Сюэ Фэй, Ван Сяожи, Чэнь Яньчжао

Рассказы о героях Китая

Права на издание книги предоставлены ООО «Китайское книгоиздательство»

B&R Book Program

© ООО «Международная издательская компания „Шанс“», перевод, оформление, 2018

© 000 Издательство «Восток-Бук», 2018

© ООО «Китайское книгоиздательство», 2018 Все права защищены.

Сянь Чжэнь — первый китайский главнокомандующий

Сянь Чжэнь — знаменитый военачальник, живший в царстве Цзинь в период Весен и Осеней. Он хорошо разбирался в военном деле, искусно составлял планы, обладал и многими другими талантами. В то время разные царства сражались за гегемонию. Сянь Чжэнь поддерживал в войнах Цзинь Вэнь-гу-на, и именно благодаря этому царство Цзинь стало одним из самых могущественных.

В 643 году до н. э. Ци Хуань-гун умер, и все царства Китая остались без правителя. Тогда постепенно набиравшее силу царство Чу воспользовалось ситуацией и начало совершать постоянные набеги на северные царства. Чу стремилось захватить власть. Ослабленное царство Сун фактически было не в состоянии противостоять Чу и обратилось за помощью к царству Цзинь.

Вэнь-гун, правитель царства Цзинь, взял письмо с просьбой о помощи от посла царства Сун и нахмурился. Отправить подмогу? Но царство Чу обладает мощной армией, разве может быть царство Цзинь уверено в победе? Отказаться? Тогда царство Цзинь не только утратит такого доброго союзника, как царство Сун, но еще и потеряет свой авторитет, упустит шанс установить господство в Чжунъюани. Пока министры и свита пребывали в сомнениях, Сянь Чжэнь, совершив приветственные церемонии, выступил вперед. Взгляд его пылал огнем, а голос звучал подобно грому. С достоинством, но без заискивания он сказал Цзинь Вэнь-гуну:

— Ныне царство Чу чинит произвол в северных землях. Небеса даровали вам, государь, возможность избавиться от этой напасти! Именно в этом сражении царство Цзинь одержит победу.

Присутствующие разом обратили взгляды на этого амбициозного молодого человека. Все понимали, что сейчас действительно представилась отличная возможность. Однако Цзинь и Сун были разделены вассальными царствами Чу, Цао и Вэй. Цзинь Вэнь-гун с сомнением спросил:

— И как же ты собираешься победить в этой битве?

Сянь Чжэнь уверенно ответил:

— Царство Чу нападает на северные земли, потому что хочет покорить как можно больше других царств, обрести как можно больше вассалов. Если мы внезапно атакуем подвластные ему царства Цао и Вэй, царство Чу испугается, что потеряет их, и отправит часть войск на помощь. Тогда осада царства Сун ослабнет сама собой.

Этого был действительно превосходный план. Все, включая Цзинь Вэнь-гуна, его поддержали.

По совету Сянь Чжэня царство Цзинь напало на царство Цао, рассчитывая взять его штурмом, и уже спустя три дня одержало победу, захватив в плен правителя Цао Гун-гуна. Затем войско Цзинь с легкостью заняло местность Улу, принадлежавшую царству Вэй, и таким образом окончательно завладело территориями Цао и Вэй.

И высокопоставленные чиновники, и простой народ — все в Цзинь тотчас же взглянули на Сянь Чжэня по-новому. Его сразу повысили, сделав главнокомандующим основных сил армии. А ведь он только начал показывать, на что способен на самом деле. Его великий план, благодаря которому царство Цзинь должно было стать самым сильным в Китае, только начал действовать.

Чу Чэн-ван пришел в ужас, когда узнал, что царства Цао и Вэй повержены, — ведь он только отправился к ним на помощь. Тогда правитель послал гонца сообщить генералу Цзыюю, который держал осаду царства Сун, что царство Чу не сможет тягаться с таким талантливым полководцем, как Сянь Чжэнь. Необходимо было уводить войска. Однако Цзыюй, известный самодур, не стал его слушать. Как и предполагал Сянь Чжэнь, генерал не захотел отступать, напротив — мечтал поскорее вступить в бой с одаренным полководцем, слава о котором гремела на всю Поднебесную.

Тем временем Сянь Чжэнь велел царству Сун преподнести дары царствам Ци и Цинь и попросить их уговорить Чу отозвать свое войско. Он предполагал, что Цзыюй не даст им согласия, оскорбив тем самым эти царства — тогда они несомненно перейдут на сторону Цзинь. Сразу после этого он передал владения Цао и Вэй царству Сун, приказав им разорвать все отношения с Чу. Цзыюй от этого совсем рассвирепел и утратил способность рационально мыслить. Сянь Чжэнь, якобы руководствуясь «обещанием отблагодарить за милость», дождался, когда разгорячившийся Цзыюй поведет своих солдат на север, и по собственной инициативе отвел войска на три перехода[1], заманил Цзыюя в идеальное место для сражения — Чэнпу.

Когда началась битва, Сянь Чжэнь применял один хитрый маневр за другим. Сначала его солдаты атаковали врага, набросив на себя тигриные шкуры, отчего вражеские лошади перепугались так, что посбрасывали своих наездников на землю. Потом он прибегнул к стратагеме «Сеяние раздора»[2] и направил к Цзыюю посла, который объявил ему о победе чуских войск — это было ложью, но усыпило его бдительность. После Сянь Чжэнь притворно обратился в бегство, совершенно спутав построение войска Чу. Наконец, собрав своих лучших воинов, он наголову разбил разрозненные силы врага. Цзыюй не перенес поражения и от стыда покончил жизнь самоубийством.

Вот так царство Цзинь благодаря сражению при Чэнпу стало владыкой всей Поднебесной. Сянь Чжэнь прославился еще больше, а царство Чу долго не осмеливалось нападать.

Зимой 628 года до нашей эры Цзинь Вэнь-гун скончался. Царство Цинь, воспользовавшись этим, напало с востока, но Сянь Чжэнь, вновь прибегнув к искусной военной тактике, организовал засаду и победил Цинь на горе Сяошань. Он взял в плен трех главнокомандующих циньской армии — Мэнмин Ши, Сици Шу и Бо-и Бина. Но недавно взошедший на престол Цзинь Сян-гун поступил недальновидно, прислушавшись к совету мачехи, уроженки Цинь, и отпустил военнопленных.

Сянь Чжэнь пришел в ярость и перед всеми чиновниками отругал Цзинь Сян-гуна: «Мы столько воевали, наши солдаты собственными жизнями заплатили за этих пленных, а ты отпустил их просто по просьбе женщины! Если ты будешь так пренебрегать победами своей армии, запросто отказываться от завоеванного, то рано или поздно государство из-за тебя погибнет!» Выслушав его, Цзинь Сянгун понял, что провинился, и тотчас же послал за пленниками погоню, да только было уже поздно.

Стратегическая карта битвы при Чэнпу

В тот же год на Цзинь напало племя байди. Сянь Чжэнь, как всегда, повел на врага войска. Перед сражением он спокойно сказал солдатам: «Я нарушил правила приличия при дворе. Государь, продемонстрировав свое великодушие, не стал меня наказывать, но разве это значит, что я сам не должен себя наказать?» Воины не поняли, о чем он говорит, поэтому ничего не ответили. На следующий день две армии схлестнулись в битве. В блеске обнаженных мечей Сянь Чжэнь вдруг сбросил с себя доспехи и бросился прямо на вражескую армию…

Несколько дней спустя племя байди вернуло тело царству Цзинь. Говорят, после смерти Сянь Чжэнь продолжал стоять на ногах — непоколебимо, как скала. Только когда вождь племени байди спросил у умершего, желает ли он быть похороненным на цзиньской земле, тело Сянь Чжэня с грохотом повалилось на землю.

История появления фразеологизма 退避三舍 — «Отвести войска на три перехода»

В истории выше упоминалось, что в битве при Чэнпу Сянь Чжэнь, руководствуясь «желанием отблагодарить за милость», по собственной инициативе «отвел войска на три перехода». Но что это означает? И почему Сянь Чжэнь решил так поступить?

В древности «переход» был единицей измерения расстояния. Планируя маршруты военных походов, за один переход принимали расстояние в тридцать ли[3]. «Отвести войска на три перехода» означает «отступить на девяносто ли». Когда-то давно обещание отступить дал князь Цзинь князю Чу.

До того как Цзинь Вэнь-гун (второе имя — Чунъэр) взошел на престол, он девятнадцать лет скитался за границей, жил в Ци, Сун, Чу, Цинь и снискал хорошее отношение чуского правителя. Однажды князь Чу устроил большое пиршество. После третьего бокала он спросил:

— Княжич Чунъэр, если вы возвратитесь в Цзинь, как вы отблагодарите меня за оказанную вам доброту?

— У вас есть и слуги, и рабыни, и драгоценные камни, и шелка, — ответил Чунъэр. — Птичьи перья, звериные шкуры, слоновая кость и кожа — всем этим славится ваше государство. В нашем царстве Цзинь ценится то, что вы выбрасываете за негодностью. Что же я смогу вам предложить?

— Но чем-то ты все равно меня должен отблагодарить!

— Если я действительно, как вы мне сулите, смогу вернуться в Цзинь, — сказал Чунъэр, — то я обещаю: если наши царства решат развязать войну, цзиньская армия обязательно отступит на три перехода, чтобы отблагодарить вас за оказанную мне милость.

Именно поэтому перед битвой при Чэнпу Сян Чжэнь сначала приказал войску отступить на девяносто ли, выполнив обещание Цзинь Вэнь-гуна. Правда, таким образом он заманил врага в ловушку.

Впоследствии выражение «отвести войска на три перехода» стало фразеологизмом. Оно сохранилось до наших дней и означает «уступить, пойти на уступки».

Янь Ин, который сбил спесь с царства Чу

Янь-цзы (он же Янь Ин) был канцлером царства Ци, знаменитым политиком, мыслителем и дипломатом позднего периода Весен и Осеней. Он обладал обширными знаниями, владел даром слова, однако был низкорослым и некрасивым, поэтому над ним частенько посмеивались.

Однажды правитель Ци отправил Янь Ина в царство Чу. Жители Чу давно слышали, что Янь-цзы невелик ростом, и решили над ним немного пошутить. Они проделали в городской стене узкий маленький проход. Когда Янь-цзы приехал в Чу, встречавший его министр отворил дверцу в этом проходе и с усмешкой сказал:

— Добро пожаловать, посол Янь.

Янь-цзы, глядя на хохочущих жителей Чу, не только не стал сердиться, но и сам рассмеялся:

— Я часто слышал, что, приезжая в страну, необходимо следовать ее обычаям, но в Чу осознал, как же верна эта поговорка! Министр Чу не понял, на что намекает Янь-цзы:

— О чем вы, посол Янь?

— Ну как же! Какая страна, такие у нее и ворота. Когда приезжаешь в собачью страну, приходится заползать в нее через лазейку. Но я-то, кажется, в царство Чу приехал. Разве мне подобает заходить в него через такую дверь?

Министру Чу не только не удалось подшутить над Янь-цзы, но и пришлось выслушать его насмешки. С красным от стыда лицом он отворил ворота и предложил послу войти.

Янь-цзы отправился в тронный зал, чтобы получить аудиенцию у правителя Чу. Чуский князь, оглядев его со всех сторон, недовольно сказал:

— У вас в царстве Ци все повымерли? Поэтому такого, как ты, сделали послом?

На это Янь-цзы почтительно ответил:

— Правитель, вы, наверное, никогда не бывали в нашем царстве. О других местах я говорить не буду, но в столице, Линьцзы, народу тьма-тьмущая: если люди на улицах поднимут руки, то рукава их закроют все небо. А когда с них течет пот, он подобен проливному дождю. И ходят все плечо к плечу, нога к ноге. Почему вы вдруг решили, что у нас все вымерли?

Князь Чу снова недовольно спросил:

— Если все так, как ты говоришь, то почему князь Ци отправил именно тебя?

— Боюсь, князь, вам неизвестно, что послов в царстве Ци выбирают по особой системе. Талантливых и добродетельных отправляют в цивилизованные, культурные страны, ну а глупцов — к тем князьям, которые ни на что не способны. Буду честен: я — самый бесполезный человек в царстве Ци, поэтому меня и отправили в Чу.

От слов Янь-цзы чуский правитель потерял дар речи и больше не осмеливался его высмеивать.

Позже Янь-цзы снова отправили в Чу. Услышав, кто к нему едет, чуский князь поспешно созвал всех министров:

— Янь-цзы — самый хитрый и изворотливый человек во всем Ци, он отвратительно со мной разговаривал. Скоро он снова будет здесь, и я непременно должен отомстить ему. Как бы мне это сделать?

Один из министров ответил:

— Государь, это несложно. Когда Янь-цзы явится сюда, я проведу мимо него связанного преступника и скажу, что это грабитель из Ци, который частенько к нам пробирается. Тогда мы хорошенько пристыдим этого зазнавшегося посла.

Князю Чу идея понравилась. Когда Янь-цзы прибыл, он предложил ему отведать вина. В разгар веселья к ним подошел министр, за которым следовали двое стражников, державших связанного преступника. Князь Чу спросил:

— Что за пленника вы сюда привели? Разве не видите, что я занят, пью вино с моим уважаемым гостем?

«Весны и Осени Янь-цзы» — это книга, в которой собраны рассказы о жизни государственного деятеля Янь-цзы. Была составлена приблизительно в период Сражающихся царств последователями Янь-цзы (как бы от его имени). Ее подлинность все еще не подтверждена, но книгу можно рассматривать как исторический материал, отражающий историю и общественные нравы царства Ци в поздний период Весен и Осеней

«Весны и Осени Янь-цзы» — это книга, о которой собраны рассказы о жизни государственного деятеля Янь-цзы. Была составлена приблизительно в период Сражающихся царств последователями Янь-н^зы (как бы от его имени). Ее подлинность все еще нс подтверждена, но книгу можно рассматривать как исторический материал, отражающий историю и общественные нравы царства Ци в поздний период Весен и Осеней

— Это человек из Ци, — отвечал министр, — он часто промышляет у нас грабежом!

Князь Чу спросил у Янь-цзы:

— Что же, все жители Ци от природы склонны к воровству?

Янь-цзы встал и с достоинством произнес:

— Я слышал, что мандарины, растущие к югу от Хуайхэ, — настоящие, а мандарины, растущие к северу, — это плоды конфетного дерева. И у южных, и у северных деревьев одинаковая форма листьев, но их плоды разные на вкус. Все дело в климате. Подумайте: пока люди живут в царстве Ци, они ведут себя прилично, но как только попадают в Чу, сразу начинают воровать. Уж не климат ли царства Чу их к этому подталкивает?

Выслушав Янь-цзы, князь Чу горько усмехнулся:

— Недаром говорят, что над мудрецами подшучивать нельзя. Только сам опозоришься.

Су Цинь уговаривает Мэнчан-Цзюня не ездить в Цинь

Царство Цинь в конце периода Сражающихся царств обрело небывалую мощь. В разных царствах красноречивые чиновники начали уговаривать князей напасть на Цинь. Одним из таких чиновников был Су Цинь. Он предлагал царствам Янь, Чжао, Хань, Вэй, Ци и Чу объединиться, то есть заключить союз северных и южных царств, и идти на Цинь.

Прибыв в царство Янь, Су Цинь вошел в доверие к местному правителю. Чтобы было проще получить поддержку правителей пяти других царств, он с наследником поехал в Ци, где познакомился с князем Мэнчан-цзюнем[4] и вскоре крепко с ним подружился. Однако правитель Цинь, Чжао-ван, услышав о том, насколько Мэнчан-цзюнь мудр и талантлив, отправил в царство Ци в качестве заложника Цзинъян-цзюня[5], надеясь, что Мэнчан-цзюнь согласится приехать в Цинь.

Мэнчан-цзюнь оценил этот поступок и собрался в путь. Узнав об этом, Су Цинь сказал: «Сегодня утром я видел, как один деревянный идол разговаривал с глиняным. Деревянный идол сказал: „Вот пойдет дождь, и тебя размоет водой“. А глиняный ему ответил: „Даже если меня размоет, я все равно останусь глиной. А вот тебя дождевой водой может занести куда угодно“. Ныне царство Цинь подобно свирепому тигру, разъяренному волку, но вы все равно намерены туда отправиться. Не станут ли потешаться над вами глиняные идолы, если вы не вернетесь из этой поездки?»

Мэнчан-цзюнь понял, что в словах Су Циня есть разумное зерно, и отказался от намерений посетить Цинь.

Сунь Бинь, который подучил увечья, но не пал духом

Сунь Бинь — знаменитый военный деятель периода Сражающихся царств. Когда-то он вместе с Пан Цзюанем учился военному делу у Гуй Гуцзы. Позже, по рекомендации Пан Цзю-аня, он поступил на чиновничью службу в царство Вэй. Однако Пан Цзюань начал завидовать его успехам; он подверг Сунь Биня пыткам, из-за которых тот получил тяжелые увечья и стал инвалидом. Сунь Биню казалось, что уж лучше умереть, чем так жить, но в то же время он не хотел погибать от рук Пан Цзюаня. Поэтому он нарочно притворился умалишенным: забежал в загон для свиней и начал есть навоз. Узнав об этом, Пан Цзюань решил, что Сунь Бинь действительно сошел с ума, и расслабился, перестав видеть в нем конкурента. Сам же Сунь Бинь, воспользовавшись приездом в Вэй посла царства Ци, напросился уехать с ним. По прибытии в Ци посол, генерал Тянь Цзи, представил Сунь Биня Ци Вэй-вану. Несмотря на то, что он был калекой с вырезанными на лице иероглифами, Ци Вэй-ван не презирал его, напротив, обращался к Сунь Биню «господин» и относился как к наставнику.

Однажды армия царства Вэй во главе с Пан Цзюанем окружила столицу царства Чжао Ханьдань. Получив весть об осаде и просьбу о помощи, Ци Вэй-ван решил отправить на битву с войском Вэй армию во главе с Сунь Бинем. Узнав об этом, Сунь Бинь сказал:

— Государь, благодарю вас за оказанное мне доверие, но я — калека, подвергшийся пыткам, быть во главе войска — не для меня. Прошу вас назначить главнокомандующим господина Тяня, а я стану его советником.

Ци Вэй-ван решил, что это неплохая идея, и отправил Сунь Биня с войском спасать царство Чжао.

В дороге Тянь Цзи и Сунь Бинь обсуждали, как бы им помочь царству Чжао. Тянь Цзи сказал:

— Конечно, мы должны направиться прямо в Ханьдань и, объединив усилия с царством Чжао, разбить войско Вэй.

Сунь Бинь покачал головой:

— Нет, тут надо действовать хитростью. Лучше нам отправиться в столицу царства Вэй, Далян. Сейчас часть гарнизона Даляна занята на осаде царства Чжао, город охраняется плохо. Если мы, воспользовавшись этой возможностью, нападем, то армия царства Вэй бросит осаду царства Чжао и устремится спасать столицу. А нам еще и удастся избавить свое войско от долгого изматывающего пути.

Тянь Цзи счел эту идею чрезвычайно разумной и направил войско в Далян. Когда Пан Цзюань, находившийся в царстве Чжао, услышал, что Далян окружен, он, оставив малую часть солдат в Ханьдане, поспешил с основным своим войском в столицу. Но откуда ему было знать, что уже в Гуйлине их оцепят войска Ци? Солдаты, измотавшиеся в дальней дороге, не сумели отразить натиск циской армии и в результате были разбиты в пух и прах. Войско Пан Цзюаня обратилось в позорное бегство, а его самого взяли в плен.

Поймав Пан Цзюаня, Сунь Бинь не стал его убивать, а лишь сделал ему строгий выговор и затем просто отпустил на свободу. После этого Пан Цзюань еще сильнее возненавидел Сунь Биня и решил при возможности обязательно с ним поквитаться.

Тринадцать лет спустя Пан Цзюань пошел войной на царство Хань. Не выдерживая натиска войска Вэй, Хань обратилось за помощью к Ци. Ци Вэй-ван решил посовещаться со своими министрами, но они никак не могли прийти к общему мнению. Пока длились споры, Сунь Бинь хранил молчание. Наконец Ци Вэй-ван обратился к нему:

— Господин, что вы думаете по этому поводу?

— Я считаю, что неправильным будет как помочь, так и отказать в помощи, — ответил Сунь Бинь. — Если царство Вэй победит царство Хань, это будет невыгодно для царства Ци, поэтому сидеть сложа руки нельзя. Однако царство Вэй сейчас обладает большой мощью. Если мы опрометчиво выступим против его войск, то попросту примем самый тяжелый удар на себя.

Ци Вэй-ван решил, что он рассуждает здраво, и тут же поспешил спросить:

— Так как же вы предлагаете поступить, господин?

— Я считаю, что нам надо ответить на просьбу царства Хань согласием, — сказал Сунь Бинь. — Когда царство Хань решит, что мы уже отправили к нему на помощь войска, оно не побоится дать армии Вэй мощный отпор. В результате ожесточенных сражений ряды воинов Вэй значительно истощатся, тогда-то мы и вступим в сражение. Потерь понесем меньше, а результат получим лучше, победа дастся нам легко.

Выслушав его, правитель Ци очень обрадовался и, следуя совету Сунь Биня, отправил свои войска лишь спустя год после того, как между Хань и Вэй начались сражения. Тянь Цзи снова назначили главнокомандующим армии, а Сунь Биня — его советником. Сначала они вновь прибегли к приему «битвы под Гуйлином»: отвлекли врага ударом по его тылу, нацелившись на столицу Вэй. Когда Сунь Бинь узнал, что Пан Цзюань возвращается в Далян, он сказал Тянь Цзи:

— Пан Цзюань — человек очень нетерпеливый. Сейчас он так и рвется вступить с нами в бой, и мы обязательно должны этим его настроем воспользоваться, придумать, как бы его обхитрить. Мы можем притвориться, будто у нас закончился провиант и мы ужасно напуганы, тогда Пан Цзюань точно сразу же перейдет к нападению.

Сунь Бинь в деталях ознакомил Тянь Цзи с планом. Для реализации задумки в первую очередь они решили уменьшить количество костров в лагере, чтобы обмануть Пан Цзюаня. В первый день, когда войско Ци ступило на землю царства Вэй, они развели сто тысяч костров, на второй сократили их до пятидесяти тысяч, а на третий — до тридцати.

Спустя три дня Пан Цзюань действительно клюнул на эту приманку. Он счел, что войско Ци уже совсем ослабло, больше половины солдат наверняка бросилось в бега. Поэтому, оставив пехоту и телеги с продовольствием, он во главе конницы поспешил на сражение с войском Ци налегке, собираясь нанести им сокрушительный удар. Получив весть об этом от своего шпиона, Сунь Бинь объявил: «Пан Цзюаню пришел конец!» К тому времени войско Ци как раз добралось до места Малиндао. Это была низина, расположенная между двух высоких гор: все вокруг густо заросло деревьями, через чащу пролегала лишь узенькая дорожка. Малиндао идеально подходило для сражения. Сунь Бинь велел солдатам срубить несколько больших деревьев и загородить ими дорогу. А с одного из росших неподалеку ободрал кору и написал: «Под этим деревом умер Пан Цзюань». Затем он приказал десяти тысячам лучников устроить засаду в лесных зарослях по обе стороны дороги. Ночью они должны были стрелять, как только увидят огонь.

Памятник на месте битвы при Малиндао (деревня Малинцунь, провинция Шаньдун)

К вечеру в Малиндао прибыл Пан Цзюань. Разведка доложила ему, что дорога перекрыта деревьями, и командующий поспешил вперед, чтобы осмотреть завал. В сумерках он заметил надпись на дереве у дороги и приказал зажечь огонь. Рассмотрев письмена, Пан Цзюань обомлел. Он понял, что все это — ловушка Сунь Биня, и только хотел приказать войску Вэй отступать, но было уже слишком поздно — спрятавшиеся в лесу лучники выпустили стрелы. В рядах войска Вэй началась паника, несметное количество людей было ранено и убито. В Пан Цзюаня попали сразу несколько стрел. Он понял, что ему не удастся бежать, достал меч и покончил с собой. Войско Ци, вдохновившись одержанной победой, бросилось в погоню за остатками войска Вэй, разгромило силы второго эшелона и даже взяло в плен наследника престола царства Вэй. После громкой победы в Малиндао слава о Сунь Вине загремела на всю Поднебесную.

Гуй Гуцзы гадает Сунь Биню

Старца Гуй Гуцзы[6] звали Ван Сюй, личность его окутана ореолом мистики. Он жил в долине Гуйгу, поэтому его так прозвали. Когда-то Сунь Бинь и Пан Цзюань учились у него военному делу. Позже Пан Цзюань стал служить в царстве Вэй чиновником, а затем пригласил туда и Сунь Биня, который очень обрадовался этому и сказал Гуй Гуцзы, что покидает его. Однако старец переживал за ученика, потому что знал наивную натуру Сунь Биня и понимал, как легко его обмануть. Гуй Гуцзы велел ему сорвать цветок, чтобы погадать на счастье и несчастье.

На дворе стояла осень. Сунь Бинь достал из вазы хризантему и протянул ее учителю. Взглянув на нее, Гуй Гуцзы со вздохом молвил: «Боюсь, в царстве Вэй тебя ожидает опасность. Но помни, если дух твой будет непоколебим, то ты непременно обретешь заслуженную славу».

И действительно, попав в царство Вэй, Сунь Бинь пострадал от рук Пан Цзюаня, но он никогда не забывал предсказание Гуй Гуцзы, дух его был непоколебим. В конце концов ему удалось не только отомстить и убить Пан Цзюаня, но еще и стать знаменитым военным деятелем.

О том, как Тянь Дань отвоевал захваченные земли

В период Сражающихся царств Янь Юэ, генерал царства И, взял штурмом более семидесяти укрепленных городов царства Ци. Осталось лишь два города, которые еще не пали — Цзюйчэн и Цзимо. Поскольку недавно взошедший на престол Ци Сян-ван и все важные чиновники царства Ци укрылись в Цзюйчэне, этот город охранялся особенно тщательно, и поэтому Юэ И решил сначала отправить свои войска в Цзимо. Глава городского гарнизона Цзимо лично возглавил сопротивление, но, к несчастью, погиб в битве.

Город Цзимо потерял главу гарнизона, люди пребывали в смятении. Они понимали, что Юэ И рано или поздно всех их убьет, и хотели сбежать. Но тут кто-то вышел вперед и сказал: «Не надо паниковать! Меня зовут Тянь Дань, я — дальний родственник нашего правителя. Мне доводилось командовать войском и участвовать в битвах. Если вы мне доверяете, то позвольте возглавить оборону нашего города». Выслушав Тянь Даня, народ Цзимо провозгласил его генералом, и он начал руководить городской обороной.

Став генералом, Тянь Дань всех своих родных определил в гарнизон. Они жили вместе с рядовыми солдатами, и народ Цзимо проникся к нему большим уважением, а боевой дух солдат возрос. Юэ И держал осаду Цзимо три года подряд, но так и не смог пробить оборону.

Тогда некоторые жители царства Янь, завидовавшие Юэ И, начали ругать его перед Янь Чжао-ваном: «Государь, Юэ И сумел за полгода покорить более семидесяти укрепленных городов, отчего же он уже три года не может взять штурмом один маленький городишко? Мы слышали, дело тут не в том, что он не может пробить их оборону, а в том, что задумал, воспользовавшись моментом, подкупить жителей Ци, чтобы те признали его господство и он сам мог стать новым правителем Ци».

Однако Янь Чжао-ван очень доверял Юэ И. Он не только не поверил сплетням, но еще и отправил в Цзимо посла, чтобы сообщить о своем решении присвоить Юэ И титул правителя Ци. Тот был очень благодарен Янь Чжао-вану, однако отказался от дарованного титула. Благодаря этому авторитет Юэ И укрепился еще больше.

Прошло еще два года. Янь Чжао-ван умер, трон унаследовал Янь Хуэй-ван. Прослышав об этом, Тянь Дань чрезвычайно обрадовался, ведь это была отличная возможность испортить отношения между Юэ И и правителем.

Он тайком отправил в царство Янь шпионов, чтобы те разнесли сплетни, будто бы Юэ И давно стал правителем Ци и лишь из теплых чувств к Янь Чжао-вану отказался от официального титула. Теперь же трон унаследовал глупый и невежественный Янь Хуэй-ван, поэтому Юэ И, решив, что ему больше беспокоиться не о чем, собирается остаться в Ци и управлять царством.

Янь Хуэй-ван изначально относился к Юэ И несколько предвзято. Услышав эти сплетни, он еще сильнее его возненавидел и отправил на замену Юэ И генерала Ци Цзе, а Юэ И отозвал назад, в царство Чжао.

Когда Ци Цзе приступил к своим обязанностям, он приказал штурмовать Цзимо. Народ Цзимо заволновался, а вот Тянь Дань оставался невозмутимым. Вскоре солдаты войска Янь услышали, как рядом с ними переговариваются какие-то простолюдины.

— Какой же хороший был прежний генерал Юэ, — сказал один из них. — Он вообще не издевался над пленными, а вот новый генерал, говорят, пленным носы отрезает.

— Я слыхал, что войско Янь собирается разорить наши родовые кладбища, — добавил другой. — Как же нам быть?

Солдаты рассказали об услышанном Ци Цзе, и тот действительно начал так себя вести: всем пленным жителям Ци поотрезал носы, а своим солдатам приказал раскопать находившиеся за городскими стенами могилы.

Народ Цзимо возненавидел Ци Цзе до зубовного скрежета и наперебой начал уговаривать Тянь Даня вступить с войском Янь в смертельный бой. Однако Тянь Дань не стал ничего предпринимать. Он лишь велел нескольким людям переодеться в богачей города Цзимо, тайком преподнести Ци Цзе золото, серебро и драгоценности и заодно сообщить: «Провиант в городе подходит к концу, не пройдет и нескольких дней, как оборона рухнет. Уважаемый генерал, пожалуйста, когда войдете в город, пощадите наших жен и детей».

Ци Цзе радостно принял подарки, пообещав «богачам» пощадить их. Войско Янь заметно расслабилось, ведь теперь солдаты думали, что гарнизон города Цзимо скоро сдастся сам и им вообще не придется сражаться.

А Тянь Дань тем временем отобрал более тысячи коров, накинул им на спины цветастые одеяла, к рогам примотал кинжалы, а на хвосты привязал пропитанный маслом тростник. Когда наступила полночь, Тянь Дань приказал солдатам пробить в городских стенах десяток с лишним дыр, а потом вывел коров из города и поджег привязанный тростник. Когда огонь дошел до коровьих хвостов, тысячеголовое стадо взбесилось и стремглав бросилось в сторону лагеря, где расположилось войско Янь. Затем Тянь Дань приказал пяти тысячам солдат, готовым пойти на смерть, взять оружие и бежать следом за коровами, прямо в гущу войска Янь. Народ Цзимо, услышав огласившие ночь звуки боя, взял медные чайники и тазы и, поднявшись на городские стены, начал изо всех сил в них стучать.

Медная монета для «Игры в скачки» с надписью: «Генерал царства Ци Тянь Дань». Такие монеты появились при императорском дворе в эпоху Тан и стали популярны в эпоху Сун. С ними развлекались и высокопоставленные чиновники, и простой народ. В игре участвовали от двух до пяти человек, монеты были с квадратными прорезями, на них чеканили имена знаменитых генералов и лучших скакунов. Военные сражения, разыгрываемые на монетах, не могли передать атмосферу настоящей битвы, однако с их помощью люди многое узнавали об истории и культуре Китая

Солдаты войска Янь и предположить не могли, что Тянь Дань придумает нечто подобное, — в это время они уже сладко спали. Едва успев проснуться, они увидели, как в пламени прямо на них несется тысяча каких-то чудовищ с кинжалами на рогах. Многие вояки от страха буквально обмякли, потеряв силы даже защищаться. Вслед за коровами подоспели пять тысяч «смертников», которые принялись рубить врагов. Ци Цзе, одурев от ужаса, вскочил было на колесницу, надеясь пробиться на ней через толпу и бежать, но улизнуть ему не удалось. Солдаты войска Ци окружили и зарубили его.

После этого сражения Тянь Дань стал знаменитостью. Все царство Ци воспряло духом, в захваченных городах солдаты и простой народ начали организовывать восстания. Они свергали яньских военачальников и с радостью встречали освободительное войско Тянь Даня. Везде, куда бы ни отправился Тянь Дань, ему удавалось мобилизовать народ. Спустя несколько месяцев он отвоевал более семидесяти захваченных городов.

Битва при Чаншао, в которой слабый победил сильного

История Древнего Китая знает много сражений, в которых побеждала слабая сторона. Образцовым примером можно считать битву при Чаншао.

Вскоре после того как Ци Хуань-гун взошел на престол, он вместе с Чжао Чжуан-ваном отправил трехсоттысячное войско, чтобы покорить царство Лу, армия которого насчитывала всего тридцать тысяч человек. Разница в военной мощи очевидна. Однако правитель Лу Чжуан-гун все равно решил дать противнику отпор. Вместе с ним на битву поехал придворный ученый Цао Гуй.

Войску царства Лу предстояло вступить в бой с противником в местечке Чаншао. После того как оба войска расположились на позициях, Лу Чжуан-гун решил перехватить инициативу и ударить первым, но Цао Гуй его отговорил.

Когда войско Ци увидело, что силы Лу заняли выжидательную позицию, оно начало предпринимать одну за другой попытки штурма. Однако войско Лу все равно оставалось недвижимым, и боевой дух цисцев начал постепенно ослабевать. Цао Гуй, увидев, что противник истощен, а воины Лу все еще полны сил, приказал своим бойцам перейти в наступление. В первой же стремительной атаке они смогли разгромить войско Ци, а Лу Чжуан-гун еще и убил стрелой сына Ци Хуань-гуна Юна. В рядах войска Ци началось смятение, солдаты, преследуемые армией Лу, бросились врассыпную. Вскоре войско Лу выгнало их со своей земли.

Чжао Шэ побеждает циньскую армию

На 46 год правления Чжоу Нань-вана (269 г. до н. э.) царство Цинь отправило генерала Ху Яна со своим войском в карательный поход против царства Чжао. Войско Цинь окружило район Юйюй. Правитель царства Чжао, узнав об этом, ужасно перепугался и поспешил вызвать к себе полководца Лянь По, чтобы тот придумал какую-нибудь военную хитрость. Полководец тщательно изучил стратегическую карту и покачал головой: «Путь в Юйюй дальний, дорога трудная, обрывистая. Она измотает наших солдат, нам трудно будет потом одержать победу в бою».

Тогда правитель Чжао обратился к другому полководцу, Юэ Чэну, однако и тот лишь развел руками, согласившись с мнением Лянь По. Когда же очередь дошла до Чжао Шэ, он с полной уверенностью сказал: «Это же как битва двух мышей в норе: мы встретимся с противником на узкой дорожке, и победит тот, кто проявит большую смелость!» Князя

Чжао эти слова очень вдохновили, и он немедленно распорядился, чтобы Чжао Шэ вместе с войском отправился на битву с врагом.

Ранним утром командование и солдаты армии Чжао попрощались с князем и двинулись в путь. Однако как только войско покинуло пределы Ханьданя, Чжао Шэ предупредил бойцов:

— Во время войны всем строго запрещается обсуждать дела военного управления. Если кто-то нарушит это правило и начнет проситься в бой, я казню его без всякого сожаления! Запомните это.

— Но ведь вы, генерал Чжао Шэ, сами сказали, что мы дадим врагу отпор, — переглянувшись, недоуменно спросили воины. — Отчего же теперь не желаете идти в бой?

Как раз в это время циньская армия отправила небольшой отряд, чтобы тот расположился в районе Уань. Циньцы целыми днями расхаживали перед лагерем Чжао, крича и стуча в барабаны, пытаясь сподвигнуть Чжао Шэ начать сражение. Солдаты армии Чжао, сгорая от нетерпения, рвались в бой, и только один Чжао Шэ будто бы никуда не спешил. Он упорно отказывался начать сражение, да еще, как и предупреждал, казнил всех солдат и командиров, требовавших боя. Одновременно с этим он тщательно укреплял лагерь, постоянно усиливая оборону.

Понаблюдав за такими действиями, Ху Ян ужасно обрадовался и сказал своим подчиненным: «Чжао Шэ от столицы-то своей успел отойти всего на тридцать ли, а уже так напуган — остановил наступление и вот уж двадцать восьмой день как строит форты. Похоже, единственное, о чем он думает — как бы защитить столицу, а отвоевывать Юйюй и вовсе не собирается. Теперь Юйюй будет принадлежать царству Цинь!» Он решил отправить в войско Чжао шпиона, чтобы тот разведал обстановку. Узнав, что в лагерь пробрался лазутчик

Цинь, Чжао Шэ решил воспользоваться этим. Он притворился, будто ему ничего о лазутчике не известно, позволив шпиону делать что вздумается. С невероятным успехом тот выполнил свою миссию, невредимым возвратился в лагерь Цинь и доложил Ху Яну: «Генерал, дела обстоят так, как вы и предполагали. Чжао Шэ труслив как мышь, он боится даже рядом с вашим лагерем стоять, а уж биться за далекий Юйюй и подавно. Он не уверен даже в том, что сможет защитить Ханьдань!» Ху Ян расхохотался. Решив, что победа уже у него в кармане, он щедро наградил шпиона, а сам начал каждую ночь устраивать пиры с песнями и плясками, совершенно забыв об осторожности.

Чжао Шэ, увидев, что циньская армия совсем потеряла бдительность, решил, что наконец настал подходящий момент. Он велел своим солдатам опустить знамена, не бить в барабаны и отправиться в путь в облегченном снаряжении. Они мчались два дня и две ночи и, остановившись в пятидесяти ли от Юйюя, разбили там лагерь.

Получив внезапную весть о том, что войска Чжао уже совсем близко, циньцы начали поспешно готовиться к бою. Чжао Шэ, воспользовавшись советом командира Сюй Ли, заранее разместил войска на возвышенности к северу от Юйюя, заняв выгодное положение. Циньские войска в спешке прибыли к подножию горы, однако не успели даже занять боевые позиции — армия Чжао Шэ напала первой и разгромила циньский лагерь. Солдаты, долго томившиеся в ожидании боя, воодушевленно бросились на врага. Они отважно расправились с силами неприятеля. Гарнизонные войска Юйюй, воспользовавшись случаем, присоединились к бою, поддержав основное войско Чжао. Ху Ян погиб в сражении, несметное количество солдат Цинь было ранено и убито, жалкие остатки армии обратились в бегство. Осада Юйюя была успешно снята.

Могила Чжао Шэ находится на горе Цзышань, к северо-западу от города Ханьдань провинции Хэбэй. Чжао Шэ получил титул Мафу-цзюня, поэтому и гора Цзышань имеет второе название — Мафушань. Потомки Чжао Шэ в знак уважения стали брать фамилию Ма, поэтому можно считать Чжао Шэ основателем рода Ма

Получив весть о победе, правитель Чжао очень обрадовался и тотчас же пожаловал Чжао Шэ титул Мафу-цзюня. Выражение «на узкой дорожке побеждает тот, кто смелее» стало крылатым, а сам Чжао Шэ впоследствии вошел в число восьми знаменитых полководцев[7] периода Сражающихся царств.

Пустые разговоры Чжао Ко

Сына Чжао Шэ звали Чжао Ко. С детства он отличался небывалым умом. Чжао Ко самостоятельно изучил военное искусство и всего спустя несколько лет занятий убедительно рассуждал о военном деле — даже сам Чжао Шэ не мог его переспорить. Супруга Чжао Шэ очень этому радовалась и с гордостью заявляла мужу: «Недаром говорят, что ученик превосходит своего учителя. Наш Ко наверняка станет еще более доблестным полководцем, чем ты». Но Чжао Шэ лишь печально качал головой: «Ко умеет лишь складно говорить. Боюсь, что на практике он будет ни к чему не пригоден. Как бы своим умом он не нажил горе». Чжао Шэ многократно напоминал сыну, что тот должен больше внимания уделять практике боевых действий. Но Ко считал, что отец просто не может его переспорить и таким образом пытается сохранить свой авторитет, поэтому совершенно его не слушал.

Позже царство Цинь вновь напало на Чжао, стремительно атаковав Чанпин. Чжао Ко запудрил правителю голову своими велеречивыми рассуждениями, и тот, сместив с поста Лянь По, назначил его полководцем. Однако оказалось, что Чжао Ко только и умеет расставлять войска на позиции, как того требуют военные трактаты, а вот импровизировать неспособен. В условиях, когда его войско уступало циньцам и в количестве, и по уровню вооружения, и даже по объемам провианта и фуража, он все равно решил пойти в наступление, ведомый глупыми мечтами поскорее завершить войну и расправиться с армией Цинь. В итоге внезапная атака армии Чжао не увенчалась успехом, циньцы разгромили их. Сам Чжао Ко умер от случайной стрелы, а более четырехсот тысяч бойцов Чжао были погребены заживо. После этого поражения царство Чжао так и не смогло оправиться и вскоре было окончательно уничтожено Цинь.

Мэн-цзы говорил: «Лучше не иметь книг вовсе, чем безоговорочно им верить». Теоретические знания, конечно, важны, но только объединив их с практикой, можно обрести истинные знания и добиться успеха.

Синьлин-Цзюнь ворует верительную бирку, чтобы спасти царство Чжао

Синьлин-цзюнь, или Вэй Уцзи, жил в период Сражающихся царств в царстве Вэй, которым тогда правил его старший брат Аньси-ван. А его старшая сестра вышла замуж за принца Чжао, Пинъюань-цзюня. Синьлин-цзюнь был человеком дружелюбным, всегда готовым прийти на помощь, любил знакомиться с талантливыми и волевыми людьми.

После битвы за Чанпин генерал армии Цинь Бай Ци окружил Ханьдань, столицу царства Чжао. Пинъюань-цзюнь написал Синьлин-цзюню и Аньси-вану множество писем, умоляя царство Вэй о помощи. Получив письмо, Аньси-ван отправил генерала Цзинь Би во главе стотысячного войска на подмогу царству Чжао. Когда правитель Цинь узнал об этом, к Аньси-вану поехал посол. Он пригрозил ему: если Аньси-ван станет помогать царству Чжао, Цинь, разгромив это царство, уничтожит и Вэй. Испугавшись, Аньси-ван велел генералу Цзинь Би расположиться в Ечэне и наблюдать за ситуацией.

Когда об этом узнал Пинъюань-цзюнь, он разволновался и поспешил написать письмо, умоляя в нем Синьлин-цзюня хотя бы из уважения к сестре помочь царству Чжао. Получив это письмо, Синьлин-цзюнь утратил всякий покой. Он раз за разом просил старшего брата отправить на помощь Чжао армию, однако Аньси-ван отказывался, а после и вовсе перестал принимать Синьлин-цзюня.

Синьлин-цзюнь понял, что брата ему не уговорить, — придется что-то придумывать самому. При этом он не обладал правом командовать войсками и ему попросту нечем было помочь царству Чжао. Тогда он вспомнил, что у него гостят три с лишним тысячи достойных людей, которые хоть и не могут ничего изменить в сложившейся ситуации, но готовы выполнить все его распоряжения. Синьлин-цзюнь подготовил сотню с лишним повозок и вместе с «гостями» двинулся в путь, намереваясь погибнуть с царством Чжао.

Когда они добрались до Имэнь[8], то увидели, что их охраняет Хоу Ин. Стражник тоже когда-то жил у Синьлин-цзюня и был его другом, поэтому Синьлин-цзюнь сказал:

— Хоу Ин, похоже, сегодня мы попрощаемся навек.

Хоу Ин, посмотрев на грандиозную шеренгу из сотни с лишним повозок, ответил:

— Что ж, желаю удачи. Я уже стар, немощен и не смогу отправиться с вами, — и он вернулся на свой пост, а Синьлин-цзюнь продолжил путь. Повозки проехали еще несколько ли, а на душе у него становилось все тяжелее. Он подумал: «Всем в Поднебесной известно, что я был с Хоу Ином вежлив и обходителен, теперь же я отправляюсь на верную смерть, а он говорит, что не может последовать за мной. Неужто я когда-то вел себя с ним дурно, и он затаил на меня обиду?» И он приказал всем немедленно возвращаться.

Когда Хоу Ин увидел, что Синьлин-цзюнь вернулся, он с улыбкой сказал:

— Ну вот, я так и знал, что вы вернетесь. Царство Цинь вторглось в Чжао, и вы, конечно, не можете сидеть сложа руки и смотреть, как убивают вашу старшую сестру, поэтому хотите спасти Чжао. Но сейчас это царство нуждается в военной поддержке, ваш приезд ему уже не поможет.

Синьлин-цзюнь знал, что Хоу Ин очень умен. Приказав всем отступить, он остался с Хоу Ином наедине, дважды поклонился ему и попросил мудрого совета. Стражник сказал:

— Я слышал, что государь хранит верительную бирку[9] военачальника у себя в опочивальне. Туда никто не имеет доступа, кроме Жу, любимой наложницы государя. Когда-то ее отца убили, и она поклялась, что отомстит за это. Однако прошло уж три года, но никто, ни один герой, даже сам государь не смогли помочь ей в этом. Только вы, господин, помогли бы ей отомстить. Она будет чрезвычайно благодарна и пойдет ради вас на все. Если вы попросите, наложница Жу обязательно вам поможет.

Выслушав его, Синьлин-цзюнь сразу же отправился к Жу и рассказал ей о своих трудностях. Она, не тратя времени на лишние слова, решительно отправилась в спальню Ань-си-вана, украла верительную бирку военачальника и отдала ее Синьлин-цзюню. Он взял бирку и вновь было отправился в путь, но Хоу Ин сказал ему:

— Если вы с этой биркой приедете в Ечэн, думаю, Цзинь Би начнет сомневаться и что-то подозревать. Скорее всего, он не отдаст вам право командовать войсками. Ситуация сложится опасная. Лучше возьмите с собой головореза Чжу Хая. Как то раз я вам о нем говорил. Этот молодец — знатный силач. Если Цзинь Би откажется выполнять ваш приказ, можете велеть Чжу Хаю его убить.

Верительные бирки делали из меди, золота, яшмы, дерева или камня. Часто они имели форму тигра, потому также назывались «тигриными». Состояла бирка из двух частей: первая хранилась у императора, вторую отдавали военачальнику. Приказ отправить войска в бой вступал в силу, когда части бирки соединялись

Выслушав совет Хоу Ина, Синьлин-цзюнь взял с собой Чжу Хая и отправился в Ечэн. Добравшись до места, он достал бирку и сказал Цзинь Би:

— Государь велел мне сменить тебя на месте полководца и продолжить военный поход.

— Но государь приказал мне разбить на границе лагерь со стотысячным войском, — возразил Цзинь Би. — А теперь вы, господин, примчались сюда с одной-единственной повозкой и заявляете, что он якобы приказал вам заменить меня на посту? Что же это такое получается? Разве мог государь отдать такой приказ?

Увидев, что он сомневается в словах Синьлин-цзюня, Чжу Хай схватил булаву и убил Цзинь Би. Синьлин-цзюнь принял командование войском и торжественно направился в Хань-дань. Там, при содействии войска Чжао, ему удалось остановить наступление Цинь. Узнав о том, что Синьлин-цзюнь не только выкрал у него верительную бирку, отдал от его лица приказ, но и убил Цзинь Би, Аньси-ван ужасно рассердился и заявил, что казнит его. Синьлин-цзюнь и сам понимал, что поступил не в интересах царства Вэй, поэтому он отправил войско назад под руководством другого полководца, а сам со своими друзьями остался в царстве Чжао.

Пинъюань-Цзюнь снимает шапку и просит прощения

В период Сражающихся царств среди любимцев знати наибольшую славу имели четверо — Синьлин-цзюнь из царства Вэй, Мэнчан-цзюнь из царства Ци, Пинъюань-цзюнь из царства Чжао и Чуньшэнь-цзюнь из царства Чу. Их прозвали четырьмя влиятельнейшими людьми.

После того как Синьлин-цзюнь спас царство Чжао, выкрав верительную бирку военачальника, он, прислушавшись к уговорам мужа своей старшей сестры, Пинъюань-цзюня, остался в царстве Чжао. Он слышал, что в царстве Чжао есть два талантливых человека: Мао-гун, любитель азартных игр, и Сюэ-гун, любитель вина. Синьлин-цзюнь очень хотел с ними подружиться, однако они избегали встреч. Тогда Синьлин-цзюнь начал каждый день ходить в места, где они часто бывали, и ждать. Когда они привыкли к нему, то стали хорошими друзьями.

Узнав об этом, Пинъюань-цзюнь сказал своей жене, что Синьлин-цзюнь погряз в грехе и проводит все время с алкоголиком и картежником. Когда та рассказала об этом Синьлин-цзюню, он ответил: «Я слышал, что Пинъюань-цзюнь добродетелен и поэтому предал правителя Вэй и спас Чжао. Однако я и подумать не мог, что в людях он ценит лишь их происхождение. Еще в царстве Вэй я узнал, что эти люди славятся безупречной нравственностью, и очень переживал из-за того, что они не хотят моей дружбы. Теперь же Пинъюань-цзюнь считает эту дружбу позором. Похоже, что единственный человек, с кем мне не подобает общаться — это он сам». Собрав свои вещи, он решил уехать. Старшая сестра Синьлин-цзюня передала эти слова мужу, тот устыдился и лично принес брату жены извинения, уговорив его остаться в царстве Чжао.

Ли Му побеждает войско Цинь

Ли Му (III в. до н. э.) — знаменитый военачальник царства Чжао. В те времена племена сюнну регулярно совершали набеги на северные земли Чжао, и Ли Му вел с ними непрерывные бои до тех пор, пока опасность не миновала окончательно. Победа над сюнну была радостным событием, но когда правитель Чжао приказал Ли Му срочно вернуться ко двору, тот узнал, что за несколько лет его борьбы с сюнну в государстве произошли большие перемены: Чжао Шэ и Линь Сянжу уже умерли, Юэ Чэн бежал, а Лянь По[10] вместе с армией перешел на сторону Вэй. Царство Янь, воспользовавшись этим, бросило все свои силы на штурм царства Чжао. Циньцы тоже решили не оставаться в стороне, поскольку ситуация в царстве Чжао складывалась крайне опасная. Ли Му рассвирепел. Он тотчас же с солдатами отправился на бой с царством Янь и одержал победу. Пока Ли Му был занят сражением с Янь, правитель царства Цинь, улучив момент, отправил генерала Фань Юйци взять штурмом города Пинъян и Учэн. В ходе сражений убили более ста тысяч мирных жителей княжества Чжао. Одержав победу, Фань Юйци продолжил преследовать пораженного противника. Во главе со своей армией он обошел горы Тайханшань, забрался глубоко в тыл Чжао и уже вот-вот должен был атаковать столицу — город Ханьдань. Правитель Чжао поспешно присвоил Ли Му титул главнокомандующего и велел ему дать отпор циньской армии.

Портрет Ли Му кисти художника эпохи Цин

Ли Му во главе с основными силами войск пограничной охраны и армией Чжао, присланной правителем из Ханьданя, отправился в путь и вскоре, рядом с городом Иань, столкнулся с армией Цинь. Командиры, которым уже доводилось проигрывать циньцам, опасались очередного поражения, но Ли Му хладнокровно сказал: «Прежде мы проигрывали армии Цинь не из-за того, что уступали ей в боевой мощи, а из-за того, что не имели воинского духа. Не надо бояться. Пока что мы не станем ввязываться в открытое противостояние с циныдами, сначала подождем, пока их воодушевление спадет, а потом уж всеми силами ударим по врагу». Хотя командиры и рядовые почитали Ли Му, мощь циньской армии все же пугала их, и они несколько волновались. А когда они узнали, что генерал циньской армии Фань Юйци во всеуслышание заявил, что скоро сотрет Чжао с лица земли, стали бояться еще сильнее.

Генерал армии Цинь, Фань Юйци, слышал, что Ли Му силен в сражениях, и видел, что его армия возводит в Иане укрепления, не собираясь вступать в открытый бой. Он также понимал, что его собственная армия проделала долгий путь из царства Цинь, воины утомлены, они измождены не только физически, но и духовно, поэтому не способны на долгую осаду. Тогда Фань Юйци решил с основными силами атаковать Фэйся, надеясь, что Ли Му клюнет на уловку и бросится спасать город, а он, дождавшись, когда Ли Му покинет Иань, отправит войско расправиться с оставшейся армией Чжао.

Новость о том, что Фань Юйци напал на Фэйся, вскоре дошла до Ли Му, и он созвал командование. Командир по имени Чжао Цун сказал:

— Генерал, мы должны как можно скорее отправить солдат спасать Фэйся. Если Фань Юйци завладеет Фэйся, наша страна будет в опасности!

Ли Му долгие годы служил в армии, он отлично разбирался в военном деле и понимал, каков истинный замысел Фань Юйци. Если они отправятся в Фэйся, то попадутся на его уловку, и вот тогда-то страна действительно будет в опасности. Он сказал своим подчиненным:

— Не спешите. Это наверняка ловушка Фань Юйци. Мы поспешим на выручку, а они отрежут нас от оставшегося в Иань войска. Этого допустить нельзя.

Дождавшись, когда Фань Юйци покинет лагерь и направится в Фэйся, Ли Му тотчас созвал своих командиров:

— У нас есть шанс разделаться с циньским войском. Их генерал Фань Юйци уехал, армия наверняка утратила боевой дух. Если сейчас мы соберем все силы и пойдем в атаку, то точно сможем разгромить их в пух и прах!

И он во главе с отборными войсками царства Чжао направился к лагерю циньцев.

После того как Фань Юйци с основными силами отправился на штурм Фэйся, в лагере циньцев остались лишь слабые части воинского гарнизона. К тому же все время до этого войско Чжао придерживалось оборонительной тактики. Как бы их ни провоцировали циньцы, они упорно не хотели принимать бой. Циньские солдаты считали, что войско Чжао трусливо, а само царство уже вот-вот падет, и несколько ослабили оборону. Они совершенно не были готовы к налету Ли Му, и войско Чжао очень быстро их победило, забрав с собой все вооружение и провиант.

Ли Му рассудил, что как только Фань Юйци узнает о произошедшем, он обязательно возвратится, чтобы вернуть украденное и спасти лагерь. Ли Му разделил своих солдат на три группы: первая должна была противостоять ударам врага на передовой, а оставшиеся две — теснить его с боков. В результате ожесточенной битвы армия Чжао одержала победу над войском Цинь. Фань Юйци с небольшим отрядом солдат сумел вырваться из окружения и в страхе бежал в царство Янь.

После того как Ли Му победил в этой войне, правитель Чжао сказал: «Ли Му — это мой Бай Ци». Знаменитый полководец царства Цинь Бай Ци носил титул Уань-цзюнь, поэтому правитель Чжао пожаловал Ли Му такой же.

Трагический конец великого полководца

Бай Ци, как и Ли Му, был знаменитым полководцем позднего периода Сражающихся царств. Он начинал свою карьеру с низшего чина, но благодаря неустанному труду смог подняться до должности главнокомандующего армии Цинь. За свою жизнь он участвовал более чем в семидесяти сражениях и ни одного из них не проиграл. Он уничтожил более полутора миллионов солдат вражеских армий из шести царств. Их жители приходили в ужас при одном только упоминании Бай Ци.

После того как Бай Ци одержал победу в битве при Чанпи-не, министр Цинь Фань Цзюй испугался, что Бай Ци обойдет его по количеству заслуг, и стал уговаривать Цинь Чжао-вана заключить с царством Чжао мир. Когда Бай Ци узнал об этом, его возмутило поведение Фань Цзюя, и, сказавшись больным, он отказался участвовать в сражениях. Чжао-ван отправил свои войска в Ханьдань, столицу Чжао, но их набеги раз за разом отражали. Тогда Цинь Чжао-ван велел Фань Цзюю уговорить Бай Ци вернуться к командованию, однако тот продолжал притворяться больным. Рассердившись, Цинь Чжао-ван отправил Бай Ци меч, приказав тому покончить с собой.

Подняв меч, Бай Ци горестно вздохнул и подумал: «Что же за преступление я совершил, за что судьба меня теперь так наказывает? В битве при Чанпине я заживо похоронил четыреста тысяч сдавшихся бойцов царства Чжао. Я действительно заслуживаю смерти!» Затем он вынул меч из ножен и покончил с собой.

Чэнь Шэн и У Гуан поднимают восстание против Цинь

Во время правления Эрши Хуан-ди в Цинь было всего двадцать миллионов жителей. На строительстве Эпангуна[11], императорской гробницы и Великой Китайской стены на заставе Линнань, а также других принудительных работах трудились два-три миллиона человек. Народу жилось тяжело, всеобщее недовольство росло.

В 209 году до нашей эры провинциальные чиновники из Янчэна отправили девятьсот новых новобранцев-крестьян под присмотром двух офицеров нести пограничную службу в Юйян. Ради собственного удобства эти офицеры выбрали из толпы крепких крестьян двух самых сильных и назначили их начальниками пограничного отряда, приказав руководить остальными. Этими людьми были Чэнь Шэн и У Гуан.

Офицеры гнали своих поднадзорных вперед что было мочи, позволяя им отдыхать лишь изредка. Когда они добрались до деревни Дацзэ, пошел сильный дождь, вода залила все дороги — продолжать путь было невозможно. Ничего не поделаешь, офицерам пришлось приказать крестьянам разбить временный лагерь и ждать, когда погода наладится и станет сухо. Законы в царстве Цинь были очень строгими. В них говорилось, что если несущие повинность не явятся на место обязательных работ в установленный срок, то их казнят. Глядя на дождь, который и не думал прекращаться, никто не находил себе места от беспокойства, никто не знал, что же теперь делать.

Чэнь Шэн был человеком амбициозным. Улучив минутку, когда офицеры отвлеклись, он тихо сказал У Гуану:

— Отсюда до Юйяна еще несколько тысяч ли, даже если мы туда бегом отправимся, все равно в срок не поспеем. Так что же нам, вот так и помирать теперь?

У Гуан тоже понимал это и печалился:

— У нас дома старики и дети, как мы можем идти на верную гибель? Давайте лучше сбежим.

— Если сбежим, нас наверняка поймают, и смерти нам все равно не миновать, — ответил Чэнь Шэн. — Давай лучше убьем двух этих офицеров и призовем народ восстать против Эрши. Я слышал, что Эрши — младший сын Ши-хуана. Ему вообще не суждено было стать императором, но ради власти он убил настоящего престолонаследника — своего старшего брата Фу Су. А еще от его рук пострадал полководец Сян Янь, герой царства Чу. Все очень по нему скучают, но неизвестно даже, жив он или мертв. Нам стоит от имени Фу Су и Сян Яня призвать народ восстать против Эрши. На наш зов обязательно откликнутся.

У Гуан не имел идей на этот счет, но увидев, что Чэнь Шэн настроен решительно, согласился с его предложением. Чтобы уговорить других солдат поверить им, вечером они тайком написали на полосе белого шелка «правитель Чэнь Шэн», а потом спрятали его в живот рыбы, купленной солдатами. Начав готовить еду, солдаты увидели эту шелковую ленту и очень удивились.

Вечером второго дня У Гуан тайком пробрался в разрушенный монастырь, находившийся неподалеку от их лагеря, разжег костер, залаял, подражая лисе[12], а потом закричал: «Царство Чу поднялось, Чэнь Шэн пришел к власти!» Этот крик услышали солдаты и офицеры и принялись обсуждать Чэнь Шэна у него за спиной. Однажды, когда оба офицера сильно напились, У Гуан подошел к ним и сказал:

— Мы уже опоздали к назначенному сроку. Когда придем на место, нас убьют, лучше уж отпустите нас.

Один из офицеров рассердился, взял лежавшую рядом дубинку и начал колотить У Гуана, а потом и вовсе схватился за меч, намереваясь заколоть крестьянина. Но У Гуан вырвал у офицера меч и зарезал его, а Чэнь Шэн убил второго офицера. Солдаты были поражены этой сценой, а Чэнь Шэн, вытерев забрызгавшую его кровь, спокойно сказал:

— Настоящий мужчина не должен умирать понапрасну. В смерти тоже должен быть смысл. Неужто знати от рождения суждено жить в богатстве?

— Мы не хотим умирать. Мы будем подчиняться тебе, — ответили солдаты.

Чэнь Шэн приказал им сделать флаг с иероглифом «Чу», а потом поклясться перед небом, что вместе они свергнут династию Цинь. Избрав предводителями Чэнь Шэна и У Гуана, отряд вскоре захватил Дацзэ. Крестьяне, жившие поблизости, услышав эту новость, стали снабжать повстанцев едой и одеждой. К отряду примкнули молодые и крепкие парни.

Мемориальная стела на месте восстания в Дацзэ (Сучжоу, провинция Аньхой)

После того как повстанческая армия захватила уезд Чэнь, Чэнь Шэна провозгласили правителем и присвоили ему имя Чжан Чу. Народ из других районов тоже начал свергать местных чиновников. Вскоре волна крестьянского восстания накрыла большую часть царства Цинь.

Восстание желтых повязок, положившее начало междоусобицам

Среди крупнейших крестьянских восстаний известно также восстание Желтых повязок, разразившееся при Хань Лин-ди. В последние годы эпохи Хань влияние императоров стало ослабевать. Их родственники и чиновники узурпировали власть; длившаяся уже несколько десятков лет война с западной народностью цян приносила стране большие убытки; трудовая и воинская повинности становились все тяжелее, а жизнь простого народа — совершенно невыносимой. Тогда Чжан Цзюэ основал даосскую секту «Тайпиндао». Ее основным догматом и религиозным идеалом было стремление к великому равенству. Вскоре Чжан Цзюэ завоевал авторитет среди бедных крестьян, сотни тысяч благодаря ему стали верующими.

В феврале 184 года Чжан Цзюэ со своими приверженцами, провозгласив девиз «Синие небеса уже мертвы, им на смену идут желтые небеса, в первый год шестидесятилетнего цикла в Поднебесной установится благоденствие», начал войну против Восточной Хань. Под «синими небесами» подразумевалась Восточная Хань, под «желтыми» — «Тайпиндао»; в качестве особого отличительного знака члены секты носили желтые повязки, отсюда и пошло название восстания.

Однако вскоре оно было жестоко подавлено. Примерно в октябре Чжан Цзюэ умер от болезни, в ноябре его младшего брата, Чжан Бао, убили, а более ста тысяч членов секты взяли в плен.

Несмотря на то, что восстание Желтых повязок утихло, власть Восточной Хань по-прежнему слабела. То и дело вспыхивали новые восстания. В 188 году армия Желтых повязок вновь подняла бунт. Чтобы усмирить его, император Хань Лин-ди передал полномочия центра местным властям, разрешив им самостоятельно распоряжаться армией. В результате местные власти начали воевать против друг друга, стремясь захватить господство в Поднебесной.

Ли Гуан хитростью заставляет сюнну отступить

Вскоре после того как Хань Цзин-ди стал императором, сюнну вторглись в Шанцзюнь. Цзин-ди отправил Ли Гуана, славившегося мастерством в военном искусстве, дать отпор кочевым племенам. Чтобы узнать об обстановке на фронте, с Ли Гуаном он отправил своего приближенного чиновника; вместе они должны были готовить армию и сражаться с сюнну.

Однажды, когда этот чиновник с несколькими десятками конников ехал по дороге, ему повстречались трое сюнну. Они не испугались конницы, натянули луки и начали стрелять. От их стрел пало несколько воинов, сам чиновник тоже получил ранение и бежал обратно в лагерь. Когда он поведал Ли Гуа-ну о том, что произошло, тот сказал: «Я слышал, что искуснейшие стрелки в племени сюнну способны стрелами сбить орла. Те сюнну, что тебе повстречались, наверняка из таких. Если доведется столкнуться с ними на поле боя, нам точно несдобровать». Ли Гуан вместе с сотней конных воинов бросился в погоню за тремя стрелками: двоих им удалось застрелить, а третьего взять в плен.

Когда Ли Гуан привязывал пленника к своему коню, он заметил, что мимо проезжает дозорный отряд сюнну. Сюнну тоже заметили Ли Гуана с его отрядом и, решив, что он хочет заманить их в ловушку, поспешили вернуться в лагерь, чтобы передать новость командующему.

Солдаты Ли Гуана забеспокоились, ведь они знали, что подъехали слишком уж близко к лагерю неприятеля. Если сейчас на них решат напасть, то бегством спастись не удастся. Поэтому они стали просить Ли Гуана как можно скорее повернуть назад.

Ли Гуан сказал: «Сейчас от основной армии нас отделяют десять с лишним ли пути. Если мы обратимся в бегство, сюнну последуют за нами и, догнав, уничтожат. А вот если мы останемся, то сюнну решат, что мы хотим заманить их в ловушку, и не посмеют на нас нападать».

Он велел своей кавалерии продолжать двигаться в сторону лагеря сюнну, и только когда до стоянки оставалось всего два ли, остановился, приказав расседлать коней. Кто-то из воинов снова напомнил, что если что-то случится, то они не сумеют бежать.

Однако военачальник был спокоен: «Не стоит бояться. Если мы снимем седла, то сюнну твердо уверятся в том, что мы готовим какую-то западню».

Все это время сюнну пристально следили за Ли Гуаном и его отрядом. Когда те развязали седла, разведчики решили, что это — головной отряд ханьской армии. Они не осмелились их атаковать. В это время появился выехавший с дозором командир сюнну верхом на белой лошади. Ли Гуан тотчас же ринулся вперед, поднял лук и застрелил его, а после вернулся к своим солдатам, снял с коня седло и вместе со всеми улегся на землю.

Сюнну такое поведение очень удивило. Несколько командующих укрылись в палатке, чтобы обсудить дальнейшую тактику. В конце концов они пришли к выводу, что где-то рядом в засаде ждет многочисленное ханьское войско, поэтому необходимо срочно отступать. Чтобы спастись от ханьцев, в полночь сюнну поспешно отвели свои войска назад.

«Ли Гуан стреляет в камень» — картина художника эпохи Цин. Согласно «Историческим запискам», однажды во время охоты Ли Гуан увидел в зарослях травы большой камень, но принял его за тигра. Он выстрелил в него с такой силой, что стрела ушла глубоко в камень

На рассвете Ли Гуан с конным отрядом спокойно вернулся в лагерь.

Ли Гуан, так и не удостоившийся титула

Когда Ли Гуан стал правителем области Шангу, он практически каждый день сражался с сюнну и был так отважен в боях, что получил прозвище Летающий генерал. Со временем люди признали его заслуги, однако до самой смерти ему не было пожаловано никакого титула, это многие считают несправедливым.

Почти никому не известно, что у Ли Гуана было два больших недостатка. Во-первых, он был чрезвычайно гордым человеком и считал, что во всей Поднебесной у него нет достойных соперников. На самом деле в войне он уделял слишком большое внимание самим сражениям и мало задумывался о стратегии. Сюнну он побеждал во многом благодаря тому, что на его стороне было численное превосходство. Во-вторых, он был очень мелочным, не желал прощать чужие ошибки. Именно из-за этих двух недостатков ему не даровали титул. Конечно, некоторую роль сыграло и то, что удача не всегда была на его стороне.

Когда Ли Гуан участвовал в последнем своем бою, Вэй Цин уже стал главнокомандующим. Чтобы выдвинуть на высокий пост своего родственника, он отказал Ли Гуану в просьбе сделать его командиром головного отряда, приказав ему атаковать врага с объездной дороги. Ли Гуан тогда заблудился, и, хотя в итоге сумел найти верную дорогу, он почувствовал такую безнадежность, такое отчаяние и стыд, что бросился на меч.

Хо Цюйбин вселяет страх в сюнну

В 123 году до нашей эры сюнну, терпевшие постоянные поражения от Хань, вновь пошли в наступление. Ханьский У-ди отправил полководца Вэй Цина во главе с большим войском, чтобы дать сюнну встречный бой. У Вэй Цина был племянник Хо Цюйбин. Несмотря на то, что ему было всего восемнадцать лет, он был очень смелым, отлично ездил верхом и стрелял из лука. В тот раз он отправился сражаться с сюнну вместе с Вэй Цином.

Сюнну очень боялись Вэй Цина. Услышав, что он выступил со своим войском им навстречу, они так перепугались, что повернули назад. Тогда полководец разделил войско на четыре части и начал преследовать сюнну по четырем дорогам, поклявшись, что на этот раз разобьет их в пух и прах, чтобы они не смели больше нападать на династию Хань.

Вечерело. Четыре отряда Вэй Цина продолжали погоню за сюнну; они одержали уже немало побед, но, к сожалению, не сумели найти командиров сюнну.

Хо Цюйбин отправился в погоню с восемьюстами конниками. Они проделали долгий путь на север, прежде чем вдалеке показался лагерь неприятеля. Все обрадовались, а Хо Цюйбин сказал: «Сохраняйте тишину. Давайте обойдем потихоньку лагерь сзади. Я вижу, что в центре лагеря стоит большой шатер, там наверняка командующие».

Все решили, что Хо Цюйбин внес дельное предложение. Они осторожно обошли лагерь, подкрались к большому шатру, убили охранявших его солдат и ворвались внутрь. Хо Цюйбин не стал медлить: не успели люди в шатре опомниться, как он поднял меч и убил одного из командующих сюнну. Еще двоих его солдаты схватили и вытащили из шатра. Сюнну, увидев, что их командующего убили, бросились врассыпную. Восемьсот конников Хо Цюйбина немедля пустились в погоню. Они уничтожили более двух тысяч сюнну и только после этого вернулись в лагерь.

Вэй Цин уже давно ждал возвращения Хо Цюйбина и очень беспокоился из-за того, что тот задерживается. Хо Цюйбин въехал в лагерь, держа в руке отрубленную голову командующего сюнну; следом его солдаты вели двух пленников. Допросив их, Хо Цюйбин выяснил, что один из них — дядя убитого им шаньюя[13], а второй — министр, также родственник правителя. Восемнадцатилетний Хо Цюйбин в первой же своей битве добился такого большого успеха, что Хань У-ди присвоил ему звание полководца и титул хоу[14], а сюнну надолго запомнили его имя. Следующие несколько лет Хо Цюйбин боролся с сюнну вместе со своим дядей.

Могила Хо Цюйбина находится неподалеку от гробницы Маолин (гробница императора ханьской эпохи Хань У-ди), в городе Синпин провинции Шэньси. На могиле стоит скульптура «коня, попирающего сюнну» — это дань уважения бессмертным подвигам Хо Цюйбина

В 121 году до нашей эры Хань У-ди присвоил Хо Цюйбину звание командующего конницей и приказал ему с десятью тысячами лучших всадников выступить из Лунъю на борьбу с сюнну. Хо Цюйбин и его десятитысячное войско бились с неприятелем шесть дней подряд. Наконец они одержали победу, а сюнну обратились в бегство. Хо Цюйбин и его солдаты неуклонно преследовали их еще тысячу ли. Воины даже перебрались за гору Яньчжишань, где находилось множество вассальных государств сюнну, например, Хуньсе и Сюту. Хо Цюйбин непрестанно подбадривал свое войско: «Разве сможем мы спокойно жить, если не сотрем окончательно сюнну с лица земли? Не надо бояться пролить кровь и погибнуть в бою, давайте вступим в смертельную схватку с этими дикарями, которые постоянно пытаются отобрать у нас самое дорогое — родную землю».

Его речи вдохновили солдат, и они взяли в плен правителя и министра Хуньсе, а в качестве трофея забрали ритуальную статую, которую в Сюту обычно использовали для жертвоприношений.

Мир, обретенный благодаря одному замужеству

С эпохи Западная Чжоу сюнну постоянно угрожали правящей династии в Чжунъюани. Жизнь простого народа в приграничных районах стала очень тяжелой.

При правлении Сюань-ди империя Хань расцвела. Северные племена сюнну из-за внутренних конфликтов, напротив, находились в состоянии кризиса. В конце концов они распались на пять отдельных группировок. Шаньюй одной из них, Ху Ханьсе, всегда поддерживал с династией Хань дружеские отношения и даже приезжал на аудиенцию к императору. После смерти Хань Сюань-ди престол унаследовал Юань-ди. Шаньюй Ху Ханьсе вновь приехал в Чанъань и выразил желание породниться с ханьской династией. Юань-ди согласился и решил выдать за него замуж одну из придворных девиц. Однако ни одна из девушек не желала становиться женой сюнну, и занимавшийся этим делом министр не находил себе места от волнения. В конце концов Ван Чжаоцзюнь, одна из придворных девиц, отважно согласилась на замужество. Когда Чжаоцзюнь приехала к сюнну, ей присвоили титул яньчжи и дали имя Нинху[15], которое означало надежду на то, что она принесет мир.

Ху Ханьсе при поддержке Западной Хань сумел захватить господство над всей территорией сюнну. Он тоже сдержал свое слово и не стал нападать на пограничные земли Ханьской империи. Более полувека между двумя государствами сохранялся мир.

Чжао Чунго, охранявший границы

При правлении Хань Сюань-ди конфликт между народом цян и династией Хань обострился. Предводитель народа цян, Ян Юйдай, окружил вассальное царство Хань — Аньго и вместе с сюнну вторгся в пограничные территории. Он нанес огромный урон местным жителям. Министры то и дело отправляли ко двору письма, умоляя Сюань-ди отправить войско на борьбу с цян, прекратить военные действия на границе и расширить земли династии Хань. Хань Сюань-ди подумал несколько дней и в конце концов решил отправить свою армию, чтобы прекратить мятежи цян. Он обратился к генералу Чжао Чунго, которому на тот момент было уже 73 года, и спросил, кого лучше поставить во главе войска. Чжао Чунго ответил:

— Боюсь, никому в нашем государстве не удастся справиться с войной против цян лучше меня. Государь, прошу, поручите это мне.

— А известно ли тебе, какова сейчас мощь цян? — спросил Сюань-ди. — Сколько солдат ты собираешься с собой взять?

— Недаром говорят: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — сказал Чжао Чунго. — Я не знаю, как обстоят дела у армии цян. К тому же в военном деле сложно что-то прогнозировать наверняка. Лучше я сначала съезжу на разведку, а потом, зная о реальной обстановке, разработаю план битвы. Цян — хорошие наездники и стрелки, но они предали императорский двор, нарушили небесные и человеческие принципы, поэтому им суждено потерпеть поражение. Не беспокойтесь из-за этого дела слишком сильно, государь.

Выслушав Чжао Чунго, Сюань-ди сразу же согласился с его предложением.

Чжао Чунго во главе с десятитысячным конным войском прибыл в Цзиньчэн и собрался переправиться через Хуанхэ, чтобы продолжить путь на север. Чтобы войско цян не напало неожиданно, пока они переходят реку, вечером Чжао Чунго отправил три небольших отряда из лучших бойцов на переправу первыми. Они должны были заранее занять на противоположном берегу оборонительную позицию и прикрывать основное войско в ходе переправы.

На следующий день войско Чжао Чунго успешно перешло через реку. Они сразу разбили лагерь, готовясь в любую секунду отразить нападение цян. Вскоре к лагерю подъехал воинственно настроенный отряд — более ста цянских конников. Один из командиров предложил начать бой, но Чжао Чунго не дал на это согласия. Он сказал: «Мы слишком долго были в пути, наши люди и кони устали, нам нельзя больше тратить силы. К тому же цян отправили к нам свой легковооруженный лучший отряд — боюсь, они пытаются заманить нас в ловушку. Раз уж мы прибыли сюда биться с воинами цян, наша цель — уничтожить их полностью, а не гнаться за маленькими победами».

Увидев, что в лагере Чжао Чунго сохраняют спокойствие, цянские конники уехали восвояси. Чжао Чунго, ни на что не отвлекаясь, продолжил путь с войском и наконец добрался до Дувэйфу на западе. Он не спешил развязывать военные действия, напротив, каждый день устраивал для своих солдат щедрые пиршества, а если цяны пытались его провоцировать, то и вовсе не обращал на них внимания. Среди нескольких десятков племен народности цян наибольшей мощью обладало племя сяньляней. Узнав об этом, Чжао Чунго решил бросить все свои силы на борьбу с ними. Сяньляни к такому наступлению не были готовы совершенно, и вскоре воины Чжао Чунго уничтожили основные их силы, а выжившие, побросав все вещи, со всех ног бросились к реке Хуаншуй. Дорога к реке была узкой, из-за этого в остатках войска сяньляней воцарился еще больший беспорядок. Один из подчиненных посоветовал Чжао Чунго:

— Господин, давайте воспользуемся возможностью и догоним их!

Однако Чжао Чунго не счел эту возможность подходящей. Он сказал:

— Не нужно гнаться за врагом, попавшим в критическую ситуацию. Мы можем постепенно продолжать их теснить.

В итоге больше половины воинов сяньляней утонуло, и лишь семь-восемь тысяч человек сумели перебраться на другой берег. Когда новость о поражении сяньляней дошла до других племен, они поспешили сдаться династии Хань.

Представители народности цян жили в кирпичных домах с плоскими крышами. Рядом с жилыми домами строили башни, чтобы хранить в них зерно и хворост, обороняться от врагов. Высота башен составляла 10–30 метров, встречались четырехугольные, шестиугольные и даже восьмиугольные постройки. Возводили башни в основном из камней и желтой глины. При этом не ставили леса, не использовали тросы, не рисовали чертежей, а полагались только на мастерство и опыт. Башни получались крепкими и стояли веками

Чжао Чунго победил сяньляней, однако не смог полностью покорить это племя. Собравшись на западном берегу реки Хуаншуй, сяньляни готовились в любой момент дать ответный бой. Чжао Чунго тем временем слег от болезни и нуждался в отдыхе. Чтобы обеспечить безопасность границ, он уговорил Хань Сюань-ди основать в этих районах систему военных колонизированных поселений. Основная армия могла отступить, а на месте остался бы только лагерь из десяти тысяч пехотинцев, которые одновременно занимались бы сельским хозяйством и охраняли границы. Обсудив это предложение с министрами, император Сюань-ди дал Чжао Чун-го свое согласие. Спустя два года Чжао Чунго вновь повел солдат в бой против сяньляней, одержав в этот раз окончательную победу.

Император, принесший возрождение

Император Хань Сюань-ди (личное имя — Лю Сюнь) был правнуком императора Хань У-ди. Его деда, бабушку и родителей убили во время мятежа против У-ди[16]. Ему самому тогда было всего несколько месяцев, но он все равно оказался в тюрьме. Позже Хань У-ди в связи со всеобщей амнистией[17] выпустил его из тюрьмы. Сначала о ребенке заботился преданный слуга Бин, а после, когда обнаружилось, что еще жива его бабушка по материнской линии, Лю Сюня отправили жить к ней.

Лю Сюнь очень любил читать и гулять по улицам Чанъа-ня и его пригородам. Такая погруженность в жизнь простого народа позволила глубоко осознать его горести, а также научила распознавать зло и пороки, даровала жизненный опыт, позволивший в дальнейшем лучше судить об удачах и неудачах правления.

Как раз потому, что Лю Сюань знал о горестях простого народа, унаследовав престол, он лично подавал пример бережливости, приказывал сократить расходы, проводил реформы власти, стабилизировал обстановку в обществе. Династия Хань вновь процветала.

Чэнь Тан подделывает указ императора и побеждает Чжи Чжи

В детстве Чэнь Тан очень любил читать, он на все имел собственное мнение. Его семья была очень бедной — иногда ему даже приходилось просить милостыню, за это все земляки его презирали. В своих скитаниях Чэнь Тан добрался до Чанъаня, где познакомился с Чжан Бо, носившим титул Фупин-хоу. Чжан Бо счел его очень талантливым и порекомендовал на службу к Хань Юань-ди. Несколько лет прослужив чиновником в ранге лан[18], Чэнь Тан попросил, чтобы его отправили с миссией за границу. Некоторое время спустя он в качестве младшего полководца при военном наместнике западных стран поехал в западные земли вместе со старшим полководцем ГаньЯньшоу.

Тогда ситуация в западных землях была крайне сложной. Во время правления Хань Сюань-ди пять шаньюев сюнну сражались между собой за власть. В конце концов один из них,

Чжи Чжи, победил и объединил все пять племен. Затем он убил посла династии Хань. Испугавшись, что император направит против него войска, он бежал в западное государство Кангюй, где женился на дочери местного правителя и сам стал властвовать над местными землями.

Узнав все о Чжи Чжи, Чэнь Тан сказал Гань Яньшоу:

— Этот человек невероятно жесток. Если сейчас мы его не убьем, то он станет правителем всех западных земель. Тогда справиться с ним будет сложнее. Сейчас он в Кангюй, там нет укрепленных городов и нет солдат, которые бы умели стрелять из лука с коней. Давайте созовем тех, кто несет службу на границах, попросим подкрепления отусуней и атакуем его. Он наверняка не сумеет нас победить, бежать ему будет некуда. Прекрасная возможность отличиться!

Несмотря на то что Гань Яньшоу считал предложение Чэнь Тана очень разумным, он все же настаивал на том, что сначала необходимо получить разрешение императора. Чэнь Тан возражал:

— Это очень смелый план, а большинство чиновников при императорском дворе — люди посредственные. Они наверняка решат, что следовать ему нельзя.

Гань Яньшоу все равно решил написать императору, чтобы узнать его мнение. Однако на следующий день он заболел, и дело пришлось отложить.

Чэнь Тан ждал и ужасно нервничал. Болезнь Гань Яньшоу никак не отступала. Тогда он тайком написал поддельный указ от лица императора, в котором было велено направить солдат из пограничного гарнизона на борьбу с Чжи Чжи. Узнав об этом, Гань Яньшоу забеспокоился. Он хотел было помешать Чэнь Тану осуществить сумасбродный план, но Чэнь Тан, свирепо сжимая меч, сказал: «Войско уже созвано, что же мы теперь, распустим всех обратно? Какие из нас полководцы, если упустим такой удобный момент для боя?»

Пришлось Гань Яньшоу послушаться Чэнь Тана и позволить ему вместе с сорокатысячным войском отправиться на север. Когда армия Чэнь Тана начала яростную атаку, Чжи Чжи, одетый в доспехи, вместе со своими женами и наложницами поднялся на городскую башню, чтобы наблюдать за боем. Одна из ханьских стрел задела его по носу, попали под обстрел и наложницы. Пришлось Чжи Чжи быстро спуститься, оседлать коня и бежать в укрытие.

На следующий день Чэнь Тан приказал своим солдатам сжечь город, где прятался Чжи Чжи. Вскоре огонь уничтожил частокол, окружавший город, и ханьские солдаты ворвались внутрь. Охраны у Чжи Чжи не было, остались разве что люди из его свиты. Они почти не могли сопротивляться, и ханьские солдаты быстро убили и их, и самого Чжи Чжи.

Когда весть о произошедшем дошла до Чанъаня, императорский двор закипел от волнения. Однако Юань-ди не только не стал наказывать Чэнь Тана, но и даровал ему титул гуань нэй хоу[19]. Чэнь Тан прославился в первом же бою, оставив о себе добрую славу потомкам.

Военное наместничество духуфу в западных землях

Духуфу было высшим административным аппаратом западных земель. В основном оно отвечало за поддержание мира на границах, разрешение конфликтов между разными западными государствами, пресечение вторжений, поддержание общественного порядка и порядка на Великом шелковом пути.

Стела на месте расположения Гуйцы — столицы древнего царства на западе Китая (часть территории современного уезда Куча в Синьцзяне)

На рубеже династий Цинь и Хань сюнну основали мощное рабовладельческое государство. В ходе экспансии они завладели коридором Хэси, а также пошли войной на западные земли, оборвав Шелковый путь и установив жестокое господство над разными народами запада.

После того как У-ди взошел на престол, мощь страны невероятно возросла. Он изменил прежние дружественные принципы политики относительно сюнну и решил с помощью военных сил положить конец военной смуте. В первую очередь он отправил в западные земли дипломата Чжан Цяня, чтобы тот объединил местные государства для сопротивления. Затем выставил против сюнну генералов Вэй Цина и Хо Цюйбина и отвоевал коридор Хэси. Чтобы укрепить свое господство в западных землях, ханьская династия основала на всем пути от Дуньхуана до Яньцзэ транспортные станции, создала гарнизоны в Бугуре и Или, защитив тем самым дорогу на запад.

На второй год правления под девизом Шэньцюэ (60 год до нашей эры) западные князья сюнну — жичжу[20] — объявили о капитуляции. Земли к северу от Тяньшань тоже оказались во владении Хань. В тот же год ханьская династия учредила пост наместника духу, и правление сюнну в западных землях официально завершилось.

Дэн Юй ведет войско на запад и занимает Чанъань

Генерал Дэн Юй жил в последние годы правления Ван Мана. В то время тираны из разных земель самовольно провозглашали себя правителями. Земляки Дэн Юя уговаривали его восстать, однако он не соглашался. Позже император Гэнши-ди дал Лю Сю звание генерала. Дэн Юй понял, что Лю Сю — человек непростой, и отправился в Ечэн, чтобы повидаться с ним. Обрадовавшись знакомству, Лю Сю проявил к гостю большое уважение, приказал всем называть Дэн Юя генералом и предпочитал советоваться с ним по всем важным делам. Впоследствии именно благодаря помощи Дэн Юя Лю Сю стал императором.

В 24 году краснобровые повстанцы[21] выдвинулись из Ин-чуаня в атаку на Чанъань. Император Гэнши-ди послал на борьбу с ними армию во главе с Ван Куаном, Чэн Данем и Лю Цзюнем. Лю Сю предполагал, что краснобровые собрали многочисленную армию и им наверняка удастся захватить Чанъ-ань, поэтому решил, воспользовавшись моментом, захватить Гуаньчжун[22]. Он назначил Дэн Юя главнокомандующим головного отряда и приказал совместно с элитными войсками в составе двадцати тысяч человек отправляться в наступление на запад. Кроме того, он разрешил Дэн Юю самостоятельно выбрать себе помощников.

Дэн Юй назначил помощником полководца Хань Синя, советниками — Ли Вэня, Ли Чуня и Чэнь Люя, генералами — Фань Чуна и Дэн Сюня. В первый месяц следующего года Дэн Юй с войском перешел через горы Тайханшань и вскоре занял юго-запад Шаньси, захватив множество провианта и фуража. На юге города Аньи он разбил отправленное Гэнши-ди на помощь войско из нескольких десятков тысяч человек и убил главнокомандующего — Фань Цаня. Тогда генералы Ван Куан, Чэн Дань и Ли Цзюнь, стоявшие гарнизоном в Лояне, со стотысячной армией переправились через Хуанхэ и напали на Дэн Юя. Его армия потерпела несколько поражений подряд, командира конницы Фань Чуна убили. Остальные командиры забеспокоились и сказали Дэн Юю:

— Генерал, давайте мы отступим, а потом уже подумаем, как быть дальше. Если мы продолжим противостоять войскам Гэнши, наверняка потерпим поражение.

Но Дэн Юй без тени сомнения покачал головой:

— Нет. Я — человек принципа, и я не могу отступать. Я иду в наступление до конца.

Поняв, насколько Дэн Юй преисполнен решимости, генералы не стали больше его уговаривать и, по его приказу передислоцировав свои войска, продолжили сражаться с войском Гэнши.

На второй день после их разговора Ван Куан повел всех своих воинов в атаку на Дэн Юя. Дэн Юй же велел своим людям не совершать необдуманных поступков. Когда армия Ван Куана приблизилась к лагерю, генерал сказал: «Нам представилась прекрасная возможность превратить свое поражение в победу. Соберитесь с духом, пусть генералы бьют в барабаны и идут в наступление, а остальные следуют за ними и громко кричат в знак поддержки». Энтузиазм войска Дэн Юя изумил солдат Ван Куана, которые вскоре были разгромлены в пух и прах. В страхе за свою жизнь Ван Куан и остальные командиры бросили воинов на поле боя и обратились в бегство. А Дэн Юю удалось успокоить земли к востоку от Хуанхэ. Далее его войско отправилось в Фэньинь, переправилось через Хуанхэ и добралось до Сяян. Император Гэнши-ди вновь послал против него стотысячную армию, но и ее Дэн Юй сумел победить. К тому времени краснобровые уже заняли Чанъань. Воинская дисциплина у них отсутствовала, и простой народ страдал от мародеров. Прослышав, что у Дэн Юя в армии царит строгая дисциплина, а его солдаты не причиняют вреда мирным жителям, последние начали сбегать к нему. Каждый день к нему примыкали почти тысяча человек.

Подчиненные радостно сказали Дэн Юю:

— Генерал, в пословице говорится, что тот, кто способен завладеть людскими сердцами, завладеет и всей Поднебесной. Смотрите, народ сам идет под наше покровительство. Давайте мы соберемся с духом и отвоюем Чанъань!

— Еще не время, — возразил Дэн Юй. — Да, сейчас у нас много людей, но среди них мало тех, кто имеет военный опыт, и, что важнее всего, нам не хватает военных припасов. А каковы дела у краснобровых? Они только что захватили Чанъань, припасов у них достаточно. Если мы безрассудно вступим с ними в бой, то точно не сумеем победить. Впрочем, у краснобровых нет настоящей армии, это просто сборище грабителей и головорезов. Они не проходили военную подготовку и наверняка не сумеют долго удерживать Чанъань. Давайте мы сначала займем такие обширные и малолюдные территории, как Шанцзюнь, Бэйди и Аньдин. Во-первых, там наши солдаты отдохнут, во-вторых, мы сумеем сделать запас материальных ресурсов. Дождемся, когда краснобровые полностью продемонстрируют все свои слабости, и тогда уже пойдем на них в атаку.

И он повел армию на север, в Сюньи.

Когда Лю Сю услышал, что Дэн Юй не стал вести войско в Чанъань, он отправил ему приказ: «Жители города Чанъаня подверглись тяготам и лишениям. Вам, генерал, следует спасти их, даровать им спокойствие и безопасность».

Получив этот приказ, Дэн Юй взвесил все плюсы и минусы, но все равно не захотел вести армию в Чанъань. Он дождался, когда в стане краснобровых началась внутренняя смута, и тогда сумел отвоевать город.

Двадцать восемь военачальников, чьи портреты выставлены в башне Юньтай

Двадцать восемь военачальников, чьи портреты выставлены в башне Юньтай, — это двадцать восемь генералов, которые помогли Лю Сю (императору Гуанъу-ди) объединить Поднебесную и возродить ханьскую династию. Среди них наиболее известны Дэн Юй, У Хань, Цзя Фу, Гэн Янь, Коу Сюнь.

Впервые их назвали так при правлении императора Хань Мин-ди. Мин-ди в память о преданных подчиненных, которые когда-то помогли его отцу основать династию Восточная Хань, приказал нарисовать их портреты и повесить в башне Юньтай, которая находится в императорском дворце Наньгун в Лояне.

«Двадцать восемь военачальников, чьи портреты выставлены в башне Юньтай» — картина эпохи Цин

Однако в список этих двадцать восьми военачальников вошли не все герои. Выбирая двадцать восемь военачальников, Мин-ди придерживался одного принципа: не включать в список людей, состоящих в родстве с императорской семьей. Таким образом он хотел избавиться от досужих разговоров. Например, фубо-цзянцзюнь[23] Ма Юань совершил множество подвигов, однако его дочь стала женой Мин-ди, и поэтому Ма Юань в список не попал. Двоюродный брат Лю Сю, Лай Шэ, тоже имел множество заслуг, но и его не оказалось в списке. Позже народ сложил легенду о том, что двадцать восемь военачальников, чьи портреты выставлены в башне Юньтай, — это двадцать восемь созвездий китайского зодиака. Эти созвездия некогда спустились с небес в суетный мир и стали людьми.

Дянь Вэй, верно защищающий своего господина

А янь Вэй был главным силачом в армии Цао Цао. В солдатской пословице «У шатра полководца бдит силач Дянь, в руке он держит шуанцзи[24] весом в сорок килограмм» говорится как раз о нем.

В 194 году, первом году правления под девизом Синпин, Цао Цао пошел в карательную экспедицию против Люй Бу в Лоян. Изначально он планировал напасть ночью и выкрасть военные запасы Люй Бу, но попался в силки противника, будучи атакованным с двух сторон. Когда положение, казалось бы, стало безвыходным, Дянь Вэй бросился вперед под градом стрел и с такой легкостью, будто бросает перышко, метнул двузубую алебарду, одним ударом сбросив с коней более десяти бойцов. Испуганное войско Люй Бу отступило, и Цао Цао получил возможность покинуть поле боя. По возвращении он сразу же выдвинул Дянь Вэя на пост военачальника дувэй и приблизил к себе, приказав во главе с телохранителями патрулировать территорию вокруг его военного шатра.

Дянь Вэй был крайне благодарен Цао Цао за покровительство. В каждом бою он рвался вперед, стремясь идти напролом, а когда сражений не было, все равно проводил все время в военном лагере. Днем он тренировал бойцов и патрулировал окрестности, а ночевал в шатре. Домой он возвращался очень редко. Зная о безмерной преданности Дянь Вэя, Цао Цао ему благоволил.

На следующий год Цао Цао отправился на юг, в Цзинчжоу. Путь его пролегал через Ваньчэн. Местный военачальник Чжан Сю, чье войско в то время оккупировало Ваньчэн, по собственной инициативе капитулировал перед Цао Цао. Обрадовавшись этому, правитель организовал пиршество, чтобы поприветствовать Чжан Сю и его командиров. На протяжении всего застолья Дянь Вэй со своим большим топором ни на шаг не отходил от Цао Цао, а когда правитель подходил к кому-то, чтобы поднести вино, Дянь Вэй с топором в руках шел следом и сверлил взглядом собеседника Цао Цао. На пиру Чжан Сю и его люди были так напуганы, что не осмеливались даже поднять головы.

Цао Цао сумел занять Ваньчэн, не потеряв при этом ни одного солдата. Он был очень рад этому, но заодно решил силой завладеть невесткой Чжан Сю[25], Цзоу, сделав ее младшей женой. Это вывело Чжан Сю из себя: он счел, что Цао Цао ужасно оскорбил его, и, по совету Цзя Сюя, поднял бунт и внезапно напал на Цао Цао.

Однажды вечером Цао Цао пил вино и вел приятные беседы с новой женой. Он наслаждался песнями и танцами, когда в его покои внезапно ворвался Чжан Сю со своими солдатами. Началась резня. Вскоре под мечами захватчиков пали старший сын и племянник правителя — Цао Ан и Цао Аньмин. Сам Цао Цао ловко вскочил на ноги и выбежал через задний ход, добрался до конюшни, оседлал коня и стремглав унесся прочь, оставив Дянь Вэя сражаться с солдатами Чжан Сю, биться не на жизнь, а на смерть.

Дянь Вэй всегда строго спрашивал со своих бойцов, и каждый из его телохранителей в одиночку стоил десятка простых солдат. Они сражались с неимоверной отвагой, не позволяя врагам прорваться к заднему ходу. Войско Цао Цао, увы, было совершенно не готово к такому повороту событий, а вот вражеские силы с каждой минутой лишь росли. Постепенно отряд Дянь Вэя начал сдавать под натиском врага. Глядя, как его бойцы падают замертво один за другим, Дянь Вэй потерял терпение. Он крепко сжал алебарду и, размахнувшись ею, одним ударом переломил сразу дюжину вражеских пик. Но на этот раз враг заранее подготовился к бою. Воины не страшились мощи Дянь Вэя, они навалились на него со всех сторон и начали биться врукопашную. Дянь Вэй получил тяжелое ранение, но все равно продолжал отважно сражаться. Он схватил в каждую из рук по солдату и стал размахивать ими, как оружием, свирепо наступая на неприятеля. Тут враг действительно испугался и на мгновение отступил. Дянь Вэй воспользовался этим шансом, вырвал у одного из противников пику и, сделав несколько выпадов в разные стороны, уничтожил еще нескольких солдат. Затем он, с ног до головы покрытый ранами, вдруг зарычал и страшно выпучил глаза. Гневный рык его постепенно стихал, точно так же, как иссякала льющаяся изо рта кровь. В конце концов он упал на колени, повалился на землю и умер. Дождавшись, когда Дянь Вэй окончательно перестанет подавать признаки жизни, враги медленно приблизились к нему, отрезали его голову и начали передавать из рук в руки. На лице его сохранялась все та же отчаянная ярость, что и при жизни.

Маска Дянь Вэя в пекинской опере(основной цвет — желтый.

Желтые маски носят отважные, доблестные персонажи)

Цао Цао к тому времени уже успел добраться до Уинь. Узнав, что Дянь Вэй умер, он разрыдался и тотчас же за огромное вознаграждение нанял шпиона, чтобы тот проник в Вань-чэн и выкрал его останки. После он лично вернул тело Дянь Вэя на родину и похоронил его. И с тех пор каждый раз, когда его войско проходило мимо могилы Дянь Вэя, Цао Цао сходил с колесницы и кланялся ей, приносил богатые жертвы. Чтобы утешить душу Дянь Вэя на небесах, Цао Цао назначил его сына, Дянь Маня, начальником войскового приказа и сделал его своим приближенным. После того как престол унаследовал Цао Пи, он повысил Дянь Маня до военачальника округа и пожаловал ему титул хоу внутристенных земель. Так отец и сын Цао отблагодарили Дянь Вэя за его преданность.

Междоусобицы в последние годы восточной Хань

В истории, рассказанной выше, упоминался военный диктатор Чжан Сю, который в последние годы династии Хань захватил Ваньчэн. На самом деле тогда он был отнюдь не единственным, кто стремился отвоевать территории и установить на них свое господство. В правительстве царила смута, императорская власть была фиктивной, местечковые тираны, пользуясь вседозволенностью, бесчинствовали и отвоевывали новые территории. Они устанавливали свою военную диктатуру и расширяли сферу влияния. Простому народу приходилось терпеть невыносимые страдания, в обществе нарастало напряжение.

В 184 году под предводительством народной религиозной группировки «Тайпиндао» в стране разразилось крупное крестьянское восстание. Повстанцы повязывали на лбы желтые повязки, поэтому оно стало известно как восстание Желтых повязок. В самом начале бунта армия Желтых повязок захватила Чэнъи. Ханьский Лин-ди понял, что солдаты государственных войск и в подметки не годятся повстанцам, и был вынужден обратиться за помощью к правителям разных областей, чтобы те направили против армии Желтых повязок своих солдат. Но он и не думал, что местные правители уже давно замышляли недоброе. Они сделали вид, что исполняют императорский приказ и, активно содействуя его войскам, подавляют восстание. На самом же деле они занимались военными приготовлениями, собираясь отчаянно сражаться за власть.

К 194 году, когда армия Желтых повязок объявила о капитуляции, практически весь Китай был поделен на части между разными лидерами, а династии Восточная Хань фактически не существовало. Среди правителей наибольшей мощью обладали Гунсунь Ду из Ляонина, Лю Юй и Гунсунь Цзань из Ючжоу, Юань Шао из Цзичжоу, Цао Цао из Яньчжоу, Сунь Цэ из Цзяндуна, Юань Шу из Янчжоу, Лю Бяо из Цзинчжоу, Лю Чжан из Ичжоу, Чжан Лу из Ханьчжуна. Они долго соперничали, отвоевывая другу друга территории и осложняя жизнь простому народу.

В результате длительных сражений эти правители постепенно перебили друг друга. В 220 году Цао Цао заставил императора Хань Сянь-ди отречься от престола и основал царство Вэй. В 221 году Лю Бэй создал царство Шу, в 229 году Сунь Цюань образовал царство У. Так сформировался треугольник из находящихся в конфронтации государств. Три царства стали самостоятельно развивать сельское хозяйство, заботиться о народе, и только тогда история военных междоусобиц подошла к концу.

Гуань Юй проходит пять застав и убивает шесть военачальников

В 200 году Цао Цао пошел в наступление на Лю Бэя и победил его. Гуань Юй[26] был тогда в плену, ему пришлось сдаться Цао Цао, который относился к нему с величайшей почтительностью и очень его уважал. Однажды Гуань Юй, получив весть о Лю Бэе, решил нанести Цао Цао прощальный визит, а затем отправиться на поиски Лю Бэя. Однако Цао Цао нарочно отказался его принять. Гуань Юю пришлось взять двух своих сестриц и отправиться искать Лю Бэя в Хэбэй.

Подъезжая кЛояну, они остановились на заставе Дунлингуань. Их поджидал человек по имени Кун Сю, который охранял заставу с пятью сотнями солдат. Гуань Юй спешился и поприветствовал его.

— Генерал Гуань, куда вы направляетесь? — спросил Кун Сю.

— Я еду из резиденции правителя Цао, направляюсь в Хэбэй, хочу разыскатьтам Лю Бэя, моего названого брата.

— Хэбэй — это вотчина Юань Шао, а они с правителем Цао — заклятые враги, — сказал Кун Сю. — Есть ли у вас письменное разрешение от правителя Цао на проход через заставу?

Гуань Юй начинал терять терпение, однако все равно решил объяснить:

— Я боялся упустить время, поэтому не стал просить у правителя Цао письменное разрешение.

Кун Сю улыбнулся:

— Что ж, генерал Гуань, у нас действует строгая система правил, и мы не можем ею пренебречь.

По тону Кун Сю Гуань Юй понял, что тот не собирается их пропускать, и, нахмурившись, спросил:

— Так что, ты не позволишь нам пройти?

— Что вы, генерал Гуань, вы можете пройти, но должны будете оставить своих родных в качестве заложников.

Услышав эти слова, Гуань Юй ужасно рассердился, поднял свой цинлунский клинок[27] и направил его прямо на Кун Сю. Тот убежал на заставу и вскоре вернулся обратно — теперь уже верхом, одетый в латы и с отрядом солдат, готовый помешать Гуань Юю.

— Посмотрим, как вы здесь пройдете!

Гуань Юй, не тратя времени на разговоры, убил Кун Сю одним ударом алебарды. Солдаты, увидев это, бросились врассыпную. Гуань Юй громко сказал:

— Не бойтесь, у меня к вам нет ненависти. Я не желаю вражды и не буду вас убивать. Оставайтесь здесь и несите честно свою службу, а правителю Цао расскажите, что я убил Кун Сю только потому, что тот захотел убить меня.

Пройдя заставу, Гуань Юй вместе со своими сестрицами направился в Лоян.

Когда правитель области Лоян, Хань Фу, узнал от своих бойцов, что к ним направляется Гуань Юй, он поспешно созвал всех командиров, чтобы посоветоваться с ними. Они сказали:

— Раз у Гуань Юя нет письменного разрешения правителя Цао на проход через заставу, значит, его поездка может считаться побегом. Но он искусный воин, если мы вступим с ним в открытый бой, нам его не одолеть. Давайте лучше поручим кому-нибудь устроить ему засаду, а там убьем.

Вскоре прибыл Гуань Юй. Хань Фу вместе с тысячей человек вышел из города. Гуань Юй произнес:

— Кун Сю не захотел пропустить меня, и я его убил. Вы что, тоже хотите смерти?

— Мои славные генералы, кто из вас отважится связать этого сумасброда? — спросил Хань Фу.

Мэн Тань выехал вперед. Гуань Юй пошел ему навстречу и принял бой. Всего после трех выпадов Мэн Тань начал отступать, а Гуань Юй ринулся за ним в погоню. Мэн Тань планировал заманить его в город, но превосходный скакун Гуань Юя был так резв, что тотчас нагнал противника. Гуань Юй поднял алебарду и разрубил Мэн Таня пополам. Хань Фу спешно отступил в город, укрылся за воротами и выпустил в Гуань Юя несколько стрел. Одна из них попала Гуань Юю прямо в левое плечо. Однако он вырвал стрелу зубами, а потом пустил коня вскачь, перемахнул через стену и снес Хань Фу голову.

Опасаясь попасть в засаду по дороге, Гуань Юй наспех перевязал плечо и вновь отправился в путь. Когда он приехал к заставе Ишуй, Вянь Си принял его хорошо, с показным радушием, и завел в стоявший перед заставой храм Чжэньгосы, где заранее спрятались более двадцати головорезов, готовых убить Гуань Юя. Однако Вянь Си не знал, что один из монахов в этом храме — земляк Гуань Юя. Он-то и намекнул генералу, что Бянь Си задумал его убить. И тогда Гуань Юй спросил:

— Скажите, с какими намерениями вы решили угостить меня вином — с хорошими или плохими?

Не успел Бянь Си ответить, как Гуань Юй увидел прячущегося за пологом головореза и громко воскликнул:

— Какое коварство! Я-то думал, вы хороший человек!

Бянь Си понял, что весь его план раскрылся, и тоже закричал:

— Скорее, убейте его!

Бойцы выскочили из засады, но Гуань Юй одолел всех до единого. Бянь Си бросился наутек, петляя по коридорам храма. Однако Гуань Юй побежал следом, догнал и разрубил Бянь Си пополам. Попрощавшись с земляком-монахом, Гуань Юй вновь отправился в путь с сестрами.

Прибыв в Синъян, он повстречал там правителя префектуры, Ван Чжи, который был родственником Хань Фу и очень хотел за него отомстить. Узнав о приезде Гуань Юя, он любезно предоставил ему ужин и ночлег, а сам замыслил дождаться ночи, когда гости заснут, и сжечь их заживо.

Слуга Ван Чжи, Ху Бань, всегда преклонялся перед Гуань Юем, но никогда прежде его не встречал, поэтому вечером он пришел повидаться с ним на постоялый двор. Гуань Юй как раз читал книгу. Увидев это, Ху Бань невольно вздохнул: «Вы действительно необычный человек!» И выложил ему в деталях коварный замысел Ван Чжи.

Гуань Юй, едва услышав о такой опасности, начал будить сестер. Когда они вышли с постоялого двора, то увидели, что неподалеку действительно стоят солдаты Ван Чжи с зажженными факелами, ожидая его приказа. Гуань Юй поспешил увести сестер прочь из города. Когда они добрались до городских ворот, за спинами их раздался громкий крик самонадеянного Ван Чжи:

— Гуань Юй, тебе не убежать!

Генерал осадил коня, повернулся и крикнул:

— Ван Чжи, жалкий ты человек! Я тебя ничем не обидел, а ты задумал сжечь нас заживо!

Ван Чжи поднял копье и бросился прямо на Гуань Юя, но генерал зарубил его.

Долго не задерживаясь, Гуань Юй вновь погнал свою колесницу вперед и всю дорогу мысленно благодарил Ху Баня. Когда он добрался до границы с Хуачжоу, кто-то сообщил об этом начальнику префектуры, Лю Яню. В сопровождении десятка представителей свиты он вышел из города, чтобы встретить Гуань Юя. Не слезая с лошади, генерал вежливо поклонился Лю Яню:

— Мы давно не виделись с вами.

— Куда вы направляетесь, генерал? — спросил Лю Янь.

— Я попрощался с правителем Цао и теперь еду на поиски моего названого брата.

— Лю Бэй — заклятый враг правителя Цао, поэтому я не могу вас пропустить, — сказал Лю Янь. — К тому же переправу через Хуанхэ сейчас охраняет генерал Сяхоу Дунь. Там нет лодок; боюсь, генерал Гуань, вам все равно не удалось бы переправиться на тот берег.

Гуань Юй ответил на это:

— Когда-то я убил Янь Ляна и Вэнь Чоу, оказав вам тем самым большую услугу, а теперь вы не хотите просто одолжить мне одну лодку?

Гуань Юй знал, что Лю Янь ему не соперник, и не стал тратить время на разговоры, а направился прямо к переправе через Хуанхэ, где столкнулся с командиром оборонного гарнизона Цинь Ци. Он уже знал, что Гуань Юй уехал без разрешения Цао Цао, поэтому сказал:

— Я сторожу переправу по приказу генерала Сяхоу. Даже если у тебя отрастут крылья, я все равно не позволю тебе перелететь через Хуанхэ.

Гуань Юй разгневался:

— А известно ли тебе, что я убил всех, кто вставал у меня на пути?

Но Цинь Ци не придал его угрозам значения:

— Это потому, что они ничего не смыслили в сражениях. Теперь тебе попался я, и удача больше не поможет.

— Что ж, посмотрим, насколько ты сильнее остальных! — сердито воскликнул Гуань Юй, размахивая клинком. Он пошел прямо на Цинь Ци и убил его с первого удара.

Подчиненным Цинь Ци он сказал:

— Не бойтесь. Я не стану вас убивать, — только помогите мне переправиться через реку.

Подчиненные Цинь Ци спешно приготовили лодку и доставили Гуань Юя на другой берег, во владения Юань Шао.

Бог войны и денег Гуань Юй. В глазах народа он был великим героем, боровшимся за справедливость. Как гласит предание, когда Гуань Юй прощался с Цао Цао, он, чтобы не оставлять повода для досужих разговоров, приложил к своему письму смету, включавшую четыре пункта: источник средств (подарки Цао Цао), приход (подарки, принятые Гуань Юем), расход и сбережения. Благодаря этой смете Гуань Юй прославился как изобретатель бухгалтерского учета

Гуань Юй прошел через пять пограничных застав и убил шесть генералов. Потомки сложили о нем такие строки:

Оставив богатство, печать и ханьского кинув чэн-сяна,

Он в дальний отправился путь, ревнуя о брате своем.

На неутомимом коне он тысячи ли пролетает,

Заставы одну за другой своим открывает мечом.

Отвага и честность его, как дух, во вселенной витают,

И слава его, как и встарь, земной наполняет простор.

Он храбро прошел пять застав, сразил шестерых полководцев,

И все это темою служит для кисти и туши с тех пор[28].

Клятва в персиковом саду

Некогда Чжан Фэй торговал у себя на родине свиным мясом. Летом он боялся, что от жары мясо испортится, и поэтому на веревке спускал его в колодец, который находился рядом с домом. Чтобы мясо никто не украл, Чжан Фэй закрыл колодец большим камнем весом в полтонны и оставил надпись: «Тот, кто сумеет сдвинуть камень, может бесплатно отрезать кусок мяса».

Гуань Юй как-то раз катил свою тележку, нагруженную зелеными бобами, мимо дома Чжан Фэя. Увидев надпись, он сдвинул большой камень, отрезал себе полкуска свинины, а затем продолжил путь на ярмарку. Узнав о случившемся, Чжан Фэй пришел в ярость и отправился следом, чтобы поквитаться с Гуань Юем. На рынке Чжан Фэй, не тратя времени на болтовню, схватил пригоршню бобов с повозки Гуань Юя и растер их в муку. Затем он схватил еще пригоршню, и еще, и еще, пока все бобы в телеге не превратились в мелкое крошево. Гуань Юй возмутился, они начали спорить, и дело дошло до драки. Силищи у обоих было немерено, поэтому вмешиваться никто не осмеливался.

Мимо как раз проходил Лю Бэй: он подошел к дерущимся и легко их разнял. Затем они познакомились и в ходе завязавшейся беседы так сблизились, что отправились пить вино в лавку к Чжан Фэю. У всех троих оказались схожие стремления — они мечтали совершать великие дела. Напившись и наевшись, они вышли в персиковый сад, находившийся прямо за лавкой, и там объявили себя назваными братьями. Лю Бэй стал старшим, Гуань Юй — средним, Чжан Фэй — младшим.

Эти три «брата» действительно совершили великие дела.

Чжан Фэй освобождает Янь Яня

На шестнадцатый год правления под девизом Цзяньань (211), зимой, Лю Бэй по приглашению вана Западной Сычуани Лю Чжана прибыл туда, чтобы помочь ему в охране северной заставы Цзямэнгуань и помешать вторжению ханьчжунской армии вэйского генерала Чжан Лу. Кто бы мог подумать, что вскоре они поругаются, и Лю Бэй со своим войском пойдет штурмом на занятый Лю Чжаном город Ичжоу, чтобы самому стать правителем этих земель! Он взял в осаду уезд Лосянь и штурмовал его целый год, но так и не сумел пробить защиту, к тому же потерял генерала Пан Туна, которого поразила стрела. После его смерти Лю Бэй растерялся и отправил срочное письмо с просьбой о помощи в Цзинчжоу. В нем он просил Чжугэ Ляна и Чжан Фэя войти со своими отрядами в Сычуань и помочь ему захватить Ичжоу. Заслуженный генерал Чжан Фэй, получив приказ Лю Бэя, ни минуты не мешкая, повел свою армию вверх по Янцзы и вступил на территорию Сычуани. В пути армия

Чжан Фэя не знала преград, но и не вредила мирным жителям. Многие города сдавались без боя. Будучи невероятно довольным собой, Чжан Фэй отправил к Лю Бэю гонца со срочным письмом: «Не волнуйся, братец, я приеду в Сычуань раньше запланированного. Когда мы с тобой объединим свои усилия, Ичжоу точно падет». Однако не успел гонец далеко уехать, как Чжан Фэй столкнулся с неприятностями. Преданный Лю Чжану правитель города Цзянчжоу, Янь Янь, наотрез отказался спускать флаги в знак капитуляции и не захотел пропускать армию Чжан Фэя. Тогда Чжан Фэй отправил к нему посла, чтобы договориться, но Янь отрезал тому уши и нос. Он велел послу передать Чжан Фэю следующие слова: «Лю Бэй позабыл о добре и долге, напав на Ичжоу, он — презренный человек! Даже не мечтайте войти в Цзянчжоу, пока я еще жив!»

Увидев своего посла с отрезанными ушами и носом, Чжан Фэй рассвирепел и повел солдат к Цзянчжоу, чтобы сойтись с Янь Янем в смертельной битве. Янь Яню было уже за семьдесят, но он сохранил отличное здоровье и, несмотря на возраст, был бодрым и энергичным. Он суверенным видом вывел из города войска и вступил в битву. Янь Янь казался таким же непобедимым воином, как и некогда в молодости. Несколько раз они вступали в схватку у городских стен, но каждый раз бой заканчивался ничьей. Войско Чжан Фэя не смогло ни на шаг приблизиться к городским стенам. Вернувшись в лагерь, Чжан Фэй сел в палатке и задумался: «Мы несколько раз бесстрашно шли в бой, но Цзянчжоу все равно остался неприступен. Непросто будет победить этого старика Янь Яня. Похоже, чтобы вовремя успеть к моему старшему брату, надо как можно скорее придумать какую-то хитрость».

Однажды ночью Чжан Фэй распространил ложные вести, чтобы обманом выманить Янь Яня из города, а потом заманил его в заранее подготовленную ловушку. Подчиненные привели накрепко связанного Янь Яня в шатер Чжан Фэя и бросили к его ногам. Чжан Фэй сначала громко расхохотался, а потом взревел:

— Старик Янь Янь, вот он я — твой господин, генерал Чжан Фэй! Почему ты не сдаешься?

Янь Янь поднял голову и без малейшего страха ответил:

— В подготовленный вами, мелкими людишками, капкан я попал по невнимательности, мне нечего тут сказать. Но вот что я точно тебе скажу, простофиля Чжан Фэй: у нас в Сычуани не бывает сдавшихся генералов, есть только генералы, которым отрубили головы! Хочешь — убей меня, хочешь — четвертуй, мне все равно, но пока я в Цзянчжоу — ты не пройдешь!

Увидев, что Янь Янь остается непреклонен, Чжан Фэй ужасно рассердился:

— Тьфу! Можешь об этом даже не беспокоиться: с сегодняшнего дня Цзянчжоу будет принадлежать мне, твоему господину! Отправляйся-ка ты в загробный мир, вот что! Эй, слуги, вытащите этого упрямца из моего шатра и отрубите ему голову!

Стоило Чжан Фэю только сказать это, как стоявшие по обе стороны от него палачи вышли вперед, схватили Янь Яня за руки и потащили вон. Янь Янь с силой дернул плечами, палачи, испугавшись, шарахнулись в стороны. Тогда он повернулся и спокойно сказал Чжан Фэю:

— Если хочешь убить меня, Чжан Фэй, так убей, чего так сердиться? — и он вышел из шатра с гордо поднятой головой.

Чжан Фэй содрогнулся и подумал: «Безумцев, которые не ведают, что говорят, в этом мире достаточно, но сколько найдется людей, которые столь невозмутимы перед лицом смерти? Да, он отказывается сдаваться, но это из-за его верности Лю Чжану. Я, Чжан Фэй, человек, конечно, грубый, но не следовало бы мне вот так, ни с того ни с сего, убивать хорошего человека и настоящего героя!» И тогда он воскликнул:

— Правитель, постойте!

Застава Цзяньмэньгуань в Сычуани. Ли Бо, поэт эпохи Тан, воспел заставу Цзяньмэньгуань в своем произведении «Тяжелы дороги царства Шу»: «Застава Цзяньмэньгуань опасна и неприступна, один муж удерживает целую заставу, десять тысяч мужей не пройдут»

Чжан Фэй быстро подошел к Янь Яню, рывком вытащил из-за пояса меч, разрубил связывавшие его путы, а потом упал на колени:

— Я — неотесанный грубиян, совершивший множество проступков. Вы, господин, настоящий герой, вам не страшна смерть. Я восхищаюсь вами. Позвольте вам поклониться.

Отвесив поклон, Чжан Фэй помог Янь Яню сесть и устроил ему прием как самому дорогому гостю.

Чжан Фэй участвовал еще во многих сражениях, покорил множество городов и успешно воссоединился с Лю Бэем.

Битва в царстве Шу в период сражающихся царств

Описанная выше история — это лишь малая часть рассказа о том, как в эпоху Троецарствия Лю Бэй сражался за Сычуань. Еще в древности богатая провинция Сычуань служила тылом политической власти в Чжунъюани. Но в период Сражающихся царств провинцию захватило царство Цинь. Обеспечив себе непрерывные поставки продовольствия из Сычуани, царство Цинь обрело надежную материальную основу для уничтожения шести государств.

Во время мятежа Ань Лушаня Тан Сюань-цзун переехал в Сычуань; во время войны Сопротивления японским захватчикам Национальное правительство перенесло столицу в Чунцин. Все это подтверждает стратегически важное значение региона. Мы познакомим вас с историей о том, как в период Сражающихся царств царство Цинь вторглось в царство Шу на территории Сычуани.

Легенды гласят, что когда-то давно, еще в период правления Желтого императора (Хуан-ди), его сын Цань Цун основал древнее царство Шу. Оно расположилось в Сычуаньской котловине: со всех сторон его окружали высокие и мощные горные хребты, поэтому с другими царствами оно контактировало очень редко. В период Сражающихся царств правитель Шу охотился на горном хребте Циньлин и случайно столкнулся с Цинь Хуэй-ваном, который тоже охотился в тех краях. Цинь Хуэй-ван подарил правителю Шу слиток золота, в качестве ответного жеста правитель Шу подарил ему множество драгоценностей, и они, счастливые, возвратились каждый в свое государство. Однако, приехав в царство Цинь, Хуэй-ван с удивлением обнаружил, что все подаренные ему правителем Шу драгоценности превратились в глину. Он ужасно рассердился и тотчас же приказал войскам напасть на Шу. Однако, как тогда говорили, «дорога в Шу очень нелегка, добраться туда сложнее, чем попасть на небеса». Как же с ними воевать?

По предложению одного из своих советников Хуэй-ван приказал высечь из камня огромного быка и поставить его на границе с Шу. Время от времени он отправлял людей, чтобы те подкладывали под быка золото и распускали слухи: «Это волшебный бык, который испражняется золотом!» Вскоре весть о волшебном быке дошла и до правителя Шу. Он так захотел обладать этим чудом, что созвал на строительство дороги для доставки быка народ со всего царства. Наконец дорога была построена, и самые сильные воины Шу с огромным трудом затащили волшебного быка во дворец. Пролетело несколько месяцев, однако от быка так ни разу и не получили золота. Только тогда правитель Шу понял, что попал в ловушку. В это время циньцы легко прошли по новой проложенной по приказу правителя Шу дороге и убили наивного государя.

В современном городе Чэнду есть район Цзиньнюцюй (Золотой бык). Говорят, это то место, куда когда-то доставили волшебного быка.

Чжан Ля о одерживает победу на Сяояоцзинь

В августе 215 года, когда Цао Цао еще не вернулся из западного похода на Ханьчжун, в стратегически важном военном городе Хэфэй на границе царств У и Вэй остались только четыре генерала — Чжан Ляо, Ли Дянь, Юэ Цзинь и Сюэ Ти, а также армия из семи с небольшим тысяч солдат. Правитель У, Сунь Цюань, вычислил, что к этому времени основные силы войск Цао Цао уже должны были вступить в Ханьчжун, а это значит, что Цао Цао не сможет никого отправить на помощь. Поэтому, собрав войско из ста тысяч лучших солдат, он отправился на север завоевывать Хэфэй. На самом же деле Цао Цао еще до того, как начать военный поход, предвидел, что Сунь Цюань может воспользоваться его отсутствием и напасть на Хэфэй. Он заранее написал тайный приказ, спрятал его в деревянную шкатулку, передал начальнику охранных войск Сюэ Ти и наказал: «Если этот мерзавец из У сюда явится, открой шкатулку и действуй согласно приказу». И вот Сунь Цюань действительно пошел в наступление. Сюэ Ти и трое других генералов открыли шкатулку, достали тайный приказ и увидели, что там написано: «Пусть Чжан Ляо и Ли Дянь примут бой у стен города, Юэ Цзинь останется и будет вместе с гарнизоном охранять городские стены и ров, а Сюэ Ти ни в коем случае не должен вмешиваться в сражение». По мнению Цао Цао, Чжан Ляо и Ли Дянь были отважными полководцами, бесстрашными в бою, поэтому он отправил их на передовую; Юэ Цзинь был человеком серьезным и спокойным, поэтому он должен был защищать город; а Сюэ Ти — гражданский чиновник, он не должен был участвовать в сражении.

Но в этот раз Сунь Цюань привел с собой слишком большое войско. Разница в силах была колоссальной. Даже если бы на бой вышли все четыре генерала сразу, все равно не было бы гарантий, что они смогут победить. Если они поступят так, как им приказывает Цао Цао, то поведут себя сумасбродно, сами себе выроют могилу! Прочитав тайный приказ, четыре генерала погрузились в тяжелые раздумья. Они не осмеливались ему следовать. Юэ Цзинь сказал:

— Если мы так сразу начнем сражение, то наверняка понесем большие потери. Пока в городе еще хватает продовольствия, мы сможем продержаться некоторое время, дождемся подмоги и тогда уже примем бой!

— Генерал Юэ дело говорит, опираясь на свой военный опыт, я тоже считаю, что не стоит… — согласился Ли Дянь. Однако не успел он закончить свою мысль, как Чжан Ляо, округлив в гневе глаза, хлопнул по столу и вскочил на ноги:

— Господин Цао сейчас находится в дальнем военном походе. Если сейчас он повернет обратно, чтобы помочь нам, то получится, что весь великий поход на запад сорвется из-за какого-то пустяка! Допустим даже, что нам действительно отправят отряд на помощь, но разве сумеем мы продержаться под натиском ста тысяч лучших воинов У до его прибытия? Чтобы спасти Хэфэй, мы должны, воспользовавшись тем, что войско У еще не успело занять позиции, ударить по ним первыми, поколебать их решимость. Какими же героями мы будем, если спрячемся в городе и побоимся выйти наружу? И что мы скажем господину Цао, если он вернется и обнаружит, что мы потеряли Хэфэй?

Юэ Цзинь всегда был человеком консервативным, поэтому, выслушав Чжан Ляо, он все равно продолжал лепетать, не осмеливаясь принять решение. Тогда Чжан Ляо, утратив остатки терпения, сердито сказал:

— Победим мы или же проиграем, зависит именно от этого сражения. Если вы боитесь, то я, Чжан Ляо, в одиночку поведу войска в бой!

Ли Дянь был в не очень хороших отношениях с Чжан Ляо, но на этот раз, увидев, насколько он решителен, вдохновился его примером и бесстрашно заявил:

— Это дело государственной важности. Если вы, генерал Чжан, уже приняли решение и готовы самоотверженно идти в бой, то разве мы станем прятаться, предавая честь государства? Нет, я пойду вместе с вами!

Юэ Цзиню и Сюэ Ти ничего не оставалось, кроме как согласиться. По предложению Чжан Ляо ночью они собрали восемь сотен отважных бойцов и решили отправиться на смертельный бой с армией У. Той ночью в Хэфэе для солдат устроили пышный пир. Звонкие военные песни еще долго разносились в ночном небе. Утром второго дня армия Вэй вышла из города. Чжан Ляо, одетый в латы, с трезубцем чжицзи в руках ворвался в стан врага с громким криком: «Вот он я, Чжан Ляо!» Солдаты У были совершенно не готовы к сражению и в страхе бросились бежать. Взор Чжан Ляо пылал огнем, он выхватил алебарду и одним ударом сразил несколько десятков солдат. На своем быстром скакуне он прорвался прямо к шатру Сунь Цюаня. Охранявшие шатер генералы восточного У не успели даже вынуть из ножен мечи, как Чжан Ляо уже перерезал им глотки. Сунь Цюань в испуге спрятался за земляную насыпь и, сжав в руке трезубец, начал изо всех сил звать на помощь, приказывая своим солдатам взять Чжан Ляо и его немногочисленный отряд в оцепление. Однако Чжан Ляо лишь холодно усмехнулся и, не показывая страха, вместе со своими воинами-смертниками прорвал осаду. В этот момент к нему на помощь уже подоспело подкрепление во главе с Ли Дянем. Битва длилась до самого полудня, войско У понесло страшные потери, боевой дух солдат падал. Чжан Ляо добился пусть промежуточной, но победы. Поняв, что его цель достигнута, он отвел войска обратно в город. Следующие десять с лишним дней Сунь Цюань держал город Хэфэй в осаде, но царство Цао все же отстояло крепость.

Сунь Цюань не смог даже на полшага вступить в Хэфэй. Пришлось ему скомандовать своим войскам отступить и вернуться в Восточное У. И вот, когда войско У уже отступило, разведчики армии Вэй внезапно обнаружили, что Сунь Цюань с небольшим отрядом личных телохранителей появился на северном берегу переправы Сяояоцзинь, и спешно доложили об этом Чжан Ляо. Услышав эту новость, Чжан Ляо сразу же выехал из города вместе со своим войском и без предупреждения атаковал Сунь Цюаня, он действовал жестко и стремительно. Прославленным генералам Гань Нину и Люй Мэну пришлось вступить с ним в отчаянный бой, чтобы спасти Сунь Цюаня и вызволить его из оцепления. Добравшись до реки Сяояоцзинь, Сунь Цюань совсем перепугался: она была широкой и бурной, а единственный наплавной мост через нее по приказу Чжан Ляо уже разрушили. Сунь Цюань понимал, что его вот-вот нагонят, и места себе не находил от беспокойства. В этой критической ситуации генералу У, Гу Ли, ничего не оставалось, кроме как пойти на риск. Он изо всех сил стегнул коня Сунь Цюаня плетью, лихой скакун встал на дыбы и одним прыжком преодолел реку. Правитель У счастливо избежал смерти.

Карта генерала Чжан Ляо из игры «Битвы в Троецарствии» — это современная популярная настольная игра с культурно-исторической тематикой

Вот так Чжан Ляо победил противника, обладая меньшими силами, прогнал Сунь Цюаня и навел страх на все царство У. Да такой страх, что еще очень долго в Цзяннани угроза «подожди, вот придет Чжан Ляо» была лучшим способом успокоить расшалившегося или расплакавшегося ребенка.

«Короткая песнь» Цао Цао

В истории выше Цао Цао заранее подготовил деревянную шкатулку с приказом, показав себя отличным правителем и стратегом, умеющим распоряжаться людьми в соответствии с их качествами. Серьезное отношение к людям и мудрое применение их сил было важной чертой Цао Цао. Это можно заметить и по его стихам. Ниже приведем его стихотворение в жанре юэфу[29] — «Короткая песнь».

Пей и веселись, кто знает, сколько еще осталось нам дней прожить?

Жизнь мимолетна, как утренняя роса, и таит в себе множество горестей.

Она полна скорби, полна забот.

Как же их утолить? На это способно разве что вино Ду Кана[30].

Ученые мужи в зеленых халатах вызывают восхищение в моем сердце,

И я размышляю, как сделать так, чтобы они примкнули ко мне.

Где-то протяжно кричат олени, что пасутся среди диких трав.

Я же сегодня встречаю дорогих гостей, играют гусли, звучит свирель.

Ясная луна в небе далека, ее никак не поймать,

Ее недосягаемость повергает меня в глубочайшую печаль.

Я хожу в поля, чтобы навестить ставших земледельцами воинов и родственников павших в бою,

Вспоминаю с ними былое, выражаю им свою благодарность.

Когда луна ярка, звезды редки. В небе порхают птицы,

Они все кружат над землей, не находя себе приюта.

Горы не страшатся высоты, а моря — глубины,

Я спешу привлечь достойных людей, чтобы объединить Поднебесную.

Это стихотворение — образец «призыва мудрых» на званом пиршестве, на которое были приглашены талантливые люди. Цао Цао, использовав множество метафор, поведал о том, как с нетерпением ожидал прихода мудрецов, рассказал о тоске, которая терзает его оттого, что мудрецы не желают последовать за ним, а также волнении, с которым он жаждет их компании. В последних строках Цао Цао призывает талантливых людей, не знающих, как применить свои навыки, присоединиться к нему, говоря: «Не надо, подобно птицам, что при лунном свете ищут приюта на ветвях, метаться в сомнениях! Горы достигают высот, потому что вбирают землю, моря достигают глубин, потому что вбирают воду. Только правитель, ценящий благородных людей, может объединить всю Поднебесную. Я ценю мудрецов. Если вы решитесь присоединиться ко мне, я, словно легендарный Чжоу-гун, буду хорошо с вами обходиться. Вместе мы совершим великое дело — объединим Поднебесную!»

Стихотворение наполнено торжественностью и изысканностью, но в то же время передает искренние чувства. «Короткая песнь» — выдающийся образец стихотворных «призывов мудрых».

Чжао Цзылун — образец отваги

В 219 году Лю Бэй повел войска на Ханьчжун и убил Сяхоу Юаня, главнокомандующего гарнизонного войска Цао Цао, охранявшего Ханьчжун. Услышав эту новость, Цао Цао рассвирепел и сразу же отправил подкрепление, чтобы стабилизировать обстановку в Ханьчжуне, а в марте следующего года лично повел войска на запад.

Узнав, что Цао Цао уже прибыл в Ханьчжун, люди Лю Бэя собрались у него в шатре и начали наперебой обсуждать дальнейшие планы, ожидая приказа. Лю Бэй неторопливо вышел в центр шатра и спокойно сказал:

— Успокойтесь. Я полон решимости захватить Ханьчжун, и даже если Цао Цао явился сюда лично, это все равно не меняет моих намерений. К тому же моя армия уже заготовила достаточно провианта и фуража. Нам надо просто собрать все силы воедино и отстоять стратегически важные пункты, тогда Цао Цао вскоре сам отступит.

Выслушав его, все успокоились и собрались уж было попрощаться с Лю Бэем, как вдруг вперед выступил старый вояка Хуан Чжун:

— Господин, в противостоянии двух войск самое главное — это обеспечить себя провиантом и фуражом. У нас запасов предостаточно, и мы, естественно, можем ни о чем не беспокоиться. Однако я слышал, что через несколько дней армия Цао Цао планирует переправить большую часть своего провианта через Бэйшань. Если мы воспользуемся моментом и перехватим этот провиант, то нам точно не придется переживать о будущем.

— Тогда я поручаю это дело вам, полководец Хуан, — Лю Бэй кивнул в знак согласия.

На следующий день Хуан Чжун отправился в путь. Однако прошло уже несколько дней, а он так и не вернулся, от него не было никаких вестей. Чжао Юнь так обеспокоился, что вместе с несколькими десятками солдат покинул военный лагерь и отправился на поиски полководца. Но не успели они далеко отъехать, как столкнулись со штурмовым отрядом Цао Цао. Пришлось Чжао Юню приказать своим людям занять боевые позиции и приготовиться к битве. Едва они начали сражение, как подоспело основное войско Цао Цао. Чжао Юнь, поняв, что не выстоит против многочисленных вражеских сил, поспешил отступить. Но разве могли полные энтузиазма воины Цао Цао так просто дать ему уйти? Преследуемый войсками Цао Цао, Чжао Юнь был вынужден одновременно и обороняться, и отступать. Когда наконец показался лагерь при Хань-чжуне, Чжао Юнь, издав воинственный рев, одним ударом смел ряд стоявших на его пути воинов Цао Цао, вырвался из оцепления и бросился в его сторону. Но тут за его спиной внезапно раздался отчаянный возглас. Он обернулся и увидел, что командир арьергардной колонны Чжан Чжо ранен стрелой. Враги обступили его и поволокли прочь. Чжан Чжо и Чжао Юнь всегда были добрыми товарищами, и сейчас, когда Чжан Чжо попал в беду, Чжао Юнь не мог сидеть сложа руки. Он развернул лошадь и с воинственным ревом вновь бросился в самую гущу войска Цао Цао. Везде, где сверкала его серебряная пика, воины Цао бросались врассыпную. Он вырвал Чжан Чжо из рук воинов Цао Цао и вновь стремглав понесся в лагерь.

Храм Цзылуна в уезде Даи провинции Сычуань

Когда отвечавший за охрану Чжан И увидел, что Чжао Юнь въехал в лагерь, он сразу же приказал закрыть ворота. Чжао Юнь развернулся и закричал: «Не смейте закрывать! Откройте большие ворота! Пусть все солдаты срочно опустят флаги и прекратят стучать в барабаны! Срочно! Скорее!» Городской гарнизон, увидев приближающееся войско Цао Цао, так перепугался, что совершенно пал духом, но, хоть воины и не понимали, что задумал Чжао Юнь, все же, как он и приказал, свернули знамена и прекратили бить в барабаны, отступив за городские стены. Когда войско Цао Цао наконец подъехало к лагерю, солдаты обнаружили, что ворота широко распахнуты, а внутри царит мертвая тишина. Цао Цао почуял, что здесь явно какая-то ловушка, и забеспокоился: уж не готовит ли Чжао Юнь засаду? Он предпочел отступить. Тут Чжао Юнь внезапно приказал атаковать противника. Застучали барабаны, полетели стрелы. Оглушительный бой и обстрел перепугали всех воинов Цао Цао. Несметное число солдат не пережили этого сражения, они погибли, попадав с коней и утонув в водах реки Ханьшуй.

На следующий день к месту сражения подоспел Лю Бэй. Узнав о случившемся, он не смог сдержать восхищения: «Чжао Юнь, вы — сама отвага!» Он устроил пир, и они праздновали до самых сумерек.

Вскоре войско Цао Цао окончательно отступило, и Лю Бэй занял Ханьчжун. В июле того же года он провозгласил себя правителем Ханьчжуна и вступил в противостояние с Цао Цао. Ну а отважный Чжао Юнь стал уважаемым в армии генералом.

О смелости и желчном пузыре

В истории, рассказанной выше, Лю Бэй похвалил Чжао Юня, назвав его воплощением отваги. Если переводить это выражение с китайского дословно, то правильнее будет сказать: «Все тело — сплошной желчный пузырь». Зачастую, когда китайцы хотят сказать, что человек не знает страха, они говорят: «У него большой желчный пузырь», «Ты что, съел желчный пузырь леопарда?», «У тебя желчный пузырь размером с небо».

Правда ли смелость человека связана с его желчным пузырем? Почему, когда человека хвалят, говорят, что у него «большой желчный пузырь»?

В традиционной китайской медицине желчный пузырь считается одной из «шести полостей»[31] человека. Он играет большую роль в защите от разного рода психологических потрясений и в устранении последствий от них, в регулировании кровообращения и энергии ци. Люди с активной энергией желчного пузыря зачастую способны, пережив сильное душевное потрясение, быстро стабилизировать внутреннее состояние, гармонизировать обращение крови и ци. Люди со слабой энергией желчного пузыря, напротив, не способны быстро нормализовать свое состояние. У них появляется ощущение горечи во рту, они любят вздыхать, испытывают беспокойство, сонливость или бессонницу, в тяжелых случаях страдают от слабости в конечностях, подавленного душевного состояния, это провоцирует другие болезни.

Активная или слабая энергия желчного пузыря символизирует обилие или недостаток энергии в человеческом теле, а также способность организма бороться с «чертовщиной» (негативными воздействиями окружающей среды: ветром, холодом, влажностью, неблагоприятными бытовыми условиями). Это — физиологическое проявление душевных сил человека. Именно поэтому о том, кто не боится опасности, мы говорим, что у него активная энергия желчного пузыря, или большой желчный пузырь.

Это мнение находило некоторые подтверждения и на практике. В период Троецарствия полководец царства Шу, Цзян Вэй, демонстрировал небывалую отвагу в боях. Убив его, солдаты царства Вэй не удержались и разрезали ему живот, чтобы посмотреть на желчный пузырь. Увиденное их испугало — они и подумать не могли, что желчный пузырь у Цзян Вэя размером с доу[32]! С тех пор появился еще один фразеологизм о желчном пузыре и отваге — «смелость величиной с доу».

Госпожа Сянь — самая храбрая женщина во всей Поднебесной

Полное имя госпожи Сянь — Сянь Ин. Она родилась в области Гаолян в 512 году, во время правления императора династии Лян У-ди. Сянь была дочерью предводителя клана Ли.

С детства она была очень умной, а благодаря счастливой случайности получила возможность обучаться военному искусству и тактике у знаменитого мастера. Она не только лучше других владела искусством верховой езды и стрельбы из лука, но еще и отлично разбиралась во всем, что касалось военных походов и расстановки войск. Еще в детстве она частенько вместе с отцом и старшим братом участвовала в сражениях с другими племенами, словно маленький самоуверенный генерал. Когда она выросла, то вышла замуж за Фэн Бао, правителя области Гаолян, заложив тем самым основу для объединения кланов Ли и Хань.

Однажды правящие круги Хэнань устроили мятеж и заманили императора Лян У-ди в засаду в маленьком городе Тайчэн. Услышав об этом, главный военачальник Гуанчжоу, Сяо Бо, срочно направил на помощь солдат. Вот только ревизор города Гаочжоу (в области Гаолян) Ли Цяньши, солгав, что болен, отложил исполнение приказа, да еще и срочно вызвал к себе наместника области Гаолян Фэн Бао. Тот уж собрался было отправиться в путь, да только госпожа Сянь поспешила его остановить:

— Ли Цяньши без всякой нужды велел тебе срочно приехать, потому что наверняка хочет вынудить тебя присоединиться к мятежу.

— Откуда ты знаешь? — спросил Фэн Бао.

— Военачальник Сяо приказал ему отправиться на помощь в Тайчэн. Он же сказался больным, а сам тайком отливает оружие и собирает людей и лошадей. Что же он может еще замышлять, если не мятеж? Он вызвал тебя к себе, чтобы использовать в качестве заложника и заставить отдать ему в распоряжение наши войска. Не надо тебе туда пока ездить, давай несколько дней понаблюдаем за обстановкой, а там уж видно будет.

Несколько дней спустя Ли Цяньши действительно поднял бунт и направил своего генерала Ду Пинху с солдатами на север, чтобы сразиться с Чэнь Басянем, командующим войсками Лян.

Узнав об этом, госпожа Сянь обратилась к мужу:

— Ду Пинху занят сражениями на севере и теперь уж не сможет быстро оттуда вернуться. Ли Цяньши остался со своим гарнизоном в Гаочжоу без подмоги, это — отличный шанс для нас выступить против мятежника с карательной экспедицией. Но если туда поедешь ты, то он непременно почует неладное и постарается принять предупредительные меры. Давай лучше я возьму с собой дорогие подарки и нанесу ему визит от твоего лица. Я же женщина, он не станет принимать меня всерьез. Я спрячу в подарках мечи, а солдатам велю нарядиться носильщиками. Как только мы войдем в его резиденцию, то сразу же начнем атаку и непременно сможем победить.

Фэн Бао согласился. Госпожа Сянь, следуя своему плану, с легкостью захватила Гаочжоу. Затем она двинулась на север, где вместе с Чэнь Басянем в Тайчжоу разделалась с Ду Пинху, разбила осаду Тайчжоу.

Вернувшись домой, госпожа Сянь сказала Фэн Бао:

— Командующий Чэнь — человек непростой. Он снискал популярность и рано или поздно сумеет подавить мятеж. Ты должен больше с ним общаться и немного ему помогать.

Послушавшись совета жены, Фэн Бао сдружился с Чэнь Басянем. И действительно, как и предполагала госпожа Сянь, в 551 году Чэнь Басянь пленил и убил Ли Цяньши, победил Хоу Цзина и усмирил бунт.

Шесть лет спустя Чэнь Басянь объявил себя императором и основал династию Чэнь. На следующий год Фэн Бао умер, и на юге страны начались большие беспорядки. Госпожа Сянь, опираясь на собственный авторитет, смогла объединить все стороны и стабилизировать обстановку. В 570 году начальник округа Гуанжчоу Оуян Хэ переманил сына госпожи Сянь, Фэн Пу, на свою сторону и склонил его к участию в мятеже, надеясь и госпожу заставить присоединиться к нему. Однако она ставила всеобщие интересы выше своих и не пошла у него на поводу. Госпожа Сянь тотчас же созвала войско и отправилась в карательный поход. Совместно с императорскими войсками она победила мятежника. Императорский двор Чэнь поблагодарил ее за заслуги и даровал титул госпожи области Шилун.

В 589 году княжество Суй разбило Чэнь. Все южные области провозгласили госпожу Сянь императрицей и стали уговаривать ее стать правительницей этих мест, защищать границы и обеспечивать спокойствие народу. Однако госпожа Сянь вежливо отказалась. После того как войско Суй прибыло в области Гуандун и Гуанси, военачальники предъявили госпоже Сянь документ о капитуляции Чэнь Хоужу, а также драгоценную трость из рога носорога, которую госпожа Сянь преподнесла ему. Горько прорыдав несколько дней, госпожа Сянь созвала глав всех местных племен и добровольно покорилась новой династии Суй. Суй Вэнь-ди пожаловал ей титул госпожи области Сункан.

В 590 году князь уезда Паньюй, Чжун Сюань, взбунтовался и заявил, что созывает войска. Госпожа Сянь, которой к тому времени было уже семьдесят лет, отправила своих воинов для подавления мятежа. Везде, где проходило ее войско, повстанцы сразу послушно сдавались. Усмирив бунт, госпожа лично объехала все области с дозором, успокоила глав всех округов, принесла мир и спокойствие. Суй Вэнь-ди был очень благодарен госпоже Сянь. Он пожаловал ей еще один титул — госпожи области Цяо, даровал право командования войсками в шести областях и многочисленные драгоценности, а также помиловал ее внука Фэн Сюаня, которого во время усмирения бунта арестовали за нарушение воинской дисциплины.

Храмовая статуя госпожи Сянь (Гаочжоу, провинция Гуандун)

Вскоре госпожа Сянь отошла в мир иной. Династия Суй даровала ей посмертный титул — «почтенная госпожа Сянь».

За свою жизнь госпожа Сянь успела повидать династии Лян, Чэнь и Суй. Она неизменно стремилась защитить единство и стабильность государства. В неспокойные годы она добилась таких успехов, о которых не могли и мечтать многие мужчины. Уже после основания КНР премьер-министр Чжоу Эньлай восхищался госпожой Сянь и назвал ее первой героиней Китая. А в 2000 году генеральный секретарь Цзян Цзэминь, когда посещал храм поклонения предкам Сянь, назвал госпожу образцом для подражания, добавив, что у нее можно учиться всю жизнь.

Госпожа У прыгает в колодец, чтобы спасти сына

В обществе, где уважали мужчин, а женщин презирали, последним оставалось сидеть дома, заботиться о мужьях и воспитывать детей. Очень редко они могли участвовать в общественной деятельности, как госпожа Сянь, добиваться чего-то самостоятельно. Но многие женщины и в простых домашних делах совершали настоящие подвиги. Мать Сунь Цэ, госпожа У, была как раз из таких женщин.

В последние годы Восточной Хань государственный советник Восточного У, Вэй Тэн, критическими речами навлек на себя гнев Сунь Цэ, и тот задумал убить его. Как бы придворные ни заступались за Вэй Тэна, Сунь Цэ был непреклонен. Прослышав об этом, госпожа У позвала Сунь Цэ к колодцу и, глядя вглубь, сказала:

— Я сейчас туда брошусь, готовься меня хоронить.

— Матушка, отчего вы так говорите? — изумился Сунь Цэ.

— Ты только что объединил Цзяннань, — сказала госпожа У. — Ситуация все еще остается нестабильной, сейчас самое время любезно обходиться с благородными мудрецами, собирать вокруг себя таланты, не преследовать за провинности, а хвалить за заслуги. Сегодня ты убьешь искренне преданного тебе Вэй Тэна, а завтра все предадут тебя. Я не хочу видеть, как тебя настигнет беда, лучше уж я прямо сейчас прыгну в колодец.

Выслушав ее, Сунь Цэ понял свою ошибку и сразу же освободил Вэй Тэна.

Госпожа У своевременно предупредила сына, чем не только сберегла единство Восточного У, но еще и покорила людские сердца. Это была невероятно мудрая, уважающая интересы государства женщина.

Даси Чжанжу сражается на северных границах

Ааси Чжанжу был знаменитым полководцем в период династий Чжоу и Суй. Он родился в семье военных. С детства его строго воспитывали, и еще ребенком он многих превосходил в смелости. В пятнадцать летДаси Чжанжу унаследовал титул отца, Даси Цина, и теперь ходил со своим войском в многочисленные военные походы: усмирил Сычуань, завоевал Северную Ци, отправился в карательный поход на династию Чэнь. Он совершил множество подвигов, и все им восхищались. Император Северной Чжоу, У-ди, увидев, как хорош Даси Чжанжу в бою, был поражен и повысил его до главнокомандующего. Теперь Даси Чжанжу заведовал всеми военными делами, а также инспектировал северные пограничные крепости, отвечал за оборону границы от тюрков. Даси Чжанжу оправдал ожидания У-ди: он многократно отражал нападения тюрков, его слава гремела на всю страну.

Впоследствии главный канцлер Северной Чжоу, Ян Цзянь, пришел к власти и создал династию Суй. Он тоже ценил таланты Даси Чжанжу. При Ян Цзяне он был просто главнокомандующим, канцлер присвоил ему титул князя местности Цичунь. Отныне более двух с половиной тысяч семей из Цичуня обязаны были платить ему подать, а местные земли были в его распоряжении.

В 582 году хан тюрков Бага-Ышбара и его младший брат Чоллыг-Джагбу-Бага со стотысячной армией перешли границу и отправились в наступление на юг, внушая трепет своей мощью. Суй Вэнь-ди от волнения не находил себе места. Он приказал своему первому министру, Юй Цину, возглавить военный поход на север. Одновременно он назначил Даси Чжанжу главой кавалерийских войск и приказал ему с двумя тысячами конников отправиться другой дорогой, чтобы потом вместе с Юй Цином напасть на вражеские силы сразу с двух сторон и разбить тюрков внезапной атакой.

В тот год стояла морозная зима; в районе Сайбэй было очень холодно. Из-за нехватки снаряжения, которое должно было защитить солдат от холода, часть основного войска, во главе которого стоял Юй Цин, заболела, а часть умерла. Более тысячи солдат отморозили пальцы. Боевая мощь войска значительно упала, а продолжать поход стало невероятно тяжело. Поэтому, узнав, что войско Даси Чжанжу попало в окружение врага, Юй Цин, которому хватало своих проблем, не сумел прийти к нему на помощь. Впрочем, Даси Чжанжу отлично знал, что помощи ждать не стоит, и в одиночку противостоял тюркским силам. Да вот только противник был силен, а войско Суй — слабо; чем ближе был враг, тем больше падал боевой дух армии. Даси Чжанжу обратился к своим бойцам в благородном порыве: «Если мы не пойдем в атаку, то нам останется только умирать, но если решимся, то у нас будет шанс выжить. Уж чем ждать смерти сложа руки, лучше бесстрашно рискнуть жизнью! Постройте свои отряды, соберите все силы и следуйте за мной. Мы пробьем себе путь через окружение!» Бойцы вдохновились его речью, и под призыв генерала к атаке они, словно стрелы, метнулись вперед. Тюрки попытались было разбить их построение, но войско тотчас же заново сгруппировалось. Размахивая мечами, солдаты вступили в кровопролитное сражение, длившееся три дня. Суйская армия понесла большие потери, но бойцы оставались бесстрашны: если оружие ломалось, они бились врукопашную и не отступали, даже когда их руки были разбиты в кровь. К концу сражения и сам Даси Чжанжу получил тяжелое ранение — ему дважды пробило руку вражескими стрелами, кровь хлестала рекой. От его войска в живых осталась лишь десятая часть, но тюрков полегло не меньше десяти тысяч человек. Их боевой дух упал — потери намного превысили ущерб суйской армии, возглавляемой Даси Чжанжу. Тюрки поняли, что их поход на Чжунъюань провалился. С горьким плачем они сожгли тела своих павших и отступили.

В это сражение Даси Чжанжу вступал с полной уверенностью, что погибнет, но все же враг отступил, и суньская армия сумела пробить осаду. Узнав об этом, Суй Вэнь-ди искренне восхитился отвагой Даси Чжанжу и его бесстрашием перед лицом смерти. Он щедро наградил все отряды и назначил Даси Чжанжу начальником округа Нинчжоу.

Пустыня Гоби

К несчастью, именно в это время умерла мать Даси Чжанжу. Он был почтительным сыном и сокрушался, что, пока его мать умирала, он находился в дальнем военном походе и не мог отдать ей свой сыновний долг. Из-за этого он сильно страдал: пять дней не пил, не ел и даже намеревался расстаться с жизнью. Узнав об этом, Суй Вэнь-ди очень расстроился и, воспользовавшись своей императорской властью, вынудил Даси Чжанжу вернуться на службу, назначив его начальником гарнизона Сячжоу. Он должен был руководить всеми военными делами в трех областях и шести городах. Погрузившись в военные хлопоты, Даси Чжанжу смог отвлечься и постепенно оправился от утраты. Когда северные племена узнали, что Даси Чжанжу вернулся, они ужасно перепугались и больше не осмеливались нападать на границы. Однако Даси Чжанжу все равно продолжал терзать себя из-за произошедшего с его матерью. Утомившись от множества дел, он разболелся и попросил позволить ему покинуть службу.

После того как Даси Чжанжу ушел в отставку, кочевавшие у границ Китая племена вновь оживились. Суй Вэнь-ди ничего не оставалось делать, кроме как вновь призвать Даси Чжанжу на службу и назначить его начальником гарнизона Сянчжоу. Спустя два года его перевели в Ланьчжоу. Там он руководил военными делами во всех северных землях. Когда северные племена поняли, что Даси Чжанжу долго будет охранять границы, они решили не испытывать судьбу и по доброй воле уехать подальше, оставив мечты захватить страну.

Даси Чжанжу весь остаток жизни провел на северной границе Китая. Он лично водил свои войска в походы и нигде не обнаружил следов иноземцев. Можно представить, насколько велик был его авторитет.

Прошлое и настоящее фамилии Даси

Давайте узнаем побольше о редкой фамилии Даси, которую носил герой предыдущей истории.

Согласно историческим летописям, фамилия Даси происходит от аристократии племени тоба из племенного союза сяньби (север Большого Хингана). В конце династии Западная Цзинь северные племена вторглись в Чжунъюань; позже это назвали смутой Юнцзя. В результате императорскому двору Цзинь пришлось бежать на юг и основать в Цзяннань династию Восточная Цзинь. Сяньби был как раз одним из пяти народов, которые хотели захватить Чжунъюань. Заняв Чжунъюань, глава племени тоба — Тоба Гуй — объединил север и в 386 году основал династию Северная Вэй.

Чтобы укрепить свое господство, Северная Вэй неизменно старалась мирно уживаться с соседя миханьцами. Несколько поколений правителей делали все для процветания династии. Когда престол унаследовал Сяо Вэнь-ди, Северная Вэй уже стала большой страной — китаизированной, с развитым сельским хозяйством. Сяо Вэнь-ди придавал большое значение изучению китайской культуры. Он организовывал школы, в которых изучали классические труды и законы ханьцев, приказал аристократии сяньби носить ханьскую одежду, говорить на китайском, вступать в браки с ханьцами, а также первым стал носить ханьскую фамилию. Он объявил, что первый его старший брат меняет фамилию на Ху, второй — на Чжоу, третий — на Сунь, так же, как и первый младший брат — на Даси, второй — на И, третий — на Цю, четвертый — на Хай. Сам он взял фамилию Юань. Так появились «восемь императорских фамилий народа сяньби». Фамилия Даси происходит от первого младшего брата, Тоба Даси. Начиная с периода Шести династий и вплоть до эпохи Пяти династий род Даси процветал. В нем было немало знаменитых культурных и исторических деятелей: Даси У, Даси Цзинь, Даси Чжэнь, Даси Чжанжу, Даси Дань и другие.

Впоследствии фамилия Даси сократилась до Си. Она до сих пор остается в списке «Ста фамилий»[33].

Хань Циньху уничтожает Чэнь благодаря своей воинской славе

Хань Циньху был генералом Северной Чжоу. После того как главный канцлер Северной Чжоу, Ян Цзянь, пришел к власти и основал династию Суй, Хань Цинху поступил к нему на службу. Его отправили в Лучжоу, где он готовил план по уничтожению южного царства Чэнь. Осенью 584 года суйская армия отразила нападение тюрков и одержала победу, окончательно избавившись от угрозы на северных границах. Теперь, когда за тыл можно было не беспокоиться, Суй была готова приступать к борьбе с Чэнь. Услышав эту новость, Хань Циньху ускорил подготовку своих бойцов, и спустя несколько лет боевая мощь Лучжоу заметно возросла. Слава лучжоуского войска гремела на весь Цзяннань.

В марте 588 года Суй Вэнь-ди приказал изготовить листовки, на которых перечислялись более двадцати преступлений, совершенных правителем Чэнь Шубао. Их было велено распространять в районе Цзяннань, чтобы заручиться поддержкой местных жителей. В октябре Суй Вэнь-ди учредил в Шоучуне Хуананьскую временную резиденцию Палаты документов и назначил правителя Цзинь, Ян Гуана, первым министром, поручив ему руководить уничтожением Чэнь. Ян Гуан, Ян Цзюнь и Ян Су собрали сухопутные и морские войска общей численностью более пятисот тысяч человек. Они дошли до моря на востоке, до княжества Ба и царства Шу на западе, взяли под контроль весь северный берег Янцзы и окружили столицу династии Чэнь — Цзянькан.

В 589 году на Празднике весны в Цзянькане, как и всегда, не утихали радостные голоса и смех. Распущенный и безответственный Чэнь Шубао думал, что река Янцзы послужит естественной преградой и защитит его от войска Суй. Поэтому он велел двум своим сыновьям, которые несли службу в стратегически важных пунктах Цзянчжоу и Наньсюй, вернуться на праздники домой. Во дворце устроили пышный пир с песнями и плясками, все веселились от души. Пограничная охрана вдоль Янцзы и без того не была особо хороша, а теперь, оставшись без поддержки двух важных стратегических пунктов, и вовсе ослабла.

Это не могло не обрадовать стоявшего на другом берегу Хань Циньху, который воспользовался шансом. Отобрав пятьсот лучших воинов, он выехал из Лучжоу, чтобы ночью переправиться через Янцзы. Все в Чэнь, включая военных, были увлечены празднованием. Командиры и рядовые городского караула напились вдрызг, они даже не заметили приближения суйской армии. Хань Циньху легко взял Цайши, опорный пункт чэньской армии в прибрежной зоне. Затем он отправил гонца, чтобы тот передал основным силам войска Лучжоу приказ переправиться через реку. Еще до рассвета воинственная лучжоуская армия в полном составе добралась до земель династии Чэнь и расположилась лагерем рядом с Цзяньканом. В это время Чэнь Шубао в своем дворце праздновал наступление нового года. Что Цайши захвачен, он обнаружил только на четвертый день. Правитель понял, что пришла беда, и отдал приказ срочно построить войско. Возглавив его, он пошел на врага. Однако воины из царства Чэнь, только что закончившие пировать, еще не успели прийти в себя, поэтому не могли на равных противостоять полководцу Хань Циньху.

Портрет Хань Циньху кисти художника эпохи Цин

Война еще не успела официально начаться, а солдаты Чэнь уже страшно перепугались. Чэньские генералы Фань Сюнь, Лу Шичжэнь и Тянь Жуй один за другим сдались. К тому же народ Цзяннани уже давно был наслышан о Хань Циньху. Узнав о его прибытии, все ринулись за ворота укрепленного лагеря, чтобы увидеть генерала. Поток людей не прекращался ни днем, ни ночью. Хань Циньху был крайне польщен: будучи захватчиком, он каким-то образом сумел превратиться в обожаемого простым народом полководца! Как это вышло? Наверное, все дело в том, что он несколько лет тренировал своих солдат прямо у границ царства Чэнь. Он обрадовался: раз уж народ готов ему сдаться, значит, победа окажется еще легче.

Увидев, насколько популярен в народе Хань Циньху, находившийся в бедственном положении Чэнь Шубао совсем растерялся. Он приказал своему стотысячному войску отражать напор суйцев за воротами, а сам поспешил укрыться за городскими стенами. Хань Циньху знал, что внутри Цзянька-на практически нет охранных войск, поэтому вместе с пятью сотнями лучших своих бойцов попытался прорваться в город. Небольшой отряд солдат, охранявший Чэнь Шубао, вскоре прослышал о том, что сражавшееся за стенами войско Чэнь уже сдало позиции, а сам Хань Циньху стоит на подступах к городу. Не помня себя от страха, они бросили Чэнь Хоучжу и побежали спасать свои жизни. Хань Циньху вошел в город через ворота Чжуцюэмэнь в сопровождении сдавшегося чэньского войска. С невероятной легкостью он захватил Цзянькан, пленил Чэнь Шубао и совершил первый подвиг, уничтожив Чэнь.

Хань Циньху был силен в военном планировании. С малыми потерями он сумел одержать величайшую победу. Громкая военная слава помогла ему преодолеть немало препятствий. После этих событий Суй Вэнь-ди объединил юг и север страны. Раскол между севером и югом, который продолжался триста лет, наконец завершился.

«Цветы и заснеженные деревья в дворцовом саду»

Чэнь Шубао был расточительным, не интересовался управлением страной, но очень любил литературу, в особенности любовную поэзию. Он частенько созывал чиновников и литераторов к себе во дворец, где они днями и ночами пили вино и писали стихи. Особо удачные экземпляры он преподносил своей любимой наложнице Чжан Лихуа и другим придворным дамам, которые исполняли их под музыку. Развеселившись, он порой и сам брался за кисть. Перед вами пример творчества Чэнь Шубао — стихотворение «Цветы и заснеженные деревья в дворцовом саду».

Перед роскошным дворцом цветет пышный сад, высокий павильон утопает в зелени.

Красавицы хороши собой от рождения, но новый наряд делает их еще прекрасней.

Только что я видел в окнах их милые лица, но внезапно они исчезли.

Оказывается, они поспешили ко мне навстречу, их очарование пробуждает радость в моей душе.

Лица наложниц прекрасны, будто цветы в капельках росы,

Они сияют, точно заснеженные деревья под лучами солнца в дворцовом саду.

В этом стихотворении сначала описываются дворцовые виды, а затем фокус смещается на прекрасных наложниц, природной красотой которых автор восхищается. Во втором двустишии он описывает наложниц в движении и в спокойствии: они одинаково прекрасны и когда ждут императора, глядя в окно, и когда выходят его встретить. Под конец автор сравнивает наложниц с цветами, продолжая восхвалять их красоту. Завершает стихотворение образ заснеженных деревьев. Таким образом, автор возвращается к описанию дворцовых пейзажей и, используя метод кольцевой композиции, отражает мысли и переживания в описываемом пейзаже.

Это изобилующее изящными фразами стихотворение написано хорошо. Но Чэнь Шубао днями и ночами только и знал что предаваться чувственным наслаждениям и не занимался политическими делами, это и привело к гибели династии Чэнь. Поэтому впоследствии люди стали считать «Цветы и заснеженные деревья в дворцовом саду» песней погибшей страны.

Знаменитый поэт периода Поздняя Тан, Ду Му, писал в своем стихотворении «Ночью причаливаю к берегу реки Циньхуай»:

Над холодной рекой стелется туман, песок сияет под лунным светом.

В ночи я причаливаю к берегу Циньхуай, останавливаясь около питейного дома.

Певичкам, что продаются здесь за деньги, ничего не ведомо о тоске по погибшей стране,

А на том берегу кто-то будто бы напевает «Цветы и заснеженные деревья в дворцовом саду».

Так поэт искусно высмеял Чэнь Шубао, который жил только хмельным весельем, не думая о завтрашнем дне.

Ли Сяогун умиротворяет Фугуна

Ли Сяогун был двоюродным племянником первого императора Тан Гао-цзу. Среди двадцати четырех заслуженных военачальников раннего периода династии Тан, чьи портреты выставлены в башне Линьян, он занимает второе место, уступая по статусу только Чжансунь Уцзи.

В сентябре 619 года повстанческая армия крестьян под руководством Ду Фувэя и Фугун Ши, действовавшая в районах Хуайнань и Цзяндун, сдалась Тан. Гао-цзу, чтобы привлечь повстанцев на свою сторону, даровал Ду Фувэю фамилию Ли и сделал его князем У, тем самым разрешив ему править в южной и восточной части нижнего течения Янцзы. Фугун Ши он назначил на должность одного из министров пушэ в цен-зорате[34] Хуайнань, даровав ему титул князя Шу.

В 622 году Гао-цзу вызвал Ду Фувэя в столицу. Правитель передал военную власть в руки второго генерала, Ван Сюнданя.

Фугун Ши, которого одолевали дурные помыслы, стал ответственным за гарнизон Даньяна. Кто бы мог подумать, что стоит только Ду Фувэю уехать, как Фугун Ши тут же устроит пакость! Он соврал, будто получил письмо от Ду Фувэя, в котором тот поручил ему избавиться от двуличного Ван Сюнданя. Фугун Ши убил Ван Сюнданя и поднял армию на войну с Тан, а себя провозгласил императором. Это поразило находившегося тогда в Чанъане Ду Фувэя, а также сопровождавшего его Кань Дэна. Ду Фувэй поспешил во дворец. Он все объяснил императору и попросил позволения на то, чтобы его приемный сын, генерал Кань Лэн, направился с танской армией на подавление мятежа, искупив своими заслугами их вину. Император согласился, назначил Ли Сяогуна главнокомандующим пехотных войск и приказал ему возглавить карательный поход на восток.

Накануне похода все солдаты вместе пили вино и приносили присягу. Внезапно вино в их бокалах превратилось в свежую кровь. Все побледнели от ужаса, и лишь один Ли Сяогун сохранил самообладание. Он спокойно сказал: «Для Фугун Ши настал час возмездия. Боги тоже им недовольны! Сегодня я берусь вершить справедливость и поведу своих воинов против мятежника. Кровь в бокалах — счастливое предзнаменование, посланное нам небом. Это значит, что мы непременно одержим победу в битве и снесем Фугун Ши голову с плеч!» Он одним глотком осушил бокал с кровью. Все искренне восхитились им, и волнение улеглось. Однако Фугун Ши располагал всеми вооруженными силами Ду Фувэя в Цзяннани, его мощь сложно было недооценивать. Поэтому Ли Сяогун решил пустить свое войско сразу тремя путями — окружить мятежника с севера, запада и юга. Сначала следовало устранить его приспешников в ближних землях, а потом постепенно сжимать кольцо оцепления, чтобы в итоге общими силами атаковать Даньян. Бить нужно будет так, чтобы наверняка, а продвигаться — шаг за шагом, укрепляя свои позиции. В марте 624 года танская армия успешно соединилась у стен Даньяна. Однако рядом с городом, в самых опасных и неприступных стратегических пунктах, Фугун Ши разместил своих лучших солдат.

Как же армии Тан следовало действовать дальше? Ли Сяо-гун созвал на совет генералов, чтобы вместе придумать, как быть. Большинство генералов считали, что раз самые искусные воины повстанческой армии затаились за стенами города, то лучше будет напрямую атаковать сам Даньян. Ведь недаром говорят: ловишь бандитов — начинай с главаря. Поймав Фугун Ши, можно быть уверенным, что генералы его армии не откажутся сдаваться. Ли Сяогун хотел было согласиться с их предложением, но тут вперед выступил Ли Цзин: «Нет, так дело не пойдет. Если нам не удастся быстро захватить Даньян, нас с двух сторон зажмут в тиски гарнизон городской крепости и силы противника, затаившиеся за стенами города. Давайте пойдем другим путем: сначала разберемся с теми, кто поджидает нас на подступах к городу, а потом уж одолеем всех остальных». Ли Сяогун решил, что Ли Цзин рассуждает разумно, и прислушался к его совету. Он отправил раненых, слабых и старых солдат атаковать стратегический пункт, на котором расположился со своим отрядом отважный генерал повстанцев Фэн Хуэйлян, а сам с отборными войсками затаился неподалеку.

Фэн Хуэйлян действительно попался на удочку: легко разделавшись со слабыми танскими воинами, он решил продолжить начатое и кинулся преследовать разгромленного противника. В пылу погони он далеко уехал от своего лагеря. В этот момент основные силы танской армии нанесли тяжелый удар и разбили повстанцев. Фэн Хуэйлян едва успел скрыться на маленькой лодке. Победив его, армия Тан направилась к следующему стратегическому пункту, который охранял генерал Чэнь Чжэнтун. Там она вновь одержала победу. Более десяти тысяч мятежников были убиты или утонули, а Чэнь Чжэнтуну удалось бежать в Даньян лишь с десятком людей.

Башня Линъянь изначально была незаметной постройкой в дворцовом комплексе императора эпохи Тан. Однако в годы правления под девизом Чжэньгуань император Ли Шиминь в память о верных министрах, что помогали ему в основании государства, приказал Янь Либэню написать в башне их портреты

Фугун Ши, поняв, что оборонительные рубежи окончательно пали, почувствовал, что дело принимает скверный оборот. Он бежал из города, прихватив с собой несколько десятков тысяч солдат. Однако армия Тан продолжала преследовать его, и приспешники Фугун Ши, испугавшись грозного вида врага, бросили своего главаря и разбежались кто куда. В конце концов, когда Фугун Ши был схвачен народным ополчением и отправлен в город Даньян на смертную казнь, при нем остались лишь несколько десятков верных солдат, готовых принять смерть.

Ли Сяогун продолжил уничтожать остатки армии мятежников Фугун Ши. Он навел порядок во всем регионе Цзяндун и совершил великий подвиг, объединив империю Тан.

Истоки фамилий

В истории было сказано, что император даровал Ду Фувэю фамилию Ли. Что же это значит? Чтобы ответить на вопрос, нам необходимо познакомиться с системой жалования фамилий в древние времена.

Фамилии происходят от племенных тотемов, которые существовали в древности. Это был символ кровного родства. Обычно тотем совместно выбирался членами одного племени и затем передавался из поколения в поколение. После династии Цинь правители, чтобы завоевать расположение народа и укрепить свою власть, начали «дарить» министрам с чужеродными фамилиями императорские. Тем самым демонстрировалось, что они — одна семья. Эта система сохранилась и при династии Тан.

В первые годы правления династии Тан, чтобы умиротворить перешедших к ним на службу глав военных и политических ведомств прошлой династии, особенно щедро даровали императорские фамилии. Гао-цзу даровал фамилии Ли Сюй Шицзи, До И, Го Цзы, Ду Фувэю. После того как политическая власть стабилизировалась, правители Тан продолжили дарить фамилии министрам, имевшим большие военные заслуги. Например, при правлении У Цзэтянь глава племени киданей, Ли Цзиньчжун, устроил бунт. Командиры армейских частей Ли Кайгу и Ло У помогли династии Тан усмирить мятежников, и правитель даровал им фамилию У. Еще позже дарование фамилий стало наградой за благородный характер и выдающиеся политические достижения. Традиция расширилась: теперь можно было дарить еще и имя.

Появился и обычай даровать «дурные» фамилии. Например, после того как У Цзэтянь стала императрицей, она наградила конкурентов в борьбе за трон, императрицу Ван и наложницу Сяо, фамилией Ман («грубый, неотесанный») и Сяо («плохой человек»), отомстив им таким образом.

Но вопрос вот в чем: почему при династии Тан дарование фамилий стало таким популярным? Это связано с культурой ученого сословия, которая восходит к периоду Вэй-Цзинь. Во время правления Вэй, Цзинь, Северных и Южных династий знатные кланы обладали большой властью. Юноши из ученого сословия порой только благодаря своему происхождению поступали на чиновничью службу. Знатные кланы обладали непреклонным авторитетом в делах финансов и культуры. В результате сформировалась традиция почитания фамилий.

Правящий дом Ли и новые чиновники в основном были ассимилировавшимися «северными инородцами»[35]. Они не могли похвастаться родством со знатными кланами Чжунъ-юани. Чтобы поднять собственный статус и статус министров, участвовавших в создании новой династии, правящий дом Ли избрал своим родоначальником Лао-цзы (другое его имя — Ли Эр). Начали щедро даровать фамилии: с одной стороны, чтобы подчеркнуть свой статус, с другой — чтобы помочь министрам обрести богатство и славу, заручиться поддержкой новой аристократии. Стремились и к тому, чтобы разжечь в людях желание носить царственную фамилию.

Благодаря стараниям нескольких поколений правителей династии Тан система дарования фамилий стала уникальной культурной традицией и была распространена даже при Мин и Цин. Этот обычай не только укрепил господство династии Тан, но еще и помогал объединению народов: в то время многие вожди малых народов удостоились почетной награды, получив фамилию Ли.

Лю Хунцзи — герой эпохи тан

Лю Хунцзи в юности слыл настоящим борцом за справедливость. Годы его молодости пришлись на смутное время в конце правления династии Суй. Ему доводилось сидеть в тюрьме, зарабатывать на жизнь кражей лошадей. В своих скитаниях он добрался до Тайюаня. Прослышав, что тут Ли Юань с сыном набирают солдат на службу, он решил примкнуть к их армии. Там он познакомился с Ли Шиминем — человеком с необычным характером, которого переполняли великие замыслы. Лю Хунцзи был человеком прямым, именно эта черта вызвала у Ли Шиминя глубокую симпатию к нему. Они крепко сдружились и были неразлучны. Единственное, о чем грустили друзья, так это о том, что не познакомились раньше.

Когда Ли Юань и его сын с повстанческой армией наконец добрались до Хои, оказалось, что город защищает генерал суйской армии Сун Лаошэн, знаменитый своей отвагой. Ли Шиминь лично возглавил сражение с его войском, а Лю Хун цзи, конечно, к нему присоединился. Они повели армию в бой и сумели за несколько схваток истощить силы противника.

Сун Лаошэн понял, что ему не победить, и стал искать возможности к отступлению, чтобы спастись бегством. Но Лю Хунцзи был проворен — увидев, что задумал противник, он сразу же пустился в погоню. Сун Лаошэн петлял, надеясь избавиться от преследователя, но Лю Хунцзи был отличным наездником: он не только не отстал, но еще и загнал Сун Лао-шэна прямо на край крутого утеса.

Однако генерал не желал так просто сдаваться. Соскочив с коня, он бросился наутек, надеясь отыскать какую-нибудь тропинку, по которой можно было бы спуститься вниз, но вокруг оказались только крутые обрывы — бежать было некуда. Понимая, что Лю Хунцзи вот-вот его настигнет, Сун Лаошэн сжал зубы, закрыл глаза и спрыгнул с утеса.

Лю Хунцзи и подумать не мог, что Сун Лаошэн покончит с собой. Он натянул поводья, остановил своего резвого рысака и медленно подъехал к краю утеса. Долго он простоял там, глядя вниз и думая: «Сун Лаошэн был одним из лучших генералов суйской армии. Захватив его, можно было лишить армию Суй немалой доли мощи. Пусть он и сбросился с утеса, но тело его отыскать очень сложно. А если армия Суй не увидит его труп, то все будут надеяться, что он жив. Этот обрыв такой глубокий, что дна не видно… Как же туда спуститься?» Тут издалека смутно донеслись звуки сражения. Вспомнив о своих сослуживцах, бьющихся в тяжелом бою, Лю Хунцзи преисполнился решимости: он непременно вернется назад с телом Сун Лаошэна, даже если ради этого придется пожертвовать жизнью.

У города Хои продолжалась ожесточенная битва, но вдруг послышался крик: «Сун Лаошэн уже поплатился за свои злодеяния головой!» Все обратили свои взгляды туда, откуда прозвучал голос, и увидели, как к ним скачет Лю Хунцзи. Высоко подняв руку, он держал голову Сун Лаошэна, с которой текла кровь. Солдаты армии Суй пришли в замешательство.

И тогда, воспользовавшись моментом, повстанческая армия захватила Хои.

Ли Юань, удостоверившись в необычайной смелости Лю Хунцзи, приказал ему вместе с тысячей солдат из передового отряда срочно переправиться через Хуанхэ и проложить путь для продвижения танской армии на запад. Стоило только суйским солдатам узнать, что приближается тот самый Лю Хунцзи, который одолел Сун Лаошэна, они начинали дрожать как осиновый лист и разбегались кто куда. Когда Лю Хунцзи добрался до Фуфэна, под его началом уже было более шести тысяч человек. Воспользовавшись удобным моментом, он перебрался на южный берег реки Вэйхэ и расположился в столице династии Суй — старинном городе Чанъане. Каждый день он проводил смотр войску ворот Цзиньгуан, демонстрируя свою мощь. Генерал суйской армии Вэй Вэньшэн вызвал его на бой. Однако упавшие духом суйские солдаты думали только о том, как бы спасти свои шкуры, и воевать, конечно же, не хотели.

Лю Хунцзи вновь продемонстрировал в бою свою мощь: одним разом захватил более тысячи суйских солдат и несколько сотен боевых скакунов. Суйская армия была так перепугана, что не осмеливалась продолжать сражение. Когда подоспели воины Ли Юаня, они легко захватили Чанъань. Все наперебой говорили, что именно первая битва Лю Хунцзи сыграла в этом большую роль. После того как закончилась война, Ли Юань даровал ему право первым вступить в столицу, а также назначил его командующим правого крыла войск дворцовой охраны.

Даже после основания династии Тан Лю Хунцзи, внесший огромный вклад в ее становление, не думал расслабляться. Он продолжал устранять политических противников, подавлять восстания и охранять границы. Вместе с Ли Шиминем они отправлялись в военные походы в самые разные земли, совершали великие подвиги ради процветания танской династии. Много раз они удостаивались высоких наград от Тан Гао-цзу, а также получили право в случае нарушения закона попасть под амнистию и избежать смертной казни. После того как Ли Шиминь взошел на престол, он продолжал заботиться о Лю Хунцзи.

Усыпальница Тан Тай-цзуна в уезде Чжацюань провинции Шэньси

В 645 году Тан Тай-цзун повел войска на Когурё и вызвал Лю Хунцзи, который к тому времени уже ушел на покой. В этом походе они сражались плечом к плечу. Седовласый Лю Хунцзи в своих латах казался таким же, как и в юные годы. Он умер в 650 году от болезни, прожив 69 лет. Гао-цзун приказал, чтобы траур по нему несло все государство. В знак скорби императорский дворец на три дня приостановил все дела. Правитель похоронил его рядом с императорской усыпальницей, лично поставил на могиле надгробие и поблагодарил Лю Хунцзи за великие подвиги, которые тот совершил ради династии Тан.

Тан Тай-Цзун руководит министрами

Министры, участвующие в создании новой династии, зачастую приносят императору немало проблем. Тан Тай-цзуну тоже пришлось столкнуться с подобными сложностями.

Еще в самом начале его правления Ли Сяочан и Чжан Суньань задумали устроить бунт. В этом оказался замешан и Лю Хунцзи. Для Тан Тай-цзуна это стало большой проблемой. Судить Лю Хунцзи по всей строгости закона он не решался — жалел, да к тому же боялся разговоров о том, что император позабыл о прежних заслугах министра. Однако оставлять без наказания его тоже было нельзя, иначе правитель не сумел бы добиться уважения своего народа. Тщательно все взвесив, император решил отстранить его от должности, сделать простолюдином, а спустя год вновь принять на службу и вернуть титул.

Однако куда больше хлопот, нежели Лю Хунцзи, ему принес Юйчи Цзиндэ. Он разговаривал и вел себя крайне распущенно, частенько разглагольствуя о своих великих заслугах.

Однажды Тан Тай-цзун устроил пир. Кто-то по неосторожности сел впереди Юйчи Цзиндэ. Тогда он, не обращая внимания даже на присутствие императора, накинулся на этого человека и стал призывать к ответу:

— Да что ты такого великого сделал, что осмеливаешься садиться передо мной?

Ван Даоцзун, старый соратник Юйчи Цзиндэ, поспешил сгладить недоразумение:

— Все мы трудимся на благо императора, зачем же делиться на лучших и худших? Иди сюда, садись рядом со мной! — он потянул Юйчи Цзиндэ, но тот и не подумал слушать своего товарища. Замахнувшись кулаком, он едва не выбил Ван Дао-цзуну глаз. Так печально закончилось пиршество.

После этого Тай-цзун вызвал Юйчи Цзиндэ и сказал:

— Читая историю династии Хань, я всегда удивлялся: отчего министры при Лю Бане так редко умирали естественной смертью? Но сейчас я, глядя на твои выходки, понимаю: то, что Лю Бан их казнил, не было ошибкой. Главные орудия государственной власти — поощрение и наказание, и поощрять бесконечно невозможно. Подумай над моими словами.

Выслушав его, Юйчи Цзиндэ понял свою вину и впоследствии вел себя куда скромнее. Заметив это, Тан Тай-цзун обрадовался и пожаловал ему множество драгоценностей. Историки говорят, что император умело пользовался политикой кнута и пряника. Он был справедливым и в наградах, и в наказаниях, милостиво относился к своим министрам, но при этом пресекал их заносчивость и своевольные замашки. Недаром он прославился как просвещенный государь.

Ли Цзин совершает ночную атаку на горы Иньшань

После того как Тан Тай-цзун взошел на трон, война в Чжунъ-юани могла считаться оконченной. Но на северо-западных границах все еще было неспокойно — те земли нередко подвергались набегам Восточно-тюркского каганата[36]. В то время каганом был Кат Иль-хан Багадур-шад, смелый и отважный воин. Однажды он со своим стотысячным войском сумел дойти, выдерживая бой за боем, до района Вэйхэ, который находился всего в сорока ли от Чанъаня — столицы династии Тан. Тогда Тан Тай-цзун лично прибыл на берег Вэйхэ со своим войском и подписал с тюрками союзный договор, после этого тюрки отступили.

Зимой 629 года на севере выпало много снега. Это причинило большой вред Восточно-тюркскому каганату. Множество баранов и коров замерзло насмерть, и во всей северной части пустыни воцарился лютый голод. Чтобы как-то компенсировать убытки, Кат Иль-хан Багадур-шад начал нападать на живущие поблизости племена, а также красть у них скот. Возмущенные этим, соседние племена подняли бунт. Кат Иль-хан Багадур-шад отправил своего племянника Тули подавить волнения, однако тот потерпел крупное поражение. Когда Тули, побывав на волосок от смерти, вернулся домой, Иль-хан не только не утешил его, но еще и избил. Обиженный Тули, рассвирепев, решил бежать со своим войском в Тан. Тан Тай-цзун устроил ему пышный прием, а после решил воспользоваться редкой удачной возможностью — то есть тем, что Восточно-тюркский каганат серьезно пострадал от природных бедствий. Ли Цзин был назначен главнокомандующим и отправился на север со ста тысячами лучших солдат. Им было приказано разделиться и атаковать каганат сразу с шести сторон.

Ли Цзин вместе с умелыми солдатами направился на север и разбил лагерь в Шочжоу. В начале следующего года он, возглавив три тысячи лучших конников, выдвинулся в путь под покровом ночи и атаковал тюрков, застав их врасплох. Они говорили, расхватывая оружие: «Если Ли Цзин осмелился напасть на наш лагерь с несколькими тысячами солдат, значит, где-то наверняка стоит большое подкрепление. На этот раз династия Тан наверняка отправила сюда все свои войска. Как же нам быть?» Так они переговаривались, не осмеливаясь принять сражение. Не успел отряд танцев перейти в наступление, как тюрки испугались.

Ли Цзин, увидев, что тюрки потеряли боевой дух и начали бояться даже собственной тени, направил шпионов, чтобы те проникли в лагерь врага. Шпионы должны были продолжать сеять в рядах тюрков панику и уговорить доверенных генералов Иль-хана капитулировать. Среди тюркских солдат тотчас же распространились разговоры о том, что эту битву они наверняка проиграют, поскольку несколько генералов решили покинуть поле боя. Кат Иль-хан Багадур-шад, поняв, что дело плохо, воспользовался суматохой и сбежал.

Одержав полную победу, Ли Цзин вернулся в Чанъань с хорошими вестями. Тан Тай-цзун очень обрадовался:

— Когда-то, еще при династии Хань, Ли Лин с пятью тысячами солдат внезапно напал на сюнну, но тогда его пленили. В этот раз ты всего с тремя тысячами конников проник глубоко в стан врага, сумел выгнать Иль-хана, стабилизировать ситуацию на границе и навести ужас на весь север. Это величайшая победа, каких история не знала с древности!

Иль-хан сбежал на север горы Иньшань, испугавшись преследований армии Тан. Он направил к Тан Тай-цзуну посла с просьбой о мире и передал, что готов лично явиться ко двору. Тан Тай-цзун не был уверен в искренности его слов, поэтому отправил в тюркский каганат Тан Цзяня, чтобы успокоить местных жителей. Вместе с тем он приказал Ли Цзину еще раз съездить с войском на север и проследить за действиями Иль-хана.

Ли Цзин отвел своих солдат к Бодао, где соединился с войском возвращавшегося в столицу Ли Шэня. Они начали обсуждать, как им быть с Иль-ханом. Ли Цзин сказал:

— Хоть Иль-хан и потерпел поражение в предыдущей битве, у него все равно осталось еще немало людей и коней. Сейчас мы позволим ему бежать, но если потом захотим схватить, это будет очень непросто. Если мы отберем десять тысяч лучших воинов, возьмем с собой провианта на двадцать дней и пустимся за Иль-ханом в погоню, то непременно его настигнем.

Ли Шэнь одобрил его предложение:

— То, что Иль-хан предложил нашему императору мир, говорит лишь о его желании отдохнуть. Вот придет весна, зацветут пышным цветом пастбища, и тогда он с триумфом вернется на север пустыни Гоби. Он знает, что император направил Тан Цзяня успокоить жителей каганата, и наверняка думает, что правитель пошел на поводу у его хитрости, а потому ослабит оборону. Если мы воспользуемся этой возможностью и нанесем удар, то обязательно победим!

Оба войска одновременно выступили в путь и вечером того же дня добрались до Иньшаня.

Стоял густой туман, однако Ли Цзин приказал Су Динфану, командиру части, с двумя сотнями легко вооруженных всадников отправляться вперед. С приходом ночи туман стал еще гуще — на метр вокруг ничего не было видно. Когда тюркские часовые заметили танскую армию, та была уже в семи ли от военного шатра Иль-хана. Узнав об атаке танской армии, Иль-хан поспешил на поиски Тан Цзяня, да только того уже и след простыл. Тогда Иль-хан догадался: танская армия подготовилась ко всему заранее. Он в спешке оседлал быстроногого скакуна и бросился наутек. Танская армия под предводительством Ли Цзина ворвалась в лагерь тюрков. Среди солдат, лишившихся главнокомандующего, начался переполох. Танская армия одолела более десяти тысяч тюрков, захватила множество пленных и скота. Иль-хан, метавшийся в поисках укрытия, в конце концов спрятался вместе с несколькими приближенными в диких горах. Но там его все равно нашли солдаты Тан и под конвоем доставили в Чанъань.

Дом-музей Ли Цзина в уезде Саньюань провинции Шэньси

Так был уничтожен мощный Восточно-тюркский каганат. Однако император Тан Тай-цзун не стал убивать пленных; он основал на месте каганата военное наместничество. Аристократов павшего каганата он назначил командующими наместничеством и повелел руководить разными племенами тюрков. В тот год предводители нескольких кочевых племен прибыли в Чанъань с благодарственным визитом. Они избрали Тан Тай-цзуна своим общим правителем и дали ему титул Небесного хана.

Ночной побег Хун Фу

Ли Цзин был племянником Хань Циньху. Дядя с раннего детства уделял его воспитанию много времени и сил, поэтому Ли Цзин не только отлично владел военным искусством: у него были великие замыслы.

Когда Ли Цзин вырос, он решил покинуть родину и попытать счастья в Чанъане. Прибыв в резиденцию Ян Су, самого влиятельного чиновника династии Суй, он сказал ему:

— В Поднебесной царят беспорядки. Воинственные князья затевают смуту. Вы, мой господин, обладаете большим влиянием, чем кто-либо при императорском дворе. Вам следует призвать на службу достойных людей и позаботиться о судьбе государства!

Ян Су, откинувшись на кушетку, равнодушно спросил:

— Вот как? И что же ты предлагаешь?

Подумав, что Ян Су действительно интересно его мнение, Ли Цзин пустился в пространные рассуждения. Он начал с рассказа о том, как влияют на земные явления небесные тела, затем перешел к военной тактике и искусству, далее — к анализу нынешнего положения страны. Речи его были разумными и убедительными. Дождавшись, когда Ли Цзин закончит говорить, Ян Су широко зевнул и сказал:

— Молодой человек, у вас очень много интересных идей. Я многое почерпнул из вашего рассказа. Но я стар, мне осталось не так много. На что я способен? Обратитесь-ка вы к кому-нибудь другому.

Разочарованный Ли Цзин покинул резиденцию Ян Су. Наступила ночь. Он вернулся на постоялый двор и долго слонялся, мучаясь от бессонницы.

Внезапно в дверь постучали. Ли Цзин встал, накинул одежду. «Уже так поздно, кто бы это мог быть?» — подумал он.

Отворив дверь, он увидел девушку в вышитом пальто с широким капюшоном. Она подняла голову — светлые глаза ее были подобны талым весенним водам. О небеса! Да это же служанка, которую днем он видел в резиденции Ян Су.

Девушка увидела смятение в глазах Ли Цзина, застенчиво улыбнулась и представилась:

— Меня зовут Хун Фу. Сегодня я слышала ваши вдохновенные речи и восхитилась вашим стремлением приносить пользу людям. Мой господин, увы, влачит жалкое существование и не намерен вам помогать. Примкните лучше к Ли Юаню из Тайюаня. При нем вас наверняка ждут великие дела!

Сердце Ли Цзина запылало, и он сказал:

— Благодарю за наставления, прекрасная девушка. Мне стоило бы пригласить вас внутрь, чтобы побеседовать, но если ваш хозяин узнает, что ночью вы куда-то уходили, быть беде. Лучше скорее возвращайтесь! А я буду помнить вашу доброту.

Хун Фу слегка улыбнулась:

— Я сбежала и возвращаться не собираюсь. Вы — великий герой, я хотела бы последовать за вами, служить вам до конца жизни. Пожалуйста, не отказывайте мне.

Ли Цзин был глубоко тронут. На следующий же день он вместе с Хун Фу отправился в Тайюань, где примкнул к Ли Юаню и его сыну и в конце концов стал величайшим героем своей эпохи. История о том, как мудрая Хун Фу разглядела в Ли Цзине героя, стала притчей, сюжетом романов и пьес.

Генерал Дуань Чжисюань, следовавший военным законам

Ауань Чжисюань был одним из знаменитых генералов, участвовавших в основании династии Тан. Среди «двадцати четырех заслуженных военачальников, чьи портреты выставлены в башне Линьян», он занимает десятое место. Когда Тан Гао-цзу (Ли Юань) повел свои войска на Цзиньян, Дуань Чжисюань по личной инициативе примкнул к нему. В первом же бою он прорвал вражеские позиции и проявил себя очень смело.

В битве за уезд Тунгуань сошлись танский генерал Лю Вэньцзин и генерал суйского гарнизона Цюйту Тун. Подчиненный Цюйту Туна, Сан Сяньхэ, устроил Лю Вэньцзину засаду, и тот едва не потерпел сокрушительное поражение. Именно Дуань Чжисюань с двадцатью своими конниками помог ему прорвать окружение и, рискуя жизнью, атаковал суйскую армию. Его отвага возвратила войску Тан боевой запал, и вместе они одолели противника. Танская армия вынудила Цюйту Туна сдаться, и в этом есть немалая заслуга Дуань Чжисюаня.

После того как Ли Юань основал династию Тан, Дуань Чжисюань вместе с циньским князем Ли Шиминем постоянно пропадал в военных походах. Дуань Чжисюань к тому же был отважен и искусен в бою и прославился ратными подвигами, он хранил непоколебимую преданность своему правителю, вызывая этим всеобщее уважение. Наследник престола Ли Цзяньчэн и циский князь Ли Юаныдзи восхищались военными талантами Дуань Чжисюаня. Они пытались подкупить его золотом и парчой, чтобы тот оставил Ли Ши-миня и перешел на их сторону. Однако Дуань Чжисюань не соблазнился их дарами и уговорами, он возвращал деньги и драгоценности. Когда Ли Шиминь узнал об этом, он был впечатлен и стал еще больше доверять Дуань Чжисюаню.

В июне 626 года Ли Шиминь инициировал военный переворот, в результате чего занял престол. Дуань Чжисюань без всяких сомнений поддержал его. Вместе с Юйчи Цзиндэ они убили наследника престола и циского князя, чтобы помочь Ли Шиминю захватить власть. Сразу же после вступления на трон Ли Шиминь, которого теперь называли Тан Тай-цзун, в знак благодарности за верность назначил Дуань Чжисюаня главнокомандующим войск дворцовой стражи, а также пожаловал ему титул князя района Фань.

В 636 году от болезни скончалась императрица Чжансунь. Во время похорон Тан Тай-цзун велел Дуань Чжисюаню и Юй-вэнь Ши с этого дня охранять ворота Сучжанмэнь между императорским городом и внутренним дворцом.

Как-то Тай-цзун послал гонца по срочному делу. Вестнику пришлось отправиться за город, и лишь поздно вечером он подъехал к воротам Сучжанмэнь с предписанием от императора. Солдаты дворцовой службы собирались было открыть ворота и пропустить его, но тут подошел Дуань Чжисюань.

— Согласно правилам, по вечерам военные ворота открывать нельзя, — сурово сказал он.

Гонец торопливо показал ему предписание императора, но Дуань Чжисюань не стал брать у него бумагу.

— Сейчас вечер, и я не могу проверить, настоящее оно или нет. — Потом он сказал охране у ворот: — Если своевольно решите его пропустить, можете распрощаться со своими головами, — и ушел. Гонец от волнения не находил себе места, ведь как бы он ни пытался угрожать или умолять, Дуань Чжисюань был непреклонен. Ничего нельзя было сделать — пришлось гонцу ждать до утра.

Узнав о случившемся, Тан Тай-цзун расхохотался:

— Вот это — настоящий генерал! Люди рассказывают, что в эпоху правления династии Западная Хань генерал Чжоу Яфу так строго чтил законы и предписания, что, выполняя военные приказы, не шел на уступки даже перед императором. Если Хань Вэнь-ди хотел войти в военный лагерь и поблагодарить солдат за службу, он должен был не только получить императорское разрешение, но еще и соблюдать все предписания генерала: говорить тихо, ходить медленно, не устраивать скачки, гонки на колесницах. Я думаю, если бы Чжоу Яфу был еще жив, он был бы таким же, как Дуань Чжисюань.

После этого интересного случая о Дуань Чжисюане распространилась добрая слава, о нем говорили как о «настоящем генерале». И при дворе, и за его пределами, как только о нем кто-то упоминал, все сразу же принимались одобрительно кивать.

В 642 году Дуань Чжисюань умер. Когда он был при смерти, Тай-цзун лично пришел проститься с ним и пообещал, что сделает его сына чиновником пятого класса. Можно догадаться, какое значение придавал Тай-цзун Дуань Чжисюаню, как он его уважал.

Императрица Чжансунь, которую очень любил император

История «настоящего генерала» Дуань Чжисюаня началась с похорон императрицы Чжансунь. О ней самой тоже сохранилось немало историй.

Тан Тай-цзун очень любил императрицу Чжансунь. Когда их дочь выдавали замуж, Тай-цзун сказал:

— Принцесса Чжанъюэ — дочь императрицы Чжансунь, поэтому ее приданое должно быть особенным, в два раза больше, чем у старшей принцессы Юнцзя!

Старшая принцесса была дочерью предыдущего императора, младшей сестрой Тай-цзуна. То, что приданого у его дочери было в два раза больше, нарушало этикет. Вэй Чжи поспешил отговорить императора:

— Когда Хань Мин-ди хотел наградить своего сына, он сказал, что его нельзя сравнивать с сыновьями предыдущего императора. Ему будет достаточно и половины их вознаграждений. Так допустимо ли, чтобы приданое принцессы Чжанъюэ было в два раза больше, чем у принцессы Юнцзя?

Пришлось Тай-цзуну соблюдать этикет.

Узнав об этом разговоре, воспитанная и разумная императрица Чжансунь не только не затаила на Вэй Чжи злобу, но еще и отправила ему богатые дары.

Как-то раз Вэй Чжи вновь обратился к императору со своими увещеваниями. Тан Тай-цзун почувствовал себя уязвленным. Закончив в тот день свои дела, он сказал императрице Чжансунь:

— Вэй Чжи — грубый деревенщина, много языком чешет. Я его однажды убью!

Императрица Чжансунь ничего не ответила ему. Она надела парадные одежды и торжественно встала посреди дворцового зала. Тай-цзун спросил:

— Что это ты делаешь?

— Я слышала, что только при мудром императоре министры бывают честными. Раз Вэй Чжи позволяет говорить себе то, что думает, значит, это все благодаря вашей мудрости. Поэтому я надела парадные одежды и хочу поздравить Ваше Величество.

Тан Тай-цзун понял намек императрицы. Его тронули ее ум и добродетель. Он не только перестал гневаться, но даже повысил Вэй Чжи.

Когда императрица Чжансунь умерла, Тай-цзун затосковал. Он велел построить во дворце высокую башню и частенько поднимался в нее, чтобы посмотреть с высоты на могилу Чжансунь. Всех сыновей и дочерей от императрицы он оставил при себе и лично заботился о них, стараясь смягчить боль от утраты жены.

Император также приказал построить у ее гробницы маленький домик, чтобы там жили дворцовые слуги и заботились о ней так, как если бы она была живой.

Ему было все равно на то, что некоторые сочли бы эти действия неподобающими. Он так искренне горевал по своей супруге, что можно представить, насколько глубоки были его чувства к ней. В истории Китая больше не было императриц, которые оставались бы столь любимыми и после смерти. Наверняка это связано с редкостной мудростью, добродетелью и великодушием императрицы Чжансунь.

Су Динфан подавляет восстание на Памире

Су Динфан был выдающимся генералом начала эпохи Тан.

Он участвовал в ночной атаке Ли Цзина на горы Иньшань, а также в уничтожении тюркского каганата. Благодаря героизму, проявленному на войне, его назначили левым чжунланом (начальником дворцовой охраны).

Ли Цзину очень нравился этот умный и смелый молодой человек. Он частенько делился с ним знаниями о военном искусстве. Благодаря помощи наставника Су Динфан быстро совершенствовал свое военное мастерство. В карательном походе против Западно-тюркского каганата он, среди прочего, взял в плен главу тюрков Хэлу. По этому случаю Тан Гао-цзун специально организовал в его честь торжественный прием в Чанъане, повысил до левого чжунлана, а также присвоил титул князя Син. Конечно, после этого авторитет Су Динфана значительно возрос.

На четвертый год правления Гао-цзуна (659) Думань, вождь эскелов, подчинявшихся Западно-тюркскому каганату, в сговоре с царствами Шулэ, Чжуцзюйбо и Хэбаньто поднял мятеж на Памире.

Мятежники, полагаясь на отвагу своих солдат и крепость своих стен, постоянно устраивали провокации. Тан Гао-цзун повелел Су Динфану подавить восстание, возглавив карательный поход против Думаня. СуДинфан повиновался приказу. Он рассуждал о сложившейся ситуации: «Раз мятежники ведут себя так разнузданно, значит, они отлично знают, в каком порядке династия Тан обычно выставляет свои войска, какова наша стратегия. А значит — знают, как нам противостоять. Тогда на этот раз я прибегну к другой тактике». Он отобрал десять тысяч лучших воинов, три тысячи превосходных скакунов и тотчас же отправился в путь. Уже к рассвету он добрался до лагеря Думаня.

Думань не ожидал, что танская армия явится так быстро, да еще и направится прямо к его лагерю. Он всерьез перепугался и срочно собрал своих людей, чтобы дать встречный бой.

СуДинфан в это время сказал своим воинам, обнажив меч: «Вы — лучшие бойцы империи Тан. Прямо перед вами — преступные мятежники, и сегодня нам предстоит уничтожить армию повстанцев, защитить честь нашей армии! Давайте соберемся с духом, покажем все, на что мы способны, пойдем в атаку, разобьем их в пух и прах! Вперед!»

Оглушительно застучали боевые барабаны, бойцы ворвались на вражеские позиции, все вокруг заволокли клубы пыли, вздымаемые лошадиными копытами, засверкали острые клинки. Враги падали с коней замертво, словно сухие листья, сорванные в бурю ураганом. Задние ряды начали торопливо отступать, прячась за стены крепости, призывая караульных открыть городские ворота. Победа воодушевила танских воинов, они совершенно позабыли и о тяготах дальнего пути, и о потерях в битве с мятежниками. По приказу Су Динфана сразу после короткого отдыха они взяли лагерь Думаня в оцепление и начали валить лес, чтобы сделать осадное оружие.

Вечером подоспело и подкрепление. Узнав о том, какой ожесточенный бой произошел днем, воины воодушевились и пожалели, что не участвовали в этой битве.

Чувствуя, что победа уже близко, все с еще большим оживлением стали готовиться к взятию города. Повсюду расставили штурмовые лестницы и орудия, а солдаты заяли свои позиции, чтобы в любой момент исполнить приказ. Думань понимал, что на этот раз победы ему не видать. Пришлось открыть ворота. Понурый, он вышел из крепости и сдался Су Динфану. Вся танская армия радовалась легкой победе, солдаты наперебой расхваливали мудрую стратегию Су Дин-фана. Направив передовой отряд в стремительную атаку, он застал неприятеля врасплох, помешал его военным планам, сумел одним махом одержать практически полную победу, разом усмирив бунт.

Когда танская армия возвратилась с победой, Тан Гао-цзун еще раз дал аудиенцию Су Динфану в дворцовом зале Цяньяндянь. Он получил пленников в качестве дара и повысил Су Динфана, сделав его главнокомандующим левого отряда императорских войск. После этого все страны Памира покорились невероятно искусному полководцу и больше не осмеливались бунтовать понапрасну.

Цунлин

Цунлин — это древнее название современного Памира. В легендах говорится, что пятый китайский император из династии Западная Чжоу, My-ван (или Му Тяньцзы, как его часто называют в литературных произведениях), путешествовал однажды по западным землям. Путь его лежал через степи и бескрайнюю пустыню Гоби. Но внезапно глазам его предстал ярко-зеленый горный хребет — на нем пышно росли травы и деревья, журчали ручьи. My-ван и его свита, увидев, что на склонах обильно растет дикий лук, назвали это место Цунлин[37].

Крепость Ташкурган на Памире

Нам не удалось узнать, насколько правдива эта история, но мы можем быть уверены в том, что открытый в эпоху Западная Хань Великий шелковый путь проходил именно через Памир. Это была важнейшая транзитная торговая дорога с Востока на Запад.

После того как династия Тан объединила западные земли, здесь основали заставу Цунлин. В начале эпохи Юань ее расширили, превратив в крепость Ташкурган. В эпоху Цин старые городские стены отремонтировали. На Памире сохранились руины Ташкургана; в прошлом веке археологи в ходе раскопок обнаружили там монеты и официальные документы танской эпохи. После того как Су Динфан подавил восстание, империя Тан стала активно развивать этот регион. Образ

Цунлина стал часто появляться в стихах танских поэтов. На пример, «демон поэзии» Ли Хэ писал:

Вчера еще был я на Цунлине, а сегодня уже прибыл в Ланьчжу[38].

Я рад тому, что прибыл из дальних мест, и в безудержном смехе моем слышны весенние нотки

Снежинки намочили мой ханьский халат, западные земли встречают снегопадом, укрытые серебряным убранством.

Я так давно не бывал в родных местах, что теплый наряд мой уже истрепался.

Ли Цзи усмиряет Когурё

Изначально Ли Цзи звали Сюй Шицзи. Он служил генералом в армии крестьянского ополчения под руководством Ди Жана, а после перешел на сторону династии Тан. За преданность Тан Гао-цзу (Ли Шиминь) даровал ему фамилию Ли. После того как Тан Гао-цзу умер, Ли Шицзи, чтобы избежать запрещенного упоминания прижизненного имени императора, в котором также был иероглиф «ши», сменил свое имя на Ли Цзи.

В то время Восточно-тюркский каганат уже был разгромлен. Проблемы династии Тан теперь были связаны с Когурё на северо-восточных границах страны.

Когурё изначально было небольшим государством, но в период Северных и Южных династий стало крепнуть и развиваться, заняв в итоге большую часть земель к востоку от реки Ляохэ и Корейского полуострова. Теперь правитель Когурё поглядывал на территорию Чжунъюани. Династия Суй четыре раза устраивала карательные походы против этого государства, но каждый раз терпела поражение. У ворот своей столицы, Пхеньяна, когурёсцы сложили гору из трупов суйских солдат и назвали ее «холмом победы». Это было большим оскорблением для жителей Чжунъюани, поэтому победа над Когурё стала главной целью династии Тан.

В 644 году император Тан Тай-цзун отправил Ли Цзи и Чжан Ляна на Когурё — по суше и по морю. В феврале следующего года император во главе своей армии отправился к границам вражеского государства и за полгода взял штурмом более десяти укрепленных городов, пленил более шестидесяти тысяч человек, убил в сражениях более сорока тысяч когурёских воинов. Однако танская армия тоже понесла серьезные потери, к тому же с наступлением осени на северо-востоке установились морозы. Тай-цзун, разочарованный тем, что он не смог полностью завоевать Когурё, вернулся с войском на родину. Между двумя странами продолжались постоянные военные конфликты. Но Когурё потерпело много серьезных поражений и никак не могло оправиться от них, и поэтому ресурсов, столь необходимых для ведения войны, становилось все меньше.

В 666 году умер Ён Кэсомун, прибравший к рукам власть министр Когурё. На престол взошел его старший сын Намсэн. Однако второй и третий сыновья Кэсомуна, Намгон и Нам-сан, не хотели мириться с тем, что все досталось старшему. Объединившись против брата, они захватили власть и изгнали его. Намсэн был вынужден обратиться за помощью к династии Тан. Он заявил, что готов помочь танской армии напасть на Когурё. К тому времени Тан Тай-цзун скончался, и на престол взошел Тан Гао-цзун, который не собирался упускать эту посланную судьбой возможность. В июне того же года он отдал приказ вновь идти в наступление на Когурё. Главнокомандующим всех войск он назначил Ли Цзи, который имел большой опыт сражений с Когурё и хорошо знал противника. На тот момент Ли Цзи было уже 73 года.

Ли Цзи отлично понимал, как важна эта война. Он подошел к делу со всей серьезностью: тщательно собирал данные разведки, контролировал все вплоть до мелочей. Стоило ему с войсками пересечь границы Когурё, как он сразу же захватил более двадцати укрепленных городов, это очень воодушевило танскую армию. Все говорили, что Ли Цзи — это переродившийся бог войны, и что в этом походе они наверняка одержат полную победу.

К этому времени к Когурё уже подоспело подкрепление. Ли Цзи сразу же выстроил свои войска, чтобы сразиться с пятидесятитысячной армией врага. У танской армии были сильные воины и могучие кони, все солдаты действовали сплоченно — и вскоре они разгромили свежие силы, уничтожив более тридцати тысяч вражеских воинов. Вскоре армия Тан заняла всю территорию Ляодуна. В сентябре танская армия, не знающая препятствий на своем пути, переправилась через Ялуцзян и окружила Пхеньян. Правители Когурё, Намгон и Намсан, капитулировали. Намсан собирался поднять всех жителей города на его защиту, но народ отвернулся от него, а родственники предали. Несколько дней спустя буддийский монах Синсон открыл танской армии ворота города. Намсан пытался покончить с собой, но был пленен танской армией. Так и пало государство Когурё, история которого насчитывала семьсот с лишним лет.

«Гробница генерала» находится в провинции Гирин, в районе города Цзиань. На самом деле это захоронение двадцатого правителя Когурё Чонсу. Усыпальница построена из мрамора, имеет семь уровней. По форме она напоминает гробницы египетских фараонов, поэтому ее называют «восточной пирамидой». Гробницей генерала ее прозвали в народе в конце эпохи Цин

Получив срочное известие о победе, Тан Гао-цзун очень обрадовался и тотчас же приказал щедро наградить все три полка императорской армии. Когда Ли Цзи со своим войском вернулся в Чанъань, Гао-цзун устроил перед гробницей Тан Тай-цзуна торжественную церемонию благословления предками. На ней правители Когурё, Намгон и Намсан, со своими приспешниками опустились на колени перед гробницей и покаялись в своих грехах перед душой почившего Тан Тай-цзуна. После Тан Гао-цзун сослал их в район Гуйчжоу, а территорию Гробницей генерала ее прозвали в народе в конце эпохи Цин прежнего Когурё взял под свое управление и стал называть Андоном. Со временем, когда аристократия и богачи из Когурё перебрались в Чжунъюань, Когурё официально стало частью Тан.

Правителю можно пожары устраивать, простому народу и лампы зажечь нельзя

Древние китайцы, чтобы выразить свое уважение правителю и старшим, зачастую должны были отказываться от использования входящих в их имена иероглифов. Однако некоторые злоупотребляли этой традицией, отчего происходили порой анекдотические истории.

В эпоху Сун жил Тянь Дэн, правитель области. Из-за того, что в его имени был иероглиф «дэн», он запрещал простому народу упоминать слова, в которых он присутствовал, созвучные им тоже подверглись табу. Если кто-то все же нарушал запрет, то в лучшем случае получал телесное наказание, в худшем — попадал в тюрьму.

Наступил ежегодный Праздник фонарей. Согласно обычаям, чтобы отметить это событие, повсюду три дня подряд нужно держать зажженными лампы. Приказ области обязан был вывесить объявление, чтобы пригласить простой народ поучаствовать в празднике. Торжество стремительно приближалось, а чиновник, который должен был составить текст объявления, от волнения не находил себе места. Как же быть, если слово «лампа» (Хт, дэн) созвучно имени правителя, использовать которое нельзя? А если постараться обойтись без него, то ничего не будет понятно.

Чиновник от переживаний не мог ни спать, ни есть. Три дня он провел в тяжких раздумьях и наконец придумал — нужно заменить слово «лампа» на «огонь»! Поскольку смысл у слов примерно одинаковый, наверняка все поймут. Он сказал писцу: «Замени слово „лампа“ на „огонь“, а остальное пиши так, как обычно!» Отдав указание, он упал на кровать и сладко захрапел. Вскоре объявление было готово. Народ столпился под ним и прочел: «В Праздник фонарей, согласно обычаю, три дня повсюду будет гореть огонь. Приглашаем всех посмотреть!» Народ страшно испугался, подумав, что деспотичный правитель решил спалить весь город. Все поспешили домой, чтобы собрать вещи, деньги и пуститься в бега.

Когда о случившемся узнали жители других уездов, они стали с усмешкой говорить: «Правителю можно пожары устраивать, простому народу и лампы зажечь нельзя».

Сюэ жЭньгуи тремя стрелами усмиряет тюрков на Тяньшане

Сюэ Жэньгуй был потомком отважного генерала Сюэ Аньду, который жил в эпоху Северных и Южных династий. Но когда родился Сюэ Жэньгуй, род его уже совершенно обнищал. С детства юноша отличался небывалой отвагой и силой, поэтому, повзрослев, он выбрал военную карьеру и поступил на службу в армию.

В 645 году Тан Тай-цзун лично возглавил карательный поход на Когурё. Отряд, в котором состоял Сюэ Жэньгуй, вместе с основным войском направился на север.

Во время противостояния войск Когурё решило выставить от себя самого отважного генерала. Кого бы Ли Шиминь не отправлял с ним сразиться — никто не мог победить, все генералы танского войска потерпели поражение. На следующий день тот генерал вновь бросил противникам вызов, вот только на этот раз никто не осмеливался его принять. Враг начал потешаться над танской армией, и Тан Тай-цзун не знал куда деться от стыда. Внезапно из рядов танской армии вышел молодой человек в белом кафтане. Он почтительно обратился к Тан Тай-цзуну: «Государь, этот генерал действительно очень искусен, но и у него должны быть слабые стороны. Он каждый раз дерется не на жизнь, а на смерть, но на самом деле просто хочет запугать нас своим напором. Позвольте мне тоже выйти и припугнуть его». Тан Тай-цзун дал ему согласие. Тогда этот юноша, зажав в руке алебарду фантяньху-ацзи[39], вскочил на коня и, будто внезапно налетевший ураган, свирепо набросился на врага. Когурёский генерал не успел и опомниться, как в воздухе сверкнуло лезвие алебарды. Голова генерала покатилась по земле, а юноша, не мешкая, прорвался вперед и начал крушить врага направо и налево. Перепуганные когурёсцы бросились врассыпную. Тан Тай-цзун решительно повел войско в атаку. Враг был полностью разгромлен, а юноша в белых одеждах прославился в первой же битве. Это и был Сюэ Жэньгуй.

Когда Тан Тай-цзун возвратился с войском обратно, он радостно сообщил своим министрам: «В этот раз я больше всего рад не тому, что заполучил Ляодун, а тому, что заполучил Сюэ Жэньгуя».

В 661 году северные племена тюрков и уйгуров нагло вторглись в границы династии Тан. Тан Гао-цзун отправил Сюэ Жэньгуя разобраться с ними. Перед походом император организовал для солдат богатый пир, чтобы поднять их боевой дух. Там он сказал Сюэ Жэньгую: «В древности талантливые стрелки могли стрелой пробить семь деревянных дощечек. Дорогой генерал, давай посмотрим, сможешь ли ты выстрелом пробить пять доспехов». Сюэ Жэньгуй, повинуясь приказу, натянул тетиву; раздался легкий хлопок, и острая стрела пробила пять доспехов. Все восхитились мастерством Сюэ Жэньгуя, а Тан Гао-цзун приказал наградить его лучшими доспехами.

В феврале следующего года вражеская армия прослышала, что в их сторону направляется танское войско, и отправила на Тяньшань более ста тысяч солдат. Враги рассчитывали использовать особенности тяньшаньского рельефа, чтобы помешать продвижению противника. В марте армии сошлись в бою. Тюрки выставили от себя десяток самых смелых генералов, чтобы как следует припугнуть та некую армию.

В день битвы они, подобно свирепым тиграм, набросились на армию Тан, их сила поражала. Но танские солдаты не поддавались страху и лишь крепко сжимали в руках оружие. Они ждали одного лишь приказа Сюэ Жэньгуя, чтобы вступить в смертельный бой. Однако Сюэ Жэньгуй не произнес ни слова. Он хладнокровно натянул тетиву лука. Раздался свист, и три выпущенных им стрелы попали прямо в трех генералов, стоявших в первых рядах тюркских войск, и те тотчас же попадали замертво со своих коней. Остальные генералы от страха потеряли дар речи. Они натянули поводья, остановив наступление. В стотысячной армии начался переполох. Сюэ Жэньгуй улыбнулся: похоже, его план удался! Он махнул правой рукой, и танская армия ринулась в бой. В стотысячной армии противника все до единого сложили оружие и попадали на колени, капитулировав перед Сюэ Жэньгуем.

Маска Сюэ Жэньгуя в гуйчжоуской опере

Танские воины, которые не ожидали такого поворота событий, обмерли от удивления; все, как по команде, повернулись к Сюэ Жэньгую, ожидая его поручений. А он, не переменившись в лице, громко сказал сдавшимся воинам: «Вы десятки лет совершали набеги на границы династии Тан. Не кажется ли вам, что сейчас уже поздно просить на коленях о пощаде? Если сегодня я, Сюэ Жэньгуй, вот так самовольно вас прощу, я провалю великое задание императора! Я уроню честь всей династии Тан! Войска, слушайте мой приказ: закопайте мятежников в землю живьем, ни одного не упустите!» Округу огласили вопли ярости и отчаяния, в небо поднялись такие клубы пыли, что темно было еще несколько дней. Когда все было кончено, у подножия Тяньшань осталась лишь одна свежая братская могила. Завершив битву, Сюэ Жэньгуй продолжил свой путь на север. Он пленил предводителя тюрков, и девять крупнейших тюркских родов начали приходить в упадок. Все в танской армии были невероятно рады, что смогли с такой легкостью одержать большую победу. Всю дорогу домой они распевали радостную песню: «Генерал тремя стрелами усмирил Тяньшань, смельчаки с громкими песнями вошли в границы Хань».

Легенда о появлении народа Когурё

Лю Хунцзи, Ли Цзи, Су Динфан, Сюэ Жэньгуй — все они участвовали в походах династии Тан против Когурё. Что же это за народ — когурёсцы?

Феникс (Цзиань, провинция Гирин)

Рассказывают, что в эпоху Западная Хань на северо-востоке Китая жила девушка, которая не выносила солнечного света. Но, как она ни пряталась, солнце все равно продолжало неотступно преследовать ее.

Однажды солнце все-таки настигло девушку. Почувствовав, будто в ее тело вонзилось множество иголок, она не успела закричать, как боль исчезла, и ее обволокло необычное тепло.

Вернувшись домой, девушка обнаружила, что беременна. Спустя несколько месяцев она разродилась белоснежным яйцом. Она опускала его в кипящую воду, рубила ножом — испробовала всяческие способы, но так и не сумела расколоть. Тогда девушка испугалась и выбросила яйцо. Но как только на его скорлупу упали теплые солнечные лучи, оно задрожало. Вскоре яйцо треснуло, и из него вышел невероятно красивый мальчик. Его круглые глазки были яркими, словно само солнце. Девушка дала мальчику имя Чжумон[40]. Он вырос и основал Когурё. Люди говорили, что Чжумон был сыном самого солнца, а когурёсцы — потомки бога солнца. По сей день жители городского уезда Цзиань провинции Гирин считают символом своего города, который стоит на месте Когурё, феникса.

Ли Гуанби побеждает хитростью

Ли Гуанби — выдающийся генерал эпохи Тан. Он обладал небывалым военным талантом, мог с малым числом солдат победить более мощного соперника, используя хитрость. Он положил конец «смуте Аньши» и возродил династию Тан, за это император назначил его первым министром.

В 757 году, на второй год правления Тан Су-цзуна, один из предводителей мятежников, Ши Сымин, отправил на Тайюань стотысячную армию. Обстановка на фронте обострилась. У Ли Гуанби, который стоял гарнизоном в Тайюане, было всего пять тысяч человек. С учетом местного ополчения получалось не больше десяти тысяч бойцов. Солдаты испытывали ужас перед мощью соперника, но Ли Гуанби в полной уверенности сказал: «Не стоит бояться. Просто как следует выполняйте свою работу, стойте на страже и патрулируйте окраины. Есть у меня один тайный прием, который поможет нам одолеть врага!» Эти слова успокоили танскую армию.

Когда Ши Сымин подошел со своим войском к городским стенам, он увидел, что танская армия тщательно охраняет крепость — в обороне нет ни единого слабого места. Он приказал своим солдатам выкрикивать у городских стен ругательства и оскорбления, надеясь таким способом выманить Ли Гуанби из города. Но как бы солдаты ни ругались, Ли Гуанби не выходил. В один из дней вражеская армия, как всегда, начала громко браниться у городских стен. Внезапно раздался отчаянный вопль, и солдат, который ругался громче всех, исчез. На том месте, где он стоял, осталась огромная черная яма. Все столпились вокруг. Вдруг над городскими стенами раздался еще один крик, и тут же на землю упал обезглавленный человек. Присмотревшись, мятежники поняли, что это тело того самого солдата, который только что провалился под землю. Оказывается, Ли Гуанби приказал вырыть тоннель под городскими стенами. Пока мятежники выкрикивали ругательства, танские бойцы быстро схватили бесчинствовавшего солдата, затащили его в тоннель, подняли на городские стены, отрубили голову и сбросили вниз. Это так перепугало мятежников, что они даже ходить стали опустив головы, чтобы не стать жертвами танской армии. С них сразу спала вся спесь.

Чтобы помешать мятежникам штурмовать город, Ли Гуанби сделал подкопы и вдоль городских стен: как только враги прислоняли к ним штурмовую лестницу, та сразу же проваливалась под землю. Пришлось врагам, побросав лестницы, карабкаться по стенам. Ли Гуанби тем временем приказал своим солдатам принести большие камни. Одним удавалось сбить более двадцати карабкавшихся по стене мятежников. Несчетное число солдат Ши Сымина погибли от этого. Затем Ли Гуанби притворился, будто собирается сдаться. Договорившись с Ши Сымином о времени, он тайком приказал своим людям прорыть подземный ход к вражескому лагерю, вырыть перед ним огромную яму и поставить временные деревянные подпорки, которые удерживали бы верхний слой земли. В назначенное время Ли Гуанби вместе с несколькими сотнями людей вышел из города, якобы собираясь сдаться. Армия мятежников, не догадываясь еще о его плане, тоже вышла из своего лагеря. Но земля под их ногами вдруг обвалилась: несметное число солдат Ши Сымина погибли и получили увечья, среди мятежников началась паника. Танская армия, воспользовавшись этим, яростно ринулась в атаку и в итоге одержала полную победу в оборонительной войне за Тайюань.

В 759 году, когда Ли Гуанби стоял гарнизоном в Лояне, на него вновь напал Ши Сымин. Ли Гуанби считал, что Лоян сложно будет сохранить, поэтому он переправил людей и запасы в Хэян, оставив Ши Сымину пустой город. Войдя в Лоян, Ши Сымин понял, что ему там нечем поживиться. Побоявшись внезапной атаки со стороны Ли Гуанби, он вывел свое войско из города и встал лагерем на юге Хэяна, намереваясь вступить с генералом в открытый бой.

Ли Гуанби знал, что у него куда меньше солдат, чем у Ши Сымина. Ему было не победить силой, поэтому он решил превзойти противника умом. Ли Гуанби слышал, что в этот раз Ши Сымин пригнал из Хэбэя тысячу драгоценных скакунов, каждый день купает их в реке и пасет на берегу. Тогда он приказал собрать табун недавно разродившихся и еще кормящих кобыл.

Когда враги вновь повели коней пастись, он запер жеребят в городе, а кобыл выгнал к реке гулять вместе с боевыми конями. Поначалу кобылы радостно ели траву, но вскоре заскучали по своим жеребятам и наперегонки ринулись назад, издавая горестное ржание. Боевые кони Ши Сымина, поддавшись инстинкту, побежали за ними вслед и оказались в танском лагере. Ши Сымин, потерявший тысячу отличных коней, пришел в ярость. Он приказал отправить брандер[41], атаковатьтанскую армию с реки. Ши Сымин хотел сжечь понтонный мост, ведущий через защитный ров кХэяну.

Штурмовая лестница

Узнав об этом, Ли Гуанби велел подготовить несколько сотен крепких столбов, оголовки которых были бы покрыты железом. Когда корабль мятежников приблизился, стоявшие на мосту солдаты остановили его с помощью этих столбов. Корабль сгорел и потонул. Мятежникам оставалось только смотреть на это, а танские солдаты вновь зарядили камнеметы и стали стрелять по врагам, сидевшим в лодках. Очень много мятежников погибли от этих ударов и утонули.

После нескольких неудачных атак Ши Сымин предпочел отступить. Боевой дух мятежников упал. Тогда Ли Гуанби, воспользовавшись ситуацией, повел свои войска в наступление. Танские солдаты, презирая смерть, отважно бились с врагом. В конце концов они разгромили Ши Сымина и отстояли Лоян. А рассказы о хитрых приемах Ли Гуанби, с помощью которых он одержал свои невероятные победы, разнеслись по всей китайской земле и передавались потомками из уст в уста.

Мятеж Ань Лушаня

В результате правления таких выдающихся императоров, как Тай-цзун, Гао-цзун и Сюань-цзун, политика и военное дело в династии Тан достигли расцвета. В стихотворении «Воспоминание о прошлом» Ду Фу писал: «Я вспоминаю дни процветания при Кайюань, когда даже в маленьких городках проживали десятки тысяч семей. В те времена посевы давали богатые всходы, рис был крупным и белым, склады были доверху наполнены зерном». Здесь сказано как раз о той самой эпохе процветания.

Однако Тан Сюань-цзун, видя, что в Поднебесной воцарилось полное спокойствие, перестал отдавать все свои силы и разум на службу благоденствию страны, как делал это в начале правления. Дела внутренней политики он передал в руки своих министров-подхалимов — Ли Линьфу и Ян Гочжуна, а правителями некоторых областей назначил хуских[42] полководцев, доверив им надзор за пограничными территориями. Сам же правитель все дни и ночи проводил во внутренних покоях дворца, предаваясь сладостным утехам с наложницей Ян-гуйфэй и наслаждаясь невиданной роскошью. Ничего не жалел император: одних только портных, вышивающих для Ян-гуйфэй парчовые одежды, насчитывалось более семи сотен, а на пудру и румяна сестры из семьи Ян каждый год тратили уйму денег.

Спесь и расточительство императорского дома увеличили бремя простого люда, а власть ускользала из рук правителя. Со стороны страна все еще казалась процветающей, но внутри уже распространились опасные пороки.

В 755 году правитель области Фаньян, Ань Лушань, под предлогом похода против мятежника Ян Гочжуна направил свои войска на север провинции Хэбэй. За 35 дней он сумел прорвать оборону восточной провинции — Лояна, затем перебросил войска на запад и подошел вплотную к Чанъаню. Видя, что Тунгуань уже пал и Чанъань тоже скоро сдаст свою оборону, Тан Сюань-цзун, очнувшийся от чар прекрасных дев и купаний в роскоши, вместе с Ян-гуйфэй поспешно бросился в бега. Ань Лушань легко занял Чанъань и провозгласил себя императором нового государства Великая Янь.

После таких стремительных перемен вся страна была в невероятном потрясении. Народ считал, что из-за роковой обольстительницы Ян-гуйфэй Сюань-цзун утратил способность разумно мыслить, поэтому и началась смута. Чтобы остудить народный гнев, беглец Тан Сюань-цзун был вынужден убить Ян-гуйфэй на склоне Мавэй и передать престол Су-цзуну[43], а сам бежал в Сычуань. Су-цзун избрал своими полководцами Го Цзыи и Ли Гуанби, но только спустя восемь лет сумел положить конец беспорядкам.

Мятеж АньЛушаня принес небывалые потери: была разрушена столица, многие люди лишились крыши над головой, экономика и культура пришли в упадок.

Несмотря на то, что смута в итоге все же была подавлена, фундамент величественной династии Тан пошатнулся. Империя Тан, слава о которой раньше гремела на весь мир, постепенно приходила в упадок.

Ян Е наводит на врага страх в битве при заставе Яньмэнь

Истории о генералах из семьи Ян широко известны в народе. Все они повествуют о том, как четыре поколения семьи Ян стояли гарнизоном в северном Синьцзяне, где героически сопротивлялись ляосцам и защищали родину. История ниже расскажет о первом герое из рода Ян — Ян Е, «Яне, которому не страшны никакие враги».

Армия северного царства Ляо то и дело совершала набеги на границы Северной Сун. Сун Тай-цзун назначил генерала Ян Е начальником округа Дайчжоу и главнокомандующим левого корпуса армии. Ему было приказано охранять заставу Яньмэнь. В 980 году губернатор западной столицы царства Ляо, Сяо Доли, во главе стотысячного войска начал наступление на юг. Первой на его пути была застава Яньмэнь — она находилась в месте пересечения границ Северной Сун и царства Ляо, была важным пограничным пунктом. Именно здесь Северная Сун отражала атаки ляосцев. На тот момент в распоряжении Ян Е было всего несколько тысяч бойцов. Понимая, что силы заведомо неравны, главнокомандующий срочно отправил гонца в Тайюань к генералу Пань Мэю с просьбой послать подмогу. Однако Пань Мэй предпочел занять выжидательную позицию.

Несмотря на то, что Пань Мэй также совершил немало боевых подвигов, он любил присваивать себе чужие заслуги, был льстецом, человеком дурного характера. Ян Е никогда с ним не общался, поскольку Пань Мэй завидовал его военной доблести.

Пань Мэй отослал гонца, сказав, что Яньмэнь — это, конечно, стратегически важный пункт, однако он был рассчитан на то, чтобы временно сдерживать набеги ляосцев, он не может использоваться как крепость при длительной осаде. Поэтому подготовкой к защите Тайюаня должен заняться сам генерал, а отправить солдат на помощь Пань Мэй не может.

Итак, стотысячная армия царства Ляо стояла у заставы Яньмэнь, которую охранял гаранизон в составе всего лишь нескольких тысяч человек. Разве мог Ян Е со своим скромным отрядом сдержать натиск огромного войска Сяо Доли? Если бы они вступили в открытый бой, то бойцы гарнизона Яньмэнь точно распрощались бы с жизнями, а заставу все равно не удалось бы отстоять. Перед лицом смертельной опасности Ян Е не потерял хладнокровия. Он знал, что, будучи полководцем, не имеет права на страх.

Он обратился к своим бойцам с речью: «Нас осаждает огромное войско царства Ляо. Но у меня есть план, с помощью которого мы сумеем их одолеть. Я приказываю вам вдоволь наесться, напиться и при полном обмундировании ожидать моих распоряжений. Пришло время разбить врага и совершать подвиги!» Главнокомандующий был спокоен, уверен в себе. Вдохновленные его выступлением солдаты сгорали от нетерпения в ожидании боя. Ян Е развернул карту, немного поразмыслил и отдал своим командирам приказ о том, как расположить отряд. Он сказал: «Силы противника значительно превосходят наши. Если мы хотим победить, то должны сделать это с помощью искусной военной тактики. Как говорят, ловишь бандитов — начинай с главаря. Давайте мы устроим засаду: позволим авангарду ляоской армии войти в заставу, а потом внезапно атакуем их основные силы, возглавляемые Сяо Доли. Как только костяк ляоской армии будет разбит, войско останется без командования и сдастся нам без боя. Мы должны хорошенько постараться — от этого зависит, победим мы или проиграем». Командиры заверили генерала, что готовы, как и клялись, отдать свои жизни, чтобы защитить родину. Они вернулись к своим солдатам и отдали соответствующие приказы.

Ян Е хорошо знал рельеф Дайчжоу. Часть своих людей он оставил в засаде, а сам во главе нескольких сотен конников направился по небольшой тропинке, обошел Яньмэнь с севера и оказался в тылу врага. По пути на югляоское войско не встретило ни малейшего сопротивления. Сяо Доли был горд собой и даже слегка ослабил оборону.

Внезапно перед ним поднялись клубы пыли, и всю округу огласили яростные вопли: «В атаку! Не дайте Сяо Доли бежать!»

Сяо Доли не успел еще оправиться от неожиданности, как бойцы Ян Е, будто одержимые самим духом войны, понеслись вперед и начали рубить ляоских солдат. Сяо Доли был убит. В лагере началась паника: ляосцы боялись, что на помощь Ян Е может подоспеть подкрепление. Они потеряли самообладание, началась давка.

Храм Ян Е находится под Пекином. Он обращен фасадом к югу, на воротах переднего зала висит табличка с надписью «Храм Ян Е», а на стенах по обе стороны от входа большими иероглифами написано: «Усмиритель пограничных застав», «Повелитель гор и рек». Каждый год, тринадцатого числа девятого месяца по лунному календарю (в день рождения Ян Е), здесь проводятся пышные празднества в память об этом герое

Армия Ляо пыталась было бежать на север, но там их тоже поджидала засада. Ляосцы понесли серьезные потери. Пань Мэй, узнав, что Ян Е вот-вот победит, отправил свои войска в погоню за остатками армии Ляо. Ляосцы потерпели окончательное поражение.

В битве при заставе Яньмэнь Ян Е не испугался смертельной угрозы, отдавал мудрые распоряжения, сражался в первых рядах, потому одержал столь большую победу. Он не только убил главнокомандующего ляоской армии Сяо Доли, но и сумел взять в плен одного ляоского генерала — командира дворцовой охраны Ли Чунхая. Отныне одно только имя Ян Е наводило ужас на армию Ляо.

Шестнадцать округов, протянувшихся от Яньцзина до Юньчжоу

С момента своего основания династия Сун никогда не занимала активную позицию в междоусобных войнах с северными народами. Поэтому она и потеряла шестнадцать округов — от Яньцзина до Юньчжоу.

«Шестнадцать округов, протянувшиеся от Яньцзина до Юньчжоу», располагались на месте современного Пекина, Тяньцзиня, а также севера провинций Шаньси и Хэбэй. Эти округа были естественным барьером, который разделял Чжунъюань и царство киданей, кочевые племена. В эпоху Пяти династий видный полководец династии Поздняя Тан, Ши Цзинтан, чтобы заполучить императорский престол, захотел заручиться поддержкой кочевых монгольских племен — киданей, пообещав отдать им шестнадцать округов от Яньцзина до Юньчжоу. С их помощью Ши Цзинтан действительно взошел на императорский престол и основал династию Поздняя Цзинь. Он сдержал обещание, данное киданям, — теперь территория их владений расширилась до Великой стены. Районы Хэцюй и Баодэ (северо-западная часть современной провинции Шаньси) в результате превратились в пограничный фронт, то и дело подвергающийся внешним атакам.

К тому же, заняв территорию от Яньцзина до Юньчжоу, кидани теперь то и дело совершали набеги на юг, на Чжунъюань, грабили и убивали. Оказавшись беззащитным перед северными кочевниками, народ Чжунъюани мечтал вернуть эти земли. На долгие годы взвились военные флаги над пограничными землями.

Генерал Ди Цин с иероглифами на лице

Великий полководец Ди Цин был героем и на боле битвы, и в чиновничьих кругах. Он родился в семье крестьян; в шестнадцать лет его призвали в армию, и Ди Цин служил простым солдатом. Он был умен, легко переносил военные тяготы, быстро овладел искусством стрельбы с коня. Вскоре Ди Цина повысили до рядового офицера в составе войск, охранявших императорский дворец.

В 1038 году предводитель данеянов[44], Ли Юаньхао, отказался от покровительства династии Северная Сун, объявил себя императором северо-западных земель и основал царство Западная Ся. Его войска часто совершали набеги на границы династии Северная Сун. Сун Жэнь-цзуну пришлось отправить дворцовое войско охранять границы. Ди Цина распределили на службу в Баоань провинции Шэньси. Там сунские войска почти никогда не побеждали; солдаты испытывали настоящий страх перед тангутами. Как же им, лишенным боевого настроя, одержать победу? Главу гарнизона Лу Шоу-циня очень беспокоил этот вопрос.

Ко всеобщему удивлению один молодой офицер — Ди Цин — сам вызвался идти в бой. Он попросил, чтобы его назначили командиром авангарда и позволили возглавить поход против Западной Ся. Лу Шоуцинь видел, что он молод, и пусть не имеет опыта, но способен на дерзкие и отважные поступки. Он выполнил просьбы юноши.

Ди Цин обладал изящной внешностью и опасался, что из-за этого враг не воспримет его всерьез. Поэтому перед каждым сражением он распускал собранные в узел волосы и надевал медную маску, изображающую искаженное злобой лицо. В ее прорезях горели его пылающие воодушевлением глаза. Сжимая в руке пику, Ди Цин сражался в первых рядах, не зная пощады. Никогда еще солдаты из царства Ся не встречали такого воина. Один только его вид уже вселял в их души страх, а от ловких ударов пики и вовсе никто не мог укрыться. Армия царства Ся была разбита в пух и прах и бросилась в бега. Войско Ди Цина вышло победителем из всех сражений. С тех пор и началась история блистательных побед Ди Цина.

Второй министр, Фань Чжунъянь, заведовавший военными делами на северо-западе страны, по достоинству оценил этого молодого генерала, но заметил: «Полководец без знаний — это просто безрассудный невежа». Он подарил Ди Цину книгу: «Комментарий Цзо»[45]. С тех пор тот усердно учился и стал первоклассным командиром, обладающим и доблестью, и умом. После десяти лет войн с Западной Ся и бесчисленных подвигов Ди Цина сделали главой Верховного военного совета.

Деревня Дицзяшэцунь находится в уезде Вэньшуй провинции Шаньси, сейчас там расположен храм Ди Цина. Изначально он назывался храмом предков Ди, его построил сын Ди Цина, Ди Цзы, в 1060 году. Миновали сотни лет, скульптуры и залы практически полностью разрушились. Храм реставрируют

Однако у Ди Цина был не только высокий статус. В эпоху Сун всем рядовым на лицах вырезали иероглифы — названия частей, к которым они принадлежат: чтобы не сбежали. Ди Цин начинал службу солдатом, и на его лице, конечно, тоже были иероглифы. Император Жэнь-цзун решил, что такое увечье не соответствует новому статусу Ди Цина, и милостиво разрешил ему свести шрамы с помощью снадобья. Но Ди Цин сказал: «Император, вы сделали меня главой Верховного совета за мои заслуги, не побрезговав низким происхождением. Так чего мне бояться презрения других людей? Я хотел бы сохранить эти шрамы, чтобы уберечь себя от распущенности и вдохновлять солдат великой династии Сун. Пусть они знают, что если будут стараться, то смогут получить даже место главы Верховного военного совета».

Ди Цин не стеснялся того, что весть о его происхождении разнесется при дворе и в народе. Когда он выходил из дома, жители столицы спешили посмотреть на генерала, на лице которого были вырезаны иероглифы. Некоторые сослуживцы посмеивались над ним: «После того, как Ду Цин стал главой Верховного совета, шрамы на его лице буквально засияли».

На это Ду Цин отвечал с легкой улыбкой: «Если вам они так нравятся, то могу такими же обеспечить, хотите?» У нахалов от стыда пропадал дар речи.

В обществе, где существовала строгая сословная иерархия, Ди Цин лишь с помощью собственных стараний занял высокий пост. Он не стыдился своего происхождения, не боялся, что люди узнают о его прошлом. Сколь сильно было его мастерство, столь же силен был и его дух.

Князь Лань Лин и медная маска

Ди Цин, надевая перед боем медную маску, подражал таким образом князю Лань Лину, жившему в эпоху Южных и Северных династий. Лань Лин, как и Ди Цин, был хорош собой — вид его не устрашал врага, поэтому на каждое сражение он надевал маску. За свою жизнь Лань Лин участвовал во множестве сражений, но более других воспета в истории битва при Маншань.

В 564 году стратегически важный для Северной Ци Лоян окружила стотысячная армия Северной Чжоу. Князь Лань Лин с отрядом из пятисот кавалеристов прорвал окружение и пробился к городским стенам Лояна, чтобы помочь его отстоять. Но солдаты городского гарнизона подумали, что это хитрая ловушка врага — так их хотят обманом заставить открыть ворота, — и не откликнулись на призывы Лань Лина. Тогда он снял маску и обнажил свое прекрасное лицо. Городской гарнизон узнал его, солдаты воспрянули духом и вместе с Лань Лином вынудили врага отступить. Чтобы отпраздновать победу, бойцы написали песню «Князь Лань Лин вступает в бой» и танцевали под нее, надев медные маски. С тех пор слава о Лань Лине разнеслась по всей Поднебесной.

Лян Хунъюй бьет в барабаны

На длинном полотне китайской истории можно увидеть немало выдающихся героев-мужчин. Но есть на нем и героические женщины, оставившие не менее яркий след. В одной старой пословице говорится: «Платок не хуже бровей и бороды»[46]. Есть и еще одно примечательное выражение: «Женщина может держать на себе половину неба». Найдется немало женщин с каменной волей и непоколебимым духом, которые подтвердят истинность этих слов. Одна из них — Лян Хунъюй.

Лян Хунъюй была женой полководца Хань Шичжуна, жившего в XII веке. Она родилась в семье военных, с детства отличалась благородством и любовью к справедливости. Когда ее род обнищал, ей пришлось стать дорогой куртизанкой. Но ей были чужды пороки, присущие продажным женщинам.

После очередной победы военачальник Тун Гуань решил организовать торжественный прием и для увеселения пригласил куртизанок. Именно на этом празднике и познакомились Лян Хунъюй и Хань Шичжун, который тогда был простым офицером. Однако Лян Хунъюй сразу же распознала в нем великого человека и решила стать его спутницей. Позже, когда Хань Шичжун совершил множество подвигов и поднялся до звания генерала, он официально взял Лян Хунъюй в жены.

Лян Хунъюй не владела военным искусством, но была женщиной просвещенной, отличалась особенной мудростью. Она стала Хань Шичжуну хорошей женой и даже сражалась с ним плечом к плечу.

В ИЗО году полководец Учжу вместе со своей армией вторгся в Ханчжоу. Он похитил множество сокровищ и попытался скрыться с ними, перейдя северные границы. Но там его уже ждали Хань Шичжун и Лян Хунъюй с восемью тысячами солдат. Враг явно превосходил их силами, поэтому нужна была хитрая стратегия. Лян Хунъюй, указывая на бескрайние камышовые болота, сказала:

— Мой генерал, давайте устроим засаду и заманим сюда вражеское войско. Так мы разом с ними разделаемся.

Хань Шичжун одобрил ее идею:

— Хорошо, госпожа, последуем вашему хитрому плану! Я усыплю бдительность врага и заманю его в ловушку.

— А я поднимусь на вершину горы и буду бить в барабаны, поднимая дух вашего войска!

Едва миновал Праздник весны — новый год. Хань Шичжун велел не снимать яркие украшения с домов, чтобы сохранить атмосферу счастья и умиротворения. Он не только устроил засаду у камышовых болот, но еще и приказал солдатам пройти вдоль канала, чтобы занять горы возле Цзинкоу, отрезав цзиньскому Учжу пути к отступлению.

Учжу действительно решил, что Хань Шичжун сидел сложа руки, и смело с пятью сотнями боевых кораблей пошел в атаку, взяв курс на Цзиньшань.

Хань Шичжун и Лян Хунъюй наблюдали за ним с горы. Увидев, что цзиньский флот приближается, они заняли позиции. Лян Хунъюй, одетая в красный военный кафтан, выглядела особенно смелой и доблестной. Она изо всех сил била в барабаны.

Заслышав барабанную дробь, Хань Шичжун приказал флоту вступить в бой с цзиньской армией.

Лян Хунъюй начала бить в барабаны во второй раз. Хань Шичжун притворился, что его силы иссякают, и, отступая, завел свои лодки прямо в камышовые болота. Цзиньская армия, потеряв от азарта рассудок, ринулась за ним, не зная, что попадет в засаду.

Когда вся цзиньская армия оказалась в болотах, Лян Хунъюй принялась бить в барабаны в третий раз.

Тутсунские воины, сидящие в лодках, выпустили ворох зажженных стрел. Солдаты, хорошо умевшие плавать, подобрались к цзиньским кораблям и стали делать в них пробоины. Почти половина цзиньского флота пылала огнем, многие суда пошли ко дну.

Учжу приказал отступать, и оставшиеся корабли двинулись в сторону залива Хуантянъдан. Однако войско Хань Шичжу-на неотступно следовало за ними. Солдаты окружили цзинь-скую армию в южной части Янцзы, на Хуантяньтан, и держали в осаде более сорока дней. В конце концов цзиньский Учжу взмолился перед Хань Шичжуном и предложил в обмен на свободу отдать все украденные сокровища.

Хань Шичжун на это ответил: «Освободи пленнников — правителей Хуэй-цзуна и Цинь-цзуна, верни земли династии Сун, и тогда я, быть может, тебя пощажу!» Он не догадывался, что цзиньский Учжу отправил разведчиков расспросить у местных о дороге, что он уже знал о старом канале поблизости. Учжу тайком приказал своим солдатам разрыть его, решив бежать по нему из Хуантяньтана. Но во время отступления он попал под удар армии генерала Юэ Фэя. Цзиньское войско было разгромлено.

Огненная стрела

Хань Шичжуну удалось разбить цзиньских солдат благодаря помощи своей жены. До сих пор ходит в народе легенда о том, как Лян Хунъюй била в боевые барабаны и прогнала цзиньскую армию.

Платок не хуже бровей и бороды

В древности аристократок образно называли «платками». Это было связано с тем, что на церемонии жертвоприношения они повязывали головы шелковыми платками, вплетали их в прическу, украшали золотом, серебром и драгоценными камнями. Такие платки были дорогим, но обязательным аксессуаром для знатных дам в Древнем Китае. Поэтому выдающихся женщин и называли «героинями в платках». Впоследствии само слово «платок» стало использоваться как уважительное обращение к женщине.

Что касается мужчин — в древности об их красоте судили по бороде и бровям. Чем они гуще, тем красивее мужчина.

Поэтому мужчин метафорично называли «бровями и бородами». К тому же в те времена женщины для красоты сбривали себе брови, а потом подрисовывали их черной краской, и через некоторое время брови стали считаться исключительно мужским атрибутом.

В патриархальном мире женщин притесняли и подавляли, им редко выпадала возможность продемонстрировать свою мудрость. Поэтому, когда женщина совершала что-то великое, о ней говорили: «платок не хуже бровей и бороды», то есть женщина не хуже мужчины.

Главнокомандующий Юэ, готовый на все ради своей страны

Во время правления династии Северная Сун набравшее силу племя чжурчженей захватило власть на северо-востоке страны. Царство чжурчженей, Цзинь, постепенно овладевало северным царством Ляо и в 1125 году полностью его уничтожило. В тот же год Цзинь начало войну с Северной Сун. В 1127 году цзиньские войска вошли в столицу Северной Сун, Дунцзин, пленили Сун Хуэй-цзуна и Сун Цинь-цзуна, это символизировало крах всей династии. Чтобы отразить вторжение цзиньской армии и вернуть утраченные территории, в Южной Сун собралось множество прославленных героев. Среди них был и Юэ Фэй.

Юэ Фэй родился в крестьянской семье. В свободное от полевых работ время юноша читал книги и учился военному делу. Он умел одинаково хорошо стрелять из лука как с левой, так и с правой руки, отлично фехтовал. Юэ Фэй был из тех талантливых людей, что хорошо разбирались и в литературе, и в боевых искусствах.

Цзиньцы вторглись на территорию Северой Сун, когда Юэ Фэю было около пятнадцати лет. Коррумпированное и ослабленное правительство не смогло организовать сопротивление, и страна оказалась на грани краха.

Однажды мать Юэ Фэя вызвала его к себе:

— Сынок, враг уже совсем близко, что ты будешь делать? — Я отправлюсь на фронт, отдам долг родине!

Мать поддержала Юэ Фэя — и сын, конечно, оправдал ее лучшие надежды.

Портрет Юэ Фэя в императорском дворце в Тайбэе

Она вырезала слова «отдать долг родине» у Юэ Фэя на спине, чтобы он никогда не нарушил своей клятвы, это изречение стало его девизом. Он действительно отправился на фронт, где отважно боролся с врагом, совершил множество доблестных подвигов и стал знаменитым борцом с цзиньца-ми. Войско, которое он возглавлял, называли «войском Юэ».

В те времена даже ходила пословица — «Легче пошатнуть гору, чем войско Юэ Фэя».

В 1140 году цзиньские войска начали масштабное наступление на Южную Сун. Юэ Фэй разделил свое войско на несколько отрядов, атаковал врага с разных сторон и сумел отвоевать множество округов и уездов в Хэнань.

Когда Юэ Фэй стоял гарнизоном в Яньчэне, он также вел ожесточенные бои с цзиньской армией. Цзиньцы выставили против него пятнадцать тысяч лучших конников. Цзиньский полководец Ваньянь Учжу шел в авангарде, во главе трехтысячного отряда «стальных» бойцов, закованных в шлемы и латы, в окружении конницы. Юэ Фэй приказал своему сыну, Юэ Юню, возглавить армию и принять бой. Бойцы, сжимая в руках мечи и топоры, прорвались на вражеские позиции и стали наносить удары по конникам и лошадям. Войска боролись с полудня до поздней ночи. Армия Сун победила и гнала противника еще несколько десятков ли.

Юэ Фэй всю жизнь помогал царствующей династии Сун бороться с набегами иноземцев. Однако правительственная группа во главе с Сун Гао-цзуном готова была сдаться. Они мало того что не стремились покончить с врагом, но еще и считали Юэ Фэя и других боровшихся с цзиньцами генералов угрозой. Когда Юэ Фэй уже вел своих солдат на штурм Ху-анлунфу, где томились в заточении Сун Хуэй-цзун и Сун Цинь-цзун, императорский двор попросил у цзиньцев мира. Юэ Фэй получил двенадцать золотых бирок, означавших приказ об отступлении. «Десять лет моих усилий пошли прахом в один день!» — возмутился генерал.

Когда он вернулся ко двору, Сун Гао-цзун, подстрекаемый Цинь Хуэем, посадил Юэ Фэя и Юэ Юня в тюрьму. Их ложно обвинили в подготовке государственной измены. Позже правитель повелел Юэ Фэю покончить жизнь самоубийством — генералу было всего 39 лет.

Юэ Фэй всегда слыл человеком честным и бескорыстным, не гнался за личной выгодой. Однажды его спросили: «Когда же в Поднебесной установится мир?» Юэ Фэй ответил: «Когда чиновники перестанут брать взятки, а военные — бояться смерти!»

Дело, задуманное у восточного окна

Виной трагической смерти Юэ Фэя была клевета. Всем было жаль доблестного генерала, истории о нем широко разошлись в народе. Рассказывали, что изменник Цинь Хуэй, желая заключить мир с захватчиками, вместе со своей женой, госпожой Ван, задумал у восточного окна хитрый план. Они решили расправиться с полководцем Юэ Фэем, который противостоял царству Цзинь.

После того как Юэ Фэй получил двенадцать золотых бирок от императора Гао-цзуна и вернулся ко двору, Цинь Хуэй рассказал императору о том, что генерал якобы замыслил государственный переворот. Тогда несколько честных министров вступились за Юэ Фэя, и Цинь Хуэю пришлось отложить свой план.

Однажды, когда Цинь Хуэй в одиночестве сидел у восточного окна и терзался размышлениями о том, как бы очернить Юэ Фэя, к нему подошла жена и спросила: «Отчего вы так хмуритесь, мой господин?»

Цинь Хуэй обо всем ей рассказал. Ван достала мандарин, разделила его на две части и протянула Цинь Хуэю: «Да что тут сложного. То же самое, что мандарин разломить! Ты разве не слышал пословицу: „Отпустить тигра просто, а вот поймать его снова сложно“?»

Цинь Хуэй вновь был полон решимости расправиться с Юэ Фэем. Его усилиями генерала с сыном заключили в тюрьму.

Вскоре Гао-цзун повелел Юэ Фэю покончить с собой, а его сына казнили на городской площади, разрубив надвое.

Когда Цинь Хуэй и его сын умерли, госпожа Ван попросила даоса призвать их души. Когда даос начал свой обряд, он увидел, что Цинь Хуэй, его сын и императорский советник Моци Се, который тоже участвовал в заговоре против Юэ Фэя, заточенные в кандалы, терпят жуткие страдания в царстве мертвых. Цинь Хуэй сказал даосу: «Прошу, расскажите моей жене, что дело у восточного окна раскрылось!» С тех пор «делом у восточного окна» называют преступление или заговор, о котором стало известно.

Легенда о Синь Цицзи, который завоевал победу кровью и мечом

В 1161 году Ваньянь Лян из северного царства Цзинь подготовил очередной поход на юг. Народ, не в силах терпеть военные тяготы и лишения, поднял восстание. Выходец из Цзинань, Гэн Цзин, первым организовал повстанческий отряд, который со временем стал самым крупным среди всех повстанческих отрядов на двух берегах Хуанхэ.

Один молодой командир вместе с небольшим отрядом поступил в подчинение к Гэн Цзину. Это был Синь Цицзи, который славился остротой как своего меча, так и языка. Синь Цицзи, желая вернуть утраченные территории и облегчить жизнь простого народа, собрал у себя на родине, в уезде Личэнсянь, двухтысячное ополчение и решил присоединиться к Гэн Цзину. Благодаря тому, что он хорошо разбирался и в литературе, и в боевых искусствах, Гэн Цзин сделал его своей правой рукой и сразу назначил на важный пост, нарушив все установленные порядки. Он сделал юношу военным советником и ответственным за большую печать повстанческой армии.

Однажды Синь Цицзи сказал Гэн Цзину, что в монастыре Линъяньсы на горе Тайшань есть еще один отряд. Их предводитель, монах по имени Идуань, тоже хорошо разбирается в литературе и боевом искусстве. Гэн Цзин обрадовался этой новости и попросил Синь Цицзи пригласить монаха присоединиться к их войску.

Но Синь Цицзи и не догадывался, что Идуань замышлял предательство. Однажды ночью тот украл большую печать повстанческого войска и вместе с частью солдат решил перейти на сторону врага. Когда рассвело, Синь Цицзи обнаружил, что монах исчез, да и его приближенных с конями нигде не было видно. Он сразу понял, что печать украл именно Идуань. Синь Цицзи тут же доложил о случившемся Гэн Цзину. Тот был в ярости и решил тотчас же казнить Синь Цицзи, который привел в их стан предателя. Синь Цицзи сказал:

— Генерал, я провинился и заслуживаю наказания. Но дайте мне два дня, чтобы я мог поймать предателя Идуаня. Если не удастся, то делайте со мной что хотите!

— Хорошо. Я дам тебе шанс искупить свою вину, совершив подвиг, — ответил Гэн Цзин.

Синь Цицзи догадывался, что монах Идуань наверняка украл печать для того, чтобы примкнуть к ближайшему лагерю цзиньцев. Взяв с собой нескольких товарищей, он вскочил на самого быстрого коня и, хлестнув его кнутом, ринулся в погоню.

Идуань гнал своих коней что есть мочи, но, когда до лагеря цзиньцев осталось совсем немного, отряд Синь Цицзи его все-таки настиг. Завязалась ожесточенная борьба. Синь Цицзи ударом меча сбросил монаха с коня на землю и отобрал печать. Затем он отрубил предателю голову, привязал к своему седлу и так отправился в лагерь Гэн Цзина.

Свиток «Покидаю родину», единственный образец каллиграфии Синь Цицзи (музей Гугун, Пекин)

Узнав новости, Гэн Цзин поспешно вышел из своего шатра, крепко сжал руку Синь Цицзи и сказал: «Брат мой, я напрасно тебя обвинял!» После этого он стал ценить Синь Цицзи еще больше и объявил его своим названым братом.

Восстание под предводительством Гэн Цзина потерпело поражение, а сам он пал от руки предателя Чжан Аньго. Синь Цицзи взял Чжан Аньго в плен и доставил в столицу Южной Сун, Линьань. Но императорский двор Южной Сун не планировал возвращать себе земли. Синь Цицзи даже передал письмо императору, в котором изложил свой план по возвращению завоеванных территорий. Для этого он лично собрал отряд «летающих тигров». Но его старания оказались никому не нужны. Невозможность прогнать захватчиков, позаботиться о родине вызывала у Синь Цицзи искренний гнев, который он изливал в своем творчестве. Под влиянием этих чувств сформировался особый стиль стихотворений. Он получил название «стиль Цзясюань», поскольку Синь Цицзи носил прозвище «отшельник Цзясюань».

«Строфы о мужестве» Синь Цицзи

Синь Цицзи был наследником литературных традиций Су Ши (Су Дунпо), знаменитого поэта школы свободного стиля хаофан. На творчество Синь Цицзи большое влияние оказал его военный опыт. Вот одно из его стихотворений.

Строфы о мужестве

(Посвящаю Чэнь Тунфу)

Я, захмелев, нагар со свечки снял,

Меч вынул — им любуюсь при огне.

Я слышу: где-то рог зовет меня,

И грезится шатер походный мне.

На сотни ли, куда ни кину взгляд,

Всем перед битвой мясо выдают.

А у заставы, лютне вторя в лад,

О храбрости и мужестве поют.

И вот уже войска осенним днем

Построились в порядке боевом.

Конь, как Дилу, конь-ветер подо мной,

Гремит, как гром, тугая тетива.

В бою исполню долг перед страной,

И пусть пройдет о подвиге молва!

Но отчего так грустно стало мне?

Я о своей подумал седине[47].

Это стихотворение автор посвятил своему другу и соратнику — Чэнь Ляну. В нем он описывает свои заветные мечты о возвращении Чжунъюани и сетует на то, что их сложно осуществить. Ночью, захмелев от вина, он раз за разом зажигает свет и внимательно рассматривает свой драгоценный меч, которым он некогда разил врагов. Перед глазами возникают картины былого: величественный военный лагерь, воины, что летят вперед на резвых скакунах, размахивая оружием, торжество победы. Теперь он ограничен давлением властей, которые предали родину и пособничают врагу. Остается лишь вздыхать: «Но отчего так грустно стало мне? Я о своей подумал седине».

Верное сердце и горячая кровь Вэнь Тяньсяна

В последние годы правления династии Южная Сун монгольская армия прорвала оборонительный рубеж на реке Янцзы. Бесчисленное множество захватчиков устремилось на юг. Всюду, где они проходили, проливались реки крови, пустели поля и сады, люди теряли кров и вынуждены были скитаться по свету — одним словом, все вырождалось. Это была небывалая по жестокости захватническая война. Армия Южной Сун раз за разом пыталась дать врагу отпор, но раз за разом проигрывала. Боевой дух солдат ослабевал. Страна была в большой опасности.

В то время посты правого чэнсяна (главного советника) и главы Верховного военного совета занимал ВэньТяньсян. Он же командовал всеми войсками, брошенными на сопротивление, причем делать это ему приходилось практически в одиночку. Даже перед лицом опасности придворные сановники продолжали плести друг против друга интриги и устраивать заговоры, вместо того чтобы объединиться против общего врага.

Сунская армия численно уступала монгольской и потому терпела неудачи. Монголы взяли в плен жену и дочь Вэнь Тянь-сяна, а сопровождавшие его в боях мать и сын погибли от рук врага. Но все это не пошатнуло его решимость бороться с врагом до победного конца. Однако в конце 1278 года, когда монголы внезапно напали у склона Бэйупо, Вэнь Тяньсян потерпел поражение и попал в плен.

Чжан Хунфань, генерал монгольской армии, велел Вэнь Тяньсяну написать Чжан Шицзе, оказывавшему сопротивление монголам, и призвать его капитулировать. Но Вэнь Тяньсян решительно отказался: «Я не сумел защитить даже собственных родителей, неужто могу требовать, чтобы другие предавали своих?» Его плененные монголами жена и дочь стали рабынями. Чжан Хунфань намекнул генералу, что, если он уговорит союзника сдаться, они отпустят женщин. Но и на это Вэнь Тяньсян ответил отказом. Чжан Хунфань продолжал требовать капитуляции, но Вэнь Тяньсян лишь написал ему стихотворение «Проходя Линдинъян», в котором выразил намерение умереть вместе с династией Сун.

Плененного ВэньТяньсяна не соблазняли деньги и власть, не пугали угрозы. В октябре 1279 года Ахмад Фанакати, монгольский сановник, пришел в тюрьму, чтобы уговорить генерала сдаться. Поприветствовав его, Вэнь Тяньсян с гордым видом сел напротив.

— Отчего же ты не падаешь передо мной на колени? — спросил Ахмад.

— Я — министр южного царства, а ты — северного, мы равны. С какой стати мне опускаться на колени? — ответил Вэнь Тяньсян.

Ахмад, который уже считал себя победителем, высокомерно сказал:

— Как же ты до такого докатился, будучи министром?

Беседка Фанфаньтин расположена на горе Уполин, на севере городского уезда Хайфэн провинции Гуандун. В 1278 году Вэнь Тяньсян повел войска против монголов, но был вынужден отступить в Хайфэн и остановиться на горе Уполин. Разбив лагерь, сунское войско начало готовить еду, монголы увидели дым и быстро нашли их расположение. Сунская армия не была готова к обороне, Вэнь Тяньсян попал в плен, и позже был убит. Фанфаньтин — это беседка из красного кирпича с зеленой черепицей, внутри стоит каменная стела с портретом Вэнь Тяньсяна, на котором написано: «Отважный Вэнь Тяньсян радел за свою отчизну, не боялся смерти, защищая Сун. Теперь он спит вечным сном на Уполин». У подъема к беседке стоит камень с надписью «Последняя трапеза»

— Если бы меня назначили раньше, вам и вовсе не удалось бы прорваться на сунскую территорию. Нечем тебе тут хвалиться!

— Не забывай, — с угрозой сказал Ахмад, — что от меня теперь зависит, будешь ты жить или умрешь.

— Если хочешь, можешь меня убить, но сдаваться я не стану, — ответил бесстрашный Вэнь Тяньсян.

Ахмаду так и не удалось уговорить его сдаться. После допросить Вэнь Тяньеяна пришел министр Болад, но и перед ним генерал не стал опускаться на колени, зато все так же был готов принять смерть.

В конце концов хан Хубилай понял, что ему придется лично пойти на переговоры с врагом. Он уговаривал его сдаться, предлагал Вэнь Тяньсяну должность министра, но, как и все, столкнулся с отказом. Отчаявшись, Хубилай спросил, чего же он хочет. Вэнь Тяньсян сказал, что ему достаточно будет смерти!

Хан ужасно разозлился и отдал приказ казнить министра южного царства.

На следующий день в сопровождении стражи Вэнь Тяньсян явился на место казни. Он не боялся умереть за свое дело. Перед смертью генерал написал на поясе своего халата такие слова: «Конфуций проповедовал человеколюбие и справедливость, Мэн-цзы призывал быть верным долгу до самой смерти. Если твое понятие о долге высоко, то ты человеколюбив. Для чего мы читаем труды древних мудрецов? Чтобы о жизни нашей не осталось никаких сожалений…»

На момент смерти Вэнь Тяньсяну было 47 лет. После того как его казнили, хан Хубилай с сожалением сказал: «Он был настоящим героем. Жаль, что он не захотел служить моей великой династии Юань, и мне пришлось его убить».

Вэнь Тяньсян: «Проходя Линдинъян»

Перед вами — упомянутое выше стихотворение Вэнь Тянь-сяна. Написанное в заключении, незадолго до смерти, оно стало выражением патриотических чувств генерала и выдающимся образцом гражданской поэзии.

В юности я усердно учился, постигая каноны, получил чиновничье звание и начал политическую карьеру.

С тех пор, как поднял я свое войско на борьбу с монголами, прошло уж четыре тяжелых года.

Земли моей родины пали под натиском врага, словно пух от ивы, развеялись они по ветру.

Мне пришлось многое повидать, я то тонул, то всплывал, как ряска на озерной глади, пляшущая под проливным дождем.

С ужасом вспоминаю я о том, как мы потерпели поражение в Цзянси и в страхе отступали от порога Страха[48].

Вся моя армия погибла у пяти горных хребтов, и теперь один я тоскую в Линдинъяне.

Никому в мире не удавалось еще избежать смерти.

Так лучше погибнуть за родину, умереть не напрасно, остаться героем!

Чингисхан объединяет Монголию

Долгие годы Южная Сун и Цзинь боролись за власть, а в это время на северо-западе все большую мощь набирали монгольские племена. Там появился могучий и грозный, прославившийся на века герой — Чингисхан.

При рождении Чингисхану дали имя Тэмуджин. Он был сыном предводителя одного из монгольских племен. Когда Тэмуджину было девять лет, его отца отравил вождь другого племени, и все имущество семьи разграбили. Его мать с трудом растила оставшихся без отца детей, влачила жалкое существование в бескрайних степях. Тяжелое детство воспитало в Тэмуджине твердость и отвагу.

В тринадцать лет, поссорившись из-за какой-то мелочи со своими братьями, Тэмуджин застрелил одного из лука. Мать поколотила его, приговаривая при этом: «Чем тяжелее в семье дела, тем сплоченнее должны быть братья. Только так можно возродить свой род». Выслушав наставления матери, Тэмуджин решил объединиться с братьями и вернуть семье былое величие. Он принялся навещать старых друзей и боевых товарищей отца и, заручившись их поддержкой, стал собирать войско, призывать на службу талантливых людей.

В шестнадцать лет он отправился на поиски своих украденных лошадей и в это время познакомился с юным Бо-орчу. Они стали близкими друзьями. Впоследствии Боорчу стал командиром армии и одним из создателей Монгольской империи.

Когда Тэмуджину было восемнадцать лет, его жену украл вождь племени меркитов. Тэмуджин захватил это племя, а через несколько лет стал ханом племени циянь.

Его мощь постоянно росла, и он начал совершать набеги на тех, кто был причастен к смерти его отца. Он победил джур-кинов, убил их вождя и подчинил себе воевод племени. Позже они помогли Чингисхану объединить монгольские племена. Именно тогда в подчинение Тэмуджину попал Мухали, который, как и Боорчу, стал одним из четырех приближенных хана.

В ходе долгих войн с разными племенами Тэмуджин не только овладел военной стратегией, но и постоянно совершенствовал военное искусство. Он всегда сражался в первых рядах, вместе с простыми солдатами. В его войске царила строгая дисциплина; в бою они шли напролом, но всегда придерживались гибкой тактики. Когда его конники в латах шли в атаку, в степи словно поднималась неудержимая буря. Все это приводило врагов в ужас.

Сражения длились более десяти лет, но Тэмуджин сумел объединить все монгольские племена.

В 1206 году Тэмуджин созвал большое собрание у истока реки Онон. Тогда он и стал первым великим ханом Монгольской империи, а также получил тронное имя — Чингисхан. То, что он объединил все монгольские племена, по сей день важно для гармоничного сосуществования разных народов в Китае.

Гробница Чингисхана находится в хошуне Эджэн-Хоро-Ци во Внутренней Монголии. На самом деле это лишь музей, в котором хранятся вещи Чингисхана. Сам он был похоронен тайно, и никто не знает, где находится его могила

До появления Чингисхана монголы были очень слабы, страдали от нападок со стороны царств Цзинь и Западное Ся, к тому же постоянно вели внутренние войны, грабили и убивали друг друга. Монгольский народ жил в невыносимых страданиях и желал, чтобы постоянным междоусобицам пришел конец. Талантливый Чингисхан и стал тем героем, который объединил монгольские племена. Он совладал с внешними врагами: уничтожил Западное Ся, вступил в противостояние с Цзинь. Внук Чингисхана основал династию Юань.

В чем секрет несокрушимости монгольской армии?

Сунцы считались цивилизованнее монголов, однако на поле битвы последние постоянно побеждали. Несмотря на то, что государственный строй монголов был достаточно отсталым и сохранял пережитки матриархата, монгольская армия обладала лучшим в мире оружием. Монголы обычно жестоко расправлялись с покоренными народами, но оставляли на службе их мастеров, сохраняли завоеванное оружие. Благодаря этому в оружейном деле они не уступали Сун и Цзинь, их армии и масштабы сражений постоянно росли.

Монголы располагали катапультами, с помощью которых за городские стены, в крепости врага можно было забрасывать огромные камни; были у них и раскладные мосты, которые перекидывали через ров, чтобы быстро переправить солдат. Их ружья, стволы которых делали из бамбуковых палок, а внутрь засыпали порох и пули, напоминали современные винтовки. Были у монголов мины — жестяные банки со взрывчаткой, их бросали во врага. Был, конечно, лук, из которого они пускали отравленные зажженные стрелы.

Хотя все это оружие монголы переняли у династии Сун и царства Цзинь, они усовершенствовали его. Позже это оружие применяли в Европе.

Первый полководец Минской империи Сюй Да

В последние годы правления династии Юаньто и дело поднимались крестьянские восстания. На волне одного из них к власти пришел простолюдин, император Мин Тай-цзу (Чжу Юаньчжан). В подчинении у Чжу Юаньчжана был знаменитый полководец Сюй Да, о котором и пойдет речь.

Во время очередного крестьянского восстания Сюй Да примкнул к армии Го Цзысина, в которой тогда как раз служил Чжу Юаньчжан. К нему в подчинение и поступил Сюй Да. Он помог Чжу Юаньчжану победить несколько других повстанческих крестьянских отрядов. Благодаря этому Чжу Юаньчжан получил политическую власть и назначил Сюй Да главнокомандующим всех войск. Вскоре они взяли Даду, столицу, положив конец династии Юань.

Сражаясь плечом к плечу, Сюй Да и Чжу Юаньчжан стали близкими друзьями. Чжу Юаньчжан был человеком недоверчивым, но Сюй Да всегда удавалось сохранять его милость. А все потому, что когда-то он спас ему жизнь, едва не распрощавшись с собственной.

Военное снаряжение солдата минской эпохи

В тот год предводитель другого повстанческого войска, Сунь Дэя, решил присоединиться к Чжу Юаньчжану, и тот принял его к себе. Однако Го Цзысин, узнав об этом, очень рассердился — у него когда-то был конфликте Сунь Дэя. Тогда Го Цзысин напал на его войско и взял предводителя в плен. Подчиненные же Сунь Дэя пленили Чжу Юаньчжана и готовы были отдать его только в обмен на своего главнокомандующего. Го Цзысин опасался, что он отпустит Сунь Дэя, а противник не сдержит своего обещания, и не знал как быть. Тут вперед выступил Сюй Да и вызвался сдаться в плен в обмен на свободу Чжу Юаньчжана. В конце концов конфликт удалось решить мирным путем, всех пленников отпустили. Чжу Юаньчжан всегда был благодарен Сюй Да, потому что тот готов был спасти его ценой собственной жизни. Их дружба стала еще крепче.

В 1368 году Сюй Да отправил своих солдат на север, чтобы одолеть остатки династии Юань. Морской флот и сухопутная армия выступили одновременно. Они разгромили юань-скую армию возле Хэсиу, а затем заняли Тунчжоу. Император Юань Шунь-ди, поняв, что дело принимает скверный поворот, поспешно бежал на север вместе с императрицей и женами.

Спустя день после бегства Юань Шунь-ди Сюй Да со своим войском прорвался к столице династии Юань, Даду. Выстроив солдату ворот Цихуамэнь, он приказал им засыпать окружающий город ров и взять городские стены штурмом. Вскоре армия Сюй Да вступила в столицу. Министров и аристократию, не пожелавших признать поражение, Сюй Да предал смертной казни, всех остальных помиловал. Он запер императорскую сокровищницу, чтобы не допустить ее разграбления, составил перечень ценностей и культурных памятников. Тысячу своих солдат поставил на охрану ворот дворца, приказав им охранять служанок, наложниц и принцесс, строго-настрого запретив покушаться на их честь. Благодаря ему жизнь в городе текла своим чередом.

В то время юаньский генерал Кокэ Тэмур вывел войска из Тайюаня и готовился атаковать Даду. Услышав об этом, Сюй Да решил посоветоваться со своими генералами: «Раз Кокэ Тэмур отправился в поход, Тайюань сейчас никто не охраняет. Мы можем застигнуть врага врасплох, напав на Тайюань. Если Тэмур решит послать своих солдат обратно, чтобы спасти Тайюань, то мы его одолеем». Генералы одобрили этот план, и армия направилась в Тайюань.

Получив весть о том, что Тайюань вот-вот падет, Тэмур действительно поспешил вернуться. Сюй Да отобрал лучших своих бойцов и посреди ночи напал на лагерь Тэмура. Юаньский генерал потерпел сокрушительное поражение и бежал с жалким отрядом из восемнадцати конников. Всех солдат Тэмура Сюй Да взял в плен, а потом перевел на службу в свои войска. После захвата Тайюаня армия взяла Датун, а отдельные армейские отряды захватили оставшиеся округа и уезды.

Сюй Да отлично удавалось командовать многочисленными войсками: каждое его сражение заканчивалось победой, каждый штурм увенчивался успехом. Сражение с лучшим генералом династии Юань, Тэмуром, стало вершиной его военной карьеры.

Сюй Да был выдающимся полководцем. Он был стойким, храбрым, закалившимся в жестоких войнах, отлично разбирался в военной стратегии и при этом великодушно относился к людям. Солдаты готовы были отдать за него свои жизни. Он дослужился до правого первого советника, но все равно оставался человеком простым и скромным, не кичился своими заслугами. Минский Тай-цзу называл его «другом простолюдинов».

Четыре класса при династии Юань

После того как династия Юань уничтожила Южную Сун и объединила Поднебесную, на основе национальности людей поделили на четыре класса: монголов, сэму (цветноглазых), ханьцев и сунцев. К сэму относились немонгольские западные племена. Под ханьцами подразумевались народы, которые жили к северу от Хуайхэ, на территории царства Цзинь, чжур-чжэни, кидани, жители ранее покоренных монголами провинций Сычуань и Юньнань и жители Коре. Сунцев — то есть тех, кто ранее жил под властью династии Южная Сун, — называли южными варварами или южными инородцами.

Монголы имели наивысший политический и общественный статус, за ними шли сэму, затем — ханьцы, а самый низкий статус имели сунцы. Династия Юань сохранила старый строй, существовавший еще при Цзинь и Сун, но у правления монголов, конечно, были свои особенности. Классовая дискриминация была везде — в политике, военном деле, государственной службе, даже в школах и на государственных экзаменах.

Впрочем, самым низким статусом при династии Юань обладали рабы, которыми становились военнопленные, они вовсе не имели гражданских прав. Их пригоняли из завоеванных земель и дарили представителям аристократии или министрам.

На самом деле нижние прослойки общества монголов, сэму и почти все ханьцы и сунцы тоже по сути являлись бесправными. Они были вынуждены платить большие подати, нести воинскую и трудовую повинности.

Классовая система лишь обострила и усложнила существовавший социальный конфликт. Это приблизило гибель династии Юань.

Смелый Чан Юйчунь

Чан Юйчунь был знаменитым генералом, участвовавшим в основании династии Мин. Он родился в бедной крестьянской семье в провинции Аньхой. Чан Юйчунь примкнул к Чжу Юаньчжану, когда тот атаковал Хэчжоу. С тех пор он повсюду следовал за Чжу Юаньчжаном, воевал с ним на севере и на юге, в небольших и крупных сражениях и почти не знал поражений. Он заявлял, что может с армией из ста тысяч человек подчинить себе всю Поднебесную, поэтому солдаты прозвали его Чан Сто тысяч. Нередко его называют невероятным Чан Юйчунем.

Когда он только примкнул к Чжу Юаньчжану, то знал лишь несколько приемов кунг-фу, не имел никакого образования и знаний о военном искусстве. Единственное, что у него было, — отчаянная храбрость. Чжу Юаньчжан сделал Чан Юйчуня командиром низшего звена — и это было весьма неплохо для человека с таким скромным опытом. Однако Чан Юйчунь остался недоволен и возмутился.

Он отправился к Чжу Юаньчжану и сказал:

— Главнокомандующий, я примкнул к вам, чтобы стать предводителем передового отряда. Пожалуйста, вручите мне печать командира авангарда.

— Да уж, видал я наглецов, но такого встречаю впервые! — холодно усмехнулся Чжу Юаньчжан. — Да ты же, малец, простой беженец — радуйся, что хоть кусок хлеба можешь у меня получить. Ты и кунг-фу едва владеешь. Такого звания тебе более чем достаточно. Уходи подобру-поздорову!

— Сначала посмотрите на меня в деле! — не терял твердости Чан Юйчунь.

И действительно, вскоре Чан Юйчунь показал свои таланты в бою — он на самом деле был прирожденным командиром авангарда.

Чжу Юаньчжан приступил тогда к штурму Цайши. Однако войска династии Юань успешно блокировали наступление минской армии. Вдоль всей береговой линии выстроились юаньские стрелки. Они, подобно огромной сети, мешали продвижению флота минцев, не давали им высадиться на берег. Чжу Юаньчжан не знал, что и делать, когда вдруг к его судну на лодках подплыли Чан Юйчунь и его соратники:

— Главнокомандующий, позвольте мне с отрядом попробовать первым высадиться на берег!

Чжу Юаньчжан вспомнил, что перед ним — тот самый юнец, требовавший, чтобы его сделали командиром авангарда. «Ну что же, — решил он. — Посмотрим, на что он способен».

— Хорошо, разрешаю тебе пойти впереди всего войска! — сказал Чжу Юаньчжан. — Ты должен прорвать их оцепление.

— Спасибо, главнокомандующий! — воскликнул Чан Юйчунь. Он с отрядом тотчас же направился к берегу.

Чан Юйчунь оставил коня в лодке. Он приказал своим товарищам взять копья, чтобы отталкиваться ими от дна и отмахиваться от летящих со стороны берега стрел. Сам он смело направил лодку прямо к берегу, надеясь ловко проскочить мимо юаньцев, однако они изо всех сил старались ему помешать. Но Чан Юйчунь оседлал коня прямо в лодке — тот ловко и стремительно прыгнул с нее на берег. У Чан Юйчуня уже было наготове копье — им он тотчас же заколол сразу нескольких юаньских солдат. Тем временем подоспел его отряд. Отважные воины пробили оборону юаньцев и открыли путь для основных сил армии. В результате Чжу Юаньчжан одержал полную победу.

Сражение при Цайши быстро принесло Чан Юйчуню славу. После этой битвы Чжу Юаньчжан лично назначил его на пост командира авангарда.

Летом 1359 года Чан Юйчунь повел свои войска в Цюйчжоу. Юаньские солдаты готовы были биться до последнего вздоха. Повстанческая армия долгие дни вела кровопролитные сражения, но никак не могла захватить город. Тогда Чан Юйчунь отдал приказ сделать тайный подкоп под городские стены, чтобы проникнуть внутрь по подземному ходу. Однако Баян-Буха, генерал гарнизона, оказался очень прозорливым. Он разгадал замысел Чан Юйчуня и разрушил все сделанные подкопы.

Чан Юйчунь хоть и столкнулся с трудностями, но не собирался паниковать. Он не отступил, напротив: созвал к городу больше войск. С особым ожесточением он начал осаждать северные ворота крепости, нарочно при этом оставив без особого внимания все прочие. Тогда юаньцы срочно отозвали от тех ворот охрану, сосредоточив все свои силы на защите северных.

Чан Юйчунь заранее оставил в засаде отряд лучших своих бойцов. Они воспользовались тем, что южные ворота остались без должной охраны, и через них ворвались в город. Генералу городского гарнизона оставалось одно — сдаться. Повстанцы взяли в плен десятитысячное юаньское войско и заполучили много продовольствия.

Могила Чан Юйчуня находится в районе Нанкина в провинции Цзянсу. Она хорошо сохранилась, по обе стороны от нее расположены каменные колонна, лошадь, баран и тигр, две статуи полководцев

Две эти битвы показали, что Чан Юйчунь был не только невероятно смелым и сообразительным, но и мог хладнокровно оценить обстановку на фронте, найти выход даже в критический момент. Невероятным Чан Юйчунем его прозвали вполне заслуженно.

Чжу Юаньчжан и восстание красных повязок

В 1351 году разразилось восстание Красных повязок. В нем прославилось немало героев — Лю Футун, Сюй Шоу-хуэй, Чжан Шичэн, Го Цзысин.

Некогда Чжу Юаньчжан воевал под началом Го Цзысина. Тот даже сватал его за свою приемную дочь — Ма Сюин (впоследствии она стала известна как Большеногая императрица Ма). После того как Го Цзысин умер, Чжу Юаньчжан возглавил его войско и одержал множество побед.

Совет полководцев присвоил Чжу Юаньчжану титул князя У. Чтобы завоевать всю Поднебесную, он уничтожил войска Чэнь Юляна и Чжан Шичэна[49], покорил Цзяннань. Он постепенно объединил весь Китай и основал династию Мин.

Юй Цянь защищает Пекин

Ойраты были одним из монгольских племен. После основания династии Мин они часто совершали набеги на ее северные границы. Старший дворцовый евнух Ван Чжэнь, который стремился узурпировать власть, стал подстрекать Мин Ин-цзуна лично возглавить поход против ойратов. Ин-цзун, плохо разбиравшийся в военном деле, бездумно отправился в карательный поход. В результате все его огромное войско — пятьсот тысяч солдат — погибло, самого Ин-цзуна пленили возле Тумубао, а Ван Чжэня убили.

Когда новости об этом поражении дошли до Пекина, весь дворец затрепетал от страха. Ин-цзун увел с собой практически всю армию. Если ойраты решат напасть на Пекин, город некому будет защитить. Чтобы кочевники не посмели шантажировать императорский двор, используя Ин-цзуна в качестве заложника, глава военного ведомства Юй Цянь посоветовал императрице сделать императором младшего брата Ин-цзуна Чжу Циюя, который позднее вошел в историю как Мин Дай-цзун.

Императрица и новый император срочно созвали совет министров. Некий Сюй Ючжэнь, сделав астрологический прогноз, посоветовал императрице переехать на юг. Но Юй Цянь с ним не согласился: «Столица — это корень всего государства! Если императорский двор покинет Пекин и бежит на юг, потом мы уже не сможем отвоевать его. Весь простой народ в городе перережут. Неужто вы позабыли о горестной судьбе Южной Сун? Каждому, кто будет предлагать бегство, мы отрубим голову!»

Юй Цяня поддержали многие министры, да и императрица с императором, выслушав его, отказались от планов бежать на юг.

Когда Пекин оказался на краю гибели, Юй Цянь, будучи главой военного ведомства, взял на себя тяжкий долг — охранять город. Он созвал все доступные военные силы, расставил охрану на важных постах у главных ворот и на окраинах Пекина, организовал тщательнейший досмотр внутри города и отловил несколько ойратских шпионов.

Также Юй Цянь дал совет новому императору Чжу Циюю: «Именно коварные подстрекательства Ван Чжэня привели к поражению в этой войне. Вы должны объявить Ван Чжэня преступником, чтобы успокоить народ и утихомирить возмущение». Чжу Циюй хоть и был человеком нерешительным, но очень доверял Юй Цяню. Прислушавшись к его совету, он на всю страну объявил о злодеяниях Ван Чжэня, издал приказ конфисковать имущество его семьи, а также отдал под суд его приспешников. Народ Пекина воодушевился и выразил готовность всеми силами посодействовать защите столицы.

В октябре 1449 года предводитель ойратов, Эсэн, якобы намереваясь вернуть пленного Ин-цзуна, повел свои войска на Пекин. Он разбил лагерь прямо за воротами Сичжимэнь.

Генерал Ши Хэн предложил:

— Наши силы явно неравны. Давайте запрем все ворота и будем держать оборону. Когда ойраты выбьются из сил, они сами оставят нас в покое.

— Вражеская армия так уверена в своих силах, что стоит нам показать свою слабость, как она начнет бесчинствовать. Пекин окажется в еще большей опасности. Мы должны принять бой, нанести врагу болезненный удар, чтобы он больше не осмеливался нападать на нас, — возразил Юй Цянь.

Юй Цянь разделил солдат на отряды и расположил их у девяти ворот столицы. Отряд, который охранял ворота Дэшэн-мэнь, он возглавил лично. Юй Цянь приказал командирам городского гарнизона закрыть все ворота, как только войско покинет город, а также велел отрубать головы генералам, которые повернут назад, испугавшись боя. Если в отступление пойдут простые солдаты, то задние ряды должны будут обезглавить передние. Бойцы поняли, что в этот раз им придется сражаться насмерть. Увидев, что и сам Юй Цянь идет в бой в первых рядах, они отважно двинулись вперед и смело вступили в битву. К тому времени военные отряды, которые Юй Цянь созвал на помощь, как раз подошли к Пекину. Жители города тоже атаковали небольшие отряды ойратов. Минцы окружили врага, зажав его в тиски. Войско Эсэна понесло серьезные потери и предпочло отступить.

Эта битва разрушила смелые планы ойратов по захвату столицы. Кризис династии Мин успешно миновал. Юй Цянь совершил большой подвиг, заслужив горячую любовь и воинов, и мирного населения. Император лично поблагодарил его.

Место для игры на цине на заднем дворе дома-музея Юй Цяня. Дом расположен в переулке Цытансян квартала Цинхэфан района Шанчэн города Ханчжоу. Он небольшой. В музее есть Зал верности, Двор дум о добродетели, старый колодец, пруд с садиком и место для игры на цине. Юй Цянь жил здесь в молодости

Ойраты проиграли сражение, поэтому Ин-цзун им был больше не нужен. Они вернули его династии Мин. Императорский престол уже был занят, поэтому Мин Ин-цзун отошел от государственных дел. Через семь лет после возвращения Мин Ин-цзуна на родину Мин Дай-цзун тяжело заболел. Сюй Ючжэнь, который некогда предлагал бежать на юг, и Ши Хэн, о коварстве которого знал Юй Цянь, задумали вернуть на престол Ин-цзуна. Они сговорились уничтожить Юй Цяня, обвинив его в планировании заговора. Это событие получило название «Битва у ворот».

Стихотворение Юй Цяня «Песнь об извести»

Всю жизнь Юй Цянь был честным и бескорыстным человеком. Он боролся с несправедливостью, помогал попавшим в беду, за это его любил простой народ. Защитив Пекин от оиратов, он спас свою страну, оказавшуюся в смертельной опасности.

Когда после обвинений, выдвинутых заговорщиками, к Юй Цяню пришли с обысками, оказалось, что у него нет ничего ценного. Солдаты обнаружили в доме запертую комнату и подумали, что там хранятся сокровища. Но, открыв ее, они увидели лишь подаренные Дай-цзуном халат в драконах и драгоценный меч. Их тронула скромность и честность Юй Цяня.

Истинная справедливость живет в сердцах народа: все люди в Поднебесной знали, что Юй Цяня оклеветали, они негодовали и горевали о нем. Тогда в народе распространилась написанная Юй Цянем в юные годы поэма «Песнь об извести». Ее можно считать подлинным отражением величия и добродетели Юй Цяня.

Ее добывают из глубины гор тысячами тяжелых молотов,

Ее пытают огнем и водой, но она не издает ни стона.

Она не боится быть истертой в порошок

И остается белоснежной, делая мир светлее своей чистотой.

Ци Цзигуан и его супруга противостоят вокоу

В древности, когда мужчин возвеличивали, а женщин принижали, считалось, что добродетель женщины — в отсутствии талантов. Мужья редко относились к своим женам с уважением. Но жена Ци Цзигуана, известного военачальника эпохи Мин, была умной и смелой, поэтому муж ее очень любил и почитал.

Вокоу[50] свирепствовали у юго-восточных берегов. Местные жители страдали от их налетов. Ци Цзигуан получил приказ сокрушить вокоу. Он лично отобрал солдат в свое войско. Ци Цзигуан решил противостоять пиратам, используя сложный прибрежный рельеф и изобретенное им лично оружие. В 1561 году большое войско вокоу вторглось в Тайчжоу. Ци Цзигуан вступил в битву с ними недалеко от уезда Линьхай провинции Чжэцзян и одержал победу во всех девяти сражениях. Ему удалось избавить приморские районы страны от нависшей над ними опасности. Произошло это во многом благодаря женщине, которая неизменно его поддерживала, — его жене.

Например, немалую роль сыграла супруга Ци Цзигуана в битве при Нинхае. Войско генерала Ци Цзигуана тогда противостояло головному отряду вокоу. Они уже уничтожили три сотни пиратов, а сами не понесли ни единой потери — случай уникальный. Однако прозорливый Ци Цзигуан понимал, что это — лишь малая часть сил вокоу. Он приказал срочно допросить пленных и узнать, куда направилась основная часть войска. Заложники признались, что основные силы собираются нанести неожиданный удар по Синьхэ. Все в войске Ци Цзигуана перепугались — Синьхэ практически не охранялся, а у многих там жили семьи. Но до Синьхэ три дня пути. Хотя Ци Цзигун и узнал о коварном плане вокоу заранее, но даже если бы солдаты прямо сейчас двинулись на помощь, то все равно опоздали бы.

Однако когда Ци Цзигуан услышал, что вокоу решили атаковать Синьхэ, на его лице появилась едва заметная улыбка. Ведь он знал, что город охраняет его мудрая и отважная супруга. Она-то уж точно сумеет отстоять крепость и дождаться помощи, Ци Цзигуан не сомневался.

Тем временем несметные полчища вокоу плотно окружили Синьхэ. Горожане были в ужасе: врагов слишком много. В городе началась паника. Особенно волновались женщины — они рыдали, собираясь кто повеситься, а кто — утопиться в колодце.

Госпожа Ци, поняв, что ситуация становится критической, поднялась на холм и громко закричала:

— Горожане! Я — супруга Ци Цзигуана. Если хотите выжить, то следуйте моим указаниям!

Горожане, услышав ее, поняли, что у них появилась опора, и тотчас же притихли. Госпожа Ци продолжила:

— Враги пока не знают, насколько велик городской гарнизон. Но если мы запаникуем, они поймут, что город никто не защищает, и сразу нападут. Так давайте лучше притворимся, будто нас охраняет мощный гарнизон, чтобы они не осмеливались идти на штурм. Нам надо продержаться всего три дня — и подоспеет помощь.

Она приказала всем женщинам нарядиться в военную форму их мужей — солдат войска Ци Цзигуана. Они надели латы, вымазали лица сажей и стройными рядами выстроились на городских стенах. После госпожа Ци велела накрепко запереть все городские ворота. Женщин покрепче она снабдила луками и приказала обстреливать вокоу, когда те полезут на городские стены; другим приказала запастись бревнами и камнями и сбрасывать их на врага, когда тот приблизится. Еще один отряд бил в барабаны.

Вокоу подняли головы и увидели, что на городских стенах плотными рядами выстроились китайские солдаты. Главарь вокоу подумал, что в городе остались основные силы войска Ци Цзигуана, и засомневался, стоит ли идти в атаку. В этот момент жена Ци Цзигуана натянула тетиву. Раздался свист, и сразу три стрелы вылетели в направлении трех вокоу, похожих на командиров. Одна из стрел ранила главаря, и он, испугавшись, тотчас бросился прочь. Армия вокоу поспешила отступить. Но тут как раз подоспело войско Ци Цзигуана, которое легко ее разбило.

Женщины города во главе с госпожой Ци отворили ворота и встретили армию. Ци Цзигуан понял, что его жена собрала женщин на защиту города и тщательно спланировала оборону. Он поклонился ей:

— Госпожа, вы отважны и мудры, я искренне вами восхищаюсь!

Статуя Ци Цзигуана у подножия Великой китайской стены, участок Бадалин. В эпоху Мин участок Бадалин ремонтировали и укрепляли в течение восьмидесяти лет. Ци Цзигуана тогда направили на север (в современный Пекин) в качестве военного наместника. Он отвечал за оборону Великой китайской стены и внес вклад в укрепление участков Бадалин, Мутяньюй и Губэйкоу

Госпожа Ци была родом из семьи чиновников, но не побрезговала низким происхождением Ци Цзигуана и вышла за него замуж. Когда Ци Цзигуан занял высокий пост и обрел большую власть, он еще больше стал уважать жену и ценить ее поддержку.

История любви герцога Виндзорского

Ци Цзигуан, живший в эпоху Мин, любил свою жену больше всего на свете. А четырьмя веками позже в Англии жил человек, который полюбил женщину больше королевского престола. Это был герцог Виндзорский, король Эдуард VIII.

Он случайно познакомился с американкой Уоллис Симпсон, на тот момент уже дважды бывавшей замужем. Любовь между ними вспыхнула быстро. Однако королевская семья не могла принять американку, да еще и с несколькими браками за плечами.

Прошло всего несколько месяцев после того, как Эдуард занял трон, а он уже столкнулся с возмущением английского правительства и церкви, которые были против его женитьбы на Симпсон. В случае его неповиновения все правительство во главе с премьер-министром подало бы в отставку, расценив самовольный поступок короля как нарушение основных принципов конституционной монархии. В конце концов Эдуард выбрал любовь и решил отказаться от своего титула и высокого положения. 11 декабря 1936 года Эдуард VIII объявил, что уходит в отставку, и принял титул герцога Виндзорского. Он пробыл королем всего триста двадцать пять дней — не успел даже провести церемонию коронации. Так Эдуард стал монархом, который меньше всех в истории Великобритании занимал престол. Историю о том, как он отказался от королевского титула ради любви, до сих пор любят и помнят.

Женщина-генерал Цинь Лянъюй

Цинь Лянъюй была женидиной-генералом. Она участвовала во всех сражениях наравне с мужчинами, была народной героиней и выдающимся воином. Лянъюй — единственная женщина в истории Китая, которой император пожаловал звание генерала.

Цинь Лянъюй принадлежала к народу мяо. Несмотря на то, что ее род подвергся сильному влиянию ханьской культуры, он все равно сохранял присущую мяосцам отвагу и воинственность. Отец ее, Цинь Куй, был ученым и очень дальновидным человеком. Цинь Лянъюй была единственной в семье девочкой, и потому отец особенно ее любил. Он считал, что девочки тоже должны учиться военному делу и самообороне, чтобы суметь постоять за себя и за свою семью. Поэтому Цинь Лянъюй читала классические каноны и училась стрельбе с лошади. Она была умна от природы, схватывала все куда быстрее, чем все мальчики из ее рода.

Отец порой говорил ей: «Как жаль, малышка, что ты родилась девочкой. Будь ты мужчиной — точно стала бы выдающимся генералом».

На это ЦиньЛянъюй отвечала: «Если я овладею военным искусством, то буду ничуть не хуже принцессы Пинъян[51] и госпожи Сянь».

Когда Цинь Лянъюй выросла, она вышла замуж за старшину племени Шичжу, Ма Цяньшэна. Шичжу находилось в отдаленном районе, народ там жил воинственный и дикий, нередко случались смуты. Цинь Лянъюй помогала мужу объезжать коней и поддерживать мир в пограничных районах. Под ее руководством в армии племени Шичжу воцарилась строгая дисциплина, солдаты стали куда успешнее в боях.

В 1599 году старшина региона Бочжоу, Ян Инлун, объединил девять племен мяо и поднял бунт. Район Бочжоу отличался сложным, скалистым рельефом, и мятежники умело этим пользовались, не опасаясь, что их поймают.

В феврале следующего года императорский двор собрал сильное войско и, разделив на отряды, отправил солдат по восьми разным дорогам, чтобы отрезать мятежникам пути к отступлению и уничтожить их. В войске было и три тысячи солдат из Шичжу под предводительством ЦиньЛянъюй и Ма Цяньшэна. После нескольких битв армия Ян Инлуна уже не могла продолжать открытое сопротивление. Она отступила в Бочжоу и заняла оборонительную позицию, организовав за городом пять застав.

Цинь Лянъюй с основными силами отряда атаковала Дэн-кань. На битву с ней Ян Инлун отправил своего родного сына — Ян Чаодуна. Когда Ян Чаодун увидел, что прорваться через заставу пытается женщина, он отнесся к ней с большим пренебрежением.

— У вас что, все воины перевелись? — сказал он, полный высокомерия. — Женщину решили на верную смерть отправить?

Цинь Лянъюй лишь холодно усмехнулась:

— У нас в войске немало искусных полководцев, но ты сначала попробуй победить меня. Защищайся! — и она направила на Ян Чаодуна пику.

В искусных руках Цинь Лянъюй пика летала, словно водяной дракон, Ян Чаодун едва успевал отражать ее удары парными мечами. Цинь Лянъюй ранила его в левое плечо и сбросила с лошади, а солдаты тотчас же связали.

Взяв Ян Чаодуна в плен, Цинь Лянъюй удалось пробить защиту Дэнкань. Они с мужем с таким же успехом взяли следующие три заставы и, наконец, добрались до последней. Супруги были отважными и умелыми полководцами и вместе разработали план. Они собирались отвлекать внимание вражеской армии у входа в заставу, а их отряд в это время должен был атаковать врага с тыла и таким образом взять его в «клещи». Так они и поступили — мятежников наконец удалось окружить и уничтожить. Бочжоу был освобожден. Предводитель мятежников, Ян Инлун, устроил самосожжение. Во время этой смуты Цинь Лянъюй продемонстрировала свои неординарные способности. Слава о женщине-генерале начала стремительно распространяться.

Впоследствии старший дворцовый евнух оклеветал Ма Цяньшэна. Он умер в тюрьме, а императорский двор передал пост мужа Цинь Лянъюй. Теперь она контролировала пограничную область. Цинь Лянъюй уделяла внимание главному, а не мелочам, и потому решила не таить зла на императорский двор. Она сняла женское платье и навсегда облачилась в доспехи воина.

Портрет Цинь Лянъюй кисти цинского художника

Во время общественных беспорядков на закате династии Мин Цинь Лянъюй неизменно хранила верность императорскому двору. В 1629 году армия Поздней Цзинь прорвалась через Великую стену и подвела войска прямо к столице. Цинь Лянъюй, получив приказ императора, решительно повела свое войско на север, чтобы отстоять столицу.

Главнокомандующий армии Поздней Цзинь, Абахай, расположился у столичных ворот Юндинмэнь. Услышав, что на бой с ним отправили Цинь Лянъюй, он приказал одному из генералов с отрядом кавалерии остановить ее. В этой битве пехота Цинь Лянъюй одолела лучших цзиньских конников. Это было похоже на самое настоящее чудо. После этой победы Цинь Лянъюй под покровом снежной ночи атаковала лагерь Абахая. Армия Поздней Цзинь понесла существенные потери, поэтому Абахаю пришлось отказаться от всех ранее завоеванных территорий и отступить за пределы Великой стены. Угроза Пекину миновала.

Когда император Чжу Юцзянь узнал эту новость, он отправил гонцов с мясом и вином, чтобы поздравить солдат.

Кроме того, он дал аудиенцию легендарной женщине-генералу — Цинь Лянъюй. Повидавшись с ней, император написал четыре стихотворения, в которых воспел подвиги этой великой женщины.

Она надела военный халат из сычуаньской парчи

И, оседлав лошадь белой масти, поспешила отдать долг родине.

Немало в мире есть героев-мужчин,

Но многие ли из них решились бы отправиться в путь длиной

в десять тысяч ли, чтобы сразить врага на поле боя?

Кто такой «тусы»?

Как уже было сказано, муж Цинь Лянъюй был тусы. Что же это была за должность? Так называли наместника пограничных регионов; на эту должность назначали предводителей племен малых народов на северо-западе и юго-западе страны. Должность тусы можно было передавать по наследству, однако для этого требовалось императорское разрешение. Эта должность считалась военной и делилась на три уровня: пограничный комиссар, начальник пограничной области и генерал-губернатор. Муж Цинь Лянъюй, а затем и она сама были начальниками пограничной области.

Тусы должен был платить налоги, следить за тем, чтобы племя исполняло трудовую повинность, и по требованию правительства предоставлять войска. Поэтому, когда в династии Мин началась война, Цинь Лянъюй была обязана отправиться на нее и выполнить свой долг.

После основания Китайской Народной Республики должность тусы упразднили. Для управления территориями, на которых проживают малые народности, создали систему автономных округов.

Ши Кэфа встречается в буддийском монастыре с ценителем талантов

Одним из членов группировки Дунлинь[52], существовавшей в конце династии Мин, был ученый Цзо Гуандоу. Он был человеком просвещенным и хорошо разбирался в людях. Однажды, когда Цзо Гуандоу занимал пост цензора, он и несколько его помощников отправились с проверкой в Пекин. Дул сильный ветер, валил густой снег, и путникам пришлось зайти в древний монастырь, чтобы укрыться от непогоды.

После того как они устроились на ночлег, Цзо Гуандоу вышел побродить по монастырю. Открыв случайную дверь, он увидел, что в комнате, облокотившись о стол, спит ученый. Рядом с ним лежали несколько свитков — вероятно, это были его собственные сочинения. Цзо Гуандоу тихо подошел к спящему и взял одну из рукописей. Текст был написан изящным почерком и к тому же имел глубокое содержание. Цзо Гуан-доу невольно восхитился. Заметив, что этот ученый очень легко одет, Цзо Гуандоу снял с себя соболью шубу и аккуратно его укрыл.

Расспросив настоятеля монастыря, Цзо Гуандоу узнал, что ученого звали Ши Кэфа. Он намеревался поехать в Пекин, чтобы участвовать там в государственных экзаменах. Происходил он из бедной семьи, поэтому гостиница была ему не по карману. В монастыре же денег за постой не брали, к тому же тут было тихо и ничто не мешало его ученым занятиям. Цзо Гуандоу не стал беспокоить Ши Кэфа и, когда буря закончилась, покинул монастырь.

Некоторое время спустя начались государственные экзамены. Письмоводитель произнес имя Ши Кэфа, и Цзо Гуандоу вспомнил ту снежную ночь, когда впервые увидел ученого в монастыре. Действительно, экзаменационную работу ему поднес именно тот человек. Тщательно изучив исписанный листок, он присудил Ши Кэфа первое место, а затем пригласил его к себе домой и сказал жене: «Наши с тобой дети — птицы невысокого полета. В будущем мое дело сможет продолжить только такой человек, как Кэфа». Между Цзо Гуандоу и Ши Кэфа установились более близкие отношения — наставника и ученика.

Из-за происков евнуха Вэй Чжунсяня Цзо Гуандоу попал в тюрьму и оказался на краю гибели. Ши Кэфа, подкупив всех тюремщиков, пробрался туда, чтобы в последний раз повидаться со своим учителем. Цзо Гуандоу боялся, что из-за него Ши Кэфа попадет в беду. Он сказал: «Наше государство разваливается на части, кто же его спасет, если еще и ты угодишь в тюрьму? Уходи скорее!»

Но Ши Кэфа никак не хотел уходить. Цзо Гуандоу, подняв сковывавшие его руки цепи, грозно взревел: «Лучше тогда я сам тебя убью, чем Вэй Чжунсянь сведет в могилу!»

Портрет Ши Кэфа

Пришлось Ши Кэфа, сдерживая слезы, уйти. Из-за ложных обвинений и клеветы Вэй Чжунсяня Цзо Гуандоу казнили.

Позднее в страну вторглась цинская армия. Ши Кэфа к тому времени занимал пост шаншу (начальника) Военного ведомства при Южной Мин. Из-за притеснений изменников ему пришлось отправиться в Янчжоу и оттуда координировать военные вопросы. Он был намерен биться с цинской армией до победного конца. Но цинцы пробили оборону Янчжоу, и Ши Кэфа умер в плену. Десять дней подряд цинская армия зверски издевалась над мирным населением. В историю эта трагедия вошла под названием «Десять дней в Янчжоу».

Где находится тело Ши Кэфа, неизвестно. Его подчиненные похоронили принадлежавшие ему платье и головной убор за городом Янчжоу, на холме Мэйхуалин. Императорский двор Южной Мин даровал ему посмертное имя Чжунцин — «верный». Позже император династии Цин, тронутый историей этого героя, изменил его посмертное имя на Чжунчжэн — «верный и честный».

Группировка Дунлинь

Во времена династии Мин, в поздние годы правления императора Шэнь-цзуна, жил чиновник Гу Сяньчэн. Он был честным и не боялся прямо указывать императору на недостатки. Этим Гу Сяньчэн прогневал правителя и потому был отправлен в отставку. Вернувшись в родные края, он вместе с друзьями, разделявшими его взгляды, организовал за воротами Дунмэнь академию Дунлинь и стал читать там лекции. Слава академии росла, она превратилась в центр обсуждения государственных дел в Цзяннани. Те, кто участвовал здесь в дебатах, называли себя членами группировки Дунлинь.

Группировка Дунлинь занималась критической оценкой политики императорского двора, обличала и порицала изменников. Это рассердило Вэй Чжунсяня, желавшего заполучить власть. Он оклеветал членов группировки и добился, чтобы император Мин Си-цзун отдал приказ их схватить. Ян Ляня, Цзо Гуандоу и многих других талантливых людей арестовали и казнили. Только в 1628 году, когда престол унаследовал император Чжу Юнцзянь, Вэй Чжунсяня отправили в отставку, а членам группировки Дунлинь вернули их доброе имя. Новый император также приказал восстановить академию Дунлинь.

Чжэн Чэнгун отвоевывает Тайвань

Чжэн Чэнгун — знаменитый герой Китая, живший в конце династии Мин-начале Цин.

В последние годы правления династии Мин повстанческая армия Ли Цзычэна ворвалась в Пекин; император Чжу Юнцзянь покончил с собой. Сразу после этого полководец У Саньгуй с цинской армией вторгся за пределы Великой стены и оккупировал Китай. От династии Мин осталось лишь несколько людей в Нанкине.

Цинская армия вновь пошла в масштабное наступление и ворвалась в Нанкин. После того как императора Ингуана пленили, последние люди из императорского двора Мин перебрались на юг Китая и объявили о начале правления династии Южная Мин.

Столица была оккупирована, но в разных районах Цзяннани появлялись отряды сопротивления. Их организовывали люди принципиальные и достойные, готовые принести себя в жертву ради спасения родины.

Отряд под предводительством Чжэн Чэнгуна был одним из наиболее влиятельных. Чжэн Чэнгун с детства отлично разбирался как в литературе, так и в военном деле, а больше всего любил заниматься боевыми искусствами. Он с юных лет изучал военные трактаты и был вдохновлен патриотическими идеями конфуцианцев. В 1647 году Чжэн Чэнгун поднял восстание в Цзиньмэне. Он более десяти лет воевал в провинциях Чжэцзян, Фуцзянь, Гуандун и других приморских регионах. Его войско было важной частью военных сил, помогавших Южной Мин сопротивляться цинцам. В 1659 году Чжэн Чэнгун повел свою многочисленную армию на север, к Нанкину, где враг дал ему серьезный отпор. Чжэн Чэнгун был вынужден отступить к морю. Тогда он решил построить опорную базу, где его войско могло бы пополнять продовольствие и боеприпасы. Это облегчило бы противостояние с Цин.

Однако сначала Чжэн Чэнгун хотел освободить Тайвань, который захватили голландские переселенцы.

В марте 1661 года флотилия Чжэн Чэнгуна из двадцати пяти тысяч солдат, разместившихся на нескольких сотнях военных кораблей, отправилась из Цзиньмэня к Тайваню. Обосновавшиеся там голландцы планировали уничтожить корабли Чжэн Чэнгуна при помощи своих пушек. Однако Чжэн Чэнгун хитро уклонился от огня вражеских орудий и направил свои корабли в Тайцзян другим путем. Голландские захватчики оказались беспомощными перед огромной флотилией. Согласно заранее разработанному плану, корабли Чжэн Чэнгуна вошли в порт и оборвали связь между Тайванем и базой голландцев в Чикане. Затем они стремительно заняли порт Хэляо и сразу же устроили у реки Тайцзян береговой плацдарм, намереваясь атаковать Чикан одновременно с флангов и с тыла. Часть людей Чжэн Чэнгуна высадилась на Бэйсяньвэй, небольшом острове у Тайнаня. Они намеревались сдержать наступление голландских кораблей и защитить Бэйсяньвэй. Когда местные ханьцы и гаошань узнали, что к ним прибыла армия с материка, то счастливые бросились ее встречать.

После нескольких сражений с голландскими захватчиками Чжэн Чэнгун сумел отвоевать некоторые регионы, в частности Чикан. Сначала он разузнал все о местности возле Чикана, о высоте и толщине городских стен и силе метательных орудий. Получив эти сведения, он приказал немедленно окружить Чикан. На второй день солдаты армии Чжэна поймали за городскими стенами Чикана младшего брата голландского командира Якобса Валентина с женой. Чжэн Чэнгун решил действовать не силой, а словом. Он отправил к пленнику переводчика, чтобы тот велел ему вернуться в крепость и уговорить Якобса Валентина сдаться. Затем он направил в город командира Ян Чаодуна и переводчиков У Мая и Ли Чжуна, чтобы те призвали к капитуляции и убедили голландцев, что не только не причинят им вреда, но даже позволят им забрать свое имущество. На третий день жители города устроили завал на канале, который служил единственным источником воды. Якобс Валентин оказался в сложном положении: ему неоткуда было ждать подкрепления, а в одиночку он бы не сумел отстоять город. Пришлось ему вывесить белый флаг и сдаться. Вот так Чжэн Чэнгун всего за четыре дня сумел отвоевать Чикан.

В 1662 году полководцы голландских войск вынуждены были явиться в лагерь Чжэн Чэнгуна и подписать документы о капитуляции. Чжэн Чэнгун сумел отвоевать остров Тайвань, который находился под господством голландцев на протяжении тридцати восьми лет. К сожалению, вскоре после этого он скончался от болезни, ему было всего 39 лет.

Жизнь Чжэн Чэнгуна

Отца Чжэн Чэнгуна звали Чжэн Чжилун, а его мать была японкой и носила фамилию Тагава. Сам он родился в Японии и только в семь лет уехал с родителями в Китай. Поэтому японцы тоже считают Чжэн Чэнгуна своим героем. Его отец, Чжэн Чжилун, когда-то был морским пиратом, который, как и сын, изгнал голландских колонизаторов с Тайваня. В 1628 году Чжэн Чжилун подчинился династии Мин и получил пост генерал-губернатора.

Памятник Чжэн Чэнгуну находится на юго-востоке острова Гуланъюй в городе Сямэнь, его высота — 15,7 метра, ширина — 9,2 метра, вес — более 1400 тонн, он составлен из 625 глыб белого гранита, это самый большой в Китае памятник историческому деятелю

Чжэн Чэнгуна изначально звали Чжэн Сэнь, также он носил прозвище Даму — «Бревно». В 1645 году юноша, которому на тот момент был всего 21 год, получил аудиенцию у императора династии Южная Мин в Фучжоу. Тот даровал ему фамилию Чжу и новое имя — Чэнгун. Впоследствии он стал известен в Китае и за его пределами как Коксинга («Хранитель императорской фамилии»).

Когда цинская армия начала наступление на юг, Чжэн Чжилун, несмотря на увещевания сына, решил примкнуть к цинцам. Однако маньчжуры не сдержали своих обещаний, они убили жену Чжэн Чжилуна. Месть за страну и семью заставила Чжэн Чэнгуна стать предводителем сопротивления.

Юный герои Ся Ваньчунь

После вторжения цинских войск в южных регионах установилась маньчжурская тирания. Чтобы дать захватчикам отпор, жители этих мест организовали движение сопротивления. Оно прославило немало борцов за свободу и справедливость. Одним из них стал Ся Ваньчунь.

С самого детства Ся Ваньчунь был невероятно умен. Благодаря своим родителям, придававшим большое значение раннему обучению, он получил отличное домашнее образование. С пяти лет Ся Ваньчунь читал «Пятикнижие», а в семь уже сам писал стихи.

Когда цинская армия двинулась на юг, Ся Ваньчунь бросил сочинять и взялся за оружие. Вместе со своим отцом Ся Юньи и учителем Чэнь Цзылуном он присоединился кантицинскому сопротивлению. На тот момент ему было всего четырнадцать лет.

Цинская армия продолжала захватывать все новые и новые территории. Она прорвала фронт Янчжоу и десять дней бесчинствовала в городе. Поле битвы было усеяно телами погибших, текли реки крови — цинцы убивали противников с особой жестокостью. Услышав о злодеяниях цинцев, Ся Вань-чунь лишь сильнее убедился, что поступил верно, присоединившись к сопротивлению. Благодаря своей невероятной отваге он вскоре стал предводителем добровольческого отряда.

В 1645 году его отец, Ся Юньи, и все войско погибли, сражаясь за родину. На озере Тайху Ся Ваньчунь воссоединился со своим учителем, Чэнь Цзылуном, и продолжил борьбу с цинцами. Но вскоре их обоих взяли в плен; Чэнь Цзылун утопился, чтобы избежать казни от рук недостойного врага. Ся Ваньчунь был еще очень юн, и цинские военные не придавали ему особого значения, поэтому юноше удалось бежать.

Летом 1647 года предатели выдали Ся Ваньчуня. Его пленили одновременно с тестем, Цянь Яньлинем, и отправили на суд в Нанкин. Главным судьей оказался капитулировавший перед цинцами министр Хун Чэнчоу. Он давно прослышал, что Ся Ваньчунь невероятно талантлив, и всеми силами стал переманивать его на свою сторону. Хун Чэнчоу надеялся, что Ся Ваньчунь будет полезен на службе правящему двору Цин, а при помощи его влияния можно будет призвать к капитуляции других противников цинского режима.

Ся Ваньчунь отлично понимал, кто сидит перед ним, но при этом сказал, указав на судью пальцем: «У нас в стране был выдающийся герой — господин Хун Чэнчоу. Когда-то в битве при Суншань он отдал свою жизнь за родину, поразив отвагой весь мир. Я восхищаюсь его беззаветной преданностью. Хоть я и молод, но хочу, последовав его примеру, погибнуть, защищая свою страну! Всем известно, что господин Хун умер в честном бою, так как же ты, изменник, смеешь называться его именем?»

Эти слова заставили Хун Чэнчоу устыдиться. Сражаясь с цинской армией, он попал в плен. Но тогда прошли слухи, что он пал в битве с врагом. Основываясь на них, его стали

почитать как героя, а император Чжу Юцзянь с чиновниками устроили по нему панихиду. От насмешек Ся Ваньчуня Хун Чэнчоу так рассвирепел, что побледнел и приказал бросить наглеца снова в тюрьму.

Гравюра с изображением Ся Ваньчуня и Ся Юньи

Там тесть Ся Ваньчуня принялся сокрушаться о судьбе зятя — ведь он, будучи столь юным и столь талантливым, может быть казнен. Он начал уговаривать Ся Ваньчуня сдаться властям Цин, однако тот ответил решительным отказом. Ся Ваньчунь, в свою очередь, стал уговаривать тестя вместе с ним отправиться на казнь. Героизм Ся Ваньчуня по-настоящему растрогал тестя.

Во время последней встречи в тюрьме со своей супругой Ся Ваньчунь передал ей свое новое произведение — «Южная шапка», и они попрощались навек.

В сентябре 1647 года юному герою отрубили голову. Жизнь Ся Ваньчуня, закончившаяся в 17 лет, была подобна упавшей звезде — пролетела быстро, но оставила яркий след.

История «Южной шапки»

Почему свой последний сборник стихотворений, написанный в тюрьме, Ся Ваньчунь назвал «Южная шапка»? На это его вдохновила классическая история из главы «Девятый год Чэнгуна» летописи «Цзо Чжуань»[53].

В 584 году до нашей эры чуский Гун-ван пошел войной на царство Чжэн. Но Цзин-гун, правитель царства Цзинь, неожиданно отправил свои войска на помощь царству Чжэн. Потеряв численное превосходство, царство Чу потерпело поражение. В плен попал чуский чиновник Чжун И. Каждый день он, надев чускую шапку, обращался лицом на юг, к своей родине — так он выражал тоску по ней. Как-то раз его заметил приехавший с проверкой Цзин-гун. Узнав, что пленник родом из царства Чу, он попросил его сыграть на цитре музыку родных земель. Восхитившись верностью Чжун И своей родине, Цзин-гун освободил его и отправил в царство Чу. Чжун И было велено трудиться ради установления мира между двумя царствами.

Царство Чу находилось на юге, поэтому высокие чуские шапки называли южными. «Южными шапками» называли также чуских пленников, а позднее — любых арестантов и военнопленных. Сборник «Южная шапка» также известен под названиями «Пленник в южной шапке», «Благородный муж в южной шапке» и «Путник в южной шапке».

Линь Цзэсюй сжигает опиум на берегу Хумэня

Впервой половине XIX века, во время правления династии Цин, страна долгое время находилась в изоляции. Ни император, ни чиновники не знали об огромных переменах, произошедших в мире, но крайне гордились собой, довольствуясь лишь славой великой древней культуры. При этом они не знали даже о том, что Англия и США — это два разных государства.

Чиновник Линь Цзэсюй стал первым человеком, открывшим для Китая мир. Он организовал перевод иностранных газет, рассказал жителям Китая о других странах. Благодаря его книге «Записи о четырех континентах» китайцы впервые узнали о том, насколько велик мир. Появилось у них и общее представление о мощных государствах той эпохи — об Англии, Франции, Португалии, Испании.

В то время Англия поставляла в Китай большие партии опиума. Это приводило к оттоку денег за рубеж и портило здоровье китайцев: страдала и знать, и простой народ. Император Даогуан, желая исправить ситуацию, последовал советам своих чиновников. Линь Цзэсюя он назначил своим наместником и отправил в Гуанчжоу, чтобы запретить курение опиума.

Прибыв в Гуанчжоу, Линь Цзэсюй принялся выполнять поручение. Для начала он совместно с правительством Гуандуна и Гуанси укрепил береговую оборону. Затем иностранным купцам было приказано в течение трех дней сдать весь находящийся у них на хранении опиум. Также они регулярно задерживали подозрительные английские суда, откуда конфисковывали большие партии наркотика.

3 июня 1839 года у городских ворот Гуанчжоу повесили большое объявление, содержание которого сводилось к следующему: «По приказу императора 3 июня на берегу Хумэня наместник Линь Цзэсюй будет прилюдно сжигать конфискованный у иностранцев опиум. Жители приморских районов и иностранцы, находящиеся в Гуанчжоу, могут на это посмотреть…» Все жители Гуанчжоу, увидев эту новость, заинтересовались событием. Они собирались в толпы и, стуча в барабаны, шли к берегу Хумэня. Купцы из районов для иностранцев, увидев толпы, услышав громкие крики, поспешили разузнать о случившемся. Они так перепугались, что не осмеливались даже выходить за ворота.

На берегу Хунани Линь Цзэсюй вырыл две квадратные ямы глубиной пятнадцать чжанов[54]. Перед ними установил водопропускную трубу для дренажа подземных вод, по которой стоки стекали бы прямо в море. Вокруг ям построили высокие трибуны, с которых чиновники могли наблюдать за сожжением опиума.

Крестьяне, отвечавшие за ликвидацию наркотика, бросали его в воду, а потом засыпали гашеной известью. Из ям поднимался дым, который постепенно заволок всю хумэньскую набережную. Линь Цзэсюй приказал открыть трубу, которая вела к морю, и ревущая морская вода унесла остатки опиума. Линь Цзэсюй строго предупредил иностранных купцов: «Вы все сами видели: императорский двор наложил строгий запрет на опиум. Когда вернетесь домой, расскажите об этом другим английским купцам. Занимайтесь обычной торговлей и ни в коем случае не смейте нарушать императорский указ. Те, кто будут ввозить опиум контрабандой, очень об этом пожалеют».

Пушечный форт на берегу Чжуцзяна

Весь конфискованный опиум, всего более двадцати тысяч ящиков, удалось уничтожить лишь спустя двадцать три дня. Это показательное сожжение в определенной степени сумело остановить распространение наркотика в Китае и успокоило зарвавшихся купцов.

Но были у этого события и другие последствия. Уничтожение опиума и запрет на его ввоз нанесли серьезный удар интересам англичан. В мае 1840 года они инициировали

Первую Опиумную войну[55]. Они начали наступление на севере Китая и дошли до самого Тяньцзиня, заставив трепетать от страха весь Пекин. Император потерял остатки разума и сделал вид, что Линь Цзэсюй сжег опиум без его ведома. Под этим предлогом император лишил его должности, а в Гуанчжоу направил чиновника по имени Цишань, чтобы тот обсудил с англичанами условия капитуляции.

14 июля 1841 года Линь Цзэсюя отправили на службу в область Или в Синьцзяне. Уезжая туда, он продолжал беспокоиться о судьбе китайского народа. Прощаясь с женой и детьми в древнем городе Сиань, он в спешке написал короткое стихотворение:

Ради блага своего государства я готов и жить, и умереть.

Ведь нельзя наслаждаться счастьем, но прятаться от беды!

В этих строках Линь Цзэсюй стремился выразить свои патриотические чувства, любовь к родине. Это короткое, но емкое двустишие отразило его благородный характер.

Что такое опиум?

Опиум, или опий, производят из недозрелых коробочек опийного мака. Опийный мак — травянистое растение с яркими красивыми цветами: красными, розовыми, фиолетовыми, белыми. Сырой опиум имеет характерный резкий запах, напоминающий нашатырный спирт, а также горький вкус. Его варят, ферментируют, и он превращается в очищенный опиум коричневого или золотистого цвета. При курении он испускает сладковатый дымок. Опиум — это наркотик. Он об ладает сильным анестезирующим действием, вызывает за висимость и наносит серьезный вред здоровью человека.

Цзо Цзунтан освобождает Синьцзян

Синьцзян находится на северо-западе Китая, где граничит с Индией и странами Средней Азии. С древних времен эти земли принадлежали Китаю, а в эпохи Цинь и Хань их стали называть западными землями. В 1755 году, после того как династия Цин положила конец набегам джунгаров, эти земли переименовали в Синьцзян.

После Опиумных войн Китай превратился в полуколониальную страну. Российская империя хотела воспользоваться его слабостью, чтобы захватить западную часть Синьцзяна, и даже попыталась оккупировать его целиком.

В конце 1867 года бывший хан Кокандского ханства, Якуб-бек, тоже попытался завоевать Синьцзян. Россия решила осуществить свои планы, использовав Якуба. Она направила войска в Или, из-за чего ситуация в Синьцзяне крайне обострилась.

В Синьцзяне назревал кризис, но маньчжурский двор был слишком занят организацией береговой обороны на востоке государства и не предпринимал никаких конкретных мер для защиты западных границ. Цзо Цзунтан, наместник провинций Шэньси и Ганьсу, говорил, что пограничная оборона на западе важна точно так же, как и береговая на востоке. Он заявил, что необходимо приложить все силы, чтобы отвоевать Синьцзян. Маньчжурский двор, взвесив все за и против, принял предложение Цзо Цзунтана. В 1875 году его назначили императорским послом, он должен был руководить военными делами в Синьцзяне. К тому времени Цзо Цзунтану исполнилось 63 года — ему давно пора было снять доспехи и уйти на покой. Но несмотря на свой преклонный возраст и многочисленные болезни, Цзо Цзунтан смело взял на себя обязательство отвоевать Синьцзян. На первом месте у него стояли интересы народа. В апреле 1876 года Цзо Цзунтан ввел войска в Синьцзян, где решил применить стратегию «сначала Север — потом Юг, медленное наступление — быстрое сражение»[56]. Он приказал своему генералу Лю Цзиньтану выступить с хунаньским ополчением из Цзяюйгуань и, объединив силы с войском Цзинь Шуня, военного губернатора Или, начать наступление на Урумчи. Часть людей Цзо Цзунтан оставил в Хами, чтобы помешать врагу получить подкрепление или любую другую помощь от союзников. Узнав об этом, Якуб усилил оборону. Двум генералам он приказал защищать северный район Синьцзяна — Урумчи. Главные свои силы — двадцатитысячное войско — он отправил охранять Дабань, Турфан и Токсун.

В конце июня Лю Цзиньтан и Цзинь Шунь, отвлекая внимание врага, направили свои отряды в атаку по маленьким, незаметным дорожкам. Они застали гарнизон Урумчи врасплох. Городские стены солдаты разбили пушками и при взятии города уничтожили пять тысяч врагов. Урумчи был успешно отвоеван, остатки войск бежали на юг. Затем Цзинь Шунь отвоевал северные земли Синьцзяна.

Печати, которыми Цзо Цзунтан пользовался, руководя военными делами в Синьцзяне

В марте 1877 года цинская армия под руководством Цзо Цзунтана разделилась на три части. Первый отряд за три дня сражений взял Дабань, убив и пленив три с лишним тысячи солдат гарнизона. В это время два других отряда шли на Тур-фан, возвращая утраченные территории. В самом Турфане им оставалось лишь принять капитуляцию у вражеского генерала. После этого двери в Южный Синьцзян были открыты.

Цинская армия заручилась помощью и поддержкой разных народов, проживавших в Синьцзяне. Когда войска вступили в Южный Синьцзян, местные жители взялись за оружие и присоединились к боям. Вместе они нанесли тяжелый удар по армии Якуба. В 1877 году Якуб потерпел окончательное поражение и был убит в бою. Цинская армия отвоевала Кашгар. В следующем году уже весь Синьцзян, за исключением Или, был отвоеван.

В начале 1880 года правительство Цин, прислушавшись к предложению Цзо Цзунтана, отправило Цзэн Цзицзэ обсудить с Россией вопрос возвращения Или. В ходе переговоров российская сторона не раз прибегала к шантажу и не желала прислушиваться к доводам цинского посла. Но Цзэн Цзицзэ продолжал стоять на своем, защищая свою точку зрения. В конце концов Российская империя все же согласилась отдать Или. Чтобы поддержать дипломатические старания Цзэн Цзицзэ, Цзо Цзунтан со своими войсками выступил в Хами и организовал там штаб сопротивления России. По дороге в Хами он даже приказал солдатам, шедшим в первых рядах, нести гроб, намекая тем самым, что если придется вступить в бой — они разобьют русских.

Переживший более десяти лет набегов и мятежей Синьцзян был освобожден. Чтобы надолго сохранить стабильность в Синьцзяне, укрепить северо-восточные границы страны, Цзо Цзунтан предложил основать там отдельную провинцию со своими областями и уездами. Чтобы восстановить экономику, он предложил разрабатывать и использовать местные ресурсы, ориентируясь на специфику региона. Цзо Цзунтан помог развитию сельского хозяйства, внедрил передовые китайские технологии и привез лучшие сорта сельскохозяйственных культур.

Цзо Цзунтан восстановил целостность китайских территорий и показал, с какой решимостью народ Китая готов противостоять иностранным захватчикам. Цзо Цзунтан восхищал и вдохновлял китайских патриотов.

Два стихотворения «Лянчжоу Цы»

Живший во времена династии Тан поэт Ван Чжихуань писал в своем стихотворении «Лянчжоу»:

Хуанхэ несет свои воды вдаль, за облака,

Одинокая крепость стоит среди стремящихся ввысь гор.

Отчего же оплакивает иву цянская флейта?

Весенний ветер не залетает в заставу Юйгуань[57].

В 1879 году маньчжурский поэт Ян Чанцзюнь написал семисловное четверостишие[58]:

Отважный генерал отправился на защиту пограничных районов, но враг не спешил их отдавать.

Сыны и дочери Хунани вступили в ополчение, чтобы отстоять справедливость.

Юные саженцы ив протянулись на три тысячи ли,

И весенний ветер наконец проник в заставу Юйгуань.

Во втором стихотворении воспевается подвиг Цзо Цзунтана, стоявшего во главе хунаньских войск, он подавил мятеж хана Якуба и отвоевал Синьцзян. Когда Цзо Цзунтан вступил на территорию заставы, он приказал всем своим солдатам сорвать по ивовой веточке и посадить их вдоль дороги. Цзо Цзунтан во главе сынов и дочерей Хунани одерживал победу за победой, а посаженные ими у заставы Юйгуань ивовые веточки давали новые и новые побеги. На месте тонких веточек выросли раскидистые ивы, и в синьцзянской пустыне появился зеленый оазис.

Цзэн Цзицзэ возвращает Или

Цзэн Цзицзэ служил дипломатом во времена Поздней Цин.

Он сумел разрушить представления иностранцев о китайских дипломатах как о бесталанных и раболепных людях. Он вел переговоры с мощнейшими западными державами и всегда демонстрировал твердую и обоснованную позицию Китая.

После того как Цзо Цзунтан вернул Синьцзян, Российская империя не пожелала отдавать Или, объяснив это тем, что временно защищает эти земли[59]. В 1879 году цинское правительство направило на переговоры с Россией полномочного представителя, министра Чун Хоу. Он только и мечтал выслужиться перед императором, вернув Китаю Или, но при этом совсем не заботился об интересах страны. Запуганный и обманутый русскими чиновниками, недалекий Чун Хоу подписал Ливадийский договор, согласно которому западные и южные земли Или полностью переходили во владение Российской империи, а цинское правительство еще и должно было выплатить России компенсацию в размере пяти миллионов рублей.

Когда Чун Хоу вернулся на родину и доложил о своих заслугах, народ не мог сдержать возмущения. Придворные министры ругали его и говорили, что он навлек беду на свою страну. Все считали, что он заключил такое несправедливое соглашение из-за желания польстить русскому правительству. Министры написали доклад об этом дипломатическом провале и передали его императору. Они настоятельно требовали строго наказать Чун Хоу и разорвать договор. В это время Цзэн Цзицзэ, находившийся в посольстве Китая во Франции, в Париже, получил телеграмму от императорского двора. Ему было велено немедленно возвращаться, чтобы обсудить с Россией условия нового договора.

Российские дипломаты заявили, что Китай просто пожалел о своем решении — и даже если оно было необдуманным, это нельзя считать достаточным основанием для расторжения договора. Инициировать новые переговоры и вернуть Или в такой ситуации представляло для Цзэн Цзицзэ еще большую сложность. Кроме того, Чун Хоу был чиновником второго ранга, а Цзэн Цзицзэ — всего лишь четвертого, и россияне относились к нему пренебрежительно.

В 1880 году Цзэн Цзицзэ в качестве главного посла направился в Российскую империю для новых переговоров. Невозмутимый дипломат продумал следующие контрмеры. Во-первых, он советовал не казнить Чун Хоу, поскольку считал, что казнь его, хоть и может успокоить народное возмущение, очевидно, вызовет осуждение со стороны мирового сообщества. Во-вторых, он разработал принципы ведения будущих переговоров, согласно которым особая важность придавалась вопросам закрепления границ, а меньшее значение — торговле. Ведь главной целью было вернуть земли, а вопрос об открытии торговых пограничных пунктов был второстепенным. В-третьих, он собирался воспользоваться стратегией «внешней мягкости и внутренней твердости». И, наконец, он намеревался искать подходящие нормы и прецеденты в международном праве и международной дипломатической практике.

Основываясь на этом плане, Цзэн Цзицзэ выдвинул России новые требования. Русская сторона сначала заявила, что договор уже подписан, и теперь Китаю остается только выполнять его, это не подлежит обсуждению. Цзэн Цзицзэ держался с достоинством. У него был заранее готов ответ: «Любые соглашения между двумя странами вступают в силу только при взаимном одобрении сторонами. Если возникают сложности с выполнением договоренностей, то, согласно международному праву, вопрос подлежит повторному обсуждению, как и в этом случае».

Цзэн Цзицзэ вступил с товарищем министра иностранных дел России, Николаем Гирсом, в длительный спор. Посол решительно отстаивал свою точку зрения. Когда русские намекнули на военные действия, Цзэн Цзицзэ проанализировал расстановку сил на международной арене и понял: хотя на тот момент династия Цин не обладала достаточной мощью, чтобы воевать с Россией, сама Россия еще не восстановила силы после Русско-Турецкой войны, а потому не осмелится опрометчиво развязать новую. Посол невозмутимо ответил: «Если ко всеобщему сожалению между нашими странами начнется война, то Китай в бою отнимет у России земли, и среди них будет не только Или». Русскую сторону такой ответ встревожил.

Во время переговоров Цзэн Цзицзэ придерживался выработанных им принципов, не обращая внимания на шантаж и угрозы. После многократных пылких обсуждений и мучительных переговоров, продлившихся полгода, в 1881 году Россия и Китай подписали Договор об Илийском крае и аннулировали Лива-дийский договор. Китай вернул Или, а также земли к югу от нее.

Несмотря на то, что Цзэн Цзицзэ находился в трудной ситуации, он хорошо разбирался в международных делах и обладал глубокими знаниями. Благодаря этому он отстоял интересы своей страны. После завершения переговоров с Россией Цзэн Цзицзэ с триумфом вернулся в Китай.

Цзэн Цзицзэ всегда держался как посол великой державы, ни словом, ни действием он ни разу не уронил своего достоинства. Его называют самым успешным дипломатом в новой истории[60] Китая.

Цзэн Цзицзэ и экзамены Кэцзюй

Цзэн Цзицзэ был старшим сыном Цзэн Гофаня, влиятельного государственного деятеля поздней Цин. Он был эрудирован, отличался находчивостью, самостоятельно изучил английский язык, физику и химию, а также безмерно интересовался западной культурой. Он считал, что если хочешь победить противника, его надо сначала изучить. Несмотря на то, что Цзэн Цзицзэ родился в богатом доме, в семье образованных аристократов, и сам был умен, он так и не сдал государственный экзамен кэцзюй.

В 1859 году Цзэн Цзицзэ впервые попытался участвовать в экзаменах. После этого он и не надеялся продвинуться по службе с их помощью. Когда императрица Цыси на аудиенции спросила Цзэн Цзицзэ, почему он не стал сдавать экзамены на ученое звание, Цзэн Цзицзэ ответил, что не умеет писать экзаменационные сочинения.

Портрет Цзэн Цзкцзэ

Решение Цзэн Цзицзэ отказаться от сдачи экзаменов, несомненно, было правильным. Если бы он всего себя посвятил изучению багувэня[61], то у него не было бы времени изучать английский и другие важные науки, следить за обстановкой в мире. Он не сумел бы провести успешные переговоры с Россией, если бы опирался на формальные знания и тактики. Порой наличие опыта, широкий кругозор и умение анализировать куда важнее.

Капитан Дэн Шичан не оставит тонущий корабль

В Японо-китайской войне[62] (1894–1895) Дэн Шичан, знаменитый командир Бэйянского флота, неуклонно противостоял врагу. Он готов был погибнуть, но только не сдаться. Герои этой войны своими подвигами и кровью «написали» торжественную и трагическую оду.

После реставрации Мэйдзи[63] Япония ступила на путь модернизации, и ее экономическая и военная мощь росла с каждым годом. Затем Япония начала вторжение в Корею. Поскольку Корея тогда считалась вассалом Китая, он был обязан ее защищать. Так началась Японо-китайская война.

Дэн Шичан был одним из первых вступивших в бой офицеров морского флота. Он отвечал за командование кораблем «Чжиюань», который входил в состав Бэйянского флота цинского Китая. Дэн Шичан был большим патриотом и часто говорил солдатам: «Все люди умирают, но я хотел бы умереть за правое дело!»

В 1880 году Дэн Шичан, которому тогда было 25 лет, вместе с адмиралом Дин Жучаном отправился в Англию, чтобы забрать новое судно. Целых десять месяцев он провел в плавании. Это путешествие открыло ему мир. В 1887 году он еще раз отправился в Англию, чтобы забрать оттуда четыре военных корабля. На обратном пути Дэн Шичан не пользовался помощью иностранных моряков, он сам командовал и держал корабли под наблюдением. В плавании он также обучал своих солдат боевому порядку, тренируя их и отрабатывая технику боя. По возвращении в Китай его повысили до командира корабля «Чжиюань».

15 сентября 1894 года японская армия нанесла мощный удар по Пхеньяну. Бэйянский флот Китая оказывал помощь корейцам на море. Уже через день японские корабли, вывесив американские флаги, направились в сторону Бэйянского флота. Приблизившись, они внезапно сменили флаги на японские и атаковали китайский флот. Эта битва стала известна как Битва при Ялу. В ней участвовали десять кораблей Бэйянского флота, которым помогали четыре торпедных катера; вражеских кораблей было двенадцать. Старые бэйянские корабли развивали небольшую скорость, но были защищены толстой броней и обладали большей грузоподъемностью, нежели японские. Впрочем, японские военные корабли быстро плавали и были оборудованы скорострельным оружием. Несмотря на то, что численно Бэйянская эскадра превосходила японскую, преимущество все равно было на стороне последней, поскольку Бэйянский флот был не только устаревшим, но и в целом недостаточно подготовленным к бою. В результате китайцы сразу заняли оборону.

Флагманское судно «Динъюань», с которого осуществлялось командование, подбили. Дэн Шичан тотчас же приказал поднять флаг на своем корабле, чтобы отвлечь противника на себя. Четыре японских судна окружили «Чжиюань», но Дэн Шичан продолжал спокойно отдавать приказы, не намереваясь отступать. По его приказу началась стрельба из пушек. Спустя час перестрелки «Чжиюань», на котором кончились снаряды и уже не раз подбитый, получил большую пробоину ниже уровня ватерлинии. Корабль накренился и начал тонуть: до полного погружения в воду оставались считанные минуты.

Дэн Шичан понял, что наступает решающий момент сражения, и сказал старшему помощнику: «Если мы потопим „Ёсино“ — самое быстроходное судно японцев, то победа в этом бою будет за нами». После он обратился к команде: «Даже если мы умрем, то умрем с достоинством, как полагается солдатам китайского морского флота. Пришло время отблагодарить Родину!»

Дэн Шичан приказал дать полный ход и идти на таран. Весь состав «Чжиюаня» поднялся на первую палубу корабля и низко поклонился родным берегам, поклявшись погибнуть вместе с кораблем.

А «Чжиюань» на самой большой скорости шел прямо на «Ёсино». Японские солдаты на его борту пришли в ужас и в панике стали покидать корабль.

Экипаж корабля «Чжиюань»

Но тут «Чжиюань», к несчастью, наткнулся на торпеду, взорвался и окончательно пошел ко дну. Дэн Шичан упал в воду. Подчиненные бросили ему спасательный круг, но он не стал его ловить. К нему подплыла любимая собака и зубами схватила его за косичку. Однако Дэн Шичан был полон решимости умереть со своим кораблем. Он обнял собаку, и они утонули вместе. Из всей команды в двести человек лишь десять смогли спастись.

В Японо-китайской войне Дэн Шичан и другие патриоты пожертвовали своими жизнями. Их героизм удивил весь мир, а песни об этих воинах знал едва ли не каждый китаец.

Три флотилии поздней династии Цин

Во время Движения по усвоению заморских дел (политики самоусиления) при цинской армии были основаны три современных военно-морских флота: Бэйянский, Наньянский и Фуцзяньский.

Бэйянский флот был первым современным военно-морским флотом Китая. Основанный в декабре 1888 года, он полностью погиб в Японо-китайской войне.

Наньянский флот, основанный в 1875 году, располагал семнадцатью крейсерами и канонерками[64] тоннажем около двадцати тысяч тонн. Он понес большие потери во Франкокитайской войне. После того как Бэйянский флот погиб в Японокитайской войне, часть военных судов Наньянского флота была переброшена в приморские части северных провинций Китая.

Фуцзяньский флот, также известен как Чуаньчжэнский военный флот, был основан в 1879 году. Его история закончилась во времена Франко-китайской войны — практически все корабли затонули. После этого восстановить его былую мощь так и не удалось.

В 1909 году цинское правительство объединило Фуцзяньский, Наньянский, Бэйянский и Гуандунский флот. Затем его переформировали в морскую и речную эскадры.

Фэн цзыцай побеждает врага у заставы

В историях о генералах из семьи Ян упоминается Юй Тай-цзюнь, которого назначили главнокомандующим, когда тому было сто лет, — но это всего лишь легенда.

Зато история Китая знает семидесятилетнего воина, сражавшегося в первых рядах во Франко-китайской войне. Под руководством этого старца, бившегося с солдатами плечом к плечу, удалось одержать великую победу у заставы Чжэнь-наньгуань. Это был знаменитый герой Фэн Цзыцай.

В марте 1884 года французские колонизаторы, угрожая вооруженным вмешательством, вынудили Вьетнам перейти под протекторат, а после этого начали готовиться к вторжению в Китай.

В феврале 1885 года французская армия устремилась на границу между Китаем и Вьетнамом, к провинции Лангшон и заставе Чжэньнаньгуань. Понимая, что Китай оказался в серьезной опасности, отошедший отдел ветеран Фэн Цзыцай каждый день беспокоился о судьбе родины. Он тяжко вздыхал, сжимая в руке свой старый меч. Поэтому, получив от императорского двора приказ вернуться на службу, он сразу ему подчинился. Заняв пост заместителя командира гарнизона Гуан-си, он принял на себя тяжкий долг по защите южных границ.

После того как Фэн Цзыцай прибыл в Чжэньнаньгуань, он реорганизовал войска, ужесточил дисциплину, созвал командный состав, чтобы обсудить, как победить французов. Он лично разведал местность и выбрал местом сражения труднопроходимый участок перед заставой. Фэн Цзыцай приказал быстро возводить высокие стены и готовиться к обороне.

Французы отлично знали, что Фэн Цзыцай уже ждет их прихода. Поэтому они не осмелились нападать напрямую и решили тайно подобраться с флангов. Разведчики доложили, что французская армия готовит внезапную атаку, и Фэн Цзыцай решил перехватить инициативу.

Под покровом ночи он со своим отрядом напал на занятый французами город Вэньюань. Бойцы разрушили два вражеских артиллерийских форта на горе и перебили большую часть гарнизона.

Французская армия сначала растерялась, а потом пришла в ярость. Командир французов бросил все военные силы в атаку на Чжэньнаньгуань. Ранним утром французская армия взяла штурмом три крепости на западном перевале и, заняв командую высоту, направилась прямо к труднопроходимому участку перед заставой. Фэн Цзыцай воскликнул: «Если мы позволим французам пройти заставу, как же мы потом будем смотреть в глаза нашим старикам в Гуандуне и Гуанси?!»

Бойцы, вдохновленные пылом своего командира, самоотверженно бросились на стены и стали биться не на жизнь, а на смерть. К тому времени к ним подоспело подкрепление, и вместе им удалось остановить напор французской армии. По окончании боя Фэн Цзыцай предположил, что французы совершат повторную атаку. Воспользовавшись передышкой, он быстро изменил дислокацию войск и пополнил военные силы авангарда. В тот день Фэн Цзыцай дал обет умереть после падения заставы.

Утром французский генерал вновь отправил свою армию в наступление, атаковав заставу сразу с трех сторон и начав обстрел из пушек. Советник попросил Фэн Цзыцая уйти в укрытие, но тот лишь громко воскликнул: «Если боишься снарядов, зачем тогда вообще воевать! Если я спрячусь, это подорвет настрой войска!» Продолжая обстрел, французы, сжимая окружение, перебрались через оборонные траншеи и вовсю атаковали стену. Положение становилось опасным.

Фан Суя (французский консул Огюст Франсуа) и Фэн Цзыцай. Фан Суя изучал географию Китая и оставил множество ценных фотографий (в основном региона Юньнань)

Фэн Цзыцай схватил копье и первым бросился на стену, призывая своих солдат к яростному бою. Вдохновленные запалом и храбростью командира, солдаты бросились в атаку. Французская армия, сраженная этим напором, была полностью разгромлена. Войско тут же разбежалось, побросав оружие и амуницию.

Фэн Цзыцай продолжил преследовать разгромленного противника. Он отвоевал и Вэньюань, и Лангшон. В этой битве полегли тысячи французов, а их генерал получил тяжелое ранение — солдаты вынесли его с поля боя на руках.

Битва при Чжэньнаньгуань стала самой масштабной с момента начала Франко-китайской войны. Она изменила расстановку военных сил и могла бы помочь Китаю победить. Однако именно в это время цинское правительство приказало остановить военные действия и подписало невыгодный Тяньцзиньский франко-китайский трактат. Пришлось старому генералу Фэн Цзыцаю скрепя сердце отозвать войска. Китайский и вьетнамский народ провожал их со слезами на глазах.

Китай никогда не знал недостатка в героях, и только слабость цинского правительства привела к тому, что страна сдалась без боя.

Как в древности говорили о возрасте

Фэн Цзыцаю было почти семьдесят лет. В Китае об этом возрасте говорили — «редкая старость».

Двадцатилетие называли возрастом «юнца в шапке» — в древности в двадцать лет мужчина начинал считаться совершеннолетним и проходил обряд посвящения, в ходе которого получал шапку. Однако считалось, что в этом возрасте мужчина еще не вошел в полную силу, поэтому его продолжали называть «юнцом».

Многие метафорические высказывания о возрасте берут начало в «Беседах и суждениях» («Лунь юй») Конфуция. Там было сказано, что в тридцать — встают на ноги, в сорок — избавляются от сомнений, в пятьдесят — познают волю неба, в шестьдесят — начинают отличать правду от лжи.

Шестидесятилетие также называют «полным прожитым циклом», поскольку китайская система циклического летоисчисления принимает за один цикл шестьдесят лет.

Семидесятилетие стали называть «редкой старостью» благодаря стихотворению Ду Фу: «Мало кому удается дожить до редкого возраста в семьдесят лет».

Восемьдесят и девяносто лет — это уже почтенный возраст. В «Записках о благопристойности» («Ли цзи») сказано: «В восемьдесят и девяносто наступает глубокая старость». Поэтому иероглифы из словосочетания «глубокая старость» стали использовать для обозначения восьмидесяти- и девяностолетнего возраста.

Отец Тайваня Лю Минчуань

Лю Минчуань сделал в своей жизни три великих дела. Во-первых, вместе с Ли Хунчжаном победил армию тайпинов и няньцзюней[65]. Во-вторых, он управлял военными делами Тайваня: под его руководством военное и гражданское население отважно боролось с французскими захватчиками. В-третьих, он занял пост первого генерал-губернатора Тайваня и основал ряд предприятий нового типа.

В одиннадцать лет Лю Минчуань потерял отца. Мать старалась дать ему образование несмотря на то, что семья жила крайне бедно. С детства он отличался храбростью. Однажды к ним домой явился местный богач и начал вымогать дань. Он и не ожидал, что восемнадцатилетний Лю Минчуань выхватит у него нож и зарежет его. Лю Минчуаню пришлось оставить учебу и уйти в горы.

Впоследствии он вступил в хуайскую армию Ли Хунчжана и участвовал в подавлении тайпинского восстания. В июле 1862 года, после поражения тайпинского восстания, Лю Мин-чуань вернул район Шанхая Пудун. Позже ему присвоили титул нань[66] первой степени за выдающиеся заслуги в войне с повстанцами няньдан. В 1868 году он ушел в отставку и вернулся в родные края, где основал академию Фэйси.

В 1884 году разразилась Франко-китайская война. Вице-адмирал Франции Курбе во главе с Дальневосточной армией вторгся в юго-восточные акватории Китая. Тайвань оказался в критическом положении. Великая цинская империя вновь призвала Лю Минчуаня на службу и отправила его в качестве генерал-губернатора в Фуцзянь, чтобы он руководил военными делами Тайваня. Лю Минчуань сразу же приступил к исполнению обязанностей.

16 июля он вместе со 134 членами своей старой гвардии прибыл на Тайвань в порт Цзилун, начав тем самым оборонительную войну.

В день своего прибытия Лю Минчуань сразу же отправился с инспекцией к артиллерийским фортам, начал планировать диспозицию войск. 3 августа четыре французских военных корабля атаковали Цзилун. Лю Минчуань лично руководил боем; он приказал войскам береговой службы открыть артиллерийский огонь и нанести контрудар. После того как французы высадились на берег, он приказал пехоте идти в атаку в двух направлениях. В итоге наступление французской армии провалилось, и солдатам пришлось вернуться на корабли.

Французская армия потерпела поражение при первой же попытке атаки Цзилуна и поэтому предложила цинскому правительству начать мирные переговоры. При этом, воспользовавшись неподготовленностью цинской армии, 23 августа французы неожиданно напали. Нанеся серьезный удар по Наньянскому флоту, они завоевали морское господство в Тайваньском заливе и начали полномасштабное наступление на Тайвань.

Чтобы сохранить областной центр Тайбэй, где находилась штаб-квартира командования, Лю Минчуань эвакуировался из Цзилуна и переехал в Хувэй, пресноводный порт Тайваня. В результате суровой борьбы удалось остановить наступление французов на Тайбэй. Лю Минчуань стал героем, который победил французов и сохранил Тайвань.

Изначально Тайвань относился к провинции Фуцзянь. 12 октября 1885 года цинское правительство приказало преобразовать Тайвань в двадцатую отдельную провинцию, а Лю Минчуаня назначить первым генерал-губернатором. Во время своего пребывания в должности он всячески способствовал модернизации Тайваня.

Однажды Лю Минчуань подал докладную записку маньчжурскому двору, в которой говорил о необходимости создать на Тайване собственный военно-морской флот. Однако цинское правительство отклонило это предложение, сославшись на нехватку средств. Лю Минчуаню пришлось бросить все усилия на развитие и модернизацию торговли и промышленности. Он занялся строительством множества объектов инфраструктуры, включая первую на Тайване железную дорогу, подводный кабель между Фучжоу и Хувэй, телеграф, угольную и почтовую службы. В то же время он построил много артиллерийских фортов, военных заводов и других модернизированных военных объектов. Он также задействовал военных на разработках горных месторождений и подавлениях восстаний местного народа — фаньцев, уравнял земельный налог по всей провинции, надеясь освоить новые источники средств для обороны и ведения своей политики. Существовало множество ограничений, поэтому лишь немногие проекты получилось реализовать. В 1891 году Лю Минчуань вышел на пенсию.

Образец почерка Лю Минчуаня

Лю Минчуань пробыл на Тайване шесть лет. Он не сумел организовать военно-морской флот, который охранял бы Тайваньский залив. Однако промышленность, которую он создал с целью получить новые источники дохода, стала первым шагом в модернизации Тайваня. Это время было самым благоприятным для острова за двести с лишним лет, на протяжении которых им руководило цинское правительство.

Лю Минчуань прославился как «отец Тайваня». Дед Лянь Чжаня, бывшего председателя Гоминьдана, написал знаменитую книгу под названием «Общая история Тайваня». В ней было сказано: «Без Лю Минчуаня не случилось бы дальнейшего развития Тайваня».

Цзэн Гофань и Лю Минчуань

Когда известный цинский министр Цзэн Гофань назначил Ли Хунчжана ответственным за подготовку хуайской армии, тот с тремя сопровождающими пришел просить у него аудиенции, надеясь получить какие-то наставления, которые помогут ему надлежащим образом справиться со своими обязанностями. Однако Цзэн Гофаня на месте не оказалось — он вышел пройтись после обеда. Ли Хунчжан оставил сопровождающих снаружи, а сам вошел в кабинет.

Возвращаясь, Цзэн Гофань, проходя мимо этих троих, окинул их быстрым взглядом. Ли Хунчжан объяснил цель своего визита и попросил Цзэн Гофаня принять трех его спутников. Цзэн Гофань ответил: «Я их уже видел. Тот, что справа, стоял, опустив голову, и не смел поднять на меня глаза. Это честный и надежный человек, можно доверить ему тыловое снабжение. Тот, что стоял в центре, выглядит почтительным, но стоило мне отвернуться, как он стал оглядываться по сторонам. Очевидно, это человек лицемерный, ему нельзя доверять важные дела. Тот, что был слева, стоял ровно, смотрел прямо, держался достойно, он станет великим полководцем». Стоявший слева и был прославившимся впоследствии Лю Минчуанем. Эта история рассказывает о том, насколько хорошо Цзэн Гофань разбирался в людях.

Лю Юнфу и армия зеленого знамени

В конце эпохи Цин жил герой, который воевал во Вьетнаме с французами и сражался на Тайване с японцами. Его имя занимает важное место в истории противостояния иноземным захватчикам. Это был главнокомандующий армии Зеленого знамени — Лю Юнфу.

Лю Юнфу изначально возглавлял мятежников. Он с детства учился боевым искусствам у своего дяди. Преуспев в воинских науках, он в двадцать лет вступил в антиманьчжурскую организацию «Союз неба и земли». Флаг его отряда был зеленым с семью звездами — именно поэтому люди прозвали их армией Зеленого знамени. Позже они потерпела неудачу в боях, и Лю Юнфу с тремя сотнями оставшихся солдат отступил на территорию Вьетнама.

Когда французская армия вторглась во Вьетнам, его правитель направил к Лю Юнфу посла с высочайшим манифестом, призывая покориться властям и вместе с вьетнамскими войсками дать отпор французам. Он также обещал, что при успехе операции дарует ему феодальный титул. Лю Юнфу подчинился этому приказу и организовал внезапное нападение на французскую армию. Он прославился в первом же бою: обезглавил французского генерала и нанес серьезное поражение армии противника.

Произошло это так. Весной 1882 года французская армия вновь высадилась у берегов Вьетнама и вторглась в северную часть страны. Война затянулась более чем на год. В то время Вьетнам находился под протекторатом цинской династии, и правитель Вьетнама непрестанно умолял цинское правительство о помощи.

Правительство Цин расположило свои войска у границ с Вьетнамом и привлекло к союзу Лю Юнфу, присвоив ему звание генерала партизанских войск и юцзи[67] третьей категории. Лю Юнфу стал «международным генералом».

При поддержке китайских войск, которые прикрывали тыл армии Зеленого знамени, Лю Юнфу внезапно напал на мост Чжицяо в Ханое. Французская армия была разгромлена, французский генерал Анри Ривьер — обезглавлен. Правитель Вьетнама остался доволен и даровал Лю Юнфу, как и обещал, титул нань первого класса. Армия Зеленого знамени прогнала французов за пределы городских стен. Французы прорвали плотину и пустили воду, но в самый опасный момент на помощь пришли местные жители — они приготовили лодки и помогли армии Зеленого знамени справиться с опасностью.

За десять лет своего пребывания во Вьетнаме Лю Юнфу дважды приходил на выручку Ханою. Французы раз за разом терпели поражение и в итоге заявили, что готовы заплатить десять тысяч золотых за голову Лю Юнфу. К тому времени благодаря военным заслугам он из скитальца и мятежника превратился в любимого всеми непобедимого генерала.

В 1894 году вспыхнула Японо-китайская война. Лю Юнфу получил приказ отправиться на Тайвань с двумя батальонами армии Зеленого знамени. Он должен был сразиться с японцами.

Иллюстрация из книги «Подлинная история войн на Тайване», которая была составлена в эпоху Цин. В ней изложена история борьбы Лю Юнфу, армии Зеленого знамени и народного ополчения Тайваня с японцами, в книге дается детальное описание сражений

На второй год маньчжурский двор подписал с Японией унизительный для Китая Симоносекский договор и уступил неприятелю Тайвань. Чтобы дать отпор японскому господству, патриотически настроенная знать и интеллигенция острова 25 мая основала Демократическое государство Тайвань. Лю Юнфу провозгласил президентом нового государства генерал-губернатора Тан Цзинсуна, сам же он остался главнокомандующим.

Портрет Лю Юнфу

29 мая 1895 года японская армия высадилась в Аодэ (территория современного уезда Тайбэй на Тайване), так началось завоевание Тайваня. 4 июня, после побега Тан Цзин-суна в Сямэнь, народ захотел сделать президентом Лю Юнфу, стоявшего с гарнизоном на Тайване. Тот отказался и продолжил называть себя согласно должности, дарованной маньчжурским двором, — вице-губернатором. Тайваньская интеллигенция основала парламент, а Лю Юнфу организовал выпуск банкнот и занялся изысканием средств для содержания солдат. Однако все территории Тайваня постепенно оказались в руках врага, поскольку цинское правительство заблокировало транспортное сообщение между Тайванем и материком. Лю Юнфу со своей армией постоянно отступал. В конце концов у него закончились и снаряды, и продовольствие, а большинство его подчиненных погибли.

В сентябре Тайвань сдался врагу. Лю Юнфу бежал на материковый Китай. По пути от Чжанчжоу до Гуанчжоу он получал радушный прием и у чиновников, и у простого народа. В 1902 году Лю Юнфу занял пост помощника губернатора по военным делам в поселке Цзэши провинции Гуандун. После Синьхайской революции его выдвинули на должность предводителя народного ополчения Гуандуна. В 1915 году Япония предъявила Юань Шикаю «Двадцать одно требование», обещая уничтожить Китай. Лю Юнфу, которому было уже близко к восьмидесяти, преисполнился благородного гнева и даже требовал позволить ему вернуться на фронт. В январе 1917 года он умер. То, что он не сумел защитить Тайвань, осталось для него горьким сожалением, однако жизнь его все равно была исполнена подвигов.

Отношения между Китаем и Вьетнамом в древности и в период Новой истории

История Вьетнама насчитывает более двух тысяч лет. После того как император Цинь Шихуанди объединил Китай в 214 году до нашей эры, северная часть Вьетнама стала принадлежать китайскому княжеству Сян. Туда активно переселялся народ. Впоследствии на протяжении достаточно долгого времени Вьетнам подчинялся Китаю, но несколько раз обретал независимость. В древности он носил название Цзяочжи и также был известен как Аннам.

В 1644 году династия Цин сменила династию Мин. После установления ее господства в Чжунъюани между Аннамом и династией поддерживались «родственные отношения» — Цинская империя возводила на трон в Аннаме своих вассалов. В 1802 году правитель Аннама отправил в Китай посла, чтобы попросить разрешения сменить название страны на Намвьет, но император Цин решил даровать стране название Вьетнам.

Вьетнам, находясь под защитой цинской династии, должен был направлять к императорскому двору послов с поздравлениями и подношениями. С другой стороны, Китай нес ответственность за поддержание во Вьетнаме порядка; Китай жаловал вьетнамской знати титулы, издавал высочайшие указы, а в случае попыток узурпировать трон или при вторжении других стран отправлял туда на помощь свои войска. Поэтому в 1883 году Китай, чтобы защитить Вьетнам, вступил в конфликт с Францией.

Лю Хаодун жертвует собой ради революции

Когда речь заходит о революционере-демократе Лу Хаодуне, многим это имя кажется незнакомым. Однако если сказать, что он был школьным другом Сунь Ятсена, начавшего демократическую революцию, все сразу же понимают, о ком идет речь. Героический подвиг этого смельчака заслуживает того, чтобы о нем помнили.

Юных Лу Хаодуна и Сунь Ятсена объединили общие интересы, и они очень быстро стали друзьями. Лу Хаодун родился в Шанхае. Когда ему было девять, его отец скончался от болезни, и вместе с матерью Лу переехал в ее родные места — деревню Цуйхэн провинции Гуандун. Лу Хаодун рассказывал деревенским ребятишкам о том, что видел в Шанхае. Его истории сильно заинтересовали Сунь Ятсена, пробудили в нем стремление познать бескрайний мир.

В 1883 году Сунь Ятсен вернулся из Гонолулу в деревню Цуйхэн и встретился с Лу Хаодуном после долгой разлуки. Сунь Ятсен рассказал о том, как побывал за рубежом. Оба они переживали из-за национального кризиса, были очень недовольны коррупцией и деспотизмом цинского правительства. Вернувшись в родные края, Сунь Ятсен осуществил целый ряд мер по улучшению деревни: построил в Цуйхэн сельскую дорогу, улучшил уличное освещение, организовал молодежное ополчение, проводил для жителей лекции. Лу Хаодун всеми силами его поддерживал. Эти пылкие молодые люди вместе разбили статуи божеств в сельском монастыре, чтобы разрушить людские суеверия. Вскоре после того Сунь Ятсен уехал учиться в Гонконг, Лу Хаодун приехал в Шанхай, где в телеграфной конторе начал осваивать телеграф и английский язык.

Портрет Лу Хаодуна

24 ноября 1894 года Сунь Ятсен основал в Гонолулу первую демократическую революционную организацию — Союз Возрождения Китая. В марте 1895 года Ятсен и Лу Хаодун создали в Гуанчжоу филиал Союза Возрождения Китая и спланировали Гуанчжоуское восстание, целью которого было свергнуть цинское господство. Лу Хаодун еще и разработал для восстания особый символ — революционный флаг с белым солнцем в синем небе. Позже этот символ использовали в качестве партийного знамени Гоминьдана и государственного флага Китайской Республики.

Лу Хаодун поселился в местечке Сянсялань провинции Гуанчжоу — здесь находился штаб управления восстанием. Он принимал гостей, желающих присоединиться к восстанию, отвечал за хранение важных документов и оружия. Чтобы собрать деньги на расходы, он без всяких сомнений продал свою землю, дом и все имущество.

К сожалению, Гуанчжоуское восстание, к которому готовились больше полугода, провалилось, даже не успев начаться. Когда правитель Гуандун и Гуанси Тань Чжунлинь узнал о том, что Союз Возрождения Китая планирует восстание, он в срочном порядке вызвал на защиту Гуанчжоу местное ополчение, а также приказал расследовать дело о партийной организации в Сянсялань. Получив весть о случившемся, Лу Хаодун сразу же велел товарищам спрятаться, а сам, не боясь опасности, вернулся в штаб, чтобы уничтожить именной список членов партии. В штабе его и арестовали.

При аресте он проявил бесстрашие и был готов умереть за правое дело. Несмотря на то, что в тюрьме его подвергли страшным пыткам, он все равно не выдал имена товарищей. Тем не менее под давлением он написал признание длиной в три с лишним тысячи иероглифов. В нем он жестко раскритиковал коррумпированность и беспомощность цинского правительства и заявил: «В этот раз у меня ничего не получилось, но у меня еще есть утешение. Меня вы можете убить, но повстанцев, что придут мне на смену, перебить уже не сумеете».

7 ноября 1895 года Лу Хаодун героически погиб. Ему было всего 27 лет. Сунь Ятсен горевал и всегда говорил, что Лу Хаодун — первый, кто пожертвовал собой ради буржуазной революции.

Китайские студенты за рубежом

История обучения китайских студентов за рубежом началась с 1875 года, когда чиновники стали отправлять своих детей учиться в США. Это была новая веха в истории китайского образования. Инициатором выступил ученый Жун Хун — первый китаец, обучавшийся в Америке. Он окончил

Йельский университет и славился как «отец китайских студентов за границей». В 1872 году Жун Хун получил приказ вместе с тридцатью студентами отправиться за рубеж в качестве наблюдателя. Это событие получило название «Движение за обучение китайских детей в США». Среди этих детей оказался Чжан Тянью, который впоследствии построил для Китая первую железную дорогу.

Во второй группе студентов были молодые люди, которых отправили осваивать корабельное и военное дело. Для обучения они поехали в разные страны Европы, а потом, вернувшись на родину, заняли посты генералов военно-морского флота. Среди них были Лю Бучань и Линь Юншэн, погибшие в Японо-китайской войне 1894 года, и знаменитый модернистский мыслитель, переводчик Янь Фу.

Когда Китай потерпел поражение в Японо-китайской войне, все сведущие люди как в чиновничьих, так и в народных кругах стали призывать «учиться у Японии». В 1903 году цинское правительство опубликовало «Устав о поощрении учащихся за рубежом», призывая студентов получать образование в Японии. Обучение там получило бешеную популярность, и студенты, ехавшие и за государственный, и за собственный счет, хлынули в страну нескончаемым потоком. Вернувшись на родину, они сыграли ключевую роль в буржуазной революции на закате династии Цин.

Борец за реформы Тань Сытун

Тань Сытун был знаменитым политиком, мыслителем и борцом за реформы. Он не только прекрасно писал стихи и прозу, но и добился мастерства в искусстве фехтования, обладал благородным духом.

С девятнадцати и до двадцати девяти лет Тань Сытун объехал все уголки страны, чтобы расширить свой кругозор и познакомиться с народными нравами. Он был крайне разочарован подписанием Симоносекского договора. Тогда его начали волновать вопросы власти и изменения законов.

В марте 1898 года Тань Сытун и Тан Цайчан организовали Южное общество ученых — общество сторонников реформ. Они объединили людей из всех провинций юга, а миссией сообщества считали изучение патриотических доктрин и путей национального спасения. Также Тань Сытун основал «Хунаньскую газету», через которую продвигал инициативу «Сто дней реформ». Сам он был главным редактором издания, а вскоре стал «новым политиком» в Хунани.

В июне 1898 года, вскоре после того как император Цзай-тянь опубликовал высочайший указ о проведении реформ, кто-то порекомендовал ему Тань Сытуна. Император решил дать ему аудиенцию, и 21 августа тот прибыл в Пекин.

Тань Сытун (второй слева) и члены общества сторонников реформ в Чанше

Приняв Тань Сытуна, император сказал:

— Я хотел бы провести реформы, но императрица и консервативные министры постоянно мешают мне. Если у тебя есть какой-то новаторский план, можешь представить его ко двору. Если же я совершил какой-то промах, то можешь сказать мне об этом прямо, я исправлюсь.

Его слова тронули Тань Сытуна:

— Государь, я вижу, что вы посвятили себя благу страны.

Однако консерваторы оказались слишком сильны; именно им принадлежала истинная власть при дворе. Императрица Цыси и ее приспешники уже давно замышляли бунт. Они хотели отправить императора в отставку и прекратить его «новую политику» в октябре, когда Цзайтянь уедет в Тяньцзинь на смотр войск.

18 сентября Тань Сытун получил тайное сообщение о том, что Цыси организовывает переворот. Он вспомнил, что Юань Шикай, отвечающий в Тяньцзине за подготовку новых войск, не выступал против реформ, к тому же ему подчиняются солдаты. Тань Сытун решил, рискуя жизнью, нанести ему ночной визит.

Он обратился к Юань Шикаю с воодушевляющей речью, взывал к его чувству долга и попросил войти вместе с солдатами в Пекин, чтобы уничтожить консерваторов и спасти императора Цзайтяня. Юань Шикай согласился, сказав, что сначала уничтожит главу консерваторов в Тяньцзине — министра Жунлу, а потом поведет свое войско в Пекин. Но это было ложью. Сам он тихонько донес обо всем Жунлу, а тот, в свою очередь, — императрице Цыси. 21 сентября Цыси устроила государственный переворот, были задержаны все реформаторы. Узнав о случившимся, Тань Сытун сохранил хладнокровие. Он обратился к своему другу Ван У по прозвищу Большой Нож, тот был связан с криминальным миром, и Тань Сытун надеялся, что он поможет спасти Цзайтяня.

Ван У ответил, что ему не хватит людей для спасения императора, однако он предложил вывезти из города самого Тань Сытуна. Тот отклонил предложение Ван У, решив стать первым, кто прольет свою кровь за реформы.

Один важный человек во фракции реформаторов, Лян Цичао, предложил ему вместе бежать в Японию, но Тань Сытун отказал и ему. Он передал Лян Цичао свои письма и рукописи и попрощался: «Если никто не уедет, то у реформаторов не будет будущего, если никто не пожертвует собой — не будет вдохновляющего примера». Посол Японии тоже заявил, что может предоставить Тань Сытуну убежище, но тот твердо отказался: «Во всех странах ради реформ проливалась кровь. В Китае подобного еще не случалось. Пусть же все начнется с меня».

24 сентября Тань Сытуна арестовали в гостинице Люян. Там он написал знаменитое стихотворение:

Пустившиеся в дальний путь найдут убежище у добрых людей, как некогда это случилось с Чжан Цзянем[68].

Я же, ожидая смерти, вспоминаю об истории, произошедшей с Ду Гэнем[69].

К моему горлу приставлен меч, но я все равно продолжаю улыбаться небесам.

И те, кто бежал, и те, кто остался, — герои, чья воля непоколебима, как Куньлунь[70].

28 сентября Тань Сытун мужественно принял смерть. Вместе с ним за правое дело умерли еще пять реформаторов: Лю Гуанди, Ян Жуй, Ян Шэньсю, Линь Сюй и Кан Гуанжэнь. Их прозвали «шестью, которые сложили головы за реформы».

Лян Цичао, который шел в ногу со временем

Выше мы упомянули о важном участнике «Ста дней реформ» — Лян Цичао. Это знаменитый ученый, политик и мыслитель, выступавший за просвещение. Он и его учитель, Кан Ювэй, были лидерами движения за реформы. После того как «Сто дней реформ» потерпели неудачу, они вместе бежали в Японию. Лян Цичао и Кан Ювэй прилагали все свои силы, чтобы положить конец императорской власти маньчжуров и основать конституционную монархию.

После победы Синьхайской революции Китай стремился к республиканскому строю, но Кан Ювэй оставался сторонником конституционной монархии. Он даже принял участие в движении Чжан Сюня за ее восстановление. А вот Лян Цичао изменил свои взгляды и поддержал революцию.

С Тань Сытуном они также развили активную литературную деятельность. Выдвинув концепцию «поэтической революции», они настаивали на том, что поэзия должна обогатиться новым смыслом. Лян Цичао также стал первым, кто выдвинул концепцию «китайской нации». Он же заимствовал множество слов из японского языка; «экономика», «наука и техника», «кадры» появились в китайском языке благодаря переводам Лян Цичао. Он всю жизнь усердно трудился, писал книги, многие из которых популярны и по сей день. В наиболее полной версии сохранился сборник «Сводное собрание сочинений из Кабинета Охлаждения жара».

Первая революционерка Цю Цзинь

Цю Цзинь называла себя «рыцарем с Цзянху». У нее действительно был рыцарский характер. С детства она пренебрегала этикетом, выступала за равенство мужчин и женщин, любила носить мужскую одежду. Она одинаково хорошо разбиралась и в литературе, и в военных искусствах, часто сравнивала себя с Хуа Мулань[71] и Цинь Лянъюй [72]. Отец просватал ее за Ван Тинцзюня — сына крупного богача. Цю Цзинь родила в этом браке сына и дочь, однако, осознав, что страна находится на грани гибели, она сбросила оковы феодальной семьи и на собственные деньги уехала учиться в Японию. Она сподвигла поехать учиться за рубеж и других молодых людей.

Портрет Цю Цзинь с кинжалом

Цю Цзинь активно участвовала в революционной деятельности учившихся в Японии студентов, которые боролись за свержение маньчжурской династии. По рекомендации революционера Сюй Силиня она вступила в Союз Возрождения Китая, который провозглашал возрождение китайской нации, возвращение китайских земель, призывал целиком посвящать себя служению родине. Вскоре она также вступила в союз Тунмэнхуэй; его политическая программа состояла в изгнании маньчжуров, восстановлении Китая, основании демократического государства и введении уравнительного землепользования. Вернувшись в Китай, Цю Цзинь стала преподавать в школе для девочек города Усин. Она поощряла стремления своих учениц изучать технику и производство, самостоятельно обеспечивать себя, чтобы получить равные с мужчинами права.

Она была активисткой не только движения за освобождение женщин, но еще и национально-освободительного движения. Революционная деятельность была трудна и опасна: чтобы не навлечь беду на родных, Цю Цзинь заявила, что они с мужем разрывают семейные отношения.

В феврале 1907 года Цю Цзинь стала работать в училище Датун в Шаосине. Они с Сюй Силинем уже готовы были начать вооруженную борьбу против цинского режима. Она ездила между Шанхаем и Ханчжоу, одновременно ведя революционную деятельность и в училище, и в армии.

Чтобы организовать народ и подготовить кадры, Цю Цзинь созвала спортивное общество, в котором сама стала тренером. Облачившись в мужской наряд, она проводила на стадионе военную подготовку. В то же время Цю Цзинь вместе со своими товарищами-революционерами ездила в Цзиньхуа и Чучжоу, налаживала связь с Обществом двух драконов, партией Пинъян и другими тайными партийными организациями, планируя совместными усилиями свергнуть маньчжурское правительство.

Затем Цю Цзинь объединила членов Союза Возрождения Китая и членов тайных обществ в Армию восстановления китайской власти. Девизом этой армии, получившей название Восьмой, стали слова «возрождение китайской нации, власть китайскому народу». Главнокомандующим был Сюй Силинь, а сама Цю Цзинь заняла пост командира полка. Они договорились одновременно начать восстание в Аньхое и Чжэцзяне.

В июле 1907 года Сюй Силинь убил генерал-губернатора Энь Мина и инициировал студенческое восстание. К сожалению, он потерпел неудачу, был арестован и казнен за правое дело. После этого неудачного восстания цинское правительство начало активно арестовывать членов революционной партии. Учителя и студенты училища Датун предложили устроить смертельную схватку с правительственными войсками, но Цю Цзинь сказала: «У нас мало людей в Шаосине. Нельзя допустить прямого столкновения, нам надо бежать».

Вскоре цинские войска окружили училище Датун. Цю Цзинь велела некоторым студентам забаррикадировать двери, а остальных отправила спасаться через задний ход. Когда цинские войска наконец ворвались в училище, Цю Цзинь уже уничтожила списки революционеров и важные документы. Ее и еще пятерых революционеров арестовали.

Враги пытались воздействовать на Цю Цзинь угрозами и подкупом, пытали и жестоко наказывали ее. За это время она написала лишь несколько слов: «Осенние ветры и дожди навевают ужасную скорбь». 15 июля ее казнили; на тот момент ей было всего тридцать один год.

В 1908 году хороший друг Цю Цзинь перезахоронил ее останки у моста Силинцяо на озере Сиху в Ханчжоу. После ее гибели народ стал еще хуже относиться к правительству. В октябре 1911 года разразилась Синьхайская революция и цинская власть наконец была свергнута.

«Песнь о женских правах»

Мы любим свободу, так давайте выпьем за свободу!

Женщины и мужчины равны от природы, такс какой стати женщинам занимать низшее положение?

Давайте освободимся, смоем с себя прежний позор.

Только если мы объединимся, мы сможем своими руками возродить нашу страну.

Старые привычки постыдны, в те времена женщин использовали, словно домашний скот.

Но теперь зажигается заря нового просвещения, и мы стремимся быть независимыми и идти вперед.

Надеюсь, что корни рабства будут уничтожены, знания и науки принесут новые плоды.

На наших плечах — тяжелый долг, будем сознательными гражданками, не обманем возлагаемых на нас надежд!

Эти строки Цю Цзинь положила на собственную музыку. В марте 1907 года ее работу опубликовали в «Женской газете Китая». Эта песня призывает всех женщин сбросить кандалы, которые они носили несколько тысяч лет, и принять участие в общественном перевороте. В то время это стихотворение сыграло определенную агитационную роль.

Линь цзюэминь, пожертвовавший собой на холме Хуанхуаган

Накануне Синьхайской революции появилось немало новых героев, которые пожертвовали собой ради свержения маньчжурского господства. Они были смелы и решительны перед лицом врага, предпочитали умереть, но не сдаться, при этом испытывали неизмеримо глубокие чувства к своим родным и любимым. Линь Цзюэминь, пожертвовавший собой на холме Хуанхуаган, был как раз таким «железным мужчиной», в котором рыцарская отвага сочеталась с нежностью и мягкостью.

Линь Цзюэминь всегда был дерзким и талантливым человеком. Написанный им манифест «Критика трактата Кан Ювэя „О спасении страны через материальные блага“», перевод «О конституциях шести государств» демонстрируют его необычайную одаренность.

В тринадцать лет юноша против воли, по приказу отца, принял участие в государственных экзаменах кэцзюй. Развернув свиток, он написал на нем: «Молодым не нужны посты чиновников». И затем широкими шагами покинул экзаменационный зал. После этого он категорически отказался принимать участие в экзаменах кэцзюй, но поступил в высшую школу в провинции Фуцзянь и решил получать образование нового типа. В двадцать лет он уехал учиться в Японию, где овладел не только японским, но также немецким и английским языками. Во время учебы за рубежом он вступил в организацию Тунмэнхуэй и начал заниматься революционной деятельностью.

Семейная фотография Линь Цзюэминя и Чэнь Иин

В начале 1911 года Сунь Ятсен, Хуан Син и другие решили начать восстание в Гуанчжоу. Линь Цзюэминь ездил между Гонконгом и провинцией Фуцзянь, объединяя народ, собирая средства для восстания, готовясь привезти из Гонконга в Гуанчжоу взрывчатку.

В самом начале революции перспективы победы были очень зыбкими. Посвятив себя этому делу, нужно было каждую минуту быть готовым расплатиться за это жизнью. Линь Цзюэминь уже давно примирился со смертью; куда сложнее ему было попрощаться с родными. Ночью 24 апреля Линь Цзюэминь со слезами написал Чэнь Иин, своей жене, трогательное письмо: «Пока я пишу эти строки, мои слезы смешиваются с тушью… Благодаря любви к тебе, переполняющей мое сердце, я хочу помочь всем людям получить возможность любить тех, кого они захотят, и то, что они захотят. Поэтому оставляю тебя, а сам ухожу на смерть. Наши сердца неразлучны. Ты будешь горько плакать, но поймешь мои мотивы, проникнешься счастьем всего человечества и тогда перестанешь печалиться, горевать о своей утрате, и тоже захочешь послужить благу всего народа!»

27 апреля 1911 года Хуан Син повел Линь Цзюэминя и еще 120 революционеров в наступление на главное управление губернатора в Гуанчжоу. В битве Линь Цзюэминя ранили в поясницу, и он попал в плен. В суде он выступил с воодушевленной речью, вел дискуссию о мировом устройстве, перечислил коррупционные преступления цинского двора, призвал к свободному демократическому мышлению. Судья Ли Чжунь даже разрешил снять с него наручники и уступил ему место.

Губернатор провинций Гуандун и Гуанси Чжан Минци сказал: «Какая жалость! Ведь этот юноша так красив и изящен, тверд характером, чист душой, просто невероятный человек!» Тем не менее губернатор настаивал на том, что Линь Цзюэминя нужно убить: «Если мы оставим в живых такого выдающегося человека, революционная партия станет непобедимой!»

В конце концов члены цинского правительства приговорили Линь Цзюэминя к смертной казни. Его похоронили в Гуанчжоу, на холме Хуанхуаган. Он стал одним из «семидесяти двух мучеников, погибших на холме Хуанхуаган». В октябре того же года разразилось Учанское восстание (этап Синьхай-ской революции), в котором участвовали все регионы страны. Коррумпированное цинское правительство было свергнуто.

На второй год после гибели героев на холме Хуанхуаган Сунь Чжуншань лично провел гражданскую панихиду по павшим при Хуанхуаганском восстании. Свою глубокую скорбь он выразил в траурной речи: «Одинокие желтые цветы, редкая прошлогодняя трава… Эти воины вступили в бой, но не дождались победы, и теперь мы будем сожалеть о них целую вечность!»

Как отменили систему экзаменов Кэцзюй?

Система кэцзюй была призвана отбирать кадры для чиновничьей службы посредством экзаменов. Они начались при династии Суй, а после эпохи Тан систему усовершенствовали. Она была определенным прогрессом для общества: низшие слои населения получали возможность благодаря своим знаниям подняться по социальной лестнице. Однако эта система имела жесткие требования и по сути ограничивала свободу мысли. Так, например, сдающие экзамены кэцзюй обязаны были уметь писать классические сочинения багувэнь, содержание которых ограничивалось лишь четырьмя книгами и пятью канонами.

В период новой истории система экзаменов кэцзюй стала серьезной преградой для развития образования, поэтому многие выдающиеся люди отказались участвовать в них. Надеясь, что наука, образование, производство и революция спасут страну, эти люди уехали за рубеж, чтобы получить образование нового типа в Японии, Европе и Америке, повидать свет.

В 1905 году маньчжурский двор объявил об отказе от системы кэцзюй и основал школы нового типа. Так началась история современного китайского образования.

Герои Цзинъу Хо Юаньцзя

В современной истории китайского ушу есть одна легендарная личность — знаменитый мастер боевых искусств Хо Юаньцзя, живший в конце эпохи Цин. Его боевые навыки без преувеличения можно было назвать выдающимися. В боях с западными силачами он стал знаменитым и принес славу китайской нации и китайскому кунг-фу.

Хо Юаньцзя был простым крестьянином из деревни у города Тяньцзинь. Чтобы подзаработать, он переехал туда и занялся торговлей. Он происходил из семьи мастеров боевых искусств, потому унаследовал хранившийся в роду стиль кулачного искусства мицзунцюань. В детстве Хо Юаньцзя не только учился боевым искусствам у своего отца, но и брал уроки у мастеров других школ и в итоге обрел настоящее мастерство. Он был храбрецом и частенько, завидев несправедливость, бросался на помощь с обнаженным мечом. Постепенно он обрел популярность в Тяньцзине. Когда ему было чуть больше двадцати, он победил в поединках всех знаменитых мастеров ушу.

Подрабатывая в аптеке «Хуайцин», он завязал знакомство с ее хозяином, Нун Цзиньсунем. Нун Цзиньсунь, когда-то учившийся в Японии, обладал немалыми знаниями. Его истории о зарубежных странах значительно расширили кругозор Хо Юаньцзя.

В 1901 году некий русский силач прибыл с выступлениями в тяньцзиньский цирк. Он заявил, что в Китае ему нет равных соперников и он покажет немощным азиатам, что такое сила, откроет им глаза. Услышав это, Хо Юаньцзя ужасно рассердился. Взяв с собой Нун Цзиньсуня, он отправился в цирк, чтобы вызвать силача на бой. Но когда русский силач разузнал, кто такой Хо Юаньцзя, он не осмелился даже попробовать с ним сразиться. В итоге в день поединка русский силач взмолился о пощаде: «Я в Тяньцзинь приехал просто выступать, не принимайте мои слова за чистую монету». Хо Юаньцзя велел ему извиниться за свои унизительные высказывания в газете. Пришлось силачу подчиниться, а после быстро покинуть Тяньцзинь.

В 1909 году англичанин О’Брайен приехал в Шанхай с показательными выступлениями и стал посмеиваться над китайцами и их слабостью. Шанхайцы чрезвычайно рассердились, однако никто не осмеливался дать ему бой. Узнав об этом из газет, Нун Цзиньсун сразу же порекомендовал Хо Юаньцзя. Как только он прибыл в Шанхай, все крупные газеты наперебой заговорили о том, что Хо Юаньцзя готовится бросить вызов английскому силачу О’Брайену. О’Брайен и Хо Юаньцзя договорились о месте и времени проведения боя. В назначенный день район Чжанъюань в Шанхае переполнился людьми. Хо Юаньцзя явился, как и договаривались, а вот О’Брайена и след простыл. Оказывается, в Англии он был всего лишь цирковым артистом и не владел настоящими боевыми навыками. Чтобы не разочаровывать публику, Хо Юаньцзя предложил устроить поединки между его учеником и местными силачами, пришедшими посмотреть бой.

Летом 1910 года Хо Юаньцзя при поддержке любителей ушу организовал в шанхайском районе Чжабэй Атлетическое училище «Цзинъу». Там он стал преподавать кунг-фу. Хо Юаньцзя нарушил традицию, согласно которой стиль мицзунцзюань передавался лишь внутри его семьи, и, ничего не скрывая, стал делиться его секретами со своими учениками. Под влиянием Нун Цзиньсуна он, ранее интересовавшийся только традиционной моралью ушу, начал задумываться о том, что ушу способно спасти страну.

Японская ассоциация дзюдо была недовольна тем, что Хо Юаньцзя заставил пуститься в бегство русского и английского силачей. В сентябре 1910 года они выбрали с десяток лучших мастеров и предложили Хо Юаньцзя помериться силами. Тот сказал им сначала сразиться с Лю Чжэньшэном, его учеником.

Лю Чжэньшэн, применив технику замедленных движений, победил пятерых противников подряд. Предводитель японского отряда вышел из себя. Считая, что владеет идеальной техникой, он решил лично помериться силами с Хо Юаньцзя. Как только они сошлись в поединке, японец сразу понял, что китайский силач очень ловок и во много раз превосходит его в силе. Он решил было победить хитростью, но Хо Юаньцзя легко раскрыл его замысел. Сделав ложный выпад, он резко ударил японца локтем по руке. В итоге тот получил перелом и был вынужден сдаться.

Потомки Хо Юаньцзя

14 сентября, всего спустя несколько дней после того поединка, Хо Юаньцзя умер в Атлетическом училище «Цзинъу» в возрасте 42 лет. Есть разные версии относительно причины его смерти. Согласно одной из них, японцы, не сумев победить Хо Юаньцзя, подсыпали ему яд в лекарство от кашля, чтобы отравить. Но, возможно, настоящие причины его смерти так и останутся загадкой, споры вокруг которой не умолкнут еще очень долго.

Сунь Жен и Хо Юаньцзя

Господин Сунь Ятсен высоко ценил китайское кунг-фу, он любил и популяризировал ушу. А в те годы, когда он занимался революционной деятельностью, даже специально нанял для себя учителя ушу. Когда Хо Юаньцзя основал в Шанхае Атлетическое училище «Цзинъу», Сунь Ятсен похвалил его: «Чтобы наша страна стала сильной, мы все должны учиться боевым искусствам!» А узнав о том, что Хо Юаньцзя благородно решил раскрыть секреты своего семейного мастерства мицзунцзюань, он стал еще больше восхищаться этим героем.

Надпись, сделанная Сунь Ятсеном для Атлетического училища «Цзинъу»

В 1920 году, когда Атлетическое училище «Цзинъу» устроило в Шанхае праздник в честь своего десятилетия, Сунь Ятсен подарил ему доску с горизонтальной надписью «Воинственный дух», а также написал предисловие для книги «Основные записи „Цзинъу“».

Хронология истории Китая

Примечания

1

Здесь употребляются китайские фразеологизмы, не имеющие аналога в русском языке. Их толкование вы найдете в истории ниже. — Здесь и далее примечания редактора, если не указано иное.

2

Речь идет о древнекитайском военном трактате «Тридцать шесть стратагем». Стратагема — стратегический или тактический прием, зачастую неочевидный, который используется, чтобы получить преимущество или перехватить инициативу. Согласно стратагеме 33 «Сеяние раздора», нужно сеять раздор в рядах противника, не дав ему выступить единым фронтом.

3

Ли — мера длины, равная 576 метрам.

4

Цзюнь — титул князя, правителя. — Примеч. пер.

5

Цзинъян-цзюнь был младшим братом Чжао-вана. Родственников в качестве заложников отправляли в знак доверия. С такими заложниками обращались подобающим образом, не так, как с пленными. — Примеч. пер.

6

«Цзы» в этом имени имеет значение «учитель». — Примеч. пер.

7

Имена других семи полководцев: У Юэ, Сунь Бинь, Дай То, Ни Лян, Ван Ляо, Тянь Цзи, Лянь По.

8

Имэнь — восточные ворота царства Вэй, получили свое название, так как находились на горе Ишань.

9

Символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями.

10

Линь Сянжу — дипломат царства Чжао. Вернул правителю нефритовый диск хэ (символ власти), который у него обманом выманил цинский Чжао-ван.

Лянь По — генерал царства Чжао, верный друг Линь Сянжу. Одержал победу над царством Ци.

Юэ Чэн — полководец царства Чжао. После смерти Хуэй Вэнь-вана престол занял его наследник, Сяо Чэн-ван. Он разжаловал Лянь По, а на его место назначил Юэ Чэн. Лянь По разгневался, и Юэ Чэн бежал.

11

Древний дворец императора Цинь Шихуана в Сиане.

12

Возможно, таким образом У Гуан хотел вызвать большее доверие у людей, веривших в духов. Он как бы показывал этим, что Чэнь Шэн избран свыше.

13

Шаньюй — глава государства у сюнну. — При меч. пер.

14

Хоу — наследственный титул знатных людей второго из пяти высших классов. — Примеч. пер.

15

Яньчжи — титул старшей жены шаньюя, императрица у сюнну. «Нин» — спокойствие, «ху» — северные племена, сюнну. — Примеч. пер.

16

Когда У-ди было 62 года, у него родился необычный сын (мать вынашивала его четырнадцать месяцев — по легенде, так же появился на свет мифический император Яо). Ходили слухи, что император сделает наследником его, а не старшего сына Лю Цзюя. В это же время против Лю Цзюя плели интриги придворные: они решили обвинить его в колдовстве. Одного из заговорщиков принц убил, другой же сумел сбежать. Лю Цзюя оклеветали перед императором и обвинили в мятеже. После подавления «восстания» из всей семьи Лю выжил только новорожденный сын принца, будущий император Сюань-ди.

17

Когда в Древнем Китае происходило очень радостное или, напротив, печальное событие, всем преступникам могли объявить амнистию. — Примеч. пер.

18

Лан — ряд придворных чинов охраны; чиновник небольшого ранга.

19

Гуань нэй хоу — князья, у которых не было пожалованных земель, однако они могли взимать налоги с населения определенных территорий рядом со столицей.

20

Княжеский титул у сюнну. Примеч. пер.

21

Изначально повстанцы были против Ван Мана, на стороне Гэнши-ди. При нем они стали чиновниками, однако была очевидна их некомпетентность, это спровоцировало новые мятежи. На подавление одного из восстаний отправили Лю Сю. Он, усмирив повстанцев, заявил, что в регионе еще неспокойно, и остался там, собирая вокруг себя армию. Он сам хотел стать императором. Поэтому, когда происходят описываемые события, он не вмешивается.

22

Гуаньчжун — область, включавшая Чанъань. Лю Сю полагал, что повстанцы сосредоточатся на городе и не заметят, как его армия займет область вокруг, Чанъань же он мог завоевать в последнюю очередь.

23

Фубо-цзянцзюнь («полководец, покоряющий волны») — титул флотоводцев.

24

Шуанцзи — парное оружие с заостренным наконечником и двумя лезвиями справа и слева в виде полумесяцев. — Примеч. пер.

25

Чжан Сю был покровителем вдовы своего дяди, речь идет о ней.

26

Гуань Юй был военачальником царства Шу в эпоху Троецарствия. В классическом романе «Троецарствие» он выведен как положительный персонаж, герой. С Лю Бэем его связывает клятва о взаимопомощи (согласно роману). В реальности во время описываемых событий они оказались во враждующих лагерях: Лю Бэй — на стороне Юань Шао (главного врага Цао Цао), а Гуань Юй — на стороне Цао Цао.

27

Цинлун яньюэдао, алебарда, входит в число десяти легендарных древних китайских клинков. — Примеч. пер.

28

Ло Гуань-чжун. Троецарствие/ Пер. В. А. Панасюка. М.: Государственное издательство художественной литературы, 1954. Т.

29

Юэфу (букв. «Музыкальная палата») — жанр поэзии, возникший под влиянием придворной Музыкальной палаты (занималась сбором и изучением народных песен) в эпоху Хань.

30

Ду Кан, по одной из версий, является создателем вина. В юности он был пастухом. Однажды в горах Ду Кана застиг дождь, и второпях он забыл на дереве корзинку с гаоляновой крупой. Вернувшись за ней через несколько дней, он обнаружил, что крупа превратилась в ароматную кашицу. Это открытие сподвигло его на создание хмельного напитка.

31

«Шесть полостей» (лю фу) — полые внутренние органы. Желчный пузырь, желудок, тонкая кишка, толстая кишка, мочевой пузырь, «три обогревателя» (сань цзяо), под которыми подразумеваются три функциональные системы. — Примеч. пер.

32

Доу — ковш, объемом около Юл.

33

«Сто фамилий» — рифмованный список китайских фамилий. Служил учебным текстом для заучивания иероглифов наизусть.

34

Цензорат— орган, осуществлявший надзор за чиновниками и судопроизводством. — Примеч. пер.

35

Общее название для сюнну, татар, монголов, тюрков. — Примеч. пер.

36

Восточно-тюркский каганат — государство кочевых тюрков. Каганатом называют государство под управлением кагана (высший титул).

37

葱 (цун) — лук, 岭 (лин) — хребет. — Примеч. пер.

38

Ланьчжу — юго-запад Шаосина. — Примеч. пер.

39

Древнее оружие с длинным древком. — Примеч. пер.

40

Имя вана Тонменсона, основателя корейского государства. — Примеч. пер.

41

Судно с воспламеняющимися материалами. Использовалось для поджога.

42

Хусцы — общее название для сюнну, татар, монголов, тюрок. — Примеч. пер.

43

Су-цзун (711–762) — сын императора Сюань-цзуна.

44

Ветвь тангутов, основавшая в эпоху Северная Сун царство Сися на северо-западе Китая.

45

«Комментарий Цзо» («Цзо Чжуань») — комментарий к летописи государства Лу, «Чуныдю» («Весны и Осени»), составителем которой считается Конфуций.

46

Женский атрибут — платок — сопоставляется с мужскими — густой бородой и бровями. То есть в пословице говорится о том, что женщины не уступают мужчинам.

47

Цит. по: Синь Цицзи. Стихотворения / Пер. M. Басманова. М.: Художественная литература, 1985. С. 23.

48

Один из восемнадцати порогов на реке Ганьцзян, где Вэнь Тяньсян потерпел поражение от юаньской армии. — Примеч. пер.

49

Эти военачальники тоже участвовали в восстании Красных повязок и претендовали на власть (как и Чжу Юаньчжан).

50

Японские пираты, ронины и контрабандисты, которые разоряли берега Китая и Кореи с XIII по XVI век. — Примеч. пер.

51

Дочь императора Тан Гао-цзу. Своими военными заслугами внесла вклад в основание великой династии Тан. — Примеч. пер.

52

Дунлинь — оппозиционная группировка в Китае в конце XVI-первой половине XVII в. Она объединяла ученых, чиновников, купцов, крупных ремесленников. Выступала за активные политические, экономические и военные реформы, призывала поддерживать интересы предпринимателей и отстранение от государственных дел придворных евнухов.

53

«Комментарий Цзо» — комментарий к летописи государства Лу, «Чуньцю» («Весны и Осени»), составителем которой считается Конфуций.

54

Чжан — мера длины, равная примерно Зм.

55

Опиумные войны (первая — 1840–1842, вторая — 1856–1860) — военные конфликты на территории Китая, в которых одним из требований западных стран было увелечние торговли опиумом.

56

Слова Цзо Цзунтана. «Сначала Север — потом Юг» — он решил отвоевать район Урумчи, а потом двинуться кТурфану. Словами «медленное наступление — быстрое сражение» подчеркивал важность хорошо организованного тылового обеспечения: пока не завершены подготовительные работы и не налажено обеспечение армии, не следует спешить с наступлением, а как только все будет готово — можно начинать сражение. — Примеч. пер.

57

С древности застава Юйгуань была крайней точкой западных границ Китая. — Примеч. пер.

58

«Семисловный» в данном случае относится к оригиналу произведения, состоящему из семи иероглифов.

59

Точка зрения на российско-китайские политические отношения во второй половине XIX века у российских и китайских историков не совпадает. Более подробно об этом можно почитать в книге: Россия и Китай. Четыре века взаимодействия. М.: Весь мир, 2013.

60

Период новой истории (по самой распространенной датировке) охватывает время от Первой опиумной войны (1840) до основания КНР в 1949 году. — Примеч. пер.

61

Багувэнь — классическое сочинение из восьми частей, умение писать его проверялось на государственных и императорских экзаменах. Его форма, стиль и количество иероглифов были строго регламентированы, отход от шаблона не допускался (поэтому Цзэн Цзицзэ был против багувэня). — Примеч. пер.

62

Так называют войну Японии против маньчжурской империи Цин. Целью войны был захват власти над Кореей (которая на тот момент номинально была вассалом империи Цин), проникновение в Китай и Маньчжурию.

63

Реставрация Мэйдзи (1868–1889) представляла собой комплексные реформы в области политики и экономики, в социальной и военной сферах. Именно они позволили отсталой аграрной стране стать одним из ведущих государств мира.

64

Канонерка, канонерская лодка — класс небольших кораблей с артиллерийским вооружением,

65

Восстание наньцзюней (факельщиков) происходило на севере Китая одновременно с тайпинским крестьянским восстанием (1850–1860-е гг.).

66

Пятый из пяти высших титулов знати. — Примеч. пер.

67

Юцзи — военный чиновник. — Примеч. пер.

68

Чжан Цзянь (115–198) был политиком. Однажды он уличил придворного евнуха Хоу Ланя в злоупотреблении полномочиями. В ответ Хоу Лань оклеветал Чжан Цзяня, и тот был вынужден бежать. Все, кто давал ему приют, были разорены или убиты за помощь преступнику. Впоследствии Чжан Цзянь смог вернуться на службу.

69

Ду Гэнь (II в.) был искренним человеком. Когда он получил должность чиновника при дворе и увидел, что фактически страной правит мать императора, написал доклад. Ду Гэнь считал, что император уже достаточно взрослый и может править сам. Императрица разгневалась, приказала убить Ду Гэня, но слуги его пожалели. Много лет спустя император призвал Ду Гэня ко двору.

70

Куньлунь — мифическая священная гора, которая находится где-то на окраине западных земель Китая. Согласно легенде, на ней берет начало Хуанхэ.

71

Хуа Мулань — героиня китайской поэмы «Песнь о Мулань», которая отправилась на войну вместо своего престарелого отца, несмотря на то, что в армию брали лишь мужчин.

72

Цинь Ланъюй — государственный и военный деятель. Стала известна во время участия в обороне империи Мин.

Content

Сюэ Фэй, Ван Сяожи, Чэнь Яньчжао
Рассказы о героях Китая

Сянь Чжэнь — первый китайский главнокомандующий

История появления фразеологизма 退避三舍 — «Отвести войска на три перехода»

Янь Ин, который сбил спесь с царства Чу

Су Цинь уговаривает Мэнчан-Цзюня не ездить в Цинь

Сунь Бинь, который подучил увечья, но не пал духом

Гуй Гуцзы гадает Сунь Биню

О том, как Тянь Дань отвоевал захваченные земли

Битва при Чаншао, в которой слабый победил сильного

Чжао Шэ побеждает циньскую армию

Пустые разговоры Чжао Ко

Синьлин-Цзюнь ворует верительную бирку, чтобы спасти царство Чжао

Пинъюань-Цзюнь снимает шапку и просит прощения

Ли Му побеждает войско Цинь

Трагический конец великого полководца

Чэнь Шэн и У Гуан поднимают восстание против Цинь

Восстание желтых повязок, положившее начало междоусобицам

Ли Гуан хитростью заставляет сюнну отступить

Ли Гуан, так и не удостоившийся титула

Хо Цюйбин вселяет страх в сюнну

Мир, обретенный благодаря одному замужеству

Чжао Чунго, охранявший границы

Император, принесший возрождение

Чэнь Тан подделывает указ императора и побеждает Чжи Чжи

Военное наместничество духуфу в западных землях

Дэн Юй ведет войско на запад и занимает Чанъань

Двадцать восемь военачальников, чьи портреты выставлены в башне Юньтай

Дянь Вэй, верно защищающий своего господина

Междоусобицы в последние годы восточной Хань

Гуань Юй проходит пять застав и убивает шесть военачальников

Клятва в персиковом саду

Чжан Фэй освобождает Янь Яня

Битва в царстве Шу в период сражающихся царств

Чжан Ля о одерживает победу на Сяояоцзинь

«Короткая песнь» Цао Цао

Чжао Цзылун — образец отваги

О смелости и желчном пузыре

Госпожа Сянь — самая храбрая женщина во всей Поднебесной

Госпожа У прыгает в колодец, чтобы спасти сына

Даси Чжанжу сражается на северных границах

Прошлое и настоящее фамилии Даси

Хань Циньху уничтожает Чэнь благодаря своей воинской славе

«Цветы и заснеженные деревья в дворцовом саду»

Ли Сяогун умиротворяет Фугуна

Истоки фамилий

Лю Хунцзи — герой эпохи тан

Тан Тай-Цзун руководит министрами

Ли Цзин совершает ночную атаку на горы Иньшань

Ночной побег Хун Фу

Генерал Дуань Чжисюань, следовавший военным законам

Императрица Чжансунь, которую очень любил император

Су Динфан подавляет восстание на Памире

Цунлин

Ли Цзи усмиряет Когурё

Правителю можно пожары устраивать, простому народу и лампы зажечь нельзя

Сюэ жЭньгуи тремя стрелами усмиряет тюрков на Тяньшане

Легенда о появлении народа Когурё

Ли Гуанби побеждает хитростью

Мятеж Ань Лушаня

Ян Е наводит на врага страх в битве при заставе Яньмэнь

Шестнадцать округов, протянувшихся от Яньцзина до Юньчжоу

Генерал Ди Цин с иероглифами на лице

Князь Лань Лин и медная маска

Лян Хунъюй бьет в барабаны

Платок не хуже бровей и бороды

Главнокомандующий Юэ, готовый на все ради своей страны

Дело, задуманное у восточного окна

Легенда о Синь Цицзи, который завоевал победу кровью и мечом

«Строфы о мужестве» Синь Цицзи

Верное сердце и горячая кровь Вэнь Тяньсяна

Вэнь Тяньсян: «Проходя Линдинъян»

Чингисхан объединяет Монголию

В чем секрет несокрушимости монгольской армии?

Первый полководец Минской империи Сюй Да

Четыре класса при династии Юань

Смелый Чан Юйчунь

Чжу Юаньчжан и восстание красных повязок

Юй Цянь защищает Пекин

Стихотворение Юй Цяня «Песнь об извести»

Ци Цзигуан и его супруга противостоят вокоу

История любви герцога Виндзорского

Женщина-генерал Цинь Лянъюй

Кто такой «тусы»?

Ши Кэфа встречается в буддийском монастыре с ценителем талантов

Группировка Дунлинь

Чжэн Чэнгун отвоевывает Тайвань

Жизнь Чжэн Чэнгуна

Юный герои Ся Ваньчунь

История «Южной шапки»

Линь Цзэсюй сжигает опиум на берегу Хумэня

Что такое опиум?

Цзо Цзунтан освобождает Синьцзян

Два стихотворения «Лянчжоу Цы»

Цзэн Цзицзэ возвращает Или

Цзэн Цзицзэ и экзамены Кэцзюй

Капитан Дэн Шичан не оставит тонущий корабль

Три флотилии поздней династии Цин

Фэн цзыцай побеждает врага у заставы

Как в древности говорили о возрасте

Отец Тайваня Лю Минчуань

Цзэн Гофань и Лю Минчуань

Лю Юнфу и армия зеленого знамени

Отношения между Китаем и Вьетнамом в древности и в период Новой истории

Лю Хаодун жертвует собой ради революции

Китайские студенты за рубежом

Борец за реформы Тань Сытун

Лян Цичао, который шел в ногу со временем

Первая революционерка Цю Цзинь

«Песнь о женских правах»

Линь цзюэминь, пожертвовавший собой на холме Хуанхуаган

Как отменили систему экзаменов Кэцзюй?

Герои Цзинъу Хо Юаньцзя

Сунь Жен и Хо Юаньцзя

Хронология истории Китая

Примечания