Серова Марина

Аттракцион невиданной щедрости

Глава 1

– Так и хочешь выпихнуть меня из гнезда, – возмутилась я.

– Конечно, – невозмутимо ответила тетя Мила. – Знаешь, как надоело сталкиваться лбами и вечно торчать под дверью ванной комнаты, ожидая своей очереди.

– А как же насчет того, что молодым везде у нас дорога? – вспомнила я.

– Да, но старикам – почет, – парировала она и с гордым видом направилась к холодильнику.

– Старики? – я удивленно осмотрелась по сторонам. – Ау, куда спрятались? Нет тут стариков, теть Мил. Ты про себя, что ли? Вот когда тебе нужно, то сразу вспоминаешь про возраст. Это низко, тетушка, и некрасиво.

Тетя Мила вернулась к столу с пачкой майонеза в руках. Открыла упаковку. Вздохнула и пожала плечами. Такой жест мог означать что угодно.

– Понимаешь, Жень, – просто сказала она, – тут дело даже не в том, что я поскорее хочу пристроить твое незамужнее личико, а в том, что парень действительно хороший. Дай банку с горошком. Пообщаться-то с ним можно?

– Где он? – спросила я.

– Скоро придет, сама увидишь, что нормальный.

– Я про горошек.

– Так вот же, перед глазами.

Тетя делала салат, смешивала в миске аккуратно нарезанные ингредиенты, а я, стоя рядом, пыталась разузнать какую-то еще информацию. И, видит бог, я не слишком усердствовала. Пока что.

– Этот салат называется «Свобода», – сделала объявление тетя Мила, выжав остатки майонеза из скрученной упаковки.

– Этот салат называется оливье, – поправила я.

– Нет, «Свобода».

– Нет. Это оливье.

Тетушка раздраженно бросила ложку в миску.

– Отойди, – попросила она. – У меня и без тебя день сломался. Я нервничаю, а ты давишь. Уйди отсюда.

Я знала, какой бывает тетя в те моменты, когда выходит из себя, и тогда из нее летели искры. Но сейчас – не этот случай. В нынешней ситуации она разозлилась по-настоящему, но без искр. Мне бы прислушаться к ее совету и отойти от греха подальше, но я принципиально стояла на своем и хотела выяснить у тети как можно больше.

– «Свобода» – дурацкое название, – не отставала я. – К тому же, кажется, уже есть салат с таким названием. Назови этот иначе.

– Евгения, – попросила тетя Мила.

– Как скажешь, – согласилась я, устав от собственных придирок. – Есть же торт, который называется «Графские развалины». Никто еще зубы не сломал. Пусть салат будет назван «Евгения».

Тетя Мила почувствовала мое состояние. В какие-то моменты она превращалась в настоящего эмпата, этого было у нее не отнять.

– В нашем доме не так уж часто слышны мужские голоса, – проговорила она и сделала попытку снова начать смешивать содержимое миски с майонезом. – Поэтому предлагаю просто ловить момент. Это мой давний друг, Женя. Старый друг. Не порть нам вечер. И про себя не забудь.

– А откуда он взялся, не напомнишь? – поинтересовалась я. – Почему я о нем не знала раньше?

Тетя Мила улыбнулась:

– Костя из тех знакомых, с которыми можно не видеться сто лет и не замечать этого, а потом при встрече испытать чувство, будто и не было расставания, – объяснила она.

– Это называется равнодушие, теть Мил.

Я достала из банки соленый огурец и откусила хрустящий хвостик.

– Это не равнодушие, Женя. Таких людей называют «своими».

От огурца быстро ничего не осталось. Я полезла в банку за вторым.

– Ну, хорошо, хорошо. Пусть он «свой», – кивнула я. – Но почему вдруг он в гости-то придет? Есть причина?

Тетя Мила в очередной раз яростно вонзила ложку в салат и вдруг остановилась.

– Да ты знаешь, – задумчиво произнесла она, – мы давно планировали.

– Чего?

Удивлению моему не было предела. Тетушка состояла в длительных романтических отношениях? Вот это поворот. Разумеется, она имела право закрутить роман, а если повезет, то и несколько, но меня смущало другое – все время, пока она крутила со своим Костей, она молчала, как партизан.

– Ты посолить забыла, – вспомнила я.

– Не забыла.

И она снова принялась за салат.

Я смотрела не тетю Милу и чувствовала, как меня начинает накрывать чувство вины. Оно зародилось где-то в районе солнечного сплетения и поползло вверх, поближе к горлу, а там ведь уже и до мозга недалеко. Такими темпами и до слез докатиться можно.

Тетя Мила всегда была очень симпатичной, даже сейчас, будучи уже, увы, немолодой. Я наблюдала за тем, как тетя талантливо делает вид, что ей наплевать на мои подколы, и вдруг поняла, что переборщила. Сначала опозорила ее идею с названием салата. Потом с сарказмом отреагировала на сообщение о каком-то мужике, который, оказывается, является для нее близким другом.

Решив, что вела себя неправильно и уже достаточно потрепала нервы родной душе, я пошла в комнату и упала на диван. Наряжаться не было желания. Пусть видят меня такой, какая есть: в футболке, с прической лондонской проститутки времен Джека-потрошителя, с потухшим взглядом, не выспавшуюся, злую и готовую убивать. И все-таки почему тетя ничего мне не рассказала?

– Женя! – донеслось из кухни. – Помоги, пожалуйста.

Я закрыла глаза. Нет уж, теть Мил, давай сама. А меня дома нет.

С кухни донесся громкий звук, словно на пол упало что-то металлическое и, кажется, пустое, и я тут же сменила гнев на милость, потому что тетя никак не прокомментировала случившееся. Ни охов, ни вскриков, ни причитаний. Опасно такое молчание.

То, что я увидела на кухне, меня огорчило. Миска, в которой только что находилась «Евгения», лежала на полу, а ее содержимое покрывало огромную часть пола. Тетя Мила стояла над этой трагедией и молча разглядывала последствия катастрофы.

– Не понимаю, как же так случилось, – растерянно пробормотала она. – Не удержала, что ли…

– Я уберу.

Через пять минут на полу не осталось ни следа от безобразия. Тетушка тихонько сидела в уголке и наблюдала за тем, как я орудую шваброй.

– Это ужасно, – наконец произнесла она. – Наверное, рука соскользнула. Ты знаешь, у этой миски очень хилая основа. Донышко совсем крохотное. Вот и не удержала, а она, возьми, да и грохнись.

– Наверняка так и было, – согласилась я, завершив уборку. – А теперь вот что. Я тебе сделаю чашку чая, а потом себе тоже сделаю. Мы отдохнем, а потом что-нибудь придумаем, хорошо?

– Гости будут совсем скоро, – не согласилась тетя Мила. – Времени в обрез. Салат, Женя! Я не успею приготовить новый до прихода гостей.

– Из миски не все вывалилось, – успокоила я ее. – Осталось достаточно, чтобы накормить пришедших. Аккуратно соберем с пола верхушку, кинем эти остатки в салатницу, украсим помидоркой и поставим в центр стола. Никто и не заметит, что там на всех не хватит. Так что, все-таки чай? Или вина? Ты же купила две бутылки вина. Может, накатим?

– Не успеем, – деловито сказала тетя Мила.

Мне вдруг стало ее очень жалко. Зачем мне, спрашивается, надо было доводить родного человека до состояния нервного истощения? Конечно, тетя волновалась, ведь на то были причины. Друг, которого она так ожидала в гости, решил притащить с собой взрослого сына. Вопрос только – зачем? Хотел познакомить сына с подругой? Но что за резон небритому детине торчать за столом рядом с немолодыми людьми? Я бы поняла, если тетя Мила хотя бы предупредила меня об этом заранее, но она решила устроить мне «сюрприз». В виде молодого человека. Этакий плохо прикрытый намек на то, что мне все-таки пора под венец. Эх, тетя Мила.

Досада, вспыхнув напоследок, пропала, но осадок в душе остался. Ставя перед тетей чай, я все еще боролась с желанием поднять темы сватовства, эмоционального насилия, психологического давления и напомнить дражайшей родственнице, что ее желание отделаться от меня, отдав первому встречному, сильно утомило за эти годы. Насильно мил не будешь, даже если с кем-то рай и в шалаше. Встречу своего единственного – и поговорим. Все буду решать сама. Надоело.

– Его сын в Тарасове пробудет всего неделю, – извиняющимся тоном произнесла тетя Мила. – Дел у него здесь нет, поэтому решил вместе с папой отправиться в гости. Костина жена давно умерла, он сына воспитывал один. А я и не знала.

– Да пусть приходят, – махнула я рукой. – Мне-то что за дело до него?

Тетя Мила поднесла чашку к губам и, прищурившись, сделала глоток горячего чая. И я могу поклясться, что увидела на ее лице едва заметную торжествующую улыбку.

* * *

Называть тетиного друга Костей, разумеется, я не могла. Да и внешне он не располагал к фамильярности.

– Как к вам обращаться? – поинтересовалась я после того, как он попросил называть его Константином, и честно добавила: – По имени не смогу.

– Константин Глебович, – решил гость. – Как вам такой вариант? Не слишком длинно?

– Не слишком.

Его сына звали Глеб, и выглядел он моим ровесником. Если честно, я не очень понимаю тенденцию, когда родители дают сыну имена их деда по отцовской линии. Это, конечно, оригинально, ведь таким образом имя и отчество повторяются через поколение, но если проворачивать такую фишку постоянно, то скоро можно запутаться в родственных статусах и кровных узах. Дед и внук оказываются полными тезками. Говоришь об одном, а все думают, что ты про другого. Со стороны это всегда выглядит забавно. Я спорить не буду. Да и в конце концов, имя – дело десятое. Важен сам человек, а с путаницей можно легко справиться.

Так вот, сын Константина Глебовича выглядел моим ровесником и носил имя Глеб. А еще он оказался довольно-таки симпатичным мужчиной с прекрасными, как позже выяснилось, манерами и заразительным смехом. Но прежде чем потерять голову, я все же задала себе вопрос: какого лешего такой мужик тусуется со своим отцом, а не проводит время в компании себе подобных? Тетя Мила сказала, что все свои дела в Тарасове он закончил, поэтому решил сопроводить отца в гости к подруге. Но что за интерес присутствовать при их встрече лично – этот момент для меня остался загадкой.

Константин Глебович протянул тете Миле великолепный огромный букет лилий с множеством зеленых веток аспарагуса. Внешне букет выглядел дорого и тянул тысяч на десять.

Тетя Мила приняла цветы из рук Константина и картинно согнулась под его тяжестью.

– Там кирпичи внутри, да? – кокетливо поинтересовалась она у старого друга.

Ее шутку Константин подхватил сразу же.

– Пачки денег, моя дорогая, – прогудел он низким голосом и полез к ней обниматься. – Или золотые слитки.

– А мне уже не тяжело, – успокоила его тетя. – Женя, поставишь цветы?

Да уж, он действительно старый друг. Старее не бывает. Непонятно только, почему тетя Мила о нем никогда не упоминала. Хотя о чем это я? Возможно, ей просто хотелось побольше с ним пообщаться, когда выдавалась возможность. А время, проведенное вместе, уже никогда не забудется.

Глеб выступил из-за спины отца уже после сцены с букетом. Увидев меня, тут же представился и попросил проводить его на кухню.

– Тут у нас кое-что есть, – показал он мне тяжелую дорожную сумку, когда мы остались в коридоре одни.

– Самогон принесли? – деловито осведомилась я, пытаясь заглянуть в сумку.

– Не совсем, – уклончиво ответил Глеб, – хотя могли бы. Но нет, не та компания.

– Отчего же не та?

Глеб улыбнулся.

– Где тут у вас кухня?

Он заглянул за мое плечо.

– А, все, вижу.

Через несколько секунд из сумки было извлечено самое настоящее богатство. Именно так бы охарактеризовала тетя Мила то, что оказалось на столе. Несколько трехлитровых банок с солеными огурцами, лечо и сливовым компотом. Еще были тара поменьше с багровой, как морской закат, аджикой, кулек с антоновскими яблоками, пакет с картошкой, канистра с молоком, тюрик с чесноком. И грибы. Много грибов с липкими шляпками, на которых темнели сосновые иглы и уснувшие по осени травинки.

– Мать моя, – не выдержала я. – Это, если я правильно понимаю, плоды тяжелого фермерского труда?

– Именно так.

– Папиных рук дело?

Глеб аккуратно сложил опустевшую сумку.

– Отец живет на даче с весны до первого снега, – пояснил он. – Из всего этого, – он кивнул на кучу банок и пакетов, – только молоко он купил у знакомой, которая держит корову. Остальное делает сам: сажает, выращивает, снимает урожай, а потом закатывает в банки. Грибы тоже сам собирал. У нас еще сливы с собой были, но они во время поездки потеряли товарный вид, поэтому, простите, без них.

– Ваш папа просто молодец, – искренне сказала я. – Спасибо. Нам на всю зиму хватит.

– Меня не за что благодарить, – ответил Глеб. – Я не имею ко всему этому никакого отношения. Разве что как грузчик и водитель, но всю основную работу отец делает сам. Слушайте, а где тут можно покурить?

– На лестничной площадке.

– Я быстро.

* * *

Салат, получивший новое название «Подножный корм», зашел на ура. Бутылка вина стремительно опустела. Я принесла вторую. Глеб предпочел коньяк, но пил его неспешно, и я, подумав, решила составить ему компанию. Застолье проходило легко, неловких пауз практически не возникало. Константин так и сыпал воспоминаниями из босоногого детства. Оказывается, они с тетей Милой много где побывали!

– Крым тем летом погибал от нашествия комаров, помнишь? – спрашивала она.

– Помню. Из меня высосали столько крови, сколько во мне не было, – отвечал Константин. – С нами парень один был, рыжий такой. Так вот у него даже температура поднялась после того, как его искусали.

– Гена. Его звали Гена, – кивала тетя Мила. – Аллергик. Есть фрукты, пить коктейли он не мог, а вот домашнее вино, которое мы купили в кафе, все же рискнул попробовать. После этого он весь покрылся красными пятнами, бедняга. Интересно, как он там? Костя, вы больше не общались?

– Нет. Но слышал от знакомых, что он в порядке.

– Рада за него.

Обмен новостями продолжался долго, мы обсуждали все подробности и вспомнили множество занимательных историй. Несколько раз я ловила на себе взгляд нового знакомого. Глеб, казалось, присматривался ко мне. Расценить такой интерес можно было с разных точек зрения. Возможно, он был в курсе того, чем я зарабатываю на жизнь, и просто представлял, смогу ли я, например, уложить его на лопатки. Иными словами, он мог оценивать мою физическую форму. С другой стороны, он мог прикидывать в уме степень моей полезности обществу. Конечно, с профессиональной точки зрения. Но был и третий вариант в этом списке: я была ему симпатична, и с каждым брошенным на меня взглядом он убеждался в этом все больше и больше.

Константин Глебович не курил, а его сын в этом плане был полной противоположностью отцу: Глеб выходил из-за стола после каждого тоста, но отсутствовал недолго. Он возвращался, садился за стол, и все присутствующие несколько минут были вынуждены ловить носом табачный запах. Впрочем, его сигареты мне не казались вонючими, я знала и хуже. Один мой клиент предпочитал странного сорта сигары и утверждал, что сделаны они из отличнейшего табака, но «аромат» после них стоял невообразимый. Даже охранники чихали.

В беседе речь постепенно зашла о современных реалиях. Константин коротко рассказал о дачной жизни, пожаловался на отсутствие устойчивой мобильной загородной связи, тетя Мила в ответ затронула тему мобильных операторов. Слово за слово – и в диалог вступил Глеб.

– В мире не всегда все гладко в этом плане, даже в цивилизованных странах, – сказал он. – Помнится, в Австралии были. Ужас! Сидим у черта на куличках, вокруг какие-то дикие леса. Один городок небольшой, в котором проездом останавливаются водители, и трасса рядом. Но связь там настолько паршивая, что даже попади ты в беду, то нет смысла и пытаться связаться с миром – не приедут. Крутись, как хочешь.

– Австралия? – не поверила своим ушам тетя Мила. – Неужели? А кем ты работаешь?

– Да там, всякими делами занимаюсь, – уклонился от ответа Глеб. – Но закончил педагогический.

– Учитель? – спросила я.

– Детский психолог.

Трудно было не заметить гордость, с какой Константин посмотрел на сына. Сам он уже успел доложить, что всю жизнь оттрубил инженером в одном скучном тарасовском НИИ.

– Детский психолог, которого мотает по миру? – не отставала я. – С какой целью тебя занесло в Австралию, да еще в такие дикие места?

– Были проездом, – ответил Глеб. – Мы с ребятами проводили там отпуск. Просто колесили по стране.

– И давно?

– Пять лет назад.

– А Женя у нас тоже успела попутешествовать, – сообщила тетя Мила, молча протягивая пустой бокал Константину. Тот тут же его наполнил. – Но у нее работа такая.

– Какая это «такая»? – повернулся ко мне Костя.

– Следовать за тем, кто платит, – спокойно ответила я.

– И кто же ты по профессии?

Нет, кажется, тетя не сообщила ему о том, в какой сфере я тружусь.

– Охранником, – серьезным тоном произнесла я.

– Она телохранитель, – поправила тетя Мила. – И неплохой. Желающих видеть ее рядом довольно много.

– Сейчас я в отпуске, – вставила я. – Осталась дома, потому что здесь хорошая связь.

– Ничего себе, – проронил Глеб. – Человечество перевернулось с ног на голову: мужики нянчатся с детьми, а женщины взялись за оружие. Мир, вероятно, где-то сломался, починить бы.

– Ой, да перестаньте, – попробовала я прервать бессмысленную, на свой взгляд, беседу. – Работа как работа. Ничего страшного, ничего… такого.

Константин поднялся из-за стола и салютовал мне бокалом.

– За тех, кто в море! – провозгласил он.

– Это ты к чему, бать? – спокойно осведомился у отца Глеб.

Тетя Мила с тревогой посмотрела на Константина. И я в этот момент поняла, чего она сейчас боится. Тетушка была не слишком опытна в общении с нетрезвыми людьми. За этот вечер Костя выпил все-таки немало и теперь, достигнув нужной кондиции, мог постепенно превращаться в несущего чушь умника. Впрочем, стоял на ногах Константин твердо, лицом в тетушкино угощение не падал, говорил внятно, мысли выражал ясно. И взгляд его был совершенно трезвым.

Но все смутились, конечно. Ясность внес Глеб.

– Ты бы объяснил, что во флоте служил, – посоветовал он отцу, – и твой тост про море скрывает множество смыслов. Женя, я переведу: «За вас, девушка! Респект и уважуха!» Так?

– Я думал, меня поняли, – смутился Константин Глебович.

– Фу ты, слава богу, – огорчилась тетя Мила. – Я уж подумала, что один из нас уже не понимает, где находится. Да ну вас.

Глеб весело посмотрел на меня. Константин Глебович приобнял тетю за плечи.

– Вином меня с берега не смыть, – заметил он. – Я пить умею, хоть и делаю это редко. С сына пример беру. Он уехал от меня, и теперь все, степенным стал человеком. Приезжает, а как будто и нет его.

– Да перестань, пап. Я тут.

– Сейчас ты тут, а завтра уже и нет тебя, – возразил Константин Глебович.

За столом повисло тягостное молчание. Глеб опустил взгляд в тарелку.

– Как там Москва? – поинтересовалась тетя Мила. – Давно я туда не выбиралась.

Глеб встряхнулся. Я с благодарностью посмотрела на тетушку. Вовремя сменить тему разговора не каждый умеет, а она просекла момент.

– Москва гудит, шумит и строится, – ответил Глеб. – Работаю много, если вы об этом спрашивали. Порой голова болит по нескольку дней, вот такая вот напряженка.

– А где именно трудитесь?

– Детским психологом. Консультирую.

Он достал из кармана пачку сигарет.

– Женя, – вдруг обратился он ко мне, – не хотите прогуляться? Скучно одному.

И я вдруг согласилась. Не знаю почему. Я не курю, предпочитаю находиться подальше от всей этой дымовухи. Но сейчас согласилась.

* * *

Застолье продолжалось долго, за приятной беседой я абсолютно потеряла счет времени. На улице окончательно стемнело, и я удивленно посмотрела на часы.

– Ничего себе! – вырвалось у меня. – Почти одиннадцать часов. Это сколько же мы уже сидим?

– Недолго, – подсчитал в уме Глеб. – Мы пришли примерно в шесть вечера. Пока то, пока се.

Мы спустились к окну на лестничной площадке. Оно было открыто, и, несмотря на то что здесь уже несколько раз курили, воздух в подъезде все же был довольно свежим. Глеб присел на подоконник.

– Значит, телохранитель, – задумчиво произнес Глеб. – И как же тебя туда занесло?

– А тебя как занесло в детские психологи? – вопросом на вопрос ответила я.

Глеб почесал мочку уха.

– Случайно, знаешь, – ответил он. – Хотел сначала пойти на историка, а потом вдруг понял, что это не мое. Захотелось чего-то более современного. Теплого и человеческого. Вот психология подошла по всем параметрам.

– И как оно?

– Отец мной гордится, – признался Глеб, – но я ведь в профессии не остался. Консультирую иногда, но это для души. Так-то я в редакции одной славной московской газетки сижу. Правлю тексты, которые наспех сочиняют амбициозные сотрудники. Порой случаются настоящие авралы. Это когда материал нужно выпустить в самое ближайшее время, а должным образом подготовить его некому. Тогда я начинаю выискивать «горячие» материалы и отправляю их в редакторский отдел. Сортировка, иным словом. Выживаю, как могу.

– Кого же ты консультируешь как психолог в свободное от работы время?

Я перегнулась через подоконник, выглянула на улицу.

– У детей весьма занятная жизнь, в которой полно своих тайн, демонов и сомнений, – сказал Глеб. – Это борьба, из которой не каждый выходит победителем. У меня есть знакомые, которые не могут найти общий язык с собственным ребенком. Я им в этом помогаю. Результат, правда, от многих факторов зависит, не только от моих усилий. Приведу в пример традиционный случай: девочка двенадцати лет, несколько попыток суицида. Долго я с ней работал… Не шла на контакт, разговаривать со мной не хотела. А потом оттаяла. Оказалось, что ее прессовали везде, где только можно. В школе, дома. Представь, что у тебя нет места, где ты могла бы остаться одна, – везде кто-то тобой недоволен, учит жизни, тычет носом в ошибки. Сплошные «нельзя», «плохо» и «не можешь». Это же ад. А родители не понимали, что с ней. Вроде бы у дочки есть все, почему же она тогда хочет уйти из жизни. Но на деле весь мир ополчился против ребенка. В один момент она решила, что с нее хватит. За пару сеансов с ней я понял, что к чему. А с ее родителями я разговаривал намного дольше. Взрослые искренне не понимали, в чем проблема. Сейчас там все в порядке, насколько я знаю. Я успел, скажем так, предотвратить самое ужасное и необратимое.

– Расскажи про самый сложный случай, – попросила я.

– В двух словах? Один пацан не верил, что я хочу ему помочь, и дал мне в зубы.

– И чем закончилось? – я напряглась.

– Двумя зубными коронками. Но я тоже успел ему ответить – заломил руку за спину, сделал больно. Если бы не его мама, которую он безмерно уважает и боится, он бы меня убил. Кстати, мама во всем разобралась без моей помощи. Очень смышленая оказалась и сильная. А я так… пару пинков дал, и все.

Вокруг стояла уютная тишина, двор тоже пустовал. Это были последние теплые выходные сезона, и люди предпочитали проводить их за городом.

– Тетя сказала, что вы скоро уезжаете, – вспомнила я. – Ты давно в Москве?

– Сразу после школы уехал.

– А папа остался здесь? Один?

– Папа тогда не был один, – нехотя признался Глеб. – Я тогда решил, что ему будет легче без меня. Мама умерла, когда мне было шесть. Всю жизнь отец посвятил мне. Никаких женщин в доме никогда не было. Разве что соседка зайдет на минуту. Может, он сам не хотел ни с кем заводить отношения, может, не получалось… Я у него не спрашивал и не буду. И когда он однажды познакомился с кем-то, я свалил в Москву, дав ему возможность пожить для себя.

– Но у них не срослось… – поняла я.

– Это было и так понятно, не правда ли? – усмехнулся Глеб. – Хотя, наверное, такое очевидно.

– Твой папа отчаянно строил тете Миле глазки, – объяснила я. – Да и вместе с тобой в гости к давней подруге не пришел бы. Отсюда вывод: не срослось.

– И такое бывает, – произнес Глеб, – а жаль. Я успел пообщаться с той женщиной перед своим отъездом из Тарасова. Она показалась мне приятной, а еще сильной, серьезной. Подумал, что отцу подойдет такая опека. Пусть расслабится, пусть даст себе возможность отдохнуть от вечного контроля за сыном. Но вышло иначе – стали контролировать его, и Константин Глебович не выдержал.

– Черт, жаль-то как…

Глеб замер, быстро приложив палец к губам.

– Что такое? – удивилась я.

– Стой на месте, – приказал он и бесшумно соскользнул с подоконника.

Я прислушалась. Глеб медленно спустился по лестнице. Что происходило дальше, я не слышала, поэтому решила аккуратно последовать за ним.

– У тебя все в порядке? – вдруг услышала я голос Глеба. Судя по всему, он разговаривал с кем-то, находящимся этажом ниже. Ответа на вопрос не последовало.

– Не бойся, – попросил Глеб. – И не молчи, ладно?

Я спустилась по лестнице и увидела Глеба, сидящего на корточках. Того, с кем он вел диалог, почти не было видно.

– Это Женя, – спокойно произнес Глеб и посмотрел на меня через плечо. – Живет в этом доме. Ее тоже можешь не бояться.

И я увидела того, к кому обращался Глеб. В углу, в темноте, прямо на полу сидел подросток. Рядом с ним лежал полупустой рюкзак.

Лицо мальчишки я сначала не разглядела, а потом глаза привыкли к темноте.

– Артем! – ахнула я.

– Твой знакомый? – спросил Глеб, поднявшись на ноги.

– Конечно, знакомый, – улыбнулась я и подошла к мальчику. – Ты чего в подъезде сидишь? Жить теперь тут будешь?

Артем посмотрел на меня снизу вверх. Его лицо было совершенно спокойным. Потом он перевел взгляд на Глеба. Потом снова на меня.

Я решительно протянула ему руку.

– Вставай, – потребовала я. – Простудишь наследство, по врачам затаскают.

Он ухватился за мои пальцы, встал, отряхнул джинсы, набросил на плечо рюкзак и торопливо направился к лестнице.

Артем Кормухин был сыном моих хороших друзей. Его мама Юлька и папа Антон – это молодые и бесшабашные люди. Они умеют справляться с трудностями, не впадая в панику, поэтому даже с родительскими обязанностями они справлялись с радостью и легко. Кормухины жили в соседнем доме. Антон занимался какими-то мелкими поставками, а Юлька была программистом, и весьма неплохим. Имея кучу знакомых за пределами Тарасова, она иногда помогала им разобраться с компьютерными проблемами, не покидая собственную квартиру, но иногда что-то шло не так, и ей приходилось разбираться с ними на месте. В таких случаях Юлька отваливала в командировку. Командировки у Юльки могли быть в любую точку мира, и 2–3 раза в год она на неделю или больше покидала родной дом и отбывала в очередную светлую даль. Муж Юлю к работе не ревновал, она очень хорошо зарабатывала. Никто ни о чем не жалел, всех все устраивало, за исключением, пожалуй, того, что Юлька нечасто бывала дома.

Артем – единственный ребенок в семье Кормухиных. Кажется, Юлька и Антон больше и не планировали. А на данный момент отсутствие еще одного ребенка не было им на руку: сын, пока мама уезжала по работе, оставался один на один с отцом, а два мужика, живущие в одном помещении, не всегда могут найти общий язык. Юлька несколько раз рассказывала мне о том, что они с Антоном не могут найти общий язык с сыном. Подступал переходный возраст, и Артем часто вел себя не очень адекватно: спорил с родителями на ровном месте, мог нахамить кому-то в школе. Дважды был застукан с сигаретой и банкой пива. Вот-вот – и начнутся разговоры о том, что школа – отстой, люди – быдло, жизненные ценности поросли плесенью, а понимания тонкой душевной организации как не было, так и нет.

Увидев Артема на лестничной площадке, я сразу поняла, что дело пахнет керосином. Во-первых, он заныкался в темный угол. Во-вторых, сидел прямо на полу – значит, не до выбора места почище. В-третьих, пацан выбрал внеурочное время для одинокой поздней прогулки по чужому подъезду. Что-то тут было не так. Когда мы нашли Артема и я ему дала руку, чтобы подняться, он убежал от нас, да еще и с видом человека, который не желает общаться с окружающим его миром.

Мы с Глебом переглянулись. Он вопросительно вскинул бровь. Мол, что? Так и отпустишь?

– Торопишься куда-то? – бросила я в спину уходящего Кормухина-младшего. – А поговорить?

Он молча продолжил спускаться.

– Артем! – позвала я.

Глеб тронул меня за руку.

– Не надо, – тихо попросил он, – пусть идет.

В другой раз я бы, наверное, не стала вмешиваться. Согласилась бы. Ну а что? Пусть идет. Действительно, чего я привязалась? За час по полуночи случайно обнаруженный на лестничной клетке ребенок, с которым мы знакомы, уходит в ночь, не сказав мне ни слова. Что же тут такого? Пусть идет. Пускай.

– Я не знаю, что ты за психолог, – сказала я Глебу, – но лучше я сама разберусь. Возвращайся за стол, а я скоро буду.

Тут я поймала себя на мысли, что дверь подъезда так и не открылась. Ну не услышала я этот звук, хотя должна была. А ведь Артем, по сути, уже должен был дойти до первого этажа и непременно ею воспользоваться.

Я взглянула на Глеба. Он отстранился от меня и стал подниматься на мой этаж. Неужели действительно решил вернуться в квартиру и сесть за стол?

Я услышала, как открылась и закрылась дверь в квартиру: Глеб все-таки сделал свой выбор, решил оставить меня одну.

– Артем, ты еще тут? – громко спросила я, перегнувшись через перила. – Ты помнишь, где я живу? Просто позвони, я открою. Просто позвони!

В ответ я не услышала ни звука. Только тишину. И негромкую музыку откуда-то с улицы.

* * *

Глеб положил себе на тарелку остатки картофельного пюре. Сдобрил его ломтиком соленой семги. Подумав, потянулся за укропом и помидорами.

Тетя Мила и Константин, казалось, сдвинули стулья, чтобы быть ближе друг к другу. Оба были совершенно трезвы.

– Ну что же, – произнес Глеб, – надо бы на дорожку, пап. Как думаешь?

– Время детское, сын, – прогудел Константин Глебович.

– Не сказал бы, – не согласился Глеб. – Как ты себя чувствуешь? День-то был суматошным. Да и девушки, наверное, утомились: видишь какую поляну развернули, а еще убираться.

– Все нормально, – утвердительно качнул головой старый друг тети Милы, даже не покосившись на нее.

Константин Глебович действительно не выглядел усталым. Тетя тоже вела себя бодро.

– Жаль, – вдруг задумчиво произнесла она. – Жаль, что быстро прошло время. Уже стемнело, гляньте-ка. Вы устали, наверное?

– Я? Нет! – горячо заверил ее Константин. – Я вообще огурец. А вот насчет других ничего сказать не могу.

– Я в порядке, – заверил его сын. – Мне кажется, что Женя тоже в силах продолжить.

И он посмотрел на меня с самым заговорщицким видом.

– Так о чем я?.. Я хочу произнести тост за неравнодушных людей.

Он на полном серьезе собирался продолжать выпивать. Отвинтил крышечку с бутылки, наполнил коньяком мою рюмку. Не забыл и про себя. Вышел из-за стола, задумался.

Я смотрела на этот спектакль. Ну, давай, Глеб Константиныч. Жги. Неравнодушие – это прямо твоя тема.

– В прошлом году я был в Лондоне, – начал он, – и там случайно познакомился с девушкой. Дело было в пабе, вечер пятницы. Город отрывается, народу кругом полно, но я заметил только ее и подсел к ней.

Тетя Мила и Константин, заслушавшись, прильнули друг к другу, как голуби в мороз.

– Она казалась расстроенной. Тогда я спросил ее: «Почему вы грустите?» Она ответила: «Болит голова. Кажется, я простудилась». Мне нечем было ей помочь.

– Боже мой… – голос тети Милы дрогнул. – И что же было дальше?

Глеб поднял рюмку.

– Я не знаю, я ушел. Но сейчас действительно хотел бы выпить за неравнодушных людей. Иногда нужно всего лишь сказать кому-то два или три слова, дав понять, что ты видишь, насколько ему тяжело. Этого достаточно.

Я не стала пить. Тост получился идиотским. Подводка к нему – не лучше. Перед глазами стояло лицо Артема. Почему он не стал со мной разговаривать? Он ведь меня узнал, я часто бывала у него дома и общалась с родителями, он не мог перепутать меня с другим человеком. Сам Артем с родителями тоже гостил у меня. Почему я не пошла за ним? Могла же выяснить, что произошло. Даже если ничего страшного не случилось. А вдруг случилось?

Зазвонил мобильник. Это был Антон Кормухин.

– Надеюсь, не разбудил? – напряженным голосом произнес он.

– Нет, ты что? Рано спать еще, – возразила я. – Ты насчет Артема?

– Да.

– Подожди, давай встретимся на улице, около детской площадки.

Извинившись перед гостями, я взяла ключи от квартиры и открыла входную дверь. С телефоном около уха я снова вышла на лестничную площадку. Остановилась перед пролетом, прислушалась. Ни звука. Спустившись на первый этаж, я вышла на улицу и пошла к соседнему дому.

В это время Антон должен был производить те же действия, только двигаться мне навстречу.

Он выглядел очень встревоженным и злым одновременно. Пнул ногой камень, некстати попавший под ботинок.

– Ничего? – спросил он, убирая телефон.

– Ничего, – ответила я. – В подъезде пусто, рядом с домом тоже никого нет.

– И я не нашел, – пробормотал Антон. – Всех на уши поднял. По нулям.

– И многим позвонил?

– Ну, всем, кого вспомнил. Это Юлька у нас общается с другими родителями или учителями, но несколько номеров и у меня сохранились.

Теперь стало понятно, почему Антон позвонил мне. А я-то ломала голову.

– Расскажи, что случилось, – попросила я.

– Да блин!

И понеслась. Кормухина рвало на части. Оказалось, что Юля неделю назад умотала в Ямало-Ненецкий автономный округ, где открылся новый торговый центр. Местные программисты справились бы и сами, но владельцу торгового центра порекомендовали подстраховаться и вызвать некую волшебницу из Тарасова, которую ему когда-то порекомендовал знакомый. Юлька согласилась помочь, пообещав семье не задерживаться. Однако что-то пошло не так, и командировка затянулась.

– Значит, вы снова с Артемом остались одни, – поняла я. – Что-то не поделили, что ли? Ты прости, что я так в лоб спрашиваю, но мне нужно знать. На всякий случай.

– Не поделили? – переспросил Антон. – Нет, все у нас нормально… было.

– Было, – повторила я. – Ага. Вот оно в чем дело.

– Именно в этом. Он стал врать, понимаешь?

– Да ладно, все врут.

«Ну, соврал. Не такая уж и беда, – подумала я про себя. – Пацаны в его возрасте часто обманывают. А взрослые иногда вообще врут на каждом шагу, приходится. Порой не соврешь – не выживешь. Хотя…»

– Я не знаю, с какой целью он это делает, – раздраженно продолжал Кормухин. – Для чего-то, вероятно. Но мне не понять. Я же в его глазах выгляжу тупым придурком. А главное, знаешь что? Раньше с ним такого не было. Ругались, конечно. Руку на него как-то даже поднял, когда он свою химичку при всем классе назвал «собака сутулая».

– Господи, – произнесла я, изо всех сил стараясь не улыбаться. – Какой ужас. Как же так можно на педагога-то?

Губы Кормухина тоже дрогнули в улыбке, которая тотчас испарилась.

– Хамло он, вот что я тебе скажу. И возраст ужасный. Но та химичка, если честно, не только его достала. Издевалась над детьми просто так. Если у нее болит голова, значит, всем должно быть плохо. Юлька общается с родителями, она рассказывала, что учительница совсем озверела за последнее время. Правда, сын первый и, подозреваю, единственный, кто ей ответил. До этого все молча сносили оскорбления. Годами она себе позволяла унижать детей, и все почему-то молчали. А наш не выдержал. Разумеется, получил по ушам от всех, кто смог до него дотянуться. Еле уладили конфликт.

– Ему всего двенадцать, – напомнила я. – Сбрасывает с себя все лишнее, чтобы стать человеком. Никто еще не сумел этого избежать. У него возрастная ломка. Не гони на ребенка, папаша.

– Но такого масштабного вранья в нашей семье еще не было, – возмущенно прошептал Антон.

– Прямо уж и масштабного, – не поверила я.

– Да фигня какая-то… Он на днях пришел в полицию и заявил, что стал свидетелем убийства. Самого настоящего. Назвал место, описал там все… Видел, говорит, как вчера один мужик грохнул другого, а потом его тело в реку сбросил. На набережной все это было, да еще глубокой ночью. Полицейские у него спрашивают: «Ты зачем на набережную ночью поперся?» А он отвечает: «Это к делу не относится». И сказал еще, что они прямо сейчас обязаны проверить поступивший к ним сигнал.

– Серьезно? Так и сказал? – улыбнулась я.

– Нет, шучу! – рявкнул Антон. – Герой паршивый. Ты думаешь, что он такой вот весь из себя милый мальчик? У Юльки спроси, она расскажет, во что он превратился.

Артема я знала давно, и Юлька никогда на него не жаловалась.

– Ты точно не преувеличиваешь? – осторожно спросила я. – Нет, я верю, верю. Но иногда мы просто раздуваем из мухи слона.

– Не раздуваю я, – обозлился Кормухин. – В общем, добился он своего, полиция поехала по его наводке. Они обшарили все и, конечно, ничего не нашли. Артем обиделся на них и ушел. А сегодня вечером мне на смартфон прилетел звонок из полиции, с которой у нас состоялся весьма неприятный разговор. Мне ласково сообщили, что штрафанут за ложный вызов, потому что мой сын Артем Кормухин – чертов пранкер[1]!

Он достал из кармана мобильник, ткнул пальцем в экран и приложил его к уху.

Я поняла, каким было продолжение. Скорее всего, Антон после разговора с полицией не стал разговаривать с сыном спокойно и терпеливо. Да и не каждый сдержался бы на его месте. Наверняка разразился скандал, после которого мальчишка просто-напросто рванул из дома. Я еще раз осмотрелась. Покинув мой подъезд, он мог уйти куда угодно, но я все же надеялась увидеть его где-нибудь неподалеку. Если он скрывался в моем доме, значит, он не ставил цель сбежать из дома. Нет, он просто искал убежище неподалеку. Ему необходимо было переждать бурю.

– Не отвечает ведь, говнюк, – в сердцах пробормотал Антон.

– И не ответит, – сказала я, – позвони Юльке.

– Зачем? – напрягся Антон. – Ей-то зачем об этом знать?

– А если сын не вернется?

Антон смерил меня ошарашенным взглядом.

– Офигела? Вернется.

– Позвони Юльке, – повторила я. – И доверься мне.

– Да не буду я! – уперся Антон.

– Твой сын у тебя за спиной.

Кормухин-старший резко обернулся. Артем уже несколько минут стоял возле детской площадки, почти сливаясь со стволом старого дуба, и к нам подходить не собирался.

– Черт, – выдохнул обессилевший отец и согнулся, упираясь ладонями в колени, словно после быстрого бега. – Убью его сейчас.

– Позвони жене, пожалуйста, – снова попросила я. – Или дай телефон мне.

– Зачем?

– Позвони. Я свой дома оставила.

Он молча протянул мне мобильник. Видимо, на возражения и расспросы у него не было сил. Кроме того, Антон знал, что я не собираюсь его сдавать. И жаловаться не стану – с какой стати? Их семейные дела меня, конечно, касаются, но только косвенно, потому что они мои хорошие знакомые. Стучать на папу и ребенка я уж точно не стану. Сами расскажут.

У меня было предложение к моей знакомой, и что-то мне подсказывало, что Антону эта идея не понравится.

Подруга ответила сразу же.

– Привет, Тош. Как вы там? – раздался ее довольный голос.

– Да ничего, – ответила я. – Гуляем вот. Я, твой муж и твой сын.

– Вы кто? – обалдела Юлька.

– Твоя подруга, – рассмеялась я. – Женя.

Юлька кашлянула.

– Почему ты звонишь мне с номера Антона?

– Потому что есть разговор, – понизила я голос и отошла в сторону.

Мне пришлось долго объяснять Юльке, что произошло, и далеко не все, что она услышала, было правдой.

– Твои поссорились из-за какой-то ерунды, – вдохновенно втирала я, – и я вот о чем подумала: Антона ведь целыми днями дома не бывает, так?

Но Юльку не так-то просто было «усыпить».

– Из-за какой ерунды они поссорились? Что случилось? С чего вдруг такие вопросы, Жень? Передай трубку Антону, пожалуйста.

– Передам через минуту, – понизила я голос. – Но сейчас между ними завязался непростой мужской разговор, и я бы хотела дать им несколько минут. Все живы, Юль, все здоровы. Но что-то не поделили.

– И сразу же помчались к тебе за помощью и советом? – с подозрением в голосе спросила Юлька.

– Не помчались. Сама случайно их встретила.

Что бы там ни говорил Антон Кормухин, а ложь все же иногда необходимо использовать в жизни. Во благо.

– Они опять поссорились, да? – обеспокоенно спросила Юлька.

Я решила, что свой собственный лимит неправды на сегодняшний день я уже исчерпала.

– Да, – призналась я. – Сразу скажу, что я не собираюсь выступать ни в роли обвинителя, ни в роли защитника.

– Не выступай, – разрешила Юлька. – Я и сама устала метаться между ними.

– Ну как? Рассмотришь мое предложение?

Юлька замолчала, и я примерно представила, что творится у нее в голове: двое не самых спокойных мужчин, муж и подрастающий сын, оказались в эпицентре бури, а того, кто, судя по всему, поддерживал баланс в их отношениях, рядом не оказалось. Задача перед подругой стояла сложная. Я решила напомнить ей о том, о чем шла речь.

– Артем побудет у меня до твоего возвращения. Или вернется домой раньше, если сам захочет. Ты говорила, что Антон загружен делами, сына видит редко. Устает после работы, все такое. Устроим ему отдых, а Артему каникулы.

– Ну… – забуксовала Юлька, – работой Антон сейчас правда загружен. Даже на меня порой может зарычать. Но Артем не брошен. Я только потому и уехала, что за дом спокойна. Знала, что мои мужики голодными не останутся. Но вот… дело-то, оказывается, не в том, полный ли холодильник…

По тону я поняла, что она совсем расклеилась.

– Понимаю, – согласилась я. – Видно, сегодня нашла коса на камень. Они что-то не поделили дома, и Артем пришел ко мне.

– Зачем пришел? – тут же вскинулась Юлька. – Что они не поделили-то?

– Они не докладывали. Но думаю, твой сын решил свинтить из дома, – ответила я. – А так как делать это в первый раз страшновато, то он направился туда, где ему все более-менее знакомо – в мой подъезд.

– Скажи мне еще раз, они в порядке? – спросила Юлька.

– Они оба в норме, – уверила я ее. – Но настроение что у первого, что у второго – не айс.

– Я так боялась этого, – забормотала подруга. – Блин, так просила их держать себя в руках…

Я молчала. Семейная ссора только со стороны кажется обычным конфликтом. На деле же это каждый раз удар под дых.

Юлька, кажется, взяла себя в руки.

– Слушай, – решительным тоном заявила она, – я не очень тебе верю, ты уж прости. Думаю, ты покрываешь их и не говоришь мне всего. На самом деле все, наверное, очень плохо. Я видела, каким становится Антон, когда его что-то не устраивает. И я объективна к поведению сына, потому что в последнее время он может довести до белого каления любого. Уже и до учительницы добрался.

Я вспомнила про сутулую собаку. Что ни говори, но язык у Кормухина-младшего был всегда подвешен.

– Поэтому твое предложение пока не принимаю, – закончила Юлька.

– А разъехаться им никак? – предположила я. – Бабушки, дедушки, крёстные?

– Не вариант, – отмела мое предложение Юлька. – Да и не выход. Надо это как-то пережить всем вместе. Мы же постоянно учимся понимать друг друга… Черт. Мне что, возвращаться теперь?

Она окончательно расстроилась. Я посмотрела в ту сторону, куда ушел Антон. Он стоял рядом с сыном, засунув руки в карманы. Мальчик держал спину прямо и старался не смотреть ему в глаза. Кажется, переговоры зашли в тупик. Все говорило о том, что перемирие откладывается.

– Пусть Артем поживет у меня пару дней, – повторила я. – У меня сейчас отпуск. Тетю Милу он тоже знает. Скучать не будем. Антон неспроста пришел ко мне. Может, ему спокойнее рядом с кем-то, не чужим.

– Да нет, – неуверенно произнесла Юлька. – Ну, с какой стати, Жень?

– Пусть твои отдохнут друг от друга, – продолжила я чуть увереннее. – Я же не чужая вам. Пауза всем нужна. А я нянька неплохая, ты же знаешь.

Юлька молчала. Кажется, теперь она решила все-таки рассмотреть вариант с временным переселением Артема ко мне. Предложение следовало обдумать, посоветоваться с мужем, поговорить с сыном, а уже потом принять решение. Я не стала торопить. Просто сказала Юльке, что подожду, и вернула мобильник Антону.

Ох, как он сопротивлялся. Чего мы только с Артемом не услышали в этот вечер!

– Ты совсем сдурела, что ли?! Не доверяешь мне? Нет, нет и нет! Ничего не знаю, пусть подстраивается! И тебе бы лучше поменьше валандаться по командировкам! Я что, по-твоему, такой хреновый отец?

Я тронула Артема за плечо.

– Знаешь, почему они ругаются?

– Понятия не имею, – буркнул пацан.

– А я тебе скажу. Тебя делят.

Он молча уставился себе под ноги.

– Слушай, – не отставала я, – если они договорятся, то поживешь у меня до приезда мамы? Или сколько там получится.

– А если не договорятся?

– А если не договорятся, то все равно приходи. Только не сиди больше в одиночестве между этажами. Хорошо?

– Я им надоел, я знаю, – вдруг выдал Артем. – Я всем надоел.

Такого откровения я не ожидала. Сразу вспомнился рассказ Глеба о детях, которые считают себя никому не нужными. Я не думала, что столкнусь с подобной ситуацией нос к носу. Стало по-настоящему страшно. Рядом со мной стоял маленький человек, который был гораздо ниже ростом, но носил на сердце огромный камень и, возможно, хотел бы избавиться от него, но не понимал, как это сделать. Помощи от мамы и папы не было – оба изо всех сил пытались жить правильно, заботиться, но получалось у них не очень. И куда Артему теперь деваться?

Я не знала, каким будет финал этого дня, если Артем вернется домой. Возможно, отец продолжит его воспитывать, и последствия будут непредсказуемыми. Или Юльке удастся успокоить мужа и как-то помирить своих мужиков. Внутренний голос мне подсказывал, что я должна вмешаться.

Антон подошел к нам и сунул трубку в руку сына.

– На. Мама хочет сказать тебе пару слов.

Артем взял телефон и отошел в сторону. Пока он что-то тихо отвечал Юльке, Антон успел сообщить мне новости: он согласен отдать сына на ночь мне и тете Миле. Но только на одну ночь.

– Что за манера вообще уходить из дома? – не понимал он. – Так можно отвыкнуть справляться с трудностями.

– Ты бы воспользовался моментом и отдохнул бы хорошенько, – посоветовала я. – Юлька сказала, что ты много работаешь. Даром это не проходит. Родители на нервах, в школе переживания, и в итоге Артем ушел из дома. Не из-за тебя, – поспешила исправиться я, – а из-за того, что сам устал находиться в постоянном стрессе. Знаешь, что сейчас сказал мне твой сын? Он сказал, что всем надоел. И почему он так решил, а?

Антон мрачно взглянул на меня. То ли я его стала раздражать, то ли оказалась права – непонятно. Но одно было ясно: ему не нравилось, что в дела его семьи вмешиваются посторонние люди.

Сын снова передал трубку отцу. Начался второй этап выяснения отношений. Мы с Артемом смиренно стояли в сторонке и ждали, пока его родители повоюют по телефону. Правда, в этот раз Юлька говорила одна, а Антон слушал и не перебивал.

– Ладно, – вдруг произнес он. – Ладно, говорю! Отдыхай. Все будет хорошо. Утром созвонимся. Да, соберу. Передам. Да. Да. Пока.

Он убрал телефон и подошел к сыну. Я отошла в сторону, дав понять, что приму любое их решение.

– Я из дома тебя не выгоняю, – услышала я спокойный голос Антона. – Но мама уверена, что нам с тобой пойдет на пользу небольшой перерыв в общении. Я с ней не согласен, но, кажется, я в меньшинстве. Если хочешь, то можешь переночевать сегодня не дома.

– Я бы попробовал переночевать не дома, – с сарказмом произнес Артем. – Спасибо за предоставленную возможность… папа.

Стало понятно, что вот-вот запахнет жареным.

– Так, – весело заявила я, – вопрос наконец-то решен, это хорошо. Артем, гоу[2] ко мне. Ты из дома ничего взять не хочешь?

– Не хочу.

– Вот и славно.

И я пошла к своему подъезду. Артем плелся позади. Я знала, что Антон стоит на месте и смотрит нам вслед.

Через полчаса мы с Артемом сидели за накрытым столом и доедали салат двумя ложками прямо из салатницы. Оказалось, что оба сильно проголодались. Гости разошлись, в квартире, кроме нас, никого не было.

Глава 2

Тетя Мила вернулась через час после нашего с Артемом прихода. Она сбросила с себя туфли, сняла узкую юбку, переоделась в домашнее и упала в кресло.

– Это было нечто, – заявила она и осмотрелась. – Спасибо за то, что навела порядок. Я бы драила это до рассвета.

Пока тети не было, я успела убрать со стола, разложить остатки еды по контейнерам и отправить их в холодильник. Посуду тоже помыла. А потом мы с Артемом дружно вынесли мусор.

– Проводила мужчин до остановки, – сказала тетя Мила. – Сначала хотели ехать на автобусе, потом передумали. Долго ждали такси, потом прощались… Глеб просил передать тебе привет. Ты куда ушла, кстати?

Тетя Мила привыкла к моим неожиданным исчезновениям. Если Женя только что была на виду, а потом пропала, значит, так надо.

– Да было одно срочное дело, – объяснила я. – Уже решили.

– Я так Глебу и объяснила. Он подумал, что это как-то связано с твоей работой.

– Да, отчасти.

Горячий чай на ночь еще никому не помешал. Мы с тетушкой налили себе полные кружки напитка и решили отдохнуть после напряженного дня.

Настало время рассказать ей о произошедшем вечером. Новость о том, что теперь в нашем доме будет жить мужчина, ее не обескуражила.

– Им просто повезло с тобой, – сказала тетя, имея в виду Кормухиных. – И мальчишке тоже подфартило. Ему же у нас нравилось, кажется?

– Нравилось. У нас он был счастлив.

Артем уже ночевал у нас. Только было это много лет назад, когда его еще водили за ручку в детский садик. Тогда Юлька затеяла ремонт и выбрала жутко вонючую краску. Когда стало понятно, что ребенок в условиях химической атаки существовать не сможет, а от вонищи так скоро не избавишься, Артема было решено переселить к нам. Маленький Кормухин провел в этом доме четыре дня и вел совершенно разгульный образ жизни: просыпался в полдень, ложился спать в час ночи, уминал на обед печенье с газировкой и черный хлеб со смородиновым вареньем. Тетя Мила разрешала ему абсолютно все, а я, полностью отдав ему кровать, спала на самом краю.

Его маме мы, разумеется, не стали рассказывать подробностей. Артем сам нас сдал со временем, и Юлька, к счастью, отнеслась к его рассказам спокойно.

– Только теперь спальное место у него отжать не получится, – сказала я тете Миле. – Этой ночью пусть спит на моей кровати, а завтра переберется на раскладушку. Но, блин, как же я устала. Я пойду, если позволишь. День был непростым для всех, согласись?

* * *

Утро оказалось совсем не добрым. Сначала я заметила, что Артем выглядит слишком бледно, затем он отказался от завтрака, а потом пожаловался на головную боль.

– Родной, да ты горишь, – ахнула тетя Мила, приложив ладонь к его лбу. – Жень, принеси градусник.

Температура оказалась не очень высокой, тридцать семь и три, но Юльке об этом я сообщила сразу же. Я думала, что она прикажет сыну вернуться домой, но Юлька отреагировала на новость вполне спокойно.

– Ну ты подумай только, а? – только и сказала она. – Наверняка хватанул чего-то холодного. Дай-ка ему трубку.

Вскоре мы с тетей Милой узнали, что ангина – «любимая» болезнь Артема. Вчера днем он действительно выпил бутылку ледяной воды, а поздно вечером угостился мороженым. Вот и последствия.

– Если горло заболело только сегодня утром, то можно затормозить процесс, – принялась учить меня подруга. – Дома у нас есть таблетки, а еще специальный спрей. Артем знает, что и в каком количестве принимать. Ты, кстати, знаешь, что ангина заразна?

Я была в курсе, конечно. Тетя Мила тоже.

– Ему лучше вернуться домой? – спросила я. – Ты про это?

– Думаю, да.

Но перебираться домой Артем категорически отказался. Сказал матери, что сам сходит за лекарствами, но потом вернется к нам. Юлька же была против того, чтобы он рассеивал заразу в чужой квартире.

Заразиться я не боялась, но не знала, как лучше поступить. И тетя Мила, которая до этого момента только наблюдала за всей этой ситуацией со стороны, вдруг решила взять ситуацию в свои руки. Она поговорила с обеспокоенной мамой и сумела убедить ее в том, что болеть у нас дома тоже можно. Тем более что Антон все равно не смог бы присматривать за сыном из-за большой нагрузки на работе. Отсюда вывод: горло мы ему вылечим сами. И за тем, чтобы Артем выполнял домашние задания, тетя Мила проследит лично, а если он не захочет выздоравливать, забросит учебу и станет валять дурака, то мы об этом незамедлительно сообщим родителям.

Таким уверенным тоном тетя Мила на моей памяти еще ни с кем не разговаривала. Мы с Артемом заинтересованно следили за ней и происходящим. Тетушка разошлась не на шутку. Интересно, с чего бы вдруг такая прыть? Чуть позже я попыталась выяснить у тети Милы причину такого яростного желания оставить Артема.

– Мне стало его очень жалко, – призналась тетя Мила. – Он лежал в постели такой слабенький.

– Прям уж и слабенький, – усомнилась я. – По-моему, ты преувеличиваешь.

– Может, и так. Каждый видит свое, – поспорила тетя. – Или видит то, что хочет видеть. Даже не знаю, как это объяснить. Но ты ведь не станешь отрицать, что мальчик совсем не хочет жить под одной крышей с отцом?

С последним аргументом тети Милы спорить было трудно. Видимо, Юлька просто всего мне не рассказала. Не стала выносить сор из своей избы. Или отложила на потом.

– Не говори так! – я пыталась сопротивляться словам тети. – Они все хорошие ребята. Просто Артем растет, и в какой-то момент конфликт отцов и детей возникает на ровном месте.

– Пусть так, – вдруг легко согласилась она.

Больше эту тему я обсуждать не хотела. И так было понятно, в чем дело. Тетя Мила хотела заботиться о ком-то, а мне столько внимания, как раньше, уже было не нужно, потому что я выросла и доказала, что могу покинуть семейное гнездышко. Артем же подвернулся весьма кстати и стал объектом повышенного тетушкиного внимания вместо меня.

Вскоре после приезда он был по самые уши закормлен, а еще укутан и залечен. Иными словами, парень просто тонул в любви и заботе, которыми его окружила тетя Мила. Когда же она уходила, Артем утыкался в свой ноутбук. Окончательно убедившись в том, что я ему ничего не должна, я покинула свою спальню и прикрыла дверь.

Тетя Мила разговаривала по телефону и вид при этом имела самый что ни на есть расстроенный.

– Я бы с удовольствием, но не смогу, – убеждала она телефонную трубку. – Изменились обстоятельства. Что «как»? А вот так! Резко. Вчера ночью после вашего ухода и изменились. Не могу. Придется отменить. Нет, не знаю. Даже близко не могу сказать, когда получится вырваться.

Понятно. Константин Глебович и тетушка, видимо, вчера построили великие планы на ближайшие дни. Наверное, предвкушали отдых наедине друг с другом. Но жизнь – штука суровая и хитрая. Она за одну ночь подбросила тете ребенка. В прямом смысле. О каком рандеву может идти речь, если теперь у нее в доме семеро по лавкам?

Я изобразила жест, который предлагал тете на секунду отвлечься от разговора. Прижав трубку к груди, она посмотрела на меня крайне нетерпеливо.

– Идите туда, куда и собирались, – сказала я.

– Не болтай ерунды, – прошептала тетя Мила. – Малыш болен.

– Малыш?.. Теть Мил, я тебя прошу. С малышом останусь я.

– Нет, – не раздумывая, отказалась от моего предложения тетя.

Я успела перехватить ее руку, которая уже подносила телефон к уху.

– Что «нет»? Артем в порядке. Он не стонет, не требует вызвать священника и не истекает кровью.

Тетя Мила рассерженно высвободила руку. Такие, как она, детей не бросают.

– Костя, – решительно сообщила она собеседнику, глядя мне прямо в глаза, – к сожалению, я не могу тебя порадовать. Сходите куда-нибудь с сыном, он ведь скоро уедет, Костя.

Я покачала головой. Тетя отлично вжилась в роль супруги Штирлица, которая не может обнять его при встрече, чтобы не увидели враги. Несусветные страдания из-за приболевшего «малыша».

На пороге комнаты появился Артем.

– Что тебе, деточка? – тут же спохватилась тетушка.

– В туалет иду, – настороженно ответил Артем. – А что?

– Живот болит? – опасливо спросила тетя Мила.

– Нет, – ответил Артем.

– А то, если болит, то у меня найдется в аптечке кое-что, – с пониманием в голосе сообщила тетя Мила.

– Нет, спасибо, не надо, – Артем почесал кончик носа и хотел было уйти, но тетя его остановила.

– Тебя не тошнит?

– Не тошнит.

– Точно?

– Точно.

– Что ты хочешь на завтрак?

– Да я пока есть не хочу.

Этот допрос с пристрастием слышал, разумеется, и бедный Константин Глебович. Тетя Мила совсем о нем забыла. Я посмотрела на Артема, во взгляде которого читалась просьба о помощи. Нужно было срочно спасать положение.

Я отступила в сторону, дав пацану возможность беспрепятственно пробраться к туалету.

– Спасибо, – смущенно пробормотал он, проходя мимо.

Тетя Мила тревожно смотрела ему вслед.

– Я тебе вот что скажу! – настойчиво сказала я. – Составь Константину Глебовичу компанию. Или мы поссоримся!

Последнее вполне могло стать правдой. Тетю порой заносило в какие-то крайности. Бывает, что людьми овладевает идея фикс. Так случилось и с тетей Милой, теперь все окружающие стали вынужденными рабами ее придуманной проблемы. Сейчас тетушку можно было, конечно, понять, но с каждой минутой ее несло все дальше и все быстрее. Даже мне, которой, казалось бы, можно давно было привыкнуть к таким ситуациям, иногда становилось душно от заботы близкого человека. И если я хотя бы могла намекнуть на то, что я давным-давно выросла, то Артем такого себе позволить не мог, потому что был хорошо воспитан.

Увидев мой серьезный взгляд, тетя Мила, кажется, поняла, что перегнула палку.

– Хотя знаешь, Костя, – немного неуверенно произнесла она в трубку, – а давай! Во сколько мы там хотели? Значит, до выхода у меня есть около часа. Спасибо. Жду.

И весь этот час мы послушно и организованно молчали. Артем все так же торчал в Интернете, я отдыхала в кресле, а тетя с гордым видом шастала по квартире туда-сюда, подбирая для себя модный наряд.

– Куда собираетесь? – не выдержала я.

– Куда-нибудь, – неопределенно ответила тетя.

– В парке, наверное, классно, – представила я и улыбнулась. – Последние теплые деньки. Пользуйтесь.

– Не знаю, не знаю…

– А чего тут знать-то?

Тетя Мила остановилась рядом с креслом. Я подняла голову и рассмотрела ее великолепный макияж.

– Не злись, – попросила я. – Денег дать?

– Есть у меня все.

Считай, помирились.

Через несколько минут тетя упорхнула из дома в объятия старого друга, который заехал за ней на такси и ожидал возле подъезда.

А мы остались с Артемом дома.

* * *

Первым делом я пристала к нему, чтобы узнать, не нужно ли ему чего-то этакого. Во время болезни порой хочется, знаете ли. И нет нужды отказывать себе в причудах, лежа на больничной койке.

Но Артем оказался неприхотливым: не хотел есть и не желал чего-то «вынь да положь». Он просто сидел на моей кровати и покидать ее не собирался. Хотя меня это не очень устраивало.

– Ты тут не привыкай, – заметила я, усаживаясь на пол в пока еще своей комнате. – Раскладушку тебе поставлю, будешь спать в углу.

– В каком? – обвел он взглядом комнату.

– В любом свободном.

Я совершенно не хотела делить свою территорию с кем-то малознакомым, будь то старик, домашнее животное или ребенок. Но наши желания иногда идут вразрез с тем, что случится так или иначе.

– Буду жить там, где скажете, – вдруг тихо сказал мальчик, сосредоточенно всматриваясь в экран ноутбука. – Домой не вернусь.

– Тебя никто не выгоняет.

– Спасибо.

Я и не предполагала, что этим утром мне придется решать проблему отцов и детей. Но Артем был моим старым знакомым и просто отмалчиваться не получится.

– С отцом совсем не ладится? – тихо спросила я.

Артем старательно закрывался от меня и не искал контакта.

– Эй, я в душу не лезу, – осмелела я, – но посуди сам…

– Мы часто ссоримся, – со вздохом произнес мальчик. – Он орёт, если мамы нет рядом.

– Он тебя бил?

Артем покачал головой.

– Нет.

– Это правда? Или сказать боишься?

– На моем теле нет синяков и ушибов, – серьезно сказал Артем, – меня никто не бил.

Выдохнули. Нет физического насилия – уже радость.

– Просто мы друг друга не понимаем, – серьезным тоном заявил Артем. – Столкнулись два человека. В лобовую. Пройдет.

Он сдвинул брови, всем своим видом показывая мне, что разговор на тему его взаимоотношений с родителями окончен. Правда, меня его решение совсем не устроило.

Я перебралась на кровать и села у него в ногах. Артем бросил на меня удивленный взгляд.

– Если ты не против, – вежливо сказала я. – Двигайся, а то я не помещаюсь.

Я полагала, что таким образом сгоню Артема с кровати хотя бы в кресло, но он никуда не ушел. Только поправил ноутбук, чтобы не съезжал с живота, и все.

– Может, помощь нужна? – безапелляционно продолжала я доставать Артема. – Просто я же не враг тебе, ты знаешь меня сто лет. С мамой твоей мы дружим, а тебя я всегда выручу. Тетя Мила тоже. Но знаешь, Артем, мне кажется, что ты что-то скрываешь.

– Ничего я не скрываю, – уперся он.

– Разве? Ты уходишь из дома, взяв с собой только ноутбук. Больше у тебя с собой ничего нет. Деньгами перед побегом хоть разжился?

– Две тысячи есть… Да и без денег не пропал бы, – буркнул он.

Ему совсем не нравилось, что я начала докапываться до сути. Я тоже чувствовала дискомфорт, но остановиться почему-то не получалось.

– Можно подумать, что ты была совершенно иной в моем возрасте, – прищурился Артем.

Перешел на «ты». Хороший знак. Очень хороший.

– Сейчас не обо мне речь, – прервала я его. – Каждый случай уникален. Сбежать из дома на ночь глядя – это уже посерьезнее, чем обидные слова. Что же ты не поделил с папой? Просто, пожалуйста, пообещай, что расскажешь. Не сейчас, потом. Но не держи в себе.

Артем покосился на меня и усмехнулся:

– Да уж, психотерапевт из тебя не очень, – признался он.

– Вот и договорились.

Я соскочила с кровати и подошла к двери.

– Ты же не завтракал?

– Нет, – покачал он головой.

– Это потому что глотать больно?

– Немного.

Теперь понятно, почему он сказал тете Миле, что не будет завтракать. Она бы снова затарахтела и стала носиться вокруг него, а это, мягко говоря, часто утомляет. Я-то привыкла, а вот Артему пришлось бы несладко.

Но еду никто не отменял.

– Не будем раздражать твое горло, – решила я. – Ему нужна забота и бережное отношение. Я что-нибудь придумаю. И компанию составлю.

Артем, подумав, кивнул.

* * *

В закромах тети Милы я обнаружила пачку с манной крупой. Наскоро сварганив жидкую кашу, я налила ее в чашку, добавила кусочек сливочного масла и понесла все это великолепие в комнату.

Артем заглянул в чашку.

– Каша? – удивился он. – Прикольно.

– Это весело, – согласилась я. – От жидкого горло болит не так сильно, как от твердой пищи. Значит, пищу надо не есть, а пить.

– Разумно, конечно, но кашу все-таки едят.

Артем, кажется, решил поспорить. Только вот не учел тот факт, что истина – часто понятие субъективное.

– А ты пей. Сломай систему.

Артем сделал глубокий вдох.

– Отвернись, пожалуйста, – попросил он.

– Не хочешь, чтобы я стала свидетелем твоего позора?

– Просто не люблю, когда смотрят в упор.

– Как скажешь.

Я подошла к окну. Поправила занавески, осмотрела цветы в горшках. Ненадолго «зависла», глядя в окно.

– Спасибо, – произнес он.

Его чашка была пуста.

– Тебе спасибо, – ответила я.

Я отнесла посуду на кухню и вернулась.

– Ну если тебе больше ничего не нужно… – начала я, но меня вдруг перебили.

– Ты маме не расскажешь? – вдруг спросил Артем.

Его вопрос прозвучал для меня совсем не внезапно. Я понимала его, Артему хотелось поделиться переживаниями с кем-то малознакомым, с тем, кто его не сдаст и кто не будет лезть глубоко в душу. Таких людей, кроме меня, судя по всему, в его окружении в нужный момент не оказалось. И теперь я стала для Артема этаким случайным попутчиком, которому можно слить самые страшные тайны.

– Смотря что я услышу, – честно призналась я. – Есть ряд случаев, о которых родители должны знать в первую очередь. Но перед этим я выслушаю тебя. Может быть, ты сам решишь поговоришь с мамой… или с папой.

Парня явно что-то точило изнутри. Мучило и расшатывало его нервную систему.

– Отец не поверил.

– О чем ты ему рассказал?

– Ты тоже, наверное, не поверишь.

– А ты попробуй, – предложила я.

Некоторое время Артем молчал, разглядывая свои руки. Потом решился.

– Я действительно видел, как один мужик убил другого, – спокойно сказал он. – Только вся фишка в том, что мне никто не верит. Мама не поверила, отец не поверил. Даже копы продинамили[3]. Как будто бы я все придумал. Но я не придумал. Можешь подойти?

Артем развернул ко мне экран ноутбука. На экране я увидела страницу городского информационного сайта.

– Читай вслух, – попросил он, ткнув пальцем в экран. – Вот отсюда.

– Ладно, – и я принялась читать: – «Управляющий тарасовским отделением гостиничного холдинга SCOBEL Олег Скобелев рассказал, что празднование 20-летнего юбилея со дня открытия первого отеля гостиничной сети SCOBEL, «опутавшей» на сегодняшний день много стран, планируется грандиозное. Скобелев утверждает, что сотрудники организации и гости мероприятия запомнят праздник надолго большим размахом. Гостей ждет много сюрпризов. Каждый сотрудник организации, в чем бы ни заключались его обязанности, получит памятные подарки. Торжественная часть, а также праздничный банкет будут проходить в здании отеля SCOBEL, расположенного на набережной». Читать дальше?

– Да.

– Блин, язык сломать можно. Так… так… «Для проведения выделены средства… Будут гости из других регионов». Артем, что мы ищем? Стой. Скобелев обещает премии и говорит, что каждый получит не просто, что заслужил, а даже больше. Речь наверняка идет о больших деньгах.

– Шесть миллионов рублей, – сказал Артем. – Ты просто не дочитала.

– Сколько?!

– Мой мозг тоже сначала это не смог переварить, – задумчиво кивнул Артем. – Но цифра наверняка условна. Разве о таком напишут правду? На праздник можно потратить и меньше. Или больше. Если меньше заявленной суммы, то остаток положить в карман. Удобнее озвучить среднее арифметическое.

– Ладно, – кивнула я. – И к чему это все? Зачем ты дал мне это прочитать?

– Просто чтобы ты представляла масштаб.

– Подожди, – не поняла я, – но ведь, кажется, этот юбилей отметили неделю назад. Мне знакомая рассказывала, что даже подъезд к набережной был перекрыт, и добираться до работы приходилось объездными путями.

– Да, – произнес Артем, – только подъездные пути перекрыли довольно паршиво, да и то только для гостевого транспорта. Для гостей организовали стоянку, это понятно. Но наш народ не остановить. Если на машине нельзя подъехать, то на своих двоих-то можно пройти. Не на сам праздник, но на территорию, которую из-за него перекрыли.

Я села, обхватила колени руками.

– Ты меня запутал, – призналась я.

– Тут все просто, – сказал Артем. – Я расскажу. Я готов. Только не перебивай меня.

– Не буду, – пообещала я. – Но если что-то станет снова непонятным, то я спрошу, о-кей?

Он нетерпеливо кивнул.

– Тут фотография.

– Где?

– Под статьей, которую ты только что видела.

– Чья фотография?

– Написано, что это Семен Ойстрах, владелец всей сети отелей SCOBEL. Миллионер вроде бы. Я погуглил немножко, но в Интернете о нем все больше какие-то папарацци следят. То вот он засветился в Куршевеле, то вот его новая девушка. Всякое маловажное. Но сегодня я увидел в новостях одну интересную штуку. Я прочту кусочек: «Полиция проверяет все факты, связанные с исчезновением Семена Ойстраха, прибывшего в Тарасов для участия в торжественных мероприятиях, связанных с 20-летним юбилеем со дня открытия первого отеля гостиничной сети SCOBEL».

Ситуация складывалась непростая, как говорят в народе, без бутылки не разберешься. Артем заметил на моем лице недоумение. Пара незаметных движений, и передо мной появилась фотография, на которой я увидела круглолицего светловолосого мужчину. Выделялись красивые голубые глаза, хотя по уставшему и немного отекшему лицу было заметно, что жизнь изрядно потрепала его владельца. Очевидно, мужик периодически закладывал за воротник и мало волновался насчет своей внешности. Иначе при своих доходах выглядел бы иначе. Но это все – лишь мои предположения.

– На фото Семен Ойстрах, – сказал Артем. – Тот самый, который пропал. Здесь написано, что его ищет полиция, потому что он перестал выходить на связь несколько дней назад. Я знаю, куда он делся, потому что видел, как его убили.

Первый вопрос, который я задала Артему, ставил под сомнение правдивость рассказанного.

– То есть ты уверен, что видел той ночью именно его?

– Уверен.

– И видел, значит, того, кто убил?

– Видел.

– Опиши его, – потребовала я.

– Не могу, – твердо сказал Артем.

– Почему?

– Потому что.

– Ты в полиции так же сказал?

– Не совсем, – ответил мальчик. – Но я говорю правду.

– Слишком мало деталей, – цокнула я языком. – Слишком мало… И нет доказательств. Поэтому тебе не поверили.

– Вы тоже не верите, – он снова перешел на «вы». После этих слов Артем закрыл крышку ноутбука. Лицо застыло. Взгляд стал безразличным. Когда так смотрят, то становится не по себе.

Этот серьезный и холодный взгляд заставил меня задуматься. Я попыталась посмотреть на все другими глазами. В голове зародилась одна мысль. Но я не озвучила ее, лишь склонила голову набок и уставилась на Артема точно так же, как и он на меня: без тени улыбки, без вопроса во взгляде. Давай, мол, просвети меня. Потому что мой язык не поворачивается.

Артем ничего не сказал. Опустил крышку ноутбука, отложил его в сторону и отвернулся к стене.

– Можно я посплю? – хмуро поинтересовался он.

Я тронула его за плечо. Через тонкую ткань футболки не ощутила никакого жара. Кажется, температуру молодой организм все-таки сумел победить.

Но меня почему-то не отпускало чувство вины. Я сделала что-то не так. Не ответила тогда, когда нужно было. Или проигнорировала слова Артема. А вот где ошиблась – так и непонятно.

– Я буду на кухне, – сказала я, уже стоя в дверях.

– Ладно.

– Слушай…

– Вы тоже не верите.

– Да во что же я должна не верить-то? – не поняла я. – Ты же толком ничего не рассказал?

Красноречивый диалог вышел. Все-таки давно я с подростками не общалась. Они мне кажутся пришельцами с другой планеты, всегда в своем мире. С другой стороны, я в чем-то сама еще оставалась подростком.

Артем сел в постели и вздохнул.

– Я видел, – умоляющим тоном произнес он. – Вот этого, который на фото.

– Семена Ойстраха? – уточнила я.

– Да.

– Когда ты его видел?

– Я видел, что его убили, поэтому пошел в полицию!

На мгновение мне показалось, что он сорвется. Выбросит себя из-под пледа, напялит джинсы, схватит рюкзак и уйдет, хлопнув дверью. Я не смогу остановить. Все же он хоть и маленький, но мужчина. Драться с ним, что ли? Не дай бог.

– Так. Стой, – попросила я. – И не вздумай психовать. У меня вопросы.

– Давайте свои вопросы, – с вызовом сказал он.

– Ты сообщил полицейским, что видел убийство. Оно произошло на набережной. Так?

– Так.

– Тебе не поверили. Тебе никто, – я сделала упор на второе слово, – не поверил. Ни мама, ни папа.

– И копы тоже, – добавил он.

– В итоге ты обиделся на всех и ушел ночью из дома, так?

– Ну так!

– А сегодня ты показываешь мне фотографию какого-то известного человека и утверждаешь, что…

Артем прервал меня и нетерпеливо замотал головой:

– Я пытаюсь рассказать, но вы не слушаете. Я хочу рассказать, что случилось.

– Пока что трудно тебя понять. Давай заново. И спокойно, – попросила я. – Пожалуйста.

Артем посмотрел на меня с жалостью.

– Я думал, что вы все уже поняли.

– Да что я должна понять?! – не выдержала я.

– Я видел убийство!

– Да где ты его видел?

– На набережной же! – чуть не плача, выкрикнул Артем и повалился головой в подушку.

В голове зашумело. Мы ходили по кругу. Или вокруг и около – как оно там правильно?

– Подожди-ка, – попросила я. – Сейчас я кофе сделаю, я быстро.

И, забывшись, ляпнула:

– Ты будешь?

Не дождавшись ответа, я махнула рукой и пошла на кухню. И только там поняла, что вряд ли Артем употребляет настоящий кофе. Мал еще для этого, да и Юлька не допустит. Она адепт здорового образа жизни, правильного питания и всяких ковриков для йоги.

Турка со стуком опустилась на стол. Поставив ее на конфорку, я посмотрела в окно, за которым радостно шумела вырвавшаяся на свободу осень.

Разговор с Артемом зашел в тупик. Начали за здравие, а закончили его истерикой. Как так вышло? Непонятно. Нормально же сидели.

Итак, что мы имеем? Артема, который утверждает, что говорит правду, и кучу взрослых людей, которые ему не верят. А чему же именно другие не поверили? Тому, что он видел своими собственными глазами.

«Я действительно видел, как один мужик убил другого», – эта фраза врезалась в память. Артем это сказал с уверенностью в своих словах.

Выключив газ и налив кофе в кружку, я вернулась в свою комнату. Около двери, правда, притормозила, решила сначала постучать.

Артем разрешил войти.

– Давай-ка перефразируем. Ты стал свидетелем убийства, – переспросила я. – Верно?

Он молчал и смотрел на меня так, словно сам был застукан на месте преступления.

– Не молчи, – повысила я голос.

– Да.

– Что «да»?

– «Да» в смысле «наконец-то».

Нам обоим уже сильно надоела эта бессмысленная болтовня. И дело было не в Артеме, а во мне. Я не услышала его, не слышала с самого начала. Все, что он пытался донести до взрослых, ими же и обесценивалось из-за того, что он в глазах других был трудным подростком. Мама вечно в командировках, с отцом проблемы, в школе неприятности. Первый побег из дома. Плюс возраст, который многие наивно считают несерьезным. Подростки, по мнению большинства, подвержены эмоциям, принимают неверные решения и часто приукрашивают действительность. Особенно когда ребенку двенадцать лет. Потому что пятнадцать или семнадцать – это уже другое дело, ведь за плечами какой-никакой опыт, сформированные привычки, прокачанные навыки. Но сейчас не об этом.

Я не считала себя очень гениальной личностью. Всегда понимала, что многого не знаю и не умею. Но иногда все же судила людей по себе. Наверное, со всеми взрослыми, до которых Артем пытался достучаться, произошло то же самое, что и со мной. Мы изначально были уверены в том, что случившееся с ним не что иное, как способ привлечь к себе внимание.

– Расскажи-ка мне всё еще раз, Артем, – попросила я. – С самого начала до самого конца.

* * *

Его рассказ действительно был похож на фантазию. Так часто бывает. Ты идешь по темной улице, вокруг нет людей, а впереди возникает фигура бегущего человека. В голове сразу возникает уйма вопросов. Куда бежит этот человек? Почему бежит, а не идет? Что он тут делает ночью? Что у него случилось? Наверное, что-то нехорошее, раз он бежит, иначе он бы не бежал. Значит, причастен.

И пошло-поехало. Перед глазами встают страшные картины с залитой кровью землей и с мрачно осматривающими место преступления людьми. А чаще всего оказывается, что этот человек всего лишь решил устроить пробежку на ночь глядя, проветриться. Или, например, вспомнил, что оставил в квартире у любовницы что-то из своих вещей. Или же несется разнимать дерущихся, которых он увидел из окна.

В случае с Артемом было то же самое. То, что он поведал, мало походило на правду.

– Танька попросила пойти вместе с ней. Нужно было погулять с собакой.

– Какая Танька? – не поняла я.

– Из моего класса, – объяснил он. – Живет в соседнем дворе.

– И ты пошел с ней выгуливать ее собаку на ночь глядя, – поняла я.

– Ну да, – кивнул Артем, – поздно же было. Решили пойти на набережную.

Набережная, кстати, находилась на приличном расстоянии от дома, где жили Кормухины. До нее идти нужно было полчаса, если не больше.

– А поближе погулять с собакой в голову не пришло? – поинтересовалась я.

Артем не понял моего удивления.

– Танька всегда там с ней гуляет, – ответил он. – Туда многие приходят, у кого собака есть.

– Не страшно ночью-то было? Вы же дети.

– Уже не дети, – вздохнул Артем. – И потом, нас же двое плюс Тайсон. Он незнакомого человека порвет на месте. Меня кусал два раза, когда маленький был, а потом перестал.

– Какая порода?

– У Тайсона-то? Он дворецкий. Танька его за гаражами нашла совсем щенком. Я помогал с ним, ухаживали вместе. Приходил после уроков к Таньке домой, мы его кормили и лечили, потому что в ветеринарке у него нашли какую-то кишечную инфекцию.

– Понятно, – оборвала я его. – Давай, ты мне потом про Тайсона расскажешь, ладно?

– Ладно, – согласился Артем. – Когда мы дошли до набережной, Тайсон сорвался с поводка и убежал. С ним такое случается. Видимо, зов природы. Нужно было его догнать, причем быстро, потому что в такие моменты у него мозг отключается, может покусать кого-то или улизнуть туда, где мы его не найдем. Ну я и рванул.

Похоже, он перешел к самой важной и интересной части своего повествования. Артем уселся в центре кровати и нервно попытался почесать свою же спину.

– Я их случайно увидел. Тайсона нигде не было, да и на набережной людей не оказалось. Поэтому я обратил внимание на двух мужчин, которые стояли как раз неподалеку от фонаря. Они были пьяные, шатались. Понятно, что это были гости с того самого «отельного» праздника. И я бы ушел, наверное, но вдруг четко увидел, что пьяный из них только один, а другой абсолютно трезвый. Вот он и ударил второго. Как я потом узнал, пьяным как раз оказался Семен Ойстрах.

– Как именно это выглядело? Куда он ударил Ойстраха?

– Вот сюда.

Артем впечатал кулак в свой живот.

– В солнечное сплетение? – уточнила я. – Один человек ударил другого в солнечное сплетение?

– Дал под дых, – кивнул Артем. – Ойстрах стал падать вперед, ткнулся головой в грудь другому. И тот присел, взял его под коленки, кажется, и перевалил через перила в воду. Я даже шум услышал.

– А в отеле, из которого якобы вышли эти люди, все еще отмечали юбилей?

– Да, – кивнул Артем, – музыка была громкая.

– Как же ты мог услышать всплеск воды с расстояния, да еще во время громкой музыки?

Артем подался вперед.

– Музыка звучала внутри отеля. За его стенами были слышны всего лишь басы. Это как будто тебя бьют по башке огромным мягким молотком, причем наносят удары с определенным ритмом. Вибрация, не более. Ты ощущаешь ее физически, но не слышишь. Эти двое были ближе ко мне, чем отель. Я слышал их голоса, правда, слов не разобрал. И я четко разобрал звук, когда Ойстраха скинули в воду.

Я смотрела на Артема и не знала, чему верить.

– Ты обратился в полицию на другой день?

– Через день. Но сначала поговорил с мамой. Она перепугалась, конечно, а потом такая говорит: «Поделись с папой». Я попытался, но был резко и категорически проигнорирован.

– И тогда ты пошел в полицию.

– Конечно. Потому что одно дело видеть, а другое – жить с этим. Я же не знал, что убили именно Ойстраха, а просто видел ужасные вещи. Конечно, я подумал, что полиция поможет. Я наведу, а они уже сами доведут это дело. Но кто бы мог подумать, что им тоже будет неинтересно, хотя они и сгоняли к воде по моей просьбе. Представляю, как полиция «искала» улики.

– На тот момент об исчезновении Ойстраха никто не знал, как я понимаю, – задумчиво произнесла я.

– А теперь знают, – сказал Артем и упал спиной в подушку.

Я молча наблюдала за тем, как он тянет к себе ноут, открывает крышку, нажимает на клавиши.

– Что ты собрался делать? – поинтересовалась я.

– Поиграю немного.

– Как горло?

– Не болит.

И я ушла на кухню. Теперь Артем выговорился. То, о чем он рассказал, теперь стало моей проблемой, потому что я ему внезапно и совершенно безоговорочно поверила.

* * *

Глеб приехал сразу, как только смог. Он был одет в белоснежный спортивный костюм, который, наверное, стоил очень дорого. На ногах алели яркие кроссовки.

– На пробежку собирался, – сказал он, – но решил отложить по твоей просьбе. Что случилось?

Я проводила его на кухню, поставила перед ним кружку с кофе. Описать рассказ Артема получилось за пять минут.

– И что же ты от меня хочешь? – непонимающе спросил Глеб. – За кофе спасибо, но все его слова я бы поделил на две части: правда и ложь.

– Его беспокоит именно то, что ему не верят, – объяснила я. – Я понимаю почему, но, знаешь, я не могу спустить это на тормозах. Мальчик видел то, что не должен был, при этом у него нет доказательств. Ты сказал про ложь. Где ты ее увидел?

– Легче легкого, – ответил Глеб. – Он мог все выдумать на фоне проблем, которых у него хватает. Выдумать несуществующее – значит разжиться вниманием не только к фейку, но и к своей персоне. Вот чего многим не хватает. Внимания.

– А где же тогда правда?

– Правда в том, что Артем, скорее всего, действительно стал свидетелем какого-то неординарного события.

– Например?

– Об этом надо спросить у Артема.

Мне вдруг стало обидно за мальчишку. Да что же за проклятие на нем лежит, что его слова никто не воспринимает всерьез?

Я села за стол, положила перед собой телефон.

– Минуту, Глеб. Кое-что тебе покажу.

– А я пока выйду покурить.

– Кури здесь, – разрешила я и, встав со стула, приоткрыла окно.

Мне сразу удалось найти в Интернете статью, которую показал Артем. В ней четко и ясно говорилось о том, что Семен Ойстрах исчез с лица земли. В последний раз его видели именно на празднике, который Скобелев устроил для сотрудников холдинга. После этого следы Ойстраха терялись. Тревогу забила его подруга, оставшаяся в Москве. Не сумев дозвониться до мужа, она почуяла неладное и сразу же позвонила в полицию Тарасова.

Прочитав статью, Глеб напрягся.

– А вот это уже интересно, – признался он. – Говоришь, Артем опознал пропавшего по фото? Он не мог ошибиться?

– Хочешь с ним поболтать на эту тему? – предложила я.

– Даже не знаю, – засомневался Глеб. – Смысл? Чем я смогу помочь? Я же не прочитаю его мысли и не сумею сказать достоверно, где Артем врет, а где говорит правду.

Отказ Глеба покоробил. Почему-то я ждала от него другой реакции.

– Представь, что все, что он видел и знает, – истина, Глеб. Но в силу того, что мальчик конфликтует с каждым встречным и имеет репутацию человека, скажем так, ненадежного, ему не верят.

Глеб задумался. На карниз внезапно откуда-то упал воробей. Мы замерли. Воробей перепрыгнул на подоконник.

– Привет, – не выдержал Глеб.

Воробей мгновенно исчез.

– Ты знаешь, – проговорил Глеб, смяв окурок в пепельнице, – все это стоит проверить. Но я бы не придавал значения словам Артема. Скорее всего, ему что-то просто показалось. Ойстрах же личность довольно известная в своих кругах, вот так вот запросто его не увидишь.

– Никогда о нем раньше не слышала, – призналась я.

– В своих кругах, – с нажимом повторил Глеб, опускаясь на стул. – Если ты не имеешь отношения к гостиничному делу, а также к шоу-бизнесу, ну и еще немножко к криминальным структурам…

– …То ты теряешь время, пытаясь объяснить мне очевидные вещи, – закончила я.

– Я этого не говорил.

– Вот как раз с криминальными структурами я знакома, – уверила я. – Приходилось не только наблюдать со стороны, но и грудью кое-кого закрывать, если того требовали обстоятельства.

Глеб посмотрел на мою грудь.

– Ты очень интересная личность, Женя, – заключил он и потянулся за второй сигаретой.

– Так что там про гостиничное дело? – напомнила я.

– Да, точно.

Он поднес зажигалку к сигарете.

– Я знаю, что Ойстрах родился в Тарасове или где-то неподалеку. Прости, плохо помню, – продолжил он. – Если верить изложенному в его автобиографии, то после окончания вуза он отжал у властей старинный особняк постройки девятнадцатого века, расположенный в ста метрах от городской набережной. Хотел устроить там свой офис. Подозреваю, что в обмен на право пользования он пообещал властям сохранить особняк в первозданном виде и отстегивать в казну проценты от собственной прибыли. И ему вроде поверили. Но вскоре домишко сгорел. Жертв не было, но от строения остались горелые обломки и ржавые гвозди. Громкое было дело, кстати. Проверка обнаружила источник возгорания: заискрила старая розетка. А перекрытия деревянные… Стоит ли продолжать?

– Но на самом деле это был поджог, – догадалась я.

– А вот попробуй теперь докажи, – усмехнулся Глеб, – но ты права, именно такие мысли пришли в голову тем, кто имел виды на землю в том районе. Участок громадный, там можно поставить как минимум один большой торгово-развлекательный центр или нечто подобное.

– Иными словами, любую наковальню для отмывания денег, угадала?

Глеб картинно забросил ногу на ногу.

– А девушка разбирается, как я посмотрю.

– В особняках-то? – приподняла я бровь. – Или в наковальнях?

– Женя, предполагать не значит знать наверняка. Семен Ойстрах – личность, с одной стороны, у которого вся жизнь на виду, а с другой – он хитрый делец. Я вообще удивлялся все время, как он оставался цел и невредим. Ладно, мы говорили про территорию, которую Ойстрах заполучил практически даром.

– После того как сгорел старый дом, она пустовала, – напомнила я.

– Точно. А еще оттуда открывается чудесный вид на реку. На противоположном берегу парковая зона, а там тебе и белки, и зайцы, и красивые пейзажи. Рядом конноспортивный комплекс и спонтанно случившийся пляж, где практически никогда не бывает свободного места. Я, когда был мелкий еще, часто там бывал. Отец жутко ругался, когда узнавал, что я снова торчал в воде.

– Почему ему это не нравилось?

– Боялся, думаю, что я утону. Переживал.

Глеб обхватил колени руками.

– И тогда Ойстрах решает построить там отель? – спросила я. – Первый, с которого и началось его путешествие к богатству и процветанию?

– Угадала. Здание отеля было возведено в кратчайшие сроки. Откуда деньги – неизвестно. Ты когда-нибудь была внутри?

– Приходилось. Один мой клиент там жил. Каждое утро встречала его на пороге номера, каждый вечер там же и прощались.

– Тогда ты знаешь, что тарасовский SCOBEL слишком роскошный для наших мест.

– Я не знаю, чем он так примечателен.

– А я расскажу, – ответил Глеб. – Внутри четыре ресторана, два банкетных зала, большой и поменьше, тренажерный зал, игротека для детей, бассейн и концертный зал со сценой. Это, если не считать комнат для отдыха, библиотеки, массажного салона, стоматологической клиники и нескольких баров. Персонал в количестве тысячи человек. Представила?

– Это настоящий город, – поразилась я.

– Именно, Женя! Это самый настоящий мегаполис. И цены там кусаются. Впрочем, он все равно очень популярен, номера в отеле бронируются за полгода. Что ни говори, Ойстрах смог сколотить этот бизнес. Им даже раскрутка не понадобилась. Отель практически сразу стал приносить большие деньги.

– Подожди, – остановила я Глеба, – ты все время говоришь про одного создателя, а где же в это время был Скобелев?

– Скобелев все это время находился рядом с Ойстрахом. С самого начала. Я не знаю, как они познакомились, об этом нигде не упоминается. Но они, как говорится, нашли друг друга, и со временем их общие интересы выросли в цели. Скобелев, по сути, был правой рукой Ойстраха, но предпочитал держаться в тени.

– Как интересно, – заметила я. – Первый отель основал Ойстрах, но название отеля не имеет к его имени никакого отношения.

– Видимо, перед отбытием в Москву он решил так отблагодарить друга, который оставался вместо него у дел, – рассудил Глеб. – Отсюда, думаю, и название SCOBEL. Но это только слухи, Жень, им нет подтверждения.

– Ой ли, – засомневалась я. – Какая невиданная щедрость.

– Говорю же, Женя, я не знаю наверняка. Ойстрах в конце концов заскучал и решил поехать в Москву, чтобы там продолжать дело и построить очередную гостиницу. Денег у него, к тому моменту, думаю, хватило бы не на одну. Перед отъездом он сделал Скобелева своим наместником.

В Москве скоро, правда, появился второй в мире отель сети SCOBEL. Он был таким же помпезным. «Старшего брата» из Тарасова ему переплюнуть, конечно, не удалось, да и то потому, что Москва не разрешила, у нее своя гостиничная сеть развита. Ойстраху просто не хватило денег, а потом еще и настойчивости. Запустив московский отель, он решил не возвращаться в Тарасов. По сей день он жил в столице за счет доходов от всей сети гостиниц, количество которых на данный момент уже велико. Теперь они построены и за границей – Ойстрах сумел пробраться в Эмираты, Испанию и даже что-то замутил в Болгарии. Его узнают в лицо, приглашают на ток-шоу, берут интервью. Он известен своей любовью к папарацци и на фото регулярно светится в компании красоток с подкачанными губами или на очередной крутой тачке, или рядом с кем-то из рядов московской элиты. Со знаменитостями он был замечен в ресторанах, на званых ужинах, имел знакомых в политике.

– Откуда ты так много про него знаешь? – поразилась я.

– Так я же в редакции работаю, забыла? – усмехнулся Глеб.

Честно признаться, да. Забыла.

– И он приехал в Тарасов, а потом пропал… – пробормотала я. – С таким набором контактов его действительно могли убрать. Слишком много где вертелся.

Глеб встал со стула и вытряхнул пепельницу в мусорное ведро.

– Если твой юный друг действительно видел убийцу Ойстраха, как и само убийство, то нужно что-то делать, Женя, – сказал он.

– О чем это ты? – не поняла я.

Глеб бросил взгляд на мою грудь. Второй раз за полчаса.

– Если все, что тебе рассказал Артем, правда, то его жизнь находится в опасности. Потому что слишком много знает. А свидетелей убирают, Женя. Тебе ли не знать?

Глава 3

Тетя Мила была в порядке. Она позвонила мне сама, и голос ее был очень довольным.

– Пошли по твоему совету в парк, – сообщила она. – Тут чудесно.

– Рада за вас. Константин Глебович с тобой?

Не будь рядом Глеба, я бы назвала его отца старым другом, но Глеб, видимо, не собирался покидать квартиру. За минуту до звонка тети Милы он попросил еще плеснуть кофейку.

– Артем в порядке? – озабоченным тоном спросила тетя.

– Да, в порядке.

– Он в постели?

– Он в моей постели, не волнуйся.

Глеб тронул меня за локоть.

– Ну я тут немного занята, теть Мил. Вы гуляйте, а я на связи.

Отложив телефон, я наполнила кружку кофе, стоящую перед Глебом.

– И кто же сейчас в твоей постели? – спросил он.

– Артем. Он приболел, за ним нужно присмотреть.

– А что же родители, не могут?

– Его мама уехала по работе из города, а отец по уши загружен работой, – объяснила я.

– Понятно.

Кофе и сигареты, как я заметила, были любимой «парочкой» Глеба. Дым вылетал на улицу через приоткрытое окно, задерживаясь ненадолго в квартире, но он мне совершенно не мешал.

– А что ты сегодня делаешь? – вдруг спросил Глеб.

Я посмотрела на него. Сидит на моей кухне, угощается моим кофе, заполняет собой пространство. Если снова посмотрит на грудь, то спрошу, что же интересного он там увидел. Помощи от него практически никакой, если не считать того, что он мне понравился с момента первой встречи.

Глеб вел себя раскрепощенно, но не пошло. Во взгляде не читалась жажда флирта, который должен был перерасти в нечто большее. Хоть и мог бы. Потому что замутить с девушкой роман на недельку, а потом спокойно свалить в эти ваши столицы – это очень удобно, пожалуй. И все-таки не было в нем желания развлечься, это чувствовалось.

– Так-то я свободна, – ответила я, – но не совсем. Артем же, сам понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Глеб. – Я собирался на пробежку, но планы изменились. Теперь сижу тут и пускаю дым в потолок.

– Ага, твой парадный наряд я сразу заметила. А что ты хотел? Погулять в парке?

– Зачем в парке? – удивился Глеб. – Можно и где-нибудь в другом месте.

Нет, все-таки я оказалась не права, и он определенно имел на меня планы. Жаль. Жалко, что откровенно показал это, не дал насладиться чисто дружеским общением.

Я почувствовала себя тетей Милой, которая сегодня утром решала трудную задачу. Ей предстояло сделать выбор между объектом душевной страсти и двенадцатилетним пацаном, который тихо страдал от боли в горле, лежа в пышных перинах.

И все-таки тетя выбрала свидание. Я бы тоже приняла приглашение Глеба прогуляться, но что-то меня не пускало. Я даже знала что. История, рассказанная Артемом и дополненная Глебом, теперь мало напоминала детскую фантазию или результат обмана зрения. Мальчик собственными глазами видел, как Ойстраха грохнули на набережной, попытался осветить событие, но встретился с непониманием и недоверием. На этом все могло бы и закончиться, но нет.

На горизонте появился Семен Ойстрах. И тут же пропал. И то, и другое было верным.

– А давай, – улыбнулась я. – Пойдем, прогуляемся. Только по моему маршруту, если ты не против.

– Не против, – радостно согласился Глеб, но тут же растерянно осмотрел свой белый спортивный костюм, – но я выгляжу как тренер сборной по легкой атлетике восьмидесятых, а тащиться домой, чтобы сменить одежду, не хотелось бы.

– Не страшно. Допивай свой кофе, докуривай сигарету, а я пойду собираться.

* * *

Артем спал. Я приложила руку к его лбу. Он был прохладным и влажным. Температура спала.

Ноутбук Артема оставался включенным и стоял на полу около кровати. Я перенесла его на подоконник. Попутно взглянула на экран и увидела список сайтов контор частного сыска. Ничего себе, мальчик всерьез пытается разобраться в этой истории. Значит, уверен в том, что стал свидетелем настоящего убийства. Но Артем еще не знал, что я и сама уже в этом не сомневалась. Я верила ему и хотела помочь.

Оставалось переманить на нашу сторону Глеба, который пока что не желал расставаться со скептицизмом: обсуждая со мной темные дела Ойстраха, он то и дело пренебрежительно кривил рот, всем видом показывая, что не слишком заинтересован во всей этой истории. Но Глеб был бы нам с Артемом полезен. Во-первых, он внушительно выглядит. Во-вторых, имеет большой опыт работы с подростками. Работал с ними все-таки. В-третьих, Глеб был москвичом, то есть проживал в одном городе с Ойстрахом. Они в прямом смысле ходили одними дорогами и ежедневно изучали один и тот же прогноз погоды. Оба жили в шумном городе и следовали его законам. Возможно, на что-то реагировали одинаково, как делали бы люди, живущие на одной территории. И, в-четвертых, Глеб Константиныч имел прямой доступ к источникам слухов и сплетен, которые касались Семена Ойстраха. Он мог подтвердить или опровергнуть тот или иной факт или слух, касающийся пропавшего гостиничного магната, а это дорогого стоило.

И все же справедливости ради нужно заметить: именно Глеб обратил внимание на то, что безопасность Артема может находиться под угрозой. Мне такая мысль в голову не пришла.

Такого ценного кадра я не могла и не хотела упустить.

Я достала из шкафа спортивный костюм, дорогой и брендовый. Купила его из жадности, случайно попав на финальную распродажу в магазине. На той же распродаже урвала и кроссовки.

Поглядывая на спящего Артема, я быстро облачилась в эту форму. Написала Артему записку, в которой сообщала, что ненадолго оставлю его одного, поэтому буду ждать звонка.

Увидев меня, Глеб расхохотался. Все дело было в том, что мой спортивный костюм тоже оказался белоснежным, а кроссовки – красными. Вот такое совпадение.

– Женя-а-а, – протянул он, отсмеявшись, – это ради меня такие жертвы?

– Разумеется. Ты не должен чувствовать себя белой вороной.

– Теперь со мной еще одна такая же, – заметил Глеб. – И кроссы одинаковые. Это ж надо так попасть. И куда мы пойдем в таком виде?

– В полицию.

– Куда?! – Глеб очень удивился моему предложению.

* * *

На улице было не по-осеннему тепло. Повсюду кричали птицы и сновали дети, недалеко от нас жарили шашлык, который безумно вкусно пах, громко играла веселая музыка – осень завела всех, угощая перед суровыми дождливыми днями солнцем и последней в этом году возможностью выйти на улицу в летней одежде.

Глеб вызвал такси. Водитель, весело рассмотрев нас во всех подробностях, выдал:

– «Веселые старты»?

– Веселее не бывает, – ответил ему Глеб.

Машина тронулась.

– То, что рассказал Артем, нужно проверить, – сообщила я Глебу. – Его самого в полицию вести я не имею никаких прав. Я не опекун, не родственник. И его родителям пока тоже говорить ничего не хочу. Просто передам следователю рассказ Артема, уж он-то точно решит, насколько полезны ему эти сведения.

– А я тебе зачем? – поинтересовался Глеб.

– Прогуляемся.

– И только?

– Ладно, – сдалась я. – Ты же психолог. Будешь представлять интересы Артема Кормухина.

– Нет, я так не могу, – запротестовал мой знакомый. – С какой стати? Да и незаконно это.

– А никто закон не нарушает. Ты видел Артема в состоянии стресса, ты в курсе, что вызвало этот стресс. Значит, можешь и слово вставить, вместо того, чтобы удивленно молчать.

– Ерунда какая-то, – пробормотал Глеб.

Я вдруг почувствовала прилив раздражения.

– Да просто помоги мне, бога ради! – понизила я голос, чтобы таксист не слишком усердно прислушивался к нашему разговору. – Или выходи из машины прямо сейчас.

Взгляд, которым меня наградил Глеб, был очень красноречивым.

– Я не сказал «нет», – спокойно ответил он. – А ты на будущее предупреждай о своих планах… на меня.

Я промолчала.

– Ехать нам недалеко, кажется, – как ни в чем не бывало сказал Глеб, всматриваясь в окно. – Давно тут не был, уже и не помню, в какой стороне будет полицейское управление. Все перестроили, ироды. На этом углу был тир, мы там с пацанами железяки сносили в юности…

А потом нам нужно было найти следователя по фамилии Носочук. Выслушав Артема, я засела в Интернет и досконально изучила вопрос. Делом об исчезновении Семена Ойстраха занимался следователь Анатолий Носочук. Именно так было написано на каком-то сайте. Поиск выдал географические координаты места работы Носочука. Так и нашла адрес, который назвала таксисту.

Управление внутренних дел представляло собой трехэтажное здание из темного кирпича. По иронии судьбы оно находилось неподалеку от набережной, где Артему привалило «счастье» стать свидетелем, по его словам, убийства.

Но дежурный, встретивший нас в холле, просто так в здание не пустил.

– Вы договаривались о встрече?

– Нет, – призналась я. – И не знала, что нужно.

– А вдруг следователь занят или на выезде? – спросил дежурный.

– Буду признательна, если узнаете об этом, – сказала я.

Дежурный покосился на Глеба.

– Паспорт, – потребовал он у него.

Глеб сказал, что никаких документов у него с собой нет. Я протянула дежурному свой паспорт.

– Вас не пропущу, – объявил Глебу дежурный. – Можете погулять пока на улице, погода просто класс.

Без Глеба я со следователем общаться не хотела.

– У нас есть сведения, касающиеся дела, которое он расследует, – объяснила я.

– Какое дело?

– О пропаже Семена Ойстраха. Возможно, мы сможем быть полезны.

Дежурный внимательно посмотрел на Глеба и похлопал моим паспортом по своей ладони.

– Подождите, – вдруг сказал он. – Позвоню, узнаю. Присядьте.

Он ушел за стойку, снял трубку с панели. Его голоса не было слышно, говорил он тихо, но вернулся дежурный быстро.

– Поднимайтесь на второй этаж, – сообщил он, возвращая мне документ. – Анатолий Петрович сейчас свободен. Кабинет двадцать четыре.

Глеб шагнул к нему и хлопнул по плечу.

– Спасибо, друг.

Когда мы поднялись, то поняли, что Анатолий Носочук находился в кабинете один и, судя по хмурому выражению лица, меньше всего хотел с кем-то разговаривать.

Глеб подошел к столу и протянул следователю руку. Тот поднялся, ответил на рукопожатие.

– Дежурный передал, что у вас есть какие-то сведения по поводу пропажи Семена Ойстраха. Внимательно вас слушаю.

Мы с Глебом сели на стулья.

– Анатолий Петрович, – начала я, – все дело в том, что я знакома с возможным свидетелем.

– Свидетелем чего? – напрягся Носочук.

– Я расскажу. Мой знакомый видел несколько дней назад на набережной двух мужчин, между которыми завязалась драка. Произошло это тем же вечером, когда в отеле SCOBEL, находящемся неподалеку, был торжественный вечер. Знакомый утверждает, что видел, как один мужчина ударил и столкнул в воду другого. Этот второй по описанию очень напомнил ему Семена Ойстраха.

Следователь перевел взгляд с меня на Глеба. Потом обратно. Рассматривал нас так пристально, словно пытался угадать, кто кого привел за руку в этот кабинет.

– Когда это было? – переспросил он.

– В тот самый вечер, когда в отеле проходил грандиозный праздник, – повторила мысль я. – Тогда отмечали двадцатипятилетие со дня открытия отеля.

– И во сколько же ваш знакомый увидел этих двух?

– Примерно в полночь.

– Понятно. А знакомый – это вы? – обратился он к Глебу.

Тот замахал руками.

– Нет-нет, что вы, – рассмеялся он. – Я психолог. Детский.

Носочук на мгновение сузил глаза, таким образом дав нам понять, что видит нас насквозь и что-то в нас ему очень не понравилось.

Я понимала следователя, на его месте я бы тоже напряглась: пришли к нему два человека в одинаковых красно-белых спортивных костюмах и несут какую-то ересь. И при чем тут детский психолог?

– Мы не с того начали, – сказала я. – Моему знакомому всего двенадцать лет. И я ему никто. Просто знакомые попросили присмотреть за мальчиком, пока они сильно заняты.

– Чем же они заняты? – спросил Носочук.

– Работой, – быстро ответила я. – Это хорошая семья, там нет проблем, вы не подумайте. Они меня давно знают, мальчик часто бывал у меня в гостях. В жизни такое случается.

Носочук кликнул компьютерной мышкой и всмотрелся в экран.

– Назовите имя мальчика, – потребовал он.

– Артем Кормухин.

– Двенадцать лет… – пробормотал Носочук.

– Так точно.

– Не тот ли это Кормухин, который делал ложный вызов и заставил скататься опергруппу на несуществующее место преступления?

Глеб кашлянул. Теперь пришла моя очередь смотреть на следователя с подозрением.

– Да, это он, – произнесла я. – И ему никто не верит.

– Знаете, – откинулся на спинку стула Носочук, – а ведь в полиции не дураки работают. Если бы там что-то было, они бы это обнаружили.

– А они искали? – вдруг спросил Глеб.

Следователь посмотрел на него очень недовольно.

– А вы как думаете? – усмехнулся он.

Глеб принял расслабленную позу, изобразив полную уверенность в своих словах. Только я сидела с прямой спиной, сложив руки на коленях.

– А я думаю, что никто не стал как следует осматривать место преступления, – сказал Глеб.

– С чего вы взяли? – прищурился Носочук.

– О, у меня есть причина так думать, – не растерялся Глеб. – Представим следующую ситуацию. В полицию приходит ребенок и заявляет, что стал свидетелем преступления. Он настойчиво пытается описать доблестным представителям правоохранительных органов случившееся. Но что же видят в этот момент полицейские? Они видят того, о ком принято думать следующее: «Он слишком мал для того, чтобы относиться к его словам серьезно». Но на вызов они отреагировать обязаны, все-таки полиция. Также они могут связаться с родителями ребенка, но почему-то не делают этого. И едут туда, куда он их зовет, не известив его родных. Беглый, именно беглый, поверхностный, осмотр места совершения преступления, разумеется, не приносит никаких результатов – он ведь проводится по наводке ребенка, которого сложно воспринимать всерьез. Однако Артем не врал и не развлекался. Он приехал на набережную с ними и, видя, что происходит, попытался добиться своего, уговорить смотреть внимательнее, на что получил отказ и удостоился еще большего недоверия. Он же слишком мал для серьезного к себе отношения. И потом, чтобы снять с себя ответственность за потраченный бензин, парни в погонах наносят телефонный визит отцу мальчика, угрожают и штрафуют за ложный вызов. Так вот, мой вывод таков: ребенка проигнорировали. В общении с полицией имело место психологическое и моральное насилие. Это я вам как практикующий психолог говорю. Место происшествия осмотрели плохо, к своим обязанностям отнеслись халатно. Нарушили правила обработки поступившего заявления, затем попытались повесить собственный промах на того, кто младше и слабее. Уверен, так и было. Попробуйте меня разубедить.

Анатолий Петрович выдержал паузу. Я сидела, как мышь подполом. Глеб же даже позу не поменял. Как сидел на стуле, широко расставив свои ноги в красных кроссовках, так и продолжал сидеть.

– Послушайте… – произнес Носочук и снова замолчал.

– Если я резко высказался, то прошу прощения, – поднял Глеб руки. – Не хотел. Даже мысли не было обидеть, оскорбить и прочее. Но признайте, Анатолий…

– …Петрович, – тихо напомнил Носочук.

– Анатолий Петрович, – улыбнулся Глеб. – Признайте, что исчезновение Семена Ойстраха произошло примерно в то же время, о котором говорил Артем.

– Мы не знаем, когда он пропал, и пропал ли вообще, – уверенно ответил Носочук. – Нет тут никаких совпадений.

– Артем, возможно, единственный, кто мог бы помочь вам с этим разобраться, – заключил Глеб и указал пальцем в сторону компьютера. – А теперь представим: вдруг его видели? Тот самый человек, который избил и сбросил в воду якобы Ойстраха, заметил слежку. Тогда парню грозит опасность. Пока что условно, но все может быть. Или будем ждать, пока и он исчезнет?

Анатолий Петрович достал пачку сигарет.

– Надеюсь, не только я тут страдаю от вредных привычек? – спросил он. – В здании нельзя курить.

– На улице точно найдем место, – кивнул Глеб и повернулся ко мне. – Ты идешь?

* * *

Сразу за углом здания обнаружилась облезлая лавочка, на которую никто из нас не решился сесть.

– Случай с вашим Артемом довольно показателен, – признался Носочук. – Шутников в полицию обращается много. Иногда такие идиоты не понимают, к чему могут привести их шутки. Уверен, что Артем нарвался именно на тех сотрудников, которые уже пострадали от подобного. Есть вероятность, конечно, что они действительно не восприняли слова мальчишки всерьез, но, скорее всего, следов преступления на месте они действительно не нашли.

– А есть протокол осмотра? – осмелела я.

– Есть, но не у меня. Мне его могут выслать по запросу, если понадобится.

Какое-то время мы молча смотрели на дорогу, по которой один за другим пронесли несколько байкеров.

– Я бы поговорил с мальчиком, – наконец сказал Анатолий Петрович. – Информацию нужно проверить еще раз. Тщательно и досконально.

Глеб покачал головой.

– Тут дело тонкое, – ответил он. – Артем – это знакомый Жени, она не является законным представителем ребенка и не имеет права приводить его на допрос.

– А его родителей я бы вмешивать не хотела, – призналась я. – Артем попытался поделиться с ними, но в итоге вышла ссора.

– Тоже не поверили, – догадался следователь. – Вот ведь как «везёт» парню.

– Это был серьезный конфликт, – вставила я. – Кормухины – дружная семья, Анатолий Петрович, если появляются проблемы, то они решают их сообща. Но к таким траблам[4] они не привыкли.

– Значит, поболтать с ним не получится, – пробормотал Носочук. – Ладно, можете тогда мне передать его рассказ дословно? Я хотя бы факты сопоставлю.

– Я попробую, – согласилась я.

– Спасибо. И пусть нарисует план местности, где видел драку. Вы уверены, что он видел именно Ойстраха?

– Он узнал его по фото, выложенным в Интернете.

– Вот ведь…

Глеб затушил сигарету о край чугунной урны. Носочук досадливо покачал головой.

– У меня две дочки, – вдруг сказал он. – Сейчас им семнадцать и двадцать один. А когда они были маленькими, то врали так, что не подкопаешься. Ложь – это очень серьезная проблема, нужно пресекать на корню.

– Артем говорит правду, – уверенно ответила я. – Он что-то видел.

– Проверим. Но только в том случае, если он сам захочет сотрудничать. Если не захочет, то не давите. Просто на словах передайте мне его рассказ, и все.

Глеб расстегнул спортивную куртку. Под ней оказалась белоснежная футболка.

– Вы знаете, – обратился он к следователю, – дети ведь не просто так говорят неправду. Они боятся последствий, а это, как правило, наказание. От простого игнорирования со стороны взрослых до рукоприкладства или лишения чего-то любимого. Я предполагаю, что если Артем изначально выдумал страшную историю, то он вряд ли бы обратился в полицию. Для этого все-таки нужна определенная смелость, даже отчаяние. Парень изо всех сил старался достучаться до всех, но получал одни возражения. На его месте многие бы сломались, мальчик же не замкнулся и продолжал. Это я не воспитываю сейчас вас. Я думаю, и совершенно искренне, что он в самом деле владеет какой-то информацией.

Следователь сделал шаг в сторону управления. Мы поняли, что нам пора прощаться.

– Я вас понял, – сказал Носочук, протягивая Глебу руку, – но и вы меня поймите. Пропал человек. Персона известная, знаменитость. А тут сваливается на голову какой-то ребенок, который утверждает, что он знает подробности пропажи. Как бы вы поступили на моем месте? А на месте тех полицейских, которые сочли вызов ложным?

– Не знаю, – признался Глеб. – Но все-таки я бы сначала проверил этого ребенка. Кто знает, а вдруг повезет?

– Я разберусь сам, – неожиданно жестко ответил следователь. – Я вас услышал, но не намерен следовать указаниям гражданских лиц.

– Бога ради, – поспешил исправить ситуацию Глеб, – мы и не собирались…

– На данный момент Ойстраха не нашли, – продолжил Носочук, – ни живым ни мертвым. Я не знаю, что там видел ваш пацан, но труп на данный момент не обнаружен. Нет тела – нет дела. Всего доброго.

* * *

– Ты его разозлил.

– Я так и понял. Да и сам почти вышел из себя.

Разговор, случившийся в Управлении внутренних дел, больше мы с Глебом не вспоминали.

Обратно решили пойти пешком. От Артема не было никаких известий. Я решила, что он все еще отдыхает, и предложила Глебу прогуляться до дома на своих двоих.

– Я не против, – согласился он, – но теперь пойдем другим маршрутом. Твоим уже ходили.

– И куда же это?

– Полюбуемся красотой.

И он указал рукой в сторону набережной.

Перейдя дорогу, мы оказались в нескольких сотнях метров от подъезда отеля SCOBEL. Семен Ойстрах и Олег Скобелев, конечно, постарались на славу. И архитектора пригласили, видимо, умелого. Высокое монолитное здание, которое получилось в итоге, указывало на то, что его владельцы возлагали большие планы на этот бизнес. Скорее всего, они изначально планировали, что вложенные средства обернутся им приумноженной прибылью. В результате так и получилось. Черный фасад с его прямыми вертикальными линиями, занавески цвета кофе с молоком за оконными стеклами, большая автостоянка перед подъездом под оранжевым козырьком – все это указывало на то, что за номер в отеле с тебя сдерут последнее, но в ответ заласкают насмерть.

После рассказа Артема смотреть на здание, как прежде, уже не получалось.

– Прогуляемся?

Глеб указал рукой в сторону набережной. Мы спустились по лесенке и пошли вдоль реки.

Время было обеденное. Самое то для прогулок. Сама дорога оказалась довольно широкой и многополосной. Здесь гуляли родители с колясками, чьи-то дети, собаки на поводках и без, при этом все спокойно умещались, двигаясь в разных направлениях и не задевая друг друга.

Однако Глеб затеял не простой променад. Он шел быстрым шагом вперед. Высокий мускулистый мужик в белом тренировочном костюме, конечно, привлекал внимание встречных. На меня тоже смотрели, уж слишком одинаково мы с ним смотрелись.

– Преследуешь кого-то? – не выдержала я, с трудом пытаясь удержать темп.

Глеб остановился, подошел к оградительным перилам.

– Можешь позвонить Артему?

– Я попробую. А зачем?

– Где именно произошло то, что он видел ночью? Я вот сейчас навскидку глянул, думал, что взгляд зацепится за что-то. Должны же были остаться какие-то следы.

Я тотчас позвонила на номер Артема. Он быстро ответил на звонок довольно бодрым голосом. Как и не спал вовсе.

– Ты как?

– В норме, – односложно ответил он.

– Давно проснулся?

По моим скромным подсчетам, я ушла из дома примерно час назад. На тот момент Артем крепко спал.

– Не то, чтобы очень.

– Тетя Мила еще вернулась?

– Нет, я один.

– Хорошо, – ответила я. – Артем, не опишешь ли место, где ты видел дерущихся мужчин?

В трубке застыла тишина.

– А зачем тебе? – напряженным голосом спросил он.

Я решила рассказать ему правду. В конце концов, должен же он кому-то доверять.

– Мы с Глебом…

– С каким Глебом? – перебил Артем. – Ты кому-то меня слила, да?

– Глеба ты видел вчера в подъезде, – напомнила я. – Он мой знакомый. И врач.

Какой именно врач, я уточнять не стала. Все потом.

– Я узнала фамилию следователя, который ведет дело об исчезновении Семена Ойстраха. Ты удивишься, но он поверил тебе.

О том, что слова Артема следователь все еще подвергал сомнению, я скрыла. Главным было не спугнуть парня сейчас, а то уйдет в подполье и будет молчать, словно так и нужно.

– Ну что? – подстегнула я его. – Расскажешь, куда идти?

– Я бы лучше сам вас проводил, – ответил на это Артем.

– Да ладно, – не поверила я. – Так сложно рассказать? Давай помогу. Мы сейчас спустились на набережную и немного прошли вперед. Впереди развилка, куда нам? Прямо или наверх?

Метрах в двадцати набережная расходилась на две прогулочные линии: одна так и продолжалась вдоль реки, а другая уходила выше, к поляне, где можно было поваляться на траве, поиграть в бадминтон или пожарить шашлыки. Эта зона пользовалась спросом у тех, кто предпочитал отдыхать неспешно, со вкусом. С поляны, кстати, открывался вид на отель. Только не на его лицевую часть, а на задний двор. Лежа на траве и греясь на солнышке, отдыхающие могли наблюдать за тем, как к отелю подъезжают фуры, как кто-то из персонала, выскочив на перерыв, решает вдруг побросать мяч в кольцо, как горничные принимают заказы их службы доставки. Движуха тут была постоянная, я и сама, оказываясь на поляне, много раз обращала внимание на то, как активно кипит эта скрытая за парадным входом жизнь.

– Наверх не надо, – скомандовал Артем. – Идите прямо. Дойдете до дуба, вот там и нужно будет остановиться.

Дуб, разумеется, возник не из ниоткуда. Он был тут и раньше, и когда строили набережную, его не стали спиливать, лишь аккуратно обложили асфальтом, и со стороны теперь казалось, что он растет прямо оттуда.

Я поманила Глеба. Через несколько минут мы остановились.

– Дуб на месте, мы тоже, – сообщила я. – Куда двигаться дальше?

– Это ты на месте, – ответил Артем. – Вот за деревом я и стоял, когда их увидел. Просто посмотри вперед. Я не знаю, сколько это будет в метрах, но они были прямо под фонарем.

– Далеко от тебя?

– Нет, не очень.

– Как ты думаешь, тебя заметили?

– Я не знаю, – честно ответил Артем. – Я почти сразу убежал.

Глеб внимательно слушал наш разговор.

– Спасибо, Артем. Отдыхай пока. Я позвоню, если что.

Спрятав телефон в карман, я указала рукой направление.

– Нам велено смотреть прямо перед собой, а лучше бы и под ноги, – сообщила я Глебу. – Артем стоял там, где сейчас стоим мы. С этой точки он смог разглядеть лицо человека, которого потом опознал как пропавшего Семена Ойстраха. И драка случилась прямо под фонарем.

– Под каким? – спросил Глеб. – Тут через каждые три метра фонари.

– Тем более. Не нужно далеко ходить.

Мы медленно двинулись вперед. Этот отрезок набережной заканчивался тупиком для гуляющих. Сюда доходили те, кто хотел постоять, облокотившись на перила, и полюбоваться видом противоположного берега. Осенью открывающийся пейзаж был особенно прекрасен: деревья издалека казались укутанными в пушистые яркие шубки, сшитые из паутины и усыхающей листвы.

Глеб двигался очень медленно. Рассматривал каждую кочку под ногами. Я не отставала. Исследовала противоположную часть пути. Дойдя до конца, мы переглянулись.

– Ну и ничего я не нашел, – признался Глеб. – Ох, как бы не оказались правы те менты.

– Я тоже ничего не увидела. А что мы ищем?

– По сути, ничего, – ответил Глеб. – Какие следы могут остаться после битвы? Кровь. Царапины. Вмятины на поверхностях. Содранная краска. Потерянные предметы.

– Или труп.

Глеб посмотрел на меня с жалостью.

– Женя, – вежливо произнес он, – мы, наверное, его пропустили. И полиция не увидела. И он, конечно, лежит сейчас перед нами, а мы в упор не видим.

– Зря смеешься, – оборвала я его. – Скрытое очень часто находится там, где меньше всего ждешь его найти. У меня был знакомый парень, он сейчас учится за границей. Так вот он стал курить лет в пятнадцать. Его мама – женщина суровая и подозрительная. Почуяв запах табака, исходящий от сына, она перевернула вверх дном всю его комнату, прошлась по всем карманам. Заглянула в каждый уголок. Но парень, зная ее характер, спрятал сигареты там, где она вообще не могла их найти.

– В ее сумочке?

– На полке, где вся семья держала ключи от дома. На эту полку уже не смотрели, а брали оттуда ключи, не глядя. Машинально, понимаешь? Там и пряталась пачка сигарет. Стояла себе в углу и не отсвечивала.

– Не очень удачный пример, – подумав, сказал Глеб.

– Зато показательный. Давай рассуждать не с точки зрения полиции, а с точки зрения убийцы.

– Ну давай, – согласился Глеб.

Я обрадовалась, хоть что-то позитивное послышалось в его голосе.

– Куда бы ты спрятал труп?

Глеб покачал головой.

– Не с того начинаешь, Женя.

– А с чего же нужно?

– Судя по тому, что описал Артем, убийство было спланировано.

Я поняла, о чем он. Случись на этом месте обычная ссора, один вряд ли стал бы перебрасывать другого через перила, чтобы тот упал в воду. Скорее, потасовка закончилась бы бессознательным состоянием жертвы.

– Хорошо, допустим, – согласилась я. – Убийство было спланировано. Ойстрах пропал, и его нигде нет. Кому он мог помешать? И по какой причине?

– Да кому угодно по любой причине, – хмыкнул Глеб. – Ты же не знаешь, с кем он тут махался. А Артем второго так и не рассмотрел.

– Кроме Артема их мог видеть кто-то еще, Глеб.

– Расклей объявления по всему Тарасову, укажи свой номер телефона, – посоветовал он. – Может, и отыщутся те, кому жить надоело.

К каждой его шутке я уже относилась с опаской. После разговора со следователем Глеб стал язвить, явно намекая на мою глупость и бессмысленные попытки разобраться в причинах преступления, которого, возможно, вообще не было.

Взгляд упал на отель, мимо которого мы недавно прошли. Убийство случилось рядом с ним. В тот вечер, когда Артем искал убежавшую собаку, в отеле проходило грандиозное событие с участием огромного количества людей. Вход на набережную на время праздника для простых смертных не закрывали. Сюда мог прийти кто угодно. Возможно, что не с целью прогулки.

Участники праздничного мероприятия тоже могли сюда зайти. Например, для того, чтобы убить человека.

Глава 4

Дома нас встретила не только тетя Мила. Константин тоже зашел в гости. Сидел на кухне и наворачивал борщ из глубокой тарелки. Надо было видеть лица отца и сына, встретившихся в нашей квартире.

Тетя угостила борщом и Глеба. Он попытался отказаться, но вскоре сдался – тетушка умела уговаривать.

Я сразу же пошла в свою комнату. Артем все так же сидел на краю кровати и терзал свой ноут.

– Разговор есть.

Он оторвался от экрана, на котором рычали друг на друга два монстра.

– Мы с Глебом заезжали в отделение полиции. Дело об исчезновении Ойстраха ведет следователь Носочук. Суровый дядька, признаюсь я тебе. Но моим… или твоим словам он поверил. А если нет, то прислушался. Он не исключает, что Ойстраха могли убить, но вскоре займется и этой версией.

Артем бросил на меня пустой взгляд.

– А я тут при чем? – равнодушно спросил он.

Я села на подоконник.

– Следователь попросил тебя еще раз рассказать то, что ты увидел. В подробностях, ладно? А я передам ему твои показания.

– Ты же все ему уже рассказала.

– Я всего не знаю, Артем. Могла что-то напутать. Ты все-таки сделай, пожалуйста.

– Я должен к нему приехать?

В его голосе послышалась тревога.

– Нет, не должен, потому что не имеешь права шастать по всяким кабинетам без родителей. А я бы не хотела, чтобы они знали о том, что ты контактировал с полицией, и я в этом всем замешана.

– Тогда как я это сделаю? – не понял Артем.

– Диктофон. Электронная почта. Карандаш и бумага, – перечислила я. – Любым из этих способов. Только напиши все так, как было. Может, в процессе всплывет еще что-то, чем ты забыл со мной поделиться.

– Я ничего не забыл!

– Я знаю, знаю, – успокоила я его. – Но мозг может забыть некую деталь, и только со временем человек об этом вспоминает. Впрочем, в силе твоей памяти я не сомневаюсь.

– А маме и папе знать об этом нужно? – вдруг спросил мальчик.

Вопрос был для меня очень трудным. С одной стороны, я не имела права утаивать что-то от его родителей. Юлька была человеком здравомыслящим, нюни не распускала и быстро решала даже самые трудные проблемы. Она вполне могла бы поддержать сына и разрешить мне хотя бы отвести его в полицию. Я так думаю. Но Юлька была далеко, поэтому не смогла бы контролировать процесс в полном объеме. А вот Антон наверняка стал бы противиться нашим планам. Кормухин-старший показал себя человеком категоричным и жестким.

И я не знала, как правильней поступить: умолчать или все же информировать родителей Артема о том, что я хочу использовать их сына в интересах следствия.

– Прости меня, но я не знаю, как сделать лучше, – призналась я. – А ты бы хотел, чтобы родители были в курсе?

Артем вздохнул.

– Я все рассказал маме, – тихо сказал он.

– Господи, – ахнула я. – И что же она?

– Нет, ну я не все ей…

Он пожал плечами.

– Она позвонила, разбудила меня. Стала спрашивать, что там и как у меня. Про горло спросила, про таблетки. Она еще про отца расспрашивала, но там неинтересно. А потом вдруг перевела тему. Сказала, что беспокоится за меня. Попросила еще раз описать все, что я видел той самой ночью. Ну я и рассказал.

– И что же она на это ответила?

– Она сказала примерно так: «Слушайся Женю. Я скоро приеду».

Понятно. Юлька все-таки мне доверяла. Нет, я знала об этом, но лишний раз узнать всегда приятно.

– Слушайся Женю, – повторила я.

– Ну да, – подтвердил Артем. – Так что, я буду тебя слушаться.

Я вдруг поняла, что он снова общается со мной на «ты». Значит, у него тоже есть доверие к моей персоне.

– Когда ситуация разрешится, мы решим, стоит ли о ней в подробностях рассказывать родителям, хорошо? – предложила я. – Вернее, так: ты сам решишь. А я поддержу тебя.

– Ладно.

Монстры на экране ожили и приготовились к битве.

– Удачной охоты, Артем, – улыбнулась я.

– Спасибо. И тебе. Ой.

Он спохватился и улыбнулся, посмотрев на меня снизу-вверх. От компьютерной игры он в этот момент отвлекся, и один монстр, воспользовавшись этим, стал мочить другого какой-то сучковатой дубиной.

Смешно получилось.

* * *

Наши гости не стали задерживаться. Сообщив, что у них дела, они вежливо откланялись. Глеб попросил отца спуститься к подъезду и там подождать такси.

Мы стояли около лифта. Глеб напряженно вглядывался в мое лицо.

– Значит, ты решила заняться этим делом вплотную? – спросил он.

– Думаю, что попытаться стоит, – ответила я.

– А не впутываешь ли ты чужого ребенка в серьезные неприятности? Все-таки у него мать и отец имеются. Если они узнают, чем ты промышляешь, то легко получишь от них люлей.

– Отобьюсь.

Глеб вскинул руки.

– Сдаюсь. Ты упертый человек, Евгения. Но я волнуюсь за тебя. Уж слишком рьяно взялась.

– Не беспокойся.

– Я через несколько дней поеду в Москву, а до того момента буду в Тарасове. Я к отцу не привязан, он на дачу собирается. Отвезу его туда, помогу. А потом свободен. Если что, звони, я на связи.

– Спасибо.

Проводив гостя, я вернулась в квартиру.

Тетя Мила как раз вернулась из комнаты Артема, куда отнесла ему обед.

– Как он там, теть Мил?

– Наш мальчик в порядке. Ты разговаривала с его мамой?

– Нет, но Артем передавал от нее привет.

– Поговори со мной, Женя! – вдруг настойчиво попросила тетя Мила.

Я уже поняла, что ее распирает от эмоций. Еще один человек, которому нужно выговориться.

Мы устроились на диване. Тетушка включила телевизор и убавила звук.

– Рассказывай, – потребовала я. – Прямо вот от и до. Без утайки.

Тетя Мила вздернула брови.

– Да нечего рассказывать, – пожала она плечами. – Просто меня давно не держали под руку.

– Ты довольна?

– Очень. Костя замечательный. Конечно, присутствует в нем некая… как бы это…

Тетя щелкнула пальцами в поисках нужного слова. Я решила ей помочь.

– Глупость? – ляпнула я.

– Нет, – обиделась тетя. – Простота. Я бы назвала это так.

Константин и в самом деле показался мне свойским мужиком. Никакого напряжения в общении с ним я не испытала.

– И в чем это проявилось?

– Он легкий в общении человек. Может разговорить любого. А интересно знаешь что, Жень, люди к нему липнут! Вот мы, когда в парке гуляли… ой, он успел поболтать с продавщицей в киоске, а потом еще и с двумя женщинами, они просто рядом с нами на скамейке сидели. Слово за слово, и он уже, представь, обсуждает с ними что-то. И главное, живенько так, словно сто лет их знает. Обалдеть. Я так не могу.

– Что же он с ними обсуждал?

Тетя Мила махнула рукой.

– Праздник в отеле на набережной. Ты же в курсе, наверное? Там половина Тарасова гуляла.

– Ну уж прям и половина, – недоверчиво пробормотала я.

Тетин рассказ неожиданно оказался в тему.

– Да, слышала об этом, – уклонилась я от прямого ответа. – Говорят, праздник удался на славу. И те женщины тоже были в отеле?

– Вот те тетки Косте так и сказали, – подтвердила тетя Мила, – что это было шоу. У одной из них в отеле муж работает.

– Как же Косте удалось заставить людей рассказывать ему такие вещи? – поразилась я.

– Сама в толк не возьму.

«Такого бы Костю да мне в помощь, – подумала я. – Удобный человек. Запустил его в толпу с утра, вечером забрал обратно, а он за это время насобирал вагон информации».

– И что же люди говорили об этом празднике?

Тетя Мила уселась поудобнее. Все-таки посплетничать тоже хочется, душа просит.

– Это же была круглая дата, Жень. Двадцать пять лет со дня открытия первого отеля. Самого первого, Женя! Именно с него и началось развитие мировой сети SCOBEL.

Тетя Мила любила свой город и знала о нем много интересного. Иногда, когда мы выходили с ней вместе за покупками, она могла подолгу рассказывать интересные истории о самых, казалось бы, скучных городских местах. Я всегда поражалась ее способности проявлять заинтересованность к краеведению, и это при том, что она добывала какие-то факты сама, листая справочники, пересматривая документальные фильмы или залезая в поисках информации в Интернет.

Но пока что все, о чем она рассказывала, не было важным для моего следствия. Я ждала историй с подробностями праздника.

– Олег Скобелев, ну ты знаешь, Жень, который держит отель, говорят, устроил самый настоящий фейерверк, – делилась тетя Мила. – Сначала был банкет в огромном зале, туда оказались приглашены звезды шоу-бизнеса. Народу! Тьма! Каждому вручались подарки. Каж-до-му! Вдумайся.

– Каждому? – переспросила я.

– Эта женщина так и сказала, – подтвердила тетя Мила. – Каждому, кто имеет хоть какое-то отношение к работе отеля. Уборщица ты или бухгалтер – не важно. И главное, подарки-то дорогущие.

– Например?

– Мужу этой женщины досталась микроволновка. Не знаю его должности, обычный штатный работник, может, экономист какой-нибудь. Не буду утверждать. За что купила, за то и продаю. Но люди получали не только СВЧ-печки. Среди подарков оказались газовые плиты, кухонные комбайны, ноутбуки, вентиляторы. И еще была беспроигрышная лотерея.

Я покосилась на тетю Милу. Глаза ее горели, руки летали по воздуху, описывая размеры презентов. Никак завидует?

– Пожалела, что туда не попала? – рассмеялась я.

– Если честно, то я бы хотела, да, – кивнула тетушка. – Мне духовка новая нужна.

– А что с твоей не так?

– Чистить ее замучилась. Да и низ у пирогов стал подгорать. Значит, поломалась вентиляция или нагрев идет неправильно. Ей лет двадцать все-таки как-никак, совсем старушка.

– Намек понял.

Если у меня была возможность, то я не отказывала тете Миле ни в чем. Половину своей жизни она провела в заботе обо мне, а другую половину прожила на кухне. И никаких намеков на ее личную жизнь я в нашем совместном прошлом вспомнить не смогла. Либо такие события прошли мимо меня, что вряд ли, либо тетя действительно забила на романтику и собственное женское счастье.

Но в готовке тетя Мила определенно нашла свое призвание. Она умела всё. От запаха ее кексов кружилась не только моя голова – соседи тоже млели. Скучнейшее овощное рагу тетя Мила могла превратить в амброзию. Родственница обладала даром сотворить вкусную красоту из самых простых ингредиентов, имея на руках всего лишь половину из необходимых.

В общем, тетка моя – кухонный гений.

Я обняла ее за плечи.

– Купим новую духовку, – пообещала я. – Только дай мне немного времени, хорошо?

Тетя Мила с благодарностью чмокнула меня в щеку.

Дверь моей комнаты открылась, и из нее вышел Артем.

– Деточка, что не так? – подорвалась тетя. – Плохо, да? Где болит?

– Не болит у меня ничего, – сообщил Артем. – Просто чай хотел налить.

– Я налью.

– Да я сам.

Проводив его взглядом, тетя обеспокоенно похлопала меня по колену.

– Пойду все же предложу ему еще что-то, – не выдержала она и пошла вслед за Артемом.

Стало понятно, что наш с ней разговор окончен. Если на горизонте появился юный страдалец, значит, Женя может быть свободна.

Я открыла ноутбук. Пролистала новости. Проверила электронную почту. Мелькающие на экране истории были мне неинтересны. Поставив курсор в строку поиска, я ненадолго задумалась. С чего бы начать расследование? И сразу поняла: мне нужны фотографии.

Видимо, благодарные гости были рады оповестить весь Интернет о том, как они славно погуляли несколько дней назад, поэтому с экрана на меня тут же выпрыгнула тонна фотографий, сделанных во время торжества. Снимки были как хорошего, так и плохого качества, но на всех присутствующие в кадре выглядели очень пьяными и неприлично счастливыми.

На одном из фото я увидела молодую девушку в белом узком платье, она сжимала в руках большой красивый флакон. Я увеличила фото, чтобы прочесть надпись на нем, но она сильно размылась при увеличении. Под фото была указана ссылка на аккаунт девушки в одной из социальных сетей. Туда я и направилась.

Девушку звали Таня Кошечка. Под таким ником она зарегистрировалась на этой интернет-площадке. Имя, похоже, настоящее, но фамилию девушка предпочла скрыть, придумав себе довольно пошлое прозвище. Меня же интересовал только флакон у нее в руках. Явно какая-то парфюмерия. По форме емкости угадать название невозможно.

Я нашла на странице Тани альбом с фотографиями, сделанными во время праздника. Их оказалось около сотни. Одни Таня делала сама, на других была в кадре. Белое трикотажное платье с каждой фотографией мне казалось все более мятым. Очевидно, что девушка постепенно теряла контроль над собой. По фото было легко понять, что столы ломились от угощений, а спиртного хватило бы на десяток баров. Соки, газировка. Тонны фруктов. Большие блюда с чем-то горячим. Шампуры с шашлыком. Огромные блюда с салатами.

И очень много гостей.

Мероприятие проходило в самом большом банкетном зале отеля SCOBEL. Я не смогла бы назвать его общую площадь даже навскидку, потому что никогда раньше его не посещала, но то, что я увидела на фотографиях, конечно, поражало: банкетный зал был размером с футбольное поле. В зале еще присутствовала широкая сцена, площадь которой тоже была немаленькой.

Изображения пустого банкетного зала я обнаружила в Интернете без труда. Поняла, что не ошиблась. Он действительно был огромным.

Со слов женщины, чей муж присутствовал на празднике, приглашенных было очень много. И каждый получил подарок, а кто-то даже несколько. И это, если не считать те призы, которые часть людей урвала с помощью бесплатной лотереи.

Подпись под фото, на котором Таня Кошечка держала в руках флакон, гласила следующее: «Chanel № 5 в подарок за отличную работу. Мой отель, я люблю тебя! На всю жизнь хватит!»

Что, простите? Объем флакона очень впечатлял. В продаже я таких не видела, если только именно этот был сделан на заказ.

Дальше – больше. Таня фотографировала своих коллег, и каждый на фото не стоял с пустыми руками. Фотоаппараты, видеокамеры, электрические чайники, косметические наборы, ювелирные украшения, тяжелые букеты цветов, безымянные упаковки, перевязанные золотыми лентами – и это еще не все подарки. Один парень держал в руках самый настоящий дрон[5]. На другом фото какой-то мужик, присев на корточки, обнимался с новеньким велосипедом. Вот-вот расцелует его в педали.

Такие недешевые подарки вызвали у меня шок.

Я действительно все правильно поняла? Это те самые презенты, которые раздавались всем пришедшим на торжество? Понятно, что SCOBEL – место элитное, деньги там гребут лопатой, а разместиться в отеле стоит немалых средств. Всё в SCOBEL безупречно и дорого: на полочку в ванной комнате уже не положишь кусочек дешевого мыла, оно должно быть ароматным и премиальным; полотенца просто обязаны благоухать и иметь непревзойденную мягкость, а постельное белье непременно должно быть чистым и идеально выглаженным. И далее в том же духе.

Такое, конечно, звучит прелестно, но я определенно не понимала, откуда у отеля настолько мощный финансовый пласт, из которого можно наковырять огромные деньги для подарков сотрудникам. Нет, двадцать пять лет – это, конечно, срок. И тарасовский SCOBEL, разумеется, можно назвать «царём» всей сети отелей. Но чтобы раздаривать направо и налево дроны и духи стоимостью в приличную зарплату? Почему не кружки, блокноты или зонты, как это делают обычные компании?

Теперь я поняла тетю Милу и ее чувства. Я ощутила чувство зависти к тем, кто получил всякие ништяки даром только за то, что в трудовой книжке у каждого стояла печать серьезного предприятия.

Я открыла сайт отеля и на меня выпрыгнуло лицо. На фото был Олег Скобелев, главный управляющий этого волшебного места. Массивный тип, иначе не скажешь. Весь какой-то прямоугольный. Крупные, «тяжелые» черты лица. Верхние веки заживо погребены под широкими черными бровями. Хмурый взгляд человека, который уволит тебя без объяснения причин, и ты вряд ли станешь задавать вопросы. В общем, суровый вид у мужчины. А вот прическа подкачала. Этому типу больше подошла бы двухнедельная растительность площадью в половину черепа, но Скобелев предпочитал носить волнистую челку, которую зачесывал назад. Судя по тому, как идеально ровно она разлеглась надо лбом, он не побрезговал перед фотографированием сбрызнуть прическу лаком для волос. Интересно, он сам до этого дошел или фотограф посоветовал?

На сайте тоже были выложены «следы» проведенного праздника. Но их оказалось мало, и то все имеющиеся фотографии представляли собой скучные фрагменты торжественной части.

Но я не понимала. С чего такой аттракцион невиданной щедрости? Что же это был за праздник такой?

* * *

Спать мне пришлось на раскладушке. Тетя Мила запретила перемещать Артема. Спорить не было ни сил, ни желания. Не страшно, потому что временно. Поэтому мы с Артемом ночевали в одной комнате, но все же в разных углах.

Спал он, кстати, тихо. Я не слышала даже дыхания или ночного сапа.

Проснулась я довольно бодрой, стала мыслить четче и яснее. Вопросы остались, ответов не было. И желание разобраться с тем, что увидел Артем, никуда не делось.

На мой телефон прилетело короткое сообщение от Глеба. Он спрашивал, в порядке ли мы. Я ответила ему тем же способом: «Все ок. А как вы с папой?»

Глеб тут же позвонил.

– Папа в порядке, – сообщил он. – С утра отвёз его на дачу. Передай тете, что я буду после обеда, тогда и поедем.

– В смысле? – не поняла я.

– Она передумала? – удивился Глеб. – Черт, это плохо. Плохо, что не предупредила, я бы дела отодвинул. Ради нее ведь отказался.

– О чем ты?

– Она на дачу едет или нет?

– На дач… Минуту. Теть Мил!

Тетушку я обнаружила в коридоре. Она примеряла старые резиновые сапоги.

– Доброе утро, – улыбнулась она.

Я прислонилась к стене и сложила руки на груди.

– Не поняла. Ты куда наряжаешься?

– Ох, да, – спохватилась тетя Мила. – Я же с Костей…

Теперь уже спохватилась я. Глеб смиренно «висел» на трубке в ожидании моего ответа.

– Извини, пожалуйста, – сказала я ему.

– Так что там тетя? Она едет?

– Смотрю в данный момент прямо на нее, – сообщила я. – Она зачем-то достала из шкафа старые резиновые сапоги. Думаю, вы все же поедете.

– Тогда ладно. Попроси ее быть готовой через два часа. Увидимся.

Я сбросила звонок и вопросительно смотрела на тетю Милу.

– Колись, – потребовала я.

– Я просто не хотела тебя будить.

– У меня не стало меньше вопросов. Ты едешь на дачу к Косте? Почему я узнаю об этом от его сына, тетя Мила?

– Я просто не успела сказать, – успокаивающим тоном произнесла тетушка. – Мы созвонились с ним поздно вечером, ты уже спала. Ни тебя, ни Артема я тревожить не хотела.

– Понятно. И надолго ты?

На кухне стоял спертый теплый воздух, и я приоткрыла окно.

– Напекла что-то? – спросила я, почувствовав запах выпечки, и тут же обнаружила в миске гору маленьких пирожков. Цапнула парочку, налила чай и села пировать.

– Да, встала пораньше и сварганила.

Тетя Мила быстренько смела пирожки в пакетик и положила его в сумку, там же лежали и другие свертки.

– Я на несколько дней, – наконец-то раскололась тетя Мила. – Человек я городской, но огородные дела мне не чужды. Костя обещал сводить на речку и показать спрятанный родник.

– Угу.

Тетя Мила присела на край стула.

– Разве меня так часто куда-то приглашают?

Я вспомнила ее недавнюю поездку к подруге. Тоже на несколько дней. В загородный коттедж, где были бассейн и теннисный корт. Потом на ум пришла поездка с той же подругой в Испанию, тоже недолгая. У тети Милы были подружки, и она с ними периодически зависала по какому-либо поводу. Она часто с кем-то хихикала по телефону, я не смогла бы назвать ее одинокой женщиной.

Но тетя Мила идентифицировала себя именно таковой.

– Можешь ехать, – разрешила я. – Погоди, а как же Артем? Что-то ты слишком быстро о нем забыла. Он же болеет и шагу без тебя ступить не может?

– Но ты же дома, – отрезала тетя Мила.

– Ну конечно, – протянула я.

Костя, которого тетя Мила, как она утверждала, не видела сто лет, слишком быстро завладел ее вниманием. А тетя чрезвычайно сильно расслабилась. На дачу вон к нему едет, еще и ведет себя так, словно в магазин за хлебом собирается. При этом играет роль несчастнейшей из несчастнейших, а я ей, типа, запрещаю верить, любить и надеяться.

– Глеб передал, что будет через два часа. Попросил ждать его на пороге. У него какие-то там планы, которые он не может перенести на другое время, – сообщила я. – Собирайся и зови, если нужно. Не буду мешать. У меня тоже свои дела.

Через два часа тетя и Глеб отчалили в сторону области. Резиновые сапоги остались дома.

Артем проснулся сразу после ее отъезда. Узнав о том, что мы с ним теперь будем жить одни, заявил, что горло больше не болит, поэтому он хочет позавтракать на кухне. Тетя Мила позаботилась о «малыше» и оставила ему свои великолепные пирожки. Кстати, с яблоками. Артем отдал половину мне.

– Ты написал сообщение для следователя? – спросила я, когда мы закончили.

– Забыл.

– Пиши. Разделаемся с этим.

После завтрака Артем пошел в комнату и быстро вернулся, сказав, что просьба выполнена. Перечитав еще раз текст, он что-то поправил в нем, а потом разрешил мне ознакомиться с написанным.

Я тут же позвонила следователю.

– Доброе утро, Анатолий Петрович, это Женя, – представилась я. – Вчера мы с другом приходили к вам.

– Доброе. Помню, – оживился Носочук. – Ну что? Побеседовали с вашим мальчиком, который видел что-то непонятное?

Мне стало обидно за Артема, а еще я разозлилась на следователя. Да что же такое происходит-то? Почему очевидное никому не нужно? Ладно бы Артем сам нарисовался на пороге его кабинета, но ведь он даже не пришел. Вместо него пришли два взрослых человека, которым Носочук тоже не поверил или как минимум подверг наши слова сомнению.

– Артем все прекрасно понимает, – ответила я. – С головой у него все в порядке. И со зрением тоже. Он готов сотрудничать. Он изложил свои показания в вольной форме, а я могу отправить их вам на почту со своего электронного адреса.

– Запишите тогда мой, – оживился Носочук. – Вы ознакомились с тем, что он написал?

– Да, – после моего ответа следователь продиктовал мне адрес электронной почты.

– И там все нормально?

– Там все так, как было на самом деле. Отправила.

– Получил, – быстро среагировал Носочук.

– Анатолий Петрович, – замялась я, – в деле ничего нового?

– Вы про пропажу Семена Ойстраха?

– Ну да.

– Ничего, – сухо обронил Носочук.

– Ладно.

И я положила трубку.

– Козёл, – вырвалось у меня.

Артем, стоявший неподалеку, смущенно кашлянул. Я посмотрела на него так, чтобы он понял, что лучше бы ему молчать. Но, видно, я недооценила парня.

– Теперь вы меня понимаете? – негромко спросил он.

Я понимала. Все осознала еще той ночью, когда узнала, почему Артем ушел из дома.

– Я с тобой, – просто сказала я. – А теперь дай мне побыть одной, хорошо? Ты таблетки выпил? Или чем тебя там лечат?

* * *

Попросив у Артема разрешения на уединение, я решила, что уединяться с собой я должна непременно в здании отеля, иными словами, я нашла повод сбежать туда из дома. Мысль о том, что мне обязательно нужно исследовать отель изнутри, показалась почему-то достаточно дельной. Я не стала особо разбираться в причинах возникновения этой идеи, просто чувствовала, что найду там что-то нужное и важное, связанное с рассказом Кормухина-младшего.

Но умом я понимала, что просто так в отель я не попаду. Не пропустят. Поэтому стала искать обходные пути, которые вскоре нашла в количестве двух штук: я вспомнила, что там работает знакомый мне человек, и я могла бы устроиться туда на работу. Причем оба варианта нужно было еще проверить.

Мой бывший клиент носил гордое имя Василий, не менее гордое отчество Леонидович и очень серьезную фамилию Горский. Впервые услышав его голос во время первого созвона, я подумала, что мужик с такими инициалами и с брутальным басом может нанять телохранителя разве что ради прикола. Но увидев Горского вживую, я поняла его желание спрятаться за чьей-то спиной. Василий был сильно нездоров, передвигался на крутой инвалидной коляске и выглядел истощенным. Я моментально испытала чувство стыда за ту мысль. И сейчас помощь бывшего клиента мне бы пригодилась.

Горский арендовал в здании отеля офис. Я работала с ним недолго, всего две недели. Горскому необходимо было попасть на какую-то конференцию, и ему, скорее всего, больше хотелось блеснуть перед публикой сопровождением со стороны дамы, нежели как-то обезопасить себя от происков врагов. Сам же Горский оказался прекрасным человеком. Он обращался ко мне на «ты», называл «Женька», просил обращаться к нему по имени и не задавал вопросов типа «Почему ты работаешь телохранителем?». Жизнь научила его принимать все таким, какое оно есть: он был инвалидом с рождения, и, как это часто бывает в подобных случаях, телесная немощь компенсировалась острым и глубоким умом ее обладателя. Горский торговал недвижимостью в Тарасове, и чтобы не тратить остатки сил на дорогу от дома до работы, он взял в долгосрочную аренду шикарный номер в SCOBEL. Но Горский только выглядел худеньким и замученным от болей в суставах, на деле он имел жесткий характер и был свирепым зверем, который заглатывал конкурентов живьем. Он легко мог отличить поддельную подпись от оригинальной, даже если видел ее впервые. А еще он обладал талантом предугадывать мысли собеседника. Например, два раза во время нашего сотрудничества он отправлял меня погулять именно в тот момент, когда терпеть уже не было сил. Он умел быть благодарным: я получала букет на свой день рождения в течение трех лет с нашей последней встречи, а ведь я с ним уже не работала. В какой-то момент я осознала, что Горский держит руку не только на своем пульсе, а еще и на пульсе своих знакомых, тех, кто имеет к нему отношение. Он помнил все обо всех, но контактировал далеко не с каждым. Однако я удостоилась чести – Василий меня запомнил.

Горский сразу узнал мой голос, когда я набрала его номер. Видимо, сохранил мой номер.

– Привет, – пропел он. – Рад тебя слышать.

Если не брать в расчет то, что я когда-то работала не вместе с ним, а на него, то можно было подумать, что мы старинные друзья, которые давно не виделись.

– Здравствуй, – улыбнулась я. – Можешь сейчас разговаривать?

– Могу, – тут же ответил он, – как раз есть минутка. Что-то случилось?

– Хотела заехать, Вась.

– Так приезжай! – легко согласился он. – Просто в гости или по делу?

– В гости, а потом по делу.

– Хм.

В трубке раздался шелест.

– Бумаг просто море, – пожаловался он. – Знаешь, что? У меня скоро будет важный звонок, потом еще один, а вот к часу дня, полагаю, буду совсем свободен. К часу дня подойдешь?

– Хорошо, – согласилась я, – но как я к тебе попаду?

Раньше Горский выписывал мне пропуск на весь срок нашего сотрудничества, чтобы я смогла беспрепятственно миновать охрану и без труда проникать в здание отеля. Но сейчас нас ничто не связывало.

– Захвати с собой любой документ, – небрежно сказал он. – Хоть паспорт, хоть водительские права, хоть что. Назовешь охране свое имя, они пропустят. Скажешь, что Горский на девятнадцатом этаже тебя ждет, охранники не станут возражать. Я бы мог и сам спуститься, Жень, но, боюсь, это отнимет у нас с тобой драгоценное время. Я не настолько резво бегаю, – пошутил он над своей немощностью. – Да и выгляжу я сейчас как бомжара в галстуке. Две ночи подряд из кабинета не выходил. Меня загребут сразу же, как только попаду под видеокамеру. Кстати, толком ходить я так и не научился, так что на секс не надейся.

Его оптимизму могла бы позавидовать любая падающая звезда. Василий Леонидович умел посмеяться над собой и делал это при каждом удобном случае.

Я обещала быть у него вовремя. До встречи оставалось часа полтора. Я приняла душ, после чего надолго обосновалась на кухне и продолжила искать в Интернете информацию о пропавшем Ойстрахе. Глеб был прав насчет того, что Ойстрах брал от жизни все, а возвращал совсем чуть-чуть. Он был женат, потом развелся, его супруга сразу же выскочила замуж и сменила фамилию. Детей они не имели, и на стороне Ойстрах умудрился их не нагулять. Однако Семен любил демонстрировать себя на фоне очередного детского дома, подарив воспитанникам крутую детскую площадку или микроавтобус. Меценат. Грешник. Сластолюбец. Алкаш. Бабник. Добрая душа. Вор. Кидала. Чудесный человек. Помощник. Защитник.

Прочитав про него порядка десяти статей, я уже перестала понимать, как отношусь к Ойстраху.

Время летело на всех парах, пора было собираться на встречу с Горским. Из всего «шмоточного» арсенала я выбрала джинсы, свитер и ботинки. Собрала волосы в простой хвост. Припудрилась и накрасила ресницы. Нанесла каплю легких духов на запястья. Набросила ремень сумки на плечо и пошла к Артему.

– Артем, меня не будет какое-то время, – сообщила я. – Что-нибудь купить?

– Нет, спасибо.

– Ты ведь не свалишь куда-нибудь?

– Нет.

Лаконичен, как всегда.

Мне оставалось покинуть комнату и не забыть ключи от машины. Спускаясь по лестнице, я прокручивала в голове еще не состоявшийся разговор с Васей Горским, который должен был пойти по моему сценарию. И еще мне очень хотелось все честно ему рассказать.

* * *

Вася не обманул, и меня легко пропустили в отель. Правда, предусмотрительно заглянули в сумку и внимательно изучили водительские права.

В лифт со мной еще на первом этаже зашли два туриста-японца, радостно поедающие мороженое, и доставщик пиццы, но все они вышли раньше меня.

Кабинет Василия Горского находился сразу за поворотом. Как только я постучала в дверь, из-за нее раздался радостный голос, пригласивший меня зайти внутрь.

– Ровно в час дня! – с восхищением воскликнул Вася и, с трудом развернувшись в инвалидном кресле, протянул ко мне руки.

– Как просил, так и сделала.

Уж что-что, а обниматься Вася умел крепко.

– Кофе, – потянул он носом воздух, – чувствуешь?

– Еще как.

– Прикупил себе кофемашину два дня назад. Наслаждаюсь, не могу успокоиться.

В углу комнаты шумел массивный аппарат в серебристом корпусе. Шипело молоко, перемалывались зерна. В кабинете пахло, как в хорошей кофейне. Горский с любовью смотрел на свое приобретение.

– Поухаживай за мной, Жень.

Я разлила кофе по чашкам и села за стол напротив него.

– Так по какому ты делу? – поинтересовался он.

– По важному. И мне нужен твой совет.

Вася осмотрел меня с ног до головы.

– Выглядишь очень классно, но сейчас ты ведь в отпуске?

– Как угадал?

– По тому, во что ты одета. Так в чем проблема, Жень?

Кофе был слишком горячим, я отставила чашку в сторону на время. Не знала, с чего начать. Не понимала, нужно ли вообще рассказывать ему, хотя изначально планировала выдать все как на духу.

– Ладно, – решилась я. – Есть у меня один знакомый, и ему двенадцать лет…

* * *

Вася внимательно выслушал меня, перебив только пару раз для уточнения деталей. Мне показалось, что он должен воспринять историю с каким-то там убийством вполне серьезно. Он довольно болезненно относился к детским проблемам, потому что сам нахлебался в детстве и точно знал, насколько серьезно ложь может изменить твою жизнь.

Но то было давно. Сейчас передо мной сидел взрослый человек, давным-давно загнавший свои чувства глубоко в свое прошлое.

– А в чем проблема, объясни? – попросил он.

– В том, что люди не верят мальчику, а он говорит правду. Вася, я могла бы помочь найти человека, который внезапно пропал со всех радаров.

– Я понял. А ты сама-то Артему веришь?

– Ну… да.

– Ага, – улыбнулся Горский, – ты тоже не уверена в его словах, так ведь?

– Это правда, – я вздохнула.

– И ты хочешь в этом разобраться.

– Хочу, – кивнула я.

– Ну а я-то чем тебе помогу в этом? Нет, я выслушал, если это можно назвать помощью, конечно. Но я не уверен, что этого будет достаточно. Я не отказываюсь, Женя, но искренне не знаю, чем могу быть полезен в этой ситуации.

Я размешала в чашке сливки и отложила ложку в сторону.

– Ты же знаком со Скобелевым?

– Конечно, знаком, – подтвердил Горский и развел руки в стороны. – Очнись, Женька. Я же, считай, живу у него в доме.

– И ты был на том корпоративе, где каждому дарили по яхте и половине острова?

Горский покачал головой.

– Нет, туда меня не позвали. Я не имею никакого отношения к тому, чем занимается Скобелев. У меня свои дела, и мы никак не пересекаемся в бизнесе. Нас связывают только деньги, которые я плачу ему за то, чтобы жить там, где работаю, и наоборот.

– Семен Ойстрах пропал сразу после того праздника, – заметила я. – Он был в числе приглашенных, но на самом деле его могли бы даже не приглашать, потому что Ойстрах основатель всего вот этого, в том числе места, где мы находимся. Отель был его задумкой. Он же руководит всей сетью отелей в мире. А его друг управляет лишь одним отелем – вот этим.

Теперь уже я развела руки в стороны. Горский тревожно посмотрел в мою сторону.

– Это ты к чему? – напрягся Вася.

Если бы я все понимала! Но нет. Пока что только разрозненные факты роем клубились у меня в голове.

– И? – снова спросил Вася.

– Мне нужно встретиться со Скобелевым. И побыстрее.

Вася опустил взгляд на свои руки.

– По какой причине?

– Поговорить.

– Это не причина.

– Хорошо, – согласилась я. – Поговорить с ним об исчезновении его друга. Это сойдет за причину?

Вася, конечно, мог отказать. Но он почему-то этого не сделал. Горский снял трубку, набрал короткий номер.

– Леся, – дружелюбно произнес он, когда ему ответили, – здравствуй. Это Горский с девятнадцатого. Как твои дела? Отлично. Леся, могу я узнать кое-что? Да, конечно. Твой шеф на месте? Один? Слушай, у меня тут знакомая, которой очень нужно с ним поговорить. Нет, она без записи. Нет, Леся, она не с улицы. Мы работали раньше вместе. Она не чужой человек. Поможешь? Вот спасибо! Жду.

Итак, спустя минут десять, после того как я вошла к Горскому, мне сказали о том, на что даже не надеялась.

– Спасибо, Лесенька, – поблагодарил Вася. – С меня шоколадка. Бельгийская и самая вкусная в мире. Век не забуду. Пока.

* * *

На этаж, где мне предстояло познакомиться с главным управляющим отеля, меня просто так не пустили. Возле больших стеклянных дверей дежурил очередной охранник. Как же серьезно здесь относятся к безопасности сотрудников! Интересно, этот парень тоже что-то выиграл на том корпоративе?

– Паспорт, – потребовал он.

– У меня с собой водительские права.

– Паспорт, – повторил он.

– Права могут сойти за документ, удостоверяющий личность, – уперлась я. – Вот, возьмите.

– Пас…

– Заело? – заботливо спросила я.

Парень замолчал, но дорогу не уступил.

– Если я не появлюсь на пороге кабинета Олега Скобелева в ближайшие пять минут, то объясняться будете лично с ним, – не выдержала я.

– Меня никто не предупреждал о вашем визите, – возразил охранник, – а права можете засунуть себе…

Это перешло все границы! Я с трудом удержалась от того, чтобы не сломать ему ноги.

– Повторите, пожалуйста, – попросила я. – Вот тот фрагмент про «засунуть».

Охранник надулся и расставил ноги на ширину плеч.

– Я жду, – понизила я голос.

Не знаю, что именно заставило его изменить решение. Наверное, понял, что уже опозорил не только себя, а и затронул честь рабочего места. Но как только он сделал шаг в сторону, я поняла, что победила хама без применения физической силы.

* * *

Леся сразу же пропустила меня к шефу. Она оказалась худенькой рыженькой девушкой. И очень дружелюбной.

– Проходите, – указала она в сторону массивной деревянной двери. – Олег Викторович на месте.

Скобелев выглядел совсем не так, как на фото. Во-первых, никакой зачесанной назад челки я не увидела – он был коротко острижен. На нем не было офисного костюма, а на столе лежало надкусанное яблоко.

– Здравствуйте, Олег Викторович.

Он нетерпеливо указал рукой на кресло.

– Садитесь.

Я послушно выполнила просьбу.

– Слушаю вас, – пробормотал он, уткнувшись в телефон.

Ну ладно. Я тоже могу одновременно сидеть в телефоне и разговаривать с тетей Милой. Это многие умеют. Но иногда есть разница. Порой жест, когда человек намеренно отвлекается от телефона, означает, что его обладатель не может уделить тебе много времени.

– Я бы хотела поговорить о Семене Ойстрахе, – сказала я. – У меня есть основания полагать, что его убили в ту ночь, когда отмечался юбилей вашего отеля.

Глава 5

Решение с налёта взять быка за рога и сразу же озвучить Олегу Скобелеву причину моего визита далось нелегко. Но раздумывала я недолго. Хватило пяти минут, которые я провела в пути от лифта до заветной начальственной двери. Рассудила я так: скажу, и все. Как есть, так и есть. Это лучше, чем ходить кругом да около, тем более что Скобелев был человеком занятым, и мне было необходимо четко и ясно сказать о причине моего посещения.

Скобелев меня услышал. Даже про яблоко забыл.

– Вы это серьезно? – спросил он.

– Совершенно серьезно, – кивнула я.

– Понятно. Извините, дел у меня очень много. На ваши бредни времени нет.

К такому повороту я тоже была готова.

– Дайте пять минут, – попросила я.

– Даю.

– Один мальчик видел, как убили Ойстраха.

Скобелев улыбнулся.

– И что же именно он видел?

– Семена Ойстраха избили, а потом сбросили в воду.

– В какую воду? Где?

– В речную. На набережной.

– Не понимаю.

Вот и настал мой звездный час. Олег Викторович заинтересовался моими словами и стал задавать вопросы. Значит, не все потеряно.

– В этом отеле несколько дней назад проходил корпоративный праздник.

– Да, проходил, – насторожился Скобелев. – А как это связано с пропажей Ойстраха?

– Он был в числе приглашенных, если не путаю.

Олег Викторович покачал головой, но улыбаться не перестал.

– Позвольте, я проясню ситуацию… Как к вам обращаться?

– Евгения.

– Очень приятно. А я Олег Викторович, и я тут главный.

Это уже было мне известно, поэтому я всего лишь сдержанно кивнула, дав ему понять, что в курсе того, с кем имею честь разговаривать.

– Так вот, – продолжил Олег Викторович, – Семен Ойстрах никогда не будет в числе приглашенных. Знаете почему?

– Знаю, – догадалась я. – Он не был приглашен, потому что он тоже тут главный. Правильно?

– Можно и так сказать, – согласился Скобелев. – Он почетный гость. Его не приглашают. Ему сообщают, что состоится мероприятие, а он уже сам решает: посетить мероприятие или нет. Его всегда ждет номер люкс, а персонал мы заранее предупреждаем.

– И он был на празднике? – уточнила я.

– Присутствовал.

– А когда же он исчез?

– Поздно ночью, – холодно ответил Олег Викторович. – Вы обладаете другой информацией?

Я вынула из сумки удостоверение телохранителя, раскрыла его и протянула Скобелеву через стол. Он изучал его совсем недолго, после чего вернул обратно.

– Так вы, по сути, охранник, – сказал он. – Работали с Горским?

– Да, некоторое время, – подтвердила я.

– Ему ваши услуги, разумеется, необходимы, но я не нуждаюсь. И не понимаю, почему вдруг телохранитель, – он нарочно запнулся, – телохранительница решила прийти ко мне и поделиться своей версией исчезновения Семена Ойстраха? Этим занимается полиция, они разберутся. Вы тут ни при чем.

Вот тут он был прав на все сто. Я действительно не имела никакого отношения ни к отелю, ни к тем, кто им владеет или управляет. Но кривая привела меня именно сюда.

– Что за мальчик, о котором вы говорили? – вдруг недовольным тоном спросил Скобелев. – И что именно он видел?

– Это сын моих друзей, – объяснила я. – В тот вечер, когда проходил корпоратив, он выгуливал собаку вдоль реки. Пес убежал, и мальчик пошел его искать. Но вместо него увидел нечто другое.

– Вы были в полиции?

Я почему-то покачала головой. Не думая. Интуитивно.

Скобелев побарабанил пальцами по столу.

– Я так и подумал. Диванный детектив.

Стало обидно. А потом обида сменилась раздражением.

– Знаете, я ведь не только людей охраняю, – заметила я. – Иногда и мозгами шевелить приходится.

Он изучающе стал меня рассматривать. Ой, все. Ничего нового. Не впервой, сто раз сталкивалась с подобной реакцией на свои умозаключения.

– А сын ваших знакомых рассказал в полиции о том, что видел? – спросил Скобелев.

– Пока что нет, – снова солгала я. – Он обратился ко мне.

– В качестве кого он вас выбрал?

– В качестве друга.

– Значит, вон оно как, – протянул Скобелев.

– Надо же было кому-то его выслушать.

– Напомните, пожалуйста, его имя.

– Я его не называла.

Олег Викторович поднялся из-за стола, взял яблоко и откусил от него. Обошел стол, направился к окну и остановился возле него, встав ко мне спиной.

– Что именно видел мальчик?

– Я уже рассказала.

– И все? – усмехнулся Скобелев.

– Да.

– Во сколько же это случилось?

– В районе полуночи, – вспомнила я.

Скобелев резко повернулся ко мне. На лице его появилась презрительная усмешка.

– Семен покинул мероприятие около двух часов ночи, – решительно сказал он. – А до этого момента безотлучно находился в зале. Мы попрощались, и он ушел в свой номер. После этого мы не виделись, а факт его исчезновения и, простите, кровавого убийства я ставлю под большое сомнение.

– Почему?

– А вот это уже не ваше дело.

Я ожидала всего, чего угодно, но только не такой развязки. Неужели Артем ошибся?

– Извините, дела, – произнес Скобелев и вынул из кармана мобильный телефон.

Я услышала тихий вибрирующий звук.

– Слушаю, – сказал Скобелев в трубку. – Да-да, заказывал. Будьте так добры. Две машины, наверное. Больше не нужно. Прораб вас встретит…

Нужно было уходить, но как-то не получалось. Разговор не состоялся, однако за пять минут, которые я тут провела, мне все-таки удалось кое-что узнать. Я покосилась на Олега Викторовича, который повернулся ко мне спиной и решал по телефону какие-то проблемы. Подожду, пожалуй, пока он закончит. Я не собиралась прощаться. Скобелев думает, что он поставил на место дерзкую меня, но он очень ошибся. Дерзкой я себя не считала, да и было у меня лишь желание убедиться в правильности своих догадок. Правда, теперь я уже сама не была уверена.

Вскоре Скобелев вернулся на свое рабочее место. Сел за стол, присмотрелся к яблоку и снова отгрыз от него большой кусман.

– Вы еще здесь? – с набитым ртом поинтересовался он.

– Сейчас уйду, – пообещала я, – но есть предложение.

От такой наглости Олег Викторович даже рот забыл закрыть.

– Чтобы убедиться в том, что Ойстрах жив-здоров, я хочу поговорить с вашими сотрудниками.

Скобелев медленно дожевал яблоко.

– В смысле? – не понял он.

– Тот самый мальчик уверен в том, что видел. Я же, если честно, не очень. Пацан, сами понимаете. Всякие фантазии лезут в голову. Разрешите мне поболтать с теми, кто был на том корпоративе? Всем нам будет спокойнее. Подумайте, прошу вас.

Скобелев недоверчиво наклонил голову. Ему понадобилась пара минут, чтобы уложить в голове тот бред, который только что услышал. А я, честно сказать, совсем растерялась, поэтому и несла какую-то пургу. Не зная, за что зацепиться, порола чушь. Будь я на месте Скобелева, то давно бы уже вытолкала эту нелепую бабу взашей. Но нет – я за что-то еще цеплялась.

– О чем же вы будете говорить с моими коллегами?

– О подарках, которые каждый унес домой. О шоу, которое вы устроили для них. О том, что вы лучший начальник в мире.

Все. Прокололась. Еще минута – и заполыхаю от стыда. «Ладно. Ничего. Ничего, Женя. Дома есть бухло, придешь и с горя нажрешься, – успокаивала я себя. – Тети Милы нет, а Артем поймет. Сволочь мелкая. Надо же было так развести, а?»

Скобелев коротко кашлянул и сочувственно на меня посмотрел.

– Идите домой, Женя, – тихо посоветовал он. – И забудьте дорогу сюда. Лучший начальник… Это ж надо такое придумать…

* * *

Глеб ржал так, что даже Артем, не выдержав, пришел на кухню, чтобы узнать о том, что его так развеселило.

– Молчи, – в сотый раз просила я Глеба, – просто молчи. Пожалуйста. Ты не представляешь, со мной такое впервые. Дичь какая-то. Налей еще.

Бутылка, оставшаяся с тетиного застолья, пришлась как нельзя кстати. Вино оказалось превосходным, я отдала за него большие деньги, но сейчас меня меньше всего интересовали эти подробности. Я должна была смыть позор хоть чем-то.

Глеб в третий раз наполнил мой бокал. Еще не полностью отсмеявшись, но уже в состоянии разговаривать, он заметил, что я абсолютно точно нуждаюсь в чьем-то руководстве.

– Не знаю, почему меня понесло не туда, – призналась я, выпив вино и протягивая бокал Глебу. – Нальешь еще немного?

Артем нашел в холодильнике остатки салата и стал есть его прямо из миски.

– Холодный же! – возмутилась я. – Так любишь болеть ангиной?

– Да она уже почти все.

– За два дня? – восхитился Глеб. – Лихо.

– Медицинское вмешательство на ранней стадии, – сумничал Артем. – Глотать уже не больно, температуры нет. Я знаю, о чем говорю.

Он явно хотел знать, что произошло. Глеб коротко рассказал ему, что я была у директора гостиницы Олега Викторовича Скобелева, но что-то пошло не так. Подробности он не озвучил, дал право сделать это мне.

– Скобелев сказал, что Ойстрах никак не мог быть на набережной в полночь, – обратилась я к Артему, – скорее всего, ты видел другого человека.

– Получается, что я видел, как убили кого-то еще?

Глеб посмотрел на меня и прыснул со смеху.

– Я не знаю, – заныла я. – Я запуталась. Хотела помочь, но не смогла.

Глеб и Артем вдруг показались мне такими родными, что захотелось их обнять. Я раскинула руки в стороны и пошевелила пальцами.

– Ко мне, друзья! – я вкладывала в слова всю душу. – Идите же сюда!

Мужчины переглянулись. Артем медленно поднес ложку ко рту. Глеб опустил голову и закрыл лицо рукой.

– Не надо слез, они тут ни к чему, – попросила я.

– Я в своей комнате доем, – сообщил Артем и ушел.

Мы с Глебом остались одни.

– Который час? – зачем-то спросила я.

– Время отдыха, – ответил Глеб. – Я, правда, не знаю, что тебе поможет больше: сон или все-таки кофе?

Странно, но после его слов меня отпустило. Я будто бы перезагрузилась и посмотрела на себя со стороны. Вспомнила, что только что испытала сильную любовь к людям, которые были рядом. Артему, правда, не нужно было меня видеть такой. И перед Глебом было стыдно. Очень стыдно.

– Вижу, вижу, как яснеет взгляд, – улыбнулся он. – Ну что ж, простительно. Почти всю бутылку выдула в одиночку.

– Не всю.

– Голова еще не болит? – спросил Глеб.

– Нет.

– Скоро заболит. Так чем я могу помочь? Уложить тебя спать или что-то еще?

Я выбрала сон. Закрыла за Глебом дверь и сразу же завалилась на диван. Включила вентилятор, чтобы обдувал со всех сторон, приняла таблетку от головной боли и в скором времени уснула.

* * *

Утром я увидела в телефоне три пропущенных вызова. Все они были с номера Васи Горского.

Я перезвонила ему сразу же, как только немного пришла в себя.

– Зачем тебе был нужен Скобелев? – сразу же поинтересовался он.

– А что такое? – напряглась я.

– Ты мне не чужой человечек, Женька. Я тебе помог, впредь тоже не откажу. Если это будет в моих силах, конечно. Но вчера Скобелев связался со мной лично, а снисходит до постояльцев он, поверь мне, крайне редко.

– Что он от тебя хотел?

– От меня он хотел услышать кое-что о тебе.

Ого, значит, я вчера опозорилась еще сильнее, чем представляла себе сама. Настолько, что Скобелев высказал все мысли обо мне Васе Горскому, который и устроил нашу встречу.

– Извини, Вась, – пробормотала я. – Но твой Скобелев самый настоящий придурок. И хам.

– Знаю, – неожиданно легко согласился Горский. – Сталкивались с ним прежде. Потом он приутих. Думаю, понял, что силы неравные. Но он не ругал тебя, между прочим.

– А что же он делал?

– Расспрашивал о тебе. Очень подробно.

– Серьезно? – я удивилась.

Вот это уже было интересно. Скобелев дал мне ясно понять, что дел со мной не хочет иметь никаких. Во время нашей встречи он показал уверенность в том, что я владею непроверенной информацией относительно Ойстраха. И, насколько я помнила, Скобелев был рад от меня избавиться. Ну а я после, осознав произошедшее и вспомнив наш с ним разговор, испытала мощнейшее чувство стыда за все, что говорила. За то, как себя вела. И за собственную глупую браваду тоже.

– Поверь, – подтвердил Горский. – Его интересовало многое. Например, давно ли мы с тобой знакомы. Место твоего рождения. Где училась, с кем живешь. Ты ему определенно интересна. С чего бы?

– Я не знаю, Вась.

– Жень, я всего лишь рассказал ему, что мы с тобой работали вместе. И добавил, что ты профессионал в своем деле.

Я была очень признательна Васе.

– Спасибо, – искренне ответила я.

– Он просил приехать к нему, – сообщил Горский. – У него к тебе дело.

Такого поворота я точно не ожидала. Прям-таки фантастика. Зачем я понадобилась Скобелеву?

– Он просил твои контакты, но я не стал с ним делиться, – признался Вася. – Сказал, что сам тебе все передам, а дальше ты решишь. Но знаешь, ты чем-то его заинтересовала.

– Стой, – попросила я. – Ты лучше меня знаешь этого Скобеля. Что он за человек?

Горский ненадолго задумался.

– Тебе красиво или честно? – наконец спросил он.

– Мне правду, Вася.

– Он непрост, Женя. Это «закрытая книга». Мы общаемся довольно редко, поэтому я удивился, когда он позвонил. Не секретаря попросил, а сделал это самолично. Значит, что-то важное. Оказалось, что ему нужны сведения о тебе, а я его совсем не интересую. Если говорить о его личности, то он меценат и богатый человек. Многого добился сам. В фундамент тарасовского отеля первым заложил камень. Любит порядок, уважает чужой труд. И бывает благодарным. Нет, прости, не так. Умеет. Он умеет быть благодарным.

По описанию Горского образ Олега Викторовича получался идеальным. Хотелось бы, чтобы так оно и было. Но я-то ему зачем? Что такого произошло вчера во время нашего разговора, что он резко захотел изучить мою личность?

– Я подъеду, Вася.

– Тогда запиши телефон его секретаря, чтобы к тебе не было вопросов у охраны.

Я послушно записала номер телефона. Позвонила по нему, узнала голос вчерашней рыженькой девушки по имени Леся. Она попросила быть у Скобелева через час, не опаздывать и заранее приготовить паспорт.

* * *

Олег Викторович сразу приступил к делу и начал за здравие, словно и не было вчерашнего прецедента. Ох, как мне это не понравилось. Встречала я людей с подобным отношением к персоналу. Такие могут оскорбить или унизить подчиненного, а потом вести себя с ним так, будто ничего и не было.

– Я насчет вас пообщался с Василием Горским, – начал он. – И получил прекрасный отзыв.

– Я рада. Напомню, что я оказывала ему услуги телохранителя. Вас же это, кажется, вчера не заинтересовало. Как и меня, впрочем.

Скобелев даже бровью не повел. Мои претензии для него были подобны комариному писку.

– Наверное, теряетесь в догадках: почему же я вас искал? – поинтересовался он.

– Теряюсь.

– Хочу предложить вам работу.

Это было довольно неожиданно. Я непонимающе замотала головой.

– Простите, не поняла.

– Все просто. Мне нужен телохранитель.

И как мне нужно было на это реагировать? Вчера он вытирал о меня ноги, а сегодня вдруг сам предлагает работу. В чем подвох?

– Послушайте, Олег Викторович…

– Зарплату обещаю хорошую, и сразу же, без всяких испытательных сроков.

– В чем будут заключаться мои обязанности?

Скобелев улыбнулся.

– Охранять меня, разумеется. Кажется, в этом вы мастер.

– Дайте пять минут, – мне хотелось перевести дыхание и подумать.

– Даю.

И он вышел из кабинета.

Я тут же позвонила Горскому.

– Вася, что это такое? Ты что ему обо мне натрепал?

– Не наезжай на того, кто слабее, – посоветовал Горский. – Он сам до меня докопался. Ему не понравилось то, как ты себя вела, но он сказал примерно следующее: «Упорная девушка. Мне бы такую в помощники».

– И ты, конечно, поддакнул?

– Не совсем так. Но я согласен с ним. Ты упорная. И хороший друг. Ты не давала мне разрешения на то, чтобы я сливал твои контакты сторонним лицам. Я и не слил, а мог бы. Все же, как ни крути, я завишу от Скобелева. Но я не прогнулся и решил предоставить выбор тебе.

– Ты ему ничего не говорил про Артема?

– Про какого Артема? – не понял Вася.

Значит, не говорил. Иначе бы понял, о ком идет речь.

– Ну что, Женька? Примешь его приглашение? И для меня будут плюсы, если ты устроишься к нему на работу.

– Будем чаще видеться? – угадала я.

– Ну не одному же мне восхищаться своей новой кофемашиной.

Пять минут, которые я попросила для «обдумать», истекали. Разговор с Васей успокоил меня, но я все равно не знала, как поступить. Так или иначе, цели иметь возможность пообщаться с сотрудниками фирмы я достигла.

Но почему же Скобелев вдруг резко передумал и решил нанять меня как телохранителя?

Вопросов меньше не стало, но с выбором я определилась. Хоть что-то.

* * *

– Каждое утро вам будет звонить Леся, – сказал Скобелев, услышал мое твердое «да». – Если вы мне понадобитесь, то она сообщит. В остальное же время можете быть совершенно свободны. То есть график будет плавающий.

– Разрешите вопрос, Олег Викторович?

– Конечно. Слушаю.

– Вчера вы рады были от меня избавиться, а сегодня сами предлагаете работу…

– Ой, да не берите вы в голову. Забудьте про вчерашний день, – с досадой махнул рукой Скобелев. – Так сложилось, что вчера я был не в том состоянии, когда вежливость превалирует над остальными чертами характера. Признаюсь, что история с Семеном сейчас у меня на первом месте. Он действительно куда-то делся, и я ничего об этом не знаю. Я хотел бы помочь полиции, но я бесполезен. Все это сильно нервирует. А тут вы со своим каким-то пацаном, который якобы видел что-то той ночью. Ну, представьте мое состояние?

Я представила. Не раз оказывалась в ситуациях, разрешить которые не представлялось возможности. И так же, как и Олег Викторович, чувствовала раздражение и даже ярость. Бессилие накрывало с головой. Из всех средств для устранения проблемы оставалось самое ненужное – надежда, да и то неизвестно на что.

– У вас уже был раньше телохранитель? – поинтересовалась я.

– Да, один парень, бывший спецназовец, – нехотя признался Олег Викторович, – но я быстро с ним распрощался. Он слишком любил кичиться своим положением. Обнаглел настолько, что в какой-то момент нам пришлось расстаться.

– Понятно.

Он проводил меня до двери кабинета и передал из рук в руки своему секретарю Лесе.

– Проводи в отдел кадров, пусть оформят как менеджера по рекламе. Знаю, что есть у нас такая штатная единица.

– Хорошо.

Скобелев повернулся ко мне.

– Насчет этого не волнуйтесь. Вся эта бюрократия в вашем случае необходима лишь для налоговой. Платить вам буду лично. Не обижу. Как оформитесь – зайдите ко мне.

Он вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Леся обошла меня и вывела в длинный коридор, по обеим сторонам которого я увидела бесчисленное количество дверей.

– Этот этаж полностью отдан под головной офис, – объяснила она. – Отдел кадров в самом конце.

Оформили меня быстро. Некоторых документов с собой не оказалось, но на это махнули рукой. Я пообещала все принести в ближайшее время. Леся, пока я разговаривала с инспектором, коротала время, рассматривая многочисленные комнатные растения, ими помещение было просто усеяно.

– Я не знаю, как лучше, – пробормотала Леся, когда мы снова оказались в коридоре. – Тебя представить или как?

Презентации я не любила. Ни в каком виде. При их необходимости я терпела, стиснув зубы. Я не любила весь этот шквал внимания, направленный в мою сторону, когда клиент решал похвастаться своим телохранителем. В такие моменты я была готова убивать, но никто об этом не догадывался, потому что улыбаться вопреки всему я тоже умела прекрасно.

– Не надо меня представлять, – ответила я.

– Я так тебя понимаю, – с облегчением выдохнула Леся, – но тут раньше была такая традиция. Каждый новый сотрудник должен был зайти в каждый кабинет и представиться. Меня тоже так водили.

– А кто водил?

– Кого-то сопровождал Олег Викторович, а кто-то в одиночку это делал. Меня именно Олег Викторович таскал по всем отделам. Прямо вот брал под руку и волоком.

– Это жестоко, – погрустнела я.

– Потом традиция сошла на нет, – улыбнулась Леся. – Все по желанию.

– Есть более легкая версия познакомиться с людьми, – я развела руками. – У вас тут есть комната отдыха? Или закуток, где вечно кто-то торчит и болтает по телефону?

– Есть, – спохватилась Леся. – Это «кухня». Там кофеварка, чайник и холодильник. У нас обеденного перерыва нет как такового. Поэтому все перекусывают в разное время и делают это прямо на рабочем месте. Но чайник есть только на «кухне». Поэтому там постоянно кто-то тусит.

Не очень удобный способ наладить связи, но за неимением другого сойдет.

Мы медленно шли по коридору. Двери в некоторые кабинеты были приоткрыты, в комнатах ходили люди, другие работники сидели на своих рабочих местах, болтая друг с другом или сосредоточенно копаясь в документах. Обычная рабочая обстановка, ничего примечательного.

– Здесь экономисты, – перечисляла Леся, указывая рукой на очередную безымянную дверь, – вон там реклама. Менеджеры по продажам. Статистика. Бухгалтерия. Управляющий персоналом. Снова бухгалтерия. Тут закупки, а вот там «айтишники»…

– Никого не запомнила, – честно призналась я.

– В офисе около сотни человек, но тебе не нужно всех знать в лицо, – сообщила Леся. – Ты же с ними контактировать не будешь.

– Это правда, нам незачем, – ответила я. – Зачем мне экономисты или кто там еще у вас есть? Но это по работе. А вдруг отношения завяжутся?

– Я так мужа нашла, – тихонько засмеялась Леся.

– Здесь?

– Нет. В другом месте.

На самом деле я очень внимательно ее слушала и пыталась запомнить расположение всех отделов, потому что хотела немного сориентироваться. Это было важно для моего мини-расследования. Но главное, я даже не знала, как мне начать разговор о прошедшем на днях корпоративном торжестве.

Взгляд упал на пол. Он был устлан длинной ковровой дорожкой, сделанной, похоже, на заказ. Стены отделаны дорогими деревянными панелями, двери тоже выглядели недешево. Вот и повод аккуратно перетянуть тему разговора в свое русло.

– Однажды я была у знакомого на работе, – вдохновенно начала я придумывать «легенду». – Он в НИИ трудится, микробиолог. Так у них там с потолка краска опадает. А тут, смотрю, все так цивильно. Ремонт такой клевый.

Леся кивнула.

– Недавно закончили. Олег Викторович развернул тут такую переделку, что стонали не только наши, а и соседи по отелю. Благо на три этажа вниз сплошь производственные помещения или фитнес-залы. Если бы были номера, то беда. Но туристы вообще народ ленивый. Даже если их что-то беспокоит, то не жалуются.

– А вдруг все же жалуются?

– Если только в отзывах на сайтах, – пожала плечами Леся. – Но чтобы вот открыто? Нет, такого не было при мне ни разу. Я бы знала. Потому что любые претензии направляются лично Олегу Викторовичу. Но сначала я должна их учесть особым образом, присвоить номер, оформить, а уже потом передать начальнику.

– Значит, претензии все же поступают?

– Не такие, какие нельзя было бы рассмотреть и успокоить клиента, – ответила Леся. – Чаще всего они обоснованны. Но в основном это мелкие замечания. Например, одному постояльцу на второй день пребывания в отеле не обновили рулон туалетной бумаги в санузле. У другого из окна дуло прямо в сторону кровати. Иногда жалуются на текущие краны и перегоревшие лампочки.

– И они все доходят до главного управляющего? – удивилась я.

– Такой порядок, – ответила Леся. – И завел его именно Олег Викторович. Хочет быть в курсе всего. Но если жалоба все же легла на его стол, то можно быть уверенным в том, что неисправность уже устранена.

– Какой суровый мужчина, – не покривила я душой.

– Суровый… – покачала головой Леся. – Несколько дней назад у нас тут случился праздник по случаю двадцатипятилетия со дня открытия первого отеля во франшизе. Тот, в котором мы сейчас находимся, был первым в сети, никто и не думал, что все так расширится. Так вот Скобелев лично поздравил каждого сотрудника. Представляешь, сколько это человек? Более трехсот. Он часа два ходил по залу, жал всем руки и подарки дарил.

Отлично. Леся упоенно сама сливала мне информацию. Даже и упрашивать не понадобилось.

– Я что-то слышала, – «вспомнила» я. – Анонсы мероприятия были в прессе.

– Событие важного значения с предшествующей ему серьезнейшей подготовкой, – важно добавила Леся.

– И действительно, каждый сотрудник получил что-то в подарок?

– Ну почти. Некоторые подарки были совсем маленькими и недорогими. А кто-то просто не смог прийти на праздник. Но тут врать не буду – я просто не в курсе подробностей.

Коридор закончился прозрачной дверью в приемную Скобелева. Леся тут же уселась за свой стол, а я постучалась, прежде чем зайти в кабинет.

Олег Викторович что-то сосредоточенно печатал в компьютере. Увидев меня, вскинул голову и указал рукой на стул. Я послушно села, ожидая его указаний.

– Вы оформились? – спросил он, не отрывая взгляд от экрана.

– Да, все получилось.

– Хорошо. Завтра, Женя, вы пока еще будете дома. А вот послезавтра мне понадобитесь.

– Значит, мне тут побыть нельзя? – уточнила я.

Скобелев повернулся в мою сторону.

– А что вам тут делать? – искренне удивился он. – Надо будет – Леся вызовет. От вас требуется сразу же прибыть сюда. Это все.

Я смяла руками сумку.

– Как телохранитель, признаюсь, Олег Викторович, что лучше и полезнее будет изучить периметр, – сказала я. – Мало ли что.

Скобелев растерялся.

– Я… ну…

– Такие условия, – добила я его. – Они, увы, обсуждению не подлежат.

И тем самым дала понять, что на поводок меня никто не брал, а если посмеет, то откушу руку.

Скобелев задумался. Нахмурился, нахлобучив брови на глаза, ссутулился. Да, этот мужчина не любил следовать чужим правилам.

– К чему еще мне нужно приготовиться? – наконец спросил он.

– Я буду охранять вас только в том случае, если вы готовы сотрудничать, Олег Викторович. Если я скажу вам, чтобы вы легли на пол, то вы будете обязаны лечь на пол. Если попрошу пропустить меня вперед, то вы пропустите. Прикажу вам оставаться на месте – вы сделаете это без лишних слов и сопротивления. Охрана жизни человека совсем не похожа на эскорт. Немного не те услуги.

Олег Викторович молчал. Я решила воспользоваться моментом и закончить:

– Это не моя прихоть, Олег Викторович. Если вовремя уронить себя в нужном месте и направлении, то телохранитель сможет спокойно сделать свою работу.

– Не перегибайте палку, Женя, – произнес Скобелев.

– Даже мысли не было.

И я улыбнулась ему. Широко-широко. Мол, здесь шутка на шутке и шуткой погоняет. Нет, если положить руку на сердце, то иногда случались накладки. Люди, которые доверяли мне свою безопасность, временами нарушали правила и делали то, что категорически запрещено. Мужчины вдруг забывали обо мне и пускались в выяснения отношений, невзирая на то, что заранее были предупреждены мной. После этого трудно было успокоиться и мне, и тому, кого я должна была прикрывать собой. Порой в прямом смысле этого слова.

Теперь я решила предупредить Скобелева сразу. Тем более, что мужчина он крупный, а сдержанность и надменность могли в экстремальной ситуации перерасти в дурость и агрессию. Ни ему, хоть он и не подозревал об этом, ни мне подобные выкрутасы были даром не нужны.

– Ладно, завтра осмотрите тут все, что сочтете нужным, – сказал Скобелев. – Вас беспрепятственно пропустят, Леся позаботится. А сейчас можете быть свободны.

– Мы не обсудили условия сделки. Я про финансовую сторону, – вспомнила я.

– Я не поднимал эту тему потому, что никакая сумма меня, в принципе, смутить не может, понимаете?

– Вы что, богач? – спросила я.

Спросила и пожалела, что нельзя раствориться в воздухе без следа. Гениально, Женя, что же с тобой такое?! «Вы что, богач?» Откуда это слово вообще взялось – «богач»? И что за вопрос? С какой стати пришла вдруг в голову мысль задать Скобелеву такой вопрос, от которого за версту несло пошлятиной и даже кокетством?

Олег Викторович, однако, не увидел ничего подобного.

– Вас не должно тревожить мое финансовое положение. Ведь вы об этом?

– Да, – подтвердила я. – Об этом.

– Боитесь, что кину на деньги? – усмехнулся он.

– Не боюсь, – твердо сказала я. – Но хотелось бы получить хоть какие-то гарантии.

– Можете быть уверены.

– И не поинтересуетесь тем, сколько стоят мои услуги?

– Мне это неинтересно.

Он развернулся к компьютеру, показывая таким образом, что разговор окончен. Мне ничего не оставалось, кроме как выйти из кабинета.

Перед тем как покинуть здание, я снова решила навестить Василия Горского. Апартаменты Горского находились на этом же этаже, и я, вспомнив его слова о том, что он очень устал за последние дни, решила зайти и к нему «домой». Но на стук никто не ответил, дверь была заперта.

Решив, что мой друг вполне может быть занят своими делами, я решила не звонить ему. Но немного пожалела о том, что наша встреча не состоялась, потому что сейчас мне как никогда нужно было поплакаться в его худое плечо.

* * *

Дома я оказалась как раз к обеду. И обалдела, когда открыла дверь.

В квартире стоял запах, который означал: тут только что приготовили что-то очень вкусное.

– Тетя Мила! – позвала я, на ходу сковыривая кроссовки. – Я как раз от голода помираю. С утра только кофе с одним знакомым выпила.

Но на кухне никакой тети Милы не было. Около плиты стоял Глеб и сосредоточенно что-то мешал в сковороде.

– Я тебе даже ответить не успел, – радостно сообщил он. – У нас с Артемом намечается обед. Присоединишься?

– А где сам Артем?

– Кажется, болтает с кем-то по телефону у себя комнате.

– Это моя комната, – напомнила я и пошла мыть руки.

– Это ты ему скажи, – донеслось из кухни. – А то он, кажется, еще не в курсе.

Артем действительно разговаривал по телефону. Заметив мое появление, сразу же пихнул мобильник мне в руку и ушел. Я поднесла телефон к уху.

– …просто дай ему шанс, – услышала я Юлькин голос. – Он тоже переживает. Но взрослые этого не показывают детям, потому что тогда дети могут сесть на шею.

Я молчала.

– Сын! – громко позвала Юлька.

– Он убежал куда-то, – сказала я.

– Понятно. Привет.

– Привет.

– Как твои дела?

– Все в порядке, Юль. И со мной, и с Артемом. Он почти выздоровел.

– Он тоже так сказал, – подтвердила Юлька. – Спасибо за все, Женечка. И тетю поблагодари, но Артему нужно возвращаться домой.

Нет, она не удивила. Я понимала, что долго Артем жить у нас не сможет. Рано или поздно ему бы пришлось вернуться домой, к родному отцу. Но судя по тому, что я услышала от Юли, когда Артем пихнул мне трубку, отношения между старшим и младшим Кормухиными оставались по-прежнему напряженными.

– Хорошо, – согласилась я. – Если так нужно, то пусть возвращается.

– Не знаю почему, но я чувствую себя виноватой, – призналась Юлька. – Как будто бы не сдержала какое-то обещание.

– Перед кем?

– Перед всеми. Перед мужем, перед тобой, перед сыном.

– Это потому, что ты сейчас далеко, – решила я. – Но здесь все под контролем.

– Нет никакого контроля! – повысила голос Юлька. – Нет его, пойми! Головой понимаю, что сын и муж должны жить вместе. Ну что это такое, Жень: уходить из дома? Понимаю, что так нужно, чтобы им обоим стало легче. Но внутри все вопит, просит, уговаривает.

– Требует принять другое решение? – попробовала угадать я.

– Я совсем запуталась. И работа не идет, всю голову сломала, – пожаловалась Юлька.

– А чего хочет Артем? – спросила я.

– А Артем не хочет к папе, – едва слышно сказала Юлька.

– Значит, ты хочешь заставить его вернуться домой?

– Не заставить. Уговорить. Я хочу, чтобы он понял, что Антон ему не враг. Да и не надо шататься по чужим домам, если есть свой.

Последней фразой Юлька ничуть меня не обидела. Разумеется, наш дом – это не дом Кормухиных. Но Артему его родная обитель перестала казаться уютной и любимой. Сложная ситуация, если вдуматься. Мама решает, что ее ребенку будет лучше там, где он быть не хочет. Он должен понять. Должен.

Я прислушалась. С кухни доносились звуки двух голосов. Глеб и Артем о чем-то разговаривали, накрывая на стол. Толком не узнав друг друга и едва познакомившись, они уже что-то делали сообща. Я знала Артема как упрямого человека, запомнила его таким еще с пеленок. Нет, он не требовал немедленно подать ему то, что хочется. Напротив, его упрямство выражалось в другом – в молчании. Он просто уходил в себя и отказывался контактировать с миром. Вот такой вот протест.

– Как скажешь, так и будет, – сказала я в трубку. – Ты мама, вам с Антоном виднее. Сделаю все, что нужно. Но знаешь, просто поясню, что Артем у нас гостит совсем недолго. Может и еще немного побыть. Но это только на тот случай, если его родители не против.

В комнату неслышно зашел Глеб. Вопросительно посмотрел на мобильник, который я держала около уха. Я покачала головой: не сейчас. Глеб понимающе кивнул.

– Всё остынет, – шепотом сказал он и оставил меня одну.

Юлька выдержала паузу.

– Он точно вам не мешает? – с недоверием в голосе спросила она.

– Не мешает, – честно ответила я. – Я же сейчас не работаю, забыла? Мы ладим, а если он решает побыть один, я его не трогаю.

– Он хоть уроки делает?

Я не видела в руках у Артема учебников. Хотя в наше время при наличии доступа в Интернет они, скорее всего, уже не являются предметом столь необходимым, как раньше.

– Что-то там ковырялся, – не моргнула глазом я.

– Я перезвоню, извини.

Бросив телефон на постель, я осмотрелась. Была моя светелка, а теперь тут витает крепкий мужской дух. Не в плане аромата, конечно, а в том смысле, что Артем талантливо отжал у меня жилплощадь.

* * *

Закончив разговор с Юлей, я пришла к ребятам на кухню. На тарелке меня ждали картофельное пюре, горка консервированного горошка и три золотистые рыбные палочки. Глеб с Артемом начали обедать без меня.

– И кто же это приготовил? – поинтересовалась я.

Глеб указал на Артема, а Артем посмотрел в сторону Глеба.

– Я только картошку почистил и банку с горошком открыл, – сказал Артем.

– Ну а я все остальное, по мелочи, – добавил Глеб. – Налетай.

Мне было очень интересно, о чем же они тут трепались без меня, но спрашивать в лоб было не очень вежливо. Захотят – расскажут.

Мы молча орудовали вилками. Артем первым справился с задачей. Он поставил тарелку в раковину, налил себе чай и ушел в комнату.

– И давно ты приехал? – спросила я у Глеба.

– Нет, – покачал он головой, – примерно час-полтора назад. Артем меня впустил, но не сразу. Сначала долго изучал меня через дверной глазок. Умный.

– Надо ему сказать, чтобы сначала спрашивал у меня разрешения впускать в дом посторонних, – расстроилась я.

– Это я-то посторонний? – улыбнулся Глеб. – Однако.

– Все может быть, – уклончиво ответила я.

– Вчера вечером я подливал тебе вино, а ты просила добавки, – напомнил Глеб. – И тебя не волновал тот факт, что мы знакомы всего пару дней.

– Ты прав.

Глеб отправил в рот вилку с остатками пюре. Так совпало, что и моя тарелка опустела в тот же миг.

– Посуду помою попозже, – сообщил Глеб, отправляя тарелку в мойку. – Не хочешь прогуляться?

Если честно, то я не хотела. Планировала прийти домой и снова растянуться на диване. Может, покопаться в Интернете. Или поразмышлять о моем расследовании. Хотя прогулка – это не танцы в ночном клубе, не утомительно. Можно и прогуляться.

Я попросила Артема никому не открывать дверь. Он обещал. Напоследок пожелал нам с Глебом хорошего вечера.

Покидая квартиру, я так и не поняла: то ли он троллил меня, то ли серьезно хотел, чтобы я отлично провела время. Второе больше смахивало на благодарность за то, что я не гоню его домой. Но что-то мне подсказывало, что мальчик просто хотел избавиться от меня.

Глава 6

Глеб Константиныч потащил меня в сторону супермаркета.

– Что мы там забыли?

– Там прекрасно, – обещал он.

Вскоре я удостоверилась в том, что он был прав. Меня пригласили не в сам супермаркет, а в уличное кафе, которое находилось сразу за углом магазина, при входе в сквер. Владельцы кафе выбрали очень удобную локацию, столики располагались практически среди деревьев, а шум улицы и толпы людей остались в стороне.

– Знаю, мы только что поели, – предупредил мою реплику Глеб. – Но тут подают чудесный вьетнамский кофе. Я был тут недавно. До сих пор под впечатлением.

– Один?

– Что? – не понял он, высматривая свободные места.

– Один был в кафе, спрашиваю?

– Нет. Нашел. Бегом, бегом, бегом!

Он со смехом добрался до свободного столика и бросил на спинку стула пиджак.

– Сюда, Женя! Упадем тут?

Я протиснулась к столику, села.

– А у нас есть выбор?

Выбора на деле не было – посетителей в кафе оказалось много. Впрочем, местные официанты отличались проворством и, судя по тому, как лихо они протискивались между столиков, умели просачиваться сквозь стены.

Кофе был чудесным. Мне довелось пробовать подобный лишь дважды, и правы были ценители – вкус его уже не забыть. Глеб тоже оценил. Теперь армия поклонников вьетнамского кофе пополнилась еще двумя фанами.

– Неплохо, – заключила я. – А еще тут очень приятное место.

В сквере гуляло множество людей, но нас от них отделял невысокий стальной забор.

– Так, о чем ты хотел поговорить? – спросила я. – Неспроста ведь меня в люди вывел.

– Неспроста. Поболтаем тут или пройдемся?

– Посидим, пожалуй, – решила я. – С утра уже набегалась. Если честно, совершенно не ощущаю отпуск.

– Понимаю.

Глеб уселся поудобнее.

– Хотел с тобой поделиться, – начал он. – Я про Артема. Мы немного пообщались с ним, пока тебя не было. Кстати, куда ты ушла?

– По делам. Так что там с Артемом?

– Ладно, можешь не рассказывать, – согласился Глеб. – Не моя территория, понимаю. А с Артемом мы поболтали за жизнь. По-мужски так.

А вот это было неожиданно.

– Это ты как психолог к нему подкатил? – не удержалась я.

– Да. Включился во мне такой интерес.

– И какие же страшные тайны он тебе открыл?

– Нет у него тайн, Женя, – серьезно ответил Глеб. – И родителей любит, а они его обожают. Ссора с отцом – первый в семье серьезный инцидент, если я правильно понял. Люди оказались к такому не готовы, потому что раньше не сталкивались. А теперь вот пришлось. Вот вся эта ситуация и дала побочный эффект: мама далеко, а папа решает, что из сына самое время слепить мужика. Только вот его отец не учел тот факт, что не всем такой суровый способ подходит. Отсюда реакция Артема. Он не знает, что делать, ему хочется противостоять папе, и парень выбирает побег. А потом Артем идет к тебе, потому что ты единственный близкий ему человек после родителей.

– Но Юлька сказала, что Артем давно не ладит с отцом, – вспомнила я.

– Видно, до сих пор как-то справлялись. Думаю, конфликты сглаживала мама. А сейчас ее рядом нет.

– Артем хороший парень.

Не знаю, зачем я это сказала. Стало жалко всех сразу. И Юльку, которая была далеко и выла от бессилия, и Антона, который вдруг придумал себе, что его двенадцатилетний сын обязан рассуждать по-взрослому.

– Юлька думает, что ему нужно вернуться домой, – сказала я.

– А он этого хочет?

– Я задала ей тот же самый вопрос.

Глеб накрыл ладонью мою руку и пристально посмотрел в глаза. Я не была готова к такому жесту с его стороны и инстинктивно высвободилась. Глеб тут же отодвинулся и, кашлянув, стал рассматривать что-то за моей спиной. Неловкая ситуация.

Но самое обидное, что я хотела сблизиться с ним. Он мне начинал нравиться, и я бы с удовольствием приняла знак его внимания, если бы была готова. Странно все складывается. Тетя Мила крутит роман с каким-то другом, о котором почему-то всю жизнь молчала, а его сын тем временем поглядывает на меня.

– Я устроилась на работу, – сказала я скорее от отчаяния. Уж слишком не хотелось портить этот замечательный вечер.

– И куда же? – равнодушно поинтересовался Глеб.

– В отель SCOBEL.

– Куда?!

Слава богу, заинтересовался. Может, и забудет о том, как я не захотела за руки держаться.

– Подумала, что это способ узнать что-то, находясь ближе к…

Я запнулась. Ближе к кому? К Скобелеву? К Ойстраху, которого ищут по всем углам? К чему?

– Решила, значит, рвануть в центр змеиного гнезда, – помог мне Глеб.

– Ну да.

– А зачем? Что тебе это даст? Ну потерялся человек, который там работал, и что дальше? Ты понимаешь, что любую крупицу нужной тебе информации придется разыскивать долго и упорно? И не факт, что ты найдешь то, что тебе нужно. И я не понял что-то… Ты сыщик, что ли? Что за детский сад? Зачем вся эта самодеятельность-то?

– Ты чего завелся? – удивилась я.

Глеб опять положил свою руку на мою и подался вперед. Теперь я уже не стала вырываться.

– Не лезь туда, – тихо произнес он. – Ты даже не представляешь, во что ввязываешься.

Он сжал пальцы. Несильно, конечно, но весьма чувствительно. Я расценила это как способ надавить на меня. Этого только не хватало.

– Объясни же мне, – попросила я. – О чем таком я не знаю? Возможно, об этом знаешь ты? Поделись.

Глеб вдруг вскинул руку, словно увидел знакомого. Я обернулась – к нам приближался официант.

– Будьте добры, повторите, пожалуйста, – попросил Глеб, указывая на наши пустые чашки. – Алкоголь у вас можно заказать?

– Сейчас принесу винную карту, – ответил официант.

– Не надо карты. Красное вино. На ваше усмотрение.

Официант открыл было рот, но, подумав, кивнул и удалился.

– Гулять так гулять, – нарочито бодро возвестил Глеб.

– Не соскакивай с темы, – вернула я его на землю. – Рассказывай. А то что-то ты слишком занервничал.

– Ошибаешься. Я в порядке. А вино… ну, Жень. Просто, почему бы и нет?

– Минуту назад ты о нем и не думал.

– Думал.

Спорить с ним бесполезно. Но Глеб был плохим актером. Есть люди, которым соврать все равно что утром глаза открыть. По ним не видно, они привыкли лгать и не краснеть. А есть те, на ком прямо фосфоресцентной краской написано слово «ложь», при этом они никогда не признаются в том, что говорят неправду. Их будет выдавать все: движения, жесты, речь, взгляд, даже поступки, но они все равно станут стоять на своем. Выглядит это всегда комично.

Глеб комично не выглядел. Присмотревшись к нему, я решила, что не имею права давать какие-то оценки его поведению. Возможно, он действительно планировал культурно распить, просто не сообщил мне об этом заранее. А я-то уже выводы сделала и накрутила себя.

Через несколько минут перед нами возник официант с подносом. Вьетнамский кофе в количестве двух порций и бутылка вина вместе смотрелись очень богемно.

– За тебя, – провозгласил Глеб и попробовал вино. – Замечательное. Точно не будешь?

– Точно.

– Тогда слушай. Нет, сначала ответь, зачем ты пошла в отель?

Я решила отвечать честно. Что я теряю, в конце концов? Глеб все равно никак не участвует в том, чем я занимаюсь.

– Олег Викторович Скобелев управляет отелем, который они построили вместе с Семеном Ойстрахом. Второй пропадает сразу же после юбилейного корпоратива, который проходил в этом отеле. Я подумала, что Скобелеву будет интересно узнать, что Артем видел той ночью.

– А что видел Артем?

– Он видел убийство.

– Он не видел этого, – возразил Глеб.

– Видел он, ты что? Он же сам рассказывал…

– Стой, стой, – оборвал меня Глеб. – Артем видел драку. И увидел, как один человек столкнул в воду другого. То, что было дальше, он не мог рассмотреть, потому что убежал.

– Ты что-то путаешь.

– Артем вообще, возможно, находился в другом месте.

– Да не был он в другом месте! – повысила я голос.

– Это никак не проверишь.

– Вот именно.

– На набережной есть видеонаблюдение?

– Не знаю!

– А должна была проверить.

– Проверю.

– Ты абсолютно не подготовлена, – отрезал Глеб.

Мой собеседник меня совершенно запутал. Я не знала, как реагировать на его слова. Глеб изменился за последние дни, раньше он был на одной со мной стороне.

Пока я пыталась что-то понять, Глеб решил все объяснить сам.

– После того, как мы с тобой погуляли по набережной, я решил позвонить коллеге. Так вышло, что мы с ним общаемся по-приятельски. Я спросил про Ойстраха. Коллега… кстати, его фамилия Кроль… он сказал, что в курсе исчезновения Семена Ойстраха. Фигурой он был значимой, но вызывал крайне отрицательное отношение к себе. Ойстрах засветился не только возле фэшн-подиумов или во время судебных тяжб с застройщиками.

– Он судился с кем-то? – спросила я.

– Да, нарушил как-то условия контракта. Вокруг него крутятся большие деньги. А там, где деньги, пасется криминал. Всегда где-то близко.

– Хочешь сказать, что Ойстрах связался с бандитами?

– Это не доказано, но и ежу понятно, что они в одной сцепке. Кроль по моей просьбе сделал маленькую сводку. Я прочитал и охренел, мягко говоря.

– Какую сводку? Ты со мной на каком языке разговариваешь?

– Я попросил подсчитать количество трупов, которые сопровождают Ойстраха на протяжении всего его жизненного пути.

– Ничего не понимаю, – сказала я, раздражаясь все сильнее. – Ничего!

– Семен Ойстрах живет на этом свете пятьдесят один год. Отель, в который ты устроилась работать, существует двадцать пять лет. Значит, на момент его открытия Ойстраху было двадцать шесть. Тогда он уже владел недвижимостью в Тарасове и сумел создать первого и самого мощного монстра всей гостиничной сети: SCOBEL. Парню двадцать шесть лет, вдумайся. Не слишком ли круто для такого юного возраста?

Он был прав. Мне и в голову не пришло то, о чем рассказывал Глеб.

– Откуда деньги? – догадалась я.

– И огромные, – щелкнул пальцами Глеб. – Откуда у молодого провинциала такие суммы? Родители? Нет, потому что они всю жизнь существовали только на свою зарплату. Накопить Семен не мог, под проценты столько ему бы не дали.

– Он делал это не один. С ним был Скобелев, – вспомнила я.

– Скобелев Олег Викторович. Все правильно. А у него откуда такое богатство, как думаешь?

– Еще не знаю.

– Скобелев старше Ойстраха на десять лет, Женя. Ему сейчас шестьдесят один. На момент знакомства с Ойстрахом он имел за плечами статус подозреваемого в одном громком деле, которое на сегодняшний день замято. Скобелев владел парочкой мелких ресторанов и попутно приторговывал девушками легкого поведения. Этакий публичный дом, о котором знают все, но якобы никто там никогда не был. Его загребли, когда он, напившись в хлам, выбил зубы одной из своих воспитанниц. Тогда он еле отмазался, свалил всю деятельность на зама. Зама в итоге посадили на много лет, а Скобелев затаился.

– Где это происходило?

– В Москве, Женя. Скобелев родился и жил до всего этого в Москве.

Я уставилась на него во все глаза. Выражение моего лица, наверное, выглядело весьма глупо, но Глеб терпеливо ждал, пока я въеду в смысл услышанного.

Мне понадобилось некоторое время и вино из бокала, который стоял перед Глебом.

– Получается, что Скобелев сначала жил в Москве, а Ойстрах обитал в Тарасове? Потом они где-то познакомились, побыли некоторое время в нашем городе, построили здесь отель, а потом поменялись местами жительства?

– Все верно.

– Ничего не понимаю. Зачем?

– На самом деле все просто, копаться в этом нет нужды. Теперь Скобелев осел тут. Думаю, что в Москву он возвращаться не собирается. Ему и незачем, у него здесь все для полного счастья имеется.

– А Ойстрах катается как сыр в масле по столичным клубам и светит фейсом как единственный владелец отельного бизнеса, – рассудила я. – Получается, что Олег Викторович пашет, а Ойстрах отдыхает. Да еще, как ты сказал, во всякие истории ввязывается.

– Я не бизнесмен, Женя, – заметил Глеб, – но я работаю в редакции. Сама понимаешь, сколько мимо нас проходит разных сенсаций. Но далеко не каждую новость отправляют в актив: огромное количество информации с самым что ни на есть злачным содержанием остается в тени. В нашей газете ее не продают, не торгуют именем и брендом. Но и не выбрасывают на помойку. Сплетни, слухи, домыслы, неподтвержденные сведения или что-то, что могло бы изменить чей-то знаменитый мир, – все это хранится в архивах на всякий случай. А мой коллега Кроль рад покопаться, так скажем, в чужом грязном белье. Он заведует этим архивом.

– Ты и твой Кроль – страшные люди, – только и сказала я.

– Не то слово, – подтвердил Глеб и поднял бокал. – Твое здоровье.

Оставив бутылку с недопитым вином на столике, мы решили покинуть кафе. Глеб галантно прокладывал мне дорогу в толпе людей по площадке, плотно уставленной мебелью. Оказавшись на свободе, мы одновременно взглянули в сторону сквера. Я хотела бы, может, прогуляться с симпатичным мне мужчиной по тропинкам, виляющим между тополями и размашистыми кустами, но я вдруг поняла, что на сегодня общения с меня хватит.

Кажется, Глеб чувствовал то же самое.

– Ну я пошел? – улыбнулся он.

– Давай, – разрешила я. – Не гуляй допоздна.

Мы разошлись в разные стороны. Я медленно пошла в сторону дома.

– Женя! – окликнули меня.

Я обернулась. Спешащий в мою сторону Глеб держал в протянутой руке мой мобильник.

– Ты оставила на столе, – сказал он.

– Когда это? – удивилась я. – Не помню такого.

– Машинально, наверное. Я же обратно мимо кафе пошел, а там наш официант как раз искал тебя. Увидел меня и вручил. Будь внимательнее, пожалуйста.

Я взяла у него из руки телефон. Надо же, даже не заметила.

– Буду, – пообещала я. – Спасибо.

– До свидания, Женя.

До дома оставалось немного. Отсутствовала я недолго, Артем вряд ли соскучился. Тетя Мила еще утром прислала смс с очень счастливыми смайлами и вдогонку штук двадцать фотографий с цветами, сливами, корзинами с яблоками, окошком с видом на заросли репейника и другими радостями дачной жизни. Судя по всему, тетя Мила неистово ударилась в крестьянство. И пусть, и бога ради. Если честно, я не в силах разделить ее восторги. Вот приедет – сдамся, куда деваться.

Сегодня же мне хотелось пожить своей жизнью и остаться в одиночестве. Этот квест оказался довольно тяжелым.

Если идти домой, то я буду уже не одна. Подумав, я остановилась возле автобусной остановки. Если ничего не случится, то скоро доеду до набережной, а там уже расслаблюсь.

Но не тут-то было. Набережная кишела людьми. Каждая собака поняла, что скоро солнце перестанет ласкать ее спинку, и начнется дождливое похолодание. Поэтому весь народ срочным образом выдвинулся куда? Правильно. На набережную.

В магазинчике неподалеку я купила мороженое и, стараясь выжить любой ценой, стала медленно протискиваться сквозь толпу. Толчок в плечо – и мороженое со свистом улетело в воду.

– Прошу прощения, – радостно извинился какой-то толстый дяденька, одновременно пытаясь удержать за руку маленькую девочку. – Мы не нарочно.

– Все в порядке, – успокоила я его и полезла в сумку за салфетками.

Медленно, но верно я приближалась к цели. Я шла туда, где мы гуляли с Глебом. Это тупик, народу там нет совсем. Задрав голову, я пыталась рассмотреть на столбах камеры видеонаблюдения, но ничего подобного не обнаружила. Неужели вся набережная – «слепая» зона? Очень удобно, кстати, для тех, кто знает об этом. Отсутствие внешнего наблюдения можно использовать в своих целях. Заняться любовью. Распить бутылку-другую.

Или убить кого-нибудь.

Я не дошла до нужной точки и изменила маршрут: перебралась с набережной на склон, прошла через зеленое поле к задворкам отеля, возле которого постоянно кипела жизнь. Скобелев очень удивился, узнав, что я хочу осмотреть помещение офиса, и с большой неохотой разрешил мне это сделать. Но кто говорил, что телохранитель должен ограничиваться местом, где будет кого-то охранять? Осмотреть не помешало бы все, куда я смогу проникнуть. И разрешения ни у кого спрашивать не собираюсь, потому что официально принята на работу Олегом Викторовичем Скобелевым.

Меня никто не задержал, не запретил зайти в разгрузочный цех, миновать какие-то подсобные помещения. По пути встречались разные люди. Все они были из числа сотрудников той или иной гостиничной службы. Горничных я распознала сразу. Высокие миловидные девушки в черных юбках и оранжевых блузках. Униформа им шла. Они спешили на перерыв, используя для выхода на улицу не главный вход, а задние двери. Некоторые выглядели очень усталыми, словно только что мешки с картошкой таскали.

– Я сегодня опять дежурю, – услышала я. – Наташка в отпуске, и ее номера взяла я.

– Когда в отпуск?

– Я зимой, на новогодние.

Вот так вот. Обычные дела. Дети, праздники, выходные.

Последний коридор оказался короче других. Я уткнулась в дверь, за которой шумела какая-то техника. Системы жизнеобеспечения тоже ведь должны находиться где-то здесь. И только я решила, что мне туда не нужно, как дверь распахнулась и на меня вылетел высокий парень в синем рабочем комбинезоне и с шуруповертом в руках.

– Саныч! – заорал он, выпятив грудь и растопырив руки. – Куда ты делся?

Я обернулась, ожидая, что сейчас на меня выпрыгнет некий Саныч с копьем в руках и повалит на пол. Но от Саныча не было ни слуху ни духу.

Парень смерил меня взглядом.

– А вы что тут забыли? – обратился он ко мне.

– Здравствуйте, – спокойно произнесла я. – Работаю здесь. Новенькая. Вот, изучаю здание.

– К кому вы устроились?

– В головной офис.

– Кем?

– В службу охраны, – вежливо ответила я.

– Ах вот оно что. Ну если охрана, значит, дела серьезные. Не просто так спрашиваю про то, кто вы и откуда, – объяснил парень и взглянул на свою дрель. – Просто не пойму, что вам тут нужно. Ваш офис под крышей. Заблудились?

– Заблудилась. Но и осмотреться хотелось бы.

– Вы заблудились очень удачно, – заметил парень. – Уйди вы коридором раньше влево, то очутились бы в складских лабиринтах. Оттуда живым еще никто, кроме меня, не возвращался.

– Вы меня недооцениваете, – я улыбнулась. – Так что, пропустите? А может, расскажете, что тут находится?

– Минутку, – попросил парень.

Он сделал шаг вперед и заорал так, что у меня чуть кровь из ушей не пошла.

– Саныч, ты где застрял?

Я прислушалась.

– Да тут я, чего ты людей пугаешь?! – донеслось издалека.

– О! – обрадовался мой новый знакомый. – Нашелся. Напарник мой. Зарядник должен принести. Мы там мебель разбираем. Пошли, покажу.

Он пропустил меня вперед, придержав дверь рукой. Через мгновение я оказалась там, где, конечно же, планировала побывать. Правда, не предполагала, что это случится так скоро.

Прямо передо мной простирался огромный зал, на краю которого находилась широкая сцена. Длинные полотна темной ткани, закрепленные на потолке, спускались до самого пола и закрывали ее края. В зале сновали рабочие, они разбирали многочисленные столы и стулья, в беспорядке разбросанные по периметру.

– Зал, – объявил парень.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Я Миша.

– Женя. А что вы делаете с мебелью?

Миша пошел в сторону, к куче каких-то досок и палок. Я проследовала за ним и поняла, что эти запчасти когда-то составляли единое целое.

– Разбираем и убираем, – пояснил Миша, – а потом уносим на склад до следующего раза. Праздники проходят у нас не только в этом зале. А еще здесь временами проходят конференции или презентации – все зависит от количества гостей и масштаба мероприятия. Если, например, это конференция, то мы монтируем длинные столы и соединяем стулья в ряды, а иногда даже этого не требуется. Что главный скажет, то и исполняем.

– А эти столы и стулья остались после недавнего корпоратива?

– Ну да. Уже прошло… сколько дней прошло? Не помню. Но зал с тех пор не использовался, а мы были заняты на другом объекте. Теперь освободились. Сейчас все разберем, тут станет гораздо просторнее.

– Да куда уж просторнее…

Я медленно пересекла увеселительный полигон. Да уж, расстарался хозяин. Ремонт, видимо, его фишка. Тут, как и на этаже, где располагался головной офис, полы и стены были отделаны достаточно дорогими материалами. А даже если предметы интерьера покупались не за бешеные деньги, как, например, столы и стулья, которые сейчас раскладывались по разным кучкам, то они все равно смотрелись богато.

Я подошла к сцене. Высота помоста была чуть ниже моего роста. Стоя вплотную к нему, я не могла бы рассмотреть все, что происходит. Для этого мне пришлось бы отойти в сторону или подпрыгнуть. Осталось представить, сколько человек стеклись на корпоратив в ночь таинственного убийства, свидетелем которого стал Артем. Наверняка многие следили за происходящим на сцене, продолжая оставаться на своих местах. То есть они сидели за столами. У них был хлеб, а перед ними было зрелище. Сколько же тут было таковых, интересно?

Окна в зале присутствовали. Высоченные, узкие и глухие. От пола до потолка. Они напоминали окна в замке – в огромном, выстроенном на совесть замке. В доме, чей хозяин обосновался надолго и может пережить не одну чуму. Он готов ко всему, потому что в замочных подвалах есть все, что нужно для жизни: бочки с вином, круги желтого спелого сыра, мешки с мукой и яблоками и все, чего душе угодно.

Олег Викторович, кажется, считал отель неприступной крепостью. Это, конечно, только мое предположение, но уж слишком много было вбухано любви в содержание этой крепости. Скобелев считал отель своим домом.

Я подошла к окну, присела на подоконник. Взгляд упал на набережную и противоположный ей берег со всеми его природными красотами. Отель находился на возвышенности и вид из зала открывался роскошный и очень подробный.

Внимательно присмотревшись, я заметила, что с этого ракурса очень хорошо видна набережная. И то дерево, возле которого застыл в ужасе Артем, тоже было как на ладони. Так же, как и дорога по обе стороны от него.

Блин, а ведь Артем вполне мог быть не единственным, кто застал дерущихся над водой людей. Например, в тот момент кто-то, решив отвлечься от праздника, выглянул в окно. Но тут глухо, безрезультатно. Шансов найти других свидетелей практически нет. Получается, что Артем единственный. Прав был Глеб: если его заметили, то он в опасности.

Поддавшись внутреннему порыву, я тут же позвонила Артему и услышала знакомый голос.

– Да лежу я, лежу, – сообщил он. – Таблетку выпил, спрей для горла использовал. Не голодный. Уроков не задали, я узнавал.

– Ты один?

– Один, конечно, – удивился он. – А с кем мне еще тут быть?

– Вчера ты впустил в дом незнакомого человека, – напомнила я.

– Он не незнакомый, – возразил Артем. – Я его с тобой раньше видел.

– Ты прав, – согласилась я. – Но это мой знакомый. Мой, а не твой.

– Мне не нужно никому открывать дверь, я понял.

– Тебе не нужно даже к этой самой двери подходить, – жестко сказала я. – Иначе поругаемся, понял?

– Да понял я.

Убрав телефон, я осознала, что дело серьезнее, чем я предполагала. Можно было допустить мысль о том, что Артему все привиделось, и я ее допустила. Мало того, я с ней переспала. Но имела ли место ложь? Мог ли той ночью мальчик быть абсолютно в другом месте, а потом выдумать историю с преступлением, чтобы как-то себя защитить? Например, поздно пришел домой, и Антон вполне справедливо наехал на сына. Мамы-то дома нет. Вот и пытается воспитывать Артема в одиночку.

И даже последующие действия мальчишки оказались похожи на упорную попытку продлить свое вранье, например, визит в полицию. Чуть позже Антон получает штраф за ложный вызов от блюстителей порядка, и Артем понимает, что ему кранты. Поэтому не признается в том, что напортачил, а продолжает обманывать всех кругом.

Но Артем узнал Ойстраха по сетевой фотографии. А еще он слишком правдиво вел себя во время разговора со мной, когда решил пооткровенничать. Артем не играл, и не нужно быть хорошим физиономистом, чтобы понять, что он говорил правду.

Отложив размышления на потом и осмотревшись еще раз, я поняла, что могу только додумывать и представлять. Больше ничего не остается. Только визуализировать. Я не знаю, как дело обстояло на самом деле. Но есть тот, кто с радостью со мной поделится.

* * *

В зале работали человек пять. Они знали, что делают, были немногословны, не убегали на перекуры и за все время, которое я провела рядом, даже не присели отдохнуть. Рядом с Мишей трудился невысокий крепкий мужчина в таком же, как у остальных, синем комбинезоне. Очевидно, это и был потерявшийся ранее в катакомбах Саныч. Их взаимодействие походило на слаженную и отрепетированную игру. Один с помощью шуруповерта отделял ножки столиков от столешниц, а другой стоял рядом, будучи готовым тут же отложить ножку в отведенное ей место. Потом они в четыре руки уносили столешницу в сторону и прислоняли к стене. После вместе возвращались к следующей «жертве», и все начиналось сначала. Все как-то симметрично, выверено. Я аж засмотрелась на них.

– Миша, – позвала я, подойдя ближе, – из зала ведь есть другой выход?

Миша поднял руку и указал в дальний угол.

– Конечно. Тот, через который мы зашли, запасной. Ну и ведет он сами видели куда. А там как раз главный вход.

– И куда я попаду, если выйду через те двери?

– В холл.

Понятно. Значит, гости прибывали на юбилей через главный вход и тут же попадали в этот зал.

– А если бы я, к примеру, захотела покинуть праздник, то могла бы выйти через те двери, через которые мы сюда зашли?

Саныч, до этого внимательно меня рассматривавший, тоже решил принять участие в диалоге.

– Они всегда открыты, – ответил он.

– Не всегда, – возразил ему Миша.

– Не помню такого.

– А курить ты куда выходишь? – припер его к стенке Миша. – Не помнит он.

– А точно, слушай, – покачал головой Саныч. – Но это только свои могут.

– В смысле «свои»? – не поняла я.

– Важные гости пользуются главным входом. Он же выход. Просто находиться в темных коридорах, ведущих на задворки, и быть при этом одетым в смокинг… – хмыкнул Миша. – Так себе.

Я вспомнила то, о чем мне было уже известно. На корпоратив, посвященный юбилею отеля, были приглашены все, кто имел хотя бы какое-то отношение к отелю. От крупье гостиничного казино до массажиста из салона красоты, от фитнес-тренера до горничной. Миша и Саныч, похоже, неплохо ладят. Судя по всему, и работают вместе продолжительное время. Миша четко дал понять, что они тут не по приглашению и привыкли играть в этот мебельный конструктор. Значит, есть вероятность, что я нашла людей из числа присутствующих на той самой вечеринке.

– Скажите, Саныч… – начала я и запнулась. – Извините, вырвалось. Как мне к вам обращаться?

– Так и обращаться, – ответил Саныч. – Меня Александром зовут. Александр Александрович Зубков. Язык сломать можно.

– Вы давно работаете в отеле?

– Двадцать пять лет. С самого первого дня.

– Ох, – восхитилась я такому постоянству. – И кем же?

– Грузчик, сборщик, иногда дворник. Подсобный рабочий, если коротко.

– А я просто после армии отдыхаю, – вставил Миша.

– А еще тебе семью кормить надо, – обрубил Саныч. – Так какой у вас вопрос, девушка?

Ребята оказались весьма словоохотливыми. Не болтливыми, а разговорчивыми и добродушными собеседниками. Видят меня в первый раз, оторвались от работы и общаются, не гонят, свысока не смотрят – я же новый сотрудник.

– Александр Александрович, – не побоялась я сломать язык, – вы тоже были на юбилейном корпоративе?

Саныч приосанился.

– Были.

– И вы, Миша?

– И я, хоть и работаю тут всего ничего, – ответил Миша. – Нас всех собрали, некоторые даже засомневались. А вдруг какой-то развод? Но мы быстро разобрались, когда пообщались с другими. Здесь собралось огромное количество людей. Но кто-то не смог прийти, работал, кто-то просто не захотел приехать. Весело было. Да, Саныч?

– Хорошо посидели, – подтвердил он.

Я приготовилась к расспросам, но Саныч поманил Мишу.

– Давай заканчивать. Извините, Женя.

Но таких ценных кадров просто так я отпустить не могла.

– Александр Александрович, а как вас с Мишей найти, если что? – потребовала я выкуп.

Саныч оторвался от очередного столика.

– Зачем это? – недоверчиво спросил он.

– На всякий случай. Как коллега коллегу.

– Запишите номер, – ответил Саныч и достал из кармана мобильный. – А я ваш. Женя, да? Так и запомним… Если по работе, то с семи утра до девяти вечера. Я всегда здесь. А если по личным вопросам типа переезда или мебель какую дома подвигать нужно, то лучше сообщением.

Я покинула отель тем же путем. Прошла через катакомбы, мимо толстых труб, идущих вдоль стены, мимо пластиковых баков, наполненных смятым бельем, мимо каких-то шкафчиков, и никого по пути не встретила. В скором времени я очутилась на заднем дворе, уже знакомом мне не только издалека. Рабочие разгружали фуру, доставая из нее картонные коробки. В стороне, подставив лучам заходящего солнца лица, о чем-то болтали девушки в форменной одежде, горничные.

Автобус доставил меня до нужной остановки. Всю дорогу я переваривала в голове услышанное и увиденное, но все это до сих пор не несло никакой информации.

Никаких следов Ойстраха я не обнаружила. Он как будто в воду канул.

* * *

Вечером я решила позвонить следователю Носочуку, хотела узнать: есть ли новости по делу исчезновения Семена Ойстраха. Мозг упорно отказывался запоминать имя следователя, но фамилия крепко впечаталась в память.

– Майор Носочук слушает, – услышала я серьезное приветствие на том конце трубки. За его суровостью могло скрываться что угодно: от усталости до раздражения. Я решила, что не имею права сильно докучать человеку.

– Это Женя Охотникова, – напомнила я. – Я приходила по поводу заявления Артема Кормухина.

Мне на радость майор вспомнил меня сразу же.

– А-а, как же, как же, – ответил он. – Добрый вечер.

– Я хотела узнать, есть ли новости.

Майор шумно выдохнул в трубку и ничего не ответил. Казалось, решает, стою ли я того, чтобы со мной разговаривать. Кто я такая, в конце концов? Но я терпеливо ждала, пока он хоть что-то скажет, потому что во мне зародилась уверенность того, что меня ждет потрясение. Оно еще не случилось, конечно, вокруг ничего не изменилось, а воздух вокруг уже ножом резать можно.

– Тело Семена Ойстраха сегодня обнаружили в семи километрах вниз по течению реки, – доложил следователь и снова замолчал.

Я услышала щелчок зажигалки. Потом тихий стук, который она издала, упав на стол. И снова шумный выдох.

– Значит, Артем был прав, – произнесла я. – Он свидетель. Ключевой даже.

– Он не свидетель, а очевидец, – поправил меня Носочук. – Он видел, проходил мимо. А свидетель выполняет немного другие обязанности.

– По-моему, это одно и то же.

– Поспорить хотите?

– Нет, что вы.

– Тогда отпускаю вас. Спокойной ночи.

– Подождите!

Мне нужно было собраться с мыслями. Носочук только что сообщил новость, услышать которую я, честно говоря, оказалась не готова. То, что я узнала, меняло ход вещей, и теперь рассказ Артема не был чем-то виртуальным и подтвердился неопровержимым доказательством.

– Мне нужно с вами встретиться, – быстро заговорила я. – Могу подъехать прямо сейчас.

– С ума сошли? – испугался Носочук. – С какой стати?

– Да я же вам говорила, что Артем сейчас живет вместе со мной. Мама в командировке, а папа не нашел с сыном общий язык, и тот временно переселился ко мне.

– И зачем вы мне все это сейчас рассказываете? – не понял следователь.

– А если не только Артем видел убийцу?

Вопрос был составлен очень заковыристо, я вроде намеренно хотела так преподнести вопрос, но все же поспешила уточнить.

– А если убийца в свою очередь тоже заметил, что за ним наблюдают?

Носочук закашлялся. Кашлял долго, надрывно, а потом даже трубку прикрыл рукой, чтобы привести свое горло в порядок без свидетелей. Или очевидцев.

– Послушайте, – услышала я, – я помню, что на свете живет такой парень, который поднял на уши всю полицию, сообщив им об убийстве на набережной.

– Ночь, – напомнила я. – Это было в полночь. В тот самый день, когда в отеле SCOBEL, расположенном, кстати, в нескольких сотнях метров, в самом разгаре было торжественное мероприятие.

– Это вы к чему?

– Это не я. Вам труп поведает: и как долго он пролежал в воде, и причину своей смерти, и ее категорию. Через экспертизу, разумеется. Вы сопоставите время, проведенное в воде, с предполагаемой датой смерти. Осмотрите одежду Ойстраха, опросите свидетелей, которые были на том самом корпоративе, и, скорее всего, они вспомнят, что Ойстрах на празднике был одет точно в такие же шмотки. И когда вы убедитесь в этом, то позвоните мне. Потому что единственный, кто сможет вам помочь в расследовании убийства, это маленький мальчик, которого вы не воспринимаете всерьез.

Выпалив это, я тут же пожалела о сказанном. Вернее, о том, каким тоном я говорила.

Но Носочук не бросил трубку и не попросил больше его не беспокоить. Он сильно удивил своей реакцией на мои слова.

– А знаете, – устало произнес он, – вы правы, несмотря на то что я, кажется, пока не давал повода так со мной разговаривать.

– Простите, занесло.

– Понимаю ваши чувства. Но поймите и вы, дорогая Евгения, что я не имею никакого права рассказывать вам о ходе расследования.

– Почему?

– Действительно, – с сарказмом в голосе ответил он. – Но между нами, Женя, я все-таки хотел бы поговорить с мальчиком. Если можно.

– Нельзя же! – простонала я. – Я не имею права. Он мне друг, а не кровный родственник.

– А никто не будет спрашивать документы, – понизил голос Носочук. – Встретимся, например, не в управлении, а рядом. Пару вопросов задам ему, и все. В режиме дружеской беседы, разумеется.

Ох, как я не хотела идти на подобное. Сразу же перед глазами появился грозный Юлькин образ. Она осуждающе смотрела на меня и держала поникшего сына за руку. Чертово воображение. И нервы ни к черту. Но пусть будет лучше Юлька, потому что Антона даже представить страшно.

– Я спрошу у него, – пообещала я.

– И передайте, что я получил его письмо, – попросил следователь. – Язык у него подвешен, конечно, здорово. Талантливо излагает.

– Я вас поняла, – ответила я. – Так и передам, что его показания вам понравились. И спасибо за то, что серьезно отнеслись к моим словам. И простите за резкость.

– Спокойной ночи, – попрощался следователь и положил трубку.

Артем появился на кухне как раз в тот момент, когда я собиралась идти к нему с просьбой поговорить по душам с одним важным ментом, носящим смешную фамилию. Наверное, выражение моего лица все же было непростым после услышанного, поэтому Артем напрягся.

– Что-то произошло? – спросил он, держась рукой за дверцу холодильника.

Я отложила телефон, подошла к нему и крепко обняла. Пацан был худым и потерялся в моих объятиях. Но вырываться не стал, лишь глухо спросил, уткнувшись мне в плечо:

– Тетя Мила умерла, да?

Глава 7

Мне бы испугаться или растеряться, ведь я целый день отсутствовала. Мало ли что могло произойти, и Артем, например, знал о каком-то происшествии, но не понимал, как ему поступить. Тетя Мила не появлялась уже давно, и меня не особо беспокоило ее молчание. Судя по последним фотографиям, которые она прислала на телефон, все ее внимание было занято по самую макушку. И отнюдь не мной.

– С чего ты взял, что тетя Мила…

Артем пожал плечами.

– Вид у тебя прозрачный.

– Какой у меня вид? – не поняла я.

Артем открыл холодильник и вытащил кусок колбасы.

– Прозрачный.

Он достал батон и отрезал от него кусок. То же самое произошло и с колбасой. Соорудив бутерброд, Артем стал его внимательно разглядывать, прежде чем откусить. А я стояла и ожидала объяснений насчет тетушкиной кончины.

– Иногда говорят, что лицо у человека побелело, – пустился в объяснения с философским уклоном юный психотерапевт, – но если оно побелело очень сильно, то становится почти прозрачным, потому что кровь резко отливает. Причиной тому часто служит сильный стресс или испуг.

Артем ушел, оставив меня в недоумении, и я не понимала, что делать дальше. В душе зародились сомнения. Надо бы позвонить любимой тете. Услышать ее голос и успокоиться.

Телефон, лежавший на столе, издал знакомый звук. Я открыла входящие и увидела сообщение от тети Милы. Очередная фотография, на которой я увидела размазанное изображение Константина на фоне огромного куста.

Тетя Мила была в порядке. Вот и хорошо.

* * *

Я не знала, стоит ли рассказывать Артему о том, что полиция обнаружила тело Ойстраха. Сомневалась в том, что делаю все правильно. Нужно ли тащить его в этот замес, устраивать им очную ставку со следователем? Он все же был ребенком, и его психика на фоне семейных проблем могла бы сильно пострадать от моих действий.4

Но, с другой стороны, я очень хотела, чтобы он помог полиции, а он бы это сделал. Иначе зачем Носочук стал настаивать на личной встрече с ним.

Артема я застала сидящим на полу в обнимку с ноутбуком. Однако на экране вместо компьютерной игры я увидела какой-то текст.

– Читаешь?

Артем запихнул в рот остатки бутерброда.

– История. Нужно прочесть введение.

– Это для школы?

– Ага, Танька прислала. Говорит, чтобы прочитал.

– Это та самая девочка, с которой вы ночью гуляли по набережной?

– Да, она.

Таня, определенно, влияла на Артема, и в хорошую сторону. Наверное, это было что-то типа симпатии или влюбленности, даже если дети и сами не понимали своих чувств.

– Тогда не буду отвлекать, – сказала я. – Потом поговорим.

Артем тут же оживился.

– О чем это?

– Ты сначала с историей разберись.

– Да чего с ней разбираться-то? Она в прошлом и на погоду не влияет.

Ох, как же я его понимала.

– Ладно, – сдалась я, – давай поболтаем.

Артем отставил ноутбук в сторону.

– Я весь внимание.

– Вчера нашли Семена Ойстраха.

Артем на мгновение приоткрыл рот, но тут же взял себя в руки. Кажется, для него эта новость стала ударом.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Да.

– Теперь у полиции не возникает сомнений в твоем отношении к произошедшему.

Он грустно усмехнулся.

– Я говорил, что все видел собственными глазами.

– Теперь в этом нет никаких сомнений. Но вопросов не стало меньше.

– А где его нашли?

– В реке. Он утонул.

Артем закашлялся.

– Все сходится, – продолжила я. – Ты действительно видел убийство. Ты очевидец. Возможно, единственный.

– Это все меняет, да? – спросил он с надеждой в голосе.

Я поняла, что скрывалось за его вопросом. Надежда. Обида на всех, до кого он попытался достучаться. Гордость. И даже, возможно, внутреннее ликование.

– Это меняет абсолютно все, – кивнула я, – но есть некоторые нюансы.

– Я должен опознать труп? – тихо спросил Артем.

– Упаси боже нас всех от этого кошмара! Но кое-что ты можешь сделать для следствия.

– Я могу помочь? Но ты же сказала…

– Нет, я не про опознание. Этого ты делать определенно не будешь.

– Почему? Я бы посмотрел на этого мужика, – спокойно отреагировал Артем.

– Ты даже не представляешь… – начала я и тут же осеклась.

Разумеется, он не знал, о чем говорит, он ведь ребенок. А я, дура, чуть было не пустилась в объяснения. Вовремя спохватилась. Человек, тело которого находят спустя долгое время, выглядит совсем не так, как выглядел при жизни. Утонувшие и пробывшие в воде трупы видоизменяются настолько сильно, что даже эксперты с патологоанатомами иногда теряют дар речи. Труп синий, окаменевший, это точно не то, что стоит показывать 12-летнему мальчику. Вспомнился фильм, в котором по сюжету пропадает девочка, а потом ее находят утонувшей в пруду рядом с домом. Актрису раскрасили фиолетовыми разводами, намочили одежду, разлохматили волосы и попросили закрыть глаза. Такой она и предстала в кадре: живой и загримированной. Режиссер решил не шокировать зрителей правдоподобностью. Ничего общего с реальным положением дел.

– Помнишь, ты написал следователю письмо, в котором рассказал о том, что ты видел?

– Помню, конечно, – с готовностью ответил Артем.

– Так вот, он получил письмо.

– Знаю.

– Откуда?

– Он мне ответил.

О том, что Носочук предпринял попытку вступить с Артемом в переписку, я не знала. Какого черта? Это же ребенок, в конце концов. Есть же правила, которым надо следовать? Или для достижения цели все средства хороши?

– А почему ты молчал? – возмутилась я. – Что он тебе написал?

– Он сказал спасибо.

– И все?

– Все. Больше я от него ничего не получал.

– Точно?

– Точно. Так что от меня требуется?

– Следователь хотел бы пообщаться с тобой лично.

Я ожидала от Артема незамедлительный положительный ответ, но он вдруг сильно удивил меня.

– А что, без меня они обойтись не смогут?

– В смысле?

– Теперь пусть сами все делают, – раздраженно произнес Артем, рванул на себя ноутбук и поставил его на колени, показывая, что разговор окончен.

Вот она, подростковая сущность. Хотя почему же только подростковая? Даже взрослому не всегда получается легко соскочить с обиды и с готовностью вступать в диалог с людьми, которые до этого относились к твоим словам несерьезно.

– Они справятся, – уверила я его. – Но без тебя полиции будет трудновато.

– Перебьются.

– Послушай, я тоже не в восторге от того, что случилось. Но теперь, как ты сам сказал, все изменилось. Ты же умный парень.

– Они должны извиниться, – тихим голосом произнес Артем.

– Совершенно с тобой согласна. Но не все сразу. Может, пообщаешься только со следователем? Я буду рядом. И ты не обязан отвечать на какие-то вопросы, если не захочешь. Следователь, кстати, сам захотел встретиться с тобой и предложил это. Он верит тебе.

И Артем согласился. Нехотя, выдержав долгую паузу, во время которой нервно открывал и сворачивал многочисленные страницы в браузере. А я ждала. Не давила, не торопила. Но, услышав его равнодушное «ладно», не почувствовала облегчения.

Мы ввязались в опасную игру. Именно такие мысли пришли мне в голову.

* * *

Утро встретило меня пасмурным небом. Солнце не показывалось, накрапывал мелкий душный дождик. Мы с Артемом проснулись одновременно и хором пожаловались на головную боль.

Завтракали молча. Я сообразила яичницу и чай с лимоном для Артема, а себе приготовила кофе. Есть не хотелось, а голова была забита другим.

Носочуку я сообщила, что клиент готов к переговорам. Договорились, что встреча произойдет все-таки в управлении – погода не располагала к приятной прогулке.

Тогда я засобиралась на подработку. Увидев, что я снова собираюсь уйти, Артем вдруг изъявил желание составить мне компанию. Но мысль о том, что он будет таскаться со мной по отелю, совсем не грела.

– Ты не маленький, эй, – напомнила я ему. – А у меня дела. Поваляйся, поиграй в свои игры. Почитай учебник по истории. В каком ты классе? В восьмом?

– В седьмом.

– Вот и займись.

Но Артем не сдался. Он решил во что бы то ни стало добиться досрочного освобождения и даже не дал мне шанса остаться одной, чтобы переодеться. Ходил, как привязанный, следом по всему дому. Когда я зашла в туалет, он решил подождать меня под дверью. Это стало последней каплей. Негодяй решил взять меня измором, и ему это удалось.

– Ты обалдел? – совершенно серьезно поинтересовалась я, выйдя из туалета и увидев стоящего неподалеку Артема. Он делал вид, что что-то ищет в телефоне. При этом его лицо было совершенно каменным.

– А что не так? – удивился он. – Просто стою.

– Просто пасешь меня, – негодовала я. – Ты бы еще со мной в туалет зашел.

– Я бы не зашел.

– Странно.

– Я просто стою и тебе не мешаю, – хмыкнул Артем, не отрывая взгляда от экрана смартфона. – Дома не останусь.

– Сбежишь к себе домой?

Он промолчал. Я стала обуваться.

– Я с тобой, – с нажимом сказал он. – Если мне нельзя туда, куда нельзя, то посижу на лавочке.

– Да, ты прав. Там, куда я направляюсь, действует охранная система, – объяснила я. – Меня пропустят, а тебя нет. Ты только что выздоровел, тебе нельзя ждать меня на улице. Там мерзко сегодня. И я не знаю, надолго ли я там застряну.

– Оденусь потеплее, – парировал он.

У меня опустились руки. Артем настырно добивался своего и действовал на нервы. Юльке я, конечно, о наших планах рассказывать не собиралась, но Антона в эту минуту поняла очень хорошо. Если Артем ведет себя так же и дома, то оставалось пожелать моим любимым Кормухиным нервов, терпения, а еще временами уметь отключать слух, зрение и уметь находить личную нирвану там, где ее априори не может быть.

– Черт с тобой, – сдалась я. – Даю пять минут на сборы.

Я даже не успела вдохнуть и выдохнуть, как Артем уже чем-то гремел в спальне.

Через пять минут мы уже сидели в салоне моей машины. По причине хорошей погоды и собственно отпуска я старалась передвигаться своим ходом, но жизнь вдруг повернулась ко мне одним из своих многочисленных острых углов.

– Пристегнись, – попросила я его.

Он послушно вытянул ремень безопасности.

– Я тоже умею водить, – вдруг заявил он, понаблюдав за мной.

– Папа научил?

– И мама. Они вдвоем учили.

До набережной предстояло добираться минут пятнадцать. Дорога сейчас была довольно свободная: в такую погоду многие автомобилисты не рискнули сесть за руль, обеспечив остальным проезд по дорогам без автомобильных пробок. Поэтому времени для того, чтобы послушать рассказ Артема о том, как он осваивал управление машиной, было достаточно.

– Расскажешь?

– Ну да, – воодушевился мой пассажир. – Мы тогда поехали на дачу к одной из маминых подруг. Мы долго ехали, часа четыре примерно. За рулем был отец. Ну и в какой-то момент он говорит маме: «Меняемся». Она ему: «Хорошо». Я, прикинь, на тот момент вообще не знал, что она умеет, и офигел. Но мама просто поменялась с папой местами, и мы поехали дальше. Я боялся даже сначала.

Мне вспомнился похожий эпизод, только из моей жизни. Я уже водила машину, но тетя Мила еще ни разу не ездила со мной куда-то в качестве пассажира. Ей срочно нужно было в поликлинику, но не в районную, которая поближе к дому, а в другую. Она уселась на переднее пассажирское сиденье, я пристегнула ее ремнем безопасности, заняла свое место и повернула ключ зажигания. Что было дальше – передать словами невозможно. Нет, мы, конечно, доехали до пункта назначения, но тетя Мила потом призналась, что каждый, кто переходил перед машиной дорогу, был проклят ею раз двадцать. Каждый проезжающий рядом автомобиль она встречала с мрачными мыслями о неминуемом столкновении. Доверие ко мне испарилось, по ее словам, сразу же, как только мы отъехали от дома. Она тысячу раз пожалела о том, что согласилась на мое предложение доставить ее до поликлиники. Время шло, но тетя до сих пор иногда пугается факта, что машиной управляет ее драгоценная Женечка.

– …Так и доехали, – продолжал свой рассказ Артем. – А потом они решили, что мне можно преподать урок вождения прямо тут, в деревне. Посадили за руль, показали, что к чему, но со мной не поехали. Остались стоять на улице.

Я представила своих знакомых. Это выглядело очень смешно.

– И что же ты? Не заглох с первого раза? – спросила я.

– В первый раз у меня не получилось, конечно, – с видом знатока ответил Артем, – но со второго уже поехал сам.

– И как тебе ощущение?

– Врезался в какой-то сарай.

– Господи, Артем.

– Там был курятник. Но ты не думай, я никого не убил.

Я не выдержала и расхохоталась. Артем тоже не отставал.

– Мама фотку потом сделала, не сразу правда, а когда все успокоились и поняли, что жертв нет, – он небрежным жестом провел пальцем по экрану своего телефона. – Я сохранил…

– Потом покажешь, я же за рулем.

Мы выехали на проспект, который вел прямиком к набережной. До отеля оттуда можно было добраться, сделав всего лишь один поворот. Миновав его, я поехала прямиком к зданию отеля. Теперь я здесь официально работаю, значит, мне положена парковка.

– Приехали, – объявила я, остановившись на свободном месте. – Вылезай.

Объяснять причину присутствия ребенка не потребовалось, охрана удовлетворилась моими словами, что мальчик пройдет в здание вместе со мной. Никаких уточнений степени родства или предоставления документов. То ли на посту уже было известно обо мне, то ли здесь просто были рады детям, но проблем не возникло.

Мы зашли в лифт, я нажала на кнопку с цифрой «19».

– Фига себе! – не выдержал Артем. – Я тут никогда не был. А кем ты здесь работаешь?

– Менеджером по безопасности, – коротко ответила я.

По сути, это было сущей правдой.

– Мы надолго сюда? – не отставал Артем.

– Мы еще даже не доехали до нужного этажа, – зашипела я, – а тебе уже хочется свалить?

– Нет, ты что! – испугался Артем. – Просто спрашиваю. Не злись.

Чувства вины не возникло. За утро Артем успел затронуть мою нервную систему несколько раз.

Внутри себя я уже разложила все по полочкам. Мы спокойно зайдем в приемную. Я представлю Артема как племянника, который обязан находиться в метре от меня, не дальше. Лесе, если она на месте, сообщу о причине своего визита. Это на тот случай, если она уже в курсе, а я не помню об этом. По официальной версии, которую уже сообщила Скобелеву, я приехала сегодня в отель, чтобы осмотреть помещения на предмет возможной вероятности срочной эвакуации.

На самом деле я планировала познакомиться с кем-то из сотрудников головного офиса и хотела узнать любые подробности проведения корпоратива: что там было в меню, какие приезжали гости, как разыгрывались призы в беспроигрышной лотерее, как вручались подарки. Правда, я с трудом представляла, как смогу все это провернуть, имея под боком малолетнюю «занозу», которая увязалась за мной из дома.

Скобелев не подвел, предупредил о моем визите охранников и на своем этаже. Эти тоже не заинтересовались присутствием неучтенного пацана. Получается, что меня беспрепятственно пропустили уже на двух постах. И ребенок, о котором я не заявляла, никого не смутил. Может, здесь такие правила: если малыша некуда приткнуть, то тащи его к себе на работу? Надо бы узнать точнее.

Офис, если я правильно поняла, занимал весь девятнадцатый этаж.

Леся оказалась на месте и встретила меня широкой улыбкой.

– Олег Викторович попросил показать тебе наши комнаты, – сказала она. – Я покажу, конечно, но в некоторые попасть нельзя. Они закрыты после ремонта. А кто это такой? Молодой человек, давайте знакомиться. Я Леся.

Она протянула Артему руку. Он ответил на рукопожатие.

– Артем, – представился он.

– Очень приятно.

Артем тут же занял кресло, стоявшее около окна. Вероятно, оно было установлено для посетителей. На подоконнике нашлась вазочка, которая была наполнена мелкими карамельками, и потрепанные глянцевые журналы.

– А чего это ты устраиваешься? – спросила я.

– Устал.

Проследив за Артемом и удостоверившись, что содержимое собственного мобильного телефона интересует его больше, чем наш с Лесей разговор, я тут же вернулась к диалогу.

– А что в тех комнатах, Леся?

– Всякая фигня типа складов канцтоваров или уборочного инвентаря. Таких помещений у нас два, а ключи хранятся у меня. Но сейчас их нет, они «гуляют» по рукам. Вдруг кому-то срочно понадобится заменить картридж или взять веник, чтобы подмести. Но ключи всегда возвращают. Вечером мне их принесут.

– Значит, обойдусь без комнат, – решила я.

– Олег Викторович сказал, что тебе нужно просто запомнить схему расположения кабинетов, – вспомнила Леся.

– Не только. Все аварийные выходы, лестничные пролеты я тоже проверю.

– Тяжело работать телохранителем? – вдруг спросила секретарь.

– Значит, Олег Викторович поделился…

– Ну, это не секрет, – ответила Леся. – Раньше у него был телохранитель. Но с ним что-то там не заладилось.

– Ничего, я наведу здесь порядок, – улыбнулась я. – Ни одна муха на вашего Олега Викторовича не сядет. Не посмеет.

Артем коротко взглянул на нас и снова отвлекся на свои дела.

Наш разговор проходил в приемной, в метре от кабинета Скобелева. Правда, его самого на месте не оказалось. Леся сообщила, что Олег Викторович уехал по делам, и непонятно, вернется ли он.

– Он ведь все на себе тащит, – поделилась она. – На все совещания ездит сам, а не посылает главбуха или, к примеру, своих замов. С поставщиками, если напортачат, тоже разбирается лично. Не раз слышала, как он в кабинете с кем-то по телефону спорит.

– Серьезный товарищ, – заметила я. – Суровый шеф – горе в коллективе.

– Да нет, он просто строгий, но если касается чего-то личного, то он всегда понимающий, – улыбнулась Леся. – Не перегибает. Если кому-то нужно уйти пораньше или отпроситься, то он просит не беспокоить его по такой ерунде. Мол, договаривайтесь с коллегами и дуйте, куда хотите. Главное, чтобы был порядок в документах и любовь к соседу по кабинету, а остальное, говорит, меня не волнует. Но если расслабитесь, то пеняйте на себя и ищите новую работу, а я с удовольствием подпишу ваше заявление по личному.

– И что же, много заявлений подписал?

– За то время, что я здесь работаю, всего одно. Девушка вышла замуж и переезжала в другой город. Соответственно, работать у нас она больше не могла. Так он ей на прощание премию выписал.

– Ни фига себе, – вырвалось у меня. – А со стороны и не скажешь, что он душка.

– Он милый, – рассмеялась Леся. – Просто его нужно узнать поближе.

– Так вот почему меня никто по дороге даже не спросил, зачем я с собой ребенка притащила, – дошло до меня. – Мои документы проверяли, а его словно рядом и нет.

– Вы родственники? – заинтересованно спросила Леся.

Я открыла рот, чтобы ответить, но у Артема на этот счет было свое мнение.

– А я ее телохранитель, – кивнул он в мою сторону.

– Молчи, друг мой, – обратилась я к наглецу.

– Я так и подумала, – вежливо улыбнулась Леся. – Вы похожи. И то, что он гордится мамой, у него на лице написано. Артем, гордишься?

Мы с Кормухиным переглянулись. И тут я поняла, как мне с ним повезло.

– Круглосуточно, – на полном серьезе ответил он.

Дверь приемной распахнулась, и на пороге возник невысокий парень в желтой футболке. У него в руках была какая-то коробочка.

– Здрасте, – поздоровался он, увидев меня, и подошел к Лесиному столу. – Вот. Как обещал.

Леся взяла коробочку и покрутила ее в руках. Я опознала упаковку молотого кофе.

– Ух ты, – обрадовалась она. – Не забыл?! Спасибище. Но, блин, Кость, это же какие деньги… Давай хотя бы половину тебе верну?

– За что? Это же подарок. Да и не пью я такую шнягу, – замахал руками Костя.

Этот кофе стоил действительно дорого. Но я поняла, почему Костя назвал его «шнягой». Тот кофе, который он подарил Лесе, не содержал кофеина.

– Потому что не бодрит? – обратилась я к нему.

– Я в капсулах предпочитаю, – ответил Костя.

– Это наш программер, – представила его Леся. – Все обеспечение на нем.

– Не все, конечно, но пару раз я вытаскивал коллектив из-за синего экрана смерти, – сказал Костя. – Но это все лирика, конечно.

– Это Женя, – представила меня секретарь. – Будет у нас работать.

– В каком отделе? – вскинул брови Костя.

– В каждом понемногу, – ответила я. – Но чаще всего буду сопровождать вашего начальника в разъездах.

Со стороны окна раздался громкий звук. Мы втроем повернули головы в сторону Артема.

– Телефон уронил, – сообщил он, поднимая с пола мобильник. – Извините.

* * *

Костя решил угостить меня своим любимым капсульным кофе. Предложил, когда разговорились. Я не стала отказываться, ведь Олег Викторович так и не появился.

Артем хотел увязаться за нами, но я попросила его побыть в приемной. Леся не была против. Покидая приемную, я заметила, что она предпочла общению с Артемом пачку документов.

Костина обитель находилась в противоположном конце уже знакомого мне коридора. Дверь оказалась не заперта.

– У меня всегда открыто.

Я ожидала увидеть комнату, увешанную проводами, выходящими из полуразобранных системных блоков. Обычным людям всегда кажется, что компьютерная должна выглядеть именно так. Но на деле все оказалось гораздо фантастичнее. Я попала в просторное помещение, получившееся, вероятно, вследствие объединения двух комнат меньшей площади.

– Серверная, – объявил Костя и прошел к своему столу.

Я впервые была в серверной и не предполагала, что когда-либо окажусь. Все эти высокие шкафы со светящимися и мигающими огоньками выглядели футуристически. Под потолком была оборудована синяя подсветка, что добавляло серверной еще более космического вида.

На Костином столе же, вопреки ожиданиям, находился лишь монитор, а под столом, соответственно, располагался системный блок. Мышка, коврик, стакан с карандашами – все было обычным и смотрелось очень буднично.

– Капучино или американо?

– Капучино.

– Там стул есть, устраивайся, – сказал он. – Кофемашина вон там, я сейчас принесу.

Я послушно опустилась на пластиковый стул, оказавшись лицом к двери. Из угла послышался низкий жужжащий звук – заработала капсульная кофеварка.

– Тут очень здорово, – крикнула я, думая, что за всем этим шумом меня будет плохо слышно, но кофемашина вскоре умолкла, и Костя вернулся с двумя кружками в руках.

Косте на вид было лет двадцать пять, вряд ли больше. Он оказался худого телосложения и невысокого роста, и я отчего-то вдруг почувствовала себя гораздо старше, чем была на самом деле. Может быть, сказывалось «послевкусие» общения с Артемом – иногда мне не хватало более зрелого собеседника, каким являлся, к примеру, Глеб. Такого, который имеет за плечами некоторый жизненный опыт и сможет порассуждать о чем-то не с юношеским максимализмом, а даже с некоей усталостью. Артема нельзя было назвать глупым мальчишкой, вовсе нет. Парень был на редкость эрудированным человеком, и палец в рот ему класть не хотелось. Взять хотя бы его молниеносную реакцию на слова Леси о том, что мы с ним похожи. Он тут же вступил в игру и нарекся моим сыном.

– О чем задумалась? – весело спросил Костя.

– О том, что высокие технологии проехались по мне и пересчитали каждый позвонок, – вздохнула я. – Чувствую себя так, словно попала в будущее.

Костя рассмеялся.

– Так говорят почти все, кто сюда заходит, даже если бывают часто. У нас есть работники, которые, попав в серверную спустя год, все равно удивляются космической атмосфере.

– Ты сумел сделать свое рабочее место уютным.

– Я старался. Потолочную подсветку видишь? Моих рук дело. Скобелев ни слова против не сказал. Ему что ночь, что вода – главное, чтобы дело было сделано. Я – делаю. И он об этом знает.

– И клавиатура у тебя тоже светится, – улыбнулась я.

– Заметила? Да, она прекрасна. Приятно же работать не с бездушной техникой, а с той, которая на тебя реагирует, правда?

– Что-то сенсорное?

– Зачем? – удивился Костя. – Хотя я бы не отказался от такой. Но в моей работе не это самое главное.

– А что же главное в твоей работе?

– Эстетика. То, что радует глаз. То, к чему приятно прикасаться. Без этого никак.

Я бы с ним поспорила насчет таких характеристик. У тети Милы сохранился старенький миксер, подобные модели давно уже не выпускают. У иных он бы давно дал дуба еще десять лет назад, но у тети Милы он живет почти тридцать. И дело не только в умелых руках, а еще и в том, что тетушка предпочитает красоте функциональность и практичность. Однажды, когда мне было лет двадцать, мы забрели с ней на радиорынок, и я предложила купить домой кое-какую бытовую технику типа кухонного комбайна или утюга. Но тетя Мила не поняла меня:

– Зачем нам комбайн, Женя?

– Он красиво смотрелся бы на нашей кухне. И тебе, возможно, облегчил бы жизнь.

– Нет уж, дорогая, – возразила тетя. – Эта красота таит за собой кучу проблем. Гладкий корпус мигом покроется пятнами, а любая поломка отправит эту зверскую штуку на помойку, потому что ремонт мы не потянем. Та же история и с утюгом. Наш вполне еще гладит. Да, он не новый, но я знаю, как его починить, если сломается. Внешний вид не настолько важен, чтобы ставить его во главу угла.

После этих слов я стала смотреть на тетю с еще большим уважением.

Тем временем Костя подался вперед и с любовью погладил какой-то черный матовый шар размером с крупный апельсин. Другой такой же стоял на противоположном краю стола.

– Это что такое? Какие-то непонятные ядра.

– Это колонки, – расхохотался Костя. – Не видела такие?

– Нет, – честно призналась я. – А откуда там играет?

– В том-то вся фишка, – оживился программист. – Не видно, откуда идет звук. А еще эти колонки сказочно трудолюбивы: они не выдают звуки, а распространяют их вокруг себя…

– Я поняла. Видела рекламу в Интернете. Не хочу тебя обидеть, но я посчитала ее каким-то разводом.

– Скобелев так не думает.

– А при чем тут он?

И тут пазл собрался. Корпоратив, на котором присутствовало огромное количество людей. Его посетили все сотрудники. Так, кажется, сказал Саныч? И никто не ушел без подарка. На своей странице в соцсети некая Таня Кошечка опубликовала фотографии, сделанные во время праздника. На каждом присутствовали люди с дорогими подарками в руках.

Уверена, что колонки достались Косте тем же путем. Либо в качестве подарка, либо в качестве выигрыша в лотерею. Это означало, что я нашла человека, которого спокойно смогу расспросить о том памятном вечере, и он все мне расскажет.

– Слушай, – доверительно произнесла я, – я читала про праздник, который проходил у вас в компании недавно. Это правда, что Скобелев одарил всех сотрудников отеля ценными презентами?

Костя многозначительно улыбнулся, но в его взгляде улыбки я не заметила. Неужели он не так прост, каким хочет казаться? Неужели я снова бегу впереди паровоза?

– Хочешь узнать о том, как все было? – спросил он.

– Очень хочу.

– А с чего ты решила, что я буду тебе все выкладывать?

Да, все-таки не так прост. Быстро справившись с растерянностью, я нашла в себе силы улыбнуться ему в ответ:

– Просто интересно. Не от тебя одного слышу добрые слова в адрес Олега Викторовича. Теперь я работаю на него, и мне хотелось бы утвердиться в мысли, что он действительно хороший начальник.

Аргумент был так себе. Он отдавал фальшью, а я в свою очередь отдавала себе отчет в том, что могла перегнуть палку. Теперь все зависело от Кости. Поверит он мне или нет? А если нет, то как можно будет все исправить? Ох, рановато я стала праздновать победу. С чего-то решила, что нашла простака, у которого отсутствует такая часть тела, как задняя мысль.

– Скобель – чел с большой буквы, – с вызовом сказал Костя. – И кто же тебе его нахваливал? Извини, я резко, конечно.

– Да уж.

Я вернулась на место, заглянула в свою кружку и сделала глоток.

– Ну и кто же отзывался о Скобеле? – повторил вопрос Костя.

– Леся. Больше я тут никого не знаю.

– Ну… Лесе положено любить начальство, – усмехнулся Костя. – Думаю, и ты останешься довольна. С ним легко работать. Но, знаешь, вообще-то я не из тех, кто любит перемывать кому-то кости. Даже с душистым мылом. Сплетни у нас тут не приветствуются.

Программист оказался непрост. Он будто предупреждал меня о чем-то и делал это очень откровенно. Я к подобному оказалась не готова. Да и повода для сомнений в своей честности не давала. Но что-то подсказывало, что рано уходить, разыграв обиду и громко хлопнув дверью. Поэтому промолчала и стала усиленно дуть в кружку с кофе.

– Кофемашину тоже он подогнал, – добавил Костя.

– Правда?

– Видно, придется объясняться за полученные подарки, – покачал головой мой новый знакомый. – Вот уж не думал, что обязан отчитываться…

– Да с чего ты взял, что я требую какого-то отчета? – не выдержала я и отодвинула кружку в сторону. – Я просто не встречала раньше такого… Таких условий, вот. Дорогая мебель, радушный начальник, лестные отзывы, недешевые подарки… Я вообще впервые вижу, чтобы шеф задаривал подчиненных дорогущей оргтехникой. На моих прежних местах работы подобного и в помине не было.

Забывшись, я почти принялась перечислять увиденное на фото в соцсетях. А там ведь чего только не было: от парфюма до кухонных гаджетов.

Костю, видно, проняла моя проникновенная речь.

– Ладно, не обижайся, – примирительно сказал он. – Не люблю глупых баб, но ты, кажется, к ним не относишься.

– Но, увидев меня, ты именно так и подумал, да?

– Не подумал, – ответил Костя. – Ну сама подумай. Я тебя вижу пять минут, знакомы мы четыре минуты, вместе пьем кофе минуты три, наверное? И ты уже просишь описать коллективный загул, к которому не имеешь никакого отношения.

– Я не просила описать, – возразила я. – Ты сам захотел рассказать, а я не стала отказываться.

Он мне вдруг надоел. Сказалось напряжение, которого немало накопилось за последние дни. Да и Артем все еще был под присмотром Леси, а не под материнским, как полагается.

– Спасибо, – сказала я. – И за кофе, и за беседу, приятную во всех отношениях.

Костя не стал меня задерживать. Я покинула его волшебный мир, не оглянувшись на синий свет под потолком.

* * *

Не успела я сделать пять шагов по коридору, как навстречу мне вылетел Артем. Я тут же схватила его за рукав и притянула к себе.

– Ты обалдел тут носиться?

– А ты пропала.

Я всмотрелась в его лицо. Оно было очень бледным, практически прозрачным. Не об этом ли говорил Артем недавно, объясняя причину изменения цвета кожи человека, испытавшего стресс? Неужели я выглядела тогда так… невесомо?

Машинально приложив ладонь к его лбу, я поняла, что дело не в самочувствии. Происходило что-то странное.

– Что такое, Артем?

– Пойдем домой, – попросил он.

– Конечно. Я уже и так собиралась.

– А как же осмотр кабинетов?

– Один я уже проверила, – сказала я сущую правду. – Остальные потом.

Мы поравнялись с приемной. Я увидела Лесю, выходящую из кабинета Скобелева.

– Леся, мы пойдем, – попрощалась я. – Сегодня не получилось все доделать. Отложу пока.

– Хорошо, – легко согласилась секретарь.

– Олег Викторович вернулся? – указала я на двери.

– Минут пять как, – понизила голос Леся. – Он тебе нужен?

– Вопрос в том, нужна ли я ему.

– Не думаю, иначе бы он спросил о тебе. Приехал смурной какой-то. Но он заинтересовался Артемом.

– И что же ты ему ответила?

– Сказала, что это твой сын. Он хмыкнул, и все. И ушел к себе.

– Хорошо, – вздохнула я и повернулась к Артему. – Пойдем, сын. Попрощаешься или как?

– До свидания, – выдавил «сын».

– Ты классный, – улыбнулась ему Леся. – Приходи еще.

Артем медленно пошел прочь и скрылся за углом, где был лифт. Я решила извиниться.

– Он болел недавно, – сообщила я Лесе. – Горло. Наверное, чувствует себя не очень.

– Плохо, – опечалилась девушка. – Ты извини, пойду. Олег Викторович ждет.

– О, разумеется, – откланялась я.

Артем был возле лифта не один. Охранник, следивший за входом в головной офис, был на своем посту. Увидев меня, он оживился.

– До свидания, – попрощалась я, заталкивая Артема в подъехавший лифт.

– До скорого, – ответил охранник.

Глава 8

Ехали молча. Я не понимала, что произошло с Артемом, когда меня не было. Леся ничего не рассказала, и это странно, потому что она видела перемены в лице у мальчишки. Может, правда стал чувствовать себя хуже?

– Отложи телефон, – попросила я. – Есть разговор.

Он опустил руку с телефоном на колено.

– Так и будешь молчать? Артем?

В ответ ни звука. Словно выключили человека.

Его молчание очень меня напрягло, и я решила заехать домой, хотя, в принципе, не собиралась этого делать. В планах было сразу после отеля отправиться в Управление внутренних дел, чтобы навестить вечно чем-то недовольного следователя Носочука. И я бы так и сделала, но Артема словно подменили. И главное, я не знала, что произошло.

По пути встретился «Макдоналдс». Припарковавшись у обочины дороги, я достала кошелек.

– Не купишь нам что-нибудь на обед? – спросила я.

Артем поднял голову, и я добавила:

– «Макдоналдс» через дорогу. Перейдешь на ту сторону, купишь все, что хочется, и мне прихватишь пирожок с вишней.

– Ладно.

Я протянула ему кошелек. Он замешкался, не зная, правильно ли меня понял.

– Да бери уже, – успокоила я его. – И запомни: купи себе все, что захочешь, ладно?

Он кивнул, сунул кошелек в карман и вышел из машины. Я проводила его взглядом. Артем перешел дорогу и скрылся в дверях ресторана.

Попытки вспомнить все, что произошло в отеле, успехом не увенчались. Все казалось обычным до момента, пока мы с Артемом не расстались. Я оставила его с Лесей, и тогда он пребывал в полном здравии. Сидел в мягком кресле, торчал в своем телефоне и даже глазом не повел, когда мы с Костей уходили из приемной. А спустя небольшой отрезок времени я увидела его растерянным и испуганным. Кроме того, он встретил меня в коридоре, значит, намеренно искал, чтобы поскорее покинуть это место.

Я сразу отбросила мысль о том, что всему причиной была Леся. Это вряд ли. Хотя кто знает? Порой неосторожно выпущенное в чей-то адрес слово попадает не в голову, а в сердце. Артему и так не везло с такими вещами, как доверие и откровенность. Может быть, Леся неосторожно пошутила над чем-то? Но это ерунда, Артем был не из тех, кто расстроится и побелеет из-за одной дурацкой шутки. Мог ли он испугаться за меня? С какой стати, если я не давала повода? Артем прекрасно знал, что руковожу визитом я, а он должен слушаться. Так что же, мать твою, произошло?

И ведь как на замок замкнули человека. Меня расстраивало то, что я не понимала причины испуга Артема.

Я попробовала понаблюдать за улицей, чтобы отвлечься, но ничего интересного там не увидела. Дождик все так же мучил город, прохожих не прибавилось. Из города словно выдернули зарядное устройство и фоном поставили серую морось. Хотя всюду можно найти красоту и эстетику, как сказал Костя. Транспортные габариты, например, увешаны яркими красными огоньками, и смотрелись они на фоне ранней осени особенно потрясающе. Расплывались, разъезжались на пиксели по ту сторону плачущих стекол.

Но меня все равно не отпускало. Черт с ними, с огоньками. Я продолжила логическую цепочку. Пока меня не было, вернулся хозяин отеля по имени Олег Викторович Скобелев. Он зашел в приемную, а там как раз был Артем. Ну конечно! Скорее всего, он отругал его. Наехал, потому что был не в настроении. Артем, наверное, ответил ему что-то не то и был с позором изгнан в коридор.

– Ты сама-то веришь в это? – едва слышно пробормотала я.

Мой пассажир появился, словно из ниоткуда. Рухнул на сиденье, поставил на колени пакет. Салон тут же наполнился вкусными запахами.

– Не было там пирожка с вишней. Взял тебе чизбургер.

– Сойдет.

– И запить. Колу.

– Спасибо.

Он протянул мне кошелек, который я тут же бросила в сумку.

Мы развернули упаковки. Я искоса поглядывала на Артема в надежде на то, что увижу в его поведении перемены к лучшему. Еда в данном случае применялась как лекарство от тоски и грусти, именно по этой причине я решила тормознуть возле «Макдоналдса». А потом попыталась расшевелить Артема, отправив его с кошельком в ресторан. По моим предположениям, это должно было вывести его из непонятного состояния.

Чизбургер оказался слишком маленьким. Артем тоже лихо справился со своим. Когда он закончил, я решила задать ему важный вопрос.

– Может быть, расскажешь?..

Он посмотрел на меня долгим печальным взглядом. Даже, я бы сказала, с какой-то жалостью посмотрел.

– Ты мне не поверишь, – твердо произнес он и отвернулся.

Ну привет. Приехали.

– Поверю.

Он покачал головой. Без слов.

– Уже было, попробуй еще раз. Или ты снова уйдешь и будешь молчать? – поинтересовалась я. – Нет, ты это серьезно? Артем, это же я. Посмотри на меня, пожалуйста.

Но вместо этого Артем выбрал пейзаж за окном. Ладно. Педагог из меня был так себе, но на психолога еще остались силы.

– Поедем в полицию, – решила я и завела мотор. – Ремень, помнишь?

– Зачем туда ехать? – напрягся Артем.

– К следователю, просто поговорить. Помнишь, ты согласился? Если со мной не хочешь говорить, то, может, там появится желание.

Сказала и поняла, что я только что не оставила мальчику выбора. Мои уговоры превратились в принуждение, а этого делать было нельзя, ни в коем случае нельзя. Внутренне я приготовилась к тому, что Артем откроет дверь и уйдет в никуда. А потом ищи его. Да и в каком состоянии он будет? В его возрасте хочется бунтовать, но ему еще не столько лет, чтобы посылать меня или кого-то еще на каждую из тридцати трех букв – нет еще в нем той самой дурацкой смелости. Не умеет. Но Артем способен уходить в себя и оставаться в своих мыслях, как в заточении. Это даже хуже. Что такое для любого человека невысказанное? Правильно, самая настоящая тюрьма.

Я отпустила руль, сняла ногу с педали.

– Если ты передумал, то мы отправимся домой, – сказала я. – Извини, если я тебя подавила морально. Даже мысли не было.

– Да ничего, давай поедем, – отозвался Артем, бросив на меня какой-то больной взгляд. – Я же обещал, я помню.

До управления мы добрались мигом. Благо дороги оказались полупустыми. Следователю я позвонила еще из машины, и он сказал, что нас пропустят на территорию. В скором времени, оставив машину на стоянке, мы с Артемом уже неслись в сторону крыльца под внезапно хлынувшим с небес потопом.

– Ну здравствуй, – протянул Артему руку Носочук. – Можешь звать меня Анатолием Петровичем.

– А я Артем Антонович, – на полном серьезе сообщил Артем и ответил на рукопожатие.

– Очень приятно.

– И мне.

Я присела на стул в углу кабинета следователя. Артем расположился рядом с его рабочим столом. Сам же Носочук занял свое место.

– Прежде всего, я хотел бы извиниться перед тобой, Артем, – начал следователь. – Лично я ни при чем, но мы тут как бы одна семья. Если кто-то напортачил, то я тоже ощущаю вину. Ребята из отделения, к которым ты обратился с заявлением, все сделали правильно. Они отреагировали на сигнал, но им следовало быть повежливее, конечно. И более внимательно выслушать тебя. О, – спохватился следователь, – мы же сейчас говорим про те события примерно недельной давности, верно? Ты видел, как один мужчина избил другого, а потом столкнул его в воду.

Он нацепил на нос очки и достал из ящика стола папку.

– Анатолий Петрович, мы же обойдемся без документов? – спросила я. – Как договаривались.

Носочук помотал головой.

– Это не то, о чем вы подумали, – успокоил он меня. – Я не собираюсь показывать фото с места происшествия. Мне легче воспринимать информацию, имея перед собой ее документальное подтверждение.

– Я знаю, кто убил того человека, – внезапно сказал Артем. – Его же нашли, да? В реке, как я и говорил?

Мы с Носочуком уронили челюсти. Следователь взял себя в руки первым.

– О ком ты говоришь, ребенок? – спросил он у Артема.

– Вы слышали, – насупился Артем. – Труп был найден. Я же могу указать на убийцу.

Анатолий Петрович бросил на меня быстрый многозначительный взгляд. Я поняла, что сейчас мне лучше не вмешиваться. Уж больно серьезное заявление только что прозвучало из уст Артема Антоновича.

Носочук снял очки и аккуратно положил их на папку.

– Хорошо, – медленно сказал он, – я хотел поговорить без протокола и сдержу свое слово. Никаких документов не будет. Но то, о чем ты только что сказал, нужно как-то подтвердить. – Он предупреждающе поднял руку. – Знаю, Артем Антонович, о чем ты только что подумал. Наверное, решил, что тебе снова веры нет. Начнет, мол, сейчас этот старый придурок размазывать слюни и мямлить что-то об ответственности. А потом еще и срок впаяет за дачу ложных показаний. Я прав?

Ах, каким же прекрасным был Носочук, произнося эти слова! Он стал в разы выше, шире и даже симпатичнее. А все потому, что каждое слово попадало в точку – и я, не спуская с Артема глаз, понимала это. Ай да Носочук! Ай да сукин сын!

– Рассказывай, – потребовал следователь. – Убить не поле перейти, сам понимаешь. Назови имя, и я напущу на подонка спецназ с собаками.

Вдруг меня осенило! Резкая перемена поведения, испуг, желание поскорее убраться из этого места – все это произошло с появлением Скобелева, внезапно заявившегося на работу. Неужели, имея в виду убийцу Ойстраха, Артем говорил именно о нем?!

Да ладно?!

– Изначально я думал, что не рассмотрел человека, который бил того. Ну, первого, – начал Артем.

– Его звали Семен Ойстрах, – напомнил Носочук. – Это его тело нашли в прибрежных водах. Далеко уплыл. Течение тут нехилое.

– Так вот, мне казалось, что я не запомнил внешность того, кто убивал Ойстраха, – повторил Артем. – А сегодня я его увидел…

– Где? – насторожился Носочук.

– Эй, теперь моя очередь, – перебила я их диалог. – Я объясню. Сегодня мы с Артемом были в главном офисе отеля SCOBEL.

– Зачем? – еще больше удивился следователь. – Что вы там делали?

– Я там работаю, – ответила я. – Одному человеку понадобились услуги телохранителя, и я в состоянии их оказать.

– А мальчика вы зачем с собой взяли? – все еще не понимал Носочук.

– Артем просто составил мне компанию. Сегодня я посетила офис, так сказать, с ознакомительной целью. Артем ждал меня в приемной. Там он и увидел директора отеля – Олега Скобелева. Думаю, память тут же «оживила» то, что сама же и погребла. После этого мы приехали к вам. Так что, Анатолий Петрович, вам сказочно повезло заполучить ключевого свидетеля, из которого так и прут новости, и не тратить время на его поиски.

Анатолий Петрович устало потер лицо ладонями. Шумно вдохнул, шумно выдохнул.

– Ребят, – устало произнес он, – я работаю в органах двадцать семь лет, но с такими, как вы, сталкиваюсь впервые.

Артем понимающе кивнул. Я поняла, как сильно устал следователь, а наше появление прибавило ему проблем.

– Вы его арестуете? – спросил Артем.

– Кого? Скобелева?

– Ну да. Это же он, я уверен.

– Не все так просто. Давайте-ка я вам сейчас объясню кое-что.

– Давайте, – согласилась я. – Будем благодарны, потому что мы и сами, знаете ли, находимся в подвешенном состоянии.

– Он был у меня сегодня. Олег Викторович Скобелев сам пожелал встретиться. Он пришел сам, понимаете?

– И не с признанием, полагаю, – пробормотала я. – Иначе бы они не столкнулись в отеле с Артемом нос к носу.

– Да, сам, – подтвердил Носочук. – Я был удивлен, но это далеко не первый случай в моей практике, когда человека, который может помочь следствию, не нужно просить о визите. Скобелев не стал дожидаться, пока его вызовут. Как только он узнал о том, что тело Семена Ойстраха обнаружили в реке, он сразу же позвонил в управление и попросил аудиенции со следователем.

– А откуда он мог узнать о том, что Ойстраха нашли? – удивился Артем.

– Из криминальной хроники.

– Точно, – сник мальчик.

– Скобелев был раздавлен, – признался Носочук. – Это и понятно, они же с Ойстрахом были знакомы целую вечность. Они были не просто коллегами, они были напарниками.

– Но не были друзьями, – заметила я. – Даже лучше так: их отношения давно перешли на какой-то новый уровень. Бизнес общий, а сами находятся в разных географических точках. Один тащит на себе «черную» работу, а другой путается с московской богемой и получает удовольствие от жизни.

– Это ни о чем не говорит, – возразил Носочук. – Пустые домыслы.

– Но можно же проверить.

– Можно, – согласился следователь, – но не с космической скоростью, как вам кажется.

– Я знаю, с какой скоростью идет проверка тех или иных данных, Анатолий Петрович. Сталкивалась. Поэтому не утверждаю, что все доказательства вы обязаны найти за сутки или двое. Просто обратите внимание на то, как именно жили и работали Ойстрах и Скобелев.

– Отследить взаимодействие? Разумеется, этим и займусь. Прямо сейчас. Еще вопросы?

Я поняла, что очень некстати употребила фразу «обратить внимание» в повелительном наклонении, что было делать в данной ситуации категорически нельзя.

– Извините, Анатолий Петрович, – поспешила я исправить ситуацию. – Ни в коем случае не хотела вас учить работать или настаивать на чем-то. Просто увлеклась.

Носочук снова надел очки.

– Артем Антонович, вы расскажете мне о том, что видели той ночью? Что именно произошло на набережной?

Артем кивнул.

– Отлично, – устало улыбнулся Анатолий Петрович. – Начнем?

* * *

Домой мы ввалились промокшими до нитки. Ливень за время нашего пребывания в полиции не прошел, а стал сильнее. Дороги заливало, и ехать пришлось с черепашьей скоростью.

На ужин я приготовила макароны и сосиски с кетчупом. Артем вызвался сделать незатейливый салатик из свежих помидоров. После разговора со следователем его настроение улучшилось. Еще бы – теперь к его словам прислушивались, называли по имени-отчеству и восприняли всерьез.

После того как мы разошлись по своим углам, я решила позвонить Глебу. Захотелось поделиться всем произошедшим за день. Узнав о том, что Артем опознал убийцу Ойстраха и даже дал неофициальные показания, он аж присвистнул.

– И как он сейчас? – спросил Глеб, имея в виду нашего мальчика.

– В порядке. Кажется, он горд собой.

– Рад за него.

– А как твои дела? – спросила я.

– Да я вот тут кое-что нашел…

– Что именно?

– Я сегодня целый день провалялся в постели. Башка с утра трещала, хотел отдохнуть. Ну и от нечего делать решил связаться с Кролем. Помнишь такого?

– Конечно. Тот самый человек из вашей редакции, который владеет тайным архивом.

– Точно. Я рассказал ему страшную историю про исчезновение Ойстраха, и он, представь, уже был в курсе. Он даже знал, что тело Семена обнаружено.

– Однако, как быстро разносятся новости по планете…

– Нет ничего невозможного в этот век технического прогресса, – ответил Глеб. – Интернет все давно делает за нас. Кроль, узнав о том, что Ойстраха нашли, вспомнил, что в архиве есть кое-что интересное. И он нашел, представляешь?

– Что-то интересное?

– Я бы даже сказал, безумно любопытное. Помнишь, я говорил, что Ойстрах раньше жил в Тарасове, а Скобелев был в Москве? Теперь же все наоборот. Но до этого они какое-то время кантовались в нашем городе. Ойстрах свалил отсюда вскоре после открытия отеля.

– Да, все так, – подтвердила я.

– И пока они оба находились в Тарасове, между ними произошел конфликт, причину которого оба тщательно скрывали. Между тем причина эта до сих пор живет в Тарасове.

– Это женщина. Они не поделили ее, – догадалась я.

– Именно, – подтвердил Глеб. – Марина Сушко. К отельному бизнесу она не имеет никакого отношения. Сначала Марина была со Скобелевым, а потом переметнулась к Ойстраху. Тогда-то мужиков и разбросало в разные стороны. Мне кажется, именно поэтому они перестали поддерживать дружеские отношения. Остались только деловые.

– Откуда же такие сведения? – удивилась я. – Это ведь очень личная информация.

– Ойстрах, выпив, любил изливать душу. Слушателей особенно не фильтровал. Кто-то из журналистов услышал и принес это редакции. А так как новость оказалась совсем не подходящей для публикации, о ней просто забыли до лучших времен. Не лучших, конечно, для самого Семена, но вот… пригодилось.

– И о чем говорит эта новость?

– О том, что у Скобелева могла быть причина пришить заклятого друга.

– Как-то не катит, Глеб. Сколько лет прошло, а Скобелев до сих пор вынашивал обиду, продолжая продумывать план мести над Семеном?

– Согласен, сомнительная версия. Но стоит проверить.

– Как же это сделать? Рассказать об этом в полиции?

– Или попытаться поговорить с этой Мариной.

Внутри что-то ёкнуло.

– Глеб, ты что, нашел ее адрес?

– Нашел. И предлагаю тебе отправиться к ней. Именно сейчас, пока до нее не добрались менты. Вдруг ей нужно излить душу? А тут ты. Она жива-здорова, ее адрес я нашел легко.

– Это точно она?

– В Тарасове всего лишь три Марины Сушко, – пояснил Глеб. – Но одной семьдесят восемь лет, а другая в этом году пошла в первый класс. Кроме того, «наша» Марина много лет проработала в архитектурном бюро, где разрабатывался проект отеля на набережной. Она архитектор, на тот момент только что окончила вуз. Здание отеля частично спроектировано с ее помощью.

– Откуда такие сведения? – засомневалась я. – Ты у нее трудовую книжку спёр?

– Это к делу не относится. Но ты бы удивилась.

Ладно, промежуточный этап в процессе поиска Марины Сушко меня пока не сильно интересовал. В конце концов, почему-то Глебу я верила.

– В каком качестве я к ней заявлюсь? – спросила я.

– Об этом я уже подумал. В качестве покупателя квартиры, которую она безуспешно пытается продать уже лет пять.

Вот это снег на голову. Я растерялась. Не ожидала такого вала новостей. Мне требовался отдых, чтобы подумать и все осознать.

– Ну? Что скажешь? – спросил Глеб.

Что я могла сказать? Только то, что первым пришло в голову, конечно.

– Если отправишься со мной, то поговорю, – поставила я условие. – В таком деле мне будет нужна моральная поддержка. Вот ее-то ты мне и обеспечишь.

– А я-то там каким боком? – удивился Глеб. – Только помешаю.

– Будешь моим мужем, – решила я. – Завтра, если Скобелев не вызовет меня на работу, съездим к ней.

– Женя, это нечестно.

– Нечестно – это когда ты предлагаешь что-то сделать, но остаешься в стороне, – парировала я. – Поедем вместе. Созвонимся завтра.

Оставив Глеба, я решила навестить Артема. Часы показывали половину двенадцатого ночи, и я хотела проверить, все ли у него в порядке.

Артем крепко спал, лежа поперек кровати. Он даже не успел раздеться. На полу стоял открытый ноутбук.

Я накрыла Артема одеялом и опустила крышку ноута. А потом, поддавшись внезапному порыву, наклонилась и погладила мальчишку по щеке.

* * *

Рано утром я связалась с Лесей. Она сообщила, что Скобелев планирует целый день заседать с партнерами из регионов. Конференция будет проходить в банкетном зале. После заседания, скорее всего, состоится ужин.

– Так что ты сегодня ему не понадобишься, – заключила Леся. – Но я сообщу, если что.

– Спасибо, – поблагодарила. – На связи.

Артему было наказано носа из дома не высовывать.

– Я отъеду по делам, – сообщила я, заскочив к нему перед уходом, – а ты делай все, что хочешь. Но уроки, само собой, тоже со счетов не списывай. Кстати, вот эта девочка…

– Танька, – напомнил Артем, – а что?

– Пригласи ее, если хочешь.

– А как же правило «не открывать двери незнакомым?» – напомнил он.

– Ей ты открыть можешь, – разрешила я. – Но только ей, мне или тете Миле. Никому больше, понял? И сбрось мне смс о том, что вы с ней решите. Я должна быть в курсе.

– Понял.

Я оставила Артема и уходила со спокойной душой. С каждым днем мальчик узнавал что-то новое о своей безопасности и не протестовал против правил. Понимал, что к чему. Это радовало. А еще мне нравилось узнавать Артема, ведь раньше с этим не везло: он был слишком маленьким, пока жил у нас. Теперь же я заполучила в гости взрослеющего молодого человека со своими привычками, пока еще не отлаженными жизненными установками, но уже с кое-какими сформировавшимися чертами характера. Я его уважала даже в те моменты, когда была вынуждена отдавать приказы типа «ложись спать», «переоденься» или «ты должен вымыть руки». Самое смешное, что стоило мне начать командовать, как я понимала, что Артем и без моей помощи все начинал делать правильно. Но я зачем-то все равно просила делать его это.

Спускаясь по лестнице, я поняла, что родители Антона, наверное, допускают ту же ошибку. Мы, взрослые, все еще держим в голове образ ребенка, которому нужен контроль. Везде и постоянно. Но на самом деле рядом находится тот, кто давно впитал в себя те знания, которыми его «кормят» по сей день.

В общем, дети – сложная штука. Прости, Артем.

К Марине Сушко я решила добираться на машине. В Тарасове все еще моросил дождь. Те водители, которые решили накануне не рисковать и не садиться за руль, радостно повылезали на своих тачках из всех углов.

Глеба я подобрала возле его дома. Прибыла с опозданием.

– Красиво смотришься, – заметил он, сев в машину. – Эротично.

Я ухмыльнулась.

Марина Сушко проживала на одной из немногих улиц Тарасова, до которой власти по какой-то причине не добрались. Там многоэтажные панельные дома нуждались в капитальном ремонте. Об этом говорили широкие черные разводы на стенах. Около каждого подъезда стояла скамейка и был высажен куст сирени. Уют, не подвластный времени. Эхо из прошлого.

Пока ехали, Глеб рассказал о том, как нашел Марину. Все оказалось довольно просто.

– Ее имя занесено в базу данных российских архитекторов. Напротив каждого имени контакты. Позвонил сразу же, а она мне в лоб: «Вы по поводу покупки квартиры?» Я и ответил на автомате: «Да, по поводу». – «Когда хотите приехать?» Я, конечно, погуглил. Она продает квартиру, объявление висит давно. Так что, Жень, запомни: мы ищем дом, в котором будем жить долго и счастливо.

– Подготовился, – хмыкнула я.

– Ну, я же муж, – улыбнулся Глеб. – Должен же я знать, куда мы едем с женой и ждут ли нас там?

Дверь нужной квартиры нам открыла девочка лет десяти. Но в дом не пустила. Стоя на пороге и держась за дверную ручку, обернулась и крикнула:

– Тут люди пришли, баб!

– Впусти их, – прозвучал из комнаты низкий голос. – Это ко мне.

Мы вошли в прихожую. Я незаметно осмотрелась. Этот дом нуждался в любви и заботе не только снаружи, но и, как оказалось, изнутри.

Марина Сушко была прикована к инвалидному креслу, но выглядела так, словно села в него только что. Она не страдала лишним весом и казалось, что кресло ей было велико.

– Вы же насчет квартиры? – спросила она, когда мы вошли в комнату.

– Да, это я вам звонил, – тут же ответил Глеб.

– Тогда осматривайтесь. Комнаты две. Это вот большая, а вон там маленькая. Будут вопросы – отвечу.

Мы с Глебом немедленно стали рассматривать стены и потолки.

– Неплохо, – задумчиво пробормотал Глеб. – Хоть дом и панельный, но еще крепкий. Какого года постройка?

Марина ответила, между ней и Глебом сразу же завязался диалог. Девочка, оказавшаяся внучкой Марины, стояла в сторонке, обхватив себя за плечи. Мне показалось, что она напоминает маленькую старушку. Уж слишком серьезным был ее взгляд. Она внимательно слушала разговор и смотрела на меня очень недоверчиво.

Заметив, что я стою без движения и не участвую в осмотре, Марина пригласила меня присесть на диван.

– Принеси-ка нам чайку, – обратилась она к девочке.

Та тут же вышла из комнаты.

Глеб постепенно свел разговор на нейтральный.

– Вроде бы все выяснили? – обратился он ко мне.

– Кажется, да, – подыграла я.

Марина вздохнула и улыбнулась.

– Ну вот. С юбилеем меня.

Мы с Глебом переглянулись.

– У вас день рождения? – спросил он и сделал шаг к двери. – Я за цветами и шампанским. Мы настолько близко не знакомы, но…

– Я не пью, – сообщила ему Марина. – И день рождения у меня не сегодня.

– А почему тогда юбилей? – спросила я.

– Потому что до вашего появления эту квартиру хотели купить девяносто девять человек. Ваш номер – сто. Поэтому и юбилей, – объяснила Марина.

Внучка Марины вошла в комнату, держа в руках электрический чайник. Я помогла ей поставить его на журнальный столик. Непонятно, как маленькая девочка донесла такой горячий и тяжелый предмет.

– А теперь чашки, сахар и пирог, – скомандовала Марина.

Девочка удалилась. За несколько заходов она принесла все, что требовалось для чаепития. Главным украшением застолья стал круглый домашний пирог с вишневой начинкой.

– Ну что же, – сказал Глеб, когда чай был разлит по чашкам, – юбилей, значит, юбилей. И пирог-то какой шикарный. Отрежешь мне?

Он протянул тарелку. Я положила на нее кусок пирога.

– Я сейчас сознание потеряю, – закатил он глаза, откусив кусочек. – Это вы сами пекли, да?

– Мне Соня помогала, – улыбнулась Марина. – Я сейчас не очень расположена к активным занятиям спортом, если вы заметили.

Глеб не стал заострять внимание на инвалидном кресле. Вместо этого он с восторгом посмотрел на Соню.

– Да ты мастер, – заметил он и подмигнул девочке. – Поделишься рецептом, если он не секретный? Жена мне такого не готовила.

Я с пониманием улыбнулась.

– А ты бы дома чаще появлялся, – ответила я и обратилась к Марине: – Я готовлю, поверьте. Но ему все достается остывшим.

Но Марина меня будто бы не услышала.

– У вас сложная работа, – заметила Марина, не сводя с Глеба пристального взгляда.

– Какая есть, – с набитым ртом ответил Глеб.

– А почему вы приехали в Тарасов? – не отставала женщина. – Что в Москве не устроило?

Глеб медленно положил вилку на тарелку. Посмотрел на меня, на Соню. Достал из кармана бумажную салфетку, непонятно каким образом там оказавшуюся, и вытер губы.

– Вам не нужна квартира, – бесстрастным тоном заявила Марина. – Вам нужно что-то другое. Так что же?

Соня встала с дивана и ушла в свою комнату. Глеб проводил ее тревожным взглядом.

– Я надеюсь, девочка не за топором отправилась? – поинтересовался он.

Марина на шутку не отреагировала.

– Объяснитесь, – приказала она. – Иначе я нажму тревожную кнопку, на которой держу палец.

Такого поворота я не ожидала. Мой напарник тоже растерялся.

– Подождите, – предупреждающе поднял он руку. – Не надо кнопку. Мы не опасны.

– Откуда мне знать? – спросила Марина. – Соня, побудь пока в своей комнате.

Соня сразу же прикрыла дверь, которая до этого оставалась открытой. Я поняла, что ребенок четко знает, как надо реагировать в опасной ситуации.

– Мы не злые люди, – стал оправдываться Глеб. – Ну, ладно. Вы правы, квартира нам ни к чему.

– Вы не женаты? – продолжала допрос Марина.

Я решила, что пришло время выступить и мне.

– Не женаты, – опередила я Глеба, боясь, что он все-таки решит продолжить игру. – Но мы действительно не имеем никаких злых намерений.

– Откуда вы знаете, что я живу в Москве? – возмутился Глеб.

– Узнала по номеру телефона, – нехотя ответила Марина. – Поисковик выдал несколько сайтов, на которых вы так неосторожно оставили свои следы.

– Это какие же сайты?

– Форумы в основном. Редакторские и психологические. На одном из них вы позиционируете себя как частный детский психолог и оставляете свои контакты для всех желающих. На другом честно рассказываете о том, что сотрудники редакций порой не спят ночами, чтобы граждане могли каждый день радовать себя свежей газетой. Номера там нет, но данные в профиле совпадают. Совет: не оставляйте видимой для всех дату рождения. По ней я вас вычислила окончательно.

И Марина замолчала.

В квартире стояла гулкая тишина. Из комнаты Сони не доносилось ни звука. Глеб не знал, чем крыть. Я тоже не находила слов.

– Чушь собачья, – вдруг выдал Глеб. – Я действительно работаю в редакции и параллельно помогаю трудным подросткам. И что, по-вашему, я не могу искать квартиру в Тарасове?

– Можете, – тут же ответила Марина, – но вряд ли обратили бы внимание на эту. В объявлении четко указано, что дом нуждается в капитальном ремонте, а квартира разваливается на части. Также видно, что я не могу продать ее уже долгие годы. Значит, что-то с ней не то. И вы вдруг решили это проверить? Не смешите. Вы бы нашли другого продавца, а меня бы вычеркнули из списка.

Все было логично. Марина оказалась достойным соперником, и наш план заведомо был неудачным.

– Почему же вы тогда все-таки захотели с нами встретиться? – спросила я.

– Есть у меня мысли на этот счет, – призналась женщина. – Но я должна была их проверить.

– Вы думали, что мы мошенники, – догадался Глеб. – И квартиру не собираетесь продавать. Вы вычисляете аферистов, а потом сдаете их в полицию. Я прав?

Марина едва заметно улыбнулась.

– До вас все получалось прекрасно. На сотню таких обнаружилось восемь человек.

– Инвалидная коляска ненастоящая? – спросил Глеб.

– Настоящая. Я действительно не могу передвигаться самостоятельно.

– А если бы я ударил вас по голове? – прищурился Глеб. – Об этом вы не думали?

– Я в состоянии дать вам отпор.

– А как же Соня? – возмутилась я. – Она же ребенок!

– Соня – моя надежда, – жестко ответила на мои слова Марина. – Сначала преступники всегда избавляются от того, кто сильнее и старше. У нее есть время, чтобы закрыться в своей комнате и вызвать полицию. Она знает, что нужно делать.

– А где ее родители?

– Они на войне погибли, – строго сказала Марина. – Мой сын и его жена служили в Ираке, откуда уже не вернулись. Оба медики.

– Господи, – прошептала я.

Глеб взъерошил волосы. Вид у него был совершенно обалдевший.

– Нет, ты это слышала?! – громким шепотом произнес он. – Охренеть.

Марина взяла со стола чашку.

– Вам не нужна квартира, вы не хотите меня ограбить или ударить по голове… – она произнесла последние слова и в упор взглянула на Глеба. – …но вы зачем-то ко мне пришли. Мне хотелось бы узнать. Я это заслужила.

Я поняла, что лучше выдать всю правду, и незамедлительно.

– Извините нас за этот спектакль, – быстро заговорила я. – Нам нужно было выяснить про ваши отношения с Семеном Ойстрахом и Олегом Скобелевым. Семена убили несколько дней назад, там дело сложное, труп нашли в реке, и нет очевидцев, кроме одного…

– Зачем вам это нужно?

– У меня есть знакомый мальчик, который и является единственным очевидцем убийства.

Марина поправила волосы.

– И кто же его убил? – не моргнув глазом спросила она.

Мы с Глебом переглянулись.

– Он не рассмотрел лица этого человека, – соврала я, почувствовал в ее вопросе какой-то подвох. – Да и не поверили ему в полиции.

* * *

– А какой хлеб-то брать? – спросила Соня, стоя в коридоре.

– Какой хочешь. Это ты у нас разборчивая, а мне все равно, – ответила ей Марина. – И, Сонь, купи там себе что-нибудь.

– Ладно.

Входная дверь открылась, потом закрылась. Соня ушла в магазин, а мы остались ждать ее дома.

– Я слышала про то, что случилось с Семеном, – медленно произнесла Марина. – Новости, будь они неладны. Одна чернота, а не известия. Но фоном иногда включаю. Вы про отель слышали? На днях ему исполнилось двадцать пять лет. Говорят, праздник провели грандиозный.

– Слышали, – ответила я. – Но вы ведь проектировали здание отеля. Вас не пригласили?

– Я и не пошла бы. Знаете почему? Потому что нет вечернего платья. Вот вам и причина отказа.

Марина развела руками, показывая всю трагичность ситуации. Я вспомнила Горского, который тоже не полностью владел своим телом. Их с Мариной объединяла общая черта: оба глумились над своим нынешним положением и шутили над неспособностью жить полноценной жизнью. Разве что у Васи заболевание было врожденным, а Марина, судя по всему, приобрела его вследствие трагедии. Однако подробности уточнять не хотелось. Хозяйка дома и без этого получила кучу негативных эмоций.

– Я тогда только-только устроилась в архитектурное бюро. Красивая была. И умная. Ничего не боялась. А тут мужчина к нам пришел и сказал, что хотел бы построить отель на самом берегу нашей набережной. Я тут же подскочила к нему, стала интересоваться. И среди всех он отдал проект мне. Мужчиной был Олег Скобелев.

Между нами не сразу завязались отношения. Я больше смеялась и не замечала знаков внимания, которые он оказывал. А когда поняла, что он ко мне неровно дышит, то засомневалась, получится ли у нас что-то. Он же вон каким серьезным делом занят, а я со своими ватманами и расчетами ему мозги выношу. Стали встречаться и после работы. Я влюбилась, представляете? Чувствовала себя абсолютно свободной и счастливой. Казалось, что все смогу и все получится. Помню, стройка шла вовсю, и тут выяснилось, что в моем проекте была ошибка. Исправить ее было уже трудно, одна переделка потянула бы за собой другую, потом еще и еще… Я боялась признаться Олегу, что это моя вина. Но пришлось. Боялась его реакции, потому что исправления потребовали бы огромных денежных вложений. Понимала, что это может отразиться и на наших отношениях. Но он выслушал меня и рассмеялся. Сказал, что, в принципе, все понимает, но если делать нечего, то будем корректировать. И добавил: «А ты в наказание выйдешь за меня замуж». Конечно, я согласилась. Я бы и без этого случая обрадовалась предложению.

Семен появился позже, когда мы уже подали заявление в ЗАГС. Почему Олег его со мной не знакомил раньше, я не знала. А тут вдруг привел. Семен мне не понравился. Не сразу, но после, всмотревшись, поняла, что какой-то он ненадежный. Да и в тот день, когда мы познакомились, он у нас дома напился. На ровном месте. Олег посадил его на такси и отправил домой. Извинился даже. Сказал, что сам такого не ожидал от приятеля.

Отель построили быстро, я даже ленточку разрезала перед открытием. Это был, пожалуй, последний день моей беззаботной жизни. Но это я только потом поняла.

Отмечали открытие мы в банкетном зале. Он огромный, на первом этаже. Гостей было очень много. Спонсоры, телевидение, какие-то артисты. Всем занимался Олег. Организацией, переговорами, контролем за подготовкой. И только потом я узнала, что Семен на самом деле является начальником Олега. Как так? Откуда? Почему я раньше не знала? Олег на эту тему говорить не захотел, а меня прям разрывало. Но он замкнулся, не стал ничего мне объяснять, закаменел. И я решила не лезть к нему. Подумала, что сам все объяснит в свое время. Понимаете, о чем я? Человек работает. Много, долго, забывая поесть и поспать. А другой вообще не появляется рядом, но руководит первым. А вот как он им руководит – это вопрос, который оставался без ответа. Семена никогда не было на стройке, он появился только на открытии. Ходил, напивался и фотографировался со всеми. Да и раньше его имени Олег не произносил, все решал сам. Проблемы с поставками стройматериалов? «Я решу». Не подписаны какие-то документы? «Я сам добьюсь». Наехали кредиторы? «Никто, кроме меня, не разберется».

Я уже знала, что Олег раньше жил в Москве, а потом переехал в Тарасов. Знала и о том, что он раньше был под следствием из-за какой-то неприятной истории, связанной с работой. Но откровенничать на эту тему он не желал, хотя я пыталась узнать…

– Извините, – я забылась и подняла руку, как делают ученики во время урока, – а что именно он вам рассказал?

– Кажется, что-то связанное с ресторанами, – попыталась вспомнить Марина. – Там кто-то кого-то избил. Извините, я не помню.

– И это все?

– Это все.

– Вернемся ко дню открытия отеля, – напомнил Глеб. – Вы сказали, что Ойстрах вел себя как хозяин, и вам это было неприятно?

– Не то слово, – кивнула Марина. – Хотелось макнуть его мордой в салат, чтобы все увидели, какая он скотина. Но Олег весь вечер держался стойко, не показывал вида, что ему больно. А ему было именно больно. К тому времени я уже научилась «читать» его, как открытую книгу. Все так и было, он не смог меня обмануть. Вы извините, – обратилась она ко мне. – Не принесете таблетки? В желтой коробочке, они на кухне стоят.

Я тотчас принесла лекарство. Марина запила таблетку уже остывшим чаем.

– Тот вечер никогда не забуду, – с трудом произнесла она. – Все было хорошо. Я взяла себя в руки, Олег наговорил мне всякого, чтобы успокоить. Он знал, как я переживаю. А потом он исчез. Вот только что видела его, а теперь не вижу. Поискала в толпе – нет его. А людей-то куча. Все топчутся во всех направлениях. Кто-то танцует, кто-то собрал вокруг себя слушателей и что-то объясняет, а кто-то мотается просто так. Я увидела Ойстраха. Подошла, поздравила. Все-таки он тоже… причастен. Спросила и про Олега. Сказала, что не могу найти. А Семен улыбнулся криво так и говорит: «Я его вон там видел, на сцене, он с Еленой». Я пошла к сцене, а на ней Олег и Елена в обнимку. И такие оба счастливые… Знаете, Олега я таким давно не видела. А тут прям как подменили. Семен почему-то оказался рядом, прошептал перегаром в ухо: «Он с ней давно. Я думал, что ты знаешь».

Думаю, все мои переживания и проблемы скатались в ком именно на дне открытия, и я споткнулась об этот ком. Если бы упала по-настоящему, то разбила бы лицо и потеряла зубы. Это, если не насмерть. Но то, что ощущаешь, не всегда нужно показывать. Поэтому я ушла домой. Ревность, усталость, обида – все это ведь имеет накопительный эффект. Чтобы взорвалось, нужна сущая малость, она у каждого своя, индивидуальная. Мне хватило того, что я увидела Олега с другой женщиной.

Сразу собрала свои вещи и ушла к маме. Оставила Олегу записку, а потом ее выбросила. Он пытался меня вернуть. Прилетел сразу же, как только заметил, что меня нет ни в банкетном зале, ни дома. Передавать слова Семена я ему не стала. Какой смысл? Я же все своими глазами видела.

Свадьбы не случилось. А через неделю я поняла, что жду ребенка. Когда родился Алешка, то Олегу ничего не сказала.

– У Скобелева был сын, – ахнула я. – Простите. Он о нем хоть знал?

– Он пытался, – спокойно ответила Марина, – но я сообщила ему, что у ребенка другой отец. Больше Олег не делал попыток появиться в моей жизни. А я внушила себе, что тоже не хочу его видеть.

В этот момент вернулась Соня. Зашелестела пакетом в коридоре, загремела ключами в замочной скважине.

– Все нормально? – спросила Марина.

– Да. Твой хлеб на кухне, – сообщила девочка и ушла в свою комнату.

Глеб проводил ребенка задумчивым взглядом.

– Она, получается, внучка Скобелева?

Марина не ответила. Ответ и так был известен.

– Потом, когда прошло очень много времени и я уже успела дважды выйти замуж и развестись, я поняла, что натворил Семен. Да и я сама, знаете ли… Исправить ничего нельзя, но по Олегу я до сих пор скучаю. Даже не так – тоскую по нему.

Она опустила голову, но не сдержала слез. Одна капнула на плед, закрывавший ее бесчувственные ноги.

– Если кто-то помог Семену утонуть, то я не стану называть этого человека преступником, – тихо сказала она. – Не верю в карму, не верю в судьбу. Гороскопы, гадания эти… Но что-то к нему точно вернулось из прошлого. То, что он когда-то запустил собственной рукой.

Глава 9

Мы пробыли у Марины несколько часов и болтали обо всем на свете. Тогда же Марина рассказала, почему начала заниматься охотой на мошенников.

– Второй мой муж ушел очень некрасиво, – сообщила она. – Он вообще придурком оказался, но это сразу не проявилось. А вот со временем аж заполыхал. Мелочным стал, расчетливым. Я к тому времени уже перестала ходить, а Соня была совсем маленькой, чтобы на нее полагаться. Муж и стал меня упрекать в том, что я расслабилась, не слежу за ребенком. «Ребенок жрет всякую дрянь, а ты ей даже суп погреть не можешь!» К слову, он работал сутки через трое, бывал дома чаще, чем нам бы того хотелось. Но ни разу не занялся Соней. Все свалил на меня. Но я не могла двигаться так же быстро, как раньше. Я теперь не умею этого делать. А еще коляска иногда застревала в коридоре. Какая кухня? Соня с ранних лет приучена справляться сама. Там, где не справлялась, я, конечно, помогала, и то – если получалось. Так и жили. В общем, я попросила моего дорогого супруга свалить к черту. Но жить на что-то надо, а платят мне гроши. Решила продать квартиру. Стала принимать посетителей. Одна пара сразу зацепила чем-то нехорошим. Стали уговаривать поехать к ним на дачу, а они пока тут ремонт сделают, а потом квартиру купят. Я поняла, что это аферисты. Взяла время подумать, проводила их, а потом сразу же позвонила в полицию. Ребят этих задержали. Оказалось, что их давно ищут. В полиции меня даже похвалили, а потом… ой, ну это, конечно, мечты сбываются, не иначе… потом меня оформили в отделении полиции на должность уборщицы. А в обмен предложили продолжать разведывательную деятельность. Думала я недолго. Квартира на сигнализации, просто так ко мне не проникнуть. Да и покупатели нечасто посещают. Вот так вот и работаю. Зарплата уборщицы идет, и премия за каждого обнаруженного мошенника по итогам работы. Соня ходит в школу и подрабатывает, выгуливая чужих собак. Они ее боятся, а она смеется.

Мы вышли от Марины только к вечеру. Я попросила Глеба сесть за руль. То, что мы узнали об отношениях Ойстраха и Скобелева, сильно прояснило ситуацию.

– Думаешь, что Скобель не простил Семену то, что тот сломал ему жизнь? – спросил Глеб.

– Вероятно, вполне.

– Долго же он вынашивал план мести.

– Мне тоже это пришло в голову, – сказала я. – Что-то подтолкнуло его к этому. Что-то, что случилось совсем недавно.

– Или хотел приурочить мокруху к юбилею отеля, – добавил Глеб. – Так сказать, отпраздновал с размахом.

Шутка понравилась, несмотря ни на что. Я представила Скобелева, который приводит Ойстраха на набережную и берет за грудки.

– Поздравляю тебя, – говорит он.

– Спасибо, – улыбается Ойстрах.

И Олег Викторович начинает его убивать.

– Опа, дедушка переходит в неположенном месте, – сказал Глеб. – Нарушил. Арестуем?

– Не догоним.

– Это не у тебя телефон ругается? – спросил Глеб, кивая на сумку.

Я не слышала звонка из-за шума мотора. Думала совсем о другом. На экране было имя следователя Носочука.

– Притормози, – попросила я Глеба.

Он послушно съехал с дороги.

– Женя, здравствуйте, – начал Анатолий Петрович.

Я уже и не знала, к чему готовиться.

– Добрый день, – поздоровалась я в ответ.

– Есть срочные новости.

Я выразительно посмотрела на Глеба. Он в ожидании уставился на мобильник.

– Я вас слушаю.

– Эксперт только что подтвердил, что Ойстрах умер насильственной смертью. Есть повреждения внутренних органов. Перед тем, как попасть в воду, он попал под чьи-то пудовые кулаки.

– Он не мог получить эти травмы от падения в воду? – засуетилась я. – Или потом, может, его намотало на какую-нибудь корягу. Не знаю, как сказать… Это точно кулаки?

– Травмы, которые он получил, в воде никак не получишь. К тому же одежда на месте их нанесения осталась неповрежденной. Если бы он намотался, как вы выражаетесь, на какую-нибудь корягу уже после того, как утонул, то ткань оказалась бы порвана. Этого нет. Травмы он получил еще при жизни. Очевидно, при падении ударился головой и потерял сознание, а потом уже в легкие попала вода.

– Значит ли это, что Артем снова оказался прав?

Следователь ответил не сразу.

– Ну и в чем он прав на этот раз? – спросил он. – Он видел, как Ойстраха кто-то избил, а потом сбросил его в реку. Потом вдруг резко вспомнил, что убийца – Олег Скобелев. Или ему снова показалось? Это же серьезно, Женя. И пока что бездоказательно.

– Я вас поняла.

– Вот так вот, – заключил Носочук.

– А у меня тоже новости, – заявила я. – Мне удалось найти бывшую невесту Скобелева и поговорить с ней. Ойстрах расстроил их свадьбу самым подлым способом. На кону стояла жизнь еще не родившегося ребенка, сына Скобелева. И долгая счастливая жизнь. Кроме того, Ойстрах отвратно вел себя все время работы со Скобелевым. Он практически поработил его, забрав себе все лавры от постройки отеля. Как вы думаете, может ли человек спустя годы перестать терпеть?

– Как вы добрались до какой-то там бывшей невесты? – процедил Носочук.

– У меня свои каналы, – ответила я. – И дорогу я вам не перехожу. Стараюсь ради мальчишки, который все видел собственными глазами. И знаете что? Все это время он облегчает вам поиски убийцы.

Я подумала и добавила:

– Вот так вот.

Анатолий Петрович, наверное, пожалел, что меня нет рядом, чтобы поставить на место.

– Перестаньте заниматься самодеятельностью, – угрожающе сказал он.

– Проверьте прошлое вашего драгоценного Скобелева, – посоветовала я и отключилась.

Глеб смотрел на меня с диким восторгом.

– А ты хороша, – выдохнул он. – Что, прочистила ему мозги?

Несмотря на то что отношения между мной и следователем не складывались, несмотря на общие усилия раскрыть дело, я все же относилась к нему и к тому, что он делает, с уважением. Я понимала, нет, я знала, что представляет собой работа следователя. Это долгий, выматывающий и опасный труд. Конечно, Носочук злился. Кто я такая, чтобы искать свидетелей? Телохранитель, а не сыщик. Могу спутать полиции все карты или попасть в передрягу. Могу вообще спугнуть преступника. Правда, опыт в расследованиях уже есть, но Анатолий Петрович-то об этом не знает.

На вопрос о прочистке мозгов я отвечать не стала.

– Он сказал, что эксперты вынесли вердикт: Ойстраха перед смертью били.

– Значит ли это, что Скобелев априори является убийцей?

– Не знаю. Это нужно еще доказать. Найти мотивы, провести следственный эксперимент. Не все так просто. И не так быстро.

– Верю, верю, – вскинул руки Глеб. – Ну что? Пока что мы сделали все, что возможно. Какие дальнейшие действия?

Насчет остатка дня я еще не определилась. Но поняла, что дома мне лучше не появляться. Хотела только убедиться, что с Артемом все в порядке. Я написала ему смс, в котором спрашивала о его планах. Он ответил тотчас и коротко: «Таня пришла. Смотрим «Властелин колец».

– Поеду на работу, – решила я. – Вчера не удалось как следует осмотреться. Попробую сегодня.

– И как ты удержишь лицо при виде Скобелева? – спросил Глеб. – Теперь, когда ты знаешь, что он сделал?

– Улыбнусь ему, – ответила я. – Верни мне, пожалуйста, руль. Отвезу тебя домой, потом поеду в отель.

* * *

В коридоре главного офиса было тихо, словно все сотрудники куда-то испарились.

– У нас всегда так, когда Олег Викторович у себя, – объяснила Леся. – Шифруются. Сказать ему, что ты пришла?

– Не надо. Я продолжу осмотр помещений без него.

– Но он о тебе спрашивал.

– Когда?

– Утром.

– Но он не просил вызвать меня на работу? – уточнила я.

– Нет, не просил, – ответила Леся, – иначе я бы позвонила тебе. Просто хотел знать, будешь ли ты сегодня.

– Я на месте. Тогда, наверное, нужно ему об этом сообщить, – решила я. – Ты сиди, я сама ему скажу. Он ведь сейчас один?

Олег Викторович действительно находился в кабинете один. Разрешив мне войти, он тут же вышел из-за стола навстречу. Меня немного напрягло проявление такого радушия. В прошлый раз он не был столь приветливым.

– Присаживайтесь, – пригласил он. – Чай, кофе?

После вишневого пирога, которым нас угощали Марина и Соня, мне ничего не хотелось. Однако, вспомнив про них, я тут же посмотрела на шефа другими глазами.

Что я вообще могла о нем знать? Ничего, кроме того, что написано в средствах массовой информации. Хотя нет, еще работники отеля. Сотрудники отзываются о нем так хорошо, что сначала даже не верится в существование справедливых руководителей. Но, кажется, Скобелев был именно таким. Его уважали. Никто из тех, с кем я беседовала, не выглядел недовольным. Напротив, сплошное восхищение.

Теперь же мне было о нем известно то, о чем не ведали его коллеги. Ни секретарь Леся, ни программист Костя, ни грузчики-сборщики Саныч и Миша. Скобелеву досталось в этой жизни по самое не балуй. Как минимум на личном фронте и от партнера по бизнесу.

Чего, конечно, нельзя сказать о его прошлой, до Тарасова. Спасибо Глебу за сведения, которые помог добыть его таинственный коллега Кроль, да и проверить их, конечно, следовало бы. Но то, что Олег Викторович жил не очень честно, все же не требовало доказательств. Опять же, судя по тому, о чем рассказал мне Глеб. Он владел публичным домом, наверняка были связи с криминалом.

Ойстрах тоже оказался непростым товарищем. Все эти его пьянки и гулянки с представителями московской элиты, все фото, нетрезвые исповеди и лобызания на камеру с публичными личностями не говорят о твердости характера и целостности личности. Марина вспоминала, что он любил выпить, а пьяным он плохо себя контролировал. Это происходило больше двадцати лет назад. Судя по тому, что Ойстрах до сих пор блистал алкоголической бравадой, не стесняясь папарацци, и чувствовал себя с годами только лучше, говорило только о том, что его печень оказалась крепка как мраморный обелиск.

Тем не менее умер он именно от повреждений, полученных до того, как попал в речную пучину. Значит, не так уж был крепок Семен Ойстрах, как казалось. Иначе бы ответил обидчику.

– Женя, вы куда-то «улетели», – услышала я голос Скобелева.

– Извините, задумалась, – улыбнулась я. – Проблемы.

– С сыном? – участливо спросил Олег Викторович.

Опа, а про Артема-то я и забыла. Сначала Леся, а потом и Скобелев решили, что мы с Артемом родные люди. Леся даже нашла некоторое внешнее сходство. Неужели оно есть?

– С ним все в порядке, – ответила я. – Просто подросток, иногда его штормит.

– У меня нет детей, – сказал Скобелев, – но есть куча знакомых, и у них подрастают дети, я вижу все этапы взросления и соглашусь с тем, что возраст от десяти до шестнадцати – это капец.

Что? Он произнес слово «капец»? Я решила сделать вид, что из его уст оно прозвучало очень даже обыденно.

– Сотрудникам не возбраняется брать детей на работу, – внес ясность Олег Викторович, – но при условии, что это не помешает рабочему процессу. На данный момент, правда, все детишки пристроены, в офисе их нет, но было и такое, что идешь документы подписывать, а под ноги откуда ни возьмись бросается чья-то дочь с криками: «Не раздави мой мячик!»

Он рассмеялся. Я выдавила вежливую улыбку. С чего вдруг его заинтересовал Артем?

– Нет, сына на работу я брать не буду, обещаю, – уверила я. – Он взрослый парень, ему не нужен присмотр.

– Хорошо, если так. Живет с вами?

– Да, конечно.

– Простите, Женя, за такой вопрос: а отец у Артема есть?

– Не пойму, при чем тут… – растерялась я.

– Обычный вопрос. Если нужна помощь, то мы помогаем своим сотрудникам.

– Нет, спасибо. Помощь не требуется.

Повисла неловкая пауза. Мне было непонятно, зачем я понадобилась, и Скобелев тоже молчал на этот счет.

– Я хотел спросить у вас, Женя… – начал он и запнулся.

– Слушаю вас, Олег Викторович, – помогла я ему.

Но он вдруг передумал. Словно сбросил с себя что-то, что давило на плечи, даже рукой махнул.

– Ерунда. Все потом. А теперь рабочие вопросы.

Скобелев долго расспрашивал меня о прежних клиентах. Обычно я не называю имена тех, кто не готов дать рекомендации, но делюсь контактами людей, которые не против оставить отзыв о моей работе. Так вышло и на этот раз. Олег Викторович записал несколько имен в ежедневник, напротив каждого сделал какую-то пометку.

– Сегодня вечером у меня намечается большая пьянка, – поделился он. – Иными словами, в банкетном зале будет очень долгое и нудное совещание. Оно продлится до самой ночи. Скорее всего, после этого мы отметим встречу. Приедут люди из разных мест, все они поселятся в нашем отеле. Вы мне в этот отрезок времени не понадобитесь. Но завтра с утра будете нужны.

– А что же планируется завтра утром?

– Время с семи до двенадцати мы с вами проведем вместе. Мне нужно будет посетить прокуратуру, после поедем в арбитражный суд. И там, и там проведу совсем немного времени. И после этих двух мест я планирую заскочить кое-куда еще.

– Хорошо. На моей машине поедем или на вашей?

– Вы еще и за рулем? – обрадовался Скобелев. – На вашей. Расходы оплачу отдельно.

– Завтра в семь утра буду ждать у главного входа.

– Договорились.

Мы попрощались, и я покинула его кабинет.

Леся пила кофе. На столе я увидела ту самую пачку, которую ей при мне подарил программист Костя.

– Как он там? – кивнула Леся на дверь. – Как у него настроение?

– Нормально, – ответила я. – Завтра с утра мы с ним отъедем, вернемся после двенадцати. А сегодня у него планируется какое-то ночное совещание в банкетном зале.

– Поняла. Плеснуть тебе?

Леся предлагала попробовать кофе. Почему бы и нет, если я на сегодня закончила все свои дела? Девушка вынула из ящика стола кружку, насыпала туда две ложки кофе и залила кипятком.

На вкус кофе оказался превосходным, несмотря на то что ничего бодрящего в нем не было.

– Офигенно, – призналась я. – Это ведь Костя его принес?

– Он выиграл его.

– Не поняла, – улыбнулась я, хотя сразу поняла, о чем речь.

– На юбилейном корпоративе, о котором я тебе рассказывала. Там была лотерея, а нам выдали номерки на входе. Все что-то да выиграли.

– Какие номерки?

Леся посмотрела на часы. В этот момент дверь кабинета распахнулась и в приемную вышел Скобелев. Он нес в руках тяжелый кейс и вид имел очень хмурый.

– Леся, я в банк. Больше сегодня не приеду. Поэтому все вопросы завтра. Все, что на подпись, складывай в папку. Если что-то срочное, то обратись к Стеценко. А если…

– …что-то решать не получится, то позвонить вам. Правильно?

Скобелев погрозил Лесе пальцем. Потом заметил наши кружки с кофе. Недолго думая, взял в руки мою и потянул носом воздух.

– Без кофеина? – спросил он.

– Точно, – кивнула я.

– Все. Ушел.

Дверь приемной закрылась. Леся сдула челку со лба.

– Вот такой у нас шеф.

– Как он угадал, что кофе без кофеина? – поразилась я. – По запаху это сделать невозможно.

– Но пачка-то вот она.

На столе действительно стояла упаковка.

– Так что там с номерками? – напомнила я, усаживаясь поудобнее.

* * *

Леся, как выяснилось, принимала в организации праздника самое непосредственное участие.

– Я отвечала за все понемногу, – похвасталась она. – Не скажу, что было легко, но я, блин, горда собой. Это тебе не закупка канцтоваров на тридцать человек.

– Гони подробности, – потребовала я.

– Вообще-то Олег Викторович нанял каких-то организаторов, но они решали общие вопросы. А на мне было другое и более интересное. Рассадить людей, к примеру. Разобраться с меню. Но главной фишкой стали подарки.

Подарки. Вот, наконец-то. Я не сумела вытащить из Кости подробности того вечера, но кто бы мог знать, что поможет мне в этом Леся?

– В списке оказалось столько приглашенных, сколько я никогда не видела, – объяснила Леся. – Олег Викторович управляет этим отелем со дня его открытия. Кажется, стройкой тоже руководил он. Двадцать пять лет, Жень. Огромный срок! Ты представляешь, каково здесь работать?

Кажется, я уже представляла. Это не работа, а решение постоянно возникающих проблем, которые никогда не закончатся. Это недовольные сервисом гости, после которых из номеров пропадают даже туалетные ершики, это девочки по вызову, которые всеми правдами и неправдами штурмуют территорию. Это недобросовестные поставщики, тихим сапом подбрасывающие просроченные продукты. Персонал, который вынужден взаимодействовать с теми, кто заселился на сутки в эконом, но возомнил себя королем. Это курьеры, которые не знают, что им подсунули под видом обычной доставки. А еще это те, кто держит руку на «пульсе»: медработники, официанты, работники сферы услуг, электрики, грузчики, слесари, охранники.

– Олег Викторович не забыл никого. Поднял архивы, потребовал списки всех, кто когда-либо трудился на благо его отечества. Конечно, тех, кто проработал мало или засветился на чем-то нехорошем, он обошел. А другим выслал приглашения. Пришли не все. Кто-то не смог, кто-то не захотел. Но основная масса, конечно, отметилась.

– Как же банкетный зал вместил такое количество людей? – удивилась я.

– Ты его видела, этот зал? – спросила Леся.

– Видела. Размеры впечатлили.

– А как тебя туда занесло?

– Решила обследовать все входы и выходы и наткнулась. Там рабочие разбирали столы и стулья, чтобы можно было передвигаться.

– Вот! – торжествующе воскликнула Леся. – Ты обратила внимание, что мебели было очень много?

– Не очень, – вспомнила я. – Но, наверное, какую-то часть уже унесли на склад.

– Наверняка. Столиков было сто восемьдесят.

– Да ладно! – я удивилась.

При всем желании я не могла представить такое количество столов, еще и вместе со стульями. Как это можно было разместить на пусть даже очень большом пространстве?

– Если расставлять не хаотично, а располагать по определенной схеме, то еще и место для танцев останется, – научила меня Леся. – Правда, танцевали не у столиков, а рядом со сценой. Там специально оставили свободное место. Когда Олег Викторович выступал, то к сцене подходили почти все, мало кто оставался сидеть на месте. Ты знаешь, что он придумал? Они с Костей смонтировали видео с фотографиями, которые показывали, что происходило с отелем в течение двадцати пяти лет. Люди сами несли для этого фильма свои любительские фотографии и прочее. Постарались, в общем. Мы обалдели, когда увидели.

Это я тоже могла представить. Прием давно известный, но каждый раз работает. Если наложить на фото взросления человека или любимой собаки подходящий звуковой ряд, то слезу из тебя вышибает на первой секунде. Да уж, расстарался Скобелев для своих. Неужели действительно такой щедрый?

– Рыдали все, – подтвердила Леся мои догадки. – Те, кто постарше, вообще в обнимку плакали. Ну, и мы не сдержались. К этому моменту все уже хорошо набрались. Может, поэтому и плакали? Понятное дело, гуляли-то давно, а фильм запустили что-то около полуночи.

– А можно посмотреть видео? – спросила я.

– Конечно. Я только звук потише сделаю. Мы все же на работе.

Леся кликнула мышкой, и на экране компьютера открылось окно. Поползли вверх слова о том, что отель родился сначала в мыслях двух друзей, а потом они же его и построили. И тут же появилось фото, на котором я увидела двух молодых людей. Тот, что повыше, показался мне знакомым.

– Ёшкин кот! – схватилась я за сердце. – Сейчас зарыдаю. Это ж Олег Викторович. Ему тут сколько? Тридцать, не больше? Вообще не изменился.

– Он, – с гордостью подтвердила Леся.

– А рядом кто?

– Семен Ойстрах, – без тени улыбки ответила Леся. – С ним фигня какая-то приключилась. Той ночью он пропал, кажется, а на днях я прочитала в Интернете, что нашли его тело в реке. Думаю, он напился и упал в воду. Но все равно в голове не укладывается. Наш столик был рядом с тем, за которым сидел Ойстрах. Скажу честно, Женя: он еле на ногах стоял.

– А начальство отдыхало отдельно?

– Ну да, там статус другой. Олег Викторович тоже сидел рядом с Ойстрахом.

– Получается, на юбилее его в последний раз многие видели живым.

– Получается, что так… – ахнула девушка.

Тем временем на экране появился Олег Викторович. Самый что ни на есть современный, в костюме и при галстуке. С края экрана он комментировал все фотографии и видео.

– Это прикольная задумка, – призналась я. – Ты смотри-ка. А кто занимался видео?

– Костя с Олегом Викторовичем вместе и занимались.

Экранный Скобелев вел себя очень натурально. Камеры не боялся, руками не размахивал, в словах не ошибался. Я представила, как его снимали на фоне зеленого экрана, где он водил руками по воздуху и рассказывал что-то из истории своей трудовой деятельности. После это Костя соединил видео с документальными съемками. Подогнал, смонтировал. Получился высший пилотаж.

– А сам Олег Викторович себя видел в этом фильме?

– Конечно, – улыбнулась Леся. – Он все время был на сцене. Когда закончился просмотр, он вышел из-за сцены и сказал, что никогда не был в двух местах одновременно, поэтому ему срочно нужно выпить. Получилось очень смешно.

– Представляю себе. Но я не поняла, а что там с номерами? Вам их вручали на входе?

– Да, каждый получил свой номер. Зачем – нам сначала не объясняли. Но потом, когда были вручены призы, Олег Викторович объявил о том, что сейчас состоится беспроигрышная лотерея, правда, призы там немного скромнее, чем подарки. Знаешь, – округлила глаза Леся, – я о таком не слышала. Сначала тебя дарят что-то ценное за отличную работу, а потом ты еще и в лотерею что-то выигрываешь.

– А что дарили?

– Духи, оргтехнику. Шоколадные наборы. Клубные карты. Косметику. Ювелирные украшения. Кофе, кстати, Костя выиграл в лотерею. Но ему подавай покрепче, поэтому он принес его мне.

– Это ж сколько денег нужно было выделить для подобного буйства? – поразилась я.

– А кто же его знает? – вопросом на вопрос ответила Леся. – Я даже интересоваться не буду. Справедливости ради скажу, что Олег Викторович помогает различным благотворительным фондам. И вот те суммы как раз мне известны, они немаленькие.

Она молилась на Олега Викторовича и не скрывала этого. Леся не влюбилась в него в прямом смысле этого слова, но несомненно боготворила своего шефа.

– Можешь переслать мне памятное видео на почту? – попросила я. – Покажу сыну, ему понравится. Ну, типа, вон, где мать работает. Гордись.

Получив видео, я тут же послала его Глебу. Мне срочно понадобился его совет.

– А именно с корпоратива фотографии есть? – спросила я. – Посмотреть бы.

– Минутку.

Леся извлекла из папки файлы с разноцветными изображениями. Их оказалось так много, что у меня стало рябить в глазах.

– Садись на мое место и смотри, – разрешила Леся. – А я отойду на «кухню».

Она ушла, и это оказалось для меня очень кстати. Я быстро просматривала файлы, сразу же определяя, что мне нужно, а что не очень. Засекла встречу Ойстраха с каким-то бородатым мужичком. Они обнимались под вспышками фотокамер. Снова Ойстрах, теперь уже рядом с полной женщиной в красном костюме. На лацкане ее пиджака мерцает орден. Вероятно, она отдала отелю половину своей жизни.

Семен Ойстрах выглядел весьма импозантно. Правда, фигура подвела. С возрастом он оплыл, обзавелся большими, мягкими, почти женскими плечами и бесформенным рыхлым животом. В отличие от Скобелева, который был старше его на десять лет и находился в прекрасной для своего возраста физической форме, Ойстрах явно проигрывал. И все же он кокетничал с гостями. Он привлекал внешностью: пшеничного цвета волосы доставали до плеч, пиджак блестел, словно его вместе с владельцем окунули в звездное небо, а вот красные щеки вопили о том, что их хозяин страдает повышенным давлением, и средневековые лекари наверняка лечили бы его кровопусканием. Улыбка Ойстраха была выверенной до миллиметра – сказывался опыт общения с прессой.

Странно было осознавать, что я вижу на экране улыбающегося мертвеца.

С каждым файлом пейзажи менялись. Кого я только не увидела. Заметила и Скобелева. Он не лез на передний план, держался в стороне, всем своим видом показывая, что не его это праздник – все для народа. Но что-то в нем все же смущало. Не запечатлел фотограф ни расслабленности, ни радости Олега Викторовича. Либо он правда был безрадостен в тот вечер, либо просто снимок неудачный.

Файлов оставалось мало. Уже вернулась с «кухни» Леся и стала поливать цветочки на подоконнике, а я все еще гналась за чем-то призрачным. И я это наконец нашла.

На первых фото Олег Викторович был запечатлен с бокалом белого вина. Фотографии повторяли хронологию того вечера от начала до конца. Это было видно по тому, как пустеют тарелки на столиках, по пьяным улыбкам, постепенно проявляющимся на лицах гостей, по наличию коробок с призами в их же руках. Менялось все, но только не количество вина в бокале Скобелева.

Последний файл. Я закрыла папку.

– Спасибо, Леся.

– Ну ты поняла, да? – многозначительно улыбнулась она.

– О да, – ответила я. – Это было грандиозно.

– Не то слово.

Тренькнул телефон, приняв сообщение от Глеба. «Перезвони».

Я вышла из приемной и набрала знакомый номер.

– Что ты мне прислала?

– Это видео смонтировал здешний программист под неусыпным контролем Скобелева, – ответила я. – Оно проигрывалось со сцены, рядом с которой находилась толпа людей.

– И что? – не понял Глеб.

– Что «что»? – разозлилась я. – Ты не дослушал! Дай мне все рассказать!

– Да говори, господи, разве ж я отвлекаю… – удивился Глеб.

– Это кино запустили в полночь. Секретарь Скобелева отметила это время, она тоже присутствовала на празднике. В это же время Артем увидел на набережной, как Скобелев убивает Ойстраха. На деле все помнят, что он находился в банкетном зале. Понимаешь?

– Не ори, понимаю. Произошло раздвоение Скобелева, ты это хочешь сказать?

– Это все еще нужно, конечно, проверить, – быстро заговорила я, – но я больше чем уверена, что Скобелев не был в это время в зале.

– Он убивал? – предположил Глеб.

– Он убивал, – подтвердила я. – Внимание пьяного притупляется. Экран с фильмом, который он смотрит, находится не на уровне глаз, а гораздо выше, потому что задняя часть сцены с экраном там. Ну там. Далеко она!

Я замахала рукой, чтобы непонятливый детский психолог Глеб, говоривший со мной по телефону, смог понять всю суть.

– Люди вынуждены концентрировать внимание, находясь в столь неудобной позе, они отвлекаются на фильм плюс все эти неожиданно дорогие подарки, чтобы люди отвлекались на все, на что угодно, но только не на самого шефа. Так и происходит, черт возьми. А тем временем Скобелев выводит в хлам пьяного Ойстраха на улицу, как-то докатывает его до набережной, где избавляется от него, верно? – спросил Глеб.

– Точно!

– А потом бежит сломя голову назад, чтобы успеть к последним титрам памятного фильма. И как ни в чем не бывало выходит на сцену, – подытожил Глеб.

– Умница ты моя, – похвалила я Глеба. – Твоя «жена», кажется, только что раскрыла преступление.

– А за что он его убил? – спросил Глеб. – Думаешь, ты нашла причину? Или тебе только так кажется?

И я поняла, кто из нас был умнее, а кто только считал себя таким.

* * *

Носочук уже собирался домой. Мы приехали к нему в семь часов вечера, а до этого я долго уговаривала Глеба составить мне компанию.

– Не поеду я! – отнекивался он. – И не проси. Я нашел бывшую невесту Скобелева, я поддержал Артема, но это были серьезные дела. Я не поеду с тобой. Не буду позориться!

Я бросила трубку. Глеб перезвонил через три минуты.

– Где встретимся? – спросил он. – Я уже готов. Ты на машине? Подберешь меня? Куда подойти?

Я рассказала Носочуку все, о чем узнала. О видео, продолжительностью семнадцать минут, которых с лихвой хватило бы для убийства не одного, а четырех Ойстрахов. О том, что Скобелев практически не пил в тот вечер, чтобы оставаться трезвым в момент убийства. О Марине Сушко, которая призналась в том, что Семен Ойстрах разрушил ее отношения со Скобелевым.

– Она родила от него сына, но это случилось уже после того, как они разошлись, – добавила я. – Сын вместе с женой погиб в горячей точке, а у них осталась дочь, которая живет с бабушкой. Они сильно нуждаются, а Скобелев довольно обеспеченный человек. Он даже не знает, что у него есть внучка.

– Это вы мне сейчас к чему про внучку-то? – не понял Носочук.

– Это она по горячим следам, – подал голос Глеб. – Знаете, Анатолий Петрович, мы ведь всю работу сделали за вас. Пока вы там еще раскачаетесь.

Носочук налился кровью. Не весь, конечно, но лицо точно пострадало.

– Не забывайтесь! – угрожающим тоном произнес он.

– Поберегите себя, – посоветовал ему Глеб. – Вам еще Скобелева задерживать, алиби опровергать или как там у вас это называется. Женя, может, и неправильно себя вела, лезла, куда не надо, но добилась довольно больших успехов.

Вот только ссоры мне тут не хватало. Я тут же решила принять удар на себя.

– Я все еще боюсь за Артема, – призналась я. – Скобелев сегодня им почему-то заинтересовался. Я просто представила причину его интереса, и мне стало не по себе. Поэтому я решила хвататься за любую возможность узнать о той ужасной ночи как можно больше. И секретарь Скобелева, сама того не зная, подтвердила мои догадки. Ваша же задача убедиться в том, что я ошиблась. Но я не ошиблась. Совершенно точно.

Носочук засопел.

– Можете спать спокойно, – произнес он. – На Скобелева из Москвы пришло кое-что. Несколько лет назад в Москве нашли застреленными троих человек. Все это очень смахивало на заказные убийства. Убийцу вскоре нашли. Его случайно заметил некий мужчина и чудом остался живым. Киллер долго не признавался в том, по чьей наводке он убирал людей. Потом разволновался и назвал имя Скобелева. Всем троим он должен был значительные суммы денег. Одного этого достаточно для ареста.

Глеб дернул головой.

– Мог бы вернуть деньги и никого не убивать, – предположил он. – Но это не точно.

– Кроме всего прочего, в московском офисе Ойстраха обнаружились очень интересные документы. Оказывается, Семен продал сеть отелей, но в документах нет имени Скобелева.

– Семен его кинул, – поняла я. – Все деньги он забрал бы себе.

– Он имеет право управлять делами только от своего имени, не спрашивая мнения Скобелева, потому что тот всего лишь управляющий, – сказал Глеб. – Подло, однако. Они ведь оба начали этот бизнес.

– Олег Викторович, вероятно, узнал об этом, – продолжила я. – В этом случае он лишился бы всего. Когда-то Ойстрах разрушил его отношения с невестой, а теперь захотел и все дело жизни у него отжать. М-да, кажется, Олег Викторович не захотел снова что-то потерять. У него был мотив для убийства. Теперь он единственный владелец сети отелей.

– Я просил тебя не лезть, – повернулся ко мне Глеб. – Просил. Намекал. Но ты же ничего не видишь вокруг. Так нельзя, слышишь?

Носочук протянул мне лист бумаги.

– Запишите то, что удалось узнать, – попросил он. – А я пока свяжусь с дежурным. Говорите, Скобелев сейчас должен находиться в отеле? Впрочем, это не важно.

Он снял очки, закрыл лицо руками и так застыл. Мы с Глебом переглянулись, после чего он подошел к столу и тронул Носочука за плечо.

– Пока она пишет, мы можем покурить, – сказал он. – Но я бы хотел спросить у вас про дочь.

– Про мою?

– Про вашу. Вы устали, это видно. Вам сегодня еще преступника Скобелева ловить. Откуда взять силы?

– Вы о чем? – насторожился Носочук.

– Он психолог, – пояснила я. – Лечит детей и их родителей.

– Мои дети выросли.

– Это так кажется, что они выросли, – не согласился Глеб. – Я в душе до сих пор ребенок. Женя тоже ребенок. Каждый взрослый. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.

* * *

Юлька в который раз принималась рассматривать мою комнату.

– Он жил здесь? – тихо спросила она.

– Да, – ответила я.

– Все время?

– Да, мы сразу его здесь поселили.

Юлька охнула и вытянула из-под подушки футболку Артема. Я отвернулась. Юлька прижала футболку к лицу.

– Боже, как же я соскучилась, – прошептала она.

Я ждала Юльку на пороге комнаты, но увидев, что происходит, решила оставить ее одну. Тихо прикрыла дверь, медленно пошла в сторону кухни. Видеть подругу в таком состоянии не было сил, я не смогла остаться рядом, обнимать за плечи и говорить, что все будет хорошо. Пустые слова.

Тетя Мила высунулась из коридора.

– Как она там? – встревоженно спросила она.

– Обнялась с его футболкой, – отчиталась я. – Кажется, плачет.

– Бедная девочка.

Я села на диван, потом подумала и легла.

Вспомнился наш разговор с Артемом, во время которого я дала ему понять, что готова выслушать любой его бред. Он тогда не сразу мне поверил, а я почему-то чувствовала себя более мудрой и опытной. С чего бы, интересно?

Тетя Мила подошла к дивану и положила ладонь на мой лоб.

– Горе, Женя, делает тебя сильнее, – скорбно вздохнула она.

– Не делает оно сильнее, – ответила я и закрыла глаза. – Постой так еще немного. От твоей руки мне легче, а таблетка что-то не помогла.

Дверь приоткрылась, появилась Юлька с красными глазами.

– Спасибо вам, – сказала она и заплакала. – То, что случилось, ужасно.

Конечно, я ей все рассказала.

– Ой… – подорвалась тетя Мила и обняла подругу за плечи. – Не надо, не надо.

Я открыла глаза и села. Сцена напоминала слюнявую мелодраму.

– О каком горе ты говорила, теть Мил? – вспомнила я.

– Да просто вспомнилась такая фраза, – ответила тетушка.

– Просто? И ты вспомнила ее сейчас?!

Юлька снова уткнулась носом в футболку. Тетя Мила совсем растерялась.

Ситуацию разрядил Артем, который вернулся из школы. Сбросил кроссовки, отшвырнул рюкзак и вдруг увидел Юльку.

– Мать, ты чего плачешь? – не понял он.

Юлька тут же хлестнула его футболкой, но не достала.

– Довели меня с отцом! – крикнула она и пошла следом за сыном.

– Ты хоть бы обняла меня сначала! – отвечал ей Артем. – Я не знал, что ты вернулась.

Я повалилась обратно на диван. В голове гудела сотня моторов.

Вечер накануне я провела с Глебом. О чем мы только не говорили.

– «В следственном изоляторе Олега Скобелева, обвиняемого в убийстве Семена Ойстраха и организации заказных убийств, совершенных в городе Москве, навестила его знакомая Марина Сушко. Подтвержденный источник сообщил, что женщина передвигалась на инвалидной коляске из-за травмы, полученной в результате несчастного случая. Его счета арестованы, но адвокат будет добиваться положительного решения в отношении перевода всех средств со счетов Олега Скобелева на счет, который он открыл на имя своей внучки, Софьи Сушко. Она получит доступ к средствам в день своего совершеннолетия. Марина Сушко является законным опекуном Софьи Сушко, чьи родители погибли в 2010 году в результате военных действий в Ираке», – зачитал Глеб с экрана мобильного телефона. – Вот эти слова… вот: «Подтвержденный источник». Ты знаешь, о ком речь?

Мы проводили время в том самом кафе, где Глеб угостил меня вьетнамским кофе. Дождливые дни укатились в прошлое, и посетители радостно занимали все свободные места. Мы чудом успели запрыгнуть за крайний столик.

– Доверенное лицо. Может быть кто угодно, – сказала я.

– Наш следак Носочук? – поинтересовался Глеб.

– Нет, не он. Адвокат, наверное. Я спрошу завтра у Леси.

– Зачем тебе туда ехать? – удивился Глеб. – Дело закрыто.

– Дело не закрыто. Все интересное только начинается, – возразила я. – Нужно будет узнать, помогал ли кто-то Скобелеву. Такое вполне вероятно. Сейчас поднимут все нераскрытые убийства за последние годы, чтобы убедиться, что он не имеет к ним никакого отношения. Его сотрудникам придется смириться с мыслью, что их волшебный шеф – убийца. А Марина, наверное, до сих пор его любит.

– Следователь не рассказал, почему Скобелев заинтересовался Артемом?

– Думаю, все впереди. А вдруг он бы добрался и до него, ведь Артем единственный, кто стал свидетелем убийства в ту ночь?

– А если он не единственный?

– Но никто ведь не заявил.

– О, моя голова, – простонал Глеб. – Вся эта история просто навылет.

– Пойдем гулять? – вдруг предложил Глеб.

Сначала был вьетнамский кофе, потом вино, а потом чудесная осенняя ночь. Теплая и темно-желтая в тех местах, где горели фонари. А их по всему городу много. Особенно красиво они смотрятся на набережной.

В любые времена.

***

Примечания

1

Тот, кто разыгрывает. От англ. – prank, что значит «проказа, выходка, шалость, розыгрыш, шутка».

2

Пойдем.

3

Подвели, не обратили внимания.

4

Неожиданная неприятность, проблема.

5

Беспилотный летательный аппарат; здесь – квадрокоптер.

Content

Серова Марина Аттракцион невиданной щедрости