Марина Кистяева

Дочь Генерала. Книга 1

Глава 1

– Как метет-то, Григорий Максимович! Как метет… Ни черта не вижу.

– Сбавь скорость. Нам спешить некуда.

– Сделано. Ух, нееее… Не везет тому, кто сейчас на улице.

Григорий усмехнулся и оторвался от бумаг.

Да, мело знатно.

– Антон, о чем ты? Мы в глуши. Почти в непроходимой. Рули давай, философ.

– Рулю, Григорий Максимович. Да я только представил. Мало того, что на улице за двадцать пять минус, так ещё и пурга. Давно такой метели не было.

– А ты из старожил что ли?

Сегодня, как ни странно, болтовня Антона его не раздражала. Молодой мужчина чувствовал настроение хозяина и развлекал себя и его заодно. Григорий дотронулся до глаз, потер их. Хватит работать. Он вроде бы как решил себе отпуск устроить, на целых десять дней валит подальше от цивилизации, причем в такую глухомань, куда до него просто так не добрались бы. Добраться, конечно, можно до всюду. Было бы желание. Но чем больше создашь препятствий, тем лучше.

Гриша хотел уединения.

Пошли все к черту.

Вот все. И именно туда.

Он пахал последние три года, как проклятый.

Заслужил десять дней тишины.

Ничего не развалится без него. А если развалится, полетят головы. И это не фигуральное выражение для красивого словца.

Коттедж в этой местности он присмотрел уже давно. Его строил знакомый, который вдруг резко передумал жить среди лесов и волков, как он говорил. Прикупил дом на берегу океана, где пальмы и полуголые красотки. А коттедж перепродал Григорию. Хотел подарить, но Седой категорически отказался. Ни к чему ему такие подарки.

Коттедж был небольшим. Двухэтажным, квадратов четыреста, что вполне устраивало Григория. Бассейн. Подземный гараж. Охотничий домик. Рядом озеро. Парни всё лето доделывали его. Ограждали, устанавливали спутниковую систему, подключенную к системе безопасности. Нашпиговывали прочими хитростями, без которых ему никак. Осенью Григорий дом принял, лично всё проверил и остался довольным.

Теперь осталось его проверить на профпригодность. А то, может, тоже от него откажется. Оставит пустовать.

– Нет, конечно, какой я старожил… Скажите тоже. Просто я иногда астрологов, простите, климатологов слушаю. Интересные вещи говорят. И вот они-то как раз и вещают, что давненько не было такой метели даже тут. А сейчас прогнозируют, что снег будет валить ещё неделю. Так что мы с вами вовремя. А то ненароком и не добрались бы до…Твою ж мать!

Услышав ругательство, Григорий мгновенно подобрался.

– Что?

– Машина. Впереди. На стопорях.

Григорий тоже выругался. Подался вперед, всматриваясь в непроглядную снежную темень, если такое выражение уместно. Свет от фар рассеивался, но не зря Антон монотонно ворчал по поводу расшалившегося снегопада. Снег падал крупными хлопьями, сильно, плюс ветер.

Погодка знатная, что тут скажешь.

– Проезжай медленно. Ещё медленнее.

Григорий не напрягся. Его валить сейчас не имело резона. Давно страсти поутихли, он даже телохранителей частично отозвал. С ним поехал один Антон. Остальные остались в городе, правда, предварительно они зачистили территорию, ещё раз проверили дом.

Это уже, скорее, по привычке.

И тут машина.

На трассе.

Хотя…

– Проезжаем, Григорий Максимович? – Антон повернулся к нему и выжидающе посмотрел.

– Тормози.

Парень послушно нажал на педаль. Его внедорожник плавно остановился, немного забуксовав. Всё-таки не зря поговаривают в народе: «Чем круче джип, тем дальше идти за трактором». В их случае даже непонятно, какую технику придется вызывать.

Они, прежде чем отправиться в путь, залили полный бак. Плюс несколько канистр прихватили. Ещё небольшую обогревательную «пушку». Мало ли… Дорога длинная, дальняя, снежная. Коттедж Григория находился на территории, вокруг которой на пятьдесят километров по периметру не находилось более ни одной застройки. Об этом постарался прежний владелец. По сути, именно уединенность и послужила решающим фактором при выборе.

Что могла делать ещё одна машина на трассе… ночью…

Мысли возникали нехорошие.

Григорий первый открыл дверь. Но поддалась она не сразу. Ветер, что бушевал снаружи, мешал.

– Григорий Максимович, может, я сначала?

Гриша ничего не ответил, взял перчатки, что лежали в бардачке, поднажал и спрыгнул на дорогу, сразу же зачерпнув военными ботинками снег.

– Вот бл…во, – в сердцах выругался он, щурясь.

Если бы не стопари, они не заметили бы машину. Серый седан почти занесло снегом. И если внутри окажется кто-то живой, он смело может записывать сегодняшний день вторым днем рождения.

Антон, по-молодецки кряхтя, тоже выпрыгнул следом. И тоже не сдержал ругательства.

– Пошли.

Пригибаясь и защищая глаза от снега, выдвинулись в сторону седана. Ветер сшибал с ног. Не помешали бы очки, что использовали полярники и лыжники. Они где-то тоже имелись, в одной из сумок. Но искать их времени не было. Желания – тоже.

Плюс, если бы подозрения Григория оправдались, счет мог идти на минуты.

И сам он, и Антон были крепкими молодыми мужиками, но и им пришлось постараться, чтобы преодолеть какие-то несчастные десять метров до заметенного седана. Ещё бы минут тридцать, и снег полностью поглотил бы его. Тогда уже и работающие стопари не помогли бы. Да и какая вероятность, что по глухой трассе кто-то проедет в такую непогоду? Если Антон прав, и мести будет ещё с неделю, то местные запаслись продуктами и никуда нос не высунут.

– Фонарик взял?

– Да.

– Свети.

Они подошли к машине, и Антон начал расчищать снег, чтобы просветить салон, узнать, не брошена ли машина. Если брошена, то искать тех, кто в ней ехал, не имело смысла. Их или кто-то уже подобрал, или они стали пленниками метели. Третьего варианта не дано.

Антон достал из кармана меховой парки перчатки, потом небольшой фонарь, включил его и посвятил через стекло.

– Да черт возьми, – застонал парень и интенсивнее начал расчищать снег с окна двери.

Григорий покачал головой. Чуть сдвинул водителя, нащупал ручку у двери, при этом его ладонь практически наполовину утонула в снегу, и потянул на себя. Ручка со скрипом поддалась. Снег с крыши повалился в салон, как только Григорий открыл дверь. Полностью открыть не удавалось, мешали сугробы. Они сами стояли, фактически по колено провалившись.

Разозлившись, Григорий дернул дверь, чтобы открыть шире. И та поддалась.

– Свети! – рявкнул он, когда свет от фонаря нырнул куда-то в сторону.

Антон сразу же подобрал и направил свет в салон.

На водительском сиденье, уперев лоб в руль, сидела девушка, без каких-либо признаков жизни.

Больше в машине никого не было.

Гриша действовал быстро. Поставив ногу на порог машины, потянулся к шее девушки, отодвинул шарф и нащупал пульс.

– Живая.

Пульс был едва заметным, но ещё прослеживался.

Медлить было нельзя. Теперь уже точно счет шел на минуты.

Седой не мог знать, сколько девушка провела в машине, скорее всего, до хрена и больше. Потому что в салоне стоял дубняк. Не такой, как на улице, но все же. Григорию хватило нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию. Ключ вставлен в зажигание, но машина не греется. Бензин на нуле, горит предупреждающий сигнал. Хорошо, что ещё стопари работали.

Заклинившая водительская дверца катастрофически мешала. Не позволяла развернуться и совершать необходимые маневры. Плюс к тому, зимняя одежда значительно сковывала движения. Издав приглушенный рык, Гриша надавил плечом на дверцу. Антон понял, что пытается сделать хозяин, и тоже поднажал своим более чем стокилограммовым телом. Дверь, наконец, распахнулась полностью, дав возможность Григорию потянуть девушку на себя. Пока взять на руки её не получалось.

Первое, что бросилось в глаза – красивая меховая шапка, такие носили боярыни в старину. Белоснежная, привлекающая внимание. Дальше – несколько светлых прядей, выбившиеся из прически и уже покрытые инеем. А вот легкая дубленка из искусственной кожи, причем очень короткая, никак не предназначалась для согревания тела.

– Идиотка… Понаряжаются, а потом…

У Гриши не было слов. Его вообще очень сильно раздражало, даже бесило, когда девушки одевались не по погоде. То туфли с шубой наденут, то без платья в двадцатиградусный мороз или в легком пальто к нему на свидание заявятся. Колготки нужны теплые и трусы… с начесом! Почему-то про начес вспомнилось именно сейчас, так бабушка у него говорила. Что задницу и то, что между ног, беречь надо, а не прикрывать кружевом, когда есть нормальные панталоны. До колен. Он видел, было дело. Когда приезжал в деревню, а бабушка вывешивала по старинке белье на веревке. И ничего, что полный дом прислуги и прочих благ.

Хорошая у него бабушка. Правильная.

Жаль, дед не оценил и развелся. Правда, содержал до последнего. Или бабка его сама выгнала? Кажется, второе – да.

Грише удалось подцепить девочку под ноги и вызволить из машины. Из-за того, что сам стоял в сугробе, покачнулся, но тут его подстраховал Антон.

– Соплюшка совсем.

– Да…

Рассмотреть лицо удалось вскользь. Лишь ресницы длинные, также покрытые инеем заметил, да бледные синюшные губы.

– Антон, возьми документы девочки. Или сумку, если таковая найдется.

Вернуться к машине оказалось труднее. Казалось, на том месте, где они стояли, слетался весь снег. Сугробы росли на глазах.

– Жесть какая… Ни черта не вижу.

Они кое-как пробрались к своему внедорожнику, Гриша сразу же открыл заднюю дверь, уложил свою ношу на сиденье, а сам забрался следом.

– Печку на полную давай. И где у нас плед?

– Так там же…

– Вижу.

Гриша в полусогнутом состоянии поставив одно колено на сиденье, нашел плед и стал быстро раздевать девчонку. Она слабо застонала. Отлично! Значит, просто замерзла. Но согреть ее основательно не помешает! Стянул с неё варежки. Хоть что-то соответствует погоде! Из одежды тоже одно непонятное безобразие. Какие-то лосины, не то кожаные, не то латексные, плюс белый свитер чуть ниже колен. Куда смотрят родители? Хотя… Девица вполне взрослая. Тело у неё точно созрело. Про тело Гриша подумал инстинктивно, всё-таки невольно обращаешь внимание, когда раздеваешь.

Пусть даже и ледышку.

Длинные ноги, красивые бедра, не широкие, но округлые, узкая талия, высокая небольшая грудь. Белье дешевое, но не застиранное.

– У нас есть что-то с собой из арсенала?

– Вы про алкоголь, Григорий Максимович?

– Я про медикаменты, Антон.

– Есть.

– Давай.

Бросив ещё один взгляд на бессознательное тело, Григорий добавил:

– Алкоголь тоже давай. Растирать нашу Снегурку будем.

За всё то время, что он переворачивал, растирал и переодевал её, девушка несколько раз жалобно стонала, глаз так и не открыв. Странно. Она должна была давно прийти в себя. Чем-то накачалась что ли?

Антон дал ему инъекцию. «Витаминки» кое с какими чудесными ингредиентами, после которых обычно человек проваливается в сон. Что ж, для их нежданной попутчицы подобное даже к лучшему.

Когда Гриша разогрел её тело, натер алкоголем, оно немного порозовело, приобрело естественный вид. Уже лучше.

Теперь он мог более внимательно рассмотреть девушку. Укутав ту в плед, оставил только лицо.

Красивая…

Нежная кожа, высокие скулы, немного припухшие губы. Темные брови вразлет. Длинные ресницы, отбрасывающие неровные тени. Загадкой оставался лишь цвет глаз.

Молодая, правильно Антон заметил, соплюшка. Не старше двадцати. А то и моложе. И что такая хорошая девочка делала одна на трассе? К кому ехала, милая? И такая ли ты хорошая, как хочется про тебя думать?

Григорий не стал пересаживаться на переднее сиденье. Откинулся на спинку, иногда посматривая на девушку. Спать она теперь будет несколько часов, как минимум. Они успеют добраться до коттеджа. Про машину Снегурке стоит забыть. Если прогнозы синоптиков оправдаются хотя бы на половину, то даже тогда рано вызывать спецтехнику. Местные точно не поедут. А вызывать «вертушку» или МЧС бессмысленно. Они счет выставят дороже стоимости авто.

Ещё раз посмотрев на девушку, Гриша не смог сдержать усмешки. Молодая, за рулем авто. Или папа дал покататься, или друг проспонсировал. Почему Григорию хотелось верить в первое, но по жизненному опыту он знал, что большая вероятность второго.

Он бы тоже такую проспонсировал, чего греха таить.

Ему часто подкладывали девушек. Разных. Черненьких, блондинок. Миниатюрных и с ногами от ушей. Глупых и посмышлёнее. Бывало разное. На «подкладывание» у Седого выработался особый иммунитет. Женщин он предпочитал выбирать себе сам. Но иногда пользовался и ситуацией… Почему бы и нет? Только те, кто рассчитывал воспользоваться им, оставались недовольны.

Последнее время его коллеги и те, кто претендовал на «близкий круг», перестали, наконец, заниматься всякой ерундой. Даже бабушка сдалась.

– Не дождусь я внуков, – ворчала она.

– Дождешься.

Он подходил со спины и обнимал её.

– Обещаешь?

Приходилось обещать.

Седой не считал себя ни холостяком, ни противников брака. Просто пока не встретил ту самую… Да и встретит ли – вот в чем вопрос.

Что-то его на лирику потянуло.

– Антон, где документы Снегурки?

– Вот, держите.

Антон протянул ему через плечо небольшую сумочку.

Григорий принял её, открыл. Паспорт увидел сразу.

Что ж… Вот сейчас они и познакомятся.

Глава 2

Посмотрев на часы, Григорий потянулся. Половина одиннадцатого. Спать ещё рано. Отложив в сторону ноутбук, Гриша поднялся с дивана, чтобы сразу же опуститься на пол.

Отжиматься он любил. Можно, конечно, и в тренажерный зал спуститься, но, по его ощущениям, Снегурка скоро должна была проснуться. «Витаминка» действовала не более трех часов, прошло уже около четырех. Если девочка не появится на горизонте в ближайший час, он поднимется.

Когда они прибыли, он проверил пульс. В норме. Значит, девочка должна скоро прийти в себя. Если же нет… Дело примет серьезный оборот. Херово то, что пока даже с врачом не удастся связаться. Придется руководствоваться теми знаниями, что у него имелись.

Метель продолжала бушевать.

Не хило…

Григорию нравилось. Чертовски. Так как он и хотел. В камине потрескивал огонь, тишина в доме успокаивала. Ни звонков, ни визитеров. И все планы остались где-то за чертой. Такие вылазки надо делать почаще. К сожалению, чаще раза в год, вряд ли получится.

…пятнадцать…

…тридцать семь…

Он ритмично отжимался, заставляя мышцы работать. Ежедневные физические упражнения позволяли не только держать в тонусе тело, но и голову. Гриша мог часами пропадать в спортзале, продумывая следующие ходы и составляя комбинации.

…сто два…

Легкий, едва различимый скрип паркета заставил Григория повернуть голову.

Вовремя.

Чтобы увидеть, как Снегурка спускается по лестнице. Она замерла где-то на второй или третьей ступени, передвигаясь на цыпочках и не спуская с него испуганного взгляда. Девушка была намерена не привлекать его внимания, а так как он находился в гостиной, пройти мимо него бесшумно не получилось бы.

Григорий мгновенно поднялся на ноги, оттолкнувшись руками от пола, и сдержанно улыбнулся.

– Привет.

Девушка выглядела испуганной и растерянной. Она стояла, прижимая к груди всё тот же плед, которым он укутал её в машине. Когда Григорий переносил её в коттедж, не стал раскутывать.

Снегурка никак не отреагировала на его приветствие. Сжав концы пледа, она бочком придвинулась к краю лестницы, бедром упираясь в перила, начала спускаться дальше.

Из-под пледа выглядывали босые розовые пальчики. Григорий снял с неё носки уже в доме, укладывая Снегурку на кровать. В доме топили уже несколько дней. Но сейчас именно эти розовые пальчики отчего-то больше всего забирали на себя его внимание. Казалось, с чего бы…

Может быть, оттого что девушка стояла выше? Или была другая причина?

– Спускайся, поговорим, – он старался говорить, как можно мягче. Смятение девушки понятно. Последнее, что она помнила, это как сидела в машине и замерзала. Проснулась живой, целой, в незнакомом месте. И да, в нижнем белье. У Григория возникала мысль переодеть её, он отмахнулся. И так достаточно провозился с девочкой.

Если умненькая, сама сообразит, что к чему.

Девушка медленно кивнула и начала спускаться.

Шаг за шагом.

Голенькие пальчики ступали по деревянным ступеням, а у Григория вдруг свело все в зобу. Странная реакция, если на то пошло. Да, Снегурка красивая, привлекательная, чего уж тут, но у него только вчера был секс, когда он вертел-крутил и имел партнершу, как хотел и куда хотел. У него числилось несколько постоянных любовниц, к которым он захаживал, когда необходимо было быстро и без напряга сбросить пар. Заплатил, и девочка старается, потому что знает за что. Никакой романтики, никаких лишних забот.

А тут Гриша завис. В прямом смысле. На маленьких аккуратных пальчиках с прозрачным маникюром. Он даже его успел рассмотреть. Никаких ярких тонов, никаких блесков и прочей ерунды, что сейчас девушки лепят себе куда только могут и куда не могут – тоже. Даже на зону бикини и туда умудряются. Не понимая, что тем самым отталкивают нормальных мужиков. Для извращенцев, может, всё и отлично. Себя к последним Седой не относил.

Взгляд снова задержался на пальчиках. У него намечается личный фетиш?

Снегурка молчала. Не произнесла ни слова. Лишь смотрела на него. Хорошо, что Григорий не снял футболку, обычно любил заниматься в одних домашних штанах.

Он тоже не спешил продолжать диалог в одни ворота. Спустится, присядет, тогда и говорить будут.

Расшаркиваться ни перед кем Григорий Зимин не собирался. Не привык. И ни к чему это. Барышня должна понять, от какой участи её спасли.

И всё же эти пальчики…

Снегурка спустилась вниз и снова встала каменным изваянием. Гриша демонстративно медленно приподнял брови, мол: что, так и будешь молчать? И скрестил руки на груди.

Между ним и девушкой расстояние было не более пяти метров. Небольшой журнальный столик ещё имелся. Достаточно, чтобы Снегурка чувствовала себя в безопасности. Она по-прежнему выглядела напряженной. Григорий больше не спешил смягчать ситуацию.

Когда девушка сорвалась с места и побежала в сторону двери, он не удивился. Лишь приглушенно выругался. Даже шага за ней не сделал. А смысл? Они сейчас в догонялки начнут играть? Оно ему надо?

Нет.

Совершенно.

Барышня могла бы пораскинуть своими блондинистыми мозгами. Она в незнакомом доме – это раз. Непонятно где. Два. За окном метель – три. Уж об этом-то она должна помнить! Но нет, ей же надо показать характер, строптивость! Вместо того, чтобы порасспросить у него, что да как, кинулась к двери! Ну-ну. Пусть добежит до входной и попробует её открыть. Антон запер давно, но, может, хотя бы в окно удосужится глянуть.

Бестолковая.

Григорий поморщился.

Его чрезмерно раздражала человеческая глупость. Выбешивала порой жестко так. Женская – особенно. Он терпеть не мог глупых девушек. Как начнут петь: «Я – девушка, я не хочу ни о чем думать… Я хочу новое платишко…» И далее по списку. Да никто не против, чтобы тебя обуть и одеть! Стань умницей, и всё будет. Нет же, все, черт побери, видят себя такими воздушными, озабоченными только лайками в «Инстаграме». Всё!

Снегурка, кажется, из той же серии. С чего бы ей быть другой? Одна в мороз ехала непонятно куда, да ещё без спутника, одетая черте как. Даже без пурги замерзла бы на улице, не простояв и десяти минут. Хотя такие как она, обычно на улице не стоят.

Лежат под кем-то. Это реалистичнее.

Качнув головой, Гриша направился к бару. Рюмка коньяка на сон грядущий не помешает.

Он не успел даже дойти до бара, как услышал шум и окрик Антона.

Усмехнулся не без злорадства. Добегалась.

Гриша всё же налил себе рюмку и сразу же выпил. За его спиной раздался какой-то шум, возня. Он даже не обернулся. Неинтересно разом стало.

– Григорий Максимович…

– Свободен, Антон.

Седой поставил рюмку на полку и лишь тогда обернулся.

В комнату, пятясь, возвращалась Снегурка. На неё надвигался Антон. Вот его парень, в отличие от него, уже был в одних домашних трениках и играл накаченной мускулатурой. Которая, кстати, тоже поблескивала от пота. Антон или из душа вышел, или из тренажерной. Если последнее – похвально.

Антон был из тех, кого природа-матушка наделила прекрасными данными. Широкий в плечах, высокий. Спортом парень увлекался с раннего возраста, к тридцати пяти годам приобрел отличную форму, при взгляде на которую сразу понимаешь, что если и завалишь такого бугая, то не без труда. А что подумает девушка, видя такой экземпляр?

Наверное, зависит от ситуации.

Если на пляже или в спальне, то только позитивное. Другое дело, когда на тебя надвигается такой товарищ, а ты про него ни слухом ни духом…

Антон остановился, посмотрел на хозяина и кивнул.

– Она к двери сиганула.

– Знаю. Иди.

Антон бросил недовольный взгляд на Снегурку, развернулся на босых пятках и вышел. Он тоже ждал элементарной благодарности.

– Садись на диван, – угрюмо бросил Седой, как только они остались с ней вдвоем. Видя, что девушка не спешит выполнять его распоряжение, рявкнул: – Сядь, я сказал!

Блондинка вздрогнула и довольно быстро обогнула столик, после чего опустилась на диван. Выбрала крайний от Григория угол.

Мужчина усмехнулся уголком губ.

Не так он представлял их первое общение.

– Куда побежала на ночь глядя, Даша?

Девушка снова вздрогнула, когда услышала собственное имя. Григорий всё равно не мог рассмотреть настоящий цвет её глаз, раздражение усиливалось. Какие-то пару минут, один неразумный поступок, и всё его благое расположение к Снегурке изменилось в корне. Обычно ему не свойственны подобного рода перепады, он довольно стабилен в общении. Вывести его из себя непросто.

Если же выводят… Лучше рядом не находиться. Тесно становится всем!

Дарья упорно продолжала молчать, только смотрела на него широко распахнутыми глазами. Дышала она прерывисто. Грудь, надежно спрятанная под пледом, поднималась и опускалась.

Гриша перевел взгляд на босые ноги. Сидит, красивая, пальчики поджала.

И сдались, мать вашу, ему её пальчики!

Разозлила, на ночь глядя, а теперь глазами хлопает!

– Я задал вопрос. Неправильно мы с тобой начали общение. Никто за тобой бегать по дому и по территории не собирается. Хочешь уйти – без проблем. Только учти, пожалуйста, что на улице по-прежнему метет. И ни я, ни Антон откапывать тебя в сугробе не будем. Иногда вот таким неразумным созданиям, как ты, судьба сама преподносит шанс распорядиться судьбой.

Девушка слушала внимательно. При этом она разглядывала его исподтишка. Вроде бы и открыто не изучала, но взгляда не отводила.

Его гневная тирада не прошла даром. Снегурка выпрямила спину и повела бровями.

– И что? Долго будем играть в молчанку? Знаешь ли, Даша, уже начинает раздражать.

Он сознательно не представлялся.

Много чести вот для таких зарвавшихся девочек, что умеют только хлопать ресничками. Спираль раздражения всё скручивалась. Какого черта он вообще с ней возится? Пусть что хочет, то и думает. Пугается ли. Страшится. Или в ночь выходит. Померзнет, потом сама в дверь постучится. Мозги блондинистые заодно проветрит и, может, что-то начнет соображать.

Он мог допустить, что она испугалась. Два незнакомых мужика в доме, конечно, не вызывают радужных мыслей. Но могла бы открыть рот и внятно поговорить.

Григорий готов был уже пройтись по ней вдоль и поперек, когда заметил, как она поднимает свободную руку (второй она удерживала плед) и дотрагивается до горла. Маникюр на пальчиках рук тоже был прозрачным. Красивым.

Она задержала ладонь на горле. Гриша нахмурился.

Да к черту…

– Ты немая? – с недоверием уточнил он.

Даша быстро-быстро замотала головой, отчего её и без того неприбранные волосы растрепались сильнее.

Ей шло. Она и без того выглядела беззащитной, а сейчас в ней появилось нечто иное. Ещё более ранимое. У Григория возникло странное желание защитить её. От кого? От себя?

Видимо, он точно переработал. Никогда ранее за собой не замечал подобного восприятия девушек. В последние пару месяцев он много летал. Частые перелеты тоже могли сказаться.

– Тогда что? Не можешь говорить? Почему? Болит горло?

На этот раз она кивнула и перевела взгляд с него на журнальный столик. На нем лежал журнал про бизнес и графический карандаш. Снегурка потянулась и взяла сначала журнал, потом карандаш. Подняла голову, снова посмотрев на Григория. Теперь в её взгляде он прочитал робость. Она словно спрашивала разрешение.

Он кивнул.

Она открыла первую страницу, сложила её и быстро начала что-то писать. Сотовая связь в этом районе работала с перебоями даже при хорошей погоде. Притом, что творилось за окнами, и через спутник связаться с кем-то будет проблематично. Телефона рядом не было. Воспользоваться журналом оказалось разумным.

Девушка, написав ему сообщение, и не делая резких движений, вернула журнал на столик, подтолкнув его в сторону Гриши. Мужчина иронично усмехнулся. Надо же, какая осторожная.

Почувствовал он её напряжение, когда выдвинулся к столику. Даша напряглась сильнее, выпрямив спину.

Гриша подошел, не глядя на гостью, взял журнал и прочел:

«Да. Горло. Осложнение. Говорить не смогу несколько дней».

Гриша поднял глаза на Дашу и не смог сдержаться:

– Не сможешь говорить несколько дней? Как интересно. Наверное, прозвучит цинично, но порой очень хочется, чтобы женщина некоторое время помолчала.

Девушка вспыхнула, её щеки порозовели.

Стоило признать, что смотреть на неё оказалось одним сплошным удовольствием. Даже продолжая злиться.

На первый взгляд милая девочка. Брошенная, попавшая в тяжелую жизненную ситуацию. Глядя на неё, у любого нормального мужика, в том числе и у него, сразу же срабатывал инстинкт защитника. Хотелось присесть на корточки, положить ладони ей на колени. Успокоить. Сказать пару ласковых слов, развеять её сомнения, что сейчас наверняка съедали её изнутри.

Но Гриша остался на месте. Несмотря на то, что он знал данные Дарьи, мужчина пока не мог пробить на неё информацию. Вдруг всё-таки подставная… Но какой же отчаянной надо быть, чтобы забраться на трассу и ждать, когда они проедут! Ещё не факт, что Седой сто процентов остановился бы. Машину могло к моменту его проезда полностью занести.

И всё же Зимин не откидывал и эту версию. Мало ли кто что запланировал. Григорий привык не доверять.

Малышке хотелось верить. Он даже не знал, почему. Что-то в ней было неуловимое.

Черт побери, в паху помимо воли потяжелело. Красивая, нежная девочка, в одном белье, с ним в доме. Антона можно не считать. Вокруг снежное безмолвие.

Ей от него никуда не деться. При его желании – никуда.

Дарья снова взяла журнал и снова что-то чиркнула.

Журнал не вернула на столик, перевернула его.

Григорий увидел:

«Как вас зовут?»

– Логично, – всё-таки не всё безнадежно со Снегуркой. – Григорий.

«Отчество?»

– Давай без отчества.

Она медленно кивнула и прикусила нижнюю губу. Григорий выпрямился. Кажется, ему стоило выпить ещё.

«Где я?»

У неё был красивый почерк. Аккуратные буквы, почти каллиграфические.

– Хороший вопрос, Даша. Мы тебя подобрали на трассе. Ты замерзала в машине. Сейчас ты находишься в моем доме. Для информации: ближайший поселок через пятьдесят километров. За дверью снег и метель. По прогнозам такая погода продлится ещё несколько дней. Ты можешь побыть в моем доме гостьей. А так же попытаться добраться до своей машины или поселка самостоятельно.

Григорий специально сразу же расставил точки над «i», чтобы у Даши не осталось иллюзий и сомнений, как и желания снова срываться в ночь. Жалости он не испытывал. Ничего страшного с ней не произойдет, если сегодня он применит тактику «кнута». «Пряник» будет завтра.

– Что я могу тебе ещё сказать? Час поздний. Предлагаю подняться и лечь спать, – Седой не мог не заметить, как глаза девушки распахнулись, и в них застыл ещё больший испуг. Григорий продолжил, не меняя тона: – Ты можешь воспользоваться той спальной, в которой очнулась. Это гостевая. Продолжим разговор завтра. Возможно, голос к тебе вернется.

Снегурка снова покачала головой, на этот раз куда медленнее. Она не сводила с него глаз. Седому не нравилось, как она на него смотрит. Словно зверек, готовый в любой момент начать отбиваться от охотника. Григорий привык к другим женским взглядам – заинтересованным, ласковым, обещающим удовольствие.

Ночь диктовала свои условия, искажая восприятие.

Григорий отошел, давая девушке немного больше личного пространства. Она не спешила задавать вопросы, хотя её взгляд то и дело метался к журналу.

Интересное у них намечалось общение. Не ординарное – это точно. Он пока не знал, рад ли нечаянной гостье в доме. Или всё же обошелся бы без неё. Хотел бы взять любовницу – взял бы. На девушку в доме расчет не производился. Волей-неволей будешь с ней сталкиваться. Куда она денется эти дни?

Черт.

От очередного раздражения, накатившего на него, Григорий нахмурился. Он не любил, когда его планы рушились.

– Ещё что-то, Даша? Если нет, то поднимись к себе, будь любезна.

Девушка на его замечание отреагировала остро. Вернее, попыталась. Она хотела встать, подалась вперед, не заметив, что край пледа опустился на пол, прямо под босые пятки. Гриша уже собирался окрикнуть, остановить её, но опоздал на пару секунд. Даша, желая, как можно скорее избавиться от его общества (тут не приходилось сомневаться), двигалась быстро.

Вскочила, запуталась и стала заваливаться не назад, а вперед. Прямо на журнальный столик.

Григорию пришлось подхватить Снегурку. Рукой сжал её талию, ногой же сдвинул столик в сторону, иначе эта нерадивая барышня всё равно умудрится его задеть.

Как только он прижал её к себе, понял, что допустил ошибку. Пусть и небольшую, но она имела место быть.

Там, на заднем сиденье внедорожника, когда он переодевал её, думал лишь о том, как спасти, избежав осложнений. Мало ли, могла запросто отморозить себе конечности или лицо. Он же не знал, выходила она на улицу или всё время провела в машине. Он не рассматривал её тело на предмет сексуального вожделения. Его прострельнуло уже здесь, когда её босые пальчики увидел. Зациклился на них. Подмывало снова и снова смотреть на них. Даже больше…трогать, прикасаться, поцеловать. В паху заныло ощутимее. Ситуация усугубилась тем, что пока Дарья вставала и затем падала, плед сместился, она не смогла удержать его, и теперь девушка прижималась к его грудной клетке почти обнаженной грудью. Нижнее белье – не в счет.

Гриша не удержался, прижал её сильнее. Сработал инстинкт, выработанный годами. Когда в руки попадает красивая девочка, отпускать не хочется.

Она была невысокой. Метр пятьдесят пять или метр шестьдесят. Хрупкого телосложения. Ему не составило бы труда поднять её на руки и повалить на диван. Сам – сверху. Сопротивление, если оно, конечно, будет, тоже преодолеет легко. Дальше – дело техники, а если ещё и пообещать покровительство, назвать свою фамилию, если она его не узнала, то и сопротивление будет, скорее, для набивания цены. Григорий мысленно оскалился. Насилие для него не то что было неприемлемо, не любил. Надо будет – возьмет против воли. Если его очень сильно приспичит.

Сейчас его не приспичило. Нет… Но продолжало крыть. И основательно так. И чем быстрее он отпустит Снегурку, тем будет лучше.

Проблема заключалась в другом – отпускать не хотелось.

Совсем.

Её мягкое тело идеально вписалось в него. Легло. Другого слова Гриша не нашёл. В голову пришла совершенно абсурдная идея, что она идеальна для него. Пусть и физически. Почему бы этим не воспользоваться? Циник в голове Седого продолжал развивать тему. Девочка не говорит, проблем своей болтовней доставлять не будет. Беззащитна. Без связи. Он может с пользой для тебя провести время.

Его рука самопроизвольно скользнула вниз, к ягодицам Снегурки.

Сорвать чертов плед, под ним она почти голенькая.

Его тело на намечающийся удар отреагировало, как и положено – предотвратив. Он успел чуть сдвинуть корпус, и занесенное колено пришлось не по паху, как подразумевалось, а съехало в бедро.

Григорий не церемонился со Снегуркой, резко дернув, разворачивая её и прижимая к груди спиной. Одной рукой продолжая удерживать её за талию, второй схватил за волосы, намотал на кулак, отводя голову назад.

– Хватит. Перебор… Сейчас ты всё же поднимаешься наверх. И спишь до утра. Носа не показываешь. Не делаешь опрометчивых поступков. Не злишь взрослых дядь. А завтра мы с тобой до чего-нибудь да договоримся.

Глава 3

Утро началось с тренажерного зала. Позанимавшись час, Григорий поднялся к себе, принял контрастный душ, надел домашние спортивные штаны и серую футболку. Часы показывали без пятнадцати восемь.

Снегурка уже проснулась?

Гостевая и его спальня располагались на втором этаже. Гостевая ближе к лестнице, то есть, по пути. Гриша вышел, прикрыв за собой дверь. Спал он хорошо, несмотря на то, что погода продолжала лютовать. Правы были климатологи, которых слушал Антон. Если так и дальше будет мести, им придется откапываться, иначе потом они не откроют даже дверь. Григорий усмехнулся. Предполагалось, что они с Антоном возьмутся за лопаты? Снегоуборочные машины имелись, но от двери-то откапываться надо вручную. Забавно даже. Ему было лет семь, может, чуть больше, когда бабка всучивала ему деревянную лопату и выгоняла снег чистить. Помнится, ему тогда даже понравилось. Для пацана, который с ранних лет привык, что за ним едва ли не подтирают задницу, окунуться в другую жизнь оказалось полезным опытом.

Гриша любил получать новый опыт и новые ощущения.

Он подошел к двери гостевой и постучал. Не дожидаясь ответа (его в любом случае не последует, если только Снегурка уже не караулит за дверью), он толкнул её и вошел без приглашения.

Девушка не спала. Она сидела за журнальным столиком. Услышав стук, поспешила встать.

Сегодня на ней был халат, который она обнаружила в ванной. Уже не плед – и то лучше. Второй раз разгуливать в присутствии Гриши в пледе опасно. И для его спокойствия, и для её.

Халат она затянула крепко, закутавшись под самое горло. Но, твою ж мать, ноги снова босые! И пальчики. С прозрачным маникюром. Григорий сам не заметил, как первым делом перевел взгляд на ножки барышни.

Лишь потом посмотрел на лицо. Даша успела привести себя в порядок, умыться, волосы ещё казались влажноватыми. Она снова их заплела в две косы, соединив под конец в одну. Лицо бледноватое. Смотрит на него настороженно, даже сильнее, чем вчера.

– Привет. Проснулась?

Он прошёл вперед, остановившись в паре метров от неё.

Красивая, черт побери.

Осознание того, что с ним под одной крышей оказалась привлекательная молодая девушка, не вызывало вчерашнего восторга. Причин для злости и раздражения не было. То, что они немного повздорили накануне, легко списать на общую нервозность. У него – от дороги, у неё – от незнакомой ситуации.

Интуиция редко подводила Седого, а сейчас она обострилась и почти открыто говорила, что со Снегуркой всё так просто не будет, как бы ему хотелось. А хотелось ему секса, безмятежного времяпровождения и, учитывая, что девушка пока не могла говорить, подобная перспектива казалась вполне осуществимой. Никто не будет щебетать над ухом о милых, на её взгляд, вещах. Молчаливая любовница. Чем больше об этом думал Седой, тем больше ему идея нравилась.

Но что-то изменилось в его восприятии, как только он вошёл в комнату и снова увидел Дашу. Она стояла напротив него снова растерянная и немного испуганная. Даже руку подняла к ключицам, плотнее запахивая полы халата.

Даша кивнула, потом отвела руку назад, нащупала на журнальном столике лист бумаги и протянула его ему.

Откуда только взяла? Где откопала?

Гриша, ничего не говоря, взял лист.

«Григорий, доброе утро. Мне сложно формулировать свои мысли на бумаге, но другого варианта у меня пока нет. Я оказалась в сложной ситуации, поэтому прошу Вас о помощи».

Григорий не смог сдержать усмешки. Бедная ты ж моя… О помощи она собралась просить. Вчера что-то не додумалась элементарное спасибо сказать. Видимо, за ночь всё же остыла и пораскинула блондинистыми мозгами.

Он продолжил читать дальше:

«Я не знаю Вас. Я не знаю, где нахожусь. Я не знаю, чей это дом, и где мы территориально. Я понимаю, что Вам я обязана жизнью. Вы спасли меня от замерзания. У меня что-то случилось с машиной, она ушла в занос. Возможно, прокол шины. Как такое вышло, не могу объяснить. Я простояла на трассе несколько часов. Берегла бензин и тепло, как могла. Но… Никто мимо не проезжал. Ни одной машины не было. Поэтому я… Поэтому случилось то, что случилось. Спасибо Вам большое, Григорий. Я не знаю, как Вас благодарить…»

Григорий уже не скрывал иронии. Девочка не просто пораскинула мозгами, сообразила, что находится в доме небедного человека, и быстренько решила устроить свою судьбу, подложив себя под него. Свято место пусто не бывает, так, барышня?

Что ж. Григорий не против. Намёк понятен.

«Если есть такая возможность, расскажите, пожалуйста, где я. Меня пугает неизвестность и вся ситуация в целом, как я писала выше».

Зимин снова поймал себя на мысли, что ему нравится почерк Снегурки. Впрочем, как и её внешность.

Остальное…

Возможно, и было бы интересно, если бы не некоторые аспекты их общения и знакомства.

– Что ж, всё логично, Даша, – растягивая слова, сказал он, возвращая ей лист. – Общаться, я так понимаю, пока будем посредством бумаги и сообщений. Пошли на кухню. Я голоден и хочу кофе. Там и поговорим.

Он окинул взглядом её фигурку в халате.

– По поводу одежды придумать что-то будет сложнее. В доме нет женских вещей. Твои, если таковые даже имелись, остались в машине.

Девушка покачала головой.

– Не имелись?

Она покачала повторно.

– Тогда будет весело. В моей должны лежать твои штаны и кофта. Принесу чуть позже. Пошли вниз.

Наверное, она ждала, что он сейчас же примется всё ей рассказывать. Немного ещё подождет.

Гриша рукой указал на дверь, давая понять, чтобы она выходила первой. Снегурка прихватила с собой карандаш, засунула его в карман халата, лист тоже сложила. Что-то надо делать с её ногами. Не будет же она постоянно мелькать голыми пятками. Простынет ещё, несмотря на теплый пол.

Стопа у неё была миниатюркой. Максимум тридцать шестой размер. Его носки ей явно не подойдут. Антона – тоже. Но другого варианта пока не предвиделось.

Носки и верхняя одежда – вопрос решаемый. В его футболках будет ходить. Есть же у девочек фишечка облачаться после бурных ночей в одежду любовников. Как бы невзначай, то рубашку нацепят, то футболку. Не интересуясь, а нравится ли мужчинам, что их одеждой распоряжаются без спроса. Гришу это порой очень даже злило.

Помимо носок существовала ещё одна проблема. Нижнее белье.

От мысли, что у Снегурки нет сменного белья, в груди разлилось тепло, плавно устремляющееся в пах. Григорию начинала нравиться собственная реакция на девочку. Снегурка выглядела очень уютной, мягкой без макияжа и с встревоженным лицом. Даже её неопределенность нравилась. Беззащитность. Что-то темное и очень древнее, существующее лишь на уровне инстинктов, пробуждалось в нем.

Почему бы и нет? Сама природа их толкала в объятия друг друга. Будет согреваться и занятно проводить время. Если девочка не окончательная дурочка, то быстро поймет, что выбора у неё особо нет. Плюс она уже завела разговор про благодарность.

И в то же время Седой почувствовал легкое разочарование. Девушки становились слишком доступными. Открытыми. А хотелось чего-то другого.

– Вот помянешь меня, Гриша, обязательно помянешь… Перестанешь перебирать своих городских. И потянет тебя на настоящую девоньку. Да так потянет, что кишки сворачивать будет. Я бы, конечно, могла сказать, что ещё сворачиваться будет, но ты мой внук, поэтому не положено!

– Ба, ты вообще меня любишь? – он рассмеялся очень искренне. Иногда ему казалось, что бабушка специально дурачится и говорит по-деревенски.

– Ещё как люблю, поэтому так и говорю.

Григорий пропустил Дарью, вспоминая старый диалог. Бабушка умела зажигать и всё пророчила ему большую и светлую любовь. Где-то, возможно, она и была. Большая и светлая. В его же загородном доме, среди снежного плена, намечалась грязная и очень развратная.

Другой с девочками в обтягивающих кожаных лосинах, разъезжающих в одиночестве по пустым трассам, не бывает.

На кухне уже побывал Антон. А мультиварке томилась каша. Этот адепт здорового питания уже ранее сообщил Григорию, что завтракает только овсяной кашей.

– Вы как, Григорий Максимович?

– Нормально.

Он знал, на что подписывался, отгораживая себя на десять дней. Специально не взял в дом повара. Справятся сами. Готовить он умел, любил ли – это уже другой вопрос.

Антона тоже предупредил.

– Готовим по очереди. Или вместе. Как получится.

– Сделаем, Григорий Максимович.

Даже интересно, на сколько их хватит. Мясо вяленое имелось в большом количестве, рыба – тоже. Целая холодильная камера в подвале. Консервы, другие непортящиеся продукты. Одним словом, в доме еды имелось на маленькую армию. Или на большую компанию.

Троим точно хватит.

Антона в комнате не было. Даша нерешительно застыла в дверном проеме, осматривая кухню. Григорий же сразу прошёл внутрь, посмотрел на таймер на мультиварке. Ещё десять минут. Терпимо.

– Проходи. На завтрак каша.

Озвучивать весь список он не собирался.

Григорий удивлялся сам себе. Почему он сознательно груб с малышкой? Ведь груб, черт побери! Что ему стоит улыбнуться, подбодрить девочку? Сказать, что всё хорошо? Нет же, время тянет, играет с ней.

Или присматривается?

Ему не понравился вчерашний её выпад. Как она сиганула от него, а потом ему едва ли по яйцам не зарядила.

Или ему больше не понравилась собственная реакция на те же пальчики?

Даша прошла за ним, остановившись около холодильника и постучав по нему согнутым указательным пальцем. Гриша обернулся на звук.

Всё-таки непривычно общаться с девушкой посредством жестов и бумаги.

Даша снова указала на холодильник.

– Ты хочешь ещё что-то приготовить?

Девушка кивнула и снова покраснела.

Черт!

Она смущается.

Постоянно.

Да что ж это такое…

Девочки, что метят в любовницы ко взрослым, серьезным дядям, не краснеют.

– Готовь. Мы будем только рады.

Её спина неестественно выпрямилась, когда она услышала про них. Григорий прошел за стол, отодвинул стул, сел, скрестил руки на груди и вытянул ноги. Расслабляться и впускать Снегурку в круг доверия он пока не планировал. Попрессует её ещё немного, а там посмотрим.

Она выставила вперед руку и показала пальцами «V».

– Да, нас двое. Я и тот парень, которого ты вчера видела. И нет, мы не геи.

Более подробные объяснения он тоже опустил.

Девушка отвернулась, открыла холодильник. Менее минуты ей хватило, чтобы решить, что нужно.

Григорий с интересом наблюдал за ней и одновременно пытался вспомнить, готовил ли ему кто-то из пассий завтрак. Кофе – максимум. И то, потому что нажать на две кнопки они могли. А вот полноценный завтрак… Нет, не припоминал.

Поэтому любопытно стало вдвойне.

Даша сначала достала яйца. Потом сыр. Потом тонкие полоски бекона.

Да не может быть! Неужели по классике жанра у них с Антохой на завтрак будет полноценный омлет с беконом, помимо яичницы? Омлет полностью соответствовал правилам правильного питания.

Потом на столе появились овощи. А вот это уже совсем интересно. И салат будет?

Гриша даже заерзал от нетерпения.

Всё-таки привык он к заботе и к тому, что у него всегда всё есть.

Снегурка передвигалась по кухне быстро, аккуратно. Наблюдать за ней оказалось эстетически приятно. Молодая, красивая, да ещё и готовить умеет. По крайней мере, элементарные блюда – точно.

Она на него не смотрела. Даже ни разу не обернулась, хотя и не могла не знать, что за ней наблюдают. Он же буравил её взглядом! Специально.

Выдержка у девочки что надо. В данном случае, для неё минус. Значит, тренировалась. Готовилась.

К чему?..

– Григорий Максимович, а чем так вкусно… О, – Антон застыл в дверном проеме.

Снегурка, услышав его голос, тоже резко развернулась, едва не запутавшись в полах халата. Она как раз заканчивала жарить бекон, от запаха которого у Григория во рту обильно выделялась слюна. Сидеть и ждать завтрак оказалось тем ещё испытанием.

– Доброе утро, – это Антон к нему обратился и сразу же к девушке: – Привет.

Дарья медленно кивнула и вроде как незаметно положила руку на нож.

Невзначай так.

Гриша покачал головой. Точно бедовая. И что она собирается делать с ножом? Обороняться от них? По ним (по нему и Антону) не видно, что они со спортом не просто дружат, а занимаются профессионально?

И она… пигалица-Снегурка.

Сумасшедшая.

Или…

Григорий немного иначе взглянул на девочку. Неужели подобным образом собралась защищать свою честь? Да ну на хер! Быть такого не может! Драться, но только не лечь под мужика? Это какие же мысли должны у неё вертеться в голове?

– Антон, у девушки осложнение на голосовые связки. Говорить не может. Поэтому не доставай.

– Понял. К сведению принял. А каша готова? – он бросил любопытный взгляд на плиту.

– Ты ограничишься только кашей?

– Если предложите ещё что-то…

Завтракали они молча. Кашей, омлетом, посыпанным сыром и зеленью. К последнему шел ещё бекон с изумительно хрустящей золотой корочкой и салат. Всё-таки сегодня без содействия Даши они так точно бы не позавтракали. Обошлись бы минимальным набором продуктов. К вечеру что-то более серьезное соорудили бы.

А так – приятно.

Даша чувствовала себя не в своей тарелке. Ела только кашу, опустив глаза и лишь иногда посматривая то на Григория, то на Антона.

На последнего – чаще. Тот тоже не обделял вниманием их гостью. Бросал любопытные взгляды.

Григорию категорически не понравились эти «гляделки». Какого черта? Он не понимал причину своего раздражения. Смотрит Антон на молодую девушку, что тут такого. А хотелось рявкнуть и послать парня заниматься своими делами. Не важно, какими! И Снегурка туда же! Что, барышня, впечатлилась рельефным торсом Антона? Так у него не хуже! Показать? Он не только может показать, но и дать потрогать. То, что ниже – тоже.

Седой был собственником. От корней волос. Если на что-то падал его взгляд, значит, должно быть его. Это не обсуждалось. Он получал всё с раннего детства. Привычка, впитываемая с молоком матери. В последнем случае он немного утрировал, но смысла не меняло. Григорию нравилась эта его черта. Не делится с тем, что его. Да и рожденный во влиятельнейшей семье, он привык к власти и не видел в этом ничего плохого.

Его не должны игнорировать.

Первым он поговорит с Дашей, выяснит, что и как, а потом решит, отдавать её Антону или нет. Парень не дурак, должен понять, что прыгать выше «папки» не стоит.

– Кофе? – Антон подорвался сварить.

За ним начала вставать и Даша, Григорий остановил её взглядом.

– Давай. Сделаешь, Антон, и оставь нас. Попьешь у себя.

Он говорил довольно жестко, давая понять, что никакие возражения не уместны.

Даша тоже заметила его тон, потому что села и выпрямила спину.

– Спасибо, было вкусно.

Снегурка натянуто улыбнулась и совершила ошибку – посмотрела в сторону Антона.

Да какого?..

Барышня, сама того не подозревая, пробуждала в нем совсем недобрые порывы. Не привык он, чтобы вместо него акцент делали на его подчиненного. И не будут! Пока он заинтересован в объекте женского рода с невероятными сексуальными пальчиками. И пока он не увидит эти пальчики закинутыми на его плечи!

Пока готовилось кофе, на кухне снова царила тишина. Антон стоял к ним спиной, тоже предпочитая лишний раз рта не открывать.

– Даша, вам с молоком? С сахаром?

– Мы сами разберемся. Спасибо, Антон.

Молодой мужчина повел бровями, мол, не его дело, взял свою чашку и вышел.

Даша встала, не забыв поправить полы халата, и засуетилась. Взяла чашки с блюдцами, поставила их на стол. Потом из холодильника достала молоко, сливки. Тоже поставила. Гриша сидел, скрестив руки на груди, медленно закипая. Нет, всё-таки он погорячился, когда сделал вывод, что не говорящая несколько дней девушка – благо.

– Твоей выдержки позавидуешь, Даша. Моим бы аналитикам такую. Где-то училась или от природы?

Даша как раз ставила сахарницу. Услышав его язвительное замечание, замерла над столом. Потом нахмурилась, свела брови на переносице и покачала головой.

– Значит, от природы? Браво. Давай уже, садись.

Она послушно опустилась на стул, что стоял напротив Григория. То есть через стол. Чтобы быть подальше от него.

– Итак, я вчера тебе уже сообщил, что мы находимся в моем доме. Запертые снаружи стихией. Волей-неволей вынуждены общаться и находить общий язык. Твой паспорт у меня, то есть я знаю, как тебя зовут. На этом всё. Телефон остался в машине. Его не было в сумочке, а в тот момент, когда мы вытаскивали тебя полузамерзшую, не до исследований салона было. – Даша очень внимательно его слушала. Она не пила кофе, полностью сосредоточившись на той информации, что ей выдавал Григорий. Он бы тоже так сделал. – Общаться будем посредством бумаги и моего телефона. Связи, кстати, нет. У меня пока один вопрос, девочка. Что ты делала на трассе? Безлюдной, непопулярной. Пока мы с Антохой ехали, за последние четыреста километров твоя машина единственная, что мы встретили. Поэтому давай, Снегурка, рассказывай.

Листок, что захватила с собой Даша, лежал на столе. Она подтянула его к себе, достала карандаш из кармана и быстро начала писать.

Григорий ждал, прислушиваясь к едва различимому скрипу стержня.

Закончив писать, Даша перевернула лист к нему написанным:

«Я была в гостях. Поругалась с хозяином дома. Сорвалась и уехала. Это была моя ошибка».

Почему Григорий не удивился?

– Значит, в гостях, да? – лениво протянул он. – Ругаться с хозяином нехорошо. Думаю, ты это поняла. И урок вынесла.

Седой не намекал, он говорил открыто и не сомневался, что сейчас она его прекрасно поняла.

Даша взяла чашку и сделала глоток. Потом ещё один. Не выдержала вновь затягивающегося молчания, потянула на себя лист и снова записала. На этот раз она писала торопливо, выдавая волнение.

Григорий тоже приступил к кофе. Напишет, отдаст ему. Проходила минута, потом ещё одна. Девушка всё строчила. Он решил дать возможность ей выговорится. Даже интересно, что она ему скажет.

Она всё писала.

Да что она там сочиняет? Поэму?

Поэтому, когда она, наконец, протянула ему почти полностью исписанный лист, Гриша взял его не без любопытства.

«Вы играете нечестно. Вы производите впечатление жесткого человека. Возможно, жестокого. Я понимаю, что нахожусь в полной зависимости от Вас, и меня это очень тревожит. Вы правы, я совершила опрометчивый поступок, когда сорвалась в неизвестность. У меня не было никакой цели. Я лишь хотела уехать. И да, Вы снова правы по поводу гостеприимства. Я бы очень не хотела, чтобы между мной и Вами возникли какие-то недоразумения. Повторюсь, я очень Вам благодарна за спасение. Если бы не Вы, я бы замерзла. И когда буря прекратится, и я окажусь вне Вашего дома, я найду способ Вас отблагодарить. Пока, правда, не знаю как. Но я что-нибудь придумаю. Григорий, и ещё. Прошу, давайте сразу расставим некоторые акценты. Я оказалась запертой в доме с двумя мужчинами. Меня это очень тревожит. Я не знаю ничего про Вас и Вашего подчиненного. Вы меня пугаете. Смущаете. Я хотела бы как-то обговорить этот момент. Такое возможно?»

Первое, что бросилось в глаза Гриши – речь Даши. Красивая. Без урывков. Учитывая, что она писала, а не говорила. Зимин ценил людей, умеющих грамотно излагать свои мысли.

Второе – девочка удивительным образом правильно расставляла акценты. Поддевала его и тотчас умасливала.

В паху снова потяжелело.

Кажется, Седой, тебя ждет чертовски приятное времяпровождение.

– Антон тебя не тронет. Можешь по этому поводу не переживать.

Снегурка втянула нижнюю губу в себя. Волновалась?

Лучше бы она не делала никаких манипуляций с губами, не привлекала внимание.

«А вы?»

– Посмотрю.

Быстро что-то застрочила.

«Вы шутите?»

Она пододвинула лист, чтобы он сразу же увидел её вопрос.

Гриша, достав свой телефон, набрал:

«Я похож на шутника?»

Она в ответ:

«Я не дамся».

– В смысле?

«В прямом. Буду сопротивляться».

А вот это что-то новенькое.

– И сильно будешь?

Снегурка краснела всё сильнее, её дыхание сбивалось.

И всё бы ничего, Гриша подумал бы, что она набивает себе цену, если бы не увидел, как дрожат у неё пальцы. Она писала, а тремор рук всё усиливался. Дрожь передавалась от пальцев выше, да и каллиграфический почерк портился на глазах.

«Что мне сделать, чтобы, посмотрев, Вы приняли отрицательное решение?»

Он взял уже полностью исписанный листок и задумчиво повертел его в руках.

Сопротивляться она, значит, будет.

– От жениха убегала?

Снегурка быстро-быстро замотала головой.

– Тогда почему сопротивляться-то будешь? Даш, ты красивая. Приятная. Чего греха таить, тело у тебя роскошное, видел, когда переодевал. Ты меня возбуждаешь, даже сейчас, при мысли, что буду тебя иметь, у меня встает, – по мере того, как он говорил, девушка краснела всё сильнее, а в глазах бушевала настоящая стихия. – Не вижу причин, чтобы не доставить друг другу удовольствие. Даша, я тебя не обижу.

Он не преувеличивал. Говорил, как есть.

– Если у тебя есть проблемы – решу.

Даша растерянно моргнула, потом ещё раз. Затем оттолкнулась ладонями от ребра стола, вскочила на ноги и метнулась к кофемашине. Указательным пальцем показала на рожок, потом на самого Григория.

– Буду.

Да, одной дозой кофеина тут дело не обойдется.

Снегурка нервничала и не скрывала этого. И чем сильнее она нервничала, тем больше не нравилось её состояние Седому. Да, бл…ть! Что он такого предложил, что ей ещё не предлагали? В их обществе девочки становились взрослыми рано. Тем более, такие, как она. При виде неё у большинства представителей мужского пола возникали конкретные мысли. И Гриша не верил, что Снегурке не поступали предложения о покровительстве.

Не будь они заперты в доме, он увез бы её в город. Поухаживал бы. Рестораны, клубы, яхты. На пару дней слетали бы на море. Девочкам нравится красивая жизнь. И если девочка нравится ему – не вопрос.

Но они заперты в доме! Даже во двор не выйти. Тут он немного преувеличил. Выйти-то можно, а толку?

И чем покорять эту недотрогу?

Перевести на счет энную сумму денег? Опять же – как? К спутнику он пока принципиально подключаться не хотел.

Даша вернулась к столу, взяла его опустевшую чашку, сполоснула её и поставила под рожок. К нему снова встала спиной. Григорий легко понимал её мотивы – не хочет смотреть на него. Чертова зазноба! Значит, носик свой очаровательный воротит?

Или уже в мыслях прикидывает, на ком всё же сделать выбор – на том хозяине, от которого сбежала, или на нынешнем, от которого пока сбежать не удастся?

Григорий снова внимательно посмотрел на Снегурку.

Нет, девочка, ты ляжешь под меня. Никуда не денешься.

Слишком сладкой кажешься.

Хочется попробовать.

Вкусить.

И губки свои алые не кусай. Обветрены и так. Но ничего, он и такие поласкает. Алчно. Жадно. Покусает сам.

Хорошо, что Гриша сидел. Расхаживать с бугром в области ширинки ему по статусу не положено. Даже смешно становилось. Он изнывал от желания, а девочка не дает. Сдернуть ЕГО халат, посадить красивую на столешницу, ножки развести, опуститься на колени и…

Григорий опустил одну руку пол стол и аккуратно поправил стоящий колом член. Так дело не пойдет. Он ведет себя, как подросток с переизбытком гормонов, у которого уже мозоли на ладонях. А объект вожделения живет в доме напротив и дразнит его, переодеваясь при не опущенных жалюзи.

Перед ним снова оказалась чашка с черным кофе.

Даша не присела напротив, она вернулась к столешнице, упираясь в неё поясницей.

– У нас даже вкусы с тобой идентичны. Привычки. Оба пьем много кофеина по утрам. Это знак, Даша.

Он хотел, чтобы она улыбнулась. Немного. Хотя бы уголками губ.

Ему не понравилось, что она выставляет перед ними препятствие.

– И да, барышня, если мне вздумается тебя оттрахать прямо на столешнице, ни стол, ни расстояние мне не послужит помехой. Поэтому садись за стол и пей кофе по-нормальному.

Снегурка поднесла к губам чашку. Глоток не сделала.

Посмотрела в сторону дивана, расположенного слева от стола и направилась к нему. Опустилась и аккуратно поджала ножки, не забыв поправить халат, прикрыть колени и икры.

Глава 4

Да что ж такое!

Его клинило на ней.

Бред.

Честно.

Он видит её второй раз. Хорошо, в третий, если взять встречу на дороге.

В третий, мать вашу! А единственное, о чем может думать, это о том, какая она красиво-порочная! Он ни хрена о ней не знает, ровным счетом ничего. Видит лишь тело, чувствует запах, и его штормит нереально. При этом сознательно думает о ней негативно, чтобы не замечать очевидного.

Того, что она не притворяется.

Остро воспринимает его пошлые предложения.

И глаза, как озера.

Зеленые, кстати, у неё глаза, поэтому с озерами сравнение не совсем уместное, но пусть.

Проблема не в ней.

В нем.

В его цинизме.

А не в этой девочке – Снегурке.

Кофе они допивали молча.

Первым допил Григорий. Поставил чашку, порывисто поднялся и направился в сторону Снегурки. Девушка мгновенно напряглась. Оно и понятно. Ох, не с того он начал.

– Допила?

Григорий протянул руку, забрал у неё чашку, поставил на стоящий рядом выдвижной столик и присел на корточки.

Руки расставил по обе стороны от ног Даши.

– Значит так, Снегурка. Вижу, что напугал тебя. Общение мы с тобой начали не с той ноты. От слова «совсем». Давай иначе, а то я скоро буду чувствовать себя каким-то моральным уродом. В доме красивая девушка, которая от меня шарахается. Никто тебя не тронет. Ни я, ни Антон. То, что было сказано выше, забудь.

Зеленые глаза распахнулись ещё шире. Казалось бы, куда… И он в них утонул. Нырнул добровольно и выплывать больше не желал. У Григория сбилось дыхание от близости Дарьи. Он не помнил, чтобы хотя бы раз когда-то на него так оглушающе действовала девушка. Даже подростком. У него, мать вашу, даже первой любви не было. Ни в школе, ни в университете. Ни в России, ни за бугром ни одна эталонная красавица не могла произвести на него настолько сильное впечатление, что он потерял бы сам себя. Нес ахинею, угрожал беззащитной девушке, которая по стечению обстоятельств оказалась в его власти.

Седой всё понимал! Не мальчик уже. Тридцать два года.

И всё же…

Ничего не мог с собой поделать.

Сейчас он пытался преодолеть внутренний барьер, что разделял его на несколько частей. Смягчить ситуацию, атмосферу. Противно было наблюдать, как девушка – та, что реально понравилась, зацепила! – шарахается от него. Рядом даже не садится, смотрит волчком. Хорошо, что хоть не разревелась.

Зато готова была схватиться за нож.

Смелая. С характером.

И одновременно чувствовалось, что она очень мягкая, покладистая. Не стерва.

Эй, Зимин, ты давай уже определись, кто перед тобой. Та, что готова «благодарить» или Снегурка, попавшая в тяжелую жизненную ситуацию.

Даша выслушала его, подняла руку и указала на телефон, что он по инерции сунул в карман домашних штанов.

Григорий достал его, разблокировал и протянул Снегурке. Она постаралась взять таким образом, чтобы их пальцы не соприкоснулись. Вот же засранка! Интересно, она специально его динамит или у неё интуитивно получается?

Не дети же.

«Вы, правда, меня пугаете».

– Больше не буду. В моем доме ты в безопасности. Не захочешь – никто тебя не тронет. Как только прекратится метель, и появится возможность выехать, я доставлю тебя в город или к дому. Куда скажешь. Всё, Снегурка, прекращай дрожать.

«Снегурка?»

– Да. Когда вытащил тебя из машины, ты на неё очень походила.

Осталось узнать, от кого же ты бежала, красивая. Седой обязательно узнает. Если не от неё, то его люди предоставят полный отчет.

Но хотелось от неё.

Чтобы рассказала всё сама.

– Ты сказала, что у тебя болит горло. Как понимаю, такое у тебя уже было. Скажи, сколько дней не сможешь разговаривать?

Даша писать не стала, подняла руку и показала три пальца, следом сразу же четыре.

В принципе, не долго. Терпимо. Его предпочтения менялись поразительно быстро. Такого за собой ранее Седой не замечал.

Он не спешил вставать. Вроде бы Снегурка немного оттаяла. По крайней мере, не шарахалась. Может, в душе и зажалась, но виду не показала.

Стоило отдать должное её выдержке. Если разобраться, она держалась молодцом. Другая бы заистерила посерьезнее.

Он тоже прессанул её знатно. Больше не будет.

Наверное.

Его взгляд снова опустился сначала на тонкую шею, потом ниже, туда, где сводились полы халата. Нереально находиться рядом со Снегуркой и не думать о сексе.

Что с ней не так?

Что с ним не так?

Даша подняла руку и дотронулась до халата в области плеча. Чуть потянула ткань вперед.

– Тебе нужна одежда. Да, я помню. Сейчас выдам футболки и рубашки.

Брови девушки поползли кверху.

– Твои принесем.

Надо выпрямляться, вставать. Выйти в гараж и взять одежду Снегурки.

Оторвать, черт побери, себя от неё.

А не сидеть в её ногах.

Григорий мысленно нелицеприятно выругался и всё же поднялся.

– Спасибо за завтрак. И за кофе. Вещи принесу. Правда, не уверен, что они будут чистыми. В доме есть прачечная, в подвале. Сможешь постирать. Сушилка тоже есть.

Даша едва заметно улыбнулась, благодаря.

Григорий снова выругался и поспешил покинуть кухню. Сбежал от греха подальше, иначе и не скажешь.

⁂

Мужчина ушел.

Можно выдохнуть?

Или рано?

Даша прикрыла глаза и откинулась на сидушку дивана.

Если сказать, что она влипла, то ничего не сказать.

Нарочно не придумаешь.

И даже крыть нечем. Противостоять. Из этого чужого дома уже не выскочишь, как от Дмитриевых.

Пыталась уже…

Темень. Пурга. И полуобнаженные качки у двери.

Даша вспомнила, как натолкнулась вчера на Антона и распахнула глаза.

Нет, началось всё с пробуждения. Или, наоборот, с засыпания? Когда уже сил молиться и надеяться не осталось, и Даша прикрыла глаза, смирившись с участью.

Север не прощает глупость – прописная истина. На что она надеялась, срываясь в неизвестность? Непонятно.

Сначала вроде бы всё начиналось неплохо. Она выехала. За ней никто не погнался, хотя и такие мысли метались в её возбужденной нервным срывом голове. Лишь бы уехать… Лишь бы отпустили… На душе было столь мерзко, что хоть вой. Как Даша ни старалась взять себя в руки, получалось очень плохо. Плюс она расхлюпалась. Вела машину и плакала. Понимала, что слезы за рулем – прямая дорога в кювет. Всё же тогда ей удалось справиться с накатившим отчаянием, и то лишь тогда, когда Даша поняла, что за ней никто не кинется.

«Сама вернешься, идиотка. На коленях приползешь…»

Господи…

Даже вспоминать противно.

Она предполагала, что добром поездка не закончится, что есть подвох, но не ожидала, что настолько всё будет мерзко.

Отъезд был единственным выходом.

Даша не подумала о последствиях. Действовала импульсивно.

За то едва и не поплатилась.

Хотя про «едва» она пока погорячилась.

Даша обвела взглядом шикарную большую кухню-гостиную. Или всё же просто кухню? Подобные она видела в кино и в журналах. Даже у Дмитриевых гостиная, которая её восхитила в первые минуты, была проще.

Дом мужчины с седыми волосами, что представился Григорием, ей нравился. Если откинуть прочь предвзятость в отношении его жителей, Даше даже удалось бы здесь отдохнуть. Если на секунду позволить себе небольшую вольность и представить, что тебя пригласили погостить.

Но её не приглашали, и нечего мечтать.

Ей надо понимать, что следующие несколько дней будут очень тяжелыми. Ей необходимо приспособиться.

Да ещё и горло. Как не вовремя! И лечить нечем. Надо посмотреть в холодильнике имеется ли мёд. Хотя бы им смягчить связки.

В детстве Даша часто болела ларингитом, один раз едва не задохнулась во сне, родители не уследили. Спас кот. Залез в кровать Даши, тем самым разбудив девочку. Та в слезы, и уже тогда родители спохватились.

Со связками у Даши всегда была беда. Чуть что – воспалялось горло. Врачи советовали не простужаться. Но как сохранить здоровье, если проживаешь в северных широтах? Уследить невозможно.

Даша, когда ещё сидела в машине и искренне верила в чудо, что её спасут, поджимала пальчики на ногах, и знала, что последствия непременно будут. Она даже была согласна на то, чтобы её спас Дмитриев. Пусть… Узнает про неё новое, например, что говорить не сможет несколько дней. Даша даже злорадствовала немного. Хотя… Если отвлечься от переживаний в машине и вспомнить слова нынешнего хозяина дома про то, что женщине порой полезно помолчать, ещё непонятно, продолжила бы она злорадствовать, вернись в дом Дмитриева.

Даша поднесла руку к горлу. Глотать было не больно, скорее, неприятно.

Опять же больное горло – ерунда, если сравнивать с масштабом катастрофы, в которой она оказалась.

Домой не вернуться. Можно, конечно, только смысл?

Снова всё начнется заново. Не Дмитриев, так другой.

Даша встала с дивана, подошла к посудомоечной машине и загрузила в неё посуду.

Ей пообещали, что не тронут.

Можно ли верить седовласому? Молодой, вроде бы, на вид тридцать два-тридцать четыре года, а волосы посеребрены уже.

Зато какой сильный!

И это могло стать реальной проблемой.

Кровь прильнула к щекам Даши. Ей навсегда в память врежется картина – ритмично отжимающийся Григорий. Вытянутый по уровню пола, идеально прямая спина, угол локтей, работающие мышцы плеч. Хорошо, что на нем была футболка, иначе Даша ещё больше испугалась бы. А так невольно на несколько секунд зависла над красотой его плеч.

Наваждение очень быстро прошло. Мужчина. Незнакомый. В чужом доме. А она нема! Ни спросить. Ни сказать. Да и слов подобрать правильных она бы не смогла, настолько оказалась растерянной. Проснуться, открыть глаза – и сразу в холодный океан! Никак иначе. Даша шокировано оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где она.

Дом Дмитриева? Нет, не похож. У тех обычный каменный дом, здесь же из качественного оцилидрованного бревна. Этакий красавчик, сошедший с журнала элитного жилья. Большой дом с панорамными окнами, затерянный среди леса, несущий уют, запах крепкого кофе и чего-то безумно домашнего. Когда смотришь на картинку, на фото и проваливаешься в неё. И мечтаешь иметь такой же дом в лесу или на берегу озера, с верандой, выложенной террасовой доской, с креслом-качалкой и теплым пледом. С осознанием, что в доме уже разведен огонь в камине и кто-то готовит вкуснейший глинтвейн.

Подобная мечта для Даши была за гранью. Девушка предпочитала реально смотреть на жизнь.

Но проснувшись в большой комнате и увидев стену из бревна, а потом и окно с затемненными стеклами, Дашу пробрало. Основательно так. На смену нечаянной радости, что она жива и даже не пострадала сильно физически, конечности не обморожены, чувствительность сохранилась, настал черед шока и испуга.

Где она?

Вопрос как нельзя актуальный.

Плюс Даша оказалась раздетой, в одном нижнем белье.

Она всё же осмотрела себя. Встала, ощупала. Кроме саднящих ощущений в горле ничего не беспокоило. Значит, спасли вовремя.

Но кто?..

Даша огляделась. Своих вещей она не наблюдала. Закуталась в плед и осторожно вышла из комнаты. Пол был теплым, наверное, в доме установлена система «теплого пола». Босым стопам комфортно ступать. Даша шла на цыпочках. Интуитивно она не хотела привлекать к себе внимания. Почему? Даже сама не знала. Просто не хотела производить шума.

Пройдя по коридору, Даша услышала сбивчивое дыхание. Единственный звук во всем доме.

Потом она увидела мужчину неопределенного возраста.

А потом случился её позорный побег.

Её несли инстинкты. Одна в доме с мужчиной.

Как выяснилось позже – с двумя.

А это уже посерьезнее! Нет! Это хуже! В стократ! В голове сразу же вспыхнули картины принуждения, насилия. Даша ничего не могла с собой поделать. Когда на неё начал надвигаться взрослый мужчина с обнаженный торсом, весящий под сто килограмм, её колени дрогнули.

Она даже кричать не могла!

Дальше – хуже.

Седовласый мужчина оказался вполне молодым. Опять же, молодой – понятие растяжимое. Многим её ровесницам он бы показался старым, второй половине – самым подходящим.

Даша же предпочла бы держаться от него подальше.

Ей быстро разъяснили положение вещей.

Без лишних слов.

Дважды два сложить оказалось просто.

С ней суетиться и возиться никто не собирался. Напротив, пошли предложения определенного характера. Даша старалась не думать о плохом. Григорий оказался здесь главным. Кто Антон? Водитель? Телохранитель? Да какая, впрочем, разница. Понятно, что он будет на стороне работодателя.

Даша вроде бы никому и не собиралась противостоять. Пока готовила и варила кофе, решила держаться от мужчин подальше. Может, ей позволят стать невидимой? Она будет готовить, сидеть в комнате, пока непонятно чем заниматься, её никто не будет трогать. Такой бартер её идеально устроил бы.

А вот устроит ли он хозяина дома – другой вопрос.

Григорий производил на неё странное впечатление. Пугал – безусловно. Но тут её напугал бы любой мужчина в принципе. Пару раз ей казалось, что он делает это специально, испытывает её на прочность. Если бы Даша могла говорить… Что, собственно, она сказала бы? Чтобы он не смел на неё смотреть так, словно уже раздевает? Чтобы не смел делать провокационных предложений и считать, что она мгновенно согласится!

Её бросало то в холод, то в жар. Как удавалось сохранить видимость спокойствия, непонятно. Даша нисколько не сомневалась в правдивости слов Григория. Захочет – возьмет. Ничто его не остановит.

Самое печальное и страшное, Дарья ему верила.

У него глаза такие говорящие. Пусть Даша и старалась на него смотреть лишь по необходимости. Не могла иначе. Стоило взглянуть, и внутри всё стягивало узлом. Начинало даже потряхивать от напряжения и ещё чего-то необъяснимого.

Красивый мужчина, чего уж тут греха таить. Не модельной слащавой внешности, а именно суровый. Если бы Даша увидела Григория при других обстоятельствах, возможно, он ей и понравился бы.

Кровь прильнула к щекам, теплая волна окатила тело.

Давай, давай, дурында, ещё растекись лужицей вокруг этого товарища, дай ему то, на что он непрозрачно намекает, вернее, о чем говорит открыто, и всё будет просто замечательно. Поиграет он с тобой несколько дней, пока идет метель, дальше в лучшем случае даст денег и позабудет, как тебя звали. А ты останешься с разбитым сердцем.

Потому что давно решила, что секс только по любви.

Глупая. И очень наивная.

Но какая уж есть.

Даша оглядела кухню.

И что дальше?

Не сидеть же ей здесь вечность.

Григорий обещал вернуть ей вещи. Неплохо было бы. Потому что халат халатом, но в нем она себя не чувствовала в безопасности.

Мужчина материализовался из ниоткуда. Ушёл в одну дверь, вернулся в другую.

– Держи.

Даша, услышав хрипловатый голос, доносившийся с правой стороны, вздрогнула и резко обернулась. Да что такое!.. Разве можно передвигаться столь бесшумно!

Вернулся Григорий. В руках у него были её лосины, кофта и даже носочки.

Даша снова покраснела.

Мужчина подошёл к ней ближе, чем требовалось. Вот зачем, спрашивается? Даша ценила личное пространство и ужасно сердилась, когда кто-то пытался его нарушить. Этот же сознательно её провоцировал. Давил? Всё может быть.

– Одежда испачкана. Я с ней не церемонился. Машинка есть в прачечной. Пойдем, выдам тебе футболку, а уже потом провожу в прачечную.

Первым порывом Даши было отказаться. Чем меньше она будет общаться с хозяином дома, тем лучше! Ей не нравилась его давящая аура. Он словно забирал пространство на себя, ничего не оставляя ей.

И между тем, если она продолжит вести себя как трусиха, может вызвать агрессию у мужчины. Что намного хуже.

Поэтому Даша кивнула.

Как же не вовремя она онемела! Сейчас бы имела возможность защищаться. Объяснить, что и как. Попросить её не трогать.

Он вроде бы и обещал защиту.

Только…

Сомнительно всё это.

Вон как снова смотрит.

Словно голодный и собирается на неё наброситься.

– И долго будет стоять? Нет, я, конечно, не против…

Григорий саркастически усмехнулся, а по спине Даши сразу же побежали мурашки.

Надо срочно от него убегать!

Даша выдавила из себя улыбку.

Она будет играть в послушную девочку. Чем меньше споришь с мужчиной, тем он покладистее. Так говорила её мама.

Мама… Мамочка, как же мне тебя не хватает… Родная…

Даша жестом указала на дверь, протянула руку и быстро забрала свои вещи. Длинный кардиган, её любимый, был безнадежно испорчен. Его, видимо, швырнули прямо на пол. Обидно.

– Я же говорю. Не церемонился. Важнее было убедиться, что ты не превратилась в ледышку и ещё дышишь.

Услышав последние слова, Даша почувствовала легкие угрызения совести. Человек спас её. Не фигурально, а реально. Если бы машина Григория проехала мимо, и мужчины сочли бы, что не стоит ввязываться в сомнительную авантюру, она умерла бы от переохлаждения. Уснула и не проснулась.

Какая вероятность в наше время встретить людей, способных оказать помощь незнакомому человеку? Ещё в сумерках и на трассе. Минимальная.

Даша снова кивнула и прижала к груди одежду. Один носок выпал из рук, и Даша поспешила нагнуться, чтобы его поднять.

Те же действия намеревался проделать и хозяин дома.

Столкновения лбами было неизбежно.

Даша охнула, пошатнулась и впечаталась ягодицами в кухонный шкафчик. Григорий матюкнулся.

– Вот же… Не больно? Черт, дай посмотрю.

Даша хотела крикнуть «не надо», но с губ сорвался лишь глухой звук. Между тем этот амбалище уже почти вплотную подошёл к ней и отодвигал челку со лба. Его рука скользнула по коже. Даша замерла.

Прикосновение мужчины не были противными, он трогал её аккуратно, даже ласково.

Но всё же трогал.

Ей не то, чтобы было противно. Немного не по себе. От того, как взрослый столь бесцеремонно нарушал её личностное пространство.

Даша позволила исследовать свой лоб, он немного побаливал. Столкнулись они не до искр из глаз, но основательно.

Ещё она поймала себя на совершенно странной мысли.

Что ей приятна забота.

Со стороны Григория.

– Не хило мы приложились, – отходить он не спешил, да и руку тоже не убрал. Немного сместил её ниже, дотронулся до волос. Заправил выбившуюся прядь за ухо.

Его движения были ненавязчивыми, но Даше всё равно было не по себе.

Они стояли очень близко. Она чувствовала парфюм мужчины. Терпкий, едва ощутимый. Приятный. Возможно, если бы они познакомились при других обстоятельствах, Даша реагировала бы на Григория иначе, мягче. Хотя… Кто знает.

Мужчина явно не из простых смертных. Властный взгляд, не менее властные разговоры. Тон, не терпящий возражения. Сам дом, в котором они находились, тоже говорил о больших деньгах. Чтобы его отстроить в глуши, вдали от цивилизации, требуются серьезные финансовые вложения. Один газ сюда провести чего стоит. Даша даже не представляла примерной суммы. Да и не хотела представлять.

Девушка осторожно подняла одну руку и уперлась ею в мужскую грудь. Надавила. Надо же сдвинуть Григория с места!

И уйти.

А вот фигушки такого сдвинешь! Под ладонью чувствовались каменные мышцы.

Даша, чтобы не утонуть в тактильных ощущениях показала головой в сторону двери.

Пусть он помёт… Пожалуйста…

Её сердце стучало с такой неимоверной оглушающей силой, что Даше казалось, его стук слышит и Григорий. При этом мужчина снова изменился в лице. Забота, с которой он смотрел на неё несколько минут назад, сменилась непроницаемостью, которая не могла не настораживать.

Только не надо снова про «возьму» и прочее! Она пять минут назад немного успокоилась!

Григорий сделал шаг назад, столь необходимую ей свободу.

– Да, Даша, тебе лучше сейчас уйти.

Даша уже хотела сорваться, но вспомнила о немаловажном и пальчиком указала на плечо мужчины.

Хозяин дома нахмурился.

– Не понимаю, о чем ты.

Тогда Даша, чувствуя себя невероятно смелой, при этом не замечая, как слабеют ноги, как учащается дыхание, словно она собирается совершить самое настоящее преступление, взялась за ткань футболки и немного потянула её на себя.

Несмотря на то, что Григорий немного отошёл, они продолжали стоять достаточно близко. Даша не могла не заметить, как он напрягся. Она – следом. Злить незнакомого мужчину, от которого сейчас полностью зависишь, не лучшая позиция.

Поэтому Даша ничего лучше не смогла придумать, как сбежать.

Глава 5

Зараза!

Мелкая и ретивая!

Какого черта…

Григорий прошёл в спальню, распахнул бельевой шкаф, обвел взглядом содержимое.

Ни хрена ей ничего не даст! Будет голой ходить.

Зачем только носки отдал? Босой бы ходила, сверкала голыми пятками, а он кайфовал бы от её пальчиков.

Точно зараза!

Гриша не помнил, когда последний раз так ярился на девочку. Бывало, специально его провоцировали, чтобы он накосячил, потом извинялся, одаривая подарками или выдавая кредитки. Это он понимал и принимал. Такие правила игры между взрослым мужчиной и красивой женщиной.

Но эта…

Прибить хотелось.

Вот честно.

Прибить, оживить, зацеловать и… ещё что-нибудь под конец с ней сделать. Пока не решил, что именно.

Неожиданно Зимин поймал себя на том, что улыбается. Во все тридцать два. Грудь переполняли совершенно новые эмоции.

Он протянул руку и достал несколько новых рубашек с короткими рукавами, а так же пресловутые футболки. Была мысль пошутить и достать запакованные плавки, потом передумал. Снегурка швырнет их в него.

Воображение заработало на полную мощь, и Гриша, как наяву увидел Дашеньку в его труселях. Веселье заклокотало в груди, и он рассмеялся, не в силах удержаться. Забавное было бы зрелище. Конечно, перебор, и всё же.

А ещё, просмеявшись, он поймал себя на мысли, что ему понравилось называть её Дашенькой. Ей подходило.

Он сожалел, что нет возможности узнать про неё больше. С другой стороны, даже интересно. Гриша привык проверять каждую, кого собрался поиметь. Если же подпускал девушку чуть ближе, копали ещё тщательнее. Подставы имели место быть. Научен, проходил. На что девочки рассчитывали, непонятно. Куда смотрели те, кто пытался его «приручить» – тем более. С ними разговор был жестче.

Мало того, что про Дашу не было никакой информации, кроме возраста, фамилии и прописки, так она и на его вопросы ответить полностью не могла. При диалоге человека многое может выдать. Общаясь на высшем уровне, среди тех, кто улыбался в лицо, а за спиной строил многоходовки, рано учишься распознавать ложь. Жесты, мимика, тон.

За Дашей он пока ничего не замечал.

Испуг, настороженность. Легкую заинтересованность. Но не как к мужчине, скорее, как к хозяину дома. Она тоже аккуратно прощупывала ситуацию.

Зимин собрал вещи и вышел из комнаты.

На этот раз стучать он не стал.

Принципиально. Пусть Снегурка привыкает к его присутствию. К тому, что он будет рядом.

⁂

Даша запустила стирку. С сушилкой она ни разу дел не имела, ничего, разберется. Всё по одному принципу.

Она с удовольствием осталась бы в прачечной. Посидела бы тут, поскучала. Подумала бы о ни о чем. Но сидеть тут сорок минут и ждать, когда завершится «быстрая» стирка – глупо.

Глупой Даша и без сидения в прачечной, наверное, выглядела. Чего стояли её постоянные побеги от Григория!

А нечего пугать!

Девушка пыталась разозлиться, пыталась вывести себя на негативные эмоции, чтобы в ней проснулся инстинкт самосохранения, но выходило откровенно плохо. Вчерашнее неразборчивое состояние вполне понятно, а вот что с ней происходило сегодня?

Хозяин дома. Во всем виноват он.

Вроде бы говорил ужасные, шокирующие вещи, при этом не проявляя в отношении неё видимой мягкость, с другой, она не чувствовала от него угрозы. Странное дело.

«В моем доме ты в безопасности. Не захочешь – никто тебя не тронет…»

Эти слова запали в сердце.

Как же она хотела чувствовать себя защищенной! Кто бы только знал! Знать, что тебя никто не тронет. Что тебя не будут стараться подкладывать под незнакомца. Продать подороже.

Дашу передернуло от омерзения.

Татьяна сошла с ума, если думала, что она согласится. Что бы та ни говорила, какие бы доводы ни приводила.

Долги Татьяны – не её долги. Пусть разбирается сама.

Единственное, на что могла надавать эта стерва – на дом отца. По закону всё имущество наследовала жена, то есть Таня.

Мачеха… Даше же ничего не осталось. Только машина, которая продолжала стоять, погребенная под сугробами. С ней Даша тоже могла попрощаться. Если даже предположить, что ей удастся каким-то образом найти машину, эвакуация влетит в круглую сумму.

Денег у Даши почти не осталось. Курсы она оплатила на три месяца вперед, рассчитывая уже через месяц выйти на работу.

Господи…

Даша провела рукой по волосам. Ей и девятнадцати нет! Все её ровесницы, бывшие одноклассницы весело проводят время, учась в институтах и тусуясь в молодежной среде. Даша же кое-как сдала ЕГЭ. И не потому, что она глупая или плохо училась.

Училась-то она как раз хорошо. Просто кому-то выгодно было, чтобы Даша не смогла набрать высокие баллы и поступить в хорошие институты.

«Дашуль, посмотри на себя… Какие институты! Ты о чем?! На что я тебя буду учить? Стой! Ты что реально надеялась, что я тебя буду учить? – ироничный смех резанул по нервам. – Ой, не смеши меня… Дура! С твоей фигурой и мордашкой о «папике» надо думать! Будешь, как сыр в масле кататься, и мне не надо будет голову ломать, на что жить…»

Дашу снова передернуло, и она обхватила плечи руками. Надо было ещё тогда уходить из дома. Собрать вещи и уехать. Но Таня, когда ей надо, умела давить на жалость.

«Ты не дура, ты идиотка! Какое на хер образование? Дмитриев слюни пускает, глядя на тебя! Какие на хер курсы? Ты куда собираешься?! Никуда ты не поедешь! А знаешь что… Хочешь правду, милая ты моя падчерица? – последнее слово не сказала, выплюнула. – Мне пришлось трахнуть твоего директора, чтобы он завалил твои результаты, и ты не набрала баллов. Чего глазами хлопаешь? Я последние годы столько в тебя вбухала! Косметика, шмотки! Просто так что ли? Отрабатывать будешь! Поняла?»

Даша мотнула головой, точно снова стояла перед Таней и смотрела на её искаженное от ярости лицо.

Нет, вспоминать мачеху нельзя. Иначе не разозлится, а расклеится, а ей нужны силы.

Посторонний звук заставил Дашу напрячься.

Кто-то спускался в прачечную.

Даша подобралась и постаралась убрать с лица весь негатив. Глаза неприятно защипало от обиды. Когда узнаешь о предательстве, пусть и не близкого человека, всё равно сложно оставаться равнодушной, несмотря ни на что.

У многих получалось. У неё, к сожалению, нет.

Даша ожидала увидеть Григория. Она даже не знала, почему.

И немного удивилась, когда увидела спускающегося Антона. Сразу же вспомнила, что одета по-прежнему в халат. Другой одежды ей так и не выдали. Снова просить о ней Григория она не будет. Сколько можно? Будет ходить в своей. Стирать на ночь, сушить и переодеваться. Другого варианта у неё не оставалось.

В груди неприятно полоснула мысль, что Григорий, видимо, относился к числу тех, кто не бросает слова на ветер. Может, конечно, и передумал. Возиться с незнакомой девушкой – то ещё удовольствие.

– Ты здесь? – Антон сделал вид, что удивлен.

Даша решила подыграть и пожала плечами. Несмотря на видимое радушие, Антон у неё вызывал ещё большую настороженность, чем сам хозяин дома. С чем были связаны подобные ассоциации, Даша объяснить не могла. Чувствовала.

Мужчина спустился по лестнице и остановился неподалеку.

– Стираешь?

Он спрашивал очевидное.

Зачем?

Даша медленно кивнула. Ни карандаша, ни листа бумаги с собой не имелось.

Парень засунул большие пальцы рук в задние карманы джинсов. Девушка выжидающе на него посмотрела. Мол, зачем пришёл? Почему возникло ощущение, что его появление в прачечной неслучайно?

Даша мысленно застонала. Нет-нет, пожалуйста, пусть этот мужчина не сочтет необходимым оказывать ей знаки внимания. Отбиваться от двух она не сможет.

В голове промелькнула ещё более страшная мысль: а если эти двое любят делить партнерш? Напьются, не дай Бог, не посмотрят на её сопротивление. Такое тоже может быть. Времена всякие. Григорий не похож на человека, который спокойно примет отказ.

И этот… Зачем пошёл за ней?

Господи, когда же закончится метель?

Да и потом куда?

В дом, который не её? Таня не простит, что она уехала от Дмитриева, нарушив её планы и разбив мечты о сытой жизни. Выгонит. Как пить дать. А Даше нечем ей противостоять. Отец оставил всё Татьяне, её даже в завещание не упомянув. Даша до сих пор не могла понять, почему. Пусть у неё с отцом никогда не было теплых отношений, они часто ссорились в последние годы, особенно после смерти мамы и появления Татьяны, но она его дочь! Он мог ей хоть что-то оставить. Даже счета и те – Татьяне.

Даша оборвала себя. Проблемы она будет решать по мере поступления. Сейчас у неё другие заботы. На несколько дней она заперта в доме с двумя незнакомцами, у которых резко обострился «самцовый» инстинкт. Они задались целью затащить её в постель? Но если бы они хотели весело провести время с дамами, зачем бы вдвоем приезжать в глушь?

В прачечной находилось три стиральных машинки. Наверное, с расчетом на обслуживание большого количества гостей. Даша, стараясь не обращать внимание на мужской взгляд, указала на свободную.

– Нет, я стирать не собираюсь, – оказывается, Антон отлично её понял.

Тогда Даша пожала плечами, мысленно перекрестилась и направилась в сторону лестницы. На её пути стоял Антон.

Если… Если предположить, что сейчас он её зажмет, она даже не сможет закричать. Даша продолжила маршрут. Рядом с лестницей стояла стремянка. Её можно будет опрокинуть. Вопрос в другом: много ли шума она произведет, и придут ли к Даше на помощь?

Она старалась сохранять спокойствие. Никакой паники. Возможно, она не права, и никто ей не собирается причинять вреда. И Антон, и Григорий нормальные мужики. Только взрослые. Почти старые. Про старость она, конечно, загнула. Помнила, как Григорий отжимался, и обнаженный торс Антона тоже не скоро исчезнет из её памяти.

Угораздило же её.

Даша остановилась напротив Антона, снова немного смущенно улыбнулась и рукой показала, что хочет пройти.

Мужчина остался стоять на месте.

А это плохо…

– Даша…

– Антон, девушка хочет пройти.

Даша вздрогнула и невольно схватилась за сердце, когда услышала голос Григория. Он что, умел ходить беззвучно? Она даже покачнулась от неожиданности.

Если по итогу её пребывания в этом доме она по-прежнему останется целой физически, то проблемы с психикой ей обеспечены.

– Григорий Максимович, – Антон сразу же подобрался, словно нашкодивший мальчишка.

– Ты меня слышал.

Голос Григория казался ледяным, пронзающим насквозь. Оказывается, с ней он был ещё лояльным.

Антон сдвинулся в сторону. Даша, не глядя на него, прошмыгнула мимо и начала подниматься по ступеням. На одной из которых застыла неподвижно высокая фигура хозяина дома.

Нет, это перебор.

Честно.

У Даши в горле образовался ком. Ещё немного, и она скатится в истерику. Мимо Григория она проходила бочком. Задерживаться не стала. Пусть что хочет, то и думает. На сегодняшнее утро с неё хватит. Добраться бы до комнаты и запереться! У неё есть свободные сорок минут.

Странно, но Григорий не окликнул её, не задержал. Она преодолела последнюю ступень и уже вышла в коридор, когда всё такой же сдержанный, но пронзающий насквозь своей холодностью голос, донесся снизу.

– Дарья моя гостья, Антон. Второй раз я предупреждать не буду.

– Я вас услышал, Григорий Максимович.

У девушки дрогнули ноги, по всему телу прошлась непроизвольная дрожь, и она впервые с момента начала пребывания в доме задумалась.

Кто вы такой, Григорий Максимович?

⁂

Ревность не просто опалила, хлестнула.

Григорий и сам не понял, что произошло.

Почему он на Антона, которому доверял и относился неплохо, взглянул, как на соперника.

Григорий стоял на втором этаже, вышел из комнаты Даши, когда увидел, как в прачечную направляется водитель. Сразу же нахмурился. Что там Антон забыл? Правильно, ничего. Если бы только в прачечной не было Даши.

Он тоже последовал туда.

Идиотизм какой-то! За ней теперь он будет бегать? Или что? Но сам факт, что Антон и Даша останутся наедине, ему не нравился. До чертиков!

Не надо её трогать, парень.

Закопает.

Лично.

Живьем.

Такой тихой ярости Григорий от себя не помнил. Направленная именно на другого мужчину и имеющаяся отношение к девушке. Он был собственником, четко давал понять, что когда девушка с ним, лучше на других не смотреть. Отношения рвал первым или по обоюдному. Расставался со всеми спокойно, безболезненно, без сожаления.

А тут что?..

Едва не двинул Антону. За что, мать вашу? За то, что тот посмел посмотреть на Снегурку более открыто? С претензией на продолжение?

Да что за хрень с ним происходит?!

Понравилась девочка, с кем не бывает. Красивая. Милая. Манящая.

Но чтобы вот так… Штормило, голову срывало, ревность пробуждало. Ведь эта была именно ревность чистой воды. Даже не инстинкт соперничества! Что-то большее.

Неужели любовь? С первого взгляда?

Сначала Зимин посмеялся над собой. Он не то, чтобы не верил в любовь. Глупости это, конечно. Есть привязанность, симпатия, плотские желания. Есть потребность кого-то видеть чуть чаще. Любовь ли это? Он никогда не размышлял на эту тему. Без надобности.

У него всегда было, над чем подумать. Сначала учеба, потом бизнес, политика. Бизнес, переплетенный с политикой. Много чего.

Секс он любил. Качественный, хороший. Чтобы партнерша полностью раскрывалась, без ложной скромности и жеманства. Разделась, значит, понимаешь, что к чему. И нечего… Если покопаться в памяти и попытаться вспомнить все более-менее долгие отношения, то к любовницам он относился ровно. Не скучал, грудь не разрывало от эмоций.

Снегурка же…

Гриша прошёл в кабинет, открыл ноутбук.

Она сразу в него «вошла». В голову, в восприятие. Девочка с испуганными и невероятно красивыми глазками. И с розовыми аккуратными пальчиками на ногах. Её хотелось не просто поиметь. Её хотелось обнять, прижать к себе, приласкать. Сначала брать нежно, чтобы она прочувствовала его страсть, его потребность, а потом уже жестко, по полной.

Гриша, не выдержал, хлопнул крышкой бука, порывисто поднялся, прошёл к окну. Мело. По-прежнему сильно. Антон открывал дверь, откапывался у гаража. Григорий видел высокую фигуру в камуфляже, лица не рассмотреть. Если не откапывать каждый день, они потом и от гаража не смогут отъехать на снегоочистителе, и к ним никто не доедет. С последним он переборщил, конечно. Приедут, доедут, никуда не денутся. Ему спешить вроде бы тоже пока ни к чему.

И отвозить Снегурку куда-либо он пока не планировал.

Поэтому пусть снег валит. Красивые хлопья, большие.

Седой был не против стабильных отношений. Наоборот, если бы женщины в определенный этап ни начинали делать более, чем прозрачные намёки, он не менял бы любовниц так часто.

Но любовь… Серьезно? К незнакомке?

Григорий прищурился. Сердцебиение чуть убыстрилось при мысли, как он будет баловать свою Снегурку. Девочки любят подарки. Он никогда не заморачивался, что купить партнерше. Спрашивал напрямую или переводил деньги. Ему вспомнилась её меховая шапка. В России зима сурова, только набирает обороты, до Нового года далеко, а уже вон как метет. Он видел Снегурку в шубке из рыси.

На голое тело…

Твою ж мать!

Да что такое! Хоть иди и дрочи под душем! Ни одну мысль не мог додумать, всё скатывается в пошлятину. Он же определился! Никаких больше «хочу и возьму»! Осторожнее надо быть с девочкой.

Кстати…

Григорий нахмурился. Даша выглядела на восемнадцать, ей и было по паспорту восемнадцать. Очень интересовало одно: какой шанс, что она могла быть ещё и девственницей?

По позвоночнику точно током вдарили. Адреналин скакнул в крови.

Про девственность у него даже и мысли не было! Откуда… Он с ними ни разу не имел дело, хотя многие светские дамы юного возраста и пытались акцентировать на этом факте свою уникальность. Только в подобную уникальность именно в их случае он не верил. Операции по восстановлению плевы в моде.

Б…ть! Как же тошно, что нельзя проверить Снегурку! С кем, когда. Кто она вообще. Есть ли родители.

Покровитель.

Тот, от кого бежала…

Григорий сжал подоконник. Кипел не только мозг, кипело всё тело.

Глава 6

Ужинали они без Даши.

Она оставила короткую записку, что уже поела.

Девочка их игнорировала. Что ж… Вполне понятно, но Григорий всё равно испытал разочарование.

Достали они ее. Она уже устала бегать то от одного, то от второго. Антон за ужином был непривычно молчалив, что вполне устраивало Григория. Тому разговаривать тоже не хотелось.

План на вечер был один – пройти в гостиную с документами, выбрать фильм или почитать под ненавязчивый фон. Документы, которые он собирался просмотреть, не несли никакой важной информации. Биография нескольких людей, плюс деловые предложения.

Лишь одна папка представляла собой важность.

Биография нового члена их сообщества. Генерал Руслан Анатольевич Коваль.

Вот кто мог быть на самом деле интересен.

Они с Седым собирались поделить близлежащую территорию, могли возникнуть зоны общих интересов.

С другой стороны…

Что им делить-то?

Прихватив планшет, Гриша прошёл в гостиную. Проходя мимо лестницы, не смог удержаться и посмотрел наверх. Никого. Даша надежно забаррикадировалась в комнате.

Пусть.

Сегодня он трогать её не станет. И так девчонка на взводе.

Удобно расположившись и выбрав для просмотра фантастический триллер «Прометей», Седой раскрыл первую папку. С Ковалем он имел шапочное знакомство. Но парень более чем интересный. Крупный и не всегда легальный бизнес, поддержка от деда, что давно в Совете. А богатства затерянного города в Саравии и доступ к археологическим ценностям, за которыми охотятся коллекционеры всего мира, делали его весьма значимой фигурой.

Так, а что с семьей? Не женат. Была дочь…

Хм. А вот это интересный факт. Генерал в одиночку воспитывал дочь, мать от неё отказалась в роддоме. Девочку убили, когда той исполнилось пятнадцать.

В Саравии…

Григорий приглушенно выругался. Мрази. Перерезать горло ребенку на глазах отца! Удивительно, что Генерал под чистую не разнес там всё потом. Или разнёс? Надо выяснить поподробнее.

Грише стало интересно. Он посмотрел на фото дочери Генерала. Девочка, изображенная на снимке, могла бы стать ослепительной красавицей. Здесь сколько ей? Лет двенадцать, не больше.

Типаж, кстати, что и у Снегурки. Блондинка с высокими скулами.

Жаль девочку. У Елизаветы Коваль было бы ошеломляющее будущее.

Последняя информация носила личный характер. И немного противоречивый. Если в начале досье говорилось, что Коваль не женат, то тут давались сведения о некой Екатерине Тарасовой.

Гриша нахмурился. Его ребята стали хуже работать? Не принципиально, конечно, но замечание он сделает.

Зимин как раз заканчивал читать, когда услышал легкие и немного робкие шаги.

Оборачиваться он не стал. Снегурка… По крови мгновенно разлилось тепло. Неужели его красавица покинула опочивальню и решила присоединиться к нему?

Сама.

Неожиданно.

И чертовски приятно!

Григорий не стал делать вид, что не слышит её приближения или специально расслабляться в ожидании, когда девушка сама подойдет. Подобные игры оценили бы более взрослые леди. Его Снегурка другая.

Он очень сильно рассчитывал, что другая…

Гриша поднялся, чтобы встретить её.

Обернувшись, увидел, что Даша стоит в паре метров от дивана, замерев в нерешительности.

Первое, что бросилось в глаза Зимина – носки. Черт! Нет, он всё понимал, что по дому как раз и следует ходить в носочках, но как же вид её голых пальчиков? Ему как наркоману, конкретно подсевшему на свой личный наркотик, требовалась доза! Если не трогать пальчики, то хотя бы видеть!

Порадовало другое. На Даше была его футболка. И сделанные под кожу лосины, обтягивающие стройные ножки по самое не балуй, не оставляющие фактически места для фантазии. Футболка прикрывала бедра. Немного.

Гриша предпочел бы увидеть Снегурку без лосин. А лучше и без футболки тоже!

– Привет, – он улыбнулся, порадовавшись, что на нем довольно свободные штаны, и увеличивающийся в размерах член не должен быть заметен.

Если, конечно, не делать акцент на пах.

Даша смотрела ему в лицо и в область шеи.

Тоже улыбнулась. Правда, немного смущенно.

Потом подняла указательный пальчик, ткнула им в сторону плазмы и на диван.

– Конечно, присоединяйся. Если не любишь фантастику, можешь выбрать другой фильм.

Даша мотнула головой.

Какая же красивая…

Она прошла к дивану и села в противоположный угол. Кто бы сомневался. Гриша от досады заскрежетал зубами. Он плохо представлял вот такие почти семейные посиделки за просмотром фильма, но в его понимании Снегурка должна была нырнуть к нему под плечо и уютно устроиться на груди. Только так!

Недовольство колыхнулось в нем с новой силой.

Любая другая девушка именно так и поступила бы.

Пришла в компанию мужчины и спряталась на другом конце дивана?! Ну-ну.

Григорий, тормози.

Снегурка – молоденькая девочка. И, черт побери, может, реально девственница. А он со своей больной фантазией и стояком только и думает, как её уложить по себя!

Григория тряхануло, стоило подумать, что Снегурка будет только с ним. Пока – точно! И если к ней никто не прикасался… не трогал пальчиком её там… не слизывал вкусный дурманящий сок, не раздвигал губами влажные складочки…

Зимин никогда не связывался с девственницами, предпочитал опытных женщин, знающих, как доставить удовольствие себе и партнеру.

Но тут…

Стояк скрывать стало сложно, и Седой опустился на диван.

Он очень хотел, чтобы его Снегурка оказалась девственницей.

Даша указала на планшет, потом в воздухе пальчиком стала набирать слова.

Генерал не стал рисковать и протянул ей свой телефон. Чистый. Он его прихватил по инерции, звонки сейчас не проходили.

«Я люблю этот фильм. С удовольствием его пересмотрю. Не помешала?»

– Нет, конечно. Ты правильно сделала, что присоединилась. Скучать в комнате одной – не лучшее времяпровождение.

Даша пожала плечами.

– Может, вина?

Глаза девушки сразу же распахнулись, а у Седого возникло чувство, что он с разбегу ударился об стену. Бетонную.

– Один бокал. Расслабишься немного. На ночь можно. Некоторые врачи говорят, что даже полезно.

Она сомневалась.

Ему даже понравилось, что Снегурка не сразу согласилась. Алкоголь в её возрасте может сыграть плохую шутку. Хотя он в любом возрасте при отсутствии контроля может послужить активатором чего-то непредсказуемого.

Даша всё же медленно кивнула.

– Белого? Красного?

Даша пожала плечами и кивнула в его сторону, оставляя выбор за ним.

– Тогда начнем с белого.

Гриша поднялся, предварительно запомнив, как лежит планшет. Так, на всякий случай.

Он спустился в винный погреб и довольно хмыкнул. Не хилую ему коллекцию приготовили. Поверенный хорошо постарался, учел все его вкусы. Григорий безошибочно нашёл то, что ему требовалось.

Он вернулся быстро. Мало ли, что в голову придет его Снегурке. Снова сбежать, например. Не будет же он, как пацан сопливый, стучаться к ней в дверь? Яростная вспышка взорвалась в груди и сразу же исчезла. Не будет – снесет на хрен, и тогда уже Снегурке достанется по самое не балуй. Ибо нечего дразнить взрослых дядь, он предупреждал.

Даша ждала его, закинув ноги на диван. Расположилась поудобнее. Григорий едва ли не как хищный зверь заурчал от предвкушения.

Планшет лежал не тронутым.

Ничего не говоря и даже немного демонстративно игнорируя Снегурку, Гриша открыл бутылку и разлил вино. Спаивать он никого не планировал, но ему очень хотелось, чтобы Даша отмерла! Потянулась к нему.

Рано, Зимин, рано…

Он говорил себя, да что толку!

Ему надо уже сейчас чувствовать её!

Пусть и не под собой, но где-то рядом.

Он взял сразу оба бокала, подошёл к дивану, краем глаза заметив, как Даша настороженно встретила его. Спокойно… Без лишних эмоций… Она маленькая сексуальная зараза, которая ничего не делает (абсолютно!), а его штормит!

– Держи.

И бокал у него взяла, чтобы не дай Бог не соприкоснуться!

Вот же!

Седой сжал зубы.

– За что выпьем?

Он мог бы предложить несколько тостов, устраивающих его, но в этом случае он снова увидит, как Дарья отлично бегает.

Снегурка взяла бокал и покачала головой, слабо улыбнувшись.

– Ээээ… Будем пить без тоста?

Кивок.

– Неожиданно. Хорошо… Чокаться тоже не будем?

Снова кивок.

Даже так…

Воспринимается почти как оскорбление.

Девочка дистанцируется от него основательно.

Григорий, снова закипая и уже добровольно подкидывая в огонь дрова, вернулся на диван. Сел туда, где сидел. Пусть зазноба пьет в одиночестве. Если ей так удобно.

Кажется, кому-то уделяют слишком много внимания.

И он, не выпуская бокал, снова взял планшет. Ему есть чем заняться.

Дальше были более мелкие игроки. Потенциальные партнеры, несколько новых сотрудников.

Григорий полностью погрузился в чтение. Не заметил, как допил вино, автоматически поставив пустой бокал на пол рядом со спинкой дивана. На фильм тоже подзабил. Обратил внимание только когда дочитал последнее досье. А вот на некоторых несговорчивых, в которых само его присутствие рядом вызывало отторжение, головы не повернул. Поднялся, прошёл к столу и снова наполнил себе бокал. Выпил залпом. Кстати, бабушка его порыв поняла бы. Ну и что, что вино не пьют залпом? Кто такую ересь сказал?

Даша сидела притихшая. Вино почти допила. Предлагать ещё точно не будет.

Нет, молчаливая девушка очень сильно напрягала. Даже высказать претензии нельзя! Григорий не был сторонником конфликта, но пару «ласковых» про поведение Дарьи в целом он сказал бы. Обрушивать ораторские способности на человека, не способного ничего сказать в ответ не прельщало.

Может, послать всё на хер и подняться к себе? Или в бассейн?

Отпуск, который планировался как время, посвященное безделью, превращался в черте что в эмоциональном плане. Появился сильный раздражающий фактор.

Выругавшись, Григорий снова вернулся на диван.

Повернул голову, прищурился и посмотрел на Дашу так, чтобы она не могла не заметить.

– Даша, иди сюда. Ко мне. Вино ты уже допила. Тебе сидеть не особо удобно. У меня на плече будет куда комфортнее. Перестань воспринимать меня, как потенциального насильника. Это оскорбляет, Снегурка.

⁂

Во всем виновато вино.

Если бы Даша не выпила тот злосчастный бокал, она не сдвинулась бы с места.

Тем более, после его приказного тона.

Но вино сыграло с ней злую шутку. Даша соврала, написав, что поужинала. Из-за постоянного нервного напряжения, она не смогла ничего съестного в себя запихать, ограничилась кофе. И всё.

Бокал спиртного на голодный желудок подействовал быстро. Тепло разлилось по телу, в голове появился легкий туман.

Таня тщательно следила за тем, сколько пила её падчерица.

«Ты должна контролировать себя. Всегда! По крайней мере, пока девственница!»

И к гинекологу она с ней тоже ходила… Каждые три месяца. У Даши иногда возникала шальная мысль с кем-нибудь переспать только лишь ради того, чтобы насолить Татьяне. Та носилась с её девственностью, как с драгоценностью.

«Сейчас мужчинам нужна чистота. С ума сойти! Раньше опытные любовницы ценились, а сейчас целки!»

Целка – звучало обидно. Из уст мачехи – едва ли не как оскорбление. Она не стеснялась в своих намерениях продать невинность Даши подороже.

Как же мерзко…

Пустой бокал девушка опустила на пол. Душу раздирали противоречия.

Так хотелось простого человеческого тепла.

Она не помнила, когда последний раз её кто-то любил. Жалел. Прижимал к себе просто потому, что хотел поделиться теплом, ничего не требуя взамен.

С Григорием, конечно, тоже не получится…

Ну и пусть.

Пусть…

Хотя бы перестанет рычать и смотреть на неё, как на врага. Что она ему сделала? Не раздвинула ноги?

А что он там ей предлагал?

Или ничего не предлагал?

В голове всё смешалось.

Ну и пусть…

Даша не смотрела на Григория. Передвинулась по дивану. Не успела даже поднырнуть под приподнятую мужскую руку, как оказалась притянутой к груди. Хотелось верить, что надежной и…

Даша оборвала себя.

Не стоит ничего додумывать. Что есть, то и есть.

Небольшой оазис спокойствия. Мнимого, фальшивого, ежесекундного.

Григорий был прав – на его плече оказалось удобнее. Даша даже поерзала, устраиваясь максимально комфортно.

Мужчина как-то странно вздохнул, даже зашипел сквозь сомкнутые зубы, но Даша не обратила на это внимание.

Он получил, что хотел.

И она… тоже.

Даша пьянела на глазах. То, что происходило с её телом и восприятием картины в целом, её устраивало. А что? Всё хорошо. Она находится черте где, непонятно с кем. И ей становится всё равно. Даже немного весело. Хотя нет… Не весело. Или всё же весело? Она запуталась. И разбираться совершенно не хотелось.

Тело мужчины воспринималось двояко – с одной стороны от него исходило так ей необходимое тепло. С другой – Даша чувствовала его силу и мощь. От такого не убежишь.

Вот и не стоит.

Даша прикрыла глаза. Если Григорий захочет с ней что-то сделать плохое, она не сможет воспротивиться. Как бы ни пыжилась. Он сильный… Вон какие ручищи. Да и не в руках дело. Он просто сильный. Даже аура у него с ног сшибает.

Кому-то повезет. Той, которую он полюбит. Она будет под его защитой. Всегда.

ГРИГОРИЙ

Она уснула.

Причем очень быстро. Прилегла, глазки свои колдовские закрыла и провалилась в сон.

Прекрасно.

Нет, он за неё был рад! Напоил, на груди устроил. Всё великолепно!

Зимин улыбнулся.

Что хотел, Седой, то и получи.

Гриша посмотрел на светловолосую головку.

Идиллия, мать её ети.

Наверное, со стороны они казались идеальной парой. Многие так и проводили вечера. А у него впервые.

Мало того, что он ни разу не смотрел с девушкой фильм. Не проводил время настолько беззаботно. Ему некогда было. С подросткового возраста приучался к делу. Лишь у бабушки шалил и то под её присмотром.

Получив финансовую независимость, доказывал, что достоит того, чтобы быть в Совете. На свидание девушек приглашал, но все они проходили по единому сценарию: клуб, ресторан, модная выставка или фуршет. Дальше обговаривались условия. Все были довольны.

В кинотеатры ходил пару раз на закрытые премьеры для узкого круга «своих». А чтобы с девушками… Нет. И вечер перед плазмой тоже плохо себе представлял.

Зато сейчас имел возможность прочувствовать.

И прочувствовал, черт побери!

У него стоит, а она спит!

У него весь день периодически встает. Стоит увидеть Снегурку, и его несет куда-то.

Почему?

Хороший вопрос.

Он не думал, что она, выпив бокал, уснет. Рассчитывал, что она немного раскрепостится, перестанет зажиматься. Сидеть зазнобой. Девочка вроде бы и сделала шаг навстречу и между тем умудрилась потрепать ему нервы.

Григорий снова посмотрел на Дашу. Вздохнул.

Дремать у него на груди, может, конечно, и удобно, но не удобнее, чем на кровати.

Извернувшись, он поднял её на руки. До чего же оказалось приятно её прижимать к себе. Даша что-то прошептала беззвучно, её реснички затрепетали.

– Обхвати мою шею руками, – негромко приказал Зимин.

Даша послушалась. Обвила, прижалась плотнее.

Черт…

С происходящим надо что-то делать. Или полностью изолировать её от своего общества или приручать. Кажется, о чем-то подобном он уже думал.

Она не весила почти ничего. Он готов постоянно таскать её на руках. Было в этом что-то искушенно-приятное.

Григорий с легкостью преодолел лестницу, открыл дверь в её спальню. Прошёл внутрь. Слегка присел и откинул покрывало с кровати. Осторожно, стараясь не потревожить хрупкий сон, уложил Дашу. Девушка не сразу разжала руки, и эта небольшая заминка резанула по сердцу.

Зимин слишком остро реагировал на Дашу.

Слишком.

Отрицать очевидное глупо.

Он опустил её. Уходить не спешил.

Раздеть бы…

Снова.

Его взгляд опустился к носкам. Они лишние.

Не удержавшись от искушения, потянулся к поджатым ножкам. Григорий дотронулся до икр, погладил. Тонкие, изящные. По телу прошла знакомая тяжесть. Дыхание сбилось.

Носочки точно надо снять.

Определенно.

Сначала один. Потом второй.

Даша сразу же поджала розовые пальчики.

Да что ж такое…

Григорий поднял лицо к потолку и грязно выругался.

А потом лег рядом.

Он будет спать здесь. И точка.

Рядом с ней.

Потому что так хочет.

А Григорий Зимин всегда получает то, что хочет.

Гриша поменял положение, просунул руку под плечи Даши, перевернул её к себе лицом и уложил на грудь.

Спи, Снегурка.

Глава 7

Даша проснулась от поцелуя.

Странно…

Наверное, она по-прежнему спит. Крепко. Она не помнила, что снилось ночью, наверное, что-то хорошее, потому что в сознании не отложилось ничего тревожного.

Чужие губы касались её… Легко. И требовательно.

Да-да, она не могла ошибиться.

Потому что никто ни разу так откровенно требовательно к ней не прикасался.

Даша резко распахнула глаза и закричала.

Вернее, ей хотелось закричать, но из её горла вырвались жалкие хрипы, которые, естественно, не могли никого смутить.

Прямо над ней нависал Григорий.

Она сразу же проснулась. Вынырнула из небытия в ужасающую реальность. Там, где секунду назад была легкая истома, возникла паника.

К её губам тотчас прижали указательный палец.

– Снегурка… Тихо… Без паники. Ничего плохого не происходит. Ни-чего. Услышала меня? Проснулась, крошка…

От его хрипловатого голоса по коже словно бархатные жемчужины покатились. Странно другое. Вместо того, чтобы начать вырываться, постараться отползти от Григория, как можно дальше, а по возможности вскочить с кровати, спрятаться за чем-то, Даша послушно перестала издавать безмолвные крики.

Лицо Григория было близко. Очень.

И да, он целовал её с минуту назад. Она теперь это точно знала. Потому что те участки кожи, к которым прикасались его губы, хранили тепло. Их даже немного покалывало. Очень приятно покалывало…

Даша распластала руки, развела пальцы. Она не знала, что делать дальше. Что думать.

Она видела легкие неглубокие морщины вокруг мужских глаз. Возникло сумасшедшее и не поддающееся логики желание провести по ним подушечками пальцев, разгладить их.

А глаза у него красивые. С длинными ресницами, которым позавидует любая девушка.

– Даша, – его голос приобрел более низкие нотки. Он поднял руку и замер в нескольких сантиметрах от её головы. – Ты в безопасности. Я тебе уже говорил. Посмотри, ты по-прежнему одета. Да, мы проспали ночь в одной постели. Но одетыми. И я тебя не тронул. Ты это хотела услышать?

Девушка очень медленно кивнула, поражаясь, как он угадал её мысли.

А ведь на самом деле – одета. И даже в ногах одеяло сбилось.

– Дальше, – он не остановился. Продолжил говорить и приблизил руку к её шее. Дотронулся пока слегка, едва ощутимо. – Я не ушел к себе. Потому что не хотел. А хотел остаться здесь. Рядом с тобой. Что-то, девочка, меня тянет к тебе не хило… Тихо-тихо, не пугайся! Что ты такая шугливая? Неужели я такой страшный? За то, что напугал тебя ранее, я извинился. Ничего против твоего желания делать не буду. Пойми это, наконец.

Он говорил, она его слушала, а у самой заходилось сердце. Смотрела на него и пыталась найти признаки лжи или лицемерия.

Не находила.

И от этого весь её мир рушился, как карточный домик. Или замок из песка, что размывало приливом.

Григорий как раз и был тем приливом. Не уйти, не убежать.

– Но и оставить тебя в покое не могу, Даш. Вот что хочешь со мной делай… Тянет. Жестко. Если бы мы ещё не были заперты в снежном плену, ситуацию можно было бы попробовать сгладить. А так… Засада какая-то.

Он погладил шею, оставляя за собой теплый след. Григорий продолжал над ней нависать. Отодвигаться не планировал.

Он лежал сбоку, не придавливая её. Ещё ни один мужчина не находился к ней так близко.

Его близость будоражила. Не возникало желание оттолкнуть. По крайней мере, пока.

Да и что говорить! Слова Григория поразили её.

Ей казалось, что он с ней честен. Здесь и сейчас.

И всё же… Довериться мужчине… вот так… опрометчиво…

– Даша, я до чертиков, до ломоты в яй… – он резко оборвал себя, поморщившись. – Извини. Не буду выражаться. Но смысл остается прежним – я очень хочу тебя поцеловать.

Он не ждал её согласия.

Он информировал.

Потому что сразу же после того, как озвучил своё желание, начал сближать их лица. Уже позже Даша поймет, что могла его остановить. Григорий давал такую возможность. Осознанно или нет – другой вопрос.

Не остановила.

Позволила накрыть свои губы.

Дашу целовали. Не раз. Мальчишки из школы, друзья. Да и просто любопытно было. Ничто не дрогнуло в её душе, никто не вызвал желание зайти «чуть дальше». Даша всегда отталкивала. Иногда в ответ слыша обидные слова.

В вопросе интимных отношений Даша была солидарна с Татьяной. Ложиться ради одного секса или чтобы не выделяться среди окружающих сверстниц считала нелепым и глупым. Рано ей, значит, ещё.

Губы Григория принесли совершенно иные ощущения. Он целовал её нежно, аккуратно. Опытно. В глубине души она опасалась, что он набросится, придавит её своим телом, загонит в капкан. Ничего подобного не происходило.

Он ласкал. Касался осторожно, пробуя её на вкус. У Даши почти сразу закружилась голова, кровь прильнула к вискам. Она не осталась безучастной, и это удивляло. Даже в какой-то момент сама потянулась, слегка приоткрыв губы.

Ей показалось, что она услышала сдавленной стон, отдаленно похожий на рычание. Нет, наверное, всё же ошиблась. Игра воображения и только.

Даша затрепетала. Ей, к собственному стыду, нравился поцелуй. Эти немного шероховатые губы пробуждали в ней любопытство и легкое томление. Соски набухли, появилось странная потребность, чтобы их потрогали. Сжали. И ещё внизу живота творилось нечто невообразимое. В трусиках… увлажнялось?

Жар окатил тело. Бедра невольно приподнялись кверху, словно требуя, чтобы и к ним прикоснулись. Уделили внимание. Приласкали.

Язык Григория прошелся по её губам. Скользнул внутрь. И снова прошелся по губам.

– Снегурка, твою ж мать, – Гриша неожиданно оторвался от неё. Одна его ладонь упиралась в подушку рядом с головой Даши. Мужчина тяжело дышал, его глаза потемнели. Кадык нервно дернулся.

Даша хотела спросить, что не так. Открыла рот, запоздало вспомнив, что голос к ней так и не вернулся. Что ж такое!

Она тоже тяжело дышала. За время поцелуя мужчина переместился и теперь нависал над ней. Если она вздохнет поглубже, то её грудь соприкоснется с его грудной клеткой.

Господи…

Почему она не оттолкнет его? Руки у неё свободны, она может действовать.

Но продолжала неподвижно лежать, загипнотизированная пылающим взглядом.

– Ты безумно сладкая, Даша. Скажи… – он замолчал. Создавалось впечатление, что он с трудом сдерживается, что ему трудно говорить. С чего? Она не понимала. – Скажи мне, у тебя кто-то есть? Был? Ты девственница?

Глаза Даши распахнулись. Жар, что окутал тело, устремился к щекам. Она покраснела.

Мысли путались, сбивались перепуганными птицами. Они метались в голове, Даше никак не удавалось сосредоточиться на чем-то важном. Вопрос Григория смутил её. Мальчишки в школе и не такое спрашивали, не так подтрунивали, она всегда достойно держала ответ, не тушевалась.

С хозяином этого дома всё было иначе.

Даша медленно кивнула.

Он нахмурился.

– Черт… Слишком много вопросов, Снегурка. Давай так. Ответь на один. Последний. Ты девственница?

И снова со стороны Даши последовал медленный кивок.

ГРИГОРИЙ

Эти секунды показались вечностью.

Григорий слышал, как бьется его сердце. Отдает набатом в ушах.

Простой вопрос! Очень!

А хотел услышать, что к ней никто не прикасался. Что она невинна.

Что она девочка. Во всех отношениях.

И вот её кивок.

У Зимина что-то сдетонировало внутри, собственнические инстинкты и так проснувшиеся не вовремя, активировались до предела. Некто древний и первобытный внутри него завопил от ликования.

– Спасибо, что ответила, – он старался сохранить контроль.

Не сорваться.

Не проверить.

Если он войдет пальцем в её лоно, он почувствует перегородку? Или нет?

Твою же мать…

Кровь запульсировала в висках, в глазах помутнело.

Ночью он спал отлично. Уложив Снегурку себе на грудь, он провалился в сон. Проснулся первым. И сразу потянулся к ней. Сначала смотрел, как она спала. Любовался.

Реснички красивые. Длинные. Порхали едва ощутимо.

Его заполнила нежность.

Он не мог не поцеловать Снегурку.

Она откликнулась. Робко. Не забилась в истерике, не огрела его по голове ночником, хотя он и был готов к такому развитию событий.

Нет.

Она пробовала его.

И Грише снесло голову. Напрочь.

Как не сорвался в безумие, не натворил дел, вовремя остановился, не понял.

Даша лежала под ним, разрумянившаяся, открытая.

Она доверилась ему.

Он переместил тяжесть тело на одну руку, второй дотронулся до щеки. Даша сразу же отреагировала – дыхание сбилось.

– Даша, то, что ты девственница… Это очень многое меняет, Снегурка, – он продолжал исследовать её лицо, ловя малейший отклик. – Такую ценность надо беречь. И я буду. Понимаешь меня? Я очень хочу, чтобы ты сейчас соединила воедино всё, что от меня услышала за последние пять минут. И сделала правильные выводы. Ты очаровательна. Такая сводящая с ума нежность. Хочу снова тебя поцеловать. Но если сделаю повторно, уже не смогу остановиться. Поэтому я ухожу. Жду тебя к завтраку.

Ещё один день в снежном плену.

После завтрака Гриша с Антоном вышли на улицу, надев предварительно комбинезоны и защитные очки.

– Не, Григорий Максимович, такой пурги я точно ещё не видел. Снегоуборочную выгонять?

– Давай обе.

Он не прочь размяться. Физическая работа прекрасно выгоняла дурь из головы.

А у него её сегодня хоть отбавляй.

И ещё спермотоксикоз.

Ему надо проветриться. И уйти из дома. Хотя бы на пару часов. Завтрак они пережили.

Что дальше – пока сложно.

На улице – самое то. Мороз где-то по ощущениям в районе минуса десяти, но из-за ветра чувствовался острее. Ветер завывал, снося с деревьев и крыш большие снежные ворохи дополнительно к тому, что валило с неба.

– Хорошо-о-о, – протянул Антон, останавливая первую снегоуборочную машину рядом с ним.

Хоть кому-то метель доставляла радость.

Григорий покосился на своего водителя. Парень вел себя сегодня адекватно, с Дашей держался сдержанно. Вот и правильно. Вот и славно. Ибо – нечего.

Ещё немного и Гриша превратится в огнедышащего дракона, охраняющего своё богатство.

Мужчина улыбнулся, подходя к машине.

Да, хорошо…

Он поднял голову и, несмотря на плотную снежную завесу, увидел Дашу, стоящую у окна в спальне. Девушка за ними наблюдала. Она не шуганулась в сторону, не попыталась сделать вид, что не смотрит на него. Наоборот, подняла руку и робко помахала. Жаль, он не смог рассмотреть улыбается она или нет.

Чистить снег необходимо, иначе беда будет.

Антон, утопая в сугробах, выдвинулся за второй снегоуборочной машиной. Гриша завел свою…

Зашел домой, умытый снегом по самое не балуй.

– Григорий Максимович, может, сауну?

– Давай.

Седой интуитивно посмотрел в сторону лестницы, отряхивая с себя остатки снега. Его взгляд искал хрупкую девичью фигурку. Её по близости нигде не наблюдалось.

Жалко. Снова спряталась у себя? Засела, как мышка в норке?

Про то, чтобы пригласить Дашу принять сауну вместе с ним речь не шла. Но помечтать-то можно?

Зато на кухне их ждал свежесваренный борщ. Даша улыбнулась при виде уставших мужчин. Указала рукой на стол.

– Спасибо, ты вовремя Снегурка, проголодались.

Антон топтался позади.

Гриша прошёл в ванную, сполоснул лицо. Посмотрел на своё отражение в зеркале.

Седых волос прибавилось. Очень часто люди, впервые видевшие его, тушевались. Да и придумывали сразу себе черте что. Молодой, а седой. Значит, что-то такое было в жизни, отчего поседел. Полет фантазии не ограничивался ничем. Григорий не разубеждал. Почему бы и нет? Ему порой даже интересно было послушать нелепицы и новые факты его биографии.

На самом деле всё просто. Генетику никто не отменял. Его прадед также рано поседел. По рассказам, тот отшучивался, что это аристократические корни пробиваются.

Зимин к седине относился ровно. Его своя внешность устраивала. Да, годков прибавляло, но это не самое страшное для мужчины.

Еще раз брызнул холодной водой в лицо, промокнул полотенцем и пошел обедать.

Дашу он поймал на выходе из кухни.

Снова пыталась сбежать.

Вот же!

Точно привяжет к кровати.

Напросится.

– Даш, ты куда?

Она мотнула головой, показывая на накрытый стол.

– Пообедай с нами, – чуть понизив голос, попросил он.

Она обернулась, снова посмотрела на стол и покачала головой.

– Даш…

То, что она его избегает, нервировало. И эта нервозность очень быстро перерастала в злость. Он извинился, что напугал её пошлыми предложениями! Что давил! Что ещё этой мелкой заразе надо?! Он заводился с пол-оборота.

Она попыталась прошмыгнуть мимо него, но он успел выставить руку, преградив ей дорогу, и Даша впечаталась в неё.

Сама попалась.

Ловкость рук и никакого мошенничества. Снегурка через пару секунд оказалась прижата к стене, он же расставил руки по обе стороны от неё, поймав в своеобразную ловушку.

Григория крыло. Он понимал это. Впитывал в себя. Смотрел, как глаза Даши превращаются в два бездонных озера, и у самого сердце заходилось.

Сцапать и утащить её наверх. Отлюбить, не выпускать из кровати все эти дни. Показать, что у него всё серьезно. Более чем.

– Снова убегаешь, Снегурка? – негромко спросил он, наклоняясь и замечая, как Даша плотнее пытается вжаться в стену, чтобы минимизировать возможность их сближения. – Перестань… Прошу в последний раз. Когда человеку очень долго говоришь и доказываешь, что он мерзавец, негодяй, в моем случае – насильник, человек в какой-то момент начинает в это верить. Нельзя так, Дашуль. Я хочу по-хорошему.

Непонятно, до чего бы он снова договорился, если бы не дальнейшие действия Даши. Девушка, не делая резких движений, подняла руку и положила ему на грудь.

Гришу словно током ударило. Врезало наотмашь. Простое прикосновение… Невинное… А его опрокинуло на лопатки.

– Даш…

Он снова хотел её поцеловать.

Посмотрел жадно на её губы.

Даша робко улыбнулась и кивнула.

Теперь пришла очередь Григория мотнуть головой, прогоняя наваждение.

– Я ни черта не понял, к чему относится твой кивок. Снегурка, да когда же у тебя появится голос-то, а? Ладно… Беги, девочка.

Сам же подумал, что пусть уходит. Эрекция в штанах становилась слишком заметной.

– Мы включили сауну. Через несколько часов можешь прийти и погреться. Одна. Никто к тебе не зайдет и не потревожит. Пока всё.

Да, пока всё…

Глава 8

Даша недолго размышляла, идти ей в сауну или нет. Принимать приглашение Григория или снова запереться в комнате.

Смысл?

Хотя бы чем-то себя развлечет. Развеет.

Проблема Даши ещё состояла в том, что ей нечем было заняться. Абсолютно.

Была мысль попросить планшет у Григория или доступ к какой-нибудь электронной библиотеке. После некоторых раздумий, обругала сама себя. Какая электронная библиотека, о чем она? Интернета нет, доступа, соответственно, тоже.

Сидеть целыми днями в комнате – тоже не вариант.

Была не была…

Даша взяла одну из выданных ей футболок и направилась вниз.

Со встречи с Григорием прошло почти пять часов маяты.

В доме стояла тишина.

Даша успела исследовать первый этаж, знала расположение комнат. Сауна находилась в левом крыле. Там же располагался и бассейн. Всё логично.

Ступала она осторожно. Мало ли… Мужчины после сауны могли выпить, и, хотя Григорий говорил, что ей ничего не угрожает, она по-прежнему относилась настороженно к нему.

Как же Дарье хотелось, чтобы снежная пурга наконец-то закончилась! Только… что дальше?

Девушка сжала губы. Сколько можно думать об одном и том же?

Даша вздохнула и толкнула рукой дверь.

Мужчин она увидела сразу же. Они сидели за столом боком к ней. Полуобнаженные. На бедрах – полотенца, и на том спасибо.

Дашу окатило жаром. Куда она, дура, суется? Ищет приключений на пятую точку? Так найдет. Неожиданно захотелось плакать.

– Даша?

Хотя она и стояла бесшумно, Григорий мгновенно отреагировал на её присутствие. Встал, поправив полотенце, и выдвинулся к ней. У Даши подкосились ноги, и в эти секунды она осознала, насколько глупой была её затея. Она и полуобнаженные мужчины… Наверняка, уже выпившие…

Сердце истошно забилось в груди.

Но она осталась стоять на месте. Ноги словно приросли к полу.

Григорий приблизился, сохранив небольшую дистанцию, за что Даша мысленно поблагодарила его. Она старалась не смотреть на мужчину. Одно лишь полотенце… Черт! Черт! Черт!

Щеки Даши вспыхнули, она чувствовала, как краснеет.

– Всё в порядке, Снегурка?

Оставалось надеяться, что он не издевается.

– Пойдем, я тебя провожу, заодно и покажу, что да как.

Даша старательно отводила глаза. Полуобнаженное… Нет, а давай-ка, Даша, ты вещи будешь называть своими именами! Обнаженное мужское тело смущало её. Сильно. Она периодически ходила в бассейн и никогда не ощущала никакого дискомфорта, хотя и были моменты, когда молодые люди в одних плавках заигрывали с ней. Даша оставалась безучастной. Сейчас же, при виде крепкого взрослого тела Григория, её самообладание пошатнулось. Ощутимо. Во рту пересохло, дыхание сбилось в груди, в горле образовался ком. Возникла потребность сжать горло. Защитить? Даша постаралась взять эмоции под контроль.

Уже понятно, что на хозяина дома она реагировала… слегка неправильно.

Он шёл, соблюдая дистанцию. Вроде бы и не старался намеренно приблизиться, но она чувствовала жар его тела. Он её тревожил, будоражил. Казалось, он очень близко. Ближе, чем надо.

Даша никогда не комплексовала по поводу своего роста. Метр шестьдесят – вполне нормально для девушки. Конечно, ноги не от ушей, но это не самое страшное в жизни. Маленькой она себя тоже никогда не считала.

До недавнего времени…

Только рядом с Григорием возникали такие ассоциации. И ладно бы он был высоченного роста. Выше среднего, наверное, метр восемьдесят пять где-то. И не сказать, чтобы подавляющей комплекции. Жилистый, прокаченный. Мускулатура идеально «прорисована» многочасовыми тренировками.

Сильное тело сильного мужчины.

Тогда почему она с ним ощущала себя совсем маленькой?

– Сауна здесь, Снегурка.

Она, поглощенная мыслями, куда-то собиралась пройти дальше.

Григорий поймал её за руку.

Вроде бы и нечаянно, не специально, а у Даши земля ушла из-под ног.

Девушка остановилась.

– Сюда.

Он потянул её на себя, и Даша поспешно выдернула руку.

Ей не стоило в этот момент смотреть на Григория. Ох, не стоило.

Потому что то, что она увидела, снова вызвало в душе непонятную сумятицу и легкий страх.

Мужчина недовольно поджал губы, сверкнул глазами. А потом прищурился.

«Когда человеку очень долго говоришь и доказываешь, что он мерзавец, негодяй, в моем случае – насильник, человек в какой-то момент начинает в это верить…»

А что если и правда… Надоест ему с ней нянчиться?

Даша слабо улыбнулась. И когда к ней только голос вернется?

⁂

Пятьдесят минут в сауне пролетели незаметно. Даша кое-как разобралась, спасибо грамотным разъяснениям Григория. Пусть и немного резковатым.

Распарившаяся, разомлевшая, со слегка шальной головой, Даша вышла из сауны, закутанная в белый мужской халат. Спасибо и на нем.

Девушка опустилась на широкую скамью и вытянула ноги.

Что дальше?

Сбившееся дыхание пока с трудом приходило в норму. Очень хотелось пить. Даша обвела взглядом комнату. Бутилированную воду она заметила и раньше. Хотелось чего-то более вкусного, хотя и понимала, что ничего лучше чистой воды быть не может. Поднявшись, она открыла стеклянную бутылочку, налила воды в стакан. Выпила. Жажда пропала, чтобы через несколько секунд вернуться.

Даша мысленно выругалась. Всё у неё не как у людей. Чего сейчас-то не хватает организму?

Девушка в сауне волосы прятать под шапочку не стала. Сейчас отжала их, кое-как распутала пальцами, не обнаружив поблизости расчески. Правильно, для чего мужчинам расчески, руками пригладили и пошли «красивые». Улыбнувшись собственным шальным мыслям, заправила волосы в узел на затылке, плотнее закуталась в халат – ей уже не привыкать – и вышла.

Честно – хотелось в бассейн. А ещё хотелось кваса. На худой конец – пива. Но больше кваса. Хватит с нее спиртного и вчерашнего. От хлебного же напитка она не отказалась бы точно. Брали сильные сомнения, что он имелся в наличие.

Но она поищет. Ага. Ей вроде бы как дали карт-бланш, чего теперь стесняться?

Со стороны бассейна не доносились мужские голоса. Григорий с Антоном ушли? Даша испытала легкое разочарование. Она устала быть одна! Сейчас, как никогда за эти дни, ей хотелось компании.

Она понимала, что рано или поздно Григорий, скорее всего, сорвется. Она видела, как он на неё смотрел…

Жадно.

Как смотрит взрослый мужчина на девушку, с которой хочет переспать. Он, не стесняясь, озвучивал желания.

А его поцелуй с утра?

Господи…

Она точно доходится.

По телу Даши пошли мелкие электрические разряды. Она понимала щекотливость ситуации, и всё же…

В этом седовласом мужчине было нечто притягательное. Она даже не могла объяснить, что. Он смущал и будоражил её одновременно. Хотелось иногда довериться ему, а порой перемотать время назад, чтобы Судьба их никогда и не сводила. Потому что виделась какая-то удручающая фатальность в их встрече.

Наверное, она пересидела в парилке, раз такие мысли лезли в голову.

Даша провела рукой по лицу, прогоняя наваждение.

А когда оторвала руку, заметила, что не одна.

С другой стороны бассейна стоял Григорий.

Без полотенца на бедрах. В одних плавках.

Мир остановился на мгновение. Закружился в вихре и обрушился вниз.

Даша выдохнула.

Да что с ней такое…

Она поспешно отвела взгляд.

И сразу же услышала всплеск воды.

Григорий нырнул в бассейн.

С искушением справиться было сложно, и Даша снова посмотрела в сторону, откуда доносился шум.

Мужчина плыл, разрезая прозрачную водную гладь широкими взмахами. Даша как зачарованная смотрела на его темноволосую макушку, на плечи.

Красивый…

Сглотнув, она поджала пальчики на ногах.

Ей надо уйти. Например, пройти к столу. Но её никто не приглашал.

Стоять истуканом?

Пока Даша думала, куда себя деть, Григорий преодолел разделяющее их расстояние, уперся руками в бортик бассейна и начал подтягиваться, выныривая.

Был некий странный момент, за который Даша вначале зацепилась взглядом, а потом забыла. Ей показалось, что прежде чем вылезть из бассейна, хозяин дома замер, глядя куда-то на пол. Что там интересного? С неё вроде бы вода не капала, да и не стояла она ни на чем. Может, не доволен, что она в его халате? Тогда бы он вообще не давал ей одежду.

Григорий вырос перед ней, и все мысли испарились.

– С легким паром, – немного грубовато бросил мужчина.

Его тон мгновенно заставил Дашу напрячься.

Она всё же помешала ему… Не стоило приходить сюда.

Внезапная, совершенно не поддающаяся никакой логике обида полоснула девушку. От осознания того, что и здесь она лишняя, зажгло в груди. Видимо, у каждого человека наступает момент, когда лимит терпения, того, что ему отмерено, заканчивается.

Так и у Даши. Её и без наездов Григория эмоционально качало. Он, кстати, этому активно способствовал. То едва ли не открыто говорил, что разложит, то утверждал, что ей ничего не угрожает.

Надоело.

Она хотела…

Что?

Уехать? Только куда и на чем.

Всё смешалось в кучу, и Даша быстро-быстро заморгала, прогоняя непрошеные слезы. Она давно поняла, что плакать при других – только себе вредить. Никто не пожалеет. Не утешат. Воспримут как слабость и в следующий раз при удобном случае обязательно воспользуются.

Она не успела чуть-чуть. Хотела кивнуть, сразу же развернуться и уйти. Ей тут не рады.

Она ошиблась.

Её перехватили, удержав за локоть.

– Даша, ты чего?.. Эй? А ну-ка, посмотри на меня!

Она не успела сориентироваться, как её заново развернули. Более того, крепко сжали подбородок, приподнимая его и заглядывая в глаза.

– Ты плачешь?..

Она не заметила его севшего голоса.

Не увидела и тревоги в глазах.

Слишком была сосредоточена на собственной обиде.

– Тебе плохо? Ну-ка, пошли!

Как же ей хотелось, чтобы в этот момент к ней вернулся голос! Она даже открыла рот, чтобы сказать, куда именно может пойти хозяин дома.

Из её горла вырвался лишь хриплый корежащий свист. Он заставил Григория остановиться и снова посмотреть на неё.

– Горло, Даш, болит? Может, не стоило ходить в сауну? Черт, и ты снова босиком!

Не успела Даша предугадать дальнейший ход событий, как оказалась поднятой на руки.

Здесь же кругом вода! Поскользнётся, и они оба растянутся по полу.

Стоило только об этом подумать, как пришла уверенность, что такого никогда ни при каких обстоятельствах не случится. Несмотря на предвзятое отношение к Григорию, в нем чувствовалось мужское начало. Очень сильное. Яростное. Наверное, с таким мужчиной девушка, как за каменной стеной.

Интересно, он женат?

На его пальцах она не замечала колец. Ни на одном. Следа от ободка тоже не было.

Внешне он больше подходил к женатому мужчине.

В груди снова кольнуло. Мыль, что у него есть жена, ей категорически не понравилась. Казалось бы, с чего…

Он усадил её в плетеное кресло, сам же быстро налил воды.

– Выпей.

Даша покачала головой и посмотрела на стол.

Квас. Боже, спасибо тебе!

Она указала пальчиком на бутыль с хлебным напитком.

– Налить кваса?

Кивок.

– Черт, Снегурка, ты когда заговоришь? Я рехнусь скоро с тобой!

Почему-то от этих его слов становилось тепло. Такие эмоциональные.

Даша в замешательстве прикусила нижнюю губу, наблюдая за порывистыми движениями Григория.

Он близко… Очень… С его тела стекает вода, иногда она капает и на Дашу. Плюс пока он её нес, халат прилично промок, и находиться в нем становилось дискомфортно. Даша не забыла про трусики. Единственная хлипкая защита от большого разгоряченного мужчины.

– Держи.

Григорий, хмурясь, протянул ей стеклянную кружку, наполненную квасом. Даша с благодарностью взяла её и с жадностью начала пить. Какой же вкусный напиток! То, что надо.

Она выпила половину, поставила кружку на столик, на котором находились легкие закуски. Задрала голову, иначе в лицо Григорию не посмотреть и немного удивленно замерла.

Григорий стоял рядом с креслом и в непосредственной близости от девушки. Их разделяло около двух метров. Сделай он шаг, протяни вперед руку и дотронется до неё.

Что-то изменилось. За те полминуты, что она пила квас. Даша это четко уловила. Когда Григорий усаживал её в кресло, он был напряжен.

Но не так…

Сейчас же даже воздух вокруг них наэлектризовался. Стал более густым. Даша слышала подобное литературное выражение, но никогда с ним не сталкивалась в жизни. Были неприятные моменты, когда приходилось отстаивать свою точку зрения, даже тогда восприятие было иное.

Григория завис на ней. Стоял рядом и пристально смотрел в лицо Даше.

Нет.

На губы.

Жадно.

Даша не могла ошибиться.

Крепкая жилистая фигура Григория в одно мгновение превратилось в каменное изваяние. Он напрягся. Это тоже невозможно было не заметить. Как зверь перед прыжком. Даша боялась опускать взгляд ниже.

Она не хотела смотреть на то, что прикрывалось плавками.

Ей хватило и его сосредоточенного и немного злого взгляда.

– У тебя пена… На губах.

Даша не успела никак отреагировать – Григорий сделал шаг навстречу, наклонился, одну руку упер в спинку кресла, снова поймав девушку в ловушку, из которой при желании не выберешься. Вторую руку направил к её лицу.

Ей следовало действовать. Что-то предпринять.

А она попала под гипноз ауры, исходящей от Григория.

Он дотронулся до её губ большим пальцем.

Сначала просто прикоснулся. Выдержал паузу, за время которой Даша позабыла, как дышать. Она даже не моргала. Не могла.

Потом он мазнул пальцем, как художник кистью, надавил и съехал вниз.

Даша интуитивно приоткрыла губы.

Кажется, кому-то это и требовалось.

Потому что палец скользнул вглубь, надавив на нижнюю губу.

У Даши глаза превратились в два озера. Она прямо чувствовала, как они округляются.

Хозяин дома на неё действовал неправильно.

Он обольщал её. Взрослый мужчина, а она пичуга против него. Даша ничего не могла с собой поделать – голова закружилась. Раньше с легкостью противостояла каждому. Школьные знакомые и ребята постарше не вызывали у неё никакого интереса, их отшить не составляло большого труда. Те мужчины, с которыми ее знакомила Татьяна, сразу же вызывали отвращение своими непотребными намерениями.

У Григория намерения тоже лежали в горизонтальной плоскости. Он их озвучил. Но омерзения не вызывал. Не сегодня – точно.

Внизу живота Даши появилась незнакомая пугающая тяжесть, от которой хотелось избавиться. Некое томление, идущее в трусики.

Григорий навис над ней. Полностью загородив собой всё пространство, забрал ее внимание на себя, сосредоточив весь Дашин мир на своем теле. Крепком. Сильном. Давление пальца усилилось, и Даша интуитивно разжала зубы.

Палец не скользнул внутрь.

– Твою ж мать, Снегурка, – зло простонал Григорий, склоняясь ниже, почти соприкасаясь лбом с её лбом. – Ты понимаешь вообще, как на меня действуешь? Ни хрена ты не понимаешь.

Даша не успела отреагировать – её руку поймали в плен, завладели и потянули на себя.

К абсолютно плоскому животу… Чуть ниже…

Чтобы показать то, что происходило с его телом.

Возбуждение.

По телу Даши пронесся электрический заряд. Всё смешалось в огненный клубок, лишая силы воли. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что ей надо одернуть руку, убрать пальцы с эрегированного – большого! – члена, оттолкнуть, если получится, хозяина дома и… Куда?.. Григорий мужчина сильный, она в который раз убеждалась в его великолепной физической форме. Для такого вышибить дверь не составит труда.

Да и не хотелось Даше никуда убегать.

Стыдно? Да. До чертиков. До слабости в коленках.

Но не хотелось…

На завтра она пожалеет, что поддалась слабости, что позволила себе лишнее.

«Заводишь мужика, будь готова к продолжению. Учти, со взрослыми мальчиками шутки плохи. Их не продинамишь».

Даже ехидный голос Татьяны не смог вернуть Дашу в реальность.

Она хотела… Чего?

Девушка не знала.

В голову, словно хмель ударил. Словно не квас выпила, а целый стакан крепкого спиртного. Дашу повело. Она тяжело задышала.

И как удар под дых – Григорий сильнее сжал её пальцы на своем пахе, надавил, чтобы усилить ощущения.

Куда уж сильнее…

– Чувствуешь? Даш, это наваждение какое-то… Если бы ты не была «девочкой», клянусь, я разложил бы тебя прямо на этом столе. Или на кресле. Задрал ножки на плечи и трахал бы, пока бы ты не кончила подо мной несколько раз. Слушай… Один вопрос… Тебя там трогал кто-то? Из мужчин. Или мальчиков. Непринципиально кто. Хочу знать. Ответь…

Его голос вибрировал от напряжения. Горячее дыхание коснулось лба Даши.

Девушка опасалась задрать голову, чтобы не натолкнуться на обжигающий взгляд Григория. Ей в избытке хватало той гипнотизирующей энергетики, что исходила от его тела.

И тепла.

Вопрос был провокационным. Очень откровенным. Если бы Даша могла вспыхнуть и засмущаться еще сильнее, то с ней такое непременно случилось бы.

Но поздновато…

Когда мужчина требовательно прижимает твою руку к своему паху, а сам нависает над тобой, заключив в ловушку, происходящее воспринимается иначе.

Даша медленно покачала головой.

– Никто не залезал тебе в трусики?

Господи, что за вопросы?

Даша дернула руку, пытаясь вернуть её себе, и сразу же услышала яростное шипение.

– Тихо…

Девушка замерла. Неужели она сделала ему больно? Нет, вряд ли…Тогда что?

Под «что» подразумевалось очень многое, и разбираться не хотелось. Голова закружилась сильнее, с телом происходили некие существенные метаморфозы, которые смущали Дашу.

– Снегурка, значит, никто, да?.. Охренеть.

Он дышал тяжело, она видела, как ритмично поднимается и опускается его грудь. Не могла не заметить кучерявую поросль, негустую. Мышцы же и вовсе казались каменными и отчего-то очень горячими. Возникло шальное желание поднять свободную руку и провести по ним. Потрогать. Немного. Совсем чуть-чуть.

То, что она ощущала второй рукой, не поддавалось логическому объяснению.

ТАМ всё жило своей жизнью.

– Это хорошо… Чертовски хорошо.

Даша, как всегда и во всем, что касалось этого мужчины, среагировала с опозданием. Он расшатал её эмоции настолько, что она терялась в происходящем, никак не могла собрать мысли в кучу. Её реакции были непонятны ей самой.

Григорий оторвался от неё, подался назад, освободил руку, чтобы присесть на корточки и сразу же взяться за пояс её халата.

– Не дергайся и не пугайся, Даш. Я только сниму с тебя эту чертову тряпку. Ты же в трусиках после сауны?

Ещё один вопрос, от которого захотелось провалиться под землю.

Спроси нечто подобное любой другой мужчина, она ответила бы лишь одним – пощечиной.

А такого попробуй, ударь…

Кивнуть она тоже не успела. Как и всё остальное. Запоздало намеревалась вцепиться в пояс, не позволив его развязать.

Поздно.

Его выдернули из шлевок, послышался даже скрип рвущихся ниток.

И сразу же полы халата развели в стороны, обнажая Дашу.

Раскрывая её перед жадным потемневшим мужским взглядом.

Даша готова была поклясться, что впервые в жизни ощутила кожей чей-то взгляд. Как он впивается в неё, оставляя розовые следы. Её саму едва ли не подбросило от происходящего. В голове что-то щелкнуло, и она пришла в себя.

Даша не отдавала отчет в своих поступках. Как, видимо, и Григорий, раз пошёл на подобное.

Она попыталась прикрыть груди, хоть как-то их спрятать. И одновременно согнула ногу в колене.

Чтобы попытаться ударить мужчину пяткой в грудь.

Естественно, у неё ничего не получилось.

Человек, обладающий натренированным телом, не смог не отреагировать молниеносно.

Он поймал её ногу, сжав в лодыжке.

Сильно. Даша дернулась. Тщетно.

Вот теперь она попалась. Холодок прошёлся по её спине, потому что Даша заглянула в лицо мужчине.

В первые секунды она не увидела ничего. На его лице не отразилась ни одна эмоция. Лишь спустя мгновение ей удалось рассмотреть полыхнувшую в глазах ярость. Григорий прищурил глаза, ей даже показалось, что верхняя губа мужчины дернулась, точно он пытался сдержать оскал.

Она его разозлила.

И теперь получит по заслугам.

Даша сильнее прижала руку к груди. Без боя она не сдастся. Пусть и пострадает сильнее. Зато потом не будет за себя стыдно. Если вообще останется живой.

Страх заполонил тело. С головы до кончиков пальцев. Она осторожно, уже без резких движений, потянула ногу на себя.

Снова безрезультатно.

Григорий держал её крепко.

В груди всё зажгло, адреналин хлестал в крови, в висках застучало.

Сейчас…

Григорий потянул ногу на себя, выпрямляя её. Чуть отводя в сторону, сильнее раскрывая Дашу. Учитывая, что она сидела на кресле, получалось очень провокационно.

Почти голая… В одних трусиках… Халат уже был не в счет…

– Прекрати от меня защищаться, – немного грубовато, даже жестко, сказал Григорий, смотря ей в глаза. Он поймал её взгляд. Намеренно. – Я не знаю, как тебе уже говорить, Снегурка. Показать если только… Сколько ты весишь? Килограмм пятьдесят максимум. Я девяносто два. Я боксирую, занимаюсь восточными единоборствами. Даша, тебе не справиться со мной. Даже с оружием в руках. Прекрати… Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Не хочу, чтобы напрягалась в моем присутствии. Я дурею от тебя. От твоего запаха. От вида твоей кожи. Неужели не видишь, как меня штормит в твоем присутствии? Я сделаю всё, чтобы ты захотела меня. Сама. Добровольно.

Он говорил, не разрывая зрительного контакта.

А потом подтянул её ногу к своему лицу и поцеловал большой пальчик.

Глава 9

Даша открыла рот, но из горла снова вырвались беззвучные хрипы.

Происходящее напоминало сон. Правдой быть не могло. Никак.

Тогда почему ощущения слишком острые? Покалывание в стопе, икре, и выше.

– Пошли в бассейн, Снегурка. Плавать умеешь?

Даша сквозь туман воспринимала его слова. Пыталась сосредоточиться, получалось очень плохо.

Поэтому пока кивнула.

Бассейн? А в чем она плавать будет?

Она готова была согласиться на всё что угодно, лишь бы Григорий отпустил её ногу и перестал смотреть туда.

На мокрые трусики. На то, что они прикрывали.

И прикрывали ли.

Григорий отпустил её ногу и пружинисто поднялся. Продолжая сверлить Дашу недовольным взглядом, протянул руку.

– Отлично. Идем.

Он не оставил ей выбора.

И она, и он это понимали.

Даша вложила свою ладонь в протянутую руку. Её сразу же сжали. Крепко. Не до боли, но при желании не вырвешь. Тут впору было хихикнуть. Почему у Даши возникло впечатление, что хозяин дома хочет её сграбастать и не выпускать? Разве подобные желания посещают взрослых мужчин?

Может, в постели – да. Но они… Даша мысленно усмехнулась. А чем посиделки после сауны отличаются от постели?

Следующие слова Григория послужили тому подтверждением:

– Халат – лишний.

Даша даже не успела вскрикнуть, как оказалась почти голой.

Халат бесцеремонно сдернули с её плеч.

Трусики – не в счет.

В те секунды Даша поняла лишь одно – бассейн никогда не казался ей настолько спасительным укрытием.

Как она оказалась рядом с ним, девушка не помнила. Сиганула в воду, точно за ней гнался сам черт.

Может, так и было…

После сауны кожа оказалась очень чувствительной к прохладной воде. Плевать… Лишь бы укрыться.

Повторный всплеск раздался через несколько секунд. Григорий не дал ей шанса на передышку.

Даша вынырнула, чтобы оглядеться. Провела рукой по лицу, стряхивая капли воды.

Григория нигде не было видно. Сердце екнуло. Значит, плывет под водой. Даша приготовилась. Те секунды, что она балансировала в воде, показались ей вечностью.

Что задумал хозяин дома?

Происходящее всё больше ей не нравилось. Сдаться? Позволить себя взять? Позабыв обо всех принципах? На неё накатило. Её лихорадило, появилось стойкое ощущение, что её загоняют в угол. Вроде бы и говорит, что не тронет, что не сделает ничего плохого, а при каждом удобном случае трогает. Мало того, что трогает! Его глаза красноречивее любых слов!

На Дашу никогда никто так не смотрел. Пронзительно. Жадно…

Даша терялась, уже не понимая, как себя дальше вести.

Ей хотелось кому-то довериться. Рассказать, что происходит с ней. Знать, что она не одна. Что есть, на кого опереться.

Но Григория она не знала. Абсолютно. Кто он. Чем занимается. Откуда такой дом в глуши.

Он вынырнул рядом с ней, как Даша и предполагала.

Высокий. Сильный. Мокрый.

И сразу же его рука легла на её талию.

– Тебе не убежать от меня, Снегурка.

Он настойчиво притянул её к себе.

Даша охнула. Её обнаженная грудь распласталась о его грудь.

Слишком близко.

Слишком интимно.

Она не готова…

Нет!

Она ещё не отошла от его действий, как услышала твердый приказ:

– Обними мой торс ногами.

Девушка пискнула и уперлась руками ему в плечи, пытаясь оттолкнуть.

– Даша, – прорычал мужчина, сверкнув глазами. – Обними.

ГРИГОРИЙ

Она напоминала ему испуганную лань. Вроде бы и бежать надо, сломя голову. А куда?

Правильно, зараза ты этакая, никуда.

У Седого сместилась планка. Крышу сорвало.

Он искренне надеялся на свою выдержку. Всё-таки не мальчик. Видел в сексе многое. Женской вагиной его не удивишь.

Так он, наивный, думал.

Ему надо было уйти. Ведь знал, идиот, что если увидит Снегурку распаренной, с помутневшим взглядом, такую доступную, мягкую, не выдержит. Самоуверенность дала сбой, подвела его. Какой на хрен дорогой парфюм? Самый лучший афродизиак – естественный запах кожи. Розовой, безумно притягательной с едва различимыми капельками, что остались после парной.

Он не мог не прикоснуться.

А уж когда увидел мокрые трусики, которые ничего не скрывали! Обозначили красивые губки, щелку между ними, показали тонкую полоску волосков. Желание огненной лавой опалило пах. Член дернулся, яйца заломило с невероятной силой. Хоть доставай и дрочи. Он, долбанный маньяк, даже представил эту картину – как кончает Даше на живот и на грудь. Или на губы…

Его останавливало лишь одно – что она девственна.

Даже возникла идея – проверить. Так ли… Или его дурачат? Потому что если Снегурка соврала, расплата будет неминуемой. Он плюнет на все. На свою жизненную позицию не обижать женщин. Хотя некоторых и учил. Когда вступают во взрослые игры, надо уметь просчитывать ходы.

Стоит проверить. Определенно.

Потому что…

Он поймал Дашу в бассейне. Она с такой прытью сиганула, что он даже не успел рассмотреть её тело.

Тот момент, когда раздевал, не в счет.

Она снова попыталась его оттолкнуть. Уперлась ладонями, не понимая, что сопротивление только подогревает его страсть.

Доступная… Красивая. И в его руках.

Почти голенькая.

С ума сойти.

– Перестань вырываться. Хватит. Ты уже в моих руках, Даш. Будешь сопротивляться, разозлюсь. Тебе хочется находиться в компании злого мужика? По глазам вижу – нет. Поэтому делай, как я говорю, и всё будет хорошо. Не собираюсь я тебя тут трахать. Я только потрогаю. И да, тихо… Тихо, я сказал. Трогать буду. Сопротивляйся или нет… Тут тебе решать.

Она как-то разом перестала отталкивать его от себя. Лишь глаза распахнула ещё шире.

– Умница моя, – он едва ли не замурлыкал от накатившего удовольствия. – А теперь ножки закидывай. Хочу тебя чувствовать.

Время потекло медленно, растворяясь на слегка колышущейся от их движений воде. У самого Гриши всё вибрировало внутри. Прожженный циник и любимец женщин, что сидел в нем, искренне не понимал, почему он не может отодвинуть тонкую полоску никчемных трусиков и насадить желанную девочку на себя. По самые яйца. До упора.

Даша послушалась его. Крепче уцепилась за плечи. Сначала закинула одну ножку, потом вторую. Гриша сразу же подхватил её под попу, собственнически распластав пальцы.

Девушка прикрыла глаза и слегка откинула голову назад, не понимая, что тем самым сильнее провоцирует его, подставляя шею для поцелуев.

Или всё она понимала?

Гриша сжал зубы. Она дождется!

И одновременно с бушующей разрывающей его на части похотью приходило четкое осознание, что он не хочет её обижать. Никак. Она и так ни в какую не хотела подпускать его близко, всё время сопротивлялась. Будь её воля, она давно бы уехала из этого дома. Он, конечно, нашел бы её, и они поговорили бы иначе. Пока же нужно исходить из того, что имеется.

Нет, не обидит. Как бы ни хотелось…

Он наклонил голову и впился губами в нежную кожу шеи. Даша ахнула. Громко, словно у неё разом закончился воздух в груди. По позвоночнику Седого пронесся электрический разряд, член дернулся сильнее, просясь в уютное теплое местечко, которое как никогда ранее находилось в соблазнительной близости.

Нельзя…

Зимин скользил губами, трогал, ласкал, ловя малейший отклик девочки. А он был! И сильный! Унося его за черту, где разум уступал эмоциям. Снегурка затрепетала в его руках, задрожала, и даже на мгновение Седому показалось, что она прильнула к нему плотнее. Ноготки вонзила в плечи – факт. И если в отношении любовниц он был категоричен и сразу же пресекал подобное, его раздражало, когда его пытались пометить якобы в неконтролируемом порыве страсти, Даше он позволил.

Ему, черт побери, даже понравилось! Зато появилась возможность ответить.

Он нагнул Снегурку сильнее, уже добираясь до сладкой соблазнительной ложбинки на груди.

Её грудь прикрывала вода. Прикрывала слабо, и если бы не приглушенный свет в комнате, он давно бы всё рассмотрел бы ее. Какого цвета ареолы сосков… Какой формы сами соски? Маленькие или чуть вытянутые? В зубах появилась ломота, до такой степени захотелось сжать её соски губами.

Григорий где-то всё же потерял контроль. Он сосредоточился на шее и груди Даши, позабыв про руки. Его палец самопроизвольно отодвинул намокшую ткань трусиков и скользнул за неё.

К слегка припухшим складочкам.

Чтобы сразу по привычке проникнуть внутрь.

Снегурка дернулась в его руках, сильнее царапнула плечи и почти различимо выдохнула:

– Грииишааа…

⁂

Утром Снегурка завтракать не пришла.

Собственно, и самого завтрака тоже не было.

– Григорий Максимович, тосты?

– Давай.

Сам он начал делать фреш. Кофе – потом.

То, что Даша не спустилась – плохо.

Каково?..

Он её вчера отпустил. Хотя хотелось сцапать и утащить к себе в комнату, как неандертальцу. Поставить на четвереньки, намотать волосы на кулак и трахать, пока в яйцах не перестанет звенеть.

Её тихий стон с его именем долго будет звенеть в его ушах.

Этот стон пробрал его до костей. Опрокинул на лопатки. И возникла потребность слышать его снова и снова. Но чтобы Зимин придавливал Снегурку своим весом, жадно и резко вторгаясь в её сладкое узкое тело.

– Даша не вышла завтракать. Может, что с ней случилось?

Вопрос Антона вывел Седого на новые эмоции. Он поставил стакан с соком на стол, аккуратно, медленно и негромко спросил:

– Антон, ты самоубийца?

Парень непонимающе моргнул, подавшись назад, упираясь спиной в спинку стула.

– Григорий Максимович, вы о чем говорите?

– О том. Я тебе, кажется, говорил. Ты не понял.

Бледность проступила даже сквозь загар и легкую небритость.

– Я всё понял, Григорий Максимович. Девочка – ваша. Не претендую. Не смотрю. Не трогаю. Я лишь волнуюсь. За неё, как за человека. Мало ли что.

Вот это «мало ли что» подбросило Гришу на ноги.

Он, глотая ревность и мучаясь уже привычным утренним – да и не только утренний, мать вашу! – стояком и подумать не мог, что со Снегуркой могло что-то случиться. Девочка могла элементарно заболеть! Поднялась температура, например. Да мало ли что!

В доме имелась шикарная аптечка. Как говорится, на все случаи жизни. Причем с такими медикаментами, которые никогда не будут продаваться в розницу.

Григорий в последний момент, скорее инстинктивно, чем осознанно, удержал стул от падения. Кофе неприятно горчил во рту. Ему самому необходимо было подумать про здоровье Даши. То, что она заговорила – прекрасно. Но проблемы со здоровьем не решены. Ранее он хотел ей предложить медикаменты, побоялся вызвать аллергию или кому. Возможно, у Снегурки есть противопоказания.

Он успел выйти из-за стола, когда услышал легкие шаги.

Их услышал и Антон, сразу подобрался, готовый уйти.

В дверном проеме показалась Даша. В его футболке и в лосинах.

Босая. Снова. Да что ж такое!..

Волосы заплетены в две косы, которые она перекинула через плечи на грудь. Истинная Снегурка, как пить дать. Шубки со снежинками да кокошника не хватает.

От той Снегурки, что они привыкли с раннего детства видеть на открытках и по телевидению, а также на утренниках её отличало ещё одно – заплаканные глаза.

Вид слегка припухших глазок с красноватыми следами неприятно поразил Григория.

– Здравствуйте.

Её голосок прозвучал хрипло. Ей по-прежнему было больно говорить. Слова доставляли дискомфорт в горле.

– Привет, Даша, – вкрадчиво ответил он.

– Доброе утро, – вторил ему Антон.

Григорий попутно отметил, что голос водителя прозвучал довольно нейтрально. Вот и славно. Больше Зимин с ним беседовать по поводу Даши не будет. И так довольно много раз предупреждал.

Если Антон и обратил внимание, что она заговорила, не подал виду.

– Проходи, Даш. Что будешь на завтрак?

– Кофе.

– С тостами.

– Нет. Просто… кофе.

Она выглядела ещё робей, чем раньше. Жалась. Вся фигурка выражала некую надломленность.

И эти глазки…

– Я пойду, Григорий Максимович.

– Давай.

Даша прошла в комнату, пропуская Антона. Зимин проследил за водилой. Тот вышел, не посмотрев на Дашу даже мельком. Вот и славно. Каждый должен понимать своё место. Антон ему нравился. Преданный парень, и до «гляделок» на Снегурку у него к нему претензий не было. Ни одной. Хотелось бы думать, что и дальше не будет. При необходимости он с Антоном попрощается без сожалений.

– Как самочувствие, Даша? Горло сильно болит?

– Нет, – она негромко кашлянула.

– При разговоре дискомфорт есть?

Григорий поставил чашку под кофемашину.

– Немного.

Даша опустилась на диван, и сразу подобрала ножки, сверкнув розовыми пальчиками. Где её носки?! Почему она их не носит? Свои что ли выдать…

– Значит, будем разговаривать. Наконец-то, пообщаемся. Надеюсь, Снегурка ты понимаешь, что разговор будет долгим? И продуктивным.

– Продуктивным?

– Да. Я хочу получить ответы на интересующие меня вопросы. Кофе готов. Сахар? Сливки?

– Нет. Ничего…

Она хотела подорваться и ринуться ему навстречу, но Гриша остановил её:

– Я подам.

Снегурка подобралась, выпрямила спину и покраснела.

– Спасибо.

Чашку у него принимала осторожно. Как же, а то вдруг до него дотронется! Пальчиками своими.

Сжав зубы и передав ей чашку, Зимин развернул стоящий неподалеку к ней стул, оседлал его, положив руки на спинку, и требовательно сказал:

– Рассказывай.

Даша не спешила выполнять его распоряжение. Поднесла аккуратно чашку к губам, сложила их трубочкой и чуть ощутимо подула. Григорий сам не понял, что завис, наблюдая за её нехитрыми манипуляциями. По крови снова потекла раскаленная лава неудовлетворенности и жажды заполучить себе эту девочку с колдовскими зелеными глазами.

– Что… рассказывать?

– Почему оказалась на дороге в тот злополучный вечер. Почему шарахаешься от меня, как от прокаженного. Почему глаза заплаканные.

Даша грустно улыбнулась, обхватила небольшую, по сути, чашку обеими руками и ответила:

– Плакала, потому что страшно и грустно. Чувствую себя в западне. Шарахаюсь от вас, потому что вы говорите, что не тронете и тотчас лезете в трусы, – сглотнула и продолжила: – Оказалась на дороге, потому что сбежала из чужого дома, где меня пытались… подложить под мужчину. Вот и все. Как-то так.

Иногда правда воспринимается двояко. Все мы требуем честности в отношении себя, но не всегда готовы услышать её.

С Григорием случилось нечто подобное.

Его Снегурка ответила на поставленные вопросы. И каждый ответ ему не понравился.

– Начнем по порядку. То, что тебе грустно… Ладно, это я ещё как-то могу принять. Всё-таки ты в незнакомом месте с незнакомыми людьми. Дальше. По поводу «трогать». Даша, тут готов протестовать. В мужском понимании… трогать – это чуть больше, чем то, что я… – Гриша тормознул, не в состоянии подобрать слова, что для него оказалось неприятным сюрпризом. – Что было вчера между нами. Это мы ещё обсудим. И подробнее разберем. Меня больше заинтересовало последнее. Кто и под кого тебя пытался подложить?

Даша опустила глаза, сделав вид, что нашла нечто завораживающе интересное на дне чашки. Отвечать не спешила. И это было плохо. Потому что чем дольше она молчала, тем активнее работало воображение Зимина. Он такого мог надумать про «подкладывание». Начиная от подстав ему лично и заканчивая продажами вот таких невинных красивых Снегурок извращенцам. Девственность неожиданно резко скакнула в цене за последние годы. Григорий вспомнил, как слышал недавно про «подарок» на пятидесятилетие одному крупному столичному бизнесмену. Решили друзья встряхнуть якобы старичка. Подарили ему «девочку», молодость вспомнить.

– Нет, Григорий.

Её мягкий отказ он воспринял спокойно. Ожидал нечто подобное.

– Не хочешь говорить, значит? Зря. Не доверяешь?

И снова тихое:

– Нет.

Гриша чуть подался назад, уперев раскрытые ладони в спинку стула, и прищурился.

– Я узнаю. Как только закончится буря.

Его слова не понравились Снегурке. Легкое изумление промелькнуло в глазах, она поспешно моргнула, чтобы скрыть эмоции.

– Зачем вам узнавать?

– Хочу понять.

– Что?

– Не что. А кто. Кто тебя обидел.

– Не понимаю…

– Что тут не понимать, Снегурка? Мой интерес к тебе очевиден.

Разговаривать с ней оказалось приятным занятием, несмотря на то, что сейчас она напоминала ежика, готового спрятаться и выставить иголки.

– Как ваша фамилия, Григорий?

– Давай-ка на «ты», Даша. Это первое. Второе, Григорий – слишком официально. Не имею ничего против домашнего «Гриша». Моя фамилия Зимин.

Подобного вопроса он ожидал. Если девочка хотя бы поверхностно интересуется теми, кто владеет заводами и пароходами, или при ней велись соответствующие беседы, она отреагирует на его фамилию.

Так и получилось.

Рука с чашкой замерла, а потом медленно опустилась на колено.

– Григорий Зимин… Я точно слышала что-то про вас.

– Про тебя, – поправил он, затаившись.

– Про тебя, – послушно повторила она, сильнее хмурясь.

– И что ты про меня слышала?

– Не помню.

– Врать нехорошо, Даша.

– Откуда мысли, что вру?

– Интуиция.

Не будет же он ей рассказывать про курсы нейролингвистического программирования.

– У тебя хорошо развитая интуиция.

– Даша, не уходи от ответа.

– А если я не хочу отвечать?

– Придется.

– Придется – и всё тут, да? – голос Снегурки дрогнул, и она поспешно поджала губы. Даже ножки притянула плотнее к груди. – Странный разговор у нас получается, – она прокашлялась. – Как это выглядит с моей стороны, хотите… хочешь расскажу?

– Хочу.

Черт побери, барышня, знала бы ты, что я хочу с тобой сделать!

– С тобой сложно. Очень. Мой паспорт у тебя. Ты видел, сколько мне лет. Я молодая девушка, ты взрослый мужчина. На вид тридцать два-тридцать четыре года.

– Тридцать два, – решил он всё же уточнить.

Проницательная…

– Не суть. Всё равно разница гигантская. Лично для меня – астрономическая.

– А вот это неприятно.

– Я продолжу?

– Давай.

– Я хочу сказать, что… не привыкла к общению с настолько взрослыми мужчинами. Я тушуюсь. Смущаюсь. Не знаю, что говорить. Это… сложно. Но ещё сложнее понимать, что меня… – она снова прокашлялась, – не воспринимают никак. Наверное, я изначально повела себя неправильно, раз… такое отношение. Твой вопрос про девственность – тому подтверждение. Я искренне убеждена, что если бы не была… девственницей, вы бы… ты бы меня давно принудил к сексу, не обращая внимания на мой протест. Это тоже относится к твоему первому вопросу.

Седого неприятно торкнуло. Не успел он ответить, как услышал негромкое продолжение:

– Не факт, что и не принудишь.

Он разозлился. В его жизни бывало разное. Но воевал он в основном с мужчинами и прожжёнными дамами, которых и дамами, порой, язык не поворачивался назвать. Отдавал указания, не делающие ему чести, не потому что очень хотел, а потому что обязан был.

И тут сидит перед ним мелкая зарвавшаяся пигалица, вокруг которой он черт знает который день подряд разводит хороводы, и которая с невинными пусть, бл…ть, и заплаканными глазками говорит, что он её принуждает. Зимин! Который привык, что любая особь женского пола, на которую он обратит внимание, сама скидывает трусики на полпути к кровати.

Как здесь удержаться, чтобы не запустить стул в стену, не сорваться, не перекинуть заразу через колено и не выпороть? Именно выпороть, чтобы задница горела огнем! И сидеть она на ней не могла день минимум.

– Если бы я был таким ублюдком, каким ты меня только что выставила, барышня, я бы давно тебя нагнул и трахал куда и как хотел. Но спасибо за правду. Ценю.

Видимо его слова прозвучали резко, потому что Снегурка как-то подорвалась.

– Я ещё кофе…

– А ну села на место. Мы ещё не закончили разговор. И много кофе с утра вредно. Продолжай. Ты же не договорила. Хочу послушать дальнейшие твои впечатления от общения со мной.

– Ты разозлился.

– Есть такое дело. Ты активно эти дни намекала, что от меня веет насилием, сегодня открыто заявила.

Девушка занервничала.

– Я не туда ушла в разговоре, извини, – она провела рукой по лицу. – Просто ты… давишь. Очень сильно. Я не могу расслабиться в твоем обществе.

– Давлю, значит.

– Да. Поэтому и говорю, что сильно чувствуется разница в возрасте. А ещё… Сила. Я не знаю, как объяснить. Та самая давящая… Я бы любого из своих ровесников послала куда подальше, с тобой же…

– Хм. Ну да, меня посылать не надо.

Он даже улыбнулся. Хорошо, что хоть не оскалился.

Вот тебе и Снегурка. Уделала его по всем фронтам. Аккуратно.

С одной стороны, Зимину оказалась полезной информация о том, что о нем думает девочка с двумя косами и розовыми пальчиками – его личным фетишем.

С другой стороны, если бы его спросили, изменилось ли в нем что-то, собирается ли он как-то иначе вести разговор и контролировать свои действия, он бы, не колеблясь, ответил отрицательно.

Не такое слышал.

– Сколько будет ещё бушевать метель?

Переводит тему. Аккуратно так.

– Откуда ж мне знать. День, два, а то и больше.

Снегурка вздохнула и закусила губу.

– Я очень хочу отсюда уехать.

Зимин не смог удержаться от ироничной ухмылки.

– Я только вот что не пойму, Даша. Ты производишь впечатление неглупой девочки. Осторожничаешь. Присматриваешься. Стараешься максимально меня не провоцировать, хотя у тебя не всегда получается. Даже сейчас. Ты не идешь на контакт. Не желаешь со мной вести диалог. Настраиваешь себя против меня. Настраиваешь, не спорь. Ты сознательно меня не подпускаешь ближе. Но сейчас заявляешь, что хочешь уйти. Уехать. Отлично, я понимаю твоё желание. Только у меня тогда ещё один вопрос: а как ты это сделаешь?

Она не ожидала от него подобной напористой агрессии, приправленной цинизмом. Растерянно заморгала, снова вцепившись в несчастную чашку.

Григорий продолжил:

– Я даже доставлю тебя до той точки, откуда забрал. Отвезу. На этом, предположим, мои джентльменские порывы завершатся. Рассказать, что тебя ожидает? С машиной можешь попрощаться. Если её никто не разобрал и не эвакуировал, можешь, конечно, попытаться это сделать. Думаю, чек за эвакуацию будет соответствовать стоимости трети машины. Да, вряд ли трасса будет полностью очищена. Не знаю, тут надо подумать над развитием событий. Может, я и нагнетаю краски, и с машиной всё отлично. Вызовешь кого-то, приедут с бензином. Стоп, там у тебя же дело не в бензине, а в поломке. В общем, надо разбираться. Я этого делать не буду. Избавишься от моего общества окончательно и бесповоротно, раз оно тебя так угнетает.

Глава 10

Он блефовал.

Никуда он её не отпустит.

Что будет после окончания метели, Гриша не знал. Ещё не думал.

Даша отреагировала на его слова всё в той же спокойной форме.

– Я не жду от тебя поступков, Григорий. Я вообще их ни от кого не жду… Всё же я сделаю себе ещё кофе. Мне надо немного… прийти в себя. С кофе лучше соображаю. Он меня не бодрит, скорее, придает уравновешенности что ли. Не знаю, как точнее выразиться, – она опустила ножки на пол, поджала пальчики, чем выдала себя с головой.

Но Снегурка умеет держать эмоции под контролем.

Приятно.

Молоденькая, а здравомыслящая.

– Что же ты такая не ждущая? – Григорий продолжал свою линию.

Вот сейчас ему как раз и надо вывести её на эмоции. Чтобы сорвалась, перестала всё держать в себе.

Даша пожала плечами, подошла к кухонным шкафчикам, встала на цыпочки, достала пачку с зернами и засыпала нужное количество в кофемашину.

– Воспитали так. У меня с папой были прохладные отношения. Если он и любил меня, то… – она запнулась, – глубоко в душе.

– Были? – Григорий тотчас зацепился за слово, удивляясь себе.

Да, Зимин, не привык ты общаться с собеседником, ничего о нем не зная. Всегда имел на всех полное досье.

– Он умер от инфаркта.

– А мама?

– Тоже умерла. Я маленькой ещё была.

Ого. А его Снегурка сирота. Ничего себе…

– Одна живешь?

Даша стояла к нему в пол-оборота, и он не мог не заметить, как она слегка ссутулилась.

– С мачехой. Отец оставил всё ей. Пока не выгоняет, и на том спасибо. Так что возвращаться-то мне особо и не к кому. Возможно, и некуда.

Даша выдала информацию, не подумав. Если пять минут назад она ещё тщательно следила за тем, что говорила, сейчас, видимо, озвучила мысли, терзающие её.

Зато у Зимина всё разложилось по полочкам.

– Мачеха под мужика пыталась подложить?

Его голос звучал ровно, безэмоционально. И лишь те, кто достаточно долго знали Седого, могли сказать, что он именно таким голосом выносил смертные приговоры. Отправлял людей за черту, выкидывал из жизни раз и навсегда.

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

– Узнаю же.

– Гриша, а зачем?..

Чеееерт!

Это её «Гриша»…

Как вчера в бассейне.

Когда чувствовал её.

– Не понимаешь или делаешь вид?

– Не понимаю.

Сработал сигнал – кофе был готов.

Даша отвернулась, спрятав от него свои глазки. Григория начинала медленно заполнять ярость. Не та, что требует немедленного выхода. Та, что намного хуже. Что продумана и обязательно будет использована.

Картина была предельно ясна.

Девочку загнали в угол. Немудрено, что она сорвалась в неизвестность. Значит, какая-то сука решила вместо стареющей себя подложить молоденькую падчерицу. Если есть спрос, всегда найдется предложение. Гриша снова посмотрел на миниатюрную фигурку своей Снегурки.

Жизнь была к ней не ласкова. Поэтому девочка и зажата. Вместо того, чтобы игриво на него смотреть, где-то пококетничать, где-то улыбнуться, она ждала от него подвоха.

И никакой помощи. Никакой заботы она в перспективе от него и не думала получить.

А вот последнее задело. Сильно.

Неужели он произвел впечатление конченного мудака?

Аааа… Вот плевать. Потом изменит.

Иногда женщины поражали его. Они хотят от мужчин поступков, драки, жертв. При этом искренне продолжают считать, что эти же жесткие мужики будут с ними мягкими котятами. Будут сюсюкаться с ними, заглядывать в глаза и беречь тонкую девичью душевную организацию. Об этом ему как-то поведала одна из приятельниц. Умная женщина с замашками стервы, к сорока годам поменявшая четырех мужей. Она рассуждала на эту тему с легкой иронией, попивая вино. По итогу, она с тоской заметила, что подобного в природе нет.

Тогда откуда эти мысли у женщин?

И что думает про него Снегурка?

Она дала ему крохи. Жалкие крупицы. Ему нужно больше откровений!

– Поешь. Ты нервничаешь. Кофе не спасет.

Даша снова обхватила чашку губами.

– Наверное, ты прав. Варенья случайно в холодильнике нет?

– Если нет, схожу в погреб. Там точно есть. Потому что варенье я люблю.

Девушка посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

– Я… ничего о тебе не знаю. Да, фамилия оказалась знакомой. Но никакой конкретики не вызвала. И это тоже сложно. Может, остались отголоски разговоров или инфы из сети… – она пожала плечами. – Я не знаю. Что я ещё могу сказать… Я вижу богато обставленный дом. В глуши. Даже подумать боюсь, сколько он тебе встал. Одна коммуникация…

Последняя фраза вызвала у Зимина искреннюю улыбку.

– Про коммуникацию смешно прозвучало.

– Почему?

– Молодые девушки обычно об этом даже не думают.

– Вот и зря. Мне очень нравится дом… В смысле не конкретно этот… То есть и этот тоже, но я… Боже, я несу бред. Извини.

Вот такой она ему невероятно нравилась. Когда сбрасывала сдержанность, переставала контролировать каждое слово и жест. Становилась более открытой, понятной, доступной.

Гриша поднялся.

– Я тебя понял, – он подошёл к холодильнику, заглянул и мало что в нем увидел. Дело не в том, что на полках не было еды. Они как раз были забиты под завязку. – Сейчас принесу варенье. Какое ты любишь?

– Я?

– Ты.

– Земляничное.

– Хм… Будет.

Черт побери, сто процентов будет.

Григорий Зимин, тот, кого за глаза называли одним из Серых Кардиналов, входящий в таинственный Совет, о котором простые смертные в большинстве своем и не подозревали, лично спускался в подвал, чтобы найти среди многочисленных заготовок и консервов земляничное варенье. При этом он поймал себя на мысли, что улыбается, как влюбленный дурак.

Впрочем, почему «как»…

⁂

Даше не хотелось дальнейших расспросов, но она понимала, что их не избежать. Зачем Григорию это надо? Вмешиваться в её жизнь? Вернее, интересоваться.

И заявление, что он узнает…

Они настораживали ещё больше.

Она не готова откровенничать.

Так же, как и впускать в свою жизнь Григория Зимина. Он производил на Дашу самое противоречивое впечатление, хотя она тут, наверное, ошибается. В основном – не особо приятное. Он пугал, смущал её. И лишь изредка у неё возникал соблазн довериться ему.

Позавтракали, почти не общаясь. Он дал ей поесть без лишних разговоров.

Просто сидел и смотрел, скрестив руки на груди.

Даша пару раз едва не поперхнулась от его пристального взгляда.

Невыносимый мужчина.

– Гриша, – она не без некого злорадства отметила странную реакцию хозяина дома на его же собственное имя. Он замирал, чуть прищуриваясь. Можно было подумать, что ему не нравится подобное обращение, но он сам просил так его называть.

– Да?

– Есть возможность выйти на улицу? Я задыхаюсь без свежего воздуха.

– Снег валит. Но ветер не такой сильный, как накануне.

– Дверь откроем? – она попыталась улыбнуться.

Что угодно, лишь бы не разговор «по душам».

– Куда она денется.

– Только… Одежду мне какую-нибудь выдай, пожалуйста. И обувь, наверное, – Даша, нервничая, дотронулась до одной косы и затеребила волосы.

– По поводу одежды точно что-нибудь придумаем. В доме имеется немалый запас экипировки. Правда, в основном мужской. Но посмотреть стоит. Может, и женская имеется. По поводу обуви. Твоя – без вариантов. Будем думать.

– Спасибо.

В конечном итоге Григорий выдал ей какой-то замысловатый лыжный костюм на три размера больше и свой свитер.

– У меня пуловер постиран и…

– Отменяется. Одеваешь то, что даю я, – сурово бросил Зимин и почему-то посмотрел вниз.

Сначала Даша не поняла, куда он смотрит. Если решить, что отводит взгляд от её лица – глупо. Мужчина явно не похож на того, кого может что-то смутить. Здесь другое…

А потом она поняла, что он смотрит на её босые ноги.

И если покопаться в памяти, то можно нарыть картинки, где Даша уже сталкивалась с подобным.

Даша любила ходить босиком. Чувствовать стопой деревянное покрытие. При первой же возможности избавлялась от носков. В доме Зимина везде теплые полы, хотя бы по поводу носков не приходилось заморачиваться.

Она не относила себя к модницам. Любила качественную и красивую одежду, но из-за ограниченного бюджета у неё был минимальный набор комплектов. Здесь же она в реальности столкнулась с известным женским выражением «нечего надеть».

– Я спущусь через пять минут, – негромко отозвалась Дарья, поджимая пальчики. Ей не нравился взгляд Григория. Слишком пристальный.

Впрочем, как всегда.

Иначе он на неё и не смотрел.

Пока девушка одевалась, несколько раз хихикнула. Кто бы её видел, на кого она похожа. Чужой свитер, чужой комбез. Хорошо, что хотя бы лосины можно свои надеть, а не мужское нательное трико. В них она точно утонула бы.

Теперь носки.

Найти бы…

Нашла. Хорошо, что опять же свои.

А вот где шапка – вопрос.

Необходимо спросить у Гриши.

Прежде чем выйти, Даша посмотрела на себя в зеркало и снова улыбнулась. Чучело огородное, честное слово.

На самом деле Даша сильно преувеличивала. Да, лыжный костюм ей был велик, тут никто не спорит. Опять же не критично. Учитывая, что женские бедра шире мужских, брюки сели вполне сносно. Пришлось подогнуть длину несколько раз, но, опять же, ходить вполне можно было. В свитере Григория Даша утонула.

Вот со свитером получилось странно. Он был сто процентов чистым, и всё же от него пахло мужчиной. Надев его, Даша даже замерла. Огладила себя по бедрам. В голове промелькнула шальная мысль, что ей нравится носить одежду Григория.

Даша сразу же отбросила её мысль прочь. Не хватало только увлечься Зиминым. Что она о нем знает? Ничего. А то, что видит – напрягает.

Она застегнула куртку и спустилась вниз.

Григорий её уже ждал, держа в руках её шапку.

Блин, ну вот почему он такой предусмотрительный?

– Только не смеяться, – сразу же шутливо предупредила Даша, сходя с последней ступени и чувствуя легкое смятение и увеличивающееся волнение.

В верхней одежде Зимин выглядел ещё более внушительно. Всё-таки он был крупным мужчиной.

– Даже не думал, – ответил он, а у самого уголки губ дернулись кверху.

Даша покачала головой.

– Шапку дашь?

Его, кстати, тоже меховая, была беспечно брошена на диван. Такие мужские шапки Даше приходилось видеть лишь в кино, когда показывали суровых северных мужчин. Полярников или охотников. На современном мужчине из её окружения она ничего подобного не видела и плохо представляла, как такая будет сидеть.

Григорий молча протянул ей её шапку.

– Есть вариант вязаной мужской. Думаю, он больше подойдет. Эта бутафорская только для красоты, ни хера не согревает. Надень, я посмотрю.

Даша, не обратила внимания на его приказной тон, но подчинилась. Протеста не была. В глубине души она так же считала. Сейчас большинство людей одеваются не по погоде. Передвигаясь на машинах и на общественном транспорте, они не просчитывали вероятность долгого пребывания на улице в мороз.

Даша – не исключение.

Шапку она надела, чтобы сразу услышать:

– Не пойдет. Уши отморозишь.

– Всё так серьезно?

– Естественно. Не просто же так мы сидим тут взаперти. Теперь давай номер два.

Даша сначала и не поняла, о чем это он. Она не заметила, что рядом с его шапкой лежала вязаная. Спрашивать, чья она, не стала. Давали – брала.

– Вот это лучше.

Даша снова покачала головой.

– Я даже думать не хочу, как выгляжу, – она не заметила, как чисто женское выражение сорвалось с губ.

Зато заметила, как потемнели глаза мужчины, и лицо мгновенно сделалось серьезным. Только-только Зимин стал похож на обычного человека, общение с которым не напрягало, как Даша всё испортила одной фразой. Да и что такого она сказала?

– Ты выглядишь так, что тебя хочется раздеть. Догола.

Не успела Даша отреагировать на провокационную фразу, как Григорий сократил и так небольшое расстояние между ними, и оказался в непозволительной близости от девушки. Та инстинктивно хотела сделать шаг назад.

Не успела.

Какие-то доли секунды, растворившиеся в вечности, а Дашу уже властно притягивают к мужской фигуре, от которой веяло домашним уютом и чем-то настолько мужским, что невольно хотелось подчиниться. Довериться.

Даша и не стала сопротивляться. Ей самой захотелось, чтобы Гриша её поцеловал. Она помнила, как он это делал тем утром… Нежно, чувственно. Без нахрапа.

Внутри неё рождался неизведанный ранее трепет. Она не помнила, чтобы нечто подобное с ней случалось когда-то. Кровь прильнула к щекам, внизу живота появилась тяжесть, вся она замерла в неком ожидании.

Григорий выждал пару секунд, встретившись с ней взглядами, и лишь потом накрыл её губы своими.

Даша потонула. Сначала в его глазах. Заглянула и увидела неожиданную для себя нежность. Думала, как обычно: похоть, стремление поскорее добраться до молодого тела.

Нежность её смутила. Даша сама не заметила, как растворилась в ней.

Ей нравились губы Гриши, чего греха таить. Приятные. Не пахнущие алкоголем или сигаретами. Немного суховатые. Они прикасались аккуратно, боясь спугнуть. Чего не скажешь о руках Григория. Вот те держали крепко, не вырвешься.

Даша и не собиралась. Не хотела… Сколько можно бороться с ветряными мельницами?

Она прильнула в ответ. Верхняя одежда сковывала движения и мешала почувствовать друг друга, но для Даши это было даже хорошо.

Просто губы…

Этого достаточно.

Даже чуть перебор.

Ведь то, что происходило с её телом, смущало до неприличия.

Стоило девушке откинуть страх и доводы разума прочь, как её тело откликнулось на прикосновение. На ласку. Она раскрылась, отвечая на поцелуй, чтобы сразу же почувствовать, как язык Григория властно проникает в её рот, заявляя на неё права. Даша глухо застонала, подняла руки, опустив их на мужскую грудь. Приятно… Как же приятно…

Гриша прервал поцелуй первым. Но не отошел, не отодвинулся. Его горячее дыхание по-прежнему обволакивало Дашу.

– Девочка, ты же понимаешь, что от меня никуда не денешься? – хриплым голосом спросил он, поднимая свободную руку и дотрагиваясь пальцами до щеки Даши.

– Я попробую, Гриша.

Его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– В кого же ты такая строптивая, Снегурка?

– Не знаю. Гриш… Пусти.

– Не могу. Мне нравится тебя держать в объятиях. Ты слишком редко это позволяешь.

– А ты не привык, чтобы тебе девушки отказывали?

– Нет, – честно ответил он и снова погладил по щеке. – Даш, дело не в том, привык я или нет… Дело в тебе. Если бы мне от тебя был нужен только секс, поверь, я бы его получил.

Сердце у Даши заколотилось сильнее. Всё-таки сложно оставаться равнодушной, когда взрослый, серьезный мужчина говорит подобные слова. Они волей-неволей проникали в женское сердце, затрагивали те струны души, которые всегда молчали.

– Гриша… – её голос тоже понизился до хрипотцы. – Пойдет гулять. Пожалуйста.

– Гулять вряд ли получится. Выйти хотя бы.

Ей показалось, что ему не пришлась по душе быстрая смена разговора. Зато она немного успокоится.

И, может быть, когда они вернутся…

– Мне ещё варежки нужны.

– А что с твоими мы сделали? Не помнишь?

– Откуда мне знать?

Григорий свел брови на переносице.

– Варежки были. Точно. Я их с тебя снимал. Ещё тогда подумал, что это единственная вещь в твоем гардеробе, соответствующая погоде.

Кровь прильнула к щекам повторно. Уже не от смущения и волнения, а от легкого стыда.

– Я на машине… Поэтому и легко одета.

– Ну да, – скептически заметил он, отпуская её. – Пошли искать твои варежки.

Даша хотела отойти назад. Куда там. Её руку перехватили, слегка сжав.

Григорий медленно покачал головой. Его глаза опасно, даже предупреждающе блеснули.

– Я же сказал – не отпущу.

Они прошли в гараж. Даша только и успевала вертеть головой. Если ей казалось, что она за эти дни хотя бы примерно оценила масштаб дома, она сильно ошиблась.

Гараж – отдельная история. Вотчина мужчины, что тут скажешь. Техника, техника и ещё раз техника.

– Гриша, можно вопрос, – крутя головой по сторонам, начала Даша.

– Тебе – можно.

Гриша ответил машинально, явно не задумываясь. Он открыл свою машину – большой внедорожник – и полез на заднее сиденье.

Его ответ снова польстил Дарье. Ещё немного, и она начнет чувствовать себя особенной.

Девушка одернула себя. Лишнего пока тоже нечего фантазировать.

– Ты как-то говорил, что вокруг на много километров по периметру ни души. Ни домов, ни федеральной трассы. Тишь да глушь. Я не буду интересоваться, почему ты выбрал дом именно тут. Но… Гриша, у тебя даже в гараже столько техники, что… Я понимаю, у тебя наверняка тут сигнализация и прочее. Ты не боишься, что кто-то узнает и уведет у тебя ту же технику?

Григорий как раз вылезал из машины, когда она договорила. Он повернулся, и Даша впервые за время их знакомства увидела, как он искренне хохотнул.

– Снегурка, ты прелесть.

Даша непонимающе на него посмотрела.

– Я рада, что сказала нечто смешное, что тебя позабавило.

Он подошёл к ней, всучил варежки. Она по инерции их взяла. Глаза мужчины продолжали озорно поблескивать, словно он знал некую тайну. И Даша невольно залюбовалась им. Всё-таки, есть что-то в этом Зимине. Притягательное, но и опасное. Про второе нельзя забывать.

– А я рад, что ты беспокоишься о моем имуществе.

– Я не беспокоюсь. Мне до твоего имущества нет дела, а то подумаешь, что я считаю чужие деньги. Просто… – Даша, окончательно смутившись, принялась надергивать варежки на ладони. – Это же безответственно! Растащат!

Григорий снова усмехнулся.

– Поверь, Снегурка, без моего ведома сюда не проникнет ни одна живая душа.

Он сказал легко, беспечно. На Дашу его слова произвели противоположный эффект.

– Значит, ты имеешь отношение к криминалу. Скорее всего, так и есть.

– К криминалу? – продолжал веселиться Зимин. – Бандиты из 90-х возвращаются?

Даша пожала плечами.

– Кто же вас знает… Таинственных мужчин.

– Так ты тоже не спешишь открываться.

– Вот так мы и общаемся с тобой. Одними недомолвками. Потом не упрекай меня в отсутствии желания наладить диалог. Я спросила у тебя, ты ушел от ответа. Я девушка понятливая. Больше лишних вопросов не задаю. А имущество всё равно жалко. Как и мою машинку…

Неожиданно девушка замолчала, поджала губы и повела плечами.

Гриша отреагировал, как привык:

– Даш, не переживай, купим мы тебе другую машинку. Не вижу проблем.

Даша вздрогнула, нахмурившись.

– А вот это не надо, Григорий. Прошу… Не порть прогулку.

Глава 11

Человек не ценит то, что имеет, пока не потеряет. Известная истина.

Даша ничего не потеряла, но выйдя на улицу, осознала, как же здорово вдыхать свежий воздух.

Метель не желала сдавать позиций. Ветер продолжал завывать, а с неба усиленно валило. Даша сразу же вцепилась в шапку и в воротник куртки, пытаясь спрятаться.

– Холодно? Может, в дом?

– Нет-нет. Давай хотя бы минут пять постоим, – снег активно пытался забраться за шиворот куртки, лез в глаза, в рот. Как Даша ни пыталась укрыться, не помогало. – Никогда раньше такого не видела.

– Всё бывает в первый раз. Иди ко мне.

На этот раз Даша даже и не думала сопротивляться. Учитывая разницу в росте, за Григорием вполне можно укрыться.

Она окунулась в его тепло. Руки мужчины сразу же заключили её в объятия. Даша улыбнулась в куртку Зимина. Вот бы отбросить всё, что было ранее. Забыть, кто они, и какое у каждого прошлое. И просто представить, что они только что познакомились. Или нет, не только что. А наоборот. Давно знакомы, а сейчас отдыхают вместе. Без обязательств, без прогнозов на будущее.

Было бы хорошо…

Даша не успела до конца расслабиться, когда услышала странный звук, пробивающийся через завывание ветра. Сначала ей даже подумалось, что кажется. Звук повторился.

Некий сигнал. Очень схожий с сообщением на телефон.

В подтверждении её догадки следом она услышала и приглушенное ругательство Григория.

– Даш, минуточку.

Мужчина, продолжая удерживать её одной рукой, вытянул вторую. Добраться до часов не получалось. Он снова выругался и уже пальцами сдвинул рукав куртки.

Так и есть. Его часы-скелетоны мигали зеленым сигналом.

У Даши от удивления брови поползли кверху. Ей же говорили, что связи нет! Даже у неё в машине на трассе сотовый не работал.

– Гриша… Это что?.. – осторожно спросила она, наблюдая, как ожесточается мужское лицо.

– Ничего, – недружелюбно бросил Зимин, поправляя рукав назад.

– Гриш, – она уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться и заглянуть в лицо. Наладить контакт глаз. В груди поднималось волнение, которое заметалось встревоженной птицей. Странное чувство грядущих перемен накатило на Дашу. А ещё ощущение обмана.

– Даша, наслаждайся свежим воздухом.

Его ответ категорически ей не понравился. Как и то, что он продолжал одной рукой удерживать её.

– Не получается. Ты говорил, что здесь нет связи!

– Здесь и нет связи, – грубовато сказал Зимин.

– Но только что сейчас прошёл звонок! Я не слепая. И не глупая. Ты меня обманул.

– Вот… – свободной рукой, которая осталась без перчаток, Григорий провел по лицу, смахивая оседающий снег. – Вот, что ты сейчас хочешь от меня услышать, Снегурка? Подтверждение, что я тебя обманул, сказав, что тут нет сотовой связи? Спешу тебя огорчить. Я тебя не обманывал! Это вызов не по сотовой вышке.

Даша растерянно заморгала, пытаясь соединить услышанное в логическую цепочку.

– Спутник?

– Можно и так сказать.

Каждое слово Зимин произносил с явной неохотой, не скрывая своего недовольства. Даша часто заморгала, пребывая в полной растерянности. Она хотела получить ответы на свои вопросы! С другой стороны, что они ей дадут? Скажет Григорий, что связь есть и что дальше? Вот что? Ей от этого станет легче?

Даша опустила голову, пряча глаза. Звонок, идущий непонятно откуда, сбил с настроя и испортил момент. В голове сразу же полезли разного рода мысли, и все они имели негативный окрас.

– Тебе, наверное, надо вернуться в дом и принять звонок? – негромко поинтересовалась она, глядя за плечо Григория.

– Надо.

– Пойдем тогда. Подышали уже.

Рука, лежащая на пояснице Дарьи, напряглась сильнее. Это чувствовалось даже через кучу одежд. Девушка приготовилась к очередному выпаду Григория, но его не последовало. Он так же, как и ранее, взял её за ладонь и завел в дом через гараж.

Снова послышался входящий сигнал.

– Я найду дорогу сама… Постою немного в гараже. Можно?

Ей захотелось побыть одной.

Гриша кивнул и, ничего не говоря, быстро начал подниматься по лестнице.

Он не хотел разговаривать при Дарье.

Вполне ожидаемо. Они – незнакомые люди, у каждого – своя жизнь. Отчего же так неприятно и досадно?

Даша стянула с головы шапку и огляделась невидящим взглядом. Ощущение, что её затягивает в невидимую воронку, усиливалось. Вернулся страх. Липкий и очень неприятный.

Она смогла противостоять Дмитриеву, перед которым трепетала Татьяна, и на чьё состояние уже зарилась. Даша спокойно отказала. Вернее, как спокойно. Она знала, что откажет, и никто её не заставит. Даже не побоялась сорваться в дорогу.

С Григорием Зиминым всё обстояло иначе.

Абсолютно.

То, что есть связь с «большой землей», лично для Даши ничего не меняло. Даже странно… Она за эти дни привыкла не думать о том, что будет, когда закончится метель. Вроде бы и остались проблемы, но до их решения далеко.

Даша тряхнула головой. Ладно, чего думать, что да как. Всё равно тут мало что от неё зависит. Как барин скажет, так и будет.

Раздевшись и повесив верхнюю одежду в гардероб, Даша прошла на кухню. Готовка отвлечет. Да и кофе снова хотелось, хотя третья чашка за час будет перебором. Тогда лучше чай заварить.

Щелкнув кнопкой на электрическом чайнике, Даша снова посмотрела на ноги. Ну не может она ходить по таким полам в носках! Сразу возникал дичайший дискомфорт.

Надо решить, что готовить на обед. Первое обязательно. Суп с говядиной сварит. А на второе? Может, овощи потушить?

Даша никак не могла собраться. Непонятный звонок по непонятной связи не на шутку расшатал её эмоциональный фон. Ни одна гипотеза не вписывалась в происходящее. Смахивало на какие-то шпионские шутки из фильмов «Миссия невыполнима» или «Бондиана». Она никогда не видела таких умных часов. Айфоны – понятное дело, но те, что были на Грише, больше походили на обычные механические. И даже на невооруженный взгляд казались безумно дорогими в своей простоте и элегантности.

Послышался щелчок, возвещающий, что вода нагрелась. Даша подошла к полке, где, как она уже знала, хранился чай. Открыла и достала молочный улун. Следом – заварник.

– На меня тоже приготовь, пожалуйста.

Девушка не слышала приближающихся шагов Григория. Хорошо, что не вздрогнула и ничего не уронила, не просыпала.

Она обернулась на голос и сразу же обратила внимание на серьезное выражение лица хозяина дома.

Не к добру.

– Конечно, – отозвалась Даша. Дурное предчувствие не просто усилилось, оно взметнулось кверху, полностью заполнив девушку.

Та приказала себе успокоиться.

Ничего страшного произойти не может.

Если бы с ней хотели сделать что-то плохое, давно сделали бы.

Как она себя ни уговаривала, какие бы мысленно доводы ни приводила – тщетно.

– Садись.

Григорий даже не дождался, пока она подаст сахар и сладости. Сразу кивнул на стул за столом. Сам же он уже сел.

– Снова будем разговаривать? – легкая язвительность сорвалась с губ Даши.

– Не дерзи, – оборвал её Григорий, продолжая наблюдать за манипуляциями Даши.

Та пожала плечами.

– Даже не планировала. Просто странно получается. Приличное количество времени, что я провела здесь, мы занимались тем, что разговаривали с тобой на кухне. Причем именно с такой подачей: «Садись, будем разговаривать».

– Можем пройти в гостиную, если тебя чем-то не устраивает кухня.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Григория. Вся его фигура источала сосредоточенность и решимость. Он сидел, положив руки на стол, слегка переплетя пальцы.

Происходящее всё больше не нравилось Даше. Она поставила чашку перед ним, перед собой и отодвинула стул.

Но к чашке не притронулась даже.

– Что-то случилось, да?

К чему ходить вокруг да около. От неизбежного никуда не деться. Особенно в её случае.

– Тебя касается посредственно. Не вдаваясь в подробности, скажу коротко: мы завтра отсюда уезжаем.

Даша почувствовала себя идиоткой. Глупенькой девочкой, не догоняющей смысл происходящего.

– Ты говорил, что из-за метели трасса недоступна, – осторожно, словно она сидела не за столом в теплой кухне, а находилась на минном поле, куда её кинули с нерабочим парашютом, уточнила она.

– Говорил. Так и есть.

Зимин тоже не притронулся к чаю.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

– Снегурка, приедет техника. Люди. Всё расчистят. Трассу освободят. Вот на это как раз и потребуется около суток.

Слова Григория доходили до неё через какую-то пелену. Она вроде бы и понимала их смысл, а уловить конечный результат всё равно не могла. В груди потяжелело, воздух сбился где-то в одном месте. С чем было связано подобное восприятие, Даша объяснить не могла.

Ей не нравилось происходящее и всё.

– Ты говоришь очень… странные вещи, – она хотела узнать точнее.

– Возможно.

– Ты не отрицаешь…

– А что мне отрицать? – Зимин недобро усмехнулся. – Даша, в твоей очаровательной головке сейчас очень много сомнений. И вопросов. Даже гипотез, которые тебе кажутся абсурдными и несостоятельными. Поэтому я предлагаю тебе их развеять.

По спине Даши побежал холодок. Захотелось согреться. Чашка с кипятком оказалось очень кстати.

Вот тебе и теплая кухонька…

– Григорий…

– Не стоит выдумывать лишнего, Снегурка. Пугаться тоже не стоит. Зажиматься – тем более. Я не планировал уезжать отсюда ещё неделю. Это мой отпуск, я хотел провести его в глуши, подальше от суеты и работы. Последняя снова меня нашла. И усиленно возвращает, – Григорий недобро усмехнулся. Даже жестко. Даша сильнее вцепилась в чашку. Таким она его ещё не видела. Хваткий делец, готовый пойти на всё ради достижения цели.

– Но это лишь предразговор, правильно?

– Предразговор… Какое интересное слово. Запомню. Да, правильно. Мне нужно вылететь в Хабаровск. Меня там ждут. Встречу отменить нельзя. Моё присутствие – тоже. В Хабаровске я пробуду дня два-три. Может, больше, пока не знаю. Теперь, что касается тебя, Снегурка, – его голос понизился, в интонации появилась легкая вибрация, которая мгновенно отразилась на Даше. Если ранее девушка думала, что пик напряжения достигнут, она сильно заблуждалась. – Есть несколько вариантов развития. Первый. Мы откапываемся тут, откапываем твою машину, эвакуируем её до ближайшей ТО или официалов, если она на гарантии. Мои юристы свяжутся с дилерами, всё уладят.

– Машине пять лет, гарантия закончилась.

Даша не могла не переживать за автомобиль. Поэтому невольно уцепилась за мысль, что ей с ним помогут.

– Тогда отремонтируем так. Не думаю, что возникнут большие сложности. Твоя машинка – меньшее из зол. Ты же возвращаешься в лоно семьи, которой у тебя как таковой нет. Мачеха и её желание заработать на тебе – не в счет. Скажу сразу, меня первый вариант не устраивает. Абсолютно. У меня в отношении тебя, Снегурка, неправильные эмоции. Что ты снова напрягаешься? Дослушай сначала до конца, потом будешь напрягаться. Или наоборот – расслабишься.

Он сделал паузу, выжидающе посмотрев на девушку. Та кивнула.

– Я и слушаю.

– Отлично. На данном этапе знакомства я не хочу с тобой расставаться. Выбрав первый вариант, я тебя отпущу. Найду сразу же, как решу дела в Хабаровске. Да-да, найду, Дарья, и не делай такие глаза. Ты мне интересна, неужели до сих пор не понимаешь? Или старательно делаешь вид, что мои слова лишь сотрясание воздуха… Б…ть, иногда мне хочется перекинуть тебя через колено и отшлепать, как следует. И тогда я задаю вопрос: почему я этого ещё не сделал?

Он снова замолчал.

Даша, так и не сделав глотка, откинулась на спинку стула.

Слов не было. Абсолютно. Никаких.

Зимин, видимо, поняв, что реплики от неё не дождется, продолжил:

– Итог первого варианта: я забираю тебя спустя неделю, за время которой ты имеешь нелицеприятные выяснения отношений с мачехой и с тем ублюдком, что собирался тебя купить, – его кадык дернулся, губы сжались в плотную линию. – Можешь, конечно, куда-то уехать… Но я бы не советовал делать лишних движений. Ни к чему, Даша.

– Найдешь?..

Она не могла не спросить.

Григорий спокойно кивнул, словно речь шла о чем-то обыденным.

И это не просто напрягало, пугало до чертиков. Потому что даже то, что она слышала, не подходило ни под какие рамки.

– У тебя есть и второй вариант?

– Конечно. Ты летишь со мной. Сначала в Хабаровск. Потом, может, ко мне. Не знаю… Ещё не думал конкретно, что и как будет происходить. Я знаю одно – отпускать тебя не хочу. Даже на день. Что я тебе предлагаю в этом случае? Узнать меня. Мой образ жизни. Кто я. Последнее тебя же очень интересовало. Я не предлагаю стать моей любовницей. Не предлагаю денежное содержание и прочее, что полагается в этом случае. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Воспринимай эти дни, как возможность попутешествовать. Увидеть что-то новое. Интересное. Опять же, ты избежишь неприятных разборок с мачехой. Чуть позже я сам с ней встречусь. Даша, я не буду тебя тянуть в постель, настаивать на сексе. Хотя, сама понимаешь, очень хочу… Но тут без вариантов. Я не просто хочу секса с тобой. Я хочу тебя. Ты умненькая девочка, понимаешь разницу.

Если бы Даша сказала, что удивлена или призналась бы, что в мыслях не гоняла нечто подобное, она бы соврала. Прежде всего, себе. А смысл врать себе? Никакого.

Где-то в глубине души она ждала какого-то предложения от Гриши. Может, была и самоуверенна, но в итоге оказалась права.

И совершенно не готова.

Она слушала его ровный и между тем немного жесткий голос, и в её душе рождалась сумятица. Полнейшая. Девушка словно наступила в топкое болото, и её затягивала трясина. Рядом не было никого. Даже кустарника, за который можно ухватиться.

Другая на её месте прыгала бы от восторга.

Взрослый, состоятельный мужчина открыто заявляет об интересе. О том, что готов предоставить защиту. Или заботу. Даше не удавалось пока правильно сформировать итоговое предложение Зимина. Она смотрела на мужчину, а перед глазами всё расплывалось.

Она негромко выдохнула:

– Ответ сейчас нужен?

– Да. Времени особо нет.

Что же случилось у тебя, Григорий…

Ей было интересно. Не то, чтобы она отличалась особым любопытством, но когда общаешься несколько дней с человеком, невольно начинаешь интересоваться его жизнью.

Однозначно, что-то серьезное, раз Гриша срывался с отдыха. И касаемо последнего. Приехал в глушь, подальше от людей. Надо понимать, с его возможностями он мог бы выбрать любую теплую страну.

– Я согласна на второй.

Она это сказала? Вслух?

По тому, как появился удовлетворенный блеск в глазах Зимина, поняла, что – да.

– Спасибо…

Иногда следует довериться интуиции. Первому порыву.

Некто назойливый и ехидный ей тотчас напомнил, что вот из такого «первого порыва» она оказалась в одиночестве, в сломанной машине и на безлюдной трассе. И если бы не Зимин, неизвестно что с ней стало бы.

Даша думала, что Григорий расслабится, услышав её согласие. Ничего подобного. Как сидел напряженный, так и продолжил.

– Тебя никто не обидит, Даш, – заявил он, всматриваясь в её лицо и заставляя её ещё сильнее нервничать и думать, не рано ли она согласилась на авантюру. Не пожалеет ли о последствиях.

Девушка обхватила плечи руками.

– Даже ты?

– А я тебя обижал?

Даша не выдержала. Вскочила на ноги, обогнула стол и подошла к окну.

Мело.

По-прежнему сильно. Ей даже показалось, что ветер ещё яростнее разбушевался. Ничего не видно. Только снежная завеса. И в такую погоду за ними кто-то придет? С ума сойти.

Она слышала, как отодвигается стул Зимина. Как мужчина встает и идет к ней. Останавливается за её спиной.

Он пока к ней не прикасался. И не требовалось. Хватало его ауры, нереальной энергетики, которая заполняла пространство вокруг себя. Такую невозможно выработать, с такой рождаются. Под её влияние попадают окружающие, её невозможно игнорировать.

Даже Даше захотелось поддаться слабости, откинуться назад, на сильную мужскую грудь, раствориться в запахе дорого парфюма, кружащем голову. Почувствовать физическую силу Григория, его стальные мышцы. На мгновение забыть, кто она и какая у неё жизнь. Позволить другому человеку решить все проблемы, навалившиеся на Дашу.

Заманчиво.

Её опередил сам Григорий. Положил руки на её талию и потянул на себя.

– Не переживай. Всё будет хорошо, – негромко сказал он, обжигая горячим дыханием шею.

Даша не противилась. Всё же поддалась. Она даже глаза закрыла и честно призналась:

– Мне страшно.

– Знаю. Если ты мне расскажешь конкретику своих страхов, я постараюсь их развеять.

Даша грустно улыбнулась.

– Не могу.

– Не доверяешь…

– Есть такое дело.

– Я – то зло, что из двух меньшее.

– Наверное, так.

Григорий усмехнулся и положил руку ей на живот. Даша интуитивно сжала мышцы, не привыкшая к прикосновениям мужчины. К откровенным объятиям. К властным рукам.

– Это хорошо, что ты откровенна. Правда, частично. Но это лучше, чем ничего.

– А ты?.. Ты ничего о себе не рассказываешь, Гриша. Я даже не знаю, женат ли ты.

Зимин повторно усмехнулся.

– Не женат. И никогда не был. Мне тридцать два года. Единственный сын в семье. Продолжаю заниматься семейным бизнесом. Никогда не был прожигателем жизни. Не употреблял наркоты. Выпить могу. Но не запойный. Здоров. Терпеть не могу «резинки». Предпочитаю постоянных партнерш. Много работаю. Иногда сутками… Приходится много разъезжать. Перелетать из одного города в другой. Да и из страны в страну. Почему я оказался здесь? Потому что захотелось тишины, и чтобы никто не доставал. Специально выбирал место, где нет сотовой связи и максимально тяжелая транспортная доступность. Никого видеть не хотел. Десять дней уединения.

Он говорил, а сам осторожно поглаживал большим пальцем живот Даши, отвлекая её от слов. Близость Гриши сбивала Дашу с нужного настроя, в голове появлялся легкий шум, а внизу живота – напротив, тяжесть и тепло, устремляющиеся к развилке между бедер.

Даша реагировала на Зимина. Осторожно, трепетно.

– Я хочу объяснить свою реакцию на тебя в первый день. Из-за которой ты никак не можешь отпустить себя и начать доверять мне. Или хотя бы смотреть без настороженности. Мне постоянно пытаются «подложить» девиц. Конкуренты, другие доброжелатели. Те, кто хочет меня подцепить на крючок. Тихо… Что ты сразу вырываешься? Молчу – не нравится. Начинаю говорить – тоже. Снегурка, ты определись.

– Ты подумал, что я…

Она не договорила, её тело сильнее вдавили в его.

– Да. Подумал. Даш, ты же шикарная девочка. Невероятно притягательная. А я тут без связи, без возможности проверить тебя. Даш, я не хочу, чтобы ты строила напрасных иллюзий. По приезду в цивилизацию, я всё равно тебя проверю. Кто твои родители, чем жили, как жила ты. Узнаю всё про твою мачеху.

Она вцепилась рукой в его руку, пытаясь оторвать от себя.

– Через пару дней ты поймешь, почему я так поступаю. Прекрати вырываться. Я ничего плохого не делаю. Сцапал тебя – да. Заграбастал – да. Потому что не могу иначе. Повторюсь, ты невероятная. Вижу тебя и всё. Я же говорю, что не хочу тебя отпускать. Ты меня не слышишь.

– Слышу, Гриш, – Даша заставила себя расслабиться. Её кидало из одной эмоции в другую, и она никак не могла найти точку опоры.

– Надеюсь, Снегурка. Иначе нам придется чертовски трудно.

Глава 12

Если бы Даша не видела своими глазами, ни за что не поверила бы.

Сначала появился шум, который её переполошил. Несмотря на то, что Гриша предупредил, что за ними – вернее, за ним, – приедут, для Даши это было эфемерно.

Ровно до того момента, пока она не увидела сквозь пургу приближающиеся темные точки.

Люди и техника.

Много людей и невероятной техники, о существовании которой она и не подозревала.

Даша повернулась спиной к окну, не в силах наблюдать за происходящим. То, что разворачивалось на улице, больше походило на кадр из фильма. Про тех людей, которых не существовало. Это было за гранью её понимания.

Она даже закрыла лицо руками. Что происходит…

Старалась дышать часто, не поддаваясь накатывающей панике. Хотела перемен, и она их получает.

Готова ли она к ним – другой вопрос.

– Даша, – она не слышала, как Григорий вошёл в комнату и оказался рядом с девушкой.

Лишь вздрогнула и убрала руки с лица, но их успел перехватить Гриша. Сжал кисти, перевернув ладонями кверху. И поцеловал сначала одну, потом вторую.

– Не переживай. И не пугайся.

Даша молчала. По спине побежал табун мурашек, непонятно, правда, от чего – от грядущих перемен или от прикосновения мужчины. На ладонях, в том месте, где коснулись его губы, разливалось приятное тепло. Даша не спешила возвращать руки себе. Пусть… Ей нравилась это нечаянная близость среди бушующей стихии.

– Там… твои люди? О том, что ты говорил, да?

– Да.

– С ума сойти.

– Не надо. Тебе привезли одежду.

– Я поеду в своей.

– Даш…

– Григорий, пожалуйста.

Он едва заметно прищурился.

– Долго ещё ты будешь мне противостоять?

Она пожала плечами.

– Не знаю.

– Хочешь, заедем к тебе за вещами? Не знаю, конечно, как по времени, но, думаю, при желании успеем.

Даша в задумчивости прикусила нижнюю губу. В голове царила полная сумятица.

– Я приму от тебя только самое необходимое. Никаких дорогих брендовых вещей.

Уголки мужских губ дрогнули, недовольство в глазах смягчилось.

– Договорились.

– Я просто не хочу возвращаться домой. Наверное, Гриша, это звучит ужасно, но с некоторых пор дом, где я выросла, перестал дарить уют. Там всё… чужое.

Даша не заметила, как голос охрип, а в горле образовался ком, который мешал говорить.

Гриша сильнее сжал её руки и снова прикоснулся к ладоням руками.

– Вот и позволь мне подарить тебе счастье. И уют, если ты захочешь.

На последние слова она не обратила внимания.

Зря.

Даша спустилась вниз и снова немного ошалела от той деятельности, что разворачивалась вокруг. Мужчины в спецодежде деловито сновали по дому, иногда задерживались рядом с Григорием, чтобы обсудить предстоящее передвижение и получить распоряжение.

Даша стояла в стороне и наблюдала за происходящим. Нет, за Григорием в основном. Как спокойно и уверенно он держался. Как разговаривал с другими мужчинами. Отдавал распоряжение без лишней суеты, уверенный, что их выполнят в точности. Ему подчинялись беспрекословно.

На неё поглядывали. Нет-нет да ловила она на себе любопытствующие взгляды. Но никто не задерживал их дольше положенного времени. Посмотрели и сразу же пошли заниматься делами.

– Ты готова? – спустя пару часов спросил Зимин.

– Думаю, да.

На самом деле она так не думала. За эти часы она с десяток раз порывалась подойти к Грише и сказать, что никуда не едет.

– Это твоё. Возвращаю.

Он протянул её сумочку, которую она, волнуясь, даже не заметила.

Даша не стала проверять всё ли в наличии. Документы её проверили сразу, остальное представляло ценность только для неё.

Единственное, от чего она бы точно не отказалась, это от комплекта нового белья.

Они спустились в гараж. Черный внедорожник уже прогревался. Гриша открыл заднюю дверь, Даша нырнула в теплый салон и выдохнула. Чем ближе выезд, тем сильнее её охватывало волнение. Она вцепилась в сумку, как в последний оплот спокойствия.

На самом деле, её эмоции были достаточно странными. Несколько дней назад, отправляясь с Татьяной в гости к незнакомым людям, она испытывала легкое раздражение. Ни страха, ни, тем более, волнения. Скорее, желание отделаться от навязчивости мачехи, которая чрезмерно активно доставала её с поездкой. Говорила, что одна поехать не может, это будет выглядеть некрасиво, что ей необходима компания. Даша понимала, что ей манипулируют, и всё же поддалась, проявила малодушие. Но в случае с Татьяной это скорее была жирная точка, которую хотела поставить Даша. Она дала понять мачехе, что её потуги нажиться за счет падчерицы не прокатят. И Даша готова противостоять.

С Григорием Зиминым всё обстояло иначе. Ему противостоять как раз не получалось. Даже если и хотелось… Его появление в её жизни напоминало водоворот, который встретился на пути неожиданно, и не имелось возможности избежать попадания в воронку. Он привлекал, затягивал, не отпускал.

Даша откинула голову на подлокотник, прошлась рукой по коже сиденья. Везде чувствовалась роскошь. У неё в машине сиденья были обшиты тканью, она недавно заказала чехлы из экокожи, чтобы хотя бы немного обновить салон. Гриша обещал реанимировать её машинку. Она не сомневалась, что он сдержит слово.

Зимин присоединился к ней через минут пять. Антон занял водительское место.

– Ты как? Всё хорошо?

Ей было приятна его забота. Она не казалась видимой, наигранной.

Как только Гриша сел рядом, свободного пространства стало гораздо меньше. И дело не в том, что автомобиль был тесным. Напротив, очень комфортный, Даша даже могла вытянуть ноги.

Просто Гриша забрал часть пространства на себя. Одет он был в кожаную куртку, которую сразу же расстегнул.

А потом положил руку на сиденье между ними ладонью кверху, давая понять, чего хочет.

Даша не стала противиться. Смысл? Более того, ей нужна поддержка.

Она вложила свою ладонь в его, и Гриша сразу же переплел их пальцы. Ещё одна странность. Даша всегда считала, что взрослые мужчины, а в её понимании Григорий был более чем взрослым, не нуждаются в подобной нежности. Вернее, не проявляют её. Считают лишней. Желание прикасаться к Даше, держать её за руку, покоряло. Пробуждало в душе девушки ещё большее смущение.

– Пока плохо представляю, как мы будем двигаться при нулевой видимости.

Гриша усмехнулся и сильнее сжал её пальцы.

– Это меньшее, за что ты должна переживать.

– Григорий Максимович, едем?

– Да.

Меньшее… Оказалось, что да. Впереди них ехала машина, отдаленно напоминающая не то трактор, не то танк с прожекторами на крыше, лучи которых рассеивали снежное полотно. Двигались они медленно. Даше предположила, что не более пятидесяти километров в час.

Григорий молчал, поглаживая большим пальцем её ладонь. Даше удалось отбросить лишние переживания и расслабиться. Она уже согласилась. Всё.

– Даша, мы будем ехать долго. Поспи.

Даша улыбнулась и прикрыла глаза.

⁂

Перелет она запомнила очень хорошо. Гриша разбудил её ночью.

– Пересаживаемся, Снегурка.

– Что?

Даша плохо ориентировалась после сна.

– Немного полетаем, девочка.

Хорошо, что она окончательно не успела проснуться. Доверчиво прильнула к Григорию, укрываясь от хлестких порывов ветра. Мужчина с готовностью спрятал её на груди. Продолжая находиться в полудреме, Даша втянула в себя запах Гриши. Древесный, приглушенно-свежий, с чувственными финальными нотками, которые хотелось вдыхать снова и снова. Они дарили ощущение спокойствия и… тишины. Почему в голове родилась последняя ассоциация, непонятно.

В самолете он её провел в комнату. В настоящую.

– Ложись и спи дальше.

Даша растерянно моргнула. Может, она продолжает дремать, и ей только показалось, что они поднялись по трапу?

– Это точно самолет?

– Точно.

Даша потерла глаза, пытаясь прийти в себя. Выходило плохо.

– Давай помогу раздеться. Мы где-то с час будем ждать, пока нам разрешат взлет. И часа два будем лететь при такой погоде. Так что время для отдыха ещё есть.

– А ты? – вопрос сорвался с губ произвольно.

И лишь спросив, Даша поняла двойной смысл.

– Я присоединюсь чуть позже. Дела. Пару звонков до вылета сделаю и приду. Давай одежду.

Он снял с неё дубленку. Даша опустилась на кровать, скинула по инерции и обувь. Огляделась, смутно оценив строгий интерьер. Кровать, стол, пуфик. Минимум мебели, но всё необходимое для комфортного перелета.

Она случайно не в сказку попала?

– Ложись.

Григорий нагнулся, поцеловал её в затылок и вышел.

Даша протяжно выдохнула. Может, кому позвонить? Предупредить, что с ней происходит? А где сумочка? Осталась в машине? Телефон не заряжен всё равно. Она была настолько беспечна, что даже не позаботилась об этом. Смысл?

Девушка провела рукой по лицу.

Что она творит…

Даша подтянула ноги к груди, обняла их и принялась ждать. Ложиться спать она не собиралась. Слишком… непривычно, что ли. Даша ни разу не летала на самолете. Страх перед полетом в первый раз присутствует у всех. По крайней мере, так говорят. У неё он активировался в двойном режиме.

Прошло немного времени, и дверь в спальню снова открылась. Вошёл Гриша. Даша сразу же встрепенулась, подняла голову и слабо улыбнулась, обрадовавшись.

– Ты чего не спишь?

– Жду тебя.

Мужчина выглядел уставшим. В отличие от неё, в машине он так и не уснул, просматривал документацию. Достал ноутбук и читал. Даша видела, изредка приоткрывая глаза.

Услышав её слова, Гриша улыбнулся в ответ и подошёл к кровати. Встал напротив Даши. Если бы она продолжила сидеть на краю, её лицо оказалось бы напротив его торса. И того, что чуть ниже.

– Ждешь… Это хорошо. Боишься летать?

– Да. Как-то не по себе.

– Поэтому я и советовал уснуть. Проще перенесешь.

– А ты?..

Она повторялась, но ничего не могла с собой поделать. С ним ей было бы намного спокойнее. Он понимал это, она не сомневалась.

Но почему-то медлил.

Словно на самом краю кровати воздвигли невидимую стену. Протяни Даша руку и упрется в неё. Глупости, конечно.

– Я? – Григорий скривил уголок рта, и это было очень неожиданно. – Я буду рядом, Даш. Просто… Черт. Что-то я сам не соображу, что делать.

– В смысле?

– В прямом, Снегурка. Хорошо, что ты хотя бы не разделась до белья. Было бы… трешово.

Кровь прильнула к щекам Даши, когда до неё, наконец, дошло, о чем именно говорит Гриша. Про стену тоже стало понятно. Пока девушка пыталась сообразить, что ответить Грише и как выпутаться из ситуации, что с каждой прошедшей секундой становилась всё более щекотливой, мужчина стянул с плеч свитер, оставшись полуобнаженным.

Вот тут Даша окончательно проснулась. На неё обрушилась реальность. Она и раздевающийся мужчина. Встающий одним коленом на край кровати. Дальше… Начинающий опускаться рядом с девушкой, вытягивающийся во весь рост.

– Знаешь, ты снова меня удивляешь, Даш. Меньше минуты назад говоришь, что ждешь меня, приглашая лечь рядом. А как только я опускаюсь, у тебя на лице появляется выражение… б…я, едва не отвращения, – Гриша тяжело дышал. Его голос срывался, словно мужчина сдерживался из последних сил, чтобы не сказать какую-то гадость. Даша сидела, не двигаясь, понимая, что он прав. – Я тебя не могу понять. Вообще! К черту… Давай спать. Иди сюда. Ко мне на плечо.

Девушка не двинулась с места.

– Даш…

Его голос завибрировал сильнее, ударяя невидимыми волнами в сознание девушки.

– Гриша, ничего не могу с собой поделать. Прости. Извини… Я… У меня никак не получается тебе довериться полностью. Вот сейчас. Ты зачем снял свитер?

– Дело в свитере? – мужчина закинул руки за голову и впился взглядом в лицо Даши.

Та кивнула.

– Сразу появляется какой-то сексуальный подтекст.

– Он и присутствует, Снегурка.

– Ты меня поражаешь своими откровениями, Гриш.

– А ты меня тем, что я никак не могу прорваться к тебе через толщу тотального недоверия. Никак не могу понять, где и чем я настолько сильно тебя обидел, что ты… – Зимин снова оборвал себя, закрыв глаза. Задышал более плавно, явно пытаясь контролировать те эмоции, что обрушились на него. – Я знал, на что иду, Снегурка. Так что, не обращай внимания. Да, зря я скинул свитер. Сейчас надену.

Григорий резко поднялся, при этом продемонстрировал прекрасно очерченные боковые мышцы пресса и полное отсутствие даже намёка на жировую прослойку. Идеальное красивое мужское тело.

– Нет! Не стоит, – и снова слова сорвались с губ Дарьи быстрее, чем она успела подумать. Более того, девушка каким-то совершенно непонятным, непостижимым для себя образом потянулась вперед, выставила руку и коснулась груди Зимина, останавливая его.

Мужчина отреагировал мгновенно – остановился. Даша видела, как напряглось его тело. Каждый мускул, каждая мышца. Его тело находилось в опасной близости от неё. А что она хотела? Сама позвала. Даша себя ругала за неопределенность. С ней никогда не случалось ничего подобного. Все претензии Гриши были обоснованы.

Она прикоснулась к нему, и у самой дыхание сбилось. Всё же, несмотря на внутренние терзания и сомнения, неизвестность, этот мужчина будоражил её. Привлекал.

Даша сильнее надавила рукой, давая понять, чтобы он снова лег на спину. Гриша поддался. Опустился, не спуская с неё взгляда. Недоброго, кстати.

– Злишься, да? – тихо поинтересовалась она, чуть сдвигаясь в его сторону.

– Есть такое дело.

– Ты ещё можешь меня высадить.

Он перехватил её за кисть, заставляя замереть, нависнув над ним. Второй рукой она упиралась в матрас.

– Не говори глупостей, – рыкнул Григорий, и в его голосе не ощущалось ни капли добра. Как и в глазах, в которые безотрывно смотрела Даша. – Ты мне нужна. На этом разговор закончен.

– Спать?

– Желательно.

Она запоздало вспомнила, что уже отмечала его уставший вид. И вместо того, чтобы молча уступить половину кровати мужчине, устроила едва ли не истерику, причин для которой и не было. Снял он с себя свитер и что дальше? Её паранойя зашкаливала.

Надо что-то делать.

Иначе Даша и дальше будет шарахаться от Гриши.

У неё не то что планов не было в отношении этого мужчины – даже мыслей. Но она поехала с ним, и ближайшую неделю, а, может, и больше, проведет рядом.

Поэтому…

Она, снова заелозив, но уже не глядя на Григория, опустилась рядом. Он мгновенно разгадал её план. Так как по-прежнему продолжал удерживать её кисть, потянул на себя и уложил на грудь. Даша притихла. Казалось бы, не было ничего сверхъестественного в происходящем – девушка устраивалась на сон под боком у мужчины. Зимин наверняка так делал сотню раз. Это у неё впервые.

– Мне страшно.

– Ты говорила, – его рука соскользнула и остановилась на ее позвоночнике, на уровне лопаток. – Летать не всем нравится.

– Гриша, я не про полет. Я про нас. Про тебя и меня.

Рука на спине замерла лишь на мгновение, потом продолжила легкое поглаживание.

– Я открыт к диалогу, Снегурка.

Она больше ничего не сказала, лишь прижалась к нему плотнее.

– Гриша…

– Даш, ты будешь спать или нет? – уже открыто проворчал он, выражая недовольство.

– Поцелуй меня.

ГРИГОРИЙ

Как он не навалился на неё сразу, не сдернул чертову одежду к херам собачим – непонятно. Всё-таки умение контролировать себя, вбиваемое бабкой с детства, давало о себе знать.

Последние сутки выдались непростыми. Сообщение о восстании сепаратистов в одной из стран Южной Америки вынуждало его прервать отпуск. По телефону такие вопросы не обсуждались. Пришлось возвращаться. Седой предвидел нечто подобное. Да быть такого не могло, чтобы ему дали спокойных десять дней! Он разозлился. Его и раньше выдергивали. Что изменилось сейчас?

Снегурка.

Ответ заключался в ней.

Правильно он ей сказал: не хочет отпускать. Найти её потом не проблема… Проблема в том, что она незаметно вросла в него, пустила корни. Окутала своей ледяной красотой. Чертова ведьма. Схватить бы за волосы, намотать на кулак и любить всю ночь, заставляя делать то, чего он желает. Или позволять с собой делать всё, что пожелает она.

Поэтому, когда прозвучало тихое «поцелуй», Седого едва ли не подкинуло на кровати. Кровь забурлила в венах, а усталость, что одолевала его от праздно проведенных нескольких дней, испарилась мгновенно.

Он повернулся набок и, упираясь плечом в матрас, вдавил хрупкое тело Снегурки в своё.

Наконец-то, мать вашу, он чувствует её! Всю! Её бедра рядом со своими. Её грудь, вжатую в его.

Дурманящий аромат её кожи и волос.

И губы…

Губы!

Мягкие и податливые.

Отвечающие.

Пахнущие лесными ягодами. Дурманящие.

Если тело и руки Седой ещё как-то мог контролировать, чтобы не сжать, не заграбастать, то губы и язык – нет. Никакого трепета. Никакой осторожности. Лишь несколько секунд на привыкание, чтобы завладеть и присвоить.

Это кайф. Чистейший наркотик, что мгновенно впрыскивается в кровь и несется к самому сердцу. Взрывает адреналин, выпускает демонов, раскрывает мужскую сущность и толкает вперед.

Губы Снегурки – самое изысканное лакомство. Он посасывал их, трогал, лизал. Властно раздвигал, чтобы проникнуть внутрь, встретиться с её языком. Потрогать и его.

Его тело, казалось, сейчас взорвется. Воздержание сказывалось. И если бы только оно! Постоянная жажда заполучить Дашу перерастало в навязчивую идею.

Взять её.

Ворваться в узкое лоно.

Заклеймить собой.

Гриша не заметил, как повалил Дашу на спину, а сам навис сверху. Целовать. Снова и снова.

Оторвавшись от её губ, он спустился ниже. Прикоснулся к шее, нашел пульсирующую венку.

Свободной рукой накрыл холмик груди.

Его вели инстинкты, настолько древние, что с легкостью брали верх над разумом. Они привыкли доминировать, вести.

Грудь Даши легла идеально в его ладонь. Упругая, манящая. Даже сквозь свитер ощущался возбужденный сосок.

И это окончательно сорвало планку у Зимина. Приглушенно застонав, он устремился книзу, чтобы найти губами зовущие навершия. Свитер оказался реальной помехой. Мужчина, плотно сжав губы, стремясь, как можно быстрее добраться до желанной плоти, потерял связь с реальностью. Взялся за края кофты и потянул кверху.

– Гриша! – легкий вскрик не смог остановить его.

Похеру на всё…

Он не железный.

Пах ныл от болезненного напряжения, кровь превратилась в выжигающую лаву, в висках стучало с такой силой, что отдавало в затылок. Напряжение достигло апогея. Реальность сместилась.

Ещё один рывок, и свитер оказался сдернутым, а перед его жадным взором снова предстало тело Снегурки. Белоснежное, с изумительно гладкой кожей, по которой языком хотелось чертить узоры.

И клеймить.

Оставлять потом отметины, чтобы никто не смел посягать. Даже в сторону глядеть. Собственнические инстинкты не хлестали, били наотмашь. Ревность к потенциальным соперникам оглушала. Даже тот мудак, которому мачеха обещала Дашу, расценивался Григорием как ходячий мертвец.

Если он трогал ЕГО Снегурку… Лапал своими грязными пальцами её красивое тело… Запугивал её. Ему не жить.

Откинув свитер куда-то в сторону, Гриша снова потянулся к девушке, припечатывая её к матрасу.

– Гриша!

Её ладони уперлись в его плечи, отталкивая.

– Что? – выдохнул он, распластывая пальцы по узкой талии, переходящей в сумасшедшие и соблазнительные бедра. Кожаные лосины ничего не скрывали, обтягивая изумительные формы. Он не дал возможности ответить Даше. – Я только тебя потрогаю. Не буду я лишать тебя девственности в самолете. Это будет в совершенно другом месте и при других обстоятельствах. Но со мной.

Он видел, как изумление отразилось в её колдовских глазах. Как в них застыл немой вопрос, а внутри него растекался жидкий огонь, уничтожая все цивилизованные нормы и утверждая право мужчины над женщиной.

– Не смотри так, Снегурка. Ты – моя. Осознаешь ты это или нет.

Он склонил голову и припал к участку кожи, что располагался выше плоского живота, но ниже груди. От его поцелуя множество мурашек рассыпалось по белоснежному телу.

Даша больше не отталкивала его. Её руки, что ещё несколько секунд назад, сжимались в кулаки, расслабились. Остались на его обнаженных плечах.

Он проложил дорожку из поцелуев.

Ниже и ещё ниже.

Пока его губы не наткнулись на преграду в виде пояса лосин. Даже будучи подростком и активно занимаясь петтингом, он не испытывал такого напряжения. Его тело рвалось изнутри, превращаясь в миллиарды молекул. Он вдыхал запах Даши, трогал её, а у самого перед глазами появлялись черные мушки. Гриша находился на грани. Его губы целовали, а между тем росла потребность в оскале. В рыке, в яростном стоне.

И он пошел дальше.

Поднял голову так, чтобы видеть лицо Даши. Девушка смотрела на него. Чуть приподнялась, подавшись вперед, раскраснелась. Губы чуть приоткрыты, дыхание сбившееся.

Она возбудилась.

Поймав её немного растерянный, ошеломленный взгляд и не разрывая установившегося контакта, он подтянул своё тело так, чтобы обе руки оказались свободными. После чего очень медленно обеими руками дотронулся до внутренней стороны бедер Даши.

У девушки вырвался рваный выдох, и глаза округлились сильнее.

Она ждала…

Ждала его дальнейших действий.

Они последовали.

Гриша без лишней суеты развел бедра Даши в стороны, переместив своё тело между раскинутых девичьих колен.

– В следующий раз, когда я прикоснусь к тебе, – продолжил он говорить, так и не дождавшись от Даши диалога, – ты будешь полностью обнажена. Здесь – тоже.

Его ладонь легла на промежность Снегурки. Девушка интуитивно попыталась свести бедра, но натолкнулась на преграду в виде его тела.

Гриша едва ощутимо вдавил пальцы в лоно, безошибочно найдя сладкий узкий вход.

– Гриш…

– Тссс… На тебе же одежда, Снегурка. Дай я тебя потрогаю.

– Я больше… Я больше никогда не буду просить тебя поцеловать себя, – тихо выдохнула она, безвольно откидываясь на подушку и выгибая поясницу, приподнимая грудь кверху. Соски по-прежнему дразнили его. Маленькие, аккуратные. Розовые. Совершенные. Загляденье и только.

Услышав её слова, Гриша приглушенно засмеялся.

– Попросишь, Дашуль… Ещё как попросишь. Просто в следующий раз знай, что одним поцелуем дело не ограничится. Ты просьбой даешь доступ к телу. Ко всему. А я голодный до тебя. Охренеть какой. Никого никогда не хотел так, как тебя.

– Я… не дразнюсь, – так же тихо проговорила она, как и ранее.

– Я знаю.

Если бы дразнилась, не то бы было.

Но об этом он говорить не стал.

– Я просто… – она шумно сглотнула и снова приподнялась, на этот раз на локтях. – Я просто не могу понять. Ни себя, ни того, что происходит.

– А обязательно понимать? – его пальцы снова закружили на её раскрытом лоне.

– Наверное, нет…

– Хочу снять с тебя лосины.

– Зачем?

Для убедительности она покачала головой.

Гриша прищурился, хищно улыбнувшись одними губами.

– Ты понимаешь зачем.

Он действовал напористо. Не оставляя ей шанса. Отодвинулся, сместившись, подхватил под попку, приподнимая. Даша поддалась. Включилась в игру, осмелилась на большее.

Или начала ему, наконец, доверять? Поняла, что если он захочет, его сам черт не остановит, не то, чтобы физически слабая девушка?

Гриша ловил каждый оттенок её чувств. Всматривался в лицо, в глаза. Легкий испуг присутствовал, но, наверное, так и должно было быть. Она же девственница. От одной мысли, что к её нижним складочкам никто не прикасался, кровь ударяла в голову, лишая последних остатков самообладания.

Желание добраться до Снегурки становилось навязчивой идеей. Разумно было избавиться от потребности в ком-то. Унять зудящую тяжесть в паху, освободить себя.

Но Седой сдерживался.

Он снял лосины и протяжно громко выдохнул, когда увидел трусики Даши. Вернее то, что они скрывали. Сладкую расщелину, обозначившуюся сквозь намокшую ткань. От осознания того, что Даша тоже возбудилась, Григория повело ещё сильнее.

Он снова развел в стороны ноги Даши.

– Гриш…

– Не пугайся. Всё хорошо, Снегурка.

Какое хорошо… У него от напряжения пот по спине заструился. Он, не отрываясь, смотрел на трусики. Его руки, не размыкая контакта с кожей Даши, поднялись кверху.

И ещё чуть выше.

Дотронулись до края трусиков по обе стороны.

И лишь потом один палец поддел ткань и сдвинул.

Даша дернулась, потянулась к его руке, вцепилась в кисть, пытаясь оторвать от себя.

– Ляг на место, – он не заметил, как в его голосе появились властные, не терпящие возражения нотки. Его грудь тяжело поднималась, в легких не хватало воздуха, в груди жгло.

Про пах он вообще молчал.

Как ни странно, Даша послушалась. Отпустила его кисть и, так же рвано выдохнув, откинулась назад. Более того, закрыла лицо руками.

Спряталась, маленькая.

Пусть…

Он ещё больше отодвинул ткань.

Розовые. Красивые. Слегка припухшие и поблескивающие от влаги.

Идеальные.

– Давай их тоже снимем. Даша, доверься мне.

Она натянулась, как струна, а потом всё же чуть-чуть приподняла попку, молча давая согласие на его безрассудство.

Он приподнял сначала одну ногу. Подержал в руках, погладил. Пальчики… Черт побери… Близко так… Не удержавшись, Гриша поцеловал один, прошелся языком по ребру ступни. Даша попыталась вырвать, но куда там. Держал он крепко. Так же и со второй.

Седой ещё доберется до её пальчиков. Никуда они от него не денутся.

Трусики далеко убирать не стал. Аккуратно положил в сторону.

– Разведи ножки. Сама.

Даша ладони от лица так и не убрала.

Но снова послушалась.

Её покорность, её доступность вызывали в нем ещё более сильный диссонанс, разрывающий его изнутри.

Казалось бы, вот твоя девочка. Раскрытая. Бери. Одно движение, чтобы снять штаны, и ты уже в ней. В тесноте её сладкого лона. Между красивых складочек. Таких дурманящих. Манящих. Всего один толчок. Взрыв в паху, в голове.

И ненависть Даши. Полное её отторжение, побег и нежелание его больше видеть, потому что он поступит, как последний мудак, не сдержит обещание. А его Снегурка достойна незабываемого первого раза.

– Тебя здесь уже трогали? – он подался вперед, дотронулся одним пальцем до лона.

– Нет, – выдохнула Даша сквозь ладони.

Гриша улыбнулся. Ему нравилось её смущение. Такая очаровательная, полностью лишенная наглости и напускной развратности. Ни к чему ей всё это. Она заводила его своей невинностью.

Он не стал вслух говорить, что, кроме него, больше никто и не тронет. Хватит разговоров. Он раскрыл лепестки, осторожно потрогал, скользнул по ним вверх, вниз.

И припал губами.

Он не мог не поцеловать её там.

Как и ожидал, Даша вцепилась в его плечи. Он с мазохистским удовлетворением почувствовал, как ноготки впиваются в кожу, царапая её. Отлично… Просто превосходно… Ему нужна её реакция! Необходима.

Зимин ласкал Дашу аккуратно. Пробовал. Дарил удовольствие. Проводил языком, ныряя чуть глубже. Упивался запахом и вкусом. Ему нравилось абсолютно всё. Ощущение, что ей нравится, и вовсе уносило его куда-то за грань реальности. А Снегурке нравилось – она тихо постанывала, интуитивно приподнимая бедра. Пришлось сжать их посильнее, чтобы она никуда не делась.

Седой оторвался от сладкой расщелины, задрал голову выше, чтобы встретиться с затуманенным взглядом Даши.

– Нравится?

Ему требовалось подтверждение!

Даша часто дышала. Смотрела на него немного потерянно, приоткрыв рот.

А Зимин кайфовал. Он видел проснувшуюся страсть, разбуженную именно им, и пах наливался кровью ещё сильнее. Дотронься до члена, передерни пару раз, и он кончит. Ничего… Он потерпит ещё немного. Главное, чтобы Снегурка открылась. Привыкла к нему. Перестала его воспринимать, как хрен знает кого.

Но, мать вашу, как же трудно сдержаться, когда она так близко! Каждая клеточка, каждая мышца напряглась, готовая взорваться в любую секунду.

Даша молча кивнула.

– Скажи, Снегурка, скажи мне… Нравится, когда я тебя целую тут… Хочешь буду целовать каждый день? Вот так и вот так тоже…

Он снова припал к её губкам. Ножки Даши задрожали, предвещая скорую разрядку. Гриша гладил бедра одной рукой, второй раздвинул складочки. Он не проникал внутрь, трогал снаружи. Губами прижался к клитору. Какая же она нежная! Голову дурманила мысль, что Снегурка будет только его. Никому не отдаст! Посадит под замок и, как дракон, будет охранять доставшееся ему сокровище. Чувства Зимина вырывались наружу. Он хотел владеть ею полностью, иметь на неё все права. Будь она чуть повзрослее, посмелее, не запугай он её ранее, разговор был бы иным.

Её рука легла ему на затылок, пальцы запутались в волосах. Гриша яростно застонал, вдавливая язык сильнее. И еще… И ещё… Даша забилась под ним, глухо вскрикнула и обмякла.

Он не сразу оторвался от неё, ловя первый, как ему хотелось думать, оргазм Снегурки.

Самого его ломало от неудовлетворенного возбуждения, он не помнил, когда в последний раз так долго терпел. Подтянувшись на руках, он лег рядом с Дашей, сразу же уложив её к себе на грудь. Сердце бешено билось в груди, ударяясь о ребра. В ушах шумело. Было трудно объяснить себе, почему нельзя продолжить.

Даша затаилась. Прижалась к нему и притихла. Он успокаивающе гладил девушку по спине, заставляя себя каждый раз останавливаться на ее пояснице и не опускать ладонь ниже, к голой аккуратной попке. Надо отдышаться, немного прийти в себя. Его самого нехило колотило, эрегированный член доставлял сильный дискомфорт. Можно сходить в ванную и сбросить терзавшее его напряжение. Григорий сразу же откинул подобную мысль. Перетерпит. Он не оставит Дашу одну.

– Одежда, Гриш, – сказала она куда-то ему в грудь.

– Замерзла?

– Нет.

– Мне нравится, что ты обнажена.

– Гриша…

– Хорошо. Одевайся. Скоро взлетаем. Надо подготовиться.

И ему тоже. Ко всему, что он собирается предпринимать далее.

Глава 13

– А почему никого нет, Гриша?

– А тебе кто-то ещё нужен?

Мужчина лениво улыбнулся и откинулся на высокую спинку дивана. Или кресла. Или такого большого стула. Даша не разобралась, да и особо не стремилась вникать в подробности.

Когда Григорий позвонил ей в обед и предложил поужинать, она согласилась, не раздумывая. В чужом городе среди незнакомых людей ей было дискомфортно. Она себе не находила места. Были моменты, когда она сожалела, что согласилась на предложение Зимина. Зачем?.. К чему?.. Она выходила на застекленную теплую веранду, утопающую в зелени, забиралась в кресло-качалку и смотрела, как за окнами кружат снежинки.

Два дня.

Именно столько прошло с того времени, как они приземлились в аэропорту. На специально выделенной полосе. Это Даша поймет чуть позже.

Они приехали в огромную квартиру. Даша даже испугалась – кому она могла принадлежать? Если дом в лесу она ещё как-то могла принять, то квартира вызвала у неё откровенный шок. Центр города, последний этаж, имелся выход на лоджию. Плюс веранда. Спальня, огромная гостиная, кухня, кабинет, ещё спальня, библиотека, два санузла и столько же ванных комнат. И это ещё не всё. Даша терялась. Ситуация осложнялась тем, что Григорий сразу же уехал.

– Снегурка, не скучай. К тебе сейчас приедет человек. Михаил Петрович. Абсолютно все вопросы решай через него. Продукты, заказ еды в ресторане, одежда – он поможет тебе во всем. Зарядник мы не нашли, по-моему, уже купили.

Купил он ей новый айфон, самый последней модели, но аккуратно промолчал.

– Ещё, наверное, тебе ноутбук нужен? Чтобы не скучала. Снегурка, сегодня у меня аврал. Завтра я буду весь твой.

Он заключил её лицо в ладони, наклонился и осторожно поцеловал. Даша интуитивно потянулась к нему, приняв поцелуй. Она находилась в легкой прострации, до конца ещё не осознавая, на что конкретно решилась.

Понимание пришло позже, когда она осталась одна.

Даша некоторое время побродила по комнатам, недоуменно покачивая головой. Потом приехал мужчина чуть старше пятидесяти лет, он-то как раз и представился Михаилом Петровичем. Говорил сдержанно, без лишней суеты. Интересовался её предпочтениями. Даша не спешила откровенничать. С какой стати?

Но подозревала, что к вечеру Григорий Зимин будет о ней знать всё и чуть больше.

Поэтому она не стала противиться, когда ей привезли айфон и ноут. Они ей были нужны. Первым делом Даша залезла во всемирную паутину и набрала имя мужчины, который занимал все её мысли.

И… ничего.

Лишь очень лаконичные сведения. Тогда-то родился, там-то учился. Владелец такой-то корпорации.

Всё.

Сколько бы Даша не искала про Григория статей, каких-то заметок, безрезультатно.

Сказать, что это странно, значит, ничего не сказать. В век технологий и социальных сетей, когда абсолютно про любого человека можно что-то да узнать, подобная тишина настораживала.

Значит, подчищают.

Кто? Хакеры? ФСБ?

От масштабов происходящего кружилась голова.

Одна мозаика, приставленная к другой, пусть пока и не давала полную картину, вырисовывались контуры. Очень впечатляющие.

Дарья, естественно, ни к чему подобному готова не была.

И снова просматривала поисковики раз за разом. Не может человек, владеющий корпорацией, нигде не засветиться. Он же не миллиардер, не входит в «Форбс»! Или…

Даша трясущими пальцами набрала информацию и про «Форбс». Григория Зимина в списке не нашлось. Первых тридцать человек она просмотрела. Потом нажала на «ещё» и повторила тридцатью секундами позже.

Тишина.

Сначала Даша даже обрадовалась. То есть Гриша не супербогатый мужчина, за ним не увиваются толпы длинноногих красоток, жаждущих получить в мужья «самого завидного жениха». Тогда почему тревога не покидала?

Дом в непроходимой местности, техника по первому требованию, да такая, о существовании которой Даша даже не подозревала, часы, подсоединенные к спутнику. Квартира, опять же, стоящая сумасшедших денег. Не надо быть риелтором, чтобы понимать примерную стоимость жилища, в котором она сейчас находилась.

Получалась неувязка. Гриша сказал, что у неё будет возможность во многом разобраться и узнать его получше. Пока не получалось.

Даша отложила ноутбук и посмотрела на новенький телефон. Он был с новой симкой. Контакт вбит лишь один – Григория. Звонить ему и прерывать важное совещание Дарья, естественно, не планировала.

А вот свой телефон, который она поставила на зарядку, но ещё не включала, напрягал.

Чтобы расслабиться и немного забыться, Даша направилась в ванную. Вот где царство для любой девочки. Гигантское джакузи, явно рассчитанное не на одного человека. Что ж… Неплохой способ провести ближайший час.

Нежилась Даша долго. Даже позволила себе похозяйничать и прихватить в джакузи бокал с вином. Кадр из фильма, иначе и не скажешь.

Сколько веревочке не виться, а дорожка всё равно приведет к назначенному пункту. На улице стемнело, когда Даша включила свой телефон. Тишину в квартире сразу же нарушили оповещения, как смс, так и в «Вайбере». Парочка с незнакомых номеров, Даша подозревала, что от Дмитриева, в соцсетях имелись от знакомых. Остальные все от Татьяны.

Прочитать или сразу же удалить?

Примерное содержание Даша знала.

Она ещё раздумывала, когда раздался рингтон входящего вызова.

«Татьяна».

Мачеха получила уведомление, что абонент появился в сети и сразу же позвонила.

Даша, начиная злиться, нажала «принять».

– Да, – она постаралась, чтобы её голос звучал ровно, хотя адреналин скакнул в крови. Сердцебиение тоже участилось, предчувствие скандала накатило.

– Даша? – в голосе мачехи послышалось недоверие. И сразу же: – Ты где?

Даша опустилась в кресло и сжала губы. Почему в глазах предательски защипало? Почему она такая слабачка, что реагирует столь остро на человека, который её использует? Который только притворяется, что заботится о ней! Хотя о чем это она… Таня уже и притворяться перестала. Только она сама ещё во что-то верила. В какую-то дружбу. Семью. В союз двух молодых женщин.

Глупости.

– Таня, а ты не хочешь поинтересоваться, как я? Как моё здоровье? Не замерзла ли я в дороге? Не случилось ли что со мной? Может, я остановилась, пошла в туалет и меня волки потрепали? – Даша не могла сдержать сарказма.

– Не говори глупостей! – сразу же вспылила Татьяна и настырно повторила: – Где ты?

Даша скинула вызов, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Сразу же раздался видеовызов, который девушка скинула также. Не хотела видеть Татьяну. Никак.

Мачеха оказалась более чем настойчивой и снова позвонила через обычную связь.

Даша приняла.

– Что, Тань? Тебя ещё что-то интересует, помимо того, где я нахожусь? – она заводилась всё сильнее. Обида разрывала грудь, и если минуту назад Даше казалось, что она смалодушничает и разревется, то сейчас опасалась психоза. Как бы телефон в стену не запустить. Учитывая, что ей уже подарили новенький, идея казалась с каждой проходящей секундой всё более заманчивой.

– Интересует! – рявкнула женщина и тотчас сбавила тон: – Не бросай трубку. Нам надо поговорить.

– Зачем?

– Затем! Даш, ты никогда не была дурой, вот и не начинай.

Не была.

А вот сейчас захотелось.

– Таня, ты по какому поводу звонишь? Узнать, что с машиной? Должно быть всё хорошо.

– Должно?! Должно! Ты слышишь, что ты говоришь?! Что с ней?! Если ты разбила машину…

– Не надо мне угрожать. Машину верну. Окончательно.

– Ой ли… И как ты интересно будешь без неё? Пешочком? Ножками? Ты же без машины никуда!

Даша больше не сомневалась, она не будет пользоваться ничем, что принадлежит Татьяне. Никаких больше подачек со стороны мачехи и никакой благодарности от неё.

Да, горько и обидно. Очень. Что отец ничего не оставил дочери, а всё отписал Татьяне. Почему так произошло? Чем дочь вызвала немилость отца? Непонятно. Даша переживала сильно, и даже сейчас эмоции не забылись.

Но пора выходить из «семьи». Будет трудно, больно, по-другому никак.

Да и чего греха таить, где-то глубоко в душе у Даши появилась надежда, что Гриша каким-то положительным образом повлияет на её ближайшее будущее. По крайней мере, всегда можно обратиться к нему по вопросу трудоустройства. О чем-то большем и серьезном Даша запретила себе думать. Разобраться бы в текущем.

– Это мои проблемы.

– Даже так? Как ты заговорила, Дашуль. Интересно, с чего это?

– Татьяна, какая тебе разница? Я так и не поняла, зачем ты звонишь.

– Беспокоюсь о своей любимой падчерице.

– Неужели? Или о своей любимой заднице?

– Эй… Полегче.

– С какой стати? Таня, ты меня пыталась подложить под мужика! – всё, Дашу прорвало. – Ты думаешь, я не поняла, для чего ты меня привезла Дмитриеву? Не успела я переступить порог, как незнакомый мужчина едва на меня не набросился! При этом он даже не сомневался, что я под него лягу! И был искренне удивлен, что я ему отказала, послав куда подальше. Он был уверен, что я покружусь вокруг дома и приеду назад. О, нет, приползу!

– Но ты предпочла уехать, – зашипела в ответ мачеха.

– Естественно.

– А ты не подумала обо мне? Что я-то осталась у Дмитриевых, и мне пришлось выслушивать недовольство!

Нечто подобное Даша ожидала услышать, и всё равно оказалась неготовой.

Эгоизм Татьяны не знал пределов.

– О тебе? То есть ты обо мне не думаешь, а я должна? – Даша даже подалась вперед, не в силах совладать с кипящими внутри эмоциями.

– Конечно! Я о тебе только и думаю, бестолочь! Я договорилась с Дмитриевым. Показала ему твоё фото. Он тобой заинтересовался! Олег серьезный мужчина. У него бизнес, связи. Любая бы с радостью согласилась скрасить ему вечер. Умная девочка сразу бы просчитала открывающиеся возможности. Олег мужчина не жадный и…

– Сколько он тебе заплатил? – бестактно перебила её Даша. Злость внутри не просто клокотала, она рвалась наружу. Последний раз нечто подобное Даша испытывала, когда Таня рассказывала о завещании отца. С ликующим выражением на лице.

– Что…

– Сколько-он-тебе-заплатил? – едва ли не прорычала она в телефон.

– Ах, заплатил… – Татьяна истерично хохотнула. – Недостаточно много, чтобы я оказалась довольной! А сейчас он требует, чтобы я вернула деньги! А я их уже потратила! Слышишь, дрянь?!

– В общем так, Таня, – Даша поразилась себе. Её голос прозвучал холодно и отстраненно. – По твоей вине и вине твоего Дмитриева, я едва не умерла. Спасли, спасибо неравнодушным людям. Но больше подобной ошибки я не повторю. В ближайшие дни я приеду и соберу свои вещи. Старательно тебе рекомендую ничего не трогать. В мою комнату вообще не заходить. В противном случае я затею судебную тяжбу. Не знаю, насколько она будет успешной, но нервы я тебе потреплю. У меня есть все основания считать, что я могу докопаться до чего-то интересного.

– Ты…

– И не смей меня оскорблять. Слышишь, Таня? Не смей. Сама кашу с Дмитриевым замутила, сама и расхлебывай. На меня не рассчитывай. Я – не ты. Я не буду жить за счет мужчины. Поняла? Не звони мне больше.

– Ты меня не пугай. Ты не знаешь, с кем связываешься! И вообще!

Даша снова скинула трубку. А потом всё же не удержалась и расплакалась.

Знала, что плакать ни в коем случае нельзя. Что Татьяна не стоит ни одной ее слезинки, и всё же. Подтянула колени к груди и заревела, всхлипывая.

К ужину Гриша не вернулся. Даша долго вертела новенький айфон в руках, открывала экран и… убирала в сторону. Звонить первой Григорию она не будет. Он пригласил её к себе. Она подождет.

Уснула она быстро. Сквозь сон ей почудилось, что матрас рядом с ней прогнулся под тяжестью другого тела. Даша заворочалась и потянулась к теплу. Интуитивно.

– Отдыхай, Снегурка.

Утром Григория уже не было.

Поэтому, когда он ей позвонил днем и предложил поужинать, она едва ли не подпрыгнула от радости. Она приехала в незнакомый город не для того, чтобы сидеть в квартире одной.

Как в лучших мелодрамах про олигарха и простую девушку, ей были доставлены платье, белье, изящные полусапожки и… шуба из рыси. При виде последней глаза Даши округлились. Она себя не видела, но подозревала, что они стали, как плошки.

Она о норковой не мечтала, а тут… Даша зажала рот руками. Она не могла принять столь дорогой подарок. С другой стороны, кто сказал, что ей дарят шубу? Может, для единоразового «выгула»? Даша подумала об этом и посмеялась сама над собой. Ну-ну. Григорий Зимин не похож на мужчину, что сначала дарит подарки, а потом их забирает.

И тут Даша снова одернула себя. А откуда она знает, какой Григорий Зимин?

Он по-прежнему сплошная загадка.

Её предупредили, что Григорий будет ожидать в ресторане. Даша разволновалась, как будто ни разу не ходила на свидание. Застегивая полусапожки, призналась самой себе, что на подобное – ни разу.

Естественно она разволновалась. Волнение не утихло и, когда её везли на «Майбахе» по вечернему городу. Красивый… Огни, легкий снег. Сказка, а не реальность.

Как выяснилось пятнадцатью минутами позже, сказка для Дарьи продолжалась. Её встретил администратор у входа в ресторан, учтиво забрал верхнюю одежду и проводил в зал.

Где никого не было. Пустые столики, тихая ненавязчивая музыка, романтическое освещение и Гриша, спешащий к ней навстречу.

Мужчина выглядел безупречно. Хлопковые темно-серые со стальным отливом брюки и черная рубашка с длинными рукавами. Правда, рукава Гриша закатал, что наверняка не соответствовало светскому этикету. Зато Даша могла оценить их силу.

Зимин без лишних слов подошел, взял её за обе руки и поцеловал каждую по очереди, вводя в ещё большую краску. Потом он проводил её к столику.

– Ты великолепна.

Какая девушка останется равнодушной к таким словам? Даша даже не стала язвить, что тут большая заслуга самого Григория. Он приодел её по полной программе.

– Я скучал.

Даша не успела отойти от одного осознания, что мужчина устроил ей настоящее романтической свидание, опять же стараясь не думать, сколько ему пришлось заплатить, чтобы арендовать на вечер целый зал ресторана, а он с ещё одним признанием, выбивающим почву из-под ног.

И этот взгляд серых глаз… Обжигающий. Откровенный.

Гриша впервые на неё смотрел так, что пробирало до костей. Даша смутилась, не зная, куда себя деть и как реагировать на происходящее. Было и приятно, и страшно одновременно, словно её куда-то затягивало. В штормящую неизвестность, противиться которой становилось с каждым днем всё сложнее. Да и стоило ли противиться?

Григорий Зимин ей начинал нравиться.

Немного.

Чуть-чуть.

Если откинуть прочь его напор, вспыльчивость и ещё кучу характеристик, свойственных взрослому мужчине, она могла представить отношения между ними.

Возможно, она заблуждалась…

Возможно, они уже начались. Отношения.

– Видимо, я в ответ не дождусь тривиального «я тоже»? – Гриша по-доброму усмехнулся, взял бокал с водой и жестом подозвал официанта. – Даша, что предпочитаешь? Мясо, рыбу?

– Рыбу. Сделай заказ за меня.

Она никогда не была в ресторане подобного уровня. Парни-ровесники приглашали в кафе или рестораны, что попроще. Где всегда можно покушать бюджетно. Даша всегда уточняла, кто будет платить. От греха подальше, чтобы потом не остаться «должницей».

– Снегурка, расслабься, – Григорий улыбнулся, подался вперед и снова взял её за руку, на этот раз заключив между своими ладонями. – Ты со мной. Я понимаю, чужой город и вся ситуация в целом тебя напрягает. Если ты перестанешь скрываться под раковиной и расскажешь, что тебя беспокоит, мы решим проблему.

Ей нравилось чувствовать исходящее от него тепло. Даша снова поймала себя на мысли, что он у неё ассоциируется именно с теплом. Ещё тогда, в доме в лесу, как оно возникло, так и продолжало сохраняться.

– Меня беспокоит многое, Гриша. Но, думаю, это нормально.

– Нет. Уверяю. Всё решаемо.

– Ты так уверен…

– А давай попробуем.

Его глаза азартно загорелись, лицо преобразилось, даже мелкие морщинки вокруг глаз и рта, на которые Даша не обращала внимания раньше, немного разгладились.

– С чего начнем? – она поддалась игре.

Почему бы и нет?

Ресторан, респектабельный мужчина – напротив, создавали некую ауру, которой противостоять было невозможно.

– С информации.

– Прекрасное предложение. Информация очень нужна. Например, о тебе.

– Обо мне?

– Да.

– Я готов.

Официант вернулся с бутылкой вина, и Даша сделала вынужденную паузу. Она не привыкла говорить в присутствии третьих лиц. Гриша продолжал лениво за ней наблюдать. Ему-то как раз привычен был и ресторан, и обслуживание на высшем уровне.

А она…

Тут чужая.

Пока – точно.

Ей понравились собственные ощущения. Что она не загоняет себя, не принижает. У каждого человека своя история.

В данный момент, она творила как раз свою.

– Я искала информацию про тебя, Гриша, – продолжила она, как только официант отошёл на достаточное расстояние от них. – Вчера. И сегодня.

– Много нашла? – в его глазах заблестели довольные огоньки. Некая чертовщинка даже.

– А то ты не знаешь.

Гриша взял бокал вина, она тоже.

– Выпьем?

– Без тоста.

– Без тоста?

– Да. Я так хочу, если можно.

– Хорошо. Всё, как тебе удобно, – он потянулся вперед, и их бокалы соединились, издав легкий звон.

Даша сделала лишь один глоток. Пить на голодный желудок – не лучший вариант. Она же была именно голодной. Из-за приготовлений перекусила пару раз бутербродами и всё.

– Я продолжаю? – немного растягивая слова и вертя ножку бокала в руке, поинтересовалась она.

– Конечно.

Григорий Зимин сегодня был самим лапушкой и покладистой душкой.

Куда делся тот опасный самец, что в первый же день сграбастал её в стальные объятия и предупредил, что со взрослыми дядями шутки плохи? Он продолжал жить в Грише, и об этом не стоило забывать.

– Про тебя во всемирной сети ничего нет. Вернее, самые крохи. Когда и где родился, чем занимаешься. Очень скупо. При этом написано в «Википедии», а туда абы кого не вносят. Дальше… Сколько бы я ни искала статей, где о тебе хотя бы упоминалось – тишина. Даже любовных скандалов в твоей жизни не случалось. Знаешь, – она сделала ещё один глоток, отметив, как слегка прищурился Гриша. Получалось, что она говорит, попадая в самое «яблочко». – И это странно. Очень. Даже не будучи с тобой близко знакомой, но зная, что происходило в последние дни, видя, какую технику перебрасывали в глухой лесной район, невольно понимаешь, что человек ты непростой. И есть специально нанятые люди, которые каждый день мониторят инет и при необходимости зачищают.

Она замолчала и прямо посмотрела на Гришу, ожидая его реакции.

Ее слова не произвели на него никакого должного впечатления.

– Есть. Целая команда, куда входят и сотрудники ФСБ.

А вот его слова шокировали.

Она, начиная разговор, стремилась узнать правду и, как большинство правдолюбов, оказалась к ней не готова.

В горле запершило, во рту мгновенно пересохло, несмотря на то, что она только что сделала глоток спиртного.

– ФСБ?

Для неё эти мужчины в костюмах были за гранью обыденности.

– Да.

– Гриша…

– Снегурка, перестань на меня смотреть так, словно перед тобой сидит какой-нибудь мексиканский наркоторговец или оружейный барон? Я обычный бизнесмен. Хорошо, допустим, не совсем обычный. Но ничего сверхъестественного. Просто в моем окружении есть люди, которые предпочитают, чтобы про меня не было лишней информации. Я, кстати, придерживаюсь такой же позиции.

– И… какое твоё окружение? Я даже боюсь уточнять.

– Не бойся. Воров в законе и разных сомнительных личностей нет.

– А кто есть? Депутаты? Губернаторы?

– Снегурка…

– Что?

Она чувствовала, как паника накрывает её, не щадя и не желая отступать.

Снова набатом в голове прозвучал вопрос: кто ты на самом деле, Григорий Зимин?

– Я хочу провести этот вечер, наслаждаясь твоим обществом. Твоей красотой. Я уже озвучил намерения в отношения тебя. Проси. Капризничай. Мне даже это будет по душе… Ты же молоденькая девочка. То, что любопытна – это хорошо. Это даже правильно. Мне нравится, что ты задаешь вопросы. Я бы тоже задавал. Я выдернул тебя из привычного мира. Возвращать, кстати, не собираюсь. Да-да. Я решил текущий вопрос, поэтому свободных два-три дня у меня есть. Мы слетаем к тебе домой. С мачехой дорогой познакомишь. А заодно и подумаешь над моим следующим предложением продолжить каникулы в Цюрихе.

Глава 14

Татьяна была дома.

Как Даша ни убеждала Григория, что вполне сможет подняться одна – бесполезно. Он даже с ней не спорил. Просто смотрел и улыбался. Правда, ни глаза, ни улыбка не несли и капли тепла. Даше хотелось хорошенько стукнуть Зимина по плечу. Ей вообще теперь много что хотелось.

О её желаниях чуть позже. Предстояла встреча с мачехой, она не сулила ничего приятного.

Машину люди Григория привезли в город, даже поставили рядом с гаражом. Поэтому первым делом Даша загнала авто в гараж, благо ключи сохранились. Все вещи, что были оставлены в машине, никто не тронул. Она предпочитала думать именно так. Хватит с неё тайн и загадок.

Они приехали не одни. Гриша перестал делать вид, что у него нет сопровождающих. Правда, на этот раз он сам был за рулем. Знакомый ей Антон сел в другой гигантский внедорожник.

– Гриша, ты все передвигаешься со свитой?

– Нет. Временные меры, – на полном серьезе ответил он.

Дальше расспрашивать Даша не стала.

Она уже поняла – на прямые вопросы Зимин не отвечал. Вернее, отвечал, как политик. Вроде и говорит, не увиливает, а ответа так и не дает. Талант. Или опыт, годы тренировок. Одно из двух.

К дому, где жила Даша, они подъехали около пяти вечера, уже стемнело.

– Пойдем знакомиться с будущей тещей?

Даша усмехнулась в ответ.

– Эта теща точно блинами зятя по выходным потчевать не будет.

Она поддержала шутку. Почему бы и нет?

Шутка шуткой, а в груди разгорелся пожар, ноги ослабли. Даша постаралась сохранить лицо.

Григорий Зимин говорил несерьезно. Правда же?

Мужчина обогнул машину и помог Даше выбраться. Она и руку из его ладони забыла убрать. Приятно же, когда о тебе заботятся.

– Я не предупреждала, что мы приедем.

– Вот и правильно.

Даша никогда раньше не приходила домой с молодым человеком. Более того! Никто из соседей не видел её с парнем. Она предпочитала жить, не привлекая внимания. Отец, Царство ему Небесное, в отношении её воздыхателей был строг, критиковал, высмеивал. А ещё угрожал. Говорил, если что-то узнает, то ей не сдобровать. Даша не понимала такого отношения. Почему не побеседовать? Пусть они и жили в век, когда подростки в десять лет уже знали, откуда берутся дети, и понимали значение слова «секс», разговор родителей, их объяснения, тихие наставления не помешали бы точно.

Даша постоянно чувствовала нелюбовь отца.

Возможно, она и заблуждалась…

На неё и Гришу обратили внимание. Соседи, что прогуливались по пешеходной тропе. Даша успела заметить удивление на лице Марии Анатольевны.

– Добрый вечер.

– Здравствуй, Дашуль. Как дела?

– Спасибо, хорошо.

– Добрый вечер и вам, – Гриша сдержанно кивнул и улыбнулся. Тетя Маша заметно стушевалась и невольно посмотрела в сторону нескольких припаркованных черных «монстров».

– Даш, код набери, – мужчина потянул её к двери, выводя из легкого ступора.

Она послушно выполнила его команду. Они вошли в подъезд, дверь прикрылась, и девушка сразу же оказалась прижатой к стене. Даша пискнуть не успела, как её губы накрыли губы Гриши.

Он целовал жадно, издавая приглушенный стон, немного вибрирующий, мгновенно проникающий в сознание Даши, берущий в плен её женскую сущность, пробуждая в её душе и теле неизведанные ощущения. Будоражащие. Приятные.

Порывистость Григория удивляла. Весь день сдержан, разговоры только на нейтральную тему. Даша даже пару раз тушевалась. Она уже привыкла, что мужчина реагирует на её близость. К чему лукавство? Они живут в двадцать первом веке, и она вполне может принять обстоятельство, что ею заинтересовался взрослый мужчина.

Вопрос в другом: готова ли она?

Гриша – доминант. Мягко стелет да жестко спать. Он вроде бы дает ей иллюзию выбора, говорит неспешно, ненавязчиво, а сам умело расставляет акценты, сети, куда она попадает раз за разом. И главное – она начинает откликаться.

Его умелые губы играли с её. Напористые и, между тем, ласковые, они выуживали из неё зарождающиеся оттенки страсти. Даша с готовностью отвечала на поцелуй. Кровь удалила в голову, мир поплыл. Даша потянулась к Грише, прижалась к нему всем телом. Верхняя одежда мешала почувствовать друг друга, пальцы скользили по парке. А хотелось дотронуться до литых плеч Зимина.

Как тогда… там… в самолете…

– Никогда не целовался в подъезде, – Гриша оторвался от неё. Его дыхание сбилось, взгляд расфокусировался. Или это из-за приглушенного света?

Даша поймала себя на мысли, что всеми правдами и неправдами старается отговорить себя от принятия симпатии Зимина.

– Я тоже, – негромко призналась в ответ Даша и сразу же почувствовала, как рука Гриши на талии ужесточила захват.

– Вот и умница.

– Гриша… Ты же сейчас не ревнуешь? – вопрос сорвался с губ самопроизвольно.

– Почему же нет… Ревную.

– Но…

– Снегурка, почему ты так отчаянно со мной борешься? Совсем не нравлюсь? – нарочито медленно, явно удерживая истинные эмоции, поинтересовался мужчина.

– Не знаю… Видимо, никак не приду в себя. Ты слишком круто взял меня в оборот.

– Возьму ещё круче.

– А это уже звучит, как угроза.

Она пыталась свести снова всё к шутке. Получалось не особо.

Гриша потянул её на себя, и они начали подниматься к квартире.

Даша достала ключ. Рука дрогнула, и связка упала на пол. Гриша поднял ключи и с легкой улыбкой вернул их Даше.

– Перестань волноваться. Ты со мной.

Интересно, а он понимает, что в этом частично и заключается сложность? Что она не может сразу провалиться в отношения?

Ей бы хотелось ему довериться. Да. Но что-то мешало. Некий блок, намертво вставший у неё в сознании.

Как отношения проходили у её сверстниц? Легко и просто. Кафе, клубы, прогулки.

А что с Гришей? Первые дни знакомства, наполненные страхом и непониманием. Его осадой, его предложениями, от которых всё нутро сжималось. Даша никак не могла отделаться от тех ощущений. Они её преследовали. Да и потом… Отпущу, но найду. Приеду, заберу. Вот его слова.

Ни о какой легкости пока в их отношениях речь не идет. Они словно из параллельных вселенных. Ей приходится быть осторожной, постоянно отстаивать право на независимость, даже срываться ночью в пургу, а его мир – мир неизведанной и пугающей до чертиков власти, возможностей которой она даже не представляла.

Даше всё-таки удалось вставить ключ. Два оборота, и дверь поддалась.

В квартире играла легкая, приглушенная музыка, иначе Таня сразу же услышала бы, как они входят.

А это она появилась из спальни… В одних трусах и с бокалом вина в руке…

ГРИГОРИЙ

Седой почти не удивился, когда увидел «тещеньку» в одних трусах. Кстати, не новых. Нитка некрасиво свисала сбоку. Явно не с любовником мадам кувыркается, а приятно проводит вечер в одиночестве.

Реакция Татьяны была забавной. Если не сказать больше.

Сначала у нее округлились глаза, и вытянулось лицо. Следом безвольно открылся рот, и падающий бокал оказался в итоге на ковролине, благо, не разбившись на мелкие осколки.

Запоздало Татьяна вспомнила и о том, что почти голая. Как-то совсем не по-женски вскрикнула и унеслась влево. Видимо, в спальню.

– Боже… Стыд-то какой…

Рядом с ним оживилась Снегурка. Зимин стоял чуть сбоку от неё, немного позади, и видел, как щеки девочки покрывает густой румянец. Даша покачала головой и ладонями закрыла лицо.

Такая невероятно красивая и трогательная, что у Седого и у самого в груди разлилось тепло, сразу же возникла потребность прижать девушку к себе, защитить. Уберечь от всех невзгод, чтобы Дашуле никогда не пришлось прятать лицо. Стыдиться за кого-то другого. Тем более, перед ним. Эта девочка с каждым днем всё сильнее проникала в него, в его голову, кровь. В самую суть. Его тянуло к ней с неимоверной силой. И эта тяга была не только физической.

Он мог её взять.

Свою Снегурку.

С самолета.

Быть чуть понастойчивее. Поласковее.

Она находилась на грани того, чтобы уступить. Он ловил на себе её взгляды. И они были не всегда просто любопытными.

В них появилось ожидание. Едва уловимое, трепетное. Нерешительное. Огоньки на самом дне колдовских глаз, которые она поспешно прятала, стоило только их взглядам встретиться. Зимин ликовал. Его мужское эго частично оказалось удовлетворенным.

Снегурка заинтересовалась им. Ещё не понимала до конца пробудившегося интереса. Нетерпения. Она интуитивно ждала от него более решительных действий, не готовая подобное признать вслух. Замирала, стоило ему оказаться чуть ближе, чем того требовало приличие.

Их поцелуй в подъезде – первый за последние дни.

Седой держался из последних сил. Знал, что, если прикоснется к ней там, где поблизости находится кровать или даже диван, да любая, черт побери, подходящая горизонтальная поверхность, он не удержится. Противостоять силе, что тянула его к Даше, становилось нереально. Она манила. Зимин с головой погружался в чувства к своей девочке. И как же ему это нравилось! Не передать словами. Он кайфовал от происходящего.

Она рядом…

И отпускать её он никуда не собирался. Не мог.

Он, наконец, встретил ту, которую видел с собой рядом.

Всегда.

Про Таню ему было уже известно всё. Впрочем, как и про Снегурку. Но на данный момент информация на мачеху была актуальнее. Ничего из себя не представляющая мадам, всю жизнь пытающаяся пристроиться получше за чужой счет. С одиннадцатого класса встречалась с мужчиной старше себя на тридцать лет. Местный бизнесмен, владелец нескольких магазинов. Естественно, женат. Их связь продолжалась до тех пор, пока про Татьяну не прознала жена. Дальше – ещё несколько любовников намного старше ее. Последний – отец Даши. Отношения между ними, а точнее «потрахушки», начались ещё когда мама Даши была живой. Татьяна любила иметь нескольких любовников. «Доить» пару мужиков намного выгоднее, чем одного. Когда подвернулась возможность выйти замуж, она всё правильно рассчитала и быстро захомутала отца Снегурки. Озаботилась и завещанием. Подсуетилась вовремя. Кстати, с первого взгляда всё идеально, не подкопаешься, но юристы Зимина уже сказали ему, что запросто опротестуют. Как – Седого не интересовало. Не для того он держит десяток высококвалифицированных спецов, чтобы вдаваться в подробности. Он дает задание, они делают. Всё просто.

Досье на Снегурку он пока не изучал.

Не хотел.

Брал несколько раз в руки, вертел, даже не открывая.

Ему понравилось узнавать её. Шаг за шагом. Разговор за разговором. Когда информацию получаешь не из сухого, содержащего лишь голые факты, досье, а из живого общения. Жесты, разговоры, даже недосказанность. Было ли у Григория когда-то такое общение с девушкой? Он не помнил.

Он отложил все второстепенные дела. Даша – самое важное.

А ещё ему очень захотелось увидеть мадам, что посмела «торговать» его Снегуркой. Кстати, по негласным расценкам, она не продешевила. Знала, сука, сколько спрашивать. И как преподнести «товар». От одной мысли, что его Дашульку кто-то воспринимал, как товар, как какой-то продукт, который можно использовать в своих целях, в его душе просыпалось нечто черное и опасное. Та самая холодная ярость, с которой он раздавал приказы и подписывал бумаги, меняющие котировки мировых бирж. Людей он тоже уничтожал. Потому что так надо. Как волк является санитаром леса, так и он по факту своего рождения был тем, кем ему уготовано стать. Его всё устраивало. Абсолютно. Власть. Деньги. Ощущение значимости.

И возможности. Безграничные.

В прямом смысле.

– Эй, Снегурка, а, ну-ка, иди ко мне, – Гриша взял Дашу за плечи и притянул к себе.

– Гриша, это…

– Давай я помогу тебе раздеться. Я хочу посмотреть твою комнату. Увидеть, где ты росла.

Даша оторвала руки от лица и слегка смущенно свела брови на переносице.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно.

– Зачем тебе?..

– Затем.

Он дал Тане две минуты. Придет в себя от шока, накинет халат – обязательно атласный, чтобы ухажер едва переносимой падчерицы, блудной дочери, что вернулась в отчий дом, смог рассмотреть силиконовую грудь, которую она сделала, когда находилась в больнице, якобы удаляя «камни» из почек. Он хорошо знал подобный типаж вечно молодящихся женщин, потерявших все моральные принципы взаимоотношений с окружающими людьми. Они ещё пытаются заскочить в уходящий «поезд».

Гриша как раз успел помочь раздеться Даше и снимал с себя парку, когда в коридоре разъяренной фурией снова обозначилась Татьяна.

– Значит, явилась, да? И как посмотрю, не одна.

Женщина источала яд. Гриша не ошибся – халат и демонстрация «новоиспеченных» прелестей. Даже успела поправить волосы, создав им легкую небрежность.

– Добрый вечер, Татьяна, – Григорий обозначил свою позицию, продолжая наблюдать за мачехой Снегурки.

Та пока плохо себя контролировала, и её несло в опасные дали:

– Добрый вечер и вам. Даша, может, объяснишься?

– Нет, – Даша приняла его парку и повесила на вешалку.

– Нет?

– Нет.

– А я настаиваю. И…

– Тань, прекрати этот дешевый фарс.

Даша присела на пуфик, чтобы скинуть сапожки. Гриша не спешил разуваться, продолжая демонстративно изучать хозяйку.

Та открыла рот, чтобы и дальше продолжить нападки, но тут её взгляд, наконец, обрел ясность и сконцентрировался на нем. По мере того, как её взгляд проходил от его свитера к дорогим часам и ботинкам, а потом метнулся к снятой парке, она в очередной раз изменилась в лице.

– Всё рассмотрела? – холодно поинтересовался Григорий. Рядом стоящая Даша замерла и удивленно вскинула брови.

На Татьяну его тон тоже произвел впечатление. Она явно не ожидала, что с ней будут говорить подобным образом.

– Что вы себе позволяете? – немного севшим голосом, пытаясь ещё как-то выбраться из щекотливой ситуации, уже понимая, что она просчиталась, воскликнула Татьяна, интуитивно поднимая руку и сводя полы халата на груди, прикрываясь и одновременно показывая беззащитность и смятение.

– Дашуль, на минутку оставь нас. Где твоя комната? Справа по коридору? Я сейчас приду. Только поговорю с твоей… мачехой. Я быстро.

Даша оказалась умничкой. Не задавая лишних вопросов или не желая более видеть Татьяну, проскользнула по коридору, мимо застывшей женщины.

Григорий снял обувь и усмехнулся.

– Поговорим?

– Кто ты такой, черт побери?

Уточнять, кто он такой, Гриша не стал. Подошёл к Татьяне и указал рукой на зал, давая понять, что готов продолжить разговор в более удобном месте.

Татьяна прошла за ним и сразу же кинулась в атаку:

– Я не знаю, что тебе наговорила Даша и…

– Стоп. Теперь ты закрываешь свой рот и слушаешь меня.

Она попыталась было возразить, но хватило одного взгляда, чтобы передумать.

Слушала она внимательно.

Говорил Седой негромко. Недолго. Но достаточно внятно и четко, чтобы стоящая перед ним женщина поняла. Она молчала. Лишь ещё несколько раз безвольно открывала рот в немом протесте.

Она поняла его. Причем сразу же. Дурой Таня не была, хотя порой и пыталась под неё косить. Не зря сразу же просканировала одежду и часы. Знала примерную стоимость.

В отличие от Даши. У его Снегурки взгляд был совершенно другим.

– И напоследок… Я забыл представиться. Григорий Зимин. Не сомневаюсь, моё имя ты знаешь, слышала. И да, это не Даша меня отхватила. Это я её поймал. Разницу улавливаешь?

Таня кивнула. В её глазах застыло облегчение. Естественно, она радовалась, что отделалась простыми предупреждениями. И, естественно, она слышала, кто такой Зимин. В её голове вовсю закрутились «шестеренки», она отчаянно прикидывала, что и как. Попытаться подружиться с влиятельным дельцом? Пока нереально. Оставалось лишь радоваться, что она выбралась сухой из воды.

Тогда ещё Татьяна не знала, что Зимин лишь «первая ласточка». Что с ней пожелает встретиться ещё один мужчина. Который не будет столь щепетилен.

Григорий, бросив на всё ещё молчавшую женщину самый последний взгляд, счел, что разговор окончен. Он кивнул, прощаясь, и направился в спальню, где нашел Дашу, сидящую на диване и тихо плачущую.

Её слезы – это как поймать встречный удар, от которого происходит взрыв по всему телу, и последнее, что ты помнишь перед тем, как уйти в глухой нокаут, это кулак соперника. Мир шатается, рушится. Так и со слезами Снегурки. С её болью. Девочка столько держалась! Боролась с ним в глухом лесу, не поддавалась отчаянию, без голоса, не имеющая возможности связаться с внешним миром. Думающая, что он в любой момент может её принудить к сексуальной связи, попросту изнасиловать. Она смело смотрела на него, подстраиваясь и одновременно отстаивая свою независимость.

А тут… оказалась дома, где, как принято считать, и сами стены лечат, помогают, дают силы, она расклеилась. Обхватила себя за плечи и раскачивалась, вынимая из Зимина душу своими маленькими нежными ладошками.

– Даша, ты что, маленькая, – он тотчас оказался рядом с ней, опустившись на одно колено, чтобы их лица были на одном уровне.

– Не знаю… Не знаю, я…

– Тихо. Тихо… Не плачь, не надо… Всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Слышишь?

Он что-то говорил ещё. Слова не имели значения.

Только лишь Снегурка и её эмоциональное состояние. Она переживала, металась, и он хотел её успокоить. Стереть её слезы раз и навсегда, чтобы его девочка ни о чем не печалилась, не волновалась. Жила и радовалась каждому дню, чтобы улыбалась… Ему.

– Мне так стыдно…

– Тебе не должно быть стыдно. Ни за что.

– Она продала меня…

– Я знаю, Снегурка.

– Как вещь…

– Всё, хватит, – он не мог допустить, чтобы она и дальше погружалась в депрессию.

– Я увидела её и вспомнила всё… Как она пришла к нам. Как вилась вокруг папы. Как убирала фотографии мамы… – она всхлипнула и потянулась к нему. Даша соскользнула к нему на пол, и Гриша сразу же прижал её к себе.

Какая-то эгоистическая часть его натуры возликовала. Наконец-то, Снегурка в нем нуждается! Пусть предлог пустяшный, по большому счету ничтожный, но девочки такие. Даше требовалось выплеснуть из себя весь негатив. Всю детскую обиду, что копилась годами. У мужчин всё проще. Особенно в его мире, где он привык быть главным.

Седой гладил Дашу по волосам, целуя виски и лоб, чувствуя, как она затихает в его объятиях, прижимаясь сильнее. Съежилась у него на груди, обняв за торс. Если вначале обнимала слабо, то сейчас скомкала свитер.

– Ни одна дрянь не стоит твоих слез, Снегурка. Запомни это. Я уничтожу любого, кто причинит тебе боль. Поэтому не плачь… Ты под моей защитой. Ты со мной. Давай забирай вещи, которые дороги тебе, и с которыми ты не желаешь расставаться, и мы уходим.

Даша оторвалась от его груди и заглянула ему в лицо. В самых красивых для него зеленых глазках застыли последние непролитые слезы.

– Спасибо тебе… За всё.

– Мы в самом начале пути, Дашуль.

Глава 15

– Мы вылетаем завтра.

– В Цюрих?

– Нет. Полетим в Женеву.

– Но ты говорил…

Даша оборвала себя на полуслове и задумчиво поднесла руку ко рту.

– Планы немного изменились.

– Почему мне кажется, что ты лукавишь?

– С чего бы?

– Не знаю. Наверное, привык не доверять. Или… Не знаю, одним словом.

То, что происходило последние сутки, снова не укладывалось в голове Даши. Правда, она уже и не пыталась что-либо разложить по полочкам. Принимала всё, как есть.

Не сказать, что ей нравилось. Между тем, если бы её спросили, хочет ли она здесь и сейчас расстаться с Гришей, она ответила бы категорическим отказом.

Она так чувствовала. Если откинуть прочь логику и здравомыслие, которые не раз её спасали от серьезных ошибок в прошлом, то всё было пусть и не идеально, но очень близко к этому понятию. Григорий заботился о ней. Оберегал. Опекал. Выполнял любой её каприз.

Не трогал.

В голове и ощущениях всё смешалось.

Даша собрала все свои вещи. Если она и расстанется в ближайшее время с Зиминым, она не вернется под одну крышу к Татьяне. Здесь большая жирная точка. Кстати, Татьяна куда-то скрылась и, пока она собиралась, ни разу даже не выглянула. Разговор с Григорием возымел действие. Какое – Дашу не интересовало. Ей даже оказалось неинтересно, что он сказал мачехе.

Она почти не удивилась, когда он ей выдал загранпаспорт. Не стала спрашивать, откуда взялось её фото, кстати, очень хорошего качества. Про сроки изготовления тоже промолчала. А смысл? Григорий Зимин чуть больше, чем другие. К тому же, не стоит забывать, в какой стране они живут.

Снова был самолет и перелет.

Летать ей по-прежнему не нравилось. И частые перелеты начали утомлять.

Она не принимала приглашения посетить Цюрих. Гриша сообщил, что они вылетают утром.

И да, в Женеву.

Они ужинали на веранде квартиры. Пока прогуливались по городу, недолго, от силы с час, им успели снова организовать настоящий романтический ужин. Сменили интерьер, занесли большие красивые напольные кадушки с цветами, хромированный столик с белоснежной скатертью и двумя удобными креслами.

– Мне надо переодеться? – немного растеряно поинтересовалась Даша, увидев изменения и вспомнив, что она одета в простые брюки и теплый пуловер.

– Ни в коем случае.

– Мужчина, вы кто? – улыбнулась Даша, когда Гриша отодвигал кресло, помогая ей присаживаться. – Вы точно тот полуголый амбал, что меня до смерти напугал при первой встречи?

– На амбала я не тяну, Снегурка. И да, я всё тот же.

Он поцеловал открытый участок кожи плеча, немного резковато поправил съехавший край пуловера и прошёл на своё место.

Даша не зря поинтересовалась, что происходит с Григорием. Напрямую спросить не могла. Как-то не осмеливалась.

Причины для вопроса были. Если в доме в лесу её напрягало, что мужчина постоянно хотел затащить её в постель, при любом удобном случае прикасался к ней, трогал, делал недвусмысленные предложения, то сейчас – нет.

Касался осторожно и редко. Целомудренно. И смех, и грех, Даша никогда в жизни не подумала бы, что в какой-то момент её может насторожить предусмотрительность мужчины в отношении неё. Куда подевались страстно-обжигающие поцелуи? Почему к ней не пытались больше залезть в трусики?

Вопросы вызывали стыд в душе. Напротив, она должна была радоваться, что Зимин «поутих» со своими приставаниями. У неё же с точностью наоборот. Она находилась рядом с ним. В его квартире. Она согласилась поехать с ним. Принимала его подарки, знаки внимания. Что конкретно между ними происходило, вслух они не обговаривали. Да и надо ли?

Для Григория, видимо, всё ясно.

А для неё?

Вот тут всё сложно.

Первое. Она хотела разобраться. И хотела хотя бы немного знать, к чему готовиться в будущем. Второе и на сегодняшний день самое актуальное – почему Гриша к ней не прикасается?! Она постоянно об этом думала.

Они вдвоем. Она снова в его доме.

А он?..

Почему не поцелует? Не прижмет к себе? Почему…

Её даже не так взволновала корректировка их дальнейшего пункта назначения.

Уже понятно, что она туда, куда Гриша.

– Даша, ты где, маленькая? Вернись ко мне.

Даша слабо улыбнулась.

– Я тут.

– Ты сегодня неулыбчивая.

– Разве? Я как раз тебе улыбаюсь.

– Нет. Хочу чуть иную. И верю, что вот это поможет.

С этими словами Зимин потянулся к небольшому столику на двух ножках и с одним небольшим выдвижным шкафчиком. На него Даша поначалу даже внимания не обратила. Поставили для антуража вместе с вазой.

Девушка замерла, уже догадываясь, что дальше произойдет. Не то, чтобы она не хотела, чтобы Гриша за ней ухаживал. Она боялась его дорогих подарков.

Так получилось и на этот раз. Он достал продолговатый футляр в бархатной коробочке и повернулся к ней.

– Гриша, – она даже подалась чуть назад, не зная, как реагировать на происходящее. Кровь прильнула к щекам.

– Даша, уже по глазам твоим вижу, что собираешься отказываться. Подожди, – он говорил мягким тоном, но с настойчивостью, противостоять которой невозможно. – Это просто браслет. Почти обычный. Мне очень хочется, чтобы ты его приняла. Даш… Он тебя ни к чему не обязывает.

Говоря, Гриша открыл крышку, и Даша увидела, какой «обычный» браслет он собрался ей преподнести. Тонкое изумительное по красоте плетение из белого золота, инкрустированное… бриллиантами? Она надеялась, что камнями Сваровски. Хотя и сомневалась, что последними. Браслет был очень красивый, такие в обычных ювелирных магазинах не встретишь.

Даша была неравнодушна к украшениям, как и большинство женщин. И если её ровесницы в большинстве своем предпочитали бижутерию, ей нравились изысканные ювелирные изделия. Своих у неё было немного. Пара сережек, цепочка, подвеска с крестиком и кольца, что остались от мамы. Как ни странно, на кольца ни отец, ни Татьяна не посягали. Всё своё богатство она забрала с собой. Правда, ничего не носила. Даже серьги.

Она соврала бы, если бы сказала, что в душе у неё при виде такой изящной красоты ничего не дрогнуло, и не возникло желания принять подарок без лишних слов.

– Гриша, ты и так для меня очень много делаешь, – начала она осторожно, опасаясь поднять глаза выше и встретиться с Зиминым взглядом.

– Снегурка, не глупи… Ты молодая, красивая девочка. Не мешай мне за тобой ухаживать.

– Ухаживать? – она всё же не смогла сдержать искреннюю улыбку.

Именно от этого старинного слова, всё реже встречающегося сейчас в обиходе, тепло затопило её от кончиков пальцев до корней волос. Сразу стало легче.

– Да. Поэтому дай-ка мне свою ручку сюда.

Она не могла не подчиниться.

И когда протягивала, и когда Гриша сомкнул пальцы на её кисти, чтобы ему удобнее было справиться с хитрой застежкой, она не испытывала ни капли вины за происходящее.

Для неё камушки будут от Сваровски. Так проще…

– Спасибо, – прошептала она осипшим от волнения голосом.

– А вот сейчас, Снегурка, я всё-таки хочу, чтобы ты меня отблагодарила.

Так как её кисть ещё находилась в плену его рук, ему не составило большого труда, потянуть руку Даши на себя. Девушке пришлось встать и обогнуть стол.

Отблагодарить Гришу она оказалась не против…

С момента, как они вернулись с прогулки, все её мысли лежали в горизонтальной плоскости. Даша не узнавала себя. Не только с Зиминым происходили непостижимые метаморфозы. Её ноги задрожали, внизу живота мгновенно появилась приятная тяжесть.

Браслет на руке дополнил яркости в новые ощущения. Первое украшение, подаренное именно ей. Шубу Даша в расчет не брала, она её, однозначно, вернет. Когда-нибудь в будущем, например, завтра. Сегодня девушка тонула в глазах мужчины. Её начинало лихорадить от происходящего. Легкое головокружение усиливалось. Она тонула… Она позволяла себе тонуть.

Гриша сразу же притянул её к себе, умудрившись на её подходе развернуть кресло, и теперь Даша оказалась среди его раздвинутых колен. Дыхание сбилось в груди. Соски напряглись, и она порадовалась, что на ней пуловер, иначе бы они бесстыдно торчали, акцентируя на себе внимание. Томление усиливалось, растекалось по всему телу, подначивая Дашу к дальнейшим действиям.

На улице окончательно стемнело. Веранда заиграла новыми ненавязчивыми огнями.

Даша мало что замечала вокруг.

– И… как ты хочешь, чтобы я тебя отблагодарила? – совсем шепотом спросила девушка, не замечая, что сама смотрит на его губы.

Они у него красивые. Слегка полноватые, ярко очерченные. Даша, повинуясь инстинктам, что толкали её вперед, в неизведанное, подняла руку и дотронулась указательным пальцем до его верхней губы. Провела по ней.

Григорий позволил к себе прикоснуться, чтобы через секунду поймать её палец губами.

От этой незатейливой ласки у Даши оборвалось дыхание, настолько интимной она оказалась. Ей вспомнилось их купание в бассейне. Тогда Гриша смотрел на неё точно так же – голодно, жадно. Словно она была единственной женщиной на планете.

Самой желанной…

Девичье сердце Даши зашлось от восторга.

– Поцелуй меня. Сама.

Нечто подобное Даша предвидела…

Более того! Она хотела!

Осмелилась бы первой прикоснуться к нему – она не знала. Скорее всего, нет. А тут представился повод.

Она успела лишь нагнуться, когда Гриша снова ловко переменил положение, усадив её к себе на колени. Даша охнула и, потянувшись к нему, сделала это – впервые сама поцеловала мужчину. Несмотря на то, что они целовались раньше, сейчас всё было иначе. Он бездействовал. Ждал, как она поведет себя.

Даша робко прикоснулась к его губам. Прижалась, отмечая, что мужское тело напряглось, и не без легкого женского ликования подумала, что Зимин не может остаться равнодушным, когда она рядом. Она осмелела, задействовала язык. Совсем чуть-чуть. Дразня. Играясь. Пробуя. И прислушиваясь к себе. Жар продолжал распространяться по всему телу. В трусиках увлажнилось, и Даша не смогла ничего лучше придумать, как заёрзать на коленях мужчины.

На этом терпение Григория закончилось. Он, приглушенно застонав, распластал руку на спине Даши, сильнее впечатывая её в себя, прижимая так, чтобы её грудь распласталась об его грудную клетку, одновременно его губы атаковали её, властно вторгаясь языком в её рот. Даша тоже застонала в ответ. Ей нравилось всё, что он с ней делал. Как гладил. Как целовал. Какой ураганный вихрь рождал в её теле.

Поцелуй сводил с ума, усиливая давление между бедер. Даша подняла руки и обвила шею Григория, желая подарить ему ответные прикосновения. Такие правильные. Естественные.

Григорий разорвал поцелуй очень быстро. Даша невольно потянулась следом за его губами. Ей было мало… Ничтожно мало.

– Гриша…

Её голос окончательно охрип от накатывающего дикими волнами возбуждения. Она не заметила, как пробралась за край футболки Гриши и царапала от нетерпения его кожу.

Гришина рука поднялась выше и легла на её затылок, фиксируя.

– Даш…

– Да?

– Пойдем в спальню.

Слово – одно единственное – сорвалось с губ Даши прежде, чем она успела подумать:

– Пойдем.

Руки Гриши сжали её сильнее, дыхание стало ещё глубже. Если бы Даша была поопытнее, она бы поняла, что мужчина уже на грани. Едва сдерживается…

Она же плавилась в собственных ощущениях. В новых. Таких непонятных. Приятных и волнительных.

В нехилой физической подготовке Григория Даша убедилась, когда он с легкостью поднялся, не выпуская её из рук.

– Обхвати меня ногами, – приказал шепотом.

Время просьб прошло, кануло в Лету.

Даша противиться и не думала. Ей нравилось быть слабой в руках сильного мужчины. Она уткнулась ему в основание шеи и сильно зажмурилась. Сердце скатилось куда-то в область желудка, стуча с такой силой, что, наверное, и Гриша слышал его.

В квартире стояла оглушительная тишина. Лишь их рваное дыхание нарушало ее.

Гриша, пока шел к спальне, поглаживал Дашу за попку. Иногда усиливая от нетерпения ласку. Даша же считала его шаги, так и не решившись открыть глаза. Она, как и любая молодая женщина, думала о сексе. Пыталась представить, как у неё это будет в первый раз. И тут её мысли обрывались, путались. Она до конца так ни разу и не смогла представить… Мысли путались, сбивались. Конечно, хотелось, как в кино – романтики, любви. Романтика у неё была. А любовь… Даша зажмурилась сильнее.

Дверь в спальню Гриша открывал плечом. Та с глухим стуком ударилась о стену.

Ещё несколько секунд, и Дашу опустили на кровать.

– Можно открывать глазки.

Голос Гриши пробрался за тонкую невидимую завесу девушки, где-то внутри активируя точки, о существовании которых она и не подозревала, и которые её делали невероятно восприимчивой. К голосу. К ласкам. К тому, что происходит. И произойдет.

Даша и сейчас послушалась.

Гриша нависал над ней. Укладывая её на матрас, он встал на колени сбоку, но, казалось, он везде. Его широкие плечи неоспоримо становились центром вселенной.

В квартире была установлена система «умный дом». Можно включить свет. В коридоре его ещё раньше приглушили, и спальня теперь освещалась лишь им и уличным, что вполне устраивало Дашу, иначе бы она сгорела от стыда. Полностью раскрепоститься она не могла. Время не пришло.

– Ты знаешь, что они у тебя колдовские?

Гриша дотронулся до её щеки, напрочь лишая Дашу возможности здраво мыслить. Она даже не сразу поняла, что он говорит про её глаза. Его манящая ласка забирала всё внимание на себя.

– Какие? – шепотом, едва размыкая губы, выдохнула она, не замечая, как распластывает ладони на шелковом покрывале.

– Самые красивые. Они околдовали меня. Как и ты.

Все мужчины говорят комплименты…

Наверное…

Не разрывая контакта их глаз, Гриша скинул с себя сначала футболку, потом и штаны. Даша замерла от восхищения. Всё-таки у него нереально красивое тело. Не перекаченное, одни лишь канаты мышц под бронзовой кожей. Природа щедра к Григорию, да и сам он явно не любитель выпить пива с чипсами перед телевизором. На животе ни одной складки, только упругие «кубики».

И поросль волос, убегающих вниз.

– Хочу тебя раздеть. Сам.

Даша, поглощенная созерцанием мужского тела, про себя забыла, и лишь когда Гриша взял её за лодыжку, притихла. Ей нравилось, что он ведет. Так и должно быть. Может быть, когда-нибудь потом…

Он снял с неё капроновые носочки. Сначала с одной ноги. Потом со второй. Погладил стопы. И ей показалось, что немного задержался, прикасаясь к её пальчикам, вызывая легкую щекотку.

– Гриш…

Она хотела что-то сказать, но сама не знала что. Или просто даже его позвать. Произнести имя.

– Что, маленькая? – его голос обволакивал, словно накидывал на тело невидимое покрывало, между тем, как руки опытными движениями продолжали её обнажать. – Приподними попу. Помнишь самолет?..

– Помню. Ты сказал… – самообладание подводило её, срывало в бездну усиливающегося наслаждения. – Ты сказал, что, когда в следующий раз прикоснешься ко мне, я буду полностью обнажена.

– Да.

– И ты привык слово держать…

Она не спрашивала, а он и не собирался отвечать.

Брюки снял. Потом свитер. Даша, чтобы ему было удобно, села. Всё-таки хорошо, что в комнате полумрак, иначе бы она точно сгорела от стыда. Свет из коридора в основном падал на Григория, и она видела, каким жадным взором он на неё смотрит.

Разве такое возможно… Чтобы вот так…

У него же наверняка были десятки женщин. Причем самые красивые. Ревность неприятно кольнула в области груди.

И тут Даша отчетливо поняла – она хочет, чтобы этот мужчин принадлежал ей. Был только её! С ней!

Пусть и немного…

Гриша сначала спустил одну лямку бюстгальтера, очертил ложбинку и приятную округлость груди. Потом вторую. Дыхание у Даши снова затерялось в легких, а взгляд сосредоточился на мужских пальцах, оставляющих за собой легкую дорожку из мурашек.

– Вдохни полной грудью. Да… Вот так… Господи, какая же ты красивая…

Щелчок, и расстегнутый бюстгальтер летит в сторону.

– Ещё раз… Для меня… Пожалуйста.

Его «пожалуйста» пробирало до глубины души. Когда сильный мужчина говорит приглушенно, хрипло от едва сдерживаемого возбуждения, это производит впечатление.

Она продолжила сидеть, а он руками ласкал её груди. Аккуратно, бережно. Словно вся Даша была создана из хрусталя. Он зажал пальцами набухший сосок, и тело Даши пронзило молнией волна удовольствия. Как же приятно…

И дальше. Вниз. К трусикам.

Даша снова приподняла бедра, чтобы ему легче было снять последнюю вещь с её тела.

Он и снял.

– Снегурка, до чего же ты красивая. Самая красивая… Самая желанная девочка…

Григорий лег рядом и сразу же припал губами к шее девушки. Даша послушно выгнулась. Его прикосновения обжигали. Уносили её в неизведанные дали. И нравились ей всё сильнее и сильнее.

Губы Гриши недолго задержались на шее Даши. Он навис над ней, делясь своим теплом. Будоража. Соски отозвались покалыванием на первый его поцелуй и влагой между ног. Даша, ошарашенная собственной реакцией, невольно соединила колени, свела бедра.

Чтобы сразу же услышать недовольный мужской рык и почувствовать, как властно ей разводят колени в стороны.

– Не зажимайся никогда при мне.

Рука не отпустилась на колено, напротив – двинулась выше. Пальцы коснулись лона Даши, и мир закружился в вихре страсти. Тело пронзило сотней мельчайших игл, но они дарили лишь удовольствие, заставляя её невольно выгибаться в спине, приподнимая бедра. Гриша сначала трогал аккуратно. Проводил пальцами вдоль складочек, аккуратно раздвигая и снимая первые прозрачные сливки её ответного возбуждения. Даша чувствовала свою влагу. Как мужские пальцы не спеша собрали её и размазали.

А потом скользнули внутрь.

Даша не смогла сдержать вскрик.

– Больно? – сразу же обеспокоенно отозвался Гриша.

– Не… Непривычно…

– Но не больно?

– Нет…

Она не заметила его маниакальной потребности знать и видеть, что ей хорошо. Зря.

Его губы снова взяли в плен её сосок. Теперь он действовал сразу в нескольких местах, лаская и готовя её для себя. Даша металась под ним, вскинула руки, вцепилась в его литые плечи. Какие же они у него… Прикасаться к Григорию ей нравилось. Она оглаживала его плечи, царапала шею, теребила волосы, тронутые сединой. Её часто подмывало спросить, почему он седой. От природы, или были на то серьезные основания. Она надеялась, что первое. Ей не хотелось бы, чтобы в его прошлом была трагедия.

Покончив с грудью, губы Гриши устремились вниз, и Даша затаилась в ожидании. Она бы соврала, если бы сказала, что не хочет вновь ощутить губ Гриши на своем лоне. Хотела и ещё как хотела. Ведомая инстинктами, она надавила на плечи Гриши, показывая, что ей надо.

В ответ послышался тихий смех.

– Прикоснись ко мне и ты.

Даша не успела даже моргнуть, как оказалась приподнятой и посаженной сверху на бедра Гриши. Он оставался в боксерках. И сейчас, сидя практически на НЕМ, она возбужденной и пылающей плотью ощутила, насколько мужчина крупный там. Дашу повело, она задрожала и неожиданно подалась вперед, спрятавшись на груди Гриши.

– Снегурка… Эй… Ты чего?

– Я… Я не готова, Гриш. Я…

Она не могла не почувствовать, как тело мужчины окаменело под ней, и интуитивно сжалась. Быстро заговорила:

– Понимаю, нет ничего более глупого и безрассудного, чем пойти с мужчиной в спальню, дать себя раздеть, а потом пойти на попятную. Не настаивай, пожалуйста… Я поддамся. Дам. А потом буду раскаиваться, – она говорила, а её рука легка на эрегированный член Гриши и едва ощутимо сжала. – Мне очень хочется, чтобы ты ко мне прикасался. Я скучаю по твоим поцелуям. Но секс… Гриш, прости. Я… Давай я попробую тебя рукой довести до оргазма. Губами… пока не готова. Прости…

Она боялась взглянуть в лицо Григория. Увидеть там ожесточенность, разочарование. Она осознавала все последствия своего поступка, но тот узел, что завязался у неё в груди, не давал завершить начатое.

Она не врала. Если Гриша сейчас будет настаивать, она не откажет. Наверное, даже получит удовольствие. Физическое.

– Давай.

Она даже сразу не поняла, о чем Гриша. И лишь, когда мужская рука достаточно властно, едва ли не бескомпромиссно накрыла её ладонь сверху, повела, Дашу накрыло.

Он не будет настаивать.

Но хочет кончить.

Гриша приподнял бедра, спустил боксеры. У Даши сердце едва ли не остановилось от восторга, когда она увидела его член в нескольких сантиметров от своих бедер. Теперь она в полной мере узнала, о чем говорится в присказке: и хочется, и колется… Так и у неё. В голове стоял туман. Гриша так и не отпустил Дашину ладонь, указал, что хочет.

Даша дала… Сначала сжала член робко. Точно шелковистый… Не зря так про мужские достоинства говорят. Потом сомкнула сильнее. И провела вверх-вниз.

– Снегурка… Я кончу быстро. Для информации – после знакомства с тобой ни на одну женщину смотреть не могу. Хочу только тебя! – его признания шаровой молнией впивались в её сознание. Как впилась и его свободная рука в её бедра. – Брать силой не буду… Ок. Подождем. Даже так лучше. Черт! Наверное… – он дышал тяжело, она видела, как поднимается и опускается его грудная клетка. В лицо посмотреть боялась. Трусила. От его гулкого вибрирующего от напряжения голоса она и так медленно сходила с ума. А его слова… Кто бы только знал, что делали с ней его слова. – Но, если я сейчас не кончу, я натворю дел. Так что, Дашуль, твоё предложение актуально, как никогда. Давай, девочка, вот так… Сильнее сожми… Не бойся. Ещё… Давай ещё…

У неё кружилась голова. Даша смотрела вниз, туда, где соединялись их тела. Её плоть по-прежнему горела от неудовлетворенности, Даша чувствовала, как увлажняется ещё сильнее. Оставалось надеяться, что этого не ощущает Гриша. Хотя кого она обманывала… Да и всё равно!

Она даже поерзала. Гриша сжал её бедро сильнее и застонал сквозь плотно сжатые зубы. Его рык, как рык зверя, что в пустыне вышел и призывал свою самку. Даша большим пальцем дотронулась до открытой розовой головки. Тотчас выступила первая жемчужная капля.

Даша забыла, как дышать.

Вверх-вниз… Снова и снова…

А потом гортанный стон Григория и горячая жидкость на её руке.

Глава 16

– Нет, один крупный бриллиант. Золото белое. Пришлите мне все эскизы. Я посмотрю.

Гриша посмотрела на телефон. Может, бабушке ещё позвонить? Нет, лучше сделает звонок из России. Или сразу со Снегуркой к ней в гости наведаются.

Он никак не мог войти в рабочий режим. Его заваливали информацией, а у него мысли вокруг Даши кружили.

Поэтому решение пришло само собой.

Окольцует девочку.

Присвоит себе.

Нечего больше ждать. Он даже примирился с мыслью, что лишит её девственности в первую брачную ночь. Пусть будет всё красиво. По сказочному. Она же его Снегурочка. Встретились, как в сказке – в пургу да в ночь, вот и продолжение истории будет соответствующее.

Единственное что – тянуть Седой не будет. Свадьба через месяц. Как это всё организуют – не его забота. Распоряжения даст по возвращению на Родину. Захочет Даша принимать активное участие, будет. Нет – процессом займутся профессионалы.

У него за месяц и так пар из ушей повалит. Ничего… Его Даша стоит того, чтобы ждать.

Если бы кто-то Григорию Зимину две недели назад сказал, что он будет: первое – планировать собственную свадьбу; второе – сочтет возможным соблюсти традицию и возьмет в жены девственницу, причем девственность сохранит самолично, он бы от души позабавился. Или нет… Кто ж его разберет. Гриша знал, что о нем говорят. Что он человек, который мягко стелет, да жестко спать. Он никогда не будет махать кулаками, орать до одурения, доказывая свою правоту. Он всё сделает по-тихому.

Но так, как надо ему.

Снегурка…

Гриша посмотрел на часы, потом перевел взгляд на монитор макбука. Чип, встроенный в подаренный Даше браслет, показывал, что она гуляет по парку. Она говорила, что собирается на прогулку. В Женеве стояла прекрасная погода, и Зимин принял предложение старого знакомого задержаться здесь на пару дней. Фридрих устраивал прием по случаю годовщины супружества, Гриша был приглашен.

Да и не только он.

Встреча, посвященная знакомству с экс-генералом Русланом Ковалем, прошла в рабочей обстановке. Коваль ему понравился. Кремень. Говорил четко, жестко, по-военному. Хорошо владел информацией. Поставленные цели и задачи понимал и готов был действовать. Не проявлял наигранной готовности, всё взвешивал. Каждого из членов Совета просканировал взглядом. Седой не сомневался, он уже имел представление, кто с ним будет работать.

Григорий и Руслан пообщались сдержанно. Всё в рамках протокола.

Фридрих намекнул, что и Коваль будет присутствовать на приеме. Вот в неформальной обстановке и пообщаются.

Коваль приехал в Женеву с молодой женой, которую ото всех старательно прятал. Екатерина. Красивая девочка, чем-то похожа на его Дашу. Ровесницы, Катерина чуть постарше. Коваль очень старательно замел следы их знакомства. Для простых смертных информация была недоступна. Стёрта. Уничтожена. Зимина недавно проинформировали, прямо перед встречей.

Оберегал Коваль свою молодую жену. Даже «умертвил» её, что было крайне интересно. Но Седой уважал право на личную жизнь, поэтому копать дальше не стал. Он бы точно взбрыкнул, если бы узнал, что кто-то «трогает» его.

Гриша снова посмотрел на экран. Пора Дашу возвращать. Он соскучился.

Эта девочка окончательно свела его с ума.

Зимин улыбнулся. Бабушка, как в воду смотрела – пришёл и его черед. Только она ему пророчила зазнобу, что нервы потреплет и душу по ниточке вынет. Но они как-нибудь обойдутся без подобных приключений. С него хватит и воздержания.

При мысли про обнаженную Дашу в его руках, член сразу же отозвался.

Ничего… Он подождет.

Она достойна того, чтобы ждать.

⁂

– На прием? Гриш, мне кажется, для меня это слишком.

– Почему?

– Потому.

– Исчерпывающий ответ.

– Я серьезно. Я не пойду.

– Пойдешь, Даш, и всё пройдет замечательно.

Даша варила кофе. Она рассчитывала на то, что сегодня-завтра они вылетят в Россию, а Зимин предлагает задержаться ещё на несколько дней.

У Даши всё сильнее возникало ощущение, что её жизнь больше не принадлежит ей.

Причем её просто ставят перед фактом.

…иду с тобой в квартиру…

…летим в Женеву, не Цюрих…

…идем на прием…

А его вопросы? Для чего они? Для видимости?

Когда Даша упустила нечто важное? Где ошиблась? Сказала «да», с которым стоило повременить…

Девушка отвернулась, якобы потянувшись за сливками и за сахаром. Зимин мгновенно считал её эмоции. Она уже поняла, что он обладает многими скрытыми талантами, на которые она раньше по наивности не обращала внимания.

Поэтому предпочла укрыться. Взять для себя небольшой тайм-аут.

Вступать с Гришей в дискуссию не имело смысла. Абсолютно.

Потому что ОН всё решил.

Принял приглашение, сказал, что придет со спутницей.

И этой спутницей будет она.

Всё очень просто.

Для него…

Для его мира, где любое его решение принимается, не оспаривая. Где по щелчку пальцев он заказывает самолет, и ему открывают пространство в небе.

Страшно.

Возможно, кому-то такие возможности показались бы невероятно захватывающими. Как там говорят? Весь мир для тебя…

А Дашу они вводили в ступор. Тому имелось несколько причин. Первая, как всегда идущая из детства. Папа не просто был холоден к ней. Он был домашним тираном и деспотом. Не терпел никаких возражений. Говорил, значит, надо делать. Маму он физически никогда не бил, по крайней мере, маленькая Даша не видела, чтобы подобное происходило при ней. Зато она постоянно замечала, что мама пытается очень сильно ему угодить. Повзрослев, Даша часто анализировала прошлое. Создавалось впечатление, что мама испытывала перед отцом чувство вины или была за что-то ему сильно благодарна. Она никогда не спорила. Делала, как он велел, даже если ей это не нравилось. Отец очень редко кричал. Говорил холодным, не терпящим возражения голосом.

Как иногда и Гриша…

Второе. Тоже немаловажно для Даши. Она чувствовала, что небезразлична Григорию Зимину. Может, до любви дело и не дошло, но симпатия, безусловно, есть. Его внимание льстило Даше, чего тут греха таить. Но больше пугало. И с каждым днем всё сильнее.

Со стороны кажется, что всё невероятно круто! Богатый влиятельный холостой мужчина обратил внимание, одаривает подарками, говорит, что сходит по тебе с ума. Катает по миру. Предлагает… Пока ничего определенного не предлагает, но не в этом суть.

Если бы Даша стремилась покомфортнее устроиться в жизни, она ещё там, в лесу, где они были фактически одни, сделала бы правильные выводы и поддалась бы. Приняла его предложение, уступила. Стала бы любовницей. Почему бы и нет? Всё хорошо. Всё прекрасно.

А то, что давит…

Что принимает решение за неё…

Что не слушает её мнения…

Побойся Бога, девочка, не гневи…

Не дури. Бери, что дают и радуйся жизни.

Когда ещё выпадет такой шанс.

«Такие мужики на дороге не валяются…»

Даша не была бунтаркой. Но и бесхребетной ее нельзя назвать. Она – обычная. Со своими тараканами в голове. И это как раз нормально.

Ей почти девятнадцать! Она не меркантильна. У неё свои мечты. Свои желания.

Вот сейчас, например, она не хочет идти ни на какой прием, где не будет знать никого! Ни единой души, кроме Григория. Незнакомые люди, говорящие на незнакомом языке. Женщины, ухоженные, умеющие себя вести в высшем обществе. И она… Предпочитающая, как и большинство её сверстниц, удобные кеды, а не двенадцатисантиметровые шпильки.

Она поставила чашки на поднос и вспомнила сегодняшнюю прогулку по парку. Погода была чудесной, настроение под стать. Даша сначала спокойно приняла тот факт, что к ней приставили охрану. Типа того водителя. Хорошо, с этим не поспоришь, она в незнакомом городе, может и заблудиться. Но вот то, что было дальше, оказалось для Даши очень показательным.

Прямо вот очень.

В парке она случайно увидела девушку. Очень красивую, примерно её возраста. С охраной.

Та незнакомка отзеркалила Дашу.

Один в один…

Она даже попыталась с ней заговорить. На русском, кстати. Перепутала её с кем-то. Лизой назвала. Но перед этим уже был звонок от Григория с приказом возвращаться.

Не в этом суть. А в том, что Даша увидела себя. Со стороны.

И это её шокировало.

Ни она, ни та девушка не могли прогуляться одни. Черные элитные автомобили с бронированным кузовом. Немногословные мужчины рядом. С оружием и правом его применить.

А так же звонки. Тех, кому они, девушки, позволили распоряжаться своими жизнями.

Отдали своё право голоса за мирские блага.

Даша не могла понять, почему встреча с той русской так ошарашила её. Катком прошлась по сознанию.

А теперь ещё этот чертов прием.

На который она не хотела идти!

Не хотела и всё тут.

Даша прикусила губу. А если загадать… Баловство, конечно, но сейчас ей эта мысль показалась интересной. Может быть, даже фатальной. Как в детстве, когда окончательное решение оставалось за судьбой. Например, если мимо дома первой проедет черная, а не светлая машина, то Даша пойдет с девчонками кино. Или что-то подобное. Да по-разному дурачились. Как поздоровается соседка: если скажет «здравствуй», то контрольную они все напишут на «пятерки», а если как-то иначе, то всё – ходить им с «тройками».

Глупость несусветная, конечно, но…

Даша загадала.

Если сейчас Гриша примет её предложение, всё у них будет хорошо. Она даст ему шанс. Попробует примириться с его миром и замашками мирового диктатора. Про мирового она, конечно, загнула. Эта мысль у неё возникла, когда она увидела сегодня у него на костюме значок с символом бесконечности под куполом солнца. Прямо принадлежность к какому-то ордену, честное слово. Ещё одна глупость, конечно…

Если же Гриша настоит на своем, она поддастся. В последний раз. Потому что из Женевы ей самостоятельно не выбраться.

Даша подошла к столу, поставила поднос. Знакомая сцена, она уже так делала в доме в лесу.

– Гриша, послушай… А этот прием, на который тебя позвали, он как-то связан с твоей работой? Тебе обязательно на нем присутствовать?

Григорий взял чашку и улыбнулся в ответ.

– Снегурка, обожаю, когда ты нам готовишь кофе.

– Мне не сложно.

– Знаю. Но ценю.

– Так что по поводу приема?

Даша надеялась, что ничем не выдаст сумасшедшего волнения, накрывшего её.

Гриша неопределенно поднял брови кверху.

– Мне на нем присутствовать необязательно. Пригласил хороший знакомый. Я приглашение принял.

– То есть ты можешь отказаться? – Даша спрятала руки под столом, потому что они у неё внезапно мелко затряслись.

Пожалуйста…

Гриша, пожалуйста…

– Могу. Но не буду.

– Гриш… Давай побудем вместе. Не пойдет на тот прием. Погуляем и…

На дне серых глаз мелькнула холодная сталь.

– Снегурка, прекрати. Я понимаю, ты опасаешься, что будешь чувствовать себя некомфортно. Это меньшее, о чем тебе следует беспокоиться. Я буду рядом.

Даша откинулась на спинку кресла, не замечая, как впилась ногтями в ладони, оставляя розовые полумесяцы.

– Значит, идем?

– Конечно. Это не обсуждается.

Даже так…

Не обсуждается…

Что ж, Гриша. Идем, значит, идем.

Только почему же так горько? Ей бы ещё собраться и сделать глоток кофе, чтобы проглотить ком, вставший в горле и мешающий не то что говорить – дышать.

Глава 17

– Даже не возражай…

Холодный металл коснулся шеи.

– Не буду.

А смысл?

Григорий застегнул колье и прижался губами к плечу Даши.

– Я тебя когда-нибудь точно съем, Снегурка.

– Звучит угрожающе, Григорий Максимович.

– В моих руках тебе ничего не угрожает.

Мужчина прижался к ней сильнее, и у Даши на мгновение всё оборвалось внутри, сердце перестало биться.

Невыносимо…

Или она настолько глупая, что совершает одну ошибку за второй, толкая себя в пучину, из которой ей потом не выбраться?

Даша, стараясь не выказать нарастающей паники, подпитываемой грустью и отчаянием, подняла руку и дотронулась до колье.

– Красивое…

– Как и ты.

Григорий снова поцеловал её и прижал чуть сильнее.

– Снегурка, я же вижу, что ты нервничаешь. Напряжена до предела. Ну что ты, маленькая…

– Гриш, это мой первый прием в жизни, – она не сомневалась, что и последний, но вслух ничего подобного произносить не стала. – Пойми. Я толком-то с девчонками даже не тусовалась. Клубы, и то относительно приличные, и не до утра. Вечеринки с друзьями, где все свои и всё понятно. Где пиво пьют из горла, слушают музыку на всю громкость и смеются в голос. Целуются и обнимаются по углам.

– Целуются, говоришь? – мужские руки чуть сильнее сжали её плечи и устремились вниз, остановившись на талии.

– Ты понял, что я имела в виду.

– Нет, – рыкнул Зимин, и Даша немного растерялась, не понимая, дурачится он или принимает её слова всерьез. – Поэтому вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее.

– Я пару раз была на подобных вечеринках. Мне они не нравились. Но! – она сделала акцент. – Я хочу сказать, что я там чувствовала себя среди своих. Мне не надо было беспокоиться, как я выгляжу. Что скажу. А туда, куда ты ведешь меня…

Она не договорила, потому что ладонь Гриши накрыла её живот.

И это было очень интимно…

До дрожи в коленях.

– Ты справишься. Тебе достаточно просто улыбаться. Я буду рядом.

Гриша хотел ещё что-то сказать, но в дверь постучали. Мужчина нахмурился.

– Сейчас вернусь. Через минуту спускаемся.

Даша выдохнула, когда он вышел, и уперлась руками в ребро журнального столика.

Ей бы выдержать… Не хотелось, чтобы Гриша раньше времени начал задавать вопросы.

Боялась ли она? Очень.

Чего конкретно? Да всего. Разговора с Григорием. Его реакции. Надо было пресечь раньше все эти непонятные, никуда не ведущие отношения.

Не по ней мужчина… Ох, не по ней.

Даша заставила себя улыбнуться и приказала не думать ни о чем плохом. Если разговору и суждено случиться, то значительно позже.

В комнату Григорий вернулся мрачнее тучи. За всё время, что они были знакомы, ей ни разу не приходилось видеть его таким грозным. Брови сведены на переносице, челюсти сжаты, ноздри гневно раздуваются, словно мужчина пытается сдержать бушующую внутри ярость.

– Готова? – от холодного тона Даша поёжилась. Настроение, которое и так держалось на плаву из последних сил, скатилось ниже плинтуса.

– Да, – осторожничая, ответила она, и всё же не удержалась: – Гриша, что-то случилось?

Мужчина прищурился и как-то странно посмотрел на неё. Оценивающе. Даша растерянно моргнула и интуитивно приготовилась, сама не понимая к чему. Контраст между тем, как смотрел на неё Зимин последние дни и сейчас, был разительным. Оглушающим. Даша не помнила, чтобы хотя бы раз за всё время общения сталкивалась с подобным, даже, когда Гриша считал, что она с легкостью согласится стать его любовницей, и тиранил её.

Сейчас было иначе. Даша не могла бы с точностью сказать, в чем дело, но её интуиция завопила о надвигающейся буре.

Зимин очень медленно, едва ли не демонстративно, покачал головой.

– Нет. Ничего не случилось.

Тона он не изменил. Говорил, по-прежнему изучая её.

И Даша, сама того не ведая, сорвалась в пропасть.

– Я же вижу, что ты вернулся… – начала она говорить, а потом резко оборвала себя. Чего она пытается добиться? Правды? Какой? Откровения? Так, Даша, пойми ты, глупая, что никто с тобой откровенничать не собирается. По той простой причине, что не воспринимают равной.

Ты же девочка для удовольствия. Поцеловать. Поиграть. Выгулять. Интерьер.

Сунулась ты туда, куда не следовало. В мире Григория Зимина другие законы, другие отношения. Взрослый мужчина не будет воспринимать всерьез девочку, считай, с улицы. Что ты можешь ему дать? Кроме, конечно, девственности да молодости? Ничего. Поэтому просто улыбайся.

Хотя бы сегодняшний вечер…

– Извини, Гриша, мне не стоит задавать лишних вопросов, – тормознула она себя, не понимая, что тем самым загоняет себя в угол.

Зимин подошёл к ней практически вплотную, и, несмотря на туфли на высоком каблуке, она по сравнению с ним оказалась пигалицей.

– Правильно. Лучше не задавай, – вкрадчиво ответил он, поднял руку и сжал пальцами подбородок Даши, приподнимая его. – Снегурка, ты мне ничего не хочешь сказать?

Даша растерялась сильнее. Она за последние дни настолько привыкла, что Гриша обходителен с ней физически, не трогает, не давит, не настаивает, что оказалась не готова к напору. Пальцы на подбородке вроде бы и не сжимали сильно, но это только пока. Гриша отчетливо давал понять, что она в его власти, и это Даше не нравилось до чертиков, ещё сильнее доказывая, что она приняла правильное решение.

Неужели она всё же ошиблась в Грише?.. Доверилась, а не стоило. Как только она смягчилась, потянулась к нему, подпустила его ближе, он показал своё истинное «лицо».

Даше некого винить, кроме себя.

– Хочу, – она постаралась говорить, как можно спокойнее, хотя её всю потряхивало от внутреннего напряжения. – Мне не нравится происходящее. Я не хочу ехать на прием. Но ты меня на него везешь. Плюс сейчас едва ли не запугиваешь. Прекрасное начало вечера, Гриша. Просто великолепное. Спрашивать, чего ты добиваешься, я не буду. Я…

Ей договорить не дали.

Гриша рванул Дашу на себя, отчего она врезалась в его грудь. Не успела пискнуть или возмутиться, как её губы накрыли его. Издав нечто отдаленно напоминающий яростный рык, мужчина набросился на неё с не менее яростным поцелуем, в котором не было и капли нежности, окончательно дезориентируя Дашу в происходящем. Губы Гриши не ласкали, не пытались возбудить. Они клеймили, захватывали, причиняли легкую боль. Даша забилась в руках мужчины.

Григорий так же резко разорвал поцелуй, как и начал. Продолжая прижимать девушку к себе, недобро выдохнул:

– Тебя я добиваюсь. Тебя.

Потом более спокойно добавил:

– Поправь помаду. Размазал.

В машине Даша молчала. Её не привлекал ни вид ночного города, ни пейзажи. Гриша сидел рядом, завладев её ладонью. Периодически сжимал чуть сильнее и подносил к губам. Он тоже ничего не говорил.

Его выпад разозлил Дашу. Вот каково?.. То есть, Григорию сообщили какую-то новость, скорее всего, связанную с работой, а она осталась крайней? Как-то не по-мужски. А что, собственно, она знает про мужчин? Взрослых и серьезных? Ничего. Кто-то был подобный в её окружении? Нет.

И не надо.

Ей бы кого попроще. Попонятнее.

Она почти доверилась… Почти поверила.

Почти влюбилась.

Хотя, наверное, «почти» не бывает. Человек или любит, или нет.

– О чем думаешь, Снегурка? – тон Григория смягчился, но Даше уже было всё равно.

– О тебе, – она не стала лукавить.

– Даже так…

– Да.

– И что ты думаешь обо мне?

– Что ты страшный человек, Гриша.

Хорошо, что в салоне был приглушен свет, и она не видела его лица. Да она сознательно на него и не смотрела.

Не хотела.

Мужские пальцы чуть сильнее сжали её ладонь.

– С чего такие выводы, позволь узнать?

– Ты всё знаешь сам.

– А ты попробуй объяснить.

– А стоит ли, Григорий Зимин? – она всё же повернулась к нему и улыбнулась одними губами. – Наверное, большинство девушек до двадцати пяти, а то и до тридцати, находясь на моем месте, сияли бы от счастья. Это как в сказке. Ощущение нереальности. Я в красивом вечернем платье, в подаренных мужчиной украшениях еду на некий прием. Где мужчины будут все в костюмах от известных брендов, а дамы… Про дам ясно и без лишних слов. И ты… Ты тоже из сказки. Принц. Мечта любой девушки.

– Снегурка, даже не думай говорить, что только не твоя.

Зимин вроде бы и сказал с легкой иронией, со смешком, а Даша на уровне животных инстинктов почувствовала исходящую от него опасность. Причем, едва ли не смертельную. Она слишком быстро подпустила хищника. Дала добро.

– Я и не буду, – в тон ему ответила Даша.

– И чем же я страшен для тебя? Я так и не понял.

– Тем, что ты тот, кто ты есть, Гриш.

– Ты забиваешь свою очаровательную головку глупостями, Дашуль. Перестань.

– А твоя вспышка ярости перед выходом? – всё же она не удержалась и ступила на тонкий лед. – Мне про неё тоже не думать?

Мужчина ответил не сразу. Чуть прищурился.

– Я тебя испугал?

– Да.

Она ожидала извинений или хотя бы других ласковых слов. Она жадно всматривалась в полумрак, в уже ставшее почти близким лицо Григория. Она успела изучить его морщины, ей даже иногда нравилось «разглаживать» их. Особенно на переносице. Вот и сейчас они образовались между бровей. Казалось бы, так естественно поднять руку и дотронуться до лба Гриши… Провести кончиками пальцев… Ничего не значащий жест.

Почти ничего…

Даша снова улыбнулась и отвернулась к окну.

Даже истерику она не могла закатить. Потому что уже знала, как жестко Гриша её осадит.

Она оказалась права – то, что последовало дальше, в точности соответствовало её образу «красивой жизни». Они въехали через высокие кованые ворота на огромную территорию. Огромный сад с фонтанами, идеально подстриженными кустарниками и газоном. Парковка с шустрыми молодыми людьми в смокингах, которые ловко отгоняли машины подальше. Фонари с коваными деталями. И постоянно прибывающие гости.

Увидев всю эту красоту и роскошь, Даша разом позабыла об обидах и сама сильнее сжала руку Григория.

Мужчина помог ей выйти из машины, поправив короткий полушубок. Ещё один дорогой подарок.

– Даша. Посмотри на меня, девочка.

Даша перестала вертеть головой и выполнила просьбу – или приказ? – Зимина. Он встал таким образом, что загородил её ото всех, сконцентрировав внимание на себе.

– Прошу ещё раз, перестань волноваться. Ты выглядишь великолепно. На приеме будут русские, сам хозяин тоже прекрасно владеет русским языком. Ты не будешь чувствовать себя изгоем. И я буду рядом.

– И никуда-никуда не отойдешь? – она не смогла удержаться от легкого подтрунивания.

– Дашуль, всегда бы ты так во мне нуждалась, как сейчас.

Глаза мужчины снова потемнели, взгляд потяжелел. Даша поспешно опустила голову, спрятавшись.

Первые полчаса Даша не помнила. Она намертво вцепилась в руку Григория, даже несколько раз царапнула его, оставляя едва заметные следы. Гриша накрывал её ладонь своей.

И да, никуда не отпускал.

Он представил Дашу хозяевам – невысокому лысому мужчине за пятьдесят и приятной миловидной шатенке такого же хрупкого телосложения, как у неё. Они высказали приветствие на русском языке, а потом перешли на английский. Даша первое время пыталась вслушиваться, о чем они говорят, но школьной программы явно не хватало. Как результат, она ещё сильнее почувствовала свою ущербность – образования никакого, ничего не знает и не умеет. Напрашивался даже вопрос: и что в ней Гриша нашёл? Молодость или между ними произошла та самая пресловутая химия, что порой связывает совершенно неподходящих друг другу людей?

В голове снова и снова возникали угнетающие мысли. Даше никак не удавалось взять себя в руки. Она и не ожидала, что вольется в местное общество и будет «своей», но и предположить не могла, что всё окажется настолько плохо.

Ей хотелось уйти. Сбежать.

Не для неё всё это…

Ком то и дело вставал в горле. Даша взяла бокал с шампанским и пригубила игристый напиток. Как бы не напиться… Впервые в жизни.

В какой-то момент у Даши возникли странные ощущения. Она не могла с точностью сказать, с чем они связаны. Некое неудобство. Даша, не удержалась и обернулась.

Даже среди гостей в большом зале она сразу же увидела эту пару. Молоденькая девушка и мужчина лет тридцати пяти, может, чуть старше. Они выделялись. Особенно он – статный, широкоплечий, коротко, Даша даже бы сказала, по-военному стриженный. Лицо запоминающееся – высокие скулы, тяжелый подбородок. Даше показалось, что она его где-то видела. Странное, ничем не подтвержденное впечатление.

На этом странности не заканчивались – мужчина смотрел на неё. Даша готова была в этом поклясться. Именно от его взгляда ей стало не по себе. Он пронзал толпу гостей, едва ли не заставляя их расступиться.

Рядом с этим мужчиной стояла девушка, которую Даша как раз и узнала. Она видела её в парке. Незнакомка улыбалась.

Ей.

– Гриша, – негромко позвала Дарья, улучив момент, когда от них отошли очередные знакомые Зимина. Создавалось впечатление, что каждый из присутствующих считал своим долгом подойти и поздороваться с ним. Что тоже в свою очередь напрягало и вызывало волну очередных вопросов.

– Да? – Гриша отозвался, что немного приободрило Дашу.

– Я могу ошибаться… Нет, я сто процентов ошибаюсь, но всё же спрошу. Вон там, рядом с фортепьяно стоит пара. Мужчина лет тридцати пяти и девушка-блондинка моего возраста в белом платье. Они не из России случайно?

Григорий повернул голову в указанном направлении. Даша не смотрела на его лицо.

Зря.

Иначе бы поразилась, как быстро добродушие сменяется холодом, даже жестокостью.

– Просто… Мне кажется, я эту девушку уже видела. В парке, когда гуляла…

– И мне ты не сказала, да, Снегурка?

И снова, поглощенная собственными ощущениями и каким-то странным, необъяснимым, совершенно нелогичным предчувствием надвигающихся не просто перемен, а беды, Даша ничего не заметила.

– Я не думала, что это важно… Ты их знаешь?

– Да. Это Руслан Коваль, бывший генерал Вооруженных Сил РФ.

Глава 18

С раннего детства отец внушал Григорию, что необходимо всегда, в любых ситуациях оставаться хладнокровным. Это основа бизнеса. Умение держать лицо и быть вне зоны «считывания» конкурента. Только так можно остаться на вершине.

Григория Зимина вполне устраивала эта жизненная позиция.

Более того, он учился. Тренировался. Занимался с профессионалами. Овладевал навыками в совершенстве, чтобы никто не мог его подловить, если, конечно, он сам не ставил подобной цели.

Но сейчас всё готово было выйти из-под контроля.

Он сжал ножку бокала так сильно, что хрупкий хрусталь мог лопнуть.

Пугать Дашу, которая и без его вспышек нервничала, не хотелось.

А она нервничала. И сильно. Скрывала, но выходило плохо. Неопытная ещё. Вроде бы и старалась держаться, и всё равно была напряжена, как тетива. Даша изначально не хотела ехать на прием. Может, Гриша зря её привез? Может быть, стоило принять её предложение и побыть вдвоем?

Седой откинул данную мысль прочь. Нет, Снегурке надо привыкать. Став сначала его невестой, а потом женой, ей придется часто посещать подобные мероприятия. Немного понервничает, а по приезду в квартиру он её успокоит.

Такой был у него план.

Который полетел к чертям собачьим, когда ему сообщили, что новоиспеченный член Совета, тот самый Коваль, в очень срочном порядке начал собирать информацию про ЕГО Дашу. Активировал многих своих спецов. Рыли неаккуратно, оставляя следы. Значит, торопились…

Григория Зимина прошибло насквозь.

На то были причины.

Первая. Григорию хорошо была известна репутация Коваля. Тот ещё трахальщик. Кто-то курит, кто-то пьет, на наркоте сидит. Расслабляются по-разному, генерал Руслан Коваль всегда одним способом – трахал девочек снова и снова. Ему даже девушек поставляли, пока он якобы находился под следствием. Об этой особенности генерала не знал только ленивый.

Вторая. То, что он заинтересовался именно его Дашей – неспроста. В чем-то есть подвох. Гриша уже дал соответствующие распоряжения, но приказал действовать более аккуратно, чтобы спецы Коваля не засуетились раньше времени.

Третье. Встреча Даши и жены Коваля на прогулке. Случайность? Ну, конечно, мать вашу! Определенно – случайность! По-другому и быть не может! Гриша не вчера родился на свет, и опять же не вчера был в системе, чтобы верить в подобного рода совпадения.

Про жену Коваля информации не был. Ублюдок старательно подчистил. Но ничего… Гриша узнает.

Также узнает, что они задумали. Может, обычный «тройничок». Или свингерство. Сейчас многие практикуют нетрадиционные виды сексуальных и семейных отношений. В Европе так давно и открыто.

Но где его невинная Снегурка и где Коваль!

Нет, этому сукину сыну что-то надо…

Была ещё одна мысль. Самая паскудная.

У Коваля хватило бы возможности и сил заслать Дашу к нему. Подстроить всё с точностью и безупречностью опытного военного.

И Даша… Сразу же оживилась, стоило увидеть Екатерину Коваль. Сука!

Гришу начинало потряхивать. Он тормозил себя. Приказывал остыть. Не делать скоропалительных выводов.

Даша с ним. Рядом.

А с Ковалем он разберется.

Чтобы тот не задумал…

Но пока…

Гриша обвил талию Даши. И то, что последовало далее, ещё сильнее напрягло Седого – Коваль, заметив его собственнический жест в отношении Снегурки, поджал губы.

Да ну на хер!

Гриша не мог ошибиться. В голове что-то щелкнуло, замкнуло. Мимо проходил официант, и Гриша поставил бокал на поднос. От греха подальше.

– Гриш… А мы можем с ними познакомиться? – голос Даши оживился.

Даже так…

– Можем.

– Будет здорово.

– Я так понимаю, это случится прямо сейчас. Не только у тебя возникло желание завязать новые знакомства, – он улыбнулся, а у самого появлялось жжение в груди и горечь во рту.

Маленькая, неужели он до такой степени ошибся? Вроде бы и собрал всю информацию на Снегурку. Всё уточнил. Но взгляд Коваля… Гриша хорошо его считал. Правильно. Даже на расстоянии он заметил некую ревность. Не заинтересованность, а именно мужскую агрессию в отношении соперника! Коваль смотрел на Дашу так, точно она ему принадлежит.

Чернота заполняла грудь Зимина и пробуждала желание убивать голыми руками. Причем медленно, наслаждаясь агонией соперника.

Коваль с молодой супругой приближались к ним. Целенаправленно. Гриша занял выжидающую позицию, сохраняя на лице дежурную улыбку. На пути Коваля встала ещё одна пара, Руслан что-то быстро им ответил, сам же из-за плеча мужчины смотрел на него и Дашу.

Становилось всё интереснее.

– Гриш, мне больно, – Даша, не делая резких движений, попыталась разжать его пальцы на своей талии. Зимин в какой-то момент утратил контроль над телом.

– Прости.

Он ослабил хватку, но руку не убрал. О, нет, эта девочка его! И пусть хоть одна сволочь попробует в этом усомниться! А по поводу самой девочки… Он задаст вопросы. Один раз. И послушает, что она скажет в ответ.

Пока он был на стороне Снегурки. Готов ей поверить. Во всё, что она скажет.

Правильно говорят: влюбленный человек до последнего будет самообманываться, верить в любую чушь, лишь бы не разрушался его карточный домик, где он счастлив, даже путем заблуждения и погружения во тьму недоверия и сомнений. Он изначально настроен на то, чтобы «обелить» партнера, лишь бы удержать его рядом. Снова видеть лживые глаза и думать, надеяться, что они смотрят на тебя с искренней любовью, без фальши и корысти.

Григория медленно, но верно уносило.

По мере того, как Коваль приближался к ним, внутреннее напряжение росло. Что нельзя было сказать про Дашу. Девушка наоборот: разрумянилась, глаза оживились, в них появился радостный блеск, воспринимаемый Зиминым, как пощечина.

Его женщина радовалась приближению другого мужика… Феерично, что тут скажешь.

Но она ЕГО женщина, и иначе пока быть не могло! Ей следовало бы об этом помнить.

В любом человеке живет две личности, как минимум. Сдержанная, адекватная, цивилизованная. Та, с которой остальные сталкиваются ежедневно. Темная, что дремлет, и которую мужчины выпускают чаще всего в драках или яростных спорах, переходящие в войну, междоусобицу. Ту, которую лучше не будить.

Гриша замечал за собой подобное. В основном, когда дело касалось бизнеса. И никогда ранее в отношении женщины. Ни одна не затрагивала его настолько, чтобы внутренний зверь оскаливал пасть, и пробуждалось желание пускать кровь самолично.

Даша ступила на тонкий лед. Или зашла в клетку с хищником. Неужели Снегурка ничего не замечает?

Или девочка решила поиграть? Пощекотать себе нервы? Точнее – ему…

Сыграть на его ревности. На его чувствах.

Если так…

Зря она.

Ох, зря.

Честно.

Вот не стоило…

– Григорий, добрый вечер.

– Добрый вечер, Руслан. Рад снова тебя видеть.

– Разрешите представить – моя супруга Катерина.

– Моя спутница – Даша.

– Привет…

– Привет.

– А я вас помню.

– Я – тоже.

Даша что-то радостно защебетала, разулыбалась. Даже от волнения с ноги на ногу переступила. И улыбалась искренне. Невооружённым глазом заметно, что девочка оживилась, исчезла напряженность. Когда она в последний раз так искренне и от души улыбалась ему? Чтобы с блеском в глазах, без печали?

Когда, млять?

И с чего бы это всё?!

Ещё один вопрос, что ядовитой заразой заполонял мозг, стирая все добрые намерения.

И если бы на этом всё…

О, нет.

Коваль, хоть и общался непосредственно с ним, постоянно смотрел в сторону Даши. Темный взгляд снова и снова возвращался к девочке. При этом жена Коваля, как будто ничего не замечала.

– Мы за одним столиком, – сообщила Катя, заправляя волосы за ухо и обнажая красивую серьгу с бриллиантами. – Приятное совпадение.

Неужели?..

Вечер совпадений – да и только.

– Я рада, что смогу пообщаться с соотечественниками.

И очередной тяжелый взгляд Коваля на Дашу.

Сукин сын!..

Но его больше поражала Снегурка. Григорий не мог вспомнить ни одного случая, чтобы она сразу же настолько открывалась перед незнакомыми людьми. С ходу вливалась в диалог.

Со сколькими они сегодня уже перезнакомились? Были и те, кто свободно говорил на русском. Даша сдержанно кивала, так же сдержанно улыбалась, но ни с кем не вступала в диалог! Ни разу!

За время ужина – то же самое. С ними сидела ещё одна пара, более возрастные, но, опять же, выходцы из России, эмигрировавшие в Женеву в лихие девяностые. Гриша дал шанс и себе, и Даше. Снова… Давай, Дашуль, покажи, что он ошибся. Что он бредит. Что накрутил себя по самое не хочу. И у него нет поводов подозревать тебя ни в чем.

Привыкший, что вокруг него всегда кто-то разыгрывает «партии», он просчитывал все возможные варианты.

Незаметно положил руку на колено Даши и сжал. Девушка на мгновение замерла, выпрямила спину и тоже опустила руку под скатерть. Сначала накрыла его ладонь своей, даря тепло и секундное успокоение. А потом попыталась убрать его руку.

Гриша не позволил.

Всё-таки прав был отец, натаскивая его – контроль в любой ситуации необходим. Иначе бы он уже сейчас перевернул стол, схватил Дашу и уволок её с этого долбаного приема, где каждая проходящая минута приближала его к апофеозу ревности и жгущей ярости. К убийственному коктейлю.

– Григорий, не возражаешь, если я приглашу твою девушку потанцевать? – холодный голос Коваля отозвался огненной вспышкой в голове.

Григорий, продолжая ласкать колено Даши, откинулся на спинку кресла.

– Если девушка не возражает.

Даша повернула голову и посмотрела на Гришу. О, нет, она не спрашивала разрешения. В её глазах он прочел интерес.

Гриша медленно кивнул.

– Не возражаю.

И его Снегурка пошла танцевать с другим мужчиной.

…где ЧУЖИЕ руки сжимали её талию…

…ЧУЖИЕ губы что-то говорили, а она слушала и даже продолжила улыбаться…

…ДРУГОМУ…

Глава 19

– Даша, а вы когда планируете возвращаться в Россию?

– Честно? Надеюсь, через пару дней.

– Надеетесь? То есть, точно не знаете?

– Нет.

– Хммм… Даш, если не возражаешь, может быть, мы обменяемся телефонами? Или хотя бы возьмите мою визитку? – Катя протянула ей небольшую карточку. – Я бы хотела продолжить общение. Конечно, непонятно, куда и когда забросит нас судьба, но мне будет приятно слышать ваш голос. И… может, на «ты»?

– Я только «за». А то «выкаем»…Как-то даже странно.

– И не говори.

– Как тебе вечер?

– Ужасно.

– Почему?

– Я первый раз на подобном мероприятии. Нервничаю.

– О, я тоже. И мечтаю сбежать с него пораньше.

– Правда?

– Да.

Девушки стояли у зеркал в шикарной туалетной комнате. Так как они были вдвоем, то могли себе позволить говорить, не оглядываясь. Катя первой направилась попудрить носик, Даша увязалась за компанию.

Визитку она приняла, посмотрела на номера и отметила, что на ней указано два номера. Один подчеркнут.

– Катя, я думаю, что обязательно тебе позвоню.

– Будет здорово.

– А вы с Русланом ещё побудете в Женеве?

– День или два. Потом домой. Даша, позвони мне. Обязательно.

– Хорошо.

С Катей было легко общаться. Даша интуитивно чувствовала, что между ними много общего. Она ей понравилась. Муж Кати произвел на Дашу странное впечатление. Он был старше даже Григория. Взгляд очень тяжелый, да и энергетика у человека явно не из легких. Но, между тем, Даша без каких-либо колебаний пошла с ним танцевать. Более того, во время танца она не испытывала никакого дискомфорта. Руки мужчины, прикасающиеся к ней осторожно, не давили, не раздражали. Даша не увидела в прикосновениях Руслана никакого сексуального подтекста.

Ей хотелось верить, что Коваль искренне влюблен в свою молодую жену…

– А вы давно женаты? – поинтересовалась как бы невзначай Даша у Кати, поправляя блеск на губах.

– Нет. Мы и познакомились-то совсем недавно.

Даша отметила, что Катерина ответила ей без уточнений. Значит, Даша поторопилась с подобными вопросами.

По возвращению в зал её ждал сюрприз. Григорий стоял с хозяином дома и прощался.

– Мы уходим, Дашуль, – тоном, не терпящим возражения, сообщил Зимин.

Даша отреагировала странно. Она не хотела идти на этот прием, держалась половину вечера особняком, а когда Гриша сообщил, что им пора, испытала легкую досаду. Словно девушка что-то не успела сделать или сказать. Даша оборвала себя. Глупость какая-то. Но интуиция говорила об обратном.

Машина с водителем ожидала их у входа. Погода испортилась, заметно похолодало. Гриша сам открыл дверцу, и Даша с радостью нырнула в салон автомобиля.

Уже когда дверца почти закрылась, Даша посмотрела на крыльцо особняка. И увидела Руслана Коваля, смотрящего им вслед. Обернулся и Григорий, словно почувствовал на себе чужой пристальный взгляд. Странно, зачем Коваль вышел их провожать? Или случайность? Даша откинулась на сиденье, нахмурившись. Ей не хотелось бы думать, что она каким-то образом привлекла внимание этого мужчины. Григорию подобное точно не понравится. Как и ей не понравилось бы, если бы кто-то из женщин начал кружить вокруг Зимина.

В этом и заключался весь парадокс. Она вроде бы и решила, что между ними не может быть никаких отношений, что пора заканчивать прогулки с Зиминым по городам, а душа рвалась на части. Всё-таки Даша что-то к нему начинала испытывать.

Девушка прикрыла глаза.

Лучше с корнем выдрать зарождающееся чувство сейчас, пока оно окончательно не заполонило сердце. Будет проще.

О том, как Даша будет жить через день, неделю, она не могла даже представить. Вернется в родной город, поживет пару недель у кого-нибудь из хороших знакомых, а дальше что-нибудь придумает.

Гриша сел в салон, хлопнув дверью сильнее, чем требовалось. Даже при неполном освещении салона, Даша успела заметить, что лицо Гриши приняло незнакомую ей ожесточенность. Девушка хотела спросить, всё ли хорошо, но передумала в последний момент. Если Гриша захочет поделиться эмоциями, он поделится. Ставшая за последние дни почти привычной горечь, затопила Дашу. Она знала, что Зимин не поделится с ней. Ничего не скажет, не расскажет.

Так и вышло.

Они тронулись, миновали ворота, и лишь тогда Гриша негромко спросил:

– Как тебе вечер?

У Даши снова образовался ком в горле. Наверное, скоро придут месячные. Её очень сильно штормило эмоционально. Минуту назад всё было хорошо, она радовалась, а сейчас готова была расплакаться.

– Скажу честно – я чужая на подобных мероприятиях.

– Мне так не показалось.

Мужчина повернул голову в её сторону, и Даша неприятно удивилась, с какой холодностью он на неё смотрел. Ничего подобного ранее Даша не замечала.

Что-то случилось…

Наверное, за то время, что они с Катериной провели в дамской комнате, ему сообщили нечто неприятное. Скорее всего, связанное с бизнесом.

– Почему?

– Ты вела себя достойно. И отлично чувствовала себя в компании четы Ковалей.

– Мне понравилась Катя.

– А Руслан?

У Даши резко скакнул пульс, и кровь прильнула к щекам. Девушка растерянно моргнула.

– Гриша… Ты же сейчас спрашиваешь не всерьез?

Мужчина не спешил отвечать. Атмосфера в салоне автомобиля медленно, но неотвратимо менялась в худшую сторону. Даша не понимала, что происходит. Напряжение усиливалось с каждой секундой. В голове невольно всколыхнулся вопрос: что она сделала не так?

Даша, так и не дождавшись ответа, отвернулась к окну. Сколько раз в детстве она сталкивалась с подобным! Сколько раз пыталась угодить отцу, заслужить его улыбку и, когда этого не происходило, начинала винить себя? Зря она это делала. Она не виновата. Причина не в ней.

Даша не позволит в себе развить синдром жертвы! Если у Григория Зимина внезапно испортилось настроение, это его проблемы! Она изначально говорила, что не хочет никуда идти. Нет, он её повез. Она снова вспомнила детскую «загадай-ку». На этот раз она выпала в кон…

В лифте, пока они поднимались на верхний этаж, где располагалась квартира Зимина (Даша не спрашивала, была ли она в его собственности или предоставлялась по какой-то другой причине), также не проронили и слова. Даша загрустила.

Вот и пришёл конец её сказки.

Лифт остановился, Даша сделала несколько шагов к дверям, когда Григорий взял её за локоть, останавливая. Волна позабытого волнения от прикосновения этого мужчины всколыхнулась в девушке, сбивая с настроя. Гриша приблизился к ней вплотную.

– Какая ты красивая, – охрипшим голосом сказал он.

Если бы не его глаза, по-прежнему слишком холодные, без намёка на мягкость, на теплоту, Даша бы вновь поддалась искушению поверить, что между ней и этим сильным и загадочным мужчиной могут быть чувства. Продолжение…

Даша не нашлась, что ответить. Она просто не знала, как реагировать на очередную смену настроения Гриши. Раньше она ничего подобного за ним не замечала. Да и где она могла его узнать? В лесу? Там всё было иначе. Здесь Григорий Зимин в своей среде. Властный, жесткий, беспринципный.

Чужой…

В квартире Даша сразу же скинула полушубок и туфли.

– Гриша, я к себе.

Ей хотелось поскорее скрыться. Глупое наивное желание.

– Хорошо, – ответил мужчина, не глядя на неё и направляясь к бару со спиртным.

Значит, у Гриши точно что-то случилось. Даша поспешила к себе.

Чужая…

Только бы не расплакаться.

Прикрыв дверь, Даша прислонилась к ней спиной, зажав рот ладонью. Да что с ней такое? Откуда это глупое желание расплакаться? Она даже лучше держалась, когда очнулась в чужом доме, с пропавшим голосом, в компании двух незнакомых мужчин. А что сейчас с ней происходит?

Даша заставила себя пройти в ванную, раздеться, аккуратно сложить платье, чулки и нижнее белье. Всё очень дорогое, красивое.

Не её.

Дальше она последовательно смыла косметику с лица и распустила волосы.

Теперь драгоценности, в том числе и подаренный браслет.

Встав под упругие струи теплого душа, Даша уперлась руками в стену. Почему её не покидает чувство надвигающейся беды? Когда оно настолько прочно засело у неё в крови, что всё происходящее стало видеться в темных оттенках? Она преувеличивает. Определенно. Слишком накрутила себя.

Ещё её сильно беспокоил предстоящий разговор с Гришей. Легким он не будет. А в виду того, что у мужчины плохое настроение, не факт, что они вообще смогут поговорить. Наверное, Даша так и поступит – отложит разговор до возвращения в Россию.

Взяв гель для душа, она щедро плеснула его на ладонь. Намылила тело. Касаясь груди, невольно поджимала мышцы живота. Её тело в последнее время стало более отзывчиво. Даже на её же прикосновения.

Жар устремился к бедрам, когда Даша подумала про его прикосновения…

Не судьба.

Поспешно домывшись, она вышла из душа. Схватила полотенце, обтерла тело. Даша посмотрела на белье. Нет, лучше свежее наденет и сорочку. Пока ограничится халатом.

Волосы она сушила не спеша. Словно не хотела выходить из ванной. В конечном итоге, так и не просушила до конца, заплела их в косу.

Теперь спать.

Потуже завязав пояс халата, Даша выключила свет и вышла из комнаты.

Чтобы сразу же натолкнуться на тяжелый взгляд Григория, сидевшего в кресле и явно ожидающего её. Первое, на что сразу же обратила внимание Даша – бокал в его руках. Второе – посеребренные волосы Гриши блестели от влаги, значит, он тоже успел принять душ. Третье – на мужчине был халат.

Даша остановилась, чувствуя, как слабеют ноги. Как появляется неприятная противная дрожь в коленях, с которой ей пока не удавалось справиться.

– Привет, – сорвалось с её губ.

Даша прочистила голос, подняла руку и сжала полы халата.

Поздний визит Гриши в её спальню да ещё в подвыпившем состоянии не обещал ничего хорошего. За то время, что она находилась в ванной, настроение у него не улучшилось.

Если ни ухудшилось…

Зимин поставил стакан на стоящий рядом столик и поднялся. Полы халата распахнулись, обнажая грудь.

Даша напряглась сильнее, стараясь не поддаваться панике, что подбиралась к горлу и пускала удушливые щупальца. Девушка едва ли не физически чувствовала липкие прикосновения на груди и горле. Фантазия разыгралась не на шутку. И была она не на стороне Даши.

Молчание Гриши снова неприятно давило на девушку. Что у него в голове? Зачем пришел? Да ещё в халате…

Гриша приходил ей желать спокойной ночи и раньше. Иногда жарко целовал, пробуждая в ней уже знакомое томление. Даше даже начинало казаться, что он специально пробуждает в ней страсть, чтобы она не выдержала и сама попросила продолжения. Она и находилась на грани. Несколько раз подходила к опасной черте. Но что-то её останавливало. А ввиду последних событий, Даша понимала, что не зря прислушивается к своей интуиции.

Рано ей ещё вступать в половую жизнь.

И тут, как гром среди ясного неба, раздался приказ Григория:

– Раздевайся.

Именно приказ, отданный холодным тоном.

Даша невольно выпрямила спину и сильнее вцепилась в полы халата. Растерянно моргнула, до последнего надеясь, что она ослышалась.

– Гриш, ты что…

– Раздевайся, я сказал. Не разденешься сама – помогу. Не обещаю, что буду ласковым и терпеливым. Так что лучше не провоцируй.

Даша глубоко задышала, отказываясь верить в происходящее.

Между ней и Григорием и ранее случались недоразумения. Она и бегала от него, и боялась. Им всегда как-то удавалось договориться, сгладить углы. Он останавливался.

Даша облизнула пересохшие губы, не замечая, как делает шаг назад и упирается спиной в дверь ванной.

– Я не буду раздеваться, – выдавила она из себя и быстро продолжила, пока ещё была в состоянии говорить: – Прошу, перестань меня пугать. Что с тобой случилось? Всё началось перед выездом на прием! Я тебя, между прочим, спрашивала, и ты…

– Снегурка, ты хочешь поговорить? Ещё сильнее разозлить меня?

Он выдвинулся в её сторону.

Большой.

С затаенной агрессией.

– То есть ты признаешься, что злой? И в таком состоянии приказываешь мне раздеться?

Даша не знала, откуда в ней взялось это упрямое безрассудство. В голове задребезжал предупреждающий звонок, что ей надо тормозить, наоборот, сгладить ситуацию, а не продолжать злить Григория дальше.

С другой стороны, сколько можно быть покорной и подстраивающейся?

– Да, приказываю. И ты сделаешь так, как я говорю.

– Нет, Гриш.

Мужчина усмехнулся, и его усмешка выглядела зловещей. А ещё предвкушающей.

– Даша… Даша… Не лучшее время ты выбрала для игр…

Он на неё наступал, и, чем меньше оставалось расстояние между ними, тем стремительнее и быстрее таяла уверенность Даши в своих силах.

На неё надвигался взрослый, хорошо натренированный мужчина. Разница в весовой комплекции – как минимум полтора раза. Про рост, силу и прочие параметры Даша и вовсе молчала. Ей не справиться с Гришей. Никак.

– Ты будешь меня насиловать? – с надрывом и на грани паники выдохнула она.

Мужчина приблизился к ней почти вплотную. Расстояние между их телами – меньше вытянутой руки.

– Зачем такое громкое заявление, Снегурка? – Зимин не смягчался. Ни на йоту. Говорил вкрадчиво, осознанно. – Насиловать я тебя не буду. Буду любить.

– Гриш… Пожалуйста… Не надо, – Даша сильнее вжалась в дверь, чуть ли не пытаясь в ней раствориться. У девушки даже не было мысли убежать или проскользнуть мимо Зимина.

Она на его территории.

Снова.

Она поверила ему. Доверилась.

А в итоге…

– Я не знаю, чем разозлила тебя. Чем-то явно… Ты выпил. Гриша, послушай…

Её сбивчивую речь никто не обрубал, не перерывал, она сама замолчала, когда мужские руки дотронулись до неё. Одна властно легла на её ладонь, намертво вцепившуюся в ворот халата, вторая взялась за пояс и ненавязчиво, играючи, потянула.

– Гриш, пожалуйста…

Рука, что накрыла её ладонь, взметнулась кверху и сжала подбородок. Пальцы действовали неаккуратно, явно не рассчитывая свою силу, оставляя красные пятна, которые с большой вероятностью завтра превратятся в синяки.

Мужчина придвинулся к ней вплотную, обдавая горячим дыханием с легким запахом алкоголя.

– Какая ты покладистая, Снегурка. Просишь… Испугалась, Дашулька? Правильно. Вот сейчас, милая, тебе нужно бояться. Потому что я не просто злой. Я в бешенстве. Хочешь знать причину? Озвучу. В тебе и в Ковале.

– Что? – её глаза расширились, дыхание сбилось в груди. Непонимание накрывало с головой.

– А то! – рыкнул он, дергая на себя пояс. – Видела бы ты себя, как только на горизонте появился Коваль! Оживилась! Глазки загорелись! И жена – не помеха!

– Ты… сумасшедший? Гриш, ты…

– Заткнись, Даша! Просто закрой сейчас свой ротик от греха подальше, – он наклонил голову, и именно в эту секунду она поняла, что ничто мужчину не остановит. Она заглянула в серые глаза, которые теперь, как никогда, напоминали холодный, смертельно опасный металл, и увидела там вынесенный ей приговор. – Танцевать с ним пошла… Позволила себя обнимать. Может, вы уже и встретиться договорились, а, Снегурка?

Чтобы Даша ни говорила, как бы ни просила, Гриша не отреагирует.

Он всё решил.

– Меня динамишь. Не подпускаешь… А перед ним сразу ножки собралась раздвинуть?

Даша онемела от шока.

На задворках сознания возникла ошпаривающая мысль, что Гриша её приревновал. Взбесился, напридумывал себе черте что. Как же так… Почему? Он сам её пригласил… настоял… Ни одна мысль не сформулировалась в голове Даши до конца.

– Ты вообще о чем говоришь? – из-за того, что он крепко держал её за скулы, говорить было дискомфортно. – Я…

– Хватит, Даш, – рыкнул Григорий, и его верхняя губа дернулась. – Итак. Сама разденешься и ляжешь или…

Если бы Дарье сказали, что мужчина, который баловал и холил её последние дни, будет с ней говорить в таком унизительном тоне, она не поверила бы. Или… поверила? Не зря её терзали сомнения, бередило душу недоверие, некое несоответствие.

Даша испугалась. По-настоящему. И не отдавая отчет в своих действиях, совершенно не просчитывая последствия и непонятно, на что полагаясь, рванула, пытаясь проскользнуть мимо Зимина. Естественно, ей это не удалось, она добилась лишь того, что он крутанул её, с силой рванув на себя, фактически ударяя спиной себе в грудь. Даша вскрикнула, забилась раненой птицей. Слезы брызнули из глаз.

Халат распахнулся.

Белья под ним не оказалось.

– О, или моя Снегурка всё-таки подготовилась? – ирония, что неприкрыто сквозила в словах мужчины, прошлась острой бритвой по нервам Даши. – Без белья… Голенькая. Вся готовая. Мне начинает нравиться!

– Нет! – она рванулась в последний раз.

Не отпустит… Значит, не отпустит.

Хват стальных объятий только усилился.

Более того, Зимин поднял Дашу на руки и решительно направился в сторону кровати.

Даша притихла.

Лишь вскрикнула, когда её не совсем аккуратно положили на кровать и сразу же навалились сверху.

Обрушились…

Григорий придавил её, не щадя и не заботясь о её ощущениях. Время нежности и сентиментальности закончилось. Ярость, вызванная глупой ревностью, взяла вверх. Что бы сейчас Даша ни говорила, чтобы ни делала, всё играло против неё.

Слезы уже текли беспрестанно.

Она берегла свою девственность, пусть и не тряслась над ней… Но, черт возьми, ей ещё восемнадцать! Рано! Рано! И… не так.

Пока Гриша сдергивал с нее халат, Даша закрыла лицо руками, чувствуя, что задыхается, что ей не хватает кислорода. Холод комнаты обжигал разгорячённую кожу.

– Посмотри на меня.

Она мотнула головой.

– Смотри на меня, я сказал.

Он не закричал, не повысил голоса, но мурашки рассыпались по всему телу Даши.

Она подчинилась, отведя едва ли не онемевшие руки.

Полностью обнаженный Григорий нависал над ней, расставив руки по обе стороны от её лица. Глаза пылали, желваки на скулах ходили, вены на висках вздулись. Губы плотно сжаты.

– Ты моя, Снегурка. Неужели ещё не поняла?

Что она могла ему ответить? Плачущая и почти морально раздавленная? Мечтающая о большой и светлой любви, столкнувшаяся с жестокой реальностью?

– Никто к тебе не прикоснется, кроме меня. Даже не мечтай! – его голос всё же сорвался на эмоции, зазвенел от внутреннего напряжения.

– Гриша…

Она не знала, что говорить. Не знала, как просить. Она задыхалась от надвигающегося кошмара, не в состоянии расслабиться и принять происходящее. Несколько раз моргнула, чтобы убрать пелену на глазах и сфокусировать зрение на лице мужчины. Она его не узнавала. Откуда взялась эта жестокая бесовская решимость? Эта грубость?

– Что, Снегурка, что?

Он снова сжал её скулы, вдавливая пальцы, оставляя отметины, причиняя пока легкую боль. Григорий сильнее прищурился. Дышал тяжело, рвано.

– Вот только не надо мне сейчас говорить, что тебя не привлёк Коваль. Сука… Да что же тебе не хватило? Что во мне не устроило? А, милая? То, что не трахнул сразу? Не присвоил? Крышу у меня от тебя рвет… Но ты решила поиграть, да, Снегурка?

Его рука спустилась ниже, обхватив шею и чуть сильнее сжала, чем того требовалась. Даша ахнула и схватила его руку, пытаясь оторвать.

– Не удушу, не беспокойся. Вот что, девочка… – Григорий нагнулся, нависнув над ней, полностью поглощая пространство вокруг. – Скажу лишь раз. Поймешь, не поймешь – твои проблемы. Отдача будет соответствующей. Я – собственник. И я выбрал тебя. Ты – со мной! И только моя. Посмотришь в сторону другого мужика… Убью. Кого? Потом решу. Не бледней так… Просто подумай. Ты же умненькая у меня девочка. И не зли меня. С первой встречи говорю: не зли. Не буди во мне то, чему не будешь рада. Нет, вам, женщинам, всегда хочется поиграть! Да, Даш?

– Нет, Гриш… Ай…

Он бесцеремонно всунул два пальца ей в рот. Даша замерла, боясь даже сдвинуть губы, не то, чтобы укусить, сжав зубы.

Она поверила каждому его слову.

Каждому.

Он немного сдвинул тело, коленом раздвигая её колени. Даша интуитивно поджала ноги, но он с легкостью, особо не напрягаясь, преодолел её сопротивление и лег между её раздвинутых бедер.

– Ты не представляешь, сколько во мне сейчас злости, Снегурка, – снова заговорил он леденящим душу тоном, начиная двигать пальцами у неё во рту, явно имитируя оральные секс. – Поверь, я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не трахнуть тебя, как последнюю шлюху! Да не пугайся… Тихо, тихо. Не буду.

– Вообще не будешь? – ей удалось спросить, когда он вынул пальцы, чтобы провести ими по её губам.

Надежда всколыхнулась в её душе. Даша уже готова была отдаться Грише. Только не так… не когда он такой…

…готовый убивать и причинять боль…

Какое наваждение. Другой мир с ужасающими волчьими законами.

Мужчина мрачно усмехнулся.

– Вообще – буду.

Он чуть подтянулся выше, и она почувствовала эрегированный член, упирающийся во внутреннюю сторону бедра.

Она трогала уже Гришу… И он её ласкал. Но то, что происходило здесь и сейчас, не вписывалось в её систему восприятия действительности.

Её изнасилуют.

Не будет ни ласк, ни добрых слов.

Жаркая, удушливая волна прокатилась по телу, сковывая мышцы, воспламеняя сердце, сжигая его дотла.

– Ты меня наказываешь… да? – тихо, едва слышно прошептала Даша, более не чувствуя слез. Она даже не посмотрела на мужчину, всё её внимание сконцентрировалось на его бедрах, что соприкасались с ее, и на члене, который она чувствовала рядом со своим девственным лоном.

Он не ответил.

Впился губами в её сосок, заставляя Дашу прикусить губу до крови.

Она помнила другие прикосновения… Аккуратные… Трепетные… Возбуждающие.

– За то, что я танцевала с Русланом, да? За то, что просто… аааааа…

Она задохнулась. Сначала боли не было. Григорий пальцами раздвинул створки лона и вошёл головкой. Замер. Замерла и Даша, чувствуя во рту привкус крови.

Внизу живота расползалось жжение. Всё-таки Дашу никто не подготовил, никто не возбудил.

Лишь наказывал…

Вот так. Осмысленно. Целенаправленно.

Из глаз повторно брызнули слезы. От обиды, смешанной с физической болью, от отчаяния и искреннего непонимания: за что?..

– Боже…

Даша выгнулась, заметалась, попыталась выползти из-под Григория, убрать тяжесть, что, казалось, раздирает её.

– Снегурка…

Давление и вспышка боли.

Даша закричала, но жесткие губы тотчас накрыли её, вбирая в себя её стон. Вмиг ставшие чужими мужские руки сжали её плечи, не давая возможности вырваться, выскользнуть. Плоть проникла дальше. Умом Даша понимала, что её не раздирают, что и должно быть больно.

А сердцем…

Нет.

Не могла.

Жестокость мужчины, которому она поверила, не знала границ. Она искала тепла, лучшей жизни. Любви. Тянулась к нему, а натолкнулась на тотальный контроль, диктатуру и насилие.

Девушка уже не замечала, что Гриша целовал её с рвущейся наружу нежностью. Что руки гладили, успокаивали, что движения бедер не были резки.

Даша задыхалась. Она вцепилась ему в плечи, оставляя кровавые царапины. То вскидывая руки, то заламывая их.

– Пожалуйста… Пожалуйста… Хватит…

Она молила ему в губы.

Он собирал своими губами её слезы.

И двигался, приближая свой апофеоз и её агонию.

Он качнулся последний раз, входя на полную, пронзая Дашу насквозь, и замер.

Замерла и она, не веря, что всё закончилось.

Даша закрыла глаза, не замечая, как уткнулась в плечо Григорий. Она искала утешения у своего же насильника.

Зато всё заметил и понял он.

Он не спешил выходить из неё. Гладил, что-то шептал. Осторожно целовал, едва прикасаясь к коже.

Даша не реагировала ни на что. Жжение и боль внизу живота забирали всё.

– Гриш, выйди… Пожалуйста… – униженно всхлипнула она, не в силах больше терпеть его тяжесть на себе.

И не только тяжесть.

Мужчина выругался и вышел.

– Мляяяя… Сколько крови. Я…

Она ничего не желала слушать. Подтянула ноги к груди, нащупывая рукой халат или покрывало, чтобы прикрыться. С губ снова и снова срывались рыдания. Она второй рукой зажала себе рот, не в силах заглушить истерику.

Хотела, чтобы было всё красиво? В первый раз, Даша? Хотела «по-настоящему»? Получила?

Получила…

Григорий лег за её спиной и притянул к себе.

Оттолкнуть бы!

– Я тебе… никогда не прощу, – всхлипнула Даша. Даже ей показались её же слова жалкими и ничтожными.

Гриша сжал растрепавшуюся косу девушки и спокойно произнес:

– Ты думаешь, меня волнует твоё прощение?

⁂

Он соврал.

Его волновало.

Осознание этого придет потом – утром.

Когда он очнется от марева яростной ревности, в которую погрузился, сам того не ведая.

Зимин притянул к себе Снегурку, пытаясь хоть как-то сгладить её боль.

Боль, причиненную им.

Она права – он её наказал. Намеренно.

Так надо.

Иногда приходится делать то, что противно и мерзко, чтобы потом всё шло ровно. Как полагалось.

Григорий больше ничего не говорил. Даша тоже. Лежала притихшая. Всхлипывать тоже перестала.

Он дождался, пока её дыхание выровняется. Уснула.

И лишь после этого поднялся. Взгляд снова опустился на пах с засохшей кровью. Твою ж…

Он поправил покрывало, прикрыв истерзанное тело Даши.

Пошатываясь, словно выпил не два стакана виски, а как минимум бутылку в одно лицо, Гриша вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

В голове стояла звенящая пустота. Ни мыслей, ни эмоций.

Оставаясь по-прежнему голым, он прошёл к бару и снова налил себе виски. Сегодня он пьет. И много.

Выпил и лишь тогда пошёл в душ. Включил воду и встал под струи.

Даша…

Снегурка…

Внутри что-то взорвалось.

Как она зажималась.

Смотрела.

Гриша, точно запертый в клетку лев, мотнул головой, а потом поднял руку и ударил в стену. Ещё раз и ещё. Боли он не чувствовал. Затуманенным взором видел, как струйки воды окрашивались в алый цвет, но ему было всё равно.

Да, сегодня он будет пить.

Выйдя из душа, Седой всё же накинул халат, сразу же испачкав его кровью.

Нынешней ночью что-то её многовато…

Психуя и ругаясь, уже не стесняясь в выражениях, он нашёл аптечку. Расшвыривая медикаменты, добрался до перекиси и пластыря. Обработал кое-как раны.

Пить…

Снова.

Гриша опустился в кресло и прикрыл глаза.

Он сделал всё правильно.

Даша – его!

И если она думает, что он её отпустит, даст свободу – хренушки. Она сильно заблуждается. В комнате запрет, охрану приставит. Никуда не отпустит.

Ни-ку-да.

Седой пил прямо из горла.

Он несколько раз вставал, подходил к двери, отделяющей его от спальни Даши. Брался за ручку и тормозил себя.

Возвращался в кресло.

Григорий не помнил, как его сморило. Он вырубился прямо сидя.

Проснулся под утро от того, что тело затекло. Пошевелился и застонал от дичайшей головной боли.

Да здравствует похмелье. Давненько с ним такого не было.

Не разрешая себе думать про Снегурку, Гриша снова прошёл в душ, предварительно закинув в себя пару чудо-таблеток. Он знал, что через пять, максимум десять минут, вся дурь из его крови ликвидируется, и он будет в норме.

На этот раз мужчина принял холодный душ.

Потом вышел на балкон.

Тело освежил. Надо и голову.

И лишь потом пойдет к Даше.

Он надеялся, что она ещё спит.

Гриша уперся руками в перила и посмотрел влево.

Что за…

Слева через два окна находилась комната охраны. И на полу балкона лежал его человек. Или в глубокой отключке, или «глухой».

Адреналин резко скакнул в крови, Григорий оттолкнулся от перил и с колотящимся сердцем рванул в комнату Даши. Если пришли за ним, то она может попасть под раздачу! Только этого не хватало.

По пути подлетел к комоду, рывком открыл верхний ящик и достал пистолет.

И лишь потом направился в смежную спальню.

Открывал тихо, стараясь не производить шума, чтобы не разбудить Дашу.

Открыл дверь. Вошёл.

Кровать была пуста.

– Григорий Максимович…

– Заткнись.

Ни звука лишнего, ни шороха. Ни следов борьбы, взлома.

Только смятая постель со следами её крови и его спермы.

Что-то не так…

Что-то не сходится.

Он не зря подарил Дарье браслет с чипом. Он должен всегда знать, где находится его девочка! Вчера ночью браслет был на ней? Гриша не мог вспомнить, как ни напрягал память.

Проклиная всё на свете, рванул в ванную, едва не снеся дверь с петель.

Браслет вместе с другими украшениями лежал на консоли.

– Егор! Камеры что записали?

– Григорий Максимович, так я и пытаюсь вам сказать. Дарья ушла. За ней пришли люди. Мы работаем в этом направлении, выясняем, кто. По камерам – работали профессионалы.

Григорий поднял руку, останавливая словесный поток.

Он уже увидел визитку, валяющуюся на полу, рядом со столиком, на котором лежал клатч Даши.

А ещё за секунду до этого он понял, чьи люди приходили за ЕГО Снегуркой.

…Коваль.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Content

Марина Кистяева
Дочь Генерала. Книга 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19