Руслан Бирюшев

Королевское правосудие

Часть 1

Стальные жезлы

Зрелище тяжело гружёных телег, катящихся по ночной дороге в свете луны, было весьма необычным. Торговые тракты королевства всегда замирали с наступлением сумерек. Даже купцы, которых темнота застала вдали от трактиров, деревень и застав. предпочитали разбить лагерь на обочине, чтобы дождаться утра. Но этот куцый караван из трёх повозок, сопровождаемый четырьмя всадниками, упрямо полз сквозь ночь. Закреплённые на телегах фонари не горели, лишь едущий впереди дозорный подсвечивал себе дорогу, прикрывая коробочку волшебной лампы полой плаща.

Он же первым и заметил одинокую фигуру, торчащую посреди тракта. Всадник осадил коня, приподнял лампу. В её желтоватом свете дозорный разглядел молодого мужчину, довольно небедный костюм которого выглядел старым и потёртым. Мужчина — среднего роста, русоволосый, крепко сложенный — стоял точно в середине дороги, расставив ноги на ширину плеч, и поигрывал чем-то вроде дубинки. На поясе его висел меч с простой старомодной рукоятью.

— Кто такой? Чего здесь делаешь? — коротко спросил всадник, вскидывая руку с фонарём над головой. Обоз за его спиной остановился, другие верховые приблизились к телегам, ожидая нападения. Уж очень всё происходящее напоминало засаду.

— Дон Армандо де Горацо, королевский пристав, — с обезоруживающей белозубой улыбкой мужчина ткнул в сторону дозорного своей «дубинкой». Та оказалась коротким металлическим жезлом, навершие которого украшал герб королевства. — Позовите сюда хозяина каравана.

Дозорный поколебался несколько секунд, но всё же развернул коня и поскакал к обозу. Наклонившись в седле, сказал что-то человеку, сидящему на козлах первой повозки, рядом с возчиком. Человек спрыгнул наземь и быстрым шагом направился к спокойно ожидающему приставу. Правую ладонь он держал на ножнах широкого солдатского тесака.

— Мессир Альбано! — русоволосый чиновник приветствовал купца как старого знакомого. — Вот так встреча, правда? В такое время, в таком месте…

— Армандо… — зло начал хозяин каравана, но пристав перебил его:

— Дон Армандо, мессир. Не забывайтесь.

— Дон Армандо, это мне интересно — какого дьявола вы здесь делаете ночью? — прошипел купец сквозь зубы.

— Как и положено мне по чину — устанавливаю справедливость. — Пристав зевнул и похлопал по ладони жезлом. — В славном городе Дерте веками правят мудрые и справедливые законы. Королевские, городские, церковные и разные другие — но все справедливые, повторюсь. И один из этих законов гласит, что контрабанду в Дерт можно ввозить только днём, через определённые заставы, и продавать в определённых местах, после оценки, отдав определённую долю достойным людям.

— Какого…

— Подкупить сержанта ночной смены на южных воротах и сговориться напрямую с парой торговцев, чтобы сбыть им товар втихаря, мессир Альбано — ужасное попрание этого закона, — не дал себя перебить пристав. — Которое надлежит пресечь и наказать. Что я, как слуга справедливости, и делаю сейчас.

Купец выругался. Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, процедил:

— Узнали таки… Кто?

— Почтенный мессир Змеюка, — снова улыбнулся дон Армандо. — Вас долго не было в городе, но это не изменилось — за контрабанду всё ещё отвечает он.

— И чего Змеюка хочет?

— Чтобы я проводил обоз до его складов, где у вас изымут третью долю незаконного товара и пятую долю законного. После чего вы сможете сбыть остальное в обычном порядке. Естественно, под надзором людей мессира.

— А…

— А дон Готех Ардано, мой друг и коллега, проследит, чтобы по пути до складов нам никто не мешал.

Из-за растущих вдоль дороги дубов выступила огромная чёрная тень. Свет луны коснулся её, но тень не стала светлее. Дон Готех оказался чернокожим великаном-пустынником, лысым как куриное яйцо. Платье гиганта тоже было чёрным, поблёскивали лишь белки глаз, жезл в правой руке да зловещего вида крюк, заменяющий приставу левую кисть. Купец сглотнул, однако нашёл в себе силы изобразить кривую усмешку:

— Я знал, что вы двое ведёте делишки со Змеюкой, однако думал, что только в судейских вопросах. Вот так бегать у него на посылках…

Дон Армандо фыркнул:

— Я же сказал… Всего лишь защищаем справедливость в свободное от королевской службы время. Не щадя сна и сил. К тому же, мы не люди мессира Змеюки, а деловые партнёры. Жалованье нам платит корона, а с мессиром мы получаем… совместный доход от сделок. Чувствуете разницу?

— Чувствую. — Хозяин каравана внезапно отпрыгнул назад и свистнул в два пальца. Всадники эскорта и люди, сидевшие на телегах, дружно заспешили к нему. Первыми, конечно, подоспели верховые. Укрывшись за спинами конных наёмников, купец повысил голос:

— Главное я понял — вы не на службе. Если мои ребята намнут вам бока, благородные доны — вы ведь не пойдёте жаловаться начальству, верно? Тому тоже станет интересно, что вы тут сегодня делали. — Он тронул за стремя одного из наёмников. — Капитан, эти люди нам угрожают. Пересчитайте им кости.

Возникла заминка. Всадники и слуги купца переглядывались, не торопясь бросаться в бой. Дон Готех подошёл ближе и встал плечом к плечу с Армандо. Жутко ухмыльнулся, вызвав в рядах караванщиков изрядное волнение и тревожные шепотки.

— Что такое, капитан? — прорычал купец, когда пауза совсем уж затянулась.

— Мессир Альбано, на службе или нет, а это королевские приставы, — слишком уж ровным голосом произнёс всадник, названный капитаном. — Проблемы с короной мне не нужны. Если они не попытаются вас убить…

— Боже упаси! — дон Армандо всплеснул руками.

— …то причин вмешиваться в их дела я не вижу. — Наёмник демонстративно сложил ладони на луке седла.

— Тогда… без вас обойдёмся. — Владелец каравана набрал в грудь воздуха и рявкнул: — Кто уложит любого из них на лопатки — двойное жалованье за месяц! Кто не полезет в драку — вылетит со службы!

Призыв не особо воодушевил пятерых возчиков и слуг купца. Ещё добрых полминуты они обменивались неуверенным взглядами и мялись на месте, прежде чем всё-таки решиться. Кто-то достал из сапога нож, кто-то сунул руку в карман — за свинцовым грузиком для кулака. Пока слуги собирались с духом, приставы атаковали. Дон Армандо не стал обнажать меч. Вместо этого он скользнул вперёд, сделал глубокий выпад жезлом, будто орудуя шпагой. Массивный стальной герб на кончике жезла и лоб ближнего слуги встретились. Удар вышел слабый, однако слуга пошатнулся, хватаясь за голову. Вооружённый ножом возчик попытался ткнуть дона остриём в живот — пристав без изысков ударил врага жезлом по пальцам. Тот заорал, обронил оружие, и отбежал в сторону, баюкая ушибленную руку. Напарник Армандо столь же быстро закончил со своей частью нападавших. Первого чернокожий здоровяк просто ухватил за шею, поднял и зашвырнул в кусты. Второго, вооружённого ржавым ножом, пнул в живот прежде, чем тот успел замахнуться. Третий не стал дожидаться своей очереди — отбросив грубую заточку, припустил прочь. Армандо пихнул ушибленного жезлом бедолагу — тот с оханьем повалился наземь, не отнимая рук от головы.

— И зачем было всё так усложнять, мессир Альбано? — довольно усмехаясь, русоволосый чиновник бросил жезл в специальную кожаную петлю на правом бедре. — Только лишние расходы. Ну побили бы вы нас, и что? Ну не пошли бы мы жаловаться в суд… Мессир Змеюка остался бы всё также недоволен вами. А его собственные люди не так вежливы, как мы с доном Ардано. Или вы не планируете больше вести дела в городе? Я угадал? Последнее дельце в столице — и с хорошим кушем в дальние края? А?

Хозяин каравана молчал. Тогда пристав обратился к командиру наёмников:

— Приятно встретить благоразумного человека, капитан. Пожалуйста, пусть ваши люди помогут раненым. Караван едет дальше. За заставой я покажу дорогу к нужным складам. Если вы и ваши бойцы после разгрузки товара освободитесь, я приглашаю всех выпить. Великий город Дерт, сердце мира, приветствует вас!

* * *

В том состоянии, в каком пребывал Армандо к утру, любой звук громче мышиного писка грозил ему мучительной смертью от головной боли. Потому настойчивый стук в окно молодой пристав расценил как попытку убийства. Мысленно передав дело о покушении в королевский суд, он усилием воли заставил себя сесть, а потом и встать с кровати — всё это не открывая глаз. Стоило ему поднять веки, как в голове что-то лопнуло, и де Горацо пошатнулся. Стук тем временем не прекращался. Его ритмичность была хорошо знакома приставу. Да и то, что стучали в окно второго этажа, тоже наводило на определённые мысли. Под аккомпанемент назойливого «тук-тук, тук-тук» Армандо проковылял к бочке, заменявшей умывальник, набрал полные ладони ледяной воды. Пару секунд полюбовавшись своим отражением, вылил воду обратно и решительно погрузил голову прямо в бочку. На этом его жизнь едва не закончилась. Дону едва хватило сил выпрямиться. Зато риск оправдал себя — стало намного легче. Не то, чтобы совсем хорошо, но — легче. Отфыркавшись и утеревшись, рискнув даже разок зевнуть, Армандо наконец подошёл к окну. Откинул крючок, потянул на себя забранные мутным пузырём створки. Вздохнул, увидев именно то, что ожидал. На поддоннике сидел мёртвый воробушек и держал в клюве свёрнутую трубочкой записку. У воробушка местами уже проступали кости, и пахло от него соответственно.

— Дай сюда. — Армандо вынул из клюва записку. Пернатый покойник расправил обтрёпанные крылья, в которых не хватало доброй третий перьев, беззвучно спрыгнул с подоконника и умчался ввысь. Доставленный им клочок бумаги гласил: «Армандо, в Зал Исполнителей. Быстро». Подпись заменяла круглая рожица, показывающая язык. Рожица была стилизована под расписную букву-инициал из старинной рукописи. Де Горацо с трудом подавил смешок. Скомкав записку, принялся одеваться.

Просыпаться с головной болью в комнате таверны Армандо было не впервой, и порядок действий он для себя установил давно. Умывание, одевание, рассол, пешая прогулка. Все сопутствующие муки и страдания — воздаяние от Господа за вчерашние грехи. Терпеть их нужно молча и с достоинством.

Половину прошлой ночи пристав просидел в засаде на пару с Готехом, согреваясь только вином из фляжки. И даже на него налегать не стоило — ведь предстояло не самое лёгкое дельце. Вернувшись в столицу и оставив упрямого купца с его контрабандой на попечение людей Змеюки, замёрзший Армандо поспешил туда, где его ждали три вида тепла — от очага, от выпивки и от женской компании. Проще говоря, в кабак. Туда же скоро подтянулись приглашённые наёмники. Вторую половину ночи пристав провёл в своё удовольствие, за что и расплачивался теперь. Потягивая рассол за стойкой в главном зале, де Горацо спросил у хозяина:

— А где мой друг?

— Который, ваше благородие? Их вчера много было.

— Большой. Самый большой.

— А. Господин Готех? Он не ночевал тут, к себе ушёл.

— Да-а… — уважительно протянул Армандо, припадая к глиняной крынке с рассолом. — Нашёл же силы…

Впрочем, ничего удивительного. Уж чего-чего, а силы чернокожему великану было не занимать. Ума, впрочем, тоже. Многие знали, что Готех в войну был солдатом королевской армии — именно там потерял кисть руки, именно там заслужил личное дворянство, открывшее ему дорогу в приставы. Но только хорошие приятели вроде Армандо были в курсе, что служил здоровяк не в простой пехоте, а в инженерных войсках, причём десятником. И как минимум знал математику лучше всех своих нынешних коллег. Это, разумеется, не мешало Готеху при любой возможности изображать из себя неграмотного пустынника-людоеда — порой сие очень пригождалось по службе.

— Если хотите, ваше благородие, я пошлю к нему мальчишку с сообщением, — предложил хозяин таверны. — Что велите передать?

— Ничего, его и так вызвали, уверен. — Армандо отставил крынку. — Я с ночи что-нибудь должен?

— Нет, ваше благородие, вы были весьма… щедры.

Оценив улыбку хозяина, де Горацо пощупал кошелёк. В нём осталась одна-единственная монета. Ладно, ничего страшного, там и была-то только медь. А сегодня-завтра придут денежки от Змеюки.

— Ну, тогда… — пристав сделал неопределённый жест рукой и встал. На улицу он вышел нетвёрдым шагом, но с каждой минутой походка дона становилась всё уверенней. Забрав из стойла лошадь, Армандо не сел в седло — двинулся пешком, ведя животное под уздцы. Записка требовала спешки, однако де Горацо знал, что верхом ехать он будет ещё медленнее, чем идти. Выветрить из себя спиртные ароматы тоже не мешало.

Час был ранний, но город давно уже проснулся. По мощёным улицам, древним, как сама история, катились экипажи и повозки, к стенам зданий жались пешеходы. Здесь, в небогатых кварталах около складов, дома были почти новые — но шагая к центру, Армандо словно бы погружался в прошлое всё глубже и глубже. Вот среди серого камня мелькнул белый — многокомнатный дом имперской постройки, стиснутый меж новостроек. А впереди, на знаменитых дертских холмах, высились тысячелетние дворцы, из которых императоры когда-то правили всем континентом, и храмы, некогда посвящённые языческим богам, а теперь увенчанные символом Единого Творца. На самом высоком и крутом холме раскинулась королевская резиденция, к которой и примыкал Зал Исполнителей, он же Зал Правосудия.

Взбираясь на холм, Армандо начал задыхаться. Дурной признак — похоже, стоило уделить внимание своему здоровью. В последнее время молодой пристав больше времени проводил в питейных заведениях, чем на учебном плацу, и это начало сказываться.

— Вот Готех молодец, знает меру, — пыхтел под нос де Горацо, поднимаясь по выщербленным ступенькам. — А я дурак. Надо учиться у Готеха…

Передав лошадь конюху, Армандо прошёл под каменной аркой, охраняемой парой солдат, и очутился в Зале — вотчине стражей закона. Некогда королевские приставы были всего лишь мелкими чиновниками, которых рассылали из столицы — передать постановление королевского суда, проследить за его исполнением местными властями. Однако ещё век назад их выделили в особый институт, тесно связанный разом и с городской стражей, и с личной охраной монарха. С тех пор приставы обзавелись не только новыми правами и обязанностями, но и чем-то вроде собственной штаб-квартиры.

— Утро доброе донам и доннам. Что у нас сегодня? — с деланной бодрость поздоровался де Горацо. Ответом ему стала тишина — главный зал пустовал. Стулья были придвинуты к круглому столу в центре комнаты, многочисленные двери, ведущие из зала в кабинеты приставов — закрыты. Армандо пошёл вдоль стены, пробуя дверные ручки. Первые четыре кабинета оказались заперты, только пятая створка поддалась. Хозяйка кабинета, очаровательная рыжеволосая девушка лет двадцати трёх, сидела за солидным дубовым столом и что-то сосредоточенно писала на крошечном лоскутке бумаги. Четыре уже готовые записки рядком лежали перед ней. Когда де Горацо переступил порог, в открытое окно за спиной девушки влетел мёртвый голубь — как с возмущением отметил пристав, куда менее облезлый и вонючий, чем посетивший его воробей. Усевшись на спинку кресла, голубь замер, сразу став похожим на плохо изготовленное чучело. Девушка ловко свернула одну записку трубочкой, сунула птице в клюв и взмахом руки отослала её прочь. Судебный некромант любила своих пернатых питомцев, однако даже ей не приходило в голову держать их в кабинете — никакие духи не спасли бы от запаха.

— Утро доброе, донна Виттория! Вы, как всегда, особенно прекрасны по утрам! — воскликнул Армандо, ни капли не кривя душой. Некромант отличалась стройной фигурой, прекрасным кукольным личиком, светлой кожей и огромными зелёными глазами. Ей очень шли синее платье, перекинутые на грудь тугие рыжие косы и круглые очки в золотой оправе. В лучах рассветного солнца девушка, казалось, легонько светилась. — Вы хотели меня видеть? Именно меня?

— Армандо… — некромант угрюмо глянула на пристава из-под сдвинутых бровей, щёлкнула пальцами. В окно тотчас же влетели два дохлых воробья и безмолвно закружились над головой девушки.

— Я… ничего не имел в виду! — де Горацо сглотнул, отступая на шаг. Его взгляд был прикован к воробьям. Если бы хоть одна из птиц спикировал в его сторону, пристав не постыдился бы броситься наутёк. — Я помню, что у нас всё кончено! Я… в смысле, мне сегодня обещали свободный день, почему вызов?

— Ах, это. — Донна Виттория улыбнулась и жестом пригласила Армандо сесть. Воробьи при этом остались кружить под потолком. Их крылышки с шелестом рассекали воздух. — Слышал, что в городе творится?

— У «чёрных» и «зелёных» опять обострение? — догадался пристав, опускаясь на мягкий стул. — Снова стычки на улицах?

— Если бы. — Некромант вздохнула, пальцем сдвинула очки выше по переносице. — Две компании взялись за шпаги прямо на ступенях собора святого Андрея. Два трупа, шесть раненых.

Армандо присвистнул. Девушка кивнула:

— Ага. Представляешь себе — Посредник Божий утром выходит на балкончик, благословить горожан, а на ступенях его резиденции стража трупы убирает. Святого отца чуть удар не хватил. Свидетели говорят, он прямо там начал вслух отлучение читать. Кому — так и не узнали, потому что на балкон выбежал какой-то кардинал и увёл старика внутрь под ручку.

— Не удивлюсь, если отлучать он собирался всех чохом, — хмыкнул де Горацо. — Эта вражда святого отца давно раздражает. Он хороший человек, даже слишком. Хочет, чтобы все со всеми дружили…

— В общем, доложили королеве, королева вызвала графа, — продолжила некромант. Под графом она имел в виду дона де Горино, старшего пристава. — Граф вернулся, намылил всем шеи. Королева час назад поехала к Посреднику лично, просить прощения, а де Горино поставил всех приставов под боевые знамёна. С этого утра десять человек должны патрулировать город вместе с отрядами стражи и пресекать стычки. Днём и ночью. Три смены, тридцать человек, в запасе только пятеро, не считая меня.

— Патрулировать город? Мы? Как какая-то солдатня? — возмутился Армандо.

— Ты же знаешь, что стражники боятся встревать между дворянами, даже после запрета дуэлей, — пожала хрупкими плечами рыжая донна. — Им проще потом доложить о драке и убрать покойников, чем вмешиваться. А с приставами, глядишь, посмелее станут. Всегда же проще, когда есть на кого ответственность перевалить. В общем, твоя смена после полудня и до шести вечера. Собирайся, ступай в казармы гарнизона, тебя припишут к патрулю.

— Да-а… — Армандо тяжело вздохнул и внезапно сунул руку за пазуху. Эффектным жестом достал оттуда сухой не раскрывшийся бутон алой розы. — Не подумай чего… вот… просто, как извинение.

Протягивая бутон, де Горацо испуганно косился на мёртвых воробьёв. Спектакль возымел действие — некромант движением кисти прогнала птиц за окно, осторожно взяла розу. Повертела её на ладони, разглядывая сквозь линзы очков, совершенно по-детски улыбаясь. Тронула цветок кончиками пальцев, что-то прошептала под нос, щурясь — и сухой бутон расцвёл. Мёртвая роза с едва слышимым шелестом раскрылась, не потеряв ни единого лепестка.

— Скотина, — полушёпотом произнесла девушка.

— Я…

— Молчи. — Некромант грациозно поднялась из кресла, шагнула к стенному стеллажу, положила бутон на одну из полок. Сняла с крючка синюю островерхую шляпу с полями, модную среди университетских магов, надела её, набросила на плечи короткий плащ с золотой застёжкой. — У меня уже глаза болят от мелкого почерка, прервусь на полчаса. Могу проводить тебя до площади.

— Я…

— Просто проводить. Только до площади.

— Конечно, донна. Мне будет очень приятно. — Вот теперь Армандо и сам не знал — говорит ли он искренне, или же нагло врёт…

* * *

Даже приезжий, только прибывший в столицу, легко понял бы, что с городом что-то не ладно. Достаточно было встретить патруль городской стражи и заметить, что солдаты внимательнее всего присматриваются не ко всяким оборванцам и типам бандитской наружности, а к людям хорошо одетым. Особенно к тем, кто на сапогах носит шпоры, а на перевязях — мечи. Кроме того, вооружены стражники были короткими копьями вместо привычных деревянных дубинок.

Такое положение дел сохранялось уже без малого год. Год назад в своём охотничьем замке ядовитыми испарениями был убит последний король из династии Идерлингов, Октавиан Третий. С ним задохнулись почти все члены королевской семьи и их приближённые. По слухам, трупы из замка вывозили телегами — ядовитый дым наполнил все его залы и коридоры, не пощадив даже подвальных крыс. Выжила лишь средняя дочь, не поехавшая с отцом. Но и она в тот же день погибла от пули, выпущенной из неизвестного оружия. Ни стрелка, ни отравителя разыскать не удалось — да их и не искали особо. Причина смерти монарха волновала знать и чиновников куда меньше, чем вопрос — кто же теперь примет корону? Спешно созванный Высокий Совет послал гонца за Огюстом Сильным, правителем одного из семи вольных герцогств Коалиции. По всему выходило, что именно великий герцог Веронни — следующий в очереди на престол, как родич короля по матери. Огюст немедленно покинул свою вотчину… однако всё равно опоздал. Прежде него в Дерт въехал маленький кортеж, возглавляемый эльфийским князем Элунасом, тоже членом Коалиции, парой пожилых рыцарей из гвардии ещё прошлого короля и никому не известной девушкой в чёрных с золотом доспехах. Девушка, совсем юная, была хороша собой, стройна, черноволоса, голубоглаза, и держалась в седле с уверенностью опытного кавалериста. Проезжая по улицам Дерта со шлемом на коленях, она оглядывалась не без любопытства, однако не как провинциалка, впервые увидевшая большой город, а как генерал, прибывший в крепость, которую ему предстоит оборонять.

У ворот королевского дворца процессию встречали архимаг и Посредник Божий. При собравшейся толпе они во всеуслышание объявили, что девушка в чёрных латах — четвёртая дочь короля Октавиана, жившая отдельно от семьи, и потому законная наследница престола. Эльфийский князь подтвердил слова мага и главы церкви, а старые гвардейцы вскрыли запечатанные сургучом свитки, где личность принцессы письменно заверялась самим королём. Событие вызвало истинную бурю. И знать, и простой люд, ошарашенные новостью, мгновенно раскололись на два лагеря — одни приветствовали дочь Октавиана Третьего, другие клеймили её самозванкой, несмотря на очевидную внешнюю схожесть с королём. Первых оказалось больше. Принцессу спешно короновали как Октавию Девятую — чуть ли не там же, под аркой дворцовых ворот. А на следующий день в столицу с огромной свитой и войском прибыл герцог Огюст де Веронни. Многие дертцы всерьёз ждали уличных боёв — ворвись герцог с солдатами во дворец, ещё неизвестно, много ли нашлось бы защитников у юной королевы. Герцог, однако ж, был явно огорошен зрелищем занятого трона. Он промедлил, встав лагерем под старой городской стеной. К Дерту тем временем подступили регулярные войска — и волнения как-то сами собой улеглись. Королевские маршалы один за другим присягнули Октавии.

Так и сложилась нынешняя странная ситуация. Огюст де Веронни не уехал к себе — лишь распустил большую часть войска и свиты. Зато в отель, где поселился великий герцог, начали стягиваться его политические союзники из разных частей королевства и Коалиции. Вокруг королевского дворца же собирались противники де Веронни, которых тоже хватало. Образовались две негласные партии, прозванные в народе «чёрными» и «зелёными». По цвету лат королевы и герба герцога соответственно. «Чёрные» превосходили соперников числом, но их объединяла не столько верность королеве, сколько нежелание видеть на троне Огюста Сильного. Многие члены партии при этом имели счёты друг к другу. Влиятельные и высокопоставленные чиновники при дворе плели интриги, стремясь затащить недругов в суд, молодые сторонники обеих фракций звенели шпагами в тавернах и на городских улицах. То и дело на древнюю белую брусчатку лилась кровь.

За год Октавия Девятая, несмотря на молодость, показала себя превосходно. Где надо королева прислушивалась к советникам, где надо — настаивала на своём. Заметно было, что воспитывал принцессу не политик, а простой старый рыцарь, ибо в военных делах она разбиралась лучше всего. Но девушка быстро училась. Её часто видели в городе. В перерывах между бумажными делами и приёмом послов королева посещала армейские полки, навещала храмы, присутствовала на судах, где нередко смягчала приговоры. Её усилиями ни одно из разбирательств, учинённых сановниками, не закончилось скандалом — всегда удавалось найти компромисс. А раз в месяц черноволосая красавица в чёрных латах и золотой короне даже выезжала за город, где принимала прошения прямо из рук крестьян и горожан. Последнее привлекло к ней симпатии и простолюдинов, и мелких нищих дворян — но вот сторонники из высшей знати морщили носы.

— Многие видели королеву своими глазами. Но я видел её вблизи, сержант! — рассказывал дон Армандо шагающему рядом командиру патруля. — Вы же знаете, что приставы присягают лично правителю?

— Угу, — протянул командир, явно начавший уставать от болтовни навязанного ему спутника.

— Королева принимала нас по очереди в тронном зале. Пристав опускался на колени и протягивал ей эту штуку. — Армандо похлопал ладонью по своему жезлу, подвешенному у бедра. — Она брала жезл, а потом возвращала, выслушав клятву. Вот и со мной так было. Я даже коснулся её пальцев!

— Правда? — уже точно не слушая пристава отозвался командир. Его внимание занимал бородатый мужчина в зелёном шейном платке. Впрочем, тот был один и без оружия, потому стражник лишь проводил бородача взглядом.

— Ну, она была в своих доспехах, как обычно. Так что я коснулся её перчаток, скорее. — признался де Горацо. — Но вот что я вам скажу, сержант. Я видел много красивых женщин. Однако впервые встретил красивую девушку, которой настолько к лицу полные латы. Разумеется, когда они подогнаны по фигуре, и даже можно оценить талию…

— Ваше благородие, смотрите. На белой стороне, — прервал его стражник, указывая копьём вперёд.

Патруль уже в шестой раз пересекал Расколотую площадь. Некогда её делила надвое река, однако при последних императорах русло забрали в камень. Теперь о тех временах напоминала лишь плитка — половина площади была вымощена серым камнем, половина белым. Волнистый стык двух половин повторял изгибы ушедшей под камень речки. На белой стороне площади уже полный час ошивалась компания молодых людей, непонятно чего ожидая. Все юноши были одеты в дворянское платье, все при новомодных шпагах или фамильных мечах. У всех в гардеробе имелось что-то зелёное — платок, камзол, перо в шляпе. Простые горожане старательно огибали компанию по широкой дуге.

Чего бы ни ждали юнцы, дождались они того, что из переулка рядом с ними вывалилась примерно равная по числу группа таких же молокососов, только с платками и перьями чёрного цвета. Завидев друг друга, две компании немедленно оживились. Потянулись одна к другой как магнит и железо. А вот случайные прохожие вокруг наоборот, заторопились прочь, предчувствуя заварушку.

— Так, идём туда, — решил Армандо.

— Может, лучше подождать, ваше благородие?

— Нет уж, сержант. Слишком близко к центру. А если на шум драки набегут другие патрули, и увидят, как мы тут стоим и ничего не делаем? Влетит. Лучше поторопимся.

Будь Армандо один, он предпочёл бы вежливо попросить задир удалиться с площади в какой-нибудь тёмный проулок. Заодно намекнул бы, что готов за монетку-другую обеспечить им спокойную обстановку для благородной дуэли. Но сейчас пристава сопровождали восемь солдат — уж проще действовать по закону, чем затыкать им рот и делиться наживой.

Когда патруль приблизился, «чёрные» и «зелёные» уже успели обменяться оскорблениями, но ещё только собирались обнажить шпаги. Армандо вытащил из петли стальной жезл и, держа его на виду, воскликнул:

— Благородные господа! Неужели я вижу здесь нарушение закона?

— Проваливай, псина, — огрызнулся в ответ самый рослый из «зелёных» — вероятно, вожак этой группы. — Не твоё дело.

— Поединки и групповые схватки меж дворянами королевства запрещены указом королевы Октавии, благородный дон. — Де Горацо остановился в паре шагов от грубияна, сложив руки на груди. — Так что это моё дело. Вы ведь собираетесь драться?

Только теперь распалённый юнец заметил жезл с гербом. Он нахмурился, малость сбавил обороты:

— Простите, дон, я принял вас за солдата. Но всё равно — прошу удалиться. Здесь решается частное дело.

Несмотря на вежливую формулировку, тон парня остался всё таким же дерзким. Его поддержали согласными возгласами не только соратники, но и противники. Походило на то, что для обеих сторон главным было позвенеть клинками, а уж во имя чего — дело десятое.

— Королевский закон воспрещает дворянам королевства обнажать оружие друг против друга, — устало, как глупому ребёнку, повторил Армандо. Присутствие за спиной солдат добавляло ему уверенности, хотя не слишком много. Всё же задир было больше, да случись что — стражники наверняка удерут. Среди потенциальных нарушителей Армандо не заметил кого-то особо родовитого или влиятельного — так, детишки мелких дворян и рыцарей. Но и на них простые солдаты руку не поднимут, разве только в присутствии и по приказу самой королевы. — Мне ваши намерения кажутся несомненными. Предлагаю вам мирно и спокойно разойтись.

— Законы чести древнее и важнее королевских, — заявил грубиян, и его снова поддержали согласные голоса. — А этих негодяи оскорбили меня и моих друзей. Мы решим всё немедля.

— Ну тогда предлагаю компромисс — оставьте оружие и разберитесь на кулаках. — Королевский пристав развёл руками.

— Вы издеваетесь надо мною, дон? — молодой забияка аж побелел. На его скулах заиграли желваки.

— Ничуть. Просто в противном случае мне придётся отдать приказ, и солдаты отлупят вас древками копий, как бунтующих лавочников, — начал заводиться уже и Армандо. Он надеялся, что до конца дежурства всё будет спокойно, вечером ему удастся забрать деньги от Змеюки, а потом завалиться спать. Однако две шайки мальчишек с гербами решили испортить ему день окончательно.

— Ах вы… — взревел забияка, хватаясь за шпагу. Обнажить клинок он не успел — королевский пристав стремительно врезал парню посохом по башке. Можно было и по пальцам, лишив его возможности размахивать оружием. Однако де Горацо понадеялся, что оставшись без заводилы смутьяны разбегутся. Увы, он ошибся. «Зелёные» и «чёрные» удивлённо пронаблюдали, как грубиян валится в пыль, после чего взялись за мечи, определённо забыв претензии друг к другу. Королевский пристав оказался лицом к лицу с десятком крепких распалённых парней.

И в этот самый момент на него спикировал дохлый голубь. Облезлая птица вцепилась лапками в волосы Армандо, долбанула его клювом по темечку. Поняв, что это шанс, де Горацо схватил голубя, выставил перед собой на вытянутых руках:

— Всем успокоиться! Здесь посланец коронного судебного некроманта! Если вы не подчинитесь, будет применена магия!

Голубь, привстав на ладонях Армандо, грозно выпятил полуразложившуюся грудку, широко расправил крылья и издал совсем не птичье шипение, от которого шарахнулись не только юные забияки, но и солдаты за спиной пристава.

— Подобрали вашего товарища и разошлись! — прикрикнул де Горацо. — В разные стороны! Живо! Сержант, проследите!

Ворча и бросая грозные взгляды то на пристава, то друг на друга, две группки повиновались. Пока стражники провожали их в разные концы площади, Армандо отпустил голубя и нащупал принесённую им записку у себя в волосах. Записка сообщала: «После патруля зайди к графу. Важно». Вместо подписи стояла знакомая рожица-инициал.

— Дурные новости всегда приходят вовремя, — невесело усмехнулся де Горацо. — Хоть какая-то от них польза.

* * *

— Деньги, друг мой — не самоцель. Они лишь инструмент для достижения цели, — рассуждал Готех, покачиваясь в седле своего тяжеловоза. — Мои родители копили деньги, чтобы выкупиться из неволи. На войне я копил деньги, чтобы отправить родителей на родину. Сейчас коплю, чтобы однажды добиться права жениться на той, которую люблю.

— На этой… своей девушке с драконом? — хмыкнул Армандо. Чернокожий великан не раз оговаривался, что его невеста из рода драконьих рыцарей. Однако наотрез отказывался называть её имя. Учитывая, что во всём королевстве было едва шесть десятков дворянских родов, разводящих драконов, звучало это крайне сомнительно. У девушки из столь знатного семейства едва ли была возможность даже просто познакомиться с выскочкой вроде Готеха, не то что много лет крутить роман. С другой стороны, Ардано мало напоминал фантазёра. Хотя он и благородного дона в чине королевского пристава тоже напоминал мало — однако ж им являлся.

— Угу, — с довольным видом кивнул здоровяк. — Содержание драконьей стаи дорого обходится, потому какими бы гордецами ни были рыцари, деньги для них всегда аргумент. И, как видишь, во всех этих случаях накопление денег целью не является. Деньги нужны, чтобы чего-то добиться. Мне вот интересно — чего ради ищешь наживы ты? Жалованья на жизнь тебе хватает, зачем лезть в незаконные дела, водиться с бандитами, брать взятки?

— Ну… — Армандо повёл плечами, закатил глаза. — Поместье содержать надо… Слушай, что за книгу ты читаешь на привалах? Это из-за неё ты в философию ударился, да?

— Хочешь — одолжу? Сам прочтёшь.

— Нет, спасибо.

Обычно де Горацо любил поездки в компании Готеха, но иногда на его друга находило то, что Армандо называл «философской яростью берсерка», и великан пускался в такие рассуждения, от которых спустя пару часов хотелось удавиться на ветке ближайшего дерева. К тому же поездка затягивалась — до цели их путешествия можно было добраться за два дня, а они ехали три, так как мохноногий конь Готеха, габаритами не сильно уступающий мелкому островному дракону, не любил спешку и предпочитал двигаться даже не рысью, а шагом.

Когда мёртвый голубь донны Виттории доставил Армандо записку с вызовом, тот решил, что всплыли какие-то его недавние махинации вокруг контрабанды, и господин граф намерен пропесочить подчинённого. Ошибся он лишь отчасти. Дело и впрямь оказалось связано с контрабандой, только не со столичной.

— Дон де Горацо, вы же в курсе последних тревожных слухов с запада королевства? — без предисловия начал старший пристав, когда они с Армандо уединились в кабинете.

— В целом — да, — настороженно ответил Армандо, ещё не уверенный, к чему этот разговор. — В провинциях, примыкающих к герцогству Веронни, кто-то мутит воду. Бароны собирают дружины больше разрешённых, закупают оружие не у коронных поставщиков, ведут переговоры друг с другом…

— Верно. — Господин граф вздохнул. — Пахнет такой забытой штукой, как баронская конфедерация с требованиями к короне. Сто лет такого уже не было…

— А мы тут при чём, ваша светлость?

— Вы спрашиваете? Когда шпики что-то нарыли, проверить улики публично и провести арест должен чиновник королевского суда. Пристав. Но Её Величество не рубит с плеча, и не спешит действовать.

— Это радует, — признал де Горацо. Отправка королевского пристава в провинцию, где готовится мятеж, обычно заканчивалась тем, что труп судейского чиновника вывешивали над воротами замка бунтовщиков. Прекрасный повод короне двинуть на смутьянов войска, только вот бедолаге-приставу от этого не легче.

— Но раскапывая сведения о баронах запада, наши информаторы наткнулись на слушок, что один владетель с юга тоже закупил партию оружия у контрабандистов. Только слух, и только об одном бароне.

— Кто именно, ваша светлость? — уточнил Армандо, принимая деловой вид.

— Барон Калисто де Монторе. Хозяин одного замка и пяти деревушек. У него давние нелады с соседом. Доходило до стычек — делят шестую деревню. — Старший пристав скривился. — Думаю, пока столице не до мелких распрей, де Монторе решил свести счёты с недругами. Отсюда закупки оружия у контрабандистов — чтобы никто не прознал раньше времени. Но во дворце обеспокоились и требуют отчёта о ситуации. Я поручаю вам съездить в Монторе и посмотреть, что там твориться. Пару дней туда, пару дней назад, быстро обернётесь. В столице вы мне нужнее.

— И что я должен там увидеть, ваша светлость?

— Что угодно. Никого арестовывать не надо, просто осмотритесь, вернитесь, доложите. Я хочу успокоить господ из дворца, вот и всё. Думаю, после визита приставов де Монторе вовсе раздумает мутить воду и притихнет. Солдаты вам не понадобятся, но поедете не в одиночку. Дона Ардано я посылаю туда же. Пусть наведёт жути на барона. Помолчит с грозным видом, взглядом побуравит… ну, вы знаете, как он умеет.

— Знаю, ваша светлость, — усмехнулся Армандо.

И вот, они с Готехом скачут по новой, а значит узкой, проложенной зигзагами и не мощёной дороге на юг от столицы. Сама мать-природа, как сказали бы язычники-эльфы, напутствовала их — стоило приставам выехать из ворот Дерта, как пошёл первый снег. Но всё же это была не худшая альтернатива патрулированию улиц, так что Армандо не жаловался. Если бы ещё Готех не взял с собой в дорогу купленную недавно книгу какого-то древнего мыслителя…

— Может, тебе тоже жениться? — пророкотал великан-пустынник, насмешливо косясь на спутника. — Уверен, Виттория тебя простит, если придёшь с повинной. Вы были отличной парой, зря ты от неё сбежал…

— Поверь мне, дружище, роман с девушкой-некромантом куда более… насыщен удивительными событиями, чем роман с драконьим рыцарем, — сокрушённо вздохнул де Горацо. — Жизнь становится слишком… богата острыми эмоциями. Я оказался не готов к подобному. Это только моя вина, и мне стыдно перед Витторией, но…

— Ты её боишься.

— Да, — просто ответил Армандо. С Готехом он мог быть откровенен. — Боюсь. Она чудесная. Красавица, умница, добрая, решительная… но… ты не ночевал в её доме. Закроем эту тему.

Темнокожий пристав только покачал головой. Три четверти часа они ехали молча, любуясь небольшими сугробами, которые скопились вдоль обочин. Тракт был наезженный, снегопад — слабый, и риска застрять где-то из-за снежных завалов пока не намечалось. Однако Армандо решил, что на обратном пути стоит прибавить прыти. К моменту, когда ударят настоящие морозы, он намеревался уже быть в городе.

— Кажется, прибыли. — В какой-то момент Готех указал крюком вперёд. Де Горацо и сам разглядел вырастающие на горизонте макушки башен — серый камень сливался с серым небом, однако над крышами реяли пёстрые знамёна баронства.

Замок Монторе был в общем-то даже и не замком, а скорее каменным особняком, к которому пристроили пару тонких дозорных башен. Впрочем, закрыв тяжёлые ставни и заперев обитые железом ворота во внутренний двор, обитатели особняка вполне могли держать там оборону от любого врага, не вооружённого бомбардами или требюше. Королевских приставов в замке не ждали. Их появление вызвало переполох среди челяди — кто-то встал столбом, бросив текущие дела, кто-то бросился в особняк, чтобы известить господина, кто-то поспешил скрыться с глаз, нырнув за угол или в дверь подсобки. Ничего нового. Сам барон Калисто, кругленький толстячок, встретил гостей в холле, сбежав туда по лестнице со второго этажа.

— Ваши благородия! — всплеснул он руками, увидев стряхивающих снег с обуви чиновников. — Чем обязан вашему визиту? В окрестностях что-то случилось?

— Нет, но может случиться, — устало улыбнулся ему Армандо. — Барон, нас прислал не королевский судья, а старший пристав граф де Горино. Из вашего баронства поступили тревожные сведения. Я бы хотел обсудить их с вами. Наедине.

— Разумеется, — закивал барон. — А ваш спутник…

— Он охранял меня в пути от разбойников, — ответил Армандо. Чернокожий великан привычно перешёл в состояние «дикарь-людоед» и молча засопел, корча грозную физиономию. — С вашей стороны будет разумно покормить его на кухне, пока мы беседуем.

— Конечно! — дон де Монторе раздал нужные указания слугам и пригласил Армандо в свой кабинет. Там уже кто-то был — мужчина средних лет, неприметно выглядящий и неприметно одетый. Он ждал в кресле в углу кабинета и, казалось, ничуть не удивился вошедшему приставу.

— Мой племянник, дон Марио де Луиджи, — представил мужчину барон. — Приехал из республики Иолия. По-о… семейным делам.

— Очень приятно, дон. — Армандо обменялся с де Луиджи дежурными поклонами. — Хорошо, что он здесь. Мне бы хотелось побеседовать со всеми вашими близкими. Это важно. Где ваша жена, барон?

— В отъезде, — виновато ответил де Монторе, садясь за стол. Армандо опустился в кресло напротив. — И дети тоже. Уехали на зиму в Иолию, ближе к морю. Увы, из членов моей семьи сейчас здесь только племянник. Но что же происходит, господин пристав? Вы меня пугаете.

— Вы же знаете, что год уже как в королевстве неспокойно, — вдохновенно начал де Горацо. Барону стоило бы вложить в уши воронки, ибо Армандо собирался влить в них отборное вино лжи. Эдак пару пинт — по одной на каждое ухо. — Наша прекрасная королева и её верные слуги трудятся над тем, чтобы вернуть мир в наши земли. До дворца дошли слухи, что здесь, на юге, назревает кровопролитие.

— Не может быть! — ахнул барон. Его испуг выглядел искренним. А вот племянник Марио лишь нахмурился.

— Не для кого не секрет застарелая вражда между вами и бароном де Строга. — Лицо королевского пристава оставалось смертельно серьёзным. — Не так давно начали поговаривать, что кто-то на юге преступным путём купил большую партию оружия. Возможно даже, кто-то тайно набирает наёмников. Что это может значить, как не подготовку к резне?

— Боже мой…

— Именно, ваше благородие. В Зале Правосудия решили, что-либо вы, либо барон де Строга собираетесь напасть на соседа.

— Я бы никогда…

— Я верю вам, барон. — Армандо подпустил в тон печали и сочувствия. — Но я обязан убедиться. Так же как мои коллеги, отправленные в замок Строга, убедятся в преступном замысле вашего противника. Позвольте мне задать пару вопросов вам и вашему племяннику.

— А зачем ему? — отчего-то встревожился пуще прежнего хозяин замка. — Марио тут не при чём, он только недавно приехал…

— Если нападение готовит барон де Строга, ваши близкие могут стать целью, — пояснил Армандо с плохо скрываемой болью в голосе. — Я должен узнать, не видел ли дон де Луиджи чего-то подозрительного. Но начнём с вас…

Более двух часов спустя Армандо и Готех встретили на улице, возле конюшен — якобы чтобы посмотреть, как устроили их лошадей.

— Отпустил их благородий пообедать, — сказал де Горацо, прислоняясь к дощатой стене плечом и складывая руки на груди. — Сказал, что не могу присоединиться, так как спешу.

— Ну и что их благородия? — полюбопытствовал темнокожий великан.

— Барон врёт, — пожал плечами Армандо. — Напуган до икоты, но не перспективой нападения соседа, а нашим визитом. Семью услал за границу. А племянник его, якобы из Иолии… чёрт знает, кто он такой на самом деле. Не местный, но и не иолиец, вроде. Акцент похож, да только о республике он знает меньше меня. И не только о республике. Странный он какой-то, этот Марио де Луиджи. Местами валится на таких простых вопросах, что диву даёшься. А что-то знает на зубок. Биографию свою он явно наизусть учил, люди по памяти так не рассказывают. А у тебя что?

— В конюшнях дружины коней вдвое больше, чем отдельных стойл, — Готех зевнул, ногтем полируя кончик своего железного крюка. — На кухне много припасов, готовят на целую ораву. У столовой трётся множество мутных типов. Выправка солдатская, но мундиров баронской дружины не носят, одеты как слуги.

— Наёмники?

— Наверняка. Я насчитал человек семнадцать-восемнадцать, не меньше. Живут где-то в подвалах, еду туда забирают. В столовой не едят.

— Стало быть, граф всё верно понял? — прищурился Армандо.

— Стало быть так. Два десятка головорезов — не похоже на подготовку к мятежу. А вот соседний замок внезапным нападением взять — как раз. И «племянник» этот, думаю — командир отряда.

— Ну значит… тогда мне есть, что сказать нашему гостеприимному хозяину, — нехорошо осклабился де Горацо.

Вторично оказавшись в тепле баронского кабинета, Армандо без обиняков заявил:

— Ваше благородие, мне пора собираться в обратный путь, а я ещё не принял решения. Я не нашёл улик, указывающих на то, что оружие незаконно купили именно вы, однако ряд фактов меня беспокоит. То, что вы отослали семью из замка, хотя прежде этого не делали, что в вашем замке много новых лиц… Я не смею делать каких-либо выводов, однако вынужден буду изложить эти факты своему начальству. Оно, вероятно, пришлёт других людей разобраться более подробно. Не волнуйтесь, новая инспекция, безусловно, очистит ваше доброе имя.

— А мы можем как-то повлиять на содержание вашего доклада, господин пристав? — опередив де Монторе спросил его племянник. — Чтобы не утруждать ваших коллег ещё одной поездкой?

— Возможно… если у меня будет личная уверенность, что после моего отъезда между двумя баронствами не случится стычки… — Армандо поднял взгляд к потолку. — Тогда я смогу, конечно, составить отчёт в менее тревожных тонах.

— Клянусь Творцом Единым, так и будет. — Барон пылко осенил себя Знаком Единого.

— Но тогда получится, что я впустую потратил время, да ещё в такую холодную погоду… — протянул де Горацо. — Боюсь, за подобные новости мне не надбавят жалованья, а если я заболею по пути в Дерт — на что я куплю себе лекарства? А если заболеет мой спутник? Он не привык к снегу, вы же его видели…

— Думаю, это не проблема, — снова вместо хозяина замка взял слово его племянник. — Мы договоримся…

Армандо покинул холл замка с тугим кожаным кошельком, спрятанным за пазуху. Готех уже ждал его у конюшни, взгромоздившись на своего тяжеловоза. Де Горацо запрыгнул в седло, помахал стоящему на крыльце барону. Тронул коня. Но стоило башням замка скрыться из виду, как молодой пристав натянул поводья.

— К демонам тракт, — хмуро сказал он товарищу. — Назад едем напрямик, подальше от дороги. Хорошо, снега ещё не много навалило…

* * *

Во времена Древнего Дерта строительством дорог занимались имперские легионы — те же самые, что сталью и кровью покорили континент от северных морей до пустынь на юге. Дороги всегда прокладывались по кратчайшему маршруту, прямые, как стрела баллисты. И как стрела баллисты, они сокрушали любое препятствие на своём пути. Если на пути строящегося тракта оказывался холм — его срывали. Если гора — в ней пробивали туннель. Если болото — его осушали. Леса вырубались под корень, через реки и пропасти перекидывались белокаменные мосты.

После распада Западной империи торговые маршруты и пути армий изменились. Часть имперских дорог оказалась заброшена, а сквозь некоторые нехоженые места потянулись одинокие странники, купеческие обозы, благочестивые паломники, колонны солдат. Так рождались новые тракты — словно бы сами по себе. В отличие от дорог Великого Дерта эти бессильно петляли меж густых чащоб, горных кряжей и дремучих топей. Ничего удивительного, что путники, идущие налегке, не обременённые громоздкими повозками, часто предпочитали срезать петли тракта напрямик, через рощи и холмы. Любому бывалому путешественнику были известны узкие тропинки, непроходимые для большого отряда или телеги, зато изрядно сокращающие поездку для всадника.

Комфортное путешествие из Дерта в замок де Монторе, с отдыхом в придорожных трактирах, отняло у Армандо и Готеха трое суток. Обратный путь обещал занять всего два дня. Лишь одна ночёвка — зато под открытым небом, без палаток, в изрядный мороз.

Когда после полуночи пятёрка тёмных силуэтов возникла на границе лагеря приставов, костёр уже погас. В свете луны около кострища угадывались фигуры двух людей, завернувшихся в одеяла — одна поменьше, другая побольше. Привязанные к кустам лошади учуяли посторонних, тревожно зафыркали. Но спящие не шевельнулись. Один из тёмных силуэтов жестом отдал команду — двое его спутников вскинули оружие. Хлопнули арбалеты, и в каждого из спящих впилось по стреле. Арбалетчики принялись перезаряжать оружие, а трое их товарищей крадущимися шагами направились в сторону костра — очевидно, чтобы убедиться, что хозяева лагеря мертвы. Тот, что отдал команду стрелкам, шёл первым. Он обнажил узкий стилет, ускорил шаг… и вдруг дико завопил, выронив клинок. Запрыгал на одной ноге, хватаясь за вторую, пытаясь что-то вытащить из ступни. Снова хлопнули выстрелы — арбалетчики нападавших мешками осели наземь. Две кучи сухих листьев вдали от костра будто взорвались изнутри. Бросив пустые арбалеты, прятавшиеся под листвой Готех и Армандо обрушились на сбитых с толку ночных гостей. Чернокожий великан одним ударом стального жезла проломил череп ближайшего противника, дон де Горацо скрестил свой меч с клинком другого. Противник оказался умелым фехтовальщиком, но в руках у него был всего лишь кинжал. Обороняясь, он попятился. И внезапно тоже вскрикнул, наступив на что-то острое. Армандо не упустил шанса — перехватил руку врага с кинжалом, вогнал ему остриё меча под кадык.

Предводитель убийц тем временем выдернул из ступни то, что в ней застряло, трезво оценил обстановку и попытался сбежать — страшно при этом хромая. Готех швырнул ему вслед свой жезл. Тяжеленный стальной прут, увенчанный массивным гербом, попал негодяю между лопаток. Тот рухнул ничком, завозился, не в силах сразу встать. Армандо, внимательно глядя под ноги, приблизился к поверженному врагу, пнул его в висок. Присев рядом, перевернул обмякшее тело, снял с него поясной ремень, принялся умело стягивать пленнику руки за спиной. Сказал, усмехаясь уголком рта:

— Ненавижу и обожаю эти твои военные выдумки, Готех. Сначала рыть яму в мёрзлой земле, потом спать под листьями в такую холодрыгу… У меня уже из носа течёт, и все суставы болят.

— Ты не старик, поправишься. — Готех ногой разворошил «куклу», изображавшую его у костра, качнул головой при виде дырки, оставленной в одеяле арбалетной стрелой. Принялся что-то собирать вокруг постели. Армандо, закончивший «пеленать» пленного, тоже подобрал небольшую вещицу с земли. Маленький «ёжик» из нескольких скованных вместе железных гвоздей. У гвоздей были заточены оба конца, так что как ни брось «ёжика» на землю, острия будут торчать вверх.

— Мерзкая штука, — сказал молодой пристав. — Мне нравится.

— Вообще-то, «ежи» — от конницы, — подошедший Готех забрал у него опасную игрушку и свой жезл. Вытер с жезла кровь о куртку пленника. — На войне мы их обычно против эльвартских рейтар использовали, и против имперских клибанариев. Рассыпь перед строем пехоты и смотри, как кони с ума сходят, сбрасывают всадников. Но и если человек с маху наступит — запросто протыкает подошву сапога. Особенно дрянного. Как наш новый друг?

— Помирать не собирается. Узнаёшь его? — де Горацо за волосы приподнял голову связанного врага.

— Угу. Он из тех, что тёрлись при кухне в баронском замке. И ещё один — тоже. Трёх других не узнаю. Может, просто не запомнил.

— Ждём ещё кого-то?

— Не думаю.

— Тогда разведём огонь, пока я не околел.

Остаток ночи слуги закона провели возле костра, грея чай в котелке, держа наготове взведённые арбалеты — свои и трофейные. Никто их не потревожил, а с первыми лучами солнца пленённый наёмник подал признаки жизни. Приставы немедленно усадили его под дерево и ускорили пробуждение парой затрещин.

— Утро для тебя не доброе, но ты не унывай — станет ли оно хуже зависит только твоих действий, — с широкой улыбкой сообщил пленнику Армандо. Он специально встал так, чтобы, глядя на него, пленный видел уложенные в ряд трупы своих товарищей. — Для начала — как тебя зовут?

— Пошёл к демонам, ублюдок, — огрызнулся наёмник, пробуя на прочность путы на своих руках.

— Как хочешь. — Де Горацо зевнул. — Мне, в принципе, плевать на твоё имя. Лучше расскажи, кто тебя послал. Мы и сами догадались, но хочется знать наверняка.

— Пошёл ты… — пленник поперхнулся, когда Готех вполсилы пнул его ногой в живот.

— Слушай, не хочу затягивать, — сказал другу Армандо. — Он явно упрямый. Потащили?

— Давай.

Они вздёрнули пленного под руки и отволокли к поваленному древесному стволу. Уложили на ствол животом. Армандо трофейным стилетом распорол штаны наёмника, стянул их вместе с нижними портками до колен.

— Вы… чего это? — настороженно полюбопытствовал пленник.

— Меняем тебе профессию, — доверительно ответил Армандо, садясь на холодную землю перед пленным. — На более безопасную и хорошо оплачиваемую.

Готех подошёл к наёмнику сзади, наклонился и своим крюком, заменяющим левую кисть, подцепил что-то у бедолаги между ног. Тот тоненько, совсем не по-мужски взвизгнул.

— Я только самое остриё воткнул, — прогудел великан. — Даже крови не видно пока.

— Ты не дёргайся, хуже будет! — де Горацо придавил плечи собеседника. — И смотри, мы ещё не начали, а у тебя уже получается. Не бойся, мы тебя не убьём. Поедешь в Иолию, там в опере вечно фальцетов не хватает. Платят хорошо.

— А-а-а-а-а! — заорал наёмник, когда Готех легонько шевельнул запястьем.

— Чуть-чуть глубже вошло, — доложил здоровяк. — Кровь вижу.

— Я… расскажу! — по лицу наёмника потекли слёзы. Армандо, ожидавший большей смелости от ночного гостя, вздохнул с показным разочарованием. — Всё расскажу! Спрашивайте!

— Тебя послал барон? Убить нас, потому что мы увидели лишнего? — молодой пристав устроился поудобнее, хотя зад его уже начал терять чувствительность от холода. Но перед глазами допрашиваемого необходимо было сохранять уверенный и беззаботный вид.

— Да!

— Почему не сразу?

— Не все в замке в курсе… надо было, чтоб без лишних глаз. А потом мы вас на тракте не нашли, пришлось возвращаться, идти по следам от замка…

— Вас только пятеро здесь было?

— Да.

— А всего? У вас же отряд?

— Двадцать один.

— Где остальные? — Армандо взглядом показал Готеху, чтобы тот снова пошевелил рукой, а то «клиент» что-то начал успокаиваться.

— Ай! На главном задании. Нельзя было ждать. Их на главное, нас пятерых — за вами.

— Что за главное задание?

— Не знаю.

— Готех, надави-ка…

— Ай! А-а-а-а!.. Главное… убить королеву Октавию!

Приставы ошарашено переглянулись. Они ждали чего угодно, только не такого. Но Готех тряхнул кулаком, призывая друга взять себя в руки, и Армандо быстро согнал с лица выражение растерянности. Рявкнул:

— Мы знали! Но зачем барону убивать королеву?

— Не знаю… Это не он… Он просто обеспечил базу. Это всё племянник его, дон де Луиджи. Он не племянник на самом деле…

— Мы знали! Но кто?

— Не знаю… Эмиссар или посредник чей-то.

— Когда точно будет покушение?

— Завтра… то есть, сегодня уже. Точно не знаю… никто не знает. Как сложится. Днём.

— В смысле — как сложится? — де Горацо схватил пленника за ухо. — Как будет устроено покушение? Как именно?

— Королева с утра выехала на охоту. В королевский лес возле Дерта. Нам сказали, купленный егерь приведёт её в засаду. Показали, как устроить засаду уже после того, как охрана проверит лес и пройдут загонщики. Дали обереги, чтобы маги не заметили.

— Что за засада?

— Засядем… засядут с арбалетами. Есть три зачарованные стрелы… на огонь. Остальные — обычные. Егерь поведёт королеву быстро, свита отстанет, ближней охраны будет меньше, чем нас. Дадим залп в упор, если не поможет — добьём в рукопашной. Добьют, то есть.

— Как поехал основной отряд? Опиши маршрут.

Заплетающимся языком наёмник выложил нужные сведения. Армандо со вздохом поднялся:

— Готех, натяни ему штаны.

Приставы отошли подальше, чтобы обессиливший пленник не мог их слышать. Поглядывая искоса в сторону бревна, на котором обмяк несостоявшийся фальцет, Ардано буркнул:

— Вляпались. Это ведь правда. Королева не любит развлечения, но на охоту иногда ездит — говорят, чтобы поддерживать форму и отдохнуть от дворца. Людей с собой берёт очень мало.

— Да, — вздохнул де Горацо. Сейчас он чувствовал себя немногим лучше, чем оставленный на бревне наёмник. — Что делать-то будем?

— А у нас есть выбор? — вскинул брови Готех. — Приедем в город, доложим графу.

— Пока мы доберёмся до столицы, пока сообщим куда следует, пока проверят сведения, пока пошлют за королевой, пока разыщут её в лесу… — Армандо куснул губу. — Всё уже давно кончится.

— Ну… чем бы ни кончилось, мы-то будем не виноваты. Всё, что могли — сделали. — Здоровяк пожал плечами.

— Да, но… всё ли? А если засада удастся?

— Мы всё равно будем не виноваты.

— Ага, только… как ты думаешь, кто организовал всё это?

— Дураку ясно — герцог де Веронни. Он следующий в очереди на престол.

— Вот именно. — Молодой пристав хлопнул ладонью о ладонь. — Королева умрёт, де Веронни станет королём… Как думаешь, долго мы с тобой проживём после этого?

— Ах ты ж дьявол. — Зло осклабившись, Готех ударил себя кулаком по лбу.

— Да и потом… — Армандо прошёлся взад-вперёд, пиная кучки листьев и комки снега. С немного растерянной улыбкой всплеснул руками. — Ты знаешь, королева Октавия мне нравится. Больше, чем герцог, да и вообще… Она молодая, красивая, и страной управляет пока неплохо.

— Вот, значит, какие у тебя критерии хорошего правителя? — ухмыльнулся великан. — Молодая и красивая?

Армандо на мгновенье прикрыл глаза, вспоминая стройную черноволосую девушку, с серьёзным лицом и улыбкой в глазах слушавшую его присягу. Кивнул:

— Критерии не хуже прочих, чтоб ты знал.

— Так значит…

— Раз наш гость выдал положение засады — едем прямо в королевский лес. Спасать Её Величество. Не знаю, как именно, правда. По пути придумаем. Ты не против?

— Ничуть. — Всё ещё ухмыляясь, Готех потёр подбородок толстыми, как сардельки, пальцами. — «Спаситель королевы» — это будет здорово звучать, когда я приду свататься. А если королева ещё и согласится посетить свадьбу… Едем, друг мой. Немедля.

* * *

Соблазн взять пленника с собой был велик, однако везти его пришлось бы поперёк крупа одной из лошадей, что только замедлило бы приставов. Потому наёмника накрепко привязали к дереву, заткнув ему рот кляпом и разведя неподалёку новый костёр.

— Молись за наше здоровье, — сказал головорезу Армандо, затягивая последний узел. — Будем живы — вернёмся за тобой прежде, чем успеешь околеть. Помрём — уж не обессудь. Никто больше не знает, что ты тут торчишь. И не трусь, волков здесь давно не видели.

Снаряжение они с Готехом проверили уже на скаку, когда лагерь остался за спиной. Покидая столицу, королевские слуги не собирались воевать, и не взяли с собой почти никакого оружия. У обоих имелись лёгкие арбалеты. У Ардано к седлу крепился топорик на короткой ручке, у де Горацо на поясе болтался широкий дедовский меч. Именно дедовский — куда более приличный отцовский, перекованный в боевую шпагу, остался ржаветь где-то на полях последней войны, рядом с костями отца. Доспехи приставам заменяли прочные кожаные куртки, подбитые мехом, шлемы — обычные тёплые шапки. Впрочем, даже полные рыцарские латы едва ли помогли бы им против полутора десятков головорезов. Благодаря длинному языку перетрусившего пленника Армандо знал, где искать других убийц — но вот что он будет с ними делать, когда найдёт, молодой чиновник понятия не имел.

— Лучше всего, конечно, встретить свиту королевы и предупредить её саму, — говорил он едущему рядом Готеху. — Но так уж вышло, что засада находится в строго определённом месте, а вот охотники будут перемещаться по всему немаленькому лесу… Даже если услышим рожки загонщиков — поди пойми, где сама Октавия.

— Предатель в любом случае должен будет вывести Её Величество на убийц, — резонно заметил как всегда спокойный с виду великан. От короткого замешательства, овладевшего им недавно, не осталось и следа. — Разыщем засаду — разыщем и королеву.

— Да, — кивнул скорее себе, чем товарищу, Армандо. — А там… посмотрим.

Гнать галопом они не могли — и не только из-за коня Готеха. Попытка пуститься вскачь по лесной тропинке грозила куда более верной смертью, нежели схватка с отрядом наёмников. Вопрос был только в том, что случится раньше — встретится ли тебе глубокий овраг за неожиданным поворотом или острая ветка на уровне твоего лица. Ехать пришлось быстрым шагом, иногда переходя на рысь. Солнце поднималось всё выше, выглядывая из-за макушек голых деревьев, а беспокойство Армандо росло. Молодой пристав ёрзал в седле, то и дело оглядывался, кусал губу. Проверив всё, что только можно в своей экипировке, затянув каждый ремешок, он вдруг буркнул под нос:

— Жалко, с нами нет Виттории. Её дохлые птички вмиг бы и разведку провели, и сообщение доставили. Хотя она верхом плохо ездит. Городская неженка…

Готех лишь усмехнулся, но ничего на это не сказал. Скоро всадники миновали старую вырубку, отделяющую простой лес от коронного, и очутились в охотничьих угодьях королевской семьи. Ещё через четверть часа Ардано указал на следы конских копыт в тонком снежном насте:

— Смотри-ка. Свежие.

— И ведут в нужную сторону, — кивнул де Горацо. — Можешь прикинуть, сколько человек проехало?

— Больше десятка точно. — Готех развернул тяжеловоза, чтобы последовать за цепочкой следов. — Не обманул, ублюдок.

Снег ещё не лежал сплошным слоем, тут и там виднелись пятна тёмной земли и слежавшихся влажных листьев. Чем дальше от вырубки, чем глубже в лес, тем больше их становилось. Листья хранили отпечатки подков куда хуже снега. В какой-то момент приставы спешились, чтобы лучше видеть следы, а затем Армандо и вовсе накинул уздечку своей лошади на удобный сук.

— По моим прикидкам мы уже близко. Дальше идём тихо.

— Ты же знаешь, я мастер скрытности, — осклабился Готех, спрыгивая с седла. Де Горацо почудилось, что земля легонько содрогнулась от удара.

— Вот поэтому держись на двадцать шагов позади. Из виду меня не теряй, но и вплотную не подходи.

Так они и двинулись дальше — Армандо с арбалетом наизготовку крался от куста к кусту, его товарищ как мог плавно, низко пригибаясь, спешил следом. Неожиданно де Горацо услышал тихое конское фырканье впереди. Он жестом велел Готеху остановиться, а сам продолжил путь на полусогнутых, держа голову ниже сухих кустов. Полсотни шагов спустя ему открылась глубокая ложбина у основания лесного холма, в которой теснился маленький табун лошадей. За скакунами присматривал скучающий наёмник. Он жевал соломинку и осоловелым взглядом таращился на макушку холма. Укрывшийся за разлапистыми корнями старого дуба Армандо выждал немного, осмотрелся. Всё указывало на то, что наёмник здесь один. Королевский пристав снял с плеча трофейный арбалет, положил его рядом — на случай, если первым выстрелом промахнётся. Тщательно прицелился из собственного оружия, затаил дыхание. Спустил тетиву. Выстрел получился что надо — стрела ударила наёмника в затылок, и тот без единого звука ткнулся лицом в землю. Хлопок тетивы показался де Горацо громом небесным, а увидевшие труп лошади заволновались — но шум не привлёк ни чьего внимания. Армандо вернулся немного назад, махнул рукой Готеху. Вдвоём они оттащили мертвеца подальше, и укрытый в ложбине табунок сразу притих.

— Куда теперь? — деловито поинтересовался чернокожий великан. Кажется, происходящее нравилось ему куда больше, чем Армандо. Ничего удивительного, если помнить, что Готех когда-то был солдатом.

— Наверх.

Макушка холма оказалась практически лысой, и приставы взобрались на неё ползком, чтобы не выдать себя раньше времени. Снова найдя укрытие возле корней трухлявого дерева, венчающего холм, де Горацо приподнялся на локтях, посмотрел вниз. Как он и ожидал, противоположный склон тоже заканчивался длинной глубокой ложбиной. Только эту заняли вовсе не лошади… Тёмные куртки наёмников сливались с устлавшей землю сырой опавшей листвой, присыпанной снегом. Однако приставу не было нужды пересчитывать убийц, он и без того знал, сколько их там — ровно пятнадцать. Головорезы залегли у бровки впадины, и каждый держал наготове заряженный арбалет.

— Почему они внизу, а не здесь? — шёпотом спросил пристав. — Отсюда же обзор лучше.

— Здесь и нас двоих могут издали заметить, не то что такую ораву, — отозвался Готех, тоже рассматривающий наёмников. — Да и жертву всё равно приведут прямо к ним, зачем тогда обзор? Ублюдок говорил, что залп дадут в упор, а потом пойдут в рукопашную.

— Сможем мы их отсюда перестрелять в спины, как думаешь? — Армандо нахмурился. Вот они на месте — а план так и не сложился. Толковых импровизаций на ум что-то не приходило.

— Никаких шансов. Даже с четырьмя арбалетами. Склон не такой уж крутой. Как только поймут, откуда летят стрелы, поднимутся и изрубят нас на жаркое.

— Тогда может…

Армандо запнулся. Издали донеслись звуки охотничьего рожка. Один справа, другой слева. И третий — ближе. Последний рожок прозвучал особенно ясно и звонко.

— Загонщики. — Де Горацо сгрёб с земли горсть мокрых листьев, сжал в кулаке. — А третий…

— Её Величество… — выдохнул Готех.

Охотники появились в поле зрения внезапно, высыпав из-за деревьев. Узнать среди них юную королеву не составляло труда. Октавия Девятая скакала сразу за егерем, привстав в стременах и держа в одной руке толстую рогатину. Разумеется, на охоте девушка не облачилась в свои знаменитые доспехи — вместо лат на ней был чёрный с золотом мужской костюм, плотно облегающий стройную фигуру. Голову королевы покрывала только маленькая треугольная шапочка с пером, и распущенные волосы цвета воронова крыла тяжёлой волной спадали ей на плечи. «А она ещё красивее, чем я помню…» — не к месту подумал Армандо. Охотники тем временем двигались прямо на засаду, собираясь, видимо, обогнуть холм.

— Что делаем? Времени нет. — Готех искоса посмотрел на товарища. Взгляд же Армандо метался от наёмников внизу до охотников перед ними. Решение пришло в единый миг, как озарение. Убийцы планируют стрелять только в упор? Ну что же… Молодой пристав положил свой арбалет на удобный изгиб сухого корня, прицелился. Сглотнув, вознёс короткую молитву небесам и выстрелил. Два идеальных выстрела за один день — невероятное везение для не самого лучшего стрелка, однако у де Горацо получилось. Впору был поверить, что Творец откликнулся и направил руку пристава. Описав дугу, выпущенная им стрела угодила точно в живот скачущего во главе охотников егеря-изменника. Армандо метил в грудь, но и так вышло неплохо. Егерь обмяк, начал валиться из седла. Юная королева резко осадила скакуна, спутники вмиг очутились рядом, взяли её в кольцо, прикрыли собой. А в ложбине под холмом произошло некое замешательство — наёмники определённо решили, что раньше времени выстрелил кто-то из своих. Растерянность, к сожалению, длились считанные мгновенья. Эскорт Октавии не успел повернуть назад, как убийцы дали залп. Расстояние и не самая удобная позиция сделали своё дело — наёмникам пришлось метить в коней. Три зачарованные стрелы ударили в землю перед всадниками, взметнув к небу фонтаны земли, огня и дыма. Когда пелена развеялась, Армандо увидел бьющихся в агонии коней и людей, неподвижно лежащих на земле. Несколько лошадей с пустыми сёдлами мчали прочь, оглашая коронный лес испуганным ржанием. Никто из охотников не остался в седле. Но вот, одинокая фигурка в чёрном поднялась на ноги. Королева Октавия, потерявшая шапочку, но с виду совершенно невредимая, встала, легонько пошатываясь, решительным движением обнажила меч… и тут же исчезла за спинами охранников. Де Горацо насчитал семерых — большая часть стрел действительно досталась лошадям.

— Р-р-р-ра-а-а-а! — наёмники не стали перезаряжать арбалеты. Они знали, что скоро здесь будет основная часть королевской свиты, и счёт времени для них пошёл на секунды. Взявшись за мечи, копья и секиры, убийцы перевалили кромку впадины, гурьбой ринулись на эскорт Октавии, подбадривая себя яростными воплями.

— А мы теперь что? — больше не опасаясь, что его заметят, Готех выпрямился, отряхнул брюки.

— Как — что? — Армандо к его собственному удивлению охватил азарт. Делать дело — так до конца. — Их спины перед нами. Вперёд!

Они сбежали по склону, на ходу обнажая оружие. Отряд наёмников сшибся с телохранителями королевы — а им в тыл почти тут же врезались два орущих во всю глотку королевских пристава. Де Горацо увидел, как его друг цепляет крюком шею одного из убийц, рывком вскрывает тому горло — а потом молодому чиновнику стало не до того. Стражи королевы не удержали строя, их тонкая линия рассыпалась под натиском врага. Схватка немедленно переросла в сумбурную резню среди деревьев, где один дрался с двумя, двое с тремя, кучки рубящихся людей то и дело налетали друг на друга, а бойцы менялись противниками. Армандо ткнул остриём меча в чей-то загривок, рубанул чью-то кисть, отбил слабый удар секиры, плечом толкнул подвернувшегося наёмника, поднырнул под взмах чьей-то шпаги, споткнулся о чью-то ногу, упал лицом вниз, спешно вскочил.

И увидел прямо перед собой королеву Октавию. Черноволосая девушка стояла, прижавшись спиной к широкому дубу, и умело отбивалась мечом от трёх наседающих на неё убийц. Рядом не было телохранителей, а по лбу королевы текла струйка крови, заливая ей один глаз, так что Армандо не колебался даже секунды. Пустив знатного петуха вместо боевого клича, пристав подскочил к одному из противников Октавии, рубанул того сзади по коленям, атаковал второго. Наёмник успел повернуться, принял удар на эфес шпаги, ловко пнул де Горацо в голень. Армандо ойкнул, повалился набок, придавил своим телом собственный меч… а юная королева, оттолкнувшись локтями от дерева, прянула вперёд. Девушка двумя стремительными выпадами рассекла правое запястье и вспорола живот убийцы, развернулась на каблуках к последнему оставшемуся врагу. Тот, вооружённый лёгким пехотным копьём, вложил все силы в стремительный укол — Октавия не успела защититься, наконечник скользнул по её рёбрам, распоров чёрную ткань зимней куртки. Девушка прижала копьё к боку локтем, схватила древко свободной рукой, и единственным взмахом меча прикончила копейщика прежде, чем тот успел выпустить своё оружие и отступить.

— Ваше Величество… я… — сумевший подняться Армандо задохнулся и просто похлопал ладонью по стальному жезлу на ремне. Октавия Девятая коротко кивнула:

— Держитесь рядом, дон.

Однако бой уже подошёл к концу. Со всех сторон пели рожки, среди деревьев мелькали тени всадников. Отставшая часть свиты подоспела как раз вовремя, чтобы втоптать в грязь и снег последних убийц. Три конника направились прямо к королеве. Та встретила их повелительным окриком:

— Возьмите пленного! Хотя бы одного — живым!

Снова повернувшись к Армандо, слабо улыбнулась:

— Я обязательно спрошу кто вы такой и как здесь оказались, но чуть позже, дон. Простите, оставлю вас ненадолго.

С окровавленным мечом в руке черноволосая девушка направилась туда, где недавно была самая гуща битвы, выкрикивая команды ни капельки не охрипшим голосом. Будто и не рубилась с тремя врагами разом только что. Де Горацо сглотнул, перевёл дух. Поискал взглядом Готеха — и с облечением обнаружил того живым-здоровым. Чернокожий гигант что-то доказывал окружившим его всадникам, потрясая жезлом пристава…

…Двух сдавшихся наёмников увели в путах, раненых перевязали и уложили возле наспех разведённого костра в ожидании лекаря. Изувеченных лошадей добили — о своей вороной кобыле, лежавшей с перебитыми взрывом ногами, юная королева позаботилась лично. Наконец, охрана, число которой росло на глазах, окружила недавнее место боя плотным кольцом. Октавия Девятая, растрёпанная, вывалянная в снегу и земле, лишь кое-как вытершая с лица кровь, но от этого парадоксальным образом ещё более прекрасная, устало опустилась на поданный слугой раскладной стульчик. Жестом пригласила обоих приставов сесть на такие же. Упёрла меч клинком в землю, сложила ладони в тонких чёрных перчатках на рукояти. Безо всяких церемоний попросила:

— Рассказывайте, господа приставы. Кто вы, что тут делаете и что знаете о случившемся.

— А вы… вы не ранены, Ваше Величество? — запоздало обеспокоился де Горацо. Он до сих пор не верил, что всё получилось — покушение сорвано, они живы и запросто беседуют с самой королевой.

— Спасибо, что волнуетесь, дон. — Девушка с тенью улыбки на губах двумя пальцами растянула прореху в куртке, оставленную копьём убийцы. Блеснул металл. — Я всегда ношу кольчугу под одеждой, когда на мне нет моих лат. Теперь вы можете начинать.

И Армандо начал. Готех только кивал и иногда добавлял лаконичные уточнения, говорил большей частью де Горацо. Он выложил всё, как на духу. Лишь самую чуточку покривил душой, сказав, что взятку у барона они выклянчили для прикрытия, чтобы скрыть свои истинные намерения — вернуться и поднять тревогу. Ему показалось, что в проницательных голубых глазах Октавии мелькнул весёлый огонёк, когда она слушала эту часть рассказа, но Её Величество не прервала Армандо, и вслух не выразила недоверия.

— …и вот, мы здесь, перед вами, моя госпожа, — закончил молодой пристав.

Королева помолчала, оглаживая кончиками пальцев «яблоко» на рукояти своего меча. Обернулась к одному из своих спутников:

— Граф де Эльтаро, возьмите сотню конных и навестите барона де Монторе. Его с племянником доставьте ко мне, остальных обителей замка возьмите под стражу. Действуйте быстро и внезапно, осада нам ни к чему.

— Повинуюсь, Ваше Величество. — Граф отвесил короткий поклон и бегом припустил к своему коню.

— Ну а вы, благородные доны… — девушка в чёрном встала, и приставы тоже немедленно поднялись на ноги. — …вы хорошо потрудились. Я рада знать, что среди моих приставов есть столь преданные, отважные и умелые. Жаль, что ваши имена я узнала только сейчас. Мне очень нужны люди, на которых можно положиться.

— Мы слуги короны, Ваше Величество! — горячо воскликнул Армандо, почти не актёрствуя. — Служить вам — наш долг.

— Так говорят все, дон, — качнула головой королева. — При том многие разделяют меня и корону… Но вы сегодня доказали верность делом.

Она отцепила от пояса кривой охотничий нож в простых чёрных ножнах, украшенных только золотым тиснением, протянула де Горацо:

— Это всего лишь знак моей признательности, дон Армандо. Пусть он напоминает вам о сегодняшнем дне. И о том, что я о вас тоже помню.

— Благодарю, Ваше… — Армандо понял, что он, кажется, влюблён.

— А вас, дон Ардано, я отблагодарю иначе. — Октавия повернулась к чернокожему великану, посмотрела ему в лицо снизу-вверх. — С сегодняшнего дня вы дон де Ардано. Я утверждаю ваше личное дворянство как наследуемое. Прикажу оформить все бумаги сразу, как вернусь во дворец. — Она неожиданно улыбнулась озорной девичьей улыбкой, и Армандо вспомнил, что королеве всего девятнадцать. — Вы уж постарайтесь, чтобы ваш род на вас же не оборвался, дон. Я бы хотела, чтобы ваши потомки служили моим внукам с тем же рвением.

— Так и будет, Ваше Величество… — Готех помялся и, видя, что королева собирается уходить, выпалил: — Могу я просить о помощи в личном деле?

— Да, дон?

— Видите ли, есть одна девушка, которая… — осмелев, продолжил здоровяк, а де Горацо прикрыл лицо ладонью, не зная, сгорать ему со стыда или просто радоваться за друга. В том, что королева выполнит просьбу великана, Армандо не сомневался…

* * *

— То есть даже мыслей нет о том, что эта штука делала до того, как сгорела? — хмыкнул Армандо, потирая подбородок.

— Более того, дон, у меня нет мыслей даже о том, из чего эта штука была сделана, — покачал головой судебный маг. — Даже металл неизвестной природы, а уж прочий материал…

На столе перед коронными чиновниками были выложены в ряд коробочки разного размера — в одной могло уместиться содержимое переметной сумы, в другие едва влез бы и кусок мыла. Коробочки почернели от огня, их металлические каркасы покрывали странные застывшие потёки, как от воска.

— Одна служанка в замке де Монторе слышала, как дон Марио де Луиджи в беседе с бароном назвал эти коробочки словом «радиостанция», — заметил Армандо.

— Что ничего нам не даёт, — вздохнул маг. — Значение слова неизвестно ни мне, ни моим коллегам из Университета. Архивариус ищет его в книгах, однако я готов спорить, что ничего он не найдёт.

— А барона и де Луджи не попросишь объяснить, — скривился де Горацо.

Никто не мог объяснить, как в замке барона-заговорщика узнали о провале засады — но факт оставался фактом. Когда высланный королевой Октавией отряд прибыл в имение Монторе, барон Калисто болтался в петле под потолком своей комнаты. А флигель, в котором обитал его «племянник», пылал жарким пламенем. Сам де Луиджи как в воду канул — даже замковая челядь не смогла припомнить, когда именно тот покинул замок. Правда, пожар удалось погасить довольно быстро, и в комнате баронского «племянника» солдаты королевы обнаружили множество вещей непонятного назначения, изготовленных из неизвестных материалов. Часть из них пострадала от огня больше, часть меньше — но во всех не обнаружилось ни толики магии. Поэтому странные предметы доставили в подвалы Зала Правосудия, где каждый желающий мог попытаться разгадать их тайну.

— Остальные улики тоже здесь? — спросил Армандо.

— В двух стальных контейнерах у той стены. — Судебный маг указал пальцем на серые металлические дверцы, вмурованные в камень. — Ключ у меня и у стражника. Желаете посмотреть?

— Не сегодня, мэтр. Позже.

Оставив мага корпеть над обгорелыми обломками, пристав вышел в коридор — полутёмный, сырой и холодный, как и положено коридору в старом подземелье. Впрочем, де Горацо отметил, что сегодня воздух в катакомбах ещё более промозглый, чем обычно. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, обернулся… и чуть не нос к носу столкнулся с совершенно незнакомой девушкой, стоящей посреди коридора. Девушка, ровесница донны Виттории, на вид больше напоминала королеву Октавию — такая же высокая, прекрасно сложенная, черноволосая. Разве что волосы были коротко острижены, обрамляя красивое смуглое лицо. Одеждой девушке служили синий мундир с белым шитьём, мягкие коричневые ботфорты до середины бедра и лёгкие серебристые доспехи — кираса с наплечниками, латные перчатки с наручами до локтя. Добрых полминуты пристав и незнакомка безмолвно глядели друг на друга. Наконец, Армандо с ужасом понял, что фигура девушки просвечивает насквозь — он мог смутно различить каменную кладку за её спиной. Заметив, как расширилась от испуга глаза пристава, смуглая незнакомка виновато улыбнулась, отступила на шаг — а вместе с ней отступили сырость и холод. В подземном коридоре стало явственно теплее. Девушка приложила ладонь к груди, легонько наклонила голову, словно извиняясь, и… начала таять в воздухе. За пару секунд она превратилась в чёрную тень с размытыми очертаниями. Лишь жёлтые рысьи глаза горели двумя золотыми огоньками там, где недавно было лицо. Затем исчезли и они. Армандо остался один. Его первая в жизни встреча с настоящим призраком завершилась поразительно мирно.

— Домой зайду позже, — сквозь спазм в горле выдавил де Горацо. — Сейчас — к Виттории. Срочно.

К выходу из подземелий королевский пристав направился почти бегом, поминутно оглядываясь через плечо…

Конец первой истории.

Content

Руслан Бирюшев
Королевское правосудие
Часть 1

Стальные жезлы