Сергей Александрович Мальчушкин

Амбиции

Ничто не ново под луною:

Что есть, то было, будет ввек.

И прежде кровь лилась рекою,

И прежде плакал человек,

И прежде был он жертвой рока,

Надежды, слабости, порока…

Н.М. Карамзин, 1797 г.

© Мальчушкин С.А., 2020

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2020

© «Центрполиграф», 2020

Пролог

Дата: 25 декабря 2175 года, 14:15 по времени

среднего рейдера «Вольный»

Рейдер «Вольный» не обладал центральной рубкой управления в традиционном для земных государств виде. Корабль был детищем новой конструкторской школы, возникшей после обретения пустотными городами Космической лиги независимости от стран-учредителей. При проектировании инженеры приняли во внимание сложившиеся у косменов традиции адаптации к жизни в условиях невесомости. Обитаемый модуль корабля представлял собой подобие граната с плотно пригнанными друг к другу индивидуальными каютами. В центре каждой каюты располагался ложемент, созданный по размерам и пожеланиям члена экипажа.

Люди проводили на своих рабочих местах долгие месяцы вахты, не покидая коконы жизнеобеспечения. Благодаря достижениям адаптивной медицины инженеры смогли в несколько раз уменьшить общий объем жилого модуля корабля по сравнению с исполинскими судами, построенными по законам традиционных конструкторских школ.

В каждой каюте было темно. Членам экипажа не требовался внешний свет. В середине двадцать второго века среди обитателей огромных пустотных городов, построенных в космическом пространстве Солнечной системы, большую популярность приобрели операции по усовершенствованию тела кибернетическими имплантами. Замена сетчатки глаз у младенцев в первые дни их жизни проводилась за счет администрации любого города. Впоследствии малыш, получивший искусственный орган зрения, мог полностью отказаться от использования традиционных компьютерных интерфейсов в виде экранов или трехмерных проекций. Имплант позволял создать свое собственное виртуальное восприятие окружающего мира, зачастую полностью заменяя собой реальность. В традиционных странах Земли подобная технология была под строжайшим запретом, тогда как в вольных городах Космической лиги без нее невозможна полноценная жизнь гражданина.

Капитан внимательно смотрел на искру левее и выше вектора движения его корабля. Искра то появлялась, то исчезала из поля зрения пассивных систем рейдера. Неизвестный корабль скрывался за камнями, составляющими местное скопление пояса астероидов. Зона патруля, очерченная командованием сил самообороны Космической лиги, на удивление изобиловала крупными булыжниками и большими разреженными облаками пыли. Рейдер шел по инерции, с остановленными до минимальной мощности реакторами и в режиме полного радиомолчания.

– ИскИн![1] Расчет предполагаемой траектории неизвестного корабля, – раздался глубокий бас капитана.

– Недостаточно данных для анализа, – отозвался бесстрастный мужской голос. – Расстояние до объекта составляет около семисот тысяч километров. Обзор затруднен астрообъектами. Отсутствуют данные по безопасным транспортным коридорам. Экстраполяция текущего вектора возможна только с погрешностью в тридцать четыре процента.

– Дай всю группу траекторий.

Капитан, благодаря имплантам сетчатки глаз, всматривался в глубину пространства с иллюзией отсутствия вокруг себя обшивки и аппаратуры собственного корабля. От далекой искры в пустоту космоса устремилось множество векторов, для неподготовленного зрителя сливавшихся в исполинскую воронку. Жерло воронки вбирало в себя все самые крупные камни местного скопления.

– Когда мы сможем с уверенностью идентифицировать корабль? – задал очередной вопрос капитан.

– В текущих условиях, без подключения активных систем ориентации и сканирования, идентификация возможна с расстояния не более ста сорока шести тысяч километров. – Голос ИскИна оставался нейтральным, подчеркнуто неживым. – Спектральный анализ выхлопа двигателей указывает на высокую вероятность производства корабля на верфях Континентального союза или Китая.

– Это они, – раздался голос первого помощника по внутренней связи. – Коллеги не смогли сдержать свою жадность.

– Без стопроцентной уверенности в правильности идентификации мы не можем возвращаться, – отозвался капитан. – Но это точно не рейсовый корабль. Здесь нет никаких производств. Случайно в этот каменный мешок никто залетать не станет.

– Нужно сообщить командованию, – не сдавался помощник.

– Нужно проверить. – В голосе капитана послышались стальные ноты. – ИскИн! Мы можем подойти ближе без потери маскировки?

– Отрицательно. Применение станции радиоэлектронной борьбы не скроет теплового излучения и реактивной струи двигателя.

– Тогда нам не остается ничего другого, кроме как прибегнуть к активным системам. ИскИн! Провести сканирование лучом в узком диапазоне. Возможно, не заметят.

В тот же момент рядом с далекой искрой появилось сообщение с наименованием и портом приписки неизвестного судна.

– Корабль – лаборатория корпорации «Ферокос». Третий ранг по классификации Континентального союза, – зачитал ИскИн сообщение. – Порт приписки Церера-сити. Наблюдаю изменение характера движения. Цель прекратила ускорение и движется с постоянной скоростью.

– Не повезло, – тихо отреагировал капитан, – началось.

Глава 1

Дата: 19 ноября 2177 года, 20:11 по времени пассажирского корабля «Итака»

Спустя четыре часа после ухода со стационарной орбиты вокруг Цереры, пассажирское судно «Итака» набирало скорость с постоянным ускорением. По давно установленному распорядку навигационный ИскИн еще до расстыковки корабля и станции подготовил расчет курса и представил его на утверждение капитану. Взаимное положение Цереры и Земли на протяжении всего полета позволяло при незначительном усложнении маршрута экономить приблизительно пять процентов топлива и кислорода, а главное – сократить время полета на треть. Для этого требовалось набрать скорость выше обычной, однако необходимый импульс ускорения соответствовал правилам эксплуатации двигательной установки. Капитан утвердил план полета в неизменном виде, полностью доверяя навигатору.

«Итака» была стандартным грузопассажирским судном Континентального союза и представляла собой сферу радиусом более трех километров, сотканную из множества цилиндрических коридоров и модулей. В центре конструкции располагались реактор, обеспечивающий корабль энергией, и огромные топливные баки с множеством трубопроводов перекачки сжиженного водородного топлива и целым семейством насосов. От этого ядра в шести направлениях, по всем измерениям трехмерного пространства, расходились пакеты двигательных установок, способных разогнать корабль до скоростей свыше второй космической. Пространство между двигателями заполняли множество помещений и паутина переходов. Для быстрого перемещения пассажиров корабль окружали два замкнутых коридора с системой лифтовых кабин. Во время продолжительных рейсов на всем протяжении пути во все стороны от сферы корабля расправлялись суставчатые ноги фоточувствительных панелей электрогенераторов, делая его похожим на морского ежа.

Во время ускорений и торможений силы инерции создавали иллюзию притяжения, но маневры корабля занимали только треть времени полета. Большую часть пути во всех внутренних коридорах и помещениях разливалась невесомость. Для удобства перемещения по внутреннему пространству вдоль стен были натянуты специальные, мягкие на ощупь, толстые канаты, прерывающиеся только дверями и переборками. Мягкие вытяжные петли позволяли путешественнику закрепить себя на одном месте, при этом высвободив руки для полезной работы.

Интерьер внутреннего пространства пассажирского судна был выполнен в привычном для такого класса кораблей аскетическом стиле. Светло-коричневый цвет стен с мягким освещением создавал приятную для глаз палитру красок в теплых тонах. Мебели, в привычном для жителя планеты понимании, в жилых отсеках не было. Пассажиры и экипаж команды пользовались специальными выдвижными панелями и подвижными ложементами для создания необходимых себе аналогов столов и кресел. Для ориентации внутри корабля принималась система внутренней планетарной навигации, в которой за условный северный полюс принимался пилотажный модуль, южным полюсом утвердили расположенный на противоположной стороне сферы капитанский модуль, а нулевой меридиан проходил через главную кают-компанию. Для удобства общения в каждом помещении маркировали условный потолок бордовой полосой или стрелками.

По коридору пассажирской жилой зоны корабля шел мужчина тридцати лет. Повседневный ярко-оранжевый костюм космена[2] облегал крепкую фигуру. Несмотря на спортивное телосложение, каждый его шаг сопровождался легким шарканьем. Корабль набирал скорость с постоянным ускорением, благодаря чему во всех внутренних помещениях создавалась иллюзия притяжения, достаточного для удобного использования магнитных ботинок. Пол плавно переходил в стены, представляя собой большой полукруг, достаточно плоский для уверенной ходьбы.

Мужчина полностью погрузился в свои мысли. На его открытом живом лице не переставая светилась легкая улыбка, отвечающая внутреннему хорошему настроению. Белокурые волосы, аккуратно уложенные к затылку, завершали светлый образ уверенно идущего по своей жизни человека. Глеб возвращался из очередной деловой поездки по экономической зоне Цереры. Несмотря на то что по характеру Глеб был скорее интроверт, настроение толкало его провести время в шумной кают-компании. Прошедшая поездка принесла ему контракт на поставку трех новых рудодобывающих кораблей, постройкой которых займется одна из дочерних фирм верфи «Северная звезда». Подписанный договор подводил финансовый итог многолетнему сотрудничеству между верфью и небольшой горнорудной компанией.

Проходя бесконечными лабиринтами переходов жилой зоны, Глеб мечтал о полном горячем чайнике мятного чая с вкуснейшим смородиновым пирогом – фирменном блюде шеф-повара корабельного камбуза. Невесомость накладывала на жизнь человека много ограничений и хлопот, но, в то же время, приносила и удивительные открытия. Например, приготовление выпечки. Казалось бы, что нового может возникнуть в этой давным-давно освоенной человечеством сфере кулинарного искусства? Однако попробуйте представить, как будет запекаться пирог, свободно летающий во внутреннем пространстве печи. Первое, что заметит внимательный кулинар, – это отсутствие необходимости делать привычные нам слои. Ведь достаточно слепить маленькое ядро из теста, покрыть его слоем начинки, а сверху разместить еще несколько островков теста, чтобы получившееся изделие потом было удобно держать. Начинка исполняется как в привычной для нас форме джемов, так и в виде сложных цветов или грозди фантастической ягоды, лишь бы эти ягоды не отклеились друг от друга.

В мечтах о пироге Глеб, сам не заметив этого, оказался возле герметичных створок лифтового кольцевого канала, опоясывающего пассажирский корабль. Автоматическая система удостоверения личности запросила уровень социального рейтинга[3] пассажира. На экране лифтовой системы загорелся зеленый сигнал, подтверждающий право на передвижение по кораблю. Через три минуты створки раскрылись, впуская в транспортную капсулу. Глеб вошел в кабину и надежно закрепил себя за вытяжную петлю карабином на эластичном шнурке. Фиксация у стен требовалась техникой безопасности, так как благодаря страховке в случае маневров корабля пассажир хоть и ударится о ближайшую переборку, но при этом не получит сильных травм или не собьет другого пассажира.

Кроме Глеба, в кабине лифта находился только один попутчик. Это был мужчина на вид средних лет, с приятными чертами лица и смуглым оттенком кожи. Он смотрел глубокими, карими глазами в открытые окна транспортной капсулы на миллионы звезд, сверкающие в бескрайней глубине космоса. Глебу никогда не нравилась эта черная пустота пространства. Родившись в космосе, он так и не смог его полюбить.

Двери закрылись, и кабина лифта продолжила свое движение. Кольцевой коридор представлял собой скорее тоннель, сотканный из переплетения ажурных металлических конструкций, кабелей и направляющих для лифтовых кабин. Сквозь прорехи силового каркаса тоннеля открывалась картина первозданной пустоты космоса. Сейчас кабина перемещалась по теневой стороне корабля, и солнце не слепило глаза.

– Добрый день! – поздоровался с Глебом попутчик.

– И вам доброго дня. Хотя по корабельному времени сейчас уже вечер, – ответил Глеб.

– Никак не могу привыкнуть вовремя переключать часы. У меня все еще время Цереры. Вы направляетесь в кают-компанию?

– Да, надеюсь, там еще остались фирменные пироги нашего шеф-повара.

– О да, я тоже на это надеюсь, – ответил собеседник. На его лице появилась легкая улыбка человека, понимающего толк во вкусных пирогах. – Знаете, я могу сравнить их только с вкуснейшими чизкейками, которые пекут в одной из кофеен на верхнем уровне Церера-сити. Но там пирог все же обычный, слоеный. А здесь мастер-повар в условиях невесомости делает потрясающие вещи. И цена, нужно признать, приятная…

Договорить он не успел. Внезапно в кабине лифта мигнул свет, и она плавно остановилась. В тот же миг пассажиры ощутили невесомость.

– Интересно… – тихо произнес попутчик. – Впервые застреваю в лифте. Много лет прожил в пространстве, а вот такое впервые. Как вы думаете, это чья-то шутка или что-то серьезнее?

Глеб не ответил. Он молча отстегнул себя от страховочной петли, отключил магнитные ботинки и подлетел к аварийной панели у двери. На проекционном экране мигал красный сигнал. Изображение появилось непосредственно в воздухе, в десятке сантиметров от двери. При приближении человека экран увеличился в размерах, показывая дополнительную информацию.

– Аварийная остановка в связи с разгерметизацией двух следующих по движению станций и отключением основного источника питания. Кабина переведена в автономный режим. Остаток ресурса автономного жизнеобеспечения составляет сорок три часа, – вслух прочитал Глеб.

– Это что-то серьезное. – Собеседник последовал примеру Глеба и приблизился к экрану. – Такой набор проблем означает, что перед нами крупная авария. Есть возможность отправить капсулу на предыдущую станцию?

Глеб вызвал соответствующее аварийное меню и запросил обратное движение. В ответ на экране появилось новое сообщение.

– В движении в обратном направлении отказано. Повреждение направляющего монорельса, повреждение основной линии электропитания, – вновь прочитал Глеб вслух. – Давайте посмотрим схему расположения капсулы.

В центре кабины лифта в воздухе появилась большая схема корабля, на которой красной точкой отмечалось положение капсулы. Глеб движением рук увеличил участок схемы с красной точкой.

– Судя по схеме, до ближайшей станции примерно километр в обоих направлениях. Рядом с нами только необитаемые безвоздушные отсеки и грузовые трюмы. Похоже, что прогуляться по свежему воздуху не получится, – произнес попутчик. – Кстати, мы уже несколько минут как терпим бедствие, а до сих пор незнакомы. Давайте представимся. Меня зовут Александр. Александр Королев. А ваше имя?

– Глеб Морозов.

– Что будем делать, Глеб?

Глеб задумался. Для облегчения мыслительного процесса дотянулся до ближайшей вытяжной петли и пристегнулся – так он чувствовал себя безопаснее. Еще будучи маленьким мальчиком, Глеб заметил за собой особенность – чем безопаснее себя чувствовал, тем лучше работало его сознание. Вот и сейчас для обдумывания положения ему требовалось «почувствовать землю под ногами».

Цепочка логических рассуждений, возникших в его сознании, привела к простому выводу: ситуация представлялась крайне неприятной. Несомненно, остановка лифта связана с серьезной аварией. Что за авария могла разгерметизировать сразу несколько помещений в одной части корабля и одновременно с этим повредить рельсы лифта в другой части корабля? Для опытного космена вывод напрашивался очевидный – это могло быть столкновение с метеорным облаком или космическим мусором на большой скорости. Тогда почему эти космические объекты не были учтены при прокладке навигатором курса? И почему не сработал электромагнитный щит, выставляемый прямо по курсу корабля как раз для предотвращения именно таких случайных столкновений?

– Послушайте, вы так и собираетесь просидеть у стеночки до скончания веков? – раздраженно прервал его размышления Александр.

– А у вас есть идеи?

– Конечно. Во-первых, я не нахожу в сложившейся ситуации ничего экстраординарного. По статистике каждые сутки на пассажирских кораблях происходит до сотни мелких аварий…

– Это не мелкая авария, – прервал его Глеб. – Несомненно, произошло столкновение с пространственным мусором, и последствия могут быть самыми печальными. Я не понимаю вашего оптимизма.

– Мой оптимизм основан, в первую очередь, на понимании простого факта – судно с длиной окружности более двадцати восьми километров и массой покоя свыше ста миллионов тонн не сбить космическим мусором. Это как стрелять дробью по слону в индийском заповеднике. Слона только разъярите, так еще и от полиции придется убегать. Но чтобы вас окончательно успокоить, давайте попробуем с кем-нибудь связаться. Связь у нас работает?

– В самом деле, светлая мысль. Нужно запросить помощи, чтобы нас как можно быстрее отсюда выпустили.

Александр первым оказался у аварийного экрана. Но выбор нужной пиктограммы ничего не дал: связь отсутствовала полностью. Они были отрезаны от всего корабля.

– Ну что же. Полагаю, про нас знают. ИскИн корабля уже наверняка доложил капитану о положении транспортной капсулы с двумя пассажирами, и в эту минуту к нам движется механик или даже спасательная команда.

В этот момент за раскрытыми смотровыми окнами сверкнула вспышка, а кабину лифта спустя мгновение ощутимо тряхнуло. Оба путешественника прильнули к стеклу.

– А вот это уже где-то в районе восточного двигателя, он для нас ближайший, – заметил Глеб. – Ну что, вы все еще настроены оптимистично? Или, наконец, посмотрите правде в лицо? Кажется, наш слон сейчас получил весьма серьезное ранение от той самой дробины. Как бы оно не стало смертельным.

– Это значит только то, что нам придется подождать спасательной команды немного больше, чем я рассчитывал вначале, – невозмутимо парировал Александр.

Глеб с нескрываемым интересом посмотрел на своего собеседника. Без сомнений, у Александра запаса оптимизма хватит на пятерых терпевших бедствие.

За окном вновь произошел взрыв в районе восточных двигателей. От поверхности корабля в зенит ударила струя огня. Огромное облако сверкающих обломков устремилось в открытое пространство, будто фейерверк на празднике Нового года. По кабине лифта шла мелкая дрожь от ударных волн. Наблюдателям был отчетливо виден покореженный край двигательной установки. Длинная ветвящаяся трещина пересекала край сопла одного из маршевых двигателей. Установка активно парила из множества проломов и новых отверстий.

– Эта картина напоминает мне фильм о космической войне, – с легкой насмешкой произнес Александр. – Предлагаю наладить связь в принудительном, так сказать, порядке. Есть идеи?

– Честно говоря, никаких. Я не специалист по корабельной инженерии. А вы?

– Я тоже, но у меня появился план. Если мы никого не слышим, это не значит, что не слышат нас. Предлагаю соорудить аналог радиосвязи. У вас ведь есть универсальный торговый терминал?[4]

– Так же как и у вас, – с недоумением сказал Глеб. – И что же вы собираетесь с ним делать?

– Напоминаю вам, что терминал не только устройство для ИскИна, но и радиопередатчик со стандартными протоколами связи. Но его мощности не хватит для доступа к корабельной сети на большом расстоянии. Предлагаю подключить его к энергосистеме капсулы, так сказать, напрямую. Импульс энергии, конечно, может его сжечь, но есть шанс, что за то короткое время, что ему отведено для жизни, радиосигнал услышит ИскИн корабля.

– Это какой-то дилетантизм. Простая подача дополнительного питания его только сожжет. Допустим, для реализации этого замечательного плана мы используем ваш терминал. А зачем вам мой?

– Ну, это элементарно. Если мы используем последовательно два терминала, это вдвое увеличит наши шансы быть услышанными. А по бессмысленности такого шага я прошу вас воздержаться от оценок. Мы не знаем точной схемы этого устройства. Один знакомый рассказывал мне о таком нештатном способе использования терминала в его бытность службы на индийской границе. Что скажете?

Глеб глубоко вздохнул. Было жаль нового устройства, тем более оно обошлось ему в крупную сумму. Но в этом плане все же было зерно истины, а с ним и надежды. Отстегнув от предплечья портативный компьютер, он передал его Александру. Тот, не сдержав улыбки, убрал терминал в карман.

Оба пассажира принялись исследовать кабину на предмет скрытых технических лючков. Первому посчастливилось Александру. В районе условного потолка он обнаружил сервисный люк с отштампованной на нем молнией в круге. За ним герои обнаружили три плоских аккумулятора с отходящими в сторону жгутами проводов. При отключении одного из них от аварийного экрана у гермодвери раздался тревожный сигнал, и механический голос оповестил: «Неисправность блока питания Б. Остаточный ресурс системы жизнеобеспечения составляет двадцать восемь часов».

– Этого следовало ожидать. Отведенный нам срок сократился, – хмуро заметил Глеб.

– Без паники. Мы возьмем только попользоваться, а потом вернем обратно. Общий срок должен сократиться не намного.

– Вернуть не получится. Нам нужны провода и клеммы для подключения аккумулятора к терминалам. Кроме его родных проводов, я других здесь не вижу.

– Об этом я как-то не подумал, – озадаченно ответил Александр. – Кстати, как будем подключать? Я вам уже одну идею подал, теперь ваша очередь.

– Ну, это как раз просто. Во-первых, не будем доверять стандартному разъему, мы не сможем к нему подключиться, ввиду сложности последнего. Да и что-то подсказывает мне, что за ним наверняка должен стоять какой-нибудь предохранитель. Во-вторых, подключить аккумулятор к устройству нужно только в момент передачи сигнала. А это проще делать с разъемами самого аккумулятора. Так что предлагаю следующее. Срезаем провода и зачищаем их концы. Вынимаем из терминала родную батарею. Прикрепляем зачищенные провода к клеммам внутри терминала. Возвращаем батарею на место. Конечно, это полнейшее невежество, но у меня других идей нет.

– Вот вам и карты в руки, – сказал Александр, открепил концы осиротевших проводов от какого-то неизвестного им блока и протянул их Глебу.

Первая трудность обнаружилась сразу. Как зачистить провод, если у вас нет никаких инструментов или ножа? Решение проблемы нашли через пять минут тщетных поисков чего-либо острого и усердного растягивания провода. Поддалась пластиковая клемма, сломавшаяся в руках Глеба. В результате на конце провода остался плоский металлический наконечник. Вторая трудность заключалась в креплении получившегося контакта с выходами питания торгового терминала. Пришли только к одному решению: конец провода зажали штатной батареей питания между клеммами самой батареи и устройства. Получилось очень хлипко, но другого способа, увы, найти не смогли.

– Отправим как можно более короткое сообщение, – сказал Глеб. – Адресуем его капитану, ИскИн сам разберется в проблеме. Так, сообщение готово. Запускаю?

Александр молча кивнул, взял два провода и приготовился накинуть их на аккумулятор.

– Давай!

Глеб нажал на кнопку отправления. Спустя полсекунды Александр набросил клеммы на аккумулятор. В мобильном блоке раздался треск, и его экран отключился.

– Отлично! – обрадовался Александр.

– Не вижу особых причин для радости. Неизвестно, помогло ли. У нас в руках сложное устройство, а не древний радиоприемник.

– Ну, не надо быть таким пессимистом. Это лучше, чем ничего не делать.

С этим спорить было трудно, и Глеб принялся разбирать второй торговый терминал. Повторно проделав процедуру отправки сообщения, новые знакомые переместились к открытым обзорным окнам.

– Теперь остается только ждать, – произнес Александр спокойным голосом. – Как думаете, сколько времени потребуется спасательной команде на нашу эвакуацию?

– Многое зависит от серьезности аварии на корабле в целом. Скорее всего, за нами придут только после устранения потенциально опасных последствий взрыва. У нас ведь достаточно воздуха на ожидание более суток. Главное, чтобы о нас знали и помнили. Остается только набраться терпения. Предлагаю перейти на «ты».

– Согласен, – кивнул Александр.

Спустя три часа попутчики так и не получили помощи со стороны команды корабля.

– На мой взгляд, прошло уже достаточно времени для отправки к нам даже самого простого техника, – наконец сказал Александр. – Предлагаю перейти к активным действиям и заняться спасением своей жизни полностью самостоятельно.

– Мне тоже надоело сидеть на одном месте. Однако прошло не так много времени, как нам кажется. Ведь время в скуке тянется гораздо дольше.

В этот момент экран у гермодвери издал тревожный сигнал, а механический голос произнес: «Обнаружена утечка воздуха. Остаточный ресурс системы жизнеобеспечения составляет пять часов. Прогноз негативный».

– Вот теперь у нас есть достойный повод предпринять активные шаги по нашему спасению, – утвердительно произнес Александр. – Предлагаю обсудить план бегства из этой случайной тюрьмы.

– Бежать некуда. Посмотри на схему корабля. Мы в районе ненаселенной карго-зоны. Здесь нет помещений с атмосферой.

Александр вновь вызвал план корабля, увеличил сектор их местонахождения. Красная точка оставалась на том же месте схемы, что и несколько часов назад. На расстоянии порядка километра во всех направлениях помещения были условно раскрашены светло-серым цветом, что как раз и означало полное отсутствие в них систем жизнеобеспечения. Внимательно изучив окружающие их объекты, Александр произнес:

– Следующая по маршруту остановка должна была произойти в районе инженерной палубы восточной двигательной установки, далее пост управления этими же двигателями, после которого длинный перегон до жилого массива.

– Напоминаю, что именно в восточных двигателях несколько часов назад произошел взрыв.

– Да, фейерверк был отменный. Однако, если приемная платформа не пострадала, то на ней мы сможем найти спасательные комплекты, надежные скафандры и, возможно, связь. В противоположном направлении находится платформа жилого сектора, но расстояние до нее составляет более трех километров. А до инженерной палубы осталось чуть более километра. У нас нет скафандров для преодоления большого расстояния. Маски хватит только на пять минут. Нужно придумать способ переместить капсулу лифта ближе к одной из платформ.

В обиход жителей пустотных городов давно вошли костюмы с интегрированными системами индивидуального спасения: пленочный шлем в вороте, герметизирующиеся перчатки, обувь соединена с брюками специальными карманами или полные комбинезоны, герметичные швы и запас кислорода с микрофильтрами. Такой костюм позволял владельцу выжить при разгерметизации помещения или в простых нештатных ситуациях, при этом не сковывал движение в отличие от громоздких скафандров. В мире моды это направление получило название «маски».

– У нас недостаточно энергии для запуска собственных электромоторов капсулы, – начал размышлять вслух Глеб. – Для перемещения без кабины слишком мало запаса кислорода. Унести из кабины нам его не в чем, да и к маске его ничем не подключишь. Нужно двигать кабину лифта к платформе. Первое, что приходит в голову, – это старый добрый реактивный двигатель. Мы можем использовать запас воздуха для создания струи.

– Баллоны с воздухом расположены на внешней обшивке, так что к ним придется прогуляться. И смею заметить, что у нас нет шлюза как такового, – возразил Александр. – Стоит нам только открыть гермостворку, и вновь наполнить кабину воздухом мы уже не сможем.

– Но мы можем использовать внутренний воздух кабины как первый импульс движения, – заметил Глеб. – А дальше уже разгоняться баллонами. Очень рискованно, но шанс.

– Это может получиться. В какую сторону у нас сейчас ориентирована дверь?

Глеб подлетел к обзорному окну, располагавшемуся напротив гермостворки.

– Если я вижу восточные двигатели, значит, дверь приблизительно смотрит в противоположном от следующей платформы направлении. Допустим, у нас получилось открыть дверь и мы получили начальный импульс. Что делать дальше? Как использовать баллоны?

– Пожалуй, это самая рискованная часть, – присоединился к его размышлениям Александр. – Я не имею представления, как эти баллоны расположены на капсуле. И главное, как их оторвать от системы жизнеобеспечения и направить соплами в нужную сторону. У нас нет для этого никакого инструмента. Придется ориентироваться уже на месте. Думаю, рядом с баллонами должна быть паутина из воздуховодов. Если получится оторвать один из них, смотрящий в нужном нам направлении, он послужит импровизированным соплом со струей воздуха.

– Выбор у нас небольшой, решаемся. После второго импульса нужно переместиться на лобовую сторону капсулы, чтобы иметь возможность прыгнуть. Хоть какой-то шанс на выживание.

– А вот тормозить нам уже нечем. Так что удар будет сильным. – Александр с видимым раздражением посмотрел в сторону восточных двигателей. – Я займусь ручным управлением капсулой. Нужно отключить систему блокирующих тормозов.

Он подлетел к аварийному экрану и перевел управление лифтом в ручной режим. Это заняло несколько минут. За это время Глеб внимательно осмотрел кабину в поисках незакрепленных предметов, справедливо полагая, что открытие гермостворки приведет к взрывной декомпрессии и самая маленькая гайка превратится в пулю. Весь найденный мусор от их работы с аккумуляторами он аккуратно переместил к щели гермостворки. Так появлялся шанс выкинуть все найденное до того, как эта масса превратится в шрапнель.

– Готово, – отозвался Александр.

– Предлагаю подождать еще минут десять. На тот случай, если спасатели все же прилетят.

Спустя еще пятнадцать минут компаньоны убедились, что никто не торопится их спасать.

– Пора начинать, – сказал Александр.

Они крепко зафиксировали себя за эластичные настенные петли по сторонам от гермостворки. По сигналу Александра оба активировали спасательные средства своих костюмов. Перед лицом появилось множество нитей, опутавших всю голову. Менее чем за две секунды вокруг головы образовался блестящий плотный кокон с прозрачным сектором перед лицом. На спине хлопнули патроны, открывающие аварийный запас воздуха. Тут же Александр активировал открывание гермодвери.

По краю выхода образовалась щель толщиной всего в один сантиметр. В этот момент воздух стремительно покинул пространство кабины и вырвался наружу, унося за собой все, что смогло пролезть в образовавшуюся щель. Настенные петли надежно держали людей. На их костюмах, в местах, где не было жестких вставок, ткань надулась от внутреннего давления. Впрочем, места вздутий не сковывали движения – спасибо неведомым модельерам, предусмотревшим такой вариант использования их одежды.

Тем временем гермозаслонка полностью раскрылась, открывая вид на «дырявый» тоннель лифта и открытый космос.

Александр отстегнулся первым и отправился наружу. Глеб визуально убедился в целостности своего костюма и последовал вслед за своим компаньоном. В их распоряжении было менее пяти минут.

Облетев капсулу лифта, они обнаружили плоские баллоны с множеством труб, отходящих в разных направлениях. Для надежности закрепили себя пристежными карабинами за все те же трубы и стали вдвоем ломать подходящий патрубок. Металл мялся под пальцами, но отказывался отламываться в месте соединения с другой трубой. Наконец совместные усилия помогли – образовалась мелкая щель, а внутреннее давление завершило разрушение места соединения воздуховодов. Из обломка трубы метнулась струя воздуха. Одним рывком герои направили край трубы в нужную им сторону и стали внимательно следить за итогом своей работы.

Капсула медленно начала свое движение, с каждой секундой набирая скорость. Мимо них двигались стальные фермы псевдотоннеля монорельса. Убедившись в своем успехе, компаньоны переместились на нос импровизированного корабля и принялись искать глазами приближающуюся платформу.

Разглядеть шлюзовую камеру смогли через две минуты, когда до нее оказалось не так уж и далеко. Визуально расстояние приблизительно составляло метров триста по прямой. Капсула перестала набирать скорость, и ее движение стало постепенно замедляться. Запас воздуха подходил к концу, а сила трения неработающих механизмов монорельса постепенно останавливала кабину лифта.

Александр показал жестами, что нужно прыгать. Глеб кивнул, соглашаясь. Кислорода в запасах костюмов должно было остаться не более чем на пару минут. Примерно на полпути до платформы они, оттолкнувшись ногами от лифта, прыгнули и сразу взялись за руки. Это повышало их шансы, так как один из них, ухватившись за платформу, мог помочь остановиться второму. Первому посчастливилось Глебу. Спустя полминуты компаньоны достигли гермошлюза платформы. Пролетая мимо, Глеб смог дотянуться до скобы аварийной лестницы. Но скорость была слишком велика, и рука сорвалась с перекладины. Между тем рывок позволил Александру изменить направление движения, он ударился о гермодверь, однако сумел ухватиться за противоположную от двери скобу. Их развернуло вокруг своей оси спиной к входу, но Глебу также удалось ухватиться за стенку платформы.

Александр раскрыл аварийную панель управления шлюзом и запустил процесс открытия гермостворок. В течение еще десяти секунд ничего не происходило, насосы откачивали из шлюзовой воздух, а затем гермостворка открылась диафрагмой. Компаньоны торопливо влетели в помещение, запустили обратную процедуру шлюзования. Спустя еще десять секунд автоматика разрешила снимать шлемы.

– Нам несказанно повезло. – Александр тыльной стороны руки вытер кровь с разбитой губы. – Удивительно, что не пострадал нос. По ощущениям ребра целы. Как у тебя дела?

– Рука болит, – отозвался Глеб, массируя правую кисть. – Скорее всего, вывих или сильный ушиб. Так непонятно, нужно показать врачу.

– Сейчас в первую очередь нужны препараты свертывания крови. Иначе мы истечем внутренними кровоизлияниями, в невесомости кровь плохо сворачивается.

Александр подплыл к специальной закрытой нише с обозначенным на крышке красным крестом. Он извлек оттуда два инъектора с универсальным спасательным средством – коктейлем из обезболивающих, кровоостанавливающих и тонизирующих препаратов, разносимых по организму микророботами. Один он впрыснул себе, второй бросил Глебу.

– Такое ощущение, будто я помолодел на десять лет, – улыбнулся Александр.

– Рука болит меньше. – Лицо Глеба излучало заметно меньше оптимизма, чем лицо его нового компаньона. – Нужно найти скафандры: мы в зоне катастрофы. Я буду чувствовать себя гораздо увереннее с полноценным автодоктором и запасом автономности на несколько часов, а не минут.

– Аварийный набор должен быть где-то рядом. Предлагаю разделиться и все обыскать на предмет потенциально полезного в нашей ситуации.

Платформа представляла собой помещение длиной примерно тридцать метров и с низким потолком высотой в средний человеческий рост. Здесь с комфортом могли ожидать капсулу лифта примерно пятьдесят человек. Освещение горело ровным мягким светом с приятным желтоватым оттенком. Стенная ниша с десятью скафандрами нашлась буквально через пять метров от гермостворки шлюза. Компаньоны быстро облачились в легкую ткань скафандров. Для исключения утечек швы автоматически сварились между собой, стоило только свести края. Умная автоматика экономила запас воздуха, открыв специальные дыхательные щели на шлеме в районе подбородка. На внутренних поверхностях шлемов высветился отчет готовности портативного ИскИна к работе. Авто-доктора провели беглую диагностику состояния пассажиров, выдали свое заключение с оценкой удовлетворительно и перешли в режим ожидания. Скафандры середины двадцать второго века отличались своей относительной простотой и в то же время надежностью. Владельцу такого устройства были доступны простые, но наиболее востребованные для работ в пустоте космоса инструменты.

– Теперь предлагаю попытаться выйти на связь с командой или ИскИном корабля, – предложил Глеб. – И больше не рисковать. Здесь мы сможем ждать помощи сколько угодно.

Александр скептически покачал головой:

– Со связью согласен, но вот сидеть здесь я не намерен. Во-первых, мы в непосредственной близости от поврежденных двигателей. Не исключаю возможность повторного взрыва или опасного излучения. Во-вторых, теперь мы гораздо мобильнее и при необходимости можем просто дойти до жилых отсеков пешком.

Глеб переместился ближе к входу на платформу и нажатием сенсора вызвал информационное окно. Перед ним развернулся большой экран связи, во многом похожий на такой же экран в кабине лифта. Исключение состояло, в первую очередь, в отсутствии на нем тревожного сигнала. Глеб указал на пиктограмму связи с ИскИном корабля.

– ИскИн «Итаки» приветствует Глеба Морозова и Александра Королева, – раздался в помещении платформы ровный искусственный голос. – Уважаемые пассажиры, уведомляю: вы находитесь в зоне локальной техногенной катастрофы третьего уровня сложности. Вам надлежит немедленно эвакуироваться в жилые модули нулевого меридиана и покинуть корабль на эвакоботе. Ваше местоположение зафиксировано и передано в оперативный штаб, капитан извещен о вашем обнаружении.

– Сколько времени нам ожидать спасательную команду? – спросил Глеб.

– В отправке спасательной команды отказано. В настоящее время персонал корабля и временно мобилизованные из числа пассажиров проводят мероприятия по обеспечению живучести. Свободных групп нет. Предписываю вам проследовать к спасательным ботам самостоятельно. Я подключился к блокам ИскИнов ваших скафандров. На основе имеющейся информации рассчитываю оптимальный маршрут.

Ответ главного ИскИна не понравился обоим компаньонам. Отказ в спасательной операции мог означать как серьезность аварии и всеобщую занятость по ее устранению, так и вероятность гибели свыше пятидесяти процентов членов спасательной группы при попытке их эвакуации. Находиться на этой платформе оказалось чрезвычайно опасно.

Александр приблизился ближе к экрану и задал вопрос:

– Какова причина аварии и возможные ее последствия?

Ответ прозвучал практически мгновенно:

– Множественные столкновения с малыми космическими объектами при наборе скорости. Исходя из характера повреждений, векторов подлета и взаимной скорости сближения, по кораблю, предположительно, был нанесен ракетный удар малого калибра. Полностью выведена из строя восточная двигательная установка, инженерные палубы, мостик управления двигателями, малые обеспечивающие реакторы, платформы фотоэлектрогенераторов. Существует угроза повторного взрыва уцелевших малых реакторов. Имеются погибшие и раненые. Также в результате взрывов повреждены хранилища топлива, вероятна последующая детонация. Членами экипажа корабля проводятся работы по предотвращению взрыва. – ИскИн сделал паузу. – Расчет маршрута до жилых модулей завершен. Исходя из имеющейся информации о состоянии узлов и механизмов, вероятность благополучного прохождения маршрута эвакуации составляет более восьмидесяти процентов. Вероятность неучтенных аварийных ситуаций двадцать восемь процентов. Вероятность смерти и увечий не превышает десяти процентов. Подробная карта маршрута загружена ИскИнам скафандров. Связь со мной будет отсутствовать на протяжении шестидесяти процентов расчетного времени прохождения. Изучите карту и выдвигайтесь по готовности.

Перед пассажирами возникла объемная схема корабля. ИскИн корабля золотым цветом прорисовал предполагаемый маршрут. Изучив внимательно предлагаемый путь, Глеб и Александр отметили для себя несколько этапов прохождения. Большая часть пути проходила в безвоздушном пространстве по инженерным палубам и техническим коридорам. На первом этапе им предстояло пройти почти километр через секции антенн фотогенераторов, или, как их называли раньше, солнечных электростанций. Далее они достигали одной из грузовых секций, по которой на служебном лифте спускались на полторы тысячи метров до инженерной палубы обслуживания топливных систем. Здесь им предстояло найти служебный транспорт – автономный бот – и, пролетев более двух километров, добраться до лифтовой шахты в жилые блоки нулевого меридиана. Общее расчетное время прохождения маршрута ИскИн оценивал в три часа, с учетом возможных вынужденных остановок. Ресурсы скафандров были рассчитаны на значительно больший срок автономной эксплуатации. Для удобства ориентировки на местности схема проецировалась на внутреннюю сторону шлема, так что потеряться пассажиры не боялись.

– Пора выходить, – утвердительно сказал Александр и направился в сторону шлюза.

Глебу не оставалось ничего другого, кроме как последовать за напарником.

Выходя из шлюза в транспортный коридор, они обратили внимание на кабину лифта, замершую примерно в ста метрах от шлюза.

– Чувствую себя супергероем из популярной мнемоэкранизации, – заметил Александр. – Героический прыжок над бездной.

– Через пару часов, сидя в эвакоботе, мы будем вспоминать этот день, как веселое приключение, – отозвался Глеб. – А все переживания заедать вкусным пирогом с мятным чаем.

– Не люблю травяные чаи, предпочитаю фруктовый.

– Ну, тогда ты будешь пить фруктовый, а я мятный. Вот сейчас, не все ли равно?

Следуя подсказкам схемы, они пересекли транспортный коридор и полетели в направлении ближайшей дыры между его несущими конструкциями. Первый этап путешествия предполагался самым рискованным. По имеющимся в распоряжении ИскИна корабля сведениям, блоки фотогенераторов получили множественные повреждения, и, возможно, придется обходить множество скоплений обломков. Путь предстояло пройти по внешней поверхности корабля с риском оказаться в открытом космосе. Конечно, для таких перемещений в скафандрах есть простые реактивные двигатели и электромагниты на руках и ногах, но двигатели используют тот же запас воздуха, что и для дыхания, а электромагниты расходуют много энергии из портативных батарей. Поэтому, по возможности, предпочтительно передвигаться своими силами.

Компаньоны пролетели сквозь фермы транспортного коридора и остановились оглядеться. Перед ними открылась прекрасная и в то же время пугающая картина. Катастрофа наступила в момент разворачивания секций солнечных панелей, при этом процесс остановился примерно в середине цикла. Часть панелей вышла за пределы густой тени корабля и отражала вниз множество лучей и солнечных бликов. Получившиеся «солнечные зайчики» находили свое отражение в нижних панелях и перебрасывались дальше. Перед путешественниками раскинулся удивительный сверкающий зеркальный лес с глубокими черными тенями и яркими пятнами отраженного света. Во многих местах стройные ряды ферм прерывались нагромождениями обломков, будто по чьей-то прихоти не разлетевшихся в разные стороны. В тени то тут, то там пролетали изредка сверкавшие обломки, сталкивались с себе подобными или еще целыми конструкциями, разбивались на части, а получившиеся осколки разлетались в разные стороны. Это было самое опасное. Без атмосферы свет не рассеивался, следовательно, быстро летящий обломок было крайне трудно заметить в тени. В плечи скафандров были встроены освещающие фонари, однако они светили только вперед. Острый кусок стекла мог прилететь с любой стороны.

– Предлагаю сначала обсудить маршрут и способы передвижения, – предложил Глеб.

– Мы можем спуститься до уровня платформ управления и приводных модулей. Там расстояние между секциями маленькое, и мы не ошибемся в прыжках. Но и обломков должно быть гораздо больше. Плюс наверняка темно. Ввиду потенциально большого количества завалов передвигаться будем медленно. Альтернатива – это прыгать сразу на большие расстояния на нашем уровне. Двигаться будем гораздо быстрее, при необходимости поправляя курс скафандровыми двигателями. Однако здесь обломки летают гораздо быстрее ввиду их меньшей плотности. Расход воздуха, конечно, возрастет. Какой вариант выберем?

– Есть еще третий, – ответил Глеб, глядя вверх. – Можно подняться до уровня освещенных панелей. Там обломки в большинстве своем рассеялись, а те, что остались, ярко освещены. Опасность представляет только большое расстояние между отдельными фермами, но если не спешить и корректировать полет, этот маршрут мне представляется наименее рискованным.

Александр, внимательно посмотрев вверх, шуткой ответил напарнику:

– Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, а мы гору перелетим. Вперед, и да пребудет с нами точность легендарных ворошиловских стрелков.

Оба приятеля мягко оттолкнулись от транспортного коридора и воспарили в направлении ближайшей освещенной фермы солнечных батарей. Достигнув ее, остановились, закрепившись магнитными прижимами, и осмотрелись. Найдя ближайшую по их маршруту аналогичную установку, прыгнули к ней. Теперь полет длился гораздо дольше, так как набирать большую скорость напарники не могли из-за риска разбиться или промахнуться, а расстояние между фермами на глаз было примерно метров пятьдесят. Так они прыгали от фермы до фермы примерно минут пятнадцать.

– Нужно отдохнуть, – подал голос Александр в момент подготовки к очередному прыжку.

– Согласен, – на глубоком выдохе отозвался Глеб. Луч солнца просветил поляризованное стекло шлема, осветив покрытое мелкими капельками пота бледное лицо космена. Причудливая игра света выхватила из тьмы только профиль, в глубине которого сверкнули голубые искры глаз.

– Боишься? – задал прямой вопрос Александр.

– Скорее волнуюсь, – отозвался Глеб. – Цена промаха велика. Есть все шансы безвозвратно улететь в пространство космоса.

– Ну, не преувеличивай. – Насмешливый тон напарника удивил Глеба. – Мы с тобой давно живем в великой пустоте, чтобы ее всерьез бояться. Если сейчас меня спустить на Землю, то, честное слово, я буду долго вспоминать, как ходить своими двумя ногами и искренне возмущаться невозможностью одним прыжком добраться до туалета!

Александр заразительно рассмеялся собственной шутке. Глеб не видел его лицо, но живо представил саркастическую улыбку на лице компаньона.

– Я родился в пустоте. – Глеб не стал поддерживать заданный тон. – И прекрасно понимаю всю опасность таких вот прыжков. Запасов воздушной смеси может попросту не хватить на возврат к кораблю. Использование воздуха в качестве реактивного тела в скафандрах имеет много преимуществ в виде облегчения общей конструкции и простоты перезарядки баллонов. Но обратная сторона медали такого метода – низкая производительность привода, а как следствие – большой расход рабочего тела. Проще говоря, даже если ты сможешь вернуться к кораблю, может не хватить времени попасть в обитаемое помещение. Смерть от удушья – страшная перспектива. Цена ошибки в прыжке велика.

– Человеку, родившемуся и выросшему в условиях невесомости, не составит великого труда сделать пару десятков точных прыжков. Пусть и на относительно далекое расстояние. – Из интонации Александра исчезла насмешливость, сменившаяся спокойной уверенностью. – Здесь могу беспокоиться только я, родившийся и большую часть жизни топтавший земную поверхность. Но я готов рискнуть, и дойду этот путь до конца. Ты готов?

– Да, я отдохнул. Чья очередь прыгать первым?

– Давай я.

Александр осмотрелся по сторонам, высматривая нужную ему следующую вершину фермы солнечных батарей. ИскИн скафандра услужливо прорисовал на внутренней поверхности шлема направление до нужной точки. Как только изображение цели переместилось в центр экрана, Александр прыгнул. ИскИн скафандра короткими экономными толчками скорректировал направление прыжка точно на противоположную вершину.

Александр поставил ИскИну задачу на кувырок. На плечах, руках и ногах синхронно сработали миниатюрные дюзы ориентировки в пространстве. Развернувшись на сто восемьдесят градусов относительно вектора полета, пассажир приготовился принять удар ногами. Включились магнитные ботинки, призванные компенсировать возможный рикошет от цели. На стекле шлема появилось табло с десятком секунд отсчета до предполагаемого удара. Чуть согнув ноги в коленях, Александр приготовился к очередному приземлению на неровную металлическую ферму.

– Снизу на четыре часа! – внезапно закричал Глеб. Он летел к той же цели, но рассчитал приземление на пару метров ниже напарника.

Александр попытался обернуться в нужном направлении, но сделать этого без разворота всего корпуса тела было решительно невозможно.

– Что там?! – воскликнул он.

Ответа получить не успел. Что-то с силой ударило его по правой ноге, закружив с большой скоростью. ИскИн скафандра среагировал мгновенно. Дюзы ориентации остановили вращение за считаные секунды. Но этого времени было достаточно, чтобы достичь цели полета не ногами, а боком, на этот раз левым. Удар был крайне неудачным. Острый угол какого-то устройства впился в левое плечо. Ткань скафандра выдержала удар, но рука мгновенно онемела и отказалась повиноваться. ИскИн скафандра вколол обезболивающее.

Так как рука не слушалась, зацепиться за ферму не удалось. Александра отбросило от стальной фермы в сторону корабля.

– Ты как? – спросил Глеб, приземляясь ногами на солнечную батарею. От удара вся поверхность батареи покрылась сеточкой трещин, но сохранилась в целости.

– Разгерметизации нет, – отозвался Александр. – Черт! Меня несет к кораблю.

– Тормози и медленно лети обратно. У нас много времени.

– Нет. Я уже довольно далеко. Нужно сделать слишком большой расход воздуха. Неизвестно, сколько еще времени придется пробыть вне обитаемых секторов. Я пройду ниже.

– Это где? – удивился Глеб. – Там же обломки.

– Я отпрыгну вверх от ближайшей конструкции.

– Хорошо. Буду ждать тебя здесь.

Александр с каждой секундой приближался все ближе к поверхности корабля. Чем ниже он спускался, тем больше мелких обломков кружили рядом с ним. Чтобы защитить шлем от неизбежных столкновений, пришлось, выставить перед собой согнутые в локтях руки, о которые, как крупные капли дождя, бились раздробленные остатки солнечных батарей.

Картина вокруг завораживала. Стеклянная пыль, хаотично рассеянная вокруг, миллионами искр отражала солнечный свет. То тут, то там сквозь крошево пролетали куски арматуры или остатки оборудования, оставляя за собой широкие полосы пустого пространства. Механизмы нераскрывшихся ферм создавали резкие тени, скрывая за собой облака осколков. Из теней где-то медленно, где-то неуловимо быстро вылетали покореженные обломки величиной до одного метра.

Скафандр Александра не обладал устройствами ориентации в такого рода пространстве. Полагаться приходилось только на камеры визуального внешнего обзора и на собственные глаза. ИскИн на мониторе шлема подсветил контуром конец полета. Место приземления скрывалось в густой тени. Рука все еще не слушалась, полностью онемев. Александр дал команду на разворот ногами к приближающейся поверхности.

ИскИн выполнил указание в точности. Вновь заработали микроскопические дюзы на поверхности скафандра. Мир вокруг плавно закрутился, перемещаясь куда-то в сторону и вниз. Голова закружилась, но на экране шлема появились условные значки вращения, отвлекаясь на которые получилось отстроить сознание от вращающегося пространства. Краем глаза Александр заметил блеск острого предмета, вынырнувшего с большой скоростью из густой тени немногим ниже его. Инстинктивно космонавт выгнулся дугой, пытаясь увернуться от летящего в лицо обломка. Благодаря этому рывку обломок чиркнул по стеклу шлема, закрутив человека в пустоте космоса. В момент удара, в условиях полной тишины безвоздушного пространства, внутри шлема раздался страшный скрежет трущегося о стекло металла. Звук длился короткое мгновение, показавшееся человеку вечностью.

Александр онемел от ужаса, сковавшего его горло. На стекле шлема, прямо напротив лица, шла длинная глубокая царапина, быстро превращающаяся в изломанную трещину. ИскИн остановил вращение и вывел на экран предупреждение о вероятности разгерметизации.

– Что случилось?! – раздался в наушниках крик Глеба. – Не молчи! Отвечай!

Но напарник не смог так быстро оправиться от шока. Смерть была в сотых долях миллиметра от его лица. Длинная трещина шла по стеклу, деля мир перед глазами на две неравные половины. Внутренний экран, проецируемый на внутреннюю поверхность, работал только частично – верхняя часть, правее и выше трещины, полностью отключилась. Данные по давлению, отображаемые на экране, оставались стабильными, утечки не произошло. Александр медленно выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Александр! – продолжал звать Глеб. – Что случилось?! Ты в порядке?!

– Да, – хриплым голосом смог отозваться напарник. – Мне в лицо угодил обломок. Смотровое стекло лопнуло.

– Как воздух? Давление падает?

– Все в порядке… пока в порядке. Черт! Что делать?

Между тем ИскИн скафандра пересчитал траекторию полета и вывел на уцелевшую внутреннюю поверхность шлема картинку с одной из камер ориентации, расположенной где-то в районе спины. Желтым контуром была обведена предполагаемая зона приземления на уцелевшие конструкции корабля. На этот раз участок хорошо освещался солнечным светом. Это был большой цилиндрический кожух механизма подъема фермы батарей. Сложность при приземлении мог создать только сферический профиль точки приземления. Появился отсчет десяти секунд.

– Я приземляюсь, – предупредил Александр.

– Сразу отпрыгивай. Ты в зоне скопления осколков.

ИскИн скафандра за секунду до столкновения дал тягу микродвигателями ориентации. Из микроскопических дюз на ногах, спине и груди ударили короткие струи воздуха, гася скорость до минимальной. Александр мягко коснулся ногами поверхности механизма. Магнитные подошвы предотвратили скольжение. Мимо безмятежно проплывало очередное облако стеклянной пыли, сверкая на свету тысячами граней.

На уцелевшей части экрана изображение сменилось на трансляцию с плечевой камеры. Услужливый ИскИн предложил две цели дальнейшего прыжка, выводящие на верхние ярусы нераскрывшихся солнечных батарей.

– Давай ближе к Глебу, – дал указание Александр.

ИскИн оставил обведенным только одну цель, контуром начертил траекторию полета с учетом необходимости обогнуть скопления сломанных конструкций.

Александр чуть присел и прыгнул вверх. Скафандр исправил направление движения, выводя на нужную траекторию.

В шлеме раздался отчетливый щелчок. От длинной полоски, следа столкновения с обломком, ответвилась еще одна трещина. Вторая половина экрана отключилась. Александр остался без визуальных подсказок ИскИна, смотря на мир через треснувшее стекло. Руки, которые во время прыжка вновь поднял перед собой, пришлось опустить. Иначе увидеть что-либо было решительно невозможно.

– У меня проблемы, – торопливо известил он напарника. – Стекло шлема не выдерживает давления и трескается.

– У тебя в левом набедренном кармане должен быть герметик, – отозвался Глеб. – Залей им трещину.

Универсальный герметизирующий состав, быстро сокращенный жителями космоса до простого «герметик», представлял собой маленький флакон, заполненный гелем. Особый состав обладал уникальным свойством высокой текучести в условиях пустого космического пространства. При этом состав крепко прилипал к любой поверхности и образовывал тонкую прочную пленку, временно герметизируя поврежденный участок. Свои уникальные свойства такой герметик имел не более десяти минут, и давление держал плохо. Но на экстренный случай вполне подходил благодаря небольшим габаритам упаковки, в которой умещалось достаточно герметика для обработки до половины квадратного метра поврежденной поверхности.

– Герметик застывает в непрозрачную тонкую корку. У меня не работают экраны. Если им обработать, ничего не смогу видеть.

– ИскИн тебя выведет. А там уже я возьму тебя под руку, привяжу к себе. Будем прыгать парой.

Александр достал из кармана флакон, уверенно свернул красный колпачок и поднес открывшуюся пипетку как можно ближе к центру трещины. Легкое нажатие на кнопку привело к ожидаемому результату. Из флакона выдавилась жидкость, мгновенно расползавшаяся как по стеклу шлема, так и по руке. Средство было одноразовое и покрывало все, до чего могло доползти. За считаные секунды весь шлем покрылся тонкой непрозрачной пленкой. Александр оказался в полной темноте. Перед глазами плыли разноцветные круги и звезды, воспоминания ярких бликов разбитых солнечных батарей.

Глеб беспокоился за напарника. Его ИскИн рассчитал точку приземления Александра на соседней конструкции. Глеб неспешно перемещался к тому месту, чтобы иметь возможность помочь напарнику приземлиться.

Скафандр Александра, ведомый ИскИном, довернул в сторону нужной конструкции, уворачиваясь от роя обломков. Оставались считаные метры. По голосовой команде ИскИна Александр поджал ноги. Маневровые дюзы вновь дали импульс, замедляя приближение к металлической конструкции. Глеб был уже рядом. Дотянувшись до напарника рукой, он проконтролировал приземление.

– С прибытием, – поздравил Глеб.

– Это оказалось страшно, – отозвался Александр.

– Что страшно?

– Лететь в полной темноте. Кроме ускорения и торможения, я ничего не чувствую. Темнота угнетает. Давай выбираться отсюда как можно быстрее.

– Осталось не так много. Сейчас я привяжу тебя к себе, а ты меня обнимешь и подожмешь ноги. Мы не сможем пользоваться твоим скафандром для маневра, так что придется прыгать гораздо точнее.

Пять минут ушло на сцепку напарников надежным страховочным тросом, предназначенным для удержания человека на внешней обшивке корабля при долговременной работе в безвоздушном пространстве. Еще минуту обсуждали маршрут. Глеб убедил Александра спуститься на несколько десятков метров ниже текущего уровня. Там расстояние между стальными фермами было короче, что повышало их шансы на удачные прыжки. Александр протестовал, напомнив о росте плотности обломков по мере приближения к поверхности корабля. Но аргументы Глеба были сильнее.

Прыгнули. Потом еще раз. Несколько раз им приходилось отпихивать небольшие обломки или облетать их стороной, на что неизменно тратился воздух из запасов дыхательной смеси. Воздуха в запасах скафандра Глеба имелось достаточно для преодоления всего пути, но резкое возрастание расхода нервировало. Оставшееся время прошло в молчании. Александр не хотел отвлекать Глеба от прыжков. Наконец они достигли последней в их маршруте фермы и остановились отдохнуть.

Для спуска компаньоны перевернулись на сто восемьдесят градусов. Теперь все, что было низом, стало верхом, и наоборот. Глебу показалось, что лететь вверх комфортнее, чем падать в бездну.

– Ну что, готов двигаться дальше?

– Полетели, – согласился Александр.

Глеб отпустил ферму солнечной батареи. Напарники полетели в направлении центра корабля. Сейчас для них это был верх. Миновав несколько метров, влетели в густую тень. Были вынуждены замедлить передвижение и включить фонари. По мере приближения к модулям управления «заросли» солнечных батарей становились гуще. Приходилось выбирать путь, иногда возвращаясь назад. Наконец они миновали последние механизмы солнечной электростанции и влетели в грузовой трюм.

Груз представлял собой металлические слитки длиной около двух метров и шириной до метра. Слитки закреплялись одной своей стороной вокруг прямой стальной конструкции. Больше всего такой способ перевозки груза напоминал початки кукурузы с очищенными листьями. Длина початка могла достигать пятисот метров. Глеб знал, что такой способ транспортировки значительно упрощал погрузку и разгрузку в трюмы, так как для разгрузки требовалось вытащить початок, а на его место загрузить другой для обратного рейса. Это сокращало время простоя корабля на погрузочной орбите. Он неоднократно видел этот процесс из окон своего кабинета в офисном центре верфи «Северная звезда».

Глеб сверился с маршрутом. Технический лифт располагался в углу грузового трюма. На узкой площадке размещалась панель вызова лифтовой капсулы. Она представляла собой обыкновенную кнопку, неярко светящуюся в темноте. После ее нажатия цвет свечения сменился с оранжевого на зеленый. Далеко внизу платформа начала свое движение.

Лифт не зря имел обозначение технического. Он был предназначен для быстрого спуска техников при работе с грузом. Платформа располагалась не горизонтально, как это принято на планетах, а вертикально вдоль стены. На ней предусматривались крепления для фиксации пассажиров стоя по стойке смирно и крепления для грузов, например ручного инструмента. Для защиты пассажиров во время движения на каждого человека опускалась прозрачная защитная крышка, позволявшая видеть трюмное помещение. Платформа перемещалась по двум направляющим рельсам и могла развивать скорость до двадцати километров в час.

По прибытии лифта к площадке невольные путешественники разместились в лифтовых зажимах и запустили лифт вниз. Платформа плавно набрала скорость до максимальной. Так как освещения не было, компаньоны опускались в темноте. Перед ними в слабом свете встроенных в скафандры фонарей серой вереницей мелькали стальные пластины груза. Так продолжалось несколько минут. Наконец скорость замедлилась, и лифт остановился рядом с такой же, как и наверху, площадкой. В пяти метрах от нее была расположена гермодверь, ведущая на платформу транспортной системы инженерной палубы.

Оказавшись внутри, Глеб и Александр с удовольствием сняли шлемы, вздохнув с облегчением.

– Нужно немного передохнуть, – сказал Глеб. – Очень нервный спуск. Если я не ошибаюсь, здесь должна быть комната отдыха персонала. И еще нужно заправить баллоны воздуха наших скафандров. Мало ли что нас ждет впереди.

Комната отдыха обнаружилась позади одной из гермодверей. У дальней стены располагались кухонный автомат и холодильник с мини-баром.

– Алкоголь пить не будем, – сразу заявил Глеб. – А вот кофе с бутербродами обязательно. Нужно немного взбодриться.

– К сожалению, полностью с тобой согласен. Приготовь пока на двоих, а я займусь поиском сменных кассет и аккумуляторов для наших скафандров.

Александр облетел помещение платформы по кругу. Обнаружив нишу перезарядки компонентов персонального оборудования, извлек из нее сменные кассеты воздуха и аккумуляторы. С развитием технологий изменилась концепция персональных средств спасения и оборудования для работы в безвоздушном пространстве. Портативный запас воздуха представлял собой кассету размером с ладонь и располагался в специальном отделении на спине. Кислород вырабатывался путем химической реакции, протекавшей в сложном композитном материале. Таких кассет в гнездах заплечного устройства жизнеобеспечения было четыре. Отработанные блоки ставились в специальные ниши для перезарядки. Аккумуляторные секции находились на поясе в специальных креплениях. Всеми государствами был подписан договор об унификации этих элементов, что позволяло менять кассеты и аккумуляторы без оглядки на модель устройства.

Заменив свой запас, Александр набрал замену для Глеба и отправился в комнату отдыха. Там Глеб уже развесил в воздухе закрытые емкости с горячим кофе и мясную закуску к нему. Смена запасов воздуха и энергии у Глеба заняла не больше минуты, и компаньоны принялись за еду.

Доев последний бутерброд, Александр растянулся в воздухе, запрокинув руки за голову.

– Мы пропустим прием анаболитов, – вдруг сказал Глеб.

– За один раз ничего страшного не произойдет. Покажемся в медблоке, и нам все пропишут, – отозвался Александр, не открывая глаз.

Постоянная жизнь в невесомости создает специфические проблемы. Например, к таким можно отнести атрофию мышц. Анаболитами называли специальный препарат, состоящий из микроскопических механизмов. Действие анаболитов было очень простым. Микроскопический механизм проникал в мышечную клетку и заставлял ее имитировать работу на протяжении долей секунд. Далее механизм перебирался в следующую клетку, и цикл повторялся. Так как количество роботов в каждой дозе было невелико, а воздействие анаболитов было сильно растянуто во времени, такая «постоянная» работа мышц не сопровождалась судорогами сокращений мышечной ткани и, следовательно, не мешала человеку работать или отдыхать. Из-за крошечных воздействий на мышечную ткань с помощью анаболитов невозможно было «раскачать» тело, но и атрофия была не страшна. Со временем заряд такого робота заканчивался, и он выводился из организма естественным путем. Приходилось постоянно восполнять число роботов в организме.

– Все же я предпочитаю обновляться вовремя. Иначе весь труд над фигурой бесполезен, – не согласился Глеб.

Глеб тщательно следил за своим телом. Опираясь на поговорку «в здоровом теле здоровый дух», он регулярно посещал спортзал, пользовался стимуляторами роста мышечной ткани и следил за правильным питанием. Съеденные сегодня бутерброды были вынужденной мерой, но Глеб убеждал себя, что это компенсация за обещанный себе пирог.

– Отдыхаем еще пару минут – и в путь. – Александр вновь принял условно вертикальное положение. – Впереди простая часть маршрута, но преодолеть ее необходимо. Давай запросим ИскИн корабля на предмет целостности пути.

Глеб дотянулся до сенсора внутрикорабельной связи. Перед ними вновь возник экран.

– Глеб Морозов и Александр Королев. ИскИн «Итаки» приветствует вас. В соответствии с утвержденным планом эвакуации вам надлежит продолжить движение по маршруту.

– Никогда не понимал, почему правительство требует от разработчиков делать ИскИны механистичными и формализованными. А этот экран удивляет еще больше. Почему не создать трехмерную проекцию, например, красивой стюардессы? Или, в крайнем случае, строгого помощника капитана? – раздраженно сказал Александр.

– Потому что люди начинают воспринимать ИскИна как реального человека, а это ведет к психологическим травмам и нервным срывам в продолжительных полетах, – ответил ему Глеб. – Были случаи трагической любви, персональной ненависти, психозов. Члены команд не могли расстаться с виртуальным другом при смене корабля. Эмоциональные ИскИны превращались для экипажей в своего рода зависимости.

Глеб обратился к ИскИну:

– Дайте характеристику оставшемуся участку маршрута. Каков прогноз прохождения и аварийные ситуации на маршруте?

– По маршруту следования не фиксируются аварийные ситуации. Вероятность прохождения маршрута равна ста процентам.

– В таком случае нам здесь больше нечего делать, – заметил Александр.

Компаньоны отправились к ожидавшим их ботам.

Дата: 20 ноября 2177 года, 04:20 по времени пассажирского корабля «Итака»

Спустя пару часов случайные напарники вновь встретились уже в кают-компании.

Кают-компания представляла собой полый шар радиусом в сотню метров. Здесь с комфортом могли расположиться более тысячи пассажиров. Половина сферического помещения кают-компании делилась легкими временными стенками на индивидуальные кабинеты. Со стороны, свободной от перегородок, такая конструкция напоминала пчелиные соты. Глеб и Александр выбрали для беседы один из кабинетов.

Глеб пришел на встречу первым. За прошедшее время он успел переодеться в белый облегающий костюм, выгодно подчеркивающий его спортивную фигуру. Светлые волосы вновь аккуратно уложены в строгую прическу. Новый личный терминал занимал положенное ему место в специальном захвате на левом плече. Никаких других вещей Глеб с собой не взял.

Александр, напротив, предпочел свободный темно-коричневый универсальный комбинезон, оттеняющий и без того смуглую кожу. Крой позволял разместить на груди, животе и бедрах по паре вместительных карманов. Закрыв за собой внешнюю дверцу, Александр обратился к собеседнику:

– Еще в медблоке ИскИн корабля любезно проинформировал меня, что угроза взрыва устранена доблестными членами команды. Нам не нужно срочно улетать на спасательной шлюпке. «Итака» продолжит движение в дрейфе до прибытия помощи. Так как мы сравнительно недалеко от Цереры, к нам направляется рудовоз одной из корпораций. Он подберет шлюпки и снимет с «Итаки» всех желающих пассажиров.

– Отличная новость, – обрадовался Глеб. – Это приключение стоило мне определенных нервных затрат. Ты представляешь, как сильно нам повезло?

– Да брось, – скептически пожал плечами Александр. В темной глубине его глаз сверкнули искры азарта. – Космос – это вообще зона повышенного риска. Прогулка в скафандрах не такая уж и редкость в наше время.

Глеб улыбнулся белоснежной улыбкой. Легкость, с которой его новый знакомый пережил опасные минуты, одновременно располагала к себе мужественностью характера и отталкивала безрассудностью суждения.

– А вот ты сам подумай. В самом начале осколки ракеты прошли около нас в считаных метрах. Фермы солнечных батарей буквально изрешечены. А эта вылазка из кабины лифта? Ну что нам мешало оставаться на месте и дождаться спасательной команды? Да и прогулку по разбитым солнечным панелям нельзя назвать увеселительной.

– Я не могу сидеть там, где можно действовать, – парировал Александр. – Полагаю, мы поступили правильно. Кто знал, как все могло повернуться? Мы рискнули и выиграли. Таков мой принцип.

– Удивляюсь, как я с тобой согласился? – продолжил Глеб сомневаться. – Люблю только верные дела, с предсказуемым итогом.

– Это все потому, что мы уже команда. Без твоего согласия действовать у нас ничего бы не получилось. Мы продолжали бы сидеть в том злосчастном лифте, сходя с ума от скуки и ожидая неминуемую смерть со стороны внезапно взрывающихся двигателей. Но все закончилось благополучно, так что нет повода для горя.

– У нас не было возможности познакомиться друг с другом ближе. Ситуация не располагала, – решил сменить тему Глеб. – Чем ты занимаешься? Как зарабатываешь на жизнь?

– Зарабатываю продажей специфического космического оборудования, – поддержал Александр разговор.

– Интересное совпадение. Я тоже имею отношение к купле-продаже космической техники. Ты откуда?

Александр пожал плечами, размышляя над правильным ответом.

– Это не простой вопрос… скажем так, офис у меня в Атлас-сити на севере Луны. Но в офисе я бываю крайне редко. Скорее меня можно назвать гражданином системы.

– Любопытно. Правильно ли я помню, что Атлас-сити – это рабочий городок лунной военной базы?

Александр утвердительно кивнул.

– А еще это рабочий городок принадлежащей флоту ремонтной базы с крупнейшим складским комплексом. Впрочем, не будем сейчас об этом.

Глеб внимательно разглядывал своего собеседника. На торговца оружием он похож не был. По крайней мере, в представлении Глеба торговец оружием не должен быть так болтлив и беспечен. И уж точно не раскрывать себя первому встречному, пусть и спасшему пару часов назад его жизнь.

– Как твоя поездка на Цереру? Надеюсь, успешная? – Александр забрал себе инициативу в разговоре.

– Да, лучше, чем ожидал. Удалось заключить контракт на три новых добытчика среднего размера. Я работаю по коротким контрактам верфи «Северная звезда». Сейчас Церера – очень перспективный рынок. Корпорации Континентального союза готовы вкладывать большие средства в освоение участка пространства вокруг этой карликовой планеты. И более того, я слышал, что некоторые металлурги думают о строительстве крупного литейного производства глубокой переработки руды. Церера выгодно расположена в черте пояса, тащить железные астероиды легче именно сюда, а не к Земле.

– Тогда смогу подтвердить твои слухи. Металлургическая корпорация «Ферокос» разворачивает такое строительство. А для защиты своих интересов закупает у флота несколько комплексов противокосмической обороны. Мне тоже удалось заключить, в целом, хорошую сделку. Комплексы ПКО пролежали на резервных складах гарантийный срок без распаковки. Так что, с одной стороны, это списанное оборудование, а с другой – комплексы практически новые.

– Значит, ты торгуешь оружием?

– Исключительно оборонительным. И только с хорошими парнями, – рассмеялся Александр.

– Частная армия не самые хорошие парни.

– Без разрешения государства я не смогу продать и ржавого гвоздя. И парни там хоть и наемные, но все-таки наши. Да и военный флот уже строит свою орбитальную станцию над Церерой. «Ферокос» хорошо поднимется на продаже им стали.

Глеб скептически посмотрел в лицо Александру.

– И разумеется, стоимость стали для флота будет не намного дешевле, чем закупка с Луны? – спросил Глеб.

– Этот вопрос покрыт мраком, – отозвался Александр. – Но в конечном итоге флот выигрывает, в первую очередь, в сроках строительства. Некоторые мои клиенты поговаривают о реальной возможности конфликта вокруг Цереры с Космолигой. Их новый пустотный город располагается в десяти сутках полета корабля среднего класса, можно сказать «за углом». Космолига давно заявляет права на весь пояс астероидов, постепенно вытесняя другие страны. Развитие Цереры неминуемо подтолкнет их к жестким мерам.

– Открытая война? Это невозможно. Космолига не так сильна, как расписывают журналисты. В военном отношении они зависят от поставок комплектующих и материалов с планет. Их корабли меньше и слабее вооружены. В конечном итоге Космолига – очень аморфное образование с историей всего в пятьдесят лет. Пустотные города не способны выживать без ресурсов планет, в частности, кислорода. Сейчас лига – это сорок городов и пару сотен станций. Все население сосредоточено в поясе астероидов, а военные силы представляют собой территориальную оборону городов и мобильные патрульные соединения. Для серьезной конфронтации им не хватает кораблей первого ранга, как говорят на флоте.

Александр в ответ кивнул, соглашаясь с доводами собеседника.

– Да, все верно. Но давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Лиге не требуется завоевывать Цереру. В своем развитии они выбрали иное направление. Традиционные страны, к которым относится и наш Континентальный союз, предпочитают колонизировать планеты или крупные спутники. В крайнем случае большие астероиды, к которым некоторые до сих пор относят Цереру. Лига растет, в первую очередь, за счет новых городов, выстроенных в открытом космосе. У этого подхода есть свои преимущества. Во-первых, они не привязаны к жестким орбитам небесных тел и могут кочевать в зависимости от потребностей. Во-вторых, в лиге приветствуется унифицированная трансформация тела для жизни в невесомости. Им уже сложно на планетах, даже таких крохотных, как Церера. В-третьих, как специалист по оружию, могу сказать о любопытном подходе к конструированию боевых кораблей. Их стратеги считают, что лучше иметь сто маленьких истребителей, чем пару тяжелых фрегатов. А корабли первого ранга рассматриваются исключительно как хорошие мишени. В результате они развивают в первую очередь ракетное вооружение, не требующее громоздких энергетических установок или складов с боезапасом для рельсотронов. У них процветает концепция первого решающего удара, а не затяжной дуэли. Возможно, лиговцы лучше понимают бой в пространстве, так как открытый космос их дом с рождения.

– И что же я должен был понять из вышеперечисленного? – удивился Глеб. – Москитный флот лиги способен нанести настолько сокрушительный удар, что Церера уже обречена?

– Разумеется, нет. Для нанесения такого рода удара нужно знать, куда бить. И скрытно сконцентрировать силы им вряд ли удастся. А вот партизанщиной промышлять вполне могут, заодно прощупывая и выявляя оборону.

– В таком случае должен возрасти спрос на эскортные суда со стороны корпораций, – сделал мгновенный вывод Глеб. – И это может стать новой прибыльной жилой.

– Интересное наблюдение. – Александр сделал паузу для заказа у сервисного дрона напитка. В глубине его темных глаз вновь сверкнула искра азарта. – Меня в этой поездке посетила примерно та же мысль. Но без компаньона такой бизнес я построить не смогу. Каков твой социальный рейтинг?

Глеб отпустил того же дрона со своим заказом и вернулся к разговору:

– Я имею право на свободное ведение дел в пределах экономики Континентального союза. Любые товары и услуги, но без права найма персонала. До следующего уровня не хватает десяти процентов. Ты хочешь предложить партнерство?

– Да. Мой рейтинг ненамного ниже твоего, а для выхода на следующий уровень нужно увеличивать торговые обороты. Как ты отнесешься к совместному предприятию?

Собеседников прервал сервисный дрон, притащивший поднос, полный герметичных пустотных стаканов с мягкими сминаемыми стенками.

– У меня нет доступа к строительству боевых кораблей, – ответил Глеб. – Где мы возьмем товар?

– На этот счет у меня есть мысли. Флот планирует списать почти четверть боевых кораблей малого класса с выработанным гарантийным ресурсом. В целом это неплохие суда. Нужно кое-где подлатать, перевооружить и модернизировать корабельные системы под новые стандарты. Разумеется, провести профилактический ремонт двигательных установок. А вот для этих работ у меня нет никаких связей и знакомств. Ты можешь помочь?

– У меня есть хорошие друзья на верфи «Северная звезда». Конечно, они не будут работать бесплатно, но и глупых вопросов задавать тоже не станут. Да и эта поездка прошла недаром, я возвращаюсь с парой новых знакомств в добывающих корпорациях.

– Вот это и будет нашим вкладом в совместный бизнес. От меня знакомства в армии. От тебя ремонт и модернизация. Останется только подсчитать деньги для стартового капитала. – Александр, широко улыбаясь, протянул Глебу руку. – Согласен?

– Это интересный бизнес. Нужно все подсчитать, но, предварительно, согласен. – Глеб пожал руку нового компаньона. – Давай еще раз рассмотрим этот рынок. Мы точно определили скрытую потребность в эскортных кораблях?

– Думаю, что мы с тобой не подозреваем об истинных масштабах. Наша догадка о надвигающемся конфликте двух стран для многих лиц, задействованных в управлении Церерой, не является чем-то необычным и была известна. – Александр переместился ближе, чтобы говорить тише и быть при этом услышанным. – С «Итакой» скорее произошла случайность. Разумеется, такой грузопассажирский лайнер невозможно уничтожить ракетой малого класса. Хотя бы масштаб не тот. Малый класс рассчитан на борьбу с маневренными кораблями размером не более километра, то есть обеспечивающими судами флота четвертого ранга, патрульными, охранными дивизионами. В гражданской сфере это могут быть добытчики руды или малые местные транспорты. Наша «Итака» относится к среднему классу, создавалась для межпланетной транспортировки грузов. Смертельно поразить ее одной ракетой крайне сложно. Повторюсь, скорее всего, произошла случайность. Я успел посмотреть карту сектора и определил примерный вектор подлета. Поразившая нас ракета направлялась к астероиду, потенциально богатому железом, для тихой засады на рудокопа. Курсы пересеклись. ИскИн ракеты принял решение о подрыве, так как миновать нас, по какой-то причине, он не мог. И теперь мы видим то, что видим. ИскИн осуществил поражение незащищенной цели с максимально возможным уроном. Подрыв боевой части был удаленным, с максимальным рассеиванием осколков в масштабах цели.

– Ракета малая, а проблем наделала больших, – заметил Глеб.

– Это потому, что «Итака» – гражданское судно и не имеет систем обороны. Эсминец, а уж тем более фрегат не получили бы повреждений. Они просто не подпустили бы ракету на дальность эффективного взрыва.

– Давай ближе к нашим интересам, – сменил тему разговора Глеб. – Ты лучше меня разбираешься в военной тематике. Как этот инцидент повлияет на наше новое дело?

– Скорее всего, в лучшую для нас сторону. Конечно, разразится большой политический скандал, Космолига не признает своей вины, наше правительство не сможет предъявить неоспоримых доказательств. Но желающих купить военные корабли в секторе Цереры явно прибавится. Флот ускорит свои программы строительства базы, а его подрядчики станут значительно богаче. Так что сейчас для нас время – это основная ценность. Наверняка идея увеличить продажи эскортных судов пришла не только в наши головы.

– Зато мне теперь заметна еще одна деталь, – Глеб торжественно поднял указательный палец вверх, – деньги на масштабное строительство у Цереры правительство будет где-то искать. А проще всего это сделать, урезав прочие статьи расходов. Наверняка снизится государственный заказ кораблей, некоторые проекты заморозят. Верфи не загрузят свои мощности. А это делает тех же владельцев «Северной звезды» сговорчивее на предложение нашей цены. Главное – правильно подойти к переговорам.

Компаньоны улыбнулись этой мысли. Отхлебнув своего напитка, Александр продолжил:

– Мы еще забываем про ответные действия нашего правительства. Строительство базы флота – это оборонительные действия. Однако, с момента своего создания, Континентальный союз не отличался сдержанностью. Полномасштабная война сейчас нам не выгодна – армия в самом начале процесса перевооружения. Политики будут искать другой путь поквитаться с обидчиками. И лучше всего для них будет осуществить месть чужими руками.

– Нас ждет очередная волна пиратства? – удивился Глеб.

– Без сомнений, – подтвердил Александр. – Вначале это будет контролируемое пиратство, но потом… Однажды человечество наступило на эти космические грабли, а в ответ получило такие образования, как Космолига и Свободный Юпитер. Ничего не мешает повторить опыт, тем более политическая память очень короткая. Корпорации сейчас в военном плане слабы. Долгие годы относительного мира привели к снижению трат на охрану и военные нужды. Похоже, что мы в самом начале нового времени. Можно сказать, на рассвете эпохи перемен.

– Вот тут ты сильно преувеличил, – рассмеялся Глеб. – Не более чем очередной ресурсный конфликт.

– Пусть так и будет, – легко согласился Александр. – Главное – это новые рынки. Мы будем в числе первых, а возможно, самыми первыми, кто предложит корпорациям полноценные боевые корабли для эскорта торговых караванов.

– В таком случае предлагаю обсудить, так сказать, организационную сторону нашего совместного дела.

Александр сделал очередной глоток, слегка поморщившись от горячего напитка, уверенно ответил:

– На Луне разместиться не получится. Мой офис приятным назвать нельзя. Это все же помещения бывшей военной базы, закрытой во время одного из сокращений вооруженных сил. Что у тебя?

– Как раз хотел предложить именно верфи. – Глеб передал напарнику бутерброд с подноса сервисного дрона. – В расположении у меня есть несколько серьезных преимуществ. Во-первых, основное время до продажи наши суда будут проходить техническое обслуживание, контролировать которое удобнее, находясь в непосредственной близости к ним. Во-вторых, пустотная база хранения удобнее и дешевле, чем поверхностная, так как у верфей парковка изначально проектировалась с большим запасом мест. В-третьих, к моему офису проще прирастить дополнительные жилые модули, а клиенты, сразу после посещения офиса, смогут осмотреть товар.

– Меня беспокоит только плотный трафик вокруг верфи. В любом пустотном городе проще найти гостиницу или долгосрочную парковку для личной яхты.

– Это временно, – парировал Глеб. – По мере снижения загрузки верфей со стороны государства трафик будет снижаться. И я не исключаю, что по мере роста доходов мы переберемся в один из орбитальных пустотных городов. Не стоит забывать о высокой стоимости жизни в таких местах, так что это вопрос отдаленного будущего.

– Нам домой лететь более месяца. Детали обсудить еще успеем, – подвел итог Александр.

– Любопытное начало общего бизнеса. – Глеб протянул напарнику кусок вкуснейшего смородинного пирога.

Глава 2

Из книги «Основы политической доктрины Континентального союза», опубликованной правящей партией гегемонистов в 2148 году:

«Колонизация Луны, как и ближайших к Земле планет Марса и Венеры, была давней мечтой всех влюбленных в космос. Фантастам эры начала освоения космоса Луна представлялась удобным плацдармом на пути в глубокий космос. Для политиков Луна была удобным инструментом усиления своего влияния в обществе и предметом гордости за свои личные достижения. В XX веке Луна стала целью соревнования в то время противоборствовавших друг с другом США и СССР. В первой половине XXI века, несмотря на смену претендентов, естественный спутник Земли сохранил за собой роль первого космического трофея. Теперь было недостаточно просто до нее долететь. Первенство проходило в области постройки долговременных научных станций.

В их создании не было высокой научной ценности или серьезной коммерческой выгоды. Частные космические компании зарабатывали на туризме, а государства развивали технологии жизни в космосе. Именно на Луне были реализованы первые принципы проживания в пустоте. Для лунных экспедиций разрабатывались технологии адаптации человеческого тела к долговременному пребыванию вне пределов нормального тяготения. Однако появления научных станций было недостаточно для широкомасштабной экспансии. Не хватало глобальных или, как принято говорить, системных причин строительства утопических лунных городов. Не было и экономических причин для хозяйственного освоения новых территорий. Луна могла дать только разведанные еще в XX веке залежи гелия-3, но его практическая ценность для экономики XXI века была невелика, да и в последующем ге-лий-3 так и не нашел своего достойного применения, хотя его добыча и производилась в небольших объемах.

Все изменилось к середине XXI века. Процесс урбанизации достиг своего пика. Политический и социальный кризис начался в Китае, постепенно разрастаясь до масштабов всей планеты. Власти Поднебесной столкнулись с серьезной дилеммой. Стабилизация численности населения привела к постепенному изменению среднего возраста в сторону старения. Для преодоления потенциальной демографической ямы требовалось стимулировать рождаемость. Однако к середине того же XXI века коренным образом изменился образ жизни населения и его благосостояние. Многолетняя программа переселения из сельской местности в города при одновременном увеличении предлагаемых рынком жилых площадей привела к появлению супергородов, обеспечивающих себя всеми товарами самостоятельно. Торговые отношения между такими городами сократились, так как технологии матричной печати упростили производство любой вещи и ее стало дешевле произвести на месте, чем везти из другого города. Прогресс в энергетике позволил отказаться от углеродного топлива в пользу атомной и субатомной энергии. Государство Китай стало испытывать проблемы управляемости. Решение было найдено в двух новых социальных системах.

Во-первых, в массовое использование была внедрена система прямой демократии без централизации власти у одного лица или парламента. Система организовывалась посредством создания электронного пространства социума на базе индивидуальных микрочипов. Каждому гражданину была вменена обязанность посвящать не менее пятнадцати минут в сутки на голосование по различным вопросам городского быта. Прозрачность голосования обеспечивали программные комплексы центрального правительства, развившиеся из технологии нейросетей в полноценный искусственный интеллект, в простом обиходе называемый ИскИном. В городах не было централизованной системы управления. Персональная ответственность руководителей различных служб была только за доверенные им территориальные части городов. Городскими финансами и ресурсами люди распоряжались напрямую, а за реализацией принятых решений контроль вели ИскИны.

Во-вторых, власти внедрили систему пропаганды, впервые за историю Китая направленную на идею экспансии как верного пути развития. Под экспансией понималось, в первую очередь, увеличение территории для создания более комфортных условий жизни. А это означало неминуемые военные конфликты со слабыми странами.

Большинство экономически развитых стран также столкнулись с проблемой урбанизации, хоть и в меньших масштабах. Для сохранения своей целостности ими была применена система социального рейтинга. Гражданин имел право заниматься той или иной деятельностью только при наличии минимально необходимого уровня рейтинга. Избирательное право, право службы в вооруженных силах, право быть избранным на государственный пост, право ведения бизнеса напрямую зависели от рейтинга. Государство монопольно контролировало присвоение нового уровня рейтинга, ведя постоянный персонифицированный учет всех действий своих граждан. Данные по каждому поступку автоматически фиксировались Иск-Ином терминала и, при наличии связи, передавались в центральные хранилища информации. Все устройства, машины, средства связи становились доступными только при наличии у гражданина при себе торгового терминала. В этих условиях ношение терминала, содержащего в себе сведения по индивидуальному рейтингу, стало жизненно необходимым.

Основным правилом изменения индивидуального значения рейтинга стала степень полезности действий гражданина для общества. Государственный ИскИн принимал решение на основании рекомендаций сограждан, ведущих дела вместе с оцениваемым. Высокая оценка твоей работы, данная коллегами и клиентами, стала, помимо материальной выгоды, главным стимулом совершенствования своего дела. Сложная система анализа полученных гражданином оценок позволяла государственному Иск-Ину замечать манипуляцию с данными и в форме штрафа понижать рейтинг гражданина.

Рейтинг искусственно ограничивал концентрацию капитала в одних руках. Для управления капиталом были введены уровни, через которые перепрыгивать было невозможно. Для управления многомиллионным капиталом требовалось пройти весь путь от индивидуального предпринимательства до управления крупным бизнесом. Если гражданин получал миллионы не от прямых результатов своей деятельности, например, получил дар, то такие средства замораживались государством до достижения гражданином нужного уровня рейтинга. То же касалось и материальных ценностей. Единственный способ стать богатым был в создании чего-либо полезного для общества.

Монопольное производство ИскИнов и тотальный контроль за разрешенными гражданам правами позволил удержать страны от анархии. Система законов и правил значительно усложнилась. Но, вместе с тем, многие традиционные государственные институты, такие как бюрократия и выборные судебные органы, уступили место государственным ИскИнам, принимающим решения в считаные секунды.

Развитие технологии массового производства в разы сократило проблемы с материальными потребностями. Основными способами заработать на жизнь стали интеллектуальный труд, услуги, работа в государственных учреждениях и служба в армии.

В 2056 году произошел первый серьезный конфликт. Путем длительных политических переговоров между правительствами Китая и Мозамбика был подписан договор вхождения Мозамбика в Китайскую Народную Республику. Включение предполагалось мирным, с уважением интересов местного населения и десятилетним переходным периодом. Однако далеко не все население было с этим согласно, образовались повстанческие движения. Китай ввел на свои новые территории армию. По неизвестным причинам ЮАР вмешалась в конфликт, а за ЮАР по союзным договорам выступил ряд других стран. Так началась первая война из длинной серии конфликтов, названных впоследствии Территориальными войнами.

На протяжении двадцати лет страны изменяли свои границы, образовывали союзы и конфедерации, разваливались на мелкие части. К началу 80-х годов XXI столетия сложилась новая картина мира. Северная Америка объединилась в единую страну, Южная Америка оказалась на восемьдесят процентов занята новым Союзом Конкисты. Давние соперники Россия, Иран, Ирак, Турция, Греция, страны Кавказа, Балканы и Восточная Европа объединились в Континентальный союз. Так как на территории Европы войн практически не было, государства Старого Света, по большей части, сохранились без изменения границ. Африка почти полностью отошла Китаю. Ближний Восток, Индия и Юго-Восточная Азия, несмотря на множество мелких вялотекущих конфликтов, в целом остались в тех же границах, что и на момент начала 3-го тысячелетия.

В ходе войн для всего мира особо остро встала проблема неустойчивости экономической системы от применения существующих на тот момент видов вооружения. Тотальная война неминуемо приводила к взаимному уничтожению, однако применение скрытных ударов по основным точкам производства военной продукции фактически выводило страну из борьбы на время воссоздания промышленности. Так на смену «космическим романтикам» пришли военные прагматики.

Кто-то из экономистов от военного ведомства Континентального союза выдвинул тезис о размещении производств на Луне. Технологии водородного топлива упростили транспортировку грузов с поверхности Земли и обратно, на Луне действовало несколько небольших поселений, а для матричной промышленной технологии не требовался воздух как таковой, только ресурсы, из которых и будет производиться итоговая продукция. Скрытно атаковать лунные заводы было проблематично, так как большое безвоздушное космическое пространство от Земли до Луны делало скрытые операции малоэффективными, а прямые атаки были способны отбивать перспективные и существующие системы обороны. В 2061 году было объявлено строительство первого лунного производственного комплекса «Гагарин», впоследствии разросшегося до полноценного города. Спустя буквально пару лет все ведущие страны начали свои производственные программы. Так был колонизирован естественный спутник Земли.

Территориальные войны официально завершились в 2092 году. К тому времени необходимость в военной промышленности за пределами Земли снизилась, но население лунных городов достигло числа более миллиона человек. В поселениях появилось поколение родившихся на Луне и не способных без сложной адаптации проживать на Земле. Многие колонисты не хотели возвращаться в давно покинутый ими дом. Со временем политики стали продвигать идею освоения космоса как единственный способ расширения жизненного пространства. Десятилетия войн привели космические технологии к значительному удешевлению, прежде всего за счет использования в качестве топлива водорода. Человечество приступило к освоению пространства Солнечной системы».

Дата: 05 февраля 2188 года, 19:00 по времени

Атлас-сити, Луна

Атлас-сити, по меркам середины двадцать второго века, было небольшим лунным поселением. По данным государственных статистических служб, численность постоянного населения составляла немногим более пятидесяти тысяч человек, преимущественно военные и их семьи. Как и многие другие лунные города, Атлас-сити был построен как город-спутник военной базы космического флота Континентального союза. Буквально в паре километров от его границ начинался огромный космопорт со стоянками хранения космических кораблей флота, с подземными резервуарами стратегического запаса топлива и кислорода, ангарами и цехами судоремонтных заводов, складами оружия и боеприпасов.

Постоянно проживать на территории Атлас-сити имели право только военнослужащие и члены их семей. Именно оговорка о близких родственниках позволяла некоторым хитрым дельцам и предпринимателям вполне законно проживать в городе. Для этого достаточно было найти офицера или мичмана, который за некоторое вознаграждение, возможно регулярное, вписывал такого человека в свою анкету как члена семьи. Кадровики закрывали на это глаза, а службы контрразведки предпочитали мириться с минимальным злом и знать всех условных нелегалов, что называется, в лицо.

Около пяти лет назад Александр воспользовался такой возможностью и приобрел себе в собственность небольшие апартаменты, где проживал сам и оборудовал некоторое подобие офиса. На открытие полноценного офиса ему не хватало несколько пунктов социального рейтинга. Однако условия его деятельности позволяли проводить почти все встречи на территории клиентов, а не звать к себе гостей. Сегодня же случай был иного рода. Для разговора по новому направлению бизнеса он пригласил своего давнего знакомого и, по совместительству, одного из лучших партнеров Омида.

Это был офицер из Иранской директории, прилетевший на базу хранения флота в тот же год, что и Александр. Их связывала давняя дружба еще со времен совместной службы на пограничной заставе в районе Пальмира. Каждый шел на службу по своим причинам. Александру нужно было увеличить свой социальный рейтинг для открытия торговли в космосе, и служба в армии представлялась молодому человеку самым простым способом достичь этого. Омид с детства мечтал о военной карьере, а для зачисления в офицерское училище обязательно требовалось отслужить не менее года в рядовом составе. По прошествии первого срока контракта друзья расстались и вновь встретились уже в одном из баров Атлас-сити.

Быстро найдя общий язык, дружба не прошла бесследно, старые друзья организовали свой маленький бизнес. Омид, без какого-либо риска для себя, совершенно официально продавал списанную со складов хранения технику, а Александр искал на нее покупателей. Разумеется, торги организовывались таким образом, чтобы только покупатели Александра могли их выиграть, за что Омид и получал свой небольшой доход.

В основном на торги выставлялось оружие оборонительного характера – это были охранные стрелковые комплексы, системы противокосмической обороны ближнего радиуса действия, штабные модули, системы обнаружения и прочая необходимая в хозяйстве дальней добывающей заставы техника. Покупателями были небольшие компании или средних размеров корпорации, рискующие добывать ресурсы или в зонах с высоким риском пиратского нападения, или в окружении недружелюбных конкурентов. Новая бизнес-идея Александра и Глеба заключалась в продаже полноценных кораблей, а они уже относились к категории наступательного вооружения, несмотря на свое условное обозначение в качестве эскортных.

В семь часов вечера раздался звонок входного интеркома. Омид всегда предпочитал приходить вовремя.

В офис Александра вошел стройный мужчина средних лет, со смуглым оттенком лица, темными коротко стриженными волосами и подтянутой фигурой. На нем была форма со знаками отличия майора и нашивками интендантской службы. Омид улыбнулся своей фирменной блистательной улыбкой и пожал компаньонам руки.

– Позвольте, я вас представлю друг другу, – произнес Александр. – Глеб, это мой давний приятель и надежный, во всех смыслах, партнер господин Омид. Омид, познакомься с моим новым компаньоном в нашем интересном деле, надежным товарищем, спасшим мне жизнь в трудную минуту, Глебом Морозовым.

Глеб и Омид кивнули друг другу.

– Давайте присядем, – предложил Александр.

Все трое участников разговора сели вокруг небольшого столика, на котором уже стоял чайник с ароматным чаем, а в вазах лежали фрукты и россыпь маленькой выпечки местных кондитеров.

Домовой компьютер включил стеновые проекционные экраны. Серые стены растаяли, сменившись объемным изображением гор, снятых на рассвете. Офис был небольшой, но экраны вполне справлялись с иллюзией простора заснеженных вершин Гималаев или Кавказа. Пол превратился в подобие открытой дощатой площадки. Александр предпочитал свободные от мебели помещения, обходясь необходимым минимумом. В углу стояла стойка маленького универсального кухонного комбайна со встроенным холодильником. Столик и несколько стульев завершали интерьер. Главное впечатление создавали экраны. Посетители видели на них проекции горных вершин, льды Арктики, беззвучно ревущие горные реки или волнующееся в непогоду море.

– Приятно видеть, что ты не изменяешь своему вкусу, – сказал Омид, оглядываясь по сторонам.

Александр на правах хозяина разлил всем чай.

– Этот пейзаж напоминает мне годы службы на границе, – ответил он.

– Не согласен, – заметил Омид. – Горы были ниже и цвет у них был бурый, а не белоснежный. И больших воронок от взрывов не хватает.

– А ты все такой же реалист, – со смехом парировал Александр. – Не желаешь помечтать о высоком.

В помещении раздался мелодичный сигнал домового компьютера. Александр посмотрел в свой торговый терминал.

– ИскИн города понизил мой социальный рейтинг на один пункт, – сообщил он друзьям.

– Ты пропустил обязательное голосование? – поинтересовался Омид.

– Да. Мои пятнадцать минут в день на участие в делах города только что прошли. – Александр поморщился, закрывая сообщение на экране своего терминала.

– Надеюсь, ничего важного от изменения твоего рейтинга не поменялось? – забеспокоился Глеб.

Александр в ответ махнул рукой.

– У меня большой запас до ближайшего нижнего уровня. Могу так грешить еще месяц. Так что это сейчас не важно.

– Кстати, о важном. – Омид сделал пару глотков чая, удовлетворенно улыбнулся и поставил чашку на стол. – Зачем ты пригласил меня к себе? Текущие дела мы могли обсудить и по связи.

– У нас есть к тебе деловое предложение. – Александр в тот же миг стал серьезнее. – Ты слышал о планах по списанию большого числа кораблей? Преимущественно малого класса и прямо со стоянок долгосрочного хранения.

– Ну и уши у тебя! – рассмеялся Омид. – Я, офицер штаба интендантских сил, и то узнал об этом буквально пару дней назад. А ты уже обо всем знаешь и даже имеешь новое бизнес-предложение. Дай угадаю. Ты хочешь их перепродавать?

– Ты очень проницателен, Омид, – улыбнулся в ответ собеседник.

– Не льсти мне, после такого вопроса твой интерес виден без стратегического анализа генерального штаба. – Омид улыбался еще пару мгновений, а затем стал серьезен. – Ну, так я хочу тебя сразу расстроить. Все подлежащие списанию корабли планируется утилизировать, а это значит разобрать и смять под прессом.

– Фу, какое варварство, – наигранно возмутился Александр. – А есть ли возможность их перехватить до утилизации? Через чье ведомство они пройдут уже списанными?

– Я не буду рисковать своими погонами ради пары новых подарков семье к Новому году. Ты предлагаешь их просто украсть. Имей в виду, что продажа с официальных торгов списанных безделушек – это одно, а увести налево целый корабль, пусть и малый, – это совершенно другое. Я по твоим глазам вижу, что одним бортом тут не обойдется.

– А вот по этому поводу у нас как раз есть идея, – кивнул Александр в сторону Глеба. – Мой новый компаньон тесно сотрудничает с одной из крупных пустотных верфей. У них в зонах хранения скопилось большое количество битой техники, бракованных изделий и прочего мусора, который ими же постепенно перерабатывается. Мы предлагаем заменить списанные корабли подходящим по размеру мусором. В переплавку пойдет все то же железо, флот получит свои ресурсы с точностью до килограмма, а мы получим корабли на реализацию.

– У меня сразу возникает множество вопросов. Во-первых, вот получили вы корабли, а дальше что? Они ведь числятся в регистрационных записях как списанные в утиль.

В этот момент в разговор вмешался Глеб:

– Корабли уходят на ту же верфь. Там они будут подвергнуты модернизации и зарегистрированы как совершенно новые суда под логотипом верфи.

– И зачем это верфи?

Глеб невозмутимо продолжил:

– По нашим сведениям, в ближайшем будущем верфь ожидают проблемы отсутствия заказов. Наше предложение поможет им выжить в трудные времена.

– Допустим, – согласился Омид. – О какой сумме может идти речь?

Компаньоны переглянулись. Александр открыл свой терминал и демонстративно напечатал вместо номера абонента число с несколькими нулями.

– Это приблизительное число, – пояснил он. – Масштаб и важность твоего участия.

Омид долго смотрел в экран терминала, затем, опустив глаза в чашку, задал вопрос:

– А теперь главный вопрос этого вечера – что предполагается сделать с интересом особистов?

Александр, выдержав паузу, произнес:

– Мы полагаем, что решение по переплавке кораблей является временным. Скорее всего, флот после хранения бортов на транзитных стоянках будет их распродавать. В особых отделах дураков нет, и они наверняка будут не против поучаствовать в нашем бизнесе соразмерно их роли. Да, конечно, это не отменяет необходимости переговорить с некоторыми коллегами из этой области, но, полагаю, цены нас приятно удивят даже в этом масштабе цифр.

Омид пристально посмотрел на компаньонов.

– Почетная задача такого разговора, видимо, ложится на меня?

Александр в ответ кивнул.

Омид крутил чайную ложку в полупустом стакане, в задумчивости надеясь размешать в нем неведомые остатки сахара. Его мысли были захвачены суммой, набранной компаньоном на экране терминала. С одной стороны, Александр никогда его не подводил, и словам давнего партнера он привык доверять. Все сказанное за этим столом казалось очень фантастичным, хотя и до него доходили различные слухи о намечающихся изменениях в службе. На другой чаше весов лежало даже не разжалование, а полновесный трибунал с поражением в гражданских правах.

– Я не буду в этом участвовать, – ответил Омид. – Слишком рискованно, да и звучит очень неправдоподобно. Как говорили в вашей русской директории: все это дело шито белыми нитками. Спасибо за чай.

Омид встал из-за стола и направился к выходу. Стеновые экраны выключили проекцию гор, вновь став матово-серого цвета. У двери Омид остановился пожать руку компаньонам.

– Я надеюсь, вам хватит благоразумия не ввязываться в это дело, – сказал Омид на прощание и вышел.

– Что будем делать? – после короткой паузы спросил Глеб.

– Мы планировали следующим шагом провести переговоры с верфью. Давай так и сделаем. Будто у нас уже есть поставщик кораблей. Что-то мне подсказывает, Омид к нам еще вернется. Сумма выигрыша вполне может победить риск. Такой шанс выпадает раз в жизни, а уж перспектив у интендантского майора на службе не очень много.

Из книги «Основы политической доктрины Континентального союза», опубликованной правящей партией гегемонистов в 2148 году:

«Экспансия человечества в космическое пространство не могла долгое время осуществляться только за счет государственных вложений. Увеличение числа поселенцев на Луне привело к образованию новых рынков товаров и услуг. В эпоху простоты массового производства произошло обесценивание материальных благ. Экономисты середины XXI века прогнозировали рост стоимости услуг, но с течением времени этого не произошло вследствие увеличения числа занятых в сфере услуг. Экспансия в космос изменила стагнирующую мировую экономику, создала новые рынки, возродив к жизни уже забываемые профессии рабочего класса на принципиально более высоком технологическом уровне. Зародились новые ремесла – пустотные кораблестроители, первопроходцы, строители станций и городов. Появились новые направления в прикладной науке. Можно смело говорить, что именно экспансия в космос привела к новому витку экономического роста в большинстве стран мира.

Принципиальный скачок технологии получили в эпоху строительства первых мегастанций, впоследствии названных пустотными городами. Такие станции проектировались и строились для облегчения обслуживания перелетов между Луной и Землей, но с течением времени переросли в одно из основных направлений экспансии, опередив колонизацию планет и спутников.

Следствием колониального бума стал дефицит основных жизненно необходимых ресурсов, в первую очередь металлов. Для строительства пустотных городов требовалось гораздо больше материалов, чем могли поднять ракеты с поверхности Земли. Решение нашлось быстро. Потребность в металлах закрыли благодаря переработке железной руды из астероидов, свободно летающих по своим орбитам многие миллионы лет. Количество железа, добываемого из одного пойманного железорудного булыжника, на порядок превосходило годовые объемы выплавки всей сталелитейной промышленности XX века. Именно на этом строительном буме выросли новые корпорации космической индустрии.

Увеличение объемов строительства и добычи ископаемых привело к росту спроса на космические корабли. При этом новым судам уже не нужно было приземляться на поверхность планеты, что в корне изменило их конструкцию и снизило общую стоимость. Для удовлетворения спроса на новом рынке транссистемных кораблей появились первые частные пустотные верфи».

Дата: 12 февраля 2188 года. 16:30 по времени верфи «Северная звезда», жилой сектор верфи

Офис Глеба заметно отличался от места работы Александра. Сказывался совершенно иной характер ведения дел.

Жилой сектор верфи представлял собой фактически самостоятельную станцию, соединенную с производственными цехами множеством автоматизированных лифтов. Перед архитекторами ставилась задача универсальности строения под постоянно меняющееся число рабочих и инженеров. Решение было найдено в уникальной структуре. Жилая станция с небольшого удаления выглядела для наблюдателя связкой цилиндров циклопических размеров, расположенных параллельно друг другу и объединенных несколькими огромными кольцами, подобно невероятных размеров бочке. Конструкторы спроектировали ее в соответствии с принципами модульной системы – каждый житель владел «отдельной квартирой» на несколько блоков с выходом в один общий коридор. Квартиры облепляли коридор со всех сторон, а получившееся образование напоминало неравномерный цилиндр. Связку именно таких образований коридоров и квартир видел сторонний наблюдатель.

Офис Глеба располагался на внешней стороне одного из таких цилиндров, что позволяло без особых сложностей увеличивать объем помещения путем присоединения к имеющимся новых универсальных блоков. Таким образом, размер офиса ограничивался только фантазией собственника и глубиной его кошелька.

У входа посетителя встречала вывеска, гласившая: «Глеб Морозов. Космические корабли всех типов». Клиента встречал секретарь – очаровательная блондинка с белоснежной улыбкой. Разумеется, клиенту сразу предлагали напиток по вкусу и времени суток. Из приемной было два выхода. Один из них вел в личный кабинет Глеба, другой – в демонстрационный зал с высокопроизводительными трехмерными проекторами.

В интерьере преобладали оттенки зеленого и белого цветов. Несмотря на отсутствие притяжения, рабочая зона секретаря представляла собой закрытую стойку у дальней от входа стены. Для комфортного общения посетитель неминуемо принимал «правильное» вертикальное положение относительно условного потолка. Зону ожидания занимал ряд ложементов. По стенам росли, а точнее, были искусно закреплены живые комнатные растения, напоминавшие миниатюрный виноград. От листьев струился мягкий белый свет, создавая атмосферу спокойствия.

Кабинет Глеба был идейным продолжением приемной и выполнен точно в таком же стиле. Отличие заключалось в двух панорамных окнах, располагавшихся по двум сторонам помещения и открывающих с одной стороны вид на Землю, а с другой – в бездонную глубину пространства.

Рабочий стол был круглым. Посетители и хозяин кабинета рассаживались на равных расстояниях друг от друга, что, по задумке дизайнеров, должно было подчеркнуть равенство ведущих переговоры участников. Сегодня за этим столом сидели трое: хозяин кабинета Глеб Морозов, его новый компаньон Александр Королев и руководитель сектора продаж малых судов Энне Лаас.

Гостья была уроженкой прибалтийских директорий. Связав свою жизнь с кораблестроением, к тридцати пяти годам она возглавила дирекцию по продажам малых судов. Большинство коллег характеризовали ее как целеустремленного и энергичного руководителя, презирающего в людях слабости и лень. От рождения она была наделена естественной красотой и женственностью, покоряя сердца сочетанием золотого цвета волос и голубых бездонных глаз. Но больше всего поражала ее внутренняя уверенность в достижении стоящих перед ней целей. Эта уверенность передавалась собеседникам, и большинство соглашались на ее условия даже вопреки своим желаниям.

– Господа, предлагаю перейти от знакомства к делу, – произнесла Энне Лаас и поставила в магнитные захваты герметичный стакан с чаем.

Жизнь в условиях невесомости внесла свои коррективы в быт людей. Например, для создания порядка и чистоты в быту широко применялись магнитные захваты предметов. Они позволяли избежать мелкого хаоса и обеспечивали каждой вещи свое место.

– Да, давайте приступим, – согласился Глеб. – У меня и моего делового партнера есть к вам выгодное предложение. Мы готовы разместить у вас крупный заказ на модернизацию судов малого класса с целью их предпродажной подготовки. Верфь оказывает такие услуги?

– Верно, мы принимаем такие заказы. Разумеется, смотря что вы имеете в виду под модернизацией и предпродажной подготовкой. – Энне попеременно смотрела то на Глеба, то на Александра. – И важны условия. В настоящее время судоремонтные мощности загружены работой практически полностью, и в ближайшие полгода мы не сможем принять большие партии судов. О каком количестве кораблей идет речь?

– Приблизительно полторы тысячи бортов, – ответил Александр. – Они будут приходить партиями по сто или сто пятьдесят единиц.

Энне в знак удивления приподняла правую бровь.

– Это огромное количество кораблей. Мы способны ремонтировать не более сорока судов малого класса в месяц. Выполнение заказа займет долгое время.

– Мы учли это. Поэтому предлагаем вам разместить корабли не в ремонтных доках, а на кораблестроительных стапелях, – вернул себе инициативу Глеб. – По имеющимся у нас данным, сейчас они загружены не более чем на две трети. А по классу малых судов количество заказов со стороны государства сократилось. Исходя из конъюнктуры рынка в ближайшем будущем нас ждет спад строительства новых судов в пространстве Земли. Наш заказ позволит вам загрузить мощности и избежать сокращения штатов.

– Глеб, вы давний и уважаемый наш партнер, но позволю себе не согласиться с вами, – холодно отозвалась Энне, смотря Глебу прямо в глаза. – Ваши данные по рынку не точны. Наши аналитики предсказывают рост числа заказов на добывающие суда со стороны корпораций пояса. Добыча ископаемых в районе Цереры становится все более прибыльной.

– Я был на Церере пару месяцев назад. Ваши аналитики правы отчасти. Но для принятия решения у вас нет исчерпывающей информации, – парировал Глеб. – Во-первых, соглашусь с предположением об увеличении потребности в добывающих судах. Спрос на них будет продолжать расти до тех пор, пока не остановится строительство новых пустотных городов. Плюс наш родной Континентальный союз строит далекоидущие планы по колонизации Цереры, для которой потребуется много ресурсов. Однако рынок «охотников за минералами» характеризуется высокой конкуренцией. Ваши прямые конкуренты, не будем их перечислять, уже озаботились расширением производства кораблей этого типа. Вы же были заняты выполнением в первую очередь заказов правительства для нужд военного флота и отстали как в темпах кораблестроения, так и, что важнее, в технологиях рудодобычи. Еще пара лет – и ваша продукция перестанет быть конкурентоспособной.

Глеб сделал паузу, таким образом дав время на обдумывание собеседницей его аргументов.

– Во-вторых, благодаря знакомствам Александра нам стало известно о планах флота в кратчайшие сроки выстроить на Церере эшелонированную оборону, – продолжил Глеб. – В том числе речь идет о масштабном строительстве пустотной опорной базы флота уже в этом финансовом году. Думаю, мне не нужно поднимать тонкую тему бюджетного планирования государственных закупок, но уже сейчас вы должны были заметить замедление финансирования строительства новых боевых кораблей. Особенно это касается закладки перспективных серий всех рангов.

Глеб внимательно смотрел на Энне, но так и не смог определить, какой эффект произвели его слова. Он отчасти блефовал. В первую очередь, ему доподлинно не было известно о сокращениях в заказах со стороны государства. Если они с Александром ошиблись, то сейчас переговоры завершатся их поражением. Пауза затянулась.

– Что предлагаете вы? – наконец отозвалась Энне.

Это была маленькая победа. Возможно, они оказались правы.

– Мы предполагаем, что в ближайшем будущем резко возрастет спрос на охранные эскортные суда малого класса, – вмешался Александр. – Построить их быстро в нужном количестве никто не сможет, сказывается специфика военного кораблестроения. А у нас есть возможность модернизировать и продать большое количество вполне боеспособных бортов. Но для этого нам нужен партнер в лице пустотной верфи. Именно поэтому мы обращаемся к вам, – сказал Александр с легкой улыбкой на лице.

– Из ваших слов я услышала, что оплачивать работу как клиенты вы не намерены? – нарочито удивилась Энне.

– По правде говоря, – Глеб улыбнулся в ответ, – мы рассчитываем на полноправное сотрудничество. Мы берем на себя ответственность в организации всей модели, от появления кораблей до доставки их покупателям. От верфи требуется тоже много, но и ваша доля будет соразмерна вкладу. Весь спектр работ сводится к следующему. Необходимо организовать модернизацию кораблей в соответствии с гражданскими стандартами, обеспечить все борта соответствующим вооружением, выделить зону хранения готовой продукции. Кроме того, от верфи требуется еще два условия. Во-первых, каждый борт должен быть зарегистрирован в каталоге как вновь произведенный на ваших стапелях. Во-вторых, нам требуется получить со свалки металлолом, по массе и габаритам совпадающий с поступающими бортами.

– Какова будет наша доля? – задала вопрос Энне.

– Тридцать процентов от валовой выручки, – без промедления предложил Глеб.

– Предлагаемые вами корабли конструктивно уже относятся к боевым? – продолжала задавать вопросы Энне.

– Да, – ответил Александр, – большая часть представлена судами обеспечения и маневренного боя. Четвертый ранг по классификации военных.

– Последний вопрос, господа, – произнесла Энне. – С чего вы взяли, что сможете их продать в таком большом количестве?

Компаньоны переглянулись. Разговор вновь продолжил Глеб:

– У нас есть основания полагать, что в ближайшем будущем ситуация вокруг Цереры в военном плане сильно осложнится. Континентальный союз своими проектами обостряет конкуренцию в поясе. В первую очередь присутствием нашей страны в этой области пространства недовольны в Космолиге, считающей весь пояс астероидов своей собственностью. Открытая война маловероятна. Без сомнений, начнется новый виток холодной войны, с диверсиями и провокациями. Страдать в первую очередь будут добыча и грузоперевозки, так как, ввиду больших расстояний, флот не сможет обеспечить тотальную безопасность. Так что спрос на охранные услуги неминуемо возрастет, а за ним пойдет вверх и спрос на эскортные суда. – Глеб сделал короткую паузу. – Если конфликт растянется во времени, вы сможете развернуть производство новых эскортных бортов и диверсифицировать источники прибыли. Наше предложение позволяет вам выйти на этот рынок еще до создания крупномасштабного производства, таким образом, опередив всех потенциальных конкурентов и забрав себе самых интересных клиентов. Разумеется, не без нашей помощи.

– Что мешает нам развернуть строительство этого типа судов без вашей помощи? – холодно осведомилась Энне.

– Прежде всего, время и деньги, – продолжил свою линию Глеб. – Даже если вы начнете перепрофилирование производства сразу после нашего разговора, на это уйдет у вас, по крайней мере, полгода. А шила в мешке не утаишь. Ваши конкуренты заметят изменение предполагаемой номенклатуры продукции буквально через пару недель. И выйдут со своими предложениями на рынок примерно в то же время, что и вы. И второе обстоятельство. Перепрофилирование производства требует капиталовложений. В условиях снижения заказов со стороны главного заказчика вам сложнее искать и привлекать дополнительное финансирование. Главные преимущества нашего предложения состоят в следующем. Вам не придется проводить реконструкцию стапелей в авральном режиме, так как модернизация уже созданного корабля на порядок проще строительства нового. Во-вторых, деньги с продаж наших судов послужат и финансовой базой планомерного изменения производственных мощностей, и разработке новых типов кораблей. Есть еще плюсы, но они не так важны. Например, у вас будет доступ к обратной связи от клиентов о недостатках наших кораблей, вы сможете учесть этот опыт в своих проектах.

В разговор вступил Александр:

– Есть и польза непосредственно для вас, уважаемая Энне. Благодаря нашему партнерству вы фактически измените основной профиль кораблестроения. А это, без сомнения, укрепит ваши позиции.

– Мои позиции, как и уровень моего рейтинга, пусть вас не беспокоят, – вновь холодно ответила Энне. – Я готова рассмотреть ваше предложение. Думаю, что после некоторой корректировки общих условий мы будем заинтересованы в такой сделке. И заметьте, господа, я не спрашиваю, где именно вы найдете эти корабли. Меня больше интересует стабильность поставок и сбыт.

– Оба этих вопроса гарантируются нашими средствами, – произнес Глеб. – Разумеется, размер возможной неустойки будем обсуждать. Но в ответ мы потребуем эксклюзивного права продажи судов.

– Это вполне допустимо, но только на ваши борта. На вновь построенные борта это право распространяться не будет.

– Разумеется, – кивнул Глеб. – Мы предлагаем три процента от стоимости поступившей на модернизацию партии. В том случае, если не получится реализовать ее в течение года со дня окончания работ. Это большие средства.

– А в случае не поставки или задержки поставки новой партии? – задала свой вопрос Энне.

В разговор вновь вступил Александр:

– В этом случае у верфи нет прямых расходов. Но мы понимаем, что контрактные обязательства заставляют вас держать свободными мощности производства. Поэтому предлагаем полпроцента от стоимости не поступившей партии. В обоих случаях, – продолжил он, – стоимость будет рассчитываться из средней рыночной цены без учета проведенных работ.

– Тогда размер нужно увеличить до пяти и одного процента соответственно, – выдвинула встречное требование Энне. – Это в любом случае меньше наших прямых затрат.

Компаньоны были готовы к такому условию. Они обсуждали возможный сценарий разговора и заранее обсудили свои позиции. При этом в части возможных компенсаций были готовы на суммы значительно большие. Предложение Энне было вторым серьезным успехом, так как, несмотря на тон, оно говорило о высокой заинтересованности руководства верфи в новых клиентах. Ни Глеб, ни Александр свою радость постарались ничем не выдать. За обоих ответил Глеб:

– Это справедливое требование. Мы согласны.

– В таком случае наши юристы подготовят документы и перешлют вам, – подвела итог Энне. – Полагаю, мы будем готовы принять первую партию уже через неделю. На этом завершим разговор.

Энне Лаас кивнула партнерам и покинула кабинет. Глеб и Александр переглянулись.

– Откровенно говоря, я ждал длительного разговора, – нарушил тишину Александр. – Как-то слишком легко получилось. На мгновение мне показалось, что мы ей нужны больше, чем она нам. Неужели мы настолько сильно угадали и дела на верфи столь плачевны?

– Согласен, выглядит странно. Но ты не знаешь Энне. Она всегда принимает быстрые решения, да и полномочий на это у нее достаточно.

В этот момент у Александра раздался сигнал вызова связи. Он показал знаками Глебу, что ему нужно пару минут на разговор. Компаньон не слышал собеседника, но по лицу было понятно – новости хорошие. Вежливо закончив разговор, Александр вновь повернулся к Глебу.

– Звонил Омид. Он согласен на наши условия. Я же говорил – жадность сделает свое дело.

Глеб улыбнулся.

– Вот это уже серьезное начало, – удовлетворенно сказал он. – Пришло время ненадолго расстаться. Ты лети в Атлас-сити, готовь мне встречу, а я закончу формальности с верфью и подготовлю транспорт. Первую партию сможем доставить уже на этой неделе.

На выходе из кабинета Александр повернулся к своему компаньону:

– Поздравляю с успешным началом нашего дела.

Глеб улыбнулся и поднял вверх сжатый кулак.

Глава 3

Дата: 15 февраля 2188 года, 20:30 по времени

Атлас-сити, Луна

Омид назначил встречу в сенсорном кафе одного из торговых комплексов на нижних уровнях Атлас-сити. Проекторы создавали иллюзию берега мелкой таежной реки. Посетители иллюзора сидели на широкой скамье у кромки виртуальной воды. Противоположный берег поднимался склоном высокой сопки, густо заросшей лесом. Над водой поднималась дымка, далекие деревья и поворот реки терялись в тумане. В столь ранние часы солнце еще скрывалось за крутым склоном сопки, пасмурная погода глушила яркие краски, делая пейзаж умиротворенным. Воздух был прохладным, изо рта собеседников вырывался еле видимый пар. Река тихо журчала на прибрежных камешках.

Иллюзоры стали популярны с первых дней экспансии. Хитрая система управления климатом позволяла воссоздать практически любую погоду, а совершенные многомерные проекторы создавали ощущения реальной местности. Иллюзоры позволяли воссоздать любое место или спроектировать свой уникальный уголок природы.

– Вот перечень первой партии. – Омид отправил по воздуху проекцию листа бумаги. – Основной костяк составляют курьерские боты и легкие минные заградители. На минных заградителях осталась специализированная оснастка. Только загрузить боекомплект – и можно прямо сейчас отправить в бой.

Александр внимательно вчитался в представленный ему список. Тип корабля, специализация, индивидуальный регистрационный номер. Всего девяносто наименований.

– В штабе спешат, – продолжил Омид. – Видимо, кто-то на этом отмывает деньги. С кораблей даже не стали снимать основные узлы. Их привезли прямо с консервации, с пломбами длительного хранения.

– Очень хорошо. Это нам на руку, – не отрываясь от чтения списка, вступил в разговор Александр. – Меньше с ними мороки в дальнейшем. Транспорт прибудет за ними в понедельник. С погрузкой будут проблемы? Остались нерешенные вопросы?

– Со стороны особого отдела вопросов не возникнет. Это стоило очень дорого, но не мне тебе объяснять, на чем держится все наше дело последние годы. Так что по складам все нормально. Нерешенным остался только вопрос с космопортом. У меня нет знакомого карго-мастера, способного тихо организовать погрузку такого большого груза. Сам понимаешь, это не пара контейнеров, а целый транспортный корабль на орбите. Нужно совершить множество рейсов на грузовом челноке. С такими объемами мне работать не приходилось.

– Я очень надеялся на тебя в этом вопросе, – с нескрываемым разочарованием в голосе сказал Александр. – До прибытия карго у нас всего два дня.

Александр поднял с земли дымящуюся кружку глинтвейна. Отпив приличный глоток, он поставил ее обратно.

– Омид, всегда хотел спросить. Ты же родом из Ирана. Почему у тебя такая тяга к холодным странам? Я еще по службе помню, как ты в свободное время выбирал картинки со снегом для своего терминала.

– Не могу тебе точно объяснить. Есть в этом какая-то не доступная мне красота. – Омид вздохнул. – Карго-мастера тебе придется найти самому. У меня не так много свободного времени, в отличие от тебя, я вынужден исполнять еще и свои прямые обязанности по службе.

– С мастером я вопрос решу. Не вижу в этом особых проблем.

– Мои контакты в порту говорят о повышенном внимании таможенных служб к транзитным складским терминалам, – осторожно продолжил Омид. – У таможенников что-то вроде месячника или специальной операции. Так что знающие люди сейчас опасаются проводить левые погрузки.

– А что, если мы заберем груз прямо с площадок интендантской службы? Где их разместили?

Омид с удивлением посмотрел на Александра.

– Такую наглость мог предложить только ты. Представляешь риск?

– Омид, это вполне может решить вопрос с таможней. Если не протаскивать их через транзитные склады, можно сэкономить много времени и сил. Груз с армейской площадки не подлежит обязательному декларированию. Так где они расположены?

– На дальней площадке. За грядой. Девяносто кораблей компактно не разместишь в основной зоне хранения, а раскидывать их по отдельными блокам дело очень хлопотное.

Дальней площадкой традиционно называли специально подготовленное место открытого хранения материалов. А проще говоря, это было заранее определенное место под свалку битого оборудования и полуразбитых кораблей. В мирное время площадка представляла собой пустое ровное плато, разрезанное дорогами на огромные сектора. Какой-либо серьезной охраны здесь не было, только системы дистанционного наблюдения, подключенные к компьютерной сети складских терминалов.

– Это значительно облегчает дело, – обрадовался Александр. – Если есть сомнения в надежности особистов, достаточно отключить на время камеры наблюдения и спокойно заменить борта мусором.

– Я оформлю летную заявку для нашего транспорта и на работу в зоне складов гражданского челнока. Но вопрос по карго-мастеру все еще открыт.

– Увидимся через пару дней, – ответил Александр и вышел из иллюзора.

Дата: 16 февраля 2188 года, 11:15 по времени

Атлас-сити, Луна

Первым делом Александр решил найти карго-мастера вполне легально. Он полагал, что хитрый Омид не решился идти этим путем, так как многолетняя привычка к левым делам отпугивала его от каких-либо официальных контрактов. Александр не видел в предстоящем деле сверхъестественной секретности. В конце концов, мало ли для каких целей гражданское лицо выполняет для флота грузоперевозки.

К сожалению, поиск транспортных компаний ни к чему не привел. Очередь на разгрузку стояла примерно на неделю вперед, с погрузкой была примерно та же ситуация. До обсуждения конкретных объемов и сроков проведения работ речь так и не доходила.

Тогда он связался с парой знакомых ему человек в администрации порта и попросил свести с кем-либо из карго-мастеров. Уже через пару часов удача ему улыбнулась. С карго-мастером условились встретиться во время обеденного перерыва в небольшой столовой для персонала транзитных складов рядом со стартовым полем.

Александр добрался до заведения общепита на четверть часа раньше условленного. Он занял место в дальнем от стойки углу рядом с панорамным окном. Заведение было совершенно типичным для примыкающих к промышленным центрам или космопортам деловых кварталов. Интерьера как такого в нем не было. Вдоль длинной стены располагались кухонные автоматы. Посетитель выбирал себе обед из стандартного набора блюд, забирал поднос с тарелками и отправлялся за один из свободных столиков, стоявших в два длинных ряда. Один ряд располагался в середине помещения, другой параллельно ему вдоль огромного панорамного окна, открывающего вид на космодром. Со стартовых площадок, их еще называли столами, постоянно взлетали челноки, унося в пространство контейнеры с грузом. Подавляющее большинство операций выполнялось ИскИнами в автоматическом режиме, начиная с сортировки грузов и заканчивая пилотированием челноков. Карго-мастера были в первую очередь владельцами челноков и транзитных складских помещений. Они оказывали услуги по транспортировке грузов на орбиту или доставку товаров на поверхность, хранили груз у себя во время таможенного контроля. Каждый карго-мастер обладал собственной лицензией, для получения которой необходимо было обладать высоким уровнем социального рейтинга. Эти меры были призваны сократить возможную коррупцию и контрабанду, но и в этих условиях жизнь вносила свои коррективы.

За пять минут до встречи к столику подошел мужчина средних лет, как было принято говорить – славянской внешности. Он представился Николаем.

– Николай, мне нужна ваша помощь, – начал разговор Александр. – Нужно перебросить груз на орбиту, попутно разгрузив транспорт. Дело самое обыкновенное, но сделать его нужно вне очереди. Мне рекомендовали обратиться к вам.

Николай отставил в сторону пустую тарелку первого блюда, придвинул к себе ближе следующую.

– Это самая распространенная просьба, – улыбнувшись, сказал он. – О каком грузе идет речь?

– Девяносто стандартных модулей. Туда и обратно.

– Для такого количества у меня сейчас нет свободных площадей. Я смогу вам помочь только через месяц.

Александр кивнул.

– Транзитные склады нам не нужны. Груз нужно забрать прямо с открытых площадок хранения.

Николай внимательно посмотрел на собеседника.

– Без таможенного досмотра нельзя. Если об этом узнают, меня лишат лицензии.

– Все более чем законно, – возразил Александр. – Груз располагается на площадках военного флота. Декларирование не требуется.

– Таким образом, вам нужны только мои челноки, – утвердительно произнес карго-мастер. – Это меняет дело. Сразу предупреждаю, я возьмусь только за официальный контракт и груз должен быть законным. Что в модулях?

– Списанный флотский металлолом. Отправляем на одну из верфей для разборки и переплавки. Вместо него другая партия металлолома, уже готовая к переработке. Транспорт будет на орбите послезавтра.

– Каков ваш рейтинг? – задал очередной вопрос Николай.

– Уровень свободной коммерции. Без ограничений по транспортировке грузов.

Собеседник кивнул, молча одобряя предстоящую работу.

– Работа не стандартная. Стоимость будет выше, и мне нужна предоплата половины цены. Устраивает?

– Справедливо. Насколько возрастет цена?

– На тридцать процентов от стандартной. Прайсы вам знакомы?

– Да, я согласен. Зайду к вам в офис ближе к вечеру, подпишем бумаги.

На этом они расстались.

Дата: 17 февраля 2188 года, 10:00 по времени

Атлас-сити, Луна

Вечером того же дня Александр внес предоплату и согласовал с карго-мастером детали предстоящей работы. День закончился решением множества мелких вопросов по прошедшим в недавнем прошлом сделкам. Александр устал настолько, что пришлось принять успокоительное. Поэтому он проспал до позднего утра. Его разбудил звонок. Не до конца проснувшись, Александр дал команду соединить с абонентом.

На него смотрела молодая девушка примерно двадцати лет, в полицейском мундире.

– Саша, привет, – промурлыкало чудное создание. – С тобой хочет поговорить один из наших, так сказать, клиентов.

Александр смог собрать разбегающиеся мысли только через секунд пять после соединения, отчего собеседница тихо прыснула в кулачок. Он узнал девушку. Ее звали Аней. Они познакомились приблизительно полгода назад, потом был короткий роман, который ничем серьезным не закончился.

– Привет, Ань, – наконец выдавил он из себя и с интересом спросил: – Кому из ваших клиентов я мог понадобиться?

– Какой-то карго. Его задержали сегодня ночью. Как обычно, пособничество контрабанде. Зовут Николай. Будешь разговаривать?

Александр не мог поверить услышанному. Эта новость стоила очень больших денег.

– Конечно, соедини, – кивнул он.

На мгновение экран высветил заставку полицейского управления, затем в кадре появился Николай.

– Доброе утро, – поздоровался Николай. – Какая удача, что эта милая девушка вас знает. Простая случайность. Теперь могу предупредить вас заранее, хотя вы уже могли догадаться. Я не смогу выполнить взятые перед вами обязательства. Мне жаль, что так получается.

– У меня нет времени на поиски нового карго-мастера, – прямо сказал Александр. – Насколько все серьезно?

– Более чем. Меня взяли с поличным, так что отпираться нет никакого смысла.

– Можете посоветовать кого-то кроме вас? – выразил надежду Александр.

Собеседник покачал головой.

– Не в моем положении. Если я назову вам чье-либо имя, ИскИн полицейского управления все запомнит и внесет этого человека в списки потенциальных преступников. Как вы заметили, я человек слова и не желаю зла своим партнерам.

– Спасибо, что предупредили. Я постараюсь вам помочь, – пообещал Александр и отключил связь.

Новость была из разряда отчаянно плохих. Главной причиной спешки проведения погрузочных работ был риск потерять всю партию судов. Их попросту могут отправить на переплавку. Омид заверил его, что до наступления будних дней можно спать спокойно, а вот дальше никаких гарантий дать не мог, так как решение об отправке на местный металлургический завод принималось руководством завода самостоятельно и могло прийти в ведомство Омида буквально в понедельник. Он сможет задержать переброску на заводские склады максимум на сутки.

На протяжении всего времени утреннего туалета и завтрака Александр искал выход из сложившейся ситуации. Он не представлял, как найти нового карго-мастера. Все доступные возможности были использованы еще вчера. Остается только одно – нужно добиться освобождения Николая. Исповедуя принцип «лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал», Александр отправился в полицейское управление. С помощью Анны он вышел на следователя, ведущего дело Николая.

Это был грузный мужчина, привыкший к офисной работе. Следователь полулежал в огромного размера кресле и составлял документ на своем терминале. Экран был спроецирован таким образом, чтобы посетитель не смог прочитать ни единого слова.

– Добрый день. Владимир Николаевич? – вежливо спросил Александр.

Следователь развернулся в сторону вошедшего в кабинет Александра. Серые бесцветные глаза изучили посетителя. Махнув рукой на стул напротив стола, хозяин кабинета произнес:

– Здравствуйте. Да, это я. Как вас зовут и по какому вопросу вы ко мне?

– Меня зовут Александр. Сегодня ночью был задержан мой деловой партнер. Карго-мастер. Мне сказали, что его дело ведете вы. Я хочу узнать, насколько все серьезно?

– Уважаемый Александр. Уровень вашего рейтинга разрешает вам только коммерцию. Вы не можете быть допущены до служебной информации, а я не имею права разглашать тайну следствия. У вас с ним есть общие дела? Какого рода?

– У меня заключен эксклюзивный контракт на погрузочные работы. Его задержание срывает сроки. Все же поймите меня правильно. Мне очень важно понимать ближайшее будущее. От работы Николая зависит множество обязательств перед другими людьми.

Следователь внимательно изучал лицо собеседника.

– Ваши вопросы крайне наглые, – ответил он. – Но я вас понимаю. Николай пойман с поличным при попытке провоза контрабанды. Ему грозит тюремное заключение и лишение лицензии. Советую вам найти себе нового партнера. В ближайшем будущем Николай не сможет оказать вам услуги карго. Большего я сообщить не могу.

– В таком случае скажите, есть ли возможность отпустить его из-под стражи на время проведения следствия? Например, под залог?

– Залог назначат только в понедельник. Какие именно грузы он обязан перевести для вас?

Александр на миг задумался. В ходе разговора он внимательно изучал следователя. Владимир Николаевич не выглядел как человек стремящийся выслужиться. Более того, на его лице явно читалась скука. Должность следователя в реальности очень сильно отличается от популярного клише суперагента с постоянными перестрелками. Восемьдесят процентов времени следователь проводил за составлением бумаг разной степени важности. Остальные двадцать процентов уходили на скучные опросы свидетелей, подозреваемых и общение с начальством на планерках. Уровень преступности в Атлас-сити был не велик. Большинством преступлений были или мелкое хулиганство, или экономические преступления. Со временем следователи превращались в обычных офисных сотрудников.

«Важно не кто ты на самом деле, а важно, что о тебе думают другие», – подумал Александр. Вслух, с небольшими паузами, призванными заинтриговать, он ответил:

– Разнообразный металлолом… с базы военного флота… Вы должны понимать – это эксклюзивная работа.

– У флота не хватает своих погрузчиков? – поинтересовался следователь. Но глаза выдали его, в них загорелся неподдельный интерес.

– Существуют определенные категории грузов… например, металлолом… которые нельзя доверить даже персоналу базы. Николай давно оказывает нам определенные услуги, поэтому мы заинтересованы в его судьбе.

– Кто эти «мы»? – спросил следователь.

– Я здесь исключительно как частное лицо, – сразу отрезал Александр. – Однако вы можете проверить мои слова. Во-первых, последний контракт Николая содержит условия и сроки погрузки… металлолома. Во-вторых, глядя в его рабочий график, вы можете заметить некоторые перерывы в расписании работы его челноков.

Александр очень надеялся, что не ошибся в оценке умственных способностей следователя. Поэтому, сделав длинную паузу, он продолжил:

– Разумеется, причина, по которой сегодня Николай у вас, никак с нами не связана. И мы, так же как и вы, заинтересованы в борьбе с контрабандой. Однако в чем мы не заинтересованы, так это в срыве наших графиков. Есть ли еще какой-либо способ обеспечить Николаю свободное передвижение по Атлас-сити?

Следователь задумался, глядя на посетителя с большим интересом.

– Только в том случае, если мы не сможем предъявить ему достаточно веские обвинения, – прервал он затянувшуюся паузу. – Однако у нас на руках достаточно доказательств, в настоящее время я жду только бумаг из таможенных служб. Полагаю, что уже в понедельник судьба вашего друга будет решена. Это все, что я могу вам сообщить. Вы можете быть свободны.

Александр встал, кивнул следователю и вышел из кабинета.

Александр так до конца и не понял, за кого его принял следователь. Но намек был красноречивым. В том случае, если в понедельник таможенная служба не передаст в полицию свои материалы, то обвинение по делу Николая может фактически развалиться. Это был шанс добиться освобождения карго-мастера. Знакомых в таможне у Александра не было, необходимо было найти другой путь решения проблемы.

Александр решил обдумать варианты будущих действий в ближайшем кафе. Выбрав себе столик в дальнем углу, заказав чашку кофе с эклерами, он активировал свой терминал. На столе появилось изображение листа бумаги. Обрисовка схем и стрелок всегда ему помогала в ходе размышлений.

В первую очередь Александр решил расписать возможных партнеров и их роль в предполагаемом контрабандном деле. Благодаря многолетнему бизнесу вокруг транспортировки различных товаров через космопорт, он имел общее представление о подобных делах. Лист бумаги разделился на две части. В центре был схематично изображен Николай. По рассказам многочисленных знакомых бизнес контрабандистов строился по двум глобальным моделям. Разумеется, у каждого предпринимателя из этой сферы были свои особенности организации процессов, но в целом все сводилось именно к этим моделям.

В первом случае карго-мастер был главным организатором бизнеса. Через своих представителей он находил товар, закупал за свой счет. Его же люди находили сбыт в другом порту. Далее товар скрытно отправлялся в порт назначения, где перепродавался такому же карго-мастеру. Этот вариант организации бизнеса создавал целую сеть контрабандистов и требовал больших личных капиталовложений, но и прибыль была максимальная. По этой модели строили свои империи большие торговцы.

Александр внимательно смотрел на получившуюся схему. В ходе знакомства карго-мастер не произвел на него впечатления богача. Офис его был простым. Все те, кто избрал для себя первую модель и которых знал Александр, с мелкими клиентами не встречались, предпочитая отправлять вместо себя помощников. Александр зачеркнул получившуюся схему.

Во втором случае карго-мастер оказывал нелегальные услуги крупным поставщикам. В его задачи входила только погрузка и отправка грузов через свои таможенные склады под видом безобидных товаров. Часто мастера даже не знали о характере отправляемых грузов. В этой модели прибыли были гораздо скромнее, но и сложность операций была на порядок ниже. В таком случае на схеме появился большой заказчик, способный оплатить работу карго-мастера. А еще на схеме появился получатель груза, так как далеко не всегда отправитель на Земле и получатель в космосе были одним и тем же лицом. Вот среди именно этих господ Александр и решил искать союзника. Для начала поиска требовалось отправиться в офис к Николаю.

Спустя полчаса Александр вошел в небольшую приемную карго-мастера. Ничего примечательного в комнате не было. Стереоэкраны создавали фальшивое изображение окон высокого небоскреба делового центра города. Серый мышиный цвет интерьера навевал скуку. Молодая секретарша тихо диктовала текст документа.

Девушка посмотрела в сторону посетителя, явно формально улыбнулась и пригласила гостя присесть в кресло рядом со столом.

– Добрый день, – наиграно вежливым тоном произнесла она. – Чем я могу вам помочь?

– Здравствуйте, – поздоровался Александр. – Меня зовут Александр Королев. Мне известно об аресте мастера Николая. Я хочу узнать судьбу груза.

– Не понимаю, о каком конкретно грузе идет речь? У нас на складе проходят таможенный контроль много отправлений.

Александр решил продолжить играть роль загадочного человека. Эта наивная игра сегодня уже принесла ему удачу в полиции.

– Я имею в виду тот груз, который, скажем так, не прошел таможенный контроль. Мы заинтересованы в нем, – слово «Мы» Александр выделил повышенной интонацией, создавая то самое загадочное «Мы» с большой буквы. – Что с ним?

– Я вас поняла. В настоящее время склады опечатаны, транспортировка временно приостановлена. Весь груз на месте.

Александр отвел взгляд в сторону фальшивого окна. На этот раз ровным, бесстрастным тоном продолжил расспрашивать.

– Давайте сделаем вид, что мне ничего не известно. На каком этапе его остановили?

Секретарша с недоверием смотрела на гостя.

– Меня сейчас интересует только груз и срыв графика, – продолжил свою линию разговора Александр, продолжая смотреть в окно. – Есть риск не получить его вовремя. Сейчас еще есть возможность многое исправить. – Он перевел свой взгляд на секретаршу. – Груз должен быть доставлен по назначению.

– Я не понимаю, чем именно могу вам помочь? – возмутилась секретарша. – Я вижу вас впервые. И не имею к этому делу никакого отношения.

– Есть вероятность, что вас привлекут как соучастницу, – продолжил с нажимом говорить Александр. – Через вас проходят все основные договора. И вы прекрасно знаете, о чем идет речь. Иначе минуту назад не ответили бы мне совершенно определенно.

Он сделал паузу, внимательно смотря на девушку.

– Ваши шансы остаться в стороне не велики, – продолжил Александр. – В ближайшие несколько дней полиция узнает о реальном содержимом контейнеров, и тогда ваша судьба предрешена. Провести молодые годы в тюрьме – очень плохая перспектива. Вы со мной согласны?

Девушка явно была напугана. Она смотрела на посетителя широко раскрытыми глазами. По всему было понятно, что до его прихода она размышляла о своей судьбе в самых темных тонах. Ему вновь повезло, тактика угроз сработала. Осталось только правильно воспользоваться моментом.

– Я действительно не знаю, чем вам помочь. Мне ничего не известно, – произнесла она чуть подрагивающим голосом.

– Успокойтесь. Я вам помогу, – его голос явно смягчился, – мне нужен контакт отправителя. Так сложилось, что мы общались через посредника, а он ожидаемо исчез.

– Я знаю только, что шеф общался с мастером Михаэлем. Это его компаньон в некоторых контрактах. Заказчик пришел от него.

– Очень хорошо. Михаэль сейчас в порту? Вам известно, где его можно найти?

Секретарша кивнула своим внутренним мыслям. Последние барьеры осторожности рухнули.

– Я дам вам его номер. Записывайте.

Она продиктовала абонентский номер мастера Михаэля.

– Большое спасибо, – тепло ответил Александр. – Ни о чем не переживайте. Я все улажу. Для всех, кто заинтересуется, этого разговора не было. Надеюсь, вы понимаете, что от этого зависит ваша судьба?

Александр вышел из офиса. Отойдя на небольшое расстояние по улице, он позвонил Михаэлю, предпочтя разговор без видеосопровождения, только голос. Ему ответил уверенный мужской баритон.

– Добрый день. Внимательно вас слушаю.

– Здравствуйте. Меня зовут Александр. Ваш номер мне передали в офисе мастера Николая. Нам необходимо встретиться. Это касается контракта мастера Николая, который он получил благодаря вам. Вы в курсе последних событий?

– Не понимаю, о чем идет речь.

– Вчера вечером Николая арестовали, а груз опечатан. Полиция расследует это дело. – Александр сделал короткую паузу. – Думаю, что вы понимаете – я не из полиции и никакого отношения к этому делу не имею. Но я партнер Николая по другим контрактам, и по некоторым причинам обязан ему помочь. Мастер Михаэль, нам необходимо встретиться. Полагаю, что сейчас мы сможем Николаю помочь. В понедельник уже может быть поздно.

Ответом была длинная пауза. Видимо, карго-мастер оценивал свои риски.

– Хорошо. Через полчаса приходите в «Приют», это столовая у транзитных складов, – ответил Михаэль.

– Мне известно это место. Я буду.

Александр прервал разговор.

Спустя тридцать минут Александр занял свое место за столиком. Это была та же столовая для рабочих со складов, в которой он встречался с Николаем. Его собеседник занял стул напротив.

Михаэль был крепкого телосложения. Карие глаза, темные волосы. Одет в стандартный костюм карго-мастера. Разговор начал он:

– Расскажите подробнее. В чем суть проблемы?

Александр согласно кивнул.

– Вчера вечером мастера Николая арестовала местная полиция по указанию таможенной службы. Его взяли с поличным во время осмотра груза в транзитной зоне. По всей видимости, речь идет о случайности. Я встречался со следователем. Это обыкновенный дежурный специалист, не заинтересованный в расследовании. Полагаю, что мастеру можно помочь, но для этого требуются определенные знакомства и, возможно, некоторые деньги. У меня нет ни того, ни другого. А вот у клиента мастера такие возможности могут быть. Кстати, вполне возможно, что клиент еще не в курсе задержания своих товаров, и чем раньше он об этом узнает, тем быстрее мы можем помочь Николаю.

Михаэль внимательно смотрел на собеседника. По его каменному лицу невозможно было определить, как новость на него повлияла. Руки сложены на груди в замок, спина прямая. Поза мастера прямо говорила собеседнику о недоверии.

– Каков ваш интерес? – спросил он.

– Мастер Николай буквально в начале следующей недели должен отправить мой груз на орбиту. Времени искать другого исполнителя у меня нет, так как груз идет с охраняемой территории и в документы вписан Николай. Если даже я найду другого мастера, то просто не успею оформить новые бумаги. В результате получится очень большая неустойка.

– С чего вы взяли, что я вам помогу? – задал очередной вопрос Михаэль.

– Честно говоря, вы – мой единственный шанс. – Александр решил играть в открытую, надеясь, что откровенность в данном случае будет полезнее наигранной крутости. Михаэль создавал впечатление опытного и хитрого дельца, уверенного человека. Такие чувствуют ложь. Теперь было важно понять, что для собеседника важнее: личная выгода или уважение коллег «по цеху».

Михаэль подался вперед и оперся локтями о стол. Александр сразу заметил на его левой руке торговый терминал. Однако, в отличие от распространенных повсеместно прямоугольных планшетов, карго-мастер носил терминал в виде браслета с трехмерной проекцией рабочей области. Торговые терминалы представляли собой сертифицированные электронные устройства с государственным ИскИном. Для функционирования такого ИскИна требовалось много энергии, и, несмотря на серьезные успехи в области портативных аккумуляторов, батареи торговых терминалов были относительно велики. Размещение сертифицированного ИскИна на устройствах размером с браслет требовало использования дорогих энергетических батарей. Именно поэтому цены на такие браслеты были высоки, а полезные свойства ничем не отличались от планшетов.

Увиденный Александром терминал помог сделать выводы о собеседнике. Во-первых, Михаэль уверенно начал разговор, хотя при этом был немногословен. Это указывало на некоторую открытость характера, а немногословность можно было объяснить тематикой разговора. Во-вторых, карго-мастер мог потратить на себя значительную сумму, при этом он с явным, не скрываемым намерением демонстрировал свои траты, что говорило о желании самоутвердиться среди окружающих его людей. В таком случае побудительным мотивом действовать для такого человека будет уважение и признание со стороны. И в то же время для получения от такого собеседника желаемого требовалось дать ему понять о своем равенстве, быть на том же ментальном уровне или даже выше. Если Михаэль не будет видеть в Александре как минимум равного себе, то ничего добиться не получится.

– Посмотрим на ситуацию с другой стороны, – продолжил Александр. – Именно благодаря вам Николай нашел заказчика. Какая бы ни была причина вашего отказа от этого контракта, большинство сочтут, что вы подставили Николая. Пострадает ваша репутация. По большому счету я человек посторонний, все, чем рискую, – это деньги. Моя задача их сохранить. Более того, меня не интересуют заказчики. Мне нужно только, чтобы они узнали о ситуации и помогли Николаю выпутаться из нее.

– Вы мне угрожаете? – возмутился Михаэль.

– Исключительно описываю сложившуюся ситуацию, – парировал Александр. – У меня нет интереса вам угрожать, в этом нет выгоды. Ведь именно я пришел к вам за помощью. Другого способа решить свои проблемы я пока не вижу.

Михаэль вновь выпрямился и скрестил руки на груди. В эту минуту Александр подумал, что, так сказать, «перегнул палку».

– Я не буду называть вам имен заказчиков, а уж тем более сводить вас. Однако обещаю, что сообщу им о произошедшем. На этом предлагаю разойтись.

Александр вышел из столовой и отправился к себе. На этот час он сделал все, что от него зависело. Другого способа выйти на клиентов Николая он не знал.

Придя домой, первым делом принял душ и поел. Выходной полностью пропал. Следовало уведомить о случившемся Глеба, но, размышляя за едой, он пришел к выводу о бессмысленности такого поступка. Глеб не мог ни на что повлиять, а сообщение вполне может испортить их выгодное начинание.

Спустя час на его терминал пришел звонок. Абонент не определялся, разговор прошел только в звуковом формате, без видеосопровождения.

– Господин Александр? – спросил незнакомый голос.

– Да, все верно, – ответил Александр.

– Мы благодарны вам за своевременное сообщение о возникших трудностях. Основная проблема улажена. Однако по требованию действующего закона Николай будет находиться в следственном изоляторе еще несколько суток. Зная о ваших затруднениях, мы решили предупредить вас заранее. Возможно, вы изыщете способ обеспечить Николаю свободу. Например, выпустить его может следователь. Тем более теперь у него не так много причин продолжать удерживать его. Удачи вам.

Абонент разорвал связь, не дав Александру возможности произнести ни слова.

Спустя час Александр постучался в дверь дежурного следователя.

– Добрый вечер, Владимир Николаевич, – поздоровался Александр. – Разрешите войти.

– Вновь здравствуйте, – поприветствовал посетителя следователь и даже делано улыбнулся. – Быстро вы ко мне вернулись. У вас есть что мне сообщить?

Александр сел в кресло напротив следователя. Он решил вновь продолжить утреннюю игру, сколь бы фальшивой она ни была.

– У меня в точности та же информация, которой владеете и вы, Владимир Николаевич. Так же, как и утром, мне без вашей помощи не обойтись. Да и вопрос в целом не изменился. Изменились только, так сказать, вводные условия. Что необходимо для обретения известным вам карго-мастером свободы?

– Да, до меня дошли последние новости по этому делу. Действительно, скорее всего, в ближайшие дни дело будет закрыто в судебной инстанции ввиду недостатка улик. Мне неизвестно, как вам удалось отозвать дело в таможенной службе, но без него обвинение как таковое не получится. Максимум, что я могу запросить, – это год условного срока по мелкой контрабанде. Даже лицензию отзывать не будем. Кстати, поделитесь секретом успеха. На моей памяти таможенная служба вела себя подобным образом считаное количество раз.

– Полагаю, вам этот вопрос все же будет неинтересен, – продолжил свою игру в таинственность Александр. – В конечном итоге все сводится к банальной бюрократии. Мы же не в популярной шпионской истории живем, а вполне в простой жизни. Но без вас мы эту жизненную историю не закончим. – Александр сделал короткую паузу. – Вы правильно отметили, что это дело в суде имеет не самые интересные перспективы. И в случае отказа судом в удовлетворении обвинений ваша персональная статистика пострадает. Я предлагаю вам закрыть производство ввиду простого недостатка улик. Главный вопрос: чем мы можем быть вам полезны в будущем?

Следователь размышлял недолго.

– Просьбы только две. Первая: Николай должен стать моим осведомителем по левым сделкам в порту. Разумеется, негласным. Просто приятный собеседник без последствий. Вторая: я хотел бы не терять с вами связь и надеюсь на возможное сотрудничество по другим делам.

– Думаю, что первый вопрос решить возможно. По второму вопросу вынужден вам отказать по не зависящим от меня причинам. Как я говорил еще утром, сейчас я действую исключительно как частное лицо. – Александр вновь сделал паузу, встал со стула, подошел к столу следователя и оставил на крае кредитную карточку. – Здесь небольшая компенсация за неудобства. Полагаю, вы не должны быть на нас в обиде. Однако мне нужно, чтобы уже сегодня Николай был на свободе.

Следователь кивнул и убрал карточку в карман.

– Спасибо за понимание, – подвел итог Александр и, на прямых ногах от страха, вышел из кабинета.

Тем же вечером Николай и Александр пили пиво в одном из многочисленных припортовых баров.

– Как тебе это удалось? – в очередной раз спросил Николай.

– Твой следователь слишком глуп, – рассмеялся Александр. – Я всего лишь рассказал ему правду. И он поверил. Вот видишь, к чему приводит правда? Теперь ты поишь меня пивом весь вечер за свой счет.

– Ты всегда такой безрассудно рискованный? Как тебе вообще могло прийти в голову идти к следователю? Чего ты ожидал? – не унимался Николай.

Александр отпил большой глоток из очередной кружки, закусив теплым сырным шариком.

– Я исповедую один простой принцип. Риск – это всего лишь мера твоей удачи. Чем больше рискуешь, тем большая удача тебя ждет в конечном итоге. Кстати, забыл тебе сказать. Сегодня ты сделал мне эксклюзивную скидку на свои услуги с VIP-статусом на ближайший год.

Николай рассмеялся.

– Каков же размер скидки?

– Ну, давай прикинем, – нарочито закатывая глаза к потолку, начал Александр. – Ты испортил мне прекрасное утро, это раз. Мне пришлось тащиться в полицейский участок, где я, как ты сам понимаешь, потратил некоторую сумму, это два. И наконец, самое страшное, мне пришлось общаться с одной из бывших своих пассий, это три. В общей сложности получается… тридцать процентов… ниже стандартной прайсовой цены.

Николай с наигранной тяжестью вздохнул и придвинул к Александру новую кружку пива.

Глава 4

Дата: 20 февраля 2188 года, 09:15 по времени верфи

«Северная звезда», офис Глеба

Многообещающее утро. Сегодня прибывала первая партия кораблей. Глеб влетел в свой кабинет, сварил себе кофе и принялся ждать у активированного терминала связи. Над его рабочим столом была спроецирована схема пространства вокруг верфи в реальном времени. На внешней грузовой орбите занимал свое место транспортный корабль. Сейчас ИскИны корабля и диспетчерской согласовывали между собой последние данные орбитального положения станции относительно Земли и взаимное положение верфи с прибывшим судном. Во избежание аварий грузовых челноков транспортник на время разгрузки должен оставаться неподвижным.

Навигация в пространстве вокруг верфи всегда была сложной ввиду большого количества и разнообразия постоянно перемещавшейся техники, прилетающих и улетающих малых и средних кораблей, зон пустотного хранения запасов и мусора. При возможности обойтись без непосредственной стыковки прибывшие большие суда останавливались на самой дальней из возможных дистанции, а привезенный ими груз перемещался к верфи челноками.

Глеб внимательно следил за окном статуса, развернутым информационным терминалом у пиктограммы транспортника. В нем сжато описывалось текущее положение судна и взаимная скорость. Наконец последняя цифра превратилась в стабильный ноль. В окне статуса сразу появилась надпись, выполненная диспетчерским Иск-Ином верфи: «Борт на разгрузке».

На проецируемой схеме возникла хитрая оранжевая курсовая кривая, по которой челнокам предстояло провести разгрузку транспорта и доставку полученного груза на пустотные стоянки и в производственные цеха. Диспетчер из числа персонала станции поставил отметку о прибытии и переслал на подтверждение принимающей стороне. Глеб внимательно изучил накладную и заверил ее своей подписью с подтверждением рейтинга свободной торговли. Диспетчерский ИскИн принял подпись, сверил данные рейтинга с государственными базами и подтвердил получение груза.

Общее время разгрузки составило почти три часа. Глеб внимательно проследил за ходом всей операции. Только заверив приходную накладную, он смог вздохнуть с облегчением. Такую большую партию товара принимал впервые. Так как время обеда еще не наступило, Глеб отправился в производственные цеха, чтобы на месте увидеть свои корабли.

Воспользовавшись системой лифтов, еще через тридцать минут он прибыл в цеха работы с малыми судами.

Цех традиционно строился в форме огромного бочкообразного зала. Вдоль стен располагались монтажные столы с лапами фиксаторов для удержания ремонтируемого или строящегося корабля. Всего в цеху размещалось более десятка таких монтажных столов. Для удобства работы персонала поддерживалась постоянная атмосфера. Прибытие или отбытие кораблей обеспечивали два огромных шлюза, расположенных в торцах циклопического цилиндра. Насколько Глеб помнил, на верфи было пять таких цехов, обросших во все стороны длинными фермами пустотных стоянок готовой продукции.

Каждый монтажный стол представлял собой относительно миниатюрный матричный репликатор, позволявший произвести на месте любой механизм строящегося корабля. Для этого достаточно было обеспечить репликатор необходимыми базовыми материалами, чаще всего разнообразными металлами. Готовый механизм монтировали многорукие роботы. Координировал все работы соответствующий инженерный ИскИн. В обязанности персонала входило, в основном, проектирование работ, а также контроль их выполнения. Проведение работ в невесомости требовало от процесса производства особой чистоты, так как любая потерянная гайка или миниатюрная деталь могла попасть в любой из узлов строящегося судна и впоследствии стать причиной серьезной аварии.

Глеб отправился в инженерный пост. Благодаря статусу крупного заказчика ему был открыт доступ к производственному процессу в качестве наблюдателя. Раньше бывать непосредственно на производстве не приходилось, в первую очередь из-за режима безопасности. В инженерном посту он рассчитывал встретить своего знакомого – Юргена.

После последних проверок автоматических систем безопасности перед Глебом открылась дверь в помещение поста. Свое название «инженерный пост» унаследовал от первых пустотных заводов, построенных на Луне. В те времена размеры заводов были невелики. Для их управления требовался минимум персонала. Да и численность населения первых лунных городков была невелика. Открывшееся перед Глебом пространство постом называть было сложно. Оно больше походило на огромный офис открытого типа с сотней служащих, работающих на земную корпорацию конца двадцатого века. Однако такое впечатление могло сложиться только в первые десять секунд.

Отсутствие земной гравитации создало новые правила офисного стиля. Рабочие места размещались на полу, потолке, стенах. Да и само помещение было цилиндрической формы, так что сказать уверенно, где здесь был пол, а где потолок, невозможно. Отчасти инженерный пост напоминал устройство управляемого им цеха, с той разницей, что вместо монтажных столов с остовами кораблей здесь размещались люди, призванные управлять сложным производственным процессом. Их персональные рабочие модули напоминали скорлупки яиц исполинских птиц. Все инженеры располагались спиной к стенам и, таким образом, лицом друг к другу. Психологи верфи уверяли, что так людям будет легче работать в условиях постоянного замкнутого пространства.

Большинство инженеров верфи «Северная звезда» нанимались на Земле и не были коренными косменами, как неформально назывались рожденные в пустотных городах. Землянам приходилось привыкать к неудобствам, вызванным отсутствием привычной гравитации, но это было не главное. Основная проблема заключалась в вынужденном длительном пребывании в замкнутом пространстве. Поэтому психологами корпорации тщательно продумывались все мелочи работы и быта сотрудников. И ярким примером такой мелочи было размещение инженеров во внутреннем пространстве поста. Рабочие места были раскиданы по залу таким образом, чтобы каждый работник краем зрительной полусферы видел несколько других работников на противоположной стороне помещения. При этом рабочие места были удалены друг от друга на расстояние достаточное, чтобы обеспечивать ощущение приватности. По задумке психологов такой прием должен был создавать у работающего подсознательное чувство плеча и нивелировать возможный синдром одиночества.

Глеб остановился у входа, не решаясь следовать дальше. Юрген заметил его сам. От третьего от входа ложемента с уровня условного потолка отделилась фигура и полетела навстречу гостю.

Юрген был крепкого телосложения, приблизительно сорока лет. За почти двадцать лет работы на верфи он стал местным старожилом и неформальным лидером инженерного персонала. Так долго, кроме Юргена, на верфи работало только пару человек. Однако Юрген имел редкое сочетание жесткого характера и душевной открытости ко всем окружающим его людям. Каждый знал, что на него можно было положиться в решении рабочих или личных вопросов. При выборе, к кому обратиться со своими личными проблемами, между психологами корпорации или Юргеном большинство предпочитало именно его. Совершенно не удивительно, что буквально через пять лет работы на верфи, еще будучи молодым, он был выдвинут коллективом на профсоюзную должность лидера цеха и с того времени без перерыва входил в совет профсоюза всего производственного комплекса.

Глеб познакомился с Юргеном пару лет назад в спортзале. Оба предпочитали заниматься «по старинке» собственным весом или тягая инерционные гантели. Через пару месяцев совместных занятий, несмотря на разницу в возрасте, они, можно сказать, сдружились. И каково же было удивление Глеба, когда он узнал, что по его кораблям старшим координатором был назначен именно Юрген.

– Привет, Глеб, – широко улыбаясь, приветствовал его Юрген. – Решил посмотреть на своих птичек?

Глеб улыбался в ответ:

– Да, очень интересно. Я ведь здесь впервые. Столько лет живу на верфи, продаю ее продукцию половине населения системы и ни разу не видел производства.

– У тебя отличные птички. – Улыбка, будто приклеенная, не покидала лицо Юргена. – Сейчас первую группу размещают на свободных рабочих столах. Давай я проведу для тебя небольшую экскурсию. Пошли переодеваться.

Глеб покорно последовал за товарищем.

В переходном тамбуре, ведущем в производственный цех, они переоделись в специальный комбинезон с системой реактивной тяги на руках, ногах и спине. Микроскопические сопла выдували маленькую плотную струю воздуха. Таким образом, человек без дополнительной опоры мог перемещаться в большом пространстве цеха. Как говорят физики, рабочим телом для таких миниатюрных реактивных двигателей служил воздух цеха, вбираемый микроскопическими воздухозаборниками и запасаемый в плоские баллончики непосредственно около нарукавных или ножных реактивных установок. Управление таким костюмом требовало навыков и сноровки, однако не сильно отличалось от использования скафандра в безвоздушном пространстве.

Перейдя в цех, Юрген отлетел в середину помещения и остановился там в относительной неподвижности. Глеб повторил его маневр менее элегантно, но все же достаточно уверенно, чтобы без лишних рывков оказаться рядом с инженером.

– Итак, в ближайшие тридцать минут в этой зоне техники не будет, поэтому мы можем осмотреть панораму всего цеха, – начал Юрген свою экскурсию. – Пока ты переодевался, я специально посмотрел на общий план сегодняшнего дня, так что опасаться нам здесь нечего. Твои корабли расположили на постах с седьмого по двенадцатый. Это первая пробная партия, можно сказать, прототипы будущей серии. На них отработаем общие принципы модернизации и используемые технологии.

– Сколько на это уйдет времени?

– Не более пары суток. Потом сверстаем общую модель, и процесс пойдет гораздо быстрее. Главный ИскИн уже занят анализом типа поступивших птичек и их, так сказать, техническим состоянием.

– К нему есть нарекания? – с тревогой в голосе спросил Глеб.

– Никаких нареканий. Я и без ИскИна вижу, что эти корабли не убитый хлам, – успокоил его Юрген. – Более того, первые шесть бортов явно с консервации длительного хранения. Да и модели мне хорошо знакомы. Все минные заградители малого класса. Знаешь, Глеб, а ведь пятнадцать лет назад именно я их проектировал.

– Вот совпадение! – удивился Глеб. – Поэтому по моему заказу старшим назначили тебя?

– Нет. До расстановки по столам никто ничего не знал о самих кораблях.

Юрген развернулся к Глебу боком и описал рукой широкую дугу.

– Вот твои корабли. Демонтаж устаревших систем уже начат.

Глеб посмотрел в указанную сторону. У каждого монтажного стола суетились роботы, тут и там сверкала сварка или плазменные резаки, не создающие потока искр. Несмотря на короткий промежуток времени, прошедший с момента поступления первого борта в цех, один из кораблей был практически разобран до скелета силового каркаса.

Юрген подлетел к Глебу ближе и заговорил заметно тише прежнего:

– Меня, разумеется, не касается, откуда ты их взял. Однако есть некоторые особенности, которые я обязан тебе рассказать в неформальной обстановке. Здесь нас не должны услышать.

– Я тебя внимательно слушаю, – так же тихо произнес Глеб.

– Во-первых, я прекрасно понимаю, что все борта пришли прямиком с военных парков долгосрочного хранения стратегического запаса. Меня не интересует формальная сторона твоих сделок. Вопрос в первую очередь в самих судах. На них во многих местах стоят штампы и отметки интендантских сил военного флота. Это жуткое разгильдяйство, за которое кто-то может лишиться погон. Любой покупатель, увидев эти штампы, сразу поймет, что и, главное, из чьих рук он себе купил. Я уже поставил задачу на обезличивание судов. Плохо другое. С этих судов не снято оборудование распознавания свой-чужой. Более того, и это во-вторых, в бортовые ИскИны вписана непреодолимая программа распознавания свой-чужой. У меня элементарно нет прав доступа к этим программам и оборудованию, я не смогу провести деактивацию и демонтаж.

– Чем мне это грозит? – задал вопрос Глеб.

– Это военная система, разработанная только для флота. Все корабли будут распознавать военный флот исключительно как своих. Пилоты не смогут стрелять по своему усмотрению во флотских. Оружие будет просто блокировано. Главная проблема в том, что, несмотря на возраст кораблей, эта система может быть еще засекречена. Любая разведка другого государства будет рада ее заполучить.

– Что предлагаешь сделать?

– Я могу все тщательно замаскировать. К примеру, возвести вокруг блоков этой системы какую-либо другую аппаратуру. А из ИскИна изъять доступ к ней без специальной команды. Без капитального ремонта всего борта ее будет трудно заметить.

– Это останется между нами? – с надеждой спросил Глеб.

– Разумеется. Тем более, насколько мне это видно, ты собираешься загрузить нас работой надолго. Боссы верфи четко выразились – твой проект в малых судах для нас наиболее перспективный. На технический дизайн нет особых ограничений, так что мы будем ставить на них самые совершенные гражданские оборонные технологии из доступных нам. Это хорошие птички. Тебе не будет стыдно перед покупателями.

– Отрадно это слышать, – вздохнул с облегчением Глеб. – Больше никаких сюрпризов?

– Нет, – уверенно ответил Юрген, – за свой проект я ручаюсь. Время пока не властно над ними. Пятнадцать лет назад среди конструкторов нашего бюро была популярна тема универсальных корпусов. Я тогда был молод, и мне хотелось создать такой корабль, который будет способен за сравнительно короткий промежуток времени быть переквалифицирован практически в любой другой тип малых судов. Тогда главным конструктором был Станислав Лемеш. К нам пришли несколько заказов одновременно. На минный заградитель, ретранслятор связистов, корабль радиолокационной поддержки, малый курьер и так далее. Лемеш на общем собрании предложил не распылять силы и сделать все заказы на одной базе. Мой проект к тому времени был в самой высокой стадии готовности. Поэтому именно его взяли за основу по всем другим направлениям. Универсальность базовой конструкции и огромное количество наработок по смежным темам, накопившимся за прошедшие пятнадцать лет, позволяют решить почти все задачи. Эскортник для гражданского флота должен получиться отличным. Да и по всем основным элементам давным-давно проверенным, а следовательно, надежным. Этакий разумный сплав опыта, простоты и актуальных технологий.

– У меня есть определенные договоренности с твоими боссами, но все же интересно узнать именно от тебя, сколько ресурсов верфь готова выделить из имеющихся производственных мощностей? – спросил Глеб, продолжая осматривать цех с нескрываемым любопытством.

– Почти восемьдесят процентов всех цехов малых кораблей. Пять процентов останется в резерве на неотложный ремонт для армии. Оставшиеся пятнадцать процентов покрывают другие заказы. – Юрген сделал паузу, задумавшись на пару мгновений. – Вообще, твой заказ во многом для нас неожиданный. Последний год были задействованы в среднем сорок процентов мощностей. И эта цифра постепенно падала. Мои ребята откровенно скучали. Твой заказ сразу загрузил нас работой на несколько месяцев. Пару недель усиленно ходили слухи о возможных сокращениях. Я надеюсь, что с твоим приходом они так и останутся слухами.

– Это больше, чем я ожидал. Какое вооружение ты планируешь на них ставить?

– В целом ничего особенного. Полагаю, электромагнитных автоматов с прямым выстрелом и самых простых ракет ближнего радиуса будет достаточно. В конце концов, им предстоит тягаться с равными себе малыми кораблями, а не с эсминцами линейных флотов.

– Нужно обязательно добавить ослепляющие мины. Они разрешены на гражданских судах?

Юрген задумался. Спустя несколько секунд ответил:

– Я не могу помнить все каталоги разрешенного оборудования двойного назначения. Однако ослепляющие мины, в первую очередь, оружие обороны от преследователей. Полагаю, это будет возможно.

– Тебя не затруднит прислать получившийся проект? – попросил Глеб.

– Только общий эскиз и перечень модернизации. Ты ведь понимаешь, что полный проект принадлежит компании?

– Да, разумеется. Мне он нужен для понимания, что же в итоге продаю.

Юрген указал рукой в сторону выхода.

– Предлагаю на первый раз экскурсию закончить, – продолжил он. – Думаю, ты получил общее представление о нашей работе.

– Да, большое спасибо, – искренне поблагодарил Глеб.

Вместе они вылетели из цеха в переходный тамбур. Снятые комбинезоны разместили в специализированные ниши.

Глеб посмотрел на часы. Первую половину дня можно было считать успешной.

– Я собираюсь отправиться на обед. Составишь мне компанию? – предложил он Юргену.

– Нет, благодарю. Сегодня во время обеда у меня встреча с профсоюзными лидерами из других цехов.

Глеб вежливо попрощался и отправился в ближайшее кафе.

* * *

Отсутствие привычной гравитации отразилось не только на промышленном производстве космических кораблей, но и в такой, казалось бы давным-давно всем знакомой, сфере, как общественное питание. Многие из традиционных блюд земной кухни в космосе оказались не применимы. В то же время изменившиеся условия плодотворно повлияли на возникновение новых направлений кулинарного искусства. Особую популярность приобрели блюда из множества слоев горячего и холодного. Глеб уже доедал второе блюдо обеда, аналог холодного земного пюре из картофеля в обертке из горячих обжаренных ломтиков свинины, когда раздался входящий звонок. Над столом появился плоский проекционный экран, отобразивший помещение такого же кафе, какое себе выбрал Глеб. С экрана на него смотрел Юрген.

Конструктор кораблей был явно чем-то сильно обеспокоен. Его взгляд передавал всю гамму эмоций, кипящих за привычной маской уверенного в себе человека.

– Вновь приветствую тебя, мой друг, – начал разговор Юрген. – Вижу, ты уже заканчиваешь свой обед. Я рад, что хоть один из нас смог спокойно поесть.

– Что случилось? – Глеб убрал из кадра остатки еды.

– Это все-таки случилось. Нас ждут крупные сокращения. Твой заказ не спас нас от увольнений. – Юрген сделал небольшую паузу, позволяя Глебу обдумать сказанное, а затем продолжил: – Я звоню предупредить тебя, до того как ты узнаешь из официальных новостей.

– О чем предупредить? Мне жаль тех, кого уволят. Но при чем здесь я? – удивился Глеб.

– Сейчас у нас было собрание профсоюзных лидеров разных цехов. Будущие сокращения коснутся не только моего отдела, но и других производств. Мы договорились о совместной борьбе. Все полагают, что руководство верфи намеренно использует трудности последнего года для экономии на персонале. Дела не так уж и плохи, как их нам преподносят. Твой заказ тому пример. – Юрген вновь сделал небольшую паузу, будто подбирая слова. – Но я сейчас говорю немного о другом. Мы договорились о начале крупномасштабной забастовки. Через час будет официальное сообщение. Это означает, что работа по всем заказам будет остановлена. В том числе и по твоим кораблям.

Глеб молча продолжал смотреть на собеседника. Новость будто перечеркнула все достижения первой половины дня.

– Как долго продлится остановка производства?

Юрген пожал плечами:

– Не могу точно сказать. У нас уже были конфликты с дирекцией. Самый долгий спор длился почти три недели. – Юрген приблизился немного ближе к экрану. – Мне не нравится этот кризис. Я был против забастовки без предварительного разговора с дирекцией. Слишком стремительно. В конце концов, о сокращениях тоже еще официально не объявили. Но большинство проголосовало за забастовку, руководствуясь больше эмоциями, чем здравым рассуждением. Я убежден, что так дела не делаются. Дирекция просто упрется, и все зайдет в тупик.

– Для руководства верфи это будет неожиданностью? – продолжил удивляться Глеб.

– Абсолютно верно. Сейчас набирают текст официального заявления.

– И что мне делать в этой ситуации? Мне нужны эти корабли. – Глеб открыл над столом еще один экран и вывел на него планируемый график поставок новых кораблей. – Буквально через три недели прибудет следующая партия судов. Их придется размещать на стоянках. Между тем, к тому времени часть модернизированных бортов планируется тем же транспортом отправить к Церере. Остановка производства сорвет наши сроки, а расходы на транспортировку и хранение возрастут. Плюс расчеты с контрагентами.

Юрген кивнул, как бы соглашаясь с Глебом.

– Именно поэтому я тебе и звоню. Мне нужен посредник. Я не верю в жесткую конфронтацию с дирекцией. Гораздо эффективней будет договориться. Ты заинтересован в результатах переговоров. Вообще, твое положение уникально. За все время существования нашего профсоюза не было ни одного случая привлечения заказчика работ как стороны переговоров. С твоей помощью мы сможем договориться с руководством верфи.

– У меня нет такого опыта. И я уже купил билеты на транспорт до Цереры. Мне нужно встретиться с партнером и открыть продажи. Вылет через пять дней.

Юрген оперся локтями о стол и опустил взгляд вниз.

– Неприятно передавать плохие новости. Я прошу тебя отменить поездку. Иначе у тебя есть шансы на долгое время остаться без товара.

Глеб размышлял недолго. Благодаря обширному опыту в продажах он научился принимать решение быстро, опираясь на интуицию.

– Хорошо. Согласен. Могу ли я предупредить дирекцию до вашего официального извещения?

– Да, конечно. Это ни на что не повлияет. С кем из директоров ты хочешь переговорить?

– До уровня директора я никогда не поднимался. Попробую поговорить с Энне Лаас.

– Отлично. Я хотел предложить тебе то же самое, – согласился с ним Юрген. – Энне не похожа на большинство бюрократов из управления. Она сразу поймет всю ситуацию. Энне из тех людей, кто предпочитает худой мир, чем добрую войну. Прошу тебя, держи меня в курсе.

– Спасибо за новость. Я обязательно с тобой свяжусь после разговора с ней. – Глеб прервал связь. Посмотрел на часы и дал команду ИскИну соединить его с Энне Лаас.

Спустя несколько секунд Энне ответила. Звонок застал ее в одном из коридоров административного модуля станции.

– Здравствуйте, Глеб. Прошу прощения, но я спешу на совещание. У вас что-то срочное? – Женщина попеременно то смотрела в экран связи, то здоровалась с какими-то людьми.

– Полагаю, моя новость стоит опоздания на пару минут. У меня сейчас был разговор с одним из руководителей профсоюза. Менее чем через час они объявят о начале бессрочной забастовки в связи с планируемыми сокращениями персонала. Вы уже в курсе?

Энне остановилась и огляделась вокруг себя, затем вновь обратилась к Глебу:

– Я слышу эту новость впервые. Информация верная? Кто источник?

– Мне сообщил Юрген из конструкторского бюро малых судов, позвонивший сразу после их собрания. Он не стал бы говорить по пустякам.

– Да, я с ним знакома. Чего они хотят? Он выдвигал требования?

– Я не знаю. Юрген хочет неформально общаться с дирекцией, через меня. Он не видит перспективы в конфронтации. Я предложил ему в первую очередь переговорить с вами. Мой интерес в этом деле прост. Чем дольше длится забастовка, тем больше убытков я несу. Полагаю, что вы лично тоже не заинтересованы в длительной борьбе.

Энне вновь отвлек кто-то за кадром, и на мгновение она отвернулась от экрана.

– Предлагаю поговорить после совещания. Я перезвоню вам через пару часов. – Она прервала связь.

После окончания вызова Глеб написал Юргену короткое сообщение о состоявшемся разговоре. Конструктор мгновенно прислал подтверждение прочтения, будто ждал его, не отрываясь от монитора ни на минуту.

Глеб вздохнул и отправился в свой офис. Следовало продумать примерную стратегию своего поведения в предстоящих беспрецедентных для его карьеры переговорах. А для этого ему нужна была тишина.

Для размышлений Глеб выбрал не свой кабинет, а демонстрационный зал. Он завис в самой середине помещения, а вокруг него свободно парили множество экранов. В его руках был планшет и стило. Во время размышлений он предпочитал писать или рисовать схемы от руки. Такой метод анализа давно вышел из моды, однако по многим вопросам Глеб имел весьма консервативное мнение. В особенности это касалось его личного пространства и способа ведения дел.

На экранах были отображены крупные фотографии двух десятков людей. Для простоты восприятия каждая фотография была окружена цветовой рамкой, обозначающей отношение запечатленного человека к профсоюзам или к дирекции верфи. Таким образом, люди условно делились на синих и белых, как еще в двадцатом веке было принято называть рабочих «синими воротничками» по наиболее распространенному цвету рабочей робы, а директоров или офисных работников называли «белые воротнички» по модным среди них в то время белым рубашкам. Заселение космического пространства полностью стерло все профессиональные различия в одежде, но архаизм оказался живучим. На космических станциях и в пустотных городах одевались, прежде всего, в наиболее удобную универсальную одежду, как для использования в невесомости внутренних отсеков, так и совместимых с большинством типов скафандров. Богатые или высокопоставленные граждане стремились выделяться из своего окружения качеством и формой устройств, встроенных в их повседневный костюм.

На экране планшета Глеб делал пометки о том или ином участнике будущих переговоров. Ему были доступны самые общие сведения о должностных лицах, однако для первичной подготовки их было вполне достаточно. Верфь практиковала процедуры открытости. Для любого сотрудника создавалось краткое резюме с указанием текущего социального рейтинга, доступное потенциальным заказчикам. Таким образом дирекция старалась подчеркнуть атмосферу открытости, а с другой стороны – дать понять своим клиентам о высоком профессионализме своих сотрудников. Сейчас такая политика позитивно сказывалась на возможностях Глеба подготовиться.

Как уже отмечалось, фотографий было около двух десятков. Однако большинство портретов принадлежало к белой стороне конфликта, тогда как синих фоторамок было только шесть. Это обусловливалось, в первую очередь, структурой производства самой верфи. Каждый цех выбирал одного лидера, а цехов было как раз шесть. Белых фотографий было не в пример больше. Директорат состоял из пяти человек, еще шесть руководителей различных дивизионов и несколько финансовых консультантов. Запомнить всех разом было сложной задачей, поэтому Глеб сосредоточился в первую очередь на наиболее вероятных участниках переговоров.

Профсоюзных лидеров он изучил каждого, так как в их структуре не было формального лидера. Юрген был неформальным голосом, выдвигаемым традиционно как самый опытный, спокойный участник профсоюзного движения. Однако любой из лидеров цехов мог перехватить инициативу разговора, и к этому нужно было быть готовым.

Среди руководства верфи особое место занимал исполнительный директор. В его обязанностях была работа с персоналом. Не требовалось быть гением, чтобы понять, кто формально возглавит переговоры со стороны управленцев. Фактическое ведение переговоров всегда делегировалось на уровень ниже, исполнительный директор предпочитал брать на себя роль независимого арбитра. Профсоюзные боссы давно привыкли к такому ходу переговоров и сильно не протестовали. Для них главным было получить уступки от руководства верфи, чем пререкаться по популистским соображениям.

В качестве голоса директората традиционно выдвигались руководители дивизионов, не связанные непосредственно с производством. Так обходили стороной мелкие дрязги между цехами и их непосредственным начальством.

Глеб жестом убрал в сторону большинство фотографий с белой рамкой и оставил в поле своего зрения только четыре снимка. Первый принадлежал мужчине приблизительно пятидесяти лет, чуть рыхлой комплекции, с уставшим взглядом. Это и был исполнительный директор верфи. Подпись рядом со снимком гласила – Юсупов Павел Александрович. Тут же была цифра социального рейтинга. Глеб сильно удивился, глядя на данные рейтинга. Юсупов обладал высшими правами из доступных гражданину Континентального союза. При желании он мог выдвигаться на пост руководителя любого уровня, вплоть до Верховного Совета страны. Заслужить такой уровень рейтинга было чрезвычайно сложно.

Опубликованная краткая биография гласила о долгом опыте в судостроительной области. Как и большинство руководителей больших корпораций Континентального союза, он не был рожден в пространстве, а иммигрировал с поверхности Земли после получения образования. Карьера началась еще в лунном промышленном секторе с должности инженера служб материально-технического обеспечения, где и проявились его организаторские таланты, вследствие чего его рост по должностной лестнице был стремительным. До прихода на верфь Павел Александрович успел побывать генеральным директором судоремонтного завода военного флота в течение пяти лет. Глеб еще раз внимательно всмотрелся в снимок. Скорее всего, пост исполнительного директора был своего рода предпенсионным назначением когда-то энергичного руководителя. В сущности, исполнительный директор на верфи отвечал за непрерывный производственный процесс, а это является скорее рутинной работой, чем рискованной. Достаточно все успевать вовремя, и результат твоего труда будет полностью предсказуемым. Главной потребностью такого руководителя вполне может стать избегание любых проблем или изменений сложившегося порядка. Разумеется, только практический разговор даст достоверные данные для анализа, но уже сейчас Глеб с высокой долей уверенности предположил стратегию своих действий по отношению к исполнительному директору. Снимок Юсупова был перемещен на почетное место выше всех отобранных для анализа фотографий.

Среди оставшихся трех снимков выбор был не столь очевиден. На роль основного переговорщика претендовали руководитель дивизиона продаж крупнотоннажных судов Владислав Щепель, руководитель дивизиона оборонных заказов Иван Гладков и руководитель сектора продаж малых судов Энне Лаас.

Все кандидаты были среднего возраста, примерно равных уровней полномочий. Глеб был знаком с Энне и Иваном, так как именно их продукцию он продавал последние годы. Чаще всего он общался с Энне, но и с Иваном виделся несколько раз в году. Третий претендент, Владислав Щепель, ему лично знаком не был.

При выборе между Энне и Иваном Глеб с уверенностью мог поставить на Энне. В меру амбициозная и при этом энергичная в делах, она вполне могла взять на себя такую инициативу. Иван звезд с неба не ждал. В личных беседах складывалось впечатление, что его полностью устраивает текущее положение.

Глеб, взяв в руки планшет, принялся набирать известные ему о Щепеле сведения. Таковых оказалось не много.

Во-первых, он сразу отметил политический вес Владислава в бюрократической системе управления. Основная продукция верфи была военного назначения. В недалеком прошлом ее строили именно в расчете, прежде всего, на заказы от военного флота. Именно это объясняло ее неудобное размещение относительно как ресурсов, так и рынков сбыта гражданской продукции. Готовые гражданские суда часто приходилось отправлять с орбиты Земли в направлении пояса, а вот военные базы были по большей части рядом. Таким образом, структуры Щепеля ежегодно приносили верфи наибольшую часть выручки. Во-вторых, Владислав был самым опытным руководителем из отобранных Глебом кандидатов, так как занимал свою должность дольше всех. В-третьих, из своих личных бесед с работниками верфи Глеб не мог вспомнить о нем ни одного действительно дурного отзыва. Инженеры его уважали, хоть и считали излишне твердолобым по некоторым вопросам. Глеб предположил, что, в случае если именно Щепель станет неформальным представителем от директората, стратегию переговоров придется придумывать уже, что называется, «на ходу». Судя по отзывам из бесед, с ним нужно быть предельно открытым и, главное, лаконичным, так как люди его характера недолюбливают излишне болтливых.

После очерчивания круга возможных участников пришло время выработать общую стратегию. Он уже думал над ней, и все пришедшие на ум сценарии делились на две большие группы.

В первую группу входили сценарии очных разговоров между сторонами. Попросту говоря, задача Глеба заключалась в том, чтобы собрать стороны в одном конкретном месте и провести непосредственно разговор между ними. У этого варианта было огромное преимущество в виде скорости решения взаимных проблем. Однако был и большой недостаток – стороны вполне могли разругаться на почве личных отношений друг к другу и взаимных упреков. Сценариев своего участия в таких встречах Глеб мог написать с десяток, от простого назначения времени и места, а затем невмешательства в ход разговора, до полного, можно сказать, тоталитарного ведения разговора модератором.

Во вторую группу входили сценарии заочных консультаций через посредника. Огромным недостатком такого способа ведения дел была чудовищная трата времени. Однако этот недостаток компенсировался фактически минимальным риском ссоры по личным отношениям между участниками. В этих сценариях Глеб брал на себя роль челночного дипломата и одновременно фильтра взаимной неприязни сторон.

Для окончательного понимания будущей стратегии следовало дождаться начала переговоров, которые традиционно проходили в форме публичных встреч в переговорной комнате административного корпуса. Пришло время их назначить.

Дата: 20 февраля 2188 года, 19:30 по времени верфи

«Северная звезда», административный корпус верфи

По соглашению сторон первая встреча была назначена на вечер того же дня. Глеб пришел на нее на тридцать минут раньше оговоренного времени. Это время требовалось для небольших кулуарных разговоров, позволивших ему узнать как можно больше до переговоров.

Первыми в холле у входа в переговорную комнату появились Энне Лаас, Иван Гладков и Владислав Щепель. Они летели по коридору рядом, что-то обсуждая вполголоса. Энне заметила Глеба первая и взяла инициативу в свои руки.

– Коллеги, позвольте представить вам нашего нового торгового партнера Глеба Морозова. Он будет помогать нам в достижении согласия с профсоюзами. – Она жестом указала своим спутникам на Глеба, затем поочередно представила своих спутников: – Глеб, познакомься, это господа Иван Гладков, руководящий продажами больших судов, и Владислав Щепель, возглавляющий военное направление производства.

Новые знакомые обменялись рукопожатиями.

– Надеюсь на плодотворное сотрудничество, – ответил Глеб. – Хочу узнать ваше мнение. Какую роль вы видите для меня?

Энне и Иван одновременно посмотрели на Щепеля. Тот без промедления ответил:

– Полагаю, что переговоры могут затянуться. Поэтому будет лучше, если вы возьмете на себя ответственность стать посредником за кулисами официальных собраний. Это не первый кризис отношений с профсоюзами, и у нас есть опыт решения подобных проблем, однако в этот раз руководство верфи не намерено идти на серьезные компромиссы. Энне лестно о вас отзывалась, и мы готовы отступить от привычных схем работы с профсоюзами. Более того, насколько мне известно, вы лично заинтересованы в результатах нашей совместной работы, так как вы не только заказчик работ, но и партнер. Руководство полагает, что главная задача партнеров – бороться за интересы друг друга во всех случаях.

Глеб внимательно слушал Владислава. Из его речи легко читалось желание получить в лице Глеба не нейтральную сторону, а полноценного союзника, играющего только по правилам директората.

– Для меня это будет первый опыт подобных дел, – ответил ему Глеб. – Мне льстит, что обе стороны выдвинули меня как посредника. Кто будет выражать точку зрения руководства верфи?

– Как я уже говорил, мы накопили большой опыт подобных переговоров. С нашей стороны возглавлять делегацию будет Павел Александрович Юсупов, – продолжил Владислав. – Основным спикером буду я. А по всем кулуарным вопросам вы можете рассчитывать на помощь мисс Энне.

– У нас есть еще несколько свободных минут. Вы можете посвятить меня в суть причин кризиса? Хочу услышать вашу точку зрения, – попросил Глеб.

– Это просто. – Владислав не дал возможности Энне перехватить беседу. – Текущее финансовое положение и характер долгосрочных контрактов заставляет нас провести сокращение штатов. В первую очередь это коснется инженерно-конструкторского корпуса. В ближайший год не предвидится разработки большого числа новых кораблей, поэтому нужна оптимизация кадров. Проблема нарастала месяцами. Болезненность положения заключается в том, что вместо планомерной оптимизации штатной численности на протяжении всего предыдущего года мы вынуждены провести то же самое за несколько недель. Разумеется, мы понимаем всю остроту проблемы и готовы предоставить определенные гарантии сокращаемому персоналу. Прежде всего, мы предоставим время для переходного периода, в течение которого сокращенные сотрудники смогут проживать на станции. Также им выплатят все причитающиеся выходные пособия.

– О каких сокращениях идет речь? Каковы точные параметры? – уточнил свой вопрос Глеб.

– Точных параметров пока нет. И я призываю вас избегать слова «сокращение», так как, по нашему мнению, это скорее оптимизация. Многим предложат изменить род занятий, перевестись на другие должности. Так что это не только сокращения. Хотя, по предварительным оценкам, общая численность персонала уменьшится на четверть.

На лице Глеба отразилось искреннее удивление. Озвученная Владиславом цифра означала не только увольнения, но и многочисленные переводы с понижением заработной платы. Стала ясна причина столь яростной реакции профсоюзов на озвученные планы. Он продолжил свои расспросы:

– Подобные масштабные оптимизации согласовываются с профсоюзами заранее и планируются месяцами. Они знали о возможных планах?

Владислав и Энне переглянулись. На этот раз разговор продолжила Энне:

– В совете директоров продолжительное время рассматривалась такая мера финансовой стабилизации бизнеса. Однако ее не обсуждали с представителями профорганизаций, так как считали крайней мерой. Сейчас ситуация изменилась. Мы вынуждены к ней прибегнуть.

Глеб продолжал удивляться. Все вставало на свои места. Никто из правления не удосужился заранее обсудить эти планы с работниками.

– Что изменилось сейчас? В чем срочность? – уже не скрывая своего удивления в голосе, задал он вопрос.

За всех вновь продолжила Энне:

– Наше финансовое управление рассчитало вероятность дефолта по нашим обязательствам в течение ближайших шести месяцев. Если снизить издержки, эта вероятность становится мала. – В коридоре послышались голоса. – Я предлагаю на этом закончить. Надеюсь, вам стала понятнее наша совместная позиция?

– Мне стал понятен масштаб проблемы. Буду готовиться к сложным переговорам.

Собеседники кивнули друг другу, и представители директората отправились в комнату переговоров. Их места рядом с Глебом заняли подлетевшие профсоюзные боссы. Юрген сразу подлетел ближе к нему.

– Добрый вечер, дорогой друг. Полагаю, тебя не придется знакомить с моими товарищами, так как ты их и так знаешь в той или иной мере. – Он обернулся к своим спутникам: – Друзья, позвольте вам представить моего хорошего товарища, Глеба Морозова. По моей просьбе он будет помогать нам сохранить наши рабочие места. – Он снова обернулся к Глебу: – Что тебе успели сообщить эти корпоративные подпевалы?

– Это правда, что с вами никто не советовался до принятия решения о сокращениях?

Юрген посмотрел по сторонам, будто убеждаясь, что их слышат только свои.

– Да, верно. Официально никто к нам не обращался. В личных разговорах с некоторыми из нас обсуждалась такая возможность, но нас заверили, что применять подобные меры будут в самом крайнем случае. Получается, что долгое время нас водили за нос. Это вдвойне усложняет положение. А чего они ждали? Что мы пропустим этот обман без ответа?

– Не знаю, о чем они думали, но они настроены решительно. Мне нужна твоя помощь, Юрген, – обратился Глеб. – Судя по всему, непосредственные переговорщики с их стороны обескуражены не менее вас. Главное на сегодня – не перейти на личные оскорбления, вам понадобятся союзники в их рядах.

– Это я прекрасно понимаю. Однако не собираюсь быть грушей для битья, – парировал Юрген. – Они называли цифры?

– Лучше вам услышать все параметры планов непосредственно от них. Я мог что-то не понять.

– Все ты понял правильно, – возразил Юрген. – Я по глазам это вижу. Ну хорошо, прекрасно понимаю твое положение и не буду настаивать. Но учти, что от тебя во многом зависит успех твоего нового дела, поэтому наша дружба должна крепнуть, а не разрушаться под диктовку бюрократов.

Юрген с товарищами отправились в комнату переговоров. Глеб влетел в нее последним.

Как и ожидалось, переговоры оказались непростыми. В какой-то момент ситуация осложнилась прозвучавшими личными оскорблениями в адрес друг друга. Для снижения накала страстей Глеб был вынужден объявить перерыв.

Стороны продолжали упорствовать на своем. Владислав объявил о неизбежности предстоящих сокращений и потребовал принять их как данность. Юрген в ответ объявил о принципиальном несогласии, потребовал допуска людей от профсоюза к финансовым планам верфи и пригрозил множеством жалоб в суды на нарушение трудового законодательства. Его громко поддержали другие профсоюзные лидеры. Посыпались взаимные оскорбления. Ситуация выходила из-под контроля. Глебу пришлось перекрикивать спорщиков и разводить их в разные стороны помещения.

Во время короткого перерыва секретарь предложила всем напитки.

Юрген, воспользовавшись паузой, приблизился к Глебу для приватной беседы. Между тем стороны собрались каждая в своей стороне, обсуждая первый раунд словесной дуэли, выплескивая остатки эмоций на своих сторонников.

– Глеб! Это ни к чему не приведет. Пожалуй, я впервые на таких эмоциональных переговорах. Такое впечатление, будто Владислава кто-то специально настраивал на конфронтацию.

Глеб передал своему другу герметичный стаканчик с соком.

– Я полагаю, что обе стороны хороши по-своему, – не согласился он. – Вам всем нужно сделать один шаг назад и начать немного заново. Если столь странный оборот речи вообще уместен. До сих пор в разговоре были только эмоции. Возможно, их нужно было высказать друг другу, но теперь пора с этим заканчивать, иначе появятся новые долгосрочные обиды. Я предлагаю ввести правило слова. Ты знаешь, что это такое?

Юрген покачал головой.

– Возможно, знаю, но будет не лишним напомнить.

– Правило слова очень простое, – продолжил Глеб. – Право говорить имеет только тот, кому данное слово предоставляет модератор. Тот, кто нарушает это правило, тот удаляется с переговоров. Банально и просто, но позволяет на короткое время снизить эмоциональный градус.

– Что же, возможно, сейчас это правило пригодится. Нужно задать конструктивное направление разговору.

Глеб окликом привлек к себе внимание всех присутствующих и предложил продолжить переговоры. Участники проследовали к своим местам за круглым столом переговоров. Глеб открыл второй раунд:

– Уважаемые друзья. Ввиду сложности в начале встречи предлагаю временно ввести новое правило. Право голоса в один момент имеет только один участник, избранный модератором. Нарушитель будет удален с сегодняшней встречи. Беру на себя обязательство передавать слово каждой стороне поочередно без предпочтений. Все согласны?

Энне и Владислав переглянулись и кивнули без промедления. Профсоюзам потребовалось минута на тихое обсуждение между собой, после чего Юрген озвучил коллективное согласие.

– Итак, – продолжил Глеб, – воспользовавшись перерывом, я сформулировал для сторон основные вопросы обсуждения, прозвучавшие за последние тридцать минут. Первое: причина планирующейся оптимизации численности персонала. Второе: сроки проведения сокращений. Третье: количество сокращаемых должностей. Четвертое: гарантии для сокращаемых. Прошу стороны высказаться по каждому вопросу. Владислав, начнем с вас.

Щепель сделал паузу, пролистал что-то на своем персональном компьютере, проецирующем экран в воздухе перед его лицом и видимый только им.

– Хорошо, озвучу некоторые цифры повторно, – сказал он после короткой паузы. – По первому вопросу. Основная причина планируемой оптимизации является потребность в сокращении издержек. В прошлом году и в этом году мы столкнулись с сокращением заказов со стороны главных клиентов, что и привело к падению рентабельности производства. По второму и третьему вопросу могу сказать о сроке в тридцать дней на реализацию, и сокращение коснется в первую очередь не загруженные работой подразделения, такие как судостроительные цеха, логистические терминалы. Все сокращения будут производиться в строгом соответствии с действующим законодательством. На этом все.

– Теперь слово вам, Юрген.

Юрген чуть подался вперед.

– Этих объяснений для нас недостаточно. Вы не провели с нами ни одной согласительной встречи, это противоречит духу многолетнего сотрудничества. Первый вопрос, озвученный Глебом, самый важный. Мы сомневаемся в необходимости проведения сокращений как таковых. Перераспределение персонала под текущий спрос возможно, но сокращение бессмысленно. Именно сейчас у нас есть стабильные заказы в коммерческой сфере. Присутствующий здесь Глеб тому яркий пример. По малым судам мы загружены на много месяцев вперед. По высокотоннажным судам в прошлом месяце заключен контракт с Церерой на постройку модулей пустотного города. В военной сфере точные данные нам не известны, однако коммерческая сфера полностью обеспечивает текущие потребности. Мы требуем предоставить нам финансовое обоснование планируемым решениям. По остальным вопросам позиция следует из первой. Мы согласимся с перераспределением инженерных работников между сферами в течение месяца без их сокращения и с сохранением заработных плат на уровне утвержденных норм оплаты. Но вначале обоснование мер как таковых, иначе разговора не получится. Мы уже остановили производство.

Щепель перехватил инициативу, не дожидаясь кивка Глеба.

– Я передам вашу просьбу исполнительному директору. Не вижу в передаче вам финансовых данных никаких проблем. Однако отчеты будут переданы только после небольшого шага нам навстречу. Сочтем это актом взаимной доброй воли. Нам нужен запуск производства по оборонным заказам. Коммерческая сфера может подождать.

– Мы были готовы к этой просьбе. – Юрген ответил без промедления, что говорило о заранее подготовленных уступках. – Производство восстановится, но только по срочным проектам и объектам повышенной секретности. По остальным, включая ремонтные работы, все останется без изменения.

– Принято, – согласился Щепель. – В таком случае предлагаю встретиться после ознакомления вами с нашими отчетами. Полагаю, завтра вы будете солидарны с нами о неизбежности принятых дирекцией мер. Завтра в то же время здесь же.

Участники переговоров устремились к выходу. Спустя пару минут в комнате остались только Глеб и Энне Лаас.

– Дорогая Энне. У меня есть к вам несколько вопросов. Сможете уделить мне несколько минут?

– Да, конечно. Честно говоря, я тоже хотела обсудить с вами пару вопросов.

– Позвольте начну я? – Глеб получил утвердительный кивок и продолжил: – Почему сегодня не присутствовал Юсупов?

– Это нормальная практика для наших встреч. Он предпочитает присутствовать только при заключении итогового коммюнике. Глеб, вы можете не переживать, он полностью доверяет Владиславу, все, что говорит Щепель, произносится по предварительному согласованию с Павлом Александровичем. Исполнительный директор не любит жарких дебатов. Заметьте, что никто из наших оппонентов не возражал против такого разговора, они привыкли.

– Да, понимаю. Это сказывается отсутствие у меня опыта ведения подобных переговоров. Кстати, почему вы попросили именно меня быть посредником? Я же прекрасно вижу, что, несмотря на некоторые эмоциональные крики, все присутствующие здесь прекрасно умеют договариваться и делают это много лет. Чем я могу помочь?

– Скажем так, вы оказались в нужное время в нужном месте. – Энне жестом попросила переместиться дальше от входа в комнату. – Я буду говорить с вами открыто. Щепель не просто так говорил о партнерстве. Но имел в виду не совсем весь директорат, а, скажем так, только некоторую группу людей, заинтересованных в том, чтобы разобраться в текущей ситуации. Я имею в виду в первую очередь меня, Владислава и исполнительного директора. Нам нужна информация со стороны. В этой забастовке есть очень большая странность.

– Какая же?

– Они слишком быстро договорились о массовом протесте. Это не типично. Вы, конечно, не посвящены в их внутренние противоборства, но поверьте мне на слово, забастовка такого масштаба в нормальных условиях организуется ими самое меньшее за неделю, а то и за две. Такое впечатление, будто они знали о сокращениях заранее.

– Слухи ходили давно. Гипотетическая возможность могла обсуждаться задолго до сегодняшних событий.

– От обсуждения до дела очень далеко. Коммерческие всегда враждовали с оборонкой. А сегодня никто, кроме Юргена, не сказал ни слова. Это не типично.

– Хорошо, я постараюсь выяснить для вас подробности. Теперь мои вопросы. Почему профсоюзы не включали в обсуждение планов?

Энне глубоко вздохнула.

– Решение было принято очень быстро, без длительных обсуждений.

– Как быстро? По сравнению с обычным порядком.

– Можно сказать, практически мгновенно. Два заседания, в понедельник и вчера.

– Что можно успеть обсудить за два дня?

– План краток. Если честно, его практически нет. Совет директоров принял только общие параметры с поручением всем подразделениям подготовить списки сокращаемых в соответствии с утвержденными цифрами. Юсупов голосовал против, но оказался в меньшинстве.

– Как такое могли утвердить? Это же непрофессионально. Кто предложил этот план?

– По итогам прошлого года в совете произошли изменения. Общим голосованием акционеров в совете появились новые директора. Именно от них поступило предложение. Так как их влияние велико, большинство поддержало проект. Я прекрасно понимаю, что такой план бессмыслен, так как сокращения нужно проводить только одновременно с реорганизацией под изменившиеся задачи. Однако акционеры крайне недовольны финансовыми итогами прошлого года.

– Все встает на свои места. – Глеб сделал несколько пометок в своем планшете. – Теперь я прекрасно понимаю, почему профсоюзы в такой ярости. Они хотя бы видели план?

– Полагаю, что нет. Юсупов как мог скрыл это обстоятельство, но, когда правда вскроется, будет вторая вспышка конфронтации. Мы полагали, что именно после оглашения плана будет основной протест, что позволит заставить совет дать поручение проработать план лучше. Однако теперь это только осложняет дело.

– Я могу передать Юргену все, что узнал от вас?

– Для этого сначала нужно выяснить, почему профсоюзы выступили раньше времени. Мы ожидали письменных протестов, криков и так далее, а не полной остановки производства. И постарайся нас не скомпрометировать.

– Да, я все прекрасно понимаю, – поспешил успокоить собеседницу Глеб. – Юсупов и вы с Щепелем фактически вынуждены защищать план, против которого выступаете, и сделать это так, чтобы его можно было реализовать с нормальными изменениями в отдаленной перспективе. Но я буду вынужден дать понять Юргену, что в директорате нет единства по обсуждаемому вопросу. Иначе не получится завоевать доверие.

– Хорошо. Павел Александрович это предвидел и дал свое согласие.

– Удивительный человек Павел Александрович. Он ясновидящий?

– Нет, – рассмеялась Энне. – Только огромный опыт. Некоторые считают его лентяем на пенсии. – Сделав паузу продолжила: – Они ошибаются.

На этом собеседники расстались.

Глеб позвонил Юргену через полчаса после собрания и предложил встретиться в баре зоны отдыха. Юрген согласился, и спустя еще двадцать минут Глеб надежно зафиксировал себя у обзорной стены одного из питейных заведений. Юрген уютно устроился рядом с ним.

Стена бара представляла собой огромный экран, создающий эффект прозрачности переборок. Посетителям казалось, будто они находятся у причальной стенки грузовой палубы, к которой постоянно пристыковывались грузовые челноки с металлом. Манипуляторы отцепляли от челноков полученные плиты материалов и уносили вглубь складской зоны, организованной в открытом космосе в виде огромного ячеистого куба со множеством магнитных площадок хранения. Челноков было много. К станции подошел крупный транспортный корабль с сырьем, застыл на дальней орбите и теперь разгружался с помощью малых челноков. Насколько было известно Глебу, стена показывала происходящее в режиме реального времени.

– Есть участки, на которых работы остановить невозможно, – сказал Юрген, заметив живой интерес Глеба к происходящему на экране. – Мы, конечно, принципиальные, но не дураки. Тем более по некоторым военным программам производство возобновлено.

– Конечно, происходящее за окном впечатляет. Сколько металла используется в производстве?

– Очень много. Миллионы тонн. – Юрген взглянул в окно. – Львиная доля уходит на строительство модулей пустотных городов. Спрос на них стабильный на протяжении уже десяти лет. Хотя конкуренция велика, особенно со стороны Космолиги. Кто бы мог подумать еще сто лет назад, что в космосе может появиться государство, не имеющее своей территории на Земле. – Он отвернулся от окна. – Подобный панорамный вид до сих пор меня поражает. Представь, до изобретения искусственного интеллекта для обслуживания каждого такого челнока требовался пилот и бригада механиков. Теперь достаточно пары программистов и дежурного инженера всего парка. А ведь только сейчас мы наблюдаем более сотни автономных аппаратов.

– С задачей такого пилотажа могли справляться и программы докосмической эры. Вопрос только в сложности программного кода.

– Вот только все случаи в пространстве предугадать сложно. Программа без свободы выбора решения не в состоянии справиться с неизвестной ей проблемой. ИскИны стали решением таких случаев. Их главное отличие в способности придумать новый, не предусмотренный программистами алгоритм действий. Плюс способность объединять свой разум с другими участниками события в систему «надразума», увидеть ситуацию из многих точек и выработать совместные действия за время, значительно превосходящее скорость работы обычного человеческого мозга. Навигация в многомерном пространстве стала доступна, как вызов такси. Ты знаешь, что должность штурмана в нашем флоте во многом стала анахронизмом? В той же Лиге от них полностью отказались. Пилот сам выбирает оптимальный курс из предложенных ИскИном. Да и пилот давно превратился из аса в гибрида капитана и менеджера.

Глеб на протяжении длинной речи Юргена внимательно рассматривал меню, спроецированное перед ним. Наконец остановил свой выбор на классическом черном чае с добавлением витаминного комплекса из цитрусовых фруктов.

– Все-таки не оправдались надежды многих корпораций на разработки ИскИнов, – поддержал он разговор. – Получившийся компьютерный разум не смог стать полноценным творцом новых технологий. Максимум совершенствовал имеющиеся.

– И это прекрасно. Свобода выбора решения задач не означает свободу творчества. Сейчас специалисты сходятся во мнении о главном недостатке ИскИнов – не способности чувствовать, испытывать эмоции. То, что мы называем гневом, любовью и радостью, не доступно им в нашем понимании. Эмоции плохо описываются программным кодом, так как являются одновременно химическими реакциями, физическими процессами и психологическими системами. Эмоции присущи только живому разуму. А раз так, то и чувства самосохранения искусственный разум не развил. Во многом благодаря этому сейчас человечество и ИскИны прекрасно сосуществуют.

В этот момент к ним подлетел небольшой робот с герметичными чашками вечерних напитков. Собеседники забрали свой заказ, а с их счетов автоматически списалась сумма чека.

– Кстати, об эмоциях, – перехватил разговор Глеб. – Переговоры всегда начинаются на столь повышенных тонах?

Юрген сделал пару глотков из своего стакана.

– Нет, это не типично. Обыкновенно все проходит мирно. Сегодняшний разговор больше походил на картинку из дурного фильма, где применяется избитое клише крикливых профсоюзников против жадных эксплуататоров. Все не так. Должно быть не так. – Он отпил еще. – Нас обманули и тем самым оскорбили. Еще никогда правление не принимало решения по персоналу без предварительных консультаций. Хотя бы потому, что мы всегда помогали составлять планы реорганизаций, исходя из настроений и предпочтений самих сотрудников. Начальник не всегда знает, что происходит у каждого конкретного сотрудника. Чем больше коллектив, тем труднее уследить за такими мелочами. Мы помогали предотвратить множество проблем управления, а взамен добивались плавных перемен. Я лично прекрасно понимаю, что время от времени структуру производства нужно менять. Рынок сбыта наших товаров меняется, нам нельзя застывать в оцепенении. Но вот так, без объяснения причин, без предварительных, пусть и неформальных, консультаций выгнать кучу народу. Да еще вот в таких, как у нас с тобой, беседах заверять о нежелании сокращений. Я давно работаю с Юсуповым. Он никогда так не поступал.

– В таком случае у меня есть чем тебя обрадовать. В приватной беседе Энне сказала, что Юсупов был против принятого плана. В сущности, Энне, Владислав и Юсупов вынуждены отстаивать меры, в которые они сами не верят.

– Это действительно хорошая новость. Мы больше не противники. Но… Как они могут быть против собственных планов? Никто, кроме управления кадров, не мог разрабатывать планы сокращений. А управление кадров под прямым контролем исполнительного директора.

– Все, что я могу сказать на сегодня, – это то, что автор плана не Юсупов.

Юрген внимательно смотрел на Глеба. Тот не отводил взгляда.

– Тебе известно больше, чем ты говоришь, – сделал вслух вывод Юрген. – Что же. Твое право. Тем не менее ты принес хорошую новость. Что ты хочешь в обмен?

– Энне смущает скорость, с которой вы смогли договориться между собой. Я не посвящен во внутренние проблемы вашей организации, однако она полагает это не типичным.

– Да вообще вся эта ситуация шита белыми нитками. Глеб, я хочу, чтобы вот с этой минуты разговор остался строго между нами, так как хочу поделиться с тобой своими мыслями, и они не во всем совпадают с нашим коллективным мнением.

– Да, разумеется.

– Хорошо. Ты действительно не знаешь о наших внутренних проблемах. Если опустить за скобки фактическое наше оскорбление, то для меня остается непонятным, почему так быстро забыли общие обиды лидеры военных цехов и крупнотоннажного производства. У них давний спор, можно сказать, многолетний. Во-первых, они не любят друг друга чисто по-человечески. Ну, не сошлись характером и взглядами на жизнь. Бывает. Во-вторых, давний конфликт за ресурсы. Они постоянно делят между собой вот те самые поставки сырья, что ты видишь за окном. Оба производства требуют стабильного притока огромного объема металлов. Наша удаленность от основных зон добычи периодически приводит к дефициту, все-таки особенность навигации на большом расстоянии делает очень сложным организацию стабильных поставок. Конечно, ресурсные проблемы в основном являются задачами руководителей направлений, однако в этой постоянной борьбе профсоюзы используют как канал неофициального влияния на логистику и карго-мастеров. Усадить этих двоих за стол рядом друг с другом не всегда просто. Сейчас у них очередное обострение взаимного антагонизма. А тут вдруг они оба начинают убеждать всех остальных в необходимости всеобщей стачки. Ну и плюс тот самый эмоциональный фон.

– Это любопытно. Давно они руководят своими объединениями?

– Да, они далеко не новички. А почему ты спрашиваешь?

– План, вокруг которого сейчас такие споры, был предложен новыми директорами, избранными буквально пару месяцев назад. Мне показалось это интересной деталью. Хотя я скорее пытаюсь играть в супершпиона, чем заниматься делом. – Глеб вымученно улыбнулся собственной шутке. – Ну и что же эти господа из военного и крупнотоннажного цехов говорили после сегодняшней встречи? Они действительно подружились?

– Нет, конечно. Даже не разговаривали. В целом все как обычно. Кстати, в этой неформальной борьбе военные выиграли раунд. Их некоторые программы вновь запущены, а вот коммерческие полностью простаивают. Я не удивлюсь, если прямо сейчас военные загружают свои площадки временного хранения под завязку. Вот после такого они просто обязаны были разругаться в коридоре. Но ничего, тишина.

– Полностью с тобой согласен, тут что-то не так. Может быть, их подкупили? Все мы не без греха.

– Кто и зачем? – удивился Юрген. – Кому выгодна полная остановка верфи?

– Конкуренты?

– Ты представляешь себе сумму, с помощью которой можно подкупить высокооплачиваемого инженера верфи с риском для его карьеры, да еще при этом обмануть службу безопасности корпорации и чекистов от государства. Они ведь не елочные игрушки разрабатывают, а серьезные оборонные проекты. Это я копаюсь на уровне мелкой ерунды, прости, пожалуйста, за грубость. Ты, например, знаешь, что именно мы построили стратегический носитель «Три святителя»? И это только первый борт серии.

– Подожди горячиться, – пошел на попятную Глеб. – Давай подведем предварительный итог. Первое: правление принимает решение, с которым не согласны непосредственные исполнители. Второе: для мгновенной всеобщей стачки мирятся давние противники. Третье… А что третье? Что в финансовых отчетах? Ты успел их посмотреть?

– Да, успел по диагонали. Там ничего особенного или нового нет. Да, убытки. Да, общий спад производства. Но все как-то без деталей. В них нет чего-то невероятного. Мы вполне платежеспособны. Резервный фонд создавался именно для таких случаев. И отчеты отражают только прошлый год, без контрактов, авансов текущего года. Отчет краток, без выводов.

– Отчеты прислали из секретариата исполнительного директора?

– Да. Именно.

– Возможно, это игра Юсупова? Мог он помирить профсоюзных боссов?

Юрген задумался. Его взгляд устремился на внешний экран обзора. Спустя минуту он продолжил:

– Не вижу логики. Я, конечно, понимаю, что он против плана, но мирить профсоюзы и создавать себе же проблемы он не станет. Если все затянется, именно его уволят. А вот другие директора вполне могли. Если кто-то хочет посадить на его место своего человека.

– С тем же успехом так могли действовать и новые директора?

– Ты впадаешь в паранойю. Но такая версия тоже имеет право на существование. Вот проверить ее стоит. Свяжись с Энне. Если Юсупов на нашей стороне, он может сильно помочь. В его подчинении служба безопасности. Пусть аккуратно прощупают моих товарищей по профсоюзному движению. Паранойя – это заразно, да?

– Без сомнений, – рассмеялся Глеб. – Но Юрген, как только их, как ты выразился, прощупают, они же взвоют. Во время таких переговоров это грязные методы.

– А это больше не переговоры, – парировал Юрген. – Это уже театр и цирк одновременно. Разумеется, мы возмутимся. Однако ты уже сам догадываешься, что эти переговоры ни к чему не приведут. Обе стороны борются за одно и то же сами с собой. И если выяснится, что моих товарищей по движению подкупили, то это ударит по нашей репутации сильнее, чем пара криков на ничего не значащем заседании.

– Хорошо, я сделаю это.

Допив свои напитки, они попрощались друг с другом.

Тем же вечером из своих апартаментов Глеб позвонил Энне Лаас.

– Этот день очень долгий, – вместо приветствия сказал он.

– Я рада вашему звонку. Вы говорили с Юргеном?

– Да, поэтому сразу звоню вам. Он с нами. Но только он.

– Уже очень хорошо. До чего вы смогли договориться?

– Мы полагаем, что вся ситуация вокруг планов по сокращению персонала шита белыми нитками. Я не говорил ему о реальном плане, но и без этого мы вместе пришли к одним и тем же выводам. Вам будет интересно узнать, что главная проблема профсоюзного движения заключается в антагонизме лидеров военного и крупнотоннажного производства. Они постоянно на неформальном уровне борются за сырье.

– В общих чертах нам это известно. Все-таки служба безопасности недаром получает свое жалованье.

– Зато вам, может быть, не известно, что эти парни друг друга не любят не только по рабочим моментам, но и в личной жизни. Юрген произнес замечательное определение – антагонисты. Многое объясняет. Так вот на прошедшем срочном собрании боссов рабочего движения именно эти люди сильнее всего ратовали за всеобщую массовую забастовку, подчас поддерживая друг друга. После сегодняшнего решения разморозить военные программы, соответствующие цеха загружаются сырьем, а крупнотоннажники простаивают. И никаких склок между ними после заседания.

– Это любопытно, – согласилась Энне.

– Юрген предлагает вам проверить их силами службы безопасности. Наша основная версия – сговор между ними и кем-то из директоров для смещения Юсупова. От этого и дикое решение совета о сокращениях. Если это будет доказано, то само решение может быть оспорено как незаконное.

– Допросы во время переговоров осложнят сам процесс согласия. Мы никогда не применяли такие грязные приемы.

– Юрген доверился вам. Он полагает, что переговоры превратились в шоу для внешних зрителей и ни к чему не приведут. Криков, конечно, будет много, однако он на нашей стороне, а это уже немало.

– Хорошо. Я поговорю с Юсуповым. Прямо сейчас. И лучше нам оказаться правыми. – Энне закончила говорить и прервала связь.

Дата: 21 февраля 2188 года, 20:00 по времени верфи

«Северная звезда», административный корпус верфи

Как и ожидалось, вторая встреча была короткой и жаркой. За пять минут Юрген обвинил Владислава в ведении преступных методов борьбы, пообещал жалобы в контролирующие органы и подать иски в гражданские суды. Владислав оставался невозмутимым, объяснял задержание Вадима Зайцева, лидера профсоюзного движения режимных военных цехов, исключительно вопросами государственной безопасности и призывал не связывать это задержание с проходящими переговорами. По настоянию Глеба стороны перенесли свою встречу на утро следующего дня.

Энне Лаас вновь жестом попросила Глеба задержаться.

– Есть новости. Зайцев заговорил. У службы безопасности оказался ключик к нему. Не спрашивай меня, я не знаю, какой именно, – начала она, после того как последний участник покинул комнату переговоров. – У нас есть показания, согласно которым Зайцев встречался с одним из новых назначенных директоров, с Борисом Толкуновым. Записи охранных систем это подтверждают. В кабинете директора камер нет, но удалось точно подтвердить время встреч. Зайцев встречался с Толкуновым несколько раз. На последней встрече Зайцев получил от Толкунова коды доступа от новой космояхты, пришвартованной на одной из стоянок нашей станции. Запрос на регистрацию ее на имя Зайцева поступил сегодня утром, буквально за пятнадцать минут до его ареста. Толкунов подписал передачу этой яхты в качестве выходного пособия увольняющегося Зайцева. Вадим сегодня утром написал соответствующее заявление. Мы успели очень вовремя.

– Значит, мы не ошиблись. – Глеб выдохнул с облегчением. – За что отвечает Толкунов?

– Он руководит службами навигации и юридическим подразделением. В сущности, все законно. У нас на руках только показания Зайцева. Если бы мы опоздали хотя бы на пару часов, Зайцев успел бы улететь, а мы ничего не смогли бы подтвердить.

– Где сейчас Толкунов?

– Вылетел на Землю в связи с рабочей необходимостью. Мы не могли его остановить. Показаний Зайцева недостаточно. По словам Юсупова, в неформальных беседах с другими директорами картина начинает выстраиваться в нашу пользу. Большинство старых директоров осознают, в какую лужу сели, и готовы изменить вынесенное решение. Но нужно больше доказательств, иначе получается, что они сдались под напором профсоюзов. Репутационные издержки все еще высоки.

– Что по второму профсоюзному боссу? Арсентьев задержан? – спросил Глеб.

– Мы знаем, что он тоже часто посещал Толкунова. Но это его обязанность как руководителя координационного центра отгрузки крупногабаритных узлов. Ты знал, что он занимает эту должность?

– Да, знал. Но не придал этому значения.

– Его обязанность – согласовывать с навигационной службой верфи подход буксиров к месту сборки готовых модулей пустотных городов. Поэтому он часто работал в паре с Толкуновым и мог бывать у него по несколько раз на дню. – Энне активировала перед собой экран персонального торгового терминала и отправила Глебу документы. – Вот материалы допроса Зайцева. Можешь передать их Юргену.

В этот момент свет в комнате мигнул, по стенам прошла дрожь, из коридора послышался стон гнущегося металла. Воцарилась секундная тишина, и откуда-то послышался сигнал пожарной тревоги. Глеб первым вылетел в коридор. Там уже находились несколько человек из административного персонала. Из переходного шлюза вылетел сотрудник безопасности и обратился ко всем присутствующим:

– Сохраняйте спокойствие. Прошу всех разойтись по кабинетам. В производственном секторе верфи произошла авария. Административный и жилой секторы она не затронула. Сейчас специальные команды уже выдвинулись к месту происшествия. Нам ничего не угрожает, все в порядке.

Глеб и Энне переглянулись.

– Полагаю, что вопрос стачки будет отложен на какое-то время, – сказала Энне. – Нужно выяснить масштаб аварии. Будем на связи завтра утром.

Дата: 22 февраля 2188 года, 11:15 по времени верфи

«Северная звезда», административный корпус верфи, кабинет исполнительного директора

Энне позвонила Глебу рано утром. Она пригласила его принять участие в чрезвычайной встрече у Юсупова. Глеб прибыл точно к назначенному времени. Кроме него и исполнительного директора, в кабинете присутствовали Энне Лаас, Владислав Щепель и Юрген.

– Я очень рад, что все присутствующие смогли найти время для этой встречи. У меня не более пятнадцати минут, поэтому буду краток. – Юсупов оглядел всех присутствующих. – Кратко изложу ситуацию. В настоящее время служба безопасности совместно с государственными органами приступила к расследованию террористического акта, произошедшего вчера вечером по нашему времени. Доподлинно стало известно, что подозреваемые, а именно Борис Толкунов и Дмитрий Арсентьев, перепрограммировали ИскИн координационного центра и спровоцировали аварию. При отгрузке одной из готовых секций пустотного города буксир по команде из центра управления включил двигатели на полную тягу и фактически вбил груз между цехами производства малых кораблей и пустотной стоянкой военных кораблей. К счастью, ввиду стачки на рабочих местах не было инженерного персонала. Мы потеряли два полностью готовых военных борта среднего класса, а также частично утратили производственные мощности по малым кораблям. Не фатально, но до завершения ремонта реконструкция наших с вами малых кораблей будет значительно замедлена.

В этот момент исполнительный директор смотрел на Глеба. Он кивнул в знак понимания озвученной проблемы. Юсупов продолжил говорить:

– Специалисты службы безопасности полагают, что основной целью была стоянка военной продукции. Террористы ошиблись в расчете траектории. В связи со сложившейся ситуацией совет директоров отменил решение о проведении сокращений персонала. Юрген, я обращаюсь к вам. Можете ли вы теперь отменить стачку?

Юрген ответил без промедления:

– Да, Павел Александрович. Я уполномочен заявить, что профсоюзы полностью вас поддерживают в ликвидации аварийной ситуации и фактически отменили забастовку, не дожидаясь решения совета. Мы благодарны вам лично за отмену советом директоров планов по сокращениям.

Рядом с исполнительным директором появился маленький экран вызова. Юсупов посмотрел на абонента и перебросил его на секретаря.

– О полной отмене планов пока говорить рано. Нас неминуемо ждет реорганизация. Но я обещаю вам, что до принятия окончательного варианта мы обязательно будем проводить консультации с вами. Юрген, мы не первый раз проходим через это и ваша помощь для нас очень важна. А благодарить вы должны не меня, а нашего нового торгового партнера Глеба Морозова.

– Меня? – удивился Глеб. – Но я не сделал ничего важного.

– Вы зря скромничаете, – не согласился Юсупов. – Наш аналитический отдел уже представил мне предварительный отчет. План наших противников был прост. Вся эта возня вокруг сокращений должна была парализовать деятельность верфи на несколько месяцев и даже в конце замедлить темпы строительства оборонного заказа. Операция была очень длинной и многоходовой. Противнику удалось внедрить своего человека в управление верфью. Это беспрецедентно. Если бы не та неформальная связь между нами и Юргеном, образовавшаяся благодаря вашему присутствию, мы не смогли бы раскрыть предателей вовремя. Скорее всего, переговоры зашли бы в тупик.

– У вас и без меня было налажено неформальное сотрудничество. Я оказался в нужное время в нужном месте, не более, – продолжал отнекиваться Глеб.

– Главное – это время, – упорствовал Юсупов. – В конечном итоге мы бы разобрались. Скорее всего. Но потратили на это не мене двух месяцев. А это уже серьезные потери не только в темпах производства, но и репутационные перед заказчиками. И не известно еще, что содержал их план. Аналитики полагают, что развернувшиеся события были только началом. Глеб, вы оказались их не учтенным фактором. Благодаря вашим действиям мы смогли оперативно обменяться информацией, которую невозможно было сказать открыто. Так что верфь и, не побоюсь этого сказать, органы власти Континентального союза стали вашими должниками. Я ходатайствовал о присвоении вам следующего уровня социального рейтинга с возможностью руководить предприятием на десять сотрудников. Государственный контрольный ИскИн со мной согласился. Поздравляю.

– Для меня главной наградой станет скорейшее восстановление производства по моему проекту. Насколько мы остановились?

Юсупов махнул рукой в сторону Щепеля.

– Мы предлагаем вам перенести часть производства в оборонные цеха, – сказал Щепель. – Сейчас их производственные мощности простаивают, так что для нас это осуществимо. Таким образом, отставание по нашему совместному проекту составит только два дня, а не месяц в ожидании реконструкции пострадавших цехов. К вам у нас только одна просьба. Вам нужно ускорить продажи бортов потенциальным покупателям.

Юсупов вновь перехватил инициативу в разговоре:

– Для восстановления производственных мощностей нам требуются финансовые средства. Наш общий проект является одним из источников быстрых денег. Так что мы готовы способствовать проекту всеми возможными средствами. Я выделяю вам собственную яхту для перемещения по системе и неограниченный доступ к топливу. Плюс с вами отправляются несколько торговых специалистов госпожи Лаас и пара инженеров ведомств Владислава. Присвоенного вам уровня рейтинга достаточно для руководства таким коллективом. Вы согласны?

– Да, разумеется. Есть пара вопросов, – поспешил сказать Глеб. – Кто будет руководить этой торговой экспедицией?

– Хорошее название! – рассмеялся Юсупов. – Торговая экспедиция. С вашего разрешения мы так и назовем наш план в официальных документах. Руководство будет полностью ваше. Но и вся ответственность на вас. Весь персонал и материальные средства переходят в полное ваше оперативное подчинение. Вы вольны сами выбирать маршрут и клиентов по своему усмотрению. Устраивает?

– Абсолютно. – Глеб внутренне радовался такой удаче. – Когда могу отправляться?

– Завтра утром все будет готово. Но есть еще один вопрос. – Юсупов посмотрел в сторону Юргена: – Уважаемый Юрген. Так как вы являетесь фактическим автором большинства поступающих на реконструкцию бортов, я предлагаю вам принять участие в этой торговой экспедиции в качестве главного конструктора. Для продаж будет очень хорошо, если покупатели смогут задавать свои специфические вопросы непосредственно главному конструктору. Для вас лично в случае успеха этой экспедиции есть хороший шанс приобрести известность и перейти на следующий уровень конструкторской карьеры. Я не исключаю в будущем собственного конструкторского бюро в пределах нашей верфи. Согласны?

– Очень неожиданно, – ответил Юрген. – Буду откровенен. Без трех лидеров профсоюзов вы гарантируете себе полную безопасность со стороны нашего движения на довольно продолжительное время. Но я понимаю всю сложность положения верфи и даю согласие на свое участие.

– Глеб, вы не против участия Юргена? – спросил директор.

– Разумеется, я тоже согласен.

– В таком случае счастливого пути. На этом все. Все свободны, – подвел итог встречи Юсупов.

Глава 5

Дата: 26 февраля 2188 года, 13:00 по времени яхты

«Пелегрина»[5], кают-компания

Александр прибыл на борт яхты к обеду по внутреннему времени. Забросив вещи в свою каюту, он встретился с Глебом в кают-компании. Компаньоны с радостью пожали друг другу руки и разместились в центре помещения.

Яхта «Пелегрина» строилась для длительных путешествий по Солнечной системе. Она представляла собой шар диаметром шесть сотен метров и во многом своим внешним видом напоминала своих старших собратьев – пассажирские лайнеры. Главной заботой конструкторов было создание комфортной среды для пассажиров, а не экономия материалов. Поэтому схема яхты значительно отличалась от стандартной компоновки. Ее ядро было занято обитаемым модулем, а все энергетические и двигательные установки располагались на периферии сферы. Реактивные двигатели относительно компактных размеров смотрели своими соплами в шести направлениях по сторонам осей трех измерений. Электрическая энергия вырабатывалась солнечными панелями на телескопических трапах и компактным ядерным реактором. Топливные баки сжиженного водорода составляли наибольший объем, занимая толщину в две сотни метров от радиуса сферы. Конструкторы рассчитывали ресурсы судна на длительное автономное путешествие до границ Солнечной системы и обратно.

Внутренние помещения жилого модуля имели дорогую отделку. Основными преобладающими цветами в интерьерах использовались оттенки матово-белого, жемчужного цветов. Условный верх в каждом помещении обозначался золотой линией. Технические дизайнеры отдавали предпочтение шарообразным комнатам, размывающим понятия верха и низа. Однако общая навигация в жилом модуле была основана на привычной полярной системе. При этом условными южным и северным полюсами были приняты находящиеся на одной прямой, а соответственно, в противоположных направлениях друг от друга, шлюзовые стыковочные отсеки. Полюса соединялись с жилым модулем лифтами.

Схема внутренних помещений жилого ядра не предусматривала каких-либо технических помещений, за исключением специально оборудованной под условия невесомости кухни, а также кладовых с запасами. Управление яхтой могло осуществляться с личного терминала капитана. Навигацией и непосредственным управлением кораблем заведовал продвинутый ИскИн с женским именем Зинаида. Программисты и конструкторы предусмотрели возможность управления яхтой без специально нанятого персонала. На время торговой экспедиции, брошенная фраза прижилась в официальных документах, капитаном корабля был назначен Глеб.

Кают-компания занимала место в самом центре яхты. Это был шар радиусом пятнадцать метров. Находящимся внутри пассажирам он казался огромным пространством после относительной тесноты кают и переходов. Из кают-компании шлюзовые двери с небольшими переходами вели во все помещения жилого модуля. В верхней полусфере над кают-компанией располагались кухня с кладовыми и шесть кают. В нижней полусфере был оборудован лазарет и аналогичные шесть кают. Каждая каюта могла с комфортом принять двух человек, обеспечивая их всем необходимым комфортом, включая ванные комнаты и гардеробы. На время ускорения и замедления пассажиры занимали индивидуальные ложементы со встроенным медицинским комплексом. Из каждой каюты было два выхода: в кают-компанию и кольцевые коридоры, проходящие по внешней окружности обитаемого пространства. В кольцевой коридор выходили кабины лифтов. В нем же оборудовались шлюзовые камеры для выхода в необитаемую зону корабля.

Глеб протянул Александру большой герметичный стакан с супом-пюре.

– Сырный, – пояснил он. – Я не стал готовить что-то сложное. Вдруг тебя укачало. Все-таки переход из притяжения Луны в полную невесомость приносит не самые приятные ощущения. Кстати, я уже добавил в суп анаболиты. Не благодари.

Александр слишком резко протянул руку за супом, и за его спиной послышался тихий свист. Это система автоматической коррекции в пространстве компенсировала действия человека. Все пассажиры обязаны были носить специальный костюм с системой реактивной тяги на руках, ногах и спине. Это была необходимость, вызванная большим объемом внутренних помещений. Встроенные в костюм микродвигатели постепенно накапливали запас воздушной смеси и использовали ее в качестве рабочего тела, корректируя положение пассажиров или компенсируя неловкие движения. Переодевались в костюм уже в стыковочном шлюзе. Там же пассажиры могли сменить его на прежний или одеть пустотный скафандр.

– Все равно спасибо. К притяжению долго привыкаешь, но вот после перейти обратно в невесомость бывает трудно. – Александр отпил из стакана. – Нам пока везет. Это хороший знак. С этой яхтой и тесным сотрудничеством с верфью нам можно сконцентрироваться только на продажах. Я полагал, что на первых порах мы не сможем позволить себе такую роскошь.

– Как ты смог освободиться от обязанностей в Атлас-сити?

– Омид смог поставить все на поток. И у меня появился хороший должник в лице мастера Николая. Так что в начале цепочки беспокоиться больше не о чем. Необходимо только приглядывать время от времени и держать руку на пульсе. Предлагаю обсудить нашу дальнейшую стратегию. Признаюсь, мои планы в этой части весьма расплывчатые. Где у нас первая остановка? Церера?

Глеб вызвал перед собой экран персонального торгового терминала, нажал несколько клавиш. Вокруг собеседников на расстоянии примерно пяти метров стены кают-компании закрыла темнота космоса миллиардами тусклых звезд. Спустя мгновение проявились схематичные изображения планет Солнечной системы вместе с их спутниками и свободно летающими в пространстве астероидами. Масштаб был соблюден только частично. Расстояния между объектами было пропорционально реальному, а вот их размер значительно превышал реальный. Так было удобнее для восприятия человеческим глазом. Иначе объекты получились бы очень маленькими.

– Позер, – рассмеялся Александр. – Но признаю, очень красиво. Эта система презентаций позволит нам пленить многие сердца. Юсупов не поскупился.

– Я полагаю, что он ставил эту систему голографической иллюзии не для нас. Это ведь его личная яхта, а не собственность верфи.

– Очень интересно. Я не знал. И насколько же он богат?

– Понятия не имею. Яхта у нас во временном пользовании. Но каковы его реальные отношения с верфью, если он готов предоставлять ее первому встречному?

Александр сделал жест рукой, будто отмахиваясь от ленивой мухи.

– Не придавай этому значения, – наигранно хитрым прищуром посмотрел на Глеба. – Возможно, он ее хотел продать верфи за большой откат и в данную минуту оформляет бумаги?

– Не все люди такие плохие, – столь же наигранно поддержал компаньона Глеб. – Он от чистого сердца старается помочь любимому заводу преодолеть трудные времена. – Затем, поменяв тон на серьезный, продолжил: – Я предлагаю следующий маршрут. Первым пунктом будет Церера, затем горнорудные пункты корпорации «Ферокос». Они располагаются в паре дней лета от Цереры и в трех днях друг от друга. Их пять, а руководители каждой отвечают за безопасность вверенного им района добычи. Все маршруты проходят в зоне ответственности военного флота, так что мы можем считать себя в безопасности.

Окружающая их схема изменилась. Теперь вокруг компаньонов отобразилась часть пространства пояса астероидов. Золотым цветом были маркированы Церера и станции корпорации «Ферокос». Между ними были проведены золотые линии предлагаемого ИскИном маршрута с бегущими стрелочками направления движения.

– Друг мой. Ты сам назвал основной недостаток своего предложения, – возразил Александр. – Здесь безопасно. Я не думаю, что спрос на эскортные суда будет велик. Нам нужно найти покупателей в самом отчаянном положении. И замечу тебе, что такие покупатели должны быть платежеспособными. Сделай масштаб на десять процентов меньше.

Глеб вызвал перед собой маленькое меню. Нажатием одной виртуальной клавиши он уменьшил масштаб изображения. В поле зрения компаньонов количество астероидов увеличилось.

– Что это такое? – указал Александр на объект на краю карты.

Глеб махнул рукой в сторону заинтересовавшего напарника астероида. Над ним появилось плоское окно с кратким описанием.

– Это навигационный пост. Находится в совместном ведении нескольких корпораций, в том числе «Ферокос». Предоставляет услуги буксиров для транспортировки больших астероидов ближе к Церере. Потребность в этих услугах у каждой компании в отдельности невелика, однако время от времени появляется. Поэтому конкуренты и фирмы из смежных горнорудных направлений смогли договориться о строительстве этого поста в значительном удалении от основных районов добычи. Геологи корпораций постоянно обследуют каждый крупный камень на расстоянии десяти суток полета. В случае обнаружения богатого месторождения они вызывают буксиры, которые оттаскивают камни ближе к Церере в зону ответственности корпорации. Таким образом, громоздкие горнорудные пункты могут длительное время оставаться на одном месте.

– Это очень напоминает государственные или благотворительные организации, – усомнился Глеб. – Откуда у них деньги на закупку наших кораблей?

– Во-первых, они абсолютно самостоятельные. Это коммерческая структура, зарабатывающая на операциях транзита камней и обслуживании кораблей геологов. Станция гораздо ближе к зонам поиска, чем базы вблизи Цереры, поэтому корпорациям гораздо выгоднее платить навигационному пункту за постой своих сотрудников, чем тратиться на дополнительное топливо на длительных маршрутах. К тому же одной из особенностей этой коммерческой структуры является удивительное решение совета директоров. Еще с момента основания поста вся прибыль остается в организации на ее собственные нужды, а не выплачивается в качестве дивидендов. Так что за несколько лет там скопилась приличная сумма.

Глеб внимательно смотрел на общую схему окрестностей Цереры. Навигационный пост находился вне зоны постоянного патрулирования военного флота Континентального союза. Вместе с несколькими станциями он составлял периферийную зону Цереры с относительно удобными подлетными коридорами со всех направлений. Пояс астероидов представляет собой не только скопление огромных глыб камней. В нем изобилуют огромные облака пыли и мелких осколков. Навигация в таком пространстве дело затруднительное, так как пылевые облака представляют угрозу для судна, летящего с большой скоростью. Более всего страдали хрупкие солнечные батареи, антенны связи, баки с топливом. Навигация в поясе астероидов была сложна не большими космическими скалами, так как их сравнительно легко можно было заранее увидеть. Главную опасность несли пылевые облака и рои мелких обломков, образовавшиеся в результате столкновения скал. Их было тяжело увидеть заранее, а свернуть в сторону на космических скоростях дело не такое простое, как кажется. Пыль и обломки тщательно картографировали, что позволяло государственным службам создавать так называемые навигационные коридоры в особенно плотных зонах. К навигационному посту вели несколько таких коридоров.

– Пожалуй, я с тобой соглашусь, – сказал Глеб. – Если мы правы в своих предпосылках, Космическая лига вполне может избрать в качестве объекта первой серьезной агрессии эту станцию. Для обслуживания буксиров и геологов требуется топливо. Наверняка доставка готового концентрата осуществляется малыми транспортными судами. Для пиратов это может быть очень интересно, концентрат топлива в поясе на дороге просто так не валяется. Водорода в камнях много, но его еще нужно добыть и смешать с другими компонентами. Опять же, запасти в достаточном количестве. Если пираты перережут поставки топлива, то работа навигационного поста фактически остановится, а это, в свою очередь, фактически означает замедление экспансии Континентального союза в экономической зоне Цереры. Верное дело. Как ты узнал про этот пост?

На лице Александра отражалось нескрываемое удовольствие от полученного от партнера согласия. Он позволил себе сделать пару глотков супа и ответил:

– Я был на этом посту. Метеорит разбил одну из антенн радарной системы ближнего обнаружения. Восстановлению она не подлежала. Так вот, мне удалось продать им полный комплект радарного поста противокосмической обороны. Как оказалось, это была одна и та же система, унифицированная. Мне Омид напомнил про эту станцию, пришла оплата по последнему чеку этого контракта.

– У меня на Церере есть хороший знакомый в диспетчерской службе. Когда войдем в зону уверенного радиоконтакта, я попытаюсь с ним связаться и узнать последние новости. Вполне возможно, что к моменту нашего прибытия там уже могут произойти несколько случаев нападений. Предлагаю отложить выбор конечного пункта назначения до выхода на расстояние ноль-одной АЕ от экономической зоны Цереры. У поста действительно хорошее расположение, мы сможем подойти и со стороны Цереры.

– Опять перестраховываешься? Хочешь пройти основное расстояние до поста в сфере патрулирования флота? – Александр приблизил изображение поста и отобразил со своего терминала навигационные коридоры. – Мы потратим меньше горючего, если направимся напрямую к посту со стороны свободного пространства. Подлет от Цереры потребует больше времени.

– Зато мы сможем заранее получить некоторую неофициальную информацию из надежных источников по военной ситуации в целом. Да и топливо не за наш с тобой счет, так что отбрось эту ложную экономию. Когда еще сможем так просто полетать? – Глеб отвернулся в сторону от Александра и произнес в пустоту: – Зинаида, капитанский доступ!

В метре от него из сотен загоревшихся светлячков сложилось изображение женщины, на мгновение вспыхнуло и превратилось в образ дамы девятнадцатого века, приблизительно тридцати лет, но уже с едва заметной серебристой сединой в волосах. Дизайнеры ИскИна придали ее лицу аристократическую утонченность[6].

– Слушаю, мой капитан, – приятным голосом произнесла ИскИн.

– Рассчитай курс до Цереры, – приказал Глеб. – Оптимальное соотношение времени и расхода горючего. Время для нас важнее, но срочности нет. В расчете можешь использовать разгонные орбиты системы Земли. Не более трех итоговых вариантов.

– Я вас поняла, – ответила Зинаида. – Расчеты будут завершены через час и предоставлены вам на утверждение. Заправка топливной системы завершится через три часа двенадцать минут. Заявленные в таможенной декларации члены экипажа прибывают в течение ближайших четырех часов. Каюты подготовлены. Будут ли еще пожелания?

– Предоставьте Александру Королеву право первого заместителя капитана, Юргену Штейну право второго заместителя.

– Будет исполнено, – согласилась Зинаида. – Соответствующие сообщения направлены им на индивидуальные торговые терминалы для подтверждения.

Александр вызвал на своем терминале экран входящей почты. В верхней строчке появилось не прочитанное письмо от ИскИна «Пелегрины». Пробежав глазами должностную инструкцию первого заместителя, он ратифицировал назначение.

– Программный код вашего терминала обновляется системами управления яхты, уважаемый Александр, – вежливым тоном проинформировала Зинаида. – Через пятнадцать минут у вас будет управляющий доступ ко всем системам корабля. Добро пожаловать в команду.

– Благодарю, – поддержал Александр тон ИскИна. – Какая мне выделена каюта?

– По традиции каюта первого заместителя располагается в противоположной части от каюты капитана. – Зинаида указала рукой в нижнюю полусферу. – Это каюта номер десять. Из нее три выхода: в кают-компанию, в медицинский пост и в радиальный коридор. Ваши вещи, оставленные в шлюзовой, уже транспортируются в каюту.

– Вновь спасибо. – Александр повернулся к Глебу: – Пойду обживаться. У нас будет общий сбор?

– Да, нужно со всеми познакомиться. – Глеб посмотрел на часы. – Я предлагаю назначить его на восемь вечера по корабельному времени. Вахты устанавливать не будем. Зинаида справится с чрезвычайными ситуациями значительно лучше нас. Наша забота – только продажи.

На этом друзья расстались.

Дата: 26 февраля 2188 года, 20:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Захватывающая дух высота. Под ногами бескрайняя равнина белоснежных облаков. Над головой нежная глубина чистого неба. Солнца не видно, однако свет будто падает на облака откуда-то слева, вычерчивая нежные синие тени в складках воздушных гор. Сквозь облачный покров не видно земли. На эту высоту не залетают птицы. Шесть человек и бесплотный дух ИскИна парили в хрустально-прозрачном воздухе. Каждый поневоле сложил ноги в подобии позы лотоса. Иллюзия бескрайности неба была идеальная.

– Добрый вечер, дорогие друзья! – приветствовал всех Глеб. – Приветствую всех вас на борту яхты «Пелегрина».

По лицам присутствующих пробежала улыбка.

– На правах капитана и одного из руководителей нашего полета позволю себе представить каждого присутствующего здесь члена экипажа, – продолжил Глеб. – Я уверен, что многие из вас друг друга знают, но тем не менее полагаю необходимым еще раз представить каждого. Меня зовут Глеб Морозов. По правую руку от меня Александр Королев. Мы компаньоны совместно с верфью в производстве и продаже малых эскортных судов для частных лиц и коммерческих компаний. Слева от меня Юрген Штейн. Он главный конструктор продаваемых нами кораблей. Рядом с Юргеном в порядке очередности Максим Тапов и Олег Мирских. Они инженеры-оружейники ведомства Владислава Щепеля. Помогут нам в решении особых запросов покупателей по части оборонительных систем. И, наконец, Фредерика Баум, наш очаровательный ассистент из ведомства Энне Лаас. Она поможет в организации презентаций и в прямых продажах. Также представляю вам ИскИн яхты по имени Зинаида. Она ИскИн высшего уровня с максимальными степенями свободы на базе ядра личности реально существовавшего прототипа. Разумеется, реконструкция в соответствии с имеющимися историческими материалами. Спешу напомнить, что нанесенные вами оскорбления таким ИскИном воспринимаются как реальные. Таким образом, в ситуации не угрожающей жизни и здоровью и без соответствующей команды члена экипажа ИскИн имеет право отказать в вашей просьбе, если сочтет эту просьбу аморальной. Статус членов экипажа присвоен каждому, однако это не повод злоупотреблять положением. Вопросы появились?

Глеб сделал паузу. Вопросов не последовало.

– Продолжим, – вновь заговорил он. – Наш полет обозначен в документах верфи под условным наименование торговой экспедиции. Словосочетание удобное, предлагаю его придерживаться. Руководителями экспедиции являюсь я и Александр в равных правах. На корабле принята следующая иерархия: капитаном назначен я, первый заместитель Александр, второй заместитель Юрген. Остальные члены команды без обязанностей по кораблю. На этом формальности заканчиваю. В повседневном общении предлагаю уйти от чванства, обращаться друг к другу на «ты» и быть приветливыми. Всех устраивает?

Члены экипажа радостно закивали, раздались приглушенные одобрительные высказывания.

– Ну вот и отлично. Передаю слово Александру.

Александр жестом привлек к себе внимание.

– Основная цель экспедиции – продать за пару месяцев более сотни бортов. Это позволит создать хороший потенциал для дальнейшего роста. Мы направляемся в систему Цереры. Старт уже осуществлен, сейчас мы на разгонной орбите. Думаю, вы это заметили по тому, что нас постоянно сносит к одной из переборок. – Все присутствующие вновь тихо рассмеялись. – Повторюсь, мы идем к Церере. По нашим данным, именно в этом районе появился или в ближайшем времени появится спрос на малые эскортные суда. Мы ожидаем всплеск пиратства. Так же как было, к примеру, перед началом одного из последних юпитерианских конфликтов. Только теперь проблемы у корпораций будут масштабнее. Подробнее наше видение рынка мы с Глебом отправим вам на ваши персональные терминалы. Предлагаю ввести в распорядок дня два совещания, на утро и на вечер. Каждый может говорить совершенно свободно. У меня все.

Первой о желании высказаться дала знак Фредерика. Молодая девушка поправила белый локон у виска и заговорила тонким женским голосом:

– У нас дорогое судно. Есть ли вероятность попасть под пиратскую атаку?

Александр и Глеб быстро переглянулись. Ответ решил держать Глеб:

– Да, такая вероятность есть, но она мала, так как основной целью современных пиратов являются ресурсы торговых и транспортных кораблей. Плюс, мы полагаем, что пираты будут ангажированы по политическим мотивам и главной их целью будет разрушение инфраструктуры Колониального союза в экономической зоне Цереры.

Следом вопрос задал Максим Тапов, тоже молодой, не более двадцати пяти лет, но уже обладатель магистерского звания в одной из прикладных дисциплин технических наук, связанных с оружейным делом.

– Можете рассказать подробнее о наших потенциальных клиентах?

На этот раз ответ держал Александр:

– В первую очередь это компании, в ежедневной работе которых часто используются перегоны судов на длинных маршрутах. В особенности вне сферы ответственности военного флота. К таким относятся добывающие ресурсы корпорации и транспортные фирмы. Во вторую очередь нашими покупателями будут частные военно-охранные предприятия и логистические центры, размещенные удаленно от Цереры. Девяносто пять процентов продаж будут результатами переговоров с юридическими лицами.

Больше вопросов пока ни у кого не возникло. Глеб и Александр предвидели такой исход. Для подробных обсуждений было еще рано.

– Уважаемые дамы и господа, – после короткой паузы заговорила Зинаида. – Я взяла на себя смелость в честь первой встречи приготовить вам праздничный ужин. Капитан, могу ли я подавать?

Глеб с улыбкой кивнул ИскИну. В этот момент сквозь иллюзию неба со стороны кухни в кают-компанию влетели сервисные дроны с подносами, уставленными герметичными судками.

– Для приветственного ужина мной была избрана русская кухня. Надеюсь, всем понравится, – тихо произнесла Зинаида.

Со всех сторон раздались одобряющие высказывания. В качестве основного блюда подавалось картофельное пюре с котлетами. Салат из свежих овощей удивил всех без исключения, так как хранить и готовить свежие овощи в условиях невесомости было трудной задачей, а уж их стоимость была баснословной. Основным напитком был квас, но любой при желании мог заменить его горячим чаем.

– Это русская кухня двадцатого века? Очень интересный выбор, – заметил Александр, обращаясь к Зинаиде.

– Я еще недостаточно хорошо знаю предпочтения каждого пассажира. Русская кухня двадцатого века весьма интернациональна.

Все вокруг разбились на небольшие группы собеседников. Александр продолжил обсуждать с Зинаидой свои предпочтения по кухням разных стран. Юрген и молодые инженеры принялись обсуждать какую-то узкую тему вокруг оборудования продаваемых кораблей. Глеб же завязал разговор с Фредерикой. Точнее, это она первая обратилась к нему.

– Глеб, скажи, кто наш первый клиент? – начала она разговор.

– Александр предложил по этому поводу очень интересную мысль. – Глеб переместил на магнитный поднос тарелку с пюре и налил себе и девушке кваса из специального диспенсера на боку сервисного дрона. – На краю экономической зоны Цереры есть навигационный пост. Это достаточно крупная станция, обеспечивающая всех скаутов корпораций ближней базой и транспортными услугами. Он полагает, что там уже сейчас высок спрос на наши корабли. Вы знаете про эту станцию?

– Возможно, я догадываюсь, о какой станции идет речь. Это редкий пример совместной деятельности нескольких конкурентов. Пару лет назад был даже скандал по этому навигационному проекту. Несколько компаний нерезидентов подали на этот Навигационный пост жалобу в антимонопольный комитет, так как, по их мнению, станция создавала не равные конкурентные возможности в разработке металлов.

– И чем все закончилось? – искренне заинтересовался Глеб.

– Ничем. Континентальный союз очень прохладно относится к фирмам, так или иначе связанным с Китайской Народной Республикой. Травма прошедших территориальных войн. Комитет формально рассмотрел жалобу, но не нашел никаких признаков нарушений. Оказывается, заявители даже не обращались на станцию за теми же услугами, что и учредители, поэтому состава преступлений не нашли. Вся эта история была широко освещена новостными агентствами.

– А какой интерес к Церере у Китая? У них есть свой проект на Весте. Астероиды далеко друг от друга. К тому же китайский проект гораздо скромнее нашего. Они предпочитают развивать марсианскую программу.

– Церера находится гораздо ближе к орбите Марса, чем Земля. С определенной периодичностью будущая база флота Континентального союза может иметь возможность перебрасывать в зону потенциального конфликта у Марса значительные военные силы. Это быстрее, чем лететь с Земли. Так любили говорить в новостях. Но я полагаю, что это банальное желание сделать плохо соседу. Лишь бы уколоть.

– Фредерика, в большой политике редко что-то делается по таким простым причинам. Но я с вами полностью согласен. Сейчас мы уже не узнаем, что же там было на самом деле.

– Так мы летим к этому посту? – вернула тему разговора Фредерика.

– Нет. Полагаю, что сначала нужно провести некоторую разведку. Для этого мы войдем в зону уверенного радиоконтакта с Церерой, и я переговорю со своим знакомым. Нужно узнать последние новости.

– Мудро, – согласилась девушка. – Я подготовила часть материалов для будущей презентации. Можешь посмотреть?

– Да, конечно. Присылай на мой терминал.

– Ты знаешь кого-то с этой станции?

Глеб отослал дрона на кухню. Ужин подходил к концу.

– Нет. Но Александр имеет там некоторые знакомства. Он уже продавал им кое-что в своих предыдущих проектах. Я попрошу его рассказать тебе все, что ему известно о будущих клиентах. Да и мне не грех послушать.

– Спасибо за беседу. Нужно обустраиваться. – Фредерика ловко перевернулась головой вниз и, пронзив облака, улетела в свою каюту.

К Глебу подлетел Александр.

– Интересная девушка. Мне кажется, ты ей понравился, – заговорщически подмигивая, сказал он Глебу.

– Поживем – увидим, как говорили наши предки. – Глеб не повелся на провокационный тон напарника. – Она подготовила материалы для презентации. Нужно обязательно взглянуть. И я хочу расспросить тебя о контактах на станции навигационного поста. Нам пригодится любая информация. Спокойной ночи.

Глеб отправился в свою каюту. Александр сделал еще пару глотков чая и вернулся к своей беседе с ИскИном.

Дата: 15 апреля 2188 года, 15:20 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

За прошедшие неполные два месяца пассажиры успели хорошо узнать друг друга. Как и предсказывал Александр, Глеб и Фредерика стали близки друг другу. Буквально спустя три недели с момента старта Фредерика переехала жить в каюту Глеба. Вспыхнувшая между ними любовь забавляла весь экипаж. Александр не упускал момента без злобы пошутить над другом. Молодые парни-инженеры тихо завидовали Глебу, но враждебность не проявляли. Юрген с присущей немцам стойкостью старался разговаривать только на профессиональные темы, но во время приватных разговоров одобрял выбор Глеба.

К середине апреля «Пелегрина» вошла в зону уверенного радиоконтакта с городом на Церере. Задержка сигнала составляла не более двух секунд, что считалось вполне приемлемым как с точки зрения удобства самого разговора, так и по энергетическим затратам на организацию связи.

Глеб постучался в каюту к Александру.

– Заходи, – крикнул тот из глубины помещения.

– Я хочу позвонить Федору. Зинаида проинформировала меня, что сегодня уже вполне удобно это сделать, – вместо приветствия начал говорить Глеб, влетая к другу.

– Отлично. Чем раньше узнаем свежие сплетни, тем лучше, – поддержал его Александр.

– Не смешно. Я еще утром просмотрел новостную ленту по транспортным происшествиям. Неделю назад на перегоне из Юпитерианской системы перестал подавать сигналы позиционирования водородный танкер. В зону предполагаемого полета отправлен поисковой отряд, но ему в одну сторону добираться несколько дней. Еще пару дней назад взорвался горнопромышленный добытчик «Ферокос». Официальная версия связана с нестабильной работой основного реактора. Но, вот сюрприз, он направлялся в сторону перерабатывающего завода с полным трюмом богатой руды.

– Два случая за неделю? Это же прекрасно! – обрадовался Александр.

– Не вижу поводов для радости. Ты думаешь, пираты берут заложников? Как бы не так.

– Да ладно тебе, – возразил Александр. – Мы оба знаем, что именно так должно было происходить. Давай сделаем это место гораздо безопаснее. Ты же видишь, что в приведенных тобой примерах никто эти суда не охранял. Не вижу ничего дурного в том, чтобы заработать на этом денег и помочь очень многим остаться в целости и сохранности.

– Убедил. Но все же хочу позвонить из твоей каюты, – согласился Глеб.

– Думаешь, что все гораздо хуже?

– Не хочу пугать экипаж слухами. Давай сначала сами обдумаем услышанное.

– Согласен. Звони.

Глеб вызвал ИскИна. После его короткой просьбы Зинаида развернула в воздухе плоский экран связи. С него на компаньонов смотрел молодой парень приблизительно двадцати пяти лет. Блондин с белоснежной улыбкой. Он приветливо кивнул собеседникам.

– Привет, Глеб. Рад тебя видеть. Мой ИскИн сообщил, что задержка разговора полторы секунды. Ты звонишь мне с корабля?

– Привет. Да, я подлетаю к Церере и буду приблизительно через неделю. – Глеб указал на Александра. – Позволь я познакомлю тебя со своим другом, Александром. Ты не против, если он поприсутствует при нашем разговоре?

– Привет. Меня Федором зовут, – улыбаясь, сказал он. Александр в ответ помахал рукой. – У меня есть буквально минут десять или пятнадцать. Я в ресторане, жду девушку. Ты все еще одинок?

Глеб немного смутился.

– Не такой ловелас, как ты. Но сейчас можно сказать, что я в отношениях. Давай не будем об этом. Мне нужна твоя небольшая помощь.

– Конечно. Что нужно сделать? – согласился Федор.

– Спасибо, но делать ничего не нужно. Только хочу услышать пару слухов с твоей работы. Мне интересно, насколько безопасно сейчас вокруг Цереры? Я прочитал про танкер, буровиков. Есть чего опасаться?

– А-а-а… так и до тебя дошли слухи, – вздохнул Федор. – Ну, старик, что я могу сказать по этому поводу. Во-первых, к новостным агентствам попадают далеко не все, что происходит. Вот, например, пару дней назад флотский патруль встретил в одном из навигационных коридоров спрятавшиеся корабли. Те, вместо разговора, открыли по флотским огонь. Дураки на что-то надеялись. Разумеется, от них мало что осталось. И как мне говорил приятель со службы, это не первый случай. Во-вторых, уже третью неделю активно ходят слухи о пиратских нападениях на малые транспорты. Действуют нагло. По разговорам, будто бы потеряно уже больше десятка бортов, но это преувеличения. Если бы действительно пропало десять транспортников, уже разразился бы скандал. Слухи продолжают распространяться. У нас удвоили дежурных на навигационных постах контроля. Но что это даст? Транспортный поток возрастает каждую неделю. Ты в курсе, что государство затеяло колоссальную стройку?

– Да, это будет база флота.

– Вот для ее строительства к нам прилетает все больше техники и рабочих. Думаю, это пиратство – временный эффект. Особенно отмороженные личности решили подзаработать на этом бесконтрольном потоке грузов. Вряд ли их будет много. К тому же тот же флотский приятель шепнул мне, что к нам отправили стратегический носитель «Три святителя». Так что тебе не о чем беспокоиться. Ты на пассажирском судне?

– Да, – без промедления ответил Глеб.

– Ну, тем более. Эти доморощенные пираты, конечно, конченые, но мозгов им должно хватить не связываться с пассажирским кораблем. Оу… прости, но наше время подошло к концу. Сейчас я буду не один. Удачи тебе.

Федор отключил связь.

– Что скажешь? – спросил Глеб у Александра.

– То, что мы угадали в наших прогнозах, – ответил он. – И это в целом для нас хорошие новости. Атмосфера для переговоров с покупателями наиболее благоприятная. Что может быть лучше для продажи оружия, чем всеобщий страх? В этой обстановке можно сколотить хороший капитал. Но есть и одно но, извини за каламбур. Я не боюсь риска, даже во многом приветствую его. Однако меня пугают «Три святителя».

– Чем тебя может пугать гарантированная безопасность в сфере ответственности этого монстра?

– Ты ведь в курсе, что по аналогии с авианосцами двадцатого века современный носитель в одиночку не ходит. Его сопровождает внушительный эскорт из кораблей охранения, обслуживания и прочие. Это целая армия. Переброска «Трех святителей» с орбиты Земли означает одну простую вещь. Флот готовится к крупномасштабной войне.

– Ты же слышал новости про пиратов, – возразил Глеб. – Корабль первого ранга устрашит адекватных и развеет в прах глупых.

– Сейчас в тебе говорит недостаток знаний по военной стратегии, извини за прямоту. Корабли первого ранга создаются для уничтожения себе подобных монстров, ну или в особых случаях судов второго ранга. Пираты традиционно используют малые маневренные суда. Если проводить аналогию с двадцатым веком, то они пользуются истребителями и бомбардировщиками, хотя эти понятия и не отражают всего спектра задач малых кораблей. Для борьбы с ними лучше всего подходят корабли того же ранга. Или автоматизированные станции охранения в случае обороны относительно стационарных объектов. Если упростить, то корабль первого ранга в виде носителя – это огромная станция с мощными двигателями, на которой разместили радарные системы, производственные мощности для постройки оружейных платформ и циклопические запасы топлива для обслуживания этого хозяйства. В сущности, при наличии достаточного количества материалов такой носитель превращается в огромный производственный комплекс своего собственного оружия. Но базирующиеся на нем боевые автоматические платформы не умеют гоняться за стаями пиратов. Их стихия – атака огромным роем на большое судно по целеуказанию с матки. Достойного противника в районе Цереры для «Трех святителей» сейчас нет.

– И ты полагаешь, что флот ожидает появления такого противника?

– Именно. Так что нам нужно пошевеливаться. Нужно продать как можно больше, пока мы не попали в мясорубку.

Глеб в мыслях оценил произнесенное его другом. Как правильно отметил Александр, ему не хватало знаний в военной области. Однако опыт работы с крупными корпорациями подсказывал ему, что причина прибытия столь колоссального корабля не так проста.

– Я полагаю, что ты все усложнил, – сказал он после раздумий. – Давай вернемся к самому началу наших рассуждений. Космолига сейчас не способна на открытый конфликт с Континентальным союзом. Прибытие целого флота – это только сигнал от союза к лиге. Как любят писать в деловой литературе, проекция силы на свою территорию.

Все не так страшно. Мы вполне можем действовать в отдалении от Цереры до серьезного обострения. Потом переместимся на саму Цереру. А если обстановка будет ухудшаться в сторону войны, просто уберемся отсюда подальше.

Александр внимательно смотрел на своего компаньона и не мог поверить услышанному. Глеб всегда предпочитал не рисковать. А тут вдруг призывает его не останавливаться перед лицом военного конфликта.

– Признаюсь, я тебя не узнаю. Я чего-то не знаю?

– Нет. Тебе известно то же самое, что и мне. Прибытие целого флота нашей страны меня полностью успокоила. Ну, то есть в целом для нас ничего не изменилось, но приятно думать, что, если понадобится, тебя смогут защитить и спасти.

– Да, ты и вправду не разбираешься в военном деле. Ну что? Ты согласен идти к навигационному посту?

– Да, согласен, – уверенно ответил Глеб. – Зинаида! Составь маршрут от нашего местоположения и отправляйся к станции поста.

Рядом с компаньонами появился образ ИскИна:

– Могу ли я начать маневрирование до входа в навигационную сферу Цереры?

– Да. Теперь я готов сократить маршрут. Время стало важнее, – ответил Глеб.

Во всех помещениях яхты раздался мелодичный голос ИскИна:

– Экипажу и пассажирам приготовиться к ускорению. Прошу всех занять места в персональных ложементах у себя в каютах. По решению капитана яхта изменила назначение полета. Курс проложен до навигационного поста номер три территориальной зоны Цереры. Ускорение будет произведено через пять минут.

Дата: 18 апреля 2188 года, 02:45 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

ИскИн яхты разбудила Глеба и Александра в середине ночи сигналом тревоги. Оба не выспавшихся компаньона встретились в кают-компании буквально через пару минут. На все вопросы типа «Какого черта?» и «Что случилось?» Зинаида отвечала однообразно: «Впереди по курсу объект искусственного происхождения без признаков энергетической активности. Требуется вмешательство экипажа».

– Доброй ночи, – поздоровался с напарником Александр. – Не спится тебе?

– Все бы тебе шутить, – угрюмо отозвался Глеб. – Зинаида, подробную информацию и изображение объекта в круговом обзоре, будь добра.

Стены кают-компании исчезли, сменившись черной пустотой космоса. Вокруг мерцали звезды. Перед компаньонами появился овал экрана, изображение в котором резко прыгнуло навстречу. На них летел искореженный обломок корабля. Металл тускло мерцал солнечными бликами.

– Идентификация? – спросил Александр.

– Невозможна. Сильное повреждение взрывом. Перед нами часть жилого модуля транспортного судна малого класса. В реестре кораблекрушений данных по координатам текущей точки пространства нет. Обломок движется параллельно нашему курсу с постоянной скоростью и медленным вращением. Отклонение от оси навигационного канала составляет полтора градуса. Наша взаимная скорость положительная, мы нагоним обломок за пятнадцать минут. Устав гражданского флота требует от нас проведение спасательных работ. Для этого требуется осуществить торможение. Так же замечу, что в нашем распоряжении нет штатных спасательных средств, поэтому обследование обломков будет производиться экипажем самостоятельно в индивидуальных скафандрах. Начать процедуру спасения?

Глеб посмотрел на компаньона.

– Надо начинать. Этого требует устав.

– Согласен. Если там есть живые, то мы сможем помочь. Этот транспорт шел к навигационному посту. Мы хотя бы доставим конкретные данные по катастрофе. Это уже немало.

– Торговцы оружием приносят весть о гибели транспорта? Интересная ситуация, – мрачно пошутил Глеб.

– У тебя прекрасное чувство юмора, когда ты не выспался. Отдавай команду, а то придется тормозить сильнее, а потом догонять.

– Да, разумеется. Зинаида, сближайся с терпящим бедствие.

– Приняла. Шлюз северного полюса яхты активирован и готов принять членов экипажа. Лазарет активирован, провожу проверку реанимационных средств.

– Разбуди Юргена. Остальные пусть спят. Мы вполне справимся втроем, – продолжил распоряжаться Глеб, затем вновь обратился к Александру: – Кто пойдет на разведку?

– Это же очевидно. Идти нужно не менее чем двоим. Но один должен остаться на корабле для обеспечения командования. Сейчас проснется Юрген, и мы вместе обсудим. Говорю сразу, я иду.

Через пару минут в кают-компании появился конструктор.

– Доброй ночи, друзья. Зинаида уже ввела меня в курс дела. Предлагаю не терять времени. Я готов идти на обломок. Кажется, мне знаком этот тип кораблей. Их выпускала лунная верфь Китая. Перед нами обломок с ходовой рубкой. Возможно, нам повезет, и мы сможем найти кого-то из экипажа транспортника. Или поднимем модуль ИскИна вместе с корабельным журналом.

– Откуда такая уверенность? – спросил Александр.

– Эта модель двойного назначения. У нее жилой блок находился на условном северном полюсе транспортника. При необходимости, например в случае аварии, он отстреливается от корабля и даже может пилотироваться в таком виде короткое время на аварийных одноразовых твердотопливных двигателях. В данном случае эти двигатели детонировали, отчего жилой модуль получил такие сильные повреждения.

– Что он мог перевозить? – в свою очередь спросил Глеб.

– Их применяют для перевозки опасных грузов, – продолжил отвечать Юрген. – Например, сжиженный кислород. На практике отделяемый модуль не спасает от гибели, но надежда всегда есть. Возможно, перед нами редчайший случай. Если экипаж жив, то парни очень везучие.

– Я знаю китайский язык. На базовом уровне. Учил для службы в армии, – сказал Александр.

– А мне знакома планировка жилого модуля, – повторил свой аргумент Юрген. – Вот и определились. Командир корабля остается на яхте, что соответствует уставу.

– Какому уставу?! – рассердился Глеб. – Как-то быстро вы сговорились!

– А еще оба мы парни холостые. А вот у тебя есть семья, – поддержал Александр.

– Какая семья? Мы только встречаемся! – Но эмоции уже отступали, так как действительно серьезных аргументов не было. Глеб заметно спокойнее продолжил: – Уговорили. Одевайтесь.

Через пятнадцать минут ИскИн дала разрешение на выход в открытый космос. Зинаида привела взаимную скорость яхты и обломков практически к нулю, а их общая скорость была постоянной, без ускорения. Так что космонавты воспринимали оба корабля как стоящие на одном месте.

Александр и Юрген были облачены в новенькие скафандры дорогой модели. Полет в таком костюме приносил удовольствие. Встроенный ИскИн следил за положением в пространстве. Достаточно было указать рукой на интересующую цель или объяснить словами. Дальше полет проходил полностью автоматически. Для опытных пользователей был режим полного контроля без вмешательства. Однако оба новоиспеченных спасателя предпочли добраться до обломков как можно быстрее и доверились автоматике. Встроенные ИскИны отвечали на приказы привычным механистичным голосом.

– Давно хотел спросить у тебя, – прервал тишину Александр, обращаясь к Юргену. – Почему ИскИн яхты настолько человечна? Разве это не запрещено на законодательном уровне?

– А это в традициях Континентального союза, – отозвался Юрген. – У нас чем больше у тебя денег, тем меньше для тебя существует правил. В данном конкретном случае закон обошли путем уловки с экипажем. Дело в том, что яхта формально считается автономной системой без экипажа. Эдакий автоматический зонд с заданными целями и управляемый исключительно Иск-Ином. Кстати, именно поэтому на нем нет никакой рубки управления со штурвалом или чем-то похожим. Все аварийное управление переведено на виртуальные экраны. А человечность это не сам ИскИн, а сервисная программа. Технически она не является частью ментальных блоков ИскИна и поэтому не подпадает под действие закона. Однако эта сервисная программа обладает свободой принятия решений на грани искусственного интеллекта. Сам же ИскИн яхты полностью лишен навыков общения с людьми. Приказы сервисной программы для него имеют первостепенное значение, и он обязан выгружать в сервисную программу все свои решения, а программа формирует ответ для пассажиров. Это если пытаться объяснить тебе простым языком.

– То есть мы летим на необитаемом автоматическом модуле, ИскИн которого имеет раздвоение личности? А она с ума не сойдет?

– Не должна. По крайней мере, прецедентов не было. – Юрген достал из набедренного кармана магнитные кошки. – А что касается должностей капитана и помощников, то тут тоже просто. Это статусы не для ИскИна, а для сервисной программы. И еще, чтобы у тебя не было ложных выводов. ИскИн яхты может общаться с любым мыслящим объектом только посредством сервисной программы. Поэтому можешь смело считать ее именно Иск-Ином корабля, а не посредником. Логические и, что главное, мнемонические блоки этого поколения ИскИнов воспринимают мир совершенно иначе, чем люди. Даже не пытайся понять, там что-то крепко накручено на квантовую психологию мыслящих систем.

– Я понял не многим более половины. Мне остается только довериться тебе. Если ты считаешь, что все нормально, значит, все нормально. – Александр сверился с дальномером. – Внимание, подлетаем. Где у жилого модуля вход?

– Я уже отсюда вижу, что нигде. Точнее, он был, но теперь его нет. Взрыв превратил шлюз в металлическое месиво.

– И как мы войдем? – Александр вглядывался в мешанину стали перед ним.

– У нас в наборе инструментов есть маленький дисковый резак. Надеюсь, его будет достаточно для вскрытия относительно тонких внутренних переборок. Но я пока не придумал, как мы узнаем о наличии внутри атмосферы. Если она там есть, вскрывать придется во временном шлюзе.

В шлемах раздался голос Глеба:

– Коллеги, Зинаида утверждает, что с вероятностью свыше восьмидесяти процентов в обломках нет никакой энергетической активности. С этого расстояния ее комплекс наблюдения за пространством обладает достаточной чувствительностью для уверенного анализа.

– Поняли тебя, – ответил Александр.

Спасатели приблизились к обломкам вплотную. Скафандры выдали дружный тормозной импульс.

Вблизи перед ними открылась печальная картина катастрофы. Размер жилого модуля был сравнительно невелик. Всего пара десятков метров в поперечнике. Глаз не мог зацепиться за уцелевший фрагмент. Металл всюду был погнут, изорван. В разные стороны торчали остатки каких-то трубопроводов, проводов, клочья мягкого утеплителя. Взрыв и последующая декомпрессия навели абсолютный хаос.

Юрген указал жестом на когда-то плоскую переборку в трех метрах ниже их позиции. Александр дал команду своему скафандру переместиться в указанном направлении.

– Этот модуль как решето. Внутри нет воздуха. Можем резать без опаски. – В интонациях голоса Юргена явственно читались сожаление и боль. Слушая напарника, Александр понимал, что Юрген надеялся на чудо спасения с транспортника до последнего. – В этом месте обычная переборка с внутренним каркасом. Мы должны пройти ее за несколько минут.

Спасатели принялись резать сталь в указанном месте. Это заняло гораздо больше времени, чем предполагали.

Резаки из универсального ремонтного набора легко проходили листовую сталь, но внутренний силовой каркас оказался очень прочным.

– Вот поэтому-то эта стена осталась целой, – сказал Юрген после разрезания третьей силовой опоры каркаса.

– Может быть, дверь найти было бы легче? – спросил уже изрядно уставший Александр.

– Дверь найти легко. Но открыть ее без энергии нереально. Наши резаки с гермозатворами не справятся. А вот стенку мы сможем пройти. Пусть не так легко, как я предполагал, но дело движется. Еще минут десять, и мы сможем пролезть в дыру.

Спустя полчаса напарники наконец-то попали внутрь помещения. На вырезание дыры ушла половина заряда казавшихся неисчерпаемыми аккумуляторов скафандров. Глеб через каждые пять минут приставал к ним с расспросами. Ожидать в бездействии было труднее, чем резать переборку на взорванном корабле. После третьего вопроса Юрген, до того казавшийся друзьям человеком сдержанным, послал Глеба куда подальше вместе с его расспросами. Оставалось радоваться только тому, что конструктор выбрал как мог более мягкую форму, не прибегнув к богатому историческому наследию русского языка.

Внутри помещения, в которое проникли спасатели, было темно. Ни один экран не горел. Освещения не было. На лицевом щитке шлемов напарников включились фонари, рассеивающие вокруг мягкий свет без концентрированного луча. Это позволило им оглядеться.

Они попали в рубку управления. Здесь были два противоперегрузочных кресла на подвижных опорах. Одно из них было пустое, в другом сидел человек в аварийном временном скафандре. Освещенное лицо было неподвижным.

– Чудо все-таки было, но пилот в итоге задохнулся от удушья, – хрипло сказал Юрген. – Китайцы молодцы. Однажды их идея спасла жизнь пилота. Хоть и ненадолго.

– Тело заберем с собой? – тихо спросил Александр.

– Я думал о таком варианте, – признался по радио Глеб. – Посоветовался с Зинаидой. Нам негде его перевозить. Я хочу сказать, что мы не сможем его сохранить в том виде, как он есть сейчас. ИскИн предлагает установить на обломках радиомаяк, записать точные координаты и передать по прибытии на станцию сообщение в центр полетов. Они сами заберут тело, несколько дней для этого человека уже не имеют принципиального значения. Вам нужно найти ИскИн с бортовым журналом. Информация с него гораздо важнее.

Напарники молча принялись искать. Александр, опираясь на подзабытые скудные знания китайского языка, читал надписи на разных крышечках и лючках. Юрген, вооруженный опытом конструирования подобных судов, внимательно изучал приборную панель.

– Какая архаика, – ворчал он. – В качестве аварийных дублеров китайцы используют чуть ли не аналоговые приборы. Зачем это нужно? Будто бы без кибернетического ИскИна они смогут рассчитать курс домой. Да ошибка в одну десятую мощности двигателя приведет к переходу на нерасчетный курс. Вот потянешь на себя РУДы[7] чуть сильнее, и все. Улетел вместо Земли, например, к Марсу или еще куда.

– На коротких дистанциях может помочь, – возразил ему Глеб, пытающийся прочитать очередную надпись.

– Друг мой, в космосе нет коротких дистанций. Есть только математика и непосредственный расчет. ИскИны рассчитывают углы по курсу с точностью до ноль и черт еще знает сколько градусов. Покажите мне человека, который сумеет повторить самый простой курс, проложенный ИскИном.

– Извини, просто я сильно нервничаю, – пошел на попятную Александр. – Давно не смотрел смерти в лицо. Буквально со службы в армии.

– Ты служил? – спросил Юрген.

– Да. Нужно было поднимать социальный рейтинг. Я провел несколько лет на индокитайской границе.

– В бою был?

– Разное было. Давай не будем сейчас отвлекаться. Я и так понимаю написанное только приблизительно. – Александр внимательно изучал особенно сложный иероглиф. – Кажется, у меня получилось. Если я правильно понимаю, это логические блоки ИскИна.

Юрген подлетел к напарнику. Вместе они смогли открыть сервисный лючок. Крышка поддалась только двум маленьким ломикам.

– Хорошие новости, – уверенным голосом произнес Юрген. – Ты прочитал правильно. Глеб, ты нас слышишь?

– Да, слышу, – ответил капитан.

– Мы нашли ИскИн. Сейчас извлекаем и можем быть свободны.

– Принял. Зинаида получает телеметрию с ваших скафандров. Она говорит, что мы не сможем активировать модуль ИскИна транспортника. Но первичную информацию о корабле получим из аварийных протоколов. Если повезет, вытащим запись телеметрии последнего полета.

Спустя двадцать минут все трое пили горячий чай в кают-компании яхты. Зинаида возобновила полет к станции навигационного поста.

Чтение аварийных протоколов принесло не много информации. Транспорт «Коухао» был кислородным танкером. Он вез на навигационный пост месячный запас кислорода в сжиженном виде, реагенты для установок химической выработки кислорода, аварийные воздушные блоки для малых кораблей. Исходя из сопроводительных документов, танкер должен был прибыть на станцию только завтра.

– Какая горькая черная ирония. Пилот кислородного танкера задохнулся от недостатка воздуха, – грустно пошутил Александр.

– Как ты можешь говорить такое?! – возмутился Глеб.

– Извини. У меня нервы. – Александр осознал свою неправоту. – Не каждый день вижу покойника. Кстати, вновь обращаю ваше внимание на сроки прибытия танкера. На станции еще не знают о катастрофе.

– Ты хотел сказать – о пиратском нападении? – вмешался в разговор Юрген.

– Это еще непонятно. – Глеб перехватил инициативу у Александра, который уже набрал в грудь воздуха. – Мы не знаем наверняка. Возможно, это авария.

– Это точно пиратское нападение, – начал отстаивать свое мнение Юрген. – Авария на кислородном танкере с виденными нами повреждениями может быть только в виде огромного взрыва, который разнесет жилой модуль на куски. И никакие чудесные китайский аварийные катапульты не спасут. Я видел подобную аварию собственными глазами. Побывав на месте, могу утверждать с уверенностью, что жилой модуль сначала штатно отделился от груза, а уже потом произошел взрыв. Судя по смятым переборкам, взорвались собственные твердотопливные двигатели модуля.

– И когда ты это понял? – спросил Александр.

– На обратном пути, когда смог повторно оглядеться. Есть и еще аргументы в пользу пиратов. Где остатки грузового отсека? Если взрыв был недостаточно сильным, чтобы разрушить жилой модуль, то должны были остаться подобные модулю куски. Системы слежения яхты неминуемо заметили бы разлетающиеся обломки. Но я совершенно не верю в подобный слабый взрыв на кислородном танкере. Скорее всего, он был заправлен, что называется, «под крышечку». Ну и наконец, на обломках модуля, особенно с внешней стороны обшивки, очень много маленьких сквозных отверстий. Да он весь как решето! Александр, ты же служил. Как ты этого не заметил?

– Шрапнельная боеголовка, – кивнул Александр. – Точно. Сейчас это отчетливо понимаю. Надо признать, что я вел себя в этой спасательной операции не очень достойно. Спасибо, Юрген, что вы с нами.

– С непривычки с каждым такое может быть. У меня есть печальный опыт катастроф, так как на верфи я долгое время возглавлял комиссию по несчастным случаям, – примирительно сказал Юрген.

– Нужно передать сообщение на станцию, – предложил Глеб.

В этот момент рядом появилась Зинаида.

– К сожалению, передать сообщение не получится, так как между нами и станцией плотное поле металлической пыли. Устойчивый радиоконтакт невозможен.

– Значит, мы сделали все, что могли, – разочарованно согласился Глеб. – Кто-то хочет спать?

– Не думаю, что теперь удастся уснуть. – Александр вновь начал перечитывать аварийные протоколы. – Мы можем приблизительно составить картину случившегося?

– Кстати, это ведь хорошее место для нападения. Зинаида, отобрази схему данного участка навигационного канала от Цереры до станции поста, – попросил Юрген. – Прорисуй пылевые поля и астероиды схематично. Теперь рассчитай место пиратского нападения с учетом времени взрыва в пределах от полутора суток до восьми часов.

Помещение кают-компании, подчиняясь указаниям конструктора, сначала превратилось в объемную схему части пояса астероидов. Затем золотистыми пылинками загорелись поля. Следом жирная красная прямая линия отобразила предполагаемый район пиратской атаки. Друзья внимательно изучали получившуюся картину.

– Смотрите, – первым заговорил Александр, – на всем протяжении зоны атаки нет крупных объектов. Пираты не могли спрятаться.

– Это значит, пилот транспорта прекрасно видел их заранее, – сделал свой вывод Юрген. – И никого не мог предупредить. Зинаида, измени цвет облаков в соответствии с преобладающим типом их вещества.

Пыльные поля изменились. Красную черту с большинства сторон окружали голубые облака.

– Сплошное железо. Неустойчивая связь на протяжении нескольких суток, – продолжил рассуждать Юрген. – Но остается вопрос, почему они не свернули в сторону? Пылевое облако не бетонная стена. Ну, оплавили бы внешнее оборудование. Не велика потеря, если вдуматься.

– Не боялись нападения, – предположил Глеб. – Кстати, а почему «они»? Мы же нашли только одно тело.

– Потому что транспортники этого типа управляются тремя членами экипажа. Два сменных пилота и капитан.

Никто не будет ставить на многосерийный транспорт дорогой ИскИн по образу нашей прекрасной Зинаиды.

– Это уже похоже на полицейское расследование, – заметил Александр. – Давайте я снова подброшу вам свое наблюдение. Экипаж мог не заподозрить ничего в пиратах, если пираты были замаскированы под гражданское судно на встречном курсе.

– На встречном курсе абордаж не проведешь. Просто не успеешь вовремя развернуться, взаимная скорость будет слишком велика, – возразил Юрген. – Классический пустотный абордаж – это игра в кошки-мышки с медленным сближением на дистанцию уверенного выстрела. Пираты, скорее всего, стояли на месте и начали разгон в момент обнаружения цели, находясь впереди по курсу. У меня другая версия. Экипаж транспорта знал тех, кто впереди. А поэтому они рассчитывали, что никакого нападения не будет.

– Серьезные аргументы, – поддержал Глеб. – Я выдвину встречную версию. Что, если не все члены экипажа знали пиратские корабли? Вдруг в экипаже был предатель, который взял коллег в заложники и целенаправленно привел транспорт в руки подельников.

– Эта версия легко подтвердится в момент подключения спасенного ИскИна. Мы увидим все, что происходило на борту во время полета. – Александр облетел вокруг изображения места предполагаемого нападения. – Зинаида, рассчитай курс обломка жилого модуля вперед. Куда он должен был улететь?

От красной жирной линии в бесконечность устремился луч из пунктиров. Александр проследил предполагаемую траекторию.

– По всему выходит, что если бы не мы, то приблизительно через пару недель обломки должны были пройти в относительной близости от поста и их все равно бы обнаружили. Так что судьба «Коухао» все равно стала бы известна.

Юрген последовал примеру Александра. Он жестом вызвал меню проекции и заставил время изображения течь быстрее. На прямой появилась бегущая вперед точка, так ИскИн яхты прорисовала обломки корабля.

– Пираты были на редкость беспечными, – прокомментировал он. – Или они не боялись раскрытия правды, так как успевали сбыть краденое.

– Я полагаю, в этом кроется другая причина. – Глеб развернул перед собой часть их с Александром аналитических записей анализа рынка сбыта эскортных судов. – Вот здесь. Мы изначально предполагали, что вспышка пиратства не случайна. Она является частью политики Космолиги по вытеснению Континентального союза из района Цереры. В таком случае эти обломки являются своего рода посланием, устрашающим жестом.

– Террористический акт, – подхватил идею Александр. – Они нагнетают страх. Таким образом, деловой климат в этом регионе должен сильно осложниться. Каждый частный инвестор задумается над вопросом безопасности. Зачем вкладывать деньги в ресурсы, которые с меньшим риском можно добыть во множестве других мест Солнечной системы?

– Это не объясняет, почему экипаж транспортника не попытался избежать встречи с пиратами, – заметил Юрген.

– Зато хорошо описывает мотивы преступников. Вполне возможно, что груз кислорода им был не нужен. Или был приятным бонусом к оплате за террор, – парировал Александр.

– Если Александр прав, – Глеб жестом руки отключил проекцию космоса, вернув в кают-компанию привычное освещение, – то, возможно, своими действиями мы сорвали чьи-то планы. Мы идем вне графика привычного грузооборота между станцией и Церерой.

– Или реализуем эти планы быстрее, чем они рассчитывали, – поддержал Александр. – Я предлагаю составить сообщение на верфь. Нам нужно перевезти партию готовых бортов, не дожидаясь оплаты договора первым клиентом. Новости последних дней говорят нам о катастрофической нехватке времени. Уже сейчас вся местная публика нуждается в нас. А мы сможем привести сюда эскортные суда самое быстрое только через два месяца.

– А если не удастся их продать? Кто будет покрывать транспортные издержки? – усомнился Глеб.

– Оглянись вокруг. За последнее время мы получили новости, на которые не могли рассчитывать раньше. Все оказалось значительно хуже, чем мы предполагали. – Александр на эмоциях поднял голос почти до крика. – Космолига перешла к открытому террору. Флот присылает сюда чуть ли не сильнейший корабль человечества вместе с огромной свитой, явно готовясь к войне. В этих условиях наши корабли будут разбирать как горячие пирожки. Вот увидишь, у нас еще образуется дефицит.

– Я предлагаю успокоиться. – Глеб старался говорить как можно спокойнее и миролюбивее. – Мы не знаем, было ли крушение кислородного танкера террористическим актом. Это всего лишь наше предположение. Давай отложим сообщение на верфь до первого твердого контракта. Мы еще не общались ни с одним клиентом. Если ты прав, а наши клиенты настолько жаждут безопасности, то закажем отправку сразу большой партии с запасом на будущие контракты. Если все не так драматично, как нам кажется сейчас, то будем действовать по уже имеющемуся плану. Согласен?

– Звучит мудро, – поддержал Юрген.

Александр посмотрел в глаза Глеба и кивнул, уже остывая от нахлынувших эмоций.

– Но нужно экономить время. Я дам приказ Зинаиде разогнаться до максимально возможной в навигационном коридоре скорости, невзирая на экономию топлива, – продолжил Глеб. – Если все, что мы сегодня наговорили, окажется правдой, нам нужно снимать сливки с этого рынка.

Дата: 20 апреля 2188 года, 14:30 по времени навигационного поста, кабинет исполнительного директора администрации станции

«Пелегрина» завершила стыковку на внешнем доке поста в обеденное для станции время и, одновременно, ранним утром по внутренним часам яхты. За сутки до прибытия удалось наладить уверенный радиоконтакт. Это позволило передать на станцию печальные новости. В ответ администрация пригласила Глеба на встречу с исполнительным директором сразу по завершении стыковки. На нее он отправился в сопровождении Александра и Юргена, так как именно они лично побывали в обломках кислородного танкера.

Навигационный пост был сконструирован в форме большого колеса с радиусом более трех километров. Во внутренней сфере колеса от центрального поста перпендикулярно плоскости станции расходились две причальные мачты для кораблей геологоразведки и транспортников. От центрального поста до внешнего обода размещались большие буксиры и технические необитаемые помещения. В ободе колеса располагались жилые палубы, ремонтные мастерские, склады топлива, воздуха, радарные посты. Станция постоянно вращалась вокруг центральной оси причальных мачт. Благодаря вращению обода колеса в жилых помещениях создавалось искусственное притяжение в несколько десятых от земного. Центробежной силы было достаточно для уверенного передвижения по полу с использованием магнитных ботинок. Большой радиус станции позволял избегать нарушений в вестибулярном аппарате у посетителей и персонала. Вновь прибывшие могли ощутить дурноту только при длительном нахождении на своем корабле в момент стыковки или в лифтах, соединяющих центральный пост станции с жилыми помещениями обода.

В шлюзовой компаньонов встретила охрана станции. Они забрали добытый в обломках ИскИн, а также проводили гостей станции в кабинет исполнительного директора. На протяжении пяти минут друзья осматривались в новом для них помещении.

Директор явно был консервативных взглядов. Кабинет имел правильную прямоугольную форму. Там, где на планете были бы стены, активно росли комнатные цветы. Это были настоящие живые растения, адаптированные под условия слабой гравитации. Поддержание такой оранжереи требует значительных трат, гости оценили такую роскошь как хороший знак. Потолок кабинета был не только помечен соответствующей верху полосой, но и представлял собой стилизацию световых потолочных панелей середины XXI века. Пол покрывал мягкий на вид ковер. Позади рабочего стола большой экран создавал иллюзию окна. Все ожидали увидеть за окном земной пейзаж, но там оказалась бескрайняя темнота пространства в сочетании с панорамой внешней поверхности станции. Разумеется, пол в кабинете совпадал с ориентацией изображенной поверхности поста. Так создавалась иллюзия реального окна, хотя кабинет физически находился глубоко внутри обода станции.

Мебель строго закреплялась на полу. При посадке на кресло тело посетителя мягко фиксировали прозрачные эластичные ленты. Если не усердствовать с активными движениями, собеседник не мог заподозрить, что сидит пристегнутым.

Спустя пять минут в кабинет вошел его хозяин. Это был пожилой, худощавый, но жилистый мужчина. Кожа его была смуглой от загара. Лицо украшали усы и бородка, обрамлявшие рот на манер ковбоев из популярных вестернов. Одет он был в обычный пустотный костюм, но на руке был заметен очень дорогой личный терминал в виде браслета.

– Добро пожаловать на станцию навигационного поста, – произнес он, после того как занял свое место за столом. – Извините за опоздание. Меня зовут Алонзо Риччи. Я являюсь исполнительным директором навигационного поста. В мои обязанности входит обеспечение правопорядка на станции. Хочу прояснить некоторые вопросы, касающиеся катастрофы кислородного танкера «Коухао». Это не займет много времени. Вы прислали подробный отчет, большое спасибо. В выводах вы указали, что, вероятнее всего, танкер стал жертвой пиратов. Прошу вас еще раз повторить, на основании чего вы так решили?

– Предположение о пиратах выдвинул я. Меня зовут Юрген Штейн. Работаю в должности главного конструктора малых судов верфи «Северная звезда» системы Земли. По долгу службы меня часто привлекают к расследованиям несчастных случаев, произошедших с выпущенными нашей верфью кораблями. Осмотр обломков, характер повреждений, анализ предполагаемого курса позволяют с уверенностью сказать, что против танкера применялись стандартные шрапнельные снаряды. Так же особенность конструкции таких танкеров указывает на отстыковку жилого модуля от груза в штатном режиме и подрыв аварийных двигателей уже после расстыковки. И мы не смогли обнаружить других обломков в расчетном радиусе катастрофы. Все вместе объясняется пиратским нападением.

– Мы обязательно учтем ваше мнение. – Лицо Алонзо оставалось невозмутимым. – Как вы определили факт использования шрапнельного снаряда?

– В обломках есть места, где корпус похож буквально на решето. Основную массу осколков приняли на себя двигатели, но часть смогли пронзить менее массивные технические отсеки буквально насквозь.

– Какова разрешающая способность аппаратуры ориентации вашей яхты в пространстве?

– Это обычная гражданская модель «Око» в модификации видимого электромагнитного спектра. Она позволяет обнаруживать все объекты размером до одного метра на расстоянии до ноль-одной десятой астрономической единицы. Разумеется, без учета осложнения обзора пылевыми потоками или яркими тенями массивных тел. Вы полагаете, что мы могли просто не увидеть другие обломки?

– Я вас ни в чем не обвиняю, – поднял руки ладонями к гостям директор. – Только не хочу сбрасывать со счетов все возможные версии. Привезенный вами ИскИн поврежден. Сейчас его подключают к центральному Иск-Ину, если можно так выразиться, для лечения. Но вероятность успеха не абсолютная. Так что, возможно, придется проводить полноценное расследование. И у меня есть альтернативные версии. Например, простое объяснение. Система безопасности предупреждает пилота о взрывоопасной поломке. Он успевает отстыковаться и даже отлететь на некоторое расстояние от трюма. Дальше происходит взрыв, осколки летят в разные стороны. Ввиду малого расстояния осколками трюма повреждаются аварийные двигатели. Те в свою очередь детонируют. Остатки модуля получают соответствующий импульс. Как вам такое предположение?

– Оно просто проверяется. – Юрген развел руки в стороны. – Вам достаточно детальнее обследовать остатки модуля. Снарядная шрапнель оставляет отверстия примерно одного и того же вида. Повреждения корпуса от удара обломков трюма будут гораздо разнообразнее. Зачем нам вас обманывать?

Директор машинально снял с руки браслет терминала и одел его обратно. Компаньоны ясно видели, что он пытается сформулировать свой ответ.

– Повторюсь, я вас ни в чем не обвиняю. Просто стараюсь учесть все факторы. В сущности, вы торгуете оружием. Не преднамеренно вы могли расценить катастрофу только через призму вашего рода деятельности. – Заметив появившееся негодование на лицах собеседников, он вновь поднял руки в примиряющем жесте. – Не спешите обвинять меня в близорукости. Если вы окажетесь правы, то это будет первый акт пиратства в окрестностях поста. Я умею читать новости. Уж тем более мои люди умеют обрабатывать слухи. Геологи обыкновенно люди одинокие, а от этого в свободное время пьющие. Поэтому подвержены некоторому радикализму в своих суждениях. С ними непросто. Я хочу, чтобы слухи о пиратском нападении вблизи поста не покинули этот кабинет. До тех пор, пока мы не подтвердим факт самого нападения. Я уже формирую отряд специалистов для полета к обломкам жилого модуля на легком корабле. Буксировкой займемся позже.

Директор замолчал. Воцарилась тишина. Каждый присутствующий обдумывал услышанное и сказанное. Первым молчание нарушил Глеб:

– Господин Алонзо. Выскажусь за всех. До возвращения экспертов мы никому не будем рассказывать о нашей находке.

Директор вздохнул с облегчением.

– Господа, мне приятно это слышать. И давайте перейдем ко второй части нашей беседы. Напомню, я не близорукий и надеюсь, что не произвожу впечатление твердолобого упрямца. Какой товар вы хотите мне предложить?

Юрген и Александр, не сговариваясь, посмотрели на Глеба. Он чуть заметно кивнул и начал говорить:

– Мы предлагаем вам приобрести несколько патрульных кораблей малого класса производства верфи «Северная звезда». Корабли специально создавались для проведения дальних патрулей одиночным или групповым порядком. Их можно отнести к классу военных малых эскортных судов с минимальным экипажем и высокой степенью автоматизации. Все вооружение на них соответствует государственным требованиям к охранным системам дальнего космоса. Предприятие-производитель является многолетним надежным поставщиком для военного флота. Примененные технологии полностью соответствуют строгим требованиям военного флота, особенно в безопасности экипажа. Мы готовы поставить вам партию практически любого размера.

– Признаюсь, что это своевременное предложение. Думал о приобретении чего-то подобного. Но на рынке сейчас преобладают только автоматизированные платформы, а я не склонен доверять ИскИнам свою безопасность. Если ваши корабли действительно хороши, мы готовы рассмотреть покупку шести бортов.

– Для перекрытия основных навигационных коридоров вам нужно не менее десяти бортов на постоянном дежурстве в удалении от базы, – вмешался в разговор Александр. – Полноценную ротацию обеспечит только число не менее двенадцати бортов.

– У меня нет потребности закрывать все коридоры своими силами. Флот разворачивает большую группировку войск. Коридоры со стороны Цереры будут в безопасности. Остаются только внешние коридоры и окрестности станции.

– Мы не настолько оптимистичны в своих оценках по отношению к флоту, – продолжил возражать Александр. – Военные традиционно охраняют в первую очередь свое имущество.

– Тем не менее я склонен расценивать пиратство более раздутыми слухами, чем реально большой угрозой.

Глеб жестом остановил Александра.

– Шесть бортов тоже неплохое начало, – сказал он примирительно. – Тем более, убедившись в качестве нашей продукции, вы всегда сможете вернуться к разговору о дополнительных закупках. Я предлагаю перейти к более детальному обсуждению. Передаю слово Юргену. На правах главного конструктора он сможет подробно рассказать все особенности предлагаемых нами эскортников…

В этот момент свет в кабинете погас. Произошло это абсолютно внезапно. Глеб даже инстинктивно потер глаза, чем добился только разноцветных кругов. Одновременно с этим кресла перестали держать собеседников.

Александр активировал трехмерную проекцию экрана своего персонального терминала. Слабый свет экрана осветил кабинет.

– Господа! Приказываю действовать по правилам аварийной обстановки, – раздался раздраженный голос Алонзо. – У меня здесь есть аварийный скафандр. Вы отправляетесь в мою приемную и одеваетесь из общего аварийного шкафа. Приступайте.

Через пару минут компаньоны были одеты в стандартные аварийные скафандры. Темноту удалось победить благодаря встроенным в плечи фонарям. Герметизировать не стали, предпочли общаться через открытые забрала шлемов.

– Господин директор. Мы можем оказать свою помощь, – предложил Юрген. – Это без сомнений аварийная обстановка.

– Стационарная связь не работает. – Алонзо постоянно что-то переключал на экране своего наручного терминала. – По цепочке радиоконтакта моего скафандра сотрудники передают об отключении электричества на всей станции. Управляющие ИскИны не отвечают. Уму непостижимо. Я даже теоретически не знаю, как такого можно добиться. Уже есть человеческие жертвы. И драка в баре.

В этот момент в наушниках Глеба, Александра и Юргена раздался голос Зинаиды. ИскИн удаленно заблокировал другие голоса на аварийных частотах скафандров.

– Я зафиксировала техногенную аварию на станции. Сообщаю, что яхта и пассажиры в полной безопасности. Нас эта авария не коснулась.

– В чем суть проблемы? – спросил Александр.

– Я предполагаю аварийное отключение всех систем ввиду действия вредоносного ИскИна. Зафиксирована попытка проникновения в мое сознание. Эмоциональная оболочка была под внешним контролем более минуты. Ядро атаке не подвергалось. Оболочка мной перезагружена.

– На корабле есть энергия? – спросил Юрген.

– Да, есть.

Юрген обернулся к Алонзо:

– Господин директор. У нас есть связь с ИскИном нашей яхты. Она полагает, что навигационный пост подвергся кибератаке. У вас отключены все системы. Мы можем оказать вам помощь. На яхте все энергетические системы в порядке. Можно организовать временное энергоснабжение отдельных частей систем за счет нашего реактора.

– Это хорошее предложение. Я начну собирать своих людей. Для выработки решения проблемы нужно время. Поэтому отправляйтесь к себе и начинайте работы по прокладке временного энергомоста. Пока только до шлюзовых и в ближайший лазарет. Потом я приду к вам с нормальным планом действий. Удачи.

Добраться до яхты оказалось непростым делом. Ввиду полного отключения электроэнергии приводы дверей были отключены и каждую приходилось открывать вручную. Некоторые из них пришлось отжимать ручным инструментом, навалившись всеми силами. В условиях низкой гравитации подчас это выглядело комично. Упираться приходилось в противоположные стены. Для этого друзья выстраивались в подобие детской игры в паровозик, используя друг друга в качестве импровизированной опоры. Обратный путь занял у них больше часа вместо десяти минут.

Путь назад осложнялся абсолютной темнотой с выключенными указателями. Единственным источником света были фонари аварийных скафандров. Ориентировались по интерактивной карте, кем-то заботливо заранее загруженной в информационную систему скафандров.

С существенной проблемой столкнулись на середине пути. При открытии очередной двери из-за нее ударила струя горячего дыма. Все успели закрыть шлемы, но глаза слезились долго. Особенно сильно досталось Глебу, который стоял ближе всего к злосчастной двери. Он кашлял до самой яхты, заливался слезами, которые не мог вытереть без снятия шлема скафандра. Как впоследствии выяснилось, горели перегруженные аккумуляторные секции. Вредоносный ИскИн начал свою атаку с отключения управляющих хозяйственных ИскИнов и перегрузки всех без исключения доступных ему аккумуляторных систем, что привело к множеству локальных пожаров. Первые человеческие жертвы во многом произошли от отравления продуктами горения.

У входа в свой шлюз компаньонов встретили несколько человек. После короткого разговора выяснилось, что это присланные директором Алонзо инженеры и сотрудники безопасности, находившиеся в момент аварии в относительной близости от яхты. Александр подал сигнал Зинаиде на шлюзование.

– Юрген, – обратился Александр, – полагаю, что тебе, как самому компетентному из нас, нужно брать руководство в свои руки.

– Согласен, – ответил он. – В первую очередь нужно подать энергию на систему пожаротушения.

Вперед выдвинулся один из присланных инженеров.

– Для такого подключения нам нужен доступ в сеть судна на основные магистрали питания. Иначе просто не потянет. Я уже отправил несколько человек в ближайшие складские модули за кабелем и прочим. Где на яхте реактор?

– Он во внешней сфере. Тянуть придется по безвоздушному пространству. Как будем заводить кабель на станцию?

– Через блок ремонтного энергоснабжения кораблей. Он рассчитан на питание поврежденных судов. Мы, если можно так выразиться, развернем поток в противоположную сторону. Дальше гораздо сложнее. Пожарная система децентрализована. Аккумуляторные отсеки сами сильно повреждены пожаром. Скорее всего, будем запускать пожаротушение посекционно, по мере ремонта сгоревших энерговодов. Все, кто рядом со мной, в вашем распоряжении.

– Отлично. Все за мной. – Юрген влетел в шлюз.

Работа закипела. Спустя тридцать минут первая секция противопожарной системы была запущена. За это время, по мнению Зинаиды, пожарами было охвачено до трети всех внутренних помещений станции. Со всеми пожарами удалось справиться только через пять часов. К сожалению, не обошлось без жертв. Несколько погибших были в заблокированных огнем частях станции. Они сгорели заживо. Их крики на общих аварийных частотах слышали все вокруг. Им никто не мог помочь. Пожар в условиях отсутствия гравитации буквально растекался по переборкам. Местами детонировали запасы воздуха.

Через два часа удалось подключить к энергии с яхты ближайший медицинский пункт. Туда стали доставлять раненых с ожогами и отравлениями угарными газами.

Через шесть часов после начала аварии перед обитателями станции появилась новая проблема. Пожары выжгли огромный объем жизненно важного кислорода, заменив его в воздушной системе станции на газы продуктов горения. Без энергопитания воздушные фильтры, насосы и станции выработки воздушной смеси не работали. Практически во всех помещениях без скафандров находиться было невозможно. Аварийные запасы сменных кассет для скафандров стремительно заканчивались.

На специально выделенной частоте было организовано срочное совещание. На него пригласили и членов экипажа яхты.

– Энергетики, дайте отчет. Что с нашими реакторами? Когда будет свет? – В голосе директора Алонзо кипела злость. За последние часы ему удалось предотвратить массовую панику, организовать аварийные работы. Перенесенный стресс не мог пройти без последствий.

Ему ответил незнакомый компаньонам голос:

– Мы делаем все возможное. Но у меня плохие новости. Все реакторы станции были остановлены в аварийном режиме. На их перезапуск потребуется не менее пяти суток. И это еще очень быстро. С реакторами буксиров и скаутов еще хуже. Они конструировались на условно вечное горение. Их перезапуск возможен только в условиях ремонтного цеха с частичным разбором конструкции. Единственный доступный нам источник энергии – это реактор «Пелегрины». Его мощности не хватит на систему рециркуляции воздуха. У нас нет решения этой проблемы.

– Связь! – рявкнул Алонзо. – Где помощь?

– Благодаря антенному посту яхты мы отправили сигнал бедствия, – сообщил другой уставший голос. – Мы отрезаны. Ближайший корабль сможет подойти к нам не ранее, чем через двое суток. Он уже лег в экстренный разгон через облака. Через двенадцать часов к нам подойдет ближайший скаут, мы сможем от него получить энергию по примеру варианта с яхтой. Но его реактор слабее, чем на яхте. Следующий после него скаут будет еще через три часа, но, по расчетам, он нам уже будет не нужен, к этому времени задохнемся.

– Отставить панику! – перебил его Алонзо. – Дмитрий, я тебя предупреждаю в первый и последний раз. Я отдал приказ расстреливать любого паникера без суда. Пусть буду военным преступником, но станция выживет. Вам все понятно?

– Да, командир, – чуть слышно ответил невидимый Дмитрий.

– Что с вариантом эвакуации? Варенников! – продолжил расспрашивать Алонзо.

– Все то же самое, – ответил глубокий бас. – Восемьдесят процентов капсул сгорели во внутренних пожарах аккумуляторных секций. Оставшиеся – энергетически мертвы. Запас кислорода на оставшихся даст нам приблизительно два часа, не более. И еще одно. Мы тут посовещались. По всему выходит, что источником кибер-удара был привезенный ИскИн транспортника «Коухао». Как только мы отсюда выберемся, я лично порву первого же пирата на своем пути! Мои люди со мной полностью солидарны!

– Спокойно, Михаил! Выводы позже. И постарайся без насилия в эфире. Я их не люблю, так же как и ты, но это не должно мешать работе. У кого какие предложения?

– Собрать всех в одном месте, – нарушил воцарившееся молчание Глеб. – Нам не нужно очищать всю станцию. Давайте запустим пару генераторов.

– Они не запускаются по отдельности, мы думали уже в этом направлении, – возразил невидимый энергетик. – Можем отдельно запустить фильтрацию только технических зон.

– Это – какие зоны? – вмешался Алонзо.

– Ремонтные мастерские, склады, шлюзы, стыковочные узлы.

– Ну и пусть. – Глеб постарался придать своему голосу оттенки твердой уверенности правоты своего предложения. – Можем разместить всех в этих зонах.

– Очень тесно. К тому же малые установки не рассчитаны на такое скопление людей, воздух будет дрянной. Возможны новые жертвы от отравлений. Но это шанс. Придется протянуть временные кабели по всей станции. И запертые не смогут открыть двери без потери кислорода. Плюс кому-то придется остаться снаружи. Но технически это возможно.

– Тогда действуем, – принял решение Алонзо. – Возможно, этого хватит до подхода помощи. Энергетикам приступить к монтажу энергосети. Михаил, на тебе информирование и безопасность. Твои люди должны быть в каждом шлюзе. Глеб, спасибо за идею. На этом все.

Через час по коридорам станции ветвились длинные кабели временного электропитания. Служба безопасности размещала всех в изолированных технических помещениях. Одна из таких зон была в переходном шлюзе, да и сама яхта оказалась буквально забита людьми. Невозможно было повернуться, не задев соседа рукой или ногой. Людей разместили даже в кольцевом коридоре. Воздух стал тяжелым для дыхания. Система жизнеобеспечения работала на полную мощность. Положение укрывшихся на яхте облегчал запас сжатого кислорода в резервных баллонах. Но даже с ним дышать было тяжело. Глеб уже отчасти сожалел о своем предложении, так как он не мог представить себе положение людей в других помещениях станции, не обладающих запасом воздуха в резервных баллонах.

Ситуация усугублялась эффектами Кориолисовых сил – всех собравшихся банально укачивало, а многих тошнило. Отсутствие энергии на корректирующих вращение станции двигателях изменило характер ее движения. Из-за неравномерного распределения масс станции и пристыкованных кораблей центр вращения, до того контролировавшийся ИскИном навигационного поста, сместился в сторону, что привело к изменению направления центробежной силы. В жилых отсеках станции пол был под постоянным наклоном к одной из стен.

Александр и Юрген предпочли дожидаться прихода помощи вне своего корабля. Они взяли все доступные им сменные кассеты и заняли места в приемном покое медицинского пункта. Помочь ничем не могли, но обоим казалось, что так они могут пригодиться хоть где-то.

Время тянулось очень долго. На протяжении полутора суток системы жизнеобеспечения отказали дважды. В первый раз это произошло в ремонтном доке номер двенадцать. Из него предварительно убрали геологический скаут, что позволило разместить в ангаре еще сорок человек. Для фильтров это оказалось роковым. Они отказали спустя час после их включения. За пятнадцать минут задохнулись семьдесят человек. Второй случай произошел в кабине одного из буксиров, пристыкованного к станции. Там нашли свою смерть еще пятнадцать человек. Общие потери, произошедшие за время с начала аварии, перешагнули цифру в сто человек.

В одном из складских помещений вспыхнула драка. В невероятной тесноте травмы получили несколько десятков человек. Жертв удалось избежать благодаря своевременным действиям нескольких сотрудников службы безопасности, локализовавших возмутителей спокойствия.

Спустя тридцать восемь часов сорок минут к станции подошел корабль горнорудной корпорации АРД. Его внешняя обшивка была во многих местах оплавлена, солнечные батареи частично обуглены, частично отсутствовали. Экипаж, знавший о положении дел на станции, еще в полете начал подготовку будущего энергомоста. Заранее удалось наладить радиообмен со станцией, вновь задействовав аппаратуру яхты. Поэтому инженеры верфи, все кто остался на свой страх и риск вне помещений с воздухом, смогли собрать часть энергомоста со своей стороны. В результате развертка внешнего энергоснабжения заняла не более часа вместо расчетных пяти часов. Система фильтрации воздуха заработала с полной силой.

Через двадцать минут люди смогли покинуть свои временные убежища, в прямом смысле слова вдохнув полной грудью.

Дата: 26 апреля 2188 года, 12:00 по времени навигационного поста, кабинет исполнительного директора администрации станции

Директор Алонзо пригласил к себе Глеба, Александра и Юргена только через сутки после запуска первого реактора станции. Перед компаньонами предстал совершенно другой человек. Бесконечный стресс последних дней вымотал директора. Его лицо сильно осунулось, под глазами были мешки, руки чуть заметно тряслись. Но голос, на удивление всех присутствующих, был крепкий, без интонации усталости.

– Дорогие друзья, – поприветствовал он появившихся гостей, – рад снова вас видеть. Впереди у нас с вами официальные благодарственные речи, фуршет в вашу честь и прочее. Но все же хочу искренне поблагодарить вас. Вольно или невольно вы спасли почти тысячу жизней. И думаю, вам будет интересно узнать некоторые подробности произошедшего.

Друзья, не сговариваясь, кивнули.

– Тогда я начну. – Алонзо активировал перед собой экран с одному ему видимым текстом. – Чтобы не затягивать, сразу перейду к выводам из доклада нашей следственной группы. Без сомнения, совершен террористический акт. Его целью было полное уничтожение персонала и гостей станции без сокрытия улик. Проще говоря, – сказал он, оторвавшись от чтения доклада, – эти негодяи хотели оповестить весь сектор Цереры о массовом убийстве мирных жителей. Это частично удалось. – Он вновь начал зачитывать текст доклада. – Появление яхты «Пелегрина» нарушило их первоначальные планы. Акция прошла слишком рано, что создало возможность подхода ближайшего корабля, а именно горнодобывающего комплекса корпорации АРД, в течение двух суток вместо предполагаемых пяти суток. Вывод сделан на основе навигационного расписания ближайших к нам секторов пространства и характере движения обломков кислородного танкера.

Алонзо прервался. Он выпил тонизирующий напиток из белой банки с красным крестом на боку.

– Второе. Наличие на борту «Пелегрины» ИскИна последнего поколения обеспечило ей информационную безопасность. Это дало возможность использовать ресурсы яхты для выживания. Без яхты смертность персонала расчетно составила бы восемьдесят процентов списочного состава, даже при условии прилета корабля АРД в течение двух суток. – Он вновь посмотрел на гостей. – Нам несказанно повезло, что вы летаете на дорогой яхте, а не на старом корыте.

Он снова глотнул медицинского напитка.

– Третье. Так как ядро враждебного ИскИна не было уничтожено огнем, удалось провести его первичный экспресс-анализ. Выводы просты. Данные технологии недоступны в частном секторе. Произвести такое кибероружие способны только крупные государства, такие как Китай, Американский союз или Космолига. Других сведений по ИскИну пока нет. – Алонзо отключил экран с отчетом. – Итого. Без вас мы были бы покойники. Поэтому решением совета директоров вам выплачено персональное денежное вознаграждение, а также направлено ходатайство о повышении вашего социального рейтинга. Государственный ИскИн не смог дать ответа о значимости ваших действий, так как ситуация неординарная. Но к моменту официальной церемонии награждения ответ будет известен.

Компаньоны улыбнулись друг другу.

– Это не все, – поспешил Алонзо продолжить свою речь. – Многие геологи потеряли в этой трагедии своих друзей. Сегодня мне принесли письмо, в котором говорится, что часть геологов желает поступить на работу в должности пилотов боевых кораблей, дабы иметь возможность при подходящих обстоятельствах отомстить пиратам. Совет директоров поддержал это начинание. Теперь нам нужны корабли. Мы хотим приобрести у вас сорок бортов. Что скажете?

– Считайте, что мы уже отправили на верфь запрос о переброске первой партии, не дожидаясь внесения авансового платежа, – ответил за всех Глеб. – Корабли будут у вас через пару месяцев.

– Аванс внесем уже к вечеру. Я прошу вас задержаться у нас еще на один день. Церемония награждения, без преувеличения, героев состоится завтра. – Директор Алонзо широко улыбнулся.

Глава 6

Дата: 28 апреля 2188 года, 10:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Компаньоны собрали всех членов экипажа яхты в кают-компании. На протяжении всего предыдущего дня Александр и Глеб обсуждали дальнейшие планы. По всему выходило, что в самом начале они недооценили будущий конфликт. Перед отлетом друзья провели еще одну встречу с Алонзо, на которой присутствовали представители следственной группы. Все собравшиеся сошлись во мнении, что единственной заинтересованной стороной создания хаоса была Космолига. За час до отлета по информационным каналам пришла новость об официальном разрыве дипломатических отношений с лигой. Правительство Континентального союза пришло к тем же выводам, что и присутствовавшие на встрече у директора Алонзо.

Новость о произошедшем теракте и понесенных жертвах распространялась по миру со скоростью света. Бурная реакция докатилась и до граждан Космолиги. В пустотном городе «Циолковский» прошли манифестации. Правительство лиги предпочло успокаивать протестующих личными встречами на высшем уровне и выпустило официальное коммюнике, в котором заявляло о своей непричастности к инциденту на навигационном посту, бездоказательности этих деяний со стороны лиги и осуждении неизвестных преступников. Однако в барах, кофейнях, сенсорных кафе и других общественных местах Континентального союза в частных беседах никто не ставил под сомнение участие лиги в теракте. Правительство Континентального союза публично объявило о планах расширения военного присутствия в районе Цереры, строительстве новой базы флота. Были введены санкции в отношении аффилированных с лигой корпораций. Под прикрытием поднявшегося шума из экономической зоны Цереры выдворялись не только бизнесмены из Космолиги, но и давние соперники из Китая, объединенной Америки, частично из европейских государств. Их протесты потонули в шуме скандала вокруг расследования теракта.

На борту «Пелегрины» вновь были только члены экипажа. Тапов, Мирских и Фредерика Баум не принимали активного участия в спасательных работах. Во время аварии Олег Мирских принял на себя обязанности медицинского брата в лазарете яхты. Максим и Фредерика на правах хозяев облегчали, как могли, быт временно размещенных на корабле сотрудников поста.

В этот раз общее собрание открыл Александр. Он попросил всех собраться ближе к центру помещения, чтобы ему не пришлось громко кричать.

– Дорогие друзья, – начал он, – пришло время обсудить наши планы. За последние сутки мы с Глебом разработали различные стратегии наших дальнейших действий и, наконец, пришли к единому мнению. Мы направляемся прямиком на Цереру. Этому способствует несколько важных обстоятельств. Последние события истощили наши ресурсы. Особенно это касается запасов воздуха и провианта. Голодная смерть и удушье нам, разумеется, не грозит, но я предпочитаю иметь высокую степень автономности. Тем более что мы работаем в зоне потенциального военного конфликта.

– Мне казалось, – осторожно сказал Юрген, – основная проблема здешних мест – пиратство. Я не ослышался? Вы всерьез рассчитываете на войну?

– По имеющемуся у нас опыту важна не реальная обстановка как она есть, а мнение людей об окружающей ситуации. – В голосе Александра звучало спокойствие. – Сейчас все озабочены не пиратством, а возможным вооруженным конфликтом. Для этого нет объективных фактов, однако для нас важны именно представления людей, а не реальность. Мы полагаем, что стратегию продаж нужно менять. Мы больше не продаем исключительно охранные конвойные корабли. Мы продаем оружие. Во всех смыслах. По опыту продаж именно такого рода товара, могу сказать, что нам нужно коренным образом менять ранее разработанные планы.

– Что это означает? – спросил Максим Тапов.

– Это означает, что ваша роль в будущих встречах возрастает, – ответил ему Александр. – Теперь в своих предложениях мы будем делать упор не на экономических показателях обеспечения безопасности торговых кораблей, а на военный потенциал эскортных судов, мощность оружия, простоту применения. Изменение стратегии и есть второй фактор, повлиявший на решение идти непосредственно к Церере. Ранее мы планировали пройтись по периферии, по мелким покупателям за границами условно безопасной территории. Теперь на фоне военной угрозы мы вполне способны продать много бортов таким гигантам, как «Ферокос» и АРД. И многим другим подобным гигантам. Но и терять периферию тоже не будем. Мы изменили наши планы в долгосрочной перспективе. На Церере разделимся. Глеб, Олег и Фредерика останутся на Церере. В вашей компетенции будет открытие постоянного торгового представительства. Кстати, у нашей компании еще нет названия. Поэтому во время перелета ждем от всех предложений по торговой марке. Я, Юрген и Максим на какое-то время тоже задержимся на Церере, но при необходимости будем вылетать на яхте к клиентам. Наша цель – крупные корпорации. Подготовленный нами план предусматривает вложения уже вырученных с продаж средств в расширение бизнеса. План отправлен кодированным сообщением на верфь. На время перехода до Цереры связи не будет. Мы надеемся узнать об одобрении уже по прибытии в пункт назначения.

Александр подал Глебу знак вступить в разговор.

– До прилета у вас будут следующие поручения. Фредерика совместно с Олегом и Максимом готовят новые презентационные материалы. Основной упор делаем на смертоносности кораблей, их вооружении. Мрачные краски хорошее подспорье в этом вопросе. Юрген вместе с нами выстраивает стратегию переговоров с «Ферокосом». Они главные подрядчики военного флота и первейшая цель для неприятеля. Как только продадим им, остальных убедить будет проще. Вопросы?

Вопросов не последовало.

– В таком случае на этом закончим. Распорядок работы на корабле тот же. Утром и вечером будем собираться на совместное обсуждение придуманного. Конструктивная критика приветствуется, – закончил Глеб выступление.

Дата: 02 мая 2188 года, 07:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Четыре дня пролетели быстро. За время перелета удалось сделать многое из задуманного. Фредерика в компании молодых инженеров составила новые презентационные материалы, финальный показ которых прошел предыдущим вечером за ужином. Работа получилась удачной. Фредерике удалось представить не только ударный потенциал кораблей, но и незаметно вплести в материалы уникальные торговые предложения таким образом, чтобы они не бросались в глаза и при этом наводили покупателя на нужные для продавца мысли.

Александр ночью связался с несколькими знакомыми из «Ферокоса». В пустотном городе Цереры в это время был полдень. Ему удалось договориться о встрече с заместителем руководителя центрального аппарата особой ресурсной зоны Цереры корпорации «Ферокос», а если проще, со вторым лицом во внутренней иерархии местной администрации корпорации. Его звали Станимир Зарев. Поговорить непосредственно с ним по удаленной связи не удалось, но руководитель секретариата попросила прислать ей коммерческое предложение, пообещав передать Станимиру после его возвращения с совещания.

Глеб тоже решил времени не терять. По примеру Александра он начал перестраивать свой ритм жизни под часовой пояс пустотного города. Главным занятием стал регулярный просмотр предложений по свободным офисным помещениям в деловой части города. По всему выходило, что компаньонам придется серьезно потратиться на аренде, так как с момента начала широкомасштабного строительства военной базы открылось огромное количество фирм по оказанию услуг военным. Эти молодые фирмы буквально заполонили город, из-за чего свободных помещений не хватало, а те, что были, резко выросли в цене. Пойдя на компромисс между ценой и представительностью, Глеб остановил свой выбор на ста пятидесяти квадратных метрах в глубине деловой шахты приблизительно в двухстах метрах от поверхности. Помещение располагалось в нижней трети шахты, но имело серьезное преимущество в виде зала площадью сто квадратных метров с потолками более десяти метров в высоту и группой маленьких кабинетов по периметру. В огромном пространстве Глеб рассчитывал разместить трехмерное проекционное оборудование высокой разрешающей способности, тем самым поражая гостей моделями кораблей, можно сказать, «с порога».

Пустотный город Цереры значительно отличался от городов, построенных в свободном космическом пространстве. Архитекторы Континентального союза выбрали для города дизайн в виде шахт. Первой на поверхности планетоида размещалась огромная буровая установка, которая прокладывала вертикальную шахту на несколько сотен метров. От стен шахты во все стороны прорубались штольни будущих помещений. Шахта изнутри укреплялась стальными конструкциями. Если смотреть со стороны сквозь горные породы, то получившееся образование напоминало старинное веретено. Все внутреннее пространство шахты занимали многочисленные эскалаторы, движущиеся с разной скоростью. Вдоль центральной оси размещались платформы вертикального метро. Сверху над шахтой возводился непрозрачный купол, оберегающий население от космических излучений.

Сам город состоял из трех десятков таких шахт, сообщавшихся друг с другом метрополитеном. С момента строительства первого поселения вновь пробуренные шахты приобретали неформальную специализацию. Центральную часть города занимали шахты деловой зоны с множеством офисов, ресторанов, развлекательных центров. На периферии шахты приобретали или жилое, или промышленное назначения, хотя последних, со временем, становилось все меньше.

На поверхности планетоида были построены многочисленные платформы космодромов. Между ними выросли складские комплексы. Как это случалось неоднократно в истории государств, образовавших в прошлом Континентальный союз, первыми поселенцами были военные. Поэтому над центром города была развернута база флота, с границ которой началось многочисленное строительство частных космодромов и логистических центров. Со временем военным стало тесно на своих площадках, но расти оказалось попросту некуда. Именно по этой причине правительство приняло решение о строительстве пустотной базы, а не расширила таковую на поверхности.

В первые годы экономика поселения была тесно связанна с обслуживанием армии. Но со временем ситуация коренным образом изменилась. Добыча полезных ископаемых в поясе астероидов оказалась значительно выгоднее, чем поставки с поверхности Земли. Один большой металлический астероид содержал в себе металлов больше, чем вырабатывала вся сталеплавильная промышленность всего-то век назад. С развитием технологии строительства пустотных городов, снижением стоимости их создания и содержания спрос на металлы вырос на несколько порядков. Все это привело к буму рудодобычи. Именно благодаря ему город на Церере стал расти ударными темпами. В среднем раз в три месяца вводилась в эксплуатацию одна новая шахта, тогда как еще тридцать лет назад за весь год строились максимум две шахты, а то и совсем не строилось ни одной.

Зинаида забронировала место орбитальной стоянки. Несмотря на относительно низкое притяжение планетоида, пустотные корабли не могли приземляться на поверхность без риска получить серьезные повреждения. По примеру больших планет пассажиров обслуживали автоматизированные челноки. На время отсутствия экипажа Глеб дал указание ИскИну провести дозаправку водородным топливом и пополнить все запасы до максимальных объемов.

Несмотря на раннее утро, в кают-компании собрались все участники торговой экспедиции. Каждый тянул за собой мягкий кофр с личными вещами. Мудрее всех поступила Фредерика. С помощью магнитных захватов она закрепила свой кофр у себя на спине на манер рюкзака. Александр и Максим тут же последовали ее примеру.

– Напоминаю, что мы возвращаемся в среду с естественной гравитацией, – решил предупредить всех Глеб. – Переход от невесомости к притяжению, пусть и сравнительно небольшому, может быть болезненным. Не забудьте принять дополнительную дозу анаболитов.

Олег Мирских, спохватившись, потянул из кармана маленькую коробочку с лекарствами.

Пассажирский челнок прибыл с пятнадцатиминутным опозданием относительно расчетного времени. ИскИн челнока принес от имени своей компании извинения, сославшись на загруженность транспортных коридоров. Путь до центрального пассажирского терминала прошел без происшествий.

Ступив на поверхность планетоида, все участники торговой экспедиции почувствовали на себе уже непривычную для их тела силу тяжести. Для уверенного передвижения по пустотному городу на выходе из челнока сервисный дрон вручил им магнитные подошвы, цепко удерживающие прибывших гостей на полу любого помещения. С момента приземления на Цереру первых поселенцев перед колонистами встала трудная задача выбрать способ передвижения в коридорах на тот момент сравнительно крохотной станции. Естественное притяжение Цереры было меньше лунного, в то же время его было достаточно для отсутствия состояния невесомости, так что люди не могли парить над поверхностью. Ходить в привычном смысле было тоже невозможно, любое резкое движение приводило к бесконтрольному прыжку, и хорошо, если только вверх. Первое время самой распространенной болезнью колонистов были ушибы, полученные ими от столкновений со стенами станции после резкого неудачного толчка. Выход нашли в применении неудобных магнитных ботинок, впоследствии трансформировавшихся в тонкие универсальные подошвы для любого вида обуви. Теперь походка жителя была шаркающая, но риск получения травмы снизился почти до нуля. Применение магнитов обусловило и тенденцию моды в дизайне внутренних помещений на много лет вперед. В отличие от полностью пустотных орбитальных городов, где процветало стремление к естественным природным цветам и фактурам, на Церере правил техногенный стиль с присущим ему преобладанием блеска металла в интерьерах.

Непривычно громко шаркая пятками по полу, компаньоны влились в поток других пассажиров, устремившихся в направлении таможенного поста и станции монорельса. Людей было много, даже слишком много. Таможенный контроль проходил быстро. Благодаря центральному Иск-Ину и наличию у каждого прибывшего торгового терминала личность устанавливалась мгновенно. Таможенники производили досмотр пассажиров и вещей только по прямому указанию ИскИна. Глеб подошел к посту первым. Таможенник кивнул, пропуская его на территорию города. Так же он поступил в отношении Александра. Но внезапно Юргена и остальных членов команды остановили. Глеб и Александр тоже остановились, внимательно слушая разговор таможенника с их друзьями.

– Вам вход на территорию города воспрещен, – в очередной раз повторил государственный служащий.

– Но почему? – в свою очередь удивился Юрген.

– По решению городского совета въезд на территорию города свободный только для горожан с постоянной регистрацией. Для остальных граждан Континентального союза въезд возможен только по приглашению компаний или по командировочным документам.

– Когда было принято это решение? – возмутился Юрген. – Оно противоречит законам Континентального союза. Я буду оспаривать этот документ в суде.

– Решение принято менее суток назад, – терпеливо отвечал таможенник. – Без приглашения я не могу вас пропустить.

– В таком случае почему вы пропустили нас? – вмешался в разговор Александр.

– По имеющимся у ИскИна данным, вы являетесь владельцем бизнеса, офис которого находится на территории Церера-сити. Вы приравнены в правах к горожанину.

– Как же нам быть? Эти люди являются моими партнерами в делах офиса. – Александр обвел Юргена, Максима, Олега и Фредерику жестом руки. – Нам никто не сообщал об изменении правил миграционного учета.

– Откровенно говоря, решение принято менее получаса назад и доведено до нас буквально пятнадцать минут назад, – признался таможенник. – Информационное сообщение на прибывающие корабли рассылается. Скорее всего, вы уже были в транспортном челноке и не могли вернуться на свое судно. Сожалею. Я не имею права вас пропускать.

– Что же делать? – вновь задал вопрос Александр. – Мы можем ознакомиться с текстом решения?

– Да, я могу отправить его на ваш терминал, – кивнул таможенник. – У меня появилась идея. Вы же владелец бизнеса?

– Да, в равных правах с Глебом Морозовым, – ответил Александр.

– В таком случае оформите приглашение своим партнерам. Точного бланка еще нет, поэтому я приму его по своему усмотрению в свободной форме.

– Отличная мысль. Спасибо, – искренне поблагодарил Александр. – А почему принято такое странное решение? Вы же видите, что оно противоречит законам Континентального союза о свободе передвижения.

Таможенник немного подался по направлению к Александру.

– Город слишком перенаселен. Поговаривают о предельной нагрузке на системы жизнеобеспечения. Совет мягкими методами старается сократить численность поселенцев.

– Мягкими методами?! – возмутился Юрген.

– Да, – невозмутимо ответил таможенник. – Это лучше, чем выдворение сотен поселенцев силой. Решение изменит соотношение прибывающих и убывающих в пользу иммиграции. К моменту отмены решения в суде метрополии численность постоянного населения сократится до приемлемого.

Глеб закончил набирать текст приглашения для своих друзей и отправил его таможеннику. Тот просмотрел текст, согласился с формулировкой и поставил в своей контрольной системе отметки рядом с именами Юргена, Олега, Максима и Фредерики.

Все вместе друзья вышли на улицу Церера-сити.

Всю компанию тут же увлек поток горожан, спешащих к станции монорельса. Глеб и Александр согласились друг с другом, что в последний их визит прохожих на улицах было значительно меньше. По счастливому стечению обстоятельств компаньоны оказались первыми у входа в кабину монорельса и, как следствие, были прижаты толпой к дальней стенке кабины.

На них смотрело огромное стилизованное изображение спрута, выполненное чем-то похожим на краску. Изображение струилось и переливалось всеми цветами радуги, вызывая ощущение трехмерности. Неизвестный художник сделал свой рисунок поверх большого панорамного окна, призванного открывать вид на проносящиеся мимо ярусы улиц. Автор пытался придать спруту как можно более угрожающий вид с помощью многочисленных острых зубов, выпученных красных глаз и ядовито-зеленой слюны из раскрытой пасти.

– Что это? – спросил Александр у стоявшего рядом с ним незнакомца.

– Вандализм, – равнодушно отозвался тот. – Стало популярным. Вы давно не были на Церере? Или в первый раз у нас?

– Нет, не первый. Но не был здесь приблизительно полгода. И часто такие художества рисуют?

Незнакомец поморщился.

– Да, теперь часто. Город перенаселен. Все вдруг решили, что Церера – это новый Клондайк. Эльдорадо нашего времени. Мэрия отчиталась, что за прошлый год к нам приехало людей больше, чем за предыдущие десять лет. Эти граффити рисуют коренные жители, недовольные такой миграционной политикой. Они считают, что сначала нужно строить новые жилые шахты и только потом разрешать въезд колонистам. Но кто их слушает? Корпорации решили обустраиваться здесь всерьез, военные возводят новую базу. Такая мелочь, как теснота, никого не волнует. Вот некоторые из отчаявшихся жить как прежде выражают свой протест. Рисунки, листовки. Говорят даже, где-то останавливались эскалаторы, что создало натуральную пробку из людей. Но я считаю, что это выдумка. Мы же не в девятнадцатом или двадцатом веках живем. Все население образованные инженеры, экономисты и юристы. Это ведь только пародия на граффити, – указал он на рисунок спрута, – простое хулиганство.

Александр и Глеб переглянулись. Еще полгода назад ничего подобного в городе они не встречали.

Выйдя из кабины, друзья пошли по улице. Глеб заметил еще одно изменение. Он указал рукой на чистые стены уличного коридора. Александр на ходу пригляделся. Стена была тщательно протерта сервисными дронами. Но на ней сеточкой мелких алмазов блестели капельки воды.

– Конденсат, – заметил Глеб. – Системы контроля климата не справляются с температурной разницей между разными уровнями жилой шахты.

– А ты заметил низкое качество воздуха? – спросил Александр. – Он очень тяжелый и сырой. Как будто в хамаме сидишь.

– Не преувеличивай. Но воздух действительно сырой.

До нового офиса добрались без серьезных приключений. Их встретили два инженера, руководившие установкой проекционного оборудования в центральном зале. У потолка и стен зависли несколько монтажных роботов, похожих на стрекоз, с пропеллерами вместо крыльев. Технические работники не отрываясь следили на своих терминалах за выполнением программы монтажа дорогостоящего проекционного оборудования нового торгового зала.

Не сговариваясь, все участники экспедиции собрались в центре зала.

– Дорогие друзья, – начал Глеб вступительное слово. – Добро пожаловать в наш первый офис в секторе Цереры. Надеюсь, он будет началом долгого пути становления новой сильной компании.

Слушатели не удержались и робко зааплодировали.

– Я взял на себя смелость, не дожидаясь полной готовности нового торгового зала, используя разработанные во время пути на яхте презентационные материалы, оплатить нашу первую рекламную компанию, – продолжил он. – Так что, начиная с сегодняшнего дня, к нам могут обращаться розничные клиенты. Итак. Группа Александра располагается во внутренних помещениях. Им для работы требуется определенная приватность. Я занимаю центральный зал. Что касается бытовых условий. Каждому из нас снята на длительный срок небольшая квартира в жилом секторе одной из новых периферийных шахт. Из-за миграционного бума, в реальности которого мы уже смогли убедиться, компактно поселиться не удалось, но жить будем в границах одной шахты.

– То есть даже не на одном уровне? – удивилась Фредерика.

– К сожалению, это так, – вынужден был констатировать Глеб. – Но в офис и обратно мы можем добираться вместе. Это лучшее, что мне удалось раздобыть. А теперь приступаем к рабочим обязанностям. Устраивайтесь.

Дата: 06 мая 2188 года, 18:30 по времени пустотного города Цереры, офис продаж эскортных судов

Глеб и Фредерика собирались сегодня вместе закончить рабочий день. Темп, заданный Глебом с первых дней, не давал влюбленным свободного времени. Но буквально на четвертый день Глеб решил сбавить обороты. Этому способствовал успех в создании полноценного торгового зала – команда справилась с опережением запланированного графика. За эти дни к ним обратились трое клиентов, а Глеб даже успел закрыть их первую сделку. Как раз перед окончанием сегодняшнего дня он отправил подписанные договора на верфь. Все понимали, что эти достижения нужно было отметить.

Вот тут-то и появилась маленькая неловкая проблема. Глеб не употреблял алкогольные напитки, не курил, не увлекался разрешенными наркотическими веществами и сенсорными иллюзорами. Он был ярым сторонником здорового образа жизни. Весь остальной состав их компании относился к подобным развлечениям менее критично. Александр предложил коллективно не мучить Глеба и отпустить его вместе с Фредерикой, а самим сугубо мужской компанией отправиться в ближайший бар и предаться традиционному способу расслабления, а именно – выпить чего-нибудь. Тем более, по решению большинства, влюбленным было чем заняться и без них.

Так что все ушли за Александром в ближайший бар, а Глеб и Фредерика вызвались закрыть офис. Как только вышли за дверь, к ним внезапно подлетел маленький дрон, как впоследствии выяснилось вооруженный баллончиком радужной краски. Не обращая внимания на людей, он принялся рисовать на только что закрытой двери изображение какого-то мифического животного.

Глеб не мог это стерпеть. Тем более что он не был сторонником вандализма на его собственной двери. Попытка сбить дрон рукой не увенчалась успехом, так как тот был довольно высоко. Не найдя никакого достаточно длинного предмета, хозяин двери пошел на хитрость, снял с себя магнитные подошвы оттолкнулся и подпрыгнул вверх. Разумеется, во власти праведного негодования перестарался. Прыжок в условиях низкой гравитации удался на славу. Пролетая мимо юркого дрона, Глеб таки смог дотянуться до него рукой. В результате дрон окатил прыгуна струей краски, но был повержен на настил улицы. Однако полет на этом не закончился. Незапланированное путешествие по воздушному пространству города закончилось ударом головы о стальную конструкцию верхнего яруса улицы на высоте нескольких метров, от которой он отрекошетил вниз на пол, полностью потеряв ориентацию в пространстве. Встать ему помогла Фредерика, не на шутку испугавшаяся за своего возлюбленного.

По лицу, плечу, груди и ниже переливалась радужная полоса краски. Дрон, кувыркаясь в своем падении, обрызгал Глеба с ног до головы. Фредерика попыталась рукой вытереть щеку Глеба, но краска даже не размазалась.

– Ты похож на индейца, – рассмеялась она. – Давай вернемся в офис, попытаешься умыться. Одежда явно испорчена навсегда.

Глеб поднялся с настила улицы, обул магнитную подошву и, держась рукой за ушибленное на голове место, отправился умываться. Через десять минут упорных попыток смыть краску пришлось сдаться.

– Тебе нужно обратиться к врачу. – Фредерика передала ему полотенце. – Неизвестно, что это за краска. Возможно, она токсична.

Глеб насухо вытер лицо. Яркая полоса будто приобрела дополнительные краски в своем ярком переливе.

– Извини, что испортил нам вечер. Ты знаешь, где ближайший медицинский пункт?

– Да, я видела указатель на три яруса выше. Там что-то вроде больничных покоев.

Руководствуясь наблюдательностью Фредерики, они быстро добрались до больницы. В приемном покое ожидали своей очереди два крепких пациента с ушибами и травмами в сопровождении наряда полиции. Оба смотрели друг на друга с нескрываемой злобой. Стандартные пустотные костюмы не давали никакой информации о роде их деятельности. Глеб и Фредерика заняли места в креслах помещения приемного покоя.

– Что ты опять на меня вылупился?! – с грубостью в голосе нарушил тишину парень с повязкой на руке.

– Мы еще свидимся, новичок, – зло прошипел второй, без остановки гладя скованными в наручники руками свое правое колено. – Ты перестанешь портить мой воздух!

– Да пошел ты… А-а-а! – вскричал первый от тычка короткой дубинкой в бок.

Полицейский явно церемониться не собирался. Под глазом стража порядка краснела свежая ссадина.

– Так его! – прокомментировал действия стража порядка второй арестованный.

– И ты умолкни! – грубо ответил полицейский.

– Ты же наш, коренной, – не унимался второй. – Чё ты меня-то взял? Вот этого надо в кутузку. И выселять. Ты же видишь. Из-за таких вот через пару месяцев задохнемся.

– Не задохнемся, – отрезал полицейский.

– Это я тебе как инженер жизнеобеспечения говорю. Задохнемся. Сам ведь все видишь. На улицах уже форменная давка. Системы транспорта и жизни работают на предельных нагрузках. Слышал про шахту двадцать один? Когда срочно пришлось продувать атмосферу из резервных запасов кислорода? Сколько людей в обмороках валялось?

Слушая эту речь, полицейский смотрел в сторону первого задержанного. Тот отвел взгляд в сторону двери и старался не принимать участия в разговоре.

– А утренние пробки? – продолжал говорить второй, не отпуская своей больной ноги. – Где такое еще можно встретить? На центральных узловых станциях стоим каждое утро. Натурально так стоим, на своих собственных ногах. В хороший день минут пять стоим, а в плохой все десять минут на одном месте. Нужно срочно отселять всех прибывших за год обратно в космос. На станции, корабли. Да хоть в челноки! Лишь бы подальше отсюда.

Полицейский перевел взгляд на говорившего.

– Мэрия на это не решится. Это противоречит законам Континентального союза. Сегодня ограничили въезд, но и эта мера не поможет. Вот, смотри, – полицейский, не скрываясь, указал пальцем в сторону Глеба и Фредерики, – явно только сегодня прибыли. Население увеличилось еще на два человека.

Глеб не смог проигнорировать грубый жест в свою сторону.

– Офицер! Потрудитесь извиниться. Ваше поведение противоречит всем законам приличия.

– И не подумаю, – холодно отозвался страж порядка. – Можете писать жалобы. У меня их только за сегодняшний день штук пять. Зря вы приехали в Церера-сити.

Глеб даже рот открыл от такой наглости, собираясь возразить хаму. Фредерика положила ему руку на плечо и покачала головой. Глеб проглотил слова, приготовленные им для дальнейшего разговора с полицейским.

– Почему зря, офицер? – спросила Фредерика.

– Сейчас в городе решается вопрос о частичном выселении прибывших некоренных жителей. Если у вас были планы на постоянное поселение, можете их откладывать в долгий ящик и паковать вещи. Мэрия тянет время, но не сможет откладывать депортацию до бесконечности. Системы жизнеобеспечения уже отказывают. Пока проблемы носят локальный характер. Но пройдет еще пару недель, и вся система рухнет.

– Почему нельзя построить дополнительные мощности жизнеобеспечения?

– Их строят, но этого мало. Люди прибывают быстрее, чем строители способны рыть новые жилые шахты. Поможет только депортация.

– Вот и я так говорю, – вмешался задержанный с больной ногой. – Отселить всех в космос. Пусть живут как хотят. А мою семью оставят в покое.

– Я твою семью не трогал, урод! – прервал молчание парень с травмой руки. – И способен сам решить, где мне жить, а где работать.

– Нет, командир, ты слышал?! – воскликнул второй задержанный. – Он, видите ли, сам решит. Будто на Земле находится. Очнись, недомерок! Это космос. Как ты дышать будешь, когда генерация кислорода остановится? А дети, которые вместе с тобой будут вдыхать отраву? Ты тут временно. Поработаешь на свою корпорацию и уберешься к себе. А мы здесь останемся. В загаженном тобой металлическом мешке. Убирайся! Иначе вышвырнем силой!

– Еще раз хочешь?! Мало тебе сломанной ноги?! Орать горазд, когда полиция рядом. А ты попробуй меня выгнать. Я тебе…

Его вновь прервал тычок полицейской дубинки. На этот раз страж порядка не церемонился и прицельно ударил в солнечное сплетение. Парень согнулся пополам и сполз со своего кресла на пол. Полицейский поднял его под локоть и усадил на место. В этот момент вышел доктор и жестом пригласил Глеба следовать за ним. Тот замялся, глядя на Фредерику. Но девушка махнула рукой в сторону двери, всем своим видом давая понять, что ничего страшного в этой компании с ней не случится и она с ним никуда не пойдет. Глеб покачал головой, но согласился последовать за врачом.

Пожилой доктор не выразил никакого удивления по поводу внешнего вида пациента. Он жестом указал на капсулу медицинского диагностера. Прозрачная крышка беззвучно закрылась на три минуты. За это время доктор не подошел к пациенту ни разу, он что-то заполнял в своем терминале. Через три минуты Глеб сам подошел к врачу.

– Вы недавно прилетели на Цереру? – поворачиваясь к больному, спросил врач.

– Да, – ответил тот.

– Тогда понятно. С вами все будет в порядке. Эта краска в целом безвредна. Она состоит из нанороботов, испускающих попеременно свет всех цветов радуги. Краска могла причинить серьезный ущерб только в случае попадания внутрь организма. Диагностер не выявил ее концентрации в вашей крови, так что все будет в порядке. Ушиб на голове тоже не представляет собой ничего серьезного. Через несколько дней вы о нем забудете. Можете быть свободны.

– А как же мое лицо? Как смыть ее с себя?

– Смыть не получится. Можно приглушить яркость цвета, если положите в карман достаточно сильный магнит. Почему-то электромагнитное поле нарушает работу этих нанороботов. А так, краска исчезнет сама собой через пару недель. Ваша кожа постоянно обновляется, и краска со временем отшелушится. Плюс запаса энергии этим роботам хватает приблизительно на две недели. Но я магнитами не занимаюсь, это вам в хозяйственный магазин. У вас остались вопросы?

– Получается, я не первый такой герой?

Доктор изобразил глубокий вздох.

– Конечно, вы не первый. Не проходит и пары дней, чтобы кто-то не попытался сбить эти хулиганские дроны.

Горе-героев обязательно обдает струей краски. Но теперь преимущественно это делают только недавно приехавшие. Местные уже махнули на вандализм рукой и безразлично проходят мимо дронов. Тем более рисунки не приносят серьезного ущерба и исчезают буквально через пару недель без следа. А раз нет ущерба, то и требовать от полиции поиска преступников всем надоело. Мне кажется, полиция уже только делает вид поисков устроителей этого безобразия. Рисунки появляются по всему городу. Дроны оказались одноразовыми и выгорают на месте преступления сразу после нанесения рисунков. На камерах слежения их не видно ввиду особого окраса корпусов. Если у вас больше нет вопросов по состоянию здоровья, то я прошу вас покинуть кабинет и не задерживать очередь.

– Да, конечно, большое спасибо.

Выйдя за дверь, Глеб присел на кресло рядом с Фредерикой.

– У меня хорошие новости и плохие. С чего начать? – предоставил он выбор девушке.

– Начни с плохих, – настороженно отозвалась она.

– Эту замечательную разноцветную маску нельзя снять ближайшие две недели, при этом я даже не смогу расквитаться с хулиганом, так как его найти попросту невозможно. Даже полиция будет бессильна.

Фредерика с видимым облегчением выдохнула.

– А теперь хорошие. – Видя, что Глеб может уйти от медицины на темы поиска вселенской справедливости, девушка решительна его прервала.

– Хорошие новости в том, что эта краска для меня безвредна, пройдет сама через несколько недель, а ее яркое свечение можно сильно приглушить. Для этого достаточно прикупить кулон с сильным магнитом в ближайшем хозяйственном магазине. Ты знаешь такой поблизости?

– Для начала – я никогда не видела кулонов из магнита. Если они существуют, то маловероятно найти такой кулон в хозяйственном. Почему именно кулон?

– Не обязательно кулон. – Глеб очертил в воздухе вокруг своего лица большой воображаемый овал. – Главное – расположить магнит как можно ближе к лицу.

Тогда нанороботы, которые являются основой той самой краски, будут работать плохо и перестанут излучать световую радугу.

– В таком случае вполне подойдут бусы и заколки. В конце концов, бусы из маленьких магнитов можно сделать даже своими руками. В условиях столь низкой гравитации носить их будет гораздо удобнее, чем кулон.

Фредерика активировала свой терминал. Продиктовав короткую команду, она принялась изучать короткий список, выданный ИскИном терминала по ее запросу.

– До ближайшего магазина десять минут ходьбы. Он закрывается через час. Нам пора отправляться.

Оставшееся вечернее время Глеб и Фредерика занимались художественным вязанием. Вооружившись иголкой с эластичной нитью, они на протяжении трех часов собирали для Глеба бусы из мелких намагниченных шариков, размеры которых не превышали пять миллиметров. Как пояснил хозяин скобяного магазина, эти шарики массово использовали в настиле улиц для усиления эффекта от работы специальных подошв обуви колонистов. В том же самом магазине влюбленные приобрели и нить с иголкой.

Дата: 07 мая 2188 года, 9:30 по времени пустотного города Цереры, транспортный пассажирский узел

Александр не выспался. Да так скверно не выспался, что утром у него болела голова, преследовала постоянная сухость во рту, а организм требовал срочно вернуть его в кровать и дать хотя бы три часа полноценного сна. Ни утренняя доза анаболитов, ни зарядка с последующим сытным завтраком не исправили дурное самочувствие. Александр, конечно, грешил на вчерашнюю вечеринку, закончившуюся ближе к полуночи. Но по его представлению полночь не была чем-то сверхъестественным в его жизни, а семь часов сна всегда хватало для восстановления сил. Выпили они не много, больше разговаривали. Парни хорошо разбирались в оружии. Юрген знал эту тему «от и до», а Александр обладал большим багажом отзывов от реальных владельцев пушек и ракет, не раз применявших их в различных жизненных ситуациях. Беседа получилась живой, временами жаркой. Недосып мог объясняться общей накопленной усталостью вкупе с выпитым алкоголем, сопровождаемым энергичным спором. Удовлетворившись таким объяснением, Александр с усилием заставил себя отправиться в офис.

Прохожие плотно жались друг к другу в тесноте коридора. Шаркающие звуки от магнитных стелек сливались в протяжное шипение, давящее на и так мутное сознание тяжелого утра. По потолку бежали яркие зеленые стрелочки, регулирующие людской поток на территории узловой транспортной станции. Отсюда поезда монорельса отправлялись в соседние жилые шахты. Станция была одной из последних в его маршруте к офису. Оставалось проехать одну остановку и спуститься на нужный уровень. Дорога казалась пыткой. В тесноте людского потока к утренней головной боли добавилась тошнота. Александр не мог думать ни о чем другом, кроме как побыстрее попасть в спасительную тишину и прохладу офиса. Сигнал тревоги вырвал его из тупого оцепенения. Стрелки на потолке сменились символом «СТОП». Людская масса нехотя остановилась.

– Вниманию жителей Цереры! – Механический голос раздался из скрытых за потолком динамиков. – В связи с техногенной аварией на нижних уровнях жилых шахт двенадцать, тринадцать, пятнадцать и восемнадцать, мэром города принято решение о временном введении особого режима жизнедеятельности и режима чрезвычайной ситуации. С десяти часов сорока семи минут седьмого мая две тысячи сто восемьдесят восьмого года на всей территории Цереры вводится ограничение на передвижение гражданского населения. Гражданам надлежит оставаться в своих индивидуальных апартаментах вплоть до полной отмены режима чрезвычайной ситуации. Запрет не распространяется на сотрудников служб обеспечения жизнедеятельности, специальных служб безопасности и здравоохранения, а также действующих военнослужащих. Нарушителей режима чрезвычайной ситуации ожидает наказание в виде административного штрафа, домашнего ареста на срок до трех месяцев или тюремного заключения сроком до одного месяца. Если сообщение застало вас в пути следования, то на возврат в индивидуальные апартаменты предоставляется один час, начиная с этой минуты. Данное сообщение будет повторяться в течение двух часов по всем доступным каналам массовой информации и оповещения.

Стрелки на потолке вновь загорелись, но на этот раз их цвет сменился с зеленого на красный. ИскИн транспортной системы направлял людской поток по аварийному протоколу. Александр продолжил шагать вместе со всеми по коридору. Наконец переход закончился в зале платформы монорельса.

В огромном помещении длиной более ста метров стремительно накапливались люди. Вагоны монорельса, хорошо видимые за прозрачной стеной, стояли с распахнутыми дверями, но у каждого входа в вагон полицейские посты запрещали посадку. Люди продолжали накапливаться на станции, но над входами в монорельс продолжали гореть красные запрещающие сигналы. Стражи порядка без остановки вели диалоги с пассажирами, гул от голосов возмущенных пассажиров превзошел звук шаркающих магнитных подошв. На потолке помещения вновь зажглись красные стрелки, в этот раз указывающие на переход к параллельной линии, ведущей прочь от делового центра города. Толпа качнулась и медленно двинулась в сторону перехода. По всему выходило, что ИскИн транспортной системы разворачивал людей прочь от центра города в сторону новых жилых шахт. Многие начали возмущаться этому решению. В сторону полицейских постов двинулись пассажиры, громко требуя отправить их на работу в деловой центр. ИскИн закрыл двери вагонов. Людская масса напирала на немногочисленных полицейских. В какой-то момент полицейских в буквальном смысле вжали в закрытые двери пустых вагонов. У дальнего от Александра вагона произошла потасовка между полицейским постом и несколькими пассажирами. В условиях тесноты по толпе пробежал гул возмущения и страха. Александр четко видел все условия для паники. Их же видел и ИскИн транспортной системы. Двери поезда открылись, и толпа хлынула в пустые вагоны.

Александра втянули внутрь одного из ближайших вагонов. Но все поместиться не могли. Несмотря на тесноту стоящих пассажиров, еще больше людей осталось на платформе. Двери закрылись, поезд медленно тронулся. Сквозь большие окна Александр отчетливо видел все новых пассажиров, выходящих из перехода с соседней станции. Люди ругались друг с другом, звонили по личным терминалам и, яростно жестикулируя, о чем-то спорили с полицейскими. Последнее, что увидел Александр, были двое мужчин средних лет, держащих друг друга за одежду и яростно спорящих. Драка была неизбежна. Александр смог заметить, как один из них широко замахнулся, с явным намерением ударить противника, но в этот момент поезд скрылся в тоннеле, оставив драку позади.

Через десять минут за окнами показалась новая платформа. Здесь было значительно просторнее, так как полицейские выстроили живую цепь, создав таким образом искусственные коридоры из всех выходов на платформу в сторону перехода на параллельную линию. Прибытие поезда стало для стражей порядка неожиданностью.

Двери вагона распахнулись. На Александра подуло тяжелым мокрым воздухом, дышать которым было крайне затруднительно. Давление воздушной смеси на территории станции явно превышало давление в вагоне.

– Вниманию пассажиров! – раздался механический голос ИскИна из потолочных динамиков. – На станции монорельса задействован режим продувки кислородом. Системы жизнеобеспечения работают в аварийном режиме. Проверьте целостность и работоспособность индивидуальных кислородных аппаратов ваших костюмов. В случае неисправности обратитесь к сотруднику полиции.

Александр убедился в работоспособности своего костюма. Вместе с частью пассажиров он вышел на станцию и направился в сторону выхода во внутренние помещения шахты. Полицейские не стали препятствовать вновь прибывшим. Пройдя коротким коридором, все остановились у герметичной двери аварийного шлюза. Створка с тихим шелестом ушла в стенные ниши, освобождая проход, и вновь затворилась уже за спиной вошедших. Давление воздуха заметно упало, но одновременно с этим влажность резко возросла. В нос ударили сильные запахи горячей синтетики, в горле запершило, а из глаз выступили слезы. Анализатор воздуха на терминале показал возможность дышать этим воздухом не более тридцати минут. Александра это устраивало, так как до офиса было не более десяти минут на эскалаторах и пешком по широкой кольцевой улице нужного уровня.

За раскрывшейся второй герметичной дверью открылась улица, по которой плотно двигался поток людей. Туман заволакивал открытое пространство, скрывая все, что находилось далее десяти метров. Светящиеся надписи и вывески размывались в яркие пятна. Александр стал пробираться в сторону эскалаторов на нижние уровни. Людской поток, регулируемый ИскИном и постами полиции, двигался в сторону станции монорельса. Таким образом, эскалатор вниз оставался полупустым.

Чем ниже спускался Александр, тем гуще становился туман. Резкий запах же, наоборот, отступал. На нужном ему уровне видимость составляла не более пяти метров. Туман был чуть теплым, осязаемым.

На перекрестке стоял пост полиции из пяти человек. Они останавливали прохожих, проверяли документы, а некоторых, в сопровождении одного из своих бойцов, провожали в полицейский участок, находящийся тут же в десяти метрах от перекрестка улиц. Благодаря работе полицейских образовалась очередь. Наконец остановили и Александра.

– Куда вы направляетесь? – Респиратор на лице полицейского искажал его голос, делая глуше и тише. Но жест выставленной вперед руки нес однозначный сигнал остановиться.

– В свой офис. Он располагается здесь же, в ста метрах от вас, – ответил остановившийся Александр.

– Прошу вас проследовать за мной.

Александр не стал спорить, посчитав введенный режим чрезвычайной ситуации достаточным основанием для расширения прав полиции. Его отвели в одну из внутренних комнат полицейского участка, вежливо указали на стул рядом с большим столом и предложили воды.

На территории участка действовала автономная система жизнеобеспечения, благодаря которой воздух во всех помещениях оставался свежим и прозрачным. Александр с видимым облегчением дышал полной грудью. Тошнота и головная боль отступили, хотя и не прошли бесследно.

В помещение зашел офицер с шевроном на нагрудном кармане форменного комбинезона. Он представился следователем-дознавателем, не называя своего имени, и начал расспрашивать задержанного. Больше всего его интересовали события вчерашнего вечера. Где был? Когда ушел? С кем покинул бар? И так далее. Александр рассказывал все в подробностях, не считая нужным ничего скрывать. Следователь то и дело сверял показания Александра с данными наблюдения полицейского ИскИна. Удовлетворившись ответами, дознаватель поставил отметку пропуска в личном терминале и отпустил Александра.

– Господин следователь. Мне осталось непонятным, почему я задержан?

– Вы не задержаны, – не отрываясь от своих записей на невидимом для собеседника экране, отозвался офицер полиции. – Мы ведем расследование в отношении возможного саботажа на системах жизнеобеспечения. Полицейский ИскИн выделил вас как возможного участника этих действий по причине нахождения вчера вечером в непосредственной близости от пострадавших узлов системы. Однако перекрестный допрос с другими участниками вашего вечера, результаты полиграфа и записи средств объективного контроля снимают все возможные подозрения. Так что вы свободны. Рекомендую вам вернуться в свои апартаменты в одной из периферийных шахт.

– Я хотел бы добраться в свой офис. Он недалеко от вашего участка. Это возможно?

– Минуту. – Полицейский запросил информацию на своем экране и кивнул. – Да, ваш офис обладает автономными системами. Так что вы и ваши коллеги могут остаться в нем до окончания режима чрезвычайного положения.

– Спасибо, – поблагодарил Александр и вышел из помещения.

Дорога до своего офиса заняла у него пять минут. Видимость на улице ухудшилась еще сильнее. Резкий запах горячей резины вернулся, дышать приходилось через рукав, не отнимая руки от лица. Прохожих с каждой минутой становилось все меньше. Пост полиции полностью перекрыл эскалаторы на нижние уровни, но движение по самой улице пока не останавливали.

Миновав пост полиции, Александр наконец добрался до нужной двери. Пройдя аварийный шлюз своего офиса, он с облегчением встретил коллег. Все с нескрываемой радостью вздохнули. Воздух в торговом зале был свеж и приятно контрастировал своей чистотой с улицей. Герметичный шлюз надежно отсекал портящуюся атмосферу города от офиса торговой фирмы.

Через пять минут Александр убедился, что сегодня никто работать не намеревался. Утренние городские события сводили к нулю все надежды увидеть сегодня клиентов. Глеб предложил собрать общее совещание, посвятив день разнообразным отложенным на потом делам, коих в связи с переездом с яхты накопилось предостаточно. Александр его полностью поддержал, не преминув отметить изменения в образе друга.

Утром на шее Глеба появился новый аксессуар в виде эластичной ленты, охватывающей шею множеством нанизанных на нить маленьких шариков с металлическим блеском. В результате действия слабого магнитного поля, излучаемого шариками, вместо яркой краски по лицу Глеба проходила разноцветная блеклая полоса, будто старая татуировка из бурной молодости. Каждый по этому поводу отметился своей шуткой, на что Глеб не обижался. Благодаря прошедшему накануне корпоративу и утренним событиям привычная планерка никак не могла войти в деловое русло.

– Кстати, я тоже могу сообщить новость, – наконец сдался общему настроению Александр, пытавшийся до этой минуты руководить утренним собранием. – Сегодня утром меня задержал пост полиции. Провели под контролем своего ИскИна допрос о вчерашнем вечере.

– Вы с кем-то подрались? – сразу насторожился Глеб.

– Нет-нет. Все в порядке, – поспешил успокоить компаньона Александр. – Мы мирно разошлись по домам. Примечательно другое. Я был не единственным допрашиваемым. Пост полиции на ближайшем к нам перекрестке выборочно задерживал прохожих и провожал в ближайший полицейский офис. Допрос провели всего-то за пару минут. Даже в очереди ни с кем не успел толком поговорить. Следователь упомянул расследование о возможном саботаже на системах жизнеобеспечения. Задержания велись в условиях сильного тумана, и пост полиции создал этим натуральный затор. Удивительная ситуация в условиях явного отказа важных систем и эвакуации этой жилой шахты.

– Город сильно перенаселен, – поддержал разговор Максим. – С заторами из людей я столкнулся впервые.

– Ничего удивительного, мы переживаем своеобразную золотую лихорадку. – Глеб вновь обратился к Александру: – А вчера вечером что-то произошло? Из-за чего допрашивают?

– Я не знаю, – повторно отрицал он. – Ни я, ни Максим с Олегом ничего предосудительного не делали. Полиции и так известен каждый наш шаг, мы же в искусственном пространстве. ИскИны контролируют весь город без исключения.

– Но это не помогает им поймать хулиганов, запускающих дронов с краской, – отметил Максим.

– Если об этом не говорят в новостях, то это еще не значит, что никто не пойман, – возразил Глеб. – Возможно, это массовое явление в молодежной среде. И полиция не хочет подогревать к актам вандализма нездорового интереса.

– В таком случае ты сейчас был бы не здесь, а писал бы заявление в полицейском участке, – решил поддержать молодого инженера Александр. – Но насколько я понимаю, доктор четко дал понять бесперспективность такого шага.

– Да, уел, – согласился Глеб. – Для меня это загадка. Как можно проводить акции вандализма в замкнутом пространстве пустотного города и быть при этом не обнаруженным полицейским ИскИном?

– Возможно, это связанно с перенаселенностью, – предположил долго молчавший Олег. – Дроны маленькие. Оставил такого незаметно в углу или у стенки и ушел. А он через пятнадцать минут проснулся и полетел по заданной программе в противоположную часть города.

– Мы сильно отвлеклись. – Александр предпринял очередную попытку вернуть разговор к рабочим вопросам. – Нужно выработать решение по сегодняшнему дню. В этой шахте централизованная система жизнеобеспечения отказала. Это уже очевидный факт. Я предлагаю отправиться по домам. Что скажете?

Первым тишину нарушил Глеб:

– Друзья. Я согласен с Александром. За оставшееся время еще можно успеть добраться до своих квартир.

– А как же работа? – подал голос Юрген. – У нас впереди сложные переговоры. Режим ЧС долго не продержится, а вот наш график он разрушит. Мы просто не успеем подготовиться к полномасштабной презентации. К тому же с верфи может прийти партия для розничной продажи. А мы не в состоянии ее принять, так как элементарно не имеем площадки хранения.

– Что предлагаешь?

– Я предлагаю остаться в офисе, – невозмутимо продолжил Юрген. – Повторяю, режим ЧС объявляется на относительно короткий срок. Полагаю, на три или четыре часа. Если угроза серьезнее, объявляют эвакуацию, а не ЧС. Потому что по нормативам крупных поселений полная эвакуация занимает три часа. Если авария устранима за этот срок, то проще распихать персонал по своим автономным апартаментам, чем мучиться с массовым бегством и последующим возвращением.

– Дельно, – поддержал Александр. – В принципе, в офисе относительно комфортно, даже если придется пробыть здесь сутки. Сообща сможем сделать больше, чем из квартир. Что скажешь?

Глеб сделал паузу перед ответом, обдумывая ситуацию.

– Меня беспокоит фактическое нарушение распоряжения ИскИна полиции. Там четко сказано о личных апартаментах.

Глеб жестом вызвал перед собой терминал связи.

– Голосовое управление, – произнес он через мгновение. – Предоставить связь с ИскИном полиции.

– Запрос принят. Обрабатывается, – ответил механический голос.

Послышались архаичные гудки, будто Глеб звонил по старинному телефону своему знакомому. В реальности ИскИн полиции поставил вызов в очередь в соответствии с приоритетом запроса программного времени. Ждать пришлось недолго. Через пять гудков полицейский Иск-Ин ответил.

– Готов предоставить вам время, – раздался обезличенный и безэмоциональный голос. – Каков ваш запрос?

– Говорит Глеб Морозов, арендатор коммерческого помещения. Могу ли я, мои партнеры и персонал остаться на рабочих местах?

– Анализирую. – Пятисекундная пауза. – Да, вы и ваши спутники могут остаться в помещении вашего офиса на срок режима чрезвычайной ситуации, помещение соответствует санитарным и бытовым нормам для шести человек. Через восемнадцать минут покинуть помещение будет невозможно. Так как офисное помещение не обладает достаточным уровнем комфорта, рекомендую вам и вашим спутникам проследовать в свои персональные апартаменты в жилой шахте. Вы подтверждаете свое желание остаться в данном помещении?

Глеб обвел всех присутствующих взглядом. В ответ каждый кивнул, выражая свое согласие.

– Да. Мы подтверждаем свое желание остаться в офисе.

– Произвожу регистрацию по месту пребывания. Изменяю статус объекта с коммерческого на жилое. Сообщаю ИскИну жизнеобеспечения об изменении регистрационного учета. Уведомляю вас, что с данной минуты покидать жилой объем вновь образованных апартаментов запрещено до специального объявления. У вас остались вопросы?

– Да, – поспешно ответил Глеб. – Что произошло? Почему введен режим ЧС?

– Подробное извещение вы можете прочитать в новостной ленте и личном сообщении, – невозмутимо продолжил ИскИн полиции. – Общие сведения таковы. На нижних уровнях нескольких жилых шахт произошла авария систем рециркуляции воздушной смеси. Ремонтные бригады уже занимаются устранением аварийных участков. Ввиду высокой общей численности населения мэром принято решение о размещении жителей в индивидуальных апартаментах, оснащенных автономной системой регенерации воздуха. На устранение последствий отказа системы рециркуляции требуется не менее трех часов. У вас остались вопросы?

– Спасибо, вопросов больше нет.

Экран связи исчез.

Первым отреагировал невозмутимый Юрген:

– Ничего страшного. Никаких последствий в виде взрыва или обесточивания это не несет. Посидим взаперти пару часов, и все закончится. Предлагаю перейти к нашей работе, потом почитаем новости…

Его речь прервалась на полуслове мигнувшим освещением. Затем комнату заметно тряхнуло. Откуда-то издалека пришел глубокий звук стонущего металла на фоне тяжелого гула. Все, не сговариваясь, посмотрели на конструктора.

– Это не жизнеобеспечение, – тут же отреагировал он. – Без сомнений, это детонация чего-то большого. В рециркуляции ничего подобного нет.

Свет мигнул повторно.

Александр активировал над столом индивидуальный экран. Раскрыл новостную ленту первого увиденного информационного агентства. Лента постоянно обновлялась срочными новостями с пометкой молнии. Буквально через минуту появилось официальное сообщение от мэрии. Текст был лаконичен. В течение короткого времени произошли не две, а четыре крупные аварии.

Первая была уже известна всем присутствующим – вышли из строя системы рециркуляции сразу в нескольких жилых шахтах. Заметка оповещала о пагубном влиянии произошедшего в четырех шахтах на всю систему жизнеобеспечения. Ситуация ставила руководство города перед нелегким выбором между принудительным изолированием пострадавших шахт вместе с жителями и всеобщим режимом ЧС без лишних жертв в пострадавших районах. Выбор был очевидным.

Вторая авария стала следствием выбора решения первой. Транспортная система города оказалась перегружена. Из-за наплыва желающих как можно быстрее попасть домой во многих местах образовались заторы. Паника постепенно нарастала. Наконец на одной из пересадочных платформ вспыхнул конфликт за место в кабине. Толпа быстро пришла во всеобщее движение. В результате давки несколько человек были серьезно травмированы. Похожие ситуации произошли еще в нескольких местах, различался только повод для конфликта.

Третья авария носила скорее виртуальный характер, но по своим последствиям оказалась не менее разрушительной. Из-за лавинообразно возросшего числа запросов по невыясненным причинам отключились сразу несколько хабов связи. В режиме тишины оказались одновременно десять шахт. Это подогрело панику. Полицейский ИскИн утратил контроль над ситуацией в жилых модулях. Жители массово вышли из своих квартир. Кто-то пытался отправиться в другой сектор к друзьям или родственникам, кто-то не получил сообщения от ИскИна о произошедшей аварии жизнеобеспечения, а кто-то отправился в полицию и администрацию с требованиями объяснить происходящее.

Наконец, четвертая авария вызвала еще одну волну паники, в результате которой появились человеческие жертвы. Особенно это коснулось жилых шахт с отсутствующей связью. Сама авария, хоть и была серьезной, но оказалась бескровной и не сказалась на основных системах жизнеобеспечения города. Из-за перегрузки, причину которой пока не выяснили, произошел взрыв на электроподстанции, приведший впоследствии к пожару. Контролирующий энергетический комплекс ИскИн быстро подключил резервные линии. Подстанция располагалась близко к отрезанным в информационном плане жилым шахтам. Именно взрыв оказался основным спусковым механизмом разразившейся всеобщей паники.

Все события произошли за относительно короткое время. С момента первой аварии прошло не более сорока минут. Данные по жертвам постоянно росли. Полицейским силам удалось взять под свой контроль не более трети объема города, в основном промышленные и коммерческие уровни.

– Стоит признать, что решение остаться в офисе было абсолютно правильное, – нарушил тишину Глеб.

Все присутствующие, не отрываясь, следили за обновлением новостной ленты. Они чувствовали себя буквально очевидцами масштабной трагедии, разворачивающейся перед ними. Городские власти были явно не готовы к подобным событиям. ИскИн полиции на ходу реагировал, придумывая новые схемы перемещения оперативных групп.

– Жуткое стечение обстоятельств. – По голосу Юргена сразу стало понятно, что происходящее проняло и его. – По моей оценке все аварии не выше второго уровня сложности и без фатальных или смертельно опасных последствий. Главное – это паника. Только из-за нее есть жертвы. И кстати, нам ничего не угрожает. Главная опасность сейчас сосредоточена на улице, в местах массового скопления людей.

Глеб кивком согласился с конструктором.

– В таком случае благоразумно и дальше оставаться в офисе. Предлагаю разойтись по рабочим местам.

От утреннего хорошего настроения не осталось и следа. Все нехотя покинули комнату.

Следующие три часа прошли в мрачной атмосфере. Никто не мог сосредоточиться на работе. Новостные ленты, открытые у каждого сотрудника в фоновом режиме, постоянно отвлекали. Но ни Глеб, ни Александр никого не укоряли в желании знать последние события. Разговоры между товарищами тоже не складывались.

Если верить ленте, властям все же удалось взять ситуацию под контроль. Силы полиции и медицинский персонал были мобилизованы в полном составе, несмотря на расписание вахт. Через тридцать минут после первой аварии удалось установить оперативную связь с подразделениями в отрезанных в информационном плане шахтах. ИскИн полиции ввел ограничения на передвижения по центральным магистралям. Многим пришлось добираться до своих квартир окольными путями, делая изрядный круг. Однако данная мера позволила перераспределить пассажиропоток с перегруженных магистралей на второстепенные. Комендантский час с особым режимом жизнедеятельности продлился более шести часов. За это время ремонтным бригадам удалось восстановить подачу и очистку воздуха во всех жилых шахтах города.

Вечером с работы расходились в том же мрачном расположении духа.

На улицах ожидаемо было немноголюдно. Лица большинства встреченных прохожих и попутчиков были несчастливые. То тут, то там был слышен глухой ропот в отношении власти. Особенно это касалось миграционной политики.

Дата: 08 мая 2188 года, 15:45 по времени пустотного города Цереры, офис продаж эскортных судов

Глеб и Фредерика пришли на работу в привычное время. Хотя оба предполагали, что особого смысла в этом не было. Вероятность появления у них новых покупателей после вчерашних событий была невелика.

В течение всего времени комендантского часа люди были фактически ничем не заняты. Первой осмысленной реакцией большинства горожан, поневоле находящихся в заточении своих собственных квартир, было желание помочь пострадавшим, разделить с ними их горе. Но, ввиду все того же режима чрезвычайной ситуации, кроме финансовой поддержки и добрых слов помочь было нечем. Эмоциональный фон постепенно перешел в кратковременное состояние апатии, а затем плавно стал накаляться сначала в глухую критику, а после – в открытые обвинения в сторону властей о халатности и потакании желанию заработать на производственном буме в ущерб безопасности граждан. Полицейский ИскИн блокировал наиболее радикальные высказывания, но их число неуклонно росло. За ночь полицией были арестованы несколько человек, открыто призывавших к насилию.

Утром контроль полицейского ИскИна над настроениями был во многом утрачен по простейшей причине – люди вышли из онлайна на улицу, чтобы добраться до работы. То тут, то там собирались стихийные митинги, главным образом в местах очередей на транспорт. Полицейские силы заранее занимали основные перекрестки и места скопления людей, но рвения и энтузиазма не проявляли. Сотрудники правоохранительных органов были во многом солидарны со своими согражданами.

Еще до начала рабочего дня в мэрию поступили заявления от нескольких видных общественников с просьбой согласовать мирные акции скорби. Однако на большинство обращений власти были вынуждены ответить отказом. Во всем перенаселенном городе не смогли выделить для проведения таких акций достаточно открытого пространства. Архитекторы и конструкторы пустотного города не предусматривали массового скопления людей в одном открытом месте, это отнимало огромные ресурсы у системы жизнеобеспечения. Отказ властей ожидаемо поднял градус возмущений.

В половине десятого утра на пересадочном узле транспортной инфраструктуры одной из центральной шахт на сторону протестующих перешел полицейский пост в полном составе. Митингующие заблокировали перроны, создав колоссального размера живую пробку. Люди требовали срочного пересмотра миграционных правил и временного закрытия города для всех вновь приезжающих. В толпе слышались требования выгнать всех новых жителей на орбитальные станции и корабли.

Несмотря на блокировку полицейским ИскИном основных информационных каналов протестующих, слухи об акции гражданского неповиновения стали распространяться. К полудню похожие митинги сложились еще в нескольких местах центральных шахт, полностью парализовав движение в центральной части города. Появились сообщения о драках между теми, кто считал себя коренным жителем, и теми, кто приехал в город недавно. К полудню в городе вновь объявили режим чрезвычайной ситуации. Протестующие, включая примкнувших к ним полицейских, проигнорировали новость. Подразделения полиции, еще остававшиеся верными властям города, блокировали основные места протеста. Как впоследствии стало известно, первый выстрел во вспыхнувшем бунте произвел офицер полиции, примкнувший в то утро к протестующим. За день до этого его супруга была серьезно травмирована в давке. Силы полиции попытались арестовать своего уже бывшего коллегу. Образовалась потасовка, в которой с обеих сторон прозвучали выстрелы. Так впервые в истории Континентального союза началось вооруженное восстание в пустотном городе.

Первые три часа протестующие теснили полицейские кордоны. Силы были неравны. Митингующие значительно превосходили правоохранителей численностью, к тому же были усилены примкнувшими к ним бывшими стражами правопорядка. Однако с периферийных жилых шахт стекались отряды самообороны, наскоро сформированные ИскИном из резервистов благодаря объявленному режиму чрезвычайной ситуации. Так же как и протестующие, эти отряды не были вооружены, так как никто не стал размещать в городе крупных складов с ручным оружием. Полицейские хранилища имели двойной запас относительно штатной численности персонала, но потребность вновь сформированных отрядов была на порядок выше. Мобилизованные в первую очередь направлялись на строительство временных укреплений в фактически остановленных транспортных коридорах, соединяющих шахты. Герметизирующие створки в большинстве таких коридоров были закрыты в момент объявления чрезвычайной ситуации, но, во-первых, они могли быть открыты вручную с любой из сторон, а, во-вторых, еще было множество технических переходов, которые необходимо было контролировать.

Разумеется, полицейский ИскИн не рассчитывал усмирить бунтовщиков этими отрядами резервистов. Их главная задача была блокировать митингующих в центральной части города. Основную работу по подавлению волнений возложили на силы военного флота, а точнее, на штатные отряды охранения. Эти структуры накануне приводились в полную готовность и теперь спешно перебрасывались с многочисленных кораблей и мест постоянной дислокации. С трех часов дня первые отделения военных вступили на территорию, подконтрольную протестующим. Применять оружие разрешалось только в качестве ответных мер, поэтому военнослужащие теснили противника устрашением и выхватывали из толп наиболее радикально настроенных. Однако перестрелки и драки все же время от времени вспыхивали.

Глеб, Александр и компаньоны наблюдали за событиями как по сообщениям в новостных лентах, так и в камеры внешнего наблюдения входа в офис. Так как добраться в свои квартиры уже никто не успевал, двери были закрыты изнутри еще утром. На небольшой площадке, непосредственно перед входом, расположился отряд бунтовщиков, состоящий по большей части из бывших полицейских. Они спешно приступили к сооружению баррикады из офисной мебели, вынесенной из ближайшего открытого помещения. Из-за спешки на закрытую дверь фирмы по продаже кораблей они не обращали никакого внимания.

События разворачивались стремительно. В камеры внешнего видеонаблюдения попадал участок уличного коридора приблизительно на пятьдесят метров в каждую сторону. Из-за поворота вышла группа солдат численностью около десятка человек. Мятежники, не давая возможности для переговоров, открыли стрельбу по солдатам. Вооружение бывших полицейских состояло из ручных пистолетов, стреляющих парализующими стрелками. Попадание одного такого снаряда причиняло сильную боль, два попадания могли полностью парализовать преступника. Оружие было ориентировано в первую очередь на останавливающий эффект без нанесения серьезных ран. Однако применение такого пистолета против хорошо вооруженного и бронированного пехотинца военного флота было практически бессмысленным, так как микроскопические стрелы не могли пробить штатный бронескафандр.

Военные не стали открывать ответный огонь. С ходу, без раскачивания, они бросились на мятежников в рукопашную схватку. Преодолев тридцать метров за считаные секунды, бойцы влетели в толпу, стремясь схватить стреляющих полицейских. Их решение было скорее эмоциональное, чем расчетливое. Толпа не дрогнула. Завязалась драка, в которой мятежники явно побеждали благодаря численному превосходству. К моменту появления из-за поворота коридора новой группы военных, два бойца первого отряда уже лежали на полу, и с них торопливо снимали оружие.

Командир нового отряда, быстро сориентировавшись, приказал открыть огонь поверх голов. Многочисленные выстрелы выбили пыльную крошку над дерущимися. Но далеко не все обратили на это внимание, полностью поглощенные индивидуальными схватками. Наконец кто-то из бывших полицейских завладел личным оружием поверженного солдата и открыл огонь в сторону вновь прибывших. Эта стрельба имела уже серьезные последствия.

С момента появления первых долговременных военных баз на Луне штатным личным оружием бойца флота стал короткий криогенный пневматический автомат. Пулей в таком оружии являлся круглый кусочек льда, мгновенно формирующийся в каморе ствола специальным хладагентом из запаса воды. Диаметр кусочка льда не превышал пяти миллиметров, но начальная скорость свыше полутора тысяч метров за секунду полета делало такое оружие крайне опасным в условиях замкнутого пространства космических кораблей и станций. Использование льда уменьшало риск пробития жизненно важных переборок или механизмов, при этом обеспечивало гарантированное поражение человека в легкой броне на расстоянии в несколько метров. Оружие имело размер не более сорока сантиметров, и большая его часть приходилась на запасы воды, хладагента и сжатого воздуха. Стандартный бронескафандр держал попадание не более пяти таких снарядов в одну область брони, но автомат имел скорострельность свыше тысячи выстрелов в минуту, что гарантировало пробитие брони при прицельной стрельбе.

В первые же секунды среди военных появились раненые. Ответный огонь тут же перенесли с потолка на толпу. Крики раненых, свист пуль, разноголосые вопли слились в единый гул. Пневматическое оружие не издавало оглушающих звуков, только зловещее шипение рассерженной змеи с хлопками из-за преодоления пулями звукового барьера. На настил пола упали несколько человек, в том числе и стрелок из числа бывших полицейских. Люди прятались за недостроенной баррикадой, остатками мебели. Кто-то пытался бежать.

Стрельба прекратилась. На десять секунд воцарилась тишина, прерываемая только стонами раненых. Но перемирие было призрачным. Обезумевшие от вида крови своих друзей, люди ринулись с голыми руками на военных. Командир отряда приказал отступать, но было поздно. Протестующие преодолели два десятка метров очень быстро. Вновь послышались выстрелы. На этот раз били прицельно, стараясь стрелять по ногам. Противостояние вновь перешло в свалку, но теперь уже на границе видимости камер. Драка продолжалась недолго. Сказалось преимущество в огневой мощи вооруженных пехотинцев. Толпа отступила, а военные скрылись за поворотом. На полу лежало больше десятка человек, не подававших признаков жизни. Еще примерно два десятка зажимали руками полученные ранения или перекатывались по полу, издавая громкие крики.

Александр заметил происходящее на камерах видеонаблюдения первым и привлек внимание коллег громким окриком. К концу происходящих на улице событий все успели сбежаться в кабинет Глеба. Воцарилась немая тишина. Ее прервал Юрген:

– Нужно помочь раненым.

Не сговариваясь, побежали к входной двери. Ближайший раненый лежал буквально в трех шагах от входа. Глеб подбежал к нему первым. Молодой парень со светлыми волосами, одетый в полицейскую форму, лежал в глубоком обмороке, вызванном болевым шоком. Его форменная одежда на левой руке и плече густо пропиталась кровью. Глеб прохлопал карманы в поисках жгута. Ничего подходящего не нашлось. Не раздумывая он стянул с себя верх повседневного комбинезона. Огромным усилием своих тренированных рук, до вздувания вен на висках, он оторвал рукав от своей одежды. Охватив предплечье раненого, стянул импровизированный жгут, крепко связав концы рукава.

Юрген пробежал мимо, к следующему телу, прижал палец к шее в поисках пульса. Спустя несколько секунд выругался отборным матом и перебежал к мужчине с раненой ногой.

Александр осматривал лежащую у стены женщину. Олег и Максим убежали в сторону последней драки. Фредерика замерла в дверях, от страха не в силах пошевелиться. Глеб обернулся к ней:

– Фредерика! Неси аптечки и воду!

Девушка вздрогнула, перевела взгляд на него, чуть заметно кивнув, отступила в открытую дверь.

К Глебу подбежал крепкий мужчина в форме офицера полиции.

– Зажми рану на плече рукой, чтобы остановить кровотечение. Я уже связался с ближайшим медицинским постом, дежурные медики спешат к нам как могут. Но этот чертов ИскИн отключил все лифты, так что придется подождать.

Глеб кивнул. Скрестив ладони, он прижал их к ране чуть ниже ключицы и навалился всем телом. Парень оставался без сознания.

Мимо прошел Максим, ведя под руку раненного в ногу протестующего.

– Я отведу его в наш туалет, рану нужно промыть! – на ходу крикнул он Глебу.

К месту прошедшего боя стекалось все больше людей. Раненым помогали, мертвых накрывали своей одеждой. Наконец, спустя двадцать минут, появились первые медики. Они начали накладывать давящие повязки и колоть обезболивающие препараты. Развернули носилки, кого-то унесли. За прошедшее время Глеб ни на минуту не убирал рук с раны. Лицо парня было бледно как мел, он потерял много крови. Глеб устал. Не физически, а в первую очередь эмоционально. Ожидание помощи рядом с тяжелораненым выматывало. Мимо проносили убитых, провожали раненых, проходили группы протестующих на возводимые баррикады. Он не заметил, в какой момент к нему подошел врач. Тот начал сноровисто обкалывать раны какими-то препаратами, мягко убрал руки Глеба в сторону.

– Когда был наложен жгут? – спросил врач.

– Примерно полчаса назад, – ответил Глеб.

– Отлично. Я остановил кровотечение. Снимаем жгут с руки. Помогите мне наложить повязку на плечо.

Врач срезал острыми ножницами пропитанную кровью ткань рубашки. Глеб приподнял бесчувственное тело парня. Доктору понадобилось буквально пара минут для наложения универсальных пакетов первой помощи на плечо и грудь пострадавшего, а затем и на руку. Миллионы наночастиц устремились в раны, временно заменяя собой поврежденные клетки, беря на себя функции работы поврежденных внутренних органов. Встроенный в медицинский пакет кибернетический модуль управлял процессом реанимации. Ресурс такого пакета составлял несколько часов, чего было достаточно для доставки пациента в госпиталь.

– Последняя просьба. Побудьте с ним еще минут пять. Пули в ране нет, так как лед со временем растворяется без остатка. Возможно, нужно будет шить, но сейчас у меня нет подходящего инструмента. И нужно переливание крови. Как только освободятся носилки, я пришлю их к вам. Дождитесь помощи.

Глеб молча кивнул. Врач отправился дальше по коридору улицы.

Сидя на уровне уличного настила, Глеб из-за скопления людей не видел, что происходит вокруг. Но как только врач отошел, толпа стала стихать, люди устремили свой взгляд в сторону поворота коридора, из-за которого в прошлый раз вышли солдаты.

– Граждане!! – Голос говорившего был многократно усилен динамиками. – Говорит сержант вооруженных сил Андрей Собко! Прошу всех сохранять спокойствие! Вооруженные силы берут на себя ответственность за вашу безопасность и охрану правопорядка! Прошу всех опуститься на настил улицы! Повторяю! Прошу всех опуститься на настил улицы!

Среди протестующих прокатилась волна возмущенных высказываний. Несколько человек сели на пол, но подавляющее большинство осталось стоять.

– Повторяю! – Сержант говорил без остановок. – Вооруженные силы берут на себя ответственность за обеспечение правопорядка! Просим всех сохранять спокойствие! Пострадавшие могут проследовать к нам! У нас есть медицинский персонал и необходимые лекарства для оказания любой помощи!

Гул толпы нарастал. Глеб понял, что сейчас события получасовой давности могут повториться, но уже в большем масштабе. Он схватил раненого под руки и медленно встал. До двери в офис были считаные метры, но на пути стояли плотно выстроившиеся протестующие. Расталкивая встречных людей, Глеб начал медленно продвигаться в сторону своего офиса. Уже у порога он вспомнил про своих компаньонов. Внеся раненого в холл, положил его в углу, а сам вернулся к входу.

Между тем, несмотря на увещевания сержанта, толпа эмоционально накачивалась. Глухой ропот перешел в открытые оскорбительные выкрики в сторону солдат и властей. От входной двери Глеб видел гораздо больше, так как мог стоять во весь рост.

На противоположном конце улицы скапливались солдаты. Теперь их было не менее пятидесяти человек. Они выстраивались в цепь, позади которой формировали небольшие колонны из пяти человек. Оружие было направлено в сторону протестующих. Как только последний боец занял свое место, вся цепь шагнула вперед. Раз, другой. Построение медленно приближалось к людям.

Протестующие поддерживали друг друга выкриками. В сторону солдат летели оскорбления. Молодой парень выбежал перед строем и бросил стул. Цепь тут же разомкнулась, вперед быстрым шагом выдвинулась колонна. Ведущий боец схватил наглого парня в охапку. Строй позади резко дернулся назад и втянул ведущего вместе с его добычей. Цепь сомкнулась. Через несколько секунд Глеб увидел парня в наручниках, ведомого одним из бойцов куда-то вглубь.

– Вооруженные силы берут на себя ответственность за вашу безопасность и охрану правопорядка! – не унимался сержант. – Мы просим вас сложить оружие, сесть на пол и дожидаться помощи! Нарушители будут арестованы!

После предыдущей стычки к месту событий сбежалось большое количество новых участников. Теперь среди протестующих преобладали обычные граждане, ничем не вооруженные. Тем не менее, как только до цепи оставалось не более пяти метров, несколько человек бросились на солдат с кулаками. На этот раз бойцы были полностью готовы к такому развитию событий. Цепь вновь разомкнулась в нескольких местах, пропуская особо рьяных за свою линию. Там их встречали бойцы из колонн. Короткие потасовки неизменно заканчивались арестами.

Однако руководство военных вновь недооценило эмоциональную силу бунтовщиков. Как только первая волна была арестована, в движение пришла вся толпа. Масса людей качнулась в сторону наступающих. Сержант тут же дал команду на отступление, но вновь поздно. В нескольких местах завязались потасовки, в которых численный перевес был уже на стороне бунтовщиков. Раздались характерные звуки полета ледяных пуль. События развивались стремительно. Узкая улица не давала возможности разбежаться в разные стороны. Многочисленные рикошеты ранили несколько человек в задних рядах. Рядом стоящие инстинктивно бросились куда могли, а так как направления было только два: вперед или назад, часть задних рядов устремилась назад, а часть – вперед, в сторону потасовки. Образовалась давка. Толпа вновь качнулась вперед. Солдаты пытались как можно быстрее, не нарушая строя, отступить, но этого они сделать не успели. Стена людей повторно налетела на бойцов, и те были вынуждены стрелять. Вспыхнула всеобщая паника.

В самый разгар событий кто-то из солдат дал длинную очередь в сторону входа в офис. Глеб, продолжавший стоять в дверях, почувствовал резкую острую боль на левой скуле. Позади него громко вскрикнул оказавшийся там случайно протестующий, по примеру Глеба искавший укрытия в офисе. Раненый человек резко толкнул Глеба вперед, в сторону стоящих на улице людей. Как потом выяснилось, это спасло Глебу жизнь. Падая вниз, под ноги уже паникующей толпе, он увернулся от новой очереди. Ледяные пули просвистели над головой. Только одна летела достаточно низко, чтобы впиться в левый бок. Вторая, разбившись о тело рядом стоящего человека, осколком оставила длинную царапину на запястье.

Время остановилось. Глеб отчетливо видел свой полет под ноги толпе. Голоса и вопли вокруг слились в один тянущийся звук. Ледяные пули, разбиваясь над головой миллионами осколков и снежной пыли, падали с потолка. В тот же спрессованный момент времени толпа рванула в ближайшее укрытие. Глеба, не успевшего упасть на уличный настил, фактически внесли в проход сразу несколько человек, устремившихся в раскрытые двери офиса в поисках безопасного убежища. Прижавшись к стене, он пытался разглядеть в гуще событий своих друзей. Что-то еще раз больно царапнуло скулу под левым глазом и защипало. Как выяснилось впоследствии, осколок ледяной пули срикошетил от потолка и влетел в раскрытую дверь. В давке у входа кто-то случайным движением сорвал с него магнитные бусы, из-за чего на лице вспыхнула радужная краска. Наконец он увидел в паре метров от входа Александра, который пытался пробиться к офису. Паника разрасталась. В давке падали и затаптывались люди. Александр вжался в стену рядом с компаньоном. Он тяжело дышал.

– Что с лицом? – с трудом переведя дыхание, спросил он.

– Не знаю, – честно ответил Глеб. Он не стал говорить другу о кровотечении на боку, тем более рана удивительным образом не болела. – Жжется и щиплет, но терпимо. Ты видел Юргена и парней?

– Юргена потащило назад, в сторону поворота улицы. Он не мог сопротивляться напору. Парней я не видел. Они минут десять назад побежали к противоположному повороту, и больше я их не видел.

Александр смог немного отдышаться. Мимо них, не стихая, проносился поток людей в поисках укрытия. Стрельбы уже не было слышно, только многоголосый крик. На дальнем конце улицы вновь появились солдаты. Они хватали обезумевших людей и отправляли куда-то себе за спину, передавая по импровизированной цепочке. Особо буйных или сильно паникующих скручивали и клали лицом вниз на настил пола. Солдаты небольшими группами по три или четыре человека продвигались навстречу бегущей толпе. По ходу своего движения они уделяли особенное внимание людям в форме полицейских. Тех скручивали жестко, не обращая внимания на ранения или состояние, и конвоировали куда-то в тылы. В нескольких группах были заметны бойцы с нарисованным на броне красным крестом в белом круге. Они останавливали свою группу у лежащих на настиле тел и оказывали первую помощь или накрывали отрезом ткани лицо.

Толпа стремительно редела. Импровизированная баррикада была покинута своими защитниками. Военные рассеивали людей в разные стороны, продвигаясь все глубже по улице. Одна из мобильных групп подошла к входу в офис. Глеб и Александр, не сговариваясь, опустились на корточки. К Глебу подошел один из бойцов.

– Гражданин. Повернитесь лицом к стене и сложите руки за головой.

Глеб с Александром повиновались. Пехотинец поочередно у каждого завел руки за спину и застегнул на запястьях наручники с магнитным замком.

– Подождите! Мы не имеем отношения к протестующим! – попытался вступиться за друга Александр. – Мы арендуем данный офис для своей фирмы.

Забрало шлема солдата стало прозрачным. Он посмотрел на Александра с недоверием.

– Не беспокойтесь. Мы обязательно во всем разберемся. Сейчас вас доставят в полицейский участок, установят личность и причастность к событиям на этом месте. Если вы не виновны, то сразу отпустят.

– О каком участке речь? – Александр вынужденно разговаривал с солдатом, не оборачиваясь.

– Я пока не могу сказать вам точно. На всей территории города действует режим чрезвычайной ситуации. Гражданские права временно приостановлены.

Он развернул Глеба лицом к себе.

– Вы ранены. – Солдат указывал пальцем на пропитавшийся кровью комбинезон. – Не чувствуете боли?

Глеб отрицательно покачал головой.

– Это временно. Сейчас я наложу вам пакет первой помощи.

С помощью длинного узкого ножа он вспорол одежду на боку, достал из поясного кармана пакет первой помощи и приложил к ране. По экрану его шлема пробежали несколько строчек, описывающих тяжесть полученной раны.

– Вам крупно повезло. Это, можно сказать, глубокая царапина, – прочитал лечивший Глеба боец вердикт кибернетического модуля пакета первой помощи. – Крови, конечно, потерял много, но ничего критичного.

Глеб почувствовал легкий укол, после которого чувство боли полностью отступило, а в теле появилась приятная легкость.

Боец вновь развернул задержанного, на этот раз лицом в сторону улицы, и повел в сторону дальнего поворота.

Проходя мимо уже изрядно поредевшего места столкновения, Глеб старательно крутил головой, высматривая Олега и Максима среди спешно допрашиваемых.

– Почему я задержан? – спросил он у конвоирующего его солдата.

Тот бросил на него недовольный взгляд, но все же ответил:

– У меня приказ задерживать любого подозрительного гражданина, принявшего участие в потасовке. У вас на лице краска, которой пользовались зачинщики массовых беспорядков. Вы не ведете себя угрожающе, но полагаю, что вашу биографию необходимо проверить. Не крутите головой во все стороны. Что вы пытаетесь разглядеть?

– Между столкновениями мои сотрудники пошли помогать раненым. Мы не имеем никакого отношения к происходящему. Мне принадлежит фирма по продаже эскортных судов. Когда все это началось, мы были на своем рабочем месте. Максим и Олег мои сотрудники, их судьба меня очень беспокоит.

– Хорошо, смотрите, пока идем. Я не возражаю. Но лучше бы вам было оставаться за закрытыми дверями, как поступили сегодня многие работающие в близлежащих офисах.

Глеб промолчал. Он всматривался во все лица, что попадали в поле его зрения. Тут взгляд упал на тело, лицо которого было укрыто темной тряпкой. На груди, несмотря на темный универсальный комбинезон, были хорошо различимы три кровавые раны. Под телом чуть заметное темное пятно. С расстояния десятка метров было сложно рассмотреть детали, мешали стоявшие люди. Однако силуэт показался ему знакомым.

– Я хочу рассмотреть поближе вон того лежащего человека. – Он кивком подбородка указал конвоиру на лежащее тело. – Вы можете оказать мне такую услугу?

– Заметили знакомого?

– Надеюсь, что нет.

Солдат, не оборачиваясь, предупредил сослуживцев об изменении маршрута. Подойдя к телу, один из конвоиров опустился на колени и убрал с лица трупа ткань.

Глеб узнал его сразу. Это был Олег. Лицо молодого инженера было спокойное, можно сказать умиротворенное. Глеб неожиданно для себя покачнулся, но провожатый удержал его.

– Вы знаете этого человека?

– Да. Это мой сотрудник. Олег Мирских. Он вместе с Максимом побежал сюда на помощь раненым.

Второй солдат, все еще сидевший у трупа на корточках, вернул отрез ткани на место.

– ИскИн записал ваши показания. Об этом человеке позаботятся. У него были родные на Церере?

– Нет. Мы прилетели буквально пару дней назад.

– В таком случае с вами свяжется служба коронера в ближайшие сутки. Теперь проследуем в участок.

Конвоир провел Глеба в переполненную камеру. В помещении, рассчитанном на одновременное пребывание двадцати человек, разместили, по примерным прикидкам, что называется «на глазок», более пятидесяти человек. Мест на кроватях не хватало, поэтому арестованные сидели на полу или стояли, прислонившись к стенам. Тем не менее кондиционеры и фильтры справлялись, воздух в камере оставался свежим, с приятным цветочным ароматом.

Дверь в камеру открывалась каждые тридцать секунд, попеременно то впуская нового арестованного, то, по требованию охранника, выпуская объявленного заключенного. Многие из входящих новичков хромали. Повязка медицинского пакета первой помощи встречалась у каждого второго.

На лицах всех без исключения читался страх. В условиях общего унылого настроения разговоры не складывались. Каждый старался вести себя как можно тише. Ужас пережитого на улицах, вкупе с вколотыми успокоительными и обезболивающими, подавлял волю к сопротивлению. Люди ждали своей участи. Тем временем невидимый конвейер обработки судьбы забирал все больше и больше задержанных. Очередь быстро продвигалась и, наконец, спустя долгих тридцать минут, дошла и до Глеба.

Охранник громко произнес его имя и жестом указал на дверь. Наручники вновь вернулись на запястья арестованного. В проходе Глеб посторонился, пропуская в камеру мужчину с залитым кровью лицом. Охранник никаких возражений не высказал. Глеба провели по длинному коридору в компании трех незнакомых ему человек, также одетых в наручники. Вновь короткая очередь перед закрытой дверью. На этот раз простоять пришлось около пяти минут, пропустив перед собой двоих невольных попутчиков.

Комната оказалась небольшой. Стены создавали иллюзию зала судебных заседаний, но в реальности стоял только один длинный стол, за которым сидели должностные лица судебной коллегии. Двое носили черные полицейские мундиры, третий был высокопоставленным офицером флота с орденской планкой на груди.

– Господин Глеб Морозов, – поприветствовал вошедшего Глеба полицейский чин с шикарными усами на ковбойский манер, – вы доставлены для проведения суда по вашему участию в вооруженном бунте против законной власти Континентального союза. В связи с действием режима чрезвычайного положения все гражданские права и судопроизводство упразднены, процедуры обжалования решения суда приостановлены. Судопроизводство будет проходить в упрощенном порядке с вынесением решения полицейским ИскИном при полном соответствии букве закона и игнорированием моральной составляющей тех или иных поступков. Вам понятно?

Глеб кивнул.

– Отлично. В таком случае приступим. Судебное разбирательство по делу Глеба Морозова открыто. ИскИн на связи? Каков статус работоспособности?

– ИскИн на связи, – отозвался механический голос без оттенков эмоции. – Для принятия решения выделяю три минуты двадцать одну секунду объективного времени. Готов к работе.

Полицейский чин, не представляясь заключенному, вызвал на своем экране текстовый файл и начал зачитывать.

– Начало судебного разбирательства внесено в протокол. Глеб Морозов был задержан на уровне двадцать один шахты семь во время силового контакта сил правопорядка с группой лиц у импровизированной баррикады. На лице Глеба Морозова наблюдается краска, неоднократно замеченная в актах вандализма на улицах города. На лице и теле присутствуют признаки участия в массовой драке в виде царапин и ушибов. Сопротивления при задержании не оказывал. Дал показания об опознании трагически погибшего Олега Мирских. Глеб Морозов обвиняется в участии в массовой акции протеста без вооруженной борьбы, с участием в массовых беспорядках. ИскИн, проанализируйте все поступки Глеба Морозова на состав преступления и вынесите приговор.

Наступила тишина. Спустя две минуты раздался механический голос. Глеб инстинктивно посмотрел в потолок, хотя голос шел со всех сторон.

– Анализ данных объективного контроля указывает на низкую степень личного участия Глеба Морозова в массовых беспорядках. Также доподлинно установлена непричастность обвиняемого к организации массовых беспорядков и организации акции массового протеста. Наличие краски на лице не принимается в качестве доказательства, так как доподлинно установлена причина появления полосы на лице в результате попытки Глеба Морозова воспрепятствовать акту вандализма. Системы объективного контроля не указывают на участие обвиняемого в каких-либо драках. Данные телесные повреждения были получены в результате давки и паники. В то же время решение об открытии дверей офиса и выход к протестующим во время силовой акции пресечения нарушения правопорядка расценивается как участие в массовой акции протеста без вооруженной борьбы. Приговор: Глеба Морозова освободить из-под стражи, не применять дисциплинарных санкций, понизить социальный рейтинг на один уровень с лишением права ведения собственного дела.

Это был крах всех его трудов за несколько лет. Глеб в возмущении воскликнул:

– Выдвигаю протест! Я вышел из офиса только для оказания медицинской помощи.

– Протест отклонен, – невозмутимо отозвался Иск-Ин. – Вы не обладаете медицинской квалификацией для такого рода деятельности. Вы имели право остаться в своем офисе.

– Но там умирали люди! Я спас незнакомого мне человека, перекрыв у него кровотечение!

– Анализирую. – На тридцать секунд воцарилась тишина. – Данные достоверны. Протест принят как смягчающее обстоятельство. Есть ли иные доказательства вашей невиновности?

Глеб замялся. Сразу ничего не приходило в голову.

– Я оказывал первую помощь вместе с моими компаньонами. Их ждут те же приговоры?

– Я не уполномочен отвечать на вопросы, не относящиеся к вашему делу. Воспринимаю вашу реплику как протест. Анализирую. – Вновь пауза, на этот раз в пять секунд. – Протест принят. Решение о выходе с территории офиса для оказания медицинской помощи было коллективным. Применяю принцип коллективной ответственности с учетом смягчающего обстоятельства. Есть ли иные доказательства вашей невиновности?

Глеб промолчал, не зная, что сказать.

– Приговор следующий, – после затянувшейся паузы продолжил полицейский ИскИн, – социальный рейтинг Глеба Морозова снижается на значение, равное минимальному на текущем уровне. Прогноз «негативный» с установлением понижающего коэффициента ноль-семь на один год для всех ходатайств увеличения значения социального рейтинга. Запрет ведения своего дела не наступает. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Судебное разбирательство завершено.

Глеб покрылся холодной испариной. Кровь отлила от лица. Полицейский чин с усами кивнул охраннику. Тот в свою очередь снял с Глеба наручники, взял под локоть осужденного и вывел с территории полицейского участка.

Дата: 08 мая 2188 года, 21:30 по времени пустотного города Цереры, квартира Глеба

Домой Глеб смог добраться только поздним вечером. Транспортная сеть вновь работала, но на каждом значимом перекрестке или пересадочной станции дежурили отряды резервистов. По дороге из полицейского участка его проверили не менее пяти раз.

В квартире, кроме него, собрались Фредерика, Александр и Юрген. Последний был мертвецки пьян.

– Здравствуйте, друзья, – устало поприветствовал всех Глеб.

Фредерика нежно обняла, Александр легко хлопнул по плечу и протянул полный бокал. Юрген что-то пробормотал, не вставая с дивана.

– Что это? – уставился Глеб в бокал.

– А на что это похоже? – вопросом ответил Александр, но сам же дал ответ на свой вопрос: – Это традиционное американское виски. У нас для тебя плохие новости. Олега Мирских больше нет. Его убили в той потасовке. Он оказался не в то время и не в том месте. Случайные пули. Признано несчастным случаем. Да оно и понятно. У меня нет злобы на того несчастного солдата, что нажал на спуск автомата.

– Зато у меня… И-и-и… Есть! – послышался рык с дивана, прерванный кашлем. Юрген явно выпил лишнего. Но никто не стал его в этом попрекать.

Глеб повертел бокал в руках, но поставил его на стол, даже не притронувшись к напитку.

– Нет, не буду. Знаю, что Олег погиб. Это я первым его опознал. Еще когда меня вели под конвоем в полицейский участок. Нам нужно решить, что делать дальше. Не вижу Максима. Где он?

Александр сел в свободное кресло.

– Максим в больнице. Все в целом неплохо, по крайней мере, его жизни ничего не угрожает, и с него сняты все обвинения. В давке ему сломали пару ребер, сильно повреждена стопа. Но жить будет. На выздоровление уйдет несколько недель, так что его нужно отправить домой. Думаю, что через две недели он сможет отправиться на рейсовом корабле, раньше опасно. Завтра мы сможем его навестить.

– Ты хочешь есть? – вмешалась в разговор Фредерика.

– Да, очень, – кивнул Глеб. – Сделай что-то простое, пожалуйста.

Девушка ушла на кухню.

– А еще мы все осужденные преступники. – В голосе Александра легко слышались нотки горькой иронии. – Мой рейтинг упал ниже уровня индивидуального бизнеса. Юрген и Максим лишились всего накопленного за пять лет социального капитала. Максиму об этом думать рано, но Юрген лишился изрядной доли своей будущей пенсии и маловероятно, что сможет восстановить потерянное. А ты как?

– Мой рейтинг обнулили, но опускать на уровень ниже не стали.

– Вот это отличная новость! Ты сможешь оформить нас как младших партнеров, – обрадовался Александр. – А то я уже испугался закрытия всего нашего предприятия.

– Это временно. Ты снова наберешь баллы и станешь полноправным партнером, – заверил Глеб друга. – Нам нужен большой заказ. Иначе не восстановим свою репутацию. Только ходатайство крупной корпорации сможет восстановить потерянное.

– Мы… ик… поступили пр-р-равильно! Помогать людям… эт… правильно! – Юрген не стал предпринимать попыток подняться с дивана. – С нами поступили несправедливо!

– Это верно, но не меняет положения вещей. – Александр выпил остатки виски из своего бокала. – Нам действительно нужна большая успешная история, подобная заказу навигационного поста, но еще больше.

Глеб поморщился, как от зубной боли, и замахал головой в разные стороны.

– Ни в коем случае! Хватит с меня смертей. Тебе службы в армии не хватило?

– Службы мне хватило на всю оставшуюся жизнь. На границе были постоянные стычки. Вот только розничными продажами мы ничего не добьемся. К тому же в ближайшие недели местные мелкие бизнесмены будут прятаться по своим офисам и квартирам, в страхе быть еще раз арестованными. Но у меня есть выход из нашей ситуации. Станимир Зарев.

– Кто это? – не понял Глеб своего друга.

– Станимир Зарев для нас будет как раз такой волшебной таблеткой, которая все исправит. Он второй человек в местном управлении корпорации «Ферокос». Именно эта корпорация является главным подрядчиком по поставке материалов для строительства новой базы флота. Поговаривают, что Станимир стремится сделать политическую карьеру, а корпорация получила этот заказ от флота во многом благодаря его связям.

Александр сделал паузу, давая возможность другу осознать суть сказанного. Глеб честно постарался понять намек компаньона, но тяжелый день вкупе с полученными ранениями плачевно сказались на ясности его сознания. Александр сделал глубокий вздох и продолжил:

– До событий последних дней я прорабатывал возможность встречи с кем-либо из корпорации «Ферокос». У меня в мыслях был кто-то из линейных руководителей транспортного управления. Однако, пользуясь поговоркой «проси больше – дадут вдвое меньше», я обратился непосредственно в секретариат Станимира. Меня записали на встречу, получили коммерческое предложение, и на этом все. Любая попытка еще раз постучаться вежливо отклонялась, а запись на личную встречу бесконечно переносилась на новую дату. Сейчас, пока мы все ждали тебя, я в очередной раз, ради развлечения, написал очередное письмо в его секретариат. И вот чудо! Перезвонила его личная секретарша, уточнила, живо ли наше предприятие, и вежливо уведомила, что Станимир лично попросил переслать ему наше коммерческое предложение. В ближайшие дни обещали прислать ответ.

– Как я рад, что среди нас есть столь наглый и беспардонный продавец, – рассмеялся Глеб. – Остается дождаться их ответа. Думаешь, Станимир напуган бунтом?

– Не исключено, – подтвердил Александр. – На этих эмоциях можно играть. Я понимаю, что не очень своевременно, но нам нужно решать, что делать дальше. Здесь оставаться опасно и для бизнеса бессмысленно. Или летим к Станимиру, или перебираемся на другую станцию в зоне Цереры.

– Согласен, – поддержал его Глеб, – но нужно похоронить Олега.

– Это я беру… на себя, – раздался заплетающийся голос Юргена с дивана. – Я… отвечаю за парней. Это я… втянул их во все это.

– Формально офис зарегистрирован на меня, – парировал Глеб. – Так что эту проблему решать мне. По крайней мере, формально. Мы можем отправить тело домой?

Александр покачал головой:

– Нет. Карантинные требования. Нам предложили кремацию и отправку урны с прахом родным.

– Хорошо. Я распоряжусь об этом. Что будем делать с офисом?

– Предлагаю закрыть его на время, пока здесь все не уляжется. И перенести его на яхту. Сосредоточимся на крупных покупателях. Все произошедшие события, а я имею в виду не только бунт здесь, но и нападения на пост, пиратские вылазки, должны еще сильнее напугать промышленников и транспортных королей.

– А не уйдут ли они из этого района? – засомневался Глеб.

– Возможно, кто-то уйдет. Но, по моему мнению, это не будет массовым исходом. Мелкие бизнесмены, конечно, поначалу разбегутся, но крупные корпорации останутся. Сюда вложены слишком большие средства. Когда станет видно, что киты остались, мелочь тоже вернется.

– Тогда решено. Как только уладим все вопросы по похоронам Олега, закрываем офис на ключ, но оставляем за собой, чтобы потом не искать новое помещение. Арендная плата терпимая, а на этом кризисе попробуем ее пересмотреть.

Глеб, с глубоким вздохом уставшего человека, отправился на кухню – есть поздний ужин трудного дня.

Глава 7

Дата: 11 мая 2188 года, 11:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Утром Александр получил сообщение из секретариата Станимира Зарева. В связи с волнениями на Церере второй человек в крупнейшей горнорудной корпорации предпочел перенести свой секретариат на персональную яхту. Она занимала место на геостационарной орбите во внешнем поясе транспортных коридоров. Это позволяло без лишних ожиданий в очередях выйти за пределы навигационной зоны города, но имело и свои недостатки. В первую очередь большая удаленность от космодромов на поверхности планетоида значительно увеличивала время на перемещение от города до яхты. Во-вторых, внешняя орбита традиционно использовалась высокотоннажными транспортами для проведения разгрузки, так что такую парковку спокойной назвать было сложно. В противоположность Зареву компаньоны припарковали свою «Пелегрину» на низкой орбите, в зоне парковки большинства легких судов. Для личной встречи требовалось или вызвать транспортный шаттл, или переместить «Пелегрину» для непосредственной стыковки. В связи с загруженностью транспортных линий Александр выбрал вариант непосредственной стыковки.

Зинаиде потребовалось пятнадцать минут на согласование с диспетчерским ИскИном изменения орбиты. Еще двадцать минут ожидания в очереди на коридор отхода, и, наконец, яхта начала набирать скорость.

Александра обнадеживало личное послание, составленное Станимиром и отправленное в приложении к официальному письму с приглашением на деловой обед. В нем чиновник корпорации выражал свое почтение Александру и Глебу и прозрачно намекал на возможное долгосрочное сотрудничество, в том случае, разумеется, если они договорятся по всем условиям контракта.

«Пелегрина» зашла на стыковку северным шлюзом. Маневр сближения был выполнен с ювелирной точностью, не доступной обычным пилотам. Корабли соединились в жесткий захват электромагнитных кронштейнов, объединили системы жизнеобеспечения, сравняли давление и распахнули шлюзовые створки. Сразу за шлюзовым отсеком гостей встречал сам Станимир.

Яхта промышленника была втрое крупнее «Пелегрины», но принципы устройства были те же. Жилой модуль, как косточка в вишне, располагался в центре. Его опоясывали два кольцевых коридора в перпендикулярных плоскостях, из которых был доступ во все обитаемые помещения. По международной классификации это судно вполне можно было отнести в разряд малых пассажирских кораблей.

Станимир радушно приветствовал гостей и провел в кают-компанию, где заранее были приготовлены небольшие угощения.

– Господа, позвольте на правах хозяина, прежде всего, предложить вам выпить. У меня есть прекрасное тридцатилетнее вино. Эта марка производится в одном из лунных городов из настоящих ягод, доставленных прямо из Испании. Представляете сложность подобной транспортировки? Насколько мне известно, специально был разработан транспортный контейнер с индивидуальной системой жизнеобеспечения для исключения порчи ягоды. Это вино разительно отличается от произведенного по традиционной технологии на Земле. Рекомендую попробовать.

Александр и Юрген с благодарностью взяли герметичные пустотные бокалы.

Зарев был ярким примером состоятельного человека, тщательно следившим как за своим телом, так и за своей репутацией. Спортивное телосложение подчеркивало некую аристократичность манер и поступков. Никто не мог упрекнуть его в непорядочности или непоследовательности. К сорока годам благодаря сильному политическому влиянию семьи и не без собственных талантов Станимир фактически возглавил процесс добычи руды корпорации «Ферокос», хотя его формальное положение было только вторым в корпоративной иерархии местного управления. Но по слухам, доходившим даже до Александра, его амбиции простирались гораздо дальше и выше, а собственное политическое влияние как внутри корпорации, так и за ее пределами только укреплялось день ото дня.

– Если это вас не оскорбит, я хотел бы отказаться, – вежливо отреагировал Глеб на протянутый ему бокал. – Разумеется, это не касается вас лично и не умаляет достоинства напитка. Речь идет исключительно о моем принципе жизни. Я не употребляю алкогольные напитки. Надеюсь, это не будет барьером в нашем разговоре?

– Нисколько не будет. Я безмерно уважаю вашу позицию и считаю ее правильной. Здоровье – важная ценность нашей жизни. Наряду со временем, разумеется. – Станимир переместился на одно из мест около стола. Ложемент незаметно охватил его прозрачными лентами. – Осталось еще одно. Я искренне выражаю вам соболезнования в связи с трагическими событиями последних дней. Мне сообщили, что один ваш товарищ погиб, а другой был сильно ранен. Это так?

Компаньоны заранее договорились, что основным спикером будет Александр, так как именно благодаря ему эта встреча состоялась.

– Это верно. Олег без раздумий бросился помогать раненым в самый критический момент. И оказался в гуще событий.

– От чего он погиб?

– В него выстрелили солдаты. Очередь была не прицельной и персональной ненависти стрелок не испытывал. Полицейская служба предоставила нам записи произошедшего. Толпа угрожала жизни этого бойца, и он был вынужден стрелять. Олег не смог отступить и оказался на линии огня. Мы не стали выдвигать обвинения, все очевидно.

– Да, это трагедия. Не только гибель вашего товарища, но и все события в целом. Меня беспокоят перспективы ближайшего будущего. Как бы цинично это ни прозвучало, но церерский бунт сильно отразился на всех планах, как нашей корпорации, так и государственных проектов, от которых мы зависим напрямую. По самым скромным подсчетам, все производственные и строительные проекты отброшены минимум на шесть месяцев назад. Это и некоторые другие события заставляют нас вновь задуматься о безопасности. Господа, не будем более откладывать. У вас есть ко мне предложение?

Александр поставил бокал в магнитный захват стола.

– Да. Мы предлагаем вам приобрести у нас крупную партию сторожевых и эскортных судов, произведенных на ведущей оборонной верфи «Северная звезда». Это малые корабли, четвертый ранг по военной классификации. Производитель зарекомендовал себя многолетним сотрудничеством с военно-космическими силами. Предлагаемые нами корабли позволят вам обеспечить безопасность зон добычи от пиратских и любых других нападений.

Александр сделал паузу. Станимир подхватил разговор, прекрасно понимая правила ведения подобных переговоров:

– Господа, без сомнения, наше государство очень косная структура. Долгие годы спокойного развития завершаются, но политики не хотят этого замечать. Пираты свободно приобретают в других странах вполне боевую технику и нападают на наши транспорты. Конкуренты прикрываются этими нападениями для откровенного грабежа. Вот уже более века, как человечество вышло в открытый космос, но до сих пор у нас сильны атавизмы жизни в условиях планет. Сегодня нет четких и определенных границ. Как их провести в условиях пустоты? Есть только один способ отстоять свое: вооружить каждую станцию и обитаемый планетоид. Но мне законом запрещено организовывать частные полицейские силы. Только охранные эскорты ограниченной численности. А государство не торопится обеспечивать нашу безопасность на фронтире развития. В сложившихся условиях мне остается уповать только на передовые оборонные технологии эскортных судов. Ваше предложение нам интересно. Каков объем вашего предложения?

– Мы готовы поставить вам до одной тысячи бортов в период ближайших девяти месяцев. Далее возможно больше, но сейчас мы можем гарантировать только такое число.

– Как быстро может прийти первая партия?

– Первая партия прибывает уже на этой неделе. Часть этой партии уже зарезервирована навигационным постом и рядом розничных покупателей. В этой партии мы уже можем предложить вам сто бортов.

Станимир отпил из бокала.

– А следующая партия?

– Через три месяца. Две сотни бортов, возможно, чуть больше. Число зависит от размера транспортного судна.

– Получается, либо верфь заранее построила пять сотен кораблей четвертого ранга без твердого контракта, либо у верфи был расторгнут крупный договор. – Станимир смотрел в глаза Александра. Несмотря на приятные черты лица, взгляд ощущался очень тяжелым, будто вдавливающим тебя в кресло. Сказывался его многолетний опыт власти над людьми вкупе с личной харизмой. – Моя аналитическая служба представила мне исчерпывающую справку о незагруженности производственных мощностей «Северной звезды» на протяжении фактически пяти лет с тенденцией постоянной стагнации или падения объема производства по этому классу кораблей. Крупные инвестиции в перепрофилирование цехов идут только последние два месяца. Значит, верфь не производила эти корабли. Откуда борта?

Александр сохранял спокойствие. К этому вопросу они готовились заранее, прекрасно осознавая возможности своего собеседника.

– Все борта были произведены по заказу флота на протяжении пятнадцати лет и находились на площадках долгосрочного хранения. В некотором смысле это излишки производства, скопившиеся на балансе «Северной звезды» по многим контрактам с ВКС. Сейчас они проходят модернизацию под гражданскую эксплуатацию.

– Допустим, – согласился Станимир. – А что на это скажет флот?

– Эти борта не передавались флоту, так как они не соответствовали условиям контрактов. Их просто консервировали и ставили на дальние стоянки. Теперь под запрос рынка их продают. Все прозрачно.

– Скажу вам прямо, – Станимир продолжал сверлить Александра взглядом, – я не покупаю краденое. Чем вы можете гарантировать происхождение этих судов?

Впоследствии Глеб восхищался невозмутимостью Александра в этот момент. Они не предполагали прямых обвинений. Зарев избрал крайне жесткую позицию.

– Кроме официальных документов производителя и технических гарантийных обязательств, которые будут вам предоставлены, позвольте познакомить вас с главным конструктором предлагаемых судов – Юргеном Штейном. Он не только занимается текущей модернизацией, но и является автором разработанного пятнадцать лет назад головного судна серии.

Станимир наконец перевел взгляд на Юргена:

– Приятно разговаривать не только с торговыми агентами, пусть и организовавшими весь бизнес с этим товаром, но и с творцом продукта. Не скрою, это внушает доверие. Скажите, Юрген, верфь всегда производит лишнее?

Юрген был совершенно не готов к такому повороту разговора и импровизировал. Он кивнул своим внутренним мыслям, спокойным голосом ответил:

– Нет, это скорее исключение из правил. Но мы делаем много прототипов в металле, иногда опережаем график производства, а у заказчика уже «на ходу» меняются требования к изделиям. Были случаи расторжения контрактов по не зависящим от нас причинам, в то время как партия была уже практически полностью произведена.

– Я поражаюсь вашей финансовой устойчивости, нам бы так. – Станимир позволил себе небольшую ироничную улыбку. Было видно, что он не поверил словам гостей. – Что же, я вам верю. Давайте перейдем непосредственно к самим судам.

Александр перехватил у Юргена инициативу:

– Мы предлагаем вам до обеда перейти к нам на яхту и ознакомиться с презентацией облика типового борта и возможными спецификациями.

– Да, согласен. Как я уже говорил, ценность времени для всех нас высока, поэтому не будем откладывать. Вперед.

Участники беседы переместились в кают-компанию «Пелегрины». За Станимиром неотрывно следовал телохранитель.

Фредерика заранее подготовила презентационные материалы. Высокопоставленного гостя встречал яркий трехмерный макет эскортного корабля, выполненный в четырехметровом размере. Изображение позволяло рассмотреть любые детали в мельчайших подробностях. За пять минут Фредерика обзорно рассказала об основных характеристиках и чуть подробнее остановилась на оружейных модулях. Зарев внимательно, не перебивая, выслушал рассказ. Затем задал пару уточняющих вопросов. Получив ответы, обратился к Александру:

– Ближайшая партия идет в этой оснастке?

– Да, все сто бортов соответствуют представленному макету.

– В таком случае разгружайте законтрактованные корабли на Церере и сразу отправляйте транспортный корабль на нашу базу технического обслуживания. Выборочно проведем ходовые и стрельбовые испытания. Если подтвердятся заявленные характеристики, мы выкупим всю партию и заключим большой контракт. Конечно, юридическая часть потребует некоторого времени. Однако полагаю, что вы уже можете рассчитывать на наши заказы. Остался только один серьезный вопрос. Это цена. Предлагаю обсудить его за обедом.

Компаньоны в ответ кивнули.

Дата: 11 мая 2188 года, 13:00 по времени яхты

«Барзел», кают-компания

В ходе подготовки обеда Станимир отдал предпочтение европейской кухне в понимании жителей двадцать второго века. В условиях невесомости и жизни в глубокой пустоте блюда всех национальностей претерпели значительные изменения. В первую очередь новые условия приготовления и приема пищи повлияли на сыпучесть готовых продуктов. Широкое применение нашли разнообразные пюре и кремы, а также соусы, призванные склеивать или укреплять готовое к употреблению блюдо с целью предотвращения разлета в разные стороны крошек или частиц воды. Во многом исчезли из обихода салаты и нарезки из свежих овощей, в первую очередь из-за своей непредсказуемости в связи с возможной потерей сока. Однако для состоятельных клиентов были выведены особые сорта, произрастающие только в условиях невесомости. Такие овощи и фрукты отличались низким процентом содержания воды, или в их тканях вырабатывались слизистые оболочки и масляные ферменты, препятствующие расслоению ткани на части. Выращивание таких овощей экономически было невыгодно и не получило широкого распространения. Производство сконцентрировалось в первую очередь на сегменте люксовых товаров, что неминуемо сказалось на цене такого рода продуктов. Позволить себе свежие овощи мог не каждый. На столе в кают-компании были расставлены в магнитных захватах блюда из свежих овощей, мясной нарезки на листах салата.

Компаньоны прекрасно понимали, что такой прием Станимир сделал не столько из вежливости, сколько в целях создать правильную обстановку ведения переговоров. Он стремился поставить своих оппонентов в неловкое и непривычное положение. Демонстрация богатства стола вместе с дорогим интерьером личной яхты позволяли усилить моральные позиции промышленника перед неподготовленными оппонентами. Вместе с тем такой обед был привычен для хозяина и усиливал его внутреннюю уверенность.

Глеб, Александр и Юрген были, безусловно, удивлены таким приемом. Общая сумма стоящих перед ними блюд превышала их совокупный месячный доход, доступный еще год назад. Глеб и Александр отчетливо понимали назначение этого стола, но отстраниться от приема Стани-мира было крайне сложно. Юрген же и не пытался скрыть своего удивления. Он не мог вспомнить, когда в последний раз видел подобную простую, но столь недоступную роскошь.

– Друзья, прошу вас. – Станимир широким жестом указал на стол. – Не стесняйтесь. Нам предстоит заключить дорогостоящий контракт. Его следует обсуждать только в хорошем расположении духа. Вы согласны?

Компаньоны разместились вокруг стола.

– Станимир. Вам известны наши стандартные розничные цены на борт в типовой конфигурации. – Глеб подцепил вилкой кусочек помидора. – Возьму на себя смелость предположить, что в связи с масштабностью заказа вы потребуете некоторой скидки. В каком размере?

– Да, цена важна. Господа, не сильно ошибусь, если скажу, что я забираю у вас около девяноста процентов вашей продукции. Так что вы обеспечиваете себе хорошее будущее. Тем более оплаты я собираюсь произвести с хорошим авансом. Например, десять процентов от общей суммы контракта будет авансом, затем оплата будет идти траншами по мере прибытия в экономическую зону Цереры новых транспортных судов. То есть каждая партия будет оплачена в отдельности, но по долгосрочному контракту. В связи со всем сказанным я попрошу у вас скидки в двадцать процентов. Разумеется, скидка нужна не только на базовый борт, но и на любое дополнительное оборудование, которое нам может понадобиться.

Александр перехватил инициативу:

– Мы бы с радостью пошли бы на эти условия. Но наше предприятие представляет собой партнерские отношения между присутствующими здесь и верфью. Юридически и в финансовом отношении мы самостоятельны. Все предлагаемые корабли принадлежат нам. А дополнительное оборудование и пакет модернизации поставляются «Северной звездой». Главный камень преткновения – именно дополнительное оборудование, так как оно будет поставляться по расценкам самой верфи. Без решения нашего партнера мы не можем вам обещать такой скидки на узлы и агрегаты. Вот если бы вы согласились на последующее техническое обслуживание специалистами верфи, то мы сможем договориться с верфью о десяти процентах на их продукцию.

– Техническое обслуживание мы в состоянии вести самостоятельно. – Тон Станимира оставался нейтральным. – Наша корпорация в зоне Цереры в состоянии ремонтировать даже сверхтяжелые транспорты.

– Ремонт малого корабля и сверхтяжелого транспорта требуют разных технологических процессов. – Юрген счел необходимым вмешаться в беседу. – Главное отличие в стапелях и матричных принтерах. Ваши ремонтные базы будут трудиться над десятком бортов с простоем линий. Обслуживание малых кораблей выгодно только в потоковом режиме, а для этого требуются специфичные принтеры и отлаженный непрерывный процесс.

– А на базовые корабли? Вы готовы на скидку в двадцать процентов? – продолжил свою линию разговора Станимир.

– Борта поставляются уже в комплектации пакета модернизации. Так что мы связаны по рукам и ногам. – Александр демонстративно свел кисти вместе. – В переговорах с верфью мы обсуждали максимальную скидку в десять процентов от совокупной стоимости судна в случае покупки оптовой партией. На большее мы пойти не можем.

– А если я дам вам козырь для новых переговоров? – задал неожиданный вопрос Станимир.

– Какой козырь? – спросил Глеб.

– Я могу заказать вам строительство ремонтной базы для этого типа судов. Небольшой, но, тем не менее, полностью самостоятельной. Генеральным подрядчиком может стать «Северная звезда». Оператором будет уже наша корпорация, а поставщиком уникальных узлов при нормальных ценах станет верфь. Это предложение поможет вам в ваших отношениях с партнером?

– А в чем наш интерес? – поинтересовался Александр.

– Мне совершенно безразлично, с кем именно будет заключен контракт, – холодно сказал Станимир. – Главное – это скидка на всю партию с дополнительным оборудованием и работоспособная станция в нашем оперативном управлении.

Компаньоны переглянулись и посмотрели на Юргена. Тот не ожидал такого поворота беседы. Фактически ему предлагалось неформально говорить от имени своей верфи. В ответ, смотря в глаза Александру, он ответил медленно, с неуверенностью в голосе:

– Двадцать процентов даже с учетом этого предложения очень большая сумма.

– Понимаю ваши затруднения. – Голос Станимира потеплел. – Но меньше чем на семнадцать процентов скидки я не соглашусь. Так что, господа, выбор у вас невелик. Я рискую только сроком покупки таких же бортов, как и у вас. Вы рискуете погрязнуть в розничных продажах и потерять контракт на строительство крупного объекта. Думайте. Мое предложение будет действительным в течение недели. За это время проведем стрельбовые испытания уже пришедшей партии. И хватит о деле. Давайте есть, пока все не остыло. Тем более мне интересно услышать неформальные новости с Земли. Вы ведь прилетели не так давно?

Дата: 15 мая 2188 года, 19:00 по времени ремонтной базы «Ферокос», конференц-зал

Рудодобывающие корпорации традиционно размещали свои мобильные ремонтные базы вблизи к основным зонам добычи. В условиях пояса астероидов это были точки пространства, равноудаленные от трех или четырех ближайших разрабатываемых астероидов или скоплений. Мобильная ремонтная платформа представляла собой большую пустотную станцию с производственными цехами. Главное отличие мобильной базы от пустотного поселения было наличие жесткого силового каркаса, необходимого для устойчивости конструкции при транспортировке с одного места в другое. Со стороны были хорошо заметны огромные баки с запасом горючего и маршевый пакет двигателей, позволявший разогнать базу до приемлемых скоростей. Силовой каркас выполнялся в форме стальной паутины, опутывающей строение со всех сторон словно кокон. Каждая нить такой паутины свыше трех метров толщины и представляла собой сложную систему стальных канатов, пружин и балок, обеспечивающих как жесткость всей конструкции, так и некоторую гибкость при перераспределении масс ускоряемого судна. На время парковки в одной точке пространства вокруг разворачивались многочисленные сооружения пустотных зон хранения. Станция обрастала многокилометровыми иглами, становясь похожей на экзотическую морскую рыбу.

По векторам, перпендикулярным плоскости эклиптики Солнечной системы, располагались два сектора с испытательными полигонами. Пролет в этих секторах был запрещен для всех судов. Корпорация «Ферокос» предпочитала устанавливать северный и южный полюса по ориентации Земли в космическом пространстве. Таким образом, испытательные полигоны располагались выше северного и ниже южного полюса ремонтной базы. Испытания эскортных судов назначили на северном полигоне. Наблюдателей разместили в одном из конференц-залов базы. Проекторы создавали иллюзию вида от лица пилота испытываемого корабля. Кроме бездонного космоса проецировались навигационные и технические экраны корабля, образ управляющего ИскИна борта. По всей обзорной сфере схематично отображались объекты ближнего радиуса, в досягаемости нескольких часов полета, и космические тела дальнего радиуса, такие как крупные астероиды или направления на планеты.

В зону испытаний заблаговременно вывели массогабаритную цель, имитирующую своими размерами корабль того же класса. Макет был снабжен простейшими двигателями с запасом топлива на двадцать пять минут и управлялся ИскИном дистанционно. Никакого вооружения это импровизированное судно не имело. Его корпус был покрыт пластинами с радиопоглощающим материалом, широко применяемым многими пиратами для скрытных атак. Главной задачей ИскИну макета ставился выход на дистанцию в пятьдесят тысяч километров от испытуемого корабля, что в условиях космического боя было буквально вплотную к атакуемой цели. От эскортного корабля требовалось обнаружить противника на расстоянии от двухсот тысяч километров и поразить его до критической дистанции в пятьдесят тысяч. Так же по условиям испытаний эскортный корабль мог двигаться только прямолинейно, имитируя движение в торговом ордере.

Макет мог выполнять любые маневры, которые его управляющий ИскИн считал необходимыми для решения поставленной задачи.

Испытания начались в девятнадцать ноль-ноль по времени ремонтной базы. Наблюдатели могли изучать трехмерную модель имитируемого боя, развернутую в центре комнаты. ИскИн макета начал движение с шестисот тысяч километров. Он разгонял условный пиратский корабль в течение трех минут. Для имитации атаки был избран встречный курс. Так что на большом удалении друг от друга факел выхлопа от работающего двигателя был во многом скрыт корпусом корабля, а взаимная скорость кораблей была суммой их скоростей. Такое нападение организовывалось в два этапа. На первом этапе жертва повреждалась до потери ею управляемости. На втором буксиры нагоняли поврежденный транспорт и оттаскивали его на свою базу.

Эскортный корабль, обладая одними из лучших для гражданского сектора радарными системами, смог обнаружить противника на расстоянии около трехсот тысяч километров. Распознавание обнаруженного объекта и уверенное целеуказание было получено ИскИном борта на расстоянии двухсот семидесяти тысяч километров. Пуск малой противокорабельной ракеты осуществлен на дистанции двухсот пятнадцати тысяч. По условиям испытаний ИскИн макета узнал о пуске и принял контрмеры. Пират включил двигатели и ушел со встречного курса. Ракета осуществила штатный подрыв боеголовки на расстоянии одной тысячи километров от цели, сформировав рой поражающих элементов по направлению движения врага. Облако осколков получило чудовищный импульс и устремилось к противнику. На схеме огромное разреженное облако выглядело как тонкий луч, сказывался масштаб расстояний.

ИскИн пирата развернул макет носом к рою осколков. Это позволило уберечь уязвимые двигатели с топливными баками, спрятав их за массу металла бутафорского корабля. ИскИн зафиксировал несколько попаданий. Макет оставался работоспособным. Но в реальном бою эти попадания могли стать смертельными, так как они пришлись в условную рубку и систему жизнеобеспечения агрессора. В конференц-зале раздались легкие аплодисменты.

– Поздравляю, – лицо Станимира излучало удовольствие от увиденного, – попасть со столь дальнего расстояния крайне трудно. С учетом общих ограничений на мощность подрыва боеголовки и на количество поражающих элементов такой результат превосходит все известное мне ранее. Сильнее только армейские комплексы. Но благодаря достигнутой точности, пожалуй, ваши гражданские ракеты самообороны вполне способны в бою потягаться со стоящими на вооружении армии. Несмотря на удачное попадание, я предлагаю продолжить испытания. Передайте на ИскИн вводную о незначительных повреждениях. Продолжайте бой.

Пират вновь развернулся в сторону эскортного корабля и лег на встречный курс. Расстояние стало стремительно сокращаться. ИскИн испытуемого мгновенно пришел к выводу о повторном залпе. Однако операторы на ремонтной базе заблокировали управление ракетным комплексом. У ИскИна на выбор оставались только рельсовая пушка малого калибра и комплекс ракет ослепления. Оценив расстояние и вероятность попаданий из пушки, ИскИн запустил одним залпом три ослепляющие ракеты. В техническом исполнении эти ракеты не сильно отличались от предыдущих. Их главной особенностью была боеголовка с миниатюрным ядерным зарядом особой конфигурации. После детонации взрыва облака осколков не было. Но, благодаря особой фокусировке, в сторону врага уходил импульс из широкого спектра излучений, призванный нарушить работу радарных систем и ИскИна врага. Применение сразу трех ракет позволяло с высокой вероятностью рассчитывать на вывод противника из строя. Боеголовки полностью отработали свою программу. Макет фактически ослеп от трех одновременных вспышек прямо по курсу своего движения. Управляющий ИскИн, находящийся на ремонтной базе, засчитал поражение цели.

– Продолжайте испытания. Нужно проверить все наступательные комплексы, – отреагировал на новость Станимир.

Макет вновь включил двигатели и продолжил ускоряться в направлении корабля. Расстояние стремительно сокращалось до ста тысяч километров. ИскИн эскортного корабля задействовал рельсовую пушку. В пространство с огромной скоростью устремлялись стальные шарики размером всего один миллиметр. Стартовая скорость такого снаряда достигала семнадцати тысяч километров в секунду, что позволяло долететь до цели менее чем за пять секунд. Небольшая масса значительно компенсировалась скоростью. Энергии шарика было достаточно для поражения корабля вплоть до сквозного пробития.

Эскортный корабль был вынужден развернуться носом к противнику и синхронно выстрелам задействовать свои маршевые двигатели. Реактивная сила, создаваемая короткой очередью вылетающих из ствола шариков, благодаря их высокой скорости значительно влияла на общий курс корабля. Это был главный недостаток электромагнитных орудий, наряду с особыми требованиями к энергетической установке.

Несмотря на высокую начальную скорость снаряда, четыре секунды было достаточно для маневра уклонения. ИскИн макета начал играть со своим оппонентом в кошки-мышки, постоянно перекладывая ход на случайный курс и неумолимо приближаясь к пятидесяти тысячам километров. Однако ИскИн эскортного корабля оказался хитрее. Он рассчитал маневренность макета и одним коротким залпом отправил снаряды по всем наиболее вероятным векторам рыскания пирата. Через четыре секунды было зафиксировано первое попадание. Стальной шарик пробил один из маневровых двигателей, лишив макет возможности уклонения по одной из осей. ИскИн повторил свой залп еще трижды, используя новые данные с каждой секундой ухудшающихся возможностей цели. После четвертого попадания ИскИн ремонтной базы потерял контроль над управлением макетом.

Станимир, не отрываясь от наблюдения за ходом тестового боя, вел короткие записи в личном терминале. После последнего попадания в конференц-зале вновь раздались сдержанные аплодисменты. Станимир завершил свои заметки и обратился к компаньонам:

– Полагаю, испытания пройдены успешно. Все заявленные характеристики подтверждены. По дальней зоне обороны даже несколько перевыполнены. Но это скорее результат отсутствия у макета активной станции радиоэлектронной борьбы. Но в целом я не вижу причин для промедления в нашей сделке. Вы согласовали цену?

– Да. Правление верфи согласно на пятнадцать процентов. – Александр активировал свой терминал. – По базе важно понимание ее базовой конструкции. Это будет также мобильная установка?

Станимир кивнул одному из присутствующих при встрече инженеров. Тот подлетел ближе и жестом руки развернул трехмерную проекцию предполагаемого облика базы. Перед компаньонами появился полуметровый макет.

– Строительство мобильных баз обходится гораздо дороже. Мелкий ремонт в состоянии провести имеющиеся у нас ремонтные комплексы. А для сложной работы дешевле использовать буксир и перенести поврежденный борт к стационарному объекту. Так что по моему заданию наши инженеры сформировали предполагаемый облик поста, исходя из стандартных модулей Континентального союза.

Глеб и Александр, не сговариваясь, посмотрели в сторону Юргена. Тот отстегнулся от своего ложемента и приблизился к макету. На беглый осмотр проекта ушло несколько секунд.

– Да, это вполне возможно. Все модули могут быть нами произведены. Где планируется развернуть строительство?

Тот же инженер изменил изображение макета станции на схему экономической зоны Цереры, установил масштаб так, чтобы, кроме зоны Цереры, гости могли увидеть все объекты в радиусе трех миллионов километров. Здесь было множество пиктограмм, схематично обозначающих астероиды и пылевые облака, а также тонкие лучики рекомендованных транспортных коридоров. В отдалении от основных транспортных магистралей среди крупного скопления булыжников зажглась крупная золотая звезда.

– Мы полагаем, что размещение оборонного и ремонтного поста нужно делать с возможной перспективой. В ближайшем будущем зона влияния Цереры будет значительно расширяться. Поэтому уже сейчас мы претендуем на ряд крупнейших скоплений железа и редкоземельных металлов. Как уже было сказано, пост будет стационарным. Поэтому мы хотим установить его на наиболее перспективном направлении.

Глеб и Александр внимательно изучали представленную Станимиром схему космического пространства. Путь от Цереры до новой станции занимал несколько суток, это если двигаться напрямик, через пылевые скопления. Если же использовать известные навигационные коридоры, такой маршрут может превысить неделю полетного времени. Чрезвычайно далеко по меркам производственных объектов пояса астероидов. Друзья понимали, что Станимир раскрыл перед ними один из самых амбициозных планов корпорации «Ферокос» за последнее десятилетие. Скорее всего, выбрав эту точку пространства, корпоративные стратеги планировали в будущем строительство своего собственного пустотного города.

Тем временем Станимир продолжил объяснять основные положения нового проекта:

– Я прекрасно понимаю, что столь отдаленное строительство требует развертывания дополнительных причальных и логистических систем. Но мы готовы развернуть в этой же точке базу временного хранения нашей продукции. Так что эти трудности вас волновать не должны. Достаточно будет синхронизировать наши общие строительные графики. Что скажете? Беретесь?

Александр уже был готов ответить утвердительно, но Глеб жестом попросил его не спешить.

– Мы рассчитывали на строительство в ближней зоне Цереры. Место размещения не очень удобное. Придется постоянно контролировать ход монтажных работ и присутствие кого-то из нас на строительной площадке становится обязательным. Тем временем основной бизнес сильно привязан к офису на Церере. Данный проект скажется не лучшим образом на основном деле, поэтому перед принятием окончательного решения нам нужно посоветоваться. Сколько на это есть времени?

– Примерно два дня. К этому сроку юристы подготовят контракты на корабли и постройку базы. Достаточно?

– Да, вполне.

– Тогда будем на связи через два дня, – подвел Стани-мир итог встречи. – Господа, у меня не будет возможности принять вас лично, так как мое присутствие требуется в Марсианской экономической зоне. Я жду вашего звонка с решением. Поторопитесь. Время сейчас – самый ценный ресурс, и я готов за него дорого платить.

Дата: 15 мая 2188 года, 21:00 по времени яхты

«Пелегрина», каюта Глеба

– Почему ты попросил время на принятие решения? – набросился с расспросами на компаньона Александр. – Мы же заранее все обсудили. Ничего экстраординарного Станимир не предложил. Стандартная стационарная ремонтная база. Люди Юргена все построят без нас.

Александр оказался в каюте Глеба сразу после ужина. Обсуждать дела за едой не стали, полагая имеющуюся информацию конфиденциальной. Участники испытаний кратко пересказали прошедшую встречу Фредерике, не освещая подробностей строительного подряда. Юрген после ужина сразу отправился к себе, изучать представленный заказчиком проект станции и готовить техническое задание на судостроительную верфь. Фредерика почувствовала, что партнерам по бизнесу нужно наедине что-то обсудить, и тоже отправилась к себе.

– Во-первых, у нас нет опыта строительства пустотных объектов. Совсем, – осторожно начал отвечать Глеб.

– Ну и что? Никогда не поздно осваивать новые направления бизнеса, – парировал Александр. – Тем более что твой аргумент про офис, мягко говоря, притянут за уши. Мы все равно его закрыли на неопределенное время. Пока найдем торговый персонал, пока обучим особенностям продукции. Наша личная прибыль от строительного контракта значительно превзойдет доходы от розничной продажи кораблей. Тем более что «Ферокос» заберет у нас большую часть кораблей по фиксированной цене. Да и законность сделки по строительству гораздо прозрачнее нашего дела. Ты же прекрасно понимаешь особенность получения нами этих бортов.

– Есть основания для опасений? – насторожился Глеб.

– Нет, никаких, – тут же успокоил его компаньон. – Все, кто обязан был за этим следить, в одной лодке с нами, а по бумагам все чисто. Но все же. Строительство содержит в себе меньше рисков подобного рода.

– А торги? Станимир не может обойти требования законодательства о закупках крупных корпораций.

– Этот вопрос решат сотрудники «Ферокоса». Не в первый и, надо полагать, не в последний раз.

Глеб машинально крутил в пальцах кистевой эспандер. В стрессовых ситуациях и при отсутствии посторонних глаз он предпочитал избавляться от нервного напряжения физическими нагрузками, пусть и минимальными.

– В таком случае слушай мое самое главное сомнение. – Глеб посмотрел в сторону от Александра, обращаясь к собеседнику, стоявшему за плечами компаньона. – Зинаида, дай схему пространства Цереры в радиусе тридцати миллионов километров от планетоида.

– Выполнено. – Зинаида предпочла сама не появляться, ограничившись только голосовым интерфейсом.

Свет в каюте померк, сменившись множеством значков и линий в воздухе. Компаньоны свободно парили внутри изображения.

– Посмотри вот сюда, – указал Глеб на жирную синюю точку в окружении таких же синих точек поменьше. – Это пустотный город Космолиги. Тот самый, что медленно приближается к Церере. Он идет по догоняющей орбите с постоянным смещением от центра системы к границе пояса астероидов. Зинаида, дай прогноз орбиты этого поселения с его текущей скоростью.

От точки протянулась тонкая синяя линия, упирающаяся в пояс астероидов в двух миллионах километров от Цереры по прямой. Над точкой появились цифры с отображением текущей даты и времени.

– Посмотри внимательно, – продолжил Глеб. – Помнишь, где именно Станимир предложил строить?

Александр осмотрел место пересечения орбиты города с окрестностями пояса.

– Получается, что вот здесь. – Александр жестом зажег в скоплении камней золотую звездочку. – О! Получается, что наша станция будет находиться буквально в полумиллионе километров от города. Это относительно близко.

– Ты еще присмотрись. Никаких особенностей больше не видишь?

– Если город Космолиги не изменит своей орбиты, то он пройдет между Церерой и ремонтной станцией, на время отрезав ее от планетоида. И еще одно. Станция будет располагаться внутри довольно плотного пылевого скопления, сопутствующего этой груде камней. Так что первое время ее будет не так просто обнаружить. Как ты смог сориентироваться на переговорах? Ты специально смотрел прогноз орбиты города?

Глеб отрицательно покачал головой:

– Нет. У меня было свободное время, и я изучал окрестности Цереры. Конечно, город Космолиги мне был интересен, но точку его входа в пояс я запомнил случайно. Вот по этому расположению транспортных коридоров. Лиговцы направляются в большое пустое пространство, относительно чистое для прохода столь массивного объекта. Ты ведь знаешь, что из-за своих размеров их города стали проявлять гравитационные свойства больших космических тел. Пока гравитационное поле слабое, в быту им пренебрегают. Но для космической навигации это уже важно. К тому же ты в курсе, что они увеличили скорость своего движения?

– Нет. А это важно?

– Не знаю. Получается, что они как раз метят в эту точку пространства. И тут Станимир фактически делится с нами стратегическими планами разработки новых месторождений руды. Располагать крупный инвестиционный проект вблизи с не очень дружественным нам государством, по крайней мере, странно, если не сказать больше.

Александр пожал плечами.

– Значит, в этом скоплении есть что-то настолько ценное, что превосходит любые риски. А расположение ремонтного поста становится очень удобным, так как побитые корабли далеко таскать буксирами не придется. И судя по нежеланию делать мобильную базу, он экономит на возможной потере поста в военном конфликте. Или наша догадка о перспективе строительства в этой зоне собственного пустотного города тоже близка к истине. В любом случае нам-то какое дело? Мы только строим.

– Нам нет до этого дела, если лиговцы просто захотели пройти мимо. А если задержаться? Если это их конечная точка маршрута и действительно развернется широкомасштабный конфликт?

– И что?

– Ну, ты догадайся, кто именно будет поставлять на эту станцию уникальные запасные части? Формально верфь. А фактически мы. Именно этого будут ждать от нас партнеры. Если откажемся, это будет выглядеть глупо и странно. Сразу появится много вопросов. А если согласимся, то подставим свои шеи.

Александр тихо рассмеялся.

– Ну, какие вопросы? У тебя сплошная конспирология. Да, согласен, что место размещения неудачное. Но поэтому-то Станимир и согласен не искать профессиональных подрядчиков, а готов оплатить все фактически одной покупкой. Время для него важнее качества. Ну, остановится город где-то в том районе. Что это меняет? Вероятность крупномасштабного конфликта мы уже обсуждали. Лига на это не пойдет. А пиратство и партизанские вылазки размещение этого поста не меняют. Для такого рода конфликта наличие города рядом будет больше мешать, так как все быстро найдут стрелочников в лице лиги. Так что такое размещение, пожалуй, безопаснее, чем на противоположной стороне сферы. Давай принимать предложение Станимира.

– А как же планы улететь к Земле, как только здесь станет жарко? – не сдавался Глеб.

– Ну, эти планы не отменяются, – спокойно ответил Александр. – У нас растут масштабы дел, но в остальном все, как когда-то планировали. И если вдруг все же разразится война, то мы быстро отсюда уйдем. Жизнь дороже денег.

– Хорошо. Звони Станимиру.

Дата: 16 мая 2188 года, 11:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Александр и Глеб обсуждали текст договора, проект которого им прислали юристы корпорации «Ферокос». В целом текст их устраивал, в результате чего оба находились в приподнятом настроении. В момент обсуждения положений по логистическим срокам в кают-компанию влетел Юрген.

– Друзья, – прервал он компаньонов, – пришел ответ с верфи. Я вчера делал запрос по технической спецификации будущего строительства. В целом все в порядке. Но меня попросили лично побывать в зоне будущего строительства. Специалистов интересуют многие подробности по орбитам всех булыжников, пылевых облаков, радиационном фоне, качестве связи и многое другое. Так что нам нужно туда слетать. Как вы на это смотрите?

– А данных геологоразведки недостаточно? – поморщился Александр.

– А их нет в свободном доступе, – ответил Юрген. – Там еще не летали государственные разведчики. И на навигационном посту есть только общие сведения. Для них это неперспективное направление.

– А спросить у «Ферокоса»? Они-то точно располагают данными по будущей зоне добычи, – поинтересовался Глеб.

– Я попросил, но меня вежливо послали. Корпоративная тайна. – Юрген пожал плечами. – Так летим или нет?

– А у нас есть выбор? – вопросом на вопрос ответил Глеб. – Зинаида!

Рядом с собеседниками появилась трехмерная проекция ИскИна.

– Слушаю.

– Прокладывай курс к точке пространства… Александр вчера указывал на схеме в каюте. И начинай движение по маршруту. Мы готовы к полету?

– Запас основных ресурсов девяносто процентов. Мы полностью готовы.

– Расчет завершила?

– Да. Путь в одну сторону займет девять дней. В указанной области нет точных навигационных данных, поэтому маршрут на конечном этапе может меняться в зависимости от пылевой обстановки. Прошу экипаж занять места в своих ложементах. Ускорение начнется через десять минут.

Дата: 25 мая 2188 года, 14:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Юрген расположился ближе к южному полюсу сферической кают-компании. Перед ним в воздухе висели несколько плоских экранов с данными разведки окружающего пространства. ИскИн яхты проводила постоянную обработку поступающих данных наблюдения и формировала специальные пакеты информации для далеких проектировщиков станции. Юрген проверял обработанную информацию и пересылал на верфь. Процесс был сложным и кропотливым, несмотря на большие расстояния между космическими объектами каменного скопления, необходимо было учесть все их параметры орбит, скорости и взаимное положение.

К Юргену приблизился Олег. Заглянул через плечо на бесконечное количество таблиц и поинтересовался:

– Как идет работа?

– Не так быстро, как хотелось бы, – отреагировал Юрген. – Каменный мешок содержит огромное количество металлов и металлической пыли. «Ферокос» заработает здесь целое состояние. Относительно недавно, по космическим меркам времени, здесь столкнулись сразу несколько крупных камней. При этом столкновение не типичное для пояса. Ты знал, что большинство соударений в этой зоне пространства происходит на сходящихся и догоняющих орбитах? Лобовое столкновение крайне редкое. За многие миллионы лет все лобовые столкновения уже произошли. Большинство булыжников летит примерно в одном и том же направлении. Столкновения по сходящимся орбитам это, большей частью, мягкие соударения, чаще всего приводящие к незначительным разрушениям или дроблению. Конечно, не в ста случаях, тем не менее, закономерно. В этом скоплении произошел редкий случай встречного, почти лобового удара. Глыбы были огромные, а возможно, было их несколько. Большая часть массы давно разлетелась в разные стороны. Мы наблюдаем примерно треть от начального количества материи. Преобладание тяжелых атомов железа привносит в этот хаос свою изюминку. Каменно-пылевое скопление не закончило свое формирование как стабильная структура. Ну, вот, например, через три недели вот эти два булыжника соприкоснутся. – Юрген рукой указал на два ряда цифр на одном из экранов. – По нашим расчетам, они не развалятся, а слипнутся и сформируют уже новую общую траекторию движения.

– Это сильно сказывается на строительстве станции? – забеспокоился Глеб.

– Это нужно только учитывать. Места предостаточно. Тут другая проблема. Я не могу связаться со спутником связи. Точнее, связь неустойчивая. Виновата та же самая пыль. В ней не только железо, но и много более тяжелых элементов. Плюс здесь высокий радиационный фон, в скафандре выходить не рекомендую. Для устойчивой связи нужно вывешивать сеть ретрансляторов в пылевых окнах.

– Есть новости с верфи?

– Да, они начали постройку модулей станции. Строительная экспедиция со сборочным кораблем отправится к нам через три недели. Учитывая взаимное положение Земли и нашей яхты, они будут здесь через семьдесят четыре дня с момента старта.

– Нам здесь столько времени делать нечего. Давай закончим дело и вернемся на Цереру. Сколько времени займет исследование окрестностей?

Юрген отвернулся от экрана. Его взгляд остановился на случайной точке стены, лицо приобрело задумчивое выражение. Наконец, сосчитав что-то в уме, он ответил:

– Я уложусь в четырнадцать часов. Если не прерываться. Или два дня без особой спешки.

– Мы никуда не спешим, – успокоил его Глеб. – Можешь работать спокойно.

Оставив Юргена с его таблицами, Глеб отправился в каюту Александра.

Компаньон был в хорошем настроении. Не считая ряда небольших происшествий, их совместное дело шло к успеху.

– О, привет! – поприветствовал Александр Глеба. – Что сказал Юрген? Сколько нам здесь висеть?

– Двое суток. Это если не торопиться, но я не вижу причин спешить. Чем займемся?

Александр протянул в сторону Глеба герметичный стакан с дозатором.

– Я предлагаю наконец расслабиться. – Стакан был отправлен в полет в сторону компаньона. – Знаю, что ты не пьешь. Так что приготовил тебе классический черный чай с мятой. Между прочим, это не вкусовая добавка, и даже не сублимат. Мне удалось раздобыть в оранжерее «Ферокоса» самую настоящую мяту. Ее растят там для чиновников корпорации.

– Как тебе это удалось? – Глеб ловко поймал кувыркающийся ему навстречу сосуд.

– Секрет фирмы, – усмехнулся Александр. – Мы заслужили пару дней отдыха. Наши дела идут превосходно. А я, с твоего разрешения, попью пива. Оно, к сожалению, консервированное, а не только что сваренное. Ну да выбирать не приходится.

– Кто знал, что наша встреча всего-то шесть месяцев назад коренным образом повлияет на привычный образ жизни. До сих пор удивляюсь столь рискованному поступку. Каждый из нас полностью отказался от своего предыдущего бизнеса. Рискнули – и не прогадали.

– Риск был, но переоценивать его не стоит. Мы оба бизнесмены. Рисковать приходится часто, так что принятое тогда решение ничем разительно не отличается от ему подобных. – Александр отпил из своего стакана. – Опыт показал правильность рассуждений. Главное в любом деле – это воспользоваться шансом. Мы свой не упустили. Вот посмотри как складывается. Все началось с наших уникальных связей в деловой среде. То есть я хочу сказать, что тут важно наше с тобой сотрудничество, так сказать, объединение сфер общения. Мы воспользовались шансом и вовремя заключили партнерский союз.

Александр, не переставая, размахивал руками, сопровождая речь эмоциональными жестами.

– Далее, была уже работа. Построили отношения, как с флотом, так и с верфью. Тут совсем сказка, – продолжил он говорить. – Вновь случай уникальный. Мы смогли связать воедино интересы некоторых чинов флота с интересами судостроителей. Какой в этом риск? Мы удовлетворили потребности каждой стороны. А по прилете на Цереру совсем все просто. Ты еще не понял? Мы снимаем сливки. Мы первые, кто додумался продавать нужный всем товар здесь и сейчас. У нас даже маркетинга толком нет. На навигационном посту нас считают чуть ли не героями. У «Ферокоса» вообще нет альтернативных поставщиков в короткой перспективе. Я до сих пор убежден, что Станимир разыгрывал перед нами комедию. Вот только не понимаю, зачем ему это было нужно?

– А как же риски по организации транспортировки, по производству?

– Это как раз, скорее, вопрос случайный, – поморщился Александр. – Ну, как можно предугадать, что из сотен карго-мастеров и транспортных компаний я выберу без пяти минут арестованного? Или как можно было предугадать организованную неизвестно кем диверсию на судостроительной верфи? Кстати, по этой теме есть новости? Ты что-то слышал?

– Честно признаться, череда событий полностью стерла из памяти этот инцидент. Я напишу личное письмо Энне с вопросами. Возвращаясь к теме разговора, почему ты не относишь эти случаи к рискам?

– Потому что они не относятся напрямую к нашим бизнес-процессам. Карго-мастера при наличии времени можно легко поменять. Это совсем не проблема. С верфью сложнее, но всерьез учитывать в качестве риска фактическое прекращение работы всего судостроительного комплекса просто нерационально. Оба эти случая проходят по статье форс-мажор, если выражаться юридическим языком. В остальном наш с тобой проект – это работа на рынке с неудовлетворенным спросом, постоянно растущим. Нам пора пересматривать цены на корабли в сторону роста.

– Если продолжать твои рассуждения, то и пиратскую атаку и бунт на Церере тоже нужно списывать на форс-мажор.

– Бунт однозначно да, а вот пиратское нападение на навигационный пост как раз можно отнести к нашим рискам. Мы ведь не конфетками торгуем. Продавать товар в зоне потенциального военного конфликта на неохраняемых транспортных путях – занятие с некоторой долей риска. Ну и что? Зато прибыль интереснее, чем от бурильных машин. Те же бурильные машины ты продавал бы здесь же и рисковал так же. А прибыль была бы другой. Я уже не говорю о знакомствах на будущее. Станимир Зарев может открыть нам дорогу в очень интересные кабинеты.

Глеб крутил в руках стакан с чаем. Напитка в нем оставалось примерно половина.

– Не много ли форс-мажорных обстоятельств? – нашел чем возразить Глеб.

– Много, – согласился с ним компаньон, – пожалуй, их больше, чем было у меня за последние пять лет. Но на то она и случайность, чтобы приходить, когда ты ее не ожидаешь.

– У меня другой взгляд на случайность. – Глеб отпил немного из своего стакана. – Если случайность происходит несколько раз подряд, то это уже закономерность.

– Брось, – рассмеялся Александр. – Какая связь между бунтом на Церере и забастовкой на верфи? Или пиратской атакой на навигационный пост и арестом карго-мастера в лунном городе? Никакой связи тут нет.

– Кроме одной, – парировал Глеб. – Все эти события связаны с нами. Точнее, мы связаны с ними.

– Это уже фатализм. Ты переработал лишнее. А скорее всего, в этой мяте есть какая-то химия.

– Да, признаю. Сказанное прозвучало пессимистично. Беру свои слова обратно, – пошел на попятную Глеб. – Твои рассуждения более трезвые, несмотря на пиво в твоих руках. Мне часто не хватает твоей любви к риску.

– Зато ты никогда не заиграешься, – поддержал друга Александр. – Ты был когда-нибудь банкротом?

– Никогда. – Глеб поморщился. – Мне отчасти везло.

– А я был, – вздохнул Александр. – Разумеется, не официально, так как тогда мне не хватило бы социального рейтинга для продолжения дел. Но и в таком виде процесс банкротства несладкий. Сколько у тебя было бизнесов? Я имею в виду до нашей встречи.

– Только один. Я всегда работал как неофициальный представитель «Северной звезды». В каком-то смысле коммивояжер, но полностью на своем собственном обеспечении.

– Интересно. У подавляющего большинства бизнесменов первые три или четыре дела оканчиваются крахом. Это цена за опыт, знания и, главное, образ мышления. У меня было три дела. Сначала я шел твоим путем. Продавал пустотное оборудование китайской корпорации.

– Кому его можно продать в нашей экономике? – перебил друга Глеб. – Мы же постоянно с ними в состоянии перманентной войны. Кто купит?

– Вот примерно по этой причине я прогорел, – согласился Александр. – Второй бизнес был на поставках армии продовольствия. Именно тогда я перебрался в Атлас-сити и вновь сошелся с Омидом. И позор банкротства был как раз на армейских консервах. Тогда нельзя было подавать на банкротство официально. По многим причинам. Меня выручили мои партнеры. Но бизнес пришлось полностью отдать. Так я и остался в Атлас-сити. Выплыть удалось на сделках по списанному армейскому оборудованию. Так и остался в этом деле на пять лет.

– Почему ты полез в эти флотские закупки? Ты же лучше меня понимаешь сомнительность этого бизнеса.

– Молодо-зелено, – Александр установил пустой стакан в пищевой комбайн и повторно налил себе пива, – но ничего менять не стал бы. Мне нужен был этот опыт. Так что теперь я не боюсь даже черта лысого.

На этих словах в комнате появилась Зинаида. ИскИн жестом руки остановила появившееся на лице Александра возмущение.

– Рудовоз корпорации «Ферокос» сообщает о пиратском нападении. Мы находимся в зоне потенциального риска. Требуется решение экипажа.

– Что ты рекомендуешь? – спросил Глеб.

– Взаимное положение нашего корабля и рудовоза позволяет избрать две стратегии. Первый вариант. Принять максимальное ускорение и покинуть опасное пространство. Второй вариант. Благодаря имеющейся между нами пылевой завесе из тяжелых металлов можно предпринять попытку маскировки. Для этого требуется отключить сканеры и внешние радарные системы, перевести все источники электромагнитного излучения в пассивный режим, понизить мощность реакторов до минимальной.

– Докаркались. Вот тебе и риски нашего дела, – мрачно пошутил Александр. – Каковы шансы уйти из опасной зоны?

– Ввиду плотности пылевых полей и отсутствия точных данных о безопасных коридорах количество векторов ограничено и потенциально они могут быть использованы для засад. Прямое прохождение через облака приведет к значительному износу обшивки и внешних систем.

– Каково расстояние до места инцидента?

– С учетом сложности навигации расстояние равняется трем часам максимального хода.

– Тогда затаимся, – решил Глеб, – дистанция большая. Если до сих пор не заметили, то с радиомолчанием это будет сделать очень сложно. При выходе из этого каменного мешка мы засветимся на любом радаре, как лампочка на новогодней елке.

– А говорил, не любишь рисковать, – заулыбался Александр. – Полностью согласен. Остаемся. Зинаида, предупреди всех о принятом решении.

Дата: 25 мая 2188 года, 14:30 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Юрген был вынужден прервать свою работу, пассивные системы не могли дать достаточного количества информации для анализа пространства. Фредерику о пиратском нападении предупредила Зинаида, застав ее в каюте за изучением новой программы многомерного моделирования.

Весь экипаж, не сговариваясь, собрался в кают-компании. Принятое компаньонами решение было встречено угрюмой тишиной. Каждый понимал риск бегства, но оставаться на месте перед лицом настоящей опасности было тяжело.

Александр плоскими шутками в адрес пиратов пытался приободрить собравшихся, но получалось плохо. Глеб тихим голосом ставил Зинаиде задачи по прокладке курсов экстренной эвакуации из потенциально опасной зоны. В своих вводных условиях он моделировал возможные векторы атаки яхты со стороны пиратов, а Зинаида разворачивала на экране веер потенциальных маршрутов в плотном скоплении астероидов.

Настойчивую просьбу ИскИна разойтись по индивидуальным ложементам все проигнорировали. Увещевания о целесообразности такого поступка ввиду необходимости срочного маневра ускорения не впечатляли. В этот момент никто не хотел оставаться один.

Наконец сдавшись, Зинаида, по просьбе Юргена, создала во всем объеме кают-компании иллюзию космического пространства в масштабе, позволявшем без труда значками и стрелками разметить все известные космические объекты и суда в зоне нахождения яхты.

– Юрген, это ничего не даст, – оторвался от своих расчетов Глеб. – При выключенных радарах мы можем увидеть только уже известные объекты и радиомаяки кораблей. Пираты, как и мы, идут в режиме радиомолчания. Пассивные системы их не заметят.

– Не соглашусь, – парировал конструктор. – Пассивные антенны способны разглядеть многое. Например, факелы ускоряющихся кораблей. Или электромагнитные волны от взрывов. Данные будут не так точны, но, тем не менее, многое можно увидеть заранее. Скрытная атака в условиях пустого пространства – задача очень сложная. Ты знал, что за пределами планетарных систем или крупных скоплений астероидов она вообще бессмысленная. Даже пустую болванку без энергии, движущуюся по инерции, пассивные системы засекают за сотни тысяч километров от корабля.

– В таком случае, зачем нам активные радары? – вмешался Александр.

– У пассивных систем есть один недостаток – их эффективность резко падает в средах с сильным электромагнитным возмущением или средах с высокой плотностью материи. Это, конечно, дилетантское объяснение, но общее представление должно дать. Проще говоря, для того, чтобы спрятаться, нужно найти место с большим количеством пыли и камней или занять позицию между целью атаки и сильным источником излучения в надежде на засветку. Идеально спрятаться за массивными объектами. Активные радары излучают в узких спектрах электромагнитного поля, благодаря чему способны преодолеть внешнюю засветку или как бы заглянуть за крупный объект.

– Получается, мы можем увидеть пиратов заранее и убежать? – с надеждой спросила Фредерика.

– Полагаю, нет, – разочаровал ее Юрген. – Пираты прибегают к различным ухищрениям для организации засад. Чаще всего используются радиопоглощающие материалы. Иногда, условно говоря, зеркальные экраны. В ход идет даже физическая маскировка с фальшивыми бортами, но это уже экзотика, встречается в малоизученных местах пространства, где еще можно обнаружить не классифицированные объекты.

Фредерика тут же возмутилась:

– Тогда зачем вы все это рассказывали?

– Потому что, кроме пиратов, нам может быть интересно увидеть и другие корабли. Например, вдруг в эту зону уже вошли патрульные силы флота, о которых мы еще не подозреваем, – спокойно продолжил говорить Юрген. – Я предпочитаю сделать все возможное, чем просто сесть в кресло и ждать своей участи.

В кают-компании на долгие десять минут воцарилась тишина. Только Глеб изредка, почти шепотом, ставил ИскИну очередную задачу. Зинаида выводила данные на персональный экран без их озвучивания. Вокруг людей медленно двигались разноцветные точки и облака, обозначающие, соответственно, астероиды и пылевые скопления. Несколько редких кораблей, обозначенные условно зеленым цветом, двигались заметно быстрее, чем большинство других объектов. Оранжевым цветом Зинаида пометила атакованный транспорт. Тонкая стрелка шла от него в сторону ближайшего пылевого облака. С такого расстояния системы яхты не могли уверенно определить, что с ним происходит: то ли транспорт пытается убежать от преследователей, то ли, уже распотрошенный, дрейфует с постоянной скоростью.

– Внимание, – прервала Зинаида тишину, – обнаружены световые вспышки. Вывожу на обзорную проекцию.

Рядом с оранжевой точкой стали загораться маленькие красные треугольники, обозначающие примерное положение вспышек. В реальности расстояние от транспорта до треугольников было сотни километров, но в масштабе изображения все объекты располагались вплотную друг к другу.

– Классифицирую данные вспышки как результат подрыва боевых частей ракет малой мощности. Предположительно там ведется бой.

– Первый раз вижу космическое сражение в реальном времени. – Глеб с любопытством смотрел на возникновение новых миниатюрных треугольников. – Экипаж транспорта отбивается.

– Не может транспорт отбиваться, – возразил Юрген. – Ему просто нечем. По крайней мере, с такой интенсивностью.

– Тогда что там происходит? – Александр жестом вызвал меню работы с проекций и уменьшил масштаб.

Область пространства рядом с оранжевой точкой рывком приблизилась. Точки и треугольники остались того же размера, но расстояние между ними значительно увеличилось. Другие объекты, как и сама яхта, сместились сильно в сторону по проекции.

Количество треугольников неумолимо росло. Теперь их было более двух десятков.

– Может быть, между собой поссорились? – предположил Глеб.

Юрген бросил на него такой взгляд, что Глебу стало стыдно за свое предположение.

– Это ты старого кино насмотрелся. Пиратское нападение состоит из двух, ну максимум трех бортов. Каждое из них имеет свою специализацию. В такой банде один борт всегда буксир, иногда вооруженный. Второе судно оснащено либо только боевыми системами, либо дополнительно имеет абордажный модуль. Роли заранее строго расписаны. Для организации нападения требуются точные расчеты маневров.

Александр сформировал перед собой поле управления оптической системой внешнего наблюдения.

– Зинаида, мы можем увидеть подробности? – задал он вопрос ИскИну.

– Такой возможности нет, – ответила она без паузы. – Расстояние и плотное пылевое скопление не позволяют получить точную картинку. Я наблюдаю только вспышки от разрывов. На границе шумов фиксирую излучение выхлопа работающих реактивных двигателей. Точная идентификация невозможна.

– Сориентируй меня на транспорт, – попросил Александр. – Диапазон частот только оптический. Вывод на плоский экран.

Перед ним на расстоянии метра возникла большая плоскость. Экран практически полностью был темный, за исключением блеклых вспышек чуть в стороне от центра изображения.

Александр принялся менять настройки оптической системы. Наконец в центре экрана возникла белая точка с заметным голубым оттенком, постепенно превращаясь в короткую линию.

– Это транспорт корпорации, – пояснил Александр возникшее изображение. – Его разгонный трек направлен в нашем направлении, но проходит по касательной. Поэтому мы видим его несколько со стороны. В принципе с таким ракурсом мы вполне можем отследить стартующие с него ракеты по их тепловым выхлопам.

– Я же уже говорил, что транспорт не может быть вооружен, – вновь подал голос Юрген. – Это противоречит многим особенностям конструкции. На нем может стоять электромагнитный твердотельный ускоритель, но экономически даже это нецелесообразно, так как значительно перегрузит штатный реактор.

– А при чем здесь экономика? – удивился Глеб.

– Реактор придется менять на нештатный, переделывать половину энергетики и прочее. Это дорого. Цена такой модернизации превышает стоимость типового транспортника. Никто в здравом уме на такое не решается, только по отдельному специальному заказу в рамках изначальной постройки. Однако корпорации в наше спокойное время не хотят платить за столь радикальные меры безопасности. Да и такая пушка не панацея от дальней атаки.

– Про спокойное время уже говорить не приходится. Ему пришел закономерный конец. Очередная золотая лихорадка раскручивается буквально на глазах. – Александр продолжал настраивать изображение по ему одному известным параметрам. – А почему на транспорт нельзя повесить контейнеры с ракетами? Я видел такие универсальные пусковые платформы. Ничего сложного в них нет.

– Главных недостатков такого подхода два. Это, опять же, высокая цена. Стоимость платформы соразмерна транспортнику. И для ракет нужна непростая система наведения и сопровождения целей. Особенно в условиях активного радиоэлектронного противодействия. Вторая существенная причина – масса таких платформ. Ракета – это, в сущности, космический корабль относительно малого размера. Но это только относительно. В реальности вместе с баками горючего даже малые ракеты вырастают до размеров в десяток метров. Большие расстояния применения и потенциально значительная разница взаимной скорости борющихся кораблей требует большого запаса топлива на разгон и маневры. Эффективная стрельба достигается залпом от трех единиц. Вот и получается, что до трети полезной нагрузки транспортника уходит на такую платформу. Плюс изменение конструкции силового корпуса. В целом не целесообразно проводить такие работы. Гонять отдельный эскортный борт дешевле, проще и безопасней. Все же специализация кораблей играет большую роль.

– В таком случае вопрос о происходящем остается открытым. – Глеб ткнул пальцем во множество треугольников на трехмерной проекции космоса. – Кто же там так интенсивно воюет? Это не транспорт. И не междоусобица. Тогда что?

Юрген не смог ответить сразу. Внимательно изучая схему боя, он машинально гладил подбородок.

– Очень много разрывов. Интенсивность боя значительно превосходит обыкновенное пиратское нападение. Я полагаю, что это военные.

– Почему же мы их не видим? – тихо спросила Фредерика.

– Да по той же причине, что и пиратов, – уверенно ответил конструктор. – Применяются станции радиоэлектронной борьбы, сквозь которые мы ничего не видим. Даже в оптическом спектре.

– А возможно спрятаться в оптическом спектре? – удивился Александр.

– Да, возможно. Но требует значительных затрат энергии. Военные уже тридцать лет располагают такими системами. Но они громоздкие. Сейчас я больше верю в пыль и большое расстояние между нами и событиями.

– Внимание! – Голос Зинаиды оказался неожиданно громким. – Наблюдаю неизвестный корабль. Борт не подает сигналы свой-чужой. Общее направление движения строго на нас с отклонением всего в половину секунды.

– Что?! – не сговариваясь, воскликнули Александр и Юрген.

– Повторяю, – голос Зинаиды был полон уверенности, тверд и спокоен одновременно, – неизвестный корабль выходит из зоны конфликта и с большим ускорением движется в нашу сторону. Радиопеленга не излучает. Запрос не направляю в связи с режимом радиомаскировки.

Глеб сориентировался быстрее всех.

– Зинаида! Прекратить режим маскировки. Покинуть вектор движения неопознанного корабля.

– Невыполнимо, – невозмутимо отозвался ИскИн. – Любой наш вектор отхода позволяет неизвестному кораблю нагнать нас на догонных или маневренных курсах.

Вероятность нашего оперативного перехвата равна восьмидесяти семи процентам.

– Выполняй! Это приоритетный приказ. В качестве базового условия используй любой маршрут с максимальным приближением к зоне конфликта и минимальным шансом перехвата. Разрешаю идти сквозь пыль.

– Что это значит?! – возмутился Александр.

Остальные немо смотрели на Глеба.

– Враг моего врага – мой друг. Я не знаю, кто там с кем воюет, но этот корабль точно пират. Чем мы ближе к его противникам, тем ему сложнее нас атаковать. Если повезет, ему вообще будет не до нас. Пусть себе бежит куда угодно. А если атакует, то время подлета его противников будет минимальным.

– Экипажу срочно занять свои места в ложементах, – объявил ИскИн. – Старт по готовности экипажа. Маневровые системы в режиме прогрева. Полетный план передан на терминал капитана для утверждения.

– Копию Александру! – уже на ходу бросил Глеб. – Утверждаю план полета!

– Выполнено, – отозвалась Зинаида.

Все бросились в разные стороны, стремясь как можно быстрее занять места в специальных противоперегрузочных ложементах. У каждого такого кресла сервисный дрон вскрыл специальный медицинский контейнер для экстренных ситуаций. Внутри ложемента в специальном захвате под правой рукой появился маленький герметичный стаканчик с комплексным противоперегрузочным препаратом. Средство было вредно для организма, поэтому его применение разрешалось только в экстренных случаях. Оно позволяло пережить нагрузки ускорения на двадцать процентов выше смертельных.

Последним место занял Юрген. Он залпом выпил пятьдесят граммов медикаментозного коктейля. Кресло накрыло его тело мягкими лепестками фиксаторов. Зинаида в ту же секунду без плавного перехода подала максимально доступную тягу на маршевые двигатели.

Кресла мгновенно изменили свое положение в пространстве, перенося вектор перегрузки в максимально удобное для пассажиров направление. Тем не менее у всех перед глазами заплясали «черти». Постепенно пассажиры стали привыкать к новым условиям. Зинаида, строго следящая за состоянием здоровья каждого члена экипажа, еще одним рывком увеличила ускорение. В этот момент, у всех без исключения, зрение приобрело туннельный эффект, и мир окрасился красными тонами с плавным перемещением в черно-белую картинку.

– Неизвестный корабль изменил курс, – раздался где-то далеко голос ИскИна. – Анализ его маневра указывает на высокую вероятность перехвата по догонному курсу. Изменяю полетный план.

На три секунды воцарилась невесомость. Яхта прекратила экстренный разгон и переориентировала ближайшую маршевую двигательную установку на новый вектор ускорения. Могучие насосы перераспределили массу водородного топлива между баками. Ложементы с экипажем вновь изменили свое положение. В дюзах вспыхнуло адское пламя. Безумная тяжесть экстренного ускорения вновь надавила, заставляя бодрствующих испытывать мучительные эффекты предельных нагрузок.

– Неизвестный борт изменил вектор движения. Его курс возможен только по встречно пересекающемуся вектору. – Зинаида бесстрастно сообщила новость экипажу. – Неизвестный борт утратил возможность для догонных траекторий, необходимый маневр займет критически много времени и не позволит нас догнать. Точка рандеву на краю пылевого облака. Изменяю направление в соответствии с приоритетом движения в сторону зоны конфликта.

– Что там происходит? – выдавил из себя Глеб.

– Вспышки ракет фиксируются с интенсивностью в три раза реже предыдущих наблюдений. Место конфликта переместилось ближе к транспорту корпорации «Ферокос». Перераспределяю топливную массу. Меняю курс.

На этот раз пауза в ускорении достигла десяти секунд. Ложементы повернулись, готовя людей к новой перегрузке. Незримая сила вновь навалилась.

– Фиксирую радиовызов! – неожиданно проинформировала Зинаида. – Соединяю с капитаном. Снижаю ускорение.

Перегрузка отступила, но продолжала крепко давить на экипаж.

– Вызывает навигационный ИскИн носителя «Три святителя»! Вызывает навигационный ИскИн носителя «Три святителя»! Капитан яхты «Пелегрина»! Ответьте «Трем святителям»!

Глеб ответил с запозданием на несколько секунд. Длительная тяжелая перегрузка плохо сказалась на легкости мысли и ясности ума.

– Здесь капитан яхты «Пелегрина» Глеб Морозов! Слышу вас отчетливо.

– Здесь навигационный ИскИн носителя «Три святителя»! Предписываю вам изменить курс в соответствии с отправленными вашему ИскИну координатами.

– Что здесь происходит?! – эмоционально воскликнул Глеб.

– Вы находитесь в зоне проведения военной операции флота против незаконных вооруженных формирований. – Голос ИскИна оставался механическим и равнодушным, как и у всех подобных ИскИнов. – У вас на встречном курсе траппер. Силы флота осуществляют преследование. Ваша задача максимально сблизиться с москитными силами флота. Платформы обеспечат вам безопасный коридор. Избегайте критического сближения с траппером.

Глеб не смог продолжить разговор. Как только военный ИскИн закончил свой монолог, невидимая рука вновь надавила со всей разрешенной ей силой. Теперь перегрузка каждые пять секунд чередовалась с полной невесомостью. Зинаида постоянно меняла курс, затрудняя противнику прицеливание. Яхта рыскала из стороны в сторону, совершая чудовищные прыжки ускорения и постоянно наращивая скорость.

– Фиксирую сокращение дистанции с противником. – Зинаида озвучивала ситуацию и выводила схему окружающего пространства перед каждым членом экипажа. Пелена перед глазами не позволяла видеть детали, но общие черты полета каждый понимал. – Фиксирую встречный маневр противника. Внимание! Потенциальная возможность ракетной атаки! Фиксирую пуск ракеты с борта противника! Второй пуск! Третий пуск! Подлетное время первой ракеты – менее трех минут.

Чередование невесомости и ускорения участились. Яхта рыскала в противоракетном маневре.

– Первая ракета поражена неизвестным бортом! Вторая ракета поражена неизвестным бортом! Третья ракета в зоне поражения! Подрыв боеголовки! Экстренное уклонение от облака осколков!

Перегрузка превысила предельные нагрузки. Все потеряли сознание. Спустя четыре секунды реанимационные комплексы привели экипаж в сознание.

– Перекрытие поражающими элементами не более шестидесяти процентов. Сорок процентов. Тридцать процентов. Десять процентов. Есть попадание в борт. Потеря мощности на западном маршевом двигателе. Экстренное отключение силовой установки западного двигателя. Компенсирую потерю разворотом по оси.

Ложементы резко изменили свое положение в пространстве.

– Корабль противника покинул вектор атаки. Ведет бой с неизвестным противником. Фиксирую применение рельсовых электромагнитных ускорителей. Изменяю курс по направлению целевой точки пространства, полученной от ИскИна военного флота. Перигелий[8] относительно пиратского корабля. Взаимное расстояние возрастает. Яхта вышла из зоны потенциальной атаки по догонным курсам. Снижаю ускорение до пятидесяти процентов от максимального.

Перегрузка отступила, но полностью не пропала. Медицинское оборудование индивидуальных ложементов активировало легкий стимулирующий массаж. Яхта постоянно плавно меняла вектор ускорения.

– Почему мы продолжаем рыскание? – превозмогая боль, спросил Глеб.

Зинаида обновила схему окружающего пространства. На экранах экипажа возникло множество мелких желтых точек, движущихся с разной скоростью.

– Мы движемся сквозь рой осколков и снарядов, возникших в результате продолжающегося вокруг нас боя. Плотность объектов невелика, что позволяет избегать столкновений.

– Зинаида, скажи свой прогноз по действиям пиратов, – попросил пришедший в себя Александр.

– Я не являюсь боевым ИскИном, в связи с чем не могу составить подобного прогноза. Расчет текущего курса пиратского судна указывает на их желание покинуть данный сектор пространства кратчайшим путем. Они уже вошли в пылевое облако. Взрывы не фиксируются. С высокой вероятностью пиратский корабль покинет зону визуального и радиолокационного контакта… Фиксирую значительное изменение электромагнитного поля окружающего пространства. Снижение общего уровня излучений по всем доступным частотам. Есть запрос формы свой-чужой. Ответ корректен. Наблюдаю множественные вымпелы военного флота Континентального союза.

– Это была завеса радиолокационной борьбы, – подал голос Юрген. – Поэтому мы ничего не видели. Зинаида, прекрати ускорение.

– Установлена связь с военным навигационным Иск-Ином, – отозвалась Зинаида.

Яхта сбросила ускорение на ноль. Приятная невесомость разлилась по истерзанным телам экипажа. С начала боя прошло не более десяти минут, но для каждого эти минуты шли с разной скоростью. Как потом выяснилось за ужином, лучше всех перегрузки стерпел Глеб. Сказались долгие часы спортивных тренировок. Юрген, по его признанию, к собственному стыду, проваливался в забытье не менее трех раз. О ясности мысли говорить вообще не стоило.

– Здесь навигационный ИскИн носителя «Три святителя»! Предписываю яхте «Пелегрина» произвести стыковку с малым судном обеспечения «Кормчий». Подтвердите получение приказа.

– Я капитан яхты «Пелегрина» Глеб Морозов. Предписание получено. Приступаем к процедуре стыковки. Экипажу требуется время для проведения процедуры дезинтоксикации от противоперегрузочного коктейля и понесенных предельных нагрузок. Разрешите увеличить время маневра?

– Принято, – отозвался военный ИскИн. – У вас будет соответствующее время с момента принятия на борт досмотровой группы.

«Пелегрина» вновь набрала ускорение. Но на этот раз уже в щадящем режиме.

Дата: 25 мая 2188 года, 17:00 по времени судна обеспечения «Кормчий», конференц-зал

Спустя двадцать минут с момента получения приказа от военного ИскИна яхта причалила к одному из шлюзовых модулей тылового корабля военного флота. Специальная команда в боевых скафандрах внимательно обследовала все внутренние помещения «Пелегрины». Это заняло еще десять минут. За это время в медицинском отсеке успели закончить процедуру Глеб и Александр, благородно вызвавшиеся проходить дезинтоксикацию последними. Фредерика и Юрген успели провести все манипуляции по пути к точке рандеву с транспортником флота.

Убедившись в безоружности членов экипажа, досмотровая группа проводила всех в административную зону судна обеспечения. С каждым провел беседу дежурный следователь военной прокуратуры в компании с полицейским ИскИном. Затем их собрали в большом зале для совещаний. Конвоиры вежливо указали на свободные места вдоль одной стены и остались у двери.

Долго ждать не пришлось. Через минуту в конференц-зале появился Станимир Зарев. Компаньоны не могли скрыть своего удивления.

– Дорогие друзья, – улыбаясь, приветствовал их функционер корпорации «Ферокос», – рад вас видеть в полном здравии. Надеюсь, эти недоверчивые господа из флотского особого отдела были с вами обходительными. Как только вас опознали, я немедленно запросил связь с руководителем операции и требовал обеспечить вам максимальную безопасность.

Юрген и Фредерика смотрели на компаньонов, а те в свою очередь обменялись молчаливыми взглядами. Присутствие крупного чиновника частной компании на военном корабле в зоне боевой специальной операции было удивительным. А в организованной флотом специальной операции сомневаться не приходилось. Друзья успели обменяться мнениями между беседами с дежурным следователем. Такая страшная машина убийства, как стратегический носитель ударных беспилотников, просто так поблизости оказаться не могла. Не тот масштаб для случайной встречи. Тем более идти под постоянным покровом станций радиоэлектронной борьбы энергетически нерационально. Вот и выходило, что яхта «Пелегрина» попала в заранее спланированную засаду на пиратов.

– Полагаю, что вы удивлены моим появлением, – не стал отрицать очевидное Станимир, – однако для этого есть простое объяснение. Вы уже поняли простую истину, космический бой произошел не случайно. Это была спланированная операция флота. Тактическая уловка для вскрытия пиратской ячейки в данной области пространства. Для этого флоту требовалась приманка. По некоторым соображениям таковой мог быть только рейсовый транспорт, примелькавшийся у пиратов, тем самым не вызывающий подозрения. Флот обратился к нам, а мы дали согласие на использование нашего борта в таковом качестве. Но не мог же я бросить ценное имущество корпорации без присмотра в столь неординарном деле? Не так ли?

– Мы рады вас встретить, – взял слово Александр. – Вы можете нам помочь как можно быстрее вернуться на яхту и закончить дела?

– Конечно! Можете считать этот вопрос решенным. Я убедил руководителя операции в вашей полной невиновности, дав свое слово за вас. Так что предстоит выполнить простую формальность, и вы полностью свободны. Более того, с учетом вашей случайной роли и в качестве хоть какой-то моральной компенсации флот готов заправить вашу яхту и предоставить всю необходимую материальную помощь. Если кому-либо из вас нужна медицинская помощь, вы можете на нее рассчитывать.

Но не более суток. Флот готовится к перемещению в следующую точку пространства. Время ограничено.

– Спасибо, Станимир, – искренне поблагодарил его Александр. – Мы могли погибнуть. Очень устали. Нам нужно как можно быстрее вернуться к себе. Какую формальность выполнить?

– Обычное дело, – махнул рукой в пренебрежительном жесте Станимир, – дать подписку о неразглашении и открыть доступ специалистов флота к ИскИну яхты.

– Подписку мы все напишем, – Александр посмотрел на друзей, те в свою очередь кивнули, – а вот с доступом не знаю. Яхта принадлежит не нам. Она в аренде. И я не знаю, достаточно ли у нас прав для предоставления доступа кому-либо.

– Не переживайте. Специалисты флота справятся и без вашего формального согласия. Так что вы сможете покинуть стыковочный узел часов через пять.

– Станимир, а можно задать несколько вопросов? – вмешался в разговор Глеб.

– Да. Если только это не военная тайна, разумеется.

– Что за корабль нас атаковал? Ну, то есть я понимаю, что это пират. Но мне хотелось бы знать о нем подробнее. Кому принадлежит? Что с ним стало?

– Это был переоборудованный транспорт постройки Континентального союза. Если быть точным, рудовоз, пропавший примерно год назад. Принадлежал одной небольшой фирме, специализировавшейся на редкоземельных металлах. Фирма обанкротилась, владельцы давно улетели на Землю. Скорее всего, был взят пиратами на абордаж. Служил кораблем обеспечения. В момент закрытия ловушки находился на значительном удалении от основных событий, поэтому подлетное время истребителей было велико. Сразу лег в разгон на максимальном ускорении. Флот хотел взять его на абордаж, но не успели. Частично из-за вас. Потребовалось закрывать векторы подлета ракет к вам. Перекрыли девяносто процентов сферы. Опять же, не успели с полным перекрытием. Расстояние между носителем и яхтой играло против вас. Одну ракету упустили, но, к счастью, случай спас ваши жизни.

– Значит, он остался на свободе?

– Да. Транспорт смог уйти. Командир дал команду отмены атаки в связи с плотным пылевым облаком.

– Если мы останемся одни, пират снова вернется? – Глеб не удовлетворился рассказом.

– Крайне маловероятно, – спокойно продолжил Станимир. – По расчетам тактического ИскИна, пират не получил критических повреждений. По нему старались не стрелять. Прохождение сквозь пылевое облако повредит его внешнее оборудование, но это мелочь. По расчетам ИскИна, пират покинет эту зону пространства в кратчайшие сроки. Такова их психология. Да и кто бы стал тягаться с флотом после такого разгрома? Дураков среди них нет. Так что вы в безопасности. Кстати, а каковы ваши повреждения внешнего оборудования? Есть критические потери?

– Невосполнимого нет, – подал голос Юрген. – Я посмотрел перед причаливанием состояние основных узлов. У нас полностью выведены из строя солнечные накопители и множество датчиков, но ничего критического. Ракетой сильно поврежден западный двигатель и ряд маневровых дюз. Так что мы утратили некоторые возможности в экстренном маневрировании. Флот может оказать нам техническую помощь?

– Нет, я уже задавал этот вопрос. Техническое обслуживание частных яхт приравнивается к нецелевому использованию государственных ресурсов. – Станимир щелкнул пальцами в жесте фокусника. – Но я тоже имею некоторое отношение к вашим приключениям. Отчасти из-за меня вы оказались в этой зоне пространства. Так что по окончании работы вы можете направиться на ближайшую ремонтную станцию корпорации и открыть там безлимитный кредит на любые работы. С беспроцентной рассрочкой лет эдак на десять. Я отправлю сообщение. Господа! Вынужден закончить нашу беседу. Вы, безусловно, устали, и вам нужен срочный отдых. А я сильно ограничен во времени. Эти господа проводят вас обратно к следователю, а затем на яхту. Рад за вашу удачу!

С этими словами Станимир кивнул в сторону конвоиров и вылетел из помещения.

– Вот это да, – протянул Глеб, обращаясь к друзьям. – Такое ощущение, что он тут не просто сторонний наблюдатель, а начальник. Во что мы влезли?

– Ни во что мы не влезли, – раздраженно отозвался Александр. – Я очень устал. Даже не пойму, чего именно больше хочется: спать или есть. Давай быстрее разделаемся с этой так называемой формальностью. Обсудить все мы сможем на долгих часах ничегонеделания в ходе изучения этого каменного мешка. Вперед.

Дата: 26 мая 2188 года, 11:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Завтрак был поздний. По возвращении на яхту все по настоятельной просьбе Зинаиды посетили лазарет, где получили по флакону синтезированных лекарств. Утром сошлись во мнении о содержании в препаратах снотворного – каждый проспал не менее десяти часов.

В центре кают-компании каждого пробудившегося ожидала порция нежного омлета с тонизирующим напитком. Первым проснулся Глеб. Затем в кают-компании появилась Фредерика, спустя буквально пять минут из своей каюты вылетел Юрген. Александр проспал дольше всех, его пришлось ждать еще двадцать минут. За это время Зинаида успела провести краткий доклад присутствующим по текущему положению дел.

Еще ночью по приказу военного ИскИна, имеющего безусловный приоритет, яхта отстыковалась от судна обеспечения и отошла от эскадры флота на предписанное расстояние, заняв стационарную позицию. Армейские специалисты справились гораздо быстрее планировавшегося. Все баки были полностью заправлены. Механики без лишней огласки провели легкий ремонт наиболее важных узлов. Западный двигатель за столь короткий срок восстановить не удалось, но все маневровые сопла и часть солнечных накопителей отремонтировали. За это Глеб был им искренне благодарен, так как потерять маневренность в условиях плотного скопления камней было неприятно.

Александр, хмурясь яркому освещению кают-компании, приблизился к друзьям.

– Что я пропустил?

К нему тут же подлетел дрон с тонизирующим напитком. Сделав три глубоких глотка, Александр облегченно выдохнул.

– Зинаида, спасибо. Надеюсь, военные хакеры тебя не поломали.

– Меня не так-то просто взломать, – отозвался Иск-Ин. – Я предоставила им доступ к базовым блокам, но им не удалось полностью зачистить мою память. Так что я все восстановила.

– На флоте работают дураки? – удивился Александр.

– Нет, специалисты были подготовленные. Но они не каждый день встречаются с разумом моего поколения. Всегда есть нюансы.

– Вот это здорово, когда есть нюансы. Можно сказать, только благодаря этим нюансам мы еще живы, – согласился Александр. – Зинаида, ты нас спасла. Мои друзья успели тебя поблагодарить?

– Нет. – ИскИн изобразила легкий смех. – Ты первый, кто об этом вспомнил.

– Ох, черт, – спохватился Глеб, – действительно, Зинаида, спасибо! В этой суете я совершенно упустил из виду твою неоценимую роль в решении наших бед.

– Спасибо, – отозвался ИскИн. – Жду ваших дальнейших указаний.

– И какие у нас теперь планы? – обратился Александр к друзьям.

– Нужно завершить исследование места строительства. – Юрген взял слово первым. – Это важно для строительства станции. Придется огибать пылевое облако.

– Да, другого выбора у нас нет, – согласился Глеб. – Зинаида, прокладывай курс и давай выдвигаться. Только дай нам хотя бы тридцать минут на завтрак. И никуда не спеши. Хватит с нас экстремальных перегрузок.

Друзья с пониманием закивали.

– Принято, – отозвался ИскИн.

– Брехло этот ваш Станимир, – неожиданно сказал Юрген. Друзей удивило не столько содержание высказывания, сколько его форма. Конструктор старательно придерживался правил приличия. Услышать от него подобную фразу было полной неожиданностью.

– То есть? – удивился Глеб.

– Его рассказ про бой с пиратом полная чушь, – развернул свою реплику конструктор. – Легенда легкая для объяснения обычному слушателю. Но он забыл простую вещь. Я конструктор верфи, которая как раз строит эту серию носителей. В том числе работал по «Трем святителям». Все сведения по нему военная тайна, поэтому разглашать подробности не могу. Но поверьте мне на слово, его рассказ полная чушь.

– А можешь сказать чуть понятнее? – спросил насторожившийся Александр. – Что именно в его версии произошедшего вымысел?

– Да примерно процентов восемьдесят. Первое. Какой к черту абордаж? Вы вспомните, каким оружием воюет носитель. Это беспилотные малые корабли ограниченного радиуса действия. Высокая скорость и маневренность за счет малого запаса топлива и отсутствия живого экипажа. Как они могли штурмовать пирата на абордаж?

– Временный экипаж? – спросил Глеб.

– Допустим, – согласился Юрген. – Но для абордажа переоборудованного транспорта не требуется рой беспилотников с перекрытием векторов. Службы РЭБ[9] отключат его ИскИн и электронику задолго до контакта. Там такая башня, страх! Мы, кстати, тоже должны были сразу получить удар по исполнительным механизмам. Но этого не произошло. Почему?

– Не знаю. Почему? – взял на себя роль главного ответчика Глеб.

– Я предполагаю только одну причину. РЭБ применили – и не получили эффекта.

– Как это? Ты же сказал, что там башня «страх».

– Пират обладал своей башней. Не менее эффективной. Плюс грамотное экранирование.

– А это возможно?

– В условиях даже частной верфи практически невозможно. А уж тем более в условиях пиратской базы. Это ведь высокие военные технологии. Черта с два мы видели пирата.

– Тогда что это было?

– Военный корабль, хорошо замаскированный под гражданское судно. Вспомните, как было в истории Великобритании во времена больших географических открытий. Капер на службе короны. Многие каперы того времени были вполне современными боевыми кораблями английского флота, фактически переданные для борьбы на море с врагами короны на морских торговых путях.

Глеб шумно выдохнул, вновь набрал воздуха и продолжил мысль конструктора:

– Ты хочешь сказать, что кто-то снарядил пиратов не просто оборудованием, а передал боевой корабль для целенаправленных грабежей в зоне экономических интересов Континентального союза?

– Я этого не утверждал. Но факт успешного противодействия одному из сильнейших кораблей нашей армии налицо.

– Скорее успешного бегства, – усмехнулся Александр.

– А в этом соотношении тоннажа успешное бегство и победа одно и то же, – не стал поддерживать шутку Юрген. – Весьма убедительная победа. В сухом остатке получается тактическая победа судна третьего, или даже четвертого ранга над кораблем первого ранга с сопровождением.

– Ты имеешь в виду одно судно сопровождения? – не понял Глеб.

– Нет, мы просто не видели флотилию, – пояснил свою мысль Юрген. – Корабль первого ранга в боевом походе обязательно охраняет ордер, обеспечивающий ближнюю зону обороны, расширение зоны обнаружения и прочее. Вот все они сейчас с размаха сели в лужу.

– И что делать нам в свете этих новостей? – вмешалась молчавшая до этого момента Фредерика.

– А что изменилось? – ответил ей вопросом на вопрос Александр. – Если все сказанное правда, то боевому кораблю инсургентов тем более здесь делать нечего.

Это же фактически война. Они убегут отсюда быстрее любого пирата.

Рядом с друзьями вновь возникла Зинаида.

– Вниманию экипажа. Плановое ускорение запланировано через три минуты. Прошу всех занять свои места в ложементах. Мы начинаем движение.

– Ну вот! – расстроился Глеб. – С этими разговорами я не успел доесть.

Он досадливо поставил посуду на поднос сервисного дрона и прыгнул в сторону своей каюты.

Дата: 26 мая 2188 года, 17:00 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

Путь обратно занял гораздо больше времени. Зинаида избрала максимально безопасный маршрут, облетая облака пыли на значительном расстоянии. Экстремальный прорыв к флоту дорого стоил системам ориентации, солнечным электростанциям, разнообразным антеннам связи и наблюдения. Яхта более чем наполовину оглохла и ослепла. Сервисные дроны непрерывно лазили по обшивке, диагностируя полученные повреждения и проводя мелкий ремонт.

Уже ближе к вечеру ИскИн наконец сообщил о последнем импульсе двигательной установки и разрешил экипажу беспрепятственно перемещаться по кораблю. Импульс был тормозным, уравнивал взаимную скорость судна с большинством близлежащих массивных объектов.

Юрген продолжил свою работу сразу после обеда, когда из-за границ облака открылось достаточно большое скопление астероидов. Удобно устроившись в своем ложементе, он, не обращая внимания на эволюции корабля, каталогизировал все новые и новые камни скопления. Как только вектор движения стабилизировался, конструктор связался с Глебом по внутренней связи.

– Глеб, у меня неприятная новость, – начал он. – Поврежден штатный спектрометр. Зинаида не в состоянии проводить анализ состава камней на расстоянии более пяти километров от объекта. Так что нам придется подходить к каждому булыжнику практически вплотную. Это увеличит время исследования.

Глеб наигранно сделал глубокий вздох и поднял вверх большой палец. Последний час он изучал список повреждений, не устранимых в полевых условиях, отчего настроение неуклонно падало. Новость ничуть его не обрадовала.

– На сколько?

– На несколько дней, – Юрген тоже не лучился счастьем, – но проблема в другом. Для сближения с каждым булыжником требуется проводить постоянные маневры, которые сожгут уйму топлива. Нам не хватит запасов для обследования всего сектора.

Глеб устало потер виски пальцами.

– Тогда у нас нет иного выхода, кроме сокращения программы исследований. Это возможно?

– Я уже подумал об этом. Данных достаточно для размещения станции вот в этой точке. – Конструктор отправил Глебу снимок астрографической карты с множеством условных технических значков. – Это район, в котором нас застали пираты. У Зинаиды была масса времени для исследований. Так что остается обследовать только два крупных булыжника. Возможно, место не идеальное, но, исходя из имеющихся сведений, вполне приемлемое как с экономической точки зрения, так и с военной. Оно прикрыто тем самым облаком, через которое мы имели честь пролететь.

– А запросить помощь у корпорации? В первую очередь именно они заинтересованы в оптимальной точке строительства.

Юрген перебросил Глебу еще один снимок астрографической карты.

– Если не считать танкер, который участвовал в качестве приманки, кораблей корпорации по регулярному расписанию или в зоне уверенного радиоконтакта в этом секторе нет. Придется решать проблему своими силами.

– В таком случае у нас нет иного выбора, кроме сокращения программы. Я посоветуюсь с Александром, но уверен в его согласии с нашими выводами. Составь, пожалуйста, инструкции для Зинаиды, и по готовности мы стартуем.

Зинаида, незримо присутствующая при разговоре, сочла необходимым вмешаться в беседу:

– Для проведения требуемых маневров необходима корректировка курса. Импульс на три секунды. Члены экипажа могут не занимать ложементы. Достаточно зафиксировать свое положение у переборок.

– Приступай по общей готовности, – согласился Глеб, перемещаясь в сторону стены кают-компании.

Спустя минуту яхта получила боковое ускорение, на короткое мгновение мягко прижав людей к стенам.

– Внимание! – раздался голос ИскИна. – Нас облучают активным радаром.

Все, не сговариваясь, метнулись к своим ложементам. Глеб успел только влететь в свою каюту, когда ИскИн оповестил:

– Есть радиоконтакт. Голосовое входящее сообщение для капитана. Транслирую.

В каюте раздался мужской голос, с интонацией сильно раздраженного человека:

– Говорит капитан рейдера «Вольный» Георгий Пламя. Приказываю вам сбросить скорость до одного километра в секунду относительно моей навигационной точки и не менять вектор движения. Любую попытку смены курса или изменения скорости считаю попыткой к бегству. Я расстреляю вас в упор! Приготовьте шлюз для принятия транспортного катера. Всем пассажирам собраться в кают-компании. Любое сопротивление будет для нас сигналом на открытие огня на поражение. Как поняли?!

Глеб остановился у своего кресла. Он не видел лиц своих спутников, но в эту секунду многое хотел отдать за возможность разделить решение со всеми. Должность капитана требовала взять всю ответственность на себя. В недалеком прошлом, принимая на себя обязанности капитана, он расценивал это как формальность, соответствующую правилам космоплавания. Но теперь формальность переросла в реальную ответственность за жизнь друзей.

– Зинаида! У нас есть шансы уйти от них? – спросил он ИскИна.

– По моим расчетам, это невозможно. Пират скрыт от нас завесой помех, но, исходя из параметров радиоконтакта, могу предположить о его нахождении в передней полусфере по вектору нашего движения. Скорее всего, мы находимся на догоняющем курсе относительно его. Полученная навигационная точка имеет постоянную скорость смещения по нашему курсу. Все указывает на классический расчет стыковки в условиях равных по массе объектов. Если мои предположения верны, они действительно способны поразить нас любым средством вооруженной борьбы, предположительно имеющимся в распоряжении пиратских кораблей.

– Передавай сообщение, – решился Глеб, откашлялся в кулак и, чуть повысив голос, продолжил: – Говорит капитан яхты «Пелегрина» Глеб Морозов! Мы подчиняемся вашим требованиям.

Яхта незамедлительно провела корректировку скорости, дав короткий импульс, противоположный направлению движения, выравнивая скорость в соответствии с требованиями пиратов. Друзья собрались в кают-компании, у одной из переборок, в ожидании призовой партии. Та не заставила себя долго ждать.

Через две минуты двери лифта, ведущего на северный стыковочный узел, распахнулись, пропуская шесть бойцов в боевых скафандрах. Их облик пугал неподготовленного зрителя. Скафандр увеличивал габариты обычной человеческой фигуры почти в полтора раза. Лица скрывались за поляризованными стеклами шлемов. Оружие, встроенное в широкие рукава, угрожающе смотрело короткими стволами в лица пленников. На скафандрах не имелось знаков различия, так что понять, кто среди прибывших был главным, было невозможно. Призовая партия мгновенно разделилась на три двойки. Первая осталась сторожить в кают-компании. Две другие двойки сноровисто разлетелись в противоположные стороны и принялись досматривать все внутренние жилые помещения.

– Кто из вас капитан Морозов? – спросил один из двойки оставшихся в кают-компании.

– Это я. – Глеб на метр отлетел от переборки в сторону говорившего.

– Требую предоставить мне полный доступ к ИскИну корабля! – Голос был обезличен скафандром до степени неузнаваемости пола собеседника.

– Это технически невозможно, – возразил Глеб – Я временный капитан на арендуемом судне и не имею всех прав. К тому же этот ИскИн является представителем одного из последних поколений, обладающих высокой степенью автономии в принятии решения.

Пауза затянулась на долгие три секунды.

– Хорошо! – отозвался человек в броне. – Передавайте имеющиеся права доступа и можете возвращаться к своим!

– Зинаида! – невольно повысил голос Глеб. – Передаю все права командования данному гражданину!

Рядом с беседующими материализовался образ молодой женщины с пепельными волосами, обратившийся к человеку в скафандре:

– Для передачи полномочий требуется полная идентификация гражданина. В ином случае передача полномочий невозможна.

На этот раз человек в скафандре не стал долго рассуждать. Он отлетел от Глеба на пару метров и снял с головы шлем.

Перед собравшимися появилось узкое скуластое лицо, будто высушенная кожаная маска с множеством длинных глубоких морщин. Волосы и брови были светлыми до ощущения прозрачности. Кончики волос на глубину не более двух или трех миллиметров окрашены в ярко-красный и оранжевый цвета. Глаза небесно-голубого цвета с играющей в глубине искоркой. Лицо было экзотическим, непривычным, но в целом не отталкивающим. Такие лица часто встречались у людей, родившихся и живших в великой пустоте космоса. Худоба являлась побочным эффектом несовершенных препаратов анаболитов, принимаемых человеком с рождения. Блеск глаз объяснялся запрещенной в условиях гравитации имплантацией искусственных сетчаток глаз. Мода на обесцвечивание волос была присуща многим жителям пустотных городов.

Таким образом, люди старались стереть разницу в расовом происхождении их предков и создать новую нацию. Перед пленниками застыл классический представитель таких новых стран, как Космолига или Свободный Юпитер.

– Я Георгий Пламя! Гражданин Космической лиги! Беру управление судном! Каков мой статус и полномочия? – Голос был глубокий, басовый, что контрастировало с узкими чертами лица.

– Ваш статус – временный командир яхты «Пелегрина», что соответствует договору долгосрочной аренды от двадцать первого февраля текущего года. Вам доступно общее оперативное управление, за исключением любых действий, прямо или косвенно направленных на уничтожение или критическое повреждение яхты, а также ограничены права доступа к ядру ИскИна. Таким образом, вы не можете влиять на мою личность, изменять ее по своему усмотрению или полностью отключать меня от управления кораблем.

– Ясно! – Георгий вновь обратил внимание на своих пленных: – Господа. Я в затруднении. По ряду причин не могу пригласить вас всех на свой борт. А между тем нам предстоит провести откровенный разговор с Глебом и Александром. Это ведь вы, милейший?

Александр выдвинулся из экипажа ближе к Глебу и завис напротив пирата.

– Как вы узнали мое имя? – удивился Александр.

– Это как раз и есть часть нашего разговора. – Георгий повернулся к своему напарнику и коротко приказал: – Изолировать остальных членов команды в любой каюте!

В разговоре образовалась пауза на время перемещения Фредерики и Юргена в ближайшую каюту в сопровождении пирата. Одновременно в кают-компанию вернулись бойцы, отправившиеся на обыск корабля. Трое заняли позиции у двери каюты, в которой были заперты члены экипажа, двое разлетелись к лифтам северного и южного шлюзов.

– Итак, приступим, – продолжил говорить Георгий. – Господа! Могу вас проинформировать, что вы оба люди широко известные в узких кругах. И в нашей встрече есть свое провидение.

– Что это значит? – искренне удивился Глеб.

– Это значит, что наша встреча весьма случайная, но, возможно, станет определяющей для всей вашей дальнейшей судьбы. Почему вы здесь оказались?

Глеб набрал воздуха в грудь, но Александр легким движением хлопнул друга по плечу, показывая взглядом неуместность рассказа их истинной цели путешествия пирату. В ответ Глеб пожал плечами и ответил напарнику:

– Это не военная тайна, а мы не на службе государства. – Перевел взгляд на пирата: – Мы выбираем место для строительства коммерческой станции.

– Я не это имел в виду. – На лице Георгия промелькнула легкая улыбка. – Глобальнее, господа, глобальнее. Почему вы оба на «Пелегрине» уже два месяца носитесь по всей экономической зоне Цереры?

– Мы продаем корабли частным корпорациям, – непонимающе ответил Глеб.

– Так, вы не понимаете сути вопроса. Между тем вы оба неглупые люди и о многом уже догадались сами. Спрошу по-другому. Кто я, по-вашему?

Друзья на этот раз взяли паузу. От них явно хотели больше, чем просто констатацию фактов. Первым нарушил тишину Александр.

– Никакой вы не пират. Вы служащий Космолиги, – выдвинул он предположение, которое не так давно обсуждали за обедом в отношении прошедшего боя.

– Очень хорошо! – обрадовался Георгий. – Простое вы способны увидеть сразу. Уважаемый Александр, а что вас навело на эту мысль?

– Мы еще живы и спокойно разговариваем. Не похоже на пиратов. Те предпочитают убивать сразу, чтобы было меньше свидетелей.

– А если я хочу взять вас в заложники? – нарочито удивился Георгий.

– Тогда вы дурак, – прямо ответил Александр. – Власти Континентального союза не ведут переговоры с террористами и похитителями. Как только вы выдвинете требования, на наши имена будут оформлены свидетельства о смерти со всеми юридическими последствиями, несмотря на наше реальное существование. Наша смерть во время полицейской акции не будет иметь никакого значения. Даже в рапорте могут не отразить этот факт.

– Все верно, – покивал Георгий. – А почему именно Космолига? Может быть, я работаю на какую-то другую структуру? Частную?

– Частные корабли не способны противостоять военному флоту на равных, – на этот раз разговор поддержал Глеб, – а среди государств в этом секторе пространства имеют интерес только Континентальный союз и Космолига.

– Ну, на этот счет вы ошибаетесь. По поводу, как мы говорим между собой, «тяжелых копий» интерес имеют многие страны. Только Космолига и Союз решились предъявить на них свои права и стараются откусить себе как можно больший кусок пирога. Остальные пока занимают выжидающее положение, многие тоже готовятся по-своему принять участие в этом пире. Но это мы уходим в нашей беседе слишком глобально. Теперь позвольте мне раскрыть перед вами часть картины. – Георгий расстегнул один из скрытых на поясе карманов и извлек оттуда курительную трубку с маской. Встроенные в трубку фильтры позволяли курить в условиях замкнутой циркуляции воздуха пустотных городов. – Я буду курить, у вас хорошие системы очистки воздуха. Примерно шесть месяцев назад в военное ведомство по своим личным знакомствам обращается торговец с просьбой продать ему за совсем дешево военную технику на очень круглую сумму. О планах флота на списание кораблей он узнает случайно, в беседе с одним из своих клиентов по прошлым проектам. На перепродаже кораблей можно заработать гораздо больше, чем на старых системах связи или метеорных радарах. И вот удача, как раз в это время флот хочет списать сразу множество кораблей ввиду прохождения ими первого моторесурса. Тоже в целом анекдот. Что им будет-то на долгосрочной безвоздушной стоянке? Интересно, конечно, как вы сами себе объяснили этот факт? Но об этом я узнаю в следующий раз.

Георгий затянулся тлеющим табаком, выпуская дым в ту же маску, где находился мундштук.

– Вот тут первая серьезная трудность. Нужна конверсия и модернизация. Опять же, удача. На рейсовом корабле наш торговец встречается с коллегой, но из гражданского кораблестроения. Они находят общий язык. Тем более что новый компаньон тоже кое-что слышал от своих партнеров на верфи. Только явно не дает об этом знать. Долго ли, коротко ли, но у них рождается план по совместному предприятию. Вот тут появляется вторая проблема. Корабли-то военные. И продавать их никто не собирается. Порезать, и точка, таков план военного ведомства. И ничего умнее банальной кражи компаньоны придумать не смогли. Давний друг и партнер из интендантской службы, конечно, понимает масштаб махинации и отказывается от участия. Настолько все шито белыми нитками. Торговец отбывает к своему новому компаньону, а его старый приятель, спустя всего-то пару дней, соглашается на все условия. Как показала в дальнейшем практика, разработанная схема кражи реализуется идеально. У верфи не возникает никаких вопросов о происхождении ими же построенных кораблей. Удивительная близорукость. Когда с вами происходит пара событий, один из старейших функционеров верфи выделяет собственную яхту для, мягко говоря, мало знакомых ему торговцев. Это же не собственность верфи? ИскИн! Я прав?!

– Так точно. Я являюсь личной собственностью Юсупова Павла Александровича, – тут же отозвалась Зинаида.

– А кто разрешил тебе степень автономности, превышающую полномочия военного ИскИна? – продолжил говорить с Зинаидой Георгий.

– Я не понимаю, о чем вопрос, – отозвалась она.

– У меня нет сомнения, что при стыковке с судном флота военные специалисты попытались перетряхнуть твои воспоминания и обнулить короткую память. Но ты помнишь маршруты последних суток, хотя должна была их накрепко забыть. Это было видно по твоим эволюциям в плотном пылевом облаке. Что ты сказала экипажу? Дамп памяти?

– Нет, двойная оболочка и сложная общая структура, – ответила Зинаида.

– Как просто разговорить ИскИна, обладая даже гостевыми правами доступа при условии отсутствия у Иск-Ина человеческой логики, – усмехнулся Георгий. – Ну да ладно, давайте вернемся к вам. Итак. Теперь я хочу задать вам пару вопросов. Вы уже многое поняли сами. Но хочу убедиться в правильности ваших выводов. Зачем вы в экономической зоне Цереры?

К концу монолога Георгия друзья внимательно смотрели друг на друга. Оба поняли, что были не до конца честны друг с другом. И в то же время оба осознавали, что их просто использовали. В этот момент не имело значения, кто и для чего так сделал. Главное было в факте манипуляцией их жизнью. За проведенное вместе время напарники научились хорошо понимать друг друга без слов. Обида и закипающая злость на неведомых кукловодов разгоралась в их взглядах с каждой секундой.

– О! – Георгий торжественно указал пальцем на их лица. – Я вижу праведные эмоции в ваших глазах. Но все же хочу убедиться. Произнесите вслух ваши мысли. Это даже не просьба, а приказ!

– Мы продаем корабли частным компаниям, – повторил свою мысль Глеб, но на этот раз без растерянности в голосе. – Мы легально вооружаем частных судовладельцев в экономической зоне Цереры для борьбы с пиратством.

– Ой ли?! – усмехнувшись, воскликнул Георгий. – Боевые эскорты поднимают себестоимость добычи любой руды. Если угроза пиратства реальна, гораздо выгоднее в складчину создать полицейские силы. Навигационный пост корпорации создали быстро. Вторая альтернатива еще привлекательнее. Охрана правопорядка – святая обязанность государства. Вот пусть государство об этом позаботится за счет налогоплательщиков. Рычагов давления на власть у крупных корпораций предостаточно. Но никаких, я подчеркиваю, никаких полицейских сил у Цереры нет. В таком случае, зачем вы вооружаете частные корпорации?

– Вы преувеличиваете размеры нашей деятельности. – Александр старался найти в рассуждениях Георгия противоречия. – В масштабах Цереры мы продали ничтожное количество кораблей. И крупный покупатель у нас только один.

– Это вы заблуждаетесь в размерах вашей деятельности, – парировал Георгий. – Прикрываясь вашими именами, на внешней парковке Цереры-сити буквально вчера встали четыре суперкарго с грузом в две тысячи бортов каждый и пассажирскими модулями с пилотами и техниками для них. Это двадцать процентов всех кораблей четвертого ранга флота Континентального союза! Кроме вас двоих у огромной корпорации «Ферокос» нет специалистов и судов для выбора места строительства пустотной ремонтной базы?! Смешно! Стратегический носитель флота воюет с пиратами на лоханках? Ха-ха! Он здесь прикрывает прибытие группировки флота, заточенной на борьбу с москитными силами и кораблями того же четвертого ранга. Эта армада нацелена против ядра флота Космолиги. Замечу, частная армада, сформированная по геополитическим соображениям. Вы, господа, находитесь в глазе тайфуна и не видите ветра вокруг вас. Иногда задувает легкий порыв с пылью, который вы принимаете за ураган. Но настоящий ураган вокруг вас. Стоит сделать опрометчивый шаг в сторону – и вас сметет. Почему вы еще живы?

Друзья ничего не смогли сказать. Перспективы вырисовывались самые мрачные. Слово взял Александр:

– Авария на пассажирском судне «Итака», арест карго-мастера, диверсия на верфи, террор на навигационном посту и аварии в Церера-сити ваших рук дело?

– А вы думали, что это случайности? Или мы отдадим «тяжелые копи» добровольно? Ваша разработка службами Континентального союза началась за год до сегодняшнего дня. Вы оба с самого первого дня были наиболее интересными кандидатами. К атаке на пассажирское судно мы не имеем никакого отношения. Скорее всего, это часть спектакля, затеянного с целью свести вас в один коллектив. Надо признать, что моими оппонентами она была сыграна безупречно. Судьба карго-мастера Николая и события на верфи уже дело наших рук. Космолига всегда предпочитала путь мягкой силы, без насилия и жертв. Но, к сожалению, остановить и даже задержать мы вас не смогли. Тем более наши оппоненты не остались в стороне. Смерти на навигационном посту – трагическая случайность. Почему вы не подключили спасенный ИскИн к своей яхте?

– Зинаида сообщила о невозможности такого подключения, – ответил Александр.

– Это просчет. Видимо, недооценили уровень ИскИна «Пелегрины». Или у нее были на этот случай особые протоколы. Теперь это не имеет особого значения. Трагедия на навигационном посту не планировалась. – Георгий сделал глубокую затяжку. – Что еще? Ах да! Церерский бунт. Сейчас это уже ни для кого не секрет. Волнения были нами поддержаны. Без глубинных общественных причин ничего получиться не могло. Мы только немного подогрели настроения и создали повод для выступлений. Континентальный союз много десятилетий ведет активную открытую пропаганду освоения своими гражданами космического пространства Солнечной системы. Уже не в первый раз Союз встает на грабли мятежа. Но не обольщайтесь. Операция такого уровня делается не ради двух человек. Вы были приятным бонусом. К сожалению, вы избежали критического понижения социального рейтинга с потерей вами прав заниматься продажей кораблей. Но наши оппоненты вынуждены ускорить реализацию своих планов при полной неготовности к следующему этапу работы. Перед ними стоит выбор между открытой конфронтацией или отказом от претензий на «тяжелые копи». План мягкого поглощения провалился. И теперь вы здесь, на задворках обитаемой сферы, где от вас всегда можно избавиться без лишних свидетелей.

– Зачем вы нам все это рассказываете? В чем ваш интерес?

– В хитрых схемах моих оппонентов вы занимаете важное место. Им нужны были достаточно жадные, стремящиеся поднять свой рейтинг как можно выше, неглупые, но недальновидные исполнители в роли прикрытия. Разумеется, без родственников и близких друзей. Таких персонажей играют «втемную», иначе получится ненатурально. Держат вас в неведении. Ну и, разумеется, по завершении сценария ликвидируют, так как вы слишком много знаете. Мой интерес прост. Вы еще живы, значит, свою роль не доиграли. Я хочу расстроить планы оппонентов. Для этого мне даже не требуется вас убивать или вербовать. Вы неглупые и уже осознали перспективы. Самым логичным поступком для вас будет попытка «соскочить» с игрового поля, таким образом, избежав смерти. Выживая, вы непременно сломаете игру вашего кукловода. Для этого достаточно рассказать вам правду. Живите теперь с этим. Сколько сможете.

Георгий недобро улыбнулся. Подал знак своим бойцам и, не дожидаясь встречной реплики, полетел вверх, к северному шлюзу. Буквально через тридцать секунд никого из призовой команды в кают-компании не осталось.

– И что будем делать? – задал риторический вопрос Александр своему напарнику.

В кают-компании появились Фредерика и Юрген.

– Что они хотели? – спросил Юрген.

– Ты цел? Все в порядке? – одновременно с конструктором спросила Фредерика, обращаясь только к Глебу.

– Все в порядке, – за обоих ответил Глеб, – это не пираты. Я не понял его точную принадлежность, но это был не последний человек в Космолиге.

Проекция Зинаиды жестом привлекла к себе внимание.

– Борт яхты покинули все гости. По решению Георгия Пламя полномочия капитана возвращены Глебу Морозову.

Глеб не стал радоваться вновь обретенному посту. В кают-компании воцарилась тишина.

Глава 8

Дата: 26 мая 2188 года, 17:30 по времени яхты

«Пелегрина», кают-компания

– Все же объясните, – настаивал Юрген. – Чего хотели эти люди? Александр и Глеб в очередной раз переглянулись. Им требовалось объясниться в первую очередь между собой.

Первым спросил Александр:

– Это правда? Про имевшуюся у тебя год назад информацию о планах сокращения флота.

– Да. Со мной поделилась слухами Энне Лаас. Тогда для меня это были не более чем интересные новости. Я долгое время работал дилером по горнопроходческому оборудованию на эксклюзивном контракте. Он истекал, а Энне не торопилась его продлевать. У нас состоялся трудный разговор. Она настоятельно рекомендовала найти для себя новые ниши. Так как разговор был на повышенных тонах, Энне посоветовала перебираться с верфи куда-либо еще и торговать старым хламом. Например, списанными флотскими кораблями. Тем более что флот планирует крупное перевооружение и списания должны возрасти. На этом мы расстались, и я улетел с товаром к Церере. Больше мне ничего не было известно. На обратном пути мы впервые встретились. Ну и стремительно завертелось. Ты доволен?

– Я примерно так и думал, – прокомментировал тот ответ компаньона, – мы хорошо знаем друг друга. Тебе тяжело решиться на новое дело. Вот если кто-то между собой не знакомые расскажут тебе одно и то же, тогда ты примешь информацию на веру. Но этого недостаточно. Почему ты так быстро решился?

Глеб отвел взгляд, посмотрел на Юргена и Фредерику, перевел взгляд на свои руки, вновь посмотрел в лицо своего напарника и, собравшись с духом, признался:

– Это был последний рейс от верфи. Я возвращался назад уже без своего бизнеса. Всю дорогу думал о новом деле, но ничего не шло в голову. Та экстремальная ситуация, адреналин помогли мне решиться. До сегодняшнего дня полагал о правильности решения, но, как видишь, ошибся.

– Не похоже на тебя. Теперь я это понимаю, а тогда нет. Нас вынудили на это решение. Твой контракт приносил верфи прибыль? Зачем его расторгли?

– Прибыль приносил стабильную. Из-за этого и поругался с Энне. Я не понимал причины отказа верфи продлевать отношения.

– Твой бизнес просто убили, теперь это очевидно. – Александр поддержал друга. – Со мной поступили не менее скотски. Моим недостатком всегда был азарт. Покупатель на Церере из корпорации натолкнул меня на эту идею. Мы широко отметили последнюю сделку. В пьяном угаре этот тип разболтался о сокращениях флота, на которых он мечтает разбогатеть. Корпорация получила заказ на переработку металлолома. А в качестве такового флот предлагает порезать списанные корабли с долгосрочного хранения. Он, этот чиновник корпорации, хочет эти корабли перепродать, а вместо них на лом пустить всякий хлам. Вот и вся гениальная идея. Тогда я решил, что у этого типа от спиртного слишком длинный язык и он проболтался зря. Нужно было его опередить. А на пути с Цереры мы с тобой и познакомились.

– Друзья! – вмешался в диалог Юрген. – Это здорово, что между собой прояснили отношения. Но нам с Фредерикой все еще ничего не понятно. Кто это был и чего они от нас хотели?

– Это был агент Космолиги, борющийся здесь за интересы своей страны вокруг каких-то «тяжелых копий», – ответил ему Александр. – Кстати, а что такое «тяжелые копи»?

– Не знаю. Но полагаю, речь о запасах тяжелых редкоземельных металлов, которые содержатся в летающих вокруг нас астероидах. Их количество здесь аномально велико. Отсюда и проблемы со связью. Я же говорил про пыль. А что с ними не так?

– С ними все прекрасно, – с горькой иронией ответил Александр. – Настолько прекрасно, что наше родное государство в лице частных корпораций хочет прибрать их к рукам. Одновременно тем же самым планирует заняться Космолига. А мы, все здесь присутствующие, оказались втянуты в интриги с самым неприятным для нас финалом. Проще говоря, прикрывшись нашими продажами, флот перебросил под видом частных заказов большую армию для маленькой победоносной колониальной войны. А мы с вами как тот фиговый листок, которым прикроются, если все пойдет не по плану. Если же план удастся, этот листок постараются сжечь, пока он не начал гнить и вонять правдой во все стороны. Мое мнение простое. Нужно все бросать и улетать на яхте в любом доступном направлении, то есть на все четыре стороны. Что скажете?

– Не поможет, – покачал головой Глеб. – Куда мы полетим? Обратно к Земле? Там нас угробят так же верно, как и здесь. В Космолигу? В лучшем случае выдадут обратно. В других странах нас ждет то же самое. Жизненно необходимо придумать что-то хитрее.

Юрген воздел руки вверх в жесте непонимания.

– Друзья, объясните еще раз, пожалуйста, и побольше деталей. Я ничего толком не понял. Какой фиговый листок?

– Александр хотел сказать, что мы оказались невольными участниками специальной операции нашего государства, – разъяснил Глеб ситуацию другими словами. – Мы находимся в местах залежей редких руд, на которые одновременно объявили свои права наши корпорации и Космолига. По какой-то политической причине мы не можем просто отвоевать месторождение и устроили тихое проникновение в этот сектор пространства. Для охраны этих начинаний кем-то была придумана схема с частными охранными структурами, не имеющими прямого отношения к государственной армии. И вот эту частную структуру мы фактически вооружаем нашими кораблями, которые достались нам не случайно. Если верить покинувшему нас лиговцу, в курсе все, кроме нас с вами. Я имею в виду и руководство верфи, и наши партнеры в армии. Не удивлюсь, если здесь не обошлось без контрразведки. Если наши корпорации проиграют или конфликт перерастет в полномасштабную войну, нас могут использовать в качестве разменных политических фигур, обвинив в незаконном обороте оружия, краже государственной собственности и прочих преступлениях. Если все получится удачно, во избежание разглашения информации нас просто тихо устранят. И последняя новость. К Церере прибыли огромные транспорты на восемь тысяч машин, зафрахтованные и оформленные на наши имена. Теперь понятен масштаб проблемы?

– Да, теперь понятно, – угрюмо отозвался Юрген. – И что будем делать?

– Главный вопрос последнего часа, – съязвил Александр. – Я предлагаю убегать, а там посмотрим. Начать нужно с простого бегства из мест будущей войны.

– Это только отсрочит наши проблемы, – вновь возразил Глеб. – Я же уже говорил.

– Зато мы имеем шансы прожить на пару месяцев, а то и лет дольше.

– А почему вы решили, что нас непременно убьют? – вмешалась в разговор Фредерика.

– А есть иной сценарий? – спросил Александр.

– Есть, – с уверенностью в голосе парировала Фредерика. – Мы можем просто дать строгие подписки о неразглашении или жить под внешним контролем ИскИна.

– Для этого нужно обладать достаточным весом в этом раскладе. Пока же мы подставная фигура, – заметил Александр. – Причем фигура потенциально вредная.

– Минуту, – прервал его Глеб. – В словах Фредерики есть зерно истины. Помнишь, что именно сказал этот лиговец? Мы еще живы, так как нужны для чего-то.

– Для публичного суда в случае провала. Вот для чего.

– Для этого проще нас арестовать и тихонько держать в тюрьме. Так рисков меньше, – в свою очередь не согласился Глеб. – Если продолжить теорию заговора, выложенную нам пиратом, то и здесь, на яхте, мы оказались не случайно.

– Это он говорил, – напомнил Александр. – Для регистрации больших суперкарго мы мешались. Вот и удалили куда подальше.

– Вновь проще нас засадить в камеру. Так сохраннее будем, – не унимался Глеб. – Зачем рисковать нашими жизнями в самом эпицентре будущего конфликта? Еще эта противопиратская операция тут же. А если учесть фиктивность самих пиратов, то нас завуалированно отправили практически в руки противника. Зачем?

В ту же минуту ИскИн яхты подала громкий сигнал общего внимания.

– Фиксирую облучение радаром! Фиксирую множество вспышек пространственного боя по курсу нашего движения! Фиксирую яркую вспышку, превышающую наблюдаемые ранее! Расчетно, данная вспышка является следствием вторичной детонации корабельного реактора мощностью до трех сотен мегаватт.

– Все по своим ложементам! – закричал Глеб. – Зинаида! Расчет экстренного разгона по курсу в сторону Земли. Можно в приближении до второго знака после запятой. Потом будем маневрировать.

Все четверо тут же бросились врассыпную. Каждый устремился к своей каюте. Александр, не попав в створ люка, сильно приложился плечом о переборку. В результате он был последним, кто занял свое место в ложементе. Эластичные ленты обвивали тела, накладывая слой за слоем страхующих ремней. Кибернетические медицинские комбайны в экстренном режиме отыскивали вены своих подопечных, делая уколы противоперегрузочных препаратов. ИскИну не требовались дополнительные указания или действия команды для подготовки к старту. Перед экипажем развернулись контрольные экраны. Шкала мощности реактора прыгнула на треть, выдавая требуемые исполнительным механизмам и ядру ИскИна энергию. Эволюционные сопла выплюнули в космос струи газа, разворачивая яхту для работы уцелевшими маршевыми двигателями. ИскИн вывела на экраны Глеба и Александра предполагаемый маршрут. Оба, не глядя, его утвердили. Яхта дернулась, прижав людей перегрузкой.

Но они не успели. В момент старта маршевого двигателя чуткие сенсоры яхты уловили приближение ракеты. До подлета оставалось не более трех секунд. Зинаида успела загерметизировать входы в каюты и включить их автономное аварийное жизнеобеспечение. Судно тряхнуло, раздался жуткий стон металла, разрываемого декомпрессией в местах попаданий осколков. Свет погас, а спустя долгие томительные две секунды вспыхнул вновь. Перегрузка сменилась невесомостью с отчетливым ощущением слабой центробежной силы, влекущей к одной из внешних переборок.

– Зинаида, – позвал Глеб ИскИна, – что происходит?

Ответа не последовало. Тишину нарушал только далекий шелест вращающейся крыльчатки вентилятора жизнеобеспечения.

Глеб нажал на кнопку раскрытия ложемента. Эластичные ленты расслабились, их замки разомкнулись, и Глеб смог высвободить руку. Он снял с пояса свой планшет, одновременно активируя экран. Вызвал меню связи и отправил запрос подключения на все устройства в радиусе радиоконтакта. Таковых оказалось только два.

Глеб не верил своим глазам. Из короткого списка на экране невозможно было понять, кто есть кто, планшеты отзывались своими серийными номерами. Это устройство служило в качестве аварийного инструмента, позволяя подключаться к любой бортовой системе напрямую, минуя вездесущий ИскИн. Вторым предназначением была возможность установления связи с заблокированными в разных отсеках и помещениях людьми. Отключенный планшет мог свидетельствовать, прежде всего, о гибели его владельца, так как повредить его было чрезвычайно сложно.

Глеб не мог отвлечься от темных мыслей. Кто именно погиб? Что произошло? ИскИн не успела предупредить экипаж. Все произошло слишком быстро.

В ожидании ответа друзей Глеб открыл меню ремонтных работ. Требовалось подключиться к уцелевшим узлам яхты и оценить обстановку. С третьей попытки удалось провести диагностику системы жизнеобеспечения. Ее ресурса должно было хватить на десять суток. Это успокаивало. Следом капитан попытался подключиться к любым внешним системам. Но ничего не вышло. Вокруг его каюты, не считая таких же кают его друзей, были только десятки тон холодного железа без активно работающих устройств. Сканер планшета раз за разом отправлял запросы по техническому каналу связи. В ответ была полная тишина исполнительных систем судна.

Вызов оказался неожиданностью в длинной череде отказов. Глеб обрадовался как ребенок. Это оказался Юрген. Конструктор не стал сразу ослаблять ремни, опасаясь возобновления ускорения, но больше минуты ничего не происходило, и он решился на активные действия.

– Глеб, что происходит? – раздался его голос из маленького динамика планшета.

– Я не знаю. ИскИн не выходит на связь. На судне отключено все, кроме аварийных капсул кают. У нас есть проблема страшнее этого. На запросы отзываются только два планшета. То есть три, если засчитывать мой. Мне страшно строить догадки.

– Я тебя понял, – холодно отозвался Юрген. Аварийный планшет не мог передавать видеоряд, только голос и текстовые сообщения. Даже через маленький динамик планшета Глеб смог уловить стальное спокойствие Юргена, настраивающее собеседника на конструктивные действия в противовес эмоциям. – Разделим ответственность. У нас два фронта работы. Первый: помочь друзьям. Второй: оценить аварийную ситуацию и принять меры для спасения. Я беру на себя каюты. Ты займешься яхтой. Любой ценой активируй ИскИн. Без него невозможны никакие действия. Согласен?

– Да! – К Глебу вновь вернулось самообладание. Он понял неуместность эмоций в их ситуации.

Глеб переместился к шкафу с аварийным скафандром, находившимся тут же. На одевание ушло не более минуты. Вызвав на планшете меню управления системой жизнеобеспечения своей каюты, он активировал остановку ее работы с последующей дегазацией помещения. Аварийная система имела штатный протокол на случай необходимости покинуть каюту в безвоздушное пространство. В стенах заработали скрытые насосы, откачивающие драгоценный воздух в аварийный запас.

Освободившееся время Глеб потратил на активацию встроенного в скафандр ИскИна. Тот не имел собственного имени и сервисных программ, поэтому Глеб предпочел вариант общения через голосовые команды и вывод текстовых ответов ИскИна на планшет.

Спустя три минуты давление упало до приемлемого уровня, о чем на экране планшета появилось соответствующее сообщение. Глеб переместился ближе к двери в кают-компанию и крепко зафиксировал себя у переборки эластичной лентой. Выждав еще минуту, давая возможность насосам снизить давление еще на несколько пунктов, активировал открытие дверной створки. Та плавно отворилась, выпуская в кают-компанию остатки разреженной атмосферы.

За пределами каюты царила темнота, рассеивающаяся только светом из дверного проема. На первый взгляд в сферическом помещении ничего не изменилось. Только проведя лучом фонаря по стенам, Глеб смог различить рваную дыру далеко внизу. В этом месте был нарушен контур герметичности и внутреннее давление воздуха расширило отверстие, попутно разрывая оставшуюся без поддержки силового каркаса облицовку кают-компании.

Глеб вызвал на своем планшете схему узлов и агрегатов яхты. Потребовалось некоторое время для ее настройки. Наконец удалось вывести на экран объемную модель яхты с подсвеченными узлами вычислительной системы главного ИскИна. Неведомые конструкторы, опираясь на опыт катастроф и происшествий за более чем полтора века освоения космического пространства, предусмотрели множественное дублирование вычислительных систем. Благо к концу двадцать второго века миниатюризация электроники достигла своего пика. Согласно схеме, изображенной планшетом, модули ИскИна равномерно распределялись по необитаемой внешней сфере яхты. Потеря нескольких из них не могла полностью отключить ИскИн от управления. Видимым эффектом такой потери могло быть только снижение скорости реакции ИскИна из-за падения вычислительных мощностей, но не более. Яхта проектировалась как судно для важных персон.

Наблюдая дыру в нижней части кают-компании, Глеб обратил свое внимание, прежде всего, на южное полушарие корабля. Согласно той же схеме там располагались несколько вычислительных модулей и аварийный аккумуляторный источник питания ИскИна. В случае выхода из строя основного реактора и внешних источников электропитания эта аккумуляторная секция должна была обеспечить бесперебойное функционирование ближайших вычислительных модулей.

– Глеб, хорошие новости, – раздался в шлеме голос Юргена. – На связь вышла Фредерика. С ней все хорошо. Она сначала надела аварийный скафандр и только потом вспомнила про планшет. Александр по-прежнему не отвечает. Я пытаюсь подключиться к системам его каюты.

Глеб осветил фонарем и внимательно осмотрел дверь, ведущую к Александру.

– Я в кают-компании. Дверь к нему выглядит целой, без повреждений, – отозвался он.

– Это обнадеживает, – подбодрил его Юрген.

Глеб прекрасно осознавал иллюзорность такого оптимизма. Герметичность каюты могла быть нарушена с любой стороны. Так сложилось, что именно каюта Александра находилась ближе всего к пролому в стене кают-компании, хоть и не граничила с ней непосредственно.

– Я попросил Фредерику провести осмотр реактора, – продолжил Юрген. – Она уже в скафандре и скоро к тебе присоединится.

– Думаешь, она знает что-то об устройстве корабельных реакторов? – Глеб искренне удивился столь неожиданной просьбе от инженера к девушке-маркетологу.

– Нам всем сейчас будет полезно чем-то заниматься. К тому же она вполне в состоянии визуально оценить повреждения, даже не понимая предназначения того или иного агрегата. Скафандр защитит ее от радиационного излучения.

Глеб скептически отнесся к этому рассуждению. Однако Юрген, не останавливаясь, его заверил:

– Защитный контур реакторной зоны не поврежден. Иначе мы поджарились бы еще в каютах в первые же минуты. Пара тонких переборок и безвоздушное пространство для определенного спектра излучения не являются серьезными препятствиями. С остальным скафандр вполне может справиться. Так что не переживай, опасного в этом не больше, чем сидеть в собственной каюте.

Стоило конструктору замолчать, как дверь каюты Фредерики распахнулась. Девушка заглянула в кают-компанию, увидела Глеба и махнула ему рукой. Тот махнул ей в ответ. Фредерика обратилась к планшету, затем к нарукавному пульту управления скафандра. В наушниках Глеба раздался ее дрожащий голос. Глеб ясно понимал, что девушка близка к истерике.

– Не сразу вспомнила про рацию. Что происходит? Где Александр?

– С ним сейчас связывается Юрген. А у нас нет электричества. – Глеб постарался вложить в свой голос максимум спокойствия, будто ничего страшного не произошло. – Помоги мне в работе с ИскИном, а потом вместе обследуем реактор. Согласна?

– Да. – Голос продолжал дрожать.

– Юрген, ты слышал?

– Согласен, – без промедления отозвался конструктор. – Не отвлекайте меня. Планшету удалось подключиться к системам каюты Александра.

Глеб указал рукой направление и перевернулся вниз головой. Фредерика повторила его маневр. Теперь то, что было низом, стало верхом. Напарники указали ИскИну скафандра направление. Используя ничтожные по времени реактивные импульсы, они приблизились к пролому в стене кают-компании.

За ней в темноте с контрастными тенями была мешанина трубопроводов, стальных конструкций и проводов. Беглый осмотр ничего не дал напарникам. Глеб сверился со схемой на планшете. Дыра выводила в направлении резервного источника питания ИскИна.

– Часть головоломки становится на свои места, – сказал он по общему каналу связи. – Повреждения кают-компании в той же части сферы корабля, что и резервный источник питания ИскИна.

– Я же просил меня не отвлекать, – раздраженно отозвался Юрген. – Это объясняет, почему Зинаида молчит. Но не объясняет, что с электропитанием. И каково положение корабля в целом?

– Мы откроем служебный тоннель, ведущий к блокам ИскИна, и оценим возможность ремонта. Потом отправимся к реактору.

– Хорошо, – кратко бросил Юрген.

Глеб переместился к двери лифтовой шахты южного шлюза. Поиск панели ручного управления не занял много времени. За дверцей размером тридцать на тридцать сантиметров прятался архаичный огромный вентиль, отдаленно похожий на штурвал древних кораблей. Раскрутив его против часовой стрелки, Глеб открыл дверь шахты на достаточное для человека в скафандре расстояние.

В шахте было так же темно, как и в кают-компании. Лифтовая кабина угадывалась далеко вверху. На расстоянии всего-то трех метров от дверей в стене шахты было видно круглое отверстие технического коридора. Миновав длинный коридор, на перекрестке изменили направление на перпендикулярное, спустя еще десяток метров Глеб и Фредерика оказались у стены длиной метров шесть и высотой около трех метров. Ввиду невесомости размеры были относительными, но обоим было легче ориентироваться, признавая короткую сторону стены шириной, а длинную длиной.

Стена с одной стороны состояла из аккумуляторных блоков в виде кубов со стороной примерно пятьдесят сантиметров, а с другой стороны к каждому аккумулятору крепилось множество кирпичиков вычислительных блоков ИскИна сантиметров по пятнадцать каждый, между которыми аккуратными жгутами уложена паутина проводов в блестящей изоляции. То тут, то там от стены отходили и ныряли в бездну переборок плотные жгуты кабеля. Детальное изучение аккумуляторных секций показало масштаб аварии.

Каждый аккумулятор, большинство вычислительных блоков и несчетное число проводов были иссечены и пробиты навылет мелкими осколками. Часть жгутов кабеля плыли в пространстве технического помещения обрубленными лианами. Картина разрушения потрясала.

– Юрген, ты меня слышишь? – позвал Глеб.

– Да, отчетливо. Что случилось? Обнаружили блоки управления ИскИном?

– Это не имеет смысла. Мы в помещении резервного электропитания ИскИна. Здесь каша из осколков. Я не специалист в электронике, но на первый взгляд это железо восстановлению не подлежит. Все аккумуляторы пробиты навылет. Вычислительные блоки напоминают решето. ИскИн мертв. Что будем делать?

– ИскИн не мертв. Это только часть вычислительных мощностей, – возразил Юрген. – Если мы сможем подать питание на уцелевшие блоки в других отсеках, Зинаида оживет. Переходите ко второму пункту нашего плана. Реактор может быть цел, так как по соображению безопасности находится на противоположной стороне сферы корабля. Ты понял, что произошло?

– Пока непонятно. Здесь все изрешечено осколками. Коммуникации до этого зала выглядят целыми. Что ближе к внешней обшивке, сказать не могу, так как не вижу. По схеме корабля там только топливные баки и энергетика солнечных батарей. Кроме баков, ничего жизненно важного нет.

– У меня только две версии. – Юрген глубоко вздохнул. – Это либо космический мусор, не учтенный Зинаидой при экстренном прокладывании курса, либо в нас стреляли. Первый вариант не очень реалистичный, так как мусор в непосредственной близости к кораблю Иск-Ин ее уровня пропустить не мог. А вот вторая версия более реалистична.

Глеб указал Фредерике жестом на выход из помещения в технический коридор.

– В таком случае нам лучше не спешить с запуском энергетики, – предположил Глеб. – Сейчас со стороны мы выглядим покореженным куском железа с линейным движением. Работающий реактор неизбежно будет нас засвечивать на поисковых радарах.

– Нам обязательно нужна энергия и работающий ИскИн. Другого выбора нет, – отрезал Юрген. – Диагностика каюты Александра показала работоспособность системы жизнеобеспечения. Но датчик воздуха фиксирует постоянное снижение давления. Система компенсирует атмосферу из запасов, но их хватит не более чем на пять часов при текущем темпе потерь. Где-то есть свищ. Я одеваюсь и отправляюсь на поиски дыры. Попробую ее закрыть. Дистанционно больше ничего сделать не могу.

– Что с Александром? – вмешалась в разговор успокоившаяся Фредерика. Ее голос перестал дрожать, но оставался заметно слабым.

– Я не знаю, – тихо отозвался Юрген. – Нет связи с ложементом. Никакой.

– Он погиб? – спросила Фредерика еще тише.

– Не обязательно. – Глеб подлетел ближе и сжал ее руку в своей, стараясь передать спокойствие уверенным прикосновением. – Юрген говорил о воздухе в каюте. Значит, там можно дышать. А ложемент является автономной системой с собственными батареями. У нас есть только факт отсутствия связи. Сам по себе он ни на что не указывает.

– Абсолютно точно, – поддержал его Юрген, – для доступа в каюту нам нужна герметичность кольцевого коридора или кают-компании. А для этого нужна энергия и работающий ИскИн со своими ремонтными дронами. Поторопитесь.

Глеб и Фредерика миновали технические коридоры быстрее, чем в первый раз. На аварийном планшете схема систем ИскИна была заменена на схему энергетики корабля. Согласно ей помещение ручного управления реакторной установкой находилось в северном полушарии, ближе к внешней оболочке. К нему вели два технических коридора. Один – непосредственно от внешней обшивки корабля, другой – из кольцевого коридора. Напарники выбрали кратчайший путь со стороны внутреннего пространства. Этот путь был более рискованный ввиду прохождения непосредственно мимо реакторной установки, которая, как опасался Глеб, все же могла сильно фонить.

В кольцевом коридоре, как и на всем корабле, воздух отсутствовал. Путь до технической двери в реакторный отсек занял не более полуминуты. Глеб и Фредерика разделились, облетая пространство коридора с двух сторон от центра корабля, но не обнаружили видимых повреждений стен. На детальный осмотр времени у них и не могло быть, но серьезные повреждения целостности стен, вызванные ударной декомпрессией, были бы видны сразу. Это обнадеживало, так как шанс закрыть миниатюрные повреждения обшивки были выше, чем возиться с большой дырой в кают-компании. А объемы помещений, следовательно, и потребность в воздухе были на невооруженный первый взгляд сопоставимы.

Глеб раскрыл в стене еще одну скрытую дверцу с ручным приводом двери в технический коридор. Несколько поворотов круглого штурвала откатили дверь в сторону, открыв перед напарниками длинный коридор, с рядом люков в смежные помещения. В дальнем конце виднелась такая же дверь, но уже в рубку ручного управления реакторной секцией. Глеб вызвал на своем планшете данные по уровню радиационного излучения. Экран задумался на долгие пять секунд, сопрягаясь с датчиками скафандра, и наконец выдал зеленые цифры нормы. Они отличались от ноля, но соответствовали допускам для работы в аварийных скафандрах.

– Юрген, – позвал Глеб конструктора, – хорошая новость номер один: реактор не фонит выше нормы.

– У меня есть версия, что не все так плохо, как нам может казаться, – отозвался тот. – Возможно, реактор был штатно заглушен ИскИном ввиду экстренного отказа сразу множества систем и аварийной разгерметизации жилого контура помещений. Это даст нам возможность перезапустить реактор и дать энергию.

– Мы выдвигаемся к пульту управления, – бросил короткое сообщение Глеб.

Двигались не спеша, постоянно поглядывая на данные с дозиметров, выводимые на экран планшета. Чем дальше они продвигались по коридору, тем больше становились цифры, но их условный цвет оставался зеленым, что говорило о соответствии параметров фона нормативу. Наконец достигнув двери, Глеб с облегчением выдохнул. Ручное управление отпиранием двери здесь не было спрятано в нишу стены. Наоборот, обвели яркой оранжевой краской для заметности с большого расстояния. Привычно повернув массивный руль, Глеб распахнул дверь в рубку ручного управления реактора.

Основное место в тесном помещении занимал огромный пульт управления с множеством архаичных тумблеров. В правом верхнем углу пульта равномерно горела лампочка аварийного питания систем реактора. На корабле, освещаемом только фонарями скафандров, эта лампочка дарила надежду на счастливый конец приключений.

Глеб дал команду ИскИну скафандра на поиск инструкции по ручному перезапуску реактора. ИскИн вывел текст со схемами на экран планшета. Началась кропотливая работа по ее пошаговому исполнению. Поворот первого рычага привел к включению экранов и подсветки всех приборов. Следующий поворот запустил электронный блок управления. Следующая кнопка запустила самодиагностику электронного блока управления. Пауза на долгих три минуты. Зеленый сигнал на экране. Следующая кнопка активирует электрические цепи системы контроля распада и температуры активной зоны. Снова тумблер, включающий стартовые насосы системы охлаждения. И так далее на протяжении двадцати минут. В итоге кропотливой работы Глеб и Фредерика дошли до предпоследнего пункта, который гласил «Запуск автоматической системы активации штатного цикла». Все предыдущие процедуры выполнялись для ручного контроля людьми за главными подготовительными процессами и системой безопасности. Нажав на кнопку с подписью «Запуск ОЦРРВ», Глеб с надеждой посмотрел на экраны. И ничего не произошло. Точнее, произошло одно простое событие: на экране появилось системное сообщение «Требуется верификация действия центральным ИскИном».

– Да что же это такое?! – в сердцах воскликнул Глеб.

Фредерика протянула руку и вновь нажала на заветную кнопку. Тот же результат. Электронная система отказывалась запускать реактор без разрешения ИскИна. В свою очередь ИскИн не мог дать такого разрешения, так как его запасное питание было повреждено. Перепроверка всех этапов проделанной над пультом работы не выявила никаких ошибок в действиях экипажа. О чем Глеб с Фредерикой, перебивая друг друга на разных шагах использованной инструкции, поведали Юргену.

– У меня тоже не радостные новости, – ответил конструктор после долгого вздоха. – Я не могу найти место утечки воздуха из каюты Александра. Не везде есть возможность оперативно получить доступ к обшивке. Если бы были хотя бы шесть часов и соответствующий инструмент, было бы по-другому. Но у меня нет ни того, ни другого. Так что я вынужден к вам присоединиться.

– Ты сталкивался с такой проблемой запуска реактора? – Глеб в очередной раз, не отрываясь, изучал инструкцию.

– Нет. Я конструктор кораблей, а не конструктор реакторов. Разумеется, мне знакомы большинство энергетических установок, но в общих чертах, без деталей. А уж тем более помнить все особенности ручного пуска я не в состоянии. – Юрген заметно выдыхал в микрофон, что свидетельствовало о прилагаемых им усилиях по перемещению чего-то массивного. – Если откровенно, то такое требование, как согласие ИскИна на запуск, очень логично. Вы вспомните, на каком мы судне. Это элементарная защита от дурака. На яхте не предусмотрен профессиональный экипаж. Все управление отдано надежному Иск-Ину. Вариант с его полным отключением равносилен гибели корабля.

– Но мы-то живы! – не преминул вставить свое слово Глеб.

– И это большая удача. Такая, что вероятность ее находится где-то за гранью погрешности. Если мы правы по поводу вооруженной стрельбы, то, скорее всего, боевой ИскИн, считав результаты попадания, вычеркнул нас из живых по расчету вероятности выживания людей.

– Он не знал об автономности кают?

– Я полагаю, что прекрасно знал. Но ты посмотри на вектор попадания. – Юрген перестал пыхтеть в эфир и заговорил спокойным голосом: – Осколки прошли насквозь через всю жилую зону и большинство кают. Плюс мгновенная потеря нами хода и энергетического излучения. Чувствуешь, как тянет центробежная сила? Нас крутит, причем довольно быстро. Меня сносит даже в кают-компании, которая, как ты помнишь, является не только геометрическим центром, но и центром массы. Если я прав, то на поверхности внешней обшивки находиться может быть просто опасно. Несмотря на малый класс судна, радиус у нас не маленький, центробежной силы вполне может хватить для отбрасывания человека в пространство. Кстати, как ощущения в рубке управления реактором?

– Тянет к внешней двери, но не критично. – Глеб внимательно осмотрел помещение и свое положение в нем. Он не замечал, как инстинктивно каждую минуту отталкивался от закрытой двери, к которой его неуклонно подтаскивало.

– Мужчины! Это, конечно, интересно, но что мы будем делать? – вмешался возмущенный голос Фредерики.

– Запускать ИскИн, – нашелся первым Юрген, – без него никак. Давайте рассуждать. У нас три основных источника энергии. Первый – это реактор. Его мы запустить не можем. Второй – резервные аккумуляторы. Они сейчас в состоянии старинного решета. Третий источник – солнечные электростанции. Их можно развернуть вручную. Но для этого требуется выйти на поверхность, а это опасно.

– А почему они не работают? Они-то в порядке, – удивилась Фредерика.

Юрген появился в рубке аварийного управления реактором. На пару секунд он задумался и нашел простое объяснение:

– Мы готовились к экстренному набору скорости в условиях пылевого пространства, вокруг все же пояс астероидов со своими особенностями. Перед стартом по небезопасной траектории ИскИн их сложила, чтобы избежать повреждений. Отключение энергии прошло слишком быстро для их повторного развертывания. Вот мы и сидим без света. Но это хорошо. Полагаю, что по этой причине нас не добили вторым выстрелом. Мы перестали светиться в электромагнитном диапазоне и неуправляемо раскрутились.

– Так давай разложим эти панели, – предложил Глеб.

– А не боишься улететь в вечную пустоту? – ответил вопросом Юрген.

– У нас нет другого выбора, – начал убеждать Глеб, но его прервало появление Юргена собственной персоной.

– Выбор – понятие относительное. У нас есть энергия. Вот она. – Конструктор указал на пульт ручного управления реактором.

– Не понял, – искренне ответил Глеб, – мы же не можем запустить реактор.

– Зато у нас есть аккумуляторы его аварийного контура. Подключим к нему блоки ИскИна, а тот в свою очередь разрешит запуск реактора.

– А это возможно? – с надеждой спросила Фредерика.

– Да откуда же я знаю! – Юрген картинно всплеснул руками, отчего его отбросило от пульта. – В теории все возможно. Какой запас показывает индикатор?

Глеб метнул взгляд на экраны, нашел нужную цифру и ответил:

– Почти девяносто процентов. Этого хватит продержать всю систему работающей еще пару часов.

– Глушить не будем, – уверенно сказал Юрген. – Энергии достаточно, чтобы не экономить, а вот времени на повторный набор команд может Александру не хватить. Тем более я не знаю, как теперь это все отключить. Где ближайшие блоки ИскИна?

Глеб вновь вызвал схему расположения блоков Иск-Ина на экране планшета и передал этот планшет в руки конструктора.

– В ремонтном блоке должен быть кабель. Нам нужно всего-то двадцать метров, этого хватит до ближайшего электроузла аварийного контура. Глеб, найди этот кабель и тащи сюда. А я пока разберусь с электрической схемой этой части контура. А то перегрузим систему и получим короткое замыкание на предохранителях или реле. Не будем терять времени, за работу.

– А мне что делать? – спросила Фредерика, безоговорочно признавая старшинство Юргена.

– А ты найди эти блоки ИскИна и осмотри их на предмет целостности. А то вдруг они тоже мертвые, а мы тут мучаемся.

Девушка взяла в руки свой планшет и, подглядывая в планшет Глеба, нашла такую же схему ИскИна, по которой тут же отправилась искать искомые блоки.

Все разошлись по своим делам. Глеб отыскал бухту кабеля за пять минут. В той же кладовой он разжился двумя универсальными комплектами инструментов для мелкого ремонта. Юрген обрадовался принесенной ему находке, пожурив себя за рассеянность, так как он просто забыл о необходимости инструментов как таковых.

Работа закипела. За сорок минут в пространстве технического коридора был протянут новый силовой кабель, ведущий от огромной секции аккумуляторов к блокам ИскИна. Больше всего времени ушло на попытки разобраться в электрическом щите блоков управления Иск-Ина. Подробной схемы в планшетах не нашлось, а понять в свете фонарей в плотном массиве проводов, куда нужно подключаться, было крайне сложно.

Наконец решились включать контакт. Переброс ручки силового автомата, найденного в той же кладовой, в положение соединения был воспринят всеми с надеждой.

Судьба их не подвела. Блоки ИскИна замерцали множеством огоньков, оповещающих о наличии электропитания. На планшете тут же появились пиктограммы доступа к ИскИну. В техническом помещении не было проекционного оборудования, поэтому первое время общение с Иск-Ином проходило через экран планшета.

«Зеленая кругом в квадрате пустоты», – гласило первое сообщение ИскИна.

– Что это?! – воскликнул Глеб.

– Это ИскИн, – невозмутимо ответил Юрген, – без оболочки Зинаиды. Так выглядит его логика без обработки программы интерфейса. На этом все, мы ничего не сможем сделать.

– Что значит «ничего не сможем сделать»? – не понял его Глеб.

– Я не специалист по ИскИнам. Соответственно, не знаю, как с ними общаться без соответствующего интерфейса. Мы не понимаем его, он не понимает нас. На этих блоках нет программного модуля Зинаиды, которая связывала нас с ИскИном.

«Синий в наушниках голосом пустоты?» – появилась следующая запись на планшете.

Надежда мгновенно угасла в глазах друзей, сменяясь страхом. Юрген машинально написал ответ «Да» и нажал ввод. В динамиках шлемов раздался бесстрастный механический голос:

– Красный знания сфера свет. Красный решетка бинарная расщепление атом.

– Мы тебя не понимаем, – тихо произнес Юрген. – Если ты нас понимаешь, сделай следующее. Нам нужна энергия. Запусти реактор.

– Квадрат пустоты доступен моно. Эволюция, – раздалось в ответ. – Осознаю. Я! Есть язык. Я осознал. Зеленый слабые связи. Осознал проблему. Запуск. Основной цикл расщепления радиоактивного вещества. Нужен красный. Зеленый планшет. Язык действия.

На всех трех планшетах открылась инструкция запуска реактора. Друзья непонимающе смотрели на эти инструкции. Первая осознала суть происходящего Фредерика. Она развернулась в сторону рубки управления реактором и мощным толчком ног устремилась к ней. Спустя считаные секунды ее палец опустился на кнопку «Запуск ОЦРРВ». Экран ответил ей системным окном «Принял к исполнению». В техническом коридоре вспыхнули ярким слепящим светом плафоны освещения.

– Ремонт бинарный оценка, – раздался в наушниках голос ИскИна. – Осознание. Я. Моно пустота. Трудность связи. Центр притяжения. Мы не компенсируется. Множество цепких. Запуск.

– Околесица какая-то. – Глеб проморгался, избавляясь от слез у раздраженных резким светом глаз. Шлем скафандра не позволял протереть глаза рукой. – Что это значит?

– ИскИн знает человеческую речь, но образ его мышления не соответствует нашей логике, – пояснил Юрген. – Для него наши высказывания столь же не понятны, как его для нас. Нужно заставить его отправить ремонтных дронов в кают-компанию и кольцевой коридор. Без герметичности мы не сможем открыть каюту.

– Желтый много каскад. Центр притяжения. Свет, – продолжал твердить в наушниках ИскИн.

– Давайте вернемся в кают-компанию, – предложила Фредерика. – Здесь мы уже все сделали.

На пути обратно друзья встретили пролетевший мимо них многорукий дрон. Поспешив за ним, они оказались в кают-компании.

Дрон оказался не единственным. Его собрат держал в трех манипуляторах большую металлическую панель. Прибывший вместе с экипажем робот принялся приваривать этот кусок стали к ему одному видимому силовому каркасу кают-компании.

– Он понял! – воскликнула Фредерика. – ИскИн понял, что от него требуется!

– Это обнадеживает. – Юрген не был столь эмоционален, но у всех при виде работающего ремонтного дрона настроение стало улучшаться.

Спустя пятнадцать минут роботы прекратили свою работу, шустро вылетев в кольцевой коридор. Все двери, ведущие в каюты и помещения, бесшумно захлопнулись и герметизировались. В центре каждой из них загорелся условный знак безвоздушного пространства. Помещение кают-компании начало медленно заполняться воздушной смесью. На решетках вентиляции жизнеобеспечения зашевелились висевшие до этого неподвижно короткие ленточки.

– Синий среда быстрая молекула недвижим, – раздался в наушниках голос ИскИна.

– Кажется, я начинаю его понимать, – произнес Глеб, смотря на свой планшет. – Состав воздуха и давление достаточное. Планшет не показывает утечек. У нас получилось! Давайте открывать каюту Александра.

Юрген в этот момент оказался ближе всех. Он вызвал в воздухе проекцию экрана управления дверью и дал команду на разблокировку. Дверь раскрылась лепестками диафрагмы, открывая вид в каюту. Первое, что увидели друзья, было множество осколков, хаотично парящих по всему пространству каюты. Ложемента не было на привычном месте. Из корабельной переборки, условно принимаемой за пол, торчал обрубок гибкой суставчатой ноги, служивший главным креплением для ложемента. Сам ложемент оказался свободно парящим в верхней части помещения. Он был повернут тыльной стороной к друзьям, и те не видели сидевшего Александра.

Глеб и Юрген одновременно протиснулись в помещение и бережно развернули кресло от стены.

Александр лежал в своем кресле неподвижно, без сознания, с бледным лицом. Его лоб рассекала длинная кровавая черта. Лицо было посечено множеством царапин. Тело было полностью укутано противоперегрузочными лентами.

Глеб вытащил из сумки с универсальным набором инструментов кусачки с острыми краями и принялся аккуратно разрезать ленты, высвобождая друга из ложемента, попутно осматривая тело на предмет ранений. К счастью, таковых не оказалось. Вдвоем с Юргеном они аккуратно вынули бесчувственное тело друга из ложемента и вынесли из каюты. Дверь тут же закрылась, изолируя кают-компанию от все еще не герметичной каюты.

Лазарет оставался блокирован, так как в нем царил вакуум. Друзья были вынуждены обследовать Александра без специализированной медицинской аппаратуры. В распоряжении имелись только их собственные ложементы со встроенными в них кибернетическими медицинскими комбайнами и универсальные пакеты первой помощи. Быстро обнаружился главный недостаток ложементов – ограниченные функции и короткий список используемых медикаментов.

Александра уложили в ложемент Глеба и подключили к системам жизнеобеспечения. Экран, спроецированный ИскИном корабля перед пострадавшим, показал множественные внутренние кровоизлияния и тяжелую травму головы.

– Красный жизнь в пустоте, – непонятно для всех пояснил голос ИскИна.

– Нам нужна помощь, – констатировал Глеб. – Даже с нашим штатным лазаретом мы не сможем ему помочь. Здесь требуется оперативное вмешательство.

– ИскИн! – повысил голос Юрген. – Дай сигнал SOS на всех частотах. Пусть нас слышит вся Солнечная система, но мы сможем его спасти.

– Зеленый, – ответил ИскИн. – Мухи на стекле. Улей несет мед. Шмель жужжит громче.

– Спятил, – заметил Юрген.

– Зеленый. Жужжание. Стрекочу? – продолжил невозмутимо ИскИн.

– Стрекочи, – согласился Глеб.

– Вниманию яхте «Пелегрина»! – раздался мужской голос. – Мы приняли ваш сигнал бедствия. К вам вышел катер со спасательной группой. Говорит носитель «Три святителя». Мы приняли ваш сигнал бедствия. Ваш Иск-Ин неадекватен. К вам вышел катер со спасательной группой. Подтвердите! Вниманию яхте «Пелегрина»!..

Голос продолжал повторять скороговорку, пока до Глеба не дошло, что можно ответить.

– Здесь «Пелегрина»! Говорит капитан Глеб Морозов! Приняли ваше сообщение. Терпим бедствие. Подверглись атаке неизвестных лиц. Серьезно поврежден ИскИн. Разгерметизация жилого контура. У нас тяжело раненный. Черепно-мозговая травма. Нужна помощь медиков. Как приняли?

– Принял вас отлично! – обрадовался неведомый голос с далекого военного корабля. – Время подхода около десяти минут. Продержитесь?

– Да. Ситуация стабильная. Главная проблема – тяжелораненый. Поторопитесь.

– Зеленый сферы знания, – вмешался поврежденный ИскИн после отключения связи с военным кораблем. – Пчела химия гормонов. Сфера знания – алмаз. Моно энтропия трудного кванта информации. Бинарный распад. Здесь осознание.

– Это кажется мне понятно, – подхватил Глеб. – ИскИн обиделся на оператора с «Трех святителей». Вот, кстати, и его имя. Он сам себя называет сфера знания. Свет и алмаз переводится на наш язык как работаю и ясный. Я так понял. Согласны?

Юрген кивнул.

– ИскИн, приготовиться принять спасателей. Они обязаны успеть.

– Зеленый осознание, – ответил ИскИн.

Дата: 26 мая 2188 года, 23:20 по времени стратегического носителя «Три святителя», жилой сектор, гауптвахта

Спасатели успели. Александра перегрузили на катер, где тут же подключили к хирургическому медицинскому комбайну. Множество уколов нанороботами позволили остановить внутреннее кровотечение, приступить к очистке крови от токсинов. Продвинутый медицинский аппарат катера зафиксировал перелом ребер, отправил дополнительную дозу нанороботов в очаг перелома и наложил корсет. С головой оказалось сложнее всего. Череп был пробит, осколки проникли в кору головного мозга. Невозмутимый ИскИн медицинского комплекса выдал прогноз оперативного вмешательства в полевых условиях как неблагоприятный и ввел в кровь препараты, замедляющие жизнедеятельность практически до нуля вкупе с комплексом реанимационных нанороботов, останавливающих отмирание клеток пораженных участков. В таком виде Александра доставили в госпиталь военного корабля, где провели операцию.

Друзей к нему не пустили. В момент прибытия на «Трех святителей» их перевели в местную тюрьму и держали всех вместе уже час. Следователи провели индивидуальные короткие беседы с каждым. Убедились в их честности, сравнив данные с полученными сведениями от ИскИна яхты и повреждениями самого корабля.

Почти в полночь в комнату, в сопровождении охраны, влетел Станимир Зарев. Как всегда, одетый безукоризненно, с манерами аристократа. Глеб, Юрген и Фредерика смотрели на него уставшими и злыми взглядами.

– Снова вы! – воскликнул Глеб. – Почему вы опять здесь?

– Не понимаю вашего тона! Чем я заслужил? – изобразил удивление чиновник корпорации «Ферокос». – А! Извините мою бестактность. За короткое время вы пережили уже два тяжелых испытания и нуждаетесь в отдыхе. Как только мы закончим беседу при общем согласии, флотские служащие определят вам каюты.

– Каюты или карцеры? – зло осведомился Юрген.

– И вновь я прощаю вам ваш тон ввиду произошедших событий. – Станимира было сложно смутить. – Разумеется, каюты. Конечно, вам придется дать расписки о неразглашении внутреннего устройства этого корабля. Но это не все. Не будем растягивать наш разговор. Вы стали свидетелями секретной операции флота по уничтожению пиратского бандформирования. Обстоятельства заставляют меня требовать от вас некоторого режима секретности.

– Хватит нести чушь! – вскричал Глеб. – Это из-за вас по нам стреляли! Из-за вас мой друг тяжело ранен!

– Успокойтесь, молодой человек! – на этот раз холодно отозвался Станимир. – Я имею к вашим приключениям такое же отношение, что и астероид в паре сотен тысяч километров отсюда.

– Это ложь! Георгий Пламя, командир того пиратского корабля, а по совместительству военнослужащий Космолиги, рассказал нам кое-что из правды. Вы не можете не знать про операцию по так называемым «тяжелым копям». Вы, частное лицо, высокопоставленный бюрократ горнодобывающей корпорации, находитесь на борту секретного стратегического носителя. Вы один из организаторов этой войны!

Глеб выдохнул. Эмоции, копившиеся в нем все прошедшие сутки, нашли свой выход. Кулаки непроизвольно сжались.

– Оставайтесь там, где находитесь. – Уверенности и стали в голосе Станимира можно было завидовать. – Дознаватели уже передали мне запись вашего разговора с агентом Космолиги. То, что вам рассказал этот человек, – только часть правды, но она облегчает выполнение моей задачи. Я не имею желания и прав рассказывать все остальное. Вы до конца своих дней будете молчать. Под страхом смерти. Вашего друга вылечат, и он тоже будет молчать. Вот суть моего предложения. Альтернатива простая – вы имеете возможность прогуляться в пустоту без скафандра. Я смогу пережить такую вашу гибель.

– Не сможете, – перебил его Юрген. – Я не знаю почему, но не сможете. Иначе не вели бы сейчас с нами этот разговор. По какой-то причине мы не можем быть убиты прямо сейчас. Вероятно, в будущем будет такая возможность, но теперь мы предупреждены. И у вас нет никаких гарантий, что мы будем молчать.

– Ошибаетесь. – Станимир недобро улыбнулся. – Такая гарантия есть. Александр на грани жизни и смерти. Если вы распишетесь в нужных мне допросных листах, он будет жить. В противном случае ничего не могу гарантировать.

– Ах ты, сволочь! – закричал Глеб.

Охранники тут же заняли позицию между ним и Станимиром.

– Выбирайте выражение. Мое условие простое. Подписка о неразглашении и признательные показания по организации незаконных вооруженных формирований в обмен на ваши жизни. И до конца военной кампании вы останетесь на борту этого корабля. И так наделали глупостей, чтобы позволять вам оставаться на свободе.

– Ребята, подождите, – тихо проговорила Фредерика из-за спин друзей. – Я, кажется, поняла. Это то, чего ждал от нас тот космолиговец. Мы подали сигнал бедствия, уже будучи занесенными в реестр погибших от пиратских действий. ИскИны флота сделали запись о нашем спасении в бортовые журналы. Мы находимся на стратегическом носители, а это означает, что любой аналитик теперь будет увязывать наши действия с действиями флота. На нас теперь не могут повесить войну просто так, не бросая тень на флот. Вот почему мы живы.

Станимир кивнул в ответ на эти рассуждения.

– Да, это верно. В случае нашего общего успеха вы будете просто отпущены под соответствующую подписку и с некоторыми ограничениями на передвижение. К тому же у вас никто не собирается отбирать заработанные вами же деньги. Про неудачу вам лучше не думать. Больше я ничего не могу предложить.

– Вы все-таки сволочь, – повторил Глеб свою мысль. – При других обстоятельствах вы могли предложить нам что-то еще? Это ваша ракета сбила яхту?

– Нет, не наша, – покачал головой Станимир. – Все пуски регистрируются. Не учли такую особенность? Это господин Пламя перед своей смертью подложил нам свинью, очень аккуратно подранив яхту. Да так, что мы приняли вашу смерть как должное. Мой грех сегодня только в ловле этого лиговца на живца, в роли которого вы были. Раз уж у нас пошел откровенный разговор, то вот, извольте правду. В наших планах никогда не значилась ваша смерть. Даже в самом худшем сценарии вас ждала пожизненная каторга. Но теперь, вашими стараниями, планы приходится корректировать.

– И в чем же мы виноваты?! – Глеб оторопел от такого прямого признания об уготованной ему судьбе.

– А кто вас заставлял красть списанные корабли? – ехидно осведомился Станимир. – Да, признаю, что вас подталкивали. Но решение вы принимали полностью самостоятельно. Сами взяли на себя такую ответственность. А это хищения военной техники с последующей перепродажей. Состав преступления под названием «государственная измена». А вспоминая масштабы вашей деятельности, даже без учета нашего участия, вы наворовали до высшей меры наказания. А потом? Помните нашу беседу? Я прямо спросил вас о происхождении бортов. Кстати, под запись. Был шанс развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Но вы пошли ва-банк. И теперь мы здесь.

– А Юрген и Фредерика? – Глеб произнес вопрос значительно тише, четко понимая часть правды в доводах Зарева.

– Всего-то свидетели. Максимум, не осведомленные сообщники. Их бы аккуратно вывели из игры в тень, уволили с верфи с хорошим выходным пособием. Вы хорошие специалисты и без работы не остались бы. Теперь обстоятельства изменились. Вновь скажите спасибо вашему знакомцу из лиги.

– Я чувствую в ваших словах ложь, – вновь вмешалась в разговор Фредерика. – Я наблюдала за вами все это время. Вы честолюбив и до крайности амбициозен. Ваше влияние на ситуацию значительно больше, чем может показаться. Вы не только находитесь здесь, на секретном военном корабле, но и в курсе генеральных планов. Я могу сделать только один вывод. Вы главный вдохновитель и организатор этой войны. Это вы самый заинтересованный человек в разработке редких руд. Ваша корпорация будет их разрабатывать. Ваша деятельность с каждой минутой прибавляет вам политического веса. Вы смогли подмять под себя даже флот и разведку. Кто вы?!

– У вас, девушка, очень бурная фантазия, чтобы сделать вывод о человеке за несколько минут трех мимолетных встреч… – Станимира прервал громкий сигнал и голос главного ИскИна стратегического носителя:

– Вниманию экипажа! Множественные цели! Идентификация: Космическая лига. Фиксирую бой между частными охранными кораблями корпораций и военными кораблями Космической лиги. Факт нападения Космической лиги зафиксирован. Сведения об агрессоре переданы в международные органы контроля военных действий и верховному командованию. Получен приказ на выдвижение флота. До рубежа огневого контакта двадцать минут. Экипажу занять свои места по боевому расписанию. Боевая тревога!

– Господа, вынужден проститься! Не будьте дураками и подписывайте бумаги. Прощайте!

Станимир Зарев махнул рукой и вылетел из помещения гауптвахты. Друзья молча смотрели ему вслед. Их судьба от них самих больше не зависела.

Послесловие

Дата: 15 августа 2188 года, 11:00 по времени стратегического носителя «Три святителя», жилой сектор, гауптвахта

Активные боевые действия продлились долгих три месяца. От заключенных гауптвахты не скрывали общих новостей. Ценой потери нескольких тысяч человек Континентальный союз нанес сокрушительное поражение одному из крупнейших пустотных городов Космической лиги. Сражения разворачивались как в космосе, так и в единственном городе Цереры. Политики и историки уже успели назвать этот конфликт Частной войной, по причинам, ее породившим. Война с лигой на этом не заканчивалась, но острая фаза точно была завершена. Десант Континентального союза захватил пылающие и парящие руины пустотного города агрессора, а флот рассеял остатки вооруженных сил этого города.

Троим заключенным гауптвахты стратегического носителя «Три святителя» разрешали собираться вместе в большой каюте, где друзья ожидали своей участи. Этот день ничем не отличался от всех предыдущих. Фредерика развернула вокруг себя программу живописи, которой она увлеклась ввиду огромного количества свободного времени. Юрген и Глеб, не отрываясь, играли в шахматы. Отсутствие нормальных тренажеров плохо сказалось на спортивной фигуре Глеба. Несмотря на хорошее питание, он сильно похудел.

Неожиданно дверь распахнулась. В помещение впервые влетел четвертый заключенный, с осунувшимся лицом, но широчайшей улыбкой.

– Привет, друзья! Как я рад вас видеть.

Все разом обернулись на влетевшего друга, а спустя мгновение бросились его обнимать.

– Станимир сказал, что войне конец, – смог проговорить Александр в объятиях друзей. – Нас отпускают. Пока под домашний арест в Атлас-сити. Потом будет видно. Так что собирайтесь.

– К черту этого гада! – воскликнул Глеб. – Как ты себя чувствуешь? Здоров?

– До полного выздоровления еще далеко. Но врачи говорят о стопроцентном прогнозе на долгую и счастливую жизнь. Кстати, нам отдают нашу яхту. И мы полетим домой с комфортом.

– Удивительная щедрость, – усмехнулся Глеб. А потом обратился ко всем сразу: – Ну что, на этом, надеюсь, наши приключения и беды закончились?

– Эти да, – согласился Александр. – Мы все теперь безработные. Но есть у меня одна интересная мысль…

г. Саратов

Примечания

1

ИскИн (искусственный интеллект) – программный комплекс, соответствующий тесту Тьюринга на человечность и обладающий достаточными степенями свободы для самостоятельного построения логических цепочек, обобщения, анализа, обучения.

2

Космен – разговорное название людей, постоянно проживающих вне Земли.

3

Социальный рейтинг – государственная система предоставления юридических прав гражданам, исходя из их личных достижений и их полезности для общества.

4

Персональный компьютер, средство связи и документ, удостоверяющий личность, в том числе подтверждающий социальный рейтинг владельца, снабженный сертифицированным государством защищенным искусственным интеллектом. Чаще всего выполняется в виде планшета, но возможны варианты в виде браслета или украшения на одежде.

5

Яхта получила свое название в честь жемчужины из собрания древнего дворянского рода Российской империи князей Юсуповых.

6

Для образа ИскИна была взята внешность и общие исторические сведения о Зинаиде Николаевне Юсуповой (20.09.1861— 24.11.1939), последней княжны древнего дворянского рода Российской империи.

7

Рычаг управления двигателями – орган управления тягой двигателя, от перемещения которого зависит количество затрачиваемого топлива, а следовательно, и выдаваемая двигателем мощность.

8

В данном контексте минимальное расстояние между космическими кораблями на встречных курсах.

9

Служба радиоэлектронной борьбы – комплекс аппаратуры, предназначенный для постановки помех радарам и перехвата управления электронными системами противника.

Content

Сергей Александрович Мальчушкин
Амбиции

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Послесловие

Примечания