условиях строжайшей изоляции в маленьком поселке Петровская Славянка.

Под давлением все более невыносимого положения заметно вырос антисемитизм. Имеются сообщения, что иногда дело доходило до эксцессов. Так, в течение декабря многие еврейки, которым отдавалось предпочтение при покупке продуктов, подвергались побоям со стороны напрасно стоявших в очереди людей. Евреев, у которых были найдены запасы продовольствия, также били их соседи по дому. Милиция была не в состоянии что-либо предпринимать против проявлений ненависти, так как население в большинстве случаев встает на сторону нападавших. Евреям со злорадством говорят об их судьбе в случае прихода немцев.

Среди рабочих различных заводов, которые из-за остановки предприятий были заняты на экстренных работах, дело дошло до забастовочного движения, которое отчасти распространилось и на рабочих оборонных заводов. Причиной этого было главным образом плохое питание, а также как результат этого упадок сил.

После увеличения норм выдачи хлеба в начале января настроение в Ленинграде не улучшилось, потому что в положении с продовольствием практически ничего не изменилось из-за прекращения выдачи ряда продуктов питания, которые до сих пор еще выдавались. Советская пропаганда стремится поднять настроение, распространяя сообщения об успехах советских войск и трудностях немцев, не привыкших к суровым условиям зимы. Указывается, однако, что доверие населения к советской пропаганде поколеблено настолько, что не верят… даже правдивым сообщениям об успехах на фронте. Особенно язвительные насмешки вызывают попытки показать трудности со снабжением стран, оккупированных немцами. Пропаганда противника утверждает, что даже немецкие солдаты голодают и не имеют никакой теплой одежды. В решающий перелом, который, согласно советской пропаганде, должен произойти зимой, больше никто не верит.

Относительно будущей судьбы города среди населения господствует безропотное смирение. Хотя пропаганда изо всех сил старается вновь пробудить надежду на снятие блокады, преобладает общее убеждение, что советская власть уже не так сильна, чтобы изменить судьбу города. Напротив, значительно большее распространение получило озлобление против немцев за то, что в конце концов не входят в город. С захватом Петербурга немцами уже более не связывают тех ожиданий, которые были осенью. Население сознает, что и впредь будут трудности с продовольствием, однако надеется на изменение к лучшему…

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн.2. СПб.; М., 2002. С. 191–193.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Военного Совета Ленинградского фронта № 00654

19 февраля 1942 г.

Военный Совет Ленинградского фронта постановляет:

1. Обязать Ленинградский горисполком, начиная с 21 февраля 1942 г. эвакуировать из города Ленинграда: а) пассажирскими поездами, отправляемыми с Финляндского вокзала, не менее 5 тыс. человек и с 27 февраля не менее 6600 человек в сутки; б) автомашинами до 1200 человек.

2. Обязать начальника Октябрьской железной дороги т. Колпакова подавать на станцию Финляндский вокзал для перевозки эвакуируемого из города Ленинграда населения:

а) начиная с 21 февраля 1942 г. 2 пассажирских поезда в составе 30 вагонов каждый, установив время отправления для первого поезда в 12 ч. 00 мин. и для второго поезда – в 18 ч. 00 мин.;

б) начиная с 27 февраля 1942 г. 3 поезда, из них 2 пассажирских в составе 30 вагонов каждый и один товарный, оборудованный печами, в составе 40 вагонов, установив время отправления первого пассажирского поезда в 11 час. 00 мин., второго пассажирского поезда – в 16 ч. 00 мин. и товарного поезда в 22 ч. 00 мин.

3. Установить, что пассажирские поезда следуют до станции Борисова Грива, а товарный поезд до станции Ваганово и что разгрузка каждого из них и вывоз не должны производиться свыше 5 часов.

Обеспечить разгрузку и вывоз эвакуируемого населения каждого поезда в течение не свыше 5 часов, для чего подавать к каждому поезду по 210 машин из расчета ГАЗ-АА, а Горисполкому – по 20 автобусов.

4. Обязать Ленинградский горисполком:

а) выделить в трехдневный срок в распоряжение начальника Октябрьской железной дороги тов. Колпакова бригаду рабочих в количестве 20 человек и 200 печей с трубами для оборудования товарных вагонов;

б) в двухдневный срок выделить специальные бригады работников по 30 чел. каждая для организации пересадки населения с железнодорожного транспорта на автомобильный на станции Борисова Грива и Ваганово;

в) в целях сокращения срока пребывания эвакуируемого населения на станции Борисова Грива и Ваганово прекратить выдачу питания на эвакопункте при станции Борисова Грива, организовав выдачу всем эвакуируемым при посадке на станции Финляндский вокзал горячего обеда и хлеба в дорогу на 2 дня.

Сохранить питательный пункт при станции Борисова Грива и иметь при нем необходимый запас продуктов питания для выдачи обедов и хлеба эвакуируемым в отдельных случаях, с разрешения Ленинградской городской эвакуационной комиссии, при задержке поездов с эвакуируемым населением в пути следования. Обязательно иметь при станции Борисова Грива кипяток.

5. Обязать начальника тыла генерал-майора т. Лагунова:

а) к 20 февраля 1942 г. закончить организацию питательных пунктов, оборудование кухонь, кипятильников, помещений для хранения продуктов питания и помещений столовых в деревнях Лаврово и Кобоны и не позднее 25 февраля 1942 г. полностью закончить подготовку и оборудование всех помещений эвакопунктов в этих деревнях для одновременного размещения и питания в каждом эвакопункте не менее 3000 человек.

б) для поддержания порядка на эвакопунктах выделить за счет гарнизона в Кобону и Лаврово 2 комендантских взвода в количестве по 30 чел. каждый.

6. Обязать начальника Октябрьской железной дороги т. Колпакова:

а) установить постоянный контроль за продвижением поездов с эвакуируемым населением строго по расписанию, создав специальную контрольную группу при начальнике дороги;

б) оборудование товарных вагонов (печи и трубы) снимать с разгруженных поездов на станции Ваганово и направлять его отдельными вагонами в Ленинград для оборудования очередных эшелонов.

7. Обязать т. Лагунова в суточный срок назначить комендантов поселков Лаврово и Кобона.

8. Ответственность за перевозку эвакуируемого населения на автомашинах со станции Борисова Гора и Ваганово возложить на начальника фронтовой дороги генерал-майора тов. Шилова.

9. Установить следующие нормы загрузки пассажиров на одну автомашину по фронтовой дороге: на машине ГАЗ-АА не более 10 человек и на машине ЗИС-5 не более 15 чел.

Начальник штаба Ленинградского фронта генерал-майор ГУСЕВ

Член Военного Совета фронта А. ЖДАНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 677–678.

ИЗ ДОКЛАДНОЙ ЗАПИСКИ ВОЕННОГО ПРОКУРОРА ГОРОДА А. И. ПАНФИЛЕНКО А. А. КУЗНЕЦОВУ О СЛУЧАЯХ ЛЮДОЕДСТВА

21 февраля 1942 г.

Совершенно секретно

В условиях особой обстановки Ленинграда, созданной войной с фашистской Германией, возник новый вид преступлений…

Все [убийства] с целью поедания мяса убитых, в силу их особой опасности, квалифицировались как бандитизм (ст. 59-3 УК РСФСР).

Вместе с тем, учитывая, что подавляющее большинство указанного выше вида преступлений касалось поедания трупного мяса, прокуратура гор. Ленинграда, руководствуясь тем, что по своему характеру эти преступления являются особо опасными против порядка управления, квалифицировала их по аналогии с бандитизмом (по ст. 16-59-3 УК).

С момента возникновения в гор. Ленинграде подобного рода преступлений, т. е. с начала декабря 1941 г. по 15 февраля 1942 г., органами расследования за совершение этих преступлений было привлечено к уголовной ответственности: в декабре 1941 г. – 26 чел., в январе 1942 г. – 366 чел. и за первые 15 дней февраля 1942 г. – 494 чел.

В ряде убийств с целью поедания человеческого мяса, а также в преступлениях о поедании трупного мяса, участвовали целые группы лиц.

В отдельных случаях лица, совершавшие подобные преступления, не только сами поедали трупное мясо, но и продавали его другим гражданам…

Социальный состав лиц, преданных суду за совершение указанных выше видов преступлений, характеризуется следующими данными:

Среди привлеченных к уголовной ответственности за совершение указанных выше преступлений имеются специалисты с высшим образованием…

Из общего количества привлеченных к уголовной ответственности по указанной категории дел коренных жителей города Ленинграда (уроженцев) – 131 чел. (14,7 %). Остальные 755 чел. (85,3 %) прибыли в Ленинград в различное время. Причем среди них: уроженцев Ленинградской области – 169 чел., Калининской – 163 чел., Ярославской – 38 чел. и других областей – 516 чел.

Из 866 чел., привлеченных к уголовной ответственности, только 18 чел. (2 %) имели в прошлом судимости.

По состоянию на 20 февраля 1942 г. за указанные выше преступления Военным трибуналом осуждено 311 чел.

Военный прокурор г. Ленинграда бригвоенюрист А. ПАНФИЛЕНКО

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 421–422.

Из постановления Военного Совета Ленинградского фронта

№ 00665

Действующая армия

21 февраля 1942 г.

Для увеличения количества боевых самолетов в строю и сокращения ремонтного фонда, образовавшегося в ВВС ЛФ, Военный Совет Ленинградского фронта ПОСТАНОВЛЯЕТ:

7. Ленгорисполком т. ПОПКОВА, начиная с 23 февраля 1942 года выделять стационарам 130 дневных пайков для больных, слабосильных рабочих:

На Рембазу N2 1 ВВС ЛФ – 50 пайков,

На Рембазу № 2 ВВС ЛФ – 50 пайков,

На Рембазу N2 3 ВВС ЛФ – 30 пайков.

Усилить медпункты при Рембазах N2 1, 2, 3 каждый 1 врачом и 1 фельдшером. Горздравотделу снабдить медпункты положенными медикаментами.

8. Предоставить право медпунктам при Рембазах выдавать и закрывать бюллетени рабочим, ИТР и служащим по временной нетрудоспособности, открепив, соответственно, от гражданских поликлиник.

Зам. Командующего войсками Ленинградского фронта

Начальник штаба

генерал-майор

ГУСЕВ

Член Военного Совета

Секретарь ЦК ВКП(б)

А. ЖДАНОВ

Член Военного Совета

Дивизионный комиссар А. КУЗНЕЦОВ

Член Военного Совета

С. БАГАЕВ

Санкт-Петербургские ведомости. 1992. 22 авг.

Сов. секретно

УПРАВЛЕНИЕ НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

23 февраля 1942 г. № 10257

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

С 11-го февраля населению Ленинграда увеличена норма выдачи хлеба рабочим до 500 грамм, служащим до 400, иждивенцам 300 грамм.

Улучшилось также положение с выдачей других продуктов питания. В истекшей декаде в счет месячной нормы крупы по рабочим продкарточкам 2.000 грамм начата выдача 1.500 грамм; служащим из месячной нормы в 1.500 грамм выдается 1.125 грамм; иждивенцам из 1.000 грамм выдается 750 грамм.

По мясу и мясопродуктам рабочим из месячной нормы выдается 900, служащим 500, иждивенцам 250 грамм. Жиров выдается рабочим 150 грамм, служащим 100 грамм.

Общее улучшение положения с продовольствием, в особенности увеличение нормы выдачи хлеба, трудящиеся Ленинграда расценивают как результат проявления большой заботы руководителей партии и правительства.

Однако некоторая часть населения Ленинграда продолжает высказывать отрицательные настроения и считает, что:

а) увеличение нормы выдачи хлеба является недостаточным и запоздалым мероприятием.

Она не спасет население от вымирания.

б) на почве истощения, а также из-за отсутствия в городе необходимых жилищно-бытовых условий, весной могут вспыхнуть эпидемические заболевания, которые еще более увеличат смертность среди населения.

Телефонистка фабрики «БОЛЬШЕВИЧКА» АСТРАХАНЦЕВА:

… «Положение населения города улучается только на словах, а фактически никакого улучшения нет.

Мужское население Ленинграда почти вымерло. Теперь очередь за женщинами. Руководители не видят, что на улицах города много покойников, количество которых будет увеличиваться».

Директор магазина Приморского Райпищеторга АКСЕНОВА:

… «Скоро в городе начнется такая эпидемия, какой еще не знали во всем мире. В живых останется только незначительная часть населения».

Ученица ремесленного училища МЕЛЬНИКОВА:

… «Норму выдачи хлеба увеличили за счет мертвецов. Прибавили хлеба тогда, когда уже половина населения Ленинграда вымерла. Весной начнется массовая эпидемия».

Служащий завода им. Свердлова СОБОЛЕВ:

… «Пора партийным и советским руководителям опомниться и сделать так, чтобы прекратилось вымирание населения города. После беседы ПОПКОВА о продовольственном положении города прошел уже месяц, а особого улучшения не заметно, если не считать незначительной прибавки хлеба».

Писатель ГРУЗДЕВ И.А.:

… «В Ленинграде у руководства стоят бездарные люди, которые виноваты в гибели населения от голода. О писателях нет никакой заботы. Население Ленинграда ненавидит ПОПКОВА и женщины готовы его растерзать».

Учительница школы Ленинского района ЦИЛИНСКАЯ:

… «В Ленинграде ежедневно умирает много людей. Нужно обязательно эвакуироваться, так как весной мы задохнемся от заразы различных нечистот».

Служащая конторы Ленмостстрой ЭРМАН:

… «Количество населения Ленинграда уменьшилось на одну треть. Люди продолжают умирать от голода, а ленинградские руководители не обращают на это внимания. Они считают, что чем больше умрет людей, тем легче обеспечить продовольствием оставшихся в живых».

Домашняя хозяйка БАРТОШЕВИЧ:

… «Правительство не создало запасов продовольствия в Ленинграде, а это привело к голоду и большой смертности среди населения. Руководители обеспечили только себя. А о народе не думали и не думают теперь. Положение населения улучшит только приход немцев».

Мастер завода № 4 им. Калинина, член ВКП(б) ЯКОВЛЕВ:

… «Правительство заявило, что у нас имеются запасы продовольствия на несколько лет, а на деле оказалось, что не могли заготовить даже сушеной воблы, которой раньше печи топили. Я уже давно в рядах партии и раньше искренне выступал за проведение различных мероприятий, но теперь я понял, что врал народу».

Поданным Военной цензуры отрицательные настроения на почве продовольственных затруднений среди исходящей из Ленинграда корреспонденции составляют – 18 %.

Авторы корреспонденций отмечают, что положение в Ленинграде, несмотря на увеличение нормы выдачи хлеба, остается напряженным. В письмах высказываются опасения, что весной в городе, загрязненном нечистотами, могут вспыхнуть эпидемические болезни.

… «Мы вероятно больше не увидимся. Нет у меня надежды на жизнь. Уже едят человеческое мясо, которое выменивают на рынке. Дела идут не на улучшение, а на ухудшение».

… «Весной у нас будет полная зараза, потому что везде валяются покойники. Этих покойников некоторые режут и едят. Что мы едим, у вас поросенок есть не будет – из столярного клея варим студень. У меня ноги и лицо распухли, если не уеду отсюда, то в конце февраля помру».

… «У тети Мани случилось несчастье – пропала Тоня. Пошла в 2 часа в магазин и не вернулась. Наверное какие-нибудь людоеды зарезали и съели. В их доме еще две девочки пропали, говорят, что очень много детей пропадает».

… «Твой любимый город – это город мертвецов. Одни люди умирают, другие ждут этого со дня на день. Весь город залит нечистотами. Если не умрешь от голода, то умрешь от эпидемии, которая весной вспыхнет, так как никто ничего не делает, чтобы это предотвратить, да и делать-то некому, все ослабли, еле ноги передвигают».

… «Наша жизнь – это организованное убийство гражданского населения голодом. Город стал кладбищем и навозной кучей. Все нечистоты сваливаются на улицу. Мы лишены самых примитивных удобств в жизни, в нас еле-еле держится жизнь, мы все больны».

… «Ленинград обречен на смерть. Когда начнет таять снег, то будет гулять тиф и люди будут падать, как мухи. В городе света нет, воды нет, дров нет, трамваи не ходят, во дворах полная зараза».

… «Остаться в Ленинграде – это равносильно смерти. Меня пугает оттепель весной, – когда начнет таять, то начнутся всевозможные болезни, самые здоровые люди будут умирать, если сейчас не возьмутся как следует за Ленинград, за очистку его от покойников и грязи».

… «Я стала такая безразличная ко всему и такая черствая, что Вы меня не узнали бы. Да и другие не лучше, люди заросли грязью, света нет. Сидят при коптилках, от которых страшная копоть. Дров нет, вода на вес золота, а самое главное нечего есть».

Смертность среди населения несколько сократилась.

Если в начале февраля в отдельные дни в городе умирало до 4500–4700 человек, то за последние дни смертность составляет в день 3 500 – 3800 человек.

В первой декаде февраля умерло 36 606 человек.

Во второй декаде февраля умерло 34 852 человека.

Несколько изменилось соотношение смертности мужчин и женщин:

Скоропостижно скончалось на улицах города:

В первой декаде февраля – 1.060 человек

Во второй декаде февраля – 679 человек.

За истекшие 10 дней в городе арестовано и предано суду за убийства и грабежи, совершенные с целью завладения продуктами и продуктовыми карточками, 15 человек.

Домохозяйка В.М. – 42 года, с целью похищения продкарточек убила соседку по квартире, работницу фабрики им. Урицкого Р., и ее 7-летнюю дочь.

Рабочий Ленинского Райжилуправления С., 50 лет, убил соседей по квартире И. и К.Следствию С. заявил, что совершил убийство из мести за похищение у него убитыми продуктовых карточек.

Дезертировавший с фронта красноармеец Р. – 22 лет, явился на квартиру по месту своего жительства и с целью похищения продовольственных карточек убил В. – столяра Дома Ленинградской Торговли, тяжело ранил его сына 5 лет и дочь 12 лет.

Работница 3-ей мебельной фабрики А., 34 лет, убила соседку по квартире С., жену военнослужащего. Следствием установлено, что убийство совершено А. с целью похищения продуктов и продкарточек.

Работница комбината им. Ногина И., 36 лет, убила соседку по квартире А., домохозяйку. Обыском у И. изъяты продкарточки и белье, похищенное У А.

За декаду в городе было 4 случая нападения граждан на повозки с хлебом и продовольственные магазины с целью похищения хлеба.

11/11 у булочной № 57 Приморского района группа женщин напала на сани, на которых был доставлен хлеб, и расхитила 26 кило. Арестованы инициаторы нападения: работница фабрики «Октябрь» Б., 30 лет, и безработная О. – 29 лет.

11/11 в хлебном ларе Ново-Предтеченского рынка группа граждан, получив отказ в отпуске хлеба на 2 дня вперед, силой проникла в ларь и расхитила 29 кило хлеба. Арестованы инициаторы нападения – работница артели «МЕТАЛЛОШТАМП» Г., 35 лет, К. – 32 лет и безработные Т. – 28 лет, и К. – 32 лет.

11/11 в прод. магазине N2 58 Московского р-на в связи с выдачей белого хлеба образовалась большая очередь. Воспользовавшись скоплением публики, М. – 15 лет разбил лампу и при участии других покупателей расхитил 31 кгр. хлеба. М. и один из его соучастников Т. – 12 лет задержаны.

12/11 безработные Б. – 21 г. и Г. 62 лет напали на повозку, доставлявшую хлеб в магазин № 26 Красногвардейского р-на, и похитили несколько кило хлеба.

За эти преступления арестовано и предано суду 10 человек.

Случаи людоедства в городе уменьшились.

Если за первую декаду февраля за людоедство было арестовано 311 человек, то за вторую декаду арестовано 155 человек.

Работница конторы «СОЮЗУТИЛЬ» П. 32 лет, жена красноармейца, имеет на иждивении 2 детей в возрасте 8-11 лет, привела к себе в комнату 13-летнюю девочку Е., убила ее топором и труп употребляла в пищу.

В. – 69 лет, вдова, убила ножом свою внучку Б. и совместно с матерью убитой и братом убитой – 14 лет, употребляли мясо трупа в пищу.

3. – 46 лет, домохозяйка, жена красноармейца, 3. – 36 лет, безработная, и А., 40 лет, работница завода им. Ленина, употребляли в пищу труп умершего 11-летнего сына А.

Инженер главной палаты мер и весов Б. – 40 лет, похитила в больнице им. Куйбышева труп ребенка и употребляла его в пищу.

Безработный Т. – 43 лет, убил свою соседку по квартире В. и, расчленив труп, употреблял его в пищу.

Т. – 56 лет, зам. директора Среднеохтинских бань, имеющий высшее образование, и Д. – 64 лет – электромонтер тех же бань, употребили в пишу труп умершего кочегара в бане.

Л. – 36 лет, вдова, безработная, имеет на иждивении 3 детей от 9 до 13 лет, употребляла в пищу похищенный ею на кладбище труп и отдельные его части пыталась под видом говядины обменять на хлеб на рынке, где и была арестована.

Л. – 34 лет, уборщица 3-й Стройконторы и ее соседка по квартире К. – 35 лет, безработная, употребляли в пищу труп умершего мужа Л., скрыв его от регистрации и похорон.

Всего за эти преступления арестовано 879 человек.

Дела на 554 человека следствием закончены и переданы на рассмотрение Военного Трибунала, 329 человек уже расстреляны, 53 человека приговорены к 10 г. лишения свободы.

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО

Комиссар Госуд. Безопасности 3-го ранга

/КУБАТКИН/

Разослано:

Тов. БЕРИЯ

МЕРКУЛОВУ

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн.2. СПб.; М., 2002. С. 292–297.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170126 командующему войсками Волховского фронта о разгроме Любань-Чудовской группировки противника

26 февраля 1942 г. 02 ч 30 мин

Ставка Верховного Главнокомандования не возражает против предлагаемого вами усиления любанской и чудовской группировок 2-й ударной и 59-й армий.

Ставка в то же время категорически требует от вас ни в коем случае не прекращать наступательных действий 2-й ударной и 59-й армий на любанском и чудовском направлениях в ожидании их усиления, а, наоборот, потребовать от них до марта выйти на жел[езную] дорогу Любань-Чудово, с тем чтобы после их усиления и не позднее 5 марта полностью ликвидировать Любань-Чудовскую группировку противника.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 92.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170127 командующему войсками Ленинградского фронта о нанесении удара на Любань

26 февраля 1942 г. 02 ч 20 мин

Войска Волховского фронта начали операцию по разгрому Любань-Чудовской группировки противника.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает, усилив в течение 26–27 февраля ударную группу 54-й армии, не позднее 1 марта перейти в решительное наступление в общем направлении на Любань, с тем чтобы, сочетав удар 54-й армии с ударом войск Волховского фронта, общими усилиями фронтов полностью ликвидировать Любань-Чудовскую группировку противника и освободить железнодорожную линию Любань-Чудово.

О получении отданных распоряжений донести.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 92.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170128 командующему войсками Волховского фронта о мерах по ускорению разгрома Любань-Чудовской группировки противника

28 февраля [1] 1942 г. 02 ч 00 мин

Для быстрейшего пленения и уничтожения Любань-Чудовской группировки противника и для освобождения Ленинградской железной дороги до Любани включительно Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Усилить 2-ю ударную армию за счет 59-й армии не менее как двумя стрелковыми дивизиями.

2. Для нанесения решительного удара на направлении Любань и к северу от нее во 2-й ударной армии создать единую ударную группировку в составе не менее пяти стрелковых дивизий, четырех стрелковых бригад, одной кавалер[ийской] дивизии, усиленную танками, артиллерией и авиацией.

3. Для перехвата Ленинградского шоссе и железной дороги в районе ст. Торфяное и для пленения или уничтожения чудовской группировки противника 59-й армии наступать ударной группой не менее трех стрелк[овых] дивизий к западу от Ленинградского шоссе в направлении на ст. Торфяное.

4. На правом фланге 4-й армии создать ударную группу в составе не менее двух стрелк[овых] дивизий для наступления навстречу любанской группе 2-й ударной армии в общем направлении на Ларионов остров и далее на Смердыню.

5. В ходе операции ни в коем случае не допускать распыления сил указанных ударных группировок на обеспечение флангов и тыла, используя для этой цели части, не вошедшие в состав ударных группировок.

6. Станцией и г. Любань безусловно овладеть и прочно закрепиться не позднее 4–5 марта.

7. Об отданных распоряжениях донести.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005.

ДОНЕСЕНИЕ

командующего войсками Волховского фронта Верховному Главнокомандующему

28 февраля 1942 г.

1. На любаньском направлении части 2-й ударной армии в 18.00 28 февраля начали операцию по уничтожению противника, который силою до полка при содействии боевой авиации перешел в контрнаступение со стороны Глубочка и к исходу 27 февраля и в первой половине 28 февраля, потеснив наши охранения, овладел Красная Горка. Для окружения и уничтожения этого отряда противника выделены два полка 46 сд, один полк 327 сд, часть 22-й бригады, а также 53-я и 58-я бригады, подошедшие с юга в район Озерье. Для непосредственного руководства боем на место операции выехал Клыков, которому приказано провести операцию ускоренными темпами, чтобы не допустить закрепления противника и завершить его уничтожение 1 марта. В связи с проведением этой операции наступление ударной группировки на Любань перенесено на 2 марта. На остальных участках 2-й ударной армии положение без изменений.

2. 59-я армия своей левофланговой группировкой продолжала наступление к западу от Ленинградского шоссе и заканчивала перегруппировку для перехода в наступление в направлении Сенная Кересть, ст. Торфяное. К исходу дня 111 сд, обходя с запада опорный пункт Приютино, выдвинулась головным полком в район 2,5 км северо-западнее Приютино. На направлении наступления 111-й дивизии выдвигаются части 378 сд.

В полосе наступления 53-й армии сбит один четырехмоторный самолет противника. Выбросившийся на парашюте летчик взят в плен, остальной состав экипажа погиб, самолет сгорел. В течение 27–28 февраля противником сбрасывались парашюты с грузами для гарнизонов опорных пунктов Михалево, Коляжка, Остров, так как подвоз к этим пунктам продовольствия и боеприпасов по дорогам находится под ближним огнем пулеметов и артиллерии наших войск…

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 436.

О.Ф. Берггольц. Путь к отцу…

…Отправляясь за Невскую [заставу], я снарядилась обстоятельно. Товарищи по радиокомитету, где я давно уже жила на казарменном положении, снабдили меня каждый чем мог. Мне налили в появившуюся откуда-то бутылочку с делениями (в таких бутылочках дают в консультациях детям-искусственникам молоко) жидкого, чуть сладкого чаю, кто-то подарил две папироски, я взяла свой хлебный паек. Это было в то время уже целых двести пятьдесят граммов хлеба. Я решила есть понемножку и ни за что не съедать весь хлеб сразу, хотя думала только о том, что в противогазе моем лежит хлеб – целых двести пятьдесят граммов с довесочками… Да, на боку у меня висел противогаз, тот самый противогаз, который еще в октябре казался нашей Авдотье главным спасением от всех ужасов войны. «Ты, Лялецка, цуть цто – лезь в противогаз», – убеждала она меня… В те же дни казались еще спасением бумажные кресты на стеклах. Как старательно летом 1941 года – неужели это было всего семь месяцев назад? – наклеивали мы эти кресты на окна! Некоторые чудаки перестарались: простое закрещивание окон их не устраивало, и они вырезали из бумаги сложные узоры и целые картины. До сих пор на Фонтанке окно одной из квартир было изукрашено тропическими пальмами, а под пальмами восседали условные бумажные обезьяны. Быть может, обитатели этой квартиры хотели как-то отыграться, отшутиться от войны, думали, что это поможет?

Ничто не помогло! Ничто не помешало смерти войти в наши дома: ни бумажные кресты, ни затейливые узоры и картинки на стеклах, ни противогазы, тщательно проверенные, которые по сигналу воздушной тревоги мы немедленно открывали и приводили в положение «на товсь». Нам ни разу не пришлось надеть их, смерть не дохнула нам в лица удушающими газами, она просто вошла в каждого из нас как предельная слабость плоти, как грызущий голод, как постоянный ледяной озноб…

Вместо противогазов люди носили на лицах шерстяные маски и полумаски всех цветов, у кого какая – или вязаная гарусная, или суконная тряпка нашлась. Красные, черные, зеленые, синие маски с узкими щелочками для глаз шли мне навстречу.

А резиновая маска из сумки противогаза давно уже была выброшена. В сумке помещался чаще всего «малый дистрофический набор»: одна-две полулитровые баночки, ложка, пища, если она была у человека.

Когда я вышла на дорогу, в противогазе моем была пустая баночка, бутылка с чаем и хлеб, хлеб – двести пятьдесят граммов хлеба!

Я знала, что идти нужно будет долго. Надо дойти до завода Ленина, потом долго по Шлиссельбургскому. Надо будет также перейти Неву, подняться на крутой правый берег. От радиокомитета это примерно километров пятнадцать-семнадцать. Я очень истово собиралась в дорогу и вообще исполнена была какой-то странной истовости, удивительного спокойствия. Да нет, пожалуй, даже не спокойствия, а этакого мертвого безразличия, нет, вернее даже – неизведанной тихости, странной кротости. Я не была уверена, что дойду до отца, и решила не загадывать так далеко. Я решила: во время дороги буду ставить себе микрозадачи: вот сейчас я у этого фонарного столба. Надо дойти до следующего. Потом опять до следующего. Потом до Московского вокзала. А там видно будет! Надо переставлять ноги, не торопясь, никуда не спеша, стараясь идти по тропинке и не оступаясь в снег.

И вот я пошла. Сначала по Невскому, от одного фонарного столба до другого. От одного до другого…

Вот дошла до Московского вокзала. Поглядела на часы: стоят.

Вступила на Старо-Невский. Там снова от столба к столбу. А слева от Московского – до самой Александро-Невской лавры – цепь обледеневших, засыпанных снегом, тоже мертвых – как люди мертвых – троллейбусов. Друг за другом, вереницей, несколько десятков. Стоят. И у Лавры на путях цепь трамваев с выбитыми стеклами, с сугробами на скамейках. Тоже стоят. Наверно, всегда теперь так будут стоять. Невозможно представить, чтобы все это когда-нибудь двинулось, зазвенело, зашелестело по асфальту. Неужели мы в этом когда-то ездили? Странно! Я шла мимо умерших трамваев и троллейбусов в каком-то другом столетии, в другой жизни. Жила ли я на сто лет раньше сегодняшнего дня или на сто лет позже – я не знала. Мне было все равно.

Тропинка вилась посередине улицы. Но здесь она была еще довольно широкой. Я услышала позади себя скрип полозьев. Остановилась и оглянулась: женщина везла на саночках мужчину. Он был привязан к санкам полотенцем, но сидел и был явно еще живой. Я вяло подумала: куда же она его везет? Потому что уже начинались амбары, среди которых лежал когда-то, целых четыре месяца назад, последний, самый ликующий, самый высокогорный отрезок моего пути в «день вершин». Я не вспомнила о нем ни на мгновение. Зато, взглянув на амбары, я подумала: «Это зернохранилища. Хранилища зерна. Да, ведь когда-то во всех этих амбарах было зерно – рожь, и даже между абмарами, под навесами, тоже лежали груды ржаного зерна. Я помню это. Когда я ездила за Невскую, я видела груды ржаного зерна».

При мысли о ржаных зернах рот мой наполнился холодной слюной. Я вспомнила, как растирали мы в руках спелые ржаные колосья летом, когда жили в Заручевье, там, где я узнала о дневных звездах. На мгновение мне точно пахнуло в лицо запахом ржаного поля… Если бы вдруг хоть один колосок растереть, всыпать в рот и долго перемалывать зерна зубами, – ох, как мы на своих супах истомились по «твердой еде!»

«Сейчас выну хлеб и съем его весь», – подумала я, и в глазах у меня потемнело. Я остановилась, рывком расстегнула противогаз… и вдруг мне удалось подавить внезапно вспыхнувшее, единственное за всю дорогу живое чувство. Я сказала все тихо, но вслух:

– Нет. У завода Ленина. Сяду. Отопью чайку. Съем хлебца.

И снова, на миг нарушенная, воцарилась во мне нехорошая покорная тихость. Я стала двигаться дальше и до сих пор помню, что всю дорогу была удивительно кроткой, спокойной и как-то очень готовой умереть. Даже не умереть, а раствориться в этом снеге, в этих огромных сугробах, в заиндевевших багрово-кирпичных амбарах, в низком грифельном небе.

Эта кротость, как мы уяснили потом, была действительно началом смерти. Как раз в этом состоянии человек начинал все говорить с употреблением суффикса «чка» и «ца»: «кусочек хлебца», «корочка», «водичка» – становился безгранично вежливым и тихим.

Правда, были такие, что зверели, но о них как-нибудь потом…

Уже за Невской тропинку мою пересекла поперечная. И так случилось, что в ту минуту, когда я подошла к этому малому перекрестку, столкнулась я с женщиной, замотанной во множество платков, тащившей на санках гроб, собственно говоря, даже не гроб, а что-то вроде комодного ящика. Может быть, это даже и был комодный ящик, заколоченный сверху фанеркой. Она тащила его, всем корпусом наклоняясь вперед, почти падая. Я остановилась, чтобы пропустить гроб, а она остановилась, чтобы пропустить меня, выпрямилась и глубоко вздохнула. Я шагнула, а она в это время рванула саночки. Я опять встала. А ей уже не сдвинуть с места санки: наверное, они наскочили на какую-нибудь выбоинку или бугор на тропинке, и стоят они прямо у моих ног. Она ненавидяще посмотрела на меня из своих платков и еле слышно крикнула:

– Да ну, шагай!

И я перешагнула через гроб, а так как шаг пришлось сделать очень широкий, то почти упала назад и невольно села на ящик. Она вздохнула и села рядом.

– Из города? – спросила она.

– Да.

– Давно?

– Давно. Часа три, пожалуй.

– Ну чего там, мрут?

– Да.

– Бомбит?

– Сейчас нет. Обстреливает.

– И у нас тоже. Мрут и обстреливает.

Я все-таки раскрыла противогаз и вытащила оттуда драгоценность: «гвоздик» – тонюсенькую папироску. Я уже говорила, что у меня было их две: одну я несла папе, а другую решила выкурить по дороге, у завода имени Ленина. Но вот не утерпела и закурила.

Женщина с неистовой жадностью взглянула на меня. В глубоких провалах на ее лице, где находились глаза, вроде что-то сверкнуло.

– Оставишь? – не сказала, а как-то просвистела она и глотнула воздух.

Я кивнула головой. Она не сводила глаз с «гвоздика», пока я курила, и сама протянула руку, увидев, что «гвоздик» выкурен до половины. Ей хватило на две затяжки.

Потом мы встали, обе взялись за веревку ее санок и перетащили гроб через бугорок, на котором он остановился. Она молча кивнула мне. Я – ей. И опять, от столба к столбу, пошла к отцу. Встреча с женщиной, тащившей комодный ящик-гроб, и перекур с нею ничего не шевельнули во мне тогда. Я только подумала: «Теперь не присяду до завода Ленина. А у завода съем кусочек хлеба».

… Я мерно, бездумно шла вперед и по дороге встречала и еще гробы, и мертвецов, которых везли на санках зашитыми в простыни и пикейные одеяла, и мертвецов, лежавших в снегу ногами к тропинке. Почти все они были разуты – ну что же, правильно, обувь их нужна была тем, кто еще жил и шагал по тропинкам мертвого, цепенеющего и несдающегося города.

У завода Ленина, откуда когда-то очень-очень давно – в детстве и юности – начинался «город», потому что до завода ходила конка, а от завода трамвай, – завода Ленина, бывшего Семянниковского, я присела на бетонную скамеечку, огибавшую бетонную диспетчерскую будку (выстроенную, конечно, в стиле Корбюзье), аккуратно съела «кусочек хлебца» и пошла дальше по Шлиссельбургскому. Наша школа не вызвала никаких воспоминаний. Я не посмотрела и вправо – на Палевский, где пять месяцев назад под воем и громом снарядов неспешно, торжественно умирала моя бабка, благословляя все четыре стороны света и моля о спасении Москвы, не взглянула на перекресток, где среди библейских серебряных облаков

мы стояли с отцом и спеша говорили о Николае, о его работе «Лермонтов и Маяковский», о поэзии, о будущем…

И ведь это я теперь пишу, теперь вспоминаю этот ледовый путь, а тогда я вовсе и не отметила, что вот – не взглянула в сторону отчего дома, не подумала о его последних обитателях… Повторяю, у меня тогда почти не было чувств, не было человеческих реакций. Вернее, были одни суженные, первичные реакции.

Я только замерла, когда дошла до Невы, до перехода к папиной фабрике, потому что уже смеркалось и первые, нежнейшие, чуть сиреневые сумерки спускались на землю. Сиренево-розовой, дымчатой была засугробленная Нева и казалась необозримой, свирепой снежной пустыней. Отсюда до отца было дальше всего, хотя я видела через Неву фабрику и знала, что влево от главных корпусов стоит старенькая бревенчатая амбулатория.

В противогазе у меня остался совсем маленький кусочек хлеба, граммов сто, и я подумала, что, наверное, у отца найдется же кружка кипятка и мы поделим этот кусочек и съедим его. Как только я приду – сразу и съедим. Эта мысль придала мне силы, и я пошла через Неву.

«Теперь скоро, теперь скоро, но, боже мой, как далеко!».

Очень узенькая тропинка через Неву была твердой, утоптанной, но какими-то неверными, чересчур легкими шагами: она была ребристой, спотыкающейся. Правый берег высился неприступной ледяной горой, теряясь вверху в сизо-розовых сумерках. У подножия горы закутанные в платки, не похожие на людей женщины брали воду из проруби.

«Мне не взобраться на гору», – вяло подумала я, чувствуя, что весь мой страшный путь был напрасен.

Я все же подошла к горе вплотную и вдруг увидела, что вверх идут еле высеченные во льду ступеньки.

Женщина, немыслимо похожая на ту, что тащила гроб, в таких же платках, с таким же коричневым пергаментным лицом подошла ко мне. В правой руке она держала бидон с водой литра на два, не больше, но и то клонилась направо.

– Поползем, подруга? – спросила она.

– Поползем…

И мы на четвереньках, рядышком, тесно прижавшись друг к другу, поддерживая друг друга плечами, поползли наверх, цепляясь руками за верхние вырубки во льду, с трудом подтягивая ноги, со ступеньки на ступеньку, останавливаясь через каждый два-три шага.

– Доктор ступеньки вырубил, – задыхаясь, сказала на четвертой остановке женщина. – Дай ему бог… все легче… за водичкой ходить…

Но я не подумала, что это она говорит о моем папе. Ей было труднее, чем мне, потому что я цеплялась за верхние ступени двумя руками, а она одной, другой рукой она переставляла бидон с водой. Вторую половину пути мы переставляли бидон по очереди, то я, то она, и так доползли до верха и дошли до ворот фабрики.

Фабричный двор, и бревенчатая амбулатория, и палисадник около нее из резных балясинок, где уже много лет каждый год хлопотал над розами папа, – я совершенно ничего, решительно ничего не узнала и долго стояла перед крылечком амбулатории, туго соображая: куда же это я пришла? Может, я зашла на соседнюю фабрику Варгунина или вообще… совсем не туда? Что за странная деревянная избушка, полуразобранный заборчик из балясинок? Я никогда в жизни их не видала… А тут я бывала с детства и почти в такой же, только ярко-розовый день, исступленно морозный, искрящийся, пришла сюда много лет назад, чтобы взглянуть на первое свое напечатанное стихотворение в стенной газете папиной фабрики, посвященное смерти Ленина.

Я не вспомнила об этом тогда.

Приглядевшись, я все же убедилась, что это папина больница, и равнодушно отметила, что вот и все неживое – то есть здания, заборчик, сугробы – тоже может умирать. Да, все это было мертвое, вернее, как бы перенесенное на «тот свет», где все, конечно, иное: то же самое, но без души. В безмолвии и безлюдии заиндевевшего леса, даже в снежной пустой степи есть жизнь и есть душа, а тут ее не было. Все было и, казалось, ничто не жило…

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 123–131.

Глава девятая

Б. П. Городецкий: «… Так хочется жить…» (март 1942 г.)

Прожив декабрь, январь, февраль,

Я повторяю с дрожью счастья:

Мне ничего живым не жаль —

Ни слез, ни радости, ни страсти.

Ольга Берггольц

Первые дни наступившей по календарю весны воспринимались многими блокадниками скорее как продолжение суровой зимы. 4 марта 1942 г. Н. П. Горшков отметил в своем дневнике: «Утром мороз -17°. Ветер северный, холодный, идет снег и вьюжит. После полудня прояснилось, выглянуло солнце, но ветер продолжает дуть с севера. Метелица… В жизни города не заметно признаков улучшения…»[804]. В начале марта основной признак улучшения – снижение смертности населения – еще не стал реальным фактом. Хотя в спецсообщении начальника УНКВД по Ленинграду и области П. Н. Кубаткина от 13 марта 1942 г. наркому внутренних дел СССР Л. П. Берии оптимистически отмечалось, что «с увеличением норм выдачи продовольствия смертность населения, по сравнению с прошлым месяцем, в марте снизилась»[805], к концу этого месяца выяснилось, что в действительности она оказалась близкой к февральской и составила почти 100 тыс. человек[806]. «Очень-очень много трупов умерших ежедневно продолжают везти на кладбище, – записал в дневнике 9 марта Н. П. Горшков. – На кладбищах экскаваторы роют братские могилы»[807].

Опираясь на клинические, патологоанатомические и статистические данные, заведующий городским отделом здравоохранения профессор В. С. Никитский в составленной для заместителя председателя СНК СССР А. Н. Косыгина справке об основных причинах смертности в Ленинграде за первые три месяца 1942 г. приходил к выводу, что «главной, если не единственной, причиной в общей смертности населения Ленинграда в первом квартале текущего года, несмотря на улучшение питания населения, в действительности является пока еще дистрофия»[808].

По, вероятно, завышенным сведениям Ленинградского городского отдела актов гражданского состояния, в марте 1942 г. население блокированного города составляло 2 млн 199 тыс. 234 человек[809]. Хотя, если судить по числу выданных в том же месяце продовольственных карточек – 1 млн 912 тыс. 400[810] – его численность была менее 2 млн человек. Чтобы появились «признаки улучшения», заметные для переживших блокадную зиму двух миллионов ленинградцев, их предстояло вывести из апатии и оцепенения, снова вдохнуть в них жизнь. Необходимо было также перестроить травмированную нечеловеческими переживаниями психологию населения. И все это можно было осуществить только энергичными мерами борьбы с алиментарной дистрофией, посредством оздоровления санитарной обстановки в городе, восстановления городского коммунального хозяйства, коренного улучшения бытовых условий жизни ленинградцев. Только решением этих неотложных задач можно было поднять жизнеспособность рабочих коллективов и восстановить постепенно работу ленинградской промышленности. От того, как скоро будут преодолены тяжелейшие последствия голодной зимы, зависела, таким образом, дальнейшая судьба Ленинграда.

Важной предпосылкой восстановления жизнедеятельности осажденного города стало решение проблемы его обеспечения топливом. 1 марта 1942 г. в Народном Комиссариате угольной промышленности СССР состоялось специальное совещание, на котором обсуждался вопрос о завозе угля в Ленинград. Для выполнения установленного плана отгрузки угля в марте 1942 г. – 70 тыс. т кузнецкого и 50 тыс. донецкого – было решено отгружать Ленинграду ежесуточно два маршрута кузнецкого и два маршрута донецкого угля. В принятом решении наркомат угольной промышленности потребовал от своих уполномоченных работников «доносить ежедневно об отгрузке угля с указанием номеров маршрутов, станций отправления и назначения, марки угля, количества вагонов и веса маршрутов»[811].

Одной из первоочередных задач в марте 1942 г. стала генеральная уборка города. Улицы, площади и набережные были завалены толстым слоем снега, который не убирался на протяжении всей зимы. Во дворах скопились огромные кучи мусора и нечистот, в моргах и просто на улицах лежало еще много незахороненных трупов, не только напоминавших ленинградцам об ужасах пережитой зимы, но и представлявших эпидемическую угрозу. С приближением весны сотни дворов с запущенными помойными ямами могли стать реальными очагами инфекции, талые воды грозили затопить улицы, что при огромном скоплении нечистот могло привести к массовым эпидемическим заболеваниям. В условиях города-фронта вспышка эпидемии представляла опасность не только для населения Ленинграда, но и для защищавших его воинов. Понимая необходимость радикального улучшения санитарной обстановки в блокированном Ленинграде, Государственный Комитет Обороны принял еще в феврале 1942 г. постановление об очистке города[812].

Чтобы выполнить эту задачу, необходимо было поднять на ноги всех ленинградцев. С марта 1942 г. по решению горкома партии в домохозяйства пришли кадры освобожденных политорганизаторов, опытные партийные работники, развернувшие широкую деятельность среди населения. Они сплачивали вокруг себя домовые коллективы, проводили индивидуальные и групповые беседы, собрания, налаживали работу санитарно-бытовых комиссий, вместе с которыми поднимали народ на уборку дворов и помещений. При их активном участии в домохозяйствах были открыты красные уголки[813]. Были также укреплены кадры управхозов. К руководству домовыми хозяйствами пришли лучшие люди с предприятий, активисты, домохозяйки. За проявленную инициативу в улучшении санитарно-бытовых условий жильцов 30 лучших управляющих домохозяйствами были награждены в марте 1942 г. грамотами Ленгорсовета депутатов трудящихся[814].

В холодные мартовские дни состоялись первые воскресники по уборке города. «И вот постепенно начали выходить из промерзших, казавшихся совсем мертвыми домов люди с желтыми, отекшими лицами, с распухшими руками и ногами, – вспоминал начальник Инженерного управления Ленинградского фронта Б.В.Бычевский. – Выйдя, они долго смотрели на работающих, еще не совсем понимая, что происходит вокруг. Их слабые руки не могли удержать ни лопаты, ни тем более лома. Сделав, покачиваясь, несколько шагов, люди садились отдыхать. Но мерзлый мрачный дом, груда одеял и одежды, в которые там зарывались, уже остались позади»[815].

8 марта 1942 г. тысячи ленинградцев вышли на первый общегородской воскресник. 11 тыс. трудящихся Куйбышевского района трудились на очистке Невского проспекта[816]. В этот день произошло важное событие в жизни города – открылось грузовое трамвайное движение. Первый грузовой трамвай прошел еще вечером накануне по Загородному проспекту и площади Труда. Событие это было столь значительным, что первый грузовой трамвай вел сам начальник службы движения В.М. Немзер[817]. Чтобы открыть грузовое трамвайное движение пришлось проделать огромную работу по восстановлению поврежденной во многих местах обстрелами и бомбежками контактной сети, расчистить десятки километров занесенных снегом трамвайных путей. 15 марта в воскреснике по очистке трамвайных путей, уличных магистралей и дворов участвовали свыше 100 тыс. ленинградцев[818]. Еще больше людей вышло на воскресник 22 марта. Начальник планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленская записала в этот день в дневнике: «Сегодня я по всему своему пути наблюдала толпы народу, вышедшего на воскресник по очистке улиц. Местами машина прямо с трудом пробиралась по улицам. Горы сколотого снега и льда и надежда на

жизнь. Кое-где ходят грузовые трамваи. После 4 или 5 месяцев паралича трамвай кажется прямо воскресением из мертвых»[819].

Однако объем работ по очистке дворов, улиц и площадей был еще настолько велик, что обезопасить город от эпидемий до наступления теплой погоды можно было только усилиями всех ленинградцев. Решением исполкома Ленгорсовета от 25 марта 1942 г. все трудоспособное население было мобилизовано на очистку города с 27 марта по 8 апреля. Трудящиеся действующих заводов, фабрик и учреждений должны были ежедневно отработать 2 час. во внерабочее время, рабочие и служащие законсервированных предприятий – 8 час., домохозяйки и учащиеся – 6 час.[820] Районы разбивались на участки, которые закреплялись за предприятиями и учреждениями. Политорганизаторы пошли по квартирам, разъясняя населению значение проводимой кампании. 27 марта – в первый день трудовой мобилизации – на работу вышло 143 тыс. ленинградцев, 28 марта – 244 тыс., 31 марта – до 304 тыс.[821] Большую роль в наведении чистоты в городе сыграли ударные комсомольско-молодежные бригады, созданные во всех крупных комсомольских организациях[822]. Вместе с населением улицы города очищали воины ленинградского гарнизона, бойцы МПВО. Темпы работы нарастали с каждым днем. В нее включались старики и дети. Повсюду были видны многолюдные толпы. Ленинградцы вышли на улицы с твердой решимостью очистить свой город от снега и мусора. И хотя для многих из них лом, кирка и лопата были еще очень тяжелым орудием, желание победить грязь оказалось сильнее физической слабости. За досрочную очистку своих участков соревновались районы, домохозяйства, предприятия. Дружная работа давала свои плоды. На улицах росли горы сколотого снега и льда, большую часть которого ленинградцы вывезли на листах фанеры и железа, на санках и тележках, в ящиках и корзинах. Пущенный с 8 марта грузовой трамвай и днем и ночью перевозил мусор и снег.

Для завершения работ по генеральной очистке были использованы все средства агитации. По городу курсировали трамвайные агитпоезда, разукрашенные плакатами и лозунгами. Коллектив Театра музыкальной комедии организовал бригады артистов и оркестр, которые выступали прямо на улицах; концерты находили теплый прием у работающих на уборке, придавали им бодрость и задор[823]. Повсюду были развешаны плакаты и лозунги, звавшие население в поход за чистоту: «Городу-бойцу – грязь не к лицу!», «Везде! На заводе, в квартире, в быту – борись, как на фронте, за чистоту», «Грязь – беда, борись с бедой, бей лопатой, смывай водой!» и другие[824]. Хотя завершить громадную работу по очистке города в течение марта не удалось, тем не менее облик Ленинграда неузнаваемо изменился.

В целях предупреждения инфекционных заболеваний и в особенности их эпидемических вспышек медицинские службы организовали массовые профилактические прививки. За весну 1942 г. было сделано более 500 тыс. прививок против брюшного тифа и почти 1 млн 200 тыс. против дизентерии. Важной мерой борьбы с инфекционными заболеваниями стала организация при действующих банях так называемых «санпропускников»[825].

Одновременно с огромной работой по наведению санитарного порядка на улицах, площадях и во дворах начались поквартирные обходы с последующей госпитализацией больных. Вместе с медицинскими работниками в них активно участвовал городской актив Красного Креста. Продолжали свою работу по оказанию помощи ленинградцам и бойцы комсомольско-молодежных бытовых отрядов. Только бытовой отряд Приморского района обследовал с 14 февраля по 19 марта 1942 г. 5374 квартиры и оказал помощь многим тысячам ленинградцев. Комсомольцы приняли активное участие в разборке накопившейся корреспонденции на Главпочтамте и в его отделениях, разнесли по адресам десятки тысяч писем и телеграмм[826].

Конечно, ленинградцы особенно ожидали существенных перемен к лучшему на фронте, освобождения из кольца блокады Ленинграда. Тем более, что в печати и по радио постоянно поддерживались настроения ожидания решающих успехов защитников города. Видный литературовед Б. П. Городецкий в письме на Большую Землю сообщал 7 марта 1942 г. как о чем-то уже свершившемся: «…События развиваются такими темпами, что снятия блокады можно ожидать в самое ближайшее время»[827]. Увы, в действительности события развивались иначе: директива Ставки ВГК – овладеть Любанью не позднее 4–5 марта 1942 г. – оказалась невыполненной, поскольку германское военное командование, руководствуясь приказом Гитлера «Ни метра назад! Самое важное – удержать Ленинград в кольце блокады», еще в конце февраля 1942 г. перебросило сюда семь пехотных дивизий и одну бригаду из Германии, Франции и Дании и тем самым предотвратило угрозу прорыва советских войск к Любани и окружения чудовской группировки[828]. В то же время Ставка ВГК оказать существенную помощь резервами ударным группировкам на этом направлении не имела возможности и ограничилась в основном перестановкой кадров. 8 марта 1942 г. заместителем командующего Волховским фронтом был назначен генерал-лейтенант А. А. Власов, который прилетел вместе с К. Е. Ворошиловым, Г. М. Маленковым и заместителем командующего ВВС Красной Армии А. А. Новиковым для оказания помощи в организации продолжения наступления[829]. В донесении Верховному Главнокомандующему от 14 марта 1942 г. командующий Ленинградским фронтом М. С.Хозин сообщал о плане своих действий «для совместного с Волховским фронтом завершения задачи по окружению и уничтожению Любань-Чудовской группировки противника», подчеркивая при этом, что решение этой задачи «направлено непосредственно на ликвидацию блокады Ленинграда еще до наступления весенней распутицы»[830]. Правда, далее командующий Ленинградским фронтом уточнял, что имеющихся сил для наступления «явно недостаточно», что необходимо иметь вторые эшелоны, которые позволили бы по ходу операции наращивать силы боевого порядка из глубины[831].

Однако 15 марта 1942 г. войска 18-й армии противника под командованием генерала Г. Линдемана при поддержке крупных сил авиации начали контрнаступление, целью которого было перерезать коммуникации нашей 2-й ударной армии встречными ударами с севера и юга. Ставка ВГК и на этот раз недооценила наступательные возможности немецких сил: в своей директиве командующему Волховским фронтом от 17 марта она приказывала «не только не допустить перехвата противником коммуникаций 2-й ударной армии, но и полностью разгромить и уничтожить контратакующие части противника»[832]. Без дополнительных подкреплений эта директива оказалась невыполнимой. Как сообщал 23 марта 1942 г. начальнику Генерального штаба Красной Армии заместитель командующего Волховским фронтом А. А. Власов, 18 марта противник перерезал тыловые дороги 2-й ударной армии, оставив ее без боеприпасов, продфуража и пополнения в 1000–1300 чел. «Предпринятые меры по освобождению дороги до сих пор положительных результатов не дали, – доносил далее Власов. – Армия имеет запасы: хлеба по 25 марта 1942 года; жиров, сала, овса, сена, сахара, соли нет. Начался падеж конского состава. Боеприпасы на исходе… Создавшееся положение заставляет командующего армией огладываться назад и снижать темпы наступления…»[833]. С этим категорически не согласился Верховный Главнокомандующий, который приказал командующему Волховским фронтом К. А. Мерецкову лично возглавить операцию по деблокированию отрезанных частей 2-й ударной армии. Бросив в наступление имевшиеся у него в наличии силы, вплоть до курсов младших лейтенантов и учебной роты младших командиров, Мерецков доложил 29 марта 1942 г. Верховному Главнокомандующему о выполнении его приказа. На следующий день, 30 марта 1942 г., Военный Совет Волховского фронта заверил Ставку ВГК, что ликвидация прорвавшегося противника развивается успешно, и обещал в ближайшие дни возобновить решительное наступление на Любань[834]. Но этот оптимизм исходил не из реальной возможности выполнить директиву Ставки, а из стремления смягчить ее недовольство развитием событий.

В отсутствии решающих успехов на фронте освобождения Ленинграда от блокады судьба осажденного города зависела, как и прежде, от перевозок по Дороге Жизни. С начала марта 1942 г. были обустроены и приведены в рабочее состояние пути, соединявшие Ленинград с Ладожским озером. Один из них начинался с Вагановского спуска, проходил через Борисову Гриву, Полигонное шоссе, Приютино, Ржевку. Другой вел к Ладожскому озеру через Ржевку, Бернгардовку, Романовку, Ириновку до Коккорева. Общая протяженность каждого из этих путей составляла 50–55 км, которые теперь автомашины преодолевали за 1,5–2 час. вместо 8-10 час. до расширения и укрепления проезжей части дороги. Ледовая трасса с января 1942 г. действовала как обычная автомагистраль с той лишь особенностью, что находилась в зоне вражеских обстрелов и бомбежек. Толщина льда достигала к этому времени одного метра и позволяла пропускать даже тяжелые танки КВ. В целях безопасности и бесперебойного движения были выделены отдельные трассы для гужевого, тракторного, автомобильного и даже пешеходного движения. Все это позволяло водителям вплоть до 25 марта 1942 г. двигаться по ледовым дорогам со скоростью 35–40 км, а иногда и 50–60 км в час.[835]

Машинный парк Военно-автомобильной дороги в марте 1942 г. состоял из 2278 автомобилей, из которых на ходу были только 1103, что объяснялось не только их большой изношенностью, но и отсутствием запасных частей. В это время ледовую дорогу обслуживали 16168 человек, которые располагали 163 автоцистернами, 167 тракторами и 428 лошадьми[836].

Принятые меры позволили резко увеличить интенсивность перевозок по Военно-автомобильной дороге. Если в ноябре-декабре 1941 г. среднесуточная доставка грузов в Ленинград составляла всего 361 т, то в марте 1942 г. она увеличилась в 10 раз и составила 3690 т, в том числе 2890 т продовольствия[837]. Значительно возросло и число водителей-многорейсовиков: в марте 627 водителей ежедневно делали два рейса через Ладогу, 355 – три рейса, а свыше 100 водителей совершали 4–5 рейсов в сутки. В результате самоотверженного труда всех работников Военно-автомобильной дороги в марте 1942 г. в Ленинград было доставлено более 118 тыс. т различных грузов, в первую очередь продовольствия[838].

Однако эффективность перевозок по ледовой дороге зависела еще и от того, насколько бесперебойно поступали по железным дорогам из различных концов страны грузы для Ленинграда на перевалочные базы, расположенные на восточном берегу Ладоги. В марте 1942 г. из-за недостатка грузов на перевалочных базах транспортные возможности ледовой дороги использовались не на полную мощность, в связи с чем А. А. Жданову и находившемуся в это время в Ленинграде А. Н. Косыгину приходилось неоднократно обращаться в Государственный Комитет Обороны с просьбой ускорить продвижение по железной дороге продовольствия и горючего для Ленинграда. После одного из таких обращений нарком путей сообщения Л. М. Каганович заверил 11 марта 1942 г. председателя ГКО И. В. Сталина в том, что предназначенные для Ленинграда продовольствие и горючее будут доставлены на пункты перегрузки не позднее 20 марта. Однако нарком путей сообщения не сдержал своего обещания, и А. А. Жданов был вынужден жаловаться И. В. Сталину на то, что приказ Л. М. Кагановича от 11 марта 1942 г. о доставке грузов Ленинграду и фронту в количестве 5000 вагонов к 20 марта выполнен менее чем наполовину. «Такое положение с продвижением продовольствия и горючего Ленинграду и фронту, – писал А. А. Жданов, – ставит нас в исключительно тяжелое положение. У нас остается 10–15 дней для заброски продовольствия и горючего по автомобильной дороге через Ладожское озеро. Созданные запасы в Осиновце и Ленинграде по продовольствию не обеспечивают нашу месячную потребность, а по горючему едва покрывают текущую потребность»[839].

По-видимому, ленинградский лидер в данном случае не сгущал краски, и продовольственное положение города с почти двухмиллионным населением оставалось действительно сложным. Значительное увеличение завоза продуктов питания не создавало еще запасов, едва покрывая потребность в отоваривании продовольственных карточек по новым нормам снабжения хлебом, крупой, мясом, маслом, сахаром и другими продуктами. Поэтому проблема «лишних ртов» в осажденном городе оставалась довольно острой и в марте 1942 г. В связи с этим возникает вопрос: почему Военный Совет Ленинградского фронта не действовал более решительно, очередное его постановление, касавшееся эвакуации населения, от 11 марта 1942 г., как и предыдущие, не предполагало обязательной эвакуации[840]. Побудительным стимулом к эвакуации многих ленинградцев весной 1942 г. стало их страстное желание освободиться от ужасов и лишений пережитой ими голодной зимы, вырваться за кольцо блокады, в которой они находились уже более 200 дней. «Эвакуация становится похожа на бегство от смерти, – записала в дневнике 22 марта 1942 г. начальник планового отдела 7-й ГЭС И. Д. Зеленская. – Сегодня я доехала на машине с эвакуирующимися до Финляндского вокзала и поглядела на это кочевье – санки с тюками и санки с живыми трупами…»[841].

В марте 1942 г. с Финляндского вокзала по направлению к Ладожскому озеру отправлялось от двух до пяти поездов с эвакуируемыми ленинградцами, в то время как в январе-феврале 1942 г. – по одному эвакопоезду. За март 1942 г. через Ладогу было переправлено почти 222 тыс. человек, или в 2 раза больше, чем в феврале[842]. Как правило, ленинградцев с детьми, больных и престарелых старались перевозить на автобусах, полученных из Москвы, а остальных – на грузовых машинах. Но автобусов не хватало, и большинству эвакуируемых приходилось преодолевать нелегкий путь через Ладогу в открытых машинах, доставлявших грузы для Ленинграда.

В самый разгар действия Ладожской ледовой дороги началась подготовка к весенней навигации. Предстояло проделать огромную работу – отремонтировать имевшийся на Ладожском озере флот, построить новые плавучие средства, провести реконструкцию портов, действовавших в осеннюю навигацию 1941 г., и построить новые портовые сооружения на обоих берегах Шлиссельбургской губы. Главная трудность состояла в том, что нуждавшиеся в ремонте суда не могли быть перемещены в Ленинград, где находились судостроительные и судоремонтные заводы. Еще 24 февраля 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта принял специальное постановление «О подготовке Северо-Западного речного пароходства к навигации 1942 г.». В нем были намечены неотложные меры по ремонту транспортных судов, число которых достигало почти 200[843]. В частности, создавались специальные ремонтные бригады, в которые было решено направить 300 рабочих из Ленинграда. Превозмогая слабость, рабочие в сильные морозы и пургу доставляли на себе судоремонтные материалы к стоявшим во льдах судам и вместе с командами этих судов устраняли повреждения, полученные в результате длительной стоянки в условиях суровой зимы. Самоотверженно трудился на ремонте оставшихся в акватории Невы судов небольшой коллектив судоремонтной мастерской Ленинградского речного порта. Истощенные рабочие вручную приводили в движение станки, выполняя с их помощью слесарные, токарные и сварочные работы. В намеченный срок отремонтированные суда были отправлены по железной дороге на Ладогу[844].

11 марта 1942 г. Государственный Комитет Обороны принял специальное постановление, которым «в целях обеспечения доставки грузов в г. Ленинград через Ладожское озеро в навигацию 1942 г.» обязал Народный Комиссариат речного флота организовать на территории Сясьского целлюлозно-бумажного комбината временную судостроительную верфь для строительства 30 деревянных озерных барж упрощенной конструкции, общей грузоподъемностью 10 000 т. Первая закладка этих судов намечалась в кратчайшие сроки – «не позднее 15 марта 1942 г.»[845]. Кроме того, Народный Комиссариат судостроительной промышленности должен был построить 10 металлических озерных барж грузоподъемностью 600 т каждая со сдачей в эксплуатацию к 15 мая 1942 г.[846]

Инициатива принятия такого важного для блокированного Ленинграда постановления ГКО исходила от ленинградского руководства, и к моменту принятия постановления специальная комиссия определила место для строительства верфи – территория эвакуированного Сясьского целлюлозно-бумажного комбината, помещения которого позволяли разместить в первое время отдельные производства и рабочих. 10 марта 1942 г. на площадке будущей верфи побывали заместитель Председателя Совнаркома СССР А. Н. Косыгин и член Военного Совета Ленинградского фронта Н. В. Соловьев и на месте решили ряд неотложных организационных вопросов[847]. Работы по строительству верфи были действительно начаты сразу же после принятия постановления ГКО от 11 марта 1942 г. Необходимое оборудование (лесопильные рамы, механические пилы, строгальные станки) было привезено с ленинградских деревообрабатывающих заводов и с помощью прибывших ленинградских инженеров было установлено на новом месте. Из Ленинграда, а также из Великого Устюга и других верфей прибыли около 100 специалистов по строительству деревянных судов и почти 2000 мобилизованных рабочих, из которых был организован строительный батальон[848].

В марте 1942 г. началось и строительство металлических барж, которое было поручено ленинградским судостроительным заводам – Адмиралтейскому, Балтийскому и им. А. А. Жданова. Ввиду невозможности перехода барж из Ленинграда в Ладожское озеро по Неве из-за присутствия на ее левом берегу противника, было решено строить их отдельными секциями, затем перевозить их по железной дороге к озеру и здесь же на берегу собирать и сваривать. Решением Военного Совета Ленинградского фронта сборочная площадка была утверждена на западном берегу Ладожскому озера в районе бухты Гольсмана. Специалистам-кораблестроителям с самого начала стало ясно, что строить нормальные баржи с обтекаемыми обводами, требовавшими горячей обработки, в условиях блокады практически невозможно. И дело было не только в том, что это требовало большого расхода топлива, которым не располагали судостроительные заводы, но и в том, что истощенные рабочие были физически не в состоянии кувалдами подгонять разогретые до нужной температуры листы обшивки. Поэтому был взят за основу упрощенный проект металлических барж, предложенный конструктором А. К. Осмоловским[849]. Но и для реализации упрощенного проекта на заводах не хватало электроэнергии и квалифицированных специалистов. «На одном восстановили энергоустановки плавучего крана “Демаг”, на другом отремонтировали дизель – электрическую установку замерзшей в заводском ковше подводной лодки, на третьем пустили в ход аварийную дизель-динамо, тоже корабельного происхождения, – вспоминал впоследствии директор судостроительного завода им. А. А. Жданова

С. А. Боголюбов, ставший затем начальником Ладожской верфи. – И вдобавок ко всему не хватало опытных специалистов. Ведь ими чаще всего были люди пожилые, а таких блокадная жизнь обычно выводила из строя в первую очередь. Они уже не могли ходить в цех и лежали дома. И тогда еще державшиеся на ногах работники завода запрягались в саночки и тащились сначала “порожняком” на квартиру к наиболее квалифицированным рабочим, бригадирам, мастерам, возвращаясь обратно с драгоценным «грузом» в заводские стационары»[850]. Преодолевая эти трудности, коллективы ленинградских судостроительных заводов сумели в короткие сроки освоить эффективную технологию изготовления металлических барж, первая из которых была сдана за 18–20 дней[851].

К весне 1942 г. резко обострилась проблема снабжения фронта боеприпасами. Как отмечалось в отчете подвижной снаряжательной мастерской (ПСМ-21), в январе-феврале 1942 г. работы по сборке выстрелов не производились «из-за отсутствия всякого поступления имущества на комплектацию»[852]. Из-за бездействия большинства оборонных предприятий почти полностью прекратилось производство корпусов артиллерийских снарядов, в которых так нуждался фронт. Начальник артиллерии Ленинградского фронта Г. Ф. Одинцов обратился напрямую к ленинградскому руководству с просьбой изготовить в марте 1942 г. 40 тыс. корпусов наиболее дефицитных снарядов[853]. 9 марта 1942 г. в Смольном под председательством А. А. Кузнецова состоялось заседание бюро Ленинградского горкома партии, на которое были приглашены секретари райкомов партии, директора ведущих предприятий, энергетики. Обсуждался только один вопрос – о возрождении производства боеприпасов и вооружения, в первую очередь свернутого до минимума производства артиллерийских снарядов и мин. В результате обсуждения было принято постановление о возобновлении производства снарядов и мин на девяти ленинградских заводах литейно-механического профиля: имени Карла Маркса, имени И. И.Лепсе, «Вперед», «Вулкан», «Красная вагранка» и др. Как подчеркивалось в этом постановлении, приступить к выполнению фронтового задания было необходимо буквально на следующий день[854].

Важной предпосылкой возрождения оборонной промышленности стал пуск на 5-й ГЭС мощного энергоблока, переоборудованного для сжигания фрезерного топлива. С 20 марта 1942 г. Ленинград стал получать 550 тыс. киловатт-часов в сутки, или в 3 с лишним раза больше, чем в феврале. Работы по переоборудованию подготовленного к эвакуации и потому находившегося в разобранном виде энергоблока начались еще в ноябре 1941 г., и все это время 5-я ГЭС подвергалась непрерывному вражескому обстрелу, осколки снарядов пробивали баки масляных выключателей, уничтожали линии электропередач. Только 7 марта 1942 г. на территорию 5-й ГЭС упало почти 90 снарядов[855], но работники станции, ликвидируя повреждения, продолжали с помощью рабочих других предприятий заканчивать переоборудование столь необходимого осажденному городу энергоблока. Главный инженер «Ленэнерго» С. В. Усов впоследствии считал необходимым отметить, что успешное завершение монтажа самого крупного в то время энергоблока к 17 марта 1942 г. было заслугой многих ленинградцев. «Пропущено было через эту работу колоссальное количество людей, – писал он. – Люди приходили, проработают 3–4 дня и умирают или заболевают. Работали там почти все ленинградцы, все организации, вплоть до артистов Мариинского театра. Работали там и машинистки и шоколадницы – работали все. В общей сложности прошло там около 3,5 тыс. людей»[856].

Подача промышленного тока позволила ленинградским предприятиями возобновить производство дефицитных корпусов для артиллерийских снарядов, правда, не на следующий день после заседания бюро горкома партии 9 марта, как того требовало принятое им постановление. Потребовалось время, чтобы собрать необходимых специалистов и привести в рабочее состояние размороженные цеха. Хотя успехи в марте 1942 г. были еще скромными, удалось выпустить всего 290 корпусов для 45-миллиметровых бронебойных снарядов, 530 для 76-миллиметровых осколочных, 1600 для 82-миллиметровых мин[857], возрождение оборонной промышленности в блокированном городе имело огромное моральное значение. Ленинград оживал и боролся вместе со всей страной против немецко-фашистских захватчиков. Знаменательно, что в марте 1942 г. на его оборонных заводах было изготовлено несколько станковых пулеметов с символическим названием «Ленинградец»[858].

Рабочие Кировского завода были заняты в марте 1942 г. выполнением срочного задания Военного Совета Ленинградского фронта по ремонту артиллерийских орудий и танковых моторов. Посетивший в те дни завод профессор Ф. И. Машанский потом писал: «Я был поражен, когда увидел в каких условиях работали люди. В стенах зияли пробитые снарядами дыры, сквозь которые мог свободно пролезть человек. Температура в цехах не выше, чем на улице. Рабочие – по преимуществу женщины и пожилые мужчины – в толстых одеждах, неповоротливые до одеревенелости. Я видел много дистрофиков, во всех стадиях болезни, вплоть до момента гибели от истощения, однако они лежали в больницах, специальных стационарах, у себя дома в постели. Тут же дистрофики работали. Работали сосредоточенно, молча…»[859].

С марта 1942 г. стала постепенно налаживаться и работа местной промышленности, большинство предприятий которой во втором полугодии 1941 г. были переведены на изготовление боеприпасов, различного инженерного имущества и других заказов фронта, а с декабря 1941 г. были законсервированы, как и другие предприятия. К весне 1942 г. нужда населения осажденного города в товарах широкого потребления стала ощущаться особенно остро. В условиях почти полного отсутствия материалов и сырья организовать производство обуви, трикотажа, верхней одежды, посуды и других предметов первой необходимости оказалось нелегким делом. Выход был найден в использовании различных заменителей. Подошвы для обуви стали штамповать из старых автомобильных и авиационных покрышек и камер. Были открыты пункты по скупке поношенной одежды, обуви и предметов домашнего обихода. После обработки и реставрации эти вещи поступали в продажу. Используя оставшиеся на складах и базах различные материалы, швейные фабрики и ателье выпустили весной 1942 г. первые тысячи пальто и костюмов. Из-за ограниченного лимита электроэнергии производство товаров широкого потребления почти полностью осуществлялось кустарным способом, с помощью приносимых работниками артелей и мастерских собственных орудий труда: швейных машин, инструментов и др. В марте 1942 г. в городе действовали 94 пункта по ремонту обуви, 91 пункт по восстановлению старой одежды и 33 пункта по ремонту различных хозяйственных предметов. Были также открыты 67 парикмахерских и 25 бань[860].

Хотя разорвать кольцо вражеской блокады вокруг Ленинграда в марте 1942 г. не удалось, пережившие страшную зиму ленинградцы уже не чувствовали себя обреченными и одинокими. Братская солидарность всей страны, направлявшей помощь осажденному Ленинграду, придавала им новые силы. В марте Ленинград посетили делегации партизан и колхозников Ленинградской области, трудящихся

Карелии, Казахской, Киргизской и Узбекской ССР. Особое моральное значение имело прибытие в блокированный город «красного обоза» с продовольствием (целых 223 подводы!) из «Партизанского края», образовавшегося на той части территории, которая была оккупирована немецко-фашистскими захватчиками. Отдавая часто последние запасы, колхозники собрали для ленинградцев 3500 пудов различных продуктов, которые проселочными дорогами и лесными тропами под охраной партизан были доставлены через линию фронта в блокированный Ленинград. «Прочел в газете заметку о доставке колхозниками из сел, находящихся на территории, занятой немцами, 200 подвод с продуктами в Ленинград, – отметил 21 марта в своем дневнике главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов. – Вот это герои. Проехать десятки километров по занятой территории, переехать фронт под носом у немца такому обозу. Разве это не героический поступок?»[861].

Делегация из «Партизанского края» побывала на Балтийском, Кировском и Металлическом заводах, на линкоре «Октябрьская революция», крейсерах «Максим Горький» и «Киров». На заводе им. Карла Маркса, где на производстве корпусов для артиллерийских снарядов были заняты почти одни женщины, состоялся волнующий митинг, на котором одна из работниц, бывшая домохозяйка, сказала только одну фразу: «Спасибо, родимые, мы вас не забудем!»[862]. 31 марта Ленинградское радио сообщило, что трудящиеся Тихвинского района, следуя героическому подвигу колхозников «Партизанского края», снарядили свой «красный обоз» – 80 подвод с картофелем, капустой, клюквой, сушеными грибами и другими продуктами[863].

В марте 1942 г. постепенно оживала и культурная жизнь блокированного города. Театр музыкальной комедии возобновил свои спектакли в помещении Академического театра драмы имени А. С. Пушкина. Архитектор Э. Г. Левина сделала 14 марта 1942 г. в своем дневнике следующую запись: «Мороз -26°. Слушали “Сильву” – у артистов пар валит, кордебалет в рейтузах, но стараются не халтурить. Еще один вид трудового героизма и без всяких кавычек. Сильно доходят лирические, особенно сентиментальные места спектакля; очевидно, иммунитет, который выработался у нас по отношению к драматическим ситуациям реальности, не распространяется на искусство»[864]. Артисты театра музыкальной комедии решились даже поставить спектакль «Лесная быль», который был посвящен героизму партизан и трогал зрителей своей непосредственностью[865]. Возрождение концертной жизни весной 1942 г. в блокированном Ленинграде было отмечено концертом симфонического оркестра Радиокомитета, состоявшемся в помещении Академического театра имени А. С. Пушкина. Оркестром дирижировал К. И. Элиасберг. На концерт пришло много слушателей: военные, рабочие, служащие. Все сидели в шинелях и пальто, так как помещение театра не отапливалось[866]. 30 марта 1942 г. воспитанники хореографической студии Дворца пионеров приняли участие в концерте в честь врачей и сандружинниц 55-й армии. Бывший руководитель студии А. Е. Обрант, служивший в одной из фронтовых частей, с большим трудом разыскал восемь своих бывших учеников, не успевших эвакуироваться и находившихся в крайне истощенном состоянии. Сразу же после концерта ребят отправили в госпиталь, а через месяц их зачислили в состав армейского агит-взвода[867].

5 марта 1942 г. впервые прозвучала Седьмая симфония Д.Д. Шостаковича. Правда, она была исполнена в Куйбышеве, но ленинградцы имели возможность услышать ее в этот день: симфония транслировалась по радио. Выступивший перед началом ее исполнения композитор сказал, что он посвящает Седьмую симфонию Ленинграду, всем ленинградцам и грядущей победе над фашизмом.

В самом Ленинграде с каждым днем весны возрастало число тех, кто, пережив страшный голод зимы 1941–1942 гг., начинал оптимистически смотреть в свое будущее. «Сейчас в Ленинграде устанавливается чудесная мартовская погода. Улучшилось весьма заметно снабжение продуктами, – сообщал своим родным заведующий Архивом Института русской литературы Б. П. Городецкий. – Вообще, так хочется жить, так мне недостает всех вас и так мечтается о том, как мы все будем жить, когда кончится война…»[868].

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Март.

1 марта. Воскресенье. Пасмурно. Метелица. Ветер порывистый, холодный. Утром мороз -11°. Днем -7°. В 5 ч 30 мин враг начал обстрел города, который продолжался с перерывами до 9 ч 30 мин. По радио было сообщено от штаба местной противовоздушной обороны, что ввиду обстрела предлагается населению укрыться в убежища и щели, не стоять в очередях и под арками, прекратить на обстреливаемых улицах движение пешеходов и транспорта.

Впоследствии сообщалось, что ввиду прекращения обстрела возобновляется движение пешеходов и транспорта. Сегодня, характерно, во время одного из последних сообщений о прекращении обстрела отчетливо было слышно несколько разрывов снарядов в городе. Нашей стрельбы на фронте сегодня было сравнительно мало.

В жизни города никаких существенных перемен не заметно. В магазинах продолжается выдача крупы, мяса населению по карточкам. Задерживается выдача, ввиду недостатка, сушеных овощей, клюквы и др., что было объявлено к продаже. Местами создались большие очереди у магазинов.

Трамвайные пути, покрытые льдом и снегом, утоптаны. Попытки очистить их силами населения, в порядке трудповинности, пока прекратились. Народ голодает и ослаб.

В официальных сообщениях говорится об активных боях наших войск на фронтах и о захваченных трофеях и пленных.

2 марта. Сегодня враг начал в 9 ч утра сильный обстрел города, продолжавшийся в течение часа (до 10 ч) почти беспрерывно. В последнее время обстрел производится не издалека, т. к. вначале слышен выстрел или два подряд, затем вскоре бывает слышен разрыв снаряда или двух подряд. Стрельба нашей артиллерии сегодня невелика, стреляют редко и где-то очень далеко.

Погода сегодня очень пасмурная, ветрено, идет с утра снег довольно обильно. Временами вьюга и метелица. Температура утром -3°, днем -1-2°, снег обмяк. В городе никаких перемен к лучшему пока нет. Ожидаемое населением с 1-го марта увеличение нормы выдачи хлеба (дополн. по 100 гр.) не осуществилось.

Согласно уведомлениям по радио, в город начали поступать тяжеловесные составы поездов с продовольствием и топливом. На ж.д. идет соревнование паровозных бригад по доставке тяжеловесных составов.

3 марта. Утром мороз 10°. Идет снег, вьюжит. Ветер слабый, переменный, северный и северо-западный. Днем температура -7°. Снег сыплет беспрерывно, на улицах новые сугробы. Около 9 ч утра противник обстрелял город несколькими снарядами.

Стрельбы на фронте мало.

В городе без перемен.

Вечером погода прояснилась. Ярко светит луна. Ветрено.

4 марта. Утром мороз -17°. Ветер северный, холодный, идет снег и вьюжит. После полудня прояснилось, выглянуло солнце, но ветер продолжает дуть с севера. Метелица.

Ровно в 8 ч утра начался обстрел города и продолжался до 8 ч 55 мин. Было обращение по радио от Штаба МПВО об укрытии.

Около 11 ч враг выпустил еще несколько снарядов.

В жизни города не заметно признаков улучшения.

Попытки наладить общественное питание пока находятся в зачатке и не достигают цели, т. к. продуктов вообще мало и голодная норма при всех условиях полной организованности недостаточна для подкрепления изголодавшегося населения. На днях открыты специальные столовые, в которых выдаются обеды только на дом по продовольственным карточкам с обрезкой соответствующих купонов на мясо, крупу, масло. В заводских столовых обрезка талонных купонов производится в половинном размере, т. е. вместо примерно отпускаемых 40 гр. крупы в виде каши – отрезается купон на 20 гр. крупы.

5 марта. Ночь лунная. Утром мороз -22°. Ясно. Слабый ветерок. Днем t -15°. Сегодня утро и день проходят тихо. Стрельбы на фронте и обстрела не слышно. В городе перемен в бытовых условиях нет. Несколько лучше снабжение водой, т. к. во многих домах привели в порядок и отогрели трубы в первых этажах и, главным образом, в прачечных для общего пользования.

К ночи, около 23 ч, была слышна отдаленная пальба орудий.

6 марта. Рано утром, в 5 ч 30 мин – б ч, была слышна арт. канонада. В 9 ч начался сильный артобстрел города. Штаб МПВО оповестил по радио население о прекращении движения в районах обстрела и готовности команд по оказанию помощи пострадавшим.

Сегодня утром мороз -16°. Легкая облачность, без осадков. Временами слегка проясняется. Ветер холодный, северо-западный и переменный. Днем t -11°. В городе без перемен.

Объявлено о выдаче по продовольственным карточкам на март месяц, в счет месячных норм: мясо раб. 300 гр., сл. 200, ижд. 100.

Сахар – раб. 300, сл. 250, ижд. 200, детям 250. Сухофрукты – всем категориям по 100 гр.

7 марта. Утром мороз -14°. Днем -10°. Легкая облачность. Иногда солнце ярко светит. Все время дует холодный северный ветерок. С ночи до рассвета шла беспрерывная арт. канонада на фронте. Около б ч утра неприятель обстреливал город. Канонада, с перерывами, была слышна до 10 ч. В 11 ч над городом появились вражеские самолеты-разведчики. На чистом небе видны разрывы снарядов наших зениток, враг высоко.

В жизни города существенных перемен нет. О пожарах за последнее время не слышно. Население стало осторожнее обращаться с печками-времянками и осветительными коптилками.

Обстрел города возобновился в 13 ч 20 мин, но недолго. В 15 ч 30 мин при ясном небе снова усиленно загремели наши зенитки, враг над нами в воздухе. Вероятно, это были опять разведчики, т. к. через 10 мин пальба прекратилась и никаких бомб самолетами врага не сбрасывалось.

В остальной части суток спокойнее, изредка была слышна отдаленная пальба.

8 марта. Воскресенье (Международный женский день). Весь день ясная хорошая солнечная погода, небольшой ветерок. Утром мороз -12°. Днем на солнце -4°.

Пальба на фронте с 5 ч утра и с перерывами в течение всего дня. Неприятель несколько раз с утра до позднего вечера (раз 5–6) обстреливал город снарядами. Было предупреждение населения по радио от Штаба МПВО об укрытии населения и прекращении движения в обстреливаемых районах. Обстрел мирного населения – это не что иное, как наглое хулиганство врага, т. к. никакой пользы для себя неприятель не достигает. Обстрелом не сломишь и не запугаешь ленинградцев, мужественно и стойко переносящих все тяжелые обстоятельства вражеской блокады.

В городе сегодня по случаю Международного женского дня очень много организованных женщинами воскресников по уборке и приведению в порядок города. Бригады скалывают лед на улицах, на трамвайных путях, очищают дворы от вылитых и замерзших нечистот. В остальном жизнь города без перемен.

9 марта. С раннего утра доносится с фронта артиллер. пальба. Погода сегодня ясная, временами небольшая облачность. Утром мороз -10°. Днем на солнце +2°. Капает с крыш. Тепло. Прохожие как-то повеселели, смотрят бодрее. На улицах работают бригады по трудповинности по сколке и уборке льда и снега. В городе начали работать несколько бань, но попасть помыться трудно. Большие очереди.

Сегодня было объявлено и уже выдается населению по мартовским продкарточкам сливочное масло – рабочим по 200 гр., а остальным – по 100 гр.

Очень-очень много трупов умерших ежедневно продолжают везти на кладбище. На кладбищах экскаваторами роют братские могилы.

Днем был сильный артобстрел города. Снаряды рвались часто. Штаб МПВО предупредил по радио.

10 марта. Сегодня с утра весь день шел мелкий снег. Все небо затянуто сплошной пеленой облаков. Ветер северный, слабый. Мороз утром -7°. Днем -3°. Пальба на фронте началась в 5 ч утра и затем через час смолкла. В течение дня пальба была слышна несколько раз, был обстрел города около 17 час дня в районе Фонтанки, в центре. В жизни города без перемен.

Выдача продуктов в магазинах идет более планомерно и быстрее. Очереди небольшие.

11 марта. С утра ясная солнечная погода. Безветренно. Мороз утром -15°. После полудня стало пасмурно, и пошел мелкий снег, подул ветерок, но стало теплее, – 10° (мороз). Пальба на фронте рано утром, днем пальбы не слышно.

Обстрел врагом города в 12 ч дня. Сегодня повсюду на улицах и во дворах домов идет усиленная сколка льда и очистка города от снега, мусора и нечистот. Мобилизованы бригады из рабочих и служащих с предприятий и учреждений. Сколотый лед и снег отвозятся на саночках рабочими на пустыри и в каналы и реки. Работа идет не интенсивно, часто отдыхают и простаивают. Мобилизован также автотранспорт для отвозки льда из тех мест, где нет поблизости пустырей. Трамвайные пути постепенно очищаются во всем городе.

Других перемен в городе нет. Сегодня объявлено о выдаче продуктов в счет месячных норм: мясо рабочим 300 гр., служ. 150 гр., иждив. 100 гр. Крупа – раб. 300 гр., служ. 200 гр., ижд. 200 гр. и детям 200 гр.

Выдача началась сегодня.

12 марта. Весь день ясно. Временами редкая облачность, скоро проходящая. Утром мороз -18°. Днем мороз -13°.

Пальба с фронта слышна очень редко. Обстрел врагом города после 13 ч. Штаб МПВО извещал по радио об укрытии. За сутки перемен в жизни города нет. Очистка продолжается.

13 марта. Ясная холодная погода. Солнце с утра весь день. Ветер северный, порывистый. Мороз утром -24°. Днем -15° на солнце. Как вчера, так и сегодня в течение всего дня высоко в небе были слышны звуки пропеллеров наших патрульных самолетов. Стрельба на фронте очень редко. Днем после полудня враг обстреливал город. По радио Штаб МПВО предупредил население обстреливаемых районов о необходимости укрытия и прекращения движения на обстреливаемых улицах.

Перемен в жизни города нет. Сколка льда и снега на улицах продолжается. Работы еще много, т. к. всю зиму уборка не производилась. Не хватает транспорта для уборки сколотого льда, вследствие чего много труда потребуется впоследствии при погрузке на транспорт, т. к. сколотый лед в кучах смерзается.

14 марта. Ясно. Мороз утром -25°. Днем -17°. Слабый ветерок.

Вместо ожидаемого всеми потепления устойчиво держатся крепкие морозы. С фронта пальба доносится глухо, как бы издалека, причем рано утром. Днем тихо.

В 11 ч утра был сильный частый обстрел города врагом. Было предложено по радио Штабом МПВО укрыться и проч. В течение дня долго летали над городом наши самолеты, патрулируя и охраняя.

В городе перемен нет. Очистка улиц, несмотря на сильный мороз, продолжается. Зашитые в ткани трупы умерших еще много везут и везут в морги. В гробах покойники встречаются редко.

15 марта. Воскресенье. Погода ясная. Солнце ярко светит целый день. Дует холодный и резкий северный ветер. Утром мороз -24°. Днем -16°.

Пальбы на фронте почти не слышно. Редко одиночные выстрелы. В небе патрулируют наши самолеты.

Около 13 ч враг произвел обстрел города, разрывы снарядов довольно часты и продолжались около получаса. Штаб МПВО по радио предложил населению укрыться на обстреливаемых улицах и прекратить движение транспорта.

Сегодня на всех почти улицах производится воскресник по уборке льда и снега. Бригады, вооруженные ломами, лопатами и кирками, скалывают лед и сгребают снег, другие отвозят на саночках в кучи и на пустыри. Объявлено по радио о выдаче с 16.03 в счет месячных норм на март – сахар только рабочим и ИТР по 300 гр., крупа: рабочим 300 гр., прочим 200 гр.

16 марта. Слегка пасмурно. Без осадков. Ветер слабый. Утром мороз -20°, днем -12-14°. В 5 ч утра началась пальба, слышны были одиночные выстрелы из большого орудия (судя по звуку выстрела). Уборка улиц и дворов продолжается. В жизни города перемен не наблюдается.

17 марта. Чудесная солнечная погода, без ветра. Мороз утром -17°, днем -9°. На солнечной стороне каплет с крыш. Пальбы сегодня не слышно, трудно сказать в данный момент, чем это объясняется. Близкого обстрела (в ближайших районах) также не слышно. В городе без перемен. Сколка льда и снега продолжается.

18 марта. С утра ясная погода, после полудня несколько пасмурно. Мороз утром -18°, днем -12°. Сегодня с фронта очень редко слышны далекие отдельные выстрелы.

Сильные обстрелы врагом города были примерно в течение 20 минут, начиная с 13 ч 20 мин, в 17 ч и около 19 час. В городе без перемен. Сколка льда продолжается. Большие валы сколотого льда и снега лежат по краям трамвайных путей и тротуаров. Для увоза не хватает транспорта. По Садовой ул. (ул. 3 Июля) сегодня прошли пробные трамваи (без пассажиров), в том числе и грузовые для отвозки снега. Много трамвайных путей уже очищено, и есть предположение, что скоро пойдут трамваи после долгого перерыва, но если будет подвезено по ж. д. достаточно торфа для эл. станций. Объявлено о выдаче с 18.03, в счет мартовских норм, мяса. Рабочим по 300 гр., служ. по 150 гр., иждивенцам и детям по 100 гр. С 19.03 масло сливочное рабочим по 200 гр., служащим и детям по 100 гр. Иждивенцам масло не выдается. Последнее очень неприятно, т. к. иждивенцы – домохозяйки – исполняют в быту очень тяжелую работу в связи с создавшимися бытовыми условиями. Таскают воду в квартиры, т. к. водопровод и канализация в квартирах не работают, выносят грязную воду и нечистоты, стоят на морозе в различных очередях – за водой, хлебом, продуктами. Несут трудповинность по закону по уборке улиц, дворов и т. п., куда пошлют работать по распоряжениям через управдомов, причем домохозяйки выполняют все работы наравне с рабочими без всякой оплаты и без увеличения своего пайка, в то время как рабочие на трудповиности получают от своих предприятий среднюю зарплату и рабочий паек по 1 категории. Кроме того, среди иждивенцев все дети старше 12 лет, которым масло животное крайне необходимо для поддержания роста и жизни, а на работу их еще нигде (моложе 16 лет) не берут.

19 марта. Ясная солнечная погода. Мороза утром -14°, днем -6°. На солнце обильно каплет с крыш. С фронта не слышно совершенно никакой стрельбы. С утра в воздухе гудят наши патрульные самолеты. Около 15 ч дня повсюду загрохотали зенитки. Это, видимо, появились вражеские разведчики-самолеты, и их обстреливали. Наши самолеты улетели отгонять врага. Минут через 10 зенитки замолчали. Воздушной тревоги не было.

В жизни города особых перемен нет, но некоторые условия жизни несколько улучшаются. Стало легче достать воду, т. к. во дворах отогрели в прачечных водопроводы, правда не везде, но во многих домах воду дают. Хлеб и продукты выдаются в магазинах более исправно по объявленным нормам, их можно уже получить без очереди, если пойти на другой день. Благодаря производимой уборке улиц и дворов, стало как-то чище, хотя кучи льда и снега еще не вывезены, но зато во многих домах установлены снеготаялки и приведены в действие, но недостаток дров не позволяет это мероприятие провести во всех домохозяйствах.

20 марта. Погода солнечная, ясная. Небольшой ветер. Мороз утром -19°, днем 0° на солнце. На рассвете где-то далеко бухала изредка, судя по звуку выстрела, большая тяжелая пушка. С восходом солнца выстрелы прекратились. В воздухе иногда слышно, как гудят наши самолеты. В городе особых перемен нет. Сколка льда повсюду продолжается.

Сегодня, ровно в 15 часов, начался обстрел города врагом и продолжался 10 минут. На солнце при температуре 0° появились первые весенние лужи. С крыш домов усиленно капает и падают сосульки. На припеке чувствуется тепло. Солнце светило очень ярко.

21 марта. Чудесная солнечная погода, ветер иногда порывистый. Мороз утром -16°, днем в тени -10°, а на солнце тает. Появились даже небольшие лужи, течет из труб и капает с крыш.

Сегодня всю ночь была слышна отдаленная канонада почти без перерыва до рассвета.

Обстрел города начался около 10 ч утра и по несколько минут возобновлялся в течение дня.

В городе существенных перемен нет. Сколка льда продолжается.

Объявлено о выдаче мяса в счет мартовских норм с 22.03. Мясо рабочим по 300 гр., служ. по 250, иждивенцам по 200 гр., детям по 250 гр.

22 марта. Воскресенье. Такая же чудесная погода, как и вчера. Мороз утром -15°, днем на солнце тает.

Ночью было тихо, утром иногда отдельные выстрелы слышны издалека.

Воскресник по сколке льда продолжается. Груды грязного льда на солнце обтаивают, а ночью смерзаются в сплошные глыбы.

Обстрел был. Особенных перемен в городе на замечается.

23 марта. Сегодня в Ленинград весна ворвалась сразу и вступила в свои права. Еще утром был легкий заморозок-6°, но после восхода солнца температура быстро повысилась до 0°. Всюду появилась вода, лужи, ручьи, с крыш уже не капает, а течет. Ленинградцы с благодарностью смотрят на солнце: кончились тяжелые холодные зимние дни. В городе перемен в бытовой обстановке нет. Обстрел и стрельба орудий на фронте обычные.

24 марта. Утром -3°, днем тепло – от 0° до +2°. Пасмурно. К вечеру пошел мокрый снег. Всюду сыро. Валенки для носки не годны. В военном и бытовом отношениях за сутки в городе перемен нет.

25 марта. Утром t -1°. Очень пасмурно. Днем тепло, +4°.

Шел дождь. Всюду много воды.

С фронта иногда доносится редкая орудийная пальба. Город врагом обстреливался три-четыре раза в течение дня, минут по 10–15.

Сегодняшний первый весенний дождь был теплый, частый и до конца дня много смыл грязи. Кучи льда уменьшились в объеме, сели.

Других перемен в городе не замечено.

26 марта. Утром небольшой заморозок -3° (утренник). До 10 ч было ясно. Светило и грело солнце. После 10 ч небо затянулось пеленой серых облаков и обильно посыпал мокрый снег. Температура колеблется в пределах 0° и +1–1°. Враг начал очень сильный обстрел в 14 ч. Снаряды рвались в течение 10 минут. Обстрелы еще возобновлялись раза два в течение дня, но были меньшими.

Особых перемен за сутки в жизни города не произошло. К вечеру поднялся сильный порывистый западный ветер, обильно посыпал мелкий снег, закружилась вьюга. Сегодня объявлено по радио постановление горисполкома о мобилизации всех граждан-мужчин от 15 до 60 лет и женщин от 15 до 55 лет на работу по очистке города в обязательном порядке с 27 марта по 8 апреля вкл.

27 марта. Ночью стало морозить, и к 7 ч утра температура упала до -11°. Небо прояснилось, и с утра солнце ярко светит. Ветер холодный. Сегодня с фронта пальбы с утра не слышно, и весь день проходит необычайно тихо. Арт. обстрела также не было.

Это первый такой спокойный день с начала блокады, и хотя нет официальных сообщений, но ленинградцы уже питают надежду, что враг на ближайших подступах к городу окружен и подавлен.

Сегодня в городе необычайное оживление. Повсюду на улицах, площадях, набережных и во дворах домов мобилизованные граждане с лопатами, ломами, кирками приступили к очистке города по постановлению горисполкома. Сегодня объявлено о выдаче с 28.03 в счет мартовских норм по продовольственным карточкам – крупы рабочим по 400 гр., служ. по 300 гр., иждивенцам и детям по 200 гр.

28 марта. Ясное солнечное утро. Мороз -14°. Ветер слабый. Тишина. Ни единого, даже отдаленного, выстрела не доносится с фронта. Впечатление такое, что враг отогнан далеко от города.

Еще до 8 ч утра повсюду в городе вышли на очистку бригады мобилизованных граждан. Застучали ломы и лопаты. Солнце ярко светит. Лица работников оживленные, все подбадривают друг друга и работают довольно дружно, но все же сказывается истощение на почве недостатка питания и многие очень часто отдыхают ввиду недостатка физических сил для довольно тяжелой работы.

Сегодня беседовал с коммунальным врачом тов. Лекшиной Вал. Павл. Она сообщила, что среди населения очень многочисленны заболевания цингой в острой форме. Много больных также различными желудочными заболеваниями, в особенности поносами на почве однообразного питания и отсутствия витаминозной пищи. Много больных и простудными заболеваниями: грипп, воспаление легких и др. Очень много истощенных, распухших от голода с отеками лица и конечностей, причем у некоторых очевидны признаки белкового распада, и им уже грозит смерть.

В 11 ч днем над городом появились вражеские самолеты-разведчики. Наша зенитная артиллерия открыла сильный огонь, а также сразу появились в небе и наши самолеты-истребители. Минут через десять все смолкло, враг удрал.

Арт. обстрела не было.

Днем на солнце сильно таяло, хотя в тени температура была не выше -5°. Объявлено о выдаче с 29.03 в счет месячных норм за март масло сливоч. рабочим по 200 гр., служащим и детям по 100 гр., иждивенцам – нет. Мясо рабочим 300 гр., служ. 150, детям 150. Иждивенцам – нет.

29 марта. Воскресенье. Ночью и рано утром раздавались, сотрясая почву и воздух, одиночные разрывы. Возможно, это были разрывы больших вражеских снарядов из дальнобойных больших орудий или, возможно, и выстрелы наших больших орудий, расположенных вблизи.

Утром мороз -14°. Солнечно. Днем чудесная погода. В тени -5°. На солнце текут ручьи. Все улицы, площади и дворы запружены народом, все работают с 8 утра по очистке города.

В 14 ч появились над городом вражеские разведчики, по ним открыла огонь наша зенитная артиллерия. Затем, в 14 ч 15 мин, зазвучала сирена воздушной тревоги. Три самолета врага летали очень высоко, выпуская из себя струи белых дымных полос, которые подолгу оставались видными на голубом фоне неба. Вокруг самолетов во множестве рвались наши снаряды, но многие, к сожалению, даже на значительном расстоянии. Попаданий не было. Противник бомбы не сбрасывал, а, видимо, давал сигналы направления для обстрела. Отбой воздушной тревоги дан в 15 ч 45 мин. Наши самолеты во время этого налета были слышны в воздухе, но над городом почему-то на противника не нападали. Характерно, что, несмотря на воздушную тревогу, при которой все обязаны укрываться, население сегодня не обращало никакого внимания даже на видимые в небе вражеские самолеты, и жизнь на улицах шла без изменений: пешеходы не укрывались в дома, а шли спокойным шагом без перерыва, работающие на уборке не бросили свою работу, а продолжали ее в том же порядке, милиция не заставляла и не загоняла никого в бомбоубежища, как это было осенью. Что это? Привычка, притупилось чувство опасности, или апатия, безразличие – будь что будет? В жизни города особых перемен не замечается, но население как-то более спокойно, не нервничает, меньше взаимных недоразумений. Весна действует на всех успокаивающе, да и дела на фронте идут, видимо, к лучшему, т. к. день ото дня немцев бьют на всех фронтах все больше и больше.

Сегодня объявлена выдача с 30.03 в счет мартовских норм по продкарточкам – крупы рабочим по 400 г., служащим и детям по 200 г. Этим заканчивается полностью выдача за март всех тех продуктов, нормы которых обозначены на п род карточках. Выдано будет все.

30 марта. Утром мороз -9°, но температура быстро поднимается и уже к 8 ч стало -5°. Погода ясная – редкие светлые облака. Ночь прошла тихо, стрельбы не слышно.

Сутра повсюду продолжается работа по очистке города. Работают сотни тысяч людей. В 10 ч подул резкий порывистый ветер. Небо покрылось тучами, посыпал снег. Поднялась вьюга. В 13 ч погода снова стала проясняться, ветер прекратился. Вечером небо чистое, ярко светит луна.

Весь день было тихо, обстрела не было, стрельбы не слышно. В условиях жизни в городе перемен не произошло.

Сегодня повсюду на предприятиях, в учреждениях, домохозяйствах началась выдача населению продовольственных карточек на апрель мес. Нормы, отпечатанные на карточках, те же, что были и в марте мес.

31 марта. На рассвете была слышна издалека сильная арт. канонада. Погода ясная, солнечная, утром мороз -11°, но постепенно температура повышается, и на солнечной стороне под лучами солнца сразу начинает таять. Уборка льда, снега и мусора продолжается с утра повсюду.

В течение дня в городе стрельбы не слышно. Обстрела не было.

В городе без перемен.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 82–92.

Из дневника начальника планового отдела

7-й ГЭС И. Д. Зеленской

1 марта 1942 г.

… Что сказать о нас – героических ленинградцах, как величают нас в газетах? Мы действительно все страшно переменились. Недаром период полугодовой давности нам кажется бесконечно далеким. Трудно найти между нами здоровых людей. Вся разница только в том, что одни борются и собирают свои силы, а другие при таких же исходных данных считают себя больными, ложатся и после этого уже могут считать себя обреченными, и многие больше не встают. Февраль дал кое-какую подкормку. Увеличен хлеб до 500 и 400 гр. В магазинах появились выдачи – крупа, мясо, масло сливочное, сахар. Кто дожил до февраля, имеет некоторые шансы протянуть, но не очень большие, потому что этой помощи так недостаточно при нашем истощении, надо втрое, впятеро больше для того, чтобы мало-мальски оправиться. Сухой лук, клюква – даже это появилось в пайке, но все в крохотных беспомощных дозах. Мы все почти находимся в состоянии вялости и некоторого отупения. Живем от еды до еды и в промежутках большим усилием воли заставляем себя делать обычную работу. Не могу передать, как унизительно мне кажется иногда то судорожное состояние голода, те вспышки раздражения, которые на этой почве появляются, неотвязные мысли и разговоры о еде. Я готова искать спасения от этого где и как угодно, но спасение есть только одно – есть досыта и не изредка, как этот иногда удается, а регулярно. А пока констатируешь все нарастающую слабость, которую все труднее преодолевать. Для этого, возможно, тоже нужна какая-то порция героизма, если уж возвращаться к присвоенному нам эпитету. Но в одном все-таки надо отдать должное ленинградцам: при всех испытаниях, на фоне этого страшного мора за все месяцы войны не слышно было ни одного пораженческого слова. Из всех судеб, ожидающих Ленинград, даже вымирание кажется менее страшным, чем вторжение немцев…

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда. СПб., 2010. С. 82.

Из блокадного дневника Т. К. Великотной

1 марта [1942 г.]

Удивляюсь, как мы еще живы. Сидим на хлебе и воде – и то и другое дается с трудом. Я уж не ношу ведер. Хлеб случайно достался без очереди в Шувалове. Сегодня я встала в половине 9-го и отправилась в церковь. Дорога была трудная, третьего дня замело, так еще хорошо, что растоптали.

С трудом дошла. Крестик Ваи виден с дороги – его еще не замело снегом, хотя и маленький. Прошла в церковь – там служба пришла к концу; было много причастников (начинается третья неделя поста). Подала поминальные бумажки, свящ[енник] отслужил общую панихиду, и я поплелась домой на этот раз по Выборгскому] шоссе – дорога длиннее, но лучше. Погрелась дома с час и пошла на почту за деньгами от Саши. Оказалось, не 240, а 120, т. к. это было не 2 перевода, а один, но и это для меня хорошо, я совсем без денег. На обратном пути с почты почувствовала боль в животе: это с отвычки есть дала себя знать каша из отрубей, что мы ели третьего дня и чем заправила Катя вчерашний суп. И вот, я подвела свою семью: в рынок не сходила и ничего не принесла съедобного. Обедали черным хлебом с водой, да я еще пила ромашку. А т. к. валенки промокли, то вот сижу в туфлях, и хоть надела вигоневые носки Заи, но чувствую холод. Катя протестует против столовой с ее супами, но я все же хочу иногда брать, если будут давать каши (а нам по порции супа). Итак, грустное воскресенье и сегодня, голодное, длинное. И никто из наших не знает, как нам тяжело.

Завтра 40 дней, как папа умер. Я сходила в 39-й день, из-за воскресенья, на кладбище, а завтра буду работать.

Великотная Т.К. Дневник нашей печальной жизни в 1942 г. // Человек в блокаде. Новые свидетельства. СПб., 2008. С. 111.

Решение Народного Комиссариата угольной промышленности СССР о завозе угля в г. Ленинград

1 марта 1942 г.

Для обеспечения своевременной отгрузки и продвижения угля в г. Ленинград:

1. Командировать 2 марта в г. Вологду на железнодорожные станции, куда завозится уголь для Ленинграда, группу работников Наркомугля во главе с уполномоченным т. Коротковым, которой поручить:

а) выявить количество поступившего угля в фонд Управления материальных резервов для г. Ленинграда (по отдельным пунктам) и организовать доставку угля в места перевалки на автотранспорт;

б) организовать контроль за ускоренным продвижением маршрутов с углем для Ленинграда, начиная от ст. Вологда;

в) получать информации из Москвы от Главуглесбыта и железной дороги об отгруженных и находящихся на подходе к Вологде угольных маршрутах для Ленинграда.

2. Для выполнения установленного плана отгрузки угля для Ленинграда (на март – 70 тыс. т кузнецкого и 50 тыс. т донецкого) обязать управляющего Новосибирской конторой Главуглесбыта т. Гончарова и управляющего Ворошиловградской конторой Главуглесбыта т. Положенцева отгружать Ленинграду два маршрута кузнецкого и два маршрута донецкого угля ежесуточно.

Об отгрузке угля доносить ежедневно с указанием номеров маршрутов, станций отправления и назначения, марки угля, количества вагонов и веса маршрутов.

Ответственность за полную и своевременную отгрузку угля возложить на заместителя начальника Главуглесбыта т. Гребенщикова.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 252.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170136 командующим войсками Волховского фронта и 20-й армией о кадровых перестановках

Копия: начальнику Главного управления кадров 8 марта 1942.23 ч 30 мин

Ставка Верховного Главнокомандования назначает:

1. Генерал-лейтенанта Власова заместителем командующего [войсками] Волховского фронта, освободив его от обязанностей командующего 20-й армией.

2. Генерал-майора Воробьева П. И. заместителем командующего 52-й армией.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 96.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Государственного Комитета Обороны № 1423

11 марта 1942 г.

В целях обеспечения завоза грузов в г. Ленинград через Ладожское озеро в навигацию 1942 г., Государственный Комитет Обороны постановляет:

1. Обязать Наркомречфлот (т. Шашкова):

а) построить для Ладожского озера на территории Сясьского комбината 30 деревянных озерных барж упрощенной конструкции, общей грузоподъемностью 10 000 тонн, со сдачей в эксплуатацию 10 барж к 15 мая, 10 барж к 1 июля и 10 барж к 15 августа 1942 г.;

б) организовать на территории Сясьского целлюлозно-бумажного комбината Наркомбумпрома временную судостроительную верфь, произведя первую закладку судов не позднее 15 марта 1942 г.

2. Обязать Наркомсудпром (т. Носенко) построить для Ладожского озера 10 металлических озерных барж грузоподъемностью 600 тонн каждая со сдачей в эксплуатацию к 15 мая 1942 г. Разрешить Наркомсудпрому использовать для этой цели листовую сталь, имеющуюся на ленинградских судостроительных заводах.

3. Обязать Наркомлес в марте 1942 г. заготовить и вывезти к линии по Северной железной дороге 5500 куб. м судостроительного леса по спецификации Наркомречфлота, а Главлесосбыту отгрузить 2500 куб. м из числа заготовленного трестом Ленлес до 15 марта на ст. Сясьстрой и 5500 куб. м в марте и апреле, возложив персональную ответственность за своевременную заготовку и отгрузку по Наркомлесу на т. Салтыкова и по Главлесосбыту на т. Лопухова.

4. Предложить НКПС (т. Кагановичу):

а) обязать Управление строительства № 42 построить перевалочные базы на Ладожском озере в районе маяка Кареджи (Песчаная Коса) к 1 апреля и в районе села Кобоны к 1 мая 1942 г. с расчетом стоянки под погрузкой одновременно шести барж, а также восстановить причалы на пристани Гостинополье к 15 апреля;

б) достроить железнодорожную ветку от ст. Войбокало до окончания Песчаной Косы в Ладожском озере у маяка Кареджи, приведя ее в состояние, пригодное к эксплуатации в летних условиях с постройкой моста через Новоладожский канал, обеспечивающий нормальное судоходство;

в) обеспечить подачу Главлесосбыту при Сорнаркоме СССР 400 платформ (в марте 200, в апреле 200) для перевозок судостроительного леса, поставляемого Наркомречфлоту для строительства барж.

5. Обязать НКО (т. Щаденко) выделить Наркомречфлоту для строительства барж не позднее 15 марта на срок по 1 августа 1942 г. два батальона рабочих-строителей, из них 1200 плотников.

6. Выделить на строительство флота на Ладожском озере, перевалочных баз, организацию и оборудование временных судостроительных верфей, предусмотренных настоящим постановлением, а также на восстановление разрушенных объектов – Наркомречфлоту 30 млн. рублей и Наркомсудпрому 1,5 млн рублей.

7. Обязать Наркомвоенморфлот (т. Кузнецова) вооружить буксиры и баржи Наркомречфлота, работающие по перевозке грузов по Ладожскому озеру, зенитными установками и укомплектовать их боевыми расчетами.

8. Обязать Наркомторг СССР организовать питание 4500 чел. рабочих и ИТР, занятых на строительстве барж на Сясьском комбинате, по норме: хлеба – 600 граммов, мяса – 100 граммов, жиров – 50 граммов, сухих овощей – 30 граммов, крупы – 200 граммов, сахара – 30 граммов, кофе – 25 граммов, с получением продовольствия на ст. Волхов из подходов грузов, адресованных Ленинграду.

9. Обязать Ленинградский совет депутатов трудящихся выделить к 15 марту 1942 г. Северо-Западному пароходству Наркомречфлота 12 грузовых трехтонных машин, Наркомсудпрому 20 трехтонных и 10 пятитонных автомашин из числа полученных для перевозки угля через Ладожское озеро.

10. Разрешить Наркомречфлоту и Наркомсудпрому:

а) производить строительство барж, организацию оборудования временных судостроительных верфей без технических проектов и смет по рабочим чертежам на отдельные конструктивные узлы и сметным расчетам по укрепненным нормам;

б) применять аккордную оплату труда рабочих, занятых на постройке барж для Ладожского озера.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. СТАЛИН Выписки посланы: Микояну, Жданову, Косыгину, Шашкову, Чадаеву. Наркомам – соответственно

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 98–100.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170156 командующему войсками Волховского фронта на отражение контратак противника в районе Мясного Бора

17 марта 1942 г. 20 ч 00 мин

Противник контратаками со стороны Спасской Полисти на Мостки и от Любцов и Земтицы на Мясной Бор пытается отрезать 2-ю ударную армию от ее коммуникаций.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Всемерно развивая операцию 59-й армии по захвату Чудово и по разгрому чудовской группировки противника, одновременно усилиями левофланговых соединений 59-й армии совместно с 52-й армией не только не допустить перехвата противником коммуникаций 2-й ударной армии, но и полностью разгромить и уничтожить контратакующие части противника.

2. Для выполнения этой задачи Ставка Верховного Главнокомандования разрешает перебросить в район Мясного Бора 376-ю стрелковую дивизию из состава 4-й армии.

3. Личное руководство операцией по ликвидации контрнаступления противника со стороны Спасской Полисти и Любцы, Земтицы командующему фронтом т. Мерецкову взять на себя.

4. Немедленно по ликвидации контрнаступления противника предусмотреть силами 52-й армии операцию с задачей до наступления весенней распутицы овладеть Новгородом. Ваши соображения по этому операции представить в Ставку не позднее 20 марта.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 100.

ДОНЕСЕНИЕ

Командующего войсками Ленинградского фронта № 15852 Верховному Главнокомандующему

14 марта 1942 г. 04 ч 00 мин

Выполняя директиву Ставки по окружению и уничтожению любань-чудовской группировки противника, намечаем:

1. В район Любань, Чудский Бор, Черемная Гора вывести не менее четырех стрелковых дивизий для совместного с Волховским фронтом завершения задачи по окружению и уничтожению любань-чудовской группировки противника.

2. Одновременно в ходе боя путем вывода во второй эшелон в район Смердыня, Васькины Нивы, Рамцы создать ударную группу в составе 3–4 стрелковых дивизий, гвардейского ск, трех танковых бригад из общего числа действующих в настоящее время на любанском направлении войск 54-й армии для удара в направлении Тосно между болотами Макарьевское и Пельгорское, с одновременным ударом левым крылом 8-й армии в направлении Ерзуново, Тосно.

Проведение в жизнь этого мероприятия непосредственно направлено на ликвидацию блокады Ленинграда еще до наступления весенней распутицы.

3. Наступление в тосненском направлении только перечисленными выше силами явно недостаточно. Необходимо иметь сильные вторые эшелоны, которые позволили бы по ходу операции наращивать силы боевого порядка из глубины. Для этой цели нужен фронтовой резерв в составе 2–3 стрелковых дивизий, 3–4 стрелковых бригад, 1 танковой бригады, который при развертывании операции в тосненском направлении и составил бы второй эшелон ударной группы.

Выдвигая перед вами этот вопрос, просим санкционировать намечаемые мероприятия и направить в наше распоряжение в Волхов 2–3 стрелковые дивизии, 3–4 стрелковых бригады, 1 танковую бригаду. Одновременно просим принять меры к срочному направлению в войска 54-й армии и 8-й армии пополнения: личный состав, танки, а также моторы и запасные части к танкам КВ и Т-34 согласно нашим двум телеграммам от 13 марта.

ХОЗИН, ЖДАНОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 255–256.

ДОНЕСЕНИЕ

заместителя командующего войсками Волховского фронта начальнику Генерального штаба Красной Армии

23 марта 1942 г. 22 ч 35 мин

1. Первый опасный для противника удар по его тылу Любань в феврале месяце был отражен отборными частями 254-й немецкой пехотной дивизии, которая ценой больших потерь для нее возвратила Красную Горку (из захваченного приказа командира 254-й немецкой пд). Вследствие вялых и нерешительных действий полковника Сланова и отсутствия своевременной поддержки его со стороны командования армии 80 кд с полком 327 сд была немцами отрезана, неделю болталась в тылу у противника и еле выбралась из окружения.

2. Второй удар – наступление с 13 марта 1942 г. – после большого промежутка времени потерял всякую неожиданность и дал противнику время организовать оборону (лес, ж.д., вырыты блиндажи, подтянута артиллерия и организована система огня). Начались тяжелые бои. Применив технику, усилившись артиллерией, танками и PC и организовав взаимодействие частей, 14 марта 1942 г. линия обороны противника по линии ж.д. была прорвана. Красная Горка была вторично захвачена, но ценой уже значительных потерь. Противник, учитывая опасное положение, подтянул резервы и тяжелую артиллерию и обороняется упорно. Дальнейшее продвижение идет исключительно медленно. Шаг за шагом очищается от противника местность по лесу. Командование, напуганное окружением Сланова, много сил резервирует, действует в лоб, выталкивает противника и не создает кризисного положения противнику выходом на его фланги.

3. С 18 марта 1942 г. противник перерезал тыловые дороги армии. Были отрезаны транспорта армии с боеприпасами, продфуражем и пополнением [в] 1000–1300 чел. Заместитель] командующего армией по тылу остается на фронте. Подача армии и эвакуация из нее полностью прекращены. Предпринятые меры по освобождению дороги до сих пор положительных результатов не дали. Армия имеет запасы: хлеба по 25 марта 1942 года; жиров, сала, овса, сена, сахара, соли нет. Начался падеж конского состава. Боеприпасы на исходе. Особенно нужны патроны [к] ППШ. Приняты меры [для] сокращения норм потребления и ограничения огнеприпасов и зернофуража до подачи армии авиацией. В ночь на 23 марта 1942 г. прибыло во Вдицко 8 самолетов У-2 с продовольствием и медикаментами. В армии скопилось до 3000 раненых. Создавшееся положение заставляет командующего армией оглядываться назад и снижать темпы наступления. Наступление в районе Красная Горка, хотя и медленно, но продолжается. Приняты меры [по] сохранению бодрого настроения личного состава армии.

Заместитель командующего войсками Волховского фронта ВЛАСОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 443–444.

УПРАВЛЕНИЕ НКВД СССР

по Ленинградской области и городу Ленинграду

13 марта 1942 г.

№ 10339

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ

Товарищу Л. П. БЕРИЯ

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В марте месяце объявленные выдачи продовольствия населению производятся бесперебойно.

Населению в счет месячных норм выдано:

Хлеб выдавался без перебоев.

Несмотря на улучшение снабжения продовольствием, среди населения имеют место отрицательные настроения.

Часть населения высказывает опасения, что с наступлением весны продовольственный вопрос в Ленинграде обострится, так как город продолжает оставаться в кольце блокады.

За последнее время среди населения распространяются слухи, что недостаток продовольствия в Ленинграде является следствием не только длительной блокады города, но и отсутствия запасов продуктов в других городах Советского Союза.

Контролер завода № 218 ДЕМЧЕНКО:

… «Со снятием блокады ничего не выходит. К весне от голода умрут последние ленинградцы. Положение безнадежное.

Эвакуация населения, которую проводили раньше и проводят теперь, не спасает положения, так как от голода умирают не только в Ленинграде».

Инженер Ленинградского электротехнического института ПЕРФИЛЬЕВ:

… «Наше правительство и Ленинградские руководители бросили нас на произвол судьбы. Люди умирают, как мухи, а мер против этого никто не принимает, так как руководители вылетели отсюда в Москву. С продовольствием везде плохо. Весь скот уже забит на мясо. Политика коллективизации сельского хозяйства потерпела крах».

Инженер Авиационного института ОБНОВЛЕНСКИЙ:

… «Положение на фронтах не блестящее. Есть основания полагать, что Ленинград немцы возьмут. Я никуда из Ленинграда не поеду. Если Ленинград не сдадут немцам, то продовольственное положение Ленинграда и Москвы будет лучше, чем других городов. Весной в стране будет голод. А Москву и Ленинград снабдят продуктами».

Учительница средней школы МАКАРОВА:

… «Я не хочу умирать медленной смертью от голода, на которую нас обрекло наше правительство. Это наши руководители виноваты в том, что на Украине погибло от голода 12 миллионов человек. Они виноваты в том, что много людей умерло от голода в Ленинграде. Если немцы не придут в Ленинград, то снова будет не жизнь, а медленная смерть от голода. Оставаться в Ленинграде можно только при условии, что сюда придут немцы».

Инженер Гипролестранса ЗАБЕЛИН:

… «Блокаду вокруг Ленинграда не разорвать. Весной в Ленинграде произойдут события. Положение катастрофическое, полтора миллиона населения умерло от голода. В значительной части это произошло по вине наших руководителей».

Управхоз домохозяйства Приморского района МАТВЕЕВ:

… «Ленинград обязательно будет сдан немцам, поэтому совершенно напрасны те страдания, которые приходится переживать населению. Народ продолжает умирать от голода».

Машинист паровозного депо Октябрьской ж. д. ГРАНИН:

… «Многие мои товарищи по работе уже распрощались с жизнью. Теперь только о том и думаешь, что не сегодня – завтра умрешь. Я не понимаю только одного, почему за тысячи умерших от голода никто не несет ответственности».

Служащий госпиталя СМИРНОВСКИЙ:

… «У немцев солдаты имеют хлеб, сало и вино, а наши красноармейцы голодают. С такой голодной армией, как наша, не победить. От голода пухнут и умирают не только жители города, но и красноармейцы. Если в марте немцев не отгонят от Ленинграда, то мы все умрем от голода или погибнем от бомбежек, которые скоро начнутся».

Служащий Ленинградской ж. д. МАЛОВ:

… «Об улучшении нашего положения пока только говорят, а в действительности улучшения нет, и люди продолжают умирать от голода. Видимо, решили уморить всех жителей Ленинграда. Красноармейцы питаются тоже плохо, а немецкие солдаты снабжаются хорошо, вот почему наши и не могут никак прогнать немцев от Ленинграда. С продовольственным снабжением у нас плохо везде. Это почувствовалось после первого месяца войны».

Рабочий завода «Электросила» ЦАРЕВСКИЙ:

… «Весной Гитлер возьмет Ленинград голыми руками, так как Красная Армия настолько обессилена, что уже неспособна дать отпор. Для народа совершенно безразлично, кто победит и кто будет у власти. Народ заинтересован в такой власти, которая обеспечит продовольствием».

Военная цензура продолжает отмечать отрицательные настроения вокруг продовольственного вопроса.

Авторы высказывают мнение, что при ограниченном снабжении продовольствием и плохих жилищно-бытовых условиях смертность среди населения не сократится.

… «Ждем с каждым днем улучшения, но видно не дождаться. Город стал хуже деревни. Много населения умерло от распространения заразы, от голода и холода. Много погибло от поноса. Воду брали из каналов, отчего многие и заражались. Сейчас распространяются тиф и цинга».

… «Пришлось испытать сильный голод, получая 125 грамм хлеба в течение двух месяцев. Вот сейчас результат – не успеваем подбирать мертвецов. Смертность жуткая, хоронят в братские могилы и все равно не справиться. Хотя в данный момент мы получаем 500 грамм хлеба. Но это для нашего истощенного организма не поддержка, нам нужны жиры. Теряю надежду на жизнь».

… «Живу в городе смерти, люди мрут, как от чумы. Из нашей группы не осталось в живых ни одного парня. Сама я еле жива, жду такой же участи. Очень тяжело сознавать, что не сегодня завтра погибнешь. Сейчас одна мечта набить чем-нибудь желудок».

… «Фабрики и заводы стоят, трамваи не ходят, учреждения не работают. Нечеловеческая и мучительная голодная жизнь. От грязи все обовшивели. Нам кажется, что Ленинград нашими вождями брошен на произвол судьбы».

… «Не верь тому, кто говорит, что Ленинградцы держатся стойко и чувствуют себя хорошо, несмотря на трудности. На самом деле Ленинградцы падают от голода. Вода у нас дороже золота, света и канализации нет. Мужчины и подростки все вымерли, остались почти одни женщины. Пока блокаду прорывают – Ленинград пустой будет».

… «Не верь никаким слухам о “санаторном питании”. Мы уже утратили всякие надежды на избавление от голода. Кто не был в нашей шкуре, тот не может себе представить нашей жизни».

… «Такого кошмара еще не было в истории. Люди грязные и худые бродят по улицам. Умирали без боя и много еще умрет – не вынести».

С увеличением норм выдачи продовольствия смертность населения, по сравнению с прошлым месяцем, в марте снизилась.

Если в феврале месяце в среднем умирало за сутки 3200–3400 человек, то за 12 дней марта умерло 33 154 человека. Т. е. в среднем 2700–2800 человек в сутки.

Значительно уменьшились случаи скоропостижной смерти на улицах города от истощения.

Если таких случаев в последней декаде февраля было 366, то за 12 дней марта месяца скоропостижно скончались на улицах 246 человек.

Изменилось соотношение смертности мужчин и женщин:

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 2. СПб.; М., 2002. С. 302–305.

Из воспоминаний мастера завода «Севкабель» М.Левченковой

Война… Только на наш завод «Севкабель» сбросила она 906 шипящих огнем «зажигалок», тупорылых фугасок, смертоносных зарядов. Не знаю, право, может, я и ошибаюсь, но мне и сейчас кажется, что ненавистный враг молотил нашу Гавань больше, чем другие районы города. Почти полностью, до фундамента, были скошены прилегающие к заводу улицы: Детская, Симанская, Весельная, Кожевенная, много домов разрушено на Гаванской и улице Опочинина. Разворочены были стены соседних предприятий – Балтийского завода, фабрики имени Веры Слуцкой, завода имени Радищева.

Три четверти всех работающих на «Севкабеле» бросила война в кровавое побоище… Из оставшихся на заводе – 80 процентов женщины, заменившие мужчин у станков и на тяжелых участках производства. Нет электроэнергии. Кончилось топливо. Одни цехи сгорели, в других – сугробы снега. И только в одном цехе, отгородившись в углу тепляками, чтобы не расходовать тепла на обогрев всего помещения, горстка ослабевших от недоедания рабочих изготовляла провод для фронта.

Мизерная продукция для мощного завода!

А жили? Ютились в душевой. Усядемся вокруг дымящей бочки-печки, греемся, лепешки печем из смеси столярного клея, гнилой картошки, маленькой дольки кормовых отрубей. Солим кипяток, пьем «чай», жадно слушаем радиопередачи о событиях на фронте. Опухшие ноги нестерпимо ноют, кружится от слабости голова. Кто-то слабо стонет…

В такое-то тяжелое время и пришел на завод правительственный заказ – изготовить морской силовой кабель, по которому должен пойти электрический ток с Волховстроя в Ленинград. Высоковольтный воздушный участок напряжением в 60 киловольт был уже выведен из строя, а в ряде мест находился на оккупированной территории.

От мысли о кабеле прежней мощности отказались: громоздко изготовлять и укладывать. И рискованно – вышел из строя и все!… Поэтому было решено делать кабель напряжением в 10 тысяч вольт и уложить его по дну Ладоги шестью нитями на безопасном с военной точки зрения расстоянии. Короче: заводу предстояло изготовить свыше 150 километров трехжильного, большого сечения морского кабеля!

До войны такие заказы мы выполняли. Они требовали упорного труда нескольких цехов, единой технологии, последовательных операций: заготовка проволоки, намотка, скрутка, изоляция и пропитка, освинцование и бронирование. Тогда, в мирных нормальных условиях, мы изготовляли кабели индустриальным способом. А теперь как? Много ли сделаешь вручную, да и где взять столько здоровых рабочих рук?

Уверенности, честно признаться, было у нас мало. И самое главное, в те декабрьские дни фашисты прорвались к Волхову, гидроэлектростанция оказалась под угрозой. Судьба ее могла решиться в любой час – или наши, отступая, взорвут, или гитлеровцы оккупируют.

Приехали на завод представители горисполкома и Ленэнерго, собрали нас, внушают, что без электроэнергии городу плохо – совсем остановятся оборонные заводы, хлебопекарни, объекты социального назначения и чрезвычайной важности.

– Данный вам заказ – кабель жизни! – уговаривали они.

А чего нас уговаривать? Мы и сами все понимали, спросили только:

– А ток откуда брать будете?

– Как откуда? Волховская ГЭС даст.

– Так за нее же бои идут.

– Нет, товарищи. Войскам приказано удержать станцию во что бы то ни стало! Саперам дано указание разминировать здание. Посланы телеграммы – вернуть обратно эвакуированные турбины и генераторы. Так что приступайте к делу. К весне заказ надо выполнить!

– Что-о? За четыре месяца? – удивленно протянул кто-то. Больше километра в день? Да мы в нормальных условиях давали немногим больше.

Изготовление «кабеля жизни» стало боевой задачей, смыслом труда оставшегося коллектива завода. Подобрали инструменты. Привели в порядок крайне необходимые станки. На заводских складах, к счастью, уцелели нужные материалы: медь, свинец, битум, канифоль, масла, краски, бумага. Непосредственное руководство выполнением заказа было возложено на мастеров: Александра Павловича Дедякина, Федора Николаевича Скворцова, Дмитрия Марковича Маркова, Александра Павловича Иванова и на меня. Выполнять работы должны были бригады работниц, возглавляемые Марией Калугиной, Елизаветой Фроловой, Екатериной Жуковой, Александрой Головой. Управление машиной по скрутке кабеля – самая трудоемкая производственная операция – выпало на долю Аллы Зуевой, Шуры Степановой и Ани Воробейчик.

Пора бы уже и начинать, но какая это работа? Крыши цехов сорваны, на станки падает снег. Мороз пробирает до костей. Застывшие станки не слушаются. Механик завода Степан Яковлевич Яковлев не выходит из цеха, подбадривает и увлекает своей стойкостью. А мы все больше и больше волнуемся за судьбу первенца ГОЭЛРО – Волховской гидроэлектростанции имени В. И. Ленина. Без нее нечего и огород городить…

Пришел секретарь парткома А. В. Глотов и сообщил приятную весть: немцы отброшены от Волхова, фронт стабилизировался! На восточный и западный участки трассы новой электропередачи снаряжаются бригады изыскателей, монтажники. За зиму гидроэлектростанция будет восстановлена и к лету даст ток.

– Так что, друзья, – сказал парторг, – сомневаться нечего. Завод должен дать кабель Ладоге в срок!

На утепление рабочих мест партком и дирекция призвали всех работников недействующих цехов. Пришли и вместе с нами стали работать руководители завода: А. К. Козловский, Д. В. Быков и С. С. Калугин. Инженерно-технические работники отделов и ЦКБ сорганизовались в бригаду подсобных рабочих, которой руководил коммерческий директор И.Ф.Друян. После основной своей работы они приходили помогать нам: перекатывали тяжеленные барабаны, подносили в нужные места крупные детали, заменяли уставших или умерших у станков товарищей.

В блокаду, как известно, не было ни нормированного рабочего дня, ни выходных, ни отпусков. Работали сколько хватало сил. Передохнем немного и снова к станку. И так по 16–18 часов в сутки. Военный совет фронта поторапливал. Горисполком и Ленэнерго обеспечивали нас материально. Повседневно оказывал нам помощь райком партии. Неоценимую моральную поддержку мы получали от наших героических воинов, гнавших фашистских захватчиков от Москвы. И чем быстрее в ту зиму наши войска продвигались на запад, тем сильнее мы верили в победу. А уж работали! Работали, пока ноги держат, отдавали последние силы и даже больше. Некоторые товарищи, чтобы не упасть, привязывали себя к станине машины.

Несмотря на наши старания, подготовительные работы затянулись более чем на месяц. Враг обстреливал, выводил из строя станки и оборудование. Блокада уносила людей. Одни рабочие умирали от голода, другие – от того, что сразу съедали недельный паек, полученный по карточке. Умерла проволокоразметчица Мария Коваленкова, ее заменила Елена Страхова. Заболел и только к началу февраля вернулся в цех мастер Федор Скворцов. Одним словом, срывались сроки изготовления кабеля для Ладоги. Чего только не пришлось пережить!

Но вот и первая трудовая радость – первый километр «кабеля жизни». Затем второй… шестой… девятый… восемнадцатый…

К началу весны выполнение правительственного заказа наладилось. Было уже очевидно, что если мы будем работать и ночью, то, пожалуй, заказ выполним в срок…

Левченкова М. Правительственный заказ //В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина М., 1963. С. 71–74.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

271[-й] день войны.

1942. 19 марта. Четверг

Вчера снаряды разорвались около нашего Архива. Выбиты стекла в передней. На стене, [на]против окна, выбоина от ударившейся пули. Выбиты стекла в читальном зале и моем кабинете. Снаряды попали в крышу Кунсткамеры и разломали парапет в карнизе здания Зоологического музея напротив моста. Всюду разбитые или развороченные окна, отогнутая или разодранная фанера. На дороге и панели битое стекло и куски кирпича и штукатурки. Не менее 15 снарядов (по счету одной нашей сотрудницы) разорвалось невдалеке, до 50-100 метров от Архива. И. С. Лосева в читальном зале забила разбитые стекла фанерой. В передней гуляет ветер. На старинное здание Кунсткамеры, все израненное, с выбитыми стеклами или разодранной фанерой тяжело смотреть. Колыбель русской науки – мировой памятник культуры – в полном разрушении. Стены, правда, целы. Но внутри хаос и мерзость запустения. В старинных «покоях», «палатах», «залах» дует ветер из разрушенных окон, и стоят опустевшие разбитые витрины. Зоологический музей, т. е. его помещение, пострадало еще больше. Почти все окна настежь…

272[-й] день войны.

1942. 20 марта. Пятница

И опять мороз, и опять солнце. И опять мертвецы. Только что вышел к колоннам, как увидел саночки. Маленькие, детские, на которых теперь ленинградцы ухитряются все перевозить. Саночки опрокинулись на сугробе, и с них свесился на бок запеленатый в белую простыню остаток того, что было человеком. Оказалось, водрузить его обратно на маленькие саночки не так легко. Две женщины долго бились, укладывая его обратно. И покойник лежал, как кукла, и никак не укладывался обратно. В это время по большой магистрали, в сторону Смоленского кладбища, успели проехать еще одни саночки. Покойник был обернут в зеленую клеенку. На маленькие саночки под него было положен фанерный лист. Везли также две женщины… Покуда я ходил около колонн, за каких-нибудь четверть часа, кроме этих двух «пассивных героев Ленинграда», увидел еще одного провезенного, закрученного в мешок…

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 554.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

22/111 [1942]

Сегодня я довольна своим днем. Вчера вечером я насушила сухарей и один маленький сухарик оставила на утро. Отдала его Гале, и она, когда давала Алику кушать в кроватку, дала и мне мой сухарик, и благодаря этому маленькому сухарику я смогла купить свой хлеб только вечером. К десяти часам я пошла сперва в свой магазин, получила свои 200 гр. сахарного песку и 50 гр. мяса. Пришла домой, напилила дров, затопила времянку, сварила клей с мясом, съела целую тарелку горячего супа и была совершенно сыта. Потом нагрела воды и вымыла посуду, а потом умылась. К четырем часам пошла обратно к Гале. Проходила опять через толкучку. Среди разной всячины вдруг я увидела редкость, просто редкость, а именно полное собрание сочинений Брема в 4-х толщенных томах, в прекраснейшем дорогом переплете. Вообще исключительно редкостное издание. «И за сколько такое удовольствие?» – «Да прямо задаром. Всего-навсего 170 рублей или 600 гр. хлеба». Она мне показала и внутренность книги. На меня глянули бесчисленные фотографии, красочные таблицы. Я пришла к Гале в 4 часа, а ее еще не было дома, хотя мы условились, что я приду в 3 и она будет уже дома. Пришлось более % часа ждать ее в кухне. У меня все Брем из головы не выходит, наконец к приходу Гали я твердо решила приобресть книги за 300 гр. хлеба и 100 рублей денег. Но пока я собиралась, купила хлеб, прибежала на рынок, ее уже не было. Обошла весь рынок, нигде нет. Так я и упустила Брема.

Сегодня день такой же, как и вчера. «Мороз и солнце. День чудесный». Может быть, я еще приобрету этого Брема. Она его так и не продала, может, опять придет.

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 222.

Из блокадного дневника главного инженера завода «Судомех» В.Ф.Чекризова

Суббота, 28 марта 1942 г.

Постановление Ленсовета в действии. С утра на улицах, площадях и набережных тысячи народа с лопатами, ломами, кирками и т. д. Везут к Неве, Фонтанке, Мойке и к каналам снег, лед и нечистоты на санках, а иногда просто на листе фанеры.

95 % работающих – женщины. Женщина – основной работник в городе. Когда немец бомбил город, это они тушили на чердаках зажигательные бомбы, стояли на наблюдательных постах и у ворот домов. Еще раньше, когда вокруг города создавались оборонительные сооружения, женщины ехали и шли туда и рыли рвы глубиною 4 м. Когда началась суровая зима, остановился трамвай, не стало света, замерзли трубы водопровода, они возили дровишки для «буржуек», ходили и ходят за водой на Неву. В невероятных тяжелых условиях поддерживали тепло и гигиену своих жилищ. Наконец, когда голод дошел до того состояния, что собаку не увидишь на улице города, и в первую очередь стали валиться мужчины, они ухаживали за ними, ходили через весь город в заводскую столовую, чтобы принести чашку жидкого супа своему умирающему мужу или сыну.

Теперь, когда через несколько дней начнется тепло и городу угрожают эпидемические заболевания, женщины опять на форпосту и тысячами и десятками тысяч очищают город от нечистот и снега.

Вместе с тем это показатель того, что среди гражданского населения мало мужчин.

На набережных очищают краснофлотцы, на площадях видны красноармейцы.

Прошел сегодня от завода Марти до Финляндского вокзала. Наибольшее оживление в городе оказалось в районе Литейного, [на] вокзале. Большое количество автомашин, действующий грузовой трамвай, много саночек с узлами и чемоданами, направляющимися к Ф[инляндскому] вокзалу. Между прочим, автомашины возят снег и мусор. Значит, в городе бензин в достаточном количестве.

Побывал на вокзале эвакуируемых – Финляндском. Опять женщины в ватных брюках, лыжных костюмах, а сверху пальто. 2 зала ожидания. Некоторые ждут 2 суток. Много детишек. Столовая, приличный обед и 1 кг хлеба эвакуируемым. Очередь за кипятком. Уборные в товарном вагоне и в конце вокзала – загородка из досок…

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып.8. СПб., 2004. С. 65–66.

ПИСЬМО

Комиссии Президиума АН СССР секретарю ГК ВКП(б)

Я. Ф. Капустину об организации общегородской комиссии по собиранию материалов по истории обороны Ленинграда

Не позднее 25 марта 1942 г.

За восемь месяцев второй Отечественной войны город Ленинград уже успел вписать не одну блестящую страницу в историю. Героическая оборона Ленинграда от немецко-фашистских полчищ, самоотверженный труд ленинградских рабочих на нужды обороны, неслыханные страдания от голода, бомб и снарядов, с мужеством и стойкостью переносимые населением осажденного города, – все это представляет ценнейший, исключительный по своему значению материал для историка. Полная история великой освободительной войны, конечно, будет написана не сейчас и не сразу. Для этого нужны годы кропотливого собирания документального материала, его критической проверки и литературного оформления, но начинать эту работу необходимо сейчас же, немедленно, руками современников и участников войны, ибо только это гарантирует полноту и ценность собираемого материала. История Ленинграда в эпоху второй Отечественной войны составит одну из важнейших и крупнейших глав общей истории нашей эпохи.

Оставшиеся в Ленинграде институты АН СССР, в обстановке общей эвакуации научных и педагогических учреждений Москвы и Ленинграда и распыления научных кадров по всему СССР, представляют, в сущности, единственные в Союзе центры научной работы, сохранившие для этого достаточные кадры. В четырех институтах – Институте истории, Институте истории материальной культуры им. Н.Я. Марра, Институте востоковедения и Институте литературы – уцелело от распыления большое количество высококвалифицированных историков различных специальностей. Силами этих историков и при их участии, или под их руководством, могла бы быть начата работа по предварительному собиранию и оформлению материалов по истории Ленинграда в эпоху второй Отечественной войны, о которой мы говорили выше. Комиссия по ленинградским учреждениям Президиума АН СССР просит горком ВКП(б), исполком Ленсовета и Военный совет фронта поставить на обсуждение вопрос о целесообразности и своевременности организации общегородской комиссии по собиранию и предварительной обработке материалов по истории борьбы Ленинграда с бандами гитлеровских захватчиков. Комиссия Президиума АН СССР со своей стороны могла бы выделить, если это будет признано нужным директивными органами, достаточное количество высококвалифицированных историков для участия в этой работе.

Комиссия Президиума АН СССР по Ленинградским учреждениям Председатель академик И. КРАЧКОВСКИЙ Члены: профессор С. КОВАЛЕВ Секретарь А. БОЛТУНОВА

Резолюция: «Тов. Шумилову. 25.111.1942 г.»

«Этот вопрос готовится нами на бюро ГК. Шумилов»

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 520–521.

ИЗ СПРАВКИ

Горздравотдела заместителю председателя СНК СССР А. Н. Косыгину и председателю Горисполкома П.С. Попкову

31 марта 1942 г.

Наиболее объективным и полным критерием санитарного состояния населения являются данные регистрации о причинах смерти…

Резкое изменение структуры смертности в Ленинграде наступает в декабре 1941 г. В декабре проявляется кумулятивное действие недоедания, начавшееся с сентября, резко повышается смертность от истощения (алиментарная дистрофия), и удельный вес умерших от всех причин резко сокращается, ибо число умерших от истощения повышается до 70 % из общего числа умерших.

Данные, характеризующие смертность в первом квартале текущего года, показывают, что свыше трех четвертей из числа умерших имеют основной, если не единственной, причиной смерти – истощение (дистрофия). Ввиду того, что в работе врачей по медицинскому осмотру и обследованию больных создались исключительно тяжелые условия (отсутствие света, тепла, прекращение рентгеновских и лабораторных исследований и т. д.), снизилось качество врачебной диагностики. В результате этого, а также вследствие прекращения статистической разработки статистическим управлением Ленинграда (УНХУ) врачебных свидетельств о смерти может возникнуть сомнение – не кроется ли за некоторым числом умерших с диагнозом «истощение» в действительности другая причина смерти (главным образом, инфекционные, а также и другие болезни). По этому поводу необходимо указать, что клинические, патологоанатомические и статистические наблюдения приводят к заключению, что самые различные заболевания желудочно-кишечного тракта, легких, а также инфекций наслаиваются на алиментарно-дистрофированный и авитаминозный организм, в особенности так называемые поносные заболевания, являющиеся частым спутником дистрофии.

Исходя из этого, следует признать, что главной, если не единственной, причиной в общей смертности населения Ленинграда в первом квартале текущего года, несмотря на улучшение питания населения, в действительности является пока еще дистрофия. К этому выводу приводит рассмотрение динамики зарегистрированных случаев инфекционных заболеваний.

Сводка об инфекционных заболеваниях по Ленинграду за январь, февраль и март 1942 г.

Приведенные в таблице данные не дают основания для заключения о какой-либо значительной роли инфекционных заболеваний (даже в случае неполной их регистрации в текущем периоде) для объяснения высокой смертности. Наоборот, количество зарегистрированных случаев инфекционных заболеваний в 1942 г. было меньше, чем в соответствующем периоде истекшего года, особенно по детским инфекциям (корь, скарлатина, коклюш, дифтерия), которые в прошлом давали из числа всех инфекций наибольшее число заболеваний в зимний период. Наметившееся с февраля и марта 1942 г. нарастание числа случаев дизентерии, брюшного тифа и подозрительных по сыпному тифу (объясняемое фактором нарушения городского коммунального хозяйства) не могло сказаться сколько-нибудь существенно в общем увеличении смертности.

Рассмотрение результатов патологоанатомических вскрытий умерших с диагнозом «дистрофия» показало, что при всех этих вскрытиях не выявлено ни одной самостоятельной причины смерти вне связи с дистрофией (истощением). Через весь материал красной нитью проходит «истощение».

Анализ случаев смерти в ряде госпиталей МПВО, в которых госпитализировались дистрофики, в частности, в госпитале N2 95, дает не менее убедительные данные для суждения о причинах смерти:

1. Из 457 случаев смерти – 386, или 85 %, относятся к дистрофии (истощение).

2. Из 386 умерших от истощения только 55 чел. были доставлены из дома, остальные 331 человек подобраны на улице, доставлены с места работы, из милиции или из поликлиники (в глубоком обморочном состоянии).

3. Из указанного количества умерших в первые 12 часов умерло 182 человека и 136 человек – до истечения первых суток пребывания в госпитале…

Приведенные данные исключают всякую возможность предположения о наличии инфекционного заболевания как причине смерти (скоропостижность наступившей смерти) и являются еще одним существенным доводом против предположения о возможности объяснения продолжающейся высокой смертности в результате инфекции. Больше того, следует предполагать, что среди больных с кровавым поносом, принимавшимся ранее безоговорочно как дизентерия, в марте значительное количество случаев может быть отнесено к кровавому поносу цинготного происхождения. Так, например, при обследовании госпиталя № 101 выявлен ряд случаев кровавых поносов у больных с геморрагическим плевритом, воспалением суставов и перитонитом. Таким образом, в марте к истощению (дистрофии) как основной причине смерти в ряде случаев, по-видимому, присоединилась цинга.

Анализ клинического материала (историй болезни) с диагнозом «дистрофия» по тому же госпиталю подтверждает вышеизложенное суждение.

За период с декабря истекшего года по март 1942 г. умерло от дистрофии (истощения) 498 больных, в том числе 165 больных, или 33,1 % [случаев], падает на дистрофию с сопутствующими явлениями (желудочно-кишечного тракта).

Предварительные данные лабораторных исследований, произведенных выборочным путем в ряде объектов, дают примерно ту же картину, что и патологоанатомические исследования.

В больнице им. Боткина в декабре истекшего года было произведено 105 лабораторных исследований у больных, госпитализированных с диагнозом «дизентерия». Диагноз «дизентерия» был подтвержден только в 23 %, или обнаружен у 24 больных. В январе текущего года в той же больнице у больных с диагнозом «дизентерия» было произведено 76 лабораторных исследований. Дизентерийная палочка была обнаружена только у 8 больных (11 %).

Эти данные указывают на то, что ряд больных с жидким стулом (поносом) были диагностированы как дизентерийные больные, однако лабораторным исследованием диагноз не был подтвержден. Заболевание желудочно-кишечного тракта (поносы) являлись, по-видимому, результатом сопутствующего явления, присоединившегося к дистрофии.

Общий вывод: Основной, если не единственной, причиной высокой смертности в первом квартале 1942 г. является дистрофия (истощение). В клинике дистрофий следует учитывать факторы собственно алиментарной дистрофии, факторы авитаминозного порядка, наконец, прочие болезни (в том числе инфекции), наслаивающиеся на алиментарно-дистрофиро-ванный и авитаминозный организм.

Зав. горздравотделом доктор медицинских наук (НИКИТСКИЙ)

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 686–688.

Из отчета городского управления предприятиями коммунального обслуживания о работе за год войны с июня 1941 по июнь 1942 г.

Раздел «Похоронное дело»

… В еще худшем, чем город Ленинград, положении в части захоронения находился город Колпино, ввиду непосредственной близости к позициям немецко-фашистских войск. У колпинцев возникла мысль о кремации трупов людей в термических печах Ижорского завода, и исполком Ленгорсовета депутатов трудящихся решением СЗ от 27 февраля 1942 г. № 140-с разрешил исполкому Колпинского райсовета производить сжигание трупов людей в термических печах. Кремация колпинцами трупов людей в термических печах навела на мысль заместителя председателя исполкома Ленгорсовета т. Решкина, непосредственно руководившего в городе захоронением и весьма много сделавшего в этой области, о возможности использования для кремации трупов предприятий города. Такое предприятие было найдено – это 1-й кирпичный завод Управления промышленности строительных материалов, расположенный на Московском шоссе, д. 8, и 7 марта 1942 г. СЗ исполкома решением № 157-с обязало начальника Управления промышленности стройматериалов т. Васильева организовать на 1-м кирпичном заводе сжигание трупов, пустив в эксплуатацию одну из тоннельных печей завода к 10 марта 1942 г. и вторую к 20 марта 1942 г. с соответствующим приспособлением вагонеток для кремации трупов. Несмотря на сопротивление старых теплотехников, доказывавших, что в тоннельных печах невозможно создать нужных температур, начальник управления т. Васильев Николай Матвеевич, главный инженер завода т. Мазохин Василий Дмитриевич, главный механик завода т. Дубровин Серафим Александрович с группой рабочих упорно и успешно провели опыты и подготовительные работы и добились положительных результатов. В противовес десятки лет проектировавшемуся крематорию, но так и не построенному, 15 марта 1942 г. в Ленинграде на указанном заводе заработал невиданный в истории и во всем мире крематорий, рожденный мыслью по-фронтовому работавших людей, блокадой и тяжелой обстановкой, в которой находился тогда наш город.

16 марта 1942 г. крематорий принял и успешно кремировал первые 150 трупов, а 29 марта он довел пропускную способность уже до 880 трупов, 18 апреля 1942 г. он кремировал 1425 трупов за сутки, работая уже на 2 печах. В апреле всего подверглось кремации 22 861 труп, в мае 29 764 трупа, а всего до 1 января 1943 г. кремировано 109 925. В качестве топлива используются дрова и сланец.

Работа крематория по сжиганию трупов значительно облегчила дело захоронения и дала возможность в конце марта ликвидировать залежи незахороненных трупов на кладбищах, привести наличие готовых траншей в соответствие с потребностью для захоронения поступающих на кладбища трупов, а с 1 июня 1942 г., благодаря успешной работе крематория и значительному снижению смертности, мы совсем прекратили массовое захоронение трупов людей на кладбищах, и все трупы из больниц, районных моргов и других мест трестом «Похоронное дело» транспортируются в крематорий и предаются кремации. С 1 июня и по настоящее время на кладбищах производится только индивидуальное захоронение.

Проведенное в зимних условиях массовое траншейное захоронение с нарушением по ряду кладбищ санитарных правил при приближении весеннего периода потребовало:

а) проведения срочной работы по подбору в первую очередь с кладбищ незахороненных трупов и перезахоронению неправильно захороненных;

б) упорядочения и изменения способа транспортировки трупов;

в) упорядочения работы районных моргов, замены некоторых помещений и приспособления их всех к приему трупов в весенне-летний период;

г) уточнения структуры управления кладбищами, районными моргами, их штатов и ставок;

д) налаживания учета и оформления документов на поступающие в районные морги трупы.

СВ исполкома Ленгорсовета депутатов трудящихся 14 апреля 1942 г. приняло решение № 206-с, в котором дало конкретные указания по работе на городских кладбищах в весенне-летний период и устранению нарушений, допущенных при захоронении в зимних условиях, предложило управлению разработать и представить на утверждение штаты и ставки работников районных моргов, предложило начальнику МПВО Ленинграла генерал-майору Лагуткину сформировать специальную роту в 300 человек для обеспечения погрузки и выгрузки трупов, их захоронению и устранению недочетов захоронения, произведенного в зимних условиях.

Приближались весна и весенне-летнее тепло. Исполком, управление и трест «Похоронное дело» хорошо понимали, что предотвратить возникновение эпидемических заболеваний в результате допущенных санитарных нарушений при захоронении зимой можно было только проведением больших и срочных работ на кладбищах города и в самом городе.

С началом таяния снега на всех кладбищах (особенно много на Волковском, Большеохтинском, Серафимовском и им. Жертв 9-го января) было обнаружено много вытаявших из-под снега гробов с незахороннеными трупами. Их нужно было до наступления тепла и разложения убрать, кремировать или захоронить в имевшиеся траншеи. Приказом по Управлению № 29 от 15 апреля 1942 г. управляющий трестом «Похоронное дело» был обязан:

а) с утра 16 апреля 1942 г. организовать на всех кладбищах города работу по уборке вытаявших из-под снега и льда трупов и немедленному их захоронению;

б) для организации этих работ и руководства ими к большим кладбищам в помощь заведующим прикрепить ответственных работников управления треста и нужное количество автомашин;

в) закончить уборку трупов 18 апреля 1942 г. и в этот же срок убрать с кладбища все гробы, одеяла, стружки и другой мусор, который мог способствовать возникновению эпидемических заболеваний.

В эти три дня все работники треста во главе с управляющим т. Чайкиным, работники кладбищ, около тысячи человек рабочих и работниц фабрик и заводов, мобилизованные исполкомами райсоветов, собрали 12 900трупов-«подснежников», как их тогда называли, их вынимали из гробов, грузили на автомашины и отправляли в крематорий, а если он не мог принимать – на Пискаревское кладбище для захоронения в имевшиеся там подготовленные траншеи. Оставшиеся гробы и другие принадлежности захоронения тут же на кладбищах на кострах сжигались. Весь день на кладбищах пылали костры, и от них поднимался сплошной дым.

Если в конце декабря 1941 г., в те тяжелые дни, исполком допустил возможность захоронения трупов из больниц и госпиталей по спискам с последующим оформлением смертей в органах ЗАГСа, чего больницы и госпитали не делали, то с 15 апреля управлением было тресту и кладбищам категорически запрещено принимать трупы к захоронению без свидетельств о смерти, это внесло порядок в дело учета смертности.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 333–335.

Глава десятая

М. А. Шолохов: «… Мы знаем, как тяжело вам жить, работать, сражаться…» (апрель 1942 г.)

Да здравствует, да царствует всегда

простая человеческая радость,

основа обороны и труда

бессмертие и сила Ленинграда!

Ольга Берггольц

Апрель 1942 г. принес ленинградцам не только реальные надежды на возвращение к жизни, но и грозную опасность похоронить эти надежды: после трехмесячного перерыва возобновились массированные налеты вражеской авиации. Первый из этих налетов был совершен 4 апреля и имел целью стоявшие в акватории Невы корабли Балтийского флота, оборонявшие осажденный город своим артиллерийским огнем. Однако вражеские самолеты были обнаружены нашими радиолокационными станциями («Редутами») еще на подлете к городу, и в считанные минуты система ПВО Ленинграда и КБФ была приведена в боевую готовность. Поэтому сквозь заградительный огонь удалось прорваться небольшой части вражеской авиации, а из кораблей получил повреждения лишь крейсер «Киров». Тем не менее ленинградцы понесли в этот день большие потери: в результате бомбежек и начавшегося одновременно артиллерийского обстрела 116 человек были убиты и 311 получили ранения: еще большие беды принес налет вражеской авиации в ночь на 5 апреля, когда были разрушены полностью или частично 10 лечебных учреждений, в том числе 2-я психиатрическая больница и госпиталь на 3-й линии Васильевского острова[869]. 7 апреля 1942 г. постановлением ГКО 2-й корпус ПВО был преобразован в Ленинградскую армию противовоздушной обороны, что способствовало качественному улучшению противовоздушной обороны Ленинграда за счет формирования более мощных зенитных батарей со станциями орудийной наводки[870].

Однако остервенелые бомбежки и обстрелы не могли остановить начавшееся в блокированном Ленинграде возвращение к нормальной жизни. 5 апреля состоялся запланированный первый в 1942 г. симфонический концерт, прошедший в Академическом театре драмы им. А. С. Пушкина. Билеты на этот концерт были распроданы за два дня. Созданный из оставшихся в городе музыкантов полноценный симфонический оркестр исполнил с большим успехом произведения русской классики и русские народные песни[871]. Как писала позднее О. Ф. Берггольц, ленинградцы «заплакали на первом после декабря сорок первого года симфоническом концерте – это было пятого апреля сорок второго года, заплакали, потрясенные тем, что вот на сцене стоят люди – не в ватниках, а в пиджаках, и что не просто люди, а артисты и они… играют на скрипках»[872].

Волшебной музыкой для всех ленинградцев стали трамвайные звонки, возвестившие о возобновлении после столь длительного перерыва (с декабря 1941 г.) пассажирского трамвайного движения. 11 апреля 1942 г. Исполком Ленгорсовета, учитывая значительно возросшую на городских электростанциях выработку электроэнергии, принял решение «начать с 15 апреля 1942 г. нормальную эксплуатацию пассажирского трамвая» по пяти маршрутам (№ 3, 7, 9, 10, 12), связавшим все районы города с центром[873]. На следующий день об этом было объявлено по радио. А 15 апреля в разные концы города по освобожденным от мусора и льда площадям и улицам пошли первые трамваи. В шесть утра на линию вышло 116 трамвайных поездов, которые бурно приветствовали жители. И хотя в этот день Ленинград трижды подвергался артиллерийским обстрелам, повлекшим новые жертвы, в памяти блокадников 15 апреля 1942 г. навсегда запечатлелся как необыкновенный день, который возрождал их к жизни. По словам поэта H. С. Тихонова, ленинградскую весну 1942 г. «делали не ласточки, а трамваи»[874].

И все же возрождение нормальной жизни весной 1942 г. зависело в первую очередь от успехов в борьбе с алиментарной дистрофией, от которой и в апреле продолжали умирать десятки тысяч ленинградцев, хотя по сравнению с мартом смертность населения заметно снизилась. Если в марте 1942 г. умерло 81507 человек, то в апреле – 64294 человека[875]. Резко уменьшилось и число скоропостижно скончавшихся на улицах города: в 1-й декаде апреля – 135 человек, во второй декаде апреля – 113 человек и в 3-й декаде апреля – всего 14 человек[876]. В апреле 1942 г. в сутки в среднем умирало 2337 человек, в то время как в январе 1942 г. – 3121 человек[877]. Однако и в апреле 1942 г. смертность регистрировалась еще не полностью. Так, 12 апреля 1942 г. отдел актов гражданского состояния зарегистрировал смерть немногим более тысячи ленинградцев, или примерно половину умиравших в день в апреле 1942 г.[878]

Организация эффективной борьбы с алиментарной дистрофией стала главной задачей партийных и советских органов власти, медицинских и других научных учреждений. Открытые в январе 1942 г. стационары из-за острого дефицита продовольствия могли оказать помощь лишь сравнительно небольшой части населения: за время их действия до конца апреля 1942 г. в них побывало 60 тыс. человек[879]. К тому же в стационары не могли попасть люди, временно утратившие из-за болезни и голода трудоспособность, а также все те, кто не был связан с производством, поскольку направление в стационары осуществлялось администрацией предприятий. Чтобы поставить на ноги многие тысячи больных алиментарной дистрофией ленинградцев, нужны были срочные и вместе с тем научно обоснованные меры.

Более широкую возможность борьбы с последствиями голодного истощения давала централизованная организация лечебного питания. По решению Горкома партии и Исполкома Ленгорсовета в апреле 1942 г. была создана сеть столовых усиленного питания, рассчитанная на обслуживание одновременно около 100 тыс. человек. Для этой цели было выделено 153 столовых, из которых 89 находились на территории предприятий и учреждений и были закрытыми, и 64 столовые открытого типа[880]. В столовые усиленного питания направлялись главным образом больные дистрофией I и II степени сроком на 2–3 недели. Лица с самой тяжелой формой истощения подлежали госпитализации сроком на один месяц. Все столовые закреплялись за поликлиниками, которые осуществляли врачебный контроль за питанием и лечением больных. Направление в столовые усиленного питания давали специальные комиссии, в которые входили главный врач поликлиники, представители исполкомов районных советов и профсоюзов. Калорийность питания в этих столовых была почти в два раза выше калорийности продовольственного пайка, получаемого населением Ленинграда в это время[881]. Врач амбулатории фабрики «Красное знамя» А. И. Лихачева, которой было поручено наблюдение за рабочими, направленными в столовую усиленного питания, писала в своем дневнике: «Кто же питается в столовой? В подавляющем большинстве рабочие, потом служащие – второкатегорники. Есть истощенные I и II степени, причем II степень преобладает. Едят люди с жадностью, кто очень быстро, а большинство медленно, маленькими глотками, с кусочками накрошенного хлеба, как всех приучила питаться зимняя недостача хлеба. Еще характерно: привыкли люди в столовых, хлебая суп, сначала съедать жидкость – первое блюдо, а потом густоту – второе…»[882].

К исследованию вопросов, связанных с алиментарной дистрофией, и к разработке наиболее рациональной системы питания приступили видные ученые-медики и многие научные учреждения. В качестве продуктов, содержащих хорошо усвояемые человеческим организмом белки, было предложено использовать технический казеин, сою. Применение их при лечении дистрофии давало хорошие результаты. В городе открыли несколько столовых, в которых отпускались обеды из ненормированных продуктов-заменителей. Разработанная коллективными усилиями ученых терапия алиментарного истощения включала в себя лечебное питание, переливание крови и кровезамещающих растворов, тепловой режим, покой и другие меры. В срочном порядке создавались курсы усовершенствования врачей, проводились научные конференции, на повестке дня которых стоял один главный вопрос – организация эффективной борьбы с дистрофией. В апреле 1942 г. состоялась научная сессия Ученого совета Первого Медицинского института по изучению алиментарного истощения, на которой присутствовали сотни ленинградских врачей[883].

Уже в скором времени организация лечебного питания дала свои результаты. У большинства прошедших курс лечения в столовых усиленного питания восстанавливалось полностью или значительно улучшалось состояние здоровья. За апрель-май 1942 г. через сеть столовых усиленного питания прошло 234 тыс. ленинградцев, из которых 69 % составляли рабочие, 18,5 % служащие и 12,5 % иждивенцы[884].

Одновременно принимались срочные меры по борьбе с болезнями витаминной недостаточности, в первую очередь с цингой, которая с наступлением весны приняла широкие масштабы. Так, из более чем 2 тыс. больных, принятых в апреле 1942 г. в одной из поликлиник Петроградского района, у 70–80 % всех больных была обнаружена цинга[885]. «Цинга приняла массовое явление. Все больше людей заболевает ею, – записал 1 апреля 1942 г. в дневнике главный инженер завода «Судомех» В. Ф. Чекризов. – Причина ясна. Полное отсутствие овощей в пище. Пища наша: хлеб, крупа и мясо, витамина “С” не имеет. Эх! Если бы удалось достать хотя бы 2 луковицы. Но где их взять? Сотню рублей дал бы»[886].

Перед научными учреждениями блокированного Ленинграда встала важная задача – использовать все средства и возможности в борьбе с этим массовым заболеванием. Постановлением бюро Горкома партии от 14 апреля 1942 г. во всех больницах, госпиталях, стационарах и столовых усиленного питания вводилась обязательная выдача витаминного настоя, производство которого было налажено в промышленном масштабе. В 1942 г. было изготовлено 32 млн человеко-доз витамина С[887].

Принятые меры борьбы с алиментарной дистрофией населения осажденного Ленинграда, конечно, не могли дать немедленный эффект, и тем не менее, они способствовали существенному снижению его смертности, стали одним из важных факторов укрепления обороноспособности Ленинграда.

Постепенное восстановление здоровья ленинградцев позволило руководству обороной города приступить в апреле 1942 г. к частичной расконсервации оборонной промышленности, наиболее крупные заводы которой, как отмечалось выше, получили от Военного Совета Ленинградского фронта ответственные задания по выпуску боеприпасов и ремонту боевой техники еще в марте 1942 г. Теперь число действующих предприятий оборонной промышленности значительно увеличилось и к концу апреля 1942 г. достигло 50[888]. Приступив к выполнению фронтовых заказов, заводы сразу же столкнулись с острой нехваткой рабочей силы. За время войны и блокадной зимы они лишились десятков тысяч своих лучших кадровых рабочих. Многие из них ушли на фронт, выехали со своими предприятиями вглубь страны, значительная часть рабочих погибла от голода[889]. Даже крупным заводам предстояло почти полностью обновить свои рабочие кадры. Например, в одном из цехов «Электросилы», где до войны работало почти 2 тыс. человек, к весне 1942 г. осталось всего лишь три старых производственника. Особенно большая потребность ощущалась в высококвалифицированных рабочих, не хватало инженеров, технологов, конструкторов. На фабрике «Скороход», например, к этому времени не оказалось ни механиков, ни слесарей[890].

Катастрофическое положение с рабочей силой поставило перед руководством обороной города новую сложную задачу – в предельно короткий срок подготовить для оборонной промышленности тысячи новых рабочих. Ими стали, в первую очередь, женщины и подростки, которые на многих предприятиях составили подавляющее большинство рабочих. Так, на Невском машиностроительном заводе им. В. И. Ленина женщины составили 80 % всех рабочих, на Пролетарском паровозоремонтном заводе – 79 %. С весны 1942 г. только на 27 предприятий машиностроения пришло более 16 тыс. женщин[891].

Они осваивали тяжелые мужские профессии литейщиков, кузнецов, такелажников, котельщиков, сборщиков. На заводе им. К. Маркса на участке заливки металла вместо работавших ранее 20 мужчин были созданы три женские бригады заливщиц. На 10 предприятиях Василеостровского района с весны 1942 г. по конец этого года было обучено 2144 домохозяйки[892]. На одном Кировском заводе было принято за 1942 г. свыше 1800 женщин, главным образом бывших домохозяек[893].

Основной формой обучения в первое время было индивидуальное прикрепление новых рабочих к опытным производственникам, бригадирам и мастерам. Теоретические знания молодежь получала в кружках техминимума и стахановских школах. Новые профессии осваивали тысячи ленинградских юношей и девушек; только на Кировский завод пришло свыше 1500 человек, для обучения которых организовали 14 технических школ. Более 400 специалистов по обувному и станочному производству подготовили стахановские школы при фабрике «Скороход»[894].

В апреле 1942 г. в Ленинграде был объявлен новый прием в ремесленные училища и школы ФЗО, в которых к лету 1942 г. обучалось 16 тыс. подростков. В короткий срок трудовые резервы дали промышленности 8,5 тыс. квалифицированных рабочих. За образцовую работу ленинградскому ремесленному училищу № 12 было вручено в 1942 г. знамя Главного управления трудовых резервов, а школа ФЗО № 7 завоевала переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны. Ремесленным училищам и школам ФЗО доверили выполнение ответственных фронтовых заданий. Овладев специальностью, воспитанники трудовых резервов, многим из которых было только 14–15 лет, перевыполняли свою норму[895].

По данным отдела оборонной промышленности Ленинградского горкома партии на 20 апреля 1942 г. на 436 предприятиях различных наркоматов, а также местной промышленности и промкооперации числилось 253 839 работников, в том числе 180697 женщин и 73 142 мужчины. Среди них было 197466 рабочих, 21235 инженерно-технических работников, 15518 служащих и 19629 бойцов местной противовоздушной обороны. Однако из общего списочного состава (253 839 человек) на работу в это время выходили только 138 970, из которых 103 307 человек были заняты на выполнении оборонных заказов[896]. Эти данные также показывают, что основной костяк рабочих кадров сохранился (или был восстановлен) прежде всего на заводах наркоматов боеприпасов, вооружений, танковой промышленности, электропромышленности и др.[897]

Большинство расконсервированных в апреле 1942 г. оборонных предприятий – 47 заводов и мастерских – получили план-задание на выпуск боеприпасов. Правда, в первой половине апреля план по основной номенклатуре выполнили лишь 15 предприятий, а 11 из намеченных к производству боеприпасов не смогли еще дать никакой продукции. Но затем наступил резкий перелом: за последние десять дней апреля было произведено 11 560 корпусов 82-мм мин (из 19 981 – за весь месяц); 3922 корпусов 120-мм мин (из 4112); 40440 корпусов 50-мм мин (из 58 900); 1680 корпусов 122-мм снарядов (из 1830)[898]. Подводя итоги выпуска боеприпасов в апреле 1942 г., горком партии сообщал Военному Совету Ленинградского фронта, что за месяц было произведено: корпусов снарядов – на 63664 выстрела; 36370 снарядов; корпусов мин – 81283 и 31557 мин снаряжены взрывчатыми веществами[899]. Это была существенная помощь блокированного Ленинграда оборонявшим его защитникам.

Кроме того, завод «Электросила» получил в апреле 1942 г. заказ на изготовление большой партии генераторов, а также наладил производство двигателей постоянного тока, необходимых электростанциям города в связи с переоборудованием их котлов на сжигание торфа[900]. Завод «Севкабель» сумел восстановить оборудование горячей прокатки и с апреля 1942 г. по заданию Военного Совета Ленинградского фронта начал изготовление голого медного кабеля[901]. 18 апреля 1942 г. в «Ленинградской правде» был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденом Трудового Красного Знамени завода им. К. Маркса за успешное выполнение задания по производству минометов. Здесь же был опубликован другой Указ

Президиума Верховного Совета СССР – о награждении орденом Красного Знамени Ленинградского института физической культуры им. П. Ф.Лесгафта за выполнение боевых заданий командования на фронте и за высокое качество подготовки резервов для Красной Армии[902].

Одновременно с расконсервацией ленинградской промышленности началось восстановление городского хозяйства, почти полностью выведенного из строя варварскими обстрелами и бомбежками. Плановая комиссия Исполкома Ленгорсовета еще в начале 1942 г. разработала план первоочередных работ по восстановлению городского хозяйства, которые развернулись с весны 1942 г. Для проведения этих работ необходимо было подготовить кадры, так как на все городское хозяйство Ленинграда имелось немногим более 1,5 тыс. сантехников, электриков, печников, каменщиков, штукатуров, маляров, столяров и плотников[903]. На организованных курсах срочно готовились водопроводчики, слесари, кочегары. Свыше 4 тыс. воспитанников трудовых резервов обучалось строительным специальностям[904].

В первую очередь предстояло восстановить городской водопровод и канализацию. Громадный объем работ потребовал привлечения формирований МПВО, бригад промышленных предприятий. Отогревание труб проводилось с помощью паяльных ламп и сварочных аппаратов, в ход были пущены даже автодушевые установки, находившиеся на вооружении медико-санитарных команд. Большую работу по ремонту водопроводных сетей проделал аварийно-восстановительный батальон управления «Водоканал». К началу мая водопровод действовал в 3300 домах, что составляло более трети жилых домов Ленинграда. Очереди за водой постепенно исчезали. Канализационная сеть была восстановлена в большинстве домов города[905].

Одновременно начались и ремонтно-восстановительные работы в жилищном хозяйстве города, которому был нанесен большой урон: в результате обстрелов и бомбежек было разрушено и повреждено 2295 домов, в которых предстояло отремонтировать более 1,5 млн кв. м жилой площади[906]. Из-за недостатка рабочей силы и строительных материалов пришлось ограничиться так называемым «заплаточным» ремонтом. Для заделки крыш применяли листовое железо, добытое с разрушенных зданий, заливали поврежденные места гудроном, покрывали толем; вместо стекол в окна вставляли фанеру. Кирпичи, бут и щебень получали при разборке разрушенных домов[907].

Начатые в апреле 1942 г. ремонтно-восстановительные работы помогли сохранить сотни поврежденных домов, позднее восстановленных окончательно. Символично, что еще в марте 1942 г. коллектив ленинградских архитекторов приступил к разработке проектов восстановления города[908]. Над проектами восстановления разрушенных зданий работало 45 архитекторов[909].

Возрождение жизни в блокированном городе было во многом связано с решением топливной проблемы. Хотя по Ладожской трассе наряду с продовольствием завозились каменный уголь и бензин, основным источником топлива осажденного Ленинграда оставались дрова и торф: промышленность и городское хозяйство потребляли ежемесячно по 100 тыс. куб. м дров. На их заготовке во Всеволожском и Парголовском районах в апреле 1942 г. трудились тысячи ленинградцев, главным образом женщины. Большое значение для города-фронта приобрела добыча торфа, ставшего почти единственным топливом для выработки электроэнергии. Хотя в апреле 1942 г. Ленинград уже получал почти 100 вагонов торфа в день[910], этого было еще мало, чтобы насытить топки котлов городских электростанций, восстановить работу ленинградской промышленности в необходимых размерах, обеспечить город светом и теплом. И трудившиеся на торфоразработках ослабленные голодом ленинградцы предпринимали поистине героические усилия, чтобы выполнить норму выработки.

В апреле 1942 г., во время краткой командировки в Москву, О. Ф. Берггольц встретилась с приехавшим на несколько дней в столицу М. А. Шолоховым, который передал ей небольшое письмо с просьбой прочесть его по радио по возвращении в Ленинград. «Родные товарищи ленинградцы! Мы знаем, как тяжело вам жить, работать, сражаться во вражеском окружении, – писал он. – Мы жадно ждем того часа, когда кольцо блокады будет разорвано и великая страна прижмет к груди исстрадавшихся героических сынов и дочерей овеянного вечной славой Ленинграда»[911].

Сами ленинградцы уже давно и терпеливо ждали этого часа и делали все возможное в их силах, чтобы приблизить его. Необходимость как можно скорее разорвать кольцо блокады, конечно же, понимало и руководство обороной города. Еще в марте 1942 г. А. А. Жданов и А. А. Кузнецов в своем письме командующему Ленинградским фронтом М. С.Хозину видели главную задачу в том, «чтобы снять блокаду с Ленинграда до начала весенней распутицы, ибо оставить Ленинград на скудном продовольствии и без топлива это значит подвергнуть его новым тяжелым испытаниям, к которым могут присоединиться также эпидемические заболевания»[912]. Необходимым условием выполнения этой главной задачи должно было стать окружение и уничтожение Любань-Чудовской группировки противника во взаимодействии соединений Ленинградского и Волховского фронтов[913]. Но осуществить это не удалось, а положение 2-й ударной армии становилось все более угрожающим. 3 апреля 1942 г. командующий войсками Волховского фронта К. А. Мерецков в своих указаниях командующему 2-й ударной армии констатировал, что «за последние дни в связи с тем, что наступление на любаньском направлении не получило развития, и особенно в связи с тем, что противник на небольшой период выходил на коммуникации армии, в среде высшего командования 2-й ударной армии появилась неуверенность в успешном завершении Любаньской операции»[914]. К. А. Мерецков считал, что «оперативная обстановка к настоящему времени на любаньском направлении наряду с наличием трудности более благоприятна, чем в прежние периоды операции. Навстречу 2-й ударной армии идет 54-я армия и к настоящему времени до соединения этих двух успешно действующих армий осталось не более 20 км. Такое оперативное положение наших армий создает группе войск противника примерно в 75000 человек смертельную угрозу – угрозу истребления его войск»[915]. К сожалению, оптимизм командующего войсками Волховского фронта оказался неоправданным, и 8 апреля 1942 г. в своем донесении Верховному Главнокомандующему он был вынужден признать, что «на любаньском направлении 2-я ударная армия, встретив организованную оборону противника на рубеже р. Тигода, успеха не имела. Основная причина – плохая организация боя, усталость войск и боязнь командования 2-й ударной армии за свои коммуникации»[916].

В связи с этим нельзя не отметить, что общая стратегическая обстановка на ленинградском направлении благоприятствовала достижению поставленной цели. В директиве № 41, подписанной Гитлером 5 апреля 1942 г., указывалось, что «окончательное окружение Ленинграда и захват Ингерманландии откладываются до тех пор, пока изменение обстановки в районе окружения или высвобождения других достаточных для этого сил не создадут соответствующих возможностей»[917]. Когда в середине апреля 1942 г. командование группы армий «Север» решило провести новое наступление против 2-й ударной армии и командующий группой генерал Кюхлер попросил Гитлера выделить для этого подкрепления, то последний ответил, что рассчитывать на выделение новых сил ни в коем случае не следует, поскольку они необходимы для решения других важных задач на юге Восточного фронта. Тем не менее Гитлер дал согласие на выделение группе армий «Север» дополнительных противотанковых средств[918].

Итак, «снять блокаду с Ленинграда до наступления весенней распутицы», на чем так настаивали А. А. Жданов и А. А. Кузнецов в своем письме М. С. Хозину, не удалось, и в очередной раз директивы Ставки Верховного Главнокомандования разошлись с возможностями войск Ленинградского и Волховского фронтов, а главное, с их способностью решать совместные задачи в тесном взаимодействии. С потеплением проложенные по болотам дороги стали непроезжими, и это самым отрицательным образом сказалось на снабжении боеприпасами и продовольствием войск Волховского фронта – 52-й, 59-й и особенно 2-й ударной армии. К тому же во 2-й ударной армии произошла смена командующего: с 17 апреля вместо генерал-лейтенанта Н. К. Клыкова Военный Совет Волховского фронта назначил командующим генерал-лейтенанта А. А. Власова, находившегося во 2-й ударной армии во главе специальной комиссии с 8 апреля 1942 г. Скорее всего, эта смена произошла не «из-за болезни» Н. К. Клыкова, как часто утверждается в литературе, а из-за неудачного руководства вверенной ему армией. 20 апреля 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования утвердила назначение заместителя командующего войсками Волховского фронта генерал-лейтенанта Власова командующим 2-й ударной армией по совместительству[919].

18 апреля 1942 г. командующий войсками Ленинградского фронта М. С. Хозин представил доклад начальнику Генерального штаба Красной Армии. В нем он высказал свое мнение о том, что «отсутствие настоящего взаимодействия между Ленинградским и Волховским фронтами является одной из главных причин неудачи по окружению и уничтожению любань-чудовской группировки противника»[920]. Приводя примеры разрозненных действий этих фронтов начиная с января по апрель 1942 г., М. С. Хозин резюмировал: «Такое положение в дальнейшем терпимым признать нельзя» и предлагал «Генеральному штабу организовать взаимодействие между фронтами по месту и по времени»[921].

20 апреля 1942 г. Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение объединить с 24 апреля 1942 г. Ленинградский и Волховский фронты в единый Ленинградский фронт в составе двух групп: группы войск Ленинградского направления и группы войск Волховского направления. Командующим Ленинградским фронтом был назначен М. С. Хозин, на которого было возложено и командование группой войск Волховского направления. Командующим группой войск Ленинградского направления был назначен генерал-лейтенант Л. А. Говоров[922]. Директива Ставки была подписана И. В. Сталиным и Б. М. Шапошниковым.

В условиях наступавшей к этому времени весенней распутицы и предпринятой реорганизации управления войсками Ленинградского и Волховского фронтов, продолжение Любаньской операции не имело ближайших перспектив, и она была прекращена в конце апреля 1942 г. Поставленные в Любаньской наступательной операции задачи – окружить и уничтожить вражескую группировку в районе Кириши, Чудово, Любань и затем прорвать блокаду Ленинграда не были решены. В ходе четырехмесячных кровопролитных боев войска Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта понесли большие потери. Только безвозвратные потери составили 95064 человека, а вместе с санитарными – 308 367 человек[923]. Но и войска группы армий «Север» понесли в этих боях ощутимые потери. Общие потери 18-й армии превышали 65000 человек[924].

Конец апреля 1942 г. принес еще одну печальную весть: пал Невский «пятачок» – плацдарм на левом берегу Невы, у Московской Дубровки, за который шли ожесточенные бои начиная с 20 сентября

1941 г. Воспользовавшись начавшимся на Неве ледоходом, отрезавшим защитников «пятачка» от своих войск, немцы решили во что бы то ни стало овладеть этим плацдармом, подтянув для его штурма до 3000 солдат и офицеров. Пять дней около 400 бойцов и командиров 330-го полка 86-й стрелковой дивизии под шквальным огнем артиллерии и минометов противника отбивали его яростные атаки. 29 апреля умокли последние выстрелы. Вместе со всеми защитниками Невского пятачка погибли начальник штаба дивизии В. Я. Козлов, начальник политотдела дивизии А. В. Щуров, комиссар 330-го полка А. В. Красиков[925]. Но подвиг героев не был напрасным, пройдет немного времени, и «Невский пятачок» в сентябре 1942 г. будет отвоеван нашими войсками.

Апрель 1942 г. стал последним месяцем эксплуатации Ладожской ледовой трассы, начавшей действовать с конца ноября 1941 г. и ставшей для блокированного Ленинграда Дорогой Жизни. 4 апреля 1942 г. начальник Военно-автомобильной дороги издал приказ, обязывающий весь личный состав использовать ледовый путь через Ладогу до последней возможности. Но уже через несколько дней на поверхности льда образовались большие поля талой воды. «Вода по всем дорогам, – записал в дневнике 9 апреля 1942 г. начальник ледового участка М. А. Нефедов. – Постройка дорог уже не помогает делу. Надо снимать тракторы и тяжелые грейдеры… Надо опасаться массового провала машин, ибо тонуть начнут одновременно во всех частях озера»[926]. В связи с ухудшившимся состоянием льда начальник тыла Ленинградского фронта Ф. Н. Лагунов и командование Военно-автомобильной дороги решили прекратить перевозку грузов и населения по льду Ладожского озера с 24 часов 12 апреля 1942 г.[927] Однако прибывший на дорогу член Военного Совета фронта Н. В. Соловьев не согласился с таким решением, поскольку считал, что перевозки по льду настолько важны для Ленинграда, что надо пойти на риск. «Дорога работает, – сообщал он А. А. Жданову 12 апреля, – и будет работать, по-моему, до 20 апреля. Прекращение работы дороги может быть решено по обстановке, когда проезд с грузом невозможен. Вчера вечером и сегодня утром лично проезжал по Ладожскому озеру, никаких опасностей работе дороги по льду не нахожу»[928]. К 20 апреля состояние льда стало угрожающим, и приказом по войскам Ленинградского фронта движение автотранспорта через Ладожское озеро было закрыто с 12 часов 21 апреля. Тем не менее ледовая дорога продолжала действовать еще несколько дней в чрезвычайных условиях. 22 и 23 апреля по ней из Ленинграда на восточный берег было переправлено 10850 бойцов с вооружением – пополнение для 54-й армии. 23 и 24 апреля на западный берег Ладоги было доставлено на санях, запряженных лошадьми, около 60 т репчатого лука. 24 апреля стал последним днем работы ледовой дороги: в этот день с 16 часов приказом командования Военно-автомобильной дороги движение всех видов транспорта, а также пешеходное движение по льду было прекращено. Несмотря на огромные трудности в эксплуатации ледовой дороги в апреле 1942 г., за три недели этого месяца на западный берег Ладожского озера удалось доставить 87 250 т различных грузов и вывезти из Ленинграда 163400 человек[929].

26 апреля 1942 г. городская эвакуационная комиссия утвердила отчет «Об эвакуации из Ленинграда с 29 июня 1941 г. по 15 апреля 1942 г.», составленный для оперативного отдела штаба Ленинградского фронта[930]. В отчете содержались не только сводные данные об эвакуации населения из Ленинграда за указанный период, но и анализ недостатков и упущений в ее организации. Центральное место в отчете занимали сведения об эвакуации по ледовой дороге с 22 января 1942 г. по 15 апреля 1942 г. Из них видно, что за этот период из Ленинграда было вывезено 554186 человек, в том числе рабочих и служащих – 66182; семей рабочих и служащих – 193 244; учащихся ремесленных училищ – 92419; молодых специалистов, студентов, профессоров, преподавателей и научных работников с семьями – 37877; детей детских домов – 12639; инвалидов войны – 7343; раненых красноармейцев и командиров – 35 713 и др. Всего за период с 29 июня 1941 г. по 15 апреля 1942 г. было эвакуировано 1 млн 295 тыс. 100 человек, из которых население Ленинграда составило 970 тыс. 718 человек[931]. Сведения об эвакуации из Ленинграда с 22 января по 15 апреля 1942 гг. были направлены за подписью А. А. Жданова Председателю Государственного Комитета Обороны СССР И. В. Сталину[932].

В результате работы Военно-автомобильной дороги положение осажденного Ленинграда существенным образом улучшилось. По зимней дороге в город было доставлено 361 тыс. т различных грузов, в основном продовольствие – 265,5 тыс. т (мука, зерно, крупы, концентраты, жиры, мясопродукты и др.)[933]. Это позволило увеличить нормы выдачи населению хлеба и обеспечить выдачу по карточкам других продуктов питания. Было улучшено питание ленинградцев в столовых. Удалось создать и определенные запасы продовольствия на то время, когда по ледовой дороге перестанут поступать грузы, а весенняя навигация по Ладоге еще не откроется: мукой и крупой город был обеспечен почти на два месяца, сахаром – на три месяца, мясом и рыбой – даже на четыре месяца. Подготовка к этой навигации в апреле 1942 г. шла полным ходом: строились новые суда и баржи, ремонтировался речной и озерный флот, обустраивались порты и причалы. Руководство обороной блокированного города могло теперь с оптимизмом смотреть в его будущее.

Уверенность ленинградского руководства в том, что главные трудности уже позади, а также стремление поскорее если не стереть, то хотя бы скорректировать в памяти ленинградцев лишения и трудности зимы 1941–1942 гг., ярко проявились при обсуждении документального фильма «Оборона Ленинграда», состоявшемся 17 апреля 1942 г. на студии ленинградской кинохроники[934]. В основу этого фильма были положены уникальные кадры, запечатленные ленинградскими кинооператорами в осажденном городе и на фронте в самые трудные месяцы блокады. Участвовавшие в этом обсуждении первые лица города не только нашли время, чтобы посмотреть этот фильм, но и стали самыми активными сторонниками его осуждения, решительно высказываясь за то, чтобы приглушить подлинные масштабы трагедии блокадной зимы. Выступивший первым председатель Исполкома Ленинградского городского совета П. С. Попков потребовал исключить из картины самые мрачные кадры: «…Впечатление удручающее. Часть эпизодов о гробах надо будет изъять…». Секретарь городского комитета партии А. А. Кузнецов был еще более категоричен: «Получается чересчур много трудностей. Разваленный город, разбомбленный, захламленный, кругом пожары, все покрыто льдом, люди едва движутся, а борьбы не показано. Оборона не показана. Разве это оборона? Скажут, вот правители, довели народ до такого состояния»[935].

Окончательный приговор документальному фильму вынес в конце своего выступления А. А.Жданов: «…B картине переборщен упадок. Вплоть до торчащих машин! Выходит, все рухнуло… Люди говорили, что голодаем, но живем надеждой на победу. Картина не удовлетворяет. Она представляет из себя большую кашу. Все дело надо привести в систему…»[936].

Факт вмешательства самого Жданова в обсуждение этой картины говорил о многом: ведь до этого времени он ни разу не выступил ни перед идеологическим активом города – ни в Смольном, ни в Доме партийного просвещения, ни в Центральном городском лектории. Увидев еще до обсуждения кадры хроники страшной зимы 1941–1942 г., Жданов был обеспокоен тем, что этот «упадок» с экрана увидят все. И потому документальный фильм «Оборона Ленинграда» был отправлен на «хирургическую операцию», в процессе которой были вырезаны сотни уникальных кадров, а фильм вышел на экраны в июле 1942 г. под оптимистическим названием «Ленинград в борьбе». Но и в таком виде картина имела потрясающий успех, ей была присуждена Сталинская премия, и, следовательно, было гарантировано признание подвига Ленинграда и со стороны самого вождя.

В апреле 1942 г. возрождающийся с каждым днем к жизни Ленинград разительно отличался от полуживого, заваленного трупами и горами снега города в январе 1942 г. «Граждане уже встречаются одетыми в более легкие весенние одежды и многие уже без галош, – записал в дневнике 16 апреля Н. П. Горшков. – Сегодня в районе Курской ул. слышал пенье жаворонка…»[937]. Э.Г.Левина в своем дневнике 18 апреля 1942 г. отметила: «Люди снимают шкуру за шкурой, обнаруживая худобу, платья широки, но тянет к ярким тряпкам и прочему бабьему»[938]. По сравнению с началом блокады Ленинграда его население к концу апреля 1942 г. сократилось за счет эвакуации и смертности в 2 раза. На 21 апреля 1942 г. к регистрации было предъявлено 1 млн 225,7 тыс. комплектов продовольственных карточек, из них рабочих – 498,1 тыс. комплектов, служащих – 128,2 тыс. комплектов, иждивенцев – 352,9 тыс. комплектов, детей – 246,5 тыс. комплектов[939].

25 апреля 1942 г. «Ленинградская правда» опубликовала извещение отдела торговли Исполкома Ленгорсовета о выдаче ленинградцам в связи с предстоящими майскими праздниками дополнительно продуктов питания (мясо, животное масло, сахар и кондитерские изделия, сыр, сухофрукты, клюква, чай, какао с молоком и даже на выбор – 0,5 л водки или виноградного вина). Информируя об этом народного комиссара внутренних дел Л. П. Берию, начальник Управления НКВД по Ленинграду П. Н. Кубаткин также сообщал, что «в апреле продовольственные карточки населению полностью отоварены»[940]. Характер отобранных в этом сообщении фактов для Москвы свидетельствовал о том, что жизнь в блокированном Ленинграде постепенно нормализовывалась. Другое измерение этой «нормальной жизни» в условиях продолжавшейся блокады города давали сами ленинградцы. 30 апреля 1942 г. историк Г. А. Князев записал в своем дневнике: «По радио, как в прежние блаженные времена, звучит музыкальный мужской голос, поющий “Метелицу”… Не верится прямо. Ведь мы и сегодня еще под артиллерийским обстрелом батарей врага, корректирующих стрельбу своих орудий по Ленинграду с самолетов… Вот я вижу сверкающие (при свете солнца) выстрелы из зениток вдоль всей Невы с военных кораблей и береговых батарей. Грохот, трескотня. Особенно зловеще вспыхивают огни как раз напротив Академии

наук, где-то около покрытого футляром памятника Петру I… Вижу, как бежит, выскакивая из трамвая, народ и прячется за выступом академической (кваренговской) лестницы. Какая-то высокая женщина при каждом залпе низко опускает голову и в таком положении пробегает несколько шагов… Мне почему-то делается смешно. Я иду по набережной, жду М. Ф., оставшуюся с коляской, не нахожу ее на том месте, где оставил… До угла надо пройти мне с больными ногами не менее 50 метров. Иду спокойно и бодро. Мне не страшно. Кто-то кричит мне, чтобы я укрылся. Я продолжаю свой путь…»[941]. Свой путь борьбы за выживание продолжали все ленинградцы.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Апрель.

1 апреля. Пасмурно. С утра мороз -9°. На рассвете были слышны с фронта отдельные арт. выстрелы издалека. В течение дня одиночные выстрелы повторялись. Обстрела города не было.

Днем погода несколько прояснилась. Температура держалась около 0°. Таяло слабо.

В городе без перемен. Очистка всюду продолжается.

2 апреля. Утром температура -5°, очень пасмурно. Идет снег. Ночью и утром тихо. Стрельбы не слышно.

В 19 ч 30 мин враг открыл арт. огонь по городу. Обстрел продолжался очень сильный в течение получаса, затем следовали одиночные разрывы. Местный Штаб МПВО предложил по радио в обстреливаемых районах прекратить движение по улицам и населению укрыться.

Почти весь день шел снег и все покрыл свежим белым слоем. Температура держалась -1-2°. Не таяло.

Уборка льда и нечистот продолжается.

Никаких перемен в жизни города нет. С наступлением теплого времени смертность снизилась. Трупов везут заметно меньше, но еще есть и умирающие на улицах.

3 апреля. Пасмурно. Температура в 6 ч. утра -5°. Ночью выпало много снега. Пальбы не слышно.

В 13 ч дня начался сильный обстрел города. Снаряды рвались в районе Международного проспекта за Московской заставой.

Вчера, как сообщали, снаряды ложились там же. Было по радио от МПВО предложение населению обстреливаемого района укрыться.

Никаких изменений в жизни города нет. Уборка льда и нечистот продолжается. Есть бригады, работающие с переходящими красными знаменами, развевающимися у места работ. Тут же в некоторых местах играют оркестры музыки. Работы задерживаются недостатком транспорта.

4 апреля. Ясная погода. Утром мороз -10°.

Ночь прошла тихо.

С 9 ч утра начался обстрел. Противник стреляет одиночными выстрелами с небольшими перерывами.

В 18 ч 55 мин воздушная тревога, большой налет вражеских самолетов, сброшены фугасные бомбы. Почва и здания трясутся от взрывов, лопаются стекла в окнах. Одновременно обстрел из дальнобойных орудий продолжается, снаряды рвутся в городе. Наши зенитки открыли ураганный огонь со всех сторон. В конце налета появились в воздухе наши самолеты. Зенитки смолкли. Отбой возд. тревоги дан в 20 ч 10 мин. Несмотря на обстрел и налет и предупреждение Штаба МПВО по радио об укрытии, хождение по улицам отдельных граждан не прекращалось там, где не было непосредственной близкой опасности.

В течение дня очистка города от нечистот производилась, как и во все предыдущие дни, обычным порядком. Никаких существенных перемен в жизни города нет. Ясная погода продержалась весь день, дул холодный ветер, и только на припеке солнца местами слегка оттаивало и капало с крыш. Холодно. Весна задерживается. В последние дни замечается усиленная эвакуация населения из города. Разрешения даются в райсоветах быстро, по справкам с места работы об отсутствии препятствий и об увольнении. Домохозяйки и иждивенцы представляют справки из домохозяйств о несостоянии на работе. Едут поездом до Ладож. озера и через озеро перевозятся на автомашинах.

5 апреля. (Воскресенье) (Пасха). В 1 час ночи враг произвел воздушный налет и сбрасывал фугасные бомбы. Наши зенитки вели сильный огонь по врагу. Тревога кончилась в 3 ч 15 мин. С утра ясная солнечная погода. Мороз -12°. Дует небольшой холодный ветер.

Днем на солнце тает. К вечеру обледенело. После вчерашнего воздушного налета и обстрела остались большие следы разрушений. Много жертв от фугасных бомб и снарядов. Лужи крови на улицах от убитых и раненых. Очень сильно пострадали районы: Литовская ул., в особенности – за Обводным каналом. В дом № 130 попало несколько снарядов и в несколько домов до Расстанной улицы. Всюду видны около домов осколки от выбитых окон. Еще снаряды упали на Предтеченской ул. (д. 27 и 25), на углу Тамбовской ул., и Курской и много в других местах: на Международном просп., на улицах вблизи Технологического института, на Бадаевских производственных складах и т. д. и т. д. Большая воронка от фугасной бомбы на углу Литовской и Роменской улиц (была убита женщина). Много людей пострадало от хождения во время налета, несмотря на запрещение движения после сигнала воздуш. тревоги.

Сегодня ранним утром было тихо, но уже в 9 часов были слышны отдаленные выстрелы и свист снарядов над городом, что с перерывами продолжалось в течение всего дня. Воздушная тревога прозвучала в 14 ч 23 мин, но минут через 15 был дан отбой. Наши самолеты весь день гудели, патрулируя высоко в небе. Эти истекшие сутки были очень тревожны и жутки. Население в беспокойстве.

6 апреля. Ночь прошла относительно спокойно. Временами слышны редкие отдаленные выстрелы. Утром редкая облачность. Мороз -10°.

Как сообщали по радио от Советского Информбюро, во время налета противника на Ленинград 4 апреля было сбито нашей зенитной артиллерией 13 вражеских самолетов и 5 уничтожено летчиками нашей авиации и еще 13 самолетов врага подбиты и снизились на территории, занятой противником. Наши потери под Ленинградом – один самолет. Всего за 4.04 на всех фронтах сбито 102 вражеских самолета.

Сегодня с раннего утра над городом патрулируют наши самолеты. В течение дня противник с перерывами производил редкими выстрелами обстрел города. Возд. налета не было.

7 апреля. Ночью спокойно. Утром тоже тихо. Погода ясная, солнечная. Мороз -8°. Днем настоящий теплый день ранней весны. На ярком солнце сильно тает, всюду бегут ручьи. Солнце за день убрало столько льда и снега, сколько не убрали за неделю бригады работников в сотню тысяч человек, работающих каждый день по очистке города. День прошел спокойно. Доносятся отдаленные выстрелы. Вечером, около 20 ч., сильный обстрел города. Вот уже несколько дней идет усиленная эвакуация населения из города через райсоветы. Путем расклейки объявлений и устных предложений через управляющих домохозяйств предлагается всем желающим выехать из города, в особенности с детьми, и неработающим, женам военнослужащих. На предприятиях и в учреждениях никого не задерживают при желании выехать из города. Всех временно прописанных и всех беженцев из области, прибывших в разное время в город, больше срок прописки не удлиняют и предлагают эвакуироваться из города. Много эвакуируется детских домов и садов, ремесленных училищ и т. д. Многие учебные заведения, институты, техникумы начали эвакуацию в начале марта и еще эвакуируются.

Сегодня поздно вечером, около 23 часов, начался сильный обстрел города. Снаряды рвались беспрерывно. Кроме того, с фронта в это же время доносилась ураганная арт. канонада.

8 апреля. Утром тихо. Погода пасмурная, сыро. Температура 0°.

День прошел относительно спокойно. Изредка доносится с фронта отдаленная пальба. Днем +2°-3° тепла. На улицах и во дворе очень сыро от тающего льда и снега. Местами большие лужи воды и жидкой грязи. Весна бурно делает свое дело.

В городе без перемен. Сегодня последний день мобилизации населения на очистку города, но уже по радио объявлено постановление горисполкома о продолжении мобилизации до 15 апреля ввиду того, что уборка и очистка не закончены.

9 апреля. Легкая облачность, температура 0°. Днем тепло, +2–3°. Редкая отдаленная стрельба. Днем несколько раз противник выпускал по городу отдельные снаряды.

В городе никаких особенных перемен нет. За сутки растаяло много льда и снега.

10 апреля. В 6 ч утра очень пасмурно. Идет сильный дождь. Тепло, +2°. Ночь прошла спокойно. Утром тихо. Около полудня дождь перестал, и погода несколько улучшилась. Очень много воды, грязные вонючие ручьи текут потоками. Кучи льда обтаяли, и грязь лежит сверху, заражая воздух. День прошел тихо, без обстрела и стрельбы.

11 апреля. Пасмурно. Без осадков. Утром в 6 часов температура 0°. Ночь прошла спокойно. С утра тихо, с фронта не слышно ни единого выстрела. Днем изредка доносится очень отдаленная канонада.

В городе никаких перемен не заметно, уборка уже идет не так интенсивно. Весна заканчивает уборку льда и снега, местами уже просохли тротуары и мостовые. На Невском вообще осталось очень мало неубранного.

12 апреля. Воскресенье. Утром заморозок -2°. Погода ясная, солнце светит ярко весь день с раннего утра. Днем очень тепло. Бурно тает снег, много воды и грязи.

Сегодня выходной день, трудповинность по уборке и очистке города не производится. На улицах у домов (на солнце) граждане греются на солнышке. Благодаря хорошей погоде на улицах оживленнее, чем обычно. Сегодня объявлено по радио, что с 15 апреля будут пущены трамваи маршрутов № 3, 7, 9,10 и 12 для соединения окраин с городом. На других направлениях еще много неисправностей, оборванные от обстрелов трамвайные провода и погнутые столбы еще неисправны, например, на Литовской ул. за Обводным каналом и во многих других местах. В городе работают только четыре кино и некоторые театры.

День прошел тихо. Вдалеке было слышно днем несколько залпов из зениток, прогудели самолеты.

13 апреля. Ночь прошла спокойно. Утром мороз -3°. Ясно. Солнце всходит и ярко светит на чистом небе. Днем тепло, и хорошо подсыхает грязь. Во многих местах на улицах уже совсем сухо. В течение дня была слышна отдаленная стрельба из орудий на фронте.

Изредка отдельными выстрелами враг обстреливает город. Умерших везут уже значительно меньше. Вместо саночек для перевозки трупов используют разные тележки на колесах и даже детские коляски, в которых зашитые в простыни трупы помещаются в непривычных для глаза позах, так как трупы не замерзшие, сгибаются, ноги свешиваются, голова откидывается назад и т. п.

В городе особых изменений в бытовом отношении нет. Всю ночь была слышна сильная арт. канонада на фронте.

14 апреля. Ясное солнечное утро. Мороз -5°. После ночи ураганной арт. пальбы на фронте утром доносятся только редкие залпы из тяжелых орудий. Около полудня фашисты произвели обстрел из тяжелого дальнобойного орудия. Снаряды свистели над городом со стороны примерно Пулкова в направлении Волковой деревни и дальше к Володарскому району (завод им. Ленина), откуда доносились громкие разрывы снарядов.

Передавали, что одна наша батарея, расположенная за Волковой дер., била сегодня ночью по врагу, а теперь враг старался нащупать ее своим огнем. Но батарея наша, как говорили, заблаговременно была переведена в другое место.

Погода весь день стояла ясная, теплая. Термометр на солнце показывал +16°. За день сильно просохло от растаявшего снега и льда. Очистка города мобилизованным населением продолжается, но количество работников уже меньше. Очистка, главным образом, направлена на удаление грязи из оттаявшего снега и льда на местах свалок в кучи на пустырях, на набережных и во дворах. Завтра, 15.04, последний день трудповинности мобилизованного населения по постановлению горисполкома. Проделана большая работа, и город с помощью весны и теплых лучей солнца принял уже другой вид, хотя все же недостаточно опрятный и чистый. Завтра ожидается обещанный пуск первых трамваев после зимнего перерыва. Город понемногу начинает оживать, но население изголодалось, так как паек по карточкам невелик, хлеб на рынке 450 руб. килограмм, но достать очень трудно.

15 апреля. Ясная погода. Мороз в 6 ч утра -2°. Ночью была сильная пальба на фронте, и враг обстреливал город. К утру канонада стихла.

Днем после полудня враг еще сильно обстреливал город. По радио было обращение к населению обстреливаемых районов об укрытии в убежища и прекращении движения.

Сегодня очень хорошая теплая погода. Солнце быстро сушит грязь. С 6 ч утра по городу пошли после зимнего перерыва обещанные трамваи. Трамваи идут с перерывами по 7-10 минут по маршрутам № 3, 7, 9, 10 и 12. Вагоны большей частью переполнены. Город оживает.

16 апреля. Солнце всходит на чистом небе. Легкий мороз -2°. День обещает быть теплым.

Ночью была сильная арт. стрельба. В 6 ч утра противник выпустил несколько снарядов по городу. В течение дня обычная пальба на фронте с перерывами. Солнце светит и греет весь день. Уже изредка на улицах встречаются вода и грязь. Подсыхает быстро. Граждане уже встречаются одетыми в более легкие весенние одежды и многие уже без галош. Сегодня в районе Курской ул. слышали пенье жаворонка и видели летающих мотыльков, мухи появились во множестве. В бытовом отношении особых перемен нет, кроме трамвая. Хлеб на рынке вздорожал до 500 руб. за килограмм.

17 апреля. Утром легкая облачность. Температура 0°. С ночи лужи слегка затянуты тонкой коркой льда.

Ночь и весь день прошли тихо, ни обстрела, ни ближней пальбы совсем не было, только изредка утром были слышны издалека глухие одиночные удары.

Во всем городе на улицах уже сухо. Во дворах и на пустырях, где были свалки льда и снега, еще грязно. Днем тепло +10°, на солнце +16°.

В городе ничего нового. Трамваи ходят, но были в течение дня перерывы за недостатком эл. тока.

18 апреля. Ясная солнечная погода. В б ч утра температура +1°.

Ночь прошла спокойно. Утром тоже тихо. В самом городе день прошел без обстрела и тихо. Но в районе Лесного, за Выборгской стороной, гитлеровцы в последние дни производили обстрел из дальнобойных орудий, по-видимому, с Финского фронта.

В «Лен. Правде» от 17.04 опубликовано решение горисполкома от 16.04 о предварительных итогах работы по очистке города, в которых объявлена благодарность гражданам – участникам работы, и особенно отличившимся представить к награде грамотами исполкома Ленгорсовета. Все неоконченные работы предложено райсоветам окончить не позднее 25 апреля, жилуправлению неуклонно поддерживать всюду порядок и чистоту. Трамваи сегодня ходили исправно, но утром сильно переполнены, днем же свободно.

19 апреля. Ночью и утром до рассвета была слышна арт. стрельба. В б ч утра температура +2°. Погода ясная, солнце взошло на безоблачном небе. В местах, где остался несколотым и неубранным лед, производятся работы группами граждан. По случаю выходного дня и теплой весенней погоды на улицах много народа. Греются на солнце толпами у своих домов. Большинство с бледными истощенными лицами, оставшиеся в живых после перенесенной тяжелой зимы в условиях вражеской блокады под обстрелами и бомбежками врага, в холоде при морозах свыше 30°, в темноте без эл. света, без воды, часто в антисанитарных помещениях и т. д и т. п.

Температура воздуха днем на улице +12°, на солнце +20°.

День прошел спокойно.

20 апреля. Ясная солнечная погода. Ночью был заморозок, но в 6 ч утра тепло, +1°, и температура быстро повышается с каждой минутой.

Ночью и утром доносилась издали арт. пальба. Днем, около 14 ч, пальба была слышна ближе. После 19 ч вечера пальба возобновилась, причем очень интенсивная, и орудия стреляли, по-видимому, недалеко от города, так как сотрясались здания от залпов и звенели стекла в окнах.

Сегодня небывало теплая погода для данного времени года. В тени на улице температура поднялась до +20°, а на солнце +26°. Такой теплый наружный воздух нарушил действие печей, временных и других, так как дым не поднимался кверху через холодные дымовые трубы и из топок тянулся в помещение. Трудящиеся, возвратившиеся после работы домой, не могли согреть себе кипяток и пищу, а дым ел глаза и вызывал кашель. В городе стало сухо. Остатки грязи уже наскоро убирают дворники. В очень редких местах можно встретить бригады, заканчивающие разрыхлять большие свалки льда.

21 апреля. Ясная теплая погода. Легкая облачность. Температура воздуха в 6 ч утра +7°. Ночью после 23 часов слышна сильная артил. пальба. Утром, в 8 ч, над городом гудели наши самолеты. Днем было относительно тихо.

Сегодня к 17 ч небо закрылось сплошными облаками, и вскоре появилась грозовая туча. В 18 ч пошел первый весенний теплый дождь, блеснула молния, и громко, как разрыв снаряда, ударил гром. Это первая гроза в этому году, очень ранняя. Гроза продолжалась всего минут двадцать, туча пронеслась, и снова заблестело солнце.

Температура +18° в тени. День был исключительно теплый.

В городе никаких особых существенных перемен нет. Несмотря на то, что общая смертность в городе, по сравнению с зимой, значительно сократилась, все же наблюдается усилившаяся смертность среди женщин, в то время как мужчины умирали больше зимой. Покойников, зашитых в ткани (в гробах почти совсем не хоронят и гробы встречаются очень редко), много везут на кладбище, где в большинстве хоронят в братские могилы. Везут на всевозможных тележках и даже в детских колясках или несут на самодельных носилках, которые иногда заменяет простая приставная лестница-стремянка. Трупы детей матери иногда несут на руках. Трупы также зашиты.

22 апреля. Всю ночь беспрерывно гремела и гудела наша крупная артиллерия. В особенности ураганный шквальный огонь продолжается с 4 до 6 ч утра. Можно думать, что это была артиллерийская подготовка перед каким-то грандиозным штурмом сильно укрепленных позиций и блиндажей. Сегодня утром только и разговоров, что об этой необычайно сильной пальбе. Враг в свою очередь, хотя и в небольшой степени, обстреливал некоторые районы города, гл. образом, Кировский и близ Балт. вокзала, Курляндск. ул. и др. Вообще обстрелы города бывают почти каждый день, но в разной степени и в разных районах. Враг производит обстрел, гл. образом, с финского фронта, с Вороньей горы в Дудергофе, из Лигова и, можно предполагать, из других мест.

Сегодня ночью был небольшой дождь, и мостовые и тротуары утром сыры. В 6 ч утра температура +6°. Пасмурно. Днем тепло, до +18° в тени, несколько прояснилось, переменная облачность. В 19 часов на короткое время с фронта слышна пальба, и по звуку иногда можно определить и стрельбу зениток. За сутки в жизни города никаких существенных перемен. Ночью было тихо.

23 апреля. С утра пасмурно. Тепло. Температ. +3°. Днем погода прояснилась, на солнце t +18°, в тени +12°. Подул восточный ветер. Днем, с перерывами, шла пальба на фронте.

Как передавали, вчера при обстреле города врагом разрушения произведены в здании пожарной части на Международном проспекте и в прилежащих зданиях. Вечером был обстрел.

Ночью редкие выстрелы.

24 апреля. Утром погода такая же, как и вчера, t +3°. Иногда слышны отдельные арт. выстрелы. Высоко в воздухе над городом летают наши самолеты. Днем проходящие облака, t до +16°.

В 13 ч 20 мин завыли сирены воздушной тревоги и поднялась отчаянная канонада зениток. Вражеские самолеты прорвались в город и сбросили фугасные и зажигательные бомбы. Отбой воздушной тревоги дан ровно через 2 часа, т. е. в 15 ч 20 мин. Во время налета враг производил усиленный обстрел города из дальнобойных орудий. Снаряды рвались в разных районах, в частности, снаряд попал в дом на углу Литовской ул. и Теминой.

25 апреля. Ночь прошла спокойно, утром тоже тихо. В б ч утра мороз -3°.

Облачно. Днем облачно, температура поднялась до +6°.

Ровно в 12 ч объявлена воздушная тревога и начался сильный обстрел города. Снаряды среднего калибра рвались в Московском районе на Тамбовской ул., наб. реки Волковки и близлежащих улицах.

Наши самолеты были в воздухе над городом. Отбой тревоги дан в 13 ч 05 мин.

Ночь прошла тихо. В жизни города перемен особых нет.

26 апреля. Воскресенье. С ночи идет снег и тает на мостовой и тротуарах. Температура в б ч утра -1°, а к 8 ч поднялась до 0°. После полудня снегопад прекратился и снег растаял.

По сообщению Сов. Информбюро, во время налета на Ленинград 24 и 25-го апреля сбито авиацией и зенитчиками 35 немецких самолетов. Наши потери 5 самолетов.

В городе существенных изменений нет.

В большинстве домов водопроводы еще не отогреты, уборные не действуют. Там, где пущена вода, она поднимается только в 1-й этаж. Открылись несколько кино. Трамваи ходят только по нескольким (5) маршрутам. Эл. света в домах нет. Почта несколько улучшила свою работу. Ходят письмоносцы, но письма и газеты сильно задерживаются. Количество умирающих заметно сократилось. Из непроверенных источников в народе говорят, что в течение минувшей зимы умерло в Ленинграде 2 миллиона человек.

27 апреля. Ясная солнечная погода. Небольшой северный ветерок. Температура в 6 ч утра -4°. Вчерашний весь день и минувшая ночь прошли тихо и спокойно. Не было слышно ни единого выстрела. Давно так не было, и ленинградцы удивляются, что за передышка? Уж не прогнали и врага от города? Но сегодня в 10 ч 22 мин утра загудели сирены воздушной тревоги, враг летел на Ленинград. Наши самолеты уже в воздухе, летят навстречу и патрулируют над городом. Изредка стреляют где-то вдали зенитки. Враг был отброшен. Отбой дан в 12 ч 07 мин. Второй налет объявлен ровно в 19 ч и сопровождался обстрелом города врагом из дальнобойных орудий. Наши самолеты уже гудят, и враг снова отброшен. Тревога закончилась в 20 ч 20 мин. Есть жертвы. Ночью было тихо.

28 апреля. Легкая облачность. В 6 ч температура -5° (Мороз). Дует холодный ветерок. Наши самолеты с 5 ч утра патрулируют над городом. В 12 ч 35 мин воздушная тревога. Отбой дан в 13 ч 10 мин. Самолеты врага в город не пущены. Зенитки немного постреляли вдалеке.

В течение дня было слышно несколько раз вдалеке стрельбу зенитных орудий.

В городе идет выдача по продкарточкам дополнительных продуктов питания к первомайским праздникам:

Чай рабоч. – 25 гр., служ. – 25 гр., иждив. 25 гр., детям 25 гр.;

Сухофрукты рабочим 150 гр., служ. 150 гр., ижд. 150 гр., детям 150 гр.;

Клюква рабоч. – , служ. – , ижд. – , детям 150 гр.

Крахмал рабоч. – , служ. – , ижд. – , детям 150 гр.

Пиво рабоч. 1,5 л, служ. 1,5 л, ижд. 0,5 л, детям —;

Сол. рыба рабоч. 500 гр., служ. 400 гр., ижд. 250 гр., детям 250 гр.;

Сыр рабоч. 100 гр., служ. 75 гр., ижд. 75 гр., детям 100 гр.;

Какао с молоком – детям по 2 табл. (50 гр.);

Табак рабоч. 50 гр., служ. 50 гр., ижд. – , детям —;

Водка или виногр. вино рабоч. 0,5 л., служ. 0,5 л., ижд. 0,25 л., детям —.

Всюду на улицах и во дворах идет последняя уборка мусора. Город принял опрятный вид. Ночь прошла спокойно.

29 апреля. Ясная погода. Легкий заморозок. Температура в 6 ч утра -3°. Наши самолеты уже патрулируют в небе. Издалека доносится редкая арт. пальба.

День прошел относительно спокойно.

Днем тепло до +10°.

В жизни города особых перемен нет. В магазинах очереди за добавочными продуктами к 1 Мая.

30 апреля. С утра t +3°. Легкая облачность.

С 2-х часов ночи до 5 1/2 ч утра беспрерывно враг обстреливал город из дальнобойных орудий: снаряды рвались в разных направлениях. Вместе с обстрелом была сильная арт. канонада. Стреляли наши крупные орудия.

Сегодня в 13 ч 15 мин при облачном небе (кучевые плотные облака) самолеты фашистов пытались прорваться в город. Объявлена воздушная тревога, и зенитки открыли огонь. Врага за облаками не видно, разрывы наших снарядов от зениток видны в районе Международного просп., как ватные белые и серые шарики, и в облаках, и под облаками.

Вскоре появились наши самолеты-истребители, пальба зениток смолкла.

Отбой дан в 14 ч 50 мин, враг был отбит. Взрывов от брошенных бомб не слышно, пожаров не видно. Резко видно разницу по сравнению с осенними и зимними налетами врага. В настоящее время наши воздушные силы возросли и инициатива перешла к ним. Враг нападает только исподтишка, из-за облаков и в небольшом количестве.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 92–104.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

284[-й] день войны.

1942. 1 апреля. Среда.

Сегодня состоялось первое (организационное) заседание созданного объединенного Ученого совета ленинградских исследовательских институтов Академии наук СССР, входящих в состав Отделения истории, языка и литературы. Открыл заседание Игнатий Юлианович Крачковский, председатель организованного объединенного Ученого совета. Он в кратких словах осветил деятельность Комиссии Президиума по делам ленинградских учреждений Академии наук и указал на необходимость создания полномочного Ученого совета, который мог бы давать по защите диссертаций докторские степени, направлять и контролировать научную работу, ведущуюся в институтах. Из высказываний собравшихся выяснилось, что еще целый ряд функций должен принадлежать Совету. Это охрана научных, библиотечных, музейных, архивных ценностей в учреждениях АН и у отдельных ученых (мое выступление); консультации по научным вопросам, в частности по преподаванию истории в средней школе; руководство популяризаторской работой, особенно в области научно-военной тематики, например по вопросам военной географии; координирование больших, предпринятых в Академии наук, работ, например по празднованию 450-летия открытия Америки и др. Все приветствовали новосозданный ученый центр, пожалуй, сейчас единственный в Ленинграде, так как с эвакуацией Университета, Политехнического института и других высших учебных и научных учреждений научная жизнь в них прекратилась, но многие ученые остались в Ленинграде. Теперь Академии наук приходится быть единственным научным центром в Ленинграде.

Надо отдать справедливость И. Ю. Крачковскому – он отлично справился со своей задачей. Сказал прекрасную продуманную речь и отлично резюмировал высказывания собравшихся. В своей речи он указывал на ту большую ответственность за все дело культуры в таком большом центре, как Ленинград, где, несмотря на умерших и эвакуировавшихся ученых, остались мощные научные коллективы, имеющие под собой и научную базу. Исключительная роль выпадает на долю оставшихся в Ленинграде ученых по сохранению и продолжению научной работы. Это дело культуры во всем государственном объеме. Ленинград был и остается культурным центром страны. Создание объединенного Ученого совета исследовательских институтов Академии наук СССР в Ленинграде – это веление долга и научной совести… И. Ю. говорил просто, спокойно, без аффектации, и это производило тем более сильное впечатление. Сам он был внешне спокоен и, как всегда, предупредителен и деликатен, без всяких «эмоций» по своему обыкновению. А дома у него жена больна дизентерией, сестра и зять лежат. Никто, кроме сестры его жены, не помогает. Никого не могут найти не только за деньги, но и за хлеб… Это подвиг – при таких условиях не только вести, но и организовать научную работу. Сегодня вписывается славная страница в историю Академии наук. Ее надо запомнить. Страница из последней, творящейся в дни страшной войны.

Собралось немало народу. Это все те, кто выжил и переживает великие испытания, оставшись в Ленинграде, героические деятели науки. Среди них – директор ЛО Института истории Ковалев, директор Института ист[ории] материальной] культуры Бибиков, директор] Института этнографии Абрамзон и Музея этнографии – Ольдерогге. Из тех же и других институтов сотрудники-доктора: Андреев, Любименко и еще несколько человек, всего десятка три-четыре. Пришли и не члены Совета, в качестве гостей, так как заседание было открытое.

Главное здание не отапливается. Пытались подготовить для заседания одну комнату, а печи задымили. Пришлось провести заседание в комнате бухгалтерии. Туда и набились все пришедшие, разместившись как попало. Узнал много новостей. Среди них – совершенно невероятную вещь. На прошлой неделе было получено распоряжение выехать из Ленинграда в течение 24 часов – Крачковскому, Карпинским, Павловой (вдова Ивана Петровича) и самому начальнику ЛАХУ т[ов]. Федосееву. Это совершенно невероятное распоряжение Федосеев поехал выяснять в комитет партии. Когда там поняли «смысл» этого вопроса, то забили тревогу. После долгих и упорных справок выяснилось, что тут действительно произошла ошибка. Не к немедленному выселению из Ленинграда предназначались эти лица, а к выдаче им в экстренном порядке помощи продовольствием, т. е. пайка. Но все это выяснилось только по явной парадоксальности и нелепости, ввиду таких имен, как Павлова, как Крачковский. В противном случае приказ должен был быть выполнен беспрекословно. Но вот уже в другом случае ничего уже поделать нельзя – бухгалтер ЛАХУ получил сегодня предписание покинуть Ленинград в 24 часа. Его фамилия Реддер. Оказывается, что всех жителей с немецкими фамилиями выселяют из города. Реддер – не немец, а швед по деду или даже прадеду. Ехать по своему болезненному состоянию он почти не может; жена его тоже больна. Она была преподавателем немецкого языка в Университете и не могла эвакуироваться вместе с другими.

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 590–592.

УКАЗАНИЯ

командующего войсками Волховского фронта командующему 2-й ударной армией о действиях на любаньском направлении

3 апреля 1942 г.

За последние дни в связи с тем, что наступление на любаньском направлении не получило развития, и особенно в связи с тем, что противник на небольшой период выходил на коммуникации армии, в среде высшего командования 2-й ударной армии появилась неуверенность в успешном завершении Любаньской операции.

Оперативная обстановка к настоящему времени на любаньском направлении наряду с наличием трудности более благоприятна, чем в прежние периоды операций. Навстречу 2-й ударной армии идет 54-я армия, и к настоящему времени до соединения этих двух успешно действующих армий осталось не более 20 км. Такое оперативное положение наших армий создает группе войск противника примерно в 75 000 человек смертельную угрозу – угрозу истребления его войск. Враг это прекрасно понимает и, не считаясь ни с какими жертвами, ведет исключительно упорную оборону. Вы, как старые воины, имеющие уже опыт, по своей практике знаете, что, когда вы ведете операцию на окружение и уничтожение врага, то для того, чтобы добиться ее благополучного завершения, требуется исключительная настойчивость, организованность в проведении операции. В этих условиях сложного боя надо бить врага, не давая ему опомниться и как можно больше наносить ему поражений, истощать противника, не давая ему отдыха ни днем, ни ночью. Вы должны знать, что пленить или уничтожить около 75 000 противника – это дело нелегкое и помимо умения организовать бой, требует мобилизовать, поднять всех своих подчиненных на такое большое дело.

Вы сами и все ваши подчиненные должны знать: сражение за Любань – это сражение за Ленинград.

Самое опасное в такой кризисный момент, когда операция приближается к завершению, – теряться, наоборот, в этот момент необходимо с особой уверенностью вести бой, так, чтобы подчиненные постоянно чувствовали, что высшее командование уверенно ведет их к завершению операции. Вам необходимо возможно быстрее перестроиться самим, перестроить свои войска, вселить в них уверенность в успешности Любаньской операции, от всех потребовать энергичных действий, движения вперед, навстречу частям 54-й армии.

Все это вы сможете сделать только в том случае, если примете меры к тому, чтобы организовать наступательный бой так, чтобы все было предусмотрено, все знали, что им нужно делать, было организовано настоящее взаимодействие. Тогда только можно иметь успех и с малыми потерями. Средств и сил для операции у вас много. Распорядитесь ими только как следует. Независимо от наличия у вас средств, и в дальнейшем будем использовать всякую возможность для усиления 2-й ударной армии.

Директивные указания о дальнейших действиях вашей армии вы имеете. Не теряйте ни одной минуты времени, заставьте всех работать день и ночь, усиленно ведите подготовку к наступлению. Дайте возможность всем частям иметь отдых, приведите их в порядок и тогда, когда вы начнете наступать, вы еще раз убедитесь, с каким успехом войска 2-й ударной армии будут идти к завершению Любаньской операции и уничтожению врага.

Командующий войсками Волховского фронта генерал армии МЕРЕЦКОВ

Член Военного Совета фронта армейский комиссар 1-го ранга ЗАПОРОЖЕЦ

Начальник штаба генерал-майор СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 461–462.

ДОНЕСЕНИЕ

Командующего войсками Волховского фронта № 00514/Оп Верховному Главнокомандующему

8 апреля 1942 г. 18 ч 35 мин

Обстановка на фронте к 8 апреля характеризуется следующим:

а) В стыке 59-й и 52-й армий коммуникации 2-й ударной армии от противника освобождены и создан разрыв в обороне противника шириной до 6 км, что явно недостаточно для надежного обеспечения коммуникаций.

б) Для дальнейшего расширения прорыва 59-я армия ведет наступление в районе юго-западнее Спасской Полисти и 52-я армии частью сил в районе к западу от Теремец-Курляндского. Наступление 59-й армии развивается неудовлетворительно; противник, несмотря на большие потери, продолжает упорно держаться в лесах.

в) На любаньском направлении 2-я ударная армия, встретив организованную оборону противника на рубеже р. Тигода, успеха не имела. Основная причина – плохая организация боя, усталость войск вследствие непрерывных боев и боязнь командования 2-й ударной армии за свои коммуникации.

В соответствии с обстановкой на ближайшее время представляю следующий план действий:

а) В первую очередь добиться расширения прорыва в чудовском направлении. В дальнейшем на этом направлении развивать наступление до выхода на железную дорогу Чудово – Любань с последующим овладением Чудово.

б) 52-й армии прочно обеспечивать коммуникации 2-й ударной армии с юга, для чего закрепиться на достигнутом положении, создать резервы. Частью сил закончить очистку от противника леса к югу от рубежа выс. 43, 1 и 40,2.

в) 2-й ударной армии временно прекратить атаки на р. Тигода, дать отдых войскам, пополнить их, провести разведку противника и тщательную подготовку к возобновлению наступления. В этот же период провести частную операцию по овладению опорным пунктом Ручьи.

Для усиления 59-й армии провести следующие мероприятия:

а) передать 58-ю стрелковую бригаду из 52-й армии в 59-ю армию; пополнить бригаду до 3000 чел.;

б) вывести из боя на 2 дня для приведения в порядок, пополнения и восстановления 7-ю гв. танковую бригаду, после чего передать ее в 59-ю армию;

в) пополнить 24-ю стрелковую бригаду;

г) вывести в резерв фронта для пополнения 376 сд, временно расположив ее в районе Мясного Бора.

На проведение организационных мероприятий по усилению 59-й армии и подготовке ее к наступлению потребуется четыре дня. Общее наступление будет начато 13 апреля. Главный удар с запада из района выс. 38, 9, 37,8 и 18,4 на Спасскую Полнеть и одновременно с востока со стороны Лесопункта на выс. 37, 8. Для поддержки и обеспечения наступления сосредоточить 250 орудий, 200 минометов (82-мм и выше) и три гв. минометных полка. Авиация фронта будет использована днем и ночью для содействия 59-й армии. Одновременно подготавливается частная операция по захвату ж.д. моста на р. Волхов в районе Соснинской Пристани. До перехода в общее наступление будут проведены частные операции по очистке колонных путей 378 сд, действующей юго-западнее Мал[ое] Опочивалово с запада;

по усилению и расширению захваченного участка в районе Михалево, Трегубово с целью закрыть движение по шоссе и грунтовой дороге в этих районах.

Прошу утвердить представленный план операции фронта.

МЕРЕЦКОВ

ЗАПОРОЖЕЦ

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 459–460.

Решение Ленгорисполкома о возобновлении пассажирского трамвайного движения

11 апреля 1942 г.

Исполнительный комитет Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся решает:

1. Начать с 15 апреля 1942 г. нормальную эксплуатацию пассажирского трамвая по следующим маршрутам:

Маршрут № 3 – Благодатный пер., Московское шоссе, Международный пр., ул. 3-го Июля, наб. Лебяжьей канавки, ул. Халтурина, Суворовская пл., Кировский мост, Кировский пр., Каменноостровский мост, Каменный остров, Строганов мост, Новодеревенская наб. и петля Новая деревня.

Маршрут № 7 – петля на 25-й линии Васильевского острова, пр. Мусоргского, 8-9-я линии Васильевского острова, наб. лейт. Шмидта, мост. лейт. Шмидта, пл. Труда, ул. Труда, ул. Глинки, пл. Коммунаров, ул. 3-го Июля, пр. 25-го Октября, Амбарная ул., Шлиссельбургский пр., пр. Села Смоленского, пр. Крупской, пр. Села Володарского, пр. Обуховской обороны и петля на пр. Обуховской обороны.

Маршрут № 9 – кольцо у 2-го Муринского пр., пр. Энгельса, пр. К. Маркса, 1-й Муринский пр., Лесной пр., Нижегородская ул., Литейный мост, пр. Володарского, пр. Нахимсона, Загородный пр., 1-я Красноармейская ул., пр. Красных Командиров, 10-я Красноармейская ул., пр. Огородникова, пр. Газа и пл. Стачек.

Маршрут № 10 – Ржевка, Рябовское шоссе, 5-я линия, Ириновский пр., Панфилова ул., Средне-Охтинский пр. и кольцо Большой Охты.

Маршрут № 12 – Барочная петля, Б.Зеленина ул., Рыбацкая ул., пр. К.Либкнехта, Тучков мост, 1-я линия Васильевского острова, Университетская наб., Республиканский мост, Республиканский проезд, пр. 25-го Октября, Литовская ул., 5-я Советская ул., Греческий пр., 9-я Советская ул., ул. Моисеенко, Новгородская ул., ул. Красных Текстилей, Смольный пр., Охтинский мост, Комаровский мост, кольцо Большая Охта.

Начальнику Трамвайно-троллейбусного управления т. Сорока установить начало движения трамвая от конечных пунктов в 6 час. 30 мин. утра, окончание движения – в 21 час. 30 мин.

2. Обязать председателей исполкомов районных Советов депутатов трудящихся к 14 апреля с. г. произвести полную очистку от снега и льда полотна трамвайных путей и всех мостов, согласно указанным маршрутам.

Начальнику Управления городской милиции т. Грушко обеспечить поддержание порядка среди населения при пользовании пассажирским трамваем, а также установить регулирование движения по указанным маршрутам.

Председатель Исполнительного комитета Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся ПОПКОВ

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. 22 июня 1941 – 22 июня 1943 гг. T. 1. Л., 1944. С. 155–156.

Докладная записка Управления по делам искусств секретарю Ленгорисполкома об открытии филармонических оркестров

11 апреля 1942 г.

Довожу до Вашего сведения об открытии, согласно Вашему решению, филармонических оркестров.

Из действовавших ранее в городе оркестров (Кировского театра, Филармонии, Радиокомитета) осталось всего около 20 музыкантов. Объединение их в один коллектив и проведенная нами общая регистрация оркестрантов позволили создать в городе полноценный симфонический оркестр в 64 чел.

Организованное при Вашей помощи льготное питание для артистов Филармонии предотвратило распад концертной жизни в Ленинграде и исчезновение дефицитных в мирное время ряда оркестровых специальностей (валторнистов, фаготистов, флейтистов, тромбонистов и др.).

Первый симфонический концерт состоялся 5 апреля. Невозможность дать ток в здание Филармонии побудила нас открыть концерты в Пушкинском театре, после спектаклей [театра] Музкомедии в 7 час. вечера. Билеты были распроданы за два дня.

Программа в основном состояла из произведений русской классики и русских народных песен.

Концерт показал, что мероприятие это в нынешних условиях оказалось благотворным.

Начальник управления ЗАГУРСКИЙ

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 271.

СПРАВКА ОТДЕЛА СЛУЖБЫ БОЕВОЙ ПОДГОТОВКИ НАЧАЛЬНИКУ ГОРОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ МИЛИЦИИ О СМЕРТНОСТИ И РАБОТЕ ПО ЗАХОРОНЕНИЮ ЗА 12 АПРЕЛЯ 1942 г.

14 апреля 1942 г. Совершенно секретно

1. Зарегистрирована отделом актов гражданского состояния смертность за 12.IV. 42 г. – 1002.

2. Вывезено трестом «Похоронное дело» за 12.IV. 42 г.:

Народный дом……………………………………… 70

Октябрьский морг………………………………. 680

Ленинский морг…………………………………. 404

33-й госпиталь……………………………………… 30

Финляндский вокзал…………………………… 204

Приморский морг………………………………. 758

2-я база……………………………………………… 525

1-й морской госпиталь………………………….. 25

ул. Комсомола, 12………………………………. 102

Смольнинский морг……………………………. 148

Фрунзенский морг……………………………… 605

Больница им. 25 Октября……………………. 230

Больница им. Скворцова-Степанова……. 170

Эрмитаж…………………………………………….. 103

Василеостровский морг………………………. 676

Итого: 4730

3. Сведения о движении захоронения по кладбищам:

4. Сведения о движении, наличии и вывозе трупов из райморгов:

5. Наличие трупов в прозекторских лечебных учреждений г. Ленинграда:

Начальник ОСПБ города старший лейтенант милиции УСОЛЕНКО

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 299–300.

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

14 апреля 1942 г. № 10498

НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ ГОСУДАРСТВЕНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ товарищу БЕРИЯ

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

В первой декаде апреля перебоев в выдаче населению хлеба и других продуктов не было.

Населению выдано:

С улучшением продовольственного положения в городе улучшаются и бытовые условия жизни.

С 15-го апреля восстанавливается трамвайное движение по 5-ти маршрутам, начали работать 30 бань, работают прачечные, парикмахерские, налажена работа водопровода.

С целью предотвращения эпидемических заболеваний в весеннее время на основании решения Исполнительного Комитета Городского Совета Трудящихся население города в порядке трудповинности заканчивает очистку дворов, площадей и улиц от мусора и снега. Наводятся чистота и порядок в квартирах домохозяйств.

В марте-апреле возобновил свою работу ряд кинотеатров города, не работавших из-за отсутствия электроэнергии.

Наступление весенних месяцев у части населения вызывает беспокойство за положение города. Отрицательные настроения в связи с этим сводятся к тому, что:

а) связь Ленинграда с тыловыми районами СССР через Ладожское озеро в апреле будет нарушена и прекратится поставка продовольствия, поэтому снабжение ухудшится;

б) в связи с ограниченными запасами продовольствия советское правительство якобы решает вопрос о передаче города Англии или нейтральным странам.

Режиссер «Ленфильма» ЦЕХАНОВСКИЙ:

… «Ничего хорошего ожидать нельзя, так как блокаду прорвать так и не удалось. От голода мы не избавлены и не исключена возможность, что немцы штурмом возьмут город. От голода еще много населения погибнет».

Ревизор Управления Октябрьской жел. дор. РУСАКОВА:

… «Снабжение населения продуктами в апреле ухудшится. Норма выдачи хлеба опять будет снижена. Все, кто не успеет эвакуироваться из Ленинграда, умрут с голода».

Техник завода № 363 ЧИГИНЕЦ:

… «Скоро Ленинград сдадут в аренду англичанам. Англичан Ленинград интересует, как портовый город. Когда здесь будут хозяевами англичане, жизнь будет замечательной».

Приемщик завода «Большевик» ПЕТРОВ:

… «Предполагается объявить Ленинград вольным городом. Поэтому многих эвакуируют и наводят в городе чистоту и порядок. Часть наших моряков поедет в Англию, так как там кораблей много, а у нас не хватает».

В первой декаде апреля смертность населения несколько уменьшилась.

Если в январе месяце в среднем в сутки умирало – 3.121 чел., в феврале – 3.429, в марте – 2.629, то в апреле смертность составляет – 2.337 чел. в сутки.

Всего в течение декады умерло – 23.867 человек.

Скоропостижно скончалось на улицах города – 135 чел.

В числе умерших:

Мужчин – 41,6%

Женщин – 58,4 %.

За 10 дней апреля арестовано за убийство с целью завладения продуктами и продкарточками – 17 человек.

Приводим характерные факты:

Санитарка Военно-Медицинской Академии Ш., 20 лет, беспартийная, с целью похищения продкарточек убила топором свою мать и соседку. Убийца скрылась, но была разыскана и арестована, в преступлении созналась.

Подросток У., 14 лет, совершил убийство своей тетки – К., у которой похитил продовольственные карточки. Убийца арестован.

Безработная Н., 37 лет, ее дочь – П.17 лет, пригласили на квартиру родственницу – Н., которая несла из булочной полтора килограмма хлеба. С целью хищения хлеба они нанесли Н. тяжелые ранения топором. Обе арестованы.

Арестованы за употребление в пищу человеческого мяса – 118 чел., в том числе за убийство с целью людоедства – 20 чел., остальные за употребление в пищу трупов, похищенных на кладбищах и в моргах.

Безработная К., 21 год, беспартийная, убила своего новорожденного ребенка и труп употребила в пищу. К. арестована, в преступлении созналась.

Безработные Б., 18 лет, его мать – М., 41 год, их соседка Ч. А., 49 лет, заманили на квартиру подростков – М. и С. Б., и убили их. Трупы убитых все трое употребляли в пищу. Преступники арестованы.

Безработные – К. 50 лет, совместно с дочерью – К., 28 лет, убили дочь К. – Валентину, 13 лет, и совместно с другими жильцами квартиры – токарем завода № 7 В., работницей артели – В., употребляли труп в пищу. Все арестованы.

На Охтинском кладбище арестована безработная К., 28 лет, которая систематически похищала на кладбищах трупы и продавала на рынке отдельные части под видом говядины.

Всего за эти преступления арестовано – 1.557 чел.

Следствие по делам на 1.415 чел. закончено. Военным Трибуналом приговорены к расстрелу 457 чел., к лишению свободы от 5 до 10 лет 324 чел.

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар Госуд. Безопасности 3 ранга

/КУБАТКИН/

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 221–224.

Из стенограммы обсуждения документальной картины «Оборона Ленинграда»

17 апреля 1942 г.

П. С. ПОПКОВ:

«…Насчет покойников. Куда их везут? Причем их очень много показано. Впечатление удручающее. Часть эпизодов о гробах надо будет изъять. Я считаю, что много не нужно показывать – зачем вереница?… Показана вмерзшая в дорогу машина. Это можно отнести к нашим непорядкам. Затем показано, что лед образовался до самой крыши. Очевидно, где-то недалеко ударило или взрыв был, облили водой и замерзло. Нет надобности это показывать. Промышленность, энтузиазм трудящихся города Ленина совсем не показаны. Это одно из главных упущений картины…

Это хорошо, как показан момент, как берут воду на улицах, но отдельные моменты, мне думается, надо изъять. Или, скажем, идет человек и качается. Неизвестно, почему он качается, может быть, он пьян. Это сгущает краски, создает тяжелое впечатление…».

А. А. КУЗНЕЦОВ:

«Получается чересчур много трудностей. Разваленный город, разбомбленный, захламленный, кругом пожары, все покрыто льдом, люди едва движутся, а борьбы не показано. Оборона не показана. Разве это оборона? Скажут, вот правители, довели город до такого состояния. Направление взято неправильно. Показываются мрачные стороны, а действительная жизнь – борьба с трудностями, борьба за то, чтобы сохранить город, народ, – не показана… Следующее замечание. Эпизоды в картину натасканы отовсюду… Вермишель какая-то. Это американщина в самом худшем виде. Пролог неудачен. Музыка нехорошая, заунывная… Возьмите [фрагмент, когда] продовольствие везут в Ленинград, а почему вы не заметили, когда Ленинград отправлял фронту пушки, минометы и др. Не такую задачу мы ставили. У вас самолеты обратно везут только раненых. В то же время на самолетах ехали бодрые рабочие вглубь страны, мы отсюда посылали средства связи, пушки, следовательно, город еще и помогает стране, отоваривает своеобразно своей собственной продукцией…».

А. А. ЖДАНОВ:

«Картина большая, поэтому с одного маха трудно впечатление составить, а работа порядочная…

Насчет музыки. Согласен, что она душераздирающая. Зачем это? Совсем не нужно оплакивать. Живем, воюем, будем жить, зачем же реветь в голос? Не помню, в прологе или во второй части показана старуха в садике сидит – это вещь неудачная, словом старуху надо исключить.

Показан митинг, посвященный началу войны, а публика никак не реагирует. Нехорошо это, как будто не про нее писано, а оратор разрывается. Неправильно…

Во второй части показано Народное ополчение, стреляют, идут части, затем опять стреляют, затем показаны призывные пункты, показано, как погнали стада коров, пошли армейские части, потом свиньи пошли по Кировскому проспекту. Получается все едино – кого-то куда-то гонят… Это напоминает картины Чаплина; сначала стада, а потом безработных показывают, помните? Не подходит, народ будет иронизировать…

… Первой должна быть показана оборона. Надо показать, что есть враг, а он совершенно не показан. Враг показан только в виде пленных, причем тщедушного и жалкого вида. Спрашивается, в чем дело? Если враг такой, то откуда трудности, блокада, разруха, голод, холод и т. д.? Неправильно показан враг. Надо показать соответствующе врага и нашу оборону, показать какой-нибудь участок – 23-й, 42-й армии хотя бы… Надо показать, в чем дело, показать, что враг… около Ленинграда…

В картине переборщен упадок. Вплоть до торчащих машин! Выходит, все рухнуло… Люди говорили, что голодаем, но живем надеждой на победу…

Показан у вас один кадр очистки города, а второй кадр говорит о том, что через кучу снега люди не могут перелезть… Получается ведь чистили-чистили, а опять лезть через Монблан.

Абсолютно не показана ленинградская женщина. Ее нужно показать. Она сыграла огромную роль и сейчас играет. Не показаны команды ПВО в обороне города, которые также играют исключительную роль. Показали бы молодежь, дежурившую на крышах, борьбу с «зажигалками»… Картина не удовлетворяет. Она представляет из себя большую кашу. Все дело надо привести в систему…»

Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2002. С. 224–225.

ДОКЛАД

командующего войсками Ленинградского фронта начальнику Генерального Штаба Красной Армии

18 апреля 1942 г. 19 ч 45 мин

Отсутствие настоящего взаимодействия между Ленинградским и Волховским фронтами является одной из главных причин неудачи по окружению и уничтожению любань-чудовской группировки противника. Мы действуем разрозненно. В январе начал наступление Волховский фронт, Ленинградский фронт его не сумел по-настоящему поддержать, потому что войска 54 А были истощены в людском и материальном отношении. В феврале месяце истощился Волховский фронт. Ленинградский фронт накапливал силы. В конце февраля и в марте месяце начал наступать Ленинградский фронт, но не поддержанный Волховским фронтом, также выдохся. На днях вновь начал наступать Волховский, Ленинградский не в состоянии поддержать, так как дивизии 54-й армии выдохлись. Такое положение в дальнейшем терпимым признать нельзя. Действия должны быть одновременными, которые не позволили бы противнику маневрировать своими резервами и парировать наши удары.

Прошу и предлагаю:

1. Укомплектовать войска пополнением и танками до 1.5.42.

2. Дать фронтам резервы, тем самым выполнить директивы Ставки 03. Без резервов, как показывает опыт войны, нельзя рассчитывать на доведение операции до логического конца.

3. Генеральному штабу организовать взаимодействие между фронтами по месту и времени.

ХОЗИН

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 263.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170301 командующим войсками Ленинградского и Волховского фронтов

20 апреля 1942 г. 23 ч 50 мин

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. С 24 часов 23 апреля 1942 г. объединить Ленинградский и Волховский фронты в единый Ленинградский фронт, в составе двух групп:

а) группы войск ленинградского направления (23, 42-я и 55-я армии, Приморская и Невская группы);

б) группы войск Волховского направления (8, 54, 4, 2 уд., 59-я и 52-я армии, 4-й и б-й гв. стрелковые корпуса, 13 кк). Балтийский Краснознаменный флот подчинить командующему Ленинградским фронтом через командующего группой войск ленинградского направления.

2. Командующим войсками Ленинградского фронта назначить генерал-лейтенанта Хозина, возложив на него и командование группой войск волховского направления.

3. Командующим группой войск ленинградского направления назначить генерал-лейтенанта Говорова, освободив его от командования 5-й армией.

4. Генерала армии Мерецкова освободить от командования Волховским фронтом и назначить заместителем главнокомандующего западным направлением.

Ставка Верховного Главнокомандования И. СТАЛИН, Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 103–104.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170282 командующему и заместителю командующего войсками Волховского фронта

20 апреля 1942 г.

Ставка Верховного Главнокомандования утвердила назначение заместителя командующего войсками Волховского фронта генерал-лейтенанта Власова командующим 2-й ударной армией по совместительству.

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования Начальник Генерального штаба Б. ШАПОШНИКОВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 103.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

21 апреля [1942]

С утра погода была прекрасная. Тепло, в тени 16° тепла. Потом появилась облачность. К вечеру небо нахмурилось, солнышко скрылось и пошел дождик. Мелкий моросящий дождишка.

Сегодня съела в столовой два супа с горохом и овсянкой, а в чайной выпила 3 стакана чаю. Вот не знаю, удастся ли мне достать кефира, к 7-ми часам пойду к Софье. Ого, а дождик-то совсем осмелел. Частый, косой, так и хлещет. Что это! Гром.

Гром, гром. Ура! Первый гром. Первая гроза! Какой приятный звук. Небесный звук. Совсем не похожий ни на канонаду зениток, ни на артиллерийский обстрел.

Как-то радостно стало на душе. Вот и до грозы дожила. Гроза, настоящая гроза. Даже не верится что-то.

Что это мне так хочется. Сама не знаю, что именно. Только хочется чего-то хорошего, чего-то особенного. Скорей, скорей бы май. Как хочется уехать, уехать поскорее отсюда, хочется поесть хоть бы разок досыта. Так надоело вести это полуголодное существование. Ведь я же каждый день систематически недоедаю. Хотя я гоню от себя всякую мысль о еде, но все же каждый вечер мне ужасно хочется кушать. Вот и сейчас в желудке сосет, сосет. Так бы все и съела.

«… Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 256.

Из дневника начальника планового отдела

7-й ГЭС И. Д. Зеленской

25/IV – Второй день воздушные тревоги, жестокие налеты и артиллерийский обстрел. Причем основная тяжесть обрушивается на Васильевский остров. Стоишь на первом плане и в центре всех неприятностей, и как мы отделываемся – прямо счастье дикое. Задний двор изрыт воронками. На соседних заводах со всех сторон разрушения, пожары, по всему острову множество попаданий. Вчера несколько фугасных попало в Андреевский рынок, в самую гущу барахолки. Говорят, много жертв, что и можно ожидать, принимая во внимание, как равнодушен стал народ к военной опасности, особенно когда внимание поглощено какими-нибудь продовольственными комбинациями. Где-то около 8-й линии снаряд попал в булочную, разбросал хлеб. Воображаю, что делалось при этом. Ведь были же у меня в голодные дни прямо бредовые мечтания, как у меня на глазах снаряд попадает в автомашину с хлебом, как разлетаются драгоценные буханки и одна попадает мне в руки – целая буханка! Но пока буханки с неба не сыплются, а снаряды и бомбы в изобилии. После 20-го вообще наступило оживление. Дня два громыхала наша артиллерия, почти круглосуточно, все стекла звенели. Такой непрерывной стрельбы, как за эти дни, я не помню за все время войны. Но человеческие жертвы от всех немецких гостинцев так незначительны с нашим домашним мором! Народ продолжает умирать: сегодня Максимова, 20-летняя здоровенная девушка, которая с неделю назад совсем было встала на ноги после длительного поноса, опять свалилась без видимой причины и в несколько дней угасла. Умирала мучительно, в судорогах, при явлениях паралича речи.

Еще темнее для меня смерть кочегара Васильева: человек хорошо держался в самое тяжелое время, перенес даже испытание стационаром без вреда для себя. Жена его – бодрая, живая, очень энергичная женщина, ухаживала за ним и кормила его, как мало кого кормят. И все-таки конец один. Хоть убейте, не могу не искать какую-то особую причину этих смертей помимо прямого истощения от голода или поноса. Сейчас стационары ликвидируются, что с моей точки зрения очень хорошо, так как я упорно считала, что переход относительно здоровых людей на больничное положение и лежание на койке действовали губительно на очень многих. Сейчас эта система заменяется усиленным спецпитанием. При «Севкабелевской» столовой так будет питаться до 500 человек дистрофиков, прошедших через медицинскую комиссию, без отрыва от работы. Отбирают карточки и дают питание три раза в день при норме 100 гр. мяса, 100 гр. сахара и 60 гр. масла. Это больше рабочего пайка. Я сейчас занята отбором и направлением рабочих на комиссию. Сама пока не претендую, посмотрю, во что это выльется практически, но, возможно, и соблазнюсь потом. Уж очень приятно будет отдохнуть от беготни за обедами, от таскания кастрюлек, скрупулезной дележки маленькой порции на еще меньшие, когда из одного среднего обеда делаешь обед, ужин и завтрак. Хотя я с негодованием всегда отвергала звание дистрофика, но я так худа, что кожа на мне висит складками, и думаю, что любая комиссия меня пропустит…

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда. СПб., 2010. С. 95.

ОТЧЕТ ГОРОДСКОЙ ЭВАКУАЦИОННОЙ комиссии ОБ ЭВАКУАЦИИ ИЗ ЛЕНИНГРАДА С 29 ИЮНЯ 1941 г. ПО 15 АПРЕЛЯ 1942 г.

26 апреля 1942 г.

Секретно

1. Эвакуация населения Ленинграда имеет два периода:

а) первый период – эвакуация до блокады города;

б) второй – эвакуация во время блокады.

2. Эвакуация первого периода продолжалась с 29.VI.1941 г. по 27.VIII. 1941 г. и имеет две особенности:

а) первая – это нежелание эвакуироваться из Ленинграда;

б) вторая – это много детей из Ленинграда эвакуировано в районы Ленинградской области (восточные и юго-восточные), что впоследствии привело к тому, что 175 400 детей было возвращено обратно в Ленинград.

3. За период с 29.VI по 27.VIII. 1941 г. было эвакуировано из Ленинграда:

а) детей 395 091, из них возвращено обратно в Ленинград 175 400, итого 395091 – 175400 = 219691 чел.;

б) население Ленинграда – 104 692 чел.;

в) рабочих и служащих, эвакуируемых вместе с предприятиями, – 164 320 чел.

Итого: 488 703 чел.

Кроме того, за этот период было эвакуировано из Ленинграда эвакуированное в Ленинград население Эстонской, Латвийской, Литовский и Карело-Финской ССР – 147 500 чел.

4. Второй период эвакуации имеет три этапа:

а) первый этап – эвакуация через Ладожское озеро водным транспортом до Новой Ладоги, а затем до ст. Волхов автотранспортом;

б) второй – эвакуация авиацией;

в) третий – эвакуация по ледяной дороге через Ладожское озеро.

Организация и порядок эвакуации за период с 22.1.42 г. по 15. VI. 42 г.

1. Эвакуация населения проводилась по трассе: Ленинград, ст. Финляндский вокзал до ст. Борисова Грива железнодорожным транспортом и от ст. Борисова Грива до ст. Жихарево автотранспортом.

С 25.11.42 г. в связи с постройкой железнодорожной ветки от ст. Войбокало до дер. Лаврово и Кобоны в последних были организованы эвакопункты.

2. До Финляндского вокзала эвакуируемое население в большинстве своем шло пешком, везя свои вещи на санках. Всего доставлено на Финляндский вокзал автотранспортом 62 500 чел. (детские дома, ремесленные училища, большая часть профессорско-преподавательского состава, работников искусства и др.).

3. Всего было организовано 15 районных эвакокомиссий и 8 эвакопунктов (ст. Финляндский вокзал, кинотеатр «Звездочка», Борисова Грива, Кобона, Лаврово, Жихарево, Войбокало и Волхов).

Всего работало в районных эвакокомиссиях………..290 чел.

На эвакопунктах……………………………………………….1655»

В том числе медицинских работников…………………233»

При эвакопункте на ст. Финляндский вокзал работал промтоварный магазин, продавал эвакуированным теплые вещи (костюмы лыжные для взрослых и детей, рейтузы, варежки, одеяла детские, свитера детские, шарфы, носки и др.). Всего продано [товаров] на 600 000 руб.

На каждом эвакопункте организован медицинский пункт, а на эвакопунктах Борисова Грива, Лаврово и Жихарево организованы детские приемники.

Медицинскими пунктами Финляндский вокзал, Борисова Грива, Кобона, Лаврово и Жихарево оказана медицинская помощь 33 521 чел.

Детскими приемниками подобрано беспризорных детей и организованно отправлено 992 чел.

Умерло на Финляндском вокзале, Борисовой Гриве, Кобоне, Лаврово и Жихарево 2394 чел., что составляет 0,43 %.

Убито во время вражеского налета в Жихарево 22/23.11.42 г. 2 работника эвакопункта и 4 чел. эвакуируемых. Ранено 6 работников эвакопункта и 60 чел. эвакуируемых.

4. Железнодорожным транспортом от ст. Финляндский вокзал до ст. Борисова Грива перевезено 480 000 чел.

Выехало из Ленинграда попутным транспортом 62 218 чел. Пришло пешком на эвакопункт Борисова Грива 11 986 чел.

Порядок и нормы питания

Если поезд задерживался в пути от ст. Финляндский вокзал до ст. Борисова Грива свыше 1,5 суток, то эвакопункт Борисова Грива кормил обедом с указанной раскладкой.

На эвакопунктах Кобона, Лаврово и Жихарево обед с указанной раскладкой, 1 кг хлеба в дорогу, 250 г печенья, 200 г мясопродуктов, а детям до 16 лет дополнительно плитку шоколада.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 301–304.

СПРАВКА И. Г. СТОЖИЛОВА А. А. КУЗНЕЦОВУ ОБ ИТОГАХ РЕГИСТРАЦИИ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫХ КАРТОЧЕК В АПРЕЛЕ 1942 г.

28 апреля 1942 г.

Всего по состоянию на 21 апреля с. г. предъявлено карточек к регистрации – 1225,7 тыс. комплектов,

Выдано было апрельских карточек на руки населению по отчету на 4 апреля 1942 г. – 1612,2 тыс. комплектов.

Эту цифру необходимо уменьшить на 21,2 тыс. комплекта за счет возврата чистых карточек предприятиями и учреждениями после составления отчета и считать окончательным количество карточек, выданных населению на апрель 1942 г. – 1591,0 тыс. комплектов.

Следовательно, не предъявлено к регистрации карточек 365,3 тыс. комплектов.

Этот разрыв образовался за счет следующего контингента:

Непокрывающаяся часть разрыва 12,2 тыс. объясняется предъявлением к регистрации карточек некоторыми больными, а также наличием лишних, т. е. незаконно полученных карточек.

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С.234.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

ГОРОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ МИЛИЦИИ П. С. ПОПКОВУ О ПРИПИСКАХ ПРИ ПЕРЕВОЗКЕ ТРУПОВ

29 апреля 1942 г.

Литер «А»

В целях ускорения работы по вывозке трупов из районных моргов и прозекторских больниц на транспорте, находящемся в ведении треста «Похоронное дело», введена прогрессивная оплата труда – за каждую сделанную сверх установленной нормы поездку шофер и бригада грузчиков получают дополнительно 50 г водки и 100 г хлеба.

Однако должный эффект этого мероприятия снижается отсутствием контроля за работой транспорта как со стороны треста «Похоронное дело», так и со стороны райкоммунотдела и больниц.

Отметка путевых листов транспорта, отражающих проделанную работу, возложена на низовых незаинтересованных работников – на сторожей моргов и кладбищ, на санитаров больниц, которые, производя отметку, подсчета вывозимых трупов не производят, подписывают любое количество, записанное в путевом листе. Эти обстоятельства широко используются транспортными бригадами, которые предпочитают получать прогрессивную надбавку не увеличением интенсивности труда, а путем злоупотреблений. Так, например, при контрольной проверке одной из бригад 20.IV-42 г. оказалось, что сторож Приморского морга Андреева заверила шоферу путевой лист на 220 трупов, тогда как этой машиной доставлено на Пискаревское кладбище всего лишь 107 трупов, т. е. на 113 трупов меньше. Таким образом, бригада могла оформить лишнюю поездку, фактически ее не сделав.

Аналогичные факты не единичны и имеют место исключительно благодаря отсутствию должного контроля транспорта.

Доводя до Вашего сведения об изложенном, прошу сделать соответствующие указания райкоммунотделам, горздравотделу и тресту «Похоронное дело» на необходимость установления строгого контроля за работой автотранспорта по перевозке трупов, что даст возможность усилить его работу и ликвидировать распространившиеся злоупотребления.

Начальник Управления милиции г. Ленинграда инспектор милиции Е. ГРУШКО

Резолюция: «Тов. Шеховцов! Надо разобраться, а жуликов сдать под суд. ПОПКОВ. 4.V. 42.»

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 306.

Из воспоминаний заведующего Ленгорздавотделом Ф. И. Машанского

… Когда пришел в палату, мне не потребовалось беседовать с лечащими врачами и смотреть истории болезней. Алиментарная дистрофия читалась как в раскрытой книге. Сел на табурет у одной из кроватей. Кто мог передвинуться, расположились вокруг, остальные повернулись в нашу сторону. Разговор шел в тоне доброжелательном, спокойном. Больные сказали мне, что питание в больнице не содействует выздоровлению, что при таких нормах люди продолжают умирать от голода. Они не могут понять, почему им, потерявшим работоспособность, выдают здесь на 50 граммов хлеба меньше, чем прежде, хотя их положили в больницу лечить от истощения. Люди хотели знать, какие меры намерен предпринять горздравотдел для улучшения питания больных.

Что я мог им ответить? Обо всем, что мне рассказали, я знал. Но помочь был не в силах.

Вскоре после той беседы меня пригласили в Смольный на совещание о продовольственном снабжении столовых города. В кабинете А.А. Жданова собрались председатель горисполкома П.С. Попков, его заместитель Е.Т. Федорова, заведующий отделом горкома партии П. Г.Лазутин, руководители общепита.

До обсуждения основного вопроса я доложил о положении дел с питанием в больницах.

– Чего вы хотите? – спросил Жданов.

– Добавить на каждого больного в день по сто граммов хлеба, двадцать граммов масла, пятьдесят граммов сахара, пятьдесят граммов мяса.

Об овощах я не говорил, понимая, что эта просьба невыполнима, но остальное, мне казалось, нужно изыскать. А. А. Жданов поручил П. Г. Лазутину подсчитать общую сумму необходимого продовольствия для увеличения больничного пайка. Цифра получилась по тому времени такая огромная, что Жданов тут же ответил:

– Не можем дать.

Я несколько раз снижал цифры, Лазутин подсчитывал, и каждый раз Андрей Александрович глухо итожил: «Не можем дать…».

После очередного «не можем» меня помимо воли подняло с места.

– При таком питании, – сказал я, – вообще не вижу смысла лечить больных. Вы забываете, что лекарства без необходимой еды – вещь бесполезная.

Тон, очевидно, был более резкий, чем принято на таких совещаниях. Стало тихо, но ненадолго. Жданов вспылил, грохнул кулаком по столу:

– Кто вам дал право думать, будто только вы отвечаете за больных, за здоровье ленинградцев? И мы за это отвечаем! Не у вас одного душа болит! Но запас продовольствия для войск фронта – всего на несколько дней. Нам неоткуда взять дополнительный паек для больных.

Я понял, что обидел человека, однако видел перед собой не только гневное лицо секретаря, но и глаза рабочих из больницы. И я сказал:

– Снабжение продовольствием войск фронта находится вне моей компетенции, и вам, конечно, лучше знать общее положение. Но я обязан заботиться о больных, особенно в больницах. И это ставит меня перед необходимость требовать хотя бы увеличения хлебного пайка до нормы, которую получают рабочие предприятий.

И недостающие 50 граммов хлеба было решено добавить тем, кто лежал в больницах.

Через несколько дней, когда я уже по другому делу был у А. А. Жданова, он сказал:

– Вы правильно настаивали на своих требованиях, правильно спорили. Если с нами будут спорить, мы лучше будем знать истинное положение дел. Спорьте и впредь.

Сейчас трудно представить с каким восторгом были встречены в больницах эти добавочные 50 граммов. Почти невесомый по нынешним временам ломтик хлеба значил куда больше, чем заключенные в нем граммы и калории. Огромную психологическую роль сыграло столь красноречивое свидетельство заботы о больных, внимания к ним. Думаю, вернувшись на производство, бывшие наши больные помнили, что в трудную минуту руководство города изыскало возможность помочь им, и самоотверженной работой отплатили за это.

Вообще же спасение ленинградцев от истощения во многом определило такое исключительно важное в то время мероприятие, как открытие столовых усиленного питания. Их развернули, когда удалось решить очень важный вопрос – ленинградцам было выделено сто тысяч сверхнормативных пайков, сказочно богатых по блокадным условиям: мясо, жиры, сахар, крупы, сухофрукты и даже – подумать только! – виноградное вино. Последнее служило, конечно, не для возбуждения аппетита. Вино ведь, по сути дела, «испорченный» виноградный сок и в условиях блокады являлось источником витаминов, важных питательных веществ.

Наличие столь ценных продуктов позволяло надеяться на быстрый терапевтический эффект при лечении голодавших. В столовые усиленного питания врачи поликлиник направляли людей, находившихся в состоянии дистрофии. Курс такого своеобразного лечения длился в зависимости от состояния больного две-четыре недели. Питание в столовых давало возможность отчасти восстановить силы, так сказать, перевести дух после длительной голодовки. И хоть усиленных пайков было явно недостаточно, чтобы прокормить всех нуждающихся, но по очереди около трехсот тысяч ленинградцев получили возможность укрепить свое здоровье, а вернее – спастись от гибели…

Машанский Ф. И. Суровый экзамен // Листки блокадного календаря. Вып. 1. Л., 1988. С. 39–42.

Из воспоминаний секретаря Ленинградского горкома партии по пропаганде Н.Д. Шумилова

Фильм «Ленинград в борьбе»

В самую тяжкую пору битвы за Ленинград в городе-фронте не затухала культурная жизнь. Трудились работники искусства – художники и артисты, работали в полную силу прозаики и поэты, действовали библиотеки, некоторые театры и кинотеатры. Все они вносили свою лепту в героическую борьбу за родной город…

Ленинградская студия кинохроники состояла тогда из специалистов высокой квалификации. Здесь работали операторы и режиссеры А. Погорелый, С. Фомин, П. Палей, Е.Учитель, А. Бочаров, Г. Симонов, В.Страдин, Н.Блажков, Н. Комаревцев, А. Синицын, Е. Шапиро и другие. Директором студии был С.Халипов, его заместителем – В.Соловцев.

Кинооператоры всегда были в гуще событий. Они много и самоотверженно работали на фронте, на флоте, в партизанских отрядах, на предприятиях и в колхозах, запечатлевая славные трудовые и ратные подвиги народа. Они совершали полеты для съемок в боевых самолетах, шли в бой на танках, работали на строительстве рубежей обороны, лежали рядом со снайперами, находились в отрядах МПВО, группах самозащиты, в дотах на линии фронта.

В первые месяцы войны в кинотеатрах Ленинграда и на фронте, где имелись киноустановки, демонстрировались хроникально-документальные ленты о боевой жизни фронтовиков. Но чем дальше, тем труднее становилось делать фильмы. Голод и холод затрудняли хорошо начатое дело и, чем дальше, тем больше усложняли условия производства киножурналов. Киностудия и копировальная фабрика, как и многие другие предприятия города, в ту холодную зиму были заморожены. Отснятая с колоссальным трудом, иногда с риском для жизни, пленка лежала «мертвым капиталом».

Возник, естественно, вопрос: как быть? Что сделать для того, чтобы кинохроника по-прежнему осталась важным звеном массовой работы в политическом и духовном воспитании людей? Обсуждая этот вопрос в горкоме, мы решили прежде всего ознакомиться с накопленным запасом – с десятками тысяч метров отснятой и проявленной пленки.

Секретарь обкома М.Н. Никитин и автор этих строк вместе с руководителями кинохроники просмотрели весь материал на студии. Он оказался богатым, интересным, а порою просто потрясающим. На пленке был запечатлен Ленинград в первые дни войны: запись добровольцев в народное ополчение, люди у станков и машин, на оборонительных стройках.

Горячие бои на дальних и ближних подступах к городу. Работа артиллерии фортов и боевых кораблей. Схватки истребителей в воздухе. Бомбежки, обстрелы, разрушения. Самоотверженная борьба с пожарами.

Тяжелый, огневой сентябрь. Ленинградские воины отбили бешенные атаки немцев, остановили врага, заставили его зарыться в землю.

Суровая зима. Голод. Сугробы. Обледенелые, заснеженные улицы, оборванные провода, остановившийся городской транспорт. Корабли, вмерзшие в лед Невы. Массовая очистка города весной 1942 года. День за днем показывают ленты блокадный Ленинград, «Дорогу жизни», эвакуацию населения. Ни тьма, ни голод, ни холод не сломили защитников.

Нельзя оставлять втуне такой богатый кинематографический материал, надо на его основе создать большой, полнометражный документальный фильм. Таково было наше мнение. Идею создания фильма поддержали А. А. Жданов, А. А. Кузнецов и другие секретари горкома партии. Но где делать фильм? Застыли цехи студии кинохроники и копировальной фабрики, нет оркестра для музыкального оформления.

Заняли помещения бездействующей студии научно-популярных фильмов и разместили там студию кинохроники. Пустили в ход лабораторию. Над фильмом начали энергично трудиться В.Соловцев, Е. Учитель, Н.Комаревцев и другие. В одной комнате, где поставили печку «буржуйку», работали и режиссеры, и монтажники, и музыкальные оформители. Но работа поначалу продвигалась медленно.

12 марта 1942 года горком партии предложил руководителям кинохроники ускорить работу над фильмом. Горком поставил также перед руководством кинохроники задачу еженедельно выпускать киножурналы, отображающие многообразную жизнь города, боевые эпизоды на фронте. Работу над фильмом руководство студии обещало закончить к 30 марта.

Наконец работа была в основном завершена. Подготовленные части кинокартины решили показать А. А. Жданову, А. А. Кузнецову, Л. А. Говорову.

При демонстрации нарушалась синхронность: звук не совпадал с изображением. От этого, конечно, фильм много проигрывал. Но его техническое несовершенство не могло заслонить правдивое, взволнованное повествование о героических делах горожан и воинов.

После просмотра состоялось обсуждение. Было много замечаний. Говорили о необходимости продолжить и довести до конца работу над фильмом, который и назвать «Ленинград в борьбе». При просмотре обнаружились сценарные изъяны. А. А. Жданов предложил переделать сценарный план. Работу над ним поручили В. Саянову, А. Н. Кузнецову и мне. Что касается монтажа картины, ее озвучивания, то мы обратились за помощью к председателю Комитета по делам кинематографии И. Г. Большакову. Он сразу же откликнулся на нашу просьбу и послал в помощь ленинградским кинематографистам опытного мастера-кинодокументалиста Р. Кармена, который в начале апреля приехал и активно включился в работу над созданием кинокартины.

После того как новый сценарный план был одобрен и в фильм внесли необходимые поправки, по совету Р. Кармена была решено окончательную доработку картины произвести в Москве. Там для этого были лучшие условия. Мне вместе с В. Соловцевым и Д. Астраданцевым (музыкальный оформитель) и другими пришлось вылететь в Москву и с помощью Московской студии кинохроники завершать работу над фильмом. За две недели напряженного труда фильм был закончен, и мы вернулись в Ленинград. На просмотр были приглашены члены Военного совета Ленинградского фронта и Краснознаменного Балтийского флота, члены бюро обкома и горкома партии, руководящие работники исполкома горсовета. Фильм понравился, но участники просмотра сделали еще ряд замечаний. Пришлось снова лететь в Москву.

Когда после окончательной доделки Комитет кинематографии показал этот фильм ответственным работникам Управления пропаганды ЦК ВКП(б) и многим другим руководящим товарищам, «Ленинград в борьбе» получил хорошую оценку. В Ленинграде он тоже был одобрен. Копировальная фабрика, уже восстановленная после тяжелой зимы, приступила к размножению ленты.

9 июля 1942 года фильм начал демонстрироваться одновременно в Москве и Ленинграде. В столице в первый день его просмотрели около 50 тысяч человек. В Ленинграде в первые дни в 22 кинотеатрах присутствовало около 100 тысяч человек.

Шумилов Н.Д. В дни блокады. М., 1974. С. 146–149.

Глава одиннадцатая

О. Ф. Берггольц: «Ленинград уже победил, победил как человеческий коллектив» (май 1942 г.)

И этот город тем непобедим,

Что мы за чечевичную похлебку

Достоинство свое не продадим.

Зинаида Шишова. Из поэмы «Блокада»

В необычной обстановке отмечался Первомайский праздник в блокированном Ленинграде. В канун праздника с приветствием к ленинградцам обратились трудящиеся Москвы, Урала, Сибири, воины Красной Армии, деятели науки и культуры. Москвичи в своем обращении, в частности, писали: «Вы боретесь как подлинные герои. Вы заслуживаете, чтобы отныне признание: “Боролся, как ленинградец”, было высокой похвалой для героев». Настроение самих ленинградцев в эти дни выразила поэтесса Елена Рывина, которая принесла в редакцию «Ленинградской правды» стихи, содержавшие такие строки:

… Мы встали счастливые люди,

Гремит оркестровая медь,

И пусть нам сегодня не будет

Андреенко водки жалеть!

Хотя в редакции стихи понравились, они не были напечатаны: руководителей газеты смутил «водочный мотив»[942].

День Первого мая в соответствии с приказом наркома обороны И. В. Сталина был объявлен по всей стране рабочим днем. «Майские дни у станков. Приказ Сталина»[943], – читаем в одном из блокадных дневников. Тем не менее, как и в мирное время, город был украшен флагами, а вместо парада и демонстрации состоялся радиомитинг, на котором выступили председатель Исполкома Ленгорсовета П. С. Попков, начальник штаба Ленинградского фронта Д. Н. Гусев, воины Красной Армии, рабочие, представители интеллигенции. И все же в городе ощущалось праздничное настроение, в особенности на действующих предприятиях и в учреждениях, сохранивших костяк своих рабочих коллективов. «Рабочий день, но многие на работу пришли при галстуках и свежих сорочках, в новых костюмчиках», – записал 1 мая 1942 г. в дневнике главный инженер завода «Судомех» В.Ф.Чекризов. – Девушки и женщины приняли свой прежний вид. Приоделись, надели шляпки, и губы накрашены. В городе есть пьяные, но интересно, что эти пьяные не вызывали у меня неприятного чувства, как было раньше. Наоборот, когда увидел их, то стало веселее. Ведь это показатель значительного улучшения продовольственного положения города. Появились песни. Настроение праздничное»[944].

Праздничное настроение ленинградцев в день Первого мая попыталась омрачить вражеская авиация, но ее попытки прорваться в город были отбиты нашей противовоздушной обороной. Артиллерийский обстрел противника в этот день был относительно кратковременным и не нанес большого урона населению. В мае 1942 г. Ленинград обстреливался почти ежедневно: 26 дней[945], и ленинградцы, в первую очередь из-за несоблюдения правил поведения во время обстрелов и бомбежек, продолжали нести большие потери. Опубликованный 22 мая 1942 г. в «Ленинградской правде» приказ начальника МПВО требовал строгого соблюдения населением правил противовоздушной обороны. Опасную работу по ликвидации последствий вражеских обстрелов и бомбежек проводили аварийно-восстановительные команды МПВО, которые под огнем противника спасали людей, восстанавливали водопроводную сеть, трамвайные пути, дороги и мосты.

К сожалению, еще большие потери ленинградцы продолжали нести от последствий алиментарной дистрофии. Правда, по сравнению с апрелем 1942 г. смертность населения в мае снизилась почти на четверть, а по сравнению с январем она уменьшилась почти вдвое. И тем не менее она все еще была велика – 49 794 ленинградца умерли в мае 1942 г., что превышало годовую смертность населения Ленинграда в 1940 г.[946] В мае 1942 г. на улицах города скоропостижно скончались всего 9 человек, в то время как в апреле – 262, а в январе 2734 человека[947]. Если до этого времени смертность среди мужчин значительно превышала смертность женщин, то в мае это соотношение изменилось: две трети всех умерших составили женщины[948].

В этих условиях борьба с последствиями алиментарной дистрофии оставалась одной из важных задач руководства обороной Ленинграда. В соответствии с постановлением бюро Горкома партии от

21 апреля 1942 г. о госпитализации больных дистрофией III степени в мае 1942 г. значительно увеличилась госпитализация истощенных больных. Постановлением Военного Совета Ленинградского фронта от 5 мая 1942 г. для госпитализации гражданских больных было выделено 7 тыс. коек в госпиталях Санитарного управления Ленинградского фронта[949].

Реальных результатов в борьбе с последствиями алиментарной дистрофии можно было достигнуть только путем расширения и улучшения системы общественного питания. Хотя к середине мая 1942 г. общественным питанием уже было охвачено 951 тыс. ленинградцев, лишь 152 тыс. из них были на полном рационе, а остальные получали только обеды[950]. Необходимость расширения сети общественного питания вызывалась и тем, что столовые были сосредоточены главным образом на действовавших заводах, фабриках, в учреждениях и школах, а открытые столовые для обслуживания остальной части населения были малочисленны и распределены по районам города крайне неравномерно. В связи с этим предполагалось организовать 270 новых предприятий общественного питания, в том числе 150 столовых и 120 буфетов для выдачи пищи на дом. Намечалось также открыть

22 детские столовые и 20 дежурных столовых по обслуживанию рабочих и служащих во внерабочее время. Всего трехразовым питанием планировалось охватить 500 тыс. ленинградцев: 250 тыс. рабочих, 100 тыс. служащих, 100 тыс. иждивенцев и 50 тыс. детей[951]. И хотя эти планы расширения системы общественного питания не были реализованы в полной мере из-за недостатка требовавшихся для этого дополнительных продуктов питания, десятки тысяч ленинградцев перестали в мае 1942 г. быть «дистрофиками».

Важную роль в мобилизации сил ленинградских медиков на борьбу с последствиями алиментарной дистрофии сыграл Ученый совет при городском отделе здравоохранения, в состав которого входили профессора Ф. И. Машанский, И. П. Виноградов, Ю. А. Менделева,

С.М.Рысс, Н.Н. Самарин, К. К. Скробанский, А. Ф.Тур, М.Д. Тушинский и др. На заседаниях Ученого совета обсуждались важнейшие вопросы медико-санитарного состояния города, заслушивались отчеты медицинских институтов, намечались пути улучшения их работы, читались доклады на актуальные научные проблемы[952]. Совместными усилиями ленинградских ученых-медиков в 1942 г. была разработана терапия алиментарного истощения. Она включала в себя лечебное питание, переливание крови, кровезаменяющих растворов и плазмы, витаминотерапию, покой, тепловой режим и т. д. Разработанные методы лечения дистрофии были доведены до большинства врачей на специальных курсах, которые проводили видные ученые-медики.

Широкое распространение цинги весной 1942 г. поставило перед ленинградскими медиками важную задачу по ее изучению. По сути дела, эту работу ученым пришлось начинать с начала, поскольку неповторимые условия блокированного города придали цинге специфический характер. Особенность ленинградской цинги проявилась прежде всего в том, что при ее течении происходило поражение сердечно-сосудистой системы, нарушалась работа пищеварительных органов[953]. Исчерпывающее представление об этом заболевании можно было получить путем кропотливого систематического изучения С-витаминного обмена. Важное значение имело решение вопроса о взаимоотношении цинги с алиментарной дистрофией. Многочисленными исследованиями было доказано непосредственное воздействие алиментарного истощения на клиническое течение цинги: при выраженной дистрофии цинга отходила на второй план. Выяснение соотношения цинги и дистрофии позволило работникам медицины не только лечить, но и предупреждать цингу у больных алиментарным истощением. В разработке мероприятий по лечению цинги большую роль сыграли исследования профессора И. С.Вайнберга, И. Е. Казакевича, С. М. Рысса, И. М. Флекеля, М. В. Черноруцкого и др.

В условиях широкого распространения алиментарной дистрофии, как уже отмечалось, понизилась сопротивляемость организма ленинградцев инфекционным заболеваниям. Даже в апреле-мае 1942 г. количество заболевших дизентерией и брюшным тифом продолжало оставаться высоким. В ходе медицинского обследования в городе было выявлено несколько очагов заболеваний сыпным тифом. Поквартирными обследованиями десятков тысяч ленинградцев была установлена массовая завшивленность населения, доходившая по отдельным районам города до 30 %. Принимавшиеся Ленгорздравотделом экстренные меры санитарно-предупредительного и лечебного характера не привели еще к перелому в санитарно-эпидемиологическом состоянии блокированного города и ликвидации вспышек заразных заболеваний среди населения[954].

Ученые Ботанического института, Витаминного института, Первого Медицинского института и других научных учреждений срочно приступили к выявлению и пропаганде ранних пищевых растений, богатых витамином С. В результате совместных усилий ботаников в Ленинграде и области было обнаружено более 100 дикорастущих съедобных растений, разведаны места их запасов с целью проведения их заготовок хозяйственными организациями. Сотрудники Ботанического института Р. Ю. Рожевиц, Б. А. Федченко, О. В. Троицкая и др. составили справочник основных пищевых растений Ленинградской области[955]. В целях широкой пропаганды съедобных растений среди ленинградцев в мае 1942 г. в Ботаническом институте была открыта выставка «Дикорастущие пищевые растения Ленинградской области», которую посетили 15 тыс. ленинградцев. На выставке сотрудниками института П. К. Красильниковым, А. А. Корчагиным, А. А. Никитиным, М. А. Панковой и другими были прочитаны десятки лекций, даны сотни консультаций[956]. Помимо этой выставки ученые Ботанического института организовали в клубах, домах культуры, райсоветах, госпиталях, больницах, фабриках и заводах еще 45 выставок[957].

Беспрецедентная кампания по пропаганде дикорастущих съедобных растений в мае 1942 г. дала свои результаты: с появлением первой зелени можно было видеть, как на пустырях, газонах и обочинах дорог ленинградцы собирали различные травы. «С палочками в руках, с мешком на руке, бредут они, но не по дороге, а по краям ее, по траве, – отмечала в своем дневнике одна ленинградка. – Поминутно останавливаются, потом опускаются на корточки и на колени, вытаскивают из земли маленькую, свежую, зеленую травку, вытаскивают бережно, осторожно. Ведь это витамины, какая-то крошечная частица жизни…»[958]. Я и сегодня хорошо помню, как приходилось ползать и добывать эту «частицу жизни» в канавах вдоль забора завода «Вена», что в Володарском районе. Приготовленные из подорожника котлеты были настоящим деликатесом блокадников.

Сотрудница Эрмитажа А. М. Амосова впоследствии сожалела, что «если бы в тяжелые времена, зимой, была бы эта трава, то может быть такой гибели, такого количества мертвых, смертности такой не было бы»[959].

Важное значение для ликвидации последствий голодной зимы и увеличения запасов продовольствия имела организация овощеводства. Еще в марте 1942 г. Исполком Ленгорсовета принял специальное постановление «О развитии индивидуального огородничества», на основе которого развернулась подготовка к весеннему севу. Блокада города в десятки раз сократила территорию пригородного сельского хозяйства, поэтому были взяты на учет все пустующие земли как в пригородах, так и внутри самого города. Летний сад, Марсово поле, Исаакиевская площадь, парки, скверы, площади, где раньше были цветники и газоны, теперь были засеяны овощами. На окнах жителей города в горшочках вместо цветов зеленели салат, редис, лук. Огородничество было сложным и новым делом для жителей Ленинграда. Поэтому еще с февраля 1942 г. начали работать курсы овощеводства, на которых было подготовлено 5700 агротехников и бригадиров-овощеводов для совхозов и подсобных хозяйств. В целях контроля за организацией огородничества в мае 1942 г. в горкоме партии был создан сельскохозяйственный отдел[960]. Ценную помощь в освоении этого почти незнакомого ленинградцам дела оказали ученые. Работники Ботанического института проводили ежедневные консультации для огородников, выезжали на поля для оказания помощи в борьбе с вредителями сельского хозяйства. Популярными стали лекции на сельскохозяйственные темы: их прослушало более 130 тыс. ленинградцев[961]. Предприятия местной промышленности изготовили для огородников десятки тысяч лопат, мотыг, цапок, грабель, леек и ведер. Повсюду стояли очереди за семенами и рассадой овощных культур, значительная часть которых была доставлена в осажденный город по Ладоге[962].

К началу весеннего сева в Ленинграде было организовано 633 подсобных хозяйства и 1468 объединений огородников, в которых состояло свыше 170 тыс. человек. Кроме того, более 100 тыс. ленинградцев имели свои индивидуальные огороды[963]. Для работы в подсобных хозяйствах предприятия и учреждения выделили и закрепили за хозяйствами 13 тыс. постоянных рабочих[964]. Поскольку в распоряжении подсобных хозяйств оказалось всего 54 стареньких трактора и 200 слабосильных лошадей, широко применялся ручной труд. Из 9838 га обработанной земли 3253 га было вскопано вручную, лопатами, или 33 %[965].

С самого начала полевых работ ленинградцам пришлось преодолевать большие трудности. Луговые почвы, выделенные для выращивания овощей, никогда ранее не обрабатывались и были сильно обеднены питательными веществами. Для повышения их плодородия население изыскивало все возможные виды органических и минеральных удобрений. На саночках и тележках жители города везли на свои поля торф, золу, навоз и другие удобрения. Из-за позднего распределения земель, организационных накладок, недостатка семян овощей и в первую очередь картофеля весенний сев задержался. На помощь ленинградцам пришли трудящиеся из других областей страны, которые прислали городу-фронту 5500 т семенного картофеля[966].

В ту же памятную весну в пределах блокадного кольца Ленинграда была высажена и мировая коллекция элитного картофеля, сохраненная героическими усилиями сотрудников Всесоюзного института растениеводства. Специалисты по картофелю О. А. Воскресенская и В.С.Лехнович отчаянно боролись зимой 1941–1942 г. за свою коллекцию против лютой стужи, крыс и голодных людей. В. С. Лехнович, ученик и соратник Н. И. Вавилова, дважды в день совершал изнурительный для обессиленного голодом человека путь с улицы Некрасова, где он жил, до Исаакиевской площади, где располагался Институт растениеводства. Каждый день, рискуя жизнью, он под обстрелом добывал дрова, чтобы обогреть подвал, в котором хранилась ценная коллекция. И все же ее удалось спасти: весной 1942 г. для высадки драгоценного картофеля в грунт были выделены два участка. Сажали и охраняли картофельные делянки сами обладатели коллекции – О. А. Воскресенская и В. С. Лехнович. Последний оставался сторожем в сколоченном на поле сарайчике, находившимся неподалеку от командного пункта батареи, которая вела огонь по противнику[967].

Выращивание первого блокадного урожая проходило в сложных климатических условиях: затяжные весенние заморозки, а потом сухое лето задерживали рост овощей. Миллионы ведер воды переносили ленинградцы на свои огороды. Но вложенный в них огромный труд не пропал даром. В весенне-летний период подсобные хозяйства и индивидуальные огородники собрали более 40 тыс. т ранних овощей и зелени[968], столь необходимых для борьбы с цингой и восстановления здоровья жителей осажденного Ленинграда.

Предпринятые в мае 1942 г. энергичные меры по борьбе с последствиями голодной зимы 1941–1942 г. и нормализации жизни в осажденном Ленинграде самым благотворным образом сказались на оживлении работы его промышленности и прежде всего на расширении оборонного производства. Дело было не только в том, что выпуском вооружения и боеприпасов в мае 1942 г. были заняты уже 57 предприятий, но и в том, что основные военные заводы по темпам производства оборонной продукции стали приближаться к уровню осени 1941 г. Кировский завод, занимавшийся до этого по преимуществу ремонтом боевой техники, в мае 1942 г. получил задание Военного Совета Ленинградского фронта на сборку новых танков КВ.

Дизельные двигатели и другие узлы для сборка первых десяти танков КВ начали поступать от головного завода в Челябинске[969]. «Ожил завод, – отметил в своем дневнике главный инженер «Судомеха» 22 мая 1942 г. – Заказов все больше и больше. Не хватает людей – к ремонту кораблей прибавились фронтовые заказы. Как первые, так и вторые все срочные, имеющие срок изготовления, установленный Военным Советом Ленинградского фронта. У меня совсем беда. Людей нет. Использую краснофлотцев с кораблей для работы в цехах и на кораблях по ремонту. Работают хорошо. Большинство рабочих оправились, стали работоспособными, но есть еще и слабые»[970]. По мнению секретаря горкома партии по оборонной промышленности М. В. Басова, «недостаток в обученных рабочих» был в мае 1942 г. главным тормозом в расширении производства вооружения и боеприпасов[971]. Острый дефицит квалифицированных кадров вынуждал администрацию оборонных заводов в целях освоения вновь принятыми рабочими производственных навыков идти на дальнейшее упрощение технологии производства, дробить технологические операции на простейшие переходы, упрощать работу с помощью специальных приспособлений. Все это позволяло быстрее научить работать на станках подростков и женщин, число которых на оборонных заводах возрастало с каждым месяцем. Если в апреле 1942 г. на заводе «Большевик» было принято на работу 172 человека, из них женщин 163, то в мае 1942 г. на завод пришли 305 новых рабочих, в том числе 280 женщин[972]. Конечно, требовалось время, чтобы обучить новое пополнение рабочих и включить его в производство. Этим объясняется и высокий процент брака при литье снарядов и мин, при механической обработке корпусов снарядов.

Тем не менее выпуск обороной продукции ленинградскими предприятиями в мае 1942 г. по сравнению с апрелем существенном вырос: автоматов было изготовлено 2857 (в апреле – 649), пулеметов «Максим-ленинградец» – 150 (в апреле – 5), отремонтировано 61 артиллерийское орудие (в апреле – 46). Снаряжено снарядов и мин – 150700 выстрелов (в апреле – 67900), значительно перевыполнен план по снаряжению реактивных снарядов М-8 и М-13. Программу по основной номенклатуре в мае 1942 г. выполнили 24 завода (в апреле только 15)[973].

В мае 1942 г. по всей стране началось социалистическое соревнование по отраслям промышленности. Бюро Ленинградского горкома партии в принятом специальном решении «О развитии массового социалистического соревнования» поставило перед всеми рабочими коллективами задачу – добиться на основе массового соревнования выполнения производственных планов[974]. Трудовые достижения ленинградских рабочих получили высокую оценку: в мае 1942 г. высоких правительственных наград были удостоены более 100 рабочих и инженерно-технических работников. Орденом Ленина были награждены паяльщик завода «Ленинская искра» И. И. Иванов, слесарь-обмотчик «Электросилы» H. Н. Мызников, бригадир «Севкабеля» П. И. Скопинский, обмотчица этого же завода А. И. Мельникова, изолировщица «Электросилы» А. И. Стулова и др.[975]

Если происходившие в мае 1942 г. изменения во всех сферах жизни осажденного города были очевидны всем ленинградцам, то об обстановке за кольцом блокады им приходилось только догадываться. Читая в газетах трафаретное сообщение Информбюро «на фронте ничего существенного не произошло», они выискивали хоть какую-нибудь информацию о том, что же в действительности происходит на Ленинградском фронте. «Но под Ленинградом идут бои, – отметил 4 мая 1942 г. в дневнике Г. А. Князев. – Ленинград стоит непоколебимо. Если бы он смог до победного конца отстоять себя! Не обидно было бы тогда и умереть, пусть “пассивным” героем его обороны»[976]. За судьбой осажденного города следила и оказывала ему всяческую поддержку вся страна. «Защитники Ленинграда! Вы стали живой эпопеей, вы стали гордостью России, ее любовью, – писал в те майские дни Илья Эренбург. – За Ленинград теперь сражается вся страна – от Севастополя до Мурманска… Нет на свете города краше, чем город, который вы защищаете, – Северная Пальмира, Питер, Ленинград. И эта весна будет весной Ленинграда!»[977].

Увы, весна 1942 г. еще не стала весной Ленинграда, как бы ни хотелось этого самим ленинградцам и всем, кто их поддерживал в борьбе за освобождение от вражеской блокады. 2 мая 1942 г. командующий Ленинградским фронтом и его Волховской группой войск М. С. Хозин направил Верховному Главнокомандующему доклад, в котором изложил свои соображения по ведению операций Ленинградского фронта на волховском направлении[978]. Как отмечалось в этом докладе, «основная задача фронта – освобождение Ленинграда от блокады – будет выполняться путем проведения ряда последовательных фронтовых операций». На волховском направлении в первую очередь предлагалось довести до конца операцию по завершению разгрома чудово-любанской группировки противника. Видимо, учитывая неудачу решения этой задачи в апреле 1942 г., автор доклада здесь же оговаривался, что «эта операция может получить развитие при условии, если противник будет подвергаться разгрому по частям ударами превосходящих сил на решающих участках фронта»[979]. Для этого М. С. Хозин просил Верховного Главнокомандующего утвердить включение в состав 6-го гвардейского стрелкового корпуса ряда стрелковых дивизий и бригад, восстановить 5 танковых бригад, выделить для пополнения 10 стрелковых дивизий, ввиду их большого некомплекта, 50 тыс. рядового состава и 5 тыс. младших командиров, отпустить на май 1942 г. сверху установленной нормы один боекомплект боеприпасов, усилить ВВС волховского направления тремя полками истребительной авиации и двумя полками штурмовиков и бомбардировщиков (всего 100 самолетов) и др.[980] Вряд ли командующий Ленинградским фронтом не понимал, что в условиях сложной обстановки на других фронтах почти все эти просьбы были из разряда невыполнимых и, тем не менее, он просил, чтобы в случае очередной неудачи можно было сослаться на объективные причины. Без учета сложившейся ситуации в докладе были определены и задачи 2-й ударной армии, находившейся к этому времени, как отмечалось ранее, в тяжелейшем положении. Вместо того, чтобы искать пути спасения далеко уже не ударной армии, командование Ленинградского фронта считало, что «ориентировочно 2-я ударная армия, по готовности 6-го гвардейского стрелкового корпуса, сможет перейти в наступление в последней декаде мая, примерно в те же сроки, что и 54-я армия»[981].

Однако не прошло и десяти дней, как командующий войсками Ленинградского фронта в очередном докладе Верховному Главнокомандующему 11 мая 1942 г. был вынужден признать, что 2-я ударная армия находится в катастрофическом положении. В докладе говорилось о том, что еще с середины марта 1942 г. 2-я ударная армия и войска 52-й и 59-й армий испытывают большие трудности в продовольственном и материально-техническом обеспечении, поскольку вся эта группировка общей численностью 62 382 человека снабжается по единственной дороге, пролегающей в узком коридоре шириной 3 км. Постройка в этом коридоре узкоколейки Мясной Бор – Новая Кересть, отмечалось в докладе, не обеспечивает устойчивого подвоза, так как она регулярно выводится из строя артиллерийским огнем и бомбардировками с воздуха. Констатируя далее, что противник за последние полтора месяца усилил свои группировки, угрожающие пути подвоза 2-й ударной армии с севера и с юга, М. С.Хозин заключал: «Не подлежит сомнению, что противник ведет подготовку к соединению своих Чудовской и Новгородской группировок в районе Мясной Бор с целью окружения 2-й ударной армии…»[982]. В связи с этим командующий Ленинградским фронтом считал дальнейшее ведение операций 2-й ударной армии «мероприятием крайне рискованным и по своей необеспеченности стыка весьма опасным». Поэтому он предлагал: либо создать группировку достаточно сильную для разгрома противника в районе юго-западнее Спасская Полисть и тем самым сохранить выгодное оперативное положение 2-й ударной армии для последующего проведения Любанской операции, либо вынужденно уступить противнику захваченную им территорию и отвести 2-ю ударную армию на фронт Ольховка, Новая Кересть, Большое Замошье. Склоняясь ко второму варианту, М. С. Хозин, естественно, оставлял окончательный выбор за Ставкой ВГК, которую просил «в срочном порядке дать на усиление фронта минимум 100 танков, три истребительных и два бомбардировочных авиаполка»[983].

14 мая 1942 г. командующему войсками Ленинградского фронта последовала директива Ставки ВГК за подписью И. Сталина и А. Василевского:

«1. Отвести 2-ю ударную армию из занимаемого района и организовать уничтожение противника в выступе Приютино, Спасская Полисть одновременным ударом 2-й ударной армии с запада на восток и ударом 59-й армии с востока на запад.

2. По выполнении этой операции 2-ю ударную армию сосредоточить в районе Спасская Полисть, Мясной Бор с тем, чтобы прочно закрепить за собой совместно с 59-й и 52-й армиями Ленинградскую железную дорогу и шоссе и плацдарм на западном берегу р. Волхов»[984].

К сожалению, поставленные в этой директиве Ставки ВГК задачи не могли быть выполнены в связи с крайне тяжелым состоянием 2-й ударной армии, физической и моральной усталостью ее личного состава, утратой управления армией со стороны ее командования. 24 мая 1942 г. командующий Ленинградским фронтом М. С.Хозин направляет командующему 2-й ударной армией А. А. Власову телеграмму: «Ваше поведение непонятно. Уже третий раз вами своевременно не доносится об оставлении населенных пунктов. Вы оставили КП без разрешения и потеряли управление войсками на железнодорожном направлении, где обстановка усложняется. Приказываю принять меры к планомерному выводу частей в соответствии с планом. Противника, пробравшегося в районе Дубовик, ликвидировать, не допуская перехвата им путей отвода войск армии»[985]. Ответа на этот грозный, но уже невыполнимый приказ не последовало. Тем не менее в своем донесении в Ставку ВГК 28 мая 1942 г. М.С.Хозин доложил, что на Ленинградском фронте существенных перемен не произошло, а боевые действия продолжались только на фронте 2-й ударной армии, которая, «успешно отражая частями прикрытия атаки противника, продолжала вывод главных сил на основной рубеж согласно плану»[986]. Через несколько дней немецкие войска окончательно «закрыли» горловину прорыва, через которую осуществлялась связь отрезанных частей 2-й ударной армии с Волховским фронтом. Оказавшиеся в окружении семь стрелковых дивизий и шесть бригад продолжали вести отчаянную борьбу, развязка которой наступила в июне 1942 г.

Учитывая сложившуюся напряженную обстановку вокруг осажденного Ленинграда, командование Ленинградской группы войск, возглавляемое генералом Л. А. Говоровым, активно приступило в мае 1942 г. к разработке целой системы мер на случай нового штурма города. В целях эффективной борьбы с воздушными десантами

противника и его диверсионными группами организация противодесантной обороны армейских тылов поручалась Военным Советам армий и командующим оперативных групп. Противодесантная борьба внутри Ленинграда и его окраин в пределах внешнего обвода обороны города возлагалась на начальника гарнизона Ленинграда генерал-лейтенанта береговой службы С. И. Кабанова с привлечением для этой цели пограничных войск НКВД и частей гарнизона. Организация противодесантной обороны фронтовой дороги Ленинград, Всеволожская, Борисова Грива, Ваганово поручалась начальнику тыла Ленинградской группы войск генерал-майору интендантской службы Ф.Н. Лагунову[987].

Защитникам Ленинграда предстояло также закончить сооружение оборонительных рубежей, которое как в самом городе, так и на его подступах, в феврале-марте 1942 г. почти полностью прекратилось. Из более чем 90 тыс. ленинградцев, трудившихся в ноябре 1941 г. на оборонном строительстве, к апрелю 1942 г. осталось всего около 2 тыс. человек. Решением Ленгорисполкома от 31 мая 1942 г. население мобилизовывалось в порядке трудовой повинности на быстрейшее завершение оборонительных работ. Ленинградцы, сумевшие победить голод, цингу и эпидемии, наладить выпуск боеприпасов и вооружения, вновь взяли в руки лопаты, топоры, кирки, носилки и ломы. Объектом напряженного труда стали хорошо известные всему населению Ленинграда пригородные дачные места – Броневая, Александровская, Разлив, Лисий Нос, Дибуны и др., а также окраины города – Пороховые, Ржевка, Рыбацкое, Обухово, Фарфоровский пост, Средняя Рогатка, Старая и Новая Деревня, Автово, ставшие теперь передним краем обороны. Пытаясь сорвать сооружение укреплений, немцы обрушивали на строителей огонь артиллерии, подвергали бомбардировкам, но трудармейцы продолжали свое дело. В самом Ленинграде строились баррикады, доты, дзоты, сооружались противотанковые препятствия. Весь город был разбит в конце мая 1942 г. на три сектора обороны – Западный, Центральный и Восточный. Организацией обороны каждого сектора руководил его начальник, которому подчинялись все воинские части, предприятия и учреждения, находившиеся в этом секторе. К осени 1942 г. строительство оборонительных укреплений было в основном закончено[988].

Для усиления внутреннего гарнизона были созданы вооруженные рабочие отряды, которые должны были немедленно стать боевой силой в том случае, если бы противнику удалось ворваться в город. К осени 1942 г. насчитывалось 232 таких отряда, бойцами которых состояли 19 тыс. ленинградцев[989]. Принимались меры по укреплению боеспособности частей МПВО, численность которых к весне 1942 г. по сравнению с сентябрем 1941 г. уменьшилась почти в 2 раза, более половины наличного состава формирований МПВО были больны дистрофией. По решению Военного Совета Ленинградского фронта от 6 марта 1942 г. команды МПВО доукомплектовывались военнообязанными старших возрастов и женщинами от 18 до 35 лет, в первую очередь из формирований Красного Креста. Эта мера позволила поднять боеспособность частей МПВО и освободить значительное количество мужчин для действующей армии. К июлю 1942 г. формирования МПВО почти наполовину состояли из женщин. Большие изменения претерпела также и организационная структура МПВО. Участковые команды МПВО были преобразованы в батальоны. В 35 батальонах, созданных по армейскому принципу, находилось свыше 21 тыс. ленинградцев[990]. Были укреплены и группы самозащиты при домоуправлениях, которые в первое время формировались на добровольных началах. В мае 1942 г. Бюро городского комитета партии приняло специальное постановление, по которому участие населения в группах самозащиты считалось обязательным. К лету 1942 г. в 2733 группах самозащиты состояло 60 тыс. человек[991].

Важным оборонительным мероприятием в мае 1942 г. стала дальнейшая эвакуация несамодеятельного населения. 8 мая 1942 г. Ленгорисполком принял решение о подготовке к эвакуации населения Ленинграда в летних условиях, которым городская эвакокомиссия и начальники эвакопунктов обязывались к 15 мая подготовить все службы для начала нового этапа эвакуации[992]. 24 мая 1942 г. Государственный Комитет Обороны утвердил предложение Военного Совета Ленинградского фронта и Ленгорисполкома об эвакуации из Ленинграда в течение весенне-летнего периода 1942 г. 300 тыс. человек. Этим же постановлением ГКО был определен и срок начала эвакуации – 25 мая 1942 г.[993] Из-за сложной ледовой обстановки Ладожское озеро освободилось полностью ото льда очень поздно, и только после ледовой разведки, проведенной 20 мая буксирным пароходом «Гидротехник», началась навигация[994]. В числе 300 тыс. человек, запланированных к эвакуации в летний период, предполагалось вывезти 175 тыс. женщин, имевших двух и более детей, нетрудоспособных лиц, членов семей рабочих и служащих, ранее эвакуированных с предприятиями; 75 тыс. членов семей военнослужащих; 25 тыс. детей из детских домов; 6 тыс. инвалидов войны; 19 тыс. рабочих и служащих различных организаций, которые по характеру своей деятельности не могли быть использованы в условиях блокированного города. Было также решено эвакуировать 30 тыс. раненых. С 25 мая по 1 июня планировалось вывозить 1500 человек в сутки, а с 1 июня – 3 тыс. человек[995]. Порядок эвакуации практически был таким же, как и при эвакуации по ледовой дороге. Начальным пунктом эвакуации был Финляндский вокзал, откуда эвакуируемые перевозились поездами до станции Борисова Грива. Затем они автотранспортом доставлялись до мыса Осиновец или пристани Каботажная, где пересаживались на водный транспорт, доставлявший их в Кобоно-Кареджский порт на восточном берегу Ладоги[996].

С самого начала весенне-летней навигации по Ладожскому озеру немецко-фашистское командование попыталось сорвать эвакуацию населения из осажденного ими города и транспортировку боеприпасов и живой силы для его обороны. «Так как 2,5 млн жителей Ленинграда могло быть эвакуировано за 10 недель, – отмечалось 26 мая 1942 г. в дневнике верховного командования вермахта, – фюрер приказал воспрепятствовать всеми средствами этой эвакуации для того, чтобы в Ленинграде не улучшилось продовольственное положение. Это помешает также укреплению позиций на других участках фронта благодаря вывозу войск и оборонительным работам. Штабу группы “Север” указывается, чтобы финское командование провело те же мероприятия»[997]. В связи с этим командующий 1-м воздушным флотом генерал-полковник Келлер получил директиву из гитлеровской ставки сорвать эвакуацию из Ленинграда всеми средствами и в первую очередь воздушными налетами на Ладожский район судоходства, чтобы не позволить усилить оборону блокированного города путем переброски войск, укрепить продовольственное положение Ленинграда и тем самым увеличить его обороноспособность[998]. Однако выполнить эту варварскую директиву командованию группы армий «Север» не удалось. Еще в апреле 1942 г. Военный Совет Ленинградского фронта утвердил распределение зенитных средств и план прикрытия Ладожской коммуникации истребительной авиацией. Станции и базы на западном берегу Ладожского озера прикрывала Осиновецкая зенитная артиллерийская группа, на восточном берегу – Ко бонская зенитная артиллерийская группа. Всего Ладожскую коммуникацию прикрывало 150 зенитных орудий среднего калибра, 40 орудий мелкого калибра, более 70 пулеметов, 25 станций «Прожзвук» и 65 прожекторных станций[999]. Авиационное прикрытие Ладожской коммуникации осуществляли 123-й истребительный авиаполк 7-го истребительного авиационного корпуса ПВО, 3-й и 4-й гвардейские истребительные авиаполки ВВС КБФ и три истребительных авиаполка ВВС Ленинградского фронта[1000].

Хотя сразу же после открытия навигации по Ладоге фашистская авиация стала наносить массированные удары по ладожским портам, а также железнодорожным узлам, складам и другим объектам, наша противовоздушная оборона оказалась весьма эффективной. Только за 28 и 29 мая противник потерял 76 самолетов, а ущерб, нанесенный ладожским портам, был незначительным[1001]. Борьба против попыток немецкого командования прервать связь Ленинграда с Большой Землей носила упорный и длительный характер, но гитлеровской ставке так и не удалось осуществить задуманный план – нарушить Ладожскую коммуникацию и, тем самым, задушить блокированный Ленинград голодом. За время навигации 1942 г. в Ленинград было доставлено 790 тыс. т различных грузов, из которых почти половину – 353 тыс. т – составляло продовольствие[1002]. Осажденный город был полон решимости продолжать борьбу за свое освобождение.

Вызовом фашистам стало возобновление занятий в ленинградских школах. В Ленинграде и Кронштадте было открыто 148 школ, в которых с 4 мая стало учиться 63 719 детей[1003]. Информируя о начале занятий, «Ленинградская правда» сообщала, что школьники будут дважды в день получать горячую пищу[1004]. Девятиклассница Лена Мухина расценивала в своем дневнике возобновление занятий как «распоряжение самого нашего дорогого Сталина. Сохранить жизнь оставшимся ленинградским школьникам. Школьники получат хорошее питание»[1005]. Заслуженная учительница РСФСР С. Н. Саговская, преподававшая в то время в 65-й школе Приморского района, вспоминала: «Дети вернулись в школу бесшумно, без обычного детского крика и смеха, без шалостей, так свойственных детскому возрасту. Все их интересы сосредотачивались на мысли о том, чем и скоро ли их покормят. Проходит немало времени, пока школьная жизнь начинает налаживаться. Большая задача стоит перед учителем: переключить, отвлечь интересы детей от вопросов питания, поднять их умственные интересы…»[1006]. По постановлению Исполкома Ленгорсовета в основу работы школы было положено повторение учебной программы. Школы получили противогазы, которые учащиеся были обязаны носить постоянно на случай возможной химической атаки фашистов[1007].

Дети дошкольного возраста по постановлению Исполкома Ленгорсовета в мае 1942 г. были вывезены на дачи, расположенные в ближних пригородах. Инспектор дошкольного сектора Куйбышевского РОНО Е. Л. Щукина не могла не заметить и не отметить впоследствии благотворное влияние этого радостного события для маленьких ленинградцев: «Дети Ленинграда, утомленные событиями жизни, присущими блокированному городу, травмированные тяжелыми переживаниями, ослабевшие после голодной холодной зимы, действительно расцветали от спокойной безмятежной жизни в условиях дачи. Распустившийся за ночь цветок, созревшая на грядке земляника, прыгающая по дорожке лягушка или выпавший из гнезда грачонок – все эти события восхищали ребенка. Он восторженно любовался ими, обращал внимание своих товарищей на эти “чудеса”, радостно кричал от восторга и мало-помалу возвращался в своем моральном и психологическом облике к тому ребенку, которого мы знали до августа 1941 года, которого мы окончательно потеряли зимой 1941 года»[1008].

Знаковым событием в культурной жизни Ленинграда в мае 1942 г. стало возобновление симфонических концертов в Филармонии, открывшейся после проведения первоочередных ремонтно-восстановительных работ. В первых симфонических концертах приняли участие пианист профессор Консерватории А. Д. Каменский, певцы П.З. Андреев, И. А. Нечаев, Н.Л.Вельтер, В. И. Касторский, В. И. Шестакова[1009]. Еще одним важным событием в культурной жизни Ленинграда стала открывшаяся в мае 1942 г. выставка эскизов ленинградских художников, посвященная партизанскому движению в годы Великой Отечественной войны[1010].

«Сейчас в Ленинграде неудобно выступать даже с “Февральским дневником” – уже не та обстановка, – записала в дневнике 27 мая 1942 г. О. Ф. Берггольц. – Еще умирают в домах, где с зимы держится холод и тьма (окна-то забиты), но общий тонус выше, и жажда жизни говорит все громче, нет того чувства всеобщей обреченности, как в феврале»[1011]. 30 мая 1942 г. в Доме Красной Армии состоялось совещание ленинградских писателей. С докладом о работе писателей-фронтовиков выступил H. С. Тихонов. Ответственный секретарь Ленинградского отделения Союза писателей В. В. Кетлинская в своем выступлении говорила о том, что тема блокады Ленинграда стала ведущей в творчестве ленинградских писателей, призывала «рассказать об этому народу просто, без прикрас, без лакировки, ибо в этом и есть героизм»[1012]. Деятельность ленинградских писателей высоко оценил на совещании прилетевший из Москвы первый секретарь правления Союза писателей СССР А. А. Фадеев. О. Ф. Берггольц, размышляя о пережитых ленинградцами страданиях и лишениях, в своем выступлении сказала: «…Мы уже начинаем издали видеть зиму… Многим она рисуется как бесконечная вереница гробов. Гробов было очень много, говоря о Ленинграде, мы не избежим разговора о гробах, но надо помнить, что не гробы одолели, а живые люди, заменяя традиции, меняя их новыми, в Ленинграде победили смерть… Ленинград уже победил… победил как человеческий коллектив»[1013]. Хотя сама О. Ф. Берггольц и была недовольна своим выступлением[1014], в нем чувствовалась скрытая полемика с позицией ленинградского руководства, заявленной при обсуждении фильма «Оборона Ленинграда» в апреле 1942 г. Вместе с тем нельзя не заметить, что основной мотив ее выступления – ленинградцы победили смерть.

Убедительным свидетельством этой победы стала ярко проявившаяся в мае 1942 г. потребность ленинградцев в духовной пище: театры и кинотеатры, концерты и выставки привлекали всеобщее внимание. Книжные магазины не справлялись с потоком ленинградцев, жаждавших приобрести что-нибудь из русской и мировой классики и, конечно же, поэзии, которую они особенно полюбили после выступлений О. Ф. Берггольц и других ленинградских поэтов по радио. В памяти многих блокадников остались книжные развалы, которые посещали тысячи ленинградцев, чтобы в этом общении почувствовать пульс жизни своего города.

В последний день мая 1942 г. в Ленинграде произошло еще одно событие, в которое сегодня даже трудно поверить: состоялся первый с довоенного времени футбольный матч. 31 мая, воскресенье, было объявлено праздником «первого спортивного блокадного дня», и после соревнований по легкой атлетике и другим видам спорта на стадионе «Динамо» был проведен легендарный матч. Подготовка к нему началась задолго до этого: оперативные сотрудники милиции Валентин Федоров и Аркадий Алов, в прошлом известные футболисты, получили задание разыскать в воинских частях, оборонявших город, бывших футболистов «Динамо» и составить из них команду. Поисками футболистов для другой команды – Металлического завода, которая в печати проходила под названием «команда Н-ского завода», занимался городской комитет физкультуры. В нее вошли те футболисты «Зенита» и «Спартака», которые не погибли на передовой или в городе от обстрелов, бомбежек и голода. На матч футболистов отзывали из воинских частей «для выполнения особого задания Военного Совета фронта». Футбольный матч проходил на тренировочном поле стадиона «Динамо» в присутствии нескольких десятков болельщиков. Было решено, что игра пройдет без перерыва, но в нее вмешался артиллерийский обстрел, и судья приказал всем укрыться в «щелях». После того, как обстрел закончился, матч продолжился, и победу в нем одержали с крупным счетом (6:0) динамовцы.

О блокадном матче стало сразу же известно на Большой Земле, и ленинградские футболисты были приглашены выступить в Москве, Казани, Омске, Алма-Ате. Везде ленинградских футболистов встречали как посланцев героического Ленинграда. И они оправдали это высокое звание, выиграв большую часть проведенных матчей. Историю легендарного футбольного матча 31 мая 1942 г., имевшего большое моральное значение для всех защитников Ленинграда, восстановили по крупицам и сохранили для нас журналисты и корреспонденты, работавшие в «Ленинградской правде» и «Смене»[1015]. И даже мифы, сразу же возникшие в связи с этим футбольным матчем, работали на оборону все еще осажденного Ленинграда.

Документы

Из блокадного дневника старшего бухгалтера Института легкой промышленности Н. П. Горшкова 1942 год. Май

1 мая. Хорошая ясная погода. Проходящие редкие облака. Утром в 6 ч. температ. +2°. Ночью и утром была пальба на фронте и обстрел.

Днем вражеские самолеты несколько раз пытались прорваться в город, но шквальный огонь наших зениток заставлял повернуть их обратно. Весь день великого международного праздника 1 мая прошел спокойно. Повсюду на предприятиях и в учреждениях работа шла обычным порядком, как в будние дни, но все почистились, помылись и приоделись по-весеннему. На улицах и домах повсюду наведена чистота, вывешены флаги. Город имеет приятный праздничный вид, ходят трамваи. Погода теплая, +12° (в тени). Солнечно. У населения были опасения, что враг в праздник сделает воздушный налет, но этого не удалось, и немцы ограничились обстрелом, который начался в 14 ч. и продолжался очень короткое время.

2 мая. Чудесная ясная тихая погода. В 6 ч. утра температура +2°, а с восходом солнца к 8 ч уже +10°. Вся ночь с 1-го на 2-е мая прошла исключительно тихо, без единого выстрела. Утром также тихо. Днем обстрел, а изредка пальба на фронте. В городе никаких существенных перемен нет. Около булочных идет оживленный обменный торг. Меняют выданные по карточкам водку, табак и проч. на хлеб.

3 мая. Ясная хорошая погода. Температура в б ч. утра +4°. В 4 часа ночи до 4 ч. 30 мин. с ближнего фронта была слышна сильная арт. канонада и пальба зениток. Выстрелы были очень часты и сливались в сплошной грохот. Затем послышались сигналы воздушной тревоги, враг делает налет 1 – в б ч 27 мин, отбой в 7 ч 18 мин.

Сплошная канонада зениток. 2 – в 8 ч 35 мин, отбой в 9 ч 10 мин, вновь беспрерывно гремят зенитки, и враг в город не пропущен. После полудня пошел дождь и продолжался весь остаток дня. Стало пасмурно, подул сильный западный ветер, и посвежело. Погода явно портилась. В городе особых перемен нет.

4 мая. Очень пасмурно. С утра без осадков. За ночь подсохло. Мороз в б ч утра -4°. Дует холодный сев. – западн. ветер.

Ночь прошла тихо. В течение дня несколько раз поднималась арт. пальба. Холодно очень, ветер усилился, падали снежинки. В городе перемен нет.

5 мая. Утром в б ч мороз -6°. Редкие проходящие облака. Временами ясно, и солнце ярко светит, но не греет. Дует сильный, порывистый холодный ветер (сев. – запад). Температура весь день держалась около 0°.

Днем был обстрел Московского района. Снаряды рвались даже на Обводи. канале угол Международн. пр. (у быков). Повреждены здания, есть жертвы.

6 мая. Утром в 6 ч температура +1°, идет мелкий мокрый снег и тает. Ветер слабый.

Ночью была слышна отдаленная арт. пальба. Днем противник обстреливал город, вскоре после чего, в 17 ч пытался сделать воздушный налет. Была объявлена тревога, которая закончилась в 17 ч 35 мин. Летали наши самолеты, зенитки не стреляли. Где-то в воздухе, за облаками, прозвучала пулеметная очередь и несколько выстрелов из пушки.

Погода весь день простояла облачная. Ветер холодный, порывистый. Температура выше +3° не поднималась. К вечеру стало морозить, в городе ничего особенного.

7 мая. Пасмурно. В 6 ч утра мороз -4°, дует холодный ветер с запада. В 15 (16) ч неприятель начал очень сильный обстрел по центру города. Снаряды один за другим свистели в воздухе и с грохотами рвались в разных направлениях. Обстрел окончился через полчаса – в 15 (16) ч 30 мин. МПВО предупредил население о начавшемся обстреле с предложением о немедленном укрытии в убежища и прекращении движения по обстреливаемым улицам.

Весь день простоял холодный. Температура около 0°. Шел мелкий снег, крыши домов и мостовые улиц побелели.

Поздно вечером слышна пальба из орудий. В городе никаких существенных перемен нет.

8 мая. Пасмурно. Температура утром -2°. Слабый запади, ветер. Ночь прошла спокойно. Днем противник дал по городу 4–5 снарядов из дальнобойного орудия. Издалека иногда доносятся отдельные выстрелы. Погода весь день облачная, дует холодный ветер.

Температура выше +2° не поднималась.

В городе без существенных перемен. Вчера 7.05.42 от сильного обстрела разрушена и сожжена фабрика «Равенство» в Волынк. дер., ул. Калинина.

9 мая. Пасмурно. Температура в 6 ч утра -2°. Ветер порывистый, холодный. Днем противник три раза производил обстрелы города, выпуская по несколько снарядов. Наши самолеты патрулируют над городом. В жизни города существенных перемен нет.

10 мая. Воскресенье. Утром в 6 ч темпер. 0°. Погода несколько проясняется. Днем тепло до +9°. Ветрено. Днем было две воздушные тревоги:

1 – с 12 ч 50 мин до 13 ч 35 мин.

2 – с 18 ч 30 мин до 19 ч 55 мин.

Зенитки стреляли вдалеке. Взрывов тяжелых бомб не слышно.

Несмотря на усилия врага внести расстройство и панику в жизнь города при помощи обстрелов и налетов, общее положение после тяжелых условий зимы постепенно улучшается. Продукты питания, хотя еще и в недостаточном для изголодавшегося населения количестве, отпускаются регулярно. На предприятиях и в учреждениях питание в столовых улучшилось. Открылись с 1 мая специальные столовые для усиленного питания, куда прикрепляются на 2–3 недели истощавшие от недоедания и после болезни – все по назначению врача поликлиники через особые комиссии при них, как рабочие, так и служащие и иждивенцы. В этих столовых, независимо от категории карточек, отпускаются утром завтрак, днем обед и вечером ужин с увеличенными блюдами, добавочным сахаром и жирами. Хлеб всем в день по 500 гр. Есть, конечно, много недовольных и таким питанием, но это объясняется тем, что изголодавшихся, отощавших трудно удовлетворить.

Вода в городе все еще не подается выше первого этажа. Есть еще много домов, где водопровод и канализация еще заморожены – не действуют. От грязи город очистился и имеет удовлетворительный, опрятный вид.

11 мая. Пасмурно. Ветрено. Температ. в б ч утра +4°. В 8 ч пошел мелкий моросящий дождь.

Ночь была беспокойная. Одиночные выстрелы из крупных орудий с нашей стороны сменились обстрелом города врагом. Штаб МПВО ночью около 3 ч предупредил по радио об укрытии населения в убежища и щели. Днем самолеты-разведчики фашистов пытались проникнуть в город, но наши зенитки их отбивали.

Погода днем улучшилась, стало теплее – до +12°.

В городе без перемен.

12 мая. Пасмурно. Температ. В б ч утра +3°. С вечера и ночью были слышны одиночные выстрелы.

Днем противник произвел (около 15 ч 30 мин) сильный артобстрел с близкого расстояния, по-видимому, с бронепоезда. Выпущено более 50 снарядов, которые со свистом летели друг за другом подряд над городом и рвались в направлении Невской заставы и в др. местах.

Вечером редкая отдаленная пальба.

Погода стала теплая. Днем около +16°. Облачно, без ветра. В городе ничего существенного не произошло.

13 мая. Утром легкая облачность, иногда ярко светит солнце. Температура +8°. Ночью после 24 часов была пальба из орудий. В 13 ч 20 мин объявлена воздушная тревога – окончилась в 14 ч 25 мин. Вторая тревога в 16 ч 57 мин до 17 ч 57 мин. В обоих случаях враг, по-видимому, был отбит на подступах к городу, т. к. здесь было тихо, а пальба зениток – вдалеке. В воздухе под сплошными облаками гудели над городом наши самолеты.

В течение дня иногда была слышна отдаленная арт. стрельба. Изредка бухали отсюда наши крупные орудия. Обстрела в центральной части города не было.

Вечером дул холодный сев. – зап. ветер. Температура, доходившая до +16° днем, упала до +8°. В жизни города перемен нет. Повсюду на улицах и в домах производится отогрев замороженной магистрали водопровода, для чего в некоторых местах дают эл. ток и привезены специальные отогре-вательные эл. аппараты. Работают еще и пароводяные аппараты особого устройства с резиновыми шлангами, которые опускаются в уличные колодцы водопровода во дворах домов.

Ночь прошла спокойно. Изредка слышны далекие одиночные выстрелы из орудий.

14 мая. Ясное утро, чистое небо. Ветрено. Температура в б ч утра +2°. Холодно.

Днем на солнце +16°. При ясном небе в полной тишине раздались звуки воздушной тревоги в 12 ч 53 мин, и ровно через час, в 13 ч 53 мин, был дан отбой.

Вдалеке была слышна пальба зениток. Наши самолеты прогудели в воздухе. В город враг не ворвался.

В 14 ч начался обстрел города врагом. Били откуда-то издалека, дальше чем обычно, судя по звуку отдаленного выстрела. МПВО по радио предложило укрыться населению в убежища и т. д. Обстрел продолжался минут 20. В городе без перемен. К ночи погода ясная и посвежело.

15 мая. Ясное утро. Темпер, в 6 ч утра +2°. Ровно в 7 ч утра объявили воздушн. тревогу. Слышна пальба зениток. Появились в небе наши истребители. Отбой дан через час – в 8 ч.

Противник над городом не появился.

Обстрел города неприятель произвел в течение получаса с 17 ч 30 мин до 18 ч. Было предупреждение от Штаба МПВО об укрытии.

В 22 ч 30 мин враг еще не производил обстрел издалека, судя по звуку выстрелов.

В городе существенных перемен нет.

Погода днем ясная, теплая. Температура до +16°. На улицах довольно оживленно, в особенности вечером. Около булочных всюду производится обменный торг всякой всячины на хлеб.

16 мая. Легкая облачность. Температура в 6 утра +5°, а в 8 ч утра +7°. С 5 ч утра в течение получаса противник обстреливал город редкими одиночными снарядами. В течение ночи наш бронепоезд, стоявший в районе Фарфоровского поста (судя по вспышкам в этом направлении), громил врага из крупного орудия.

Сегодня в 11 ч была объявлена тревога, которая продолжалась до 12 ч 23 мин. Было тихо, противник над городом не появлялся. Наши самолеты гудели в воздухе очень долго, над облаками. Днем стало теплее, температура до +16°. Вечером снова посвежело. В жизни города перемен нет. Стало много умирать женщин среднего возраста. Трупы их, зашитые, без гробов несут и везут в морги и на кладбище.

17 мая. Воскресение. Пасмурно и ветрено. Утром температ. в б ч. утра +10 °C.

Ночь прошла спокойно. День начался тихо, а в середине дня стреляли наши орудия. Ночью, ровно в 24 часа, без объявления тревоги неожиданно раздалась необычайно сильная канонада наших зенитных (орудий), размещенных в городе. Пальба была очень частая и громкая, так что звенели стекла в окнах и слегка сотрясались дома и почва. Все, кто уже спал, повскакивали с постелей, не представляя, что могло случиться, уж не ворвался ли враг в город. В 0 ч 05 мин была по радио объявлена воздушная тревога, и примерно через полчаса дан отбой. Враг был отбит. Взрывов бомб было не слышно. Остальная часть ночи прошла спокойно.

18 мая. Утром легкая облачность. Температ. +11 °C. Тихо. Днем солнечно и очень жарко – до -25 °C. В 15 час. появилась грозовая туча, ударил гром и полил дождь – ливень. К 17 часам тучи разнесло, снова выглянуло солнце. Воздух свежий весенний. Температура +16 °C.

В 18 час. противник сильно обстреливал город в районе Московск. вокзала, ул. Марата, ул. Достоевского. Выпущено врагом около 50 снарядов.

Особых перемен в жизни города не наблюдается. Ночь прошла спокойно.

19 мая. Облачно. Температ. в 6 ч. утра +11 °C, днем до +16 °C. Падают капли дождя. Временами дует свежий северо-восточный ветерок. Изредка слышны отдельные выстрелы. День и ночь прошли спокойно.

20 мая. Ночью шел дождь. С утра очень пасмурно. Температура в 6 ч утра +6°. Тихо. Днем тепло, до +16°. Сильный обстрел города неприятель начал в 16 ч 40 мин и в течение 20 мин выпустил около сотни снарядов.

В остальном в городе спокойно. С водой все еще не налажено, и в большинстве домов водопровод заморожен в трубах под землей.

Вечером шел дождь. На небе рваные облака. Ночь прошла спокойно, шел дождь.

21 мая. Проходящие легкие облака. Просвечивает солнце. В б ч утра температура +9°, а в 7 ч +10°. День обещает быть теплым.

В 7 ч 30 мин противник начал обстрел города на короткое время (примерно 30 минут) с перерывами.

В жизни города без перемен. Погода днем пасмурная, часто шел дождь, временами очень сильный. Ночь прошла спокойно.

22 мая. С ночи идет дождь. Температ. +6°. На улицах унылый мокрый вид. Пешеходы под зонтиками. Обстрел арт. снарядами враг начал в 12 ч. Бил по Моек, району и в др. местах.

Вечером обстрел повторился. Весь день беспрерывно моросил мелкий дождь. Температ. до +12°.

23 мая. Ночью шел дождь. В б ч утра пасмурно, без дождя, температ. +7°. Тишина.

Днем на некоторое время прояснилось, выглянуло солнце. Температура поднялась до +17°. С фронта иногда доносятся глухие орудийные удары. После 18 ч, вечером, враг обстреливал город в течение 20 мин.

В городе без перемен.

24 мая. Воскресенье. «Троицын день». Ясное солнечное утро. Небо безоблачное. Легкий ветерок. Свежо. Температура в б ч утра всего +5°.

Ночью изредка бухали пушки. С восходом солнца начался обстрел города. В тишине утра хорошо слышны выстрелы орудий, свист снаряда и разрывы их на различных расстояниях.

Сегодня по радио печальное сообщение, что после многодневных упорных боев с превосходящим силами противника наши войска оставили Керченский полуостров. На харьковском направлении войска ведут наступательные бои и закрепляются.

На нашем Ленинградском фронте все еще без перемен, блокада города остается по-прежнему. В райсоветах производится запись на эвакуацию жителей, желающих выехать из города.

Днем тепло, до +15°. Облачно. Вечером сильный обстрел.

В городе без перемен. Ночь прошла спокойно.

25 мая. Легкая облачность. Сухо. Температура в 6 ч утра +10°. Днем температ. до +16°. Появились темные тяжелые облака. Вечером небольшой дождь.

День прошел тихо, в городе никаких перемен.

Ночью шел дождь.

26 мая. Пасмурно. Сыро после ночного дождя. В 6 ч утра темпер. +8°. С 10 ч пошел мелкий дождь. Унылая осенняя картина. Небо сплошь затянуто серыми густыми облаками. Беспрерывно весь день до вечера шел дождь,

и температура держалась не выше +11°. Сутки прошли удивительно тихо. Не слышно было ни единого выстрела, ни обстрела.

27 мая. Очень пасмурно. Температ. в 6 ч утра +8°. Осадков нет, но сыро от вчерашнего дождя с ночи. После полудня облака разрядились, выглянуло солнце. Температ. +16°. В 17 ч сильный обстрел города. Просвистело около сотни снарядов, и разрывы слышны в разных сторонах. В 21 ч 50 мин снова обстрел. От разрыва снарядов дребезжат стекла в окнах.

Ночью все проснулись от сильной канонады наших зениток. Вскоре прозвучала по радио сирена воздушной тревоги. Враг сделал ночной воздушный налет, но огнем зениток он в город не пропущен.

В жизни города без перемен.

28 мая. Ясное солнечное утро. Температура в б ч утра +8°, но с каждой минутой температура повышается и днем доходит до +23° в тени. Проходят большие кучевые облака, облачность все время меняется, и временами светит и припекает солнце. С фронта слышны отдельные выстрелы из крупных орудий, иногда зачастят далеко зенитки.

В 19 ч 57 мин загудели сирены воздушной тревоги. На небе редкие легкие светлые облачка. Тревога закончилась ровно через час. В городе было тихо, в небе реяли наши самолеты. Выстрелы были слышны слабые, издалека. Враг в город не допущен.

В городе без существенных перемен. Открылась баня на Воронежской Ул.

29 мая. Легкая облачность, температура в 6 ч утра +12°.

День солнечный, жаркий. В тени до +26°. С ближнего фронта слышна арт. перестрелка.

Около 17 ч гулко била наша батарея, стоящая где-то за Волковым кладбищем.

В 20 ч 45 мин объявлена воздушная тревога, но все проходит тихо. Нет ни стрельбы зениток, ни взрывов. Пролетают над городом наши самолеты, отбой дан через час – в 21 ч 45 мин.

В городе существенных перемен никаких нет. Вода в большинстве домов еще в квартиры не подается. За водой приходится ходить с ведрами, часто даже не близко в соседние дома.

30 мая. Ясное солнечное утро. Пасмурно. В 6 ч утра +15°.

Ночь прошла спокойно. Днем было очень тихо, стрельбы не слышно. Погода жаркая, до +26° в тени, на солнце +32°. Дул теплый юго-восточный ветер. После полуночи с фронта донеслась усиленная канонада артиллерии, продолжавшаяся около часа.

В жизни города особых перемен нет. Примерно с 25/V идет эвакуация желающих выехать. Уезжают в среднем от 500 до 1000 чел. в день.

31 мая. Воскресенье. Ясное солнечное утро. Температура в 6 ч утра +15° в тени. Днем до +20°. Проходящий дождь, становится пасмурно и прохладно. В 16 ч 30 мин начался обстрел города. Штаб МПВО по радио предупреждал население об опасности и укрытии в убежища. Население уже привыкло к обстрелам, и люди продолжают ходить по улицам, несмотря на угрожающую опасность. Вечером слышно стрельбу из орудий на фронте.

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 105–111.

ДОКЛАД

Командующего Волховской группой войск Верховному Главнокомандующему

2 мая 1942 г. 02 ч 40 мин

Докладываю соображения по ведению операций Ленинградского фронта на волховском направлении.

1. Основная задача фронта – освобождение Ленинграда от блокады – будет выполнятся путем проведения ряда последовательных фронтовых операций. В первую очередь, на волховском направлении силами 54, 4, 59-й и 2-й ударной армии должна быть доведена до конца операция по завершению разгрома чудово-любанской группировки противника с выходом на фронт ст. Малукса, Любань, Красная Горка, платформа Еглино. Эта операция может получить развитие при условии, если противник будет подвергаться разгрому по частям ударами превосходящих сил на решающих участках фронта.

2. В настоящее время решающими участками фронта являются:

а) район Кириши, Липовик, ст. Тигода; с ликвидацией противника в этом районе открывается возможность для перегруппировки сил 4-й армии на занятый берег р. Волхов для последующего наступления на Чудово с севера и для перегруппировки сил 54-й армии к правому флангу для наступления на Любань;

б) Малое Опочивалово, Спасская Полнеть, Приютино; пока противник владеет районом Спасская Полнеть, до тех пор не будет снята угроза коммуникациям 2-й ударной армии и всякое развитие операции 2-й ударной армии на Любань будет сдерживаться оглядкой на узкие ворота между Спасская Полнеть и Мясной Бор.

3. В соответствии с оперативным положением войск волховского направления прошу утвердить следующий план ближайших действий:

а) 59-я армия, завершив ликвидацию противника в лесах юго-западнее Спасская Полнеть, немедленно переходит к проведению операции по ликвидации противника в районе Трегубово, Спасская Полнеть, Приютино. Удар наносится с востока 2,377 сд и 29-й танковой бригадой и с запада

191, 259, 267 и 24 гв. сд. Эта операция будет проводиться ориентировочно с 6 мая.

б) 54-я армия продолжает развивать наступление на Липовик и далее свх. Холмогор с целью ликвидации совместно с 4-й армией противника, действующего в районе Кириши, Посадников Остров, Липовик, устье р. Тигода. Одновременно 54-я армия начинает подготовку последующей операции на направлении Смердыня, Любань. Для этой операции армия дополнительно восстанавливает 198 и 311 сд. Одновременно 54-я армия может начать Любаньскую операцию во второй половине мая.

в) 4-я армия должна завершить частные операции по ликвидации противника на восточном берегу р. Волхов в районе Кириши и Грузинского парка, после чего перебрасывает на западный берег р. Волхов 310 сд. В дальнейшем намечается включить в состав 4-й армии 115 и 285 сд с тем, чтобы армия силами 44, 310,115 и 285 сд перешла в наступление в направлении на Чудово;

г) 2-я ударная армия временно переходит к обороне на занимаемом фронте. Из состава 2-й ударной армии 191 и 259 сд передаются в подчинение 59-й армии для создания ударной группировки на период проведения операции по ликвидации противника в районе Трегубово, Спасская Полнеть. Одновременно 2-я ударная армия ведет подготовку к проведению Любанской операции, для чего в состав армии будет включен, готовность, б-й гвардейский стрелковый корпус в составе 4, 24 гв., 165 сд и 24-й и 58-й стрелковых бригад, которые должны быть восстановлены к середине мая (кроме 165 сд). Ориентировочно 2-я ударная армия, по готовности 6-го гвардейского стрелкового корпуса, сможет перейти в наступление в последней декаде мая, примерно в те же сроки, что и 54-я армия.

Направление главного удара 2-й ударной армии намечается из района Кривино, Ручьи на ст. Бабино с тем, чтобы во взаимодействии с 59-й армией отрезать и ликвидировать чудовскую группировку противника. На фронте 2-й ударной армии намечается также использовать для развития успеха и 13-й кавалерийский корпус, который к 4.5 будет выведен в резерв и сосредоточен в районе Поддубье, Финев Луг, Вдицко. В этом районе 13-й кавалерийский корпус будет пополнен; его готовность к участию в операциях ориентировочно к 15 мая.

4. Во фронтовом резерве остаются 372 сд, которая по восстановлению может быть использована для усиления 2-й ударной армии и 378 сд. 378 сд будет расположена в районе Любино Поле (в полосе 52-й армии) на случай перехода противника в наступление с юга вдоль железной дороги Новгород, Чудово.

Представляя на утверждение соображения по ведению операций, прошу:

1. Утвердить включение в состав 6-го гвардейского стрелкового корпуса 4, 24 гв. и 165 сд, 24-й и 58-й стрелковых бригад.

2. Восстановить 24 гв. и 378 сд, 24-ю и 58-ю стрелковые бригады, а также 7,122, 98, 124-ю и 16-ю танковые бригады.

3. Ввиду большого некомплекта в стрелковых войсках занарядить для пополнения десяти дивизий (с выводом их в ходе операций в резерв фронта) 50 000 рядового состава и 5000 младших командиров.

4. Отпустить на май сверх установленной нормы боеприпасов один бк.

5. Усилить ВВС волховского направления тремя полками ИА и двумя полками штурмовиков и бомбардировщиков (всего 100 самолетов).

6. Усилить ПВО объектов и войск, для чего придать три озад и двадцать батарей МЗА для укомплектования положенных по штату батарей МЗА стрелковых дивизий.

ХОЗИН

ЗАПОРОЖЕЦ

ТЮРКИН

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 470–472.

ИЗ ЗАПИСИ ПЕРЕГОВОРОВ ПО БОДО А. А. ЖДАНОВА И НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ЛЕНИНГРАДСКОГО ФРОНТА Д. Н. ГУСЕВА С М.С.ХОЗИНЫМ О ФОРМИРОВАНИИ ШТАБА ЛЕНИНГРАДСКОЙ ГРУППЫ ВОЙСК

3 мая 1942 г. Совершенно секретно

У аппарата т. ЖДАНОВ и ГУСЕВ. Здравствуйте!

У аппарата ХОЗИН. Здравствуйте, Андрей Александрович и тов. Гусев! Вчера я с вами разговаривал по телефону и докладывал вам о решении тов. Сталина, что основной штаб Ленинградского фронта должен быть здесь. В соответствии с этим решением предложено представить кандидатов на руководящий состав штаба и управления фронта, причем было указано, чтобы ныне существующий штаб Ленинградского фронта, который должен превратиться в штаб Ленинградской группы войск, много не обессиливать. Вот теперь, в соответствии с договоренностью с вами, я и прошу высказать вашу точку зрения.

[ЖДАНОВ]. Получили ли вы приказ Ставки Верховного Главного Командования № 170351 по этому вопросу? Если нет, можем немедленно передать.

[ХОВИН]. Я лично его не получил. Возможно, что он в штабе есть, но я сейчас говорю с нового командного пункта, где я нахожусь один, никого больше со мной нет, специально для переговоров с вами.

[ЖДАНОВ]. Разрешите передать вам содержание приказа?

[ХОЗИН]. Прошу передать этот приказ.

[ЖДАНОВ]. Передаю. «В дополнение директивы Ставки [№] 170301 от 21.4.42 Ставка Верховного Главного Командования приказывает: 1. Впредь именовать группу войск Волховского направления в составе 8, 54,4, 59 и 2-й Ударной армии Волховской группой войск Ленинградского фронта и группу войск Ленинградского направления в составе 23, 42, 55-й армий Невской и Приморской групп – Ленинградской группой войск Ленинградского фронта. 2. Управлением и штабом Ленинградского фронта являются управление и штаб бывшего Волховского фронта с расквартированием [в] Малой Вишере. Военному Совету Ленинградского фронта наметить кандидатов на должность начальника штаба, начальника политуправления, начальника артиллерии, начальника АБТВ, начальника тыла, начальника связи, командующего ВВС Ленинградского фронта; представить к 5.5.42 список кандидатов на утверждение в Ставку. 3. Управление штаба Ленинградской группы войск содержать по штату управления штаба фронта, не изменяя выплаты личному составу. По поручению Ставки Верховного Главного Командования Б. Шапошников».

В связи с этим приказом мы хотим посоветоваться с вами по следующему вопросу: 1. Исходя из этого приказа Ставки, по сути дела основная группа Военного Совета должна находиться там, где находится командующий и штаб фронта, однако у нас условия специфические. На этой группе работников лежит также ответственность за руководство Ленинградом и всем, что с ним связано. Это создает порядочные трудности. Во всяком случае, видимо, мне и Кузнецову придется в основном сидеть в Ленинграде и единство наших действий, как единого Военного совета фронта, осуществлять путем непрерывной личной связи с вами. 2. При условии все же не особенно прочной связи Ленинграда с командованием штаба фронта и учитывая, что противник стоит у ворот Ленинграда, штаб и управление Ленинградской группы войск должны быть достаточно сильными, чтобы обеспечить руководство войсками, Балтикой, гарнизоном Ленинграда и армией ПВО. Я думаю, что вопрос о снабжении Ленинградской группы войск, флота и города также требует сильного снабженческого аппарата. Хотелось бы выслушать ваше мнение по этим вопросам, прежде чем обменяться соображениями по вопросу о кандидатах.

[ХОЗИН]. Отвечаю: Конечно специфика, [в] которой находятся Ленинград и Ленинградская группа войск, а также и КБФ требуют авторитетного руководства. С этой точки зрения я считаю, что ваши предложения в отношении вас и т. Кузнецова совершенно правильны. По основным принципиальным вопросам оперативного порядка: устройства тыла и назначения руководящих работников до командиров и комиссаров дивизий включительно и до начальников отделов фронтового аппарата – мы обязаны по этим вопросам иметь полную договоренность. По текущим вопросам в практической работе я считаю, что должна быть полная самостоятельность и инициатива на командовании, штабе и управлениях Ленинградской группы войск по отношению входящих в ее состав войск, а на штабе управления Ленинградского фронта – по отношению входящих в состав Волховской группы войск.

Это, по-моему, будет единственно правильным решением вопроса. Вы и т. Кузнецов, как являющиеся членами Военного Совета Ленинградского фронта, несете полную ответственность за работу Военного Совета фронта в целом и за работу Ленинградской группы войск, так как территориально будете находиться там. В отношении связи. Это немаловажный вопрос, и нам надо постараться устроить эту связь, как телефонную, так и телеграфную, на прямую связь без всяких обходов. Возможность эта у нас имеется, и это нам должно гарантировать обмен мнений по всем принципиальным, а иногда и текущим вопросам. В отношении снабжения Ленинграда и Ленинградской группы войск я стою на прежних позициях. Это снабжение должно идти самостоятельно, что же касается чисто воинского снабжения, то аппарат штаба фронта лишь только будет учитывать, что отпускается центральными довольствующими управлениями войскам и Ленинградской группе. Вот примерно все, что можно сказать по выдвинутым вами вопросам…

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 80–82.

ДОКЛАД

Командующего войсками Ленинградского фронта Верховному Главнокомандующему

11 мая 1942 г. 22 ч 00 мин

1. С середины марта 2-я ударная армия и войска 59-й и 52-й армий, расположенные западнее р. Глушица, испытывают большие трудности в продовольственном и материально-техническом обеспечении. Вся эта группировка общей численностью до 62 382 человек базируется на единственную дорогу, пролегающую в узком коридоре шириной 3 км между отм. 40,3 и просекой, что 1 км севернее отметки 43,1. Этот коридор находится под постоянным минометным обстрелом и ударами авиации. Постройка в этом коридоре узкоколейки Мясной Бор, Новая Кересть не обеспечивает устойчивого подвоза, так как узкоколейка регулярно выводится из строя наземным огнем и бомбометанием с воздуха.

2. Противник за последние полтора месяца усилил свои группировки, нависающие над путем подвоза 2-й уд. армии с севера и с юга. Не подлежит сомнению, что противник ведет подготовку к соединению своих чудовской и новгородской группировок в районе Мясной Бор с целью окружения 2-й уд. армии и других войск, действующих западнее р. Глушица.

3. Операция 59-й армии по ликвидации противника, угрожающего коммуникациям 2 А с севера (из района лесов западнее Мостки), проводившаяся в апреле и мае, поставленных задач не разрешила. В этих операциях противник, хотя и понес большие потери в людях и материальной части, но удержал за собой занимаемые позиции. Основная причина неудачного развития операций 59-й армии – это отсутствие резервов для развития успеха в ходе операции, когда противник, используя дорожные преимущества для маневра, успевал подбросить свежие силы за счет других участков Ленинградского фронта. В мае месяце противник перебросил почти полностью 121 пд и часть 61 пд. Исключительно неблагоприятно сказывается на ходе операции также и отсутствие истребительной авиации для прикрытия войск, в то время как противник сосредотачивает на небольшой площадке поля боя (2 кв. км) до 200 самолето-вылетов в день, действуя группами по 15–20 самолетов, непрерывно сковывает действия наших войск, обеспечивая этим и оборону и контратаку своих наземных войск.

4. К 11 мая в результате контрнаступления против южной группировки 59-й армии противник почти полностью восстановил свое положение, чем вновь поставил под угрозу коммуникации 2-й ударной армии.

5. В сложившейся на сегодня обстановке на стыке 59-й и 52-й армий дальнейшее ведение операций 2-й уд. армии на фронте Кривино, Коровий Ручей, Красная Горка, Большое Еглино, Конечки, Филипповичи, а также войск 59-й и 52-й армий в районах Ольховское, Пятилипы, Большое Замошье является мероприятием крайне рискованным и по своей необеспеченности стыка весьма опасным. Только при условии расширения коридора до пределов, как минимум, Спасская Полнеть, Замошьцы, можно считать обеспеченным тыл 2-й уд. армии и других войск 59-й и 52-й армий.

Поэтому я ставлю вопрос прямо – либо мы создаем группировку, достаточно сильную для разгрома противника в районе юго-западнее Спасская Полнеть, и тем самым сохраняем выгодное оперативное положение 2-й уд. армии для последующего проведения Любаньской операции, либо мы вынуждено уступаем противнику захваченную территорию и, сохраняя войска, отводим 2-ю уд. армию и часть сил 52-й и 59-й армий на фронт Ольховка, Новая Кересть, Большое Замошье и, сократив линию фронта, выделяем дополнительно силы для наступления с рубежа р. Глушица на восток (на Спасская Полнеть) и, прочно обеспечив позиции, прикрывающие коммуникации 2-й уд. армии с севера, выделить часть сил для усиления 52-й армии. При таком вынужденном развитии операции часть сил 2-й уд. и 59-й армий будет выведена восточнее рубежа р. Полнеть.

6. Военный Совет фронта считает, что должны быть приняты все меры к тому, чтобы сохранить оперативное положение 2-й ударной армии, для чего необходимо:

а) усилить позиции прикрытия коммуникаций 2-й уд. армии. Это может быть сделано за счет немедленного пополнения 372 сд и вывода 13 кк в резерв в район коридора Любино Поле, Мясной Бор, отм. 40,5 и 267 сд в район юго-западнее отм. 40,3;

б) возможно скорее организовать новую операцию по ликвидации противника, угрожающего коммуникациям 2-й армии с севера. Эту операцию проводить достаточными силами при глубоком их эшелонировании с оставлением резерва для развития успеха. Операция должна быть обеспечена надежным прикрытием с воздуха, массированным применением танков и артиллерийско-минометного огня.

Для этой операции фронт может развернуть на участке Спасская Полнеть, Мостки в нескольких эшелонах 2, 165, 376, 191, 276, 378, 4 гв. и частично 374 сд, 24 и 58-ю стр. бригады и 7 и 29-ю танковые бригады, при условии их срочного пополнения людьми и материальной частью. Учитывая, что в данной обстановке нанесение одновременного удара с запада является невозможным по причинам необеспеченности боеприпасами, на р. Грушица и в районе Ольховское будут оставлены только две дивизии (24 гв. и 259) для сковывания противника на этих направлениях.

Прошу:

1. утвердить представленный план действий;

2. в срочном порядке дать на усиление фронта минимум 100 танков, три истребительных и два бомбардировочных авиаполка;

3. удовлетворить ходатайство Военсовета о срочной присылке пополнения в количестве, изложенном в докладе N9 00689.

ХОЗИН

ТЮРКИН

СТЕЛЬМАХ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 268–270.

УКАЗАНИЯ

Военного Совета Ленинградской группы войск по организации противодесантной обороны

11 мая 1942 г.

В целях наиболее эффективной борьбы с воздушными десантами противника и его диверсионными группами приказываю:

1. Противодесантную оборону армейских тылов организовать распоряжением Военных Советов армий и командующих оперативных групп в пределах своих границ с привлечением для этой цели тыловых частей и учреждений и специально выделенных подвижных отрядов.

Для этой цели весь армейский тыл разделить на участки, назначить начальников участков, которым оперативно подчинить части и учреждения, расположенные в пределах участка (за исключением погранвойск НКВД, несущих службу на основании особых указаний).

2. Противодесантную борьбу внутри г. Ленинграда и его окраин в пределах внешнего обвода обороны города возложить на начальника гарнизона г. Ленинграда генерал-лейтенанта береговой службы Кабанова, с использованием для этой цели пограничных войск НКВД, с привлечением частей гарнизона, в случае необходимости, по заранее разработанному плану.

3. Противодесантную оборону фронтовой дороги Ленинград, Всеволожская, Борисова Грива, Ваганово организовать распоряжением начальника тыла Ленинградской группы войск генерал-майора интендантской службы Лагунова.

4. Начальнику погранвойск НКВД по охране тыла генерал-лейтенанту Степанову поручаю:

а) проверку, инструктаж и оказание практической помощи войскам в организации противодесантной борьбы на территории Ленинградской группы войск;

б) организовать противодесантную борьбу на участке фронтовых баз на западном берегу Ладожского озера.

5. Военным Советам армий, командующим опергрупп, начальнику гарнизона г. Ленинграда, начальнику погранвойск НКВД генерал-лейтенанту Степанову тщательно изучить все пути и объекты вероятных действий диверсионных групп и высадки десантов противника (аэродромы, посадочные площадки, узлы дорог, военные объекты и др.), разработать мероприятия по борьбе с десантами и диверсионными группами и представить на утверждение Военного Совета к 20 мая.

6. Получение подтвердить.

Командующий войсками Ленинградской группы войск генерал-лейтенант Л. ГОВОРОВ

Члены Военного Совета фронта

Секретарь ЦК ВКП(б) А. ЖДАНОВ

Дивизионный комиссар А. КУЗНЕЦОВ

Начальник штаба Ленинградской группы войск генерал-лейтенант Д. ГУСЕВ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 270–271.

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170379 Командующему войсками Ленинградского фронта

14 мая 1942 г. 02 ч 50 мин

Отвод 2-й ударной армии на рубеж Ольховское, оз. Тигода не дает нам больших выгод, так как для удержания этого рубежа потребуется не менее четырех-пяти сд. Кроме того, с отводом армии на рубеж Ольховское, оз. Тигода не устраняется угроза армейским коммуникациям в районе Мясного Бора.

В силу этого Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Отвести 2-ю уд. армию из занимаемого ею района и организовать уничтожение противника в выступе Приютино, Спасская Полнеть одновременно ударом 2-й ударной армии с запада на восток и ударом 59-й армии с востока на запад.

2. По выполнении этой операции 2-ю ударную армию сосредоточить в районе иск. Спасская Полнеть, Мясной Бор, с тем чтобы прочно закрепить за собой совместно с 59-й и 52-й армиями Ленинградскую железную дорогу и шоссе и плацдарм на западном берегу р. Волхов.

3. Получение подтвердить.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

ДИРЕКТИВА

Ставки ВГК № 170406 Командующему войсками Ленинградского фронта

21 мая 1942 г. 17 ч 20 мин

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Ближайшими задачами для войск Волховской группы Ленинградского фронта иметь:

а) прочную оборону на фронте 54-й и 8-й армий, с тем, чтобы не допустить прорыва противника со стороны ст. Мга на Волхов;

б) не позднее 1 июня 1942 г. очистить от противника восточный берег р. Волхов в районе Кириши, Грузино. Подготовку этих операций и обеспечение их в огневом отношении взять лично на себя. В ближайшие 4–5 дней, при помощи специально выделяемой авиации ДД, разрушить железнодорожные мосты через р. Волхов у Киришей и ст. Волхово, в 6 км юго-вост. Чудово;

в) отвод войск 2-й ударной армии с тем, чтобы, прочно прикрывшись на рубеже Ольховское, оз. Тигода с запада, ударом главных сил 2-й ударной армии с запада, с одновременным ударом 59-й армии с востока, уничтожить противника в выступе Приютино, Спасская Полнеть;

г) усилением обороны левого фланга 52-й армии, и особенно в огневом противотанковом отношении, не допустить прорыва противника со стороны Новгорода вдоль Ленинградского шоссе на Крестцы.

2. По ликвидации противника в районе Кириши, Грузино и в выступе Приютино, Спасская Полнеть, основными задачами войск Волховской группы иметь:

а) силами 54-й и 8-й армий – прочное прикрытие мгинского и любанского направлений с тем, чтобы не допустить удара противника на Волхов и далее на Лодейное Поле и тем самым надежно обеспечить коммуникации Ленинграда. С этой целью разрешается усилить этот участок фронта одной-двумя стрелковыми дивизиями за счет 59-й и 2-й ударной армий; по восточному берегу р. Волхов создать тыловой оборонительный рубеж;

б) силами 4-й армии – прочную оборону непосредственно по восточному берегу р. Волхов на участке Кириши, (вкл.) Грузино с задачей ни в коем случае не допустить попыток противника форсировать р. Волхов и нанести удар в направлении Будогощь, Тихвин;

в) силами 59-й, 2-й ударной и правым крылом 52-й армий прочно обеспечить за собой плацдарм на западном берегу р. Волхов в районе Спасская Полнеть, Мясной Бор, Земтицы, Ленинградскую железную дорогу и шоссе с тем, чтобы не допустить соединения по этим дорогам новгородской и чудовской группировок противника и восстановления железной дороги Новгород – Ленинград;

г) силами центра и левого крыла 52-й армии прочно прикрывать направление Новгород, Крестцы.

Ставка Верховного Главнокомандования обращает особое внимание Военного Совета Ленинградского фронта на немедленное усиление инженерной обороны 54, 8-й и 52-й армий.

При организации работ уделить внимание устройству наблюдательных и командных пунктов, ДВОТов, запасных огневых позиций для пулеметов, минометов, орудий ПРО, ПТР и арт. батарей. Система огневого заграждения перед передним краем и в глубине обороны должна обеспечивать взаимодействие огневых точек и прикрывать орудия противотанковой обороны.

3. Особое внимание уделить надежному укреплению населенных пунктов, дефиле, перекрестков и узлов дорог. Все дороги перекопать рвами, а на переднем крае минировать с тем, чтобы всегда можно было разминировать любой участок и открыть проход для наших войск на случай наших наступательных действий. Все работы, связанные с применением ВВ и минированием, занести точно на 100 000 или 50 000 карту, имея последнюю в штабах дивизий и армий.

Оборону населенных пунктов строить по системе перекрестного и фланкирующего огня пулеметов и ПТР с широким применением минных заграждений, фугасов, МВП.При это подготовку населенных пунктов в глубине обороны до тыловой оборонительной полосы производить силами тыловых частей и учреждений.

Потребовать от войск и всех начальников тщательной маскировки огневых средств, командных пунктов и соблюдения маскировочной дисциплины во всей оборонительной полосе.

4. В целях удобства управления после ликвидации противника в районе Спасской Полисти реорганизовать Волховскую группу войск, создав из нее две группы: Ладожскую в составе 54-й и 8-й армий на фронте от Ладожского озера до р. Волхов у Киришей и Волховскую в составе 4, 59, 2-й и 52-й армий на фронте Кириши, Грузино, Спасская Полнеть, Земтицы и далее по р. Волхов до оз. Ильмень, с назначением командующих этими группами и штабов при них. Военный Совет и штаб Ленинградского фронта от непосредственного командования войсками Волховской группы освободить. Соображения по реорганизации и персональным назначениям Военному Совету фронта представить в Ставку к 1 июня 1942 г. на утверждение.

5. В целях усиления войск Волховской группы направить в распоряжение командующего Ленинградским фронтом:

а) и. о. начальника Генерального штаба и начальника Главного управления формирований для усиления обороны 54, 8, 4-й и 52-й армий – 25 уровских батальонов, из них 6 – к 30 мая и остальные 19 – в июне месяце;

б) начальнику Главного арт. управления – 6 противотанковых полков УС к 5-10 июня, 500 станковых пулеметов в течение июня месяца, 1000 ручных пулеметов – в июне месяце и 5000 ППШ – к 1 июня;

в) начальнику автобронетанкового управления восстановить к 26 мая 7-ю гвардейскую и 29-ю танковые бригады, направив для них недостающее количество танков, к 27 мая направить две танковые бригады (без мотобатальонов) в составе 50 танков каждая для 4-й армии. В течении июня восстановить остальные четыре танковые бригады группы, две из них – к 10 июня.

Ставка Верховного Главнокомандования

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 108–110.

ТЕЛЕГРАММА

командующего войсками Ленинградского фронта Командующему 2-й ударной армией об упорядочении отвода армии на новый оборонительный рубеж

24 мая 1942 г. 01 ч 35 мин

Ваше поведение непонятно. Уже третий раз вами своевременно не доносится об оставлении населенных пунктов. Вы оставили КП без разрешения и потеряли управление войсками на железнодорожном направлении, где обстановка осложняется.

Приказываю принять меры к планомерному выводу частей в соответствии с планом. Противника, пробравшегося в район Дубовик, ликвидировать, не допуская перехвата им путей отвода войск армии.

ХОЗИН

ЗАПОРОЖЕЦ

СТЕЛЬМАХ

ДИРЕКТИВА

командующего войсками Ленинградского фронта Военным Советам армий с постановкой задач на устранение недостатков в организации боевых действий

Наши войска в зимних и весенних операциях понесли исключительно большие, ничем не оправдываемые потери. Одновременно установлено, что начальники и штабы всех степеней лживо докладывали о потерях вражеских войск, завышали эти потери.

Основные причины тяжких потерь наших войск заключаются в том, что:

а) наступление плохо обеспечивалось огнем, несмотря на подавляющее превосходство в огневых средствах, старшие начальники и войска не сумели организовать и полностью использовать их в бою;

б) разведка до боя и в процессе боя не проводилась, а если и проводилась, то из рук вон плохо, и войска действовали вслепую, попадали под огонь хорошо укрытых огневых средств противника;

в) пехота неоднократно действовала в бою, не имея в своих боевых порядках орудий сопровождения и минометов, пытаясь только с винтовкой в руках овладеть огневыми точками противника.

За преступную беспечность, неорганизованность боя в огневом отношении, по вине малых и больших начальников наши войска заплатили дорогой ценою жизней тысяч бойцов и командиров. Приказываю положить конец столь преступному отношению к организации боя и прежде всего – к его огневому обеспечению. Впредь боевых действий, не обеспеченных огнем всех видов, не допускать, научить войска, штабы и командиров правильно использовать свои огневые средства, непрерывно разведывать огневую систему врага и подавлять ее в бою.

Военным Советам армий в боевых донесениях докладывать о потерях за день боя по каждой дивизии отдельно. В докладах и донесениях о потерях противника не допускать лживых преувеличений и строго наказывать виновных в лживой информации. О принятых мерах донести к 5.6.42.

ХОЗИН

ЗАПОРОЖЕЦ

КОЧЕТКОВ

СТЕЛЬМАХ

ДОНЕСЕНИЕ

Командующего войсками Ленинградского фронта № 00757/оп в Ставку Верховного Главнокомандования

28 мая 1942 г. 24 ч 00 мин

Докладываю:

1. 28 мая на фронте существенных перемен не произошло. Боевые действия продолжались лишь на фронте 2-й армии, где, успешно отражая частями прикрытия атаки противника, армия продолжала вывод главных сил на основной рубеж согласно плану.

57, 33, 22, 59-я бригады, 46 и 382 сд заняли 2-й оборонительный рубеж Кривино, Нанежно, Язвинка.

32 и 327 сд и 23 сбр вышли на основной рубеж обороны. 25 сбр сосредоточилась в район Глухая Кересть. Отвод 2-й армии протекает планомерно, все раненые вывезены, имущество эвакуировано в тыл.

2. На других участках фронта положение без перемен.

На участке 225 сд 52-й армии в районе Теремец захвачен в плен испанец резервного батальона 250 пд, который показал, что на смену 250 пд ожидается прибытие новой дивизии из Испании.

3. Противник все еще продолжает подброску новых сил из глубины и сосредотачивает их в районе Красногвардейск, Тосно, Мга. По агентурным данным в районе Ульяновка расположено до 10 000 чел. пехоты, здесь же крупный штаб, усиленно охраняемый.

В район Тосно и Любань прибыли кавалерийские части противника, туда же транспортируется большое количество фуража.

4. Авиация противника проявила сегодня большую активность. На всех основных участках фронта подвергались бомбардировке боевые порядки войск, переправы, пути подвоза и ближайшие тылы. Всего на стыке 59-й и 52-й армий отмечено до 200 самолето-вылетов.

В первой половине дня авиация противника пыталась совершить налет на наши базы в районе Кобона. В налете участвовало до 50 бомбардировщиков и 25 истребителей. Навстречу немецким самолетам вылетело до 60 наших самолетов.

В результате воздушного боя и огнем ЗА сбито 9 самолетов противника, при обратном возвращении этой авиагруппы противника над районом Пустынка было сбито еще 3 бомбардировщика.

Кроме того, над районом Финского залива, где авиация противника совершала минирование участка от Лисий Нос до Ораниенбаум, огнем ЗА сбито 4 и на участке Волховской группы в воздушном бою и огнем ЗА – 3 самолета противника.

Всего за день уничтожено 19 самолетов противника и два подбиты.

На участке 8-й армии в плен захвачено 3 летчика из состава экипажей сбитых самолетов.

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 278–279.

Решение Ленгорисполкома о подготовке к эвакуации населения из г. Ленинграда в летних условиях

8 мая 1942 г.

1. Для эвакуации населения из г. Ленинграда сохранить эвакопункты при Финляндском вокзале, на ст. Борисова Грива и д. Кобона.

2. Обязать Ленинградскую городскую эвакокомиссию (т. Смирнов) и начальников эвакопунктов до 15 мая обеспечить подготовку эвакопунктов для работы в летних условиях (ремонт помещения, переоборудование пищевых блоков, уборка помещений и посадочных площадок, противопожарные мероприятия и т. д.).

3. Обязать начальника Октябрьской железной дороги (т. Саламбеков) в срок до 15 мая:

1) отремонтировать железнодорожные вагоны (вставка стекол, ремонт уборных, нумерация вагонов и т. д.);

2) на станции Финляндский вокзал организовать сменные бригады платных носильщиков (по 15–20 чел. каждая);

3) в каждом вагоне эвакопоездов установить бачки емкостью 30–50 л и постоянно держать их заполненными кипяченой водой;

4) на станциях Финляндский вокзал, Ржевка и Мельничные Ручьи обеспечить эвакуируемых кипятком из расчета на 1500 чел. одновременной раздачи;

5) выделить одну железнодорожную цистерну для подвоза воды на эвакопункт Борисова Грива;

6) отремонтировать платформы на Финляндском вокзале.

4. Городской эвакокомиссии до 10 мая 1942 г. установить районные сборные пункты эвакуируемых для отправки на вокзал, а начальнику Трамвайно-троллейбусного управления Ленгорсовета (т. Сорока) обеспечить их перевозку в трамваях.

5. Обязать начальника Ленглавресторана (т. Фельдман) привести в порядок столовые при эвакопунктах и подготовить их к 15 мая для обслуживания эвакуируемых.

Организовать при эвакопунктах продажу газированных вод.

6. Обязать горздравотдел (т. Машанский) до 15 мая 1942 г. привести в порядок медпункты при эвакопунктах, полностью укомплектовать их медперсоналом и бесперебойно снабжать медикаментами.

7. Ленинградскому ОСВОДу до 15 мая открыть спасательные станции в Осиновце и Кобоне с необходимым штатом, оборудованием и спасательными средствами.

8. Обязать начальника строительства № 5 НКПС т. Зубкова до 15 мая:

1) приспособить пристань в Кобоне для приемки эвакуируемых (установка перил, мостков, трапов и т. д.);

2) вырыть в Кобоне и на посадочной площадке 4 артезианских колодца для обслуживания водой эвакуируемых.

9. Контроль за выполнением настоящего решения поручить городской эвакокомиссии.

Принято опросом.

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 88–89.

Постановление Государственного Комитета Обороны

24 мая 1942 г.

Принять предложение Военного Совета Ленинградского фронта и Ленинградского горисполкома об эвакуации из г. Ленинграда в течение весенне-летнего периода 1942 г. – 300 тыс. человек.

Эвакуацию населения начать с 25 мая 1942 г.

Председатель Государственного Комитета Обороны

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 111.

СПРАВКА ОТДЕЛА ПИЩЕВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ГК ВКП(б) А. А. ЖДАНОВУ О МЕРАХ, НЕОБХОДИМЫХ ДЛЯ РАСШИРЕНИЯ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВЕННОГО ПИТАНИЯ В ЛЕНИНГРАДЕ

13 мая 1942 г.

В настоящее время общественным питанием в столовых Ленглавресторана обслуживается 951,3 тыс. чел., в том числе 152 тыс. находятся на полном питании, а остальная часть получает лишь обеды. Для обслуживания названного контингента Ленглавресторан имеет 1438 предприятий (фабрики-кухни, столовые, кафетерии) с общим числом посадочных мест – 140 тыс.

Следовательно, производственные возможности показывают, что задача, поставленная тов. Ждановым об охвате к 15 июня 1942 г. 500 тыс. чел. дневным рационом в системе общественного питания, может быть разрешена с проведением ряда мероприятий. К этим мероприятиям относятся – расширение сети, изготовление оборудования, инвентаря, подготовка кадров.

Необходимость расширения сети вызывается тем, что существующая сеть столовых сосредоточена главным образом на действующих фабриках, заводах, учреждениях и школах, а открытая сеть для обслуживания рабочих и служащих во внерабочее время и остальной части населения – малочисленна и по районам распределена чрезвычайно неравномерно.

Так, например: Володарский район имеет 3 столовые, Куйбышевский – 15 и так далее.

Для более правильного охвата контингентов по районам, с учетом плотности населения и работающих, необходимо организовать новых 270 предприятий общественного питания, в том числе 120 буфетов по отпуску пищи на дом и 150 столовых с общим числом посадочных мест 30 тыс. чел.

Вновь организуемая сеть предусматривает открытие 22 детских столовых и 20 дежурных по обслуживанию рабочих и служащих во внерабочее время.

Сеть новых столовых и буфетов может быть расширена за счет торговых помещений, освобождаемых вследствие сокращения торговой сети. Необходимое оборудование может быть изготовлено подсобными предприятиями Ленглавресторана и предприятиями местной промышленности, снабжавшей и ранее систему общественного питания инвентарем и оборудованием.

Для осуществления трехразового питания, поднятия калорийности пищи, помимо основных продовольственных товаров, отпускаемых по продовольственным карточкам, необходимо привлечение дополнительных продовольственных ресурсов за счет выделения ненормированных продуктов, за счет использования части продукции, получаемой от подсобных хозяйств Ленглавресторана.

Дополнительных продовольственных ресурсов при контингенте столующихся в 500 000 чел., в том числе рабочих 250 тыс. чел., служащих 100 тыс. чел., иждивенцев 100 тыс. чел. и детей 50 тыс. чел., потребуется:

(Месячные нормы)

Это дает возможность: 1. Поднять калорийность дневного пайка по отдельным группам населения в следующем виде:

КАЛОРИЙНОСТЬ ДНЕВНОГО ПАЙКА ПО ГРУППАМ:

2. Иметь в дневном рационе основных пищевых веществ

Организационное решение вопроса о прикреплении целесообразно провести через районные бюро по выдаче продовольственных карточек, выдавая столовые карточки в соответствии с утвержденными контингентами по каждому району.

Потребность в квалифицированных кадрах и массовых профессиях для вновь открываемых столовых может быть полностью удовлетворена за счет выдвижения лучших работников общественного питания, срочной подготовки и переподготовки их в учебной сети Ленглавресторана, ФЗУ, техникуме и привлечения на работу в систему общественного питания из числа населения и, в первую очередь, домашних хозяек.

В качестве директоров вновь открываемых предприятий общественного питания наряду с использованием лучших кадров, освобождающихся в торгующих организациях, и выдвижением работников системы общественного питания необходимо послать новых людей, проверенных на практической работе, из числа партийно-советского, хозяйственного и комсомольского актива.

Учитывая изложенное, просим обсудить на бюро горкома ВКП(б) вопрос «Об охвате населения гор. Ленинграда рационным питанием»: проект постановления при сем прилагается.

[Зав. отделом пищевой промышленности ГК ВКП(б)]

КЛЕМЕНЧУК [Начальник Ленглавресторана] ФЕЛЬДМАН

Резолюция: «Обсудить. ЖДАНОВ».

Из дневника архитектора Э. Г. Левиной

14 мая [1942]

В комнатах еще очень холодно, сидим в зимних пальто, но на улице солнце и скоро набухнут почки. Развернута сеть столовых усиленного питания. Вчера 100 человек от АПУ ходили на комиссию. Вчера объявили масло, сегодня пшено – теперь в «предсказаниях» указывается даже сорт крупы. Беру в столовой пшенную кашу – за 40 гр. крупы полагается 400 гр. Мама жарит оладьи; начинаем познавать выгоду столовой – из 40 и даже 80 гр. крупы столько оладьев не выйдет. Плохо только, что в столовой длинные очереди, крики, многим не хватает, а таскать надо в банках.

За 3 пачки махорки (мой майский подарок) мама сменяла около кубометра дров. Торговля в городе идет из-под полы. За мою майскую водку (0,5 литра) мама выменяла пару туфель и 300 гр. гороха. За водку Бориса получено 1.400 хлеба и 2 пачки чая. Девушка торгует селедочными головами – 200 гр. хлеба за штуку.

Трупы пока еще везут, но дистрофия идет на убыль. Сильные обстрелы, частые тревоги, но жизнь пробуждается.

15 мая

Милиционер разгоняет баб на базаре – «когда вы нас перестанете мучить, проклятые». Кассирша из кино растратила 1000 р., купила хлеба и шоколада, затем пошла арестовываться. Ее продержали ночь и выпустили – «нам иждивенцев не надо». Кроме того, нет документов на арест.

Бои под Харьковом. Сегодня, на медкомиссии, получила 20 дней усиленного питания. Сегодня выдача спичек, соли, мыла хозяйственного и туалетного, а на рабочие – по пачке махорки. На завтра объявлено мясо. Во время тревоги стояла на посту, подошел Тверской, сначала говорил о продуктах, потом разошелся – стал рассказывать о том, что только войной можно проверить правильность планировки городов, что было уже известно во времена Карла V.

21 мая

Колорит города меняется ежедневно. Сегодня тонкое кружево первой зелени, плакаты об огородах: «Каждый ленинградец должен вырастить свой огород», лопаты, лейки, очереди за семенами. Строгая последовательность заранее объявляемых выдач продуктов, много «лечебных» столовых, много различных видов «котлового довольствия». Обстрелы, но на местах поражения немедленно появляются аварийно-восстановительные бригады – героическая армия МПВО. На подоконниках, на стульях сидят старушки, торгуют различным скарбом. В комиссионном шкап красного дерева – 500 руб., доставка – 250 руб. или полкило хлеба. В зубопротезной мастерской принимают заказы «с керосином заказчика». В парикмахерских тот же керосин заказчика – цена его 200 руб. литр. Люди расслоились – среди сумрачных теней все больше мытых, нарядных живых людей.

22 мая

Женщины на улицах Ленинграда у колодцев [полощут] белье. На женщинах слишком широкие платья. Мужчины в большинстве в военных или полувоенных формах, девушки в костюмах МПВО. В Екатерининском сквере девушка в шинели вышивает, щурясь на солнышке. К вечеру улицы пустеют.

3 раза в день ходим на усиленное питание – еда приличная, но разговоров о ней слишком много. Люди бегают проверять граммы.

3 июня

Ездим на огороды – через день в рабочее время и в воскресенье. В Ленинграде засеяны скверы, пустыри, бульвары, за городом – все клочки земли. На окнах зеленеют салат, редиска, некоторые мечтатели сажают в ящики помидоры. На заводах котловое довольствие приняло массовый характер. Появились столовые рационного питания: карточка рассчитана на 3-кратное питание, которое состоит из нормированных и добавочных продуктов. Добавляется соя (в виде шротов, соевого молока и кефира), фруктовые соки, немного овощей. Керосина и дров нет. После работы очень редко можно домой. Единственное, что держит на ногах – это сила коллектива. Вновь оборонные работы: из 200 сотрудников требуется 80 чел. Дистрофия сейчас вызывает не сожаление, а слегка презрительное чувство. Может быть, это жестокость к слабым? Они сейчас – балласт. Узнаем их по силуэту, по голосу, по немытости, которая воспринимается брезгливо.

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 171–172.

Из дневника директора Архива Академии наук СССР Г. А. Князева

331[-й] день войны.

1942. 18 моя. Понедельник.

После 6 часов вечера вражеская артиллерия сосредоточила свой огонь на районе Октябрьского вокзала. На Невском и вокзальной площади есть убитые и много раненых. Ночью был налет стервятников. Проснулся от страшного гула зенитных орудий и вздрагиваний дома. Не знал, что делать – вставать или оставаться в постели? Поднял с подушки голову и просидел в таком положении 30–40 минут, покуда не стихли выстрелы… Но ночи, как не бывало!

Дивный день сегодня. Вдоль набережной разрыхляют грядку для цветов, ту самую, о которой я с такой безнадежной грустью писал осенью. Я не думал, что доживу до того времени, когда на этой грядке снова зацветут цветы. Как взволновала меня длинная полоска черной, подготовленной для посадки цветов земли.

В Румянцевском сквере василеостровцы устроили огород. Разбили сад на участочки. К сожалению, много места занимают траншеи.

На солнце жарко. Сидеть бы и греться, наслаждаться жизнью! Мне сейчас очень хочется жить, мыслить, творить…

Сегодня, после 6-месячного перерыва, снова работал в своей комнате, за своим письменным столом, и не верилось этому, сном казалось это. Светло, тепло, уютно… И, может быть, через час или даже минуту все это может превратиться в кучу разбитого и обгоревшего мусора!…

Радовский передал мне предложение Вавилова эвакуироваться. Я отказался: коли я поеду, то уж к зиме, но отнюдь не сейчас. Лето я должен пробыть здесь, в Ленинграде. Меня окружают горы бумаг, книг, коллекции, как на службе, так и дома. Я все еще не привел их в порядок. Тороплюсь, тороплюсь… Но теперь служба отнимает от меня все мое время и берет все мои силы, прихожу домой совсем обессиленным… И дома работаю мало – и с трудом.

Написал длинное, на 6[-ти] странницах большого формата, письмо акад. С. И. Вавилову. Сообщил ему о всех наших работах, достижениях и затруднениях.

Вечером пошел дождь, но теплый… И стало еще сильней желание жить и мыслить…

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 690.

Из воспоминаний заведующей детским садом № 3/12 Петроградского района Ленинграда А. А. Люблинской

С наступлением весны и тепла начали поправляться дети, но многие из них не могут ходить из-за мучительной болезни ног. Тяжелое действие длительной голодовки – цинга, глубоко въелась в детский организм и разрушает его.

Мать приводит к нам троих детей. Все они не выглядят дистрофиками. У старшего Юры и младшего Алика даже довольно кругленькие рожицы. Мы раздеваем ребят. Всё тело их покрыто темными большими пятнами, особенно ноги. Они даже почернели внизу на ступнях. В самом ужасно виде – рот: дети едва могут его раскрыть: вместо десен – гнилое черное месиво, в нем совершенно не видно зубов: язык распух и кровоточит, из открытого рта несет вонью и тошнотным смрадом разложения. Особенно Галя пострадала от цинги: у этой пятилетней девочки выпали даже передние зубы. Мать уехала на оборонные работы, да она и не может остановить этот быстрый процесс разложения.

Мы беремся за детей. Сейчас они не могут даже стоять еще на ножках, и охотнее всего лежат в кроватках. На утро их подушки покрываются густыми коричневыми пятнами. Что делать с детишками? Ведь они не могут есть даже мякиш хлеба. Но Советское правительство знает, в чем нуждаются сейчас люди: крупнейшие руководители нашего города заняты вопросом питания детей. В детский сад начинает поступать свежая зелень: щавель, редиска, укроп, на детей начинают выдавать клюкву, витамин «С», настой хвои. Мы охотимся в садах за молодой крапивой. Вместе с врачом мы осторожно кормим наших цинготников сырой зеленью. Особенно заметные положительные результаты дает щавель. Мы его рубим мелко и даем детям есть его сырым с хлебом, а также и взрослым. Среди наших служащих большая половина тоже ходит с почерневшими деснами.

Троим детям Шестериковым ежедневно смазываем десны соком, отжатым из крапивы и клюквы. Мы выносим детей на руках во двор и усаживаем их на солнышке в креслицах или укладываем детей на раскладушках, подставляя их почерневшие ноги уже теплым лучам весеннего солнца.

В этой борьбе незаметно проходит месяц.

Неужели это Галя спускается ко мне сама по лестнице со второго этажа? Осторожно и как-то неуверенно ставит она ноги на каждую ступеньку, крепко держится за перила и, увидя меня, радостно смеется. А этот бутуз, тот самый Алик, которого еще недавно приходилось насильно поднимать с кровати? Посмотрите, как он весело копается в песочке, ковыляя с каждой формочкой от ямки к скамейке.

Проходит еще неделя, другая, и вся тройка Шестериковых участвует на музыкальных занятиях: дети бегают, смеются и играют, как все здоровые дети. И вот, неожиданно, в конце второго месяца пребывания детей в детском саду на один день приезжает мать. Я отвожу ее в канцелярию и прошу позвать детей. Она вскакивает с места: «Позвольте мне самой пойти за ними, ведь слишком тяжело нести их всех троих». Я улыбаюсь и успокаиваю мать. Пусть она не тревожится, няня справится одна. Резко открывается дверь и вся тройка, один за другим входят, нет, врывается в комнату и со смехом и криком бросается к матери.

Мать всплескивает руками: «Да вы ли это, мои детки? Ведь я уже думала, что вас нет на свете…».

Эта память – наша совесть… СПб., 2007. С. 255–256.

Из блокадного дневника Лены Мухиной

[25 мая 1942]

Сегодня уже 25 мая. На днях я уеду. Сегодня идет первый эшелон. Киса сказала, что не исключена возможность, что я уеду завтра или послезавтра. Но я настолько уже ослабла, что мне все безразлично. Мозг мой уже ни на что не реагирует, я живу как в полусне. С каждым днем я слабею все больше и больше, остатки моих сил с каждым часом иссякают. Полное отсутствие энергии. Даже весть о скором отъезде не производит на меня никакого впечатления. Честное слово, прямо смешно, ведь я молодая девушка, у которой все впереди. Ведь я счастливая, ведь я скоро уеду. А между тем посмотрю на себя, на что я стала похожа. Безразличный, тоскливый взгляд, походка как у инвалида 3-ей степени, едва ковыляю, трудно на 3 ступеньки подняться. И это все не выдумка и не преувеличение, я сама себя не узнаю. Прямо смех сквозь слезы. Раньше бывало, ну месяц тому назад, я днем остро чувствовала голод и у меня развивалась энергия, чтобы добыть что-нибудь поесть. Из-за лишнего куска хлеба там еще чего-нибудь съестного я готова была идти хоть на край света, а сейчас почти не чувствую голода, я вообще ничего не чувствую. Я уже привыкла, но почему я с каждым днем все слабею и слабею. Неужели же человек не может жить на одном хлебе. Странно.

Сегодня я рано встала. Купила хлеб, пришла «домой». У Кисы уже был готов самовар. Дядя Сережа еще спал. Я, Вера и Киса сели пить чай. Хорошо сидеть за круглым столом, самовар пыхтит, огромный букет молодых зеленых веток и букетик белых цветочков радуют глаз. Я уехала от них сразу после чая, поэтому у меня остался небольшой кусочек хлеба. Я взяла с собой в чемоданчик кусочек хлеба, вязание и книгу А.Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». Лена доехала на втором по счету трамвае до кино «Правда». Пошла в садик и стала читать книгу.

Кругом зелень, птички суетятся, строят себе гнездышки, мальчики возятся, пищат. Очень хорошо. Потом Лена пошла в столовую и [на] последние 2 талончика по крупяной карточке взяла одну гороховую кашу в круглую жестяную баночку. Вышла на улицу, присела у садика на ограде и стала медленно есть горячую вкусную кашу. Странно, раньше из гороха никогда не варили гороховой каши. Гороховый суп был, а гороховой каши ни в одной столовой не подавали, да и домашние хозяйки тоже не делали гороховой каши. Бывало, в любой гастроном зайдешь, уж горох-то всегда есть, и дешево. А ведь он какой сытный, покупай себе два кило да навари себе каши, ешь не хочу. В будущем я обязательно буду делать на обед гороховую кашу.

Поев гороховой каши, Лена дворами напрямик отправилась к себе домой и на свалке заметила пышную молоденькую зелень. Лена нагнулась, это оказались ростки совсем молоденький крапивы. Ростом с вершок, три листочка с ноготок. Лена нарвала этой крапивы в мешочек, пришла домой, переложила в кастрюльку, оказалась полная кастрюля. Пошла к тете Саше и спросила у нее, как варить суп из крапивы, а та как раз занималась варкой такого супа. Оказывается, очень просто. Надо ее сперва ошпарить, а потом изрубить мелко и варить. Лена решила сегодня вечером «дома» сварить суп из крапивы с мясом.

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011. С. 321–322.

СОВ. СЕКРЕТНО

УПРАВЛЕНИЕ НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

2 июня 1942 г. № 10734

СПЕЦСООБЩЕНИЕ

Трудящиеся Ленинграда высказывают, что благодаря исключительной заботе руководителей партии и правительства, несмотря на блокаду, население города обеспечивается продовольствием.

Среди некоторой части населения, особенно, среди домохозяек, получающих продукты по иждивенческим карточкам, имеют место отрицательные настроения.

Домохозяйки заявляют, что для восстановления здоровья выдаваемых продуктов недостаточно:

Домохозяйка ДМИТРИЕВА:

… «Сидя на иждивенческом пайке, я обречена на смерть. О рабочих и служащих заботятся, а мы, иждивенцы, должны пропадать. Разве я виновата, что меня сократили и выдали иждивенческую карточку».

Домохозяйка БОГДАНОВА:

… «Я очень истощена, потому что получаю продукты по иждивенческим карточкам. В городе нет таких столовых, где бы иждивенец мог свободно получать еду. Нужны пропуска, но их достать трудно».

Наряду с этим отмечаются пораженческие настроения и сомнения в возможности снятия блокады.

Инженер завода N2 232 ТАБЕНЬКОВ:

… «Если Ленинград не будет сдан немцам, то нам всем будет конец. Скоро немцы отрежут нас от внешнего мира окончательно. Единственный путь через Ладогу немцы закроют и все мы умрем от голода. Продовольствия в Ленинграде осталось мало».

Музыкант Радиокомитета ЧУДНЕНКО:

… «Дальше так жить невозможно. Народ голодает и терпит лишения. В Ленинграде тысячи людей погибли от голода только потому, что наши не хотят признать своего бессилия в войне с немцами и не ставят вопрос о заключении мира».

Инженер завода «Красный треугольник» БАРАБАНОВ:

… «Нам все время только обещают улучшить наше положение, но особенного улучшения мы не видим. Много людей умерло от голода и много еще погибнет, так как блокада не снята».

По сравнению с апрелем, смертность населения в мае снизилась на 22,6 %, а по сравнению с январем уменьшилась почти вдвое.

НАЧАЛЬНИК УПРАВЛЕНИЯ НКВДЛО Комиссар государственной безопасности 3-го ранга

/КУБАТКИН/

Разослано:

тов. ЖДАНОВУ

тов. ХОЗИНУ

тов. КУЗНЕЦОВУ

ИЗ ОТЧЕТА

ОТДЕЛА ОБОРОННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ ГК ВКП(б) О ПРОИЗВОДСТВЕ ВООРУЖЕНИЙ И БОЕПРИПАСОВ ЛЕНИНГРАДСКИМИ ЗАВОДАМИ ЗА МАЙ 1942 г.

5 июня 1942 г.

Секретно

Производством вооружения и боеприпасов в мае было занято 57 промышленных предприятий, в апреле – 50 предприятий. Вся промышленность в мае работала более интенсивно, чем в апреле, и ряд предприятий приближаются по выпуску продукции к уровню до периода консервации. Однако разворот производства в более быстрых темпах во всех отраслях промышленности тормозится, помимо недостатка в обученных рабочих, отставанием производства заготовок, в особенности стальных, низким качеством чугунных отливок, недостатком химикатов, резиновых и электротехнических изделий. Оставшиеся запасы в Ленинграде от довоенного уровня на исходе, а восстановить производство их, в силу ряда обстоятельств, не представляется возможным. Дефицит заготовок и полуфабрикатов сказался и на выполнении программы мая месяца. Первые две декады заводы были заняты, главным образом, производством заготовок, необходимых на программу, вследствие чего основной выпуск готовой продукции был произведен как по вооружению, так и по боеприпасам в третьей декаде месяца. Все же по основным изделиям выпуск продукции в мае, по сравнению с апрелем, значительно вырос: автоматов ППД в мае изготовлено 2857 шт., в апреле – 649, увеличение на 340 %, пулеметов «Максим-ленинградец» – 150 шт., в апреле – 5 шт., ремонт артиллерии в мае – 61 шт., в апреле – 46. Снаряжено снарядов и мин в мае – 150700 выстрелов, в апреле – 67 900 выстрелов, в том числе значительно перевыполнено снаряжение реактивных снарядов М-8 и М-13. В мае выполнили программу по основным номенклатурам 24 завода, в апреле только 15 предприятий. Выполнение программы по каждому предприятию указано в прилагаемой при сем сводке <…>.

Упрощение технологии и подготовка рабочей силы

Недостаток обученной рабочей силы вынуждает заводы проводить дальнейшее упрощение технологии производства. Для быстрейшего освоения вновь принятыми рабочими производственных навыков технологические операции дробятся на простейшие переходы, работа станков настраивается «до упора», изготовляются специальные приспособления, которые намного упрощают работу. Все это позволяет быстрее приучить женщин и подростков работать на станках. В мае на заводе им. Воскова было охвачено учебой 218 чел. вновь принятых рабочих, из которых закончили учебу и выполняют нормы 119 чел. Индивидуальное и групповое обучение женщин и подростков проводится на всех основных действующих предприятиях.

Однако включение в производство вновь принятой и недостаточно обученной рабочей силы сказалось на повышении брака в производстве. Например, на заводе № 77 брак снарядов по механической обработке повысился до 15 %. Приток женщин на производство с каждым месяцем возрастает. На заводе «Большевик» в апреле было принято на работу 172 чел., из них женщин – 163 чел., за май принято 305 чел., в том числе женщин – 280 чел. Аналогичное соотношение наблюдается и на других заводах.

Выводы:

1. В мае промышленные предприятия, выполнявшие задания по выпуску вооружения и боеприпасов, работали неравномерно. Первая и вторая декады мая в основном были использованы на производство заготовок и полуфабрикатов, а также на изготовление деталей кооперированными заводами. Лишь в третьей декаде выпуск вооружения и боеприпасов развернулся в объеме, установленном планом. Это обязывает при планировании задания предусмотреть опережение выпуска заготовок и соблюдение графика подачи деталей кооперированными заводами.

2. Ограниченные запасы сырья, полуфабрикатов и топлива вынуждают сократить кооперацию между заводами насколько это возможно, с тем, чтобы в первую очередь обеспечить основные промышленные предприятия, выпускающие готовую продукцию, а не распылять производственные ресурсы на множестве точек. Это даст возможность дольше сохранять запасы и эффективнее их использовать.

3. Основные заводы начали набирать темпы выпуска продукции, приближающиеся к уровню осеннего периода 1941 года. Однако стиля равномерной работы по ежесуточному графику еще не достигнуто. Производственная и трудовая дисциплина, которая необходима на действующих предприятиях, на большинстве заводов еще не восстановлена.

4. Руководители предприятий продолжают мириться с расхлябанностью и безответственностью работников, зачастую делая «скидку» на трудности условий работы, хотя невыполнение заданий и вытекающий отсюда прорыв с выполнением программы зависели от нераспорядительности и небрежности работников и безответственного отношения их к выполнению своих обязанностей.

5. Невыполнение программы по выпуску боеприпасов большой группой заводов требует рассмотрения этого вопроса на бюро горкома ВКП(б) с постановкой отчетов директоров следующих заводов: Карбюраторного завода, завода им. Карла Маркса, завода револьверных станков и автоматов, завода № 77, завода «Вперед», завода «Светлана» и Пролетарского завода, как из месяца в месяц не выполняющих программы по боеприпасам.

6. В связи с наличием большого брака литья снарядов и мин на литейных заводах, следует решить – продолжать ли работу на этом заводе или освобождать от выполнения программы как не обеспечивающего надлежащего качества продукции, передав рабочую силу на другие заводы.

7. Несвоевременная доставка корпусов снарядов и мин на снаряжение тормозит превращение их в боевые припасы и срывает программу снаряжательных заводов. Для воздействия на директоров, задерживающих доставку корпусов на снаряжение, необходимо вменить в обязанность военпредов не принимать изготовленную партию до тех пор, пока не будет направлена на снаряжение предыдущая партия.

8. Недостаток квалифицированной рабочей силы заставил руководителей предприятий добиваться дальнейшего упрощения технологии производства вооружения и боеприпасов – дробить операции на простейшие переходы, строить работу на станке «до упора» или же упрощать работу с помощью специальных приспособлений. Это позволит быстро приучить к работе женщин и подростков, заменивших квалифицированных рабочих, ушедших в Красную Армию.

9. Отсутствие повседневного и действительного контроля за выполнением программы по выпуску вооружения и боеприпасов со стороны некоторых райкомов ВКП(б) вызывает необходимость проверить выполнение решений ГК ВКП(б) райкомами с рассмотрением вопроса на бюро ГК ВКП(б).

Секретарь горкома ВКП(б) по оборонной промышленности М. БАСОВ

Зав. отделом оборонной промышленности ГК ВКП(б) П. КОРОЧИН

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 162–165.

Первый год войны и блокады Ленинграда: некоторые итоги

Придавая захвату Ленинграда первостепенное значение, гитлеровское командование исходило из его политической, экономической и стратегической роли, которую он может сыграть в исходе войны фашистской Германии против Советского Союза. «Неудивительно, – пишет в связи с этим современный немецкий историк Йоханнес Хюртер, – что Ленинград играл особую роль в захватнических планах Гитлера, порой даже большую, чем Москва, которая оставалась главной целью наступления для Генерального штаба вермахта». И хотя Гитлеру и его генералам пришлось не раз менять свои планы и методы овладения Ленинградом, в первую очередь из-за ожесточенного сопротивления его защитников, их человеконенавистническая сущность в отношении судьбы осажденного города оставалась неизменной.

Разумеется, политическое и военное руководство СССР понимало важность сражения за Ленинград, и Председатель Государственного Комитета Обороны И. В. Сталин в разговоре с посетившим Москву в конце июля 1941 г. личным представителем президента США Ф. Рузвельта Г. Гопкинсом назвал Ленинград в числе важнейших стратегических пунктов, которые должны быть удержаны во чтобы то ни стало. Об этом же свидетельствовало и решение Сталина направить в критические для обороны Ленинграда дни в августе 1941 г. облеченную чрезвычайными полномочиями Комиссию во главе с заместителем Председателя ГКО В. М. Молотовым. Из опубликованных теперь документов можно сделать вывод, что высокая комиссия, выражая свое неудовлетворение организацией обороны Ленинграда его руководством, не смогла правильно оценить создавшееся уже в дни ее пребывания в Ленинграде (26–29 августа 1941 г.) критическое положение, о чем свидетельствовали направленные ею в Москву нереальные предложения относительно пополнения продовольственных запасов и эвакуации несамодеятельного населения. Конечно, главная вина ложилась на ленинградских руководителей, не сразу осознавших, какая катастрофическая опасность таится в необеспеченности города продовольствием на длительное время, и не использовавших в первые месяцы войны все возможности для их пополнения.

После того как 8 сентября 1941 г. немецкие войска после недельных ожесточенных боев захватили Шлиссельбург, Ленинград оказался блокированным с суши, и его положение стало критическим. В полученной на следующий день на имя К. Е. Ворошилова и А. А. Жданова шифрованной телеграмме за подписью И. В. Сталина, В. М. Молотова, ЕМ.Маленкова и Л.П.Берии содержалось обвинение в адрес руководства обороной Ленинграда в неумении распорядиться выделенными Ставкой ВГК резервами, а также грозный вопрос: «Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград?». 11 сентября 1941 г. Военный Совет Ленинградского фронта был вынужден признать безуспешность своих попыток переломить ход событий.

Назначенный главнокомандующим войсками Ленинградского фронта генерал армии Г. К. Жуков вместо освобожденного от этой должности К. Е. Ворошилова получил от Верховного главнокомандующего директиву «не допускать врага в Ленинград, чего бы это вам не стоило». При этом Сталин, по словам Жукова, оценивал положение Ленинграда как «катастрофическое» и даже «безнадежное». Оно и впрямь было таковым, если на следующий день после прибытия в Ленинград Жукова, 13 сентября 1941 г., прилетел заместитель наркома внутренних дел В. Н. Меркулов, имевший мандат ГКО на проведение подготовительных мер на случай сдачи Ленинграда. Сочетание предпринятых новым главнокомандующим Ленинградским фронтом жестких мер с умелым маневрированием живой силой и техникой позволило отразить в сентябре 1941 г. яростные атаки противника на всех направлениях. Но 20 сентября 1941 г. Ставка потребовала от командования невозможного: в ближайшие два дня «пробить брешь на фронте противника» на синявинском направлении и таким образом деблокировать Ленинград. Однако выполнить эту директиву Ставки имеющимися силами не удалось. В боевом донесении И. В. Сталину от 30 сентября 1941 г. Г. К. Жуков был вынужден признать, что все попытки взять Шлиссельбург потерпели неудачу, и он приказал прекратить «лобовые атаки». Таким образом, первая попытка прорвать блокаду Ленинграда успеха не имела, и контуры блокадного кольца вокруг него окончательно определились.

Но главная цель – сорвать планы немецко-фашистского командования по овладению Ленинградом – была достигнута. Защитники Ленинграда в результате многодневных изнурительных боев на дальних и ближних подступах к городу измотали и обескровили силы противника, который был вынужден окопаться у стен осажденного города. Да, это горькая правда, что немецко-фашистские войска удалось остановить ценой огромных потерь: в Ленинградской стратегической оборонительной операции, продолжавшейся с 10 июня по 30 сентября 1941 г., безвозвратные потери Северного, Северо-Западного и Ленинградского фронтов составили 214078 человек. Среди них были десятки тысяч ленинградских ополченцев, плохо вооруженных, но сильных духом, ценою своей жизни помешавших врагу войти в свой город.

С начала сентября 1941 г. для населения блокированного Ленинграда, в котором осталось свыше 2 млн 500 тыс. человек, в том числе около 400 тыс. детей, началась длительная каждодневная борьба за жизнь, полная опасностей, тревог, переживаний и лишений. Осуществляя свои варварские планы, немецко-фашистские войска приступили к систематическим артиллерийским обстрелам города и бомбардировкам с воздуха. На немецких картах Ленинграда были отмечены такие «военные» объекты, как музеи, дворцы, школы, больницы и госпитали. Ленинградцы жили в постоянном нервном напряжении. Обстрелы следовали один за другим. Только с 4 сентября по 30 ноября 1941 г. город обстреливался 272 раза общей продолжительностью 430 час.

В сложной обстановке осени 1941 г. главной задачей трудящихся осажденного Ленинграда стало производство вооружения и боеприпасов для фронта. Несмотря на эвакуацию многих предприятий (всего до октября 1941 г. было полностью или частично вывезено 86 крупных заводов и фабрик), мощность ленинградской промышленности оставалась значительной. По решению Военного Совета Ленинградского фронта в блокированном городе в числе действующих было сохранено 175 промышленных предприятий, а остальные были законсервированы. Совместными усилиями военных специалистов, рабочих, инженеров, техников и ученых с начала войны до 1 октября 1941 г. было произведено почти 1,5 млн артиллерийских снарядов и мин, 335 тяжелых танков КВ, 38 морских и 1579 сухопутных артиллерийских орудий, 6334 миномета и 476 бронемашин.

В условиях блокированного Ленинграда особенно трудноразрешимой оказалась проблема продовольственного обеспечения войск и населения города. Принятое 30 августа 1941 г. Государственным Комитетом Обороны постановление «О транспортировке грузов для Ленинграда», которым Наркомат путей сообщения обязывался ежедневно, начиная с 31 августа, направлять на станции Волховстрой-2 и Лодейное поле восемь маршрутов с продовольствием для Ленинграда, не могло быть реализовано в условиях фактической блокады города. По этой причине Совнарком СССР принял 1 сентября1941 г. постановление о снижении хлебных норм для населения Ленинграда, а в целях экономии ограниченных запасов муки предложил использовать для выпечки хлеба различные примеси. Главная трудность состояла в том, что доставить грузы в блокированный Ленинград можно было только воздушным и водным путем по Ладожскому озеру, не имевшему для этой цели крупных портовых сооружений и причалов. Транспортировка грузов по Ладоге осложнялась также недостатком судов, постоянными налетами вражеской авиации, частыми штормами, выводившими из строя буксирные пароходы и баржи. В результате за первый месяц навигации было доставлено в Осиновец всего 9800 т продовольствия. Между тем продовольственное положение осажденного Ленинграда становилось все более угрожающим. На начало октября 1941 г. в городе имелось немногим более 20 тыс. т муки, которых могло хватить на 20 дней. В этих условиях руководству обороной не оставалось ничего другого, как пойти на очередное, третье по счету, снижение хлебных норм для выдачи населению. С 1 октября 1941 г. рабочие и инженерно-технические работники стали получать в день 400 г, остальные – 200 г хлеба. Постепенно наступал голод, и его приближение отражалось на поведении и настроении ленинградцев.

Принимая во внимание, что в Ленинграде «с каждым днем все больше будут чувствоваться затруднения с продовольствием», Ставка ВГК решила предпринять в октябре 1941 г. новую попытку деблокировать город. Ее замысел заключался в том, чтобы встречными ударами 54-й, 55-й армий и Невской оперативной группы ликвидировать шлиссельбургско-синявинскую группировку немецких войск и восстановить сухопутную связь Ленинграда со страной. Прилетевший с этой директивой в войска представитель Ставки генерал H. Н. Воронов впоследствии признавал, что отведенного на подготовку операции времени было недостаточно, а соотношение сил и средств на синявинском направлении оставляло слишком мало шансов на успех операции. К тому же осуществленный в это время противником мощный прорыв на тихвинском направлении сразу же поставил под сомнение успех начавшейся 20 октября 1941 г. Синявинской операции. Вместо того, чтобы усилить войска Ленинградского фронта, Ставка была вынуждена для ликвидации возникшей угрозы выделить из его состава четыре дивизии, три – из своего резерва и одну – из резерва Северо-Западного фронта. В результате ослабления Ленинградская группировка не могла вести сколько-нибудь эффективное наступление на синявинском направлении, несмотря на грозные телеграммы Верховного Главнокомандующего. Поставленная им задача деблокировать Ленинград оказалась не выполненной и на этот раз.

8 ноября 1941 г. И. В. Сталин в разговоре по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта еще раз предупредил: «Если в течение нескольких дней не прорветесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда. Повторяю, времени у вас осталось очень мало, скоро без хлеба останетесь». И это была жестокая правда.

В середине ноября 1941 г. в осажденном Ленинграде были отмечены первые случаи смерти от так называемой алиментарной дистрофии. Единственным средством борьбы с этим заболеванием, вызванным истощением организма от постоянного недоедания, являлось полноценное питание, но после захвата противником Тихвина, когда возникла угроза полного прекращения подвоза в блокированный город продовольствия, население ожидало новое снижение и без того мизерных норм. С 13 ноября 1941 г. на рабочую карточку стали выдавать 300 г, а на все остальные – 150 г хлеба. Перед этим, четвертым уже по счету снижением, другие продукты выдавались нерегулярно и не полностью. В городе наступал голод. Выделенные по специальному постановлению Государственного Комитета Обороны для доставки продовольствия в Ленинград «Дугласы» не могли решить проблему снабжения почти 2,5 млн его населения. Реальную помощь, как показал даже не совсем успешный опыт осенней навигации, могли принести только перевозки по Ладожскому озеру. Поэтому по инициативе Военного Совета Ленинградского фронта было решено проложить по Ладоге ледовую дорогу, по проектированию и строительству которой была проделана в октябре-ноябре 1941 г. большая подготовительная работа.19 ноября 1941 г. был подписан приказ войскам Ленинградского фронта «Об организации автотракторной дороги через Ладожское озеро». В этот же день Военный Совет Ленинградского фронта был вынужден принять еще одно постановление. Во избежание перебоев в обеспечении хлебом войск фронта и населения гор. Ленинграда пришлось установить 20 ноября 1941 г. самые низкие за время блокады нормы выдачи хлеба: рабочим и инженерно-техническим работникам – 250 г, служащим, иждивенцам и детям – 125 г; частям первой линии и боевым кораблям – 500 г, летно-техническому составу ВВС – 500 г, всем остальным воинским частям – 300 г. Суточный расход муки и примесей составлял с 20 ноября 1941 г. всего 510 т, из них населению Ленинграда – 310 т, Ленинградской области – 31 т, войскам Ленинградского фронта – 144 т и частям КБФ – 25 т. Чтобы не прекратить выдачу хлеба населению совсем, при его выпечке стали использовать всевозможные примеси. В качестве одного из компонентов примесей ученые предложили использовать целлюлозу Разработанные ими гидролизные установки для превращения целлюлозы в пищевой продукт были смонтированы на 6 предприятиях города, и с конца ноября 1941 г. «пищевая целлюлоза» стала поступать на хлебозаводы.

9 декабря 1941 войска 4-й армии в результате ожесточенных кровопролитных боев овладели Тихвином, что позволило возобновить перевозки продовольствия для осажденного Ленинграда по восстановленной железной дороге до станции Войбокало. Однако проблема транспортировки этих грузов через Ладожское озеро по-прежнему оставалась наиболее уязвимым местом. Из-за чрезвычайно сложных условий эксплуатации ледовой трассы в декабре 1941 г. она не удовлетворяла и дневную потребность города в муке для выпечки хлеба.

Объявленное 20 ноября 1941 г. понижение норм выдачи хлеба имело для большинства ленинградцев тяжелые физические и моральные последствия. Бурное развитие алиментарной дистрофии усугублялось тяжелыми психическими травмами, вызванными постоянными бомбежками, обстрелами, потерей близких людей. Физическое напряжение, холод, отсутствие электричества и отопления, воды и элементарных бытовых условий еще больше понижали сопротивляемость людей к смерти. В декабре 1941 г. умерло почти 53 тыс. мирных жителей, что превысило смертность в Ленинграде за весь 1940 г. 24 декабря А. А. Жданов информировал Москву, что по ледовой дороге впервые поступило в город такое количество муки, которое превысило дневную потребность для выпечки хлеба. И Военный Совет Ленинградского фронта, учитывая отчаянное положение населения и надеясь на улучшение подвоза в ближайшее время, пошел на рискованный шаг – принял в тот же день постановление о прибавке хлебных норм. И хотя эта прибавка была почти символической – прибавили по 100 г хлеба рабочим и 75 г всем остальным, она имела большое моральное значение. Вместе с тем Управление НКВД в своем спецсообщении отмечало, что наряду с восторженными откликами большинства населения были и «отрицательные высказывания», которые сводились к тому, что «о населении города позаботились слишком поздно. Была допущена большая смертность от голода».

В декабрьские дни 1941 г., когда, казалось, смерть вот-вот восторжествует в застывшем Ленинграде, его руководство предпринимало отчаянные усилия, чтобы пульс жизни в городе не остановился совсем, чтобы обеспечить хотя бы в минимальных размерах потребность фронта в боеприпасах и вооружении. После того, как город остался практически без электроэнергии, на предприятиях стали устанавливать газогенераторы, двигатели внутреннего сгорания, собственные блокстанциии. Обессиленные голодом и уже тяжело больные дистрофией рабочие оборонных предприятий продолжали выполнять фронтовые задания. Многие из них перешли на казарменное положение, экономя тем самым силы и продлевая себе жизнь. Ведь в коллективе легче переносились трудности, заглушались неотвязчивые мысли о пище. «Мы все были как одна семья», – вспоминала работница артиллерийского полигона М.Сясина. 9 декабря 1941 г. А. А. Кузнецов, отвечая на упреки Г. М. Маленкова, требовавшего отправлять Москве полковые пушки и минометы «скорее и больше», заверял: «Все пушки, 120-мм и 82 – мм минометы мы ни в одну из наших дивизий не даем, а все вам отгружаем…». Выполняя задания Государственного Комитета Обороны, рабочие ленинградской промышленности произвели за первые шесть месяцев войны 713 танков, 480 бронемашин, 58 бронепоездов и бронеплощадок, 2406 полковых пушек, 648 противотанковых орудий, 2585 танковых и ручных огнеметов, 9977 минометов разных калибров, 3 075 500 артиллерийских снарядов и мин, 39 740 авиабомб, 2 982 000 гранат, достроили 84 корабля разных классов, отремонтировали 186 судов.

В условиях почти полного отсутствия продовольственных ресурсов руководство обороной города был озабочено в первую очередь сохранением рабочих кадров, выполнявших фронтовые заказы. 29 декабря 1941 г. Ленгорисполком принял решение об организации лечебных стационаров на 17 действующих оборонных заводах. На состоявшемся 9 января 1942 г. заседании бюро горкома партии, на котором обсуждался вопрос «Об организации помощи особо ослабевшим гражданам», было увеличено число предприятий, на которых создавались свои стационары. Наряду с этим предполагалось увеличить число мест в городском стационаре до 16 тыс., из которых 2 тыс. мест намечалось выделить для видных ученых, работников культуры и искусств, руководителей партийных, советских и хозяйственных организаций.

Понимая необходимость оказания неотложной помощи населению блокированного Ленинграда, советское правительство изыскивало продовольственные ресурсы и пути их доставки в осажденный город. 10 января 1942 г. было подписано распоряжение СНК СССР, которым соответствующие наркоматы и ведомства обязывали отгрузить Ленинграду в январе 1942 г. 18 тыс. т муки, 10 тыс. т крупы, 6192 т мяса, 1100 т животного масла и другие продукты питания. В целях строгой централизации распределения продовольственных ресурсов Военный Совет Ленинградского фронта образовал 11 января 1942 г. продовольственную комиссию во главе с А. А. Кузнецовым. С этого времени только эта комиссия рассматривала все вопросы, связанные с увеличением расходования продовольствия как гражданскими и военными организациями в целом, так и отдельными лицами.

Радикальным решением жизнеобеспечения осажденного Ленинграда могло стать только его освобождение от блокады. Вот почему Ставка ВГК предпринимала одну за другой попытки деблокировать город, не всегда считаясь с реальными возможностями. Начавшаяся в январе 1942 г. Любаньская наступательная операция была уже третьей попыткой вызволить Ленинград из блокады. Главная роль в этой операции, начало которой было намечено Ставкой на 7 января 1942 г., отводилась созданному в декабре 1941 г. Волховскому фронту. Однако, по позднему признанию командующего Волховским фронтом генерала К. А. Мерецкова, «фронт не был готов к наступлению». И тем не менее он приказал начать наступление в назначенный Ставкой срок, хотя И. В. Сталин и разрешил отложить начало наступления, если 2-я ударная армия к нему еще не готова. В результате начавшееся наступление стрелковых частей Волховского фронта из-за слабости ударных группировок, распределения сил, плохой артиллерийской и авиационной поддержки не сулило прорвать оборону упорно сопротивлявшегося противника. К концу января 1942 г. стало очевидным, что не только первоначальный замысел Ставки оказался нереальным, но и возникла угроза срыва его ограниченного варианта – овладения стратегически важным пунктом Любанью.

Тем временем положение в блокированном Ленинграде продолжало ухудшаться. Хотя с 24 января 1942 г. были во второй раз повышены нормы выдачи населению хлеба, эта мера не могла остановить алиментарную дистрофию. Как сообщало «наверх» УНКВД по Ленинграду и области, осуществленное увеличение хлебной нормы, «при ограниченной норме выдачи других нормированных продуктов, не улучшило положение населения». В январе 1942 г. смертность в Ленинграде нарастала катастрофическими темпами и почти в 2 раза превысила смертность в декабре 1941 г. Многие ослабленные голодом люди были не в силах самостоятельно похоронить своих родных и близких и далеко не всегда и не сразу регистрировали их смерть. Захоронение умерших в больницах и госпиталях временно разрешалось по спискам с последующим оформлением в районных загсах. По этой причине точной регистрации смертности ленинградцев зимой 1941–1942 г. не было и быть не могло. Первоначально определенная смертность для января 1942 г. в 96751 человек была в результате поступления дополнительных актов скорректирована до 127 тыс. человек.

В январе 1942 г. противоборство жизни и смерти в осажденном Ленинграде достигло своего апогея. Неся огромные жертвы, ленинградцы до последнего дыхания боролись за свои жизни, своих родных и близких и потому выживали даже тогда, когда, казалось, шансов на спасение уже не было. Большинство населения стойко и, как правило, безропотно сносило ужасы блокадной зимы, и только наиболее отчаявшаяся часть горожан пыталась самостоятельно найти выход из смертельной ситуации, побудить власти к более активным действиям. «Антисоветские настроения», рост которых отмечен военной цензурой в январе 1942 г. (до 20 %), можно назвать таковыми лишь условно. Современные исследователи, основываясь на анализе не доступных ранее источников, приходят к выводу, что призывы побудить власти к активным действиям или самостоятельно предпринять какие-либо шаги для улучшения своего положения не доминировали в блокированном городе даже в это страшное время. Большинство населения оставалось законопослушным и не помышляло о борьбе с властью. Даже немецкая разведка признавала тогда, что, «несмотря на отдельные факты сопротивления, нельзя рассчитывать на организованное восстание, которое только и может привести к изменению ситуации. Город прочно находится в руках Советов».

В свете опубликованных сегодня документов вряд ли можно утверждать, что все ленинградцы были готовы защищать свой город до конца. Мы знаем теперь, что были среди них и такие, кто, поддавшись на немецкую агитацию, искренне считал, что в случае сдачи города закончатся их голодные страдания. Мы также знаем, что опубликованные немецкие документы не дают ни малейших оснований полагать, что немецко-фашистское командование было озабочено гуманными соображениями относительно судьбы населения осажденного Ленинграда. Показательно, что и спустя почти 50 лет со времени блокадной эпопеи выжившие ленинградцы в своем подавляющем большинстве были по-прежнему против сдачи города немецко-фашистским захватчикам. Среди тех немногих, кто считал, что сдача Ленинграда «была бы актом гуманности и человечности», был известный писатель В. П. Астафьев. В интервью корреспонденту «Правды» он, в частности, заявил: «Миллион жизней за город, за коробки? Восстановить можно все, вплоть до гвоздя, но жизни не вернешь. А под Ленинградом? Люди предпочитали за камень погубить других людей. И какой мучительной смертью! Детей, стариков…»[1016]. Категорическое несогласие высказал тогда же участник обороны Ленинграда, видный историк и писатель Д. Н. Алыниц. «Разумеется, фашисты без устали агитировали жителей Ленинграда сдать город, сулили всех хорошо накормить и обогреть, – писал он в своем ответе В. П. Астафьеву. – На передовой они постоянно выставляли из окопов на шесте круг колбасы и буханку хлеба с целью приманить наших бойцов. Поддавшихся на эту приманку были единицы. Остальные, по существу все жители города и все его защитники, с гневом и презрением отвергали эти “гуманные” предложения»[1017].

Скорбя о многих сотнях тысяч погибших от голода и болезней, артиллерийских обстрелов и бомбежек ленинградцев в осажденном городе, мы не должны забывать, что с начала войны и до середины апреля 1942 г. было эвакуировано более 970 тыс. жителей Ленинграда, в том числе свыше 500 тыс. человек с января по апрель 1942 г. по Ладожской ледовой дороге. Мы должны помнить, что благодаря налаженной с таким трудом доставке продовольствия по «Дороге жизни» удалось победить в конце концов алиментарную дистрофию и ликвидировать последствия голодной зимы. Это позволило ленинградской промышленности возобновить производство оборонной продукции. В мае 1942 г. выпуском вооружения и боеприпасов были заняты уже 57 предприятий. Основной рабочей силой становятся в это время женщины и подростки, число которых возрастало на оборонных заводах с каждым месяцем.

К сожалению, поставленные Ставкой ВГК задачи в Любаньской наступательной операции – окружить и уничтожить вражескую группировку в районе Кириши, Чудова, Любань и затем прорвать блокаду Ленинграда, по целому ряду объективных и субъективных причин не могли быть решены в намеченные сроки, и в конце апреля 1942 г. эта операция была прекращена. В ходе четырехмесячных ожесточенных боев войска Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта понесли большие потери. Только безвозвратные потери составили более 95 тыс. человек, а вместе с санитарными – свыше 300 тыс. человек. Но это не были бессмысленные жертвы: воины Красной Армии понимали, что они защищают блокированный фашистами Ленинград, который, неся огромные потери от голода, обстрелов и бомбежек, продолжал бороться за свою судьбу и своим примером вдохновлял всех защитников. Воевавший на Синявинских болотах поэт Сергей Наровчатов впоследствии говорил: «А ведь мы не смогли бы столько держаться там, голодные и обессиленные, если бы рядом не было живого города, огромного и живого Ленинграда. Просто лес, просто болота так защищать невозможно было бы»[1018].

Хочу закончить эту книгу гимном Ленинграду и ленинградцам, написанным в мае 1942 г. О. Ф. Берггольц после ее возвращения из кратковременной поездки в Москву:

Нам от тебя теперь не оторваться.

Одною небывалою борьбой,

Одной неповторимою судьбой

Мы все отмечены. Мы – ленинградцы.

Нам от тебя теперь не оторваться:

Куда бы нас ни повела война —

Твоею жизнию душа полна

И мы везде и всюду – ленинградцы.

Нас по улыбке узнают: нечастой,

Но дружелюбной, ясной и простой.

По вере в жизнь. По страшной жажде счастья.

По доблестной привычке трудовой.

Мы не кичимся буднями своими:

Наш путь угрюм и ноша нелегка,

Но знаем, что завоевали имя,

Которое останется в веках.

Да будет наше сумрачное братство

Отрадой мира лучшею – навек,

Чтоб даже в будущем по ленинградцам

Равнялся самый смелый человек.

Да будет сердце счастьем озаряться

У каждого, кому проговорят:

– Ты любишь так, как любят ленинградцы…—

Да будет мерой чести Ленинград.

Да будет он любви бездонной мерой

И силы человеческой живой,

Чтоб в миг сомнения, как символ веры,

Твердили имя верное его.

Нам от него теперь не оторваться:

Куда бы нас ни повела война —

Его величием душа полна,

И мы везде и всюду – ленинградцы.

2 мая 1942

Иллюстрации

Вооруженные рабочие отряды на проспекте Стачек. Сентябрь 1941 г.

Фото А. Михайлова и В. Федосеева

Зенитная батарея на Университетской набережной

Бойцы комсомольской противопожарной роты Василеостровского района. Октябрь 1941 г.

Фото Н. Янова

На Невском проспекте после артиллерийского обстрела противника. Ноябрь 1941 г.

Фото В. Федосеева

Раненые дети в палате Педиатрического института. Зима 1941–1942 г.

Фото Б. Кудоярова

Сборка самолетов на одном из авиационных заводов Ленинграда

Ремонт орудий на заводе «Большевик». Осень 1941 г.

Фото Б. Кудоярова

Рабочие штамповочного цеха за выполнением оборонных заказов. Зима 1941–1942 г.

Конный обоз направляется за продовольствием для Ленинграда по тонкому льду Ладожского озера. 4 декабря 1941 г.

Фото В. Федосеева

Эвакуируемые ленинградцы у Финляндского вокзала. Зима 1941–1942 г.

Фото В. Капустина

Начальник Военно-автомобильной дороги генерал-майор А. М. Шилов и бригадный комиссар И. В. Шикин на Ладожской трассе. Зима 1941–1942 г.

Фото Р. Мазелева, В. Федосеева

О. Ф. Берггольц в Ленинградском радиокомитете. Ноябрь 1941 г.

К. И. Шульженко выступает перед бойцами Ленинградского фронта. Декабрь 1941 г.

Фото Н. Янова

В одном из залов Эрмитажа после эвакуации музейных экспонатов.

Фото Д. Трахтенберга

Развозка продовольствия по магазинам на паровозе.

Фото Г. Коновалова

«Буржуйка» как способ выживания в блокаде.

Фото Г. Коновалова

На Неву за водой. Зима 1941–1942 г.

Фото Н. Хандогина

Новогодняя елка в одной из палат дома ребенка.

Фото С. Струнникова

На Большеохтинском кладбище. Февраль 1942 г.

Фото В. Тарасевича

Ледяной дом гидрометеослужбы блокадного Ленинграда

Блокадные объявления. Февраль 1942 г.

Фото В. Федосеева

Блокадные предложения на обмен. Февраль 1942 г.

Фото В. Федосеева

Толкучка у Кузнечного рынка. Зима 1941–1942 г.

Фото Д. Трахтенберга

После очередной бомбежки Ленинграда. Октябрь 1941 г.

Фото В. Федосеева

Воскресник по очистке города. 8 марта 1942 г. Горожане очищают Литейный проспект от снега и льда.

Фото Р. Мазелева и Г. Чертова

Контролер Балтийского завода Валентина Карасева на выпуске гильз для снарядов. Март 1942 г.

В Читальном зале Государственной Публичной библиотеки. Январь 1942 г.

Фото Л. Бернштейна

В театре музыкальной комедии перед началом спектакля. Март 1942 г.

Фото Р. Мазелева

Последние машины с эвакуируемыми по ледовой дороге ленинградцами. Апрель 1942 г. Фото Р. Мазелева

«Окна ТАСС» на Елисеевском гастрономе. 1 мая 1942 г.

Фото В. Федосеева

Они пережили голодную зиму 1941–1942 г. Дети из детского сада Октябрьского района на прогулке. Июнь 1942 г.

Воздушный патруль над Ленинградом. Июнь 1942 г.

Фото М. Трахмана

Ленинград в 1941–1944 гг.

Наступательные операции советских войск на северо-западном направлении. Сентябрь 1941 – ноябрь 1942 г.

Примечания

1

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 273; Кутузов А. В. Блокада Ленинграда в информационной войне. СПб., 2008.

2

Крюковских А.П. Ленинградская партийная организация: годы войны // Ленинградская эпопея. СПб., 1995. С. 70.

3

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 77–78, 80, 81.

4

Ленинград в осаде: сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 520–521.

5

См.: Дзенискевич А. Р. О создании общегородской комиссии по сбору материалов для истории обороны Ленинграда // Ленинградская наука в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 133.

6

Там же. С. 134.

7

Там же. С. 134–135.

8

Там же. С. 136.

9

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза: сб. документов и материалов. T. 1. Л., 1944; Т. 2. Л., 1947.

10

Это внимательно проследил А. Н. Цамутали в своих «Заметках по историографии блокады Ленинграда» // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 152–156.

11

Большая советская энциклопедия. 2-е изд. Т. 7. М.; Л., 1951. С. 166.

12

Там же. Т. 15. М., 1952. С. 605. – О роли А. А. Жданова в обороне Ленинграда см.: Кутузов В. А. А. А.Жданов или А. А. Кузнецов? К вопросу о лидерстве в блокированном Ленинграде // Новейшая история России. 2012. № 1. С. 193–203.

13

Большая советская энциклопедия. 2-е изд. Т. 22. М.; Л., 1953. С. 234–237.

14

См. об этом: Соболев Г. Л. Блокада Ленинграда в свете перестройки исторической науки (об освещении некоторых вопросов истории блокады Ленинграда

в книгах Д. В. Павлова) // Вопросы истории и историографии Великой Отечественной войны. Л., 1989. С. 64–81.

15

См.: Красная звезда. 1964. 28 июня.

16

Ковальчук В.М., Соболев Г. Л. Ленинградский «реквием» (о жертвах населения в Ленинграде в годы войны и блокады) // Вопросы истории. 1965. № 12. С. 191–194.

17

Там же.

18

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 336.

19

Павлов Д. В. Истина остается истиной // Советская Россия. 1970. 23 мая.

20

Источник. 1995. № 44. 2 нояб.

21

Там же.

22

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. 2-е изд. T. 1. М., 1974. С. 430.

23

Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. 3-е изд. T. 1. М., 1978. С. 381.

24

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959.

25

Беляев С., Кузнецов П. Народное ополчение Ленинграда. Л., 1959; Сирота Ф. И. Ленинград – город-герой. Л., 1960; Худякова Н.Д. За жизнь ленинградцев. Л., 1958; Худякова Н.Д. Вся страна с Ленинградом. Л., 1960; Манаков Н.А. В кольце блокады. Л., 1961; Кольцов А. В. Ученые Ленинграда в годы блокады. М.; Л., 1962 и др.

26

Князев С. П., Стрешинский М. П., Франтишев И. М., Шевердалкин П. Р., Яблочкин Ю.Н. На защите Невской твердыни. Ленинградская партийная организация в годы Великой Отечественной войны. Л., 1965.

27

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 50.

28

Там же. С. 51.

29

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975 (2-е изд. – Л., 1977).

30

Ковальчук В.М. 1) Дорога Победы осажденного Ленинграда. Железнодорожная магистраль Шлиссельбург – Поляны (1943 год). Л., 1984; 2) Магистрали мужества. СПб., 2001.

31

Дзенискевич A. R 1) Военная пятилетка рабочих Ленинграда. Л., 1972; 2) Заводы на линии фронта. М., 1978; 3) Рабочие ленинградской промышленности накануне и в годы Великой Отечественной войны. Л., 1986 и др.

32

См.: Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В.М.Ковальчук. СПб., 2008. С.З.

33

Бидлак Р. Рабочие ленинградских заводов в первый год войны// Ленинградская эпопея. Организация обороны и население города. СПб., 1995. С. 168.

34

Гриднев В.П. Историография обороны Ленинграда (1941–1944). СПб., 1995; Дзенискевич А. Р. Блокада и политика. Оборона Ленинграда в политической конъюнктуре. СПб., 1998; Ломагин Н.А. Дискуссии о сталинизме и блокада Ленинграда: историография проблемы // Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 25–60; Цамутали А.Н. Заметки по историографии блокады

Ленинграда //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография. СПб., 2005. С. 147–179; Соболев Г. Л. Оборона и блокада Ленинграда в новых документах и современной исторической литературе // Великая Отечественная война: правда и вымысел. СПб., 2009. Вып. 6. С. 4–13.

35

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 5–7.

36

Ленинград в борьбе: месяц за месяцем. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. Р. Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1994.

37

В авторский коллектив вошли: А. Е. Алексеенков, Н. И. Барышнкиов, Б. П. Белозеров, К. К. Вишняков-Вишневецкий, А. Р. Дзенискевич, М. В. Ежов, И. 3. Захаров, И. Г. Иноземцев, В. М. Ковальчук, Н. Д. Козлов, Ю. И. Колосов, Ф. Б. Комал, А. П. Крюковских, А. В. Кутузов, В.А.Мазнев, А. Г. Мусаев, Г. А. Олейников, А. М. Рожков, Г. Л. Соболев, В. Н. Сухов, В. Г. Федотов, М. И. Фролов, А. Н. Цамутали.

38

Цамутапи А. Н. Заметки по историографии блокады Ленинграда. С. 174.

39

Ленинградская эпопея. Организация обороны и населения города / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, Н. А. Ломагин, В. А. Шишкин. СПб., 1995. С. 7.

40

Иванов В. А. 1) Миссия ордена. Механизм массовых репрессий в Советской России в конце 20-х-40-х гг. (На материалах Северо-Запада РСФСР). СПб., 1997; 2) Реакция ленинградцев на чрезвычайные условия блокады // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А.Р. Дзенискевич. СПб., 2005.

41

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. Кн. 1. СПб., 2002; Кн.2. Документы, приложения. СПб., 2002; 2-е изд. – Кн. 1. СПб., 2004.

42

См. также: Ломагин Н.А. Ленинград в блокаде. М., 2005.

43

Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2001.

44

Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. Историко-медицинский аспект. Материалы международной научной конференции, 26–27 апреля 2001. СПб., 2001.

45

Там же. С. 5–6.

46

Дзенискевич А. Р. На грани жизни и смерти. Работа медиков-исследователей в осажденном Ленинграде. СПб., 2002; Магаева С. В. Ленинградская блокада: психосоматический аспект. М., 2001; Симоненко В. Б., Магаева С. В. Ленинградская блокада: открытия в биологии и медицине. М., 2009; Магаева С. В., Тервонен Л. И. Блокадные дети. М., 2011; Хороьиихина Л. П. Голодание в детстве как причина болезней в старости (на примерах малолетних жителей блокированного Ленинграда). СПб., 2002 и др.

47

Фролов М. И. Салют и реквием. Героизм и трагедия ленинградцев 1941–1944 гг. СПб., 2003. С. 60–64.

48

Там же. С. 64.

49

Бизев С. Б. Смертность гражданского населения Ленинграда в годы блокады 1941–1944 гг. (на материалах Ленинградской комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников): автореф. дис… канд. ист. наук. СПб., 2001. С.28.

50

Там же. С. 29.

51

Ковальчук В. М. 900 дней блокады: Ленинград 1941–1944. СПб., 2005. С. 212.

52

Werth Alexander. Leningrad. London, 1944. P.61.

53

Там же. Р. 179.

54

Werth Alexander. Russia at War. 1941–1945. London, 1964.

55

Верт Александр. Россия в войне 1941–1945. М., 1967. С. 32.

56

Там же. С. 230–231.

57

Там же. С. 255.

58

Goure Leon. The Siege of Leningrad. Stanford, 1962.

59

См. об этом: Ломагин H. А. Ленинград в блокаде. С. 18–19, 282–283.

60

Бидлак Р. Рабочие ленинградских заводов в первый год войны. С. 168.

61

Salisbury Harrison. The 900 days: The Siege of Lenengrad. New York, 1969.

62

Солсбери Гаррисон. 900 дней / пер. с англ. М., 1994.

63

Там же. С. 11.

64

Хасс Герхарт. Немецкая историография блокады Ленинграда (1941–1944) //О блокаде Ленинграда в России и зарубежом / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 188.

65

Там же. С. 180–196.

66

Там же. С. 185.

67

Там же. С. 187.

68

Там же. С. 197.

69

Рабинович М.Б. Воспоминания долгой жизни. СПб., 1997. С. 494.

70

Там же.

71

Лихачев Д. С. Воспоминания. Избранное. СПб., 1997. С. 494.

72

Литературный Ленинград в дни блокады. Л., 1973. С. 202.

73

Сборник указов, постановлений, решений, распоряжений и приказов военного времени. 1941–1944. Вып. 1–3. Л., 1942–1945.

74

Ленинград в Великой Отечественной войне. Сб. документов и материалов. Т.1. Л., 1944. С. 119.

75

Ленинград в Великой Отечественной войне. Сб. документов и материалов. Т.2. Л., 1947.

76

Ленинград – дважды орденоносный. Л., 1945.

77

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 7.

78

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб.). Ф. 8557. Он. 7. Д.40.Л.35, 39.

79

Ленинград в Великой Отечественной войне: каталог изданий, хранящихся в фондах Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. Вып. 1. Л., 1971. С. IV; Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. Л., 1966. С. 139.

80

Выставка «Героическая оборона Ленинграда»: очерк-путеводитель. М.; Л., 1945. С. 4–5.

81

Музей обороны Ленинграда: очерк-путеводитель. М.; Л., 1948. См. также: Шишкин А. А., Добротворский Н. П. Государственный мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда. Краткий исторический очерк. СПб., 2006.

82

На это обратил внимание в своей книге американский журналист Гаррисон Солсбери, посетивший Ленинград в 1944 г. (Солсбери Г. 900 дней. С. 593–594).

83

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. X. X. Камалов, Р. В. Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966.

84

Там же. С. 54–55.

85

Там же. С. 9.

86

Там же. С. 357.

87

Там же. С. 362.

88

Там же. С. 397–398.

89

ЦГА СПб. Ф. 8557. Оп. 7. Д. 39. Л. 2.

90

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 399.

91

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны 1941–1945.

92

Там же. С. 4–5.

93

Там же. С. 25.

94

См. например: Ковальчук В.М., Соболев Г. Л. Ленинградский «реквием» (о жертвах населения Ленинграда в годы блокады). С. 193–194.

95

ЦГА СПб. Ф. 8557. Оп. 6. Д. 1066.

96

Соболев Г. Л., Ходяков М.В. Университетский мартиролог: будет ли он закончен? // Санкт-Петербургский университет. 2010. № 7. С. 10–12.

97

Новые архивные документы / вступ. ст., сост. и комм. Н. Ю. Черепениной // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 11–13.

98

Там же. С. 25–26, 31–32, 34–35, 41–49.

99

Университет в блокадном и осажденном Ленинграде 1941–1944. Сб. документов и писем / под ред. М. А. Шишкина. СПб., 1996.

100

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 1–42.

101

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. Кн.2. Документы, приложения. М., 2002.

102

Там же. Кн. 1. С. 64.

103

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 37–141.

104

Страна – Ленинграду. 1941–1945. Сб. документов / ред. коллегия: В. М. Ковальчук (отв. ред.), И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. Н. Плешков, Д.И.Петрикеев; сост. Л. И. Ильина, В. М. Ковальчук, А. П. Купайгородская, Р. В.Серднак. СПб.; Кишинев, 2002.

105

«Государственный Комитет Обороны постановляет…». Директивные документы ГКО СССР по обеспечению жизнедеятельности Ленинграда 1941–1945 гг. // Исторический архив. 2003. № 2.

106

Комаров Н. Я., Куманев Г. А. Блокада Ленинграда: 900 героических дней. 1941–1944. Исторический дневник. Комментарии. М., 2004.

107

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005.

108

Об этом см.: Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. Л., 1984. С. 332.

109

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб). Ф.4000. Оп. 11. Д. 18. Л. 68.

110

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 140.

111

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления на моем малом радиусе. Дневники 1941–1945 гг. СПб., 2009. С. 256.

112

Рогова Н. Б. Боль, мужество и долг. Они спасали книги // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. Сб. научных статей. СПб., 2010. С. 252.

113

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной / отв. ред. В. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков; вступ. статья С. В. Ярова. СПб., 2011. С. 259.

114

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998.

115

Там же. С. 343.

116

Там же.

117

Там же. С. 39.

118

Жилинский И. И. Блокадный дневник // Вопросы истории. 1996. № 5–6. С. 7–8.

119

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 236–237.

120

Там же. С. 14.

121

Там же. С. 15.

122

См. об этом: Шубин 3. А. Блокадные дневники писателей // Литературный Ленинград в дни блокады. Л., 1973. С. 251–274.

123

Вишневский В. Собр. соч.: в 5 т. Т.З. М., 1956. С. 297–298.

124

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. С. 93.

125

Доживем ли мы до тишины? Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2009; «Я не сдамся до последнего…» / отв. ред. В.М.Ковальчук; сост. В.М.Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010.

126

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 150–151.

127

Там же. С. 151.

128

Наиболее полный обзор опубликованных дневников блокадников, по моему мнению, содержится в книге С. В. Ярова (Яров С. В. Блокадная этика. СПб., 2011.

C. 525–556).

129

Примером такого органического введения может служить статья: Пянкевич В. Л. Семья в осаде (Ленинград 1941–1944 гг.) // Битва за Ленинград: проблемы современных исследований: сб. статей. СПб., 2007. С. 190–198.

130

Жизнь и быт блокированного Ленинграда: сб. науч. статей / ред. коллегия: Б. П. Белозеров (отв. ред.), Т. А. Пострелова, Н. Б. Рогова, М. В. Ходяков. СПб., 2010.

131

Человек и личность как предмет исторического исследования. Россия (конец XIX–XX вв.). Международный коллоквиум. Санкт-Петербург, 7-10 июня 2010 г. Научные доклады. СПб., 2010. С. 275–294.

132

Там же. С. 295–304.

133

См.: ЦГАИПД СПб. Ф.4000. Оп. 10.

134

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред). Л., 1968.

135

Щеглов Д. В ополчении. М., 1960; Еругин Н.П. О тех, кто выстоял. Минск, 1961; Бычевский Б. В. Город-фронт. М., 1963; Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965; Подвиг Ленинграда. М., 1960; Своим оружием. М., 1961; Девятьсот дней. Л., 1962; Ради твоей жизни. Л., 1962; В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленинграда и разгрома немецко-фашистских захватчиков под Ленинградом. Л., 1963; и др.

136

Еругин Н. П. О тех, кто выстоял. С. 8.

137

Щукина Е.Л. Очерки блокадных дней. СПб., 2010. С. 11–12.

138

Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. С. 15.

139

Дети и блокада. Воспоминания, фрагменты дневников. СПб., 2009; Медики и блокада. Взгляд сквозь годы. СПб., 2007; Павпухин Ю.А. Блокада и мы. Киров, 2008 «Мы знаем, что значит война». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010; Алъшиц Д.Н. За нами был наш гордый город. СПб., 2010; и др.

140

Ленинград, блокада, подвиг. Фотоальбом. Л., 1984; Никитин В. А. Неизвестная блокада. Ленинград 1941–1944. Фотоальбом. СПб., 2002; Ковальчук В.М., Чистиков А.Н. 1) Ленинград в годы Великой Отечественной войны. Очерки. Документы. Фотографии. СПб., 2005;2) Ленинград и ленинградцы в годы блокады. СПб., 2012; Большакова О. В., Борзенко С. Б., Кожемякин А. О. Пискаревское мемориальное кладбище. Трагедия Ленинграда. СПб., 2010; и др.

141

ЦГАИПД СПб. Ф. 25. Оп. 10. Д. 466а. Л. 5.

142

Дзюба Е. В. Голод и заболеваемость в фотодокументах ЦКАКФФД СПб // Жизнь и смерть в осажденном Ленинграде. Историко-медицинский аспект. СПб., 2001. С. 132–133.

143

Хасс Дж. Выживание в годы войны и «история». Проблема самостоятельности выбора и различные модели человеческого поведения во время ленинградской блокады // Россия. Век двадцатый. Сб. статей к 95-летию доктора исторических наук В. М. Ковальчука. СПб., 2011. С. 107.

144

Там же.

145

Там же.

146

Речь идет о статье: Яров С. В. Ленинградцы в смутное время: предпосылки изменения нравственных ценностей // Вести. Ленингр. гос. ун-та им. А. С. Пушкина. Сер. История. 2008. № 4. С. 23–46.

147

Хасс Дж. Выживание в годы войны и «история». С. 120–121.

148

Там же. С. 121.

149

Там же. С. 122.

150

См.: Дзенискевич A. R На грани жизни и смерти. Работа медиков-исследова-телей в осажденном Ленинграде. СПб., 2002. С. 90–108; Ломагин Н.А. Ленинград в блокаде. С. 50–53.

151

Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. С. 21.

152

Машанский Ф.И. Суровый экзамен // Листки блокадного календаря. Вып. 1. Л., 1988. С. 12.

153

См.: Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 21.

154

Магаева С. В. Физиологические и психологические предпосылки выживания блокадников // Жизнь и смерть в осажденном Ленинграде. Историко-медицинский аспект. СПб., 2001. С. 28.

155

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 146–147.

156

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. С. 172.

157

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 45.

158

Князев Г.А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 335.

159

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 62–63.

160

См.: Рогова Н.Б. Вкус 125 г хлеба (они учили и учились в блокадном Ленинграде) // Женщины Ленинграда в годы блокады. СПб., 2005. С. 105–108.

161

Козлов Н.Д. Роль духовных сил населения в период блокады// Женщины Ленинграда в годы блокады. СПб., 2005. С. 51.

162

«Совершенно секретно! Только для командования!». Сб. документов / пер. с нем. М., 1967. С. 171.

163

Там же. С. 261.

164

Хюртер Йоханнес. Вермахт под Ленинградом // Битва за Ленинград. Дискуссионные проблемы. СПб., 2009. С. 125.

165

«Совершенно секретно! Только для командования!». С. 171.

166

Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 1. М., 1971. С. 101.

167

Иоффе 3. Г. Когда и зачем Гитлер и другие высшие чины нацистской Германии приезжали в СССР? Минск, 2010. С. 23.

168

См. об этом: Ковальчук В. М. Варварский план уничтожения Ленинграда и его жителей // 900 дней блокады. Ленинград. 1941–1944. СПб., 2005. С. 54–61; Фролов М.И. Хотел ли Гитлер взять Ленинград? //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 68–79; Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 119–121.

169

Барбагиин И.П., Кузнецов А. И., Морозов В.П., Харитонов А.Д., Яковлев Б.Н. Битва за Ленинград. 1941–1944. М., 1964. С. 19.

170

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 579.

171

Там же. С. 31.

172

Очерки истории Ленинграда. T. V. Л., 1967. С. 51.

173

Там же. С. 56.

174

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 31.

175

Там же. С. 32.

176

Там же. С. 32–33.

177

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 45–48.

178

Демидов В. И. Снаряды для фронта. С. 40.

179

Там же. С. 46.

180

Дзенискевич A. R Военная пятилетка рабочих Ленинграда. Л., 1972. С. 63.

181

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 116.

182

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 16–20.

183

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. С. 61–63.

184

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю.С.Токарев; сост. Х.Х.Камалов, Р. В.Серднак, Ю.С.Токарев. М.; Л., 1966. С. 47–48.

185

В огненном кольце. Воспоминания участников обороны Ленинграда. М., 1963. С. 26.

186

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 24–25.

187

Там же.

188

Там же. С. 25–26.

189

«Ленинградская правда на оборонной стройке». 1941. 29 июля.

190

Музей обороны Ленинграда: очерк-путеводитель. М.; Л., 1948. С. 143.

191

Ленинградская правда. 1942. 10 дек.

192

«Совершенно секретно! Только для командования!». С. 269.

193

Переписка Председателя Совета министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т.2. М., 1957. С.281.

194

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И.Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010. С. 12.

195

Ковальчук В. М. Варварский план уничтожения Ленинграда и его жителей.

C. 26.

196

Там же. С. 27.

197

Адамович Алесъ, Гранин Даниил. Блокадная книга. Л., 1984. С. 138–139.

198

Князев Г.А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 98.

199

Цит. по: Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 1. С. 313.

200

Ковальчук В.М. Варварский план уничтожения Ленинграда и его жителей. С. 32.

201

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 204.

202

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 147.

203

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 1. С. 316.

204

Иванов В. А. Реакция ленинградцев на чрезвычайные условия блокады //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. СПб., 2005. С. 115.

205

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 54–55.

206

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 202.

207

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 209.

208

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 106.

209

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 212.

210

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 202–203.

211

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 212.

212

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 127.

213

Там же. С. 128.

214

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 285–286.

215

Военно-исторический журнал. 1977. № 2. С. 45–46.

216

Известия ЦК КПСС. 1990. № 9. С. 212.

217

Там же. С. 213.

218

Там же.

219

Литературный Ленинград в дни блокады. Л., 1973. С. 174.

220

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 22.

221

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 153–154.

222

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 51–53.

223

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 29–31.

224

Известия ЦК КПСС. 1990. № 10. С. 217.

225

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 54.

226

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 195–197.

227

Там же. С. 34–35.

228

Военно-исторический журнал. 1987. № 9. С. 30.

229

План «Д». План специальных мероприятий, проводимых во время Отечественной войны по общегородским объектам гор. Ленинграда / сост. С. К. Бернев, Н. А. Ломагин. СПб., 2005. С. 19.

230

Там же. С. 20.

231

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 106–107; Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 150.

232

Органы Государственной Безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сб. документов. Т. 2. Кн. 2. М., 2000. С. 88–90.

233

Переписка Председателя Совета Министров СССР с Президентами США и Премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. T. 1. М., 1957. С. 22–23.

234

Оборона Ленинграда. 1941–1944. С. 101.

235

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 201.

236

Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. СПб., 2005. С. 83.

237

Там же. С. 82–83.

238

Гудериан Г. Воспоминания солдата / пер. с нем. М., 1954. С. 215.

239

Бычевский Б. В. Город-фронт. С. 124.

240

Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 167–168.

241

Книга Памяти Ленинградского – Санкт-Петербургского университета. 1941–1945. Вып. 1. СПб., 1995; Вып.2. СПб., 2000; Соболев Г.Л., Ходяков М.В. Потери Ленинградского университета в годы Великой Отечественной войны // Вести. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2010. Вып.2. С. 14–23.

242

Военно-исторический журнал. 1968. № 8. С. 53.

243

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 46–47.

244

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 44.

245

Нюрнбергский процесс. Сб. материалов. T. 1. М., 1954. С. 783.

246

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 39.

247

Ленинградская правда. 1941. 13 сент.

248

Павлов Д.В. Ленинград в блокаде (1941 год). М., 1961. С. 57, 60; Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. Кн.2. М.; СПб., 2002. С. 34.

249

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 256.

250

Шварц Е. Живу беспокойно… Из дневников. Л., 1990. С. 17.

251

Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. М., 1965. С. 56.

252

Акт Ленинградской Городской комиссии о преднамеренном истреблении немецко-фашистскими варварами мирных жителей Ленинграда. Л., 1945. С. 7, 23.

253

Нюрнбергский процесс. Сб. материалов. T. 1. С. 772.

254

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 145–146.

255

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: X. X. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966. С. 143.

256

Жданов H. Н. Огневой щит Ленинграда. С. 62.

257

Там же. С. 57.

258

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 139.

259

Иванов В. А. Миссия Ордена. Механизм массовых репрессий в Советской России в конце 20-х – 40-х гг. (на материалах Северо-Запада РСФСР). СПб., 1997. С. 268.

260

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 193–194.

261

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 138.

262

Барбаьиин И.П., Кузнецов А. И., Морозов В.П., Харитонов А.Д., Яковлев Б.Н. Битва за Ленинград. 1941–1944. М., 1964. С. 188–189.

263

Рогова Н.Б. Боль, мужество и долг. Они спасали книги // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. СПб., 2010. С. 256.

264

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 195.

265

Там же. С. 196.

266

Богданов А. А., Власов Г. Г., Иванов Б. И., Левин Б.Д., Павлов H. С. В поединке с абвером. Документальный очерк о чекистах Ленинградского фронта. 1941–1945. М., 1968. С. 34–44.

267

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 211.

268

Манаков Н.А. В кольце блокады. Л., 1961. С. 90–91.

269

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 189.

270

Там же. С. 190–191.

271

Там же. С. 191.

272

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю.Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 145.

273

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. Сб. документов и материалов. T. 1. Л., 1944. С. 119.

274

Павлов Д. В. Ленинград в блокаде (1941 год). С. 61.

275

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. T. 1. Л., 1944.С. 119.

276

Манаков Н.А. В кольце блокады. С. 93.

277

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 213.

278

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. Л., 1975. С. 72.

279

Нейголъдберг В. Я. Речной транспорт СССР в годы Великой Отечественной войны. М.> 1965. С. 59.

280

Там же.

281

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. С. 94.

282

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. С. 164.

283

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 89.

284

Манаков Н.А. Экономика Ленинграда в годы блокады // Вопросы истории. 1967. № 5. С. 22; Дзенискевич A.P. Военная пятилетка рабочих Ленинграда. 1941–1945. Л., 1972. С. 64.

285

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. С. 158.

286

В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина. М., 1963. С. 62–63.

287

Демидов В. И. Снаряды для фронта. С. 110–111.

288

Там же. С. 111.

289

Там же. С. 97.

290

Там же. С. 102–105.

291

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 45.

292

Артамонов Б. П. Двадцать пять лет работы Государственного института прикладной химии // Сборник статей к двадцатипятилетию Государственного института прикладной химии (1919–1944). Л., 1944. С. 15–18.

293

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 46.

294

Там же.

295

Дзенискевич A. R Военная пятилетка рабочих Ленинграда. С. 65.

296

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 75.

297

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 204.

298

Комаров Н.Я. Противовоздушная оборона Ладожской коммуникации // История СССР. 1973. № 3. С. 91.

299

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. С. 72–81.

300

Запись переговоров по прямому проводу А. А. Жданова и А. А. Кузнецова с И. В. Сталиным 4 октября 1941 г. // Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 208.

301

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 667.

302

Там же. С. 661.

303

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 203.

304

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 620.

305

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников,

И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. A. R Дзенискевич. СПб., 1995. С. 192, 193, 194.

306

Байков В. Память блокадного подростка. Л., 1989. С. 39, 40.

307

На защите Невской твердыни. С. 206.

308

Блокада рассекреченная. С. 200.

309

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 362.

310

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 222.

311

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010.

C. 29.

312

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 28.

313

Владимиров И. А. «Памятка о Великой Отечественной войне». Блокадные заметки 1941–1944. СПб., 2009. С. 53.

314

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: X. X. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. X. X. Камалов, Р. В. Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966. С. 292; Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб.). Ф. 7384. Он. 18. Д. 1432. Л. 17.

315

ЦГА СПб. Ф. 7384. Он. 18. Д. 1430. Л. 38.

316

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 139.

317

Очерки истории Ленинграда. Т. 5. Ленинград в Великой Отечественной войне. Л., 1967. С. 184.

318

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 372–373.

319

Ковальчук В.М. 900 дней блокады. Ленинград 1941–1944. СПб., 2004. С. 56–57.

320

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 34–35.

321

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 374.

322

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 137–145.

323

Карасев А. В. Документальные материалы о трудящихся Ленинграда в годы блокады // Исторический архив. 1956. № 6. С. 151.

324

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 27–28.

325

Там же. С. 29.

326

Там же. С. 29–30.

327

Рудакас А. В. Техника – фронту Л., 1943. С. 10.

328

Музей обороны Ленинграда: очерк-путеводитель. М.; Л., 1948. С. 172.

329

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю.Н. Яблочкин. С. 234–235.

330

Там же. С. 240.

331

Ленинградская правда. 1980. 27 янв.

332

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 57.

333

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 572.

334

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 34.

335

Сирота Ф.И. Ленинград – город-герой. Л., 1960. С. 128.

336

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 35.

337

Там же. С. 47.

338

Там же. С. 48.

339

Там же. С. 52.

340

Там же. С. 53.

341

Очерки истории Ленинграда. T. V. Л., 1967. С. 554.

342

50 лет Первого медицинского института им. акад. И. П. Павлова. М.; Л., 1947. С. 86.

343

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 232–234.

344

Там же. С. 387.

345

Очерки истории Ленинграда. T. V. С. 620.

346

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 119.

347

На защиту Ленинграда. 1941. 23 сент.

348

См. об этом: Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 282–341.

349

Там же. С. 323.

350

Там же. С. 332.

351

Там же. С. 333.

352

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. С.253.

353

Там же. С. 254.

354

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 69.

355

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 267.

356

Бидлэк Ричард. Общественные и политические настроения и вопрос оппозиции советским властям в критические периоды блокады // Битва за Ленинград. Дискуссионные проблемы. СПб, 2009. С. 182.

357

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю. Н. Яблочкин. С. 208–211.

358

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 51.

359

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 217–218.

360

Ленинград в борьбе: месяц за месяцем. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. Р. Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1994. С. 54.

361

Там же.

362

История Второй мировой войны. 1939–1945. Т. 4. М., 1975. С. 111.

363

Там же. С 112.

364

Там же.

365

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 55–56.

366

Ленинград в борьбе месяц за месяцем / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. С. 55.

367

Война Германии против Советского Союза. 1941–1945. Документальная экспозиция / под ред. Рейнгольда Рюрупа. Берлин, 1992. С. 69.

368

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю.С.Токарев; сост. Х.Х.Камалов, Р.В.Серднак, Ю.С.Токарев. М.; Л., 1966. С. 361–362.

369

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 374.

370

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 108.

371

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 321.

372

Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / ред. М. В.Черноруцкий. Л., 1947. С. 37.

373

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 322.

374

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 216.

375

Фролов М. И. «Салют и реквием». Героизм и трагедия ленинградцев. 1941–1944. СПб., 2003. С. 69.

376

См. об этом: Пянкевич В. Л. Поведение ленинградцев накануне и в начале блокады // Великая Отечественная война: правда и вымысел. Сб. статей и воспоминаний. Вып. 7. СПб., 2012. С. 36–90.

377

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной / отв. ред. В. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков; вступит. статья С. В. Ярова. СПб., 2011. С. 124.

378

Ломагин Н.А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 111.

379

Война Германии против Советского Союза. 1941–1945. Документальная экспозиция / под ред. Рейнгарда Рюропа. Берлин, 1992. С. 70.

380

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 61, 62, 69, 70.

381

Там же. С. 64.

382

Цит. кн.: На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю.Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 255–256.

383

Микоян А. И. Так было. Размышления о минувшем. М., 1999. С. 427–428.

384

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 94.

385

На дороге жизни / сост. П. Л. Богданов. Л., 1970. С. 66.

386

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 195–196.

387

Микоян А. И. Так было. Размышления о минувшем. С. 432.

388

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 106.

389

Мерецков К. А. На службе народу. Страницы воспоминаний. М., 1968. С. 242.

390

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 172.

391

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 663.

392

Там же.

393

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 195.

394

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 62.

395

Шарков В. И. Крупный вклад в развитие гидролизной промышленности // Химия. Материалы юбилейного совещания. Л., 1957. С. 160–161.

396

Труды научной сессии, посвященной памяти академика И. П. Павлова. Л., 1942. С. 63.

397

Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Ф. И. В. Даниловского. Д. 20. Сборник трудов ленинградских ученых в дни блокады. С. 38–39.

398

Там же. С. 44.

399

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб.). Ф.4000. Оп. 11. Д.56. Л. 15-об.

400

Там же. Ф.25. Оп. 15. Д. 143. Л. 140.

401

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб.). Ф. 7384. Он. 17. Д.402. Л.239.

402

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010.

C. 46, 48.

403

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени// Труды Государственного музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб.,2004.С. 32.

404

Там же. С. 31.

405

Там же.

406

Ломагин Н.А. Ленинград в блокаде. М., 2005. С. 497–498.

407

Человек в блокаде. Новые свидетельства. СПб., 2008. С. 53.

408

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 113.

409

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В. В. Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 220.

410

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 121–122.

411

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. Сб. документов и материалов. T. 1. Л., 1944. С. 109.

412

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. В. Волковского. С. 71.

413

Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 156.

414

Черепенина Н.Ю. Эвакуация населения Ленинграда по ледовой автодороге в 1941 г. // Россия. Век двадцатый. СПб., 2011. С. 180.

415

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 49.

416

Ленинградская правда. 1942. 5 февр.

417

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 166.

418

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю.Н. Яблочкин. С. 220.

419

Сувениров О. Ф. Помощь Ленинграда фронту людьми в первую блокадную зиму // Вторая мировая война. Материалы научной конференции. Кн. 2. М., 1966. С. 162.

420

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. Спб., 2004. С. 129.

421

Демидов В. И. Снаряды для фронта. С. 127.

422

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. С. 341–358.

423

Там же. С. 346.

424

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 38.

425

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 30.

426

Доживем ли мы до тишины? Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2009.

C. 102,103.

427

Будни подвига. Блокадная жизнь ленинградцев в дневниках, рисунках, документах. СПб., 2006. С. 38.

428

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. С. 349.

429

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 468–469.

430

Там же.

431

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 140.

432

Соболев Г. Л., Ходяков М.В. Потери Ленинградского университета в годы Великой Отечественной войны // Вести. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2010. Вып.2. С. 22.

433

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. СПб., 2005. С. 73.

434

Крюковских А.П. Ленинградская партийная организация: годы войны // Ленинградская эпопея. СПб., 1999. С. 54–55; Крюковских А. П. Первая зима // Ленинградские ведомости. 1994. 14 янв.

435

Гриф секретности снят. Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993.С. 172.

436

«Совершенно секретно! Только для командования» / пер. с нем. М., 1967. С. 342.

437

Там же. С. 343.

438

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 216.

439

Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. М., 1984. С. 139–140.

440

Худякова Н.Д. Вся страна с Ленинградом (1941–1943 гг.). Л., 1960. С. 58–59.

441

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 217.

442

Шарков В. И. Крупный вклад в развитие гидролизной промышленности // Химия. Материалы юбилейного совещания. Л., 1957. С. 160–161; Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД). Ф.25. Он. 15. Д. 186. Л. 89.

443

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 63–65.

444

«Эта память – наша совесть…»: материалы научно-практич. конференции / сост. Л. Л.Газиева, Е. Н. Дмитриева. СПб., 2007. С. 157–161.

445

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 9448. Он. 1. Д.36. Л. 109–132.

446

Битва за жизнь: материалы научно-практической конференции, посвященной 65-летию начала блокады Ленинграда. СПб., 2006. С. 58–59.

447

Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. С. 55.

448

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. Кн.2. СПб., 2002. С. 267.

449

Доживем ли мы до тишины? Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2009.

C. 220.

450

Богоров А. Л. Записки кинохроникера. Л., 1973. С. 155.

451

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной / отв. ред. В. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков; вступит. статья С. В. Ярова. СПб., 2011. С. 156.

452

Музей обороны Ленинграда. М.; Л., 1948. С. 44.

453

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В. В. Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 684.

454

Иванов В. А. Реакция ленинградцев на чрезвычайные условия блокады и на меры властей // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. СПб., 2005. С. 119–120.

455

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю.С.Токарев; сост. Х.Х.Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С.Токарев. М.; Л., 1966. С. 300–301.

456

ЦГА СПб. Ф. 7384. Он. 18. Д. 1430. Л. 38.

457

Там же. Д. 1432. Л. 17.

458

Там же. Д. 1430. Л. 5.

459

900 героических дней. Сб. документов и материалов. С. 239.

460

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Дневники и воспоминания. С. 573.

461

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 128.

462

Медико-санитарные последствия войны и мероприятия по их ликвидации. Т. 2. М., 1948. С. 49.

463

ЦГА СПб. Ф. 7384. Он. 18. Д. 1430. Л. 60.

464

Черепенина Н. Ю. Эвакуация населения Ленинграда по ледовой дороге в 1941 г. (по документами Центрального государственного архива Санкт-Петербурга) // Россия. Век двадцатый. СПб., 2011. С. 177–180.

465

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 277–279, 590.

466

Черепенина Н.Ю. Новые архивные документы // О блокаде Ленинграда в России и зарубежом. Источники. Исследования. Историография / сост. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 21.

467

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 339.

468

Попова Н. «Блокадный дневник» Александра Немцева // Люди одной судьбы. СПб., 2005. С. 137.

469

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 325.

470

Там же. С. 279–280.

471

Там же. С. 411–413.

472

Там же. С. 413.

473

ЦГА СПб. Ф.4965. On. 1. Д.4733. Л. 1, 1°6.

474

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 209.

475

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 130.

476

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 672.

477

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. С. 130.

478

Инбер В. Почти три года. Л., 1947. С. 41.

479

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 202.

480

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 181–184.

481

Там же. С 183–184.

482

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 364.

483

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. С. 161.

484

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 37.

485

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 37–38.

486

Ленинград в борьбе: месяц за месяцем. 1941–1944 / ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, А. Р. Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1994. С. 68.

487

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. С. 172.

488

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев и С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 54.

489

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 372.

490

Блокада рассекреченная. С. 210.

491

Там же. С 209–210.

492

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С.38.

493

Солсбери Гаррисон. 900 дней / пер. с англ. М., 1994. С. 438.

494

Кулагин Г. Дневник и память. Л., 1978. С. 126.

495

Сестрорецкий инструментальный завод им. С. П. Воскова. Л., 1968. С. 347–349.

496

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб.). Ф.2. Оп. З. Д. 1928. Л. 3.

497

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 146–147.

498

Там же. С. 147.

499

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю.Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 284; Павлов Д. В. Ленинград в блокаде (1941 год). Л., 1985. С. 114.

500

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 213.

501

Черепенина Н.Ю. Эвакуация населения Ленинграда по ледовой автодороге в 1941 г. (по документам ЦГА СПб) // Россия. Век двадцатый. СПб., 2011. С. 179–180.

502

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 188; Бидлак Р. Рабочие ленинградских заводов в первый год войны // Ленинградская эпопея. Организация обороны и население города. СПб., 1995. С. 192.

503

Черепенина Н.Ю. Эвакуация населения Ленинграда по ледовой автодороге в 1941 г. С. 180.

504

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. С. 168–169.

505

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 75–76.

506

Бидлак Р. Рабочие ленинградских заводов в первый год войны. С. 177.

507

Там же.

508

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 674–676.

509

Там же.

510

Там же. С. 676.

511

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Он. 10. Д. 358. Л. 11об.

512

Там же. Л. 13.

513

ЦГА СПб. Ф. 9565. On. 1. Д. 17. Л. 1.

514

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 52.

515

ЦГА СПб. Ф. 7278. Он. 2. Д. 370. Л. 52.

516

Андреев В.М. Дефекты отливок и методы их исправления. Л., 1945. С. 2–25.

517

Отдел рукописей Российской Национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Фонд И. В. Даниловского. Д.20. Сборник трудов ленинградских ученых в дни блокады. С. 29.

518

Ленинградский государственный университет. Труды юбилейной научной сессии. Секция геолого-почвенных наук. Л., 1946. С. 23.

519

ЦГА СПб. Ф. 3278. Он. 2. Д. 130. Л. 37.

520

Там же. Ф. 9586. Он. 1. Д. 380. Л. 1–7.

521

Павлов Д. В. Ленинград в блокаде (1941 год). С. 116.

522

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 209.

523

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 389.

524

Кольцов А. В. Ученые Ленинграда в годы блокады. М.; Л., 1962. С. 53–54.

525

ЦГА СПб. Ф. 4398. Он. 5. Д. 157. Л. 25.

526

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 98.

527

Ленинградский университет. 1819–1944. М., 1945. С. 162.

528

ЦГАИПД СПб. Д. 25. Он. 16. Д. 3. Л. 46.

529

Синецкий А. Я. Профессорско-преподавательские кадры высшей школы СССР. М., 1950. С. 96.

530

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С.33.

531

ЦГА СПб. Ф. 7240. Оп. 14. Д. 1344. Л. 139–140.

532

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 95.

533

Доживем ли мы до тишины? Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И.Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2009.

C. 165.

534

ЦГА СПб. Ф. 7384. On. 1. Д.27. Л. 4.

535

Ленинград в Великой Отечественной войне. Л., 1967. С. 515–516.

536

Газиева Л. Л. Борьба за спасение детей в блокадном Ленинграде в 1941–1943 года: дис… канд. ист. наук. СПб., 2011. С.207.

537

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 748.

538

ЦГАИПД СПб. Ф.4000. Оп. 10. Д. 1382. Л. 20.

539

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 373.

540

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 33.

541

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 53.

542

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 32.

543

Духанов М. В сердце и в памяти. М., 1965. С. 214.

544

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. С. 208.

545

Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. С. 214–215.

546

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. С. 207.

547

Адамович А., Гранин Д. Блокадная книга. С. 166.

548

ЦГА СПб. Ф. 4966. Он. 3. Д. 1. Л. 38.

549

Макогоненко Г.П. Фрагменты из воспоминаний «Письма с дороги» // Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 283–287.

550

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 197.

551

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 377.

552

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 54.

553

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. СПб., 2004. С. 39.

554

Магаева С. В., Тервонен Л. И. Блокадные дети. М., 2011. С. 165.

555

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 668–669.

556

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. СПб., 2002. С. 278.

557

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 49.

558

«Я не сдамся до последнего…»: записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010.

C. 65.

559

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 414.

560

Там же. С. 415.

561

Бюллетень Ленинградского городского совета депутатов трудящихся. 1942. № 1–2. С. 5–7.

562

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 283.

563

Там же. С. 590.

564

Там же. С. 284.

565

Там же. С. 590.

566

Там же. С 284.

567

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В. В. Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 548.

568

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред коллегия: X. X. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966. С. 243–246.

569

Там же. С. 243.

570

Там же. С. 245–246.

571

Ленинград в осаде. С6. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 219–220.

572

Там же. С 221–222.

573

Там же. С. 221.

574

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 470–472.

575

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 189–191.

576

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 433.

577

Ленинградская правда. 1942. 13 янв. – Подлинник этого извещения, написанный карандашом на клочке бумаги и подписанный И. А. Андреенко, сохранился в материалах Ленгорсовета (см.: ЦГА СПб. Ф.7384. Оп. 18. Д. 1437. Л. 45).

578

Кутузов А. В. Блокада Ленинграда в информационной войне. СПб., 2008. С. 143.

579

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 135–136.

580

Там же. С. 134.

581

Там же. С. 136.

582

Там же. С. 149–150.

583

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 59.

584

Рейнов H. М. Прогибограф (прибор для измерения деформаций ледяного покрова) // Журнал технической физики. 1943. Т.ХШ. Вып. 11–12. С. 661–666.

585

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 60.

586

Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Фонд И. В. Даниловского. Д.20. Сборник трудов ленинградских ученых в дни блокады. С. 33–34.

587

Ковальчук В.М. 900 дней блокады. СПб., 2005. С. 139.

588

См.: Ковальчук В.М. Попытки прорыва блокады // 900 дней блокады. СПб., 2005. С. 107–130; Крюковских А. П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники, исследования, историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 80–101.

589

Крюковских А. П. К истории попыток прорыва блокады в 1941–1942 гг. С. 92.

590

Мерецков К. А. На службе военной. М., 1988. С. 248.

591

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 82.

592

Там же. С. 82–83.

593

Ковальчук В.М. Попытки прорыва блокады. С. 118.

594

Битва за Ленинград 1941–1944. М., 1964. С. 138–139.

595

Крюковских А. П. К истории попыток прорыва блокады в 1941–1942 гг. С. 94.

596

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 390.

597

Инбер В.М. Почти три года. Ленинградский дневник. М., 1968. С. 56.

598

Вишневский В. В. Ленинград. Дневники военных лет. Кн. 1. М., 2002. С. 71.

599

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 398.

600

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 48.

601

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. С. 278.

602

Крюковских А.П. Первая зима // Санкт-Петербургские ведомости. 1994. 14 янв.

603

Болдырев А. Н. Осадная запись. (Блокадый дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 46.

604

Маграчев Л. Репортажи из блокады. Л., 1989. С. 108.

605

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 48.

606

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. С. 60.

607

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С 370–371.

608

Там же. С. 367.

609

Горшков Н. П. Блокадный дневник. С. 66.

610

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 300.

611

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб). Ф. 7384. Он. 18. Д. 1430. Л. 23–24.

612

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 115.

613

Адамович Апесъ, Гранин Даниил. Блокадная книга. Л., 1984. С. 117.

614

Там же. С. 118–119.

615

ЦГА СПб. Ф. 7384. Он. 18. Д. 1436. Л. 80.

616

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 298.

617

Черепенина Н.Ю. Новые архивные документы // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. СПб., 2005. С. 39.

618

Черепенина Н. Ю. Демографическая катастрофа блокированного Ленинграда // Жизнь и смерть в осажденном Ленинграде. СПб., 2001. С. 16.

619

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 298.

620

Там же.

621

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 116.

622

Там же.

623

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 339.

624

Там же. С. 342.

625

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 184–185.

626

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. С. 433.

627

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 242.

628

Там же. С. 67.

629

Адамович Алесь, Гранин Даниил. Блокадная книга. С. 429–430.

630

Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде. Л., 1947. С. 48.

631

Жизнь и смерть в блокированном Ленинграде. СПб., 2001. С. 164–165.

632

Жизнь и смерть в осажденном Ленинграде. Историко-медицинский аспект: материалы Международной научной конференции 26–27 апреля 2001 г. / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2001.

633

Магаева С. В. Физиологические и психологические предпосылки выживания блокадников // Жизнь и смерть в осажденном Ленинграде. Историко-медицинский аспект: материалы Международной научной конференции 26–27 апреля 2001 г. / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2001. С. 28–39.

634

Там же. С. 37.

635

См. об этом: Магаева Светлана, Тервонен Людмила. Блокадные дети. М., 2011.

636

Известия. 2010. 5 мая.

637

Андреева Людмила. Самый вкусный гороховый суп // Санкт-Петербургские ведомости. 2010. 5 мая.

638

Тимохов Борис. За карточками // Санкт-Петербургские ведомости. 2010. 5 мая.

639

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 199.

640

Там же. С. 184.

641

Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде. С. 48.

642

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 192, 350.

643

Там же. С. 192, 305.

644

Павлов Д. В. Ленинград в блокаде (1941 год). Л., 1985. С. 108–109; Ломагин Н.А. Неизвестная блокада. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 219–220.

645

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. С. 192.

646

Великая Отечественная. Люди и судьбы. СПб., 2009. С. 84.

647

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 223–225.

648

Там же. С. 418.

649

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 492.

650

Там же. С. 488.

651

Чернов С. В. Большой Дом без грифа «секретно». М., 2002. С. 65.

652

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 1. СПб., 2002. С. 179–180.

653

Там же. С. 180.

654

Там же. С. 152–153.

655

Там же. С. 153.

656

Там же. С. 180.

657

См.: Кутузов В. А. А. А. Жданов и пирожные: мифы и реалии блокадного Ленинграда // Россия в XX веке. Проблемы политической, экономической и социальной истории / отв. ред. М.В.Ходяков. СПб., 2008. С. 169–174.

658

Там же. С. 169.

659

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 205.

660

Козлов Н.Д. С волей к победе. СПб., 2002. С. 278.

661

См.: Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 189–196.

662

Худякова Н.Д. За жизнь ленинградцев. Л., 1958. С.47.

663

См.: Пянкевич В. Л. Рынок в осажденном Ленинграде // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. СПб., 2010. С. 122–163.

664

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. С. 239.

665

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С.41.

666

Лазарев Д. Н. Ленинград в блокаде // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 5. СПб., 2000. С. 198.

667

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. С. 141.

668

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 42.

669

Дзенискевич А. Р. Военная пятилетка рабочих Ленинграда. 1941–1945. Л., 1972. С. 119.

670

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 147–148.

671

Там же. С. 148.

672

Правда. 1942. 13 янв.; Ленинградская правда. 1980. 27 янв.

673

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 126.

674

На защите Невской твердыни / отв. ред. Ю.Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 284.

675

ЦГА СПб. Ф. 7384. Он. 36. Д. 67. Л. 87–88, 110–111,117.

676

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 564–565.

677

Там же. С. 516.

678

Баженова H. М. Сотрудники ленинградских академических учреждений в первую блокадную зиму: по материалам Санкт-Петербургского филиала архива РАН // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. СПб., 2010. С. 66.

679

Там же. С. 68.

680

Там же.

681

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 52.

682

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 111.

683

Там же. С. 112–114.

684

Иванов В. А. Миссия ордена. Механизм массовых репрессий в Советской России в конце 20-х – 40-х гг. (на материалах Северо-Запада РСФСР). СПб., 1997. С. 278–280; Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. С. 82–83; Цамутали А.Н. Заметки по историографии блокады Ленинграда //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. С. 150–151; Соболев Г. Л., Ходяков М.В. Потери Ленинградского университета в годы Великой Отечественной войны // Вести. С.-Петерб. унта. Сер. 2. 2010. Вып. 2. С. 18–19.

685

Кутузов В. А. Комитет общественного спасения в блокированном Ленинграде // Петербургская историческая школа: альманах. СПб., 2005. С. 217–236.

686

Ломагин Я. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 151.

687

Кутузов В. А. Комитет общественного спасения в блокированном Ленинграде. С.219.

688

Там же. С. 221.

689

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. С. 82.

690

Там же. С. 83.

691

Кутузов В. А. Комитет общественного спасения в блокированном Ленинграде С. 222–223.

692

Там же. С. 222.

693

Там же. С. 223.

694

Там же. С. 225.

695

Там же. С. 227.

696

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 95–96.

697

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 122.

698

Центральный государственный архив историко-политических документов (далее – ЦГАИПД СПб). Ф. 4000. On. 11. Д. 56. Дневник Э. Г. Левиной. Л.4 об.

699

ЦГА СПб. Ф.7240. Оп. 14. Д. 1129. Протоколы заседаний Государственной экзаменационной комиссии филологического факультета ЛГУ. Л. 85–85 об.

700

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 96.

701

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 1. С. 369–384; Кн.2. С. 278–285.

702

Там же. Кн.2. С.280.

703

Там же. Кн. 1. С. 374.

704

Там же.

705

Козлов Н.Д. С волей к победе. СПб., 2002. С. 278.

706

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). С. 49.

707

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 75.

708

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 226–227.

709

Там же. С. 227.

710

Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник). СПб., 1998. С. 49.

711

Там же. С. 55.

712

Там же. С. 56.

713

Там же.

714

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 200–201; См. также: Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 156–157.

715

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 142–143.

716

Худякова Н.Д. Вся страна с Ленинградом. Л., 1960. С. 80.

717

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 591.

718

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 209.

719

«Я не сдамся до последнего…»: Записки из блокадного Ленинграда. СПб., 2010. С. 77.

720

Рабинович М.Б. Воспоминания долгой жизни. СПб., 1997. С. 188.

721

Ломагин Я. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. С. 208.

722

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 331.

723

Там же. С. 331–332.

724

Там же. С. 332–333.

725

Дмитриев Н. 3. Санитарное обеспечение водоснабжения за период блокады Ленинграда // Военная медицина на Ленинградском фронте. М., 1946. С. 423–424.

726

Ленинград в борьбе: месяц за месяцем. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, Б. П. Белозеров, A. R Дзенискевич (отв. ред.), И. 3. Захаров, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, Г. А. Олейников, Г. Л. Соболев. СПб., 1994. С. 101–102.

727

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны 1941–1945. М.; Л., 1966. С. 76–77.

728

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 52.

729

Очерки по истории Ленинграда. T. V. Л., 1967. С. 204–206.

730

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев и С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 247.

731

Рысс С.М. «С» и «В»-гипоавитаминозы, их профилактика и терапия // Труды первой научной конференции терапевтов. Л., 1942. С. 98.

732

Красильников П. К. Витамин «С» в хвое и листьях деревьев и кустарников. Л., 1943. С. 14.

733

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В. В. Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 704–705.

734

Буров А. В. Блокада день за днем. 22 июня 1941 года – 27 января 1944. Л., 1979. С. 144.

735

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 519.

736

Ленинградский университет в Великой Отечественной. Л., 1990. С. 97.

737

Блокада рассекреченная / сост. В. И. Демидов. СПб., 1995. С. 191.

738

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 445.

739

Кузенкова М.В. Комсомольско-молодежные отряды // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. СПб., 2010. С. 88.

740

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 448.

741

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД). Ф.4000. Оп. 10. Д. 1356. Л. 6.

742

Кузенкова М. В. Комсомольско-молодежные бытовые отряды. С. 90.

743

Бюллетень Ленинградского городского совета. 1942. № 3–4. С. 8.

744

Котов С.Д. Детские дома блокадного Ленинграда. СПб., 2005. С. 23, 29.

745

Газиева Л.Л. Борьба за спасение детей в блокадном Ленинграде в 1941–1943 годах: автореф. дис… канд. ист. наук. СПб., 2011. С. 19.

746

Магаева Светлана, Тервонен Людмила. Блокадные дети. М., 2011. С. 152–153.

747

Щукина Е.Л. Очерки блокадных дней. СПб., 2010. С. 50–51.

748

Там же. С. 56.

749

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С.717.

750

Там же. С. 719.

751

Раскин Л.Е. Ленинградская учительница. Л., 1943. С. 18.

752

Оборона Ленинграда 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 759.

753

Ленинградская правда. 1942. 10 февр.

754

В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина. М., 1963. С. 114.

755

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 50.

756

Там же.

757

О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 26.

758

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 151.

759

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. С. 543.

760

Там же.

761

Там же. С. 550–551.

762

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб.). Ф. 9023. Оп.1. Д.8. Л. 7.

763

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. Л., 1967. С. 218.

764

Ленинградская правда. 1964. 25 янв.

765

В огненном кольце. Воспоминания участников обороны города Ленина. С. 67.

766

Санкт-Петербургские ведомости. 1992. 22 авг.

767

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 152.

768

Буров А В. Блокада день за днем. С. 138, 145.

769

О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография. С. 27.

770

Там же.

771

Там же.

772

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 230.

773

Там же. С 230–231.

774

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 178.

775

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 677–678.

776

Ленинградский университет в Великой Отечественной / отв. ред. Ю.Д.Марголис. Л., 1990. С. 215.

777

«Мы знаем, что значит война…». Воспоминания, письма, дневники универсантов военных лет. СПб., 2010. С. 80.

778

Востоковед А. Н. Болдырев сообщает в своем дневнике такой факт: тело скончавшегося тюрколога М. А. Пономарева «выбросили уже из окна эвакуированного вагона на платформу Финляндского вокзала» (см.: Болдырев А.Н. Осадная запись. (Блокадный дневник) / подг. к печати В. С. Гарбузова, И. М. Стеблин-Каменский. СПб., 1998. С. 64).

779

См.: Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 292–294.

780

Там же. С. 293.

781

Ленинградский университет в Великой Отечественной. С. 216.

782

Соколов А. Эвакуация из Ленинграда. Неизвестные факты. Эвакуация на примере 2-й Ленинградской спецшколы Военно-Воздушных Сил в феврале-марте 1942 г. СПб., 2000. С. 270–271.

783

Фролов М.И. Человеческие жертвы блокады // Жизнь и быт блокированного Ленинграда. СПб., 2010. С. 182.

784

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 178.

785

Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 94.

786

Там же.

787

Сталин И. В. О Великой Отечественной войне Советского Союза. М., 1953. С. 44.

788

Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941–1942 гг. С. 95.

789

Цит. по: Ковальчук В.М. 900 дней блокады. Ленинград. 1941–1944. СПб., 2005. С. 120.

790

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 81.

791

ЦГА СПб. Ф. 4966. Оп. 3. Д. 1. Л. 38.

792

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 153, 154,206.

793

ЦГАИПД СПб. Ф. 755. Оп. 1. Д. 6. Л. 12–13.

794

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. С. 16.

795

Ленинград в Великой Отечественной войне / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 608.

796

Солсбери Гаррисон. 900 дней / пер. с англ. М., 1994. С. 484.

797

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 138.

798

Там же. С. 149.

799

Крюков А. Н. Музыка в городе-фронте. Л., 1975. С. 58.

800

Ленинград в Великой Отечественной войне. С. 617–618.

801

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. С. 80.

802

Великотная Т.К. Дневник нашей печальной жизни в 1942 г. // Человек в блокаде. Новые свидетельства. СПб., 2008. С. 110.

803

Цит. по: Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 158–159.

804

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 83.

805

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн.2. СПб.; М., 2002. С. 305.

806

Черепенина Н.Ю. Новые архивные документы //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 39.

807

Архив Большого Дома. Блокадные дневники / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. С. 85.

808

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 686.

809

Черепенина Н. Ю. Новые архивные документы. С. 39.

810

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 229.

811

900 героических дней. С6. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: X. X. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В. Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966. С. 252.

812

Сирота Ф.И. Ленинград – город-герой. Л., 1960. С. 111.

813

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб.). Ф.25. Оп.2. Д.4488. Л. 26–29; Оп. 10. Д. 338. Л. 12–45.

814

Ленинградская правда. 1942. 19 марта.

815

Бычевский Б. В. Город-фронт. Л., 1967. С. 160.

816

Ленинградская правда. 1942. 10 марта.

817

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 152; Ленинградский трамвай. 1941–1945. СПб., 1995. С. 122.

818

Ленинградская правда. 1942. 17 марта.

819

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010.

C. 87.

820

Ленинградская правда. 1942. 26 марта.

821

Манаков Н.А. В кольце блокады. Л., 1961. С. 144–145.

822

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 226–227.

823

ЦГАИПД СПб. Ф. 411. Оп. 2. Д. 37. Л. 28.

824

Там же. Ф. 25. Оп. 10. Д. 338. Л. 99-101.

825

Аншелес И. М. Эпидемиологическая характеристика Ленинграда за год Отечественной войны // Работа ленинградских врачей за год Отечественной войны. Вып. З. Л., 1943. С. 79–90.

826

Буров А. В. Блокада Ленинграда день за днем. С. 156–157.

827

Городецкий Сергей. Письма времени. СПб., 2005. С. 125.

828

Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады в 1941–1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 95.

829

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 96.

830

Там же. С. 255.

831

Там же. С. 256.

832

Крюковских А. П. К истории попыток прорыва блокады в 1941–1942 гг. С. 95.

833

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 443–444.

834

Крюковских А. П. К истории попыток прорыва блокады в 1941–1942 гг. С. 96.

835

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 145–146.

836

Там же. С. 160, 164.

837

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. С. 183.

838

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 170.

839

Там же. С. 172.

840

Здесь, по-моему, следует согласиться с Н. А. Ломагиным, который полагает, что Военный Совет Ленинградского фронта не имел на это юридических полномочий, хотя эти меры диктовала массовая смертность в период зимы 1941–1942 гг. См.: Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 176.

841

«Я не сдамся до последнего…». Записки из блокадного Ленинграда / отв. ред.

B. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков. СПб., 2010.

C. 87.

842

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 175, 178.

843

Нейголъдберг В. Я. Речной транспорт СССР в годы Великой Отечественной войны. М., 1965. С. 145.

844

Манкевич А. И. Краснознаменная Ладожская флотилия в Великой Отечественной войне. М., 1955. С. 53, 54.

845

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 98.

846

Там же. С. 98–99.

847

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 218–219.

848

Там же. С. 219.

849

Там же. С. 220.

850

Ленинградская правда. 1968. 3 апр.

851

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 221.

852

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 162.

853

На защите Невской твердыни / науч. ред. Ю. Н. Яблочкин. Л., 1965. С. 317.

854

Там же. С. 317–318.

855

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 391.

856

Оборона Ленинграда 1941–1944. Воспоминания и дневники участников. / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В. В. Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 583.

857

Демидов В. И. Снаряды для фронта. С. 173.

858

Там же. С. 173–174.

859

Машанский Ф.И. Суровый экзамен // Листки блокадного календаря. Вып. 1. Л., 1988. С. 37.

860

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 154–155.

861

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного Музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 63.

862

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Он. 10. Д. 744. Л. 8.

863

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 265.

864

Человек в блокаде. Новые свидетельства /отв. ред. В.М. Ковальчук. С. 162.

865

Янковский М. Ленинградский государственный театр музыкальной комедии // Музыкальная жизнь Ленинграда. Л., 1961. С. 368.

866

Фесечко Г.Ф. В дни блокады // Ленинградская консерватория в воспоминаниях. Л., 1962. С. 397–398.

867

Ленинград в Великой Отечественной войне / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С. 621.

868

Городецкий Сергей. Письма времени. С. 128, 129.

869

Буров А. В. Блокада день за днем. Л., 1979. С. 164–165.

870

Непокоренный Ленинград / отв. ред. В. М. Ковальчук. 3-е изд., перераб. и доп. Л., 1985. С. 162.

871

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: Х.Х. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю.С.Токарев; сост. Х.Х.Камалов, Р.В.Серднак, Ю.С.Токарев. М.; Л., 1966. С. 271.

872

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, проза, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 221.

873

Ленинград в Великой Отечественной войне Советского Союза. 22 июня 1941 – 22 июня 1943 гг. T. 1. Л., 1944. С. 155–156.

874

Тихонов Н. Ленинград принимает бой. Л., 1943. С. 245.

875

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 230.

876

Там же.

877

Там же. С. 223.

878

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 299.

879

Там же. С. 266.

880

Там же.

881

Манаков Н.А. Хозяйство и быт блокированного Ленинграда. Л., 1959. С. 108.

882

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В. В. Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 682.

883

Машанский Ф.И. Суровый экзамен // Листки блокадного календаря. Вып. 1. Л., 1988. С. 28–30.

884

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 266.

885

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб.). Ф. 6. Оп. 3. Д. 40. Л. 51.

886

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды Государственного музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 67.

887

Соболев Г. Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 74.

888

Карасев А. В. Ленинград в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 229.

889

См.: Дзенискевич А.Р. Военная пятилетка рабочих Ленинграда. 1941–1945. Л., 1972. С. 87.

890

ЦГАИПД СПб. Ф.4000. Он. 10. Д. 313. Л. 16.

891

Разбитное Ю. Б. Ленинград – крупнейший центр подготовки кадров. Л., 1959. С. 24.

892

ЦГАИПД СПб. Ф.4. Оп. З. Д. 145. Л. 19об.

893

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. М.; Л., 1966. С. 176.

894

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб.). Ф. 7384. Он. 17. Д. 622. Л. 7°6.

895

Там же. Ф. 5016. Он. 2. Д. 120. Л. 9-11, 34.

896

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 160–161.

897

Там же.

898

Демидов В. И. Снаряды для фронта. Л., 1985. С. 174.

899

Там же.

900

Арсенал электрификации. Краткий очерк истории ленинградского завода «Электросила». Л., 1960. С. 165–166.

901

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 222.

902

Ленинградская правда. 1942. 18 апр.

903

ЦГА СПб. Ф. 7384. Он. 18. Д. 1441. Л. 38.

904

Там же. Оп. 17. Л. 622. Л. 7об.

905

Там же. Д. 551. Л. 78–79.

906

Там же. Ф. 2076. Оп. 2. Д. 472. Л. 42.

907

Там же. Ф.4886. On. 1. Д. 139. Л. 151–153.

908

Баранов Н. В. Архитектура и строительство Ленинграда. Л., 1948. С. 50.

909

ЦГА СПб. Ф. 7278. Он. 2. Д. 383. Л. 83.

910

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. С. 305.

911

Берггольц Ольга. Дневные звезды. Говорит Ленинград. М., 1990. С. 211.

912

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 72.

913

Там же.

914

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 461.

915

Там же.

916

Там же. С. 459.

917

«Совершенно секретно! Только для командования!». Сб. документов / пер. с нем. М., 1967. С. 381.

918

Ковальчук В.М. 900 дней блокады. СПб., 2005. С. 122.

919

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 103.

920

Там же. С. 263.

921

Там же.

922

Там же. С. 103.

923

Гриф секретности снят. Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах / под ред. Г. Ф. Кривошеева. М., 1993. С. 224–225.

924

Крюковских А.П. К истории попыток прорыва блокады Ленинграда в 1941 —

1942 гг. // О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 96.

925

Белоголовцев А. Ф. Невский «пятачок» Л., 1970; Невский пятачок. Воспоминания участников боев под Невской Дубровкой в 1941–1943 годах. Л., 1977.

926

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 182.

927

Там же.

928

Там же. С 182–183.

929

Там же. С. 184–185.

930

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 301–305.

931

Там же. С. 302.

932

Там же. С. 591.

933

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 198.

934

Стенограмма этого обсуждения опубликована Н. А. Ломагиным (Ломагин Н. А. Неизвестная блокада: в 2 кн. 2-е изд. Кн. 1. СПб., 2004. С. 224–225); см. также: Кино на войне. Документы и свидетельства. М., 2005. С. 210–214.

935

Там же. С. 224.

936

Там же. С. 255. —Об истории создания фильма «Ленинград в борьбе» рассказывается в воспоминаниях секретаря горкома партии по пропаганде Н.Д. Шумилова «В дни блокады» (Шумилов Н.Д. В дни блокады. М., 1974. С. 146–149). Однако он умалчивает о том разносе, который был устроен фильму партийными руководителями при его обсуждении. См.: Муравьев А.Л. «Улицей этой врагу не пройти!» Киноискусство блокадного города // Великая Отечественная война: правда и вымысел. Вып. 6. СПб., 2009. С. 96–113.

937

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 98.

938

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 167.

939

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 234.

940

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 228.

941

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 652-

942

Ленинградская правда. 1942. 2 мая; Санкт-Петербургские ведомости. 2010. 7 мая.

943

Человек в блокаде. Новые свидетельства / отв. ред. В. М. Ковальчук. СПб., 2008. С. 169.

944

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени // Труды государственного музея истории Санкт-Петербурга. Вып. 8. СПб., 2004. С. 74.

945

Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (далее – ЦГА СПб.). Ф. 4886. Он. 1. Д.5. Л. 4.

946

Ломагин Н. А. В тисках голода. Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб., 2000. С. 233.

947

Там же. С. 234.

948

Там же.

949

Черепенина Н.Ю. Новые архивные документы //О блокаде Ленинграда в России и за рубежом. Источники. Исследования. Историография / науч. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 2005. С. 34.

950

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. 1941–1944 /ред. коллегия: Н. И. Барышников, И. П. Бабурин, Т. А. Зернова, В. М. Ковальчук, Ю. И. Колосов, T. С. Конюхова, Н. В. Пономарев, Г. Л. Соболев; отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. С. 235.

951

нам же. С 235–236.

952

ЦГА СПб. Ф. 9156. Оп.4. Д. 107. Л. 1, 3, 33.

953

Алиментарная дистрофия в блокированном Ленинграде / ред. М. В. Черноруцкий. Л., 1947. С. 278–281.

954

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. СПб., 1995. С. 307–308.

955

Главнейшие дикорастущие пищевые растения Ленинградской области / ред. Б. А. Тихомирова. Л., 1942.

956

Соколов В. С. Работа и жизнь Ботанического института им. В. Л. Комарова Академии наук СССР в Ленинграде за три года Великой Отечественной войны СССР // Ботанический институт им. В. Л. Комарова. Л., 1946. С. 11.

957

ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 17. Д. 374. Л. 20.

958

Оборона Ленинграда. 1941–1944. Воспоминания и дневники участников / ред. коллегия: В. М. Ковальчук, В.В.Петраш, А. М. Самсонов (отв. ред.). Л., 1968. С. 766.

959

Адамович Апесъ, Гранин Даниил. Блокадная книга. Л., 1984. С. 99.

960

Центральный государственный архив историко-политических документов Санкт-Петербурга (далее – ЦГАИПД СПб.). Ф.25. Оп.2. Д. 1448. Л. 6–8.

961

Там же. Оп. 16. Д. 11. Л. 2.

962

Манаков Н.А. В кольце блокады. Л., 1961. С. 115.

963

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. 1941–1943. М., 1959. С. 243.

964

ЦГАИПД СПб. Ф.25. Оп. 16. Д. 11. Л.28–29.

965

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 251.

966

Манаков Н.А. В кольце блокады. С. 115.

967

Буров А.В. Блокада день за днем. Л., 1979. С.204; Соболев Г.Л. Ученые Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. М.; Л., 1966. С. 101, 123.

968

ЦГАИПД СПб. Ф.25. Он. 2. Д. 1448. Л. 6–8.

969

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 162.

970

Чекризов В. Ф. Дневник блокадного времени. С. 80.

971

Ленинград в осаде. Сб. документов о героической обороне Ленинграда в годы Великой Отечественной войны. С. 162.

972

Там же. С. 163.

973

Там же. С. 163–164.

974

ЦГАИПД СПб. Ф.25. Оп.2. Д.4624. Л. 17.

975

Ленинградская правда. 1942. 20 мая.

976

Князев Г. А. Дни великих испытаний. Война с Германией. Впечатления в моем малом радиусе. Дневники 1941–1945. СПб., 2009. С. 663.

977

Ленинградская правда. 1942. 4 мая.

978

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / Н. Л. Волковского. М.; СПб., 2005. С. 470–472.

979

Там же. С. 470.

980

Там же. С. 472.

981

Там же. С. 471.

982

Там же. С. 268.

983

Там же. С. 269–270.

984

Там же.

985

Там же. С. 276–277.

986

Там же.

987

Там же. С. 270–271.

988

Манаков Н.А. В кольце блокады. С. 42.

989

Карасев А. В. Ленинградцы в годы блокады. С. 251.

990

ЦГА СПб. Ф.4886. Он. 1. Д. 139. Л. 43, 47–48; Д. 140. Л. 16, 32, 93–98.

991

ЦГАИПД. Ф. 25. Он. 12. Д. 66. Л. 22.

992

900 героических дней. Сб. документов и материалов о героической борьбе трудящихся Ленинграда в 1941–1944 гг. / ред. коллегия: X. X. Камалов, В. М. Ковальчук (отв. ред.), Ю. С. Токарев; сост. Х.Х. Камалов, Р. В.Серднак, Ю. С. Токарев. М.; Л., 1966. С. 88–89.

993

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н. Л. Волковского. С. 111.

994

Ковальчук В. М. Ленинград и Большая Земля. История Ладожской коммуникации блокированного Ленинграда в 1941–1943 гг. Л., 1975. С. 248–249.

995

Там же. С. 258.

996

Там же. С. 259.

997

Цит. по: Там же. С. 265.

998

Там же.

999

Комаров Н.Я. Противовоздушная оборона Ладожской коммуникации // История СССР. 1973. № 3. С. 94.

1000

Там же.

1001

Ковальчук В.М. Ленинград и Большая Земля. С. 269–270.

1002

Там же. С. 285.

1003

Буров А. В. Блокада день за днем. С. 182.

1004

Ленинградская правда. 1942. 26 апр.

1005

«…Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной / отв. ред. В. М. Ковальчук; сост. В. М. Ковальчук, А. И. Рупасов, А. Н. Чистиков; вступит. статья С. В. Ярова. СПб., 2011. С. 263.

1006

Оборона Ленинграда. Воспоминания и дневники участников. С. 766–767.

1007

Архив Большого Дома. Блокадные дневники и документы / сост. С. К. Бернев, С. В. Чернов. СПб., 2004. С. 260–261.

1008

Щукина Е.Л. Очерки блокадных дней. СПб., 2010. С. 65.

1009

Ленинград в Великой Отечественной войне / отв. ред. В. М. Ковальчук. Л., 1967. С.613.

1010

Там же. С. 608.

1011

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. СПб., 2010. С. 110.

1012

Ломагин Н.А. Неизвестная блокада: в 2 кн. Кн. 1. СПб., 2002. С. 226.

1013

Там же.

1014

Ольга. Запретный дневник. Дневники, письма, избранные стихотворения и поэмы Ольги Берггольц. С. 111.

1015

Лисочкин Игорь. Счастливые люди // Санкт-Петербургские ведомости. 2010. 7 мая.

1016

Правда. 1989. 30 июня

1017

Алъшиц Д. Н. За нами был наш гордый город. СПб., 2010. С. 309.

1018

Адамович Алесъ, Гранин Даниил. Блокадная книга. Л., 1984. С. 498.

Content

Геннадий Соболев
Ленинград в борьбе за выживание в блокаде. Книга первая: июнь 1941 – май 1942

От автора

Глава первая Блокада Ленинграда: постижение правды

Глава вторая Адольф Гитлер: «Первая достижимая цель – Ленинград…»

Документы

Глава третья «Враг у ворот!» (сентябрь 1941 г.)

Документы

Глава четвертая И. В. Сталин: «Для нас армия важней…» (октябрь 1941 г.)

Глава пятая Г. М. Маленков: «…Есть все шансы спасти Ленинград…» (ноябрь 1941 г.)

Документы

Глава шестая И. В. Сталин: «Москвичи могли бы подать помощь Ленинграду…» (декабрь 1941 г.)

Документы

Глава седьмая А. А. жданов: «задача всех задач – поддержать дух людей…» (январь 1942 г.)

Документы

Глава восьмая А. А. Кузнецов: «… Мы тем самым сохранили и город…» (февраль 1942 г.)

Документы

Глава девятая Б. П. Городецкий: «… Так хочется жить…» (март 1942 г.)

Документы

Глава десятая М. А. Шолохов: «… Мы знаем, как тяжело вам жить, работать, сражаться…» (апрель 1942 г.)

Документы

Глава одиннадцатая О. Ф. Берггольц: «Ленинград уже победил, победил как человеческий коллектив» (май 1942 г.)

Документы

Первый год войны и блокады Ленинграда: некоторые итоги

Иллюстрации

Примечания