Дарья Донцова

Милашка на вираже

© Донцова Д. А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава первая

– «Семья становится счастливой, когда тараканы в головах мужа и жены начинают дружить семьями».

Я рассмеялась и посмотрела на Ирину, которая произнесла эту фразу.

– Мы со Степаном хорошо живем, но ни у него, ни у меня нет нигде насекомых. И на кухне тоже.

– Вилка, ты просто неадекватно себя оцениваешь, – возразила Ира, – и Степу тоже. Почему у вас в гостевой ванной лежит кусок мыла?

Я поперхнулась кофе. Ну и вопрос!

– Отвечай, – потребовала Титова.

– К нам часто приходят, – ответила я, – большинство из них хочет помыть руки.

– Это понятно. Но почему кусок? – спросила Иришка.

Я вернула чашку на блюдце.

– Мыло продается брикетами.

– Есть жидкое. Им все пользуются, – возразила Титова.

– Жидкое мне не нравится, – объяснила я, – чаще всего оно с сильной отдушкой. Запах жасмина-меда-розы или еще чего-нибудь стоит не только в санузле, а распространяется по всей квартире. Спасибо, не надо.

– Вот ты и доказала, что являешься сумасшедшей, – ехидно захихикала Ирина.

Я оторопела.

– Положить на раковину самое обычное мыло для рук, по-твоему, ненормальный поступок?

– Конечно, – кивнула Иришка, – весь мир давным-давно перешел на гель. Он гипоаллергенен, с приятным ароматом, легко мылится, не сушит кожу. Ты же, Виола, застряла в каменном веке, обожаешь хозяйственное, семидесятидвухпроцентное.

Меня стал раздражать глупый разговор.

– Мы пользуемся детским.

– Вы что, младенцы? – радостно захихикала Ирина. – Натуральное психопатство покупать то, что предназначено детям.

Я встала.

– Сварю нам еще кофейку.

– Трусливо избегать неприятной темы разговора признак шизофрении! – обрадовалась гостья. – Конечно, неадекватный человек не способен понять, что у него поехала крыша.

Вот тут мое терпение лопнуло.

– Чего ты от меня хочешь? Зачем приехала? С какой целью завела этот дурацкий разговор?

– Хочу сообщить о серьезной проблеме, – прошептала Иришка, – я так готовлюсь к беседе.

Я взяла джезву.

– Да? Выкладывай сразу, без долгого вступления.

– Я видела Анастасию, – прошептала Ира.

Мне стало понятно, что день пропал. Сейчас придется долго беседовать с Титовой. Она никогда прямо не скажет о причине, по которой к вам заявилась. Сначала моя бывшая одноклассница заведет совершенно не относящийся к делу разговор, затем станет ныть, что ей неудобно отнимать у вас кучу времени… Обычно я просто жду, когда она доберется до сути вопроса. Но сегодня у меня свободного времени нет. К нам в гости приезжает тетя Степана. На самом деле она никакая не родственница, а ближайшая подруга его покойной матери. В детстве мы с Дмитриевыми жили в одном доме, а Федина в соседнем. Мать Степы хваталась за любую работу, чтобы прокормить семью, а Лидия была медсестрой, работала в больнице сутки через двое и в свободное время приглядывала за мальчиком. После смерти матери Степы тетя Лида поселила его у себя. А когда его посадили по ложному обвинению, Лидия Федоровна не гнушалась стоять в бесконечной очереди, чтобы передать ему продукты, часто ездила на зону. Когда восторжествовала справедливость и Степу признали невиновным и отпустили, Федина продолжала заботиться о нем. О своем личном счастье она и не думала. Наверное, поэтому в ее жизни случилось чудо, она вышла замуж и уехала в Сибирь. За все время, что мы с мужем живем вместе, тетя Лида не приезжала в Москву ни разу. И вот, наконец, собралась. Пару дней назад она прислала эсэмэс: «Домодедово. Прилетаю в восемнадцать». И все бы хорошо, но сегодня рано утром Степану пришлось спешно отправиться в Ставрополь, одному богу известно, когда он вернется. Аэропорт от нашего дома находится далеко, мне туда ехать часа два с половиной, а то и три. Утро началось со звонка приходящей домработницы, которая, натужно кашляя, сообщила:

– Я заболела!

Поэтому я собиралась убрать квартиру, приготовить спальню для гостьи, купить еды и мчаться в Домодедово. Но мои планы нарушила Ира. Ну и как теперь намекнуть Титовой, что ей нужно быстро изложить проблему и уйти?

– Я видела Анастасию, – трагическим шепотом повторила Ирина. – Понимаешь?

Я ответила честно:

– Нет!

Лицо Иры вытянулось.

– Почему?

– Это имя распространенное, – пояснила я. – Анастасию я знаю?

– Ты о ней забыла, – всплеснула руками гостья, – невероятно!

Я заерзала на стуле. Ирина принадлежит к довольно обширному племени пожирателей чужого времени.

– Невероятно, – с обидой в голосе повторила Ира, – ты совсем не хочешь мне помочь, оставляешь в трудную минуту одну.

– Просто скажи, что случилось, прямо, без экивоков, – потребовала я.

– Я встретила Анастасию.

– Какую? – спросила я, поняв, что разговор пошел по кругу.

Лицо Титовой приобрело несчастное выражение.

– Издеваешься?

– Конечно, нет, Анастасий на свете много, – объяснила я. – Назови фамилию.

– Неужели не помнишь? – заныла Титова.

– Нет, – отрезала я.

– Ну почему?

– Проще ответить на мой вопрос, чем обсуждать, по какой причине я не помню некую Настю, – воскликнула я. – Фамилию озвучь!

– Меркулова, – наконец-то выдавила из себя Ира, – в школе она была Тихоновой. Теперь вспомнила?

– Да, – кивнула я, – сделай одолжение, более не говори загадками. Просто конкретно объясни, что ты от меня хочешь.

Титова обхватила себя руками.

– Попробую. Попытаюсь. Слушай.

По мере ее долгого рассказа у меня возникали разные эмоции. Сначала я решила, что Ира сошла с ума. Потом мне стало жаль ее. Затем я подумала, что Титова просто все выдумала. А через час я так устала слушать незваную гостью, пытаться найти хоть крупицу логики в ее охотничьей истории, что потеряла всякое желание слушать Иру, но не знала, как от нее избавиться. Слава богу, Титовой кто-то позвонил. Она коротко соврала:

– Я ездила к благотворителю, возвращаюсь в офис, – потом вскочила, выбежала в прихожую, оделась и, уже стоя в дверях, спросила: – Ты мне поможешь, да?

– Конечно, – ответила я.

– Могу я на тебя рассчитывать? – не отставала Титова.

– Да! – выпалила я, готовая пообещать все что угодно, лишь бы Ира наконец-то ушла.

Когда за бывшей одноклассницей наконец-то захлопнулась дверь, я вернулась в столовую, выпила кофе, выдохнула и решила не убирать всю квартиру, а подготовить гостевую комнату.

И тут ожил домофон.

Я поплелась в коридор и осведомилась:

– Кто там?

– Привет, – донеслось из коричневой коробочки, – открывай!

– Вы к кому? – уточнила я.

– Ой, какие мы подозрительные! Не волнуйся, это не бандиты.

Я набрала полную грудь воздуха, похоже, сейчас у двери в дом маячит ближайшая родственница Ирины. Вместо того чтобы назвать свое имя, она затеяла дурацкую беседу.

– Я никого не жду. Представьтесь.

– Как это никого не ждешь? А меня?

– Вы кто?

– Я!

– Как вас зовут?

– Кого? Меня?

– Да.

– Ты не узнала по голосу?

– Нет!

– Очень странно.

– Как вас зовут?

– Ну и ну!

У меня заломило в висках.

– Неужели трудно ответить на простой вопрос: как вас зовут?

– Пуся!

– Простите, но я вас не жду.

– Пуся приехала.

Оцените мое умение владеть собой. Я сделала глубокий вдох и продолжила идиотский диалог:

– Вероятно, вы ошиблись номером квартиры.

– А то у меня глаз нет! Твой набрала.

– Вы в какие апартаменты хотите попасть?

– Да в твои!

– Номер квартиры скажите!

– Забыла!

Я рассмеялась.

– Уважаемая Пуся, у меня нет времени стоять у двери. Позвоните по телефону тем, к кому явились в гости. Вам подскажут правильный номер квартиры. До свидания.

– Ты меня не впустишь?

– Нет.

– Почему?

– Я не жду никакую Пусю, с вами незнакома. Не имею желания впускать в подъезд неизвестно кого, – отрезала я и пошла в столовую.

Из прихожей раздался звонок, теперь кто-то стоял на лестничной клетке.

Я направилась в холл, увидела на экране домофона лицо соседки Нины и открыла дверь.

– Привет, Вилка, – затараторила она, – к тебе тетя приехала, она мне позвонила, не волнуйся, все хорошо, Николаша за ней побежал.

За спиной Нины открылись двери лифта, показался ее муж, он начал вытаскивать из кабины чемоданы, сумки, узлы, коробки, пакеты. И вскоре, держа в одной руке большую пластмассовую сумку, а в другой горшок с цветком, из подъемника выбралась худенькая женщина.

– Вилочка! – радостно закричала она. – Сто лет, сто зим. Ты вообще не меняешься. Чего моргаешь? Не узнала меня? Это я, тетя Лида! Твоя Пуся! Забыла, как ко мне в детстве обращалась?

Глава вторая

– Пожалуйста, простите меня, – заныла я, подавая гостье чистое полотенце, – я думала, что вы прилетите вечером. В эсэмэс написано – восемнадцать часов. Я собиралась ехать в аэропорт вас встречать. И забыла, что в детстве придумала вам имя – Пуся. Очень некрасиво получилось!

– Ой, перестань, – улыбнулась Лидия, – а насчет эсэмэс… Я не хотела, чтобы ты или Степа из-за моего приезда меняли свои планы, поэтому сообщила неправильное время. На самом деле я приземлилась в семь утра. Представила, что вам придется встать в шесть, чтобы успеть в аэропорт…

Я спрятала усмешку. Чтобы очутиться в Домодедове в указанное время, нужно выехать как минимум в четыре тридцать. Но вставать не пришлось бы, потому что в этом случае лучше вообще не ложиться.

– У тебя есть вода? – спросила Лидия.

Я открыла холодильник.

– Пожалуйста. Вам с газом?

– Упаси бог, – испугалась гостья, – от него появляется гастрит. И хочется помыть руки.

– Пойдемте, покажу, где ванная, – сказала я.

– Отлично, просто прекрасно, – обрадовалась Лида.

Мы добрались до санузла. Федина замерла посреди помещения.

– Что-то не так? – спросила я.

– Все чудесно, – ответила Лидия, потом вынула из сумки коробочку, добыла из нее, как мне показалось, пинг-понговый шарик и осведомилась: – Можно?

Не понимая, чего хочет Федина, я кивнула.

Лидия быстро навернула шарик на кончик крана и пустила через него воду.

– У нас синяя вода? – изумилась я.

– Нет, нет, все в порядке, – заверила Лидия, – коктейль всегда цвет меняет.

– Коктейль? – повторила я. – Какой?

Лидия закрыла кран и достала из сумки небольшое полотенце.

– Вода в Москве с хлоркой. А это яд, поэтому я прихватила с собой средство, которое уберет из воды всю заразу. Ты не против, если АГ-пятнадцать тут поживет? Могу его снять, это плевое дело.

– Ванная эта ваша, – ответила я, – делайте в ней что хотите. Спальня рядом.

– Спасибо, Вилка, – обрадовалась Лидия. – А где Степа?

– Он в командировке, – вздохнула я, – очень надеюсь, что скоро вернется.

– Поскольку цветок со мной, то я могу жить у тебя сколько угодно, – сказала Лида.

Мы пошли в столовую, и тут в кармане у меня затрезвонил телефон. Номер оказался незнакомым, в записной книжке его нет. Но я все равно ответила:

– Слушаю вас.

– Готов спорить, ты никогда не угадаешь, кто сейчас с тобой говорит, – произнес мужской голос.

– Думаю, вы хотите предложить мне невероятно выгодную покупку, – вздохнула я, – или сообщить, что мою кредитку взломали и теперь, чтобы ее восстановить, вам необходима вся информация с оборотной стороны карточки. Сейчас заблокирую ваш номер.

– Вилка, стой, – занервничал собеседник.

Я удивилась.

– Мы знакомы?

– Отношения у нас такие близкие, что один раз ты засунула мне за шиворот живую мышь, – пояснил незнакомец. – Помнишь?

Мне стало смешно.

– В первом классе со мной учился противный мальчишка – Эдик Рябов. Вечно он ко мне приставал. Схватит мой учебник и на шкаф забросит или мой стул клеем намажет. Мастер идиотских шуточек. Один раз открываю портфель, а там живая мышь! А Рябов стоит рядом с улыбкой во весь рот. Вот тут мое терпение лопнуло. Я схватила мышку и запихнула ее Эдьке за шиворот. Как он орал! До сих пор приятно вспомнить.

– Не люблю грызунов, – признался мужчина, – и не виноват я совсем. Полевку поймал в парке Ванька Лушинский. А я просто наблюдал за твоей реакцией, Тараканова. Хотелось посмотреть, как ты от страха описаешься.

– А в результате сам штаны намочил, – хихикнула я. – Стоп! Эдик?

Из трубки раздался смешок.

– Ну, наконец-то тебя осенило.

Поскольку Рябов никогда не вызывал у меня положительных эмоций, то я решила как можно быстрее свернуть беседу, поэтому задала вопрос, который воспитанные люди задают лишь после вопроса «Как дела?» и ритуального сетования на погоду.

– И зачем я тебе понадобилась?

Глава третья

– Настю Тихонову помнишь? – осведомился Эдик.

– Да, – удивилась я вопросу, – она вышла замуж первой из нашего класса. Помнится, ее отговаривали связывать свою судьбу с парнем, у которого нет ни кола ни двора, ни родителей. Забыла, как его звали.

– Никита Меркулов, – подсказал Рябов.

– Возможно, – согласилась я, – не помню. Про Настю я долго ничего не знала, потом пришла в школу на вечер встречи одноклассников. И кто-то сказал, что Тихонова умерла. Я никогда не дружила с Настей, у нее была своя компания. Но ее кончина меня расстроила.

– Автокатастрофа, – уточнил Эдик, – такое с кем угодно приключиться может. Ира очень переживала, они были лучшими подругами.

– Извини, – остановила я Рябова, – я стою на одной ноге, убегать пора.

– Куда спешишь? – задал совсем уж некорректный вопрос Эдуард.

Мне захотелось отсоединиться и внести номер Рябова в черный список, но я сдержалась.

– По делам.

– Погоди, – занервничал Эдик, – тебя печатает «Элефант»? Это большой холдинг? В нем много издательств?

– Да, – подтвердила я, – и самое крупное именно упомянутое тобой, «Элефант», оно появилось первым.

– «Страус» входит в это объединение? – не утихал Эдуард.

– Верно, – согласилась я, – оно является вторым по значимости после того, которое выпускает мои детективы.

– Значит, ты быстро найдешь Антонину Колыванову, тоже нашу бывшую одноклассницу, – обрадовался Рябов. – Можешь ей позвонить, попросить…

Вот тут я не выдержала:

– Рябов! «Страус» гигантская структура, занимает шестиэтажное здание. Про Антонину Колыванову я вообще забыла, да и в школе с ней не дружила.

– Она секретарь генерального, – отрапортовал Эдуард, – но мне ничего не скажет, а тебе может. Ирка просто на пределе! Поверь, ей жуть как плохо.

Я собрала в кулак всю силу воли.

– Если ты имеешь в виду нашу одноклассницу, то после долгого перерыва она ко мне сегодня приходила, похоже, Ирина сошла с ума. Несла невероятную чушь.

– Моя жена не сумасшедшая, – произнес Рябов, – просто…

Я сообразила, что попала в глупейшее положение, и стала извиняться, не дав Эдику договорить.

– Прости, я понятия не имела, что вы поженились.

– Да, – вздохнул Эдуард, – я был в некотором роде коллегой твоего мужа. Служил следователем, потом ушел. Сделай одолжение, давай пересечемся. Ситуация непростая, прямо скажем, странная.

– Где ты работаешь? – поинтересовалась я.

– В охране торгового центра, – ответил Рябов. – Помоги мне, пожалуйста. Надеюсь, ты не злишься до сих пор за мышь?

Мне стало смешно.

– Ладно. Где и когда встречаемся?

– Если тебе удобно, то можно минут через пятнадцать в кафе «Дедушка пьяного зайца», – предложил Рябов, – из-за безумно дорогих блюд там никогда нет народа, зато есть отдельные кабинеты. И оно с тобой рядом, всего одну улицу надо пройти.

– Хорошо, – согласилась я.

– Могу прицепить себе на резинке круглый красный нос, – предложил Эдик. – Вдруг ты не узнаешь старого друга.

– У молодой женщины не бывает старых друзей, – возразила я и пошла посмотреть, чем занимается Лидия Федоровна.

Федина стояла в зоне кухни, увидев меня, она спросила:

– Уходишь куда-то?

– Надо ненадолго отлучиться, – ответила я.

– В холодильнике мышь повесилась, – вздохнула Лидия.

Я почему-то вздрогнула и дернула за ручку дверцы. Перед глазами открылись почти пустые полки, лишь на самой верхней стоял стаканчик йогурта.

Гостья заметила, куда я смотрю, и уточнила:

– Он просрочен! А слова про мышь, которая покончила жизнь суицидом, не стоит понимать буквально.

Я засмеялась.

– Мне и в голову это не пришло. Просто вспомнила, что продуктов нет. На обратной дороге куплю.

– Иди спокойно, – махнула рукой гостья, – я разберусь.

– Лидия Федоровна… – начала я.

Федина вскинула брови.

– Вот те на, здрассти, приехали. Всю жизнь звала меня «тетей Лидой», а теперь про отчество вспомнила?

– Я выросла… – начала я.

– А тетя Лида должна остаться тетей Лидой, – отрезала гостья. – Если ты все же собираешься общаться официально, то я вас, Виола Ленинидовна, пойму и прощу. Вы теперь писательница. Не с руки вам постороннюю бабу за тетю считать.

Я обняла Федину.

– Я подумала, вдруг вы обидитесь, если я обращусь к вам как в детстве.

– Ступай уже, – велела Лидия, – не мельтеши перед глазами.

Глава четвертая

– Сразу тебя узнала, – сказала я, садясь за столик.

– Вроде я не сильно растолстел, – пробурчал Рябов.

– Не облысел, не постарел, – добавила я.

– А ты прямо как стратегическая тушенка, – улыбнулся Эдик, – вообще не изменилась.

Я взяла у официантки меню.

– Ты прав, я прекрасно выгляжу.

– И книги у тебя супер, – сказал мой бывший одноклассник.

– Давай прекратим петукукушачество! – велела я.

– Петукукушачество? – с трудом выговорил Эдик. – Впервые слово слышу.

– В басне Крылова, – сказала я, – кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку. В нашем агентстве такое поведение называется…

– Понял, – остановил меня Эдик, – рассказываю. Если что-то будет не ясно, спрашивай по ходу беседы. Сначала речь пойдет о Никите Меркулове.

Я достала из сумки блокнот и ручку.

– Меня учили иначе. Дай человеку выговориться, остановить его можно лишь тогда, когда он по третьему кругу начнет одно и то же талдычить. Все вопросы запиши, попроси их разрешить после окончания «интервью».

– Бумага и стило! – восхитился Рябов. – Тараканова! Я восхищен.

– Начинай уже, – велела я и услышала занимательную историю.

Школа, где Никита учился, находилась в так называемом неблагополучном районе. Основную массу учеников составляли дети из окрестных пятиэтажек. Многие жили в неполных семьях, у большинства школьников родители любили выпить. Никиту Меркулова воспитывала мать, она тоже прикладывалась к бутылке. Была у него еще бабушка, которая полностью поддерживала и одобряла хобби дочери. Считается, что дети алкоголиков сами потом охотно дружат со спиртным. Увы, это правда. Но бывает другое развитие событий. Лет в восемь-девять школьник понимает, что он не хочет повторять судьбу родителей, и пытается всеми силами вылезти из ямы, где его угораздило появиться на свет. Никита оказался именно таким. В пятом классе он попросил соседку по дому, учительницу:

– Елена Петровна, вот моя метрика. Сходите в школу, соврите, что вы моя мать, переведите меня в другое учебное заведение.

Женщина растерялась.

– Солнышко, на это имеют право только родители, а если их нет, ближайшие родственники. Директор постороннюю тетку выгонит.

Никита засмеялся.

– Нет. Вы – Елена Петровна Кузнецова и моя мать Елена Петровна Кузнецова. Меркулов я по отцу.

– Верно, – согласилась соседка, – мы с твоей мамой полные тезки.

– И прописка в одном месте, – продолжал Никита, – улица, дом совпадают. Вот номера квартир разные. Но кто на них внимание обратит? Мне надо попасть в школу с математическим и экономическим уклоном при МГУ. Хочу поступить в университет. Я вас не подведу, получу медаль. Помогите.

Необычность просьбы и серьезный вид мальчика тронули сердце Елены, она выполнила желание Никиты. Более того, бездетная учительница взяла над ним шефство, кормила его, покупала вещи, книги, а когда в соседней квартире начиналась уж очень веселая гулянка, забирала мальчика к себе на ночь. В конце концов Никита переселился к Елене, в родной дом он не заглядывал. Но никто из членов семьи не волновался. Став учеником одной из лучших школ, Никита продемонстрировал рвение к учебе и примерное поведение. Домашние задания всегда были выполнены, под форменным пиджаком всегда белая, идеально чистая рубашка. На занятиях он не болтал, на переменах не носился сломя голову, а готовился к следующему уроку. В дневнике стояли одни пятерки по всем предметам, включая физкультуру. Даже в выпускном классе образцовый парень безропотно носил сменную обувь и ни разу не опоздал на первый урок. Но не надо считать Никиту сухарем-зубрилой. Его за готовность прислать «тонущему» на контрольной однокласснику правильное решение задачи любили все ученики. Меркулов пользовался популярностью и за викторину «Мастер загадок», которую он проводил в актовом зале после уроков в пятницу. Из названия ясно, что паренек загадывал хитроумные загадки, ответы на которые подчас не могли найти не только ученики, но и педагоги.

На торжественном вечере, где выпускникам вручали аттестаты, Елена Петровна сидела в зале в первом ряду. И со словами: «Мы хотим поздравить маму Никиты Меркулова, который своим усердием заслужил золотую медаль и нашу всеобщую любовь», – директор обратился к ней. Он искренне считал учительницу матерью лучшего учащегося. Ведь это она ходила на собрания, ездила с детьми на экскурсии. Про ее полную тезку, мастера спорта по похмелью, директор даже не слышал. Никита осуществил свой план, поступил в МГУ, окончил его с красным дипломом и начал строить карьеру. Его родная мать умерла на заре перестройки, бабушка ушла чуть раньше. Меркулов продал квартиру, на вырученные деньги открыл банк и быстро добился успеха на финансовом поприще. Потом избавился от прибыльного дела, занялся торговлей и тоже преуспел. К тридцати годам у Меркулова была репутация бизнесмена-волшебника. Почему-то он всегда четко знал, что вскоре понадобится людям, и быстро осваивал новый сегмент рынка. Доведя проект до прибыльной стадии, Никита некоторое время наслаждался успехом, а потом нырял в новую реку. У Меркулова оказалось уникальное чутье на то, что приносит успех, и на то, с чем связываться не стоит. Женился он на Анастасии Тихоновой, девушке из прекрасной семьи. Свадьбу играли в тот период, когда Никита решил заняться издательским бизнесом, выпустил несколько гламурных журналов, газету со скандальными новостями. Ясное дело, новобрачные стали героями светской хроники, их фотографии тиражировались в СМИ. На всех снимках Никита сиял «американской улыбкой», жена стояла рядом. У Анастасии тоже было радостное выражение лица, но она почему-то, увидев папарацци, всегда опускала глаза.

Ничего плохого о семье бизнесмена не писали. Единственное, о чем судачили газеты: отсутствие детей у пары. Никита отшучивался:

– Дайте нам пожить для себя, еще успеем обзавестись наследниками.

Но ребенок так и не появлялся. А потом случилась беда.

Настя не умела водить машину, ее возил шофер. Наверное, не стоит объяснять, что у жены Никиты был роскошный автомобиль со всеми подушками безопасности.

Стоял ноябрь, один из самых темных месяцев года. Дом, который построил Никита, был расположен в поселке Утяшево. Иномарка Насти поздним вечером мчалась по бетонке, так жители столицы называют Московское малое кольцо, его проложили в пятидесятых-шестидесятых годах для нужд ПВО, покрытие состояло из нескольких слоев бетонных плит, выдерживавших вес многотонных тягачей с ракетами. Магистраль проходит через разные подмосковные города, она долго считалась засекреченной, отсутствовала на картах. Но постепенно по ней начали ездить простые граждане. Сейчас дорога реконструирована, но в тот год, когда по ней ехала жена Никиты, там не было освещения. Что произошло, так до конца и не выяснили. В районе восьми утра, вскоре после восхода тусклого ноябрьского солнца, у поста ГАИ затормозил грузовик. Водитель сообщил, что там, где шоссе делает крутой поворот, он припарковался на обочине, решил спуститься по небольшой дороге, которая вела в Товарово, и отлить в кустах. В глубоком овраге он увидел сильно обгоревшую, искореженную машину и даже не определил, какой она марки. А на обочине стояли помятые старые «Жигули», просто рухлядь.

Гаишники поспешили к съезду в деревню и обнаружили руины некогда очень дорогой иномарки. Ясное дело, на место аварии прибыл эксперт. По его мнению, причиной пожара стали перманганат калия и глицерин. Соединение этих веществ дает мгновенное воспламенение. Огонь уничтожил почти все. От иномарки осталось лишь покореженное железо. Отчет эксперта пестрел словом «предположительно». Увы, погода была против криминалистов. Днем до аварии шел дождь, к вечеру подморозило, а к утру, когда дальнобойщику захотелось в кусты, опять полило. Вода – злейший враг тех, кто изучает место преступления или аварии, ливень смывает все следы. Но криминалисту все же удалось кое-что обнаружить. Номерной знак дорогой машины зашвырнуло на другую сторону шоссейки, он погнулся, но цифры-буквы на нем прекрасно читались. Из салона при взрыве выкинуло части человеческих тел, такие крохотные, что сказать, чьи они, не представилось возможным, выяснили лишь одно: предположительно в машине находились мужчина и женщина. На обочине на глинистой почве чудом сохранилось несколько следов от ботинок сорок третьего размера, они вели к бетонке, но там, где глина кончалась, исчезли и следы подошв. Эксперт решил осмотреть и часть бетонки неподалеку от опасного крутого поворота на Товарово. Там располагалась автобусная остановка. Возле нее нашли оттиск тех же штиблет. «Жигули», которые остались на обочине, были основательно помяты спереди, в бардачке нашли кошелек, в нем паспорт и права на имя Василия Николаевича Глазова. А по номерному знаку иномарки легко определили ее владелицу – Анастасию Петровну Меркулову.

Возникло предположение, что машина Анастасии свернула на дорогу в Товарово. А в этот момент навстречу ей на ржавой тарантайке ехал Глазов. Ноябрь. Поздний вечер. Гололед. Василий, скорее всего, ехал, включив дальний свет, ослепил шофера седана, тот не справился с управлением, слетел в овраг. Раздался взрыв, потом начался пожар. Глазов испугался и сбежал, бросив машину. Он пешком добрался до бетонки. Что было дальше? Одному богу ведомо, может, Василия подобрала попутка, а может, он долго брел до ближайшего населенного пункта.

– Постой, – перебила я Эдика, – у Ирки Титовой был сводный брат Вася Глазов, он учился с нами в одной школе в младших классах. У них мать одна, а отцы разные.

– Да, это оказался именно он, – ответил Рябов, – но слушай дальше.

Василия нашли дома в состоянии наркотического опьянения. Допросить его не смогли. Глазов еле шевелил языком, он не смог сказать ничего путного. На вопросы, помнит ли он, как случилась авария, почему ночью ехал из Товарова, где никто давно не работает и не живет, и на многие другие Василий мрачно бубнил:

– Не знаю. Укололся, а тут вы.

Характеристика у Глазова была хуже некуда. Пить, курить, дебоширить он начал в подростковом возрасте. Тогда же стал частым гостем в милиции, инспектор отдела несовершеннолетних прекрасно знала хулигана. Удивительно, но Василия удалось вылечить от пьянства. Вот только на смену водке пришли наркотики.

Глазова отправили в больницу, где он умер от инфаркта. Такой исход никого не удивил: когда человек употребляет героин, срок его жизни стремительно сокращается.

В тот день, когда погибла Анастасия, ее муж находился в командировке. Вернуться в Москву из далекого путешествия он смог не сразу. Когда Никита примчался домой, прислуга ему доложила:

– Хозяйка уехала вечером, за рулем, как всегда, был Савелий. Больше мы их не видели.

У водителя была сестра, она тоже нервничала, не зная, где ее брат. Сменщик погибшего Сергей Чернов показал книгу, в которой записывались все манипуляции со сгоревшей иномаркой. Возраст машины составлял полтора года. Незадолго до аварии она прошла очередной техосмотр.

– Если позволите, я скажу, что думаю, – сказал Сергей, когда следователь перестал задавать ему вопросы.

– Слушаю, – согласился тот.

Глава пятая

Чернов сообщил свои соображения:

– Дорога узкая, освещения нет, поворот крутой. В таком случае положено ехать с ближним светом. Но полно придурков, которые включают дальний. Плевать им на то, что встречным по глазам бьют. На бетонке есть несколько мест с крутыми поворотами, один раз я сам чуть в кювет не улетел. Рулил поздним вечером и ведь знал, что впереди надо резко влево уходить, кто-нибудь точно меня ослепит. Но все равно вздрогнул, когда прямо в глаза луч ударил. Теперь представьте, что вы Савелий. Едете спокойно, подкатываете к опасному месту, сбавляете скорость, начинаете входить в поворот, и тут вам прямо в морду фейерверк! На встречной полосе тоже крутой вираж, его пролетал идиот с дальним светом. Ночь на дворе! Может, кретин думал, что никого на дороге, кроме него, нет. А может, ничего и не мыслил, просто пер танком. Небось знаете таких: «Мне надо, вот и качу как хочу, пьяный за баранку сяду, уколюсь, нанюхаюсь, море мне по колено». Если на вас прожектор внезапно направить, вы инстинктивно руль повернете! Ноябрь, уже подмораживало, машину повело. Если хотите знать мое мнение, то урод на «Жигулях» – убийца. И должен ответить за содеянное. Вот я уверен, что он пьяный или обдолбанный машиной управлял.

Рябов замолчал, уставился на меня, потом поинтересовался:

– Есть вопросы?

Я пожала плечами.

– Их несколько. Ты обратился ко мне как к Арине Виоловой, как к писателю? Предлагаешь сюжет для новой книги? В чем смысл моей встречи с Антониной Колывановой, секретарем из издательства «Страус»? С какого боку тут наша одноклассница, а по совместительству твоя жена Ира? И ее брат Василий?

Рябов пододвинул ко мне корзинку.

– Попробуй, у них лучшая фокачча в Москве. Иришка дружила с Настей. Вернее, они были как сестры. Их мамы жили в одном подъезде, вместе воспитывали девочек. Настя с Ирой в детстве были как пальцы на одной руке. Когда Тихонова вышла замуж, они стали редко встречаться, да и понятно почему. Семейная жизнь не способствует длительным тусовкам с подругами. Лично мне хочется видеть после работы супругу дома, а не читать эсэмэс: «Вернусь поздно, мы пошли в кино». Полагаю, что у Меркулова было такое же мнение. Но мы всегда получали приглашение на день рождения Анастасии. Как правило, устраивался пышный прием в дорогом ресторане. Иногда Тихонова звонила Ирке, предлагала:

– Приезжай скорей, Никита в командировке. Попьем кофейку, поболтаем.

Когда Анастасия впервые пригласила Иру в поместье, та обрадовалась, понеслась к любимой подруженции. Вернулась притихшая. Я спросил:

– Что-то не так?

Иришка заверила:

– Полный порядок, просто я устала.

Но, побывав у Насти несколько раз, супруга призналась:

– Мне у Меркуловых некомфортно. Дом огромный, много прислуги. Только не подумай, что меня плохо принимают. Наоборот! Угощение роскошное, горничные в пол кланяются, повар специально обед приготовил, а кондитер испек торт. Никогда так вкусно не ела. Садовник шикарный букет для меня принес. Настя при отъезде подарки дарит. Сегодня сумку вручила от фирмы «Шанель». Цена у нее заоблачная. Все прекрасно, но я себя в их дворце чувствую нищенкой-побирушкой.

Заплакала и убежала. После того разговора она больше к Анастасии не ездила, хотя та приглашала. Я понимал: Тихонова состоянием мужа не кичится, считает Иру родней. Но моя супруга уперлась: «Она богатая, а мы бедные. Конец истории». В конце концов Тихонова сообразила, что с ней решили разорвать отношения, и перестала нам звонить. Потом пришло сообщение о ее гибели. Иришка чуть в больницу не попала, рыдала:

– Я обидела Настюху! Не ездила к ней. На самом деле я очень завидовала подружке. У меня ничего, а ей деньги некуда девать! Теперь Настюша умерла. И я ничего не могу ей сказать!

А тут еще ее брат Вася умер.

Очень Ира переживала, потом горе как-то приутихло.

Рябов позвал официантку, заказал еще кофе и продолжил:

– Ириша работает в благотворительном фонде, который основал один миллиардер. Она директор на зарплате, прямо скажем, мизерной. Фонд рад любому пожертвованию, благодарит даже за крохотную сумму. Милосердных людей, которые готовы помочь бедным, больным, инвалидам, немало, да они чаще всего расстаются с небольшими деньгами. Но порой появляется человек, который жертвует миллионы, с такими Ира встречается сама. Некоторое время назад к ней в кабинет привели богатую бизнесвумен, владелицу фирмы – Ольгу Сергеевну Николаеву. Лет ей чуть больше, чем Ире, года на три она жены старше. Родом из какого-то захолустья, когда-то приехала в Москву поступать в институт. Уж не знаю, кто она по образованию и как начинала. Это вообще-то не важно. Главное: нынче Ольга Сергеевна имеет несколько фабрик, где производят разнообразные товары для детей, магазины, сайт – рекордсмен по посещаемости и количеству рекламодателей. Николаева живет за границей, но часто прилетает в Россию, все производство и торговля у нее здесь. Она приехала к Ире с рядом предложений. Когда Ольга Сергеевна вошла в кабинет и увидела его владелицу, на лице бизнес-дамы появилось странное выражение. Повисла секундная пауза, потом женщины начали разговор, к нему присоединились другие сотрудники фонда. Совещание прошло плодотворно, но на следующий день позвонил помощник Николаевой и сказал:

– У Ольги Сергеевны изменились планы. Увы, наше сотрудничество пока откладывается.

Ира расстроилась, она недоумевала, почему бизнесвумен решила не связываться с ее фондом. Где допущен просчет? Кто из сотрудников сказал что-то не то? Может, косо поглядел на Ольгу Сергеевну, которая пришла с выгодным предложением.

Ирина решила разобраться в ситуации. Она попросила показать ей видеозапись разговора. Да-да, в фонде во всех больших и малых переговорных есть камеры. О них не знают ни сотрудники, ни посетители. Информацией владеют лишь начальники.

Ирина изучила видео, но не заметила никаких косяков. Ее люди говорили правильные вещи, предлагали интересные решения. Жена проглядела запись несколько раз, устала, решила поехать домой, поужинать и еще раз углубиться в материал. Она остановила видео и вдруг заметила то, что ввергло ее в шок. На застывшем кадре виднелось запястье левой руки Николаевой. Ирина вздрогнула, она долго смотрела на картинку и в конце концов убедилась: нет, ей не показалось, она видит руку умершей Насти.

Рябов замолчал.

Глава шестая

Я удивилась.

– Каким образом спустя годы можно узнать человека по запястью?

Эдуард положил на стол айпад и открыл его.

– Посмотри на фото.

Я уставилась на снимок.

Рябов показал пальцем на свою руку:

– Видишь, там, где кисть прикрепляется к лучевидной и локтевой костям, если провести прямую линию от мизинца к запястью, торчит бугорок?

– Да, – согласилась я, – он у всех есть.

– А на этом снимке где?

Я присмотрелась.

– Ой! Нету, там впадинка. Но, не обрати ты на это мое внимание, я никогда бы не заметила, что запястье странное.

– Согласен, – сказал Эдик, – Ирка в процессе переговоров тоже не заметила этой детали, если бы не видеозапись, которую она случайно остановила в тот момент, когда мелькнуло запястье, жена тоже осталась бы в неведении. И еще, когда мы с Иришкой стали внимательно изучать изображение внешней стороны кисти той же руки… Замечаешь пятнышко?

– Если Ира умудрилась разглядеть его на видео, то у твоей жены глаза орла, – вздохнула я, – на мой взгляд, это просто неровность кожи. С возрастом такое случается почти со всеми женщинами, да и с мужчинами тоже. Сначала возникают мелкие дефекты, потом они темнеют, появляется так называемая «гречка». Мелкие пигментные пятна.

– А если посмотреть в увеличении? – протянул Эдуард. – Я показал снимок классному специалисту, он сказал: «Там было родимое пятно. Раньше такие иссекали, оставался шрам. Сейчас есть разные методы, шлифовка лазером, например. Но порой встречаются очень «упорные» отметины. Они сначала исчезают, но возникают заново. Чтобы их закамуфлировать, придумали простой, но, на мой взгляд, не совсем безопасный метод. С помощью тончайшей иглы на месте пятна под кожу вводят, грубо говоря, краситель, который маскирует дефект, держится долго, он же под кожей, не соприкасается ни с водой, ни с чем-либо еще. Но нет ничего вечного, слой «макияжа» тускнеет, его необходимо обновлять. На фото видно, что пятно начинает проступать. Но заметно это лишь человеку с очень острым зрением. Если женщина подкорректирует пятно, оно опять исчезнет».

– Ну и что? – спросила я.

Эдуард провел пальцем по экрану, появился еще один снимок.

– Качество не ахти, – посетовал Рябов, – взят из школьного альбома, который вам на выпускном вечере выдавали. У тебя тоже такой есть.

Я промолчала. Одноклассник ошибается, за альбом требовалось заплатить. А у Раисы, которая меня воспитывала, на момент окончания мною школы не было денег. Поэтому для ученицы Таракановой альбом не делали.

– Тут масса снимков, – говорил тем временем Эдик, – нам удалось найти на них руку Анастасии. Вот, смотри. Там, куда сейчас введен «краситель», было родимое пятно.

– Угу, – пробормотала я, – на основании сказанного тобой я делаю вывод: Ирина считает, что богатая благотворительница Ольга Сергеевна на самом деле ожившая Настя Тихонова.

– Да, – коротко подтвердил Рябов.

Я удивилась:

– Ты же сам только что рассказал о взрыве, о том, что Анастасия уехала куда-то вечером с шофером, который тоже исчез. А теперь она снова жива? Прости, так даже в самых дешевых детективных сериалах не бывает. И давай включим логику. Почему, обретя вторую жизнь, Настя не помчалась назад к любимому мужу?

Эдик допил чай.

– Я тоже абсолютно уверен, что жена Меркулова погибла. Но рука Николаевой очень похожа на Настину. Лет в шесть, еще до школы, девочка неудачно упала, повредила руку, та неправильно срослась, ее ломали. И опять неудачно. В результате действий неумелых врачей запястье приобрело такой вид. И родимое пятно у Насти чуть ли не с рождения. Его убрали, а с костью ничего сделать нельзя. И насчет твоего вопроса о возвращении к Никите… Я тоже задал его жене. Ответ меня убил. Иришка заявила: «Так он женат на другой».

– И когда Меркулов сменил статус вдовца на звание счастливого супруга? – осведомилась я.

Эдик закрыл планшетник.

– Точно не отвечу, но довольно быстро после аварии.

Я допила чай.

– Резюмирую. По мнению Иры, Анастасия пролежала энное количество времени в могиле, потом вылезла на свет божий. Ожившая покойница раздобыла новый паспорт, занялась бизнесом, добилась успеха и пришла к Титовой, с которой знакома с детства, чтобы договориться о пожертвовании? Давай на секунду забудем об абсурдности предположения об ожившей покойнице. Но зачем симпатичная зомби потопала именно в сие учреждение? Ольга Сергеевна не навела справки о директоре фонда? Ее не насторожила фамилия в сочетании с именем?

– Ирина теперь Рябова, – остановил меня Эдуард, – короткая заминка, которая случилась, когда Николаева увидела хозяйку кабинета, говорит о растерянности Ольги Сергеевны. Ее помощники провели предварительную работу, подтвердили добропорядочность фонда, бизнесвумен поехала на совещание. Она не ожидала увидеть подругу детства. А отказ от совместной работы только укрепляет уверенность, что Ольга – это Настя.

Я решила влить хоть каплю разума в океан глупости.

– Да что с тобой? Включи мозг. Настя жена очень богатого человека, у нее есть все, что душа пожелает. Тихонова жила так, как другие и не мечтали. Какой смысл ей всего лишаться? И, уж прости, идея с воскрешением погибшей абсурднее некуда. Зомби-Анастасия вылезла из гроба, сделала пластическую операцию и превратилась в успешную предпринимательницу?

– Да, да, – закивал Эдик, – ты повторяешь слова Иры.

– И ее не смущает, что машина Насти взорвалась и сгорела? – задала я вопрос.

– Ну, тут есть свой резон, – пробормотал Рябов. – Тел-то не нашли!

Вот тут мне стало понятно, что муж и жена одна сатана. Вроде безумие воздушно-капельным путем не передается, но вдруг? Непонятно, кто кого заразил: Ира мужа или он ее, в конце концов это неважно. Главное другое: супругов следует немедленно отправить в психиатрическую лечебницу!

Глава седьмая

– Мда, – крякнул в телефон Степан, после того как выслушал мой рассказ.

– Сначала Эдуард показался мне таким же ненормальным, как и его жена, – призналась я, – но потом впечатление поменялось, потому что Рябов попросил:

– Пожалуйста, пообещай Ире: «Я непременно попрошу мужа разобраться в ситуации». А потом, через недельку, успокой ее: «Ириша, нет повода нервничать. Анастасия и шофер погибли в банальном ДТП. Мы все узнали, Николаева сломала в детстве руку. У нее была такая же травма, как у Насти». И она успокоится.

Я ответила ему:

– Я уверена, что Анастасии нет в живых, но врать Ире не стану.

– И какова была реакция Эдуарда на твое заявление? – поинтересовался муж.

Я стащила со спинки дивана плед и закуталась в него.

– Он повел себя адекватно, сказал, что не надеялся на другой ответ. Потом объяснил, что любит жену, беспокоится о ней, а после того, как Ирина повстречалась с Ольгой Николаевой, она стала очень невнимательной, попадает в патовые ситуации. Эдуарду понятно: все, что происходит с женой, результат ее мыслей о «воскрешении» Анастасии… Погоди, у меня другой звонок, я очень его жду. Сейчас сделаю конференцию, слушай тихо.

– Хорошо, – согласился Степа.

Я переключилась на новый вызов.

– Вилка! – закричал веселый голос. – У меня шесть пропущенных вызовов от тебя. Извини, я тухла на совещании, звук у телефона отключила. Что случилось?

– Привет, Ксюшик, – обрадовалась я, – все отлично. У меня просьба. Дай мне мобильный телефон Антонины Колывановой, она вроде секретарь генерального в вашем «Страусе».

Ответом послужило молчание.

– Ау, ты здесь? – осведомилась я. – Или связь отключилась?

– Да, Антонина сидела в приемной у генерального, – сказала Ксюша.

Меня кольнуло беспокойство.

– Сидела? Теперь она в другом месте работает?

– Зачем тебе Тоня? – задала свой вопрос Ксюня. – Вы с ней в каких отношениях?

– Учились в одном классе, – объяснила я, – потом не виделись, я понятия не имела, что Колыванова работает в «Страусе». Мне надо с ней побеседовать. Ксю, почему ты употребила глагол «сидеть» в прошедшем времени? С Антониной произошло что-то плохое?

– Ну… да, – вздохнула приятельница, – она умерла.

– Как? – ахнула я.

Послышался звук шагов, потом снова голос Ксюши:

– Я вышла на улицу, ты меня на первом этаже поймала. Я забирала кое-что на общей рецепшен. Ты же знаешь о хобби нашего коммерческого директора? А?

– Если имеешь в виду его любовь к полным брюнеткам, то да, – ответила я.

– Федор спал с Тоней, – продолжала Ксения, – потом она ему надоела, он положил глаз на другую. Но Федя не гад, он своих обожэ всегда хорошо пристраивает. Антонина работала на общей рецепшен, а он ее устроил помощницей генерального. Там оклад намного выше, статус вообще эксклюзивный. Тоня ухватилась за такую возможность, пахала без отдыха. Некоторое время назад у нее сломалась машина, ехать на метро, а потом в автобусе домой она не хотела и попросила Романа, шофера Виктора Михайловича, ее до дома подбросить, знала, что водитель в соседнем с ней доме живет. Рома ее послал. Он проталкивал на место секретаря свою жену, да Федор ему кислород перекрыл. Пришлось Тоне городским транспортом воспользоваться. Ну и… Сейчас пришлю тебе видео, посмотришь, позвони.

Через секунду мне на ватсап прилетело «кино». Я мигом переслала его мужу и уставилась на экран.

– Антонина умерла. Ксения прислала запись, давай вместе посмотрим, пересылаю тебе видео, – объяснила я Степе и нажала на экран.

– Новость часа! – закричал противный женский голос.

Я вздрогнула и тут же увидела блондинку, которая бесновалась в студии:

– Виктор, расскажите нам, что произошло?

Экран разделился пополам. В левой части появилось изображение лохматого парня, который затарахтел как отбойный молоток:

– Я стоял на остановке, ждал маршрутку. Неподалеку топталась хорошо одетая женщина. Я подумал: «Чего она тут делает? Села бы в такси». И тут подъехал микроавтобус. Дамочка бегом к нему, а у двери давка. Все хотели влезть, люди в очереди орали. Маршрутка уехала, и тут крик… Я вам видео отправил. Лариса, покажите. Старался ради наших любимых зрителей, добыл эксклюзив. Я мегапрофессионал, у меня всегда камера наготове.

Экран снова стал единым, теперь я увидела улицу, маленький автобус и ораву людей, которые его штурмовали.

– Хорош, отошли, – заорал водитель, – местов нет! Вы че? Опупели? Ща другая маршрутка подойдет.

– Он врет! – завизжала какая-то женщина. – на перекрестке авария, движение встало. Если на этой не уедем, до метро придется пехом переть.

– Эй, поднажми, все влезем, – завопили из толпы.

– Отвалите! – кричал водитель. – Нельзя ехать стоя.

– На колени друг другу сядем, – ответил кто-то.

– Уроды, – выругался парень за рулем и уехал.

В ту же секунду раздался визг:

– Убили!

Изображение на экране затряслось, наверное, корреспондент побежал к месту происшествия. Картинка на экране сменилась, появилось развернутое удостоверение, и раздался голос журналиста:

– На остановке умерла Антонина Колыванова, секретарь издательства «Страус». Всегда рад сообщить телезрителям интересную новость.

Видео закончилось. Я связалась с Ксюшей и подсоединила к разговору Степана в качестве слушателя.

– Ужас, да? – сказала та. – Федор и Виктор Михайлович были шокированы. Полиция сочла инцидент несчастным случаем. Наши боссы не поверили, наняли детективов. Я с ними в контакте находилась, сыщики скинули мне это видео, объяснили: «Мы разложили все по кадрам, удостоверились: Антонина пыталась сесть в автобус, ее отталкивали. Маршрутка уехала, Колыванова упала. Никто ее не толкал, она просто свалилась. На вскрытии обнаружили: у нее оторвался тромб. Смерть наступила почти мгновенно. Нам жаль вашу сотрудницу, но в ее кончине нет ничего криминального».

– Когда это случилось? – осведомилась я.

Ксюша назвала дату, и тут кто-то закричал:

– Королеву видели? Ее Вадим ищет.

– Ой, прости, совещание начинается, позвони вечером после одиннадцати, – быстро произнесла подруга и отсоединилась.

– Степа, ты все слышал? Антонина погибла через неделю после того, как у Ирины побывала Ольга Сергеевна Николаева, – подчеркнула я.

Степан кашлянул.

– Тромб мог оторваться в любой момент. Посадка на маршрутку проходила нервно. Антонина лезла вперед, ее отталкивали. Возможно, это просто совпадение. Смерть Колывановой никак не связана со встречей директора фонда с благотворительницей. А может, и наоборот. Колыванова в детстве дружила с Настей и Ириной? Эдуард ухаживал за кем-нибудь из этих девушек?

– Титова и Анастасия росли как сестры, Тоня с ними везде ходила, – напомнила я, – давняя дружба тихо сдулась после того, как Настя стала богатой женщиной. В Ирине взыграла зависть, у нее хватило мужества признать это. Она поняла, что справиться с черным чувством не может, и решила дистанцироваться. Про Тоню Ира мне ничего сейчас не говорила. Эдуард в школе с мальчишками время проводил, с девочками не гулял.

– Ты их хорошо знала? – спросил муж.

– Настю, Иру, Тоню и Эдика? – уточнила я. – Часто классы бывают разделены на группы. Хорошо, если они откровенно не враждуют. У нас соблюдалась толерантность. Рябов мне никогда не нравился, он постоянно глупо подшучивал надо мной. Ирина и Тоня дружили с Настей. Со мной они здоровались, могли позвать погулять, но я понимала: расположение ко мне вызвано желанием получить помощь на контрольной. У меня весь класс списывал домашние задания и просил решения задач на проверочных работах. Твоя жена всегда хорошо училась. Если коротко ответить на твой вопрос, я знала о девочках лишь то, что они все богаче меня, что Ира может получить по русскому в понедельник пятерку, а во вторник двойку. Тоня прекрасный математик, у нее великолепная память, она всегда побеждала на разных конкурсах, пела, танцевала, рисовала, получала высокие отметки и в придачу была красивой. Про Настю ничего, кроме как середнячок, сказать не могу. Тихая, если не сказать забитая. Молчаливая. Скромная. Никакими талантами не блистала. Троечница. Когда я узнала, что Тихонова вскоре после школы вышла замуж, то совсем не удивилась. Из Насти должна была получиться верная жена. После получения аттестата я с ними не виделась. То, что Колыванова работала в издательстве, выяснила сегодня. Может, я бы и узнала ее при встрече. Хотя навряд ли, многие женщины с годами здорово меняются: цвет волос иной, чем в детстве, косы отрезали, похудели-потолстели. Но мы с Антониной не пересекались. Да, «Страус» входит в холдинг «Элефант», но мои книги выпускает основное издательство. А Тоня служила в «Страусе», оно находится в другом здании.

– Рябов сказал тебе, что с Ириной после общения с Николаевой произошли какие-то странные события. О чем речь? – спросил муж.

Я пустилась в объяснения.

– После того как она встретилась с Ольгой Сергеевной и узнала в ней Настю, в жизни Иры стартовали неприятности. Началось все с небольшой бандероли, которую прислали в фонд, которым руководит Ира. На пакете была надпись: «Лично директору. Просьба другим не вскрывать». Но Катя, секретарша Иры, не обращает внимания на подобные указания. Девушка всегда проверяет любую корреспонденцию, которая адресована начальнице. Более того, слова «Только для Ирины Алексеевны» всегда вызывают у помощницы настороженность. Екатерина не хочет, чтобы директора отравили, прислали ей какую-нибудь заразу или шокирующую фотографию. Да и сама не желает все это получить. Поэтому Катя надела противогаз, натянула на руки резиновые перчатки, развернула бумагу, открыла коробку и… в секретаршу ударила петарда. Кому-то применение противогаза покажется смешным и глупым, но он спас лицо Кати. Найти отправителя не удалось. На посылке указали существующую улицу, дом. Но квартиры двести двенадцать в нем не оказалось. Отправитель – ООО «Свежесть навсегда». На почте такая бандероль удивления не вызовет. Но фирма «Свежесть навсегда» тоже фикция.

– Так, – протянул Степан.

– Через неделю примерно Ирина поехала к крупной благотворительнице в больницу. Та сломала ногу, лежала на вытяжке. Титова привезла букет, конфеты, навестила даму, двинулась домой, и на платформе метро в тот момент, когда из тоннеля вырвался поезд, ее кто-то сильно толкнул.

– Ух ты! – пробормотал Степан.

– К счастью, Ирина не упала на рельсы. Ее удержал мужчина, который видел, что она потеряла равновесие.

– У Титовой нет машины? – удивился Степан.

Я сказала:

– Есть. Она на иномарке приехала в клинику. Догадываешься, что медучреждение одно из самых дорогих в России и парковка при нем есть? Но Ирину на стоянку не пустили. Оказалось, что та предназначена только для тех, кому больной заказывает пропуск на машино-место. Титовой пришлось бросить колеса на улице. Когда она вернулась, все четыре покрышки были проколоты.

– Чем больше шишек, тем толще белки, – протянул Степан.

– Петарда службу безопасности фонда не удивила, – продолжала я, – да и саму Ирину тоже. К сожалению, благотворительная организация не может помочь всем. Кое-кому сразу отказывают, потому что находят в документах неточность. Или человеку предлагают бесплатное лечение в России, готовы хоть сейчас уложить его в больницу, а он упирается: «Нет! Хочу оперироваться только в Германии. Немецкие врачи гениальные, а наши все косорукие».

В этом случае фонд материальную помощь не оказывает. Он протягивает руку помощи тем, кто находится в безвыходном положении. Тяжелым инвалидам, которые на свою пенсию не могут купить новую квартиру на первом этаже, чтобы выезжать на улицу на коляске. Приобретает специальные матрасы и памперсы для тех, кто вынужден лежать, обеспечивает их продуктами. Ну, и так далее. И денег на руки просителям не дают, им предоставляют все необходимое. А тот, кто требует немалые суммы, слышит: «Мы можем купить нужное, но деньги вам на карточку не переведем», – и приходит в ярость. Сотрудники фонда сталкиваются с агрессией, слышат угрозы в свой адрес. Петарда, конечно, из ряда вон выходящий случай, она возмутила коллектив. Ирина решила, что посылку отправил кто-то из тех, кому отказались дать энную сумму наличными. Служба безопасности благотворительного фонда занялась поисками хулигана, но…

– Можешь не объяснять, – остановил меня муж, – знаю, кто там работает, они никого не нашли.

– Проколотые колеса тоже не вызвали у Иры радости, – продолжала я, – но она подумала, что ее новая машина вызвала приступ зависти у кого-то. Попросила помощницу остаться в автомобиле, дождаться эвакуатора, отправить машину в сервис и поспешила на метро. Решила, что в подземке быстрее куда надо доберется. Да и не любит Титова такси, за рулем часто сидят иногородние, плохо знающие Москву. Ирина не уверена в их водительском мастерстве. Случай в метро Титову напугал, но ей опять в голову не пришло, что кто-то решил ее убить. Люди на платформе толкаются, многие ведут себя так, словно их жизнь зависит от того, влезут они в вагон или нет.

Глава восьмая

– Ирина, похоже, или слишком добрая, или феерически глупая, – не выдержал Степан, – но ее муж! Неужели его не удивила цепочка: петарда, проколотые колеса, попытка сбросить жену с платформы? Дело в метро происходило днем?

– В районе обеда, – пояснила я.

– Вандалы предпочитают действовать поздним вечером, – объяснил муж, – и четыре испорченных колеса – это нечто личное. Как правило, те, у кого при виде чужой новой машины разливается желчь, быстро портят одно колесо. Эти мерзавцы одновременно отъявленные трусы. Прокалывать четыре покрышки не станут. Это требует времени, а им страшно: вдруг их поймают. Поэтому они работают так: наклонятся около машины, изобразят, что шнурок завязывают. Тык в покрышку и живо прочь оттуда. Еще их любимый трюк: взять ключ с острым концом, зажать его в кулаке, проходя мимо иномарки, не останавливаясь, провести острием по капоту. Чем глубже царапина, тем радостнее на душе. Если же были испорчены все покрышки, да еще днем… Странно это, однако. И уж совсем удивительно, что ее муж не отреагировал. Уверен, он знает повадки вандалов. Рябов же бывший полицейский.

– Эдик мне объяснил так: Ира сначала не придала значения всему происходящему. Петарда? Да, неприятно. Но в фонд присылали змею в банке, какой-то белый порошок, пакет с тараканами, петарда укладывалась в общую картину. «Убитые» колеса ее не поразили, толчок на платформе тоже. Через день после происшествия в метро Ирина вечером посмотрела детектив. А там сюжет: один мужчина случайно стал свидетелем преступления и не понял, что видел убийство. А преступник подумал, что свидетель вот-вот побежит в полицию, и стал подстраивать несчастные случаи: сбрасывал дядечку в подземке на рельсы, портил тормоза у его машины, запускал в дом кота. У героя фильма жуткая аллергия. Ирина, по словам Эдика, после окончания фильма вскочила и закричала:

– Меня решила уничтожить Ольга Николаева, она на самом деле Настя Меркулова.

Потом у нее началась истерика. Эдик еле-еле жену успокоил, та легла спать, но утром Ирину снова затрясло. У нее начался бред про ожившую Настю. В конце концов Титова отправилась ко мне. Она решила: ты непременно докажешь, что Николаева и Настя одно и то же лицо.

– Она Рябова, – поправил Степан.

– Мне привычнее девичья фамилия, – возразила я, – Ирина Титова.

– Почему Ира сама не побеседовала с Антониной? – продолжал недоумевать Степан. – С какой стати ты ей для этого понадобилась? Вы давно не общаетесь.

– Она рассчитывала, что я заставлю мужа, то есть тебя, бесплатно отрыть правду, – объяснила я. – И еще одна причина поездки ко мне, а не к Тоне. Несколько лет назад, уже после смерти Анастасии, женщины повздорили, поводом для разрыва отношений послужила ерунда. Тоня приобрела красивое платье. Отправила Ирине фото на ватсап, похвасталась, а Титова…

– Рябова, – остановил меня Степа, – не надо нам много фамилий, запутаемся. Давай звать их так, как в паспорте указано.

– Хорошо, – согласилась я, – Ира выразила восхищение, расхвалила обновку. Через неделю Антонина сопровождала шефа на вручение премии «Самая читающая москвичка», ее организовал гламурный журнал. И первой, кого она увидела в зале, оказалась Титова. Ой, прости, Рябова. Ирина не лукавила, когда нахваливала покупку подруги. Платье ей так понравилось, что она купила такое же и, недолго думая, нарядилась в него на тусовку. Две дамы в одинаковых нарядах всегда вызывают бурный восторг у прессы. Ира решила все обратить в шутку, предложила Тоне:

– Давай сделаем совместный снимок, посмеемся.

– Смеяться тебе придется в одиночестве, – прошипела Колыванова и спешно покинула мероприятие.

Наутро Рябова набрала номер Тони, хотела объяснить ей, что прикид не эксклюзивный, продается в магазине, Ира имела полное право его купить. Но дозвониться подруге она ни по одному ее номеру не смогла. Ира решила не сдаваться, она связалась с издательством «Страус», попросила перевести ее вызов на секретаря Колыванову, услышала вопрос: «Кто ее спрашивает?», назвала свою фамилию и нарвалась на жесткую фразу: «Антонина велела ее с вами никогда не соединять». Лишь тогда до Рябовой дошло: вот почему все телефоны подруги заняты, Иру заблокировали.

– Глупость несусветная! Из-за шмотки порвать давнюю дружбу, – забубнил Степан, – Гена ходит в таких же рубашках, как и я. Ну и что?

– Мужчине женщину не понять, – вздохнула я, – Эдуард хотел, чтобы я съездила к Антонине, рассказала ей, что Ира почти сошла с ума. Я должна была попросить Колыванову помириться с Рябовой и втолковать ей: «Анастасия давно на том свете, успокойся, Ира. Травма лучевой кости не редкость. То, что ты видела на руке Николаевой, не удаленная родинка, а дефект кожи». Ну и далее в том же духе!

– Антонина имела влияние на Ирину? – уточнил Степан.

– Эдуард объяснил, что Тоня и в школе, и после ее окончания всегда вертела Ирой и Настей как хотела. Те выполняли все желания Колывановой, плясали под ее дудку то вальс, то кукарачу, – усмехнулась я. – Но мне об этом было неизвестно. Ирина же примчалась ко мне с просьбой, о которой я уже говорила: Степан Дмитриев должен доказать, что Ольга Николаева – это Анастасия.

– М-м-м, – промычал Степа.

А я продолжала:

– Потом, когда ты выяснишь, что Настя жива, я должна встретиться с бизнесвумен и объяснить ей: Ира для нее никакой угрозы не представляет. Не стоит предпринимать очередную попытку ее убить. Ирина ничего не знает, ни о чем не догадывается и всегда будет рот на замке держать. Вот такие поручения дала мне Ирина.

– М-м-м, – повторил Степа.

– А у Эдуарда другая просьба, – сказала я, – он просит доказать, что Анастасия давно на кладбище и на этом делу конец. Оплачивать услуги у Рябова денег нет, но он готов выполнить любое твое желание.

– Все сразу? – развеселился супруг. – Тяжело ему придется, у меня большой список хотелок.

– Он имел в виду показания Шмелева, – уточнила я.

– Откуда он знает, что Родион, ключевой свидетель, отказался выступать на суде и дело теперь рассыпается, как башня из кубиков? – возмутился муж. – У нас в офисе сидит информатор Эдуарда? И какое отношение господин Рябов имеет к делу Светланы Павловой, которым мы сейчас занимаемся?

– Ты постоянно говоришь мне: «Не надо ничего усложнять. Если кому-то на голову свалился кирпич, не стоит искать киллера, который затаился на крыше. Сначала проверь, может, камень просто выпал из стены». У нас в конторе предателей и болтунов нет. Шмелев – сын соседа Эдуарда. Они живут рядом давно. Рябов тесно дружит с Юрием, в курсе, что его сын Родион видел, кто на самом деле убил Светину свекровь. И мы ведь нашли его, юноша признался, что подсматривал в бинокль за женщиной из дома напротив: когда никого в квартире нет, она ходит голая. Но потом заявил: «Я просто наврал, ничего такого не было».

– Парню восемнадцать, – рассердился Степан, – пора уже девушку завести и ее рассматривать. Еще тот свидетель! Сначала дал показания, потом отказался от них.

– По словам Эдуарда, Родион не хочет, чтобы над ним участники суда смеялись, – вздохнула я. – Как он будет выглядеть, когда все узнают о его хобби: разглядывание голых баб? Вот он и поехал назад.

– Идиот! – фыркнул Степан.

– Когда Ира позвонила мужу и закричала, что наняла Дмитриева для поисков Анастасии, Эдик мигом вспомнил, что эту же фамилию упоминал Юрий, рассказывая, что его сын попал в неприятную историю, на парня насел Степан, которого нанял муж Светланы, обвиняемой в убийстве… Это тебе вкратце вся история. Нам предлагают бартерную сделку. Мы находим доказательства, которые убедят Иру, что Настя давно мертва. Взамен получаем Родиона, тот рассказывает на суде, что видел собственными глазами в бинокль, как женщину убила домработница. Преступник окажется за решеткой, невиновная Светлана, попавшая на скамью подсудимых за не совершенное ею преступление, освободится. Она вернется к трем своим детям и мужу.

– Шмелев знает, что он единственный свидетель, – протянул муж. – Если Родион на самом деле выступит во время процесса, то Свету освободят в зале суда.

Я вздохнула.

– Мне ее очень жаль.

– Похоже, Эдуард хорошо подготовился перед тем, как сделал тебе предложение, – произнес муж. – Ладно. Попробуем. Надеюсь завтра вечером вернуться. А ты утром езжай к Андрею, я введу его в курс дела. Как там тетя Лида?

– Вроде хорошо, – ответила я, – еще не спросила у нее, как день прошел. Вошла в квартиру и сразу тебе позвонила.

Глава девятая

В столовой, кроме Лидии Федоровны, я неожиданно обнаружила мужчину примерно моих лет.

– Ну сколько можно болтать по телефону, – укорила меня Федина. – Ля-ля, ля-ля. Два часа прошло. Как у тебя уши не отвалились? А ужин-то стынет.

– Прости, я решала рабочие вопросы, – извинилась я.

Тетя Лида нахмурилась.

– Служба у тебя до шести вечера, хватит чужими проблемами заниматься. Знакомься, это Жорик, мой племянник, он сегодня приехал.

Я постаралась изобразить приветливую улыбку. Племянник Жорик? Надеюсь, он у нас не останется пожить месяцев этак на двадцать пять.

– Мальчик в Москву ненадолго, он должен встретиться кое с кем, – вещала Лидия. – Сейчас все подробно расскажу, только ужин подам.

Через пару минут передо мной возникла тарелка с непонятным содержимым.

– О-о-о, – обрадовался Жорик, – тетя Лида, спасибо! Мой любимый пудинг!

Племянник схватил вилку и принялся быстро есть. Я тоже осторожно отковырнула кусочек чего-то буро-зеленого и отправила в рот. Рядом с загадочной субстанцией лежали еще какие-то голубые куски странной формы.

– Ну? Вкусно? – весело осведомилась Лидия.

Я схватила салфетку, сделала вид, что вытираю рот, выплюнула в бумагу непонятно что и произнесла:

– Потрясающе!

– Как приятно, что ты зожистка, – пришла в восторг гостья.

Мне больше всего хотелось убежать в ванную, чтобы почистить зубы и избавиться от вкуса протухшей рыбы, но усилием воли я удержала себя на стуле. Только спросила:

– Зожистка? Кто это?

Лидия и Жорик переглянулись, и он пояснил:

– Человек, который ведет зож.

Я схватила чайник, который возвышался на столе, налила в чашку очень крепкую, красно-коричневую заварку и задала очередной вопрос:

– Куда он ведет этот зож?

Тетя Лида рассмеялась.

– Вилка, ЗОЖ – это аббревиатура: здоровый образ жизни.

– Не курить, не употреблять спиртное, – начал перечислять Жорик, – правильно и вкусно питаться, соблюдать режим дня…

– Ни с кем не ругаться, – добавила Лидия, – не устраивать скандалов, не драться, заниматься гимнастикой ЗОЖ, после нее совершать ЗОЖ-умывание.

– Ясно, – пробормотала я, – простите, я полный профан в этом ЗОЖ. Но не балуюсь сигаретами, не прикладываюсь к бутылке, могу выпить только один бокал на празднике. На кулаках отношений с людьми не выясняю. С остальным сложнее. Гимнастика и режим дня точно не для меня.

– Солнышко! Да ты почти наша, – зааплодировала тетя Лида, – осталось немного доработать, и станешь лидером движения. Начать самосовершенствование надо с еды. Как тебе пудинг? Только честно!

Женщина, которая просит вас откровенно оценить ее кулинарный шедевр, ожидает ливня похвал. Не стоит говорить ей то, что вы думаете на самом деле.

– Потрясающе! – выдохнула я.

– Точно? – прищурилась гостья.

– Я никогда не вру, – резво солгала я.

– Может, я положила слишком много муки из осиму? – не утихала тетя Лида.

Я, понятия не имевшая, что за зверь такой осиму, яростно замотала головой.

– Нет, нет, в самый раз.

– Икра банана, на мой взгляд, чуть солоновата, – заявил Жорик.

Меня охватило удивление. Бананы мечут икру?

– Да? – расстроилась Лидия Федоровна. – Вилка, ты тоже так считаешь?

– Конечно, нет, – с жаром воскликнула я, – ничего вкуснее этой икорки в жизни не ела… А… э… вот… ну… это… еще… голубенькое в моей тарелке… оно… э… э… хочется точно знать ингредиенты.

– Ты никогда не ела псоу? – изумилась Федина.

Я занервничала. В нашем доме нет животных, но не потому, что мы к ним плохо относимся. Людям, которые уходят из квартиры рано утром, а возвращаются за полночь, не стоит заводить ни собаку, ни кошку. Жестоко оставлять домашнего любимца надолго одного, он захочет поесть, погулять. Очень надеюсь, что голубое в тарелке не является частью какого-то пса.

– Псоу очень вкусное, – продолжала Лидия.

– Тетушка, кое-кто даже из лучших тараканов Ниранэ жуткую псятину соорудит, – влез со своим замечанием Жорик.

Я вцепилась пальцами в край столешницы. Тараканы Ниранэ? Жуть какая!

– Они безумно дорогие, – вздохнула Лидия, – мне не по карману.

Я выдохнула. Первый раз в жизни радуюсь, услышав, что у кого-то нет денег.

– Здесь нет тараканело? – заморгал племянник. – А вкус такой, словно его много и оно мегакрутого качества.

Лидия радостно заулыбалась и погрозила Жорику пальцем.

– Ты просто меня любишь. Я сама придумала этот рецепт. Псоу – еда для бедных. Берешь ложку щепок коретти, измельчаешь, бросаешь к порошку моркоу, яблиные корни, гороховое сердце…

Я сцепила зубы и удержала нижнюю челюсть на месте. Моркоу? Яблиный корень? Где это растет? У ведьмы на огороде?

– Вилка, – забеспокоилась Федина, – тебе плохо?

– Очень хорошо, – сказала я, – в каком магазине продают все, вами перечисленное?

– Лавка Гусятика, – мигом ответил Жорик, – там лучшие продукты. Заказ по интернету. Гусятик мировой бренд, теперь и в России есть.

– Ясно, – кивнула я, – псятина ну очень вкусная.

– Ох! Совсем забыл позвонить, – засуетился Жорик, – сейчас вернусь. Тетушка, что на десерт?

– Жабкин кексик, – отрапортовала Лидия.

– М-м-м, – облизнулся племянник.

– С ягодами жужумахи, – добавила Федина.

– Пять минут, и я прибегу, – пообещал Жорик, – не пейте без меня чернила.

– Да я никогда не стану пить в ваше отсутствие чернила, – выпалила я.

Лицо Жоры озарила широкая улыбка.

– Спасибо. Так мило сказано.

Жорик умчался в глубь квартиры.

– Доедай быстренько, – распорядилась Федина, – пойду пока чернила заварю. Тебе какие? Красные, зеленые?

Я нашла силы на ответ:

– Любые, все прекрасны.

Лидия Федоровна ушла в зону кухни и загремела посудой. Я уставилась на тарелку. Как избавиться от ее содержимого? Выбросить в окно? Но сия псятина вкупе с изыском из тараканов может угодить кому-то на голову, и разразится скандал. Вышвырнуть ее в мусорное ведро? Правильное и простое решение, но невыполнимое. Ведро находится на кухне, а там сейчас суетится Федина. Собрать странные куски в салфетку, положить в карман, дойти до туалета и смыть в унитазе! Отлично! Вилка, ты гений!

Я схватила три бумажных квадрата, сложила их стопкой, вытряхнула на верхний слой непонятно что, завернула, сунула в карман кардигана и рысью кинулась из столовой.

– Ты куда? – крикнула мне в спину тетя Лида.

– Мобильный в спальне звонит, – соврала я.

Потом быстрее гепарда домчалась до нашей со Степаном спальни, пересекла ее, распахнула дверь в санузел, швырнула в унитаз ком салфеток и выдохнула. Ура! Операция прошла успешно. Кардиган, правда, воняет селедкой в шоколаде, но он не шерстяной, а из хлопка с эластаном. Он уже не один раз стирался, но выглядит как новый.

Я переоделась, дошла до постирочной, запихнула кардиган в барабан, включила машину и пришла в восторг от собственной оперативности. Ай да Вилка! Ай да молодец! И тетю Лиду не обидела! И от псятины избавилась! И стирку затеяла. Нет мне равных в решении деликатных вопросов.

С гордо поднятой головой я вернулась в столовую.

– Телефон молчит! – сказала тетя Лида и показала на трубку, которая мирно лежала на столе.

Я моргнула и опять продемонстрировала невероятную сообразительность.

– Так у меня их несколько. Звонил рабочий, он в сумке.

– А-а-а! – протянула тетя Лида. – Бедная девочка! Тут с одним аппаратом с ума сойдешь. А у тебя вон их сколько!

Я потупилась. Если и дальше так дело пойдет, я стану профессиональной врушкой.

– Хочу показать вам свое изобретение, – объявил Жорик, входя в комнату.

Потом он потряс картонной коробкой, которую держал в руках.

Лидия зааплодировала.

– Вилка, Жорик изобретатель чудесных игрушек для детей, их потом выпускают многие фирмы! Я же угадала? Там, внутри, новая забава?

– Конечно, – кивнул племянник, – и! Есть прекрасная новость! Угадайте, как я назвал свое изобретение?

Глава десятая

Жорик опустил коробку на стол, поднял крышку и достал… розовую пластмассовую собачку высотой сантиметров пятнадцать. У нее были уши, как у спаниеля, и короткий хвост, похожий на теннисный мячик.

– Как вам Лида? – спросил Жорик.

– О-о-о! Ты дал ей имя в честь меня! – ахнула тетя. – Дорогой! Милый! Я не заслужила столько радости!

Жорик улыбнулся:

– Рад, что ты довольна.

– Милейшее создание, – ликовала Федина, – дети придут в восторг!

Я молча смотрела на собачку. На мой взгляд, ничего особенного, таких игрушек в магазинах полным-полно. Навряд ли современные дети обрадуются простенькой поделке из пластмассы. Недавно я покупала подарок дочке приятелей и была потрясена тем, что увидела в магазине. Чего там только не было! Думаю, Жорику не удастся сделать свое «изобретение» популярным.

– Я подготовил Ли к показу, – объяснил тот, – она полностью заряжена.

– Работает от электричества, – сказала тетя Лида, – в животе батарейки.

– Нет, – возразил племянничек, – это сплошная механика, не требует дополнительных затрат. Экономия семейных денег! Давайте продемонстрирую. Итак! Вот собачка! С ней необходимые аксессуары. Это что?

– Расческа, – ответила я, немало удивленная ее присутствием при целлулоидной псинке. Шерсти-то у нее нет! Зачем гребешок?

– Вот и не угадала, – пропел Жорик, – здесь же пакетик с кормом, бумажные пеленки. Ну-с, начнем!

Он открыл кулек, вынул оттуда кусочек коричневого цвета.

– Что, как правило, делают производители игрушек? Выпустят пробную партию, например, кукольных домиков с зайчиком внутри, с кроватью, шкафом. Все. Если покупатель реагирует положительно, кролик пришелся по душе малышам, вот тут и начинается. Появляются: наборы мебели, утвари, одежды для заек. Сами длинноухие являются мальчиками, девочками, папой, мамой, младенцами. Возникают тематические модели: например, салон красоты, а в нем всякая лабудень, необходима и мебель, из простого домика ничего не подойдет. Специально делают так, чтобы стул из базового набора не влез в помещение салона. Ресторан, поликлиника, кинотеатр, фитнес-зал… Мама родная! Ребенок все это просит, рыдает, если не получает. Многие игрушки выпускаются сериями. Настоящее разорение для родителей. Хуже только закрытые пакеты, где содержимого не видно. На них, например, надпись: «Коллекция кукол». На оборотной стороне фото всей коллекции. Приобретаете малышке первый раз такой, та в восторге. На второй тоже буря положительных эмоций. А вот когда приносите третий, тут слезы, попался персонаж, который уже есть. И чем ближе к завершению коллекции, тем чаще возникают двойные экземпляры. Тьму денег истратите, пока, наконец, попадется новый.

Жорик взял коричневый катышек.

– С моей Ли вы потратитесь один раз, когда купите саму собачку. Ест она обычный корм для животных малого размера. Когда закончатся пеленки, которые идут в комплекте, новые можно нарезать из простой туалетной бумаги, салфеток. Смотрите внимательно!

Жорик взял коричневый комочек и засунул его в открытую пасть собачки. Корм исчез.

– Она его съела! – заликовал он.

Лидия Федоровна зааплодировала.

– Здорово!

– Подожди, это только начало, – воскликнул горе-изобретатель. – Вилка, поднесите под… э… заднюю дверь Ли совок.

Я растерялась.

– Задняя дверь у собаки? Простите, не поняла.

Федина взяла то, что я приняла за гребешок, и положила его между задними лапами игрушки.

– А теперь надо дернуть за хвост! – объявил Жора. – Прошу, Виола.

Ощущая себя идиоткой, я послушалась. Из попы псинки вывалился комочек и упал на совок.

– Она покакала! – пришла в неописуемый восторг Лидия.

– Да, да, – закивал Жорик, – ребенок, играя с Ли, быстро поймет, куда у животных девается еда. Он получит начальные знания о строении человека!

Я показала пальцем на пластмассовую игрушку.

– Это собака, а не человек.

– Что пес, что мы, все едино, – философски заметила Федина, – прекрасная идея! Совмещение игры с получением необходимых знаний. Милый, я горжусь тобой. Как всегда, придумано гениально.

– Но и это еще не все! – прищурился племянник. – Я уже говорил: Ли экономный вариант. Это мой ответ жадным акулам капитализма, которые отбирают у людей деньги, выпуская серии кукольных домиков и прочего. Вы можете использовать один кусочек корма бесконечно. Наблюдайте за процессом!

Родственник моей гостьи схватил катышек, который лежал на совочке, засунул его в пасть игрушки и заявил:

– Она его съела!

Потом Жорик дернул псинку за хвост и провозгласил:

– А теперь испражнилась! Система работает без сбоев. Не потребуется покупать бесконечно пакеты с игрушечным кормом. Одного кусочка настоящей еды хватит надолго. Понимаете, чему обучится малыш, забавляясь с Ли?

Я заморгала и едва не выпалила: «Копрофагии»[1], но успела вовремя прикусить язык.

– Рачительному ведению домашнего хозяйства, – заявила Лидия Федоровна.

Мне стало стыдно. Вилка, ты подумала, что малыш, вдохновившись розовой собаченцией, решит попробовать содержимое своего горшка, а Федина мыслила иначе, по-доброму. Хочется показать игрушку Степану и послушать его ответ. Интересно, мы с мужем на одной волне? Или я извращенка?

– Правильно, тетушка, – обрадовался Жорик. – Но и это еще не все!

Я замерла, ожидая продолжения показа.

– Теперь нам понадобится испорченная еда! – заявил гость. – Предположим, собачка гуляла на улице и съела фекалии. Случается с животными сей казус. Итак! Нам понадобится корм другого цвета. Ребенку нельзя путать качественную еду для собаки и всякую дрянь.

Изобретатель схватил кругляшок желтой окраски и положил его в пасть Лиды.

– Она его проглотила! – засмеялась Федина.

– А потом глупышку стошнило! – воскликнул Жорик и дернул игрушку за ухо. Из пасти пластмассового чуда выпала только что «съеденная» «вкусняшка».

– Гениально! – воскликнула Лидия Федоровна. – Вилка, почему ты молчишь?

– Э… э… немного нелогично, – непонятно зачем я честно высказала свое мнение, – в первом случае Ли съела, потом э… э… сходила в туалет, опять слопала то, что вынули из совка. И ничего с ней не произошло! А во втором случае она вроде как нашла… э… ну, понимаете что, на улице, сожрала это, и ее стошнило. Ребенок растеряется. Почему в одном случае ЭТО можно слопать, а в другом случае от ЭТОГО тошнит!

Жорик поджал губы, а Лидия Федоровна затараторила:

– Никаких вопросов у малыша не возникнет. Родители обязаны сразу объяснить: все, что дома, – съедобно. Все, что на улице, – вредно!

– Точно! – выдохнул изобретатель.

Я решила промолчать, а конструктор игрушек впал в раж.

– Возьмем воду, поставим перед Ли. Миски в комплекте нет, но зачем она, ведь дома есть посуда, не надо удорожать набор для игры.

Лидия вскочила, налила в розетку воды из-под крана и подала племяннику.

– Спасибо, тетушка, – поблагодарил тот, – наблюдайте за процессом.

Жорик поставил пиалу перед головой Ли, затем дернул псинку за ошейник. Собачка опустила мордочку и начала лакать.

– Волшебно! – ахнула Лидия. – Она пьет прямо как живая.

– А когда жажда утолена, – засмеялся Жорик, – пошел другой процесс. Вилка, постелите пеленку там, где находится вывод отходов.

Я положила листок под хвост. Жорж нажал на правую заднюю лапу собачки. Из-под хвоста полилась вода.

– Слов нет, как это замечательно! – закатила глаза Федина.

– Угадайте, что будет дальше? – попросил Жорик.

Я сцепила зубы. Молчи, Вилка, молчи, но язык сам собой развязался:

– Выжмем пеленку над блюдечком, и Ли снова может пить. Уринотерапия не признается официальной медициной, но кое-кто в нее верит. На земном шаре с водой проблема.

– Верно! – зааплодировал Жорик. – Мы научим детей бережно относиться к ископаемым.

Не знаю, можно ли назвать воду ископаемым, скорее уж она «изливаемое», но я не стала продолжать беседу. Моему терпению пришел конец. Со словами:

– Ох, совсем забыла, что в духовке стоит пирог, – я поспешила в коридор.

– Солнышко, никакого пирога там нет, – удивилась Лидия, – куда ты бежишь? Духовой шкаф здесь, в зоне кухни.

Понимая, что надо было придумать другой повод для побега, я увеличила скорость и умчалась в спальню.

Глава одиннадцатая

Утро началось со звонка Попова.

– Привет, Степан все мне рассказал. Можем встретиться?

Я отложила зубную щетку.

– Конечно. Когда? Где?

– Через час в офисе. Успеешь? – спросил Андрей.

– Попробую не опоздать, – осторожно пообещала я.

– Супер, – обрадовался Попов и отсоединился.

А я кинулась в гардеробную, Андрюша хороший специалист, но мне больше нравится Илья Жабенкин, который все время улыбается. Только не подумайте, что Попов бука мрачная. Нет, нет, нет. Просто он очень серьезный. А еще Илья всегда делает комплименты, от Андрея подобного ждать не следует. Продолжая думать о том, какие разные люди работают у мужа, я оделась и спустилась в подземную парковку, радуясь, что Лидия возилась на кухне и не видела, как я сбежала из квартиры. Неприлично удирать из дома, не сказав ни слова гостям. Но я вернусь и тогда поговорю с ними.

Удивительно, но всегда забитые пробками улицы сегодня неожиданно оказались почти пустыми. Я приехала в агентство раньше назначенного времени.

– Рад тебя видеть, – пробасил Андрюша, – Степан подробно описал ситуацию. Я начал копать и наткнулся на кое-какие странности. Первая. Зачем возить с собой в машине марганцовку и глицерин?

– Я задавала себе тот же вопрос, но ответа не нашла, – кивнула я.

– Едем дальше, – продолжал Попов. – У Меркулова в год происшествия работало три водителя. Один возил хозяина, другой – Анастасию, был еще третий, он катался на рынок и по разным хозделам, но сей чел нам не нужен. У Никиты Андреевича были права, он их давно получил, следовательно, мог сам водить тачку. Жена не умела. Вернее, она никогда не сдавала экзамены в автошколе. Может, и вертела баранку, но не на законных основаниях. «Кучером» супруги являлся Савелий Блюмкин. Меркулова возил Сергей Чернов. Сережа был молодой, тридцати лет с небольшим, окончил автодорожный институт, но устраивался к богатым людям водителем. Спортсмен. Женат. Детей нет. Супруга его, Маргарита, ни в чем дурном не замечена.

Андрей посмотрел в ноутбук.

– Теперь о Савелии, который ездил с Настей. Красивый молодой мужик, занимался спортом, фигура у него на зависть многим. Из родственников была сестра. Прекрасная репутация, профессионал высокого класса, никаких аварий, штрафов. Законопослушный, аккуратный водитель. Всегда в хорошем настроении, ни малейших замечаний от управляющего Меркуловых не получал. Чистоплотный, грамотная речь. И Чернов такой же. Оба водителя услужливые, почтительные. На работе всегда были в форменной одежде. Сейчас я процитировал тебе характеристики, которые водителям дал управляющий, когда его опрашивали после аварии. У него к этим сотрудникам не было ни малейших претензий. Оба даже пива не нюхали. На вопрос следователя:

– С какой целью Анастасия везла вещества, при соединении которых мог произойти взрыв?

Управляющий лишь развел руками и заявил:

– Могу только сказать, что лично я указания взять с собой эти вещества Савелию не давал.

Зато экономка Марина Бойко сообщила, что хозяйка решила открыть салон красоты в деревне Колюево.

– Салон красоты в деревне? – повторила я. – Звучит странно. Как там клиентов найти?

– На самом деле Анастасия неплохо придумала, – возразил Андрей. – Колюево находится вблизи аж пяти больших коттеджных поселков. Там небось среди жителей было много женщин. А почистить перышки им негде, надо для этого рулить в Москву. От села до столицы по шоссе пятнадцать километров. Вроде недалеко, но магистраль постоянно стоит в пробках. И что делать? Допустим, пригласили в соседний поселок на день рождения к подруге, где кудри навертеть? Нет, Настя правильно сообразила. Глицерин и марганцовка ей понадобились для бизнеса.

– Так она его создала? – уточнила я.

– Купила здание, – кивнул Андрюша, – сделала ремонт, наняла мастеров. Близилось открытие, но Меркулова погибла.

– Деньги, понятно, ей дал муж, – предположила я, – почему-то супруги очень богатых мужчин предпочитают два вида бизнеса: парикмахерскую или цветочный магазин.

– Одна откроет, другой того же захочется, – засмеялся Попов. – Зачитываю тебе часть разговора следователя Эдуарда Рябова с Никитой Андреевичем.

Я, в этот момент несшая к столу чашку с чаем, чуть не расплескала его.

– Рябов занимался делом о взрыве?

– Да, – подтвердил Попов, – Степан рассказал мне все, что ты ему сообщила. Эдуард твой бывший одноклассник. Почему ты удивилась? Он не сказал, что служил в милиции?

– Сказал, что стал следователем, – пробормотала я, – потом ушел из МВД, сейчас работает в охране какого-то торгового центра. Но он ни словом не обмолвился, что вел дело о гибели Анастасии. Странно.

– Что именно?

– Как правило, работники органов заявляют отвод, если в деле появляются их знакомые или родственники. Эдик учился с Настей в одном классе. Ну и мы, Ирина, Антонина и я, тоже там за партами сидели, не говоря уже о Васе Глазове, сводном брате Иры, он тоже учился в нашей школе. Наверное, Рябов не имел права заниматься расследованием.

– В принципе, ты права, – согласился Андрей, – но порой менты не сообщают ни про родство, ни про знакомство. Отец, мать, жена, дети – в этом случае почти невозможно утаить близкие отношения. Но какой-нибудь троюродный брат… И уж совсем просто с одноклассниками. Если сам отвод не возьмешь, никто не станет проверять, с кем ты за одной партой сидел. Дело о гибели людей во время взрыва машины оказалось простым. Виновник аварии, наркоман Василий Глазов, нашелся сразу. Вилка, в отделении поток дел, с одним разобрались, за другое взялись. Вообще-то после того, как установили, что в аварии виноват наркоман, никого не интересовало, почему в автомобиле оказались глицерин и марганцовка. Есть виновный, Василий. Конец истории. Я тебе хотел прочитать отрывок из беседы Эдуарда с Никитой. Слушай. Рябов сказал:

– Данные не проверены. Но нам стало известно, что марганцовку и глицерин Анастасия Петровна везла в свой новый салон…

Меркулов его перебил:

– Куда?

Рябов повторил:

– В салон красоты, который ваша супруга собиралась открыть в Колюеве.

Андрей оторвал взгляд от экрана.

– Теперь я просто читаю диалог вдовца и следователя. Никита изумлен.

– Салон?

– Да. Разве вы не знали?

– Впервые об этом слышу.

– Я думал, вы поддержали жену финансово.

– Вообще ничего о проекте не знаю. Кто ей денег дал?

– В банке «Сном» оформлен кредит. Но не на Меркулову. На Переверзеву.

– Очуметь!

– У вас с Анастасией Петровной были проблемы?

– С любой бабой хлопот не оберешься.

– Предполагался развод?

– Если оформлять его после каждой ссоры, то страниц в паспорте не хватит. На мой взгляд, у нас был хороший союз. Я считаю, что жена – украшение семьи, витрина успешности мужа. Готовит повар, убирает прислуга. Анастасия должна была ходить по выставкам-музеям-театрам. Долгое время жена так себя и вела. Потом заскучала, решила, как она говорила, самореализоваться, записалась на курсы… э… э… Что-то вроде «Как стать успешной писательницей». Слушала лекции, выполняла задания, потом настрочила повесть. Я понял: если опус не опубликуют, супруге грозит депрессия. За ее спиной договорился с издательством, заплатил за издание опуса жены. И посоветовал Насте, куда отнести свое творение, да еще заявил:

– Действуй сама. Помогать не стану. Если твой роман хорош, его напечатают. Если нет, значит, нет.

Она поехала по указанному адресу к человеку, чью фамилию от меня получила. Повесть опубликовали. Я устроил презентацию, все честь по чести, фуршет, журналисты. Насте очень понравилось. Как вы думаете, если жену не любишь, так поступишь? Конечно, у нас случались ссоры. Порой Настя меня раздражала. Вот вам пример. После первой книги ваять далее романы она не стала. Скучно было. Решила купить книжный магазин. Я отсоветовал. Потом жена загорелась идеей открыть кафе, фитнес-клуб и что-то еще. Мне ее глупости надоели, я велел ей сидеть тихо, в сердцах воскликнул:

– Не для того я зарабатываю, чтобы ты деньги на глупости растренькивала. Детей рожай!

Грубо высказался, знал ведь, что она не способна забеременеть. Брякнул и тут же пожалел, решил оправдаться, добавил:

– В смысле, давай возьмем в приюте пару, девочку и мальчика. Воспитывать детей все лучше, чем клиентов в трактире обслуживать.

Она ответила:

– Я не могу полюбить чужого ребенка. Детдом – это лотерея. Никогда не знаешь, что вытянешь.

Больше мы о ее бизнесе речи не вели. Вот оно как! За моей спиной, значит, договорилась! Салон в деревне! С какой-то бабой подружилась.

Глава двенадцатая

Андрей перестал читать вслух, встал и открыл окно.

– Извини, если будет холодно, закрою. Мне душно, а кондиционер я никогда не включаю.

– Она написала книгу, – пробормотала я. – Там, случайно, не указано, кто ее выпустил?

Попов вернулся к столу.

– «Страус». Надо же так назвать издательство! Почему ты интересуешься?

– Антонина Колыванова, которая погибла на остановке маршрутки, работала секретарем генерального в «Страусе», – пояснила я, – они с Настей подруги детства. Тоня знала, что Меркулова решила стать писателем. А где сейчас вдовец?

Андрей собрал лоб гармошкой.

– Не знаю. Никита Андреевич вскоре после смерти первой жены уехал за границу. Там он во второй раз завел семью. Надежда, новая супруга, наверное, полностью соответствует его идеалу жены. Ее родители богатые люди, перебрались жить в Европу, когда дочке исполнилось семь лет. Девочка училась не в российской школе и высшее образование не у нас получала. Она много моложе Меркулова, по образованию искусствовед, владеет галереей, которую, думаю, ей отец купил. Организует выставки, презентации, героиня гламурных журналов. Родила мужу двух мальчиков. Но себя не выпячивает.

Я решила подловить Попова на нестыковке.

– Ты только что сообщил, что Надежда любимица прессы.

– Только глянцевых журналов, – подчеркнул приятель, – там постоянно печатают фото. «Госпожа Меркулова приобрела новую картину для галереи, стоимость полотна полмиллиона долларов». И снимок Надежды. Или сообщается: «На дне рождения музея египетского искусства присутствовала всеми любимая госпожа Меркулова». Снова фото. Никаких интервью супруга Никиты никогда не дает. Мнение прессы о ней самое положительное. Надежда щедрая благотворительница, помогает бедным, больным, приезжает в хосписы с подарками. Короче, прямо жена президента.

– Что? – не поняла я.

– Нынешняя жена бизнесмена ведет себя как супруга главы государства, – пояснил Попов, – приветлива, улыбчива, элегантно одета в стиле «строгая классика». Всегда идеально причесана. Милосердная. Настоящая леди. В Россию никогда не прилетает, все свои дела ведет в Европе. Надежда по менталитету не россиянка. Никита Андреевич тоже в Москве давно не появляется. Страсть к постоянной смене бизнеса он утратил. Его предприятия в России приносят стабильный доход. Меркулов сейчас, похоже, просто наслаждается жизнью.

– Наверное, трагедия, которая тогда случилась на дороге, здорово изменила его, – предположила я.

– Столь страшные события всегда оставляют след, – согласился Попов, – похоже, Меркулов решил жить в свое удовольствие. В Европе он построил парк загадок. Вход туда только для совершеннолетних, приключения фантастические. Тебя, например, спускают в подземелье без еды, карты, оттуда надо за сутки выбраться, используя смекалку. Или помещают в дом, где много комнат с ловушками. Участие в развлекухе бесплатное. Надо только заранее зарегистрироваться на сайте, сообщить, какую загадку выбрал. Билет дарят. Но вот интересная информация. Если ты успешно решаешь задачу, выбираешься из подземелья, дома и так далее, то прямо на месте получаешь десять тысяч евро в качестве приза. Но если не смог решить головоломку, то выигрывает Меркулов. Игрок платит в кассу парка те же десять тысяч евриков. Пока что Никита Андреевич на коне, мало кто смог его обыграть. Почему у тебя такое выражение лица?

– Марганцовка с глицерином не дают мне покоя, – призналась я. – Почему они оказались в салоне?

– Сейчас гляну, – пообещал Андрей.

Некоторое время стояла тишина, потом Попов забубнил:

– Вот фраза: «Емкости предположительно находились на переднем пассажирском сиденье». И есть показания сотрудницы склада в Зайкине, которая отпустила им товар. Она предупредила покупателей о необходимости соблюдать правила безопасности. Не ставить рядом канистры, не превышать скорость. Ей покивали в ответ, сказали: «Нам недалеко, в Колюево», но потом, как понял эксперт, поместили канистры рядом, на переднем сиденье, и поехали в село.

По моей спине вдруг побежали мурашки.

– Подожди-ка! Если марганцовка с глицерином находились в иномарке, значит, Анастасия ехала в свой салон.

– Верно, – согласился Попов.

– Поздно же она на склад собралась, – заметила я, – вечер, темно.

– Муж был в командировке, наверное, она хотела успеть все сделать до его возвращения, – предположил Попов.

Мне стало жарко.

– Вероятно, в материалах дела есть точный план места аварии.

– Естественно, – кивнул Андрей.

Я расстегнула кардиган.

– Можешь показать?

Попов повернул ноутбук.

– Без проблем.

Я посмотрела, и мне в голову пришла мысль, до которой почему-то никто не додумался.

– Андрюш, если верить схеме, то они ехали в сторону дома Анастасии, а не в Колюево. Поворот-то по дороге в поселок. Из Зайкина они должны были ехать по бетонке налево, а они повернули направо, затем по неизвестной причине отправились в Товарово.

– Я ни разу не встретил девушку, которая правильно читает схему, – развеселился Попов, подъехал ко мне на стуле и засюсюкал: – Смотри, Вилочка, дядя сейчас тебе объяснит, вот эта стрелка с острым кончиком указывает на Москву. А машинка едет…

Андрей замер.

– Как раз по направлению к столице, дядечка, – в тон ему ответила я, – Колюево там, где нарисована стрелочка налево. Склад находится неподалеку от Зайкина. Но куда ехала иномарка?

Попов перестал дурачиться.

– Погоди, погоди… деревня там… они… туда! Черт! Почему никто раньше не обратил внимания, куда направилась Анастасия?

– На складе они заявили, что поедут в Колюево, – напомнила я. – Зачем говорить одно, а делать другое? И вообще зачем сообщать, куда направляешься?

– На любой сложный вопрос можно найти простой ответ, – сказал Попов, – они решили съездить в салон, вышли со склада, а на улице… брр. Зябко, темно, подморозило. Наверное, Савелий уговорил Анастасию вернуться домой, дорога опасная. Она согласилась.

Я продолжала смотреть на схему.

– Поворот очень крутой.

– Да, в такой нужно аккуратно входить, в особенности при плохих погодных условиях, – подчеркнул Попов, вернул ноутбук в исходное положение и начал стучать по клавиатуре.

Я закрыла глаза и воспроизвела в уме план местности. Резкий вираж, прямая дорога до него и после. Вроде все ясно. Но почему у меня на душе тревожно? Что не так, а?

– Меня заинтересовала парикмахерская, – сказал Андрей. – После кончины Анастасии заведение стало работать, оно не перешло по наследству в руки Никиты. Владелицей салона стала другая женщина. Она являлась совладелицей бизнеса, и, как мы знаем, на ее имя был оформлен кредит. Дама его довольно скоро выплатила. Меркулов мог затеять тяжбу за долю покойной жены, но он ничем таким заниматься не собирался. Для него, ворочающего миллиардами, какая-то парикмахерская просто пустяк.

– Кто она? – спросила я.

Попов громко чихнул.

– Раиса Переверзева.

– Будь здоров! – пожелала я.

Приятель скорчил мину.

– В наше время неприлично обращать внимание на то, что кто-то из присутствующих чихает, кашляет, сморкается, ковыряет в носу или пукает.

Я не осталась в долгу.

– Мне бы и в прошлые времена в голову не пришло пожелать тебе здоровья в ответ на пуканье. Кем Раиса приходилась Анастасии?

– Ей? Никем, – отрубил Андрюша.

Я встала и закрыла окно.

– Но она стала партнером Меркуловой и оформила кредит на себя! Анастасия не принимала участия в решении финансового вопроса.

Андрей отъехал от стола на кресле.

– У Савелия историческая фамилия Блюмкин. Интересно, он родня…

Попов умолк.

– Ты имеешь в виду чекиста Якова Блюмкина, который в тысяча девятьсот восемнадцатом году убил Вильгельма фон Мирбаха, немецкого посла в России, чем спровоцировал мятеж левых эсеров? – спросила я.

Андрей зааплодировал.

– Браво, не ожидал от тебя таких знаний.

Я усмехнулась.

– У Якова Блюмкина было несколько псевдонимов. Один из них – Исаев. После выхода на экраны фильма «Семнадцать мгновений весны» по Советскому Союзу разлетелся слух, что прототипом Штирлица, советского разведчика Максима Исаева, является Яков Блюмкин. Бензина в огонь подлил интересный факт: у неуловимого полковника советской разведки и расстрелянного в возрасте двадцати девяти лет чекиста Блюмкина была одна дата рождения – восьмое октября тысяча девятисотого года.

– Да ты прямо ходячая энциклопедия, – восхитился Попов.

– С детства отличалась прекрасной памятью, – похвасталась я, – но нам сейчас без разницы, кто предки Савелия. Почему ты упомянул его, когда я спросила о связи Раисы с Анастасией?

– Я решил посмотреть, что с домом сейчас, – стал объяснять Андрей. – Он чей? Может, вообще не существует. Ан он жив. И салон под названием «Профессионал мегасупер» работает. Данные о владелице есть в открытом доступе. Все в полном порядке. Хозяйка Раиса Переверзева, домашний адрес – деревня Собачкина Ложка.

– Врешь! – засмеялась я. – Таких названий не существует.

– Пустое Рождество на севере Сергиево-Посадского района, Марс вблизи города Руза, и там же Накипелово, Свиноедово в Мытищах, а Собачкина Ложка не имеет права на существование? – ухмыльнулся приятель. – Впрочем, я тоже смеялся, когда прочитал название села. Решил посмотреть, чем владеет Раиса, и узнал: у нее большой земельный участок. На нем два коттеджа. Оба принадлежат Раисе. Но! Один она построила сама, а второй, старый, получила в наследство от умершего брата…

Попов сделал паузу.

– Тут должна звучать барабанная дробь! Савелия Блюмкина! Мать Раисы, став вдовой, вышла замуж за Марка Блюмкина. Трехлетняя Рая осталась Переверзевой, ее отчим не удочерил. Девочка получала приличную пенсию как дочь военного, который погиб при исполнении служебных обязанностей.

– Ясно, – кивнула я, – обретя нового папу и став Блюмкиной, она бы потеряла деньги. Можешь найти мобильный Раисы? Хочу с ней встретиться.

Глава тринадцатая

– Помню ли я Савелия? – повторила мой вопрос стройная черноволосая женщина, которая выглядела намного моложе своих лет. – А какое вам дело до моего брата?

Я изобразила смущение, достала из сумки несколько своих книг и положила их на письменный стол, за которым сидела владелица салона.

– Я пишу детективные романы.

Раиса не стала любезней.

– Бог в помощь.

– У меня плохо с фантазией, – пожаловалась я, – зато настоящие дела я описываю с упоением. Украшаю их разными событиями, которых не было в действительности, придумываю несуществующие детали, и получается замечательно.

Переверзева, не моргая, в упор смотрела на меня. Я заерзала на стуле.

– Недавно я узнала о трагической гибели вашего брата.

– Он дурак, – махнула рукой Раиса, – напился, сел за руль. Мораль: нефиг бухать!

– Кто вам сообщил об алкогольном опьянении? – удивилась я.

– Сто лет прошло со смерти Савки, – отмахнулась добрая сестричка, – имени я не помню. Какой-то мент.

– Он оболгал Блюмкина, – сказала я, – экспертиза выяснила, что шофер даже не нюхал алкоголя!

Из-за стены донесся женский голос:

– Кольк! У меня последняя клиентка отменилась. Могу уйти в семь. Давай. У тебя или у меня? Мой… в командировке. А твоя… где?

Лицо владелицы салона пошло красными пятнами.

– Марина! – заорала она. – Немедленно замолчи.

– Ой! – раздалось в кабине. – Простите, пожалуйста. Светка сказала, что вы смотались.

– Прикуси язык, иначе сама смотаешься из салона навсегда, – предупредила хозяйка.

Послышался шум воды, потом хлопок двери.

Раиса неожиданно улыбнулась и показала на стену.

– Гостевой сортир у вешалки, а там туалет для сотрудников. Нельзя, чтобы персонал и клиенты в один ходили. Помещение небольшое, пришлось от кабинета кусок отгрызть, поставили гипсокартонную стену. Слышимость отличная. Капитальную перегородку делать БТИ не разрешит, да и клозет здесь тоже запретит. Дом этот считается историческим. В нем жил художник Молоканов. Слышали о таком?

– К своему стыду, я плохо знаю искусство, – призналась я.

– Сама Пушкина с Чайковским путаю, и ничего, прекрасно живу, – стала еще любезней Раиса, – живописец сто лет как умер. Салон я купила у человека, который получил разрешение переделать дом под бытовое предприятие. Но второй туалет открывать запретили!

– Почему? – удивилась я.

– У них спросите, – поморщилась хозяйка, – денег хотели! А им не дали, и они отомстили: настрочили бумагу, что сортир нарушает исторический вид внутренних помещений. Бред пьяного ежа! С другой стороны, сортир полезная вещь. Народ забывает, что хозяйка каждый звук слышит, и откровенничает. Уже двух ворюг так поймала, тырили шампуни, краски. Чего вы от меня хотите?

Я изобразила на лице улыбку глупой блондинки.

– Мне известно, как погиб ваш брат.

Раиса свела брови в одну линию.

– И чего?

– Хочу написать на основе его истории детектив.

– И чего? – повторила собеседница.

– Нужно ваше разрешение.

– На что?

– Я использую в романе сведения о настоящем ДТП, вдруг вы против, – сморозила я совсем уж глупость.

– В книжке Савелий под своим именем фигурирует? – нахмурилась Раиса.

– Нет, нет, – поспешила я ее успокоить, – он там Петр Иванов. А пассажирка, которая погибла… э… Лена Кузнецова.

Переверзева махнула рукой.

– Тогда врите сколько хотите. Мне по барабану. Назовете Савелия его именем – я вас по судам затаскаю.

– Не волнуйтесь, не посрамлю чести вашего брата, – торжественно пообещала я.

– Да какая честь! Одна тупость, – взвилась сестра погибшего, – говорила ему: «Не лезь за баранку!» Да Савка только себя слушал. Вот и доигрался!

– Чем плоха работа водителя? – на этот раз искренне удивилась я.

– Да тем, что… – начала Переверзева и остановилась. – Чего вам надо-то от меня?

– Разрешение использовать историю вашего брата, – напомнила я.

– Уже его получили. Пишите. Только без настоящих имени-фамилии.

– Сделайте одолжение, составьте бумагу, – заныла я.

– Фу, – выдохнула владелица кабинета, открыла тумбу стола, вынула листы, сунула их в принтер и велела: – Диктуйте.

– Раиса Переверзева разрешает писательнице Арине Виоловой использовать в книге историю гибели Савелия Блюмкина, своего брата, – прочирикала я.

Владелица салона быстро застучала по клавишам, выхватила листок, который выполз из принтера, поставила подпись и сунула его мне.

– Держите.

– Спасибо, спасибо, спасибо, – затараторила я, не двигаясь с места.

– Ну? Что еще?

– Может, помните какие-то подробности?

– О чем?

– Об аварии.

– Меня там не было.

– Я хочу написать интересную книгу.

– Так начинай.

– Материала мало. С кем ехал Савелий?

– С хозяйкой.

– А куда?

– Сюда!

– В салон?

– Точно.

– Ночью?

– Барышня была капризной!

– Вы это про Меркулову?

– Про кого же еще? Она Савку наняла. Вернее мужик ее. Некоторые бабы роскошно устраиваются. Ничего не делают, на реку смотрят, а им в рот жареные форели падают. Другие конем пашут, но получают только объедки.

– Меркулова была ленивой?

– Сумасшедшей.

– Ой-ой! Она состояла на учете?

– Просто истеричка. Орала по каждому поводу и дура.

– Согласна с вами. Глупо везти на переднем сиденье марганцовку и глицерин. Скажите…

Раиса встала.

– Кончен бал, погасли свечи, наступил черный вечер. Времени на ля-ля у меня нет. Забирайте бумагу и досвидос.

– Еще пара вопросов, – заныла я. – Почему вы открыли салон вместе с Анастасией, если считали ее психопаткой?

– Мне охрану вызвать? – осведомилась Переверзева.

– До свидания, – выдохнула я и, старательно топая, покинула кабинет, потом походкой слона прошла до двери, которая вела в общий зал, остановилась, развернулась, на цыпочках добралась до туалета, юркнула туда и затаилась. Надеюсь, мой расчет оправдается. Но за стенкой царила тишина. Я сжала кулаки. Ну же! Позвони! Ты просто должна это сделать. Давай, не тяни.

Из-за гипсокартонной перегородки донеслось характерное попискивание. Я бесшумно выдохнула. Вилка, ты нечеловеческого ума красавица. Я включила диктофон.

Глава четырнадцатая

– Алло! – раздалось из-за хлипкой стены. – О! Хорошо что ты сам подошел. Чего? Думала, я тебе набираю, но не туда пальцем ткнула. Сейчас приходила одна… Блин, писательница! Виолова! Хотела получить разрешение на написание книги про Савку. Не знаю. Она сказала: «Использую настоящие истории, имена меняю». Не понравилась мне она! За фигом ей расписка? Ну, может, и так. Она просто дура, рот открыт, аденоиды ей не удалили. Кретинка. Ушла. Как зачем? На всякий случай. Хорош меня материть. Я заботу проявила и что получила?! Да помню я, какое число! Хорош!

В коридоре послышались быстрые шаги, потом раздался скрип двери.

– Что надо? – рявкнула хозяйка.

– Раиса Николаевна, Майорову покрасили не в тот цвет.

– Да что же это!

– Это не я! Катька постаралась!

– Воткну ей в зад фен и включу!

– Успокойте Майорову. Угостите ее своим коньяком. Я переделаю ей голову, конфетка получится. Ну, я не виновата!

– Прости, Лена, – уже другим тоном сказала Раиса, – ты отличный мастер и надежный человек. Знаю, помочь мне хочешь. Просто сегодня у меня черный день.

– Ой-ой!

– Дата плохая.

– Простите.

– Ты-то ни при чем. Истерю с утра. Каждый год так.

Раздался скрежет, похоже, хозяйка открыла допотопный сейф, который стоял за ее креслом.

– Возьми бокалы, – попросила Раиса. – Спасибо, что пришла. Извини меня.

– Раисочка! Я вас люблю.

– И я тебя тоже. Потопали Майорову поить. Катю в задницу! Сию секунду! Зря я ее пожалела, взяла кретинку на работу.

Хлопнула дверь, звук шагов стал удаляться.

– Вы по своей доброте Катерине помогли, – раздался голос Елены, – а…

Беседу прервал стук двери, женщины вошли в зал.

Я выскочила из туалета. Навряд ли Раиса запирает кабинет. Добрый Боженька, сделай так, чтобы она телефон оставила на столе. Ну, пожалуйста.

Я влетела в кабинет, увидела трубку, живо открыла набранные номера, сделала фото своим сотовым и услышала в коридоре женский голос:

– Не уйду, усядусь в вашей комнате, рыдать буду, пока вы передумаете меня выгонять. Не виновата я совсем. Майорова истеричка, не знает чего хочет. Сначала решила брюнеткой стать, а когда краску смыли, заблажила: «Нет, лучше останусь блондинкой».

На секунду меня охватила паника, но потом заработал мозг. Я открыла окно, кулем вывалилась в палисадник и замерла.

– Эй, – шепнул кто-то рядом, – эй, ты наступила мне на руку.

От неожиданности я икнула, повернула голову и увидела мужика, который сидел на корточках. Все бы ничего, но он оказался совершенно голым.

– Отпусти мои пальцы, – еле слышно попросил он.

Я подвинулась и тихо извинилась.

– Простите, не знала, что тут кто-то есть. Вам не холодно?

– Окоченел весь, – признался парень.

– Ноябрь, пятнадцатое число, – прошелестела я, снимая куртку, – а вы раздеты. Накиньте.

– Простудишься сама, – залязгал зубами незнакомец.

– На мне кофта теплая, – успокоила я его и осмотрелась. – А что там? Сидим у особняка, слева сарай, похоже, рядом вроде дом.

– Ага, – кивнул нудист. – Ты от кого прячешься?

– А вы почему в таком виде? – в свою очередь, поинтересовалась я.

Парень показал в сторону.

– Там такая же постройка. Я из квартиры первого этажа сиганул. Муж пришел.

– Чей? – спросила я и тут же ухмыльнулась: – Ясно!

– Говоришь, шмотье не из нашего окна вывалилось, – заорал грубый бас, – сейчас проверю. Голяком далеко не удерешь. За сараем сидит, гаденыш, в соседнем палисаднике заховался. Пристрелю его!

– Паша, Паша, не надо, – завизжал женский голос, – клянусь своим здоровьем. Кто-то мимо бежал, одежду и обронил. Честное слово.

Парня затрясло.

– Ложись на землю, – велела я, стянула с себя свитер, набросила его на голову незадачливого любовника и села ему на спину. В ту же секунду из-за сарая появился мужик лет пятидесяти с пистолетом в руке. Увидев меня, он растерялся.

– Эй, ты кто?

– А ты кто? – пошла я в атаку. – По какому праву задаешь вопросы? Да еще оружием размахиваешь?

Незнакомец стал оправдываться.

– Он не настоящий. А что ты здесь делаешь?

– Твое какое дело? – зашипела я. – Иди мимо. Впрочем, нет! Там под окнами соседнего дома валяется мужская одежда. Принеси ее сюда, и тогда я не стану жаловаться в полицию на то, что ты хотел меня убить!

– Да это игрушка, – заныл дядька.

– Выглядит как настоящий, – не сдалась я, схватила телефон, который выпал из кармана куртки, сделала фото и заявила: – Подтверждение твоего нападения теперь имеется. И свидетель есть.

– Где? – окончательно растерялся мужик.

– Сижу на нем, – ответила я. – Коля, пошевели рукой или ногой.

– Во блин! – только и смог произнести мужик. – Не заметил его совсем.

– Принесите моему парню его одежду, – велела я, – и расстанемся друзьями. Тебя как зовут?

– Паша, – представился обманутый муж.

– Так вот, Паша, тащи шмотки, – распорядилась я, – в противном случае твое фото с пушкой окажется в полиции. Хотя… не ты ли украл брюки и свитер? А?

– Я? – обомлел Павел. – Шмотье? За фигом твой мужик разделся?

Я хихикнула.

– Мы с ним любим на природе это самое. Понимаешь? Только здесь с комфортом устроились, как за сарай кто-то заглянул, схватил одежду Кольки и ну драпать. Хотела я за ним побежать, но люди ходили, я Коляна свитером прикрыла, околеет ведь голым. И как при прохожих в одном лифчике появиться? Потом, наконец, перестали шастать. Только я встать решила, и тут! Бандит! С пистолетом! Уж не ты ли вещи Коляна спер?

– Нет, нет, – зачастил женский голос, и через пару секунд около Павла появилась заплаканная блондинка. – Здрассти! Мой муж не вор, просто дурак. Держи, я притащила.

Неверная жена бросила на землю ворох смятых шмоток. Я схватила куртку незнакомого парня, похлопала ее по карманам и ска-зала:

– Ясно! Кошелька нет! Сперли. Чего стоите? Валите отсюда!

– Фотку сотри, – опомнился Павел. – Слушай, а вам не холодно? Чай, не лето! Ноябрь.

– Нам отлично, – отрезала я, – еще лучше станет, когда вы отсюда испаритесь.

Блондинка дернула Павла.

– Пошли. Отстань от людей. Как тебе не стыдно! Налетел на меня, обозвал, хотел убить. А я-то не виновата-а-а!

Изменщица уткнулась лицом в плечо вконец одураченного супруга и начала всхлипывать.

– Ну, зая! Ну, ладно! Прости! – забубнил Павел. – Поехали, купим тебе чего-нибудь. Ну, виноват! Ну, ревнивый я!

Мужик двинулся к сараю, жена шагала рядом. Когда Паша исчез за постройкой, блондинка обернулась и посмотрела на меня. Я помахала ей рукой и улыбнулась. Неверная жена послала мне воздушный поцелуй и умчалась.

Я встала и сказала незадачливому любовнику:

– Одевайся.

Глава пятнадцатая

– Давай угощу тебя обедом, – предложил парень, – меня Леней зовут.

– Виола, – представилась я, когда мы вышли на улицу, – не в моих правилах ходить с незнакомым человеком в ресторан.

Леонид засмеялся.

– А садиться на голого незнакомого мужика в твоих правилах?

– Я совершила опрометчивый поступок, – вздохнула я, – сама не знаю почему. Но ты прав, мы теперь можем считаться друзьями. И замерзла я, как цуцик!

– Кто такой цуцик? – удивился Леня.

– Понятия не имею, – призналась я. – Моя тетя Раиса, зимой придя домой, всегда говорила: «Вилка! Поставь скорей чайник. Околела, как цуцик». Наверное, это какое-то животное.

– У меня мать Рая, – расцвел в улыбке Леонид. – Ты пешком или на колесах?

– Машина стоит неподалеку, – ответила я.

– Давай поедем к рынку, – предложил парень, – там есть изумительное место, я знаю владельца, у него лучшие хачапури в Москве и области.

– Очень люблю те, что по-мегрельски, – призналась я, – но времени нет. Вон там приличное кафе. Можем в него заглянуть.

– Нет, нет, – испугался Леонид, – мать всегда к ним пожрать ходит, она работает в доме, из которого ты выпрыгнула.

– Раиса Переверзева твоя мама? – сообразила я.

– Ага, – кивнул Леня, – ты хотела к ней в салон устроиться? Мамахен отказала?

Я кивнула.

– Если твое предложение поесть хачапури еще в силе, то я согласна. Вон моя машина стоит.

– Хорошая тачка, – одобрительно сказал Леня, садясь в мою малолитражку. – По виду крошка, но мотор зверь. Давно хочу такую! Да у матери денег просить бесполезно.

– Не маленький, можешь сам заработать, – заметила я.

– Пока мне ерунду платят, – грустно признался Леня, – а мамахен злится. Она хотела, чтобы я учился на экономическом факультете, но у меня свои планы, я поступил в мастерскую актерского искусства при театре «Романтик». Главные роли не дают, исполняю второстепенные. Начинал с «молчуна», потом до «болтуна» поднялся.

– Не говоря ни слова, выносил поднос с едой, спустя время тебе доверили говорить: «Кушать подано»? – улыбнулась я.

– Точно, – подтвердил Леня. – Всякие фильмы о том, как звезда заболела, упала в гримерке, все не знают, что делать, и тут появляется уборщица, говорит: «Я знаю всю роль», ее выпускают на сцену, и она мигом становится звездой, – это все чушь! Живо замену из второго состава найдут. Тормози там, где вывеска «Хачапури-мачапури».

Мы устроились за крохотным столиком, который хозяин специально для нас принес из служебного помещения.

– Народу много, – удивилась я.

– Сейчас попробуешь и поймешь, почему все сюда ломятся, – пообещал мой спутник и сказал официанту: – Нам большой набор. Что не съедим, она с собой заберет.

Когда юноша в длинном белом фартуке ушел, Леонид решил продолжить беседу о моей службе.

– Ты на какую должность надеялась?

– Помощницы Раисы, – соврала я.

– Радуйся, что мимо пролетела, – заявил сынок.

– Все так плохо? – уточнила я.

– Даже хуже, чем ты думаешь, – ответил сын начальницы салона, – маман невыносима. Характер у нее Салтычихи: «Делать, как я приказала, выполнять с занудной точностью. Съезди на поезде во Владивосток и вернись назад за два часа».

– Это невозможно, – рассмеялась я.

Леня постучал по столу вилкой.

– О! Когда маман эти слова слышит, отвечает: «Слово «невозможно» для лентяев и трусов. Я с такими дел не имею. Уволена».

– За сто двадцать минут на другой конец России и на самолете не добраться, – возразила я, – по железной дороге вроде неделю надо ехать.

– На выход с вещами, – рассмеялся Леонид.

– Кто же работает у Раисы? – изумилась я.

– Те, кому деваться некуда, – объяснил Леня, – деньги позарез нужны, они несколько месяцев сутками пашут, потом понимают: сил больше нет, и увольняются.

– Салон не закрывается на ночь? – уточнила я.

Официант поставил на стол блюдо.

– Бери скорей, пока теплые, – велел парень, – мамахен на деньгах сдвинутая. Клиентов, правда, много. Ее политика: «Мы никогда не спим, в любой час готовы из вас цветущую сакуру сделать» – благотворно сказалась на бизнесе. Но работать под ее началом беда. Не лезь к ней. Найди другое предложение. Характер у Раисы – хуже яда. Поощряет доносы, ябедников рублем награждает. Около ее кабинета есть служебный туалет. Стенка между помещениями никакая! Приятно звуки из сортира слышать?

– Не очень, – ответила я, промолчав о том, что побывала в этом уголке размышлений, – но, наверное, площадь помещения не позволила…

– Во, во! Мамахен так же говорит, – с набитым ртом произнес Леня, – врет! Ей предлагали санузел в другом конце коридора оборудовать, но нет! По какой причине мамахен идиотское на любой взгляд решение кабинет оборудовать рядом с общим тубзиком прияла?

– Чтобы знать, о чем сотрудники, сидя на унитазе, болтают, – ответила я.

– Молодец, – похвалил меня Леонид, – все давно знают: нельзя в туалете по телефону болтать, да часто забываются, распускают язык. Есть еще фишка. Скажет мать громко на рецепшен: «Уехала по делам в Москву». Выйдет на улицу. А потом через окно в кабинет влезет, запрется изнутри и слушает, о чем мастера судачат. В салоне везде крохотные камеры висят. Если Раисе на самом деле отвалить надо, она потом на компе увидит «кино». Я-то, наивняк, когда салон открылся, сказал: «Мама! Зачем ты на первом этаже свой кабинет оборудовала? Тесно там, туалет впритык, на втором и третьем места навалом». Она мне исполнила песню про больные колени, по лестнице, мол, ей шагать невмоготу. А потом я понял, что да как.

– Салон расположен в одноэтажном доме, – напомнила я.

Леонид схватил еще одно хачапури.

– Вот так все и считают. Впритык к нему стоит трехэтажный частный особняк. Из салона туда проход есть.

Я сделала глоток чая.

– А во втором доме что? СПА?

Леня скорчил рожу.

– Интересное место. Вход в дом со двора, он окружен глухим забором, ворота железные. Посторонний никогда не прошмыгнет. Если открыть дверь в особняк, то попадешь в холл, там сразу лестница на третий уровень. А на второй только из салона пройти можно, там массажный кабинет, баня, небольшой бассейн, бар, комната отдыха. Поняла? Если тебе на самый верх надо, то ход туда через внутренний дворик, если на второй, то из парикмахерской.

– На сайте салона ни о чем таком не упомянуто, – пробормотала я.

Леня рассмеялся.

– Сайт салона! Ну да! Фотки мастеров, которым придумали звание лауреатов, победителей несуществующих конкурсов, прейскурант. Соседний дом предназначен исключительно для своих или для тех, кого свои порекомендовали. Усекла?

– Там дом свиданий? – предположила я.

Леонид положил остатки хачапури на тарелку.

– Дом свиданий! Выражаешься прямо как дядя Сава.

Я постаралась не вздрогнуть, когда прозвучало знакомое имя.

– Сава? Мужчину так зовут? Смешное имя. Не слышала такого.

– Звали, – вздохнул Леня, – сокращенное от Савелий. Он мамин брат. Трехэтажный дом давно оборудовал. Дядя Сава был красавец, бабы таких любят. И не дурак! Работал шофером, а на самом деле был талантливым артистом. Он нанимался на работу только в очень богатые дома, мог несколько раз службу сменить, пока находил такую, где мужу некогда на жену смотреть. Бизнесмен вечно в работе, неделями дома не ночует, баба на мыло одна в спальне исходит от тоски. И тут появляется Савелий. Красавец. Вежливый. Умеет себя вести. Постоянно находится при хозяйке, улыбается. И чем дело закончится? Сечешь?

Я кивнула. Леонид налил в стакан крепко заваренный чай из чайника, который официант поместил в центре стола.

– Где паре встречаться? У нее дома никак, прислуги полно, в секунду донесут про греховную связь. А в свое настоящее жилище дядя Сава никого не приводил! Он любовницам врал, что живет в особняке, на третьем этаже его апартаменты. Больше года ни с кем не тусовался. За двенадцать месяцев столько зарабатывал, сколько другой за целую жизнь не получит. Потом избавлялся от бабы. Скандала никогда не случалось. Дружок у Савелия был, дядя Сережа. Они вдвоем работали, иногда в одно место устраивались. Если не получалось к тому же хозяину вместе попасть, Блюмкин все равно находил возможность Чернова со своей очередной любовницей познакомить. Сергей тоже был красавчик, спортсмен, когда наступал час икс, он начинал ухаживать за бабенкой, «отбивал» ее. У Чернова свое место для свиданий имелось. Он очень напористо себя вел, а Савелий градус «любви» снижал. Любовница вешалась на шею Сергею, дядя Сава уходил в тень и увольнялся. Конец очередной истории. Теперь бабенкой пользовался Чернов.

– А Сергей как от надоевшей особы сбегал? – поинтересовалась я.

Леня усмехнулся.

– У него жена! Огонь! В нужный момент прикатывала, тихо открывала дверь, «случайно» заставала супруга с любовницей в койке, говорила ей: «Ах ты такая, сякая, косая, тупая! С моим мужиком, в моей квартире! Все твоей семье расскажу! Знаю, за кем ты замужем!» Называла имя, фамилию, отчество законного супруга и продолжала: «Не надейся, что дам Сергею развод. Никогда этому не бывать. Как была наша семья, так и останется. А тебя твой мужик вон выгонит! Голую! Нищую! Короче, есть предложение: или сию секунду ты отсюда смываешься навсегда, забываешь адрес, имя моего Сергея, или я прямо сейчас отправляюсь к твоему богатому дураку».

Баба из постели выпрыгивала и убегала. Вот такое кино! Салон Сава позднее обустроил.

– Если у него с приятелем так хорошо шли дела, зачем еще парикмахерская? – удивилась я.

Глава шестнадцатая

Леонид взял салфетку.

– Раиса заистерила. Мне исполнилось тринадцать лет, когда Сава сказал:

– Хочешь заработать?

Я обрадовался:

– Конечно. Мать денег не дает.

– Правильно делает, – одобрил он сестру, – ты мужик, не баба, учись сам на конфеты добывать. Пошли.

Он привел меня на третий этаж особняка и объяснил:

– Убираешь здесь до блеска. Наводишь идеальный порядок.

До того дня я понятия не имел о том, что дом связан с Савой, прифигел немного. Дядя меня на кухне усадил и всю правду про своих любовниц выложил. Ну, тут я совсем ошалел, но ничего не сказал. Стал поломоем, хорошие деньги получал. Сава сестре соврал, что устроил меня на работу курьером. Смешно, но Раиса поверила. В маман удивительным образом уживаются наивность и патологическая подозрительность. Не знаю, как это получается, но она такая. Брат сказал? Мигом поверит, сомневаться не станет. Кто-то другой то же самое сообщил, усомнится в каждом слове. Сложный характер у мамули, с вывертом, истерически-климактерический.

Леня вытер пальцы салфеткой.

– Один раз я вернулся домой, а мать на Саву орет. Я никогда не любил скандалов, поэтому быстро в свою комнату пробежал, сел уроки делать. Да у маман голос, как дрель, прямо в мозг ввинчивается. Суть ее недовольства такова: Раисе надоело, что ее считают не пойми кем. Она хочет иметь свой бизнес! Салон! Пусть очередная любовница Савы его построит! Дядя пытался объяснить сестре, что не может просить женщину о такой услуге. Но если мамахен что-то себе в голову вбила, то назад уже не отступит. Прекрасно помню, как она завизжала:

– Значит, мне всю жизнь баб-проституток в баню приводить? Убирать там за ними? Сделали вы с Сережкой из меня уборщицу?! Сама с твоей поговорю, прямо ей заявлю: «Покупай дом впритык к бане! Если откажешься салон там открыть, твой муж правду про тебя узнает! Будешь на дороге дальнобойщиков обслуживать».

Дядя Сава ей так ответил! В конце концов они чуть не подрались, потом помирились. Вообще-то брат сестру крепко любил, а она его. Через месяц появились рабочие и быстро одноэтажное здание построили.

Леня засмеялся.

– Ох, тяжело дядюшке пришлось! Он маманьке сказал:

– Берешь кредит в банке. Вы с Анастасией будете совладелицами салона. Если она умрет, ты станешь владелицей одна.

Мамулька заорала с такой силой, что меня чуть с кресла не скинуло:

– Я? Кредит? Никогда! Пусть богатая платит!

Сава ей:

– Дай договорить.

Мать моя хуже бормашины визжит, брата не слышит.

– Зачем мне бизнес напополам с твоей тетехой вести? Свое дело хочу!

И тут раздался такой звук, словно чем-то по столу стукнули. И тишина. Я подумал: доскандалились, получила наконец-то от брата в морду. Но нет, мамаша другим голосом спросила:

– Это что?

Сава ей:

– Валюта.

Раиса уточнила:

– Сколько?

Савелий очень спокойно:

– Тут весь твой кредит по курсу на сегодня. Если учесть, что в России грины падают ненадолго, а вырастают навсегда, то ты еще на разнице курсов заработаешь. Бери ссуду на два года, выплачивай из этого чемодана и спи спокойно.

Мамахен нежно запела:

– Савушка, зачем на двадцать четыре месяца подписываться?

Он ответил:

– Не твое дело! Хотела салон? Ты его получишь на таких условиях: Настя на равных с тобой совладелица, а ты оформляешь кредит на себя.

Дядя Слава и Анастасия погибли до открытия заведения. Мамахен без брата дело начинала. Она сохранила баню и квартиру дяди. На третий этаж пускает только тех, кто очень большие деньги платит. Я там долго убирал, потом стал актером и отказался. Да, я старался, когда там дядя гулял. Очень любил Саву, он мне отца заменил. Мамане тоже помогал, но сколько можно? Хватит уже. Она мне не платила. Рая разозлилась, вообще ни копейки теперь не дает. Только домой зайду, вопит:

– Явился, нахлебник! Лентяй! Никчемное существо. Из-за тебя я теперь уборкой занимаюсь!

Леонид усмехнулся.

– В квартиру нельзя горничную пускать. Прислуга мигом разболтает, что там видела. Интерьер специфический. Сразу ясно, с какой целью комнаты используют. Мечтаю уехать от мамахен, да пока нет средств. Спасибо, что ты нас с Ленкой выручила. Она мне не особенно нравится, но живет рядом, трешка отдельная, муж на работе сутками пропадает. Да сегодня он неожиданно вернулся, я в окно сиганул в чем был. Ленка шмотье вышвырнула на улицу. Хотел подобрать одежду, а Пашка как заорет в комнате:

– Ща гляну, кто там под окном шуршит, отстрелю ему яйца!

Ну я и кинулся за сарай.

Леонид стал подбирать пальцем крошки со скатерти.

– Сижу голяком под домом и думаю: а ну как мамахен сейчас появится? В очередной раз всех обмануть решила, сказала, что в город уехала, а сама хочет уши чужими разговорами погреть. Прикольно получится. Она в окно залезать начнет, а я ей из кустов:

– Мам, привет, как дела?

Мамахен в кусты рухнет, а там я, голый!

Леня расхохотался.

– Ой, не могу. Трясусь от холода, и тут! Брык! Из окошка кто-то вываливается. Я чуть не обоссался!

Я улыбнулась.

– Мне особого труда не составило тебе помочь. Ты никогда не видел любовниц дяди?

Парень перестал веселиться.

– Нет. Приходил наводить порядок, когда на третьем этаже никого не было. Сава велел без его звонка никогда не заявляться. Он мне мобильник купил специально. Много лет после его гибели прошло, а я до сих пор по Саве скучаю. Один раз, прикинь…

Леонид почесал подбородок.

– В Москве есть французская кондитерская. Она чуть ли не первая открылась. Маленькая. О ней только свои знают. Там лучшие круассаны. Сава меня за ними посылал, если сам купить не успевал.

– Далеко ездить за парижскими рогаликами, – заметила я.

– Нет, – возразил собеседник, – сел на маршрутку, через четверть часа уже у метро. В подземке минут двадцать. Сава разрешал на свой счет записать мою булочку с шоколадом и пирожное, давал мне за услугу денежку. Сейчас я в эту кондитерскую прихожу, когда зарплату в театре получаю. Беру круассан, кофе, стою, вспоминаю Саву. Неделю назад устроился там, настроение ниже плинтуса. Мечтал получить роль в эпизоде, а ее отдали другому. Ну, хоть кофейком хорошим угоститься. Чашка маленькая, мне уходить неохота, дома мамахен в боевом настроении, сто раз уже позвонила, захребетником обозвала. И вдруг голос Савы:

– Спасибо, Витя.

Владельца кондитерской Виктором зовут, он сам всегда стоит за прилавком. Я аж вздрогнул. Кондитерская с блюдце размером. Посторонние мимо бегут. Случайный покупатель имя хозяина не знает. У меня в голове возникла безумная мысль – Савелий жив. Отошел я от столика к прилавку, мужик как раз уходить собрался. Это был не Сава! Вообще другое лицо. Одет дорого. За часы целое состояние отдал. Он на меня взглянул.

– Вы что-то хотите?

Голос Савы! Ну, прямо один в один! Я так разнервничался, что брякнул:

– Вы говорите, как мой покойный дядя.

Дальше вообще полная фигня. У Савы голубые глаза, у этого карие, почти черные. Но он так необычно прищурился, просто как Сава посмотрел. Я совсем ошалел.

– И щуритесь, как мой дядя.

Покупатель возразил:

– Но я не ваш покойный родственник. И не мертвец. Витя, угости юношу за мой счет кофе, да пусть возьмет у тебя что хочет. Это ему за разочарование, что не с трупом балакал.

И ушел. Мне в окно видно было, как ему шофер дверь машины стоимостью в приличную квартиру открыл. Стою, голова кружится. Голос Савы, прищур его, но это не он, точно не он! Виктор меня из оцепенения вывел.

– Леня, тебе что положить?

И самую большую коробку берет. Я у него спросил:

– Кто сейчас здесь был?

Витя плечами пожал.

– Иосиф Петрович. Больше ничего о нем не знаю. Понятно, что он при больших деньгах. На чай всегда тысячу кидает. Берет круассаны, наполеон, фруктовый кекс.

Меня в висок будто дятел тюкнул. Круассаны и фруктовый кекс! За таким набором я для Савы ездил. Вот наполеон он никогда не заказывал.

По дороге домой я успокоился. Вспомнил про сайт в интернете, где люди двойников ищут. Не родственников, посторонних совсем. И находят. Ну, прямо две капли воды. А этот Иосиф Петрович на Саву вообще не похож, просто голос один в один и прищур. Вошел я в прихожую, мамахен вылетает. Увидела коробку и ну вопить:

– Шикуешь? Пирожные жрешь? Когда на нормальную работу устроишься?

Я разозлился.

– Отстань. Сладкое мне подарили.

Раиса взвизгнула:

– Кто?

Ну я и буркнул:

– Сава!

Мамахен попятилась.

– С ума сошел? Он давно погиб.

Я ей про встречу в кондитерской рассказал, спросил:

– Может, у нас есть какой-то родственник, о котором мы не знаем?

Мамаша почему-то перестала злиться.

– Хорошо бы иметь в семье такого богатого мужика, как ты описал. Но нет. Не слышала о родне. Двое нас у мамы родилось от разных мужей. И никого больше не было. Голос просто похож.

Глава семнадцатая

– Кругом одни глупцы, – сердито сказал Жорик.

– Надеюсь, нас ты из их числа исключил, – спокойно заметил Степан, который некоторое время назад вернулся домой.

– Моя собачка не произвела впечатления, – продолжал племянник Лиды.

– Котик, они просто не поняли, что игрушка гениальна, – застрекотала Федина, – выпей чаю, попробуй пирог.

– Душевную боль едой не заглушишь, – тоном древнегреческого актера заявил Жорик.

– О какой собаке идет речь? – спросил мой муж.

– Потом объясню, – отмахнулся Жорик.

– Ты побывал в одной фирме? – осведомилась у него Лида.

Жорж растопырил пальцы.

– В пяти. Везде отказ.

– Завтра пойдешь по другим адресам и непременно добьешься успеха, – пообещала Федина.

Жорик вскинул голову.

– У меня есть несколько готовых предложений, если собака им не по нраву, покажу чумовой эксклюзив.

– Какой? – полюбопытствовала Федина.

Жорик не ответил.

– Что у меня на тарелке? – осведомился Степан. – Похоже на котлету, выглядит как котлета, но не она.

– Бифштекс из порошка кукурамы, – улыбнулась Лидия. – Попробуй!

– А желтая размазня как называется? – не успокоился Степан.

– Пюре из червятучек, – объяснила Лидия Федоровна, – идеально сбалансированное блюдо, и обрати внимание на зеленую реповень. Перед тобой набор белков, жиров, углеводов в правильной пропорции. Ни малейшей химии. А на десерт сюрпризик!

– Ну, хватит, – буркнул Жорик, резко встал и ушел.

Лидия Федоровна вскочила и убежала на кухню. Степан отковырнул от котлетообразной массы кусок, засунул в рот, пожевал, потом быстро выплюнул и прошептал:

– Ну и гадость. Остальное даже пробовать не стану. Что она приготовила?

– Это ЗОЖ, – так же тихо пояснила я, – он включает в себя ЗП, ЗС, ЗХ, ЗР и прочее.

– ЗОЖ? – громко переспросил Дмитриев. – А если расшифровать?

– Здоровый образ жизни, – отрапортовала я, – он включает в себя: здоровое питание, здоровый сон, здоровый характер, здоровую работу и еще много чего здорового.

– Здоровый характер? – усмехнулся Степан. – Лично мой ни разу не чихнул, не кашлянул.

– Под ЗХ понимается удержание себя от крика, он резко повышает давление, – крикнула из кухни Федина, – неупотребление бранных слов ни при каких обстоятельствах.

– А если случайно попадешь молотком по пальцу, тоже ничего вслух произнести нельзя? – осведомился Степан.

– Надо потерпеть, – менторски заявила тетя, входя в столовую. – Сколько раз в детстве я тебе внушала: не бранись. Да только от тебя все советы, как мяч от стенки, отскакивали.

Я вспомнила наш двор, компанию мальчишек-подростков, которыми руководил Степа, представила, как он говорит местным хулиганам:

– Уважаемые господа, соизвольте более никогда не обижать маленькую Виолу Тараканову, так как она находится под моей опекой.

И расхохоталась.

– Ничего смешного я не сказала, почему ты веселишься? – спросила Федина.

В надежде подавить смех я залпом осушила стакан с водой и соврала:

– Случайно вспомнила анекдот.

Лидия Федоровна села к столу.

– Вы ничего не съели? Не нравится?

– Просто тебя ждали, – соврал Степан.

– Спасибо, дети, – улыбнулась Федина, – сейчас заварю свежий напиток. Какой предпочитаете? Фруктовый? Овощной?

– Впервые слышу про последний, – сказал Степан.

– Да ну? – удивилась тетя Лида, встала и снова пошла на кухню. – Сейчас попробуешь.

– Ты способна это съесть? – прошептал муж.

– Нет, – еле слышно ответила я.

– Она обидится, – вздохнул Степан, – надо куда-то деть эту гадость.

– Куда? – спросила я.

– В окно, – предложил супруг.

– Недавно я хотела это сделать, но потом вспомнила, что окна столовой выходят на ступеньки подъезда, – ухмыльнулась я, – может получиться история, как у писателя Драгунского в книге «Денискины рассказы». Соврем, что все слопали, и тут звонок в дверь, появляется испачканный человек, на которого часть здорового образа жизни свалилась.

– Два окна и впрямь на парадное выходят, но есть лоджия! – осенило Степана.

– Через две минуты будет готово! – крикнула Лидия Федоровна.

Я вскочила, схватила со стола две полотняные салфетки, вытряхнула на них содержимое наших тарелок, метнулась к двери на балкон, положила скомканную ткань на пол и успела сесть на место за секунду до того, как Федина внесла стеклянный чайник.

– Вы все съели, – обрадовалась она.

– Да, – подтвердил Степан, – необыкновенно вкусно. Правда, Вилка?

– Потрясающе, – подхватила я.

– Очень рада, – ликовала тетя Лида, – начала готовить, и меня сомнения охватили! Вдруг вам больше нравится кошкело?

– Нет, нет, – затряс головой Степан, – обожаю э… э… ну то, что слопал.

– Теперь оцени капустюху, – предложила тетя Лида.

Я вздрогнула. Господи, нам же обещали десерт!

– Где она? – храбро спросил Степа.

– В чайнике, где ж еще? – удивилась Федина и быстро наполнила кружку своего воспитанника.

Слава богу, про меня она забыла, чему я была несказанно рада.

– Пей скорей, холодный напиток теряет свои полезные свойства, – поторопила моего мужа тетя Лида.

Степан умоляюще посмотрел на меня.

– Лидия Федоровна, – затараторила я, – вы говорили про десерт.

Федина стукнула себя ладонью по лбу и помчалась в кухню, приговаривая:

– Ах я старая глупая баба! Совсем забыла.

Я схватила чайник, плеснула в чашку Степана малую толику ядовито-зеленой жидкости, на крейсерской скорости долетела до лоджии, вылила на пол капустюху и вскоре плюхнулась на стул.

– Спасибо, – прошептал Степан, нюхая содержимое чайника, – медаль тебе за спасение от здорового питья. От него смрадом несет!

– Сюрприз! – возвестила Лидия, входя в столовую.

В руках она держала тарелку с бело-желтой, похожей на желе массой. В середине торчала горящая свечка.

– Выглядит замечательно, – снова соврал Степан. – У кого-то день рождения?

– Нет, – улыбнулась Федина, вешая на спинку стула полотенце, которым держала тарелку. – Наше общество правильных зожников заказало «говорящие столбики». Пока он тлеет, мы слушаем правила жизни без вредной еды и привычек.

– Первым делом, первым делом выплюнь мясо, – запела свечка, – а потом и яйца, и сыр, и масло!

Степан решил прокомментировать выступление:

– С мясом и прочим понятно, чтобы их съесть, надо животное убить. Но сыр? Масло? Яйца? Тут все остаются живы, нам эти продукты просто дают.

– Нет! – отрезала Лида. – Люди спросили у коровы, козы, несушки, можно ли взять то, что они, как выразился Степа, «дают»?

Дмитриев улыбнулся.

– Ну… побеседовать с курицей затруднительно. Навряд ли она четко выскажет свое мнение.

Я хихикнула и рассердилась на себя. Вилка, как тебе не стыдно! Если Лидия Федоровна пошатнулась умом, то не стоит над ней потешаться.

– Корова нам ничего добровольно не отдает, – голосом трибуна вещала Федина, – мы у нее все отнимаем!

– А во-вторых, сними с себя одежду из меха, кожи и рогожи! – исполняла свечка.

– Рогожа-то чем плоха? – удивилась я. – Это ткань, которую когда-то делали из растения рогоз, отсюда и название. А потом ее стали производить из лыка.

Из кухни раздалось потрескивание.

– Горит! – подпрыгнула тетя Лида и умчалась, а свеча продолжала концерт.

– Ешь один ты раз в денек, пей потом только чаек, станешь бодрым и красивым, всеми нами любимым. Приходи скорее к нам в общество «Ура всем вам», будем вместе поживать и коренья поедать…

– Как ее заткнуть? – спросил Степан.

– Сама замолчит, – предположила я.

Муж взял столовую ложку и опустил ее на фитиль. Свеча свалилась набок, но не потухла, пламя попало на студенистую массу десерта, та вспыхнула факелом.

Я схватила полотенце, которое тетя Лида повесила на спинку стула, и набросила его на блюдо, Степан вылил сверху бутылку минералки. Стало тихо!

– Ура, – ликовал Степан, – мы лишили ее голоса.

– Полотенце испорчено, – расстроилась я.

– Купишь завтра новое, – оптимистично заявил Степан. – Вилка, надо быстро утащить останки десерта на лоджию. А я пока стол в порядок приведу.

Я сгребла полотенце с останками непонятно чего и отволокла на балкон. Степан живо протер салфеткой блюдо, на котором полыхал десерт, потом ею же прошелся по тарелкам.

– Сейчас вернусь, – закричала из кухни тетя Лида. – Вам вкусно?

– Да! – хором завопили мы. – Да!

– Все слопали, даже посуду вылизали, – добавил Степа.

Глава восемнадцатая

– Вилка, сидя в туалете, записала разговор Раисы с кем-то, – начал Андрей, когда мы со Степаном сели за стол, – в этой беседе, на мой взгляд, есть два интересных момента. Первый. Раиса сказала девушке, которая прибежала с сообщением о неудачной окраске волос какой-то клиентки: «Сегодня у меня черный день. Дата плохая. Истерю с утра. Каждый год так». А до этого разговора она кому-то позвонила и сообщила о визите Вилки.

– Я дала тебе номер, – напомнила я, – можно узнать, с кем беседовала владелица салона.

– Вроде да, но нет, – загадочно ответил Попов, – телефон принадлежит банку «Фирт», надо набрать короткий номер абонента или дождаться ответа оператора, сказать ему, с кем хочешь поговорить. Судя по записи, Раиса выбрала первый вариант. В этом случае на экране должен остаться общий телефон, а потом еще три цифры. На фото, которое сделала Вилка, запечатлен контакт «Бабоку», потом – шесть, девять, ноль. Я туда позвонил, ответила женщина. Я прикинулся клиентом, спросил:

– Мой вопрос решен?

Она удивилась:

– Какой? Кто вы?

Я соврал, что работаю в фитнесе «Штанга и мяч», вчера якобы говорил с сотрудницей, просил о встрече с начальником пиар-отдела, у нас есть предложение. Меня попросили обратиться завтра по этому же номеру, будет Иван Петрович, только он все решает. Я сказал, что фамилии дамы, с которой я беседовал, я не знаю, подскажите, как зовут ту, кто по этому номеру всегда отвечает. Может, это вы? Голос похож.

Тетка спокойно ответила:

– Не знаю, кто вам что сказал. Это общий телефон первого этажа, звонят все, кому не лень, у нас тут проходной двор, каждый день по пятьдесят человек приходит, все телефоном пользуются. Приезжайте с девяти утра до восьми вечера, в холле висит трубка, наберете шесть, девять, ноль, я выпишу вам пропуск. Кто такой Иван Петрович, не знаю, в банке много людей работает.

Степан встал и направился к доске.

– Давайте подведем итог тому, что мы знаем. Машина под управлением Савелия свалилась в кювет на крутом повороте.

Я подпрыгнула.

– Поняла, что меня насторожило, когда я смотрела схему местности. Дорога почти ровная, в разных местах есть съезды. Но только один очень опасный.

Андрей постучал карандашом по столу.

– Я хотел то же самое сказать, но ты меня опередила. На отрезке бетонки от Колюева до опасного поворота на Товарово более засадных мест нет. На стремном участке постоянно случались ДТП. Наверное, поэтому вскоре после смерти Анастасии и Савелия на повороте поставили знак, запрещающий съезд в населенный пункт. Меня удивило, почему раньше этого не сделали? В поселке давно никто не работает, не живет. Я вывел на экран карту. Смотрите. Ничего не смущает?

Я повернулась к Степану.

– Меня нет. А тебя?

Муж некоторое время молчал, затем задал вопрос:

– Где находится особняк Меркулова?

– Находился, – поправил Попов, – после смерти жены Никита Андреевич закрыл дом и уехал в другое место. Потом подался за границу, где до сих пор и обитает вместе с новой семьей.

– Мы уже поняли, что милиция совершила ошибку, – перебила я, – следователь пребывал в уверенности, что канистры с марганцовкой и глицерином везли в салоне, автомобиль направлялся в Колюево. Но посмотри на стрелки, которые указывают направление движения. Иномарка ехала в обратную сторону. Возник вопрос: зачем тащить домой то, что может взорваться?

– Люди беспечны, – пробормотал Степан, – вечер на дворе. Анастасия, наверное, решила отправиться домой…

– Типа: «Завтра отвезем, устала», – добавил Попов.

– Верно, – согласился Степан.

– По словам Леонида, Савелий специально нанимался в богатые семьи, чтобы закрутить роман с женой успешного бизнесмена, – напомнила я. – Леня болтлив, он понятия не имел, кто я такая, был благодарен мне за спасение его от ревнивого мужа и растрепал, что не следовало. С другой стороны, дядя давно мертв, ему племянник рассказом не навредит, а на мать неудачливый актер обижен, она не желает финансово помочь сынишке. Да еще он сильно испугался, замерз, сидя голым в кустах, поэтому в кафе расслабился, и его потянуло на откровенность. Эффект случайного попутчика. Леня просто сбросил нервное напряжение. Кому-то, чтобы обрести душевное равновесие, надо покурить, выпить, другому – подраться. А Лене выговориться. И большое спасибо ему за это. Я уверена: Настя посещала квартиру на третьем этаже дома. Савелий много зарабатывал, изображая любовь с чужой супругой, получал от нее и подарки, и деньги. Когда донжуан понимал, что пора прекращать отношения, он знакомил дамочку с Сергеем, тот занимал место Блюмкина в постели прелюбодейки. Когда Чернов решал уйти от красавицы, в квартиру врывалась его жена Маргарита и устраивала скандал. Любовь с треском лопалась. Чужая жена удирала. Почему она не сражалась за свое счастье? Не дралась с супругой любовника? Ежу понятно – не хотела потерять обеспеченного мужа, с Савелием, а потом с Сергеем ей было хорошо в постели, но денег у шоферов определенно меньше, чем у законного супруга. Водитель потом увольнялся. Гениальная схема. В деле, которое возбудили после ДТП, есть информация, что Блюмкин на момент аварии служил у Меркуловых два года. И там же есть его характеристика с указанием предыдущих мест работы. Сава ни у кого более полутора лет не задерживался. В анкете он указывал причины увольнения: хозяева отправились на ПМЖ за границу, наниматель развелся, уволил водителя бывшей жены, хозяйка заболела и слегла. И тому подобное. Шофер ни в чем не виноват, просто обстоятельства складывались не в его пользу. Думаю, в анкете не вся правда, но отзывы о работе водителя все давали комплиментарные. В случае с Анастасией Савелий задержался на одном месте. Наверное, это связано с желанием Раисы стать владелицей салона. Добрый брат нашел способ купить и отремонтировать здание. Откуда у него деньги? Скорей всего, их жена Никиты дала. А кредит был взят для отвода глаз, чтобы вопросов не возникло, где Рая отыскала нужную сумму.

Попов кашлянул.

– Вот тут нестыковка. Никита Андреевич утверждал, что понятия не имел о бизнесе, которым решила заняться его жена. Где Анастасия раздобыла средства? Сама сняла с его счета без спроса? Но это не вафли купить. Супруг бы заметил списание такой суммы. Много странностей в этом деле. На первый взгляд все ясно-понятно. На второй – ерунда на ерунде.

Степан показал на карту.

– Опасный поворот. Гололед. Поздний вечер. Темно. Идеальные условия для аварии. Машина слетела в кювет в таком месте, что с бетонки потерпевшую бедствие иномарку не видно. В Товарове некогда располагался завод по производству конфет. Его владелец иностранный подданный. Шоколад пользовался популярностью в России, предприятие немаленькое. Почему поворот в село оказался таким крутым? Его по особому разрешению делал за свой счет владелец фабрики. Уж не знаю, как он нужные бумаги получил!

– Занес чемоданчик с чем надо кому следует, и нет проблем, – пожал плечами Попов. – Но зачем нам инфа о конфетах?

– Сейчас фабрика ликвидирована, – продолжал Степан, – владелец ее стал вести себя враждебно по отношению к России, все его заводы-магазины у нас прикрыли. В Товарове жилых домов нет, там раньше какие-то склады были. Завод превратился в развалины. И вообще «завод» – горе-название. В Товарове стояли ангары с оборудованием. Его демонтировали, увезли куда-то, остались только пустые помещения. Там даже охраны нет, потому что спереть нечего. Есть пара избушек-развалюх, которые остались от поселка. Если надо, чтобы сгоревшую иномарку не сразу нашли, лучшего места не сыскать. И вопрос: зачем Анастасия в Товарово ехала?

– Домой попасть хотела, – ответила я.

– Для того чтобы отвезти хозяйку в ее поселок, Савелий должен был повернуть на три километра дальше! А он куда порулил? – спросил Степан. – Туда, где можно устроить аварию, и она будет выглядеть непредумышленной. Автомобиль не сразу обнаружат.

– Идиот! – закричал Андрей. – Ну почему я сам не понял? Вы полагаете, что авария подстроена?

– Да, – кивнул Степан, – это прекрасно объясняет наличие марганцовки и глицерина в близком соседстве. Машина должна была свалиться в кювет, взорваться и загореться. И останки должны были обнаружить только утром или днем-вечером. Чем позже, тем лучше. Дождь, снег уничтожают улики.

Глава девятнадцатая

– Извини, но твоя версия не выдерживает критики, – возразила я. – В автомобиле находились двое. Савелий сидел за рулем, Анастасия сзади. Они погибли. Шофер задумал самоубийство?

Степан оперся ладонями о стол.

– Полагаю, что нет. Они с Настей придумали какую-то каверзу и остались в живых. Авария, похоже, постановочная. С какой целью затеяно это представление?

– Уйти к Савелию и жить с ним! – решила я.

– Слишком сложно, – не согласился Степан, – намного проще сказать Меркулову: «Я полюбила другого, ухожу!»

Я решила отстаивать свое мнение.

– Скорей всего, существовал брачный контракт. Никита Андреевич, придя в справедливое негодование, тотчас же выгнал бы неверную жену, и она ни копейки не получила бы.

Андрей ухмыльнулся.

– Да любой нормальный мужик так поступит. В твоей версии есть доля правды. А теперь скажи, что обрела Анастасия после смерти? Она же покойница. Что она могла получить? Гроб подороже? Платье пошикарней? В случае развода у Насти был шанс хоть что-то отсудить. А если она на том свете, то Никите Андреевичу не о чем волноваться. Ему хватило бы средств поставить жене любой памятник. Если искать в спектакле экономическую основу, то Анастасия в явном проигрыше. Да и Савелий тоже в незавидном положении. У него был налаженный быт. Был друг Сергей, который помогал ему избавиться от очередной любовницы, сестра, племянник, шикарный дом, деньги, квартира на третьем этаже, где можно веселиться как угодно. Какой смысл ему устраивать смертельный спектакль ради побега с госпожой Меркуловой? Сава любил деньги, а у Насти их после «смерти» не осталось бы.

– Может, он влюбился в Анастасию? – уперлась я.

– Сомнительно, – цокнул языком Степан, – полагаю, что госпожа Меркулова – это очередной бизнес-проект прохиндея. Савелий уже получил салон для Раисы, возможно, слизал еще другие сладкие сливочки. Никита Андреевич богат, его жена могла покупать любовнику любые подарки.

– Второй шофер! – подпрыгнула я. – Мы забыли проверить, что с ним.

Попов открыл бутылку с водой.

– Нет. Я нашел информацию. Сергей умер. После похорон Анастасии и переезда в другой съемный дом Никита Андреевич уволил всю прислугу. Чернов официально состоял в браке, но фактически с супругой не жил. Вопрос: почему пара не разводилась, задавать не стоит. Не отвечу. Соседи вызвали участкового, когда их стал беспокоить запах из квартиры Сергея. Никаких подозрений у сотрудников не возникло. В помещении был порядок, деньги, ценные вещи на местах. Ну, умер человек во сне, бывает. Дверь в квартиру заперта, следов взлома нет. Никто в подъезде шума не слышал. Криминалом тут не пахло. У оперов на «земле» хлопот полный рот. Охота им заниматься тем, кто от сердечного приступа убрался на тот свет? Ни желания, ни времени нет.

– Жена Чернова тоже скончалась? – спросила я.

– Нет, – протянул Андрей, – через год после похорон мужа, получив по наследству дачу, машину, кое-какие деньги в банке, Маргарита Эдуардовна вышла замуж за Вячеслава Игоревича Гопкина, директора и владельца частной гимназии, состоит с ним в браке до сих пор. Мать двоих детей. От союза с Черновым наследников нет.

– Неужели мы нашли человека, который может что-то рассказать? – обрадовалась я. – Надо с ней побеседовать, найти телефон.

– Он уже у меня, – заявил Попов, – номер не скрыт, оформлен на Маргариту Эдуардовну Сидорову. Она ни в первом, ни во втором браке фамилию не меняла. Женщина не скрывается. Но она может отказаться от встречи с тобой.

– Вдруг Маргарита фанатка книг Арины, – оживился Степан, – подписана на твой инстаграм.

Мне стало смешно.

– Ты преувеличиваешь мою славу как писателя. В соцсети у меня всего две тысячи почитателей.

– Это немало, – решил придать мне уверенности Попов, – у меня есть идея насчет твоего знакомства с Маргаритой и мысли, как найти Иосифа, любителя круассанов. Вилка, у тебя какая обувь?

– Сейчас на ногах? – уточнила я. – Кроссовки, зимние. Очень удобные, не скользкие. Почему ты интересуешься?

– Объясню! – пообещал Андрей.

Глава двадцатая

Спустя пару часов я стояла в супермаркете у окна и смотрела на улицу. На ней совсем не было прохожих, и это не удивляло. В небольшом переулке в тихом центре Москвы осталось всего два дома постройки тридцатых годов прошлого века. В одном я насчитала пять этажей, в другом шесть. Я знала, что квартиры в них огромные, по одной на лестничной клетке. Я вздохнула и в ту же секунду увидела, как из одного подъезда вышла женщина в дорогом пальто, на ногах у нее были очень красивые, но совершенно не подходящие для ноябрьской Москвы светло-бежевые ботильоны на высоком тонком каблуке. С плеча свисала на длинном ремне дорогая сумка. Я быстро покинула супермаркет. Дама медленно, чуть покачиваясь, побрела по улочке, я спокойно шла за ней и делала вид, что говорю по телефону.

Дама поравнялась с подъездом соседнего дома, из него вышел парень в джинсах, черной куртке и шапке того же цвета, низко надвинутой на лоб. Нижняя часть его лица пряталась в шарфе.

Юноша пропустил вперед прохожую в красном пальто, потом быстро догнал ее, сдернул с плеча сумку и побежал.

– Что это? – завопила дама. – Помогите!

– Стойте здесь, не двигайтесь, – крикнула я, бросила к ее ногам свою кожаную торбочку и понеслась за грабителем. А тот летел с такой скоростью, что меня охватил испуг: вдруг не догоню его? Некоторое время мы мчались по прямой, потом воришка свернул налево и остановился.

– Тебе плохо объяснили задачу? – прохрипела я. – Фу! Зачем так далеко удрал?

Парень отдал мне сумку и молча ушел. Я вернулась в переулок, где оставила Сидорову. Маргарита стояла в полной растерянности. Я протянула ей ридикюль.

– Держите.

– Спасибо, – всхлипнула она, – вы так быстро бегаете! А у меня ноги разъезжаются. Старею, наверное.

– Вы прекрасно выглядите, – возразила я, – дело в сапожках, они очень красивые, но при такой погоде лучше носить такую обувь, как у меня. Тонкий каблук в гололед почти самострел.

Маргарита вздохнула.

– Хочется принарядиться. Ох, я вас не поблагодарила. Спасибо огромное.

– Не за что, – улыбнулась я.

Собеседница окинула меня взглядом.

– Денег вам за помощь предлагать не стоит.

– Спасибо, – ответила я, – мне вполне хватает тех, что я сама зарабатываю.

– Вы торопитесь? – спросила Сидорова.

Я покачала головой.

– Сегодня у меня выходной.

Маргарита показала на дом.

– Я живу здесь на третьем этаже. Давайте кофейку попьем?

Я чуть не запрыгала от радости.

– С удовольствием, но вы куда-то собирались пойти.

Маргарита махнула рукой.

– Муж уехал в Тверь, он там новую гимназию открывает. Вернется завтра ближе к ночи. Дети у бабушки. Я осталась одна, заскучала, решила по магазинам прошвырнуться. Но после встречи с грабителем желание пропало. Хотя, может, вы заняты?

– Я просто гуляла, – соврала я, – просидела утро у подружки, у нее муж умер. Внезапно. Лег спать и не проснулся. Лена в шоке. Ничто этого не предвещало. Здоровый мужчина, вообще никогда не болел. Спасибо за приглашение, я с удовольствием попью чаю. Устала немного. Утешать кого-либо всегда трудно, но если человек скончался от тяжелого недуга, можно хоть какие-то слова найти вроде: «Теперь у него ничего не болит». Слабый аргумент, но хоть такой. А как беседовать с подругой?

Мы медленно пошли к подъезду, Маргарита открыла дверь.

– Как никто другой понимаю состояние вашей знакомой, мой первый муж скончался внезапно. Давайте по лестнице поднимемся, лифт у нас постоянно ломается, можно застрять. И почему мне ваше лицо знакомо? Прямо как родное? Мы никогда не встречались?

– Совершенно точно до сегодняшнего дня не общались, – заверила я, – наверное, в каком-то магазине могли столкнуться.

– Нет, – протянула Сидорова, – там посмотришь на человека и забудешь. А у меня такое ощущение, словно мы подруги.

Маргарита открыла дверь, зажгла свет в холле, и первое, что я увидела, был шкаф со стеклянными дверцами. На полках стояли книги Арины Виоловой, причем каждая в двух экземплярах: в твердом и мягком переплетах. Я пробежала глазами по полкам. Ну и ну! Тут полное собрание моих детективов, начиная с самого первого романа и завершая тем, который появился в продаже неделю назад.

Хозяйка показала на книги.

– Что бы кто ни говорил, а я обожаю Виолову. Лежала в больнице на сохранении со вторым ребенком. Палата была одиночная, но санузел общий с другой палатой. Соседка попалась невоспитанная, вечно ко мне лезла, надоела разговорами. Я спустилась на первый этаж, там был ларек, продавщица посоветовала купить Виолову. Я всегда считала детективы второсортным чтивом. Кроме книг Арины там еще были издания на социальные темы. Пришлось взять томик с китчевой обложкой. И все! Я пропала. Представляете, в сентябре поехала специально на московскую книжную ярмарку, чтобы Виолову увидеть. Она мне подарила…

Маргарита замерла с открытым ртом.

– Вот почему ваше лицо мне знакомым показалось. Вы вылитая Виола, невероятно похожи на писательницу. О!

Хозяйка попятилась.

– О! Но… вы… вы…

Я кивнула.

– Меня зовут Виола Тараканова, псевдоним Арина Виолова.

Глава двадцать первая

– Ущипните меня, – закричала хозяйка, – это просто невероятно! Сама Виолова догнала вора, который меня обокрал! Господи, что делать?

Я решила снять кроссовки.

– Нет, нет, – кинулась ко мне Рита, – ни в коем случае. Идите так.

– Если вам нравятся мои книги, то это не означает, что я могу пачкать полы в доме, – улыбнулась я.

Но Маргарита впала в истерику.

– Господи! Чем вас угостить? Обожаю! Безмерно!

Сидоровой понадобилось минут десять, чтобы успокоиться, усадить меня в просторной столовой и включить чайник.

– Где вы берете сюжеты для своих книг? – поинтересовалась она, ставя передо мной чашку. – Выдумываете?

– К сожалению, я не обладаю буйной фантазией, – призналась я, – зато прекрасно описываю события, в которых сама принимала участие.

– Я знаю биографию своей любимой писательницы, – похвасталась Рита. – Ваш муж, которого в юности несправедливо отправили за решетку, вышел, стал богатым человеком, основал фонд, который помогает невинно осужденным обрести свободу.

– Вы совершенно правы, – согласилась я, – при фонде существует особая структура, в ней работают юристы, детективы, эксперты. Большинство заключенных с самым честным видом утверждают: ничего дурного мы не совершали, нас посадили ни за что. Но чаще всего это неправда. Да, ошибки случаются, но их не так уж много. Когда в фонд приходит просьба от родственников или от самого уголовника помочь ему освободиться, за работу берутся профессионалы, они проводят независимое расследование. Из десяти обращений девять бывают ложными, преступник попал в колонию за дело. Почему он, прекрасно зная, что убил или ограбил кого-то, обращается к Дмитриеву? Потому что считает Степана наивным дураком, который сам отсидел в бараке и теперь определенно поверит собрату по скамье подсудимых. Но у мужа твердая позиция: если ты преступил закон, то получи наказание. Лжецам он спокойно отказывает. Но если понимает, что человек и впрямь пострадал ни за что или его подставили, вот для него Степан сделает все, чтобы он вышел на свободу. Подключаются юристы, эксперты. Иногда я помогаю супругу. И вот из этого «иногда» потом получается книга.

Маргарита поставила на стол блюдо.

– Я читала в одном из ваших интервью, что вы любите сыр. У меня настоящий, из Франции.

– Спасибо, – обрадовалась я. – О-о-о! Фоль эпи! Моя слабость. Давно его не пробовала.

Хозяйка села напротив меня.

– Вы описываете в своих романах чьи-то истории, правдивость которых подтвердили сотрудники мужа, и в проверке их вы сами принимали участие. Верно?

– Да, – согласилась я.

– Если вам расскажут нечто интересное, оно может стать сюжетом детектива? – робко спросила Рита.

– В основе всех моих произведений лежат истории реальных людей, – осторожно ответила я.

– С настоящими именами? – прошептала Рита.

– Нет, – возразила я, – паспортные данные и даже места, где происходили события, изменены. Действие, как правило, перенесено в Москву. Я плохо знаю другие города. И всегда изменяю адреса. Допустим, в реальности преступление совершено в доме номер девять по улице Степанчикова. Я упомяну правильное название улицы, но изменю номер дома на двадцатый. А на Степанчикова всего пятнадцать многоэтажек. Не хочу случайно обидеть или расстроить того, кто вдруг увидит свой адрес в детективе. Понимаете?

Хозяйка кивнула.

– Вы очень деликатны. Если я расскажу сейчас свою историю, напишете криминальный роман?

Я положила на крекер кусочек сыра.

– Могу дать ответ только после того, как узнаю, о чем речь.

Маргарита выпрямилась.

– Я уверена, что моего первого мужа убили. Он лег спать и не проснулся, у него случился сердечный приступ.

Я надеялась, что сюжет, который собралась сообщить мне Сидорова, связан с Анастасией, поэтому обрадовалась: ура, не придется долго подбираться к нужной теме. Все вопросы, которые возникнут в процессе рассказа, легко объяснить интересом писательницы, которая собралась написать книгу.

Я сделала глоток чая.

– Лег спать и не проснулся? Думаете, что-то не так?

– С одной стороны, да, с другой, я точно не знаю, – смутилась Рита. – Постараюсь объяснить… хотя это непросто… и время займет. Я так хочу, чтобы история моей жизни попала в ваш… Ой! Наверное, вы торопитесь.

– Я совершенно свободна, – заверила я, – с удовольствием выслушаю вас, пора садиться за новую рукопись, а никаких идей пока нет!

– Мне повезло, – обрадовалась хозяйка и завела обстоятельный рассказ.

Отец Маргариты в юности вел не самый праведный образ жизни. Рита, конечно, не знала папу, когда тот ходил в школу, но по некоторым оговоркам бабушки девочке стало понятно: очень строгий отец был образцовым ребенком. Маргарита до трясучки боялась папаши, который знал единственный метод воспитания – ремень. Он создал для дочери почти невыносимые условия жизни. Весь день девочки был расписан по минутам. Подъем по будильнику, зарядка, школа, возвращение домой, приготовление уроков, прогулка, сон. Выходные отличались от будней лишь одним: вместо школы Риту вели к репетиторам. Девочка хорошо училась, но отец говорил:

– Ты обязана получить золотую медаль. Точка.

Маргарита никогда не бывала одна, даже ночью. В большой квартире, где жили Сидоровы, хватало комнат, две из них вообще пустовали. Но Рита жила в спальне вместе с бабушкой Нонной Александровной. Той вменялось в обязанности готовить еду и не отпускать от себя внучку ни на шаг. В это трудно поверить, но бабуля сопровождала Риту в школу вплоть до получения ею аттестата. Маргарита надеялась, что, став студенткой, она избавится от дуэньи, заведет друзей. Но первого сентября Нонна Александровна встретила внучку в столовой словами:

– Завтракай быстрей, нам далеко ехать.

Маргарита опешила, потом спросила:

– Нам? Ты решила меня на лекции отводить?

Бабушка опустила глаза.

– Папа очень о тебе беспокоится. В городе есть злые люди, они могут тебя обидеть.

И тут впервые за семнадцать лет Рита устроила грандиозный скандал. Она швырнула на пол тарелку с омлетом, высказала Нонне Александровне все, что думает про нее и отца, и заявила:

– Или я хожу одна на занятия, а потом провожу время с подругами. Или убегу из дома и вы меня не найдете!

Объявив ультиматум, девушка схватила сумку и умчалась прочь из квартиры.

Первый день в вузе прошел прекрасно, Рита перезнакомилась со всем курсом, после лекций пошла с ребятами гулять в парк. Домой она вернулась в девять вечера, полная решимости вступить в бой с отцом. Но в квартире стояла тишина. У Маргариты затряслись поджилки, решила, что отец поджидает ее с ремнем, поэтому мама и бабушка спрятались в комнатах.

И вдруг из столовой донесся голос Нонны Александровны:

– Я расскажу девочке, что ты до тридцати лет пил, курил, принимал наркотики, потом попал за решетку, отсидел три года и вышел другим человеком. Ты вел себя в юности ужасно! Отстань от дочери, или она узнает правду про папашу!

– Мам, – непривычно жалобным голосом произнес отец, – я просто боюсь, что она наделает глупостей, как я. Вот выдам девочку замуж за приличного человека, и пусть живет как хочет. Где она сейчас шляется? А?

– Я бы на ее месте вообще домой не вернулась, – буркнула старушка, – ты мерзавец. Сначала из меня всю кровь выпил, наркоман и хулиган! А теперь на жене и дочери эксперименты ставишь по воспитанию?!

– Хватит, – заорал отец, – я вас содержу, будете делать, что я приказываю.

– Да подавись ты своими деньгами, – ответила бабушка, – прямо сейчас и уйду. У меня, слава богу, квартира есть своя, пенсии на жизнь хватит! Прощай, сын!

Рита вздрогнула, засунула руку в карман плаща отца, вытащила оттуда кошелек и убежала.

Глава двадцать вторая

Домой девушка так и не вернулась. Она бросила институт, ухитрилась надежно спрятаться, жила у приятелей, на чьих-то дачах, нанималась сторожихой. Потом ей встретился Сергей. Никаких пылких чувств ни у Чернова, ни у Сидоровой не было. Они просто подружились. Сережа устроил Риту официанткой в кафе, потом вдруг предложил:

– Давай поженимся.

Маргарита спросила:

– Зачем?

Сергей ответил:

– Меня могут взять водителем в хорошее место возить супругу богатого человека. А он берет на службу только женатых.

Маргарита положила мне на тарелку кусок пирога и продолжила:

– Чернов пообещал, что жить вместе мы никогда не будем, за оформление брака Сережа мне предоставит бесплатное жилье. У него было две квартиры. В одной, которая досталась ему от покойных родителей, он сам жил. Вторую, от бабушки, сдавал. Предложение показалось мне выгодным, я могла сэкономить на съеме комнаты, да и отдельное жилье намного лучше того, где с соседями ютишься. Мы с ним детально обговорили условия «брака» и расписались. Чернов получил работу, а я стала жить в отдельной квартире. Никаких трений, скандалов у нас ни разу не возникло. Мы дружили, «муж» посоветовал мне поступить в вуз на вечернее отделение, я послушалась. Сережа относился к женщинам как к бизнес-проекту. Как-то раз он признался:

– Любовь, любовь. Фигня все это. Главное – деньги. За приличную сумму я полюблю даже хромую кошку.

Лучший друг его, Сава, был таким же. Блюмкин, правда, ни разу не женился, идти в загс даже на таких условиях, как мы с Сережей, не хотел.

Маргарита подлила мне еще чаю.

– Хозяин, у которого Сергей тогда работал, был невыносим. Чернов от него вскоре ушел. А я уже знала, что приятели нанимаются в богатые дома, где муж намного старше жены и ворочает большим бизнесом. Времени у такого на походы с супругой по магазинам нет, жена постоянно одна. Она изменять и не собиралась, но тут рядом оказывался симпатичный, воспитанный, вежливый парень, сопровождавший ее повсюду, готовый развеселить, говоривший комплименты, приятно пахнувший… Рано или поздно женщина начинала воспринимать водителя как ухажера, и все завершалось в постели. Обычно «любовь» длилась до года, а потом…

Маргарита смутилась.

– Я помогала друзьям. Не осуждайте меня. Ничего дурного мы не делали, просто ставили небольшой спектакль.

Рита стала рассказывать то, что я уже знала. Сава передавал любовницу Сергею, та радовалась новым отношениям, осыпала подарками Чернова. Когда он уставал ублажать тетку, в квартиру в самый интересный момент входила Рита и устраивала сцену под названием «Поймала мужа в постели с другой». Неверная жена, боясь, что скандальная баба сообщит ее законному супругу о прелюбодеянии, в ужасе убегала. Конец истории.

Рита рассказала то же, что и Леня, парень мне не соврал. Но Маргарита добавила некоторые детали.

– Совсем молодые бабенки охотников на чужие деньги не интересовали, – уточнила она. – Сережа объяснял это так:

– Ей двадцать, ему пятьдесят. В этом случае мы с Савой на работу не наймемся. Молодые – тупые! Влюбится такая, потом не отстанет, наделает глупостей, разведется, будет у моей квартиры на лестнице сидеть. Спасибо, такого счастья мне не надо. Вот когда ей тридцать, а ему пятьдесят-шестьдесят, это самое то. В голове у тетки уже трезвые мысли появились. На хрена ей, жене денежного мешка, водитель в мужьях? А побаловаться немного вместе приятно. Такая женщина рыдать из-за разрыва отношений не станет, скандала не устроит. Она за свой брак держится.

Рита начала мять край скатерти.

– Мы прекрасно жили. Считали себя сестрой и братом. Сережа часто мне подарки делал. Я сладкое люблю, а Чернову Сава показал кондитерскую. С виду ничего особенного, закуток. Но там такие круассаны, пирожные! Серенький мне оттуда эклеры притаскивал. Он очень заботливый был. И добрый. И очень хороший.

Маргарита тяжело вздохнула.

– Потом Савелий устроился к успешному бизнесмену Меркулову. У того была жена Анастасия, подходящий вариант. Сережа же служил у Вавилова, спал с его супругой, самого хозяина никогда дома не было. Все как обычно шло. Через некоторое время Чернов тоже к Меркулову перешел, стал возить самого Никиту Андреевича. Я удивилась! Сначала ничего не сказала, не лезла никогда в дела парней, но любопытство-то мучает! Ну и не выдержала, поинтересовалась:

– Серенький, тебя что, на мужиков потянуло?

Он расхохотался.

– Нет, это не мой интерес. Мутим с Савой одну историю. Если получится, все в шоколаде будем с головы до ног. Ты знаешь, у меня в кармане диплом престижного вуза. Баранку кручу, потому что бабла нет дело свое открыть. Теперь появился шанс, надеюсь, что все получится.

Маргарита сцепила пальцы рук в замок.

– Сережа был всегда веселый, один раз у него портмоне в магазине вытащили с большой суммой денег. Он только рукой махнул.

– Фигня. Заработаю еще.

На здоровье он никогда не жаловался, лекарства не принимал, по врачам не ходил. Да и зачем по кабинетам шастать, если самочувствие как у космонавта? Я и в голове не держала, что Сережа умереть может. Да, он шофер, на дорогах полно идиотов, пьяными за руль садятся или нанюхаются всякого и давай баранкой вертеть. Но я совершенно не беспокоилась о Чернове. Он был аккуратный, внимательный, опытный, алкоголя не употреблял вообще, даже пива не пил. Вел здоровый образ жизни.

Я тут же вспомнила тетю Лиду с ее странными кушаньями. А Маргарита вела рассказ дальше.

– Чернов мне пару дней не звонил, но это было обычно. Стою под душем, слышу, телефон разоряется. Сначала я решила не обращать внимания. Потом перезвонят. Но нет! Выскочила мокрая, хотела вломить настырному. Номер незнакомый определился, я решила, что это рекламщик, уже приготовилась ему все высказать. А это был следователь. Просил приехать по месту прописки с ключами.

Маргарита поежилась.

– Что можно подумать, когда такое слышишь?

– Все самое плохое, – ответила я.

– Пока я до дома Сережи добиралась, надеялась, что он жив, – продолжала Рита, – звонила ему на мобильный, тот твердил: «Абонент недоступен». К домашнему он не подходил. Я от метро бегом к дому. Никогда не молилась, а тут «Отче наш» откуда ни возьмись вспомнила, шепчу: «Добрый Боженька, пусть он ногу сломал, без сознания сейчас». Влетела в подъезд, на этаж поднялась. Запах!!!

Рита опустила голову.

– Ну, тут уж понятно все стало.

Я потеряла единственного друга, неожиданно, как жена, оказалась наследницей, получила обе квартиры. Деньги Сережи нашла в тайнике, знала, где он находится. Много там еще всего дорогого хранилось. Часов мужских несколько штук, браслеты, цепи, печатки… Все золотое, импортное, от известных фирм.

Рита вздохнула.

– Я разбогатела. Не скрою, мечтала об этом. Но не такой ценой! Совсем меня упавшее в руки богатство не порадовало. И только в тот момент, когда приехал агент ритуальной службы, выяснилось, что у Чернова был склеп на Ваганьковском, что Сережа происходил из древнего дворянского рода. Я в себя долго прийти не могла. Мне он сказал:

– Никого из родителей нет в живых, все умерли.

А мне ни к чему выяснять правду о его предках. Детей от Сережи рожать я не собиралась. И вот такой поворот.

Глава двадцать третья

Маргарита взяла со стола пустой чайник.

– У нас с Сережей друг от друга тайн не было. Когда у меня появлялся любовник, я всегда показывала его Чернову. Тайком. Позовет мужик меня в ресторан, Сережа туда приедет, за соседний столик сядет, потом мне свое мнение выскажет. Если друг говорил: «Гони его на фиг, это дохлый вариант», – я всегда слушалась.

По первости он объяснял подробно: «Внимательно гляди на детали. Парень говорит: «Владею международным бизнесом»? Ну, рассылку писем с разными адресами в Казахстан, Киргизию с предложением купить свой товар тоже можно назвать международным бизнесом. Интересен не факт наличия зарегистрированной фирмы, а сколько прибыли она приносит. Мошенников вокруг, как грязи. На что надо смотреть? На руки. У обеспеченного мужика на пальцах нет въевшейся грязи и ногти чистые. Да, встречаются неряхи, но они редки среди обеспеченных. Зачем тебе вонючка? Зубы. Они должны быть в порядке. Не «унитазная» улыбка. Если шепелявит, видны пеньки, дыры, пусть идет лесом. Воротник и манжеты рубашки без потертых краев. Сорочку он может купить дешевую, сейчас у богатых это модно. Но она всегда новая, незаношенная. Часы. Очень золотые, очень дорогие, очень в глаза бьют? Осторожно! Скорей всего, кандидат на твою постель брехун. Реально обеспеченные мужики в наши дни носят «будильник» за детские деньги или вообще ходят без часов, они в мобильнике есть. «Котлами» размером с голову слона хвастались кенты на заре российского капитализма. Да, вся эта лабуда с турбийонами у человека с солидным счетом в банке есть в загашнике дома, в специальном кофре хранится, но ее редко вынимают. Почему? Недавно один чиновник засветился с «курантами» за несколько сотен тысяч евро. И где сейчас любитель дорогих «котлов»? Под следствием за взятки.

Много всего Сергей говорил, но я не способна человека вот так хладнокровно изучать. Поэтому поступала просто: если мужчина мне нравился, показывала его Сереже. Чернов меня от нескольких ошибок уберег. Еще он мне часто говорил: «Рита, ты просто олицетворение нервного припадка, сама себя без повода заводишь. Выпей чаю! Съешь шоколадку. Несешь свое настроение, как багаж! Поставь чемодан! Выдохни. Подумай, что страшного произошло? А ничего. Все уладится».

Ну, он был прав, я часто с эмоциями не справляюсь. Роюсь в сумке, ищу телефон, не нахожу. Паника! Потеряла! Там все контакты! Коды к кредиткам! Катастрофа! Ужас! Кошмар! О-о-о! Нашла! Ура! Все вроде хорошо, да руки с ногами трясутся. Я могу из небольшой неприятности, которая еще не случилась, устроить себе нервный приступ! Вскоре после смерти Сережи мне позвонили из телефонной компании с сообщением:

– Если сегодня к полудню не придете в наш головной офис, в суд подадим! У вас огромный долг по оплате.

Я возмутилась:

– Неправда! Проверьте как следует.

Оператор в ответ:

– Приезжайте, покажем. Если не явитесь, все отключим! Поднимайтесь на пятый этаж в офис двенадцать. Петр Кашинов вас примет.

Я поехала на другой конец города, нашла нужный дом, а он… жилой! Обошла рядом стоящие здания, нигде никакого офиса. И лишь тогда догадалась позвонить в телефонную компанию. Там изумились:

– У вас порядок со счетами. Если абонент задерживает платеж, его мигом отключают. Офиса по названному адресу нет.

Я закричала:

– Кто так глупо пошутил?

Из трубки спокойно ответили:

– Точно не наши сотрудники. Ищите виновного среди своих приятелей.

Вернулась я домой злее некуда. Решила кофе попить. Жила тогда на другой квартире, не здесь. Но…

Маргарита показала рукой в сторону кухни.

– Я зануда страшная. У каждой вещи в доме свое место. Даже сейчас, когда я замужем, дети есть, порядок соблюдается, в семье действует принцип: «Бери что хочешь, но потом всегда ставь на место». Присмотритесь! У меня все стоит по линеечке. А когда я жила в своей хатке одна, там была просто квартира образцового содержания. Ну так вот, хотела я жестянку с зернами открыть. А ее нет! Вместо кофе стоит соль! Там, где положено соли находиться – сахар!

Маргарита тряхнула головой.

– Очень хочу, чтобы вы поняли. Емкости, одинаковые и по цвету, и по объему, находились в привычном месте, в шкафчике, но… стояли не по-моему. Я начала осматриваться. Полотенце на кухне не так висит. Тарелки в шкафу перепутаны. В ванной махровые простынки вроде висят аккуратно на крючках, но не так, как я повесила. В квартире чисто, на полу грязи нет, но много что не там, где следует, находится. А теперь угадайте, какая мысль мне в голову пришла?

– Вас убрали на время из дома, чтобы обыскать квартиру, – предположила я.

– Кто и что хотел найти? – развела руками Маргарита. – Не знаю до сих пор. Кто и как в квартиру вошел? Я отправилась в отделение. Ох!

Маргарита махнула рукой.

– Подошла к дежурному, сказала: «Ко мне в дом кто-то влез». Тот меня отправил в какой-то кабинет, там парень сидел. Он вопросами меня засыпал. Что пропало? Дверь взломали? Окно разбили?

Я объяснила:

– Створка цела, я живу на пятом этаже, окно не тронуто. Ничего не взяли.

Дознаватель осведомился:

– Почему вы решили, что в доме кто-то побывал?

Я ответила честно:

– Банки на кухне стоят не на месте. Кофе слева, а не справа. Полотенца в ванной не на своих крючках висят.

Ну и он меня очень вежливо выпроводил. Я перед тем, как из отделения уйти, в туалет заглянула. Иду потом по коридору на выход и вижу парня, с которым разговаривала. Он у дежурного стоит, злится:

– Если еще раз ко мне эту сумасшедшую отправишь…

Заметил меня, замолчал.

Глава двадцать четвертая

– Возможно, у вас искали деньги, – предположила я. – Кто-то знал, что вы получили наследство.

Маргарита нахмурилась.

– Остается лишь гадать. Только не смейтесь. Сначала я нашла в интернете брошюру для оперов «Как правильно проводить обыск» и применила ее на практике. Не было тайников ни в одной квартире. Ни в той, где Сережа жил, ни в той, где он меня поселил. Но! Сейчас я приду!

Маргарита убежала, очень быстро вернулась и положила передо мной колечко, на нем висели два самых простых ключа. Моя тетка Раиса называла такие английскими.

Я взяла в руки связку.

– Думаете, искали их?

Маргарита кивнула.

– Я решила продать машину Сережи. Она уже не новая, а у меня после получения наследства деньги появились. Выставила ее в интернете, и сразу позвонила девушка. Мы с ней мигом поладили. Я цену не заламывала, но честно предупредила:

– Наташа, надо заднее сиденье починить. Могу дать мастера, он моей малышкой занимается, техобслуживание проводит. Берет недорого, работает на совесть.

Она обрадовалась.

– Диктуй номер.

Но я сама Андрею позвонила, объяснила:

– Продаю колеса мужа, новая хозяйка хочет у тебя обслуживаться.

Мастер, конечно, был рад. Прошло дня три, может, четыре, Андрей мне звякнул:

– Нашел потерю.

Я удивилась.

– Не понимаю.

Он засмеялся.

– Кто ключи посеял?

Мое недоумение усилилось.

– Какие?

Андрей совсем развеселился.

– О женщины! Потеряла и даже не заметила, что чего-то лишилась. Забери связку.

Сервис его неподалеку располагался, мне любопытно стало, я пришла, он ключи отдает.

– Держи.

Смотрю на колечко, моргаю. Андрюша продолжает:

– Ты что, про них не знала?

Я сообразила, что не стоит правду говорить. Забормотала:

– Ключи эти от дачи покойной свекрови, муж их всегда потерять боялся, вечно куда-то прятал.

Андрюша кивнул.

– Тогда ясно. А то я удивился: за фигом ерундовые ключи от старого замка в нычку класть.

Я рот разинула.

– Тайник? Где?

Маргарита опять стала скручивать край скатерти.

– Андрей знал, что мы с Сережей женаты. Честный, недорогой мастер. Не обманщик, всегда предупредит: «Поставлю не родную деталь, но она хорошего качества». И наоборот, мог сообщить: «Колодки возьми оригинальные. Они недешевые, но безопасность того стоит». Сергей всегда его с праздниками поздравлял, но Андрей просто автомобиль в порядок приводил. Он понятия не имел, что мы фиктивно женаты. А я, видно, убедительную историю про дачу придумала, да еще деталями украсила. Якобы там дверь входная сделана по особому заказу, замки старые, теперь таких не найти. Новые ставить – створку портить. Наврала с три короба и спросила:

– Где ты их нашел?

Андрюша объяснил:

– В багажнике, там есть местечко хитрое. Случайно на него наткнулся.

Хорошо, что он не удивился: почему ключи от дачи свекрови не в квартире спрятаны?

Рита накрыла связку ладонью.

– Зачем я их храню? Сама не знаю. Что они отпирают? Даже не догадываюсь. Проверила обе квартиры, которые в наследство получила, нигде замков, к которым они подойти могут, не нашла. Всю голову сломала.

– На первый взгляд они совсем обычные, а на второй – нет, – пробормотала я.

– Почему вы так решили? – спросила хозяйка.

– Разрешите взять связку? – осведомилась я.

– Вам спрашивать не надо, – улыбнулась Рита, – я все книги Виоловой прочитала, возникло ощущение, что вы моя родная сестра.

Я аккуратно отцепила один ключик.

– Видите здесь бороздку?

– Где? – прищурилась Маргарита.

– В месте, где длинная часть с зазубринами присоединяется к круглой головке с дырочкой для брелка, – пояснила я.

– И как вы углядели! – восхитилась хозяйка. – Совсем незаметное углубление. Ну у вас и глаза! Соколиные.

Я улыбнулась. Зрение у меня нормальное, просто один раз я сталкивалась с подобным ключом. Он лежал на тумбочке. Оперативники, которые проводили обыск, на него внимания не обратили и ушли. Ерунда, а не ключ, в те годы таких пучок за пятачок на любом рынке купить было можно. Но Степан очень внимательный, он шепнул мне:

– Возьми потихоньку. Тонкая, дорогая работа, офнер выполнен на заказ. Возможно, в тайнике, если найдем его, хранится доказательство невиновности того, кому мы помогаем.

Я не поняла таинственные слова, но просьбу супруга выполнила. Когда мы остались одни, то он продемонстрировал…

Я взяла ключ и медленно, очень аккуратно стала поворачивать его длинный кончик. Зазубрины «втянулись» внутрь.

– Ух ты! – ахнула Рита. – Это как?

Я не ответила и принялась вращать верхнюю круглую часть. Из нижнего, теперь уже гладкого, длинного конца выдвинулся еще один стержень, а из него выскочили небольшие штырьки.

– Ну и ну! – восхитилась Маргарита. – В жизни не догадалась бы это сделать.

– Перед вами офнер, – пояснила я, – от немецкого глагола öffnen – открывать. В эпоху, когда об электронных отмычках и замках, которые срабатывают на отпечаток пальца или при сканировании глаза, и не слышали, были мастера, делавшие «хитрые» замки и ключи, работающие в паре. Выглядят они как очень дешевые, но открыть отмычкой подобный замок даже сейчас трудно. Он не реагирует на новомодные приспособления, потому что внутри скважины спрятан особый механизм. Сначала надо его активировать с помощью одной части офнера, а затем уже отпирать. Простой домушник, мелкий воришка, да и профессионал, спасуют. Я всего один раз видела офнер, мне объяснили, как его активировать и что надо смотреть на ключе, чтобы определить, какая интересная штука перед тобой. Думала, их больше не делают, мастеров таких уже нет. Но, похоже, я ошиблась. Или то, что вам отдал Андрей, сделано очень давно. Могу взять на денек связку? Верну в целости и сохранности.

– Забирайте навсегда, – махнула рукой хозяйка. – Честно говоря, я не знаю, зачем храню ключи. Сережи давно нет, спросить, что и где он спрятал, невозможно.

Я положила связку в сумку.

– Чернов что-нибудь рассказывал об Анастасии?

Ответ меня не порадовал.

– Он мало общался с хозяйкой, ее Сава возил. Единственное, что я знаю, – у жены Меркулова был роман с Блюмкиным. Сергей несколько раз упоминал, что Настя без ума от шофера.

– Может, Чернов говорил что-то о горничных, садовнике, о служащих, которые работали в доме? – цеплялась я за шаткую надежду хоть что-то узнать о своей бывшей однокласснице.

Маргарита посмотрела в сторону окна.

– Да нет. Если и заходила речь о хозяевах, то лишь по причине раздражения Сергея какими-то глупостями.

Я обрадовалась.

– Например?

Маргарита закатила глаза.

– Забыла. Ерунду не упомнишь. А! Вот! Как Сергей работал? В указанный час приезжал, готовил машину, входил в прихожую, ждал босса. Водитель должен был взять портфель Никиты, пиджак, отнести в машину. Распорядок дня никогда не менялся. Если бизнесмен отсутствовал в Москве, то Сергею вменялось в обязанности рано утром приехать в дом. Экономка давала Чернову вещи хозяина для доставки в химчистку. Во время длительных командировок шефа, около недели и более, на его половине всегда устраивали генеральную уборку. Стирали занавески, чистили ковры, мыли люстры. Меркулов запрещал появление в своих комнатах посторонних рабочих. Сворачивать тяжелые напольные покрытия, снимать, а потом вешать занавески должен был Чернов. Но он не имел права войти в особняк, пока экономка его не пригласит.

– Сурово, – воскликнула я.

– Вполне обычно для людей, которые нанимают много работников, – возразила Рита. – Мне, наверное, тоже не понравилось бы постоянно натыкаться в доме на тетку с веником, дядьку с дрелью. У Меркулова еще терпимо было. До него Сережа работал у банкира, так там запрещалось смотреть в глаза хозяину и его гостям. У каждого нанимателя свои причуды, в особенности зажигают хозяйки! Если жена не работает, жди истерик, придирок, взаимоисключающих приказов вроде: «Принесите из парной полотенца, только не входите в баню».

– Подобное можно выполнить? – засмеялась я.

Глава двадцать пятая

– Легко, – улыбнулась Рита, – пойти в парную, взять необходимое, притащить его и заявить: «Не заходил в мыльню». Но Анастасия вела себя прилично, вежливо здоровалась с шофером, не позволяла себе ни грубости, ни хамства, всегда была корректна. Сергей никогда на нее не жаловался, впрочем, он редко о работе говорил. Я когда-то пыталась его расспрашивать о службе, Чернов ответил:

– Уехал домой и все забыл – такой у меня принцип, он позволяет здоровье сохранить. Лучше давай сайты про собак посмотрим.

Очень он животных любил, приюту помогал, ездил туда волонтером, деньги давал. Я с ним несколько раз каталась в село Собачкино. Когда первый раз название деревни услышала, очень веселилась. Собачий приют в Собачкине. Нарочно не придумаешь! Сережа переживал, что из-за службы не может пса завести, тот от тоски по вечно отсутствующему хозяину заболеет.

Рита начала хрустеть пальцами.

– Когда хозяйка истеричка, прислуга привыкает к воплям, перемене настроения, не удивляется ругани. Но если адекватная женщина съезжает с катушек, это поражает и запоминается. В день смерти Савы и Анастасии Сережа привез вечером домой круассаны, пирожные, мы сели чай пить. Еще не знали, какая беда с Блюмкиным и его хозяйкой стряслась. Их следующим утром нашли. Сергей и говорит:

– Наверное, я потеряю работу.

Я так удивилась.

– Почему? Вроде тебя у Меркуловых все устраивало.

Он засмеялся.

– Меня да. Но хозяйка с ума сошла. Во вторник, как только муж улетел, она уволила всех служащих, кроме нас с Савой. Анастасия придралась к какой-то ерунде и весь штат во главе с экономкой рассчитала. Почему Блюмкин остался, объяснять надо? Надеюсь, без слов понятно. Меня она не тронула, потому что я работаю с хозяином. Но когда Никита вернется, баба ему в уши напоет, и турнут Сереженьку. Сегодня утром я приехал, привез ковры из химчистки. Вынул их, внес в хозяйственную комнату и растерялся: что делать? И тут Сава входит, смеется:

– Новый фильм: «Анастасия – смерть горничных». Вот уж отожгла так отожгла! Никого, кроме нас, нет! Чего ты такой грустный?

Я на рулоны показал.

– Что с ними делать?

Ответить он не успел, из прихожей раздался крик:

– Савелий! Где Сергей?

Мы оба кинулись на зов. Настя давай орать:

– Совсем распустились! Хотите на биржу труда попасть? Живо полет туда устрою. Сергей! Займись, наконец, коврами, расстели их аккуратно. Через час приедут новая экономка с горничными. Впусти их…

Ну и начала приказами сыпать. Я ее выслушал, помчался за покрытием. Тащу один рулон, визг в уши влетает:

– Да что же это! Костюма нет! Нет костюма!

Я не успел понять, о чем идет речь, Анастасия со второго этажа слетела. Полуголая, в одних колготках и лифчике. Стала орать:

– Где юбка с пиджаком? Где? Почему не висят на месте?

Что я мог ответить? Стою, молчу. Она, в чем была, кинулась во двор. Тишина воцарилась в доме. Я решил, что баба с ума сошла. Может, гормоны разбушевались? Или чем похуже заболела! Чего из-за одежды так переживать? У нее три гардеробные битком набиты. Начал на лестнице работать, прутья со ступенек снял. Вдруг появляется Анастасия, одетая, улыбается, спрашивает:

– Ну, как?

Я вообще ничего не понял, но сказал:

– Отлично.

Она прищурилась.

– Поверил?

Я осторожно к двери попятился.

– Конечно!

Знаю, что с психами спорить никогда не стоит.

Анастасия давай смеяться.

– Сергей, у тебя такое лицо! Успокойся. Я не рехнулась. Ответь честно: ты подумал, что я ума лишилась?

Я молчу.

Настя продолжила:

– Премия денежная за правду тебе положена.

Я осторожно ответил:

– Я решил, что вы сильно нервничаете, кто-то вас обидел.

Хозяйка плечом дернула.

– Не деликатничай. Я вела себя как сумасшедшая? Да или нет?

Пришлось ответить:

– Да!

Анастасия обрадовалась.

– Спасибо. Я старалась. Значит, точно режиссеру понравлюсь. Мне предложили роль в сериале: жена богатого человека, неуправляемая истеричка, собирается в СПА-салон, не может найти одежду. «Костюм! Костюм!» Получилось у меня? Извини, что полуголая выбежала, да ты, наверное, женщин в белье видел.

Я стал ее талант нахваливать, потом они с Савой уехали. Спустя пару часов появилась новая команда: экономка, горничные. Мне Анастасия в семь эсэмэс прислала, велела ехать домой, предупредила: до возвращения хозяина я более не понадоблюсь. Ох, точно уволит.

Рита сгорбилась.

– Я его стала утешать, объяснила, что новую службу он найдет, не впервой, может, еще и обойдется. Сережа повеселел, но перед уходом вдруг сказал:

– Наврала она про сериал.

Я уточнила:

– Кто? Про какой фильм?

Чернов напомнил:

– Хозяйка. Вожжа ей под хвост попала, вот ее и понесло. Про роль она придумала, небось неудобно стало, что носилась полуголая. Чего она с рельсов сошла? Впервые ее такой видел.

Маргарита поставила локти на стол.

– Сережа пару дней дома сидел, потом его экономка вызвала, мрачная, прямо грозовая туча. Вручила конверт, заявила:

– В ваших услугах более не нуждаются. Зайдите к Никите Андреевичу в кабинет.

Чернов выполнил приказ. Хозяин ему дал еще один конверт, объяснил:

– Премия за хорошую работу. К тебе претензий нет. Дам отличную характеристику. Анастасия Петровна и Савелий погибли. Водитель не справился с управлением на повороте. Все. Иди.

Сережа ушел. Он плохо с компьютером управлялся. Когда я ему предлагала поучиться, отбрыкивался:

– Спасибо. Обойдусь. Что мне там делать? В сети сидят одни лентяи.

Но после того как Меркулов его уволил, Чернов ко мне сразу приехал, войти в квартиру не успел, с порога велел:

– Найди новости в сети про смерть Савы.

Я нарыла пару сообщений, он прочитал и говорит:

– Они погибли вечером того дня, когда Настя впервые истерику закатила. Может, предчувствовала свою смерть?

Маргарита опустила голову.

– Бедный Блюмкин. Настю жаль. И вообще всех, кто, не пожив как следует, на тот свет уехал.

Глава двадцать шестая

– Хорошо, что ты догадалась предложить до возвращения домой поесть в кафе, – похвалил меня Степан, когда мы удрали от тети Лиды в свою спальню.

– Нехорошо выкидывать водоросли и котлеты из моркови с орехами в помойку, – вздохнула я, – но съесть их я не могу.

– Бифштексы не совсем дрянь, – вздохнул муж, – вот каша из полбы с корицей – просто Армагеддон!

Я передернулась.

– И чай из корней репейника мерзкий. Смотри, офнер!

Я вынула из сумки связку ключей и отдала Степану.

– Ну и ну, – удивился тот, – увидеть в наши дни такое все равно что птеродактиля встретить. Наверное, это старая работа, сейчас таких мастеров уже нет. Умерли художники, остались ремесленники, за них ноутбук думает.

– Помнишь дядю Колю? – спросила я.

– Маркина? – уточнил муж.

Я села в кресло.

– Не знаю его фамилию, квартира была на первом этаже в четвертом подъезде. Тихий такой дедушка.

– Да, – усмехнулся Степан, – просто ангел, всегда тебя конфетами угощал. Только он не дедуля. Дяде Коле на момент моей посадки двадцать лет с небольшим исполнилось.

– Шутишь? – изумилась я.

– Честное слово, – поклялся муж, – у «старичка» был сын Кирилл. Да?

Я порылась в памяти.

– Вроде. Угрюмый парень. Редко его видела.

Степан устроился на диване.

– Ты тогда совсем маленькая была. Кирилл и дядя Коля стали одним человеком.

Я обомлела.

– Это как?

– Николай Кириллович считался лучшим мастером по производству инструментов для взлома сейфов и разных сложных замков, – объяснил Степан, – чего только он не делал. Когда отец умер, Кирилл продолжил его дело. Жили они с отцом не в нашем доме. На первом этаже обитала бабка, не помню, как ее звали. Маркин у нее квартиру снимал. Кирюха ловко отца изображал: парик, борода, очки большие с голубыми стеклами. Тогда их многие старики носили, считалось, что они зрение пожилых сберегают. Он поздно вечером приходил, сгорбится, ногами шаркает. За полночь клиент подтягивался. Я правду случайно узнал.

– Думала, что он старик, – пробормотала я.

– Все соседи так считали, – сказал Степан, – Кирилл с грабителями работал лет до двадцати пяти, потом в институт поступил, получил диплом, перестал инструменты мастерить. Сейчас он реставратор интерьеров, по всему миру ездит, хорошо известен в узком кругу.

– Никогда о такой профессии не слышала, – удивилась я.

– Богатый человек купил замок, например, в Англии, – стал объяснять Степан, – хочет ремонт сделать. Но засада! Нельзя переделать комнаты по своему вкусу. Требуется сохранить исторический памятник. Состояние замков, домов с историей часто проверяет особая инспекция и штраф за нарушения выкатывает огромный. А Кирилл оформляет помещение так, что оно выглядит внешне как требуется, а на самом деле современное.

– Не поняла, – сказала я.

Степан зевнул.

– На стене в гостиной обои из ткани, которая просто точь-в-точь как шелк семнадцатого века. Ткань современная, сделана на заказ, легко моется. Хозяин берет пульт, нажимает на кнопку, и середина одной стены разъезжается, появляется телевизор. Кресла эпохи Людовика Четырнадцатого изготовлены на современной фабрике. Они не очень удобны, жесткие, узкие, в них не развалишься. Но другой пульт нам в помощь, и кресло становится шире, спинка откидывается, переворачивается, сиденье тоже поднимается вверх дном и… там мягкие подушки. Пока хозяева одни или с близкими людьми, они пользуются современными удобствами, но если на горизонте замаячила проверка – хватаем пульт – телевизора в гостиной нет, мебель опять маломерка. Замок можно купить сейчас за один евро. Но с условием: ты реставрируешь помещение за свой счет, сохраняешь исторический интерьер, а потом еще и туристов пускаешь.

– Офнер, который ты мне в детстве показал, делал Кирилл? – спросила я.

Степан потер лицо ладонью.

– Верно. Он попросил его кое-кому отдать. А я решил перед тобой похвастаться, вот какой я крутой, вон чего у меня есть. Но ты в восторг не пришла.

– Просто не хотела при тебе удивляться, – улыбнулась я, – считала тебя противным, вредным хулиганом.

– Надеюсь, эта фаза отношений безвозвратно миновала, – зевнул муж, – понимаю, куда ты клонишь. Думаешь, вдруг ключи, которые ты притащила, сделал Кирилл?

– Да, – подтвердила я.

Степан потянулся.

– В тот год, когда умер Чернов, Кирилл давно забыл про альянс с уголовниками. Сейчас для вскрытия банковского сейфа применяют другие технологии, чем тогда, когда делали офнеры. Хотя твоя идея неглупа, мастеров, способных сделать такой ключ, было всего несколько. Все уже немолодые, один Кирилл юнец. Он пенсионером старательно прикидывался, боялся, вдруг узнают, чем он зарабатывает. А мне доверял, и ты ему очень нравилась, Кирилл про тебя говорил: «Девочка – огонь, не зря ты по ней сохнешь».

Я показала на связку.

– Ключи не сегодня сделаны. Спроси у Кирилла, вдруг он знает, чья это работа? Или, на наше счастье, он сам их изготовил?

Степан встал.

– Невозможное возможно. Сомнительно, что Маркин назовет заказчика. Но вдруг! Дальше-то что?

Меня охватил азарт.

– Поедем туда, где вделан замок, откроем его и найдем что-нибудь интересное!

Степан засмеялся.

– В твоем романе такой сюжет прокатит. В жизни – нет. Заказчик забирал комплект офнера – замок, ключи – и уходил. Где устанавливался замок, мастер понятия не имел. И никто бы ему правды не сообщил.

– А вдруг? – заныла я. – Напиши Кириллу.

Степан стянул с кровати одеяло.

– Он обхохочется, когда увидит эсэмэс с вопросом: «Нашли офнер, который сто лет назад сделан. Подскажи, где его замок находится?»

– Думаю, в тайнике хранится нечто очень важное, – ныла я.

– Это что? – удивился муж.

– Где? – в свою очередь, спросила я.

Степан показал пальцем на постель.

– Здесь!

Я перевела взгляд на кровать.

– Странное белье, – сказал муж, – однотонное, цвета хаки. Ты купила не самый красивый комплект.

– Даже близко не подойду к такому, – отрезала я, – утром было белое с каймой из голубых полосок.

Степан пощупал край одеяла.

– Оно щиплется.

Я погладила одеяло и ойкнула.

– Обжигает! Откуда оно взялось?

– ЗОЖ, – произнес муж и пошел к двери.

Я поплелась за Степаном.

– Тетя Лида не стала бы нам менять белье.

– Почему нет? – пожал плечами супруг. – Сейчас выясним правду.

Строевым шагом мы проследовали в гостиную и увидели Лидию Федоровну с племянником, они сидели в креслах и смотрели телевизор.

– Дети! – удивилась Федина. – Я думала, вы давно спите.

– Отлично, что вы тут! – обрадовался Жорик. – Видели Кэт?

Степан проигнорировал вопрос парня.

– У нас необычное белье на кровати.

– Понравилось? – спросила тетя Лида.

– М-м-м, – протянула я. – Из чего оно? Это лен?

– Да разве сейчас найдешь настоящий лен, – пригорюнилась наша гостья, – такой, как во времена моего детства? Нынче везде синтетика. Она убивает положительную энергию вибраций электронов души.

– Из чего бельишко сшили? – слегка изменил мой вопрос Степан.

– Это репейно-крапивное полотно, – гордо заявила тетка, – производится только на одной фабрике. Вручную. Материал собирается в экологически чистом лесу. Вот их сайт.

Федина взяла свой телефон, постучала по экрану и отдала трубку Степану. Тот начал читать вслух:

– «Только в нашей области, где нет никаких предприятий, растут настоящие, исконно русские крапива и репейник. Собирают их специально обученные военнослужащие части ПВО. Те, кто охраняет небо нашей родины и заботится о ракетах в шахтах, крайне аккуратны и внимательны. Ни один испорченный листок или стебель не попадет в корзину».

У Степана дрогнул голос, я поняла, что муж еле-еле сдерживает смех. И пока ему это удается. Степа откашлялся.

– «Сырье не уезжает далеко от леса. Ткань производят в деревне Черный Рудник, ранее там добывали уран, потом перестали. Наши рабочие дышат свежим воздухом, пьют молоко здоровых коров, их энергия наполняет постельное белье, которое шьется для тех, кто ведет здоровый образ жизни. Ткань проходит минимальную обработку, ее только стирают в особом растворе для уничтожения яиц ядовитых клопов, которые порой встречаются на заповедной территории урановых рудников части ПВО. В Москву комплекты доставляют в повозках. Излучение, которое присутствует в самолете, поезде, автомобиле, исключено полностью. Вы спите, а белье активно действует на ваше тело. Легкое пощипывание – свидетельство того, что организм человека особенно нуждается в электронах крапивы. Ощущение легкого ожога говорит о необходимости зарядки вибрацией репейника. Наши наволочки, пододеяльники пользуются феноменальным успехом. Попробуйте и вы их. Будьте здоровы, живите долго, наслаждайтесь лучшим в мире постельным бельем. Вот уже восемьсот пятьдесят лет мы работаем для вас».

Степа закашлялся.

– Ты заболел! – испугалась тетя Лида. – Сейчас приготовлю свекольно-медовую микстуру.

Федина убежала на кухню. Степан сел в кресло и повторил:

– «Вот уже восемьсот пятьдесят лет мы работаем для вас». Такой долгой жизни позавидуют библейские патриархи!

– Вы видели мою Кэт? – снова поинтересовался Жорик.

– Да, – кивнула я, понятия не имея, кого имеет в виду племянник.

– Понравилась? – не утихал парень.

– Степа, не уходи, – закричала тетя Лида, – сейчас разведу порошок усатого карчала, добавлю его в питье и принесу. Враз кашель снимет.

– Кто такой усатый карчал? – спросил мой муж.

– Другое название – бермудский таракан, – охотно пояснил Жорик, – удивительно целебное насекомое. Из названия ясно, что среда его обитания – Бермудский треугольник.

Степан вскочил и кинулся в коридор.

– Совсем забыл! Мне надо срочно сделать звонок!

Я пошла за мужем.

Глава двадцать седьмая

– Куда ты дела экологически чистое белье, созданное почти девятьсот лет назад в урановых рудниках солдатами части ПВО? – осведомился Степан, укрываясь одеялом.

– Унесла тайком в кладовку, – ответила я, – постелила то, которое сама купила.

– Отправила туда, где банки с огурцами? – уточнил муж. – Осторожней их потом открывай.

– Почему? – спросила я.

– Проведут ночь рядом с бельишком, и огурчики начнут петь гимн ракетных войск, обретут способность драться и могут отдубасить того, кто их съесть собрался, – объяснил муж и погасил свет.

– Спокойной ночи, – пробормотала я.

– М-м-м, – ответил Степан и засопел.

Я закрыла глаза, задремала, и тут раздался голос:

– Чья нога?

Сон улетел. Я села и прошептала:

– Степа!

– М-м-м.

– Слышал?

– М-м-м. Что? – пробурчал муж.

– Кто-то спросил: «Чья нога», – еле слышно произнесла я.

– Мои конечности на месте, – хрипло сказал Степан. – А твои?

– Тоже здесь, – заверила я.

– Тогда не о чем беспокоиться. Ложись.

Я нырнула под одеяло. Степа повернулся на другой бок. И тут снова пропищал голос:

– Чей животик?

Теперь мы сели одновременно.

– Ты слышал? – осведомилась я.

– Да, – подтвердил Степан. – Чей живот? Вилка, мне спать хочется. Перестань шутить.

Я возмутилась.

– Считаешь меня сумасшедшей, способной на идиотские поступки?

– Да, – кивнул муж.

Я стукнула его подушкой.

– Чья рука? – осведомился дискант.

Мы замерли.

– Ты сейчас молча колотила меня, – протянул Степан.

– Ты тоже не произнес ни слова, – отметила я. – У людей бывают массовые галлюцинации? Может, мы задеваем пульт телевизора и тот включается?

– Хорошая идея, жаль, у нас в спальне никакой аппаратуры нет, – усмехнулся муж.

– Мобильник? – предположила я. – Случайно активировался, поступил глупый звонок, прикольный, вроде тех, что лают собакой?

Степа встал и надел халат.

– Я всегда выключаю сотовый на ночь.

– И я поступаю так же, – вздохнула я и чихнула.

– Будь здорова, как корова, – пожелал голосок.

– Спасибо, – машинально ответила я и спохватилась: – Он опять говорит!

Степан зажег верхний свет.

– Двум людям одно и то же казаться не может. В спальне кто-то есть. Надо его найти.

Я обвела взглядом комнату.

– Места много. Но постороннему тут не спрятаться. Диван, два кресла, кровать, небольшой столик. Где можно затаиться?

Муж показал на небольшую дверь в стене.

– Классика жанра. Шкаф.

Я быстро распахнула створку.

– Во-первых, у нас гардеробная, а во-вторых, зачем кому-то туда залезать, а потом произносить дурацкие фразы? Еще ванная есть.

– Надо все осмотреть, – ажитировался супруг.

Через пятнадцать минут мы сели в кресла.

– Ничего, – вздохнула я.

– Ничего, – согласился Степан. – У меня есть идея! Чихни! Может, некто опять тебе коровьего здоровья пожелает.

– Не умею чихать по заказу, – возразила я.

– Изобрази! – потребовал муж.

– Апчхи, – сказала я.

Степан остался недоволен.

– Неубедительно, представь, что у тебя в носу шевелится перышко.

– У меня в носу нет перьев! – возмутилась я. – Сам чихай!

– А-а-апчхи! – закричал Степа.

Мы замерли.

– Ты тоже плохо справился с задачей, – ухмыльнулась я.

– Давай ляжем, – предложил Степан и перебрался на кровать.

Я устроилась рядом, муж выключил свет и повернулся на бок.

– Где голова? – разнеслось по комнате.

Нас подбросило на матрасе.

Я нажала на выключатель.

– Я всегда смеялась над теми, кто рассказывал о встрече с привидениями, но сейчас начинаю верить в существование мира духов.

– Согласно эзотерической литературе, призраки обитают в старинных домах. Как правило, это неупокоенные души, – медленно заговорил Степа, – первая женщина, которую я вытаскивал с зоны, попала туда по ложному обвинению в убийстве невестки. Свекровь не отрицала, что терпеть не могла молодую женщину, подозревала ее в измене сыну. Она старательно капала ему на мозг, объясняла:

– Супруга тебя не любит, вышла замуж из меркантильных соображений.

Но бизнесмен только отмахивался от маменьки. А потом классика жанра! Невестка поела грибочков, которые свекровь приготовила, легла спать и не проснулась. Полиции просто ничего делать не пришлось. На плите осталась немытая сковородка. Лисичек с луком в ней не было, но следы их присутствовали. Муж находился в командировке. У свекрови аллергия на любые грибы. «Вкуснятиной» угостилась только невестка. Вдовец в зале суда налетел на мать с обвинением:

– Как ты могла? Убила мою любимую!

Мамаша ударилась в истерику:

– Не виновата я.

Но картина сложилась ясная. И в результате десять лет на зоне!

А потом – мистика. Ко мне обратилась, не поверишь, прокурор, та, что на процессе потребовала максимальный срок для свекрови-убийцы. Обвинительницу трясло в истерике. До сих пор помню, ее звали Наина. Она рассказала идиотскую историю. Женщина живет в Подмосковье в собственном доме. В селе тихо, переехала прокурор туда недавно, никто из местных понятия не имеет, кем новая жиличка работает. Наина распустила слух, что она репетитор вьетнамского языка.

– Отлично придумала, – засмеялась я, – навряд ли кто из соседей попросит ее помочь ребенку. А к обвинителю могут и не очень хорошо отнестись.

– Через некоторое время после суда над свекровью ночью в окно спальни Наины заглянуло привидение, – продолжал Степа, – та самая убитая невестка. Прокурор услышала шепот, проснулась, увидела белую фигуру с лицом, прикрытым вуалью, та сказала:

– Отпустите свекровь, она не виновата, меня убил муж. У него есть любовница Ангелина.

Фамилию назвала, адрес, бросила в комнату визитку любовницы и испарилась. Наина чуть от страха не умерла, но потом включился прокурор. Она навела справки и выяснила. Да. Ангелина реальное лицо, она в тот год купила новую квартиру, машину.

Степа зевнул.

– Я тогда только создал фонд, стал о нем везде рассказывать, но никто не спешил звать меня на помощь. Наина оказалась одной из первых. И что выяснилось? Сын-бизнесмен завел любовницу, та забеременела. Мужик решил коней на переправе поменять, но понимал, что обманутая супруга без боя не сдастся, откусит часть состояния. Ну и решил воспользоваться ненавистью матери к невестке. Все я разузнал: как бизнесмен тайком из командировки раньше вернулся, на съемной квартире поселился, тайком домой пробрался, яд в сковородку подсыпал. Вот только привидения не нашел: кто Наине визитку Ангелины в спальню подбросил, осталось неизвестным. Прокурор пребывала в твердой уверенности, что приходил призрак убитой. Но я-то с головой дружу, знал, что привидений нет. Хотя сейчас уверенность зашаталась. Мы все обыскали, никого нет, а голос есть.

– У мужа была любовница, – повторила я.

Степа поднял руки.

– Только не жарь лисички. Честное слово, ни на одну женщину, кроме тебя, я никогда не смотрел.

– Можешь и на меня не глядеть, – развеселилась я, – в особенности по утрам. Может, нам проверить связи Никиты Андреевича? Да, он в момент аварии находился в командировке. Но и бизнесмен, о котором ты только что рассказал, тоже куда-то летал.

Степан нахмурился.

– Если погибает жена, то первым под подозрение попадает муж. Почему мы не проверили Меркулова?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Вероятно, из-за ДТП. Анастасия не отравилась грибами, не совершила суицид, она и шофер погибли из-за того, что Савелий не справился с управлением.

Глава двадцать восьмая

Степан схватил телефон.

– Надо немедленно узнать, когда Никита женился второй раз.

Я отняла у мужа трубку.

– Ночь на дворе. Давай дождемся утра.

– Ты права, – спохватился муж, – попробую заснуть.

Мы опять легли, Степан потянулся к ночнику, и в комнате раздалось:

– Где живот?

Супруг замер, откинулся на подушку и снова всем телом повернулся к тумбочке.

– Где голова? – пропел дискант.

– Он в постели, – прошептал Степа, – устроился на моей половине, кто бы он ни был, ему сейчас мало не покажется!

Мы одновременно вскочили, сдернули одеяло, подушки, простыню, потом стащили покрышку, которая прикрывала матрас, и…

– Кукла вуду, – ахнула я. – Кто ее нам подсунул? Надо сжечь нечисть!

– Из шаманской фигни иголки торчат, а тут их нет, – возразил Степан и взял игрушку.

– Немедленно брось, – потребовала я.

– Я Кэт, – пропищало ужасное создание. – Где рука?

Степан коснулся верхней конечности уродца.

– Где нога? – мигом осведомилось страшилище.

– Сдается мне, что это очередное изобретение Жорика, – засмеялся муж, – парнишка – изобретатель обучающих монстров.

Я выхватила из руки Степы болтливую нечисть и ринулась в коридор. Муж схватил меня за пижамную куртку.

– Ты куда?

– К Жорику, – прошипела я, – сейчас ему мало не покажется!

– Ночь на дворе, – напомнил муж, – завтра побеседуешь. И вообще спасибо парню за Кэт.

– Тебе нравится искать в комнате привидения вместо того, чтобы мирно спать? – уточнила я.

– Вовсе нет, – без тени улыбки ответил муж, – но, пытаясь найти, где затаился призрак, мы с тобой неожиданно поняли, что совершили досадную оплошность. Забыли про мужа Анастасии. У Никиты было много денег, он мог организовать аварию. Что, если у него была любовница? И он решил от Насти избавиться?

Я начала застилать постель.

– Или ему нашептали, что у Савелия и его жены неуставные отношения. Пара хорошо шифровалась, но на всякую старуху бывает проруха.

– Лучше сейчас уснуть, – подвел итог Степан, – а завтра займемся…

В речь мужа вмешался звонок будильника. Я посмотрела на часы.

– Шесть. Утро настало. Я имею полное право растолкать Жорика.

Степан взял телефон и постучал пальцем по экрану, потом стал беседовать с Поповым. А я пошла по коридору в сторону гостевой спальни, но на полдороге передумала сообщать племяннику тети Лиды все, что я о нем думаю. Положила игрушечного уродца в столовой на стул, где обычно сидит Жорик, и отправилась в ванную.

День потек своим чередом. Когда мы с мужем приехали в офис, у Андрея уже имелись ответы на наши вопросы. Говорить он начал, едва мы вошли в комнату.

– После похорон Анастасии через день на сайте «Ваша лучшая норка» появилось объявление о сдаче внаем особняка Меркулова.

– И как ты его нашел! – восхитилась я.

– Без особых усилий, – пояснил Попов, – если бы Никита жил на зарплату школьного учителя и решил сдать однушку, которую после смерти бабушки получил в Новой Москве, вот это была бы головная боль. Ройся, Андрей, на самых крупных и не очень больших сайтах, тони в море однотипных предложений. У богатых и знаменитых все свое: фитнес, салоны красоты, медцентры. Нет, ты можешь туда прийти, но навряд ли купишь годовую клубную карту спортзала за четыреста тысяч. Никто из сотрудников при виде непрезентабельно одетого посетителя морду не скорчит, они знают, что некоторые миллиардеры выглядят как бомжи. Ты сам сбежишь, когда узнаешь стоимость карты. Неугодные клиенты отсеиваются с помощью непомерных цен. Стрижка – пятнадцать тысяч. Посещение терапевта – двадцать. Я решил узнать, когда безутешный вдовец покинул обитель семейного счастья и переехал туда, где нет неприятных воспоминаний. Понятное дело, что объява о сдаче особняка Меркулова среди обычных предложений. Поэтому я сразу полез в эту «норку», это агентство работает исключительно с очень дорогой недвижимостью. Прикинулся клиентом, назвал риелтору, который на звонок ответил, поселок, улицу и заявил:

– Мне нужен дом именно по этому адресу.

Риелтор вскоре перезвонил и разочаровал меня:

– Извините, там один особняк, но он давно сдан.

Я возмутился.

– А мне надо именно туда. Поговорите со съемщиком, пусть согласится на переезд. Я оплачу все расходы.

Попов улыбнулся.

– Понятно, что я услышал в ответ. Минут десять мы беседовали, в конце концов я довел собеседника до белого каления, и он воскликнул: «Желание клиента для нас закон. Но в данном случае я не могу вам помочь. Дом давно снимают». И назвал мне дату – восемнадцатое ноября, год тоже сказал. В том же месяце нашелся съемщик, он там так и живет.

– Отлично, – протянул Степан, – авария произошла пятнадцатого.

– То, что Меркулов не стал жить в доме, где все напоминает о жене, можно понять, – продолжал Попов, – но уж больно быстро Никита смылся.

– А меня удивляет, что человек с такими большими средствами не имеет собственного угла, снимает особняк. Лучше уж свой построить, – высказалась я.

Степан улыбнулся.

– Ты не права. Кое-кто намеренно не обзаводится собственными квадратными метрами.

– Да почему? – спросила я.

– Из-за конфискации имущества, – ответил вместо Дмитриева Андрей, – поймают чиновника на взятке, осудят, и прощай любимый особнячок, его у семьи отберут.

– Деньги можно заховать так, что не найдут, – подключился к разговору Степан, – запароленный счет на предъявителя – самое простое решение. Надо только выбрать банк не в России и переправить деньги налом. А куда трехэтажный дом с участком в пару гектаров спрятать?

– Особняк Меркулова подозрительно быстро был сдан, – сказал Андрей. – Возможно, съемщика подыскали заранее.

– Ну, это недоказуемо, – вздохнул Степа.

– Интересна и история свадьбы Надежды Зиновьевой с Никитой, – продолжал Андрей, – расписались они через семь месяцев после смерти Анастасии.

Я посмотрела на мужа.

– Пока ничего странного. Некоторые мужчины тяжело переносят одиночество, таких вдовцов предприимчивые девушки быстро ведут к алтарю.

– Сразу после тихого бракосочетания молодые отправились за границу, – договорил Андрей. – У Меркулова нет своей страницы в соцсетях. А у Надежды она есть. Открыта в декабре прошлого года. Жена Никиты не популярный блогер, у нее мало подписчиков. Детей она показывает только со спины, геолокация выключена. Ничего необычного на сайте нет. Фото кошки, накрытого стола, парка. Муж на снимках не присутствует. Есть лишь один интересный кадр. Листок календаря. Пятнадцатое ноября, год замазан и подпись: «День начала вечного счастья».

– Наверное, супруг к ней в инстаграм не заглядывает, – предположил Степан, – в противном случае он бы велел убрать этот пост.

– Ситуация, возможно, проще некуда, – не останавливался Попов, – Анастасия надоела Никите. Случается такое. Первая страсть прошла, а настоящая любовь не пришла. Семейная жизнь стала рутиной. Привычный секс, монотонное существование, разговоры об одном и том же. Детей нет. Скучно как-то. Нет драйва. Потом появляется шофер Савелий, начинает охмурять хозяйку, та с головой бросается в роман. Никита встречает Надежду и… у него возникают новые отношения.

– Кое-кто так существует годами, – заметила я, – у мужа своя жизнь, у жены тоже, но официально они считаются семьей.

– Верно, – не стал спорить Попов. – Но почему они не оформляют развод? Причины стандартные. Любимые дети, ради них создают видимость семьи. Общий бизнес. На тещу, тестя переведены какие-то активы. Ни один из супругов не хочет заводить новую семью, их вполне устраивают необременительные временные связи на стороне. Брак превращается в союз близких друзей, которые не предадут, но спят они с разными партнерами, это просто секс, ничего серьезного. А у Меркуловых не было ничего подобного. Наследниками они не обзавелись, на Настю ничего из того, чем владеет Никита, не оформлено. О! Идея! Может, Меркулов нанял Савелия, прекрасно зная о его хобби – соблазнять хозяйку? У мужа появилась другая баба, помоложе, он охвачен страстью, не желает пилить имущество, нажитое за совместную жизнь. Вот и задумал поймать супругу с красавчиком во время веселого времяпрепровождения. Но потом адвокат объяснил ему, что факт измены никак не влияет на раздел имущества. Дорогой дом куплен в браке? Половина его отойдет Насте. Жена переспала с другим? Это моральный аспект. Неверная Анастасия имеет право на половину всего, что приобретено в браке. Есть нюансы. Никита может бороться за увеличение своей доли. Но процесс затянется, а мужик хочет завести новую жену. Куда деть старую, да так, чтобы ей даже огрызка от яблока не досталось? И Савелий не справляется с крутым поворотом… Проблема решается сама собой! Очень удачно на месте гибели двух человек обнаруживают «Жигули». Эдуарду Рябову не пришлось долго напрягаться в поисках водителя. Наркомана Василия нашли быстро. Виновник аварии, профессиональный наркоман, вскоре умер от инфаркта. Вроде все понятно. Но что-то мне не нравится. Что? Не знаю!

– Одурманенный Вася ослепил водителя включенными фарами, а Савелий как раз входил в крутой опасный поворот, – перебил его Степан. – Шофер увидел, что прямо в лоб летит машина, вывернул руль, и упс!

Глава двадцать девятая

– Похоже на правду, – согласился Попов, – менты сразу стали искать Василия, обнаружили его дома под кайфом. Врач установил, что укол Глазов сделал незадолго до появления оперов. Выяснить, в каком состоянии Вася пребывал в момент аварии, было невозможно. Судя по рассказам соседей, которых опросили, юноша – несчастье семьи. Не работал, не учился, сначала просто весело проводил время, а закончил героином. Машина, которую он разбил, принадлежала матери Ирины и Василия. Она незадолго до смерти оформила ее на сыночка. После похорон матери Василий стал продавать вещи покойной, ее скромные украшения, покупал наркотики. Соседи рассказали, что сын просто вошел в героиновый запой. Выходил из дома за дозой, потом сидел невменяемый в подъезде, пока кто-нибудь не отводил его домой.

– Глазов – это сводный брат Иры Титовой от другого отца. Он учился в нашей школе тоже, – сказала я.

Попов начал быстро двигать мышкой.

– Чем дольше думаю, тем яснее понимаю, что тут есть какая-то странность! – заявил Степан.

– Какая-то странность? – спросила я. – Анастасия непонятно зачем в поздний час едет в Товарово. Что ей там понадобилось, неизвестно. Мы теперь знаем, что жена Меркулова открыла салон красоты, а он соединялся с домом свиданий, который раньше основал Савелий. Водителя и хозяйку связывали любовные отношения. Как относилась к Саве Настя, мы не знаем, а для шофера жена бизнесмена была очередной дойной коровой. Парикмахерская принадлежала в равных долях Насте и Раисе, сестре водителя. Можно предположить, что из-за денег Савелий уговорил любовницу открыть бизнес на паях со своей родственницей. Влюбленная женщина может совершать глупости. Анастасия просит у мужа нужную сумму и покупает, ремонтирует помещение под салон. Но Никита говорил Рябову, что он ничего о желании супруги иметь собственное дело не знал… Мы знаем, что Раиса обратилась в банк. И появляются новые вопросы. Зачем Переверзевой альянс с женой бизнесмена, если последняя не финансовый донор? Зачем Рае брать кредит, если Савелий привез ей чемодан с валютой? Где водитель его взял? И почему нельзя было сразу вернуть ссуду? Переверзева ее исправно отдавала с процентами в течение двух лет. Люди, как правило, стараются побыстрей закрыть кредит, не хотят платить много процентов. И нет внятного объяснения нахождению канистр с глицерином и марганцовкой в машине, да еще на переднем сиденье. Степа, да тут сплошные странности.

Попов оторвался от ноутбука.

– Знаете, что самое странное? Василия наутро после аварии в состоянии нестояния обнаружила соседка по лестничной клетке, Наталья Ивановна Никонова. Добрая женщина знала о пагубном пристрастии Василия, очень жалела его мать, сестру, да и самого непутевого парня. Увидев, что Вася лежит у входа в ее трешку, она вытащила у него из кармана ключи, втащила его в прихожую, вызвала «Скорую». Тут приехали опера, наркомана увезли в больницу. Ну, и вскоре он умер.

Я перебила Андрея:

– Это мы уже знаем. Что тебя тут удивило?

– Сейчас объясню, – пообещал Попов. – Наталья Ивановна сообщила дознавателям, что после смерти матери, которая хоть как-то могла удержать сына от очередного укола, Василий пустился во все тяжкие. Он не принимал участия ни в похоронах матери, ни в поминках, постоянно находился в отключке. Вопрос, где парень брал деньги на героин, мы себе уже задавали, решили, что он таскал из дома вещи, какие-то драгоценности матери.

Попов поднял бровь.

– Но я сейчас внимательно изучил показания Никоновой. У матери Глазова не было больших денег. Какие драгоценности? Смешно! Вещи? Старые шмотки? Героин недешев. Откуда у Васи средства? Второй вопрос. Каким образом наркоман после длительного приема наркоты смог вести автомобиль? И его не остановили гаишники. Значит, он ехал нормально. Третья странность. Что он делал в Товарове? Четвертое. Как покинул место ДТП? Эксперт обнаружил следы мужских ботинок ходового размера. Они вели к бетонке, там обрывались.

Степан сел на место.

– Вероятно, он поймал попутку.

Попов направился к окну.

– Ночь. Темень. «Бетонка». На обочине покачивается человек. Ты тормозишь, видишь, что он то ли пьян, то ли под кайфом, и что, посадишь его в свою машину? Хотя ты как раз на это способен. Еще и доставишь торчка к доктору. Но большинство водителей проедет мимо, даже не снижая скорости.

– Намекаешь на то, что на месте аварии находился еще кто-то, кроме Василия? – уточнил мой муж.

Андрей взял с подоконника бутылку лимонада и вернулся к столу.

– Нет. Думаю, кто-то постоянно угощал Васю волшебными уколами за неделю до аварии. Потом в назначенный день забрал Глазова, прихватил его портмоне с паспортом и правами, сел в машину парня. Василия он куда-то отвез и там оставил. А сам порулил в Товарово, чтобы устроить аварию. Выполнив задуманное, злоумышленник вышел на шоссе и поймал попутку. Вот его могли подвезти. Трезвый, пообещал хорошие деньги, и он же потом днем доставил Васю в его подъезд.

– Рисковал, однако, – вставила я свое слово, – люди проснулись, ходили туда-сюда.

Степан не согласился со мной.

– Ну и что? Предположим, что кто-то из жильцов дома заинтересовался мужчиной, который тащил невменяемого Василия, стал задавать вопросы. Преступник спокойно ответил: «Нашел парня за углом, он еле стоял, попросил его до квартиры довести. Пожалел дурака, холодно, замерзнет». И все. Если бы решили узнать имя доброго человека, тот соврал бы. Но судя по тому, что Никонова обнаружила наркомана на лестничной площадке, никто никем не интересовался. Вилка, времена теперь другие, чем в нашем детстве. Сейчас, даже если трое одного бьют, прохожие не вмешаются.

– Вот-вот, – закивал Андрей, – машина на дороге осталась, в ней портмоне с документами. Они все на имя Василия. В придачу Ирина сообщила, что кошелек этот она подарила брату.

Глава тридцатая

Попов посмотрел в ноутбук.

– В деле указано, что обнаружены следы мужских ботинок сорок третьего размера. Обгорелый седан и дряхлые «Жигули». Мда. Негусто.

– Какого размера обувь? – подпрыгнула я.

– Сорок третьего, – повторил Андрей. – Вилка, почему ты так удивилась?

Я вынула телефон.

– Ира не особенно высокого роста. И Василий не выделялся из толпы. Он тоже учился в нашей школе, но в младшем классе. Один раз я, уже взрослая, зачем-то пришла к Ире домой. Уж не вспомню, что мне понадобилось, естественно, я сняла резиновые сапоги, на улице шел дождь. Тогда у всех обувь, в которой можно было ходить по лужам, выглядела одинаково: сапоги черного цвета. Они продавались высокие и короткие. У меня был второй вариант. А когда я собралась уходить, в прихожей стояли мокроступы почти до колена. Я растерялась, а Ира стала ржать.

– Васька невнимательный, нацепил твои сапожки и утопал в них.

– У меня размер тридцать девять, – удивилась я, – неужели твой брат не почувствовал, что они ему малы?

– Так у него тридцать восемь, – еще сильней развеселилась одноклассница, – а у меня тридцать два, ты же знаешь.

Я возразила:

– Такого мужского размера не бывает.

Ирина развела руками.

– Детский есть. Нам с Васькой достался такой размер ноги от матери. У нее тридцатый. Как у малышки из детского сада. Туфли не купишь, приходится на заказ делать.

Я включила у мобильного громкую связь, раздался голос Ирины:

– Привет, Вилка. Как дела?

– Какой размер обуви ты носишь? – забыв поздороваться, поинтересовалась я.

– Сейчас тридцать четыре, – ответила бывшая одноклассница. – В детстве тридцать второй носила. А что?

– Размер ботинок Василия помнишь? – спросила я.

– Конечно, – вздохнула собеседница, – я их ему покупала. У Васи денег не было. А в последние годы его было не уговорить пойти в магазин. Тридцать восемь. Помнишь, как мой брат один раз твои резиновые сапоги нацепил? Вот умора! Зачем тебе размер Васи?

Я отмахнулась от вопроса и, быстро проговорив:

– Потом объясню, – отсоединилась.

– На дороге находился не Василий, – пробормотал Андрей, – следователь не догадался проверить размер обуви преступника.

– Вроде по следу подошвы можно определить фирму, которая выпустила штиблеты, – заметила я.

– На месте происшествия обнаружили не так много улик, – уточнил Андрей, – погода не способствовала их сохранению. Шоссе покрывала корка льда, к утру она растаяла. Если и были другие следы, то они превратились в воду. Отпечатки в малом количестве остались на обочине, по которой к бетонке шел преступник.

– Почему никому в голову не пришел вопрос: каким образом наркоман смог, не нарушая правил, доехать до Товарова и зачем он туда прикатил? – повторил Степа.

– Можно пофантазировать? – спросила я.

– Валяй! – кивнул Попов. – Ты писательница, должна получиться красивая история.

Я сложила руки на груди.

– Ира дружила с Настей. У Титовой характер нытика, она всегда рассказывала в классе о своих проблемах. Дети, как правило, молчат, что отец вечером напился и побил мать, Ирина же, придя на уроки, сообщала обо всем, что творилось у нее в семье. Говорила в основном о плохих событиях. Титовой, нынче Рябовой, нравилось, когда ее жалели. Она такой и повзрослев осталась. Ирина бывала в гостях у Меркуловой, потом перестала посещать богатый дом, но не раз просила у Насти денег на лечение брата-наркомана. А та обращалась к Никите Андреевичу:

– Помоги Иришке, очень ситуация тяжелая. Надо опять Василия в клинику определить.

Меркулов знал о существовании непутевого брата подруги жены. Когда бизнесмену пришла в голову мысль избавиться от надоевшей супруги, он мог придумать спектакль с аварией и удачно поставить его на шоссе. Никита нанял человека, который сначала увез и спрятал Василия, а потом устроил аварию. Гаишники обнаружили портмоне, а вскоре нашелся и «автор» ДТП. Андрей недавно говорил, что у богатых своя инфраструктура: магазины, медцентры, салоны красоты, агентства по недвижимости. Никита никогда не обратился бы с предложением выполнить его щекотливое поручение к соседу-алкоголику. Если Меркулов нанял исполнителя, то нашел эксклюзивного специалиста. Они берут немыслимые деньги, а заказчик остается вне подозрений.

Степан прищурился.

– Верно. Существуют такие люди. Но они работают чисто, учитывают все тонкости, не допускают ни малейшей шероховатости. Не оставят следов своих ботинок на месте преступления. И снова возникают вопросы. Как обманутый муж узнал, куда поедут шофер и жена? Зачем Анастасии понадобилось ночью в Товарово? Недоумения по поводу глицерина с марганцовкой уже не высказываю, упоминали об этом не один раз.

– Никита сам жену туда отправил! – в порыве вдохновения сказала я. – Велел Насте: «Возьми канистры, отвези в Товарово».

– Шофером у Меркулова был Чернов, – напомнил муж, – скорей уж ему это поручил бы.

Я смахнула со стола крошки.

– Убить-то требовалось Настю! Поэтому ее и послали за веществами, которые при смешении взрываются. Откуда ей знать, что их опасно перевозить?

– Женщина-продавец ее об этом предупредила, – напомнил Степан. – Что-то не складывается. Мы пытаемся утрамбовать пластилин в нужную нам форму, а он не поддается.

Попов показал на телефон на столе.

– Степан, тебе сообщение пришло.

Дмитриев взял мобильный.

– Кирилл предлагает с ним встретиться.

– Кто? – не поняла я.

– Это по поводу ключа, – уточнил муж. – Поедешь со мной?

– Можно? – в свою очередь, спросила я. – Маркин велел тебе не одному приехать?

– Наоборот, сказал: «Прихвати Виолу, если она не занята».

– Готова хоть сейчас ехать, – заявила я.

Степан встал, взял телефон, а тот опять зазвонил.

– Да, Вадим, – сказал Дмитриев, – секунду, хочу, чтобы все слышали.

– Говорить громче или так нормально? – загудел колоколом ответственный за наружное наблюдение.

– Отлично. Продолжай, – распорядился Дмитриев.

– В кондитерскую час назад зашел мужчина, подходящий под данное тобой описание. Он приехал на «Порше» с водителем. Пробыл в магазине одиннадцать минут, вышел с коробками, сел в автомобиль и уехал. Мы последовали за ним. По дороге он ни с кем не встречался, не останавливался. Проследовал до…

– Короче, – попросил Степа, – лучше сообщи результат, если он есть. Про остальное можно не говорить.

– …поселка Зеленая Река, расположенного в пяти километрах от МКАД, – отрапортовал Вадик. – Личность установлена – Кузнецов Иосиф Петрович. Не женат, никогда не состоял в браке. Уроженец городка Лесоповальный. Постоянно проживает в Германии, имеет двойное гражданство. Владелец фирмы по ремонту жилья, занимается отделкой домов «под ключ». Часто посещает Москву, похоже, у него много клиентов. Наверное, финансовое положение стабильное. Но это мои домыслы.

Вадим вздохнул.

– Одному вообще легче. Что заработал, на себя потратил! И ботинки ребятам не надо постоянно покупать.

Степан прервал ритуальное нытье начальника службы наружного наблюдения, многодетного отца:

– Спасибо, Вадим.

Глава тридцать первая

– Вилка, ты не меняешься, – улыбнулся Кирилл, – иногда вижу тебя по телику и переполняюсь гордостью: знаю знаменитость!

– До звезды мне далеко, – засмеялась я, – Арина Виолова подзвездок последней категории. А в телевизоре сегодня может почти каждый появиться.

– Меня туда не пригласят, – произнес Кирилл.

– Почему? – удивилась я. – Запишись на сайте любимой программы в зрители, будешь сидеть в студии, будешь хлопать и улюлюкать по приказу редактора, увидишь изнанку процесса съемок. Вот только оно тебе надо?

– Никогда, – рассмеялся Кирилл, – не люблю публичность.

Степан вынул связку.

– Понимаю, вопрос идиотский. Но вдруг ты подскажешь, где находится замок? На имя заказчика не надеюсь, ты его не назовешь!

Кирилл взял связку.

– Ты же знаешь, мастер делает замок и ключ, вручает клиенту и получает оплату. Занавес! Остальное личная тайна клиента. Ни мне, ни отцу никогда не сообщали, в каком месте что-то спрятано. А если кто и решит пооткровенничать, то я слушать не стану. Меньше знаешь – крепче спишь.

– Но кое-что можно понять, глядя на ключи? – предположила я. – В противном случае ты бы нас не пригласил.

– Правильно, – согласился хозяин, – на фото не очень понятно, но я сообразил. Видишь, здесь бороздка?

– Бороздка? – повторил Степан. – Это просто царапина!

– На офнере ничего просто так не бывает, – остановил его Кирилл, – каждая, даже самая незначительная деталь несет информацию. Отметина свидетельствует, что это ключ от ячейки.

Настал мой черед изумляться.

– Банковской?

– Вроде того, но нет, – произнес загадочную фразу Маркин.

– А-а-а, – протянул Степан, – так ты ваххунд! Не знал!

Кирилл положил ключи на стол.

– Нет, я сам этим не занимаюсь. Это был бизнес отца. После его смерти я некоторое время работал ваххундом. Те, кто моим родителем пользовался, знали, что я его сын, и полностью мне доверяли. А новеньких я не брал.

– Ты знатно шифровался, – похвалил Степан.

– Ага, – улыбнулся друг детства, – весь двор думал, что я – Николай Кириллович. Я боялся, что кто-то пронюхает, чем я занимаюсь, донесет в милицию. Следовало сменить дислокацию, да адресок народ из уст в уста передавал, мобильных не было, на ватсап не напишешь, эсэмэс не отправишь. А телефон прослушать могли. Многие тогда осторожничали. Но нечего нам о фигне перетирать. Да, Степан, мой отец был ваххундом. Мало-помалу все ячейки опустели, новых клиентов я не брал. Старых бросить не мог, чувствовал ответственность. Со дня кончины отца прошел не один год. Сейчас остался всего один сейф. Давно им никто не интересовался. Но у папаши были случаи, когда владелец являлся через десять-пятнадцать лет. Если клиент показывает офнер, я понимаю, от какой он дверцы. И обязан был привести человека на место независимо от того, знаю его, не знаю. Документы, понятное дело, не спрашивал. Только офнер. Вы его предъявили, и я понял, что он от последней, давно запертой ячейки. На «головке» есть номер. Бороздка касается цифры два, а под девяткой отметка.

– Я думала, это просто щербинка, в нее грязь попала, – протянула я.

– Я сказал: просто так ничего на офнере не бывает, – повторил Кирилл, – на нем отметки отца. Ну, пошли!

Мы вышли из теплой деревенской избы в холодный двор.

– Брр, – поежился Кирилл, – ну почему у нас не Африка?

– Тебе там летом точно не понравится, – возразил Степан.

– В Испании, Италии в августе тоже чума, – продолжил хозяин.

Мирно беседуя о погоде, наша компания дошла до конца большого участка и остановилась.

– Что вы видите? – осведомился Маркин.

– Забор, – ответила я, – такой в фильмах про набег татаро-монгольских войск на русское село всегда показывают. Враги через заостренные колья лезут, а наши мужики их вилами да лопатами охаживают.

– Изгородь знатная, – согласился Кирилл, – отец ставил. Руки у него золотые были. Все умел.

Степан остановился.

– В медвежатники другие не шли.

– Батяня сейфы ломать давно перестал, – пояснил Кирилл. – Из-за меня ваххундом стал, перед смертью сказал: «Хотел тебя сам вырастить, до ума довести. Да и папаша-зэк – нехорошая отметка в анкете». Колодец заметили?

– Да, – в едином порыве ответили мы с мужем, а я не сдержала любопытства: – Кто такой ваххунд[2]?

– Немецкое слово, в переводе: сторожевой пес, – ответил Кирилл. – Кто первый полезет?

– Куда? – не сообразила я.

– В колодец, – ответил Маркин и снял деревянную крышку, которая прикрывала сруб.

– Нам туда придется спускаться? – попятилась я.

– Струсила? – обрадовался Кирилл.

– Нет, – соврала я, – просто это мой первый опыт в покорении водоносного слоя.

– Внутри сухо, – успокоил меня Кирилл. – Я хвастался уже, что мой отец был рукодельником. И очень ответственным. Если человек ячейку оплатил, Николаю Кирилловичу надо было во что бы то ни стало сохранить содержимое. Вдруг менты заявятся? Батяня живо вентиль на кухне повернет, скважину мигом водой затопит. Дураков нет в полный колодец сигать. Да и зачем?

– А как же сейфы? – не умолкала я. – Их тоже вода накроет, содержимое погибнет.

Кирилл показал на сруб.

– Степан, там лестница, иди первым, я за тобой, Вилка последняя. Если она свалится, то на нас угодит, мягко ей будет.

Минут через пять мы очутились на дне и увидели в стене железную дверь, которую украшал круг, смахивающий на штурвал. Кирилл схватился за него, повернул… Створка медленно открылась внутрь.

– Просто сериал «Дворцовые тайны», а не колодец, – прошептала я. – О! Там комната!

– Не особенно большая, вход почти герметично запирается, – уточнил Кирилл, – но если вода все же внутрь просочится, то до первого ряда ячеек не достанет, а уж до второго тем более. В полу есть отвод.

Я стала рассматривать стену, на которой были открытые железные дверцы. На каждой висел снаружи замок самого простецкого вида, навесной, с дужкой.

Кирилл показал на единственную закрытую ячейку:

– Вот ваша. Открывайте. Я отойду. Оцените, ребята, специально ради вас приехал. И денег не возьму.

– Хранение не бесплатное? – спросила я.

– Нет, – улыбнулся Маркин, – можно за десять лет сразу всю сумму внести. А можно за год, за шесть месяцев, за тридцать дней. Ваша с годовой оплатой. Долг на ней, но я как отец. Если хозяин не пришел, жду его.

Маркин вышел из тесного помещения. Степан быстро справился с замком и заглянул в необычный сейф. Я не видела ничего, кроме спины мужа, и спросила:

– Что там?

– Записная книжка, – ответил Степан, обернулся и показал мне самый обычный ежедневник в переплете из искусственной кожи.

– Наверное, там что-то очень важное, – предположила я, – пустяк так тщательно прятать не станут.

Муж сунул находку за пазуху.

– Дома изучим содержимое.

Я не согласилась с его решением.

– Лучше поехали в офис. Да и Андрей там.

– Ладно, – сказал Степан, – ты права.

Обратная дорога показалась мне бесконечной, когда Степан припарковался в подземном паркинге, я выскочила из джипа и понеслась к лифту.

– Любопытство – страшная сила, – улыбнулся муж, когда мы наконец очутились в кабинете, – придется подождать Попова.

Когда Андрей уселся около меня за стол, Степан открыл ежедневник.

– Написано от руки, почерк – мечта любой учительницы, которая вынуждена ломать глаза, проверяя детские тетради. Каждая буква прямо как из прописи. Итак, начну. Светлана Войкова.

– Это кто? – спросил Андрей.

– Понятия не имею, – ответил Дмитриев, – пролистаю сначала ежедневник. О! Да тут есть оглавление. Светлана Войкова, Варвара Лапина… Всего восемь женских имен, последние – Анастасия Меркулова, Аэлита Кробченкина. Ребята, да это рукопись книги. Есть предисловие. Может, с него начнем? Вероятно, там объясняется, кто автор.

Глава тридцать вторая

Степан сделал глоток воды из бутылки и начал:

– «Меня зовут Сергей Петрович Чернов. Работаю шофером, но вот уже который год пишу книгу. Названия у нее пока нет. О чем она? О любви, которая способна причинить много горя. И о любви, которая только прикидывается любовью. О глупости. О жадности. О деньгах, которые являются самой сильной страстью человека. В этой тетради интересные заметки, они послужат основой для романа, который затмит «Войну и мир».

– Автор скромностью не отличается, считает себя самым великим из всех великих, – не выдержал Андрей.

– С творческими людьми такое сплошь и рядом, – вздохнула я, – один раз я попала на тусовку писателей. Они сначала вели себя мирно, потом прилично выпили и стали обсуждать, кто из них талантливее. Дело завершилось дракой, потому что безмерно гениальными себя считали все.

– Даже ты? – с самым серьезным видом поинтересовался Андрей.

Я улыбнулась.

– Меня в компанию не приняли.

– Почему? – удивился Попов.

– Потому что я автор детективных романов, – пояснила я, – выпускаю три-четыре книги в год. Они пусть не сразу, но продаются, мне платят гонорар. Гениальные писатели так себя не ведут. Они сначала сообщают всем о том, что пишут эпохальный роман, потом несколько лет сидят в кафе, повествуя, какая великая фраза вышла сегодня из-под пера.

– Одна? – уточнил Андрей.

Я кивнула.

– Обычный писатель вроде меня старается сдать рукопись в издательство вовремя. Он не хочет подвести редактора и своего читателя, поэтому пишет каждый день. Для него написание книги – работа. Гений ждет прилива вдохновения, а оно капризно. Может за год всего разок на короткий срок появиться. О том, что Лев Толстой, Федор Достоевский, Антон Чехов, да и большинство на самом деле великих упорно работали, постоянно издавали новые произведения, тот, кто творит по вдохновению, предпочитает не вспоминать.

– Да они просто лентяи, – засмеялся Попов. – А на какие деньги «великие» живут? Кто им завтрак, обед, ужин по расписанию подает? И не голыми же они на улицу выходят!

Я развела руками.

– У кого мать, у кого жена, у кого любовница есть.

– Кстати о последних, – подал голос Степан, – пока вы о писателях шуршали, я пролистал тетрадь. Безусловно, мы изучим все главы внимательно. Но пока две последние кажутся мне самыми интересными.

– Читай, – попросила я.

– Анастасия Меркулова, – начал Степан. – Как и все предыдущие дамы, она супруга богатого бизнесмена, никакого внимания на водителя мужа не обращала. Да и со своим шофером вела себя отстраненно. Безукоризненно вежливая, никогда не выходила из себя. Замечания делала справедливые, в вежливой форме. Никакого крика, рукоприкладства себе не позволяла. Внешне симпатичная и безо всякого пафоса. К мужу, который отсутствовал неделями дома, относилась с уважением. Ни разу я не видел и не слышал скандалов. Истерику на моих глазах она закатила всего один раз. Случилось это утром в день ее гибели. Анастасия полуголая бегала по дому с воплями. Потом сгладила впечатление, соврала, что ей в сериале роль предложили, репетировала она так. Меня на работу к Меркулову привел Савелий Блюмкин, которого я считаю своим лучшим другом. Мы познакомились давно, сначала просто общались, затем стали работать вместе. Прочитав первые главы, вы уже поняли, что я могу понравиться любой женщине независимо от ее возраста. Мы с Савой нанимались в разные богатые семьи, возили жен, дочерей, матерей. Нашими любовницами, как правило, становились супруги, иногда мамаши бизнесменов. Дочки никогда. Но случай с Анастасией был особый. Я сидел без работы, Савелий пристроил меня к Меркулову и велел:

– На Настю даже не смотри, она моя.

Я не охочусь в чужом лесу, предполагал недолго возить Никиту Андреевича. Рассчитывал во время службы обзавестись полезными контактами и найти семью, где хозяйке нужен водитель. Меркуловых рассматривал как временный аэродром, на котором я оказался из-за неудачных обстоятельств. Никогда до тех пор не покидал насиженного места, пока не нашел новое. Но отношения с Алиной Зайцевой, о которой я писал ранее, стали развиваться непредсказуемо, женщина оказалась глупой, собралась уйти от мужа-форбса ко мне, стала требовать:

– Разведись!

Вот и пришлось мне спешно сматывать удочки. Уходить от Зайцевых в никуда – неправильно, но у меня был свой человек в бюро по найму водителей для вип-клиентов. Я отстегивал ему определенную сумму за услуги. Ни разу осечек не случалось, но когда я ушел от Алины, то дозвониться до Якова не смог. Приехал в агентство, где он служил, и узнал, что Яша улетел в Израиль на постоянное место жительства. Вот поэтому я оказался у Меркуловых в статусе простого водителя, на хозяйку внимания не обращал. Когда Саве любовница до смерти надоедала, он приглашал ее в кафе, где затевал из-за пустяка ссору. Пара начинала выяснять отношения, и тут «случайно» появлялся я, якобы решивший попить кофейку. Я осыпал даму комплиментами, активно за ней ухаживал. В конце концов через некоторое время все завершалось в постели. Если на тот момент у меня не пылал роман с супругой очередного хозяина, то отношения могли продлиться около года. Если же я был несвободен, то все завершалось во время первого постельного зигзага. Но и в первом, и во втором случае разыгрывалась такая пьеса. В квартиру врывалась моя законная жена Рита и, грозя прелюбодейке рассказать все ее мужу, выгоняла охочую до утех леди. Та уносилась, более у нас с ней ничего не было. Я звонил Рите и говорил: «Мама, сегодня не приду ужинать». Эти слова – знак для нее. Наш брак с Маргаритой с самого начала был фиктивным, мы оставались просто друзьями. За помощь в избавлении от ненужной мне любовницы я благодарил Риту рублем. Но с Меркуловой все покатило не по проторенной нами с Савой дороге. Незадолго до своей гибели друг приехал ко мне и рассказал, что хозяин страшный человек. Меркулов изощренно издевается над женой, велит Анастасии зарабатывать деньги, но не на службе у посторонних людей, а у него, собственного мужа. Как это работает? Анастасия, например, хочет купить новую машину. Муж предлагает ей:

– Реши загадку, получишь всю сумму.

Вроде ерунда? Да только головоломка не «два кольца, два конца, посередине гвоздик». Таких простых, на которые сразу вылетает ответ: ножницы, у Никиты в запасе нет. Задания были другие, и Настя их сама выбирала. Каким образом? Муж шел с ней в библиотеку, завязывал ей глаза, подводил к шкафу. А там книжек в бумажных переплетах на полках полным-полно. Жена должна была вытащить одну. Все издания повествуют о странностях, непонятках, невероятных событиях, которые происходили в Подмосковье или в столице. Ну, например, в одной деревне сгорел дом, кто и почему устроил пожар в здании, где жил никому не нужный нищий пенсионер? Настя сама обозначала срок, за который она справится с задачей, но не дольше чем неделя. Если она достигнет успеха – деньги ее. Если спасует – ей придется бежать из плена. Несколько раз жена Меркулова попадала в так называемую тюрьму. Все вокруг думали, что она отдыхает в СПА, улетела за границу. На самом деле Никита Андреевич сажал жену в машину, помещал ее чемодан в багажник, потом надевал Анастасии на голову мешок и отвозил ее на край Москвы. Там ночью он спускал супругу в люк канализации. С собой у нее был рюкзак с фонарем, бутылкой воды, парой бутербродов и картой подземных коммуникаций. На ней обозначалась точка, в которой Анастасию через три дня будет ждать Никита. Если она опоздает, супруг уйдет и люк не откроет.

– Жуть, – не выдержала я. – Чернов, случайно, не врет? Это возможно?

Степан оторвался от чтения.

– К сожалению, я и не о таком слышал! Один московский бизнесмен устраивал охоту на свою жену. Увозил ее в лес, приказывал спрятаться, спускал собак, когда те находили женщину, он гнался за ней и стрелял. Пули у него, правда, были резиновые.

– Читай дальше, – попросил Андрей.

Степа сделал глоток воды из бутылки.

– Бродить по подземным ходам Анастасии пришлось несколько раз. К счастью, ей всегда удавалось добраться вовремя до условленного места. Но денег она не получала, потому что не решала загадку. И приходилось опять обращаться к мужу за деньгами. Со временем Настя сообразила, как облегчить свою жизнь. Когда Никита уезжал в офис, жена тайком пробиралась в его кабинет. Она приобрела отмычку, открывала замок, становилась около стеллажа с книгами, закрывала глаза, поднимала руку, вытаскивала одну… Анастасия считала шаги, которые надо было сделать, чтобы очутиться в определенном месте, проводила пальцем по корешкам, чтобы найти нужный. Отрабатывала до автоматизма поиск очередной брошюры. Изучала загадки, узнавала, где искать отгадки. И лишь тогда шла к Никите с просьбой о деньгах.

Несколько раз подряд ей удалось быстро и четко пройти испытание. А потом… Анастасия все проделала аккуратно, прошла по комнате сколько надо, подняла руку, пощупала корешок, вынула книгу и открыла глаза. Вместо ожидаемого издания «Куда пропал фонтан из усадьбы Мокрикино» она держала «Восьмое чудо села Перкино». Вот это был удар! Супруга Меркулова с трудом удержалась от восклицания: «А где история про фонтан?»

С новой загадкой ей не удалось справиться. Анастасия в очередной раз оказалась в подземелье, а в рюкзаке, который скинул ей Никита, когда она уже стояла по щиколотку в зловонной жиже, был лишь обрывок карты: окончание и начало пути, середина отсутствовала. Ни воды, ни еды на сей раз не было. Анастасия бродила по канализации четыре дня, потом потеряла часы, и время для нее остановилось. Несколько раз бедняга натыкалась на лестницу, поднималась по ней, пыталась открыть чугунную крышку люка. Но то ли та была заперта, то ли у Насти просто не хватало сил ее открыть. В конце концов до Меркуловой дошло: Никита понял, что она жульничала и знала, где какая брошюра стоит. Муж поменял порядок книг на полке, а потом отправил жену в систему канализационных труб на верную смерть. Скорей всего, Меркулов уже заявил в милицию о пропаже супруги. Ее ищут, но поиски-то ведут в городе и окрестностях. Под землю никто не догадается заглянуть. Бедняга решила просто лечь и ждать смерти. Но в том месте, где она стояла, повсюду хлюпала мерзкая жижа. К вони Анастасия уже привыкла, перестала ощущать отвратительный запах. Но падать в то, что чавкало под ногами, Меркулова была не готова. Она решила найти сухую трубу, такие ей попадались регулярно. У пустого рюкзака, который Анастасия зачем-то носила на спине, был карман, закрытый пряжкой с острым стерженьком. Настя двинулась вперед, она хотела отыскать относительно приличный закуток, лечь, вскрыть стерженьком вены и тихо умереть. Принятое решение придало ей сил.

Анастасия довольно долго шла вперед, и вдруг вдали показался тонкий луч света. Женщина, у которой почти погас фонарь, побежала к нему и увидела ремонтного рабочего.

Бедолага собрала последние силы и закричала:

– Помогите мне!

Мужик подпрыгнул, уронил инструмент, обернулся, увидел Настю и воскликнул:

– Ты кто? Откуда?

Меркулова заплакала и потеряла сознание.

Глава тридцать третья

Очнулась Анастасия в клинике. У кровати стояли Никита, врач и незнакомый человек.

– Вы можете говорить? – спросил доктор.

– Наверное, да, – прошептала Анастасия.

– Как вас зовут? – осведомился эскулап.

– Настя, – ответила она.

– Отлично, – обрадовался врач, потом сказал Никите: – Думаю, вы можете пообщаться, но недолго.

Муж сел на стул у кровати. На втором устроился незнакомец.

– Дорогая, – проникновенно произнес Меркулов, – ты не представляешь, как я испугался, когда ты не вернулась домой из магазина, куда отправилась за обновками. Что с тобой случилось? Попробуй вспомнить. Рядом со мной сидит следователь. Если ты стала жертвой нападения, он постарается найти преступников.

Настя поняла, что Никита дал ей понять, как она должна себя вести. И если она сообщит правду, то кто ей поверит? Анастасия живет в богатом доме, у нее роскошная спальня, своя гостиная, гардеробная с красивыми вещами и дорогими украшениями. В особняке огромный штат прислуги. Дознаватель начнет опрашивать горничных, повара, шофера, и что те расскажут? Что Никита Андреевич прекрасный муж, он не жалеет на жену денег, не попрекает ее бездетностью, та катается на дорогой иномарке, одевается в лучших магазинах, спит, ест, отдыхает сколько ее душеньке угодно. О том, что супруге бизнесмена приходится делать ради денег, не знает ни одна душа. Что произойдет, когда она сообщит правду? Врачи решат, что от пребывания под землей у Меркуловой помутился разум, запрут ее в сумасшедшем доме.

Настя сумела сесть и зашептала:

– Милый, я решила поехать в торговый центр одна, без шофера. Взяла такси.

– Неразумный поступок, – покачал головой следователь.

Анастасия ощутила прилив вдохновения и принялась врать.

– Водитель мне надоел, вечно за мной тащится, сопит. Я устала от того, что не могу одна по лавкам побегать. Ну кто знает, чья я жена? Мои фото не публикуют в прессе. С виду я обычная женщина. Вышла на шоссе, остановила машину и отправилась в Москву. Чувствовала себя школьницей, которая сбежала с уроков. Человек за рулем выглядел прилично, он предложил мне бутылку воды. Я сделала пару глотков и… открываю глаза, а вокруг грязь, вонь! При себе остался пустой рюкзачок и фонарь. Откуда он взялся? Даже предположить не могу. Сколько времени я бродила под землей? Не знаю. В конце концов поняла – я скоро умру, и вдруг увидела свет. Простите, я устала. Хочу спать. Больше ничего не помню. Ох! На мне были очень дорогие серьги, кулон и кольцо. Муж подарил на очередную годовщину нашей свадьбы. Все пропало. И кошелек испарился. В нем была немалая сумма денег, кредитки.

Никита встал.

– Ни о чем не беспокойся. Все ерунда! Главное, ты жива. Куплю тебе новый комплект, еще красивее и дороже, чем тот, что украли.

Потом он нежно поцеловал Настю и ушел, прихватив дознавателя.

Настя провела в клинике три недели. Каждый день в палату приносили роскошные букеты, корзины с фруктами, сладости. Привезли телевизор, ноутбук, книги…

– Муж так о вас заботится, – с завистью говорили больной медсестры.

Забирать жену Никита приехал один, сам сел за руль. Выехав на шоссе, он внезапно припарковался на обочине.

Настя сказала ему:

– Если ты решил убить меня, то, поверь, я не боюсь смерти.

Меркулов спокойно ответил:

– У нас был честный договор. Разве я не платил тебе миллионы за выполненное задание? Хоть раз обманул?

Насте пришлось ответить:

– Нет.

– А вот ты решила водить меня за нос, – продолжал Никита. – Я не сразу понял, что ты дуришь меня, доверял тебе полностью. А раз ты слукавила, то по делам и награда. Я думал, что ты не найдешь выхода, но тебе удалось спастись. Ты проявила мужество, бесстрашие и поэтому заслужила прощение плюс награду. Называй сумму, получишь любую.

– Можно подумать? – спросила Настя.

– Не о чем думать, – возразил Никита, – проси кусок пожирнее, не ошибешься.

Настя назвала, как ей показалось, безумную цифру.

Меркулов вынул телефон.

– Алло, кто это? Саша, рад слышать твой голос. Будь добра, открой счет, переведи туда деньги. Сумму сейчас пришлю на почту вип-отдела. Оформи кредитку на имя моей жены. Пусть курьер привезет ее к нам домой. Да, слушаю. На чье имя открыть счет? Думал, тебе понятно: на Анастасию Петровну Меркулову. Нет, она одна владелица, я не имею права распоряжаться этим вкладом. Спасибо, Саша.

Потом Никита улыбнулся Насте.

– Довольна? Награда в твоем кармане. Скажи, я хороший муж?

– Замечательный, – прошептала Настя.

– Тепло на душе от твоих слов, – промурлыкал супруг, завел машину, и они поехали домой.

Меркулов вел себя прекрасно, отдал кучу денег жене, улыбался ей. Но глаза его оставались при этом холодными и злыми, как у змеи. Настя поняла: игра в загадки не закончилась. Муж придумал нечто из ряда вон.

Шли дни, недели, пролетел месяц, второй, жизнь Насти по-прежнему походила на сладкий кекс. Никаких проблем у нее не было. Деньги Никита и правда ей дал, их количество оказалось так велико, что она могла позволить себе любые покупки. Но у Анастасии почему-то исчезли все ее желания. Она терялась в догадках: по какой причине садист расстался с баснословной суммой? Меркулов знал, что следующая, столь любимая им игра в загадки стартует лишь тогда, когда жена придет к нему с протянутой рукой. Раньше это случалось три-четыре раза в году, у Насти кипели внутри разные желания. Сейчас же она получила горы денег и мечтала только об одном: избавиться от супруга. Но бедняжка прекрасно осознавала, что Никита никогда ее не отпустит. Мужу нравится игра в загадки, он найдет способ ее продолжить, придумает для Анастасии нечто невыносимое. То, что сейчас в их отношениях царит вроде как любовь, на самом деле уловка. Муж просто выжидает. Что задумал Никита? На этот вопрос у Насти не было ответа, но чем дольше она размышляла на эту тему, тем острее становился ее страх.

Глава тридцать четвертая

В самом конце октября муж пригласил Настю в Большой театр. Они заняли отдельную ложу, стали смотреть балет. В антракте им подали шампанское. Меркулов поднял бокал.

– Помнишь, когда мы находились тут в прошлый раз?

– Да, – кивнула Настя, – ты пригласил меня на спектакль. Тогда давали оперу. В антракте ты вынул из кармана коробочку с кольцом и предложил мне руку и сердце.

– Сегодня, понимая, что наши отношения исчерпаны, – улыбнулся Никита, – хочу сделать тебе новое предложение. Игру. На сей раз брошюра не понадобится. Если сможешь пройти от начала до финала, то тебя ждут удвоение счета и полная свобода.

Настя на секунду растерялась, потом, не веря своему счастью, осведомилась:

– Ты меня отпустишь? Совсем?

– И сейчас не задерживаю, – ухмыльнулся муж, – хоть сию секунду уходи. Ты богата.

Анастасия вскочила, но сразу опустилась назад в кресло.

– Я могу уйти, но как поступишь ты, когда я это сделаю?

– Браво, дорогая, – восхитился супруг, – я хорошо тебя воспитал. Из глупенькой блондинки выросла умная женщина. Каждый из нас имеет право на свои желания. Ты просто так, не вступив в игру, покидаешь меня? Нет проблем. Это твое желание. Но я хочу в завершение нашей совместной жизни получить яркие эмоции. Это мое желание. Ты сбежишь? А я начну игру. Ты окажешься в незавидном положении. Тебе неизвестны условия игры, и вообще ты ничего не понимаешь. А вот если сейчас мы договоримся на берегу, то у тебя, учитывая твой опыт, ум, храбрость, упорство, все те качества, которые ты в последний раз продемонстрировала в подземелье, у тебя будет возможность победить, стать еще богаче. И потом я тебя отпущу. Живи как хочешь, с кем хочешь. В случае беды – обращайся ко мне. Оформим развод, каждый из нас пойдет своим путем. Ты не можешь родить детей, а мне нужен наследник. Я и ты обретем новое счастье, останемся друзьями. Выбор за тобой, дорогая. Дверь в ложу не заперта. Решай. Но подумай. Меня лучше иметь в друзьях, чем во врагах. Мы живем вместе не первый год, неужели ты до сих пор не поняла, что я преданный друг?

– Я давно сообразила, что ты не терпишь, когда что-то идет не так, как ты задумал, – огрызнулась Настя.

– Верно, – улыбнулся Никита, – но, знаешь, все мужики такие. И каждый любит играть в свою забаву. Моя такая! У твоего следующего партнера будет другая. Ну? Так как?

– Если я соглашусь на очередную загадку и выиграю, ты меня правда отпустишь? – уточнила Настя. – Не обманешь?

– Дорогая, до сих пор лукавила ты, – напомнил Никита, – я вел и всегда веду честную игру. Мой принцип: не дурить того, кто сел с тобой за карточный стол. Даже в детстве я без обмана сражался в лото. А маленькая девочка, наверное, перед тем, как вытащить из мешка «бочонок», предварительно его тщательно ощупывала, пыталась понять, какая там вырезана цифра.

Настя смутилась.

– Сдается, я угадал, – засмеялся муж, – Настенька с пеленок была шулером. Дорогая, человек подозревает другого в нечистоплотности только в том случае, когда он нечестен сам. Вор видит вокруг воров. Прелюбодей – прелюбодеев. Обжора – обжор. Указывая на чей-то недостаток, мы не обличаем кого-то, мы о себе рассказываем. Нет, я тебя не обману. Меня захватывает только джентльменская игра.

Настя с шумом выдохнула.

– Хорошо. Я согласна. Каковы твои условия? Могу ли я вносить в них коррективы?

Никита хлопнул пару раз в ладоши.

– Браво. Жаль, что нам приходится расставаться, ты начала вызывать у меня уважение. Сейчас объясню.

Степан прервал чтение, выпил залпом бутылку воды и продолжил читать.

– Никита сказал жене, что она должна выполнить его задания. Их семь. Если Настя справится со всеми, то она удвоит сумму на своем счете и обретет свободу. Если избежит шести капканов и попадет в последний, то получит половину денег и уйдет спокойно в новую жизнь. Пять заданий принесут ей треть суммы, четыре – десять процентов. Но и в том и в другом случае задерживать жену Никита не намерен. Если она справится с тремя и двумя мышеловками, то никакой финансовой награды не будет, но узы брака развяжутся без скандала. Если же Анастасия проиграет по всем пунктам, она попадет в тюрьму, из которой придется выбираться. И если она найдет выход, то получит гору валюты и брачные цепи свалятся.

Савелий замолчал. Я был ошарашен его длинным и откровенным рассказом, стал расспрашивать друга. Тот отмахнулся.

– Извини, сам узнал правду об этих играх пару недель назад. Ты знаешь, что у нас с Анастасией любовь-морковь. Вернее, любовь с ее стороны, а с моей морковь. Я хорошо отношусь к Настюхе, она щедрая, в постели приятная, денег на мои просьбы не жалеет, СПА-салон оборудовала для Раи там, где я попросил. Правда, оформила его на себя и Раю в равных долях. Когда я спросил, почему она решила тоже владелицей стать, Настя объяснила:

– Хочу попробовать себя в качестве бизнесвумен. В тандеме с твоей сестрой не так страшно, я обучусь ведению дел и отдам все предприятие Раисе, сама открою другой салон.

Я хотел было сказать, что не надо с Раей знакомиться, совместное управление у них никогда не получится, но промолчал. Решил понаблюдать за ситуацией. А когда правду про игры узнал, вот тут до меня дошло: Настена готовила путь к побегу от мужа. Здание салона она отремонтировала, сняв средства со счета, который Никита на ее имя открыл. У нее с финансами теперь полный о’кей. Мы отлично проводим время, никто понятия не имеет о нашей связи. И вдруг она мне правду про игру мужа сообщила! Я не знал, что ей сказать. Никита – псих! Ну да, у каждого мужика свои игрушки, не спорю. Я вот с женами богатых парней сплю и очень доволен. Но Меркулов, похоже, маньяк, садист и больной в придачу. Сережа, мне совет твой нужен. Сегодня утром Настя сообщила, что мы через неделю едем на бетонку. Там где-то что-то надо взять и кому-то где-то это передать. Подробности муж ей сообщит, когда мы отправимся в путь. Твои мысли по этому поводу?

– Притворись больным, – посоветовал я.

Сава постучал кулаком по лбу.

– Ау, войдите! Я в кровати с температурой, тогда тебя за руль посадят.

– Я тоже могу грипп подцепить, – быстро придумал я, – у нас двоих вирус, это не удивительно, мы постоянно общаемся.

– Если Анастасия пройдет все испытания, ее деньги удвоятся, – повторил Сава, – получится хренова гора бабла! Эверест! Она уйдет от Меркулова, и я на ней женюсь. Заживем отлично. Мне бабы надоели, детей я терпеть не могу. Настя идеальный вариант: богата, не забеременеет, характер покладистый, и она меня любит. Но если я сейчас струшу, то она меня презирать будет. Пора остепениться, я уже не мальчик. Еще год, другой, третий могу мачо изображать, а потом что? Брюхо отвиснет, лысина проступит. Почему на меня чужие жены клюют? У них мужья старые пердуны, а я молодой, красивый, в сексе неутомимый. Но вечно таким никто не остается. Надо сейчас о старости позаботиться. Настя влюблена в меня, денег у нее тьма. И еще больше получит, когда испытание пройдет.

– А вдруг не пройдет? – перебил его я.

Сава стукнул кулаком по столу.

– Нас ждет удача. Мы уже подстраховались. Со счета Насти все сняли, отправили туда, куда ее муж не додумается заглянуть. Не найти ему деньги. Настя молодец! Сразу мне рассказала о беседе с мужем. Успели провернуть спасательную операцию. Не справится она с заданием? А и шут с ним! Денег, которые занычены, нам на пять жизней хватит.

Я рассердился.

– Если ты все сам решил, зачем мне о своих планах сообщил, совета спрашиваешь?

Сава улыбнулся.

– У меня другого друга нет, я всегда с тобой, Серега, разные проблемы обсуждаю. Значит, ты против моей поездки с Анастасией?

Я отрезал:

– Категорически. Никита хитер и жесток, он никогда не отпустит Анастасию. Побоится, что она начнет направо и налево болтать о том, какой он садист. Прикинься больным, я тоже скажу, что у меня грипп. Сейчас многие слегли, никто не удивится. Никита кого-нибудь другого за руль посадит.

Сава задумался.

– Наверное, не стоит рисковать.

Потом он ушел. Все. Более я его не видел.

Степан прервал чтение и посмотрел на нас с Андреем.

– И как?

– Да уж, – пробормотал Попов. – Не один год работаю с тобой, думал, всего насмотрелся, не удивить меня ничем. Встречались серийные маньяки-садисты, которые нас пытались обдурить, прикидывались невинно осужденными. Помнишь Федора, который у озера орудовал?

– Его забудешь, – поморщился Степан.

– Но чтобы муж так изощренно мучил жену, о таком я не слышал, – договорил Попов, – загадки он ей решать предлагал! В канализацию запихивал! Тут явная психиатрия. Интересно, со второй супругой он себя так же ведет? Что там еще в «романе» Чернова написано?

Дмитриев перевернул лист тетради.

– Далее идет новая история. Аэлита Кробченкина. Там всего пара фраз. Читаю. «Мы встретились спустя время после гибели Савы и Анастасии. Не знаю, что делать. Не понимаю. Шок! Эта книга о женщинах, которые оказали влияние на мою жизнь. Не со всеми у меня были сексуальные отношения. Например, Настя. Но то, что рассказал о ней Сава, заставило меня изменить свое отношение к браку. Аэлиту я видел один раз. И она преподала мне уроки. Какие? Предательства. Лжи. Разочарования. Страха. Я на распутье. Что делать? Куда идти? Помочь Аэлите? Значит, поставить свою жизнь под удар. Не помочь ей? Значит, чувствовать себя трусом и пособником убийцы. Душа не на месте. Соберусь с мыслями и опишу подробно историю Кробченкиной. Мне не по себе. Боюсь держать ежедневник дома. Вдруг в квартиру влезут? Найдут записи, а там вся правда о том, что произошло? Меркулов точно убьет меня, и Аэлите не жить. Мой отец, Петр Чернов, происходил из древнего дворянского рода, он всю жизнь скрывал правду о своем происхождении, благополучно прошел через страшные тридцатые, воевал в сороковых. А в самом начале пятидесятых годов прошлого века папу посадили в лагерь, кто-то донес, что он соврал в анкете о своем происхождении. Петр никогда не занимал должность начальника, он работал хирургом в обычной больнице. Но его отправили в лагерь. Отец был опытным доктором, к нему обращалось даже лагерное начальство. Один раз он спас жизнь заключенному Маркину, у того случился анафилактический шок. Это произошло поздним вечером в бараке. Бежать на другой конец лагеря в больницу, где имелись самые примитивные хирургические инструменты, времени не было. А в бараке, где жили зэки, не было ничего, что могло бы помочь задыхавшемуся. Но папа спас Николаю жизнь, сделал трахеотомию с помощью заточенной одним зэком расчески. А вместо канюли вставил тонкую трубочку, которую дал ему кто-то из заключенных. Операция проходила в антисанитарных условиях. Маркин, вообще говоря, должен был умереть. Но он выжил, был благодарен отцу, порой приезжал к нам в гости. Стал единственным другом папы. Я сообщил Николаю Кирилловичу о смерти отца. Маркин приехал в крематорий, обнял меня и сказал:

– Не знаешь, чем я зарабатываю, и не надо тебе знать. Но если возникнет желание спрятать какую-то вещь так, чтоб никто ее не нашел, звони мне.

Наверное, настал такой момент. Поговорю с Маркиным. Надо как можно дальше убрать рукопись. Я непременно напишу роман, который поразит всех. Но надо подумать и привести нервы в порядок! Мне страшно.

Степан закрыл ежедневник.

– Конец. Далее идут чистые листы.

Глава тридцать пятая

Через день Андрей, Степан и я сидели в офисе и вели разговор с супругами Рябовыми.

– Какой ужас! – воскликнула Ирина. – Вы уверены, что сообщили нам правду? Может, я не так вас поняла? Повторите!

– Ира, – начал Эдуард, – я объяснил тебе…

– Нет! – истерично выкрикнула Рябова.

Муж попытался остудить ее гнев.

– Виола и Степан не берут с нас ни копейки. Они проделали большую работу бесплатно. Мы не имеем права ничего от них требовать…

– Все в порядке, – перебила я бывшего одноклассника, – я прекрасно понимаю Иру. Информация шокирующая.

Степан посмотрел на жену Эдика.

– По поводу того, как Никита издевался над Настей, вопросы есть?

– Нет, – всхлипнула Ира, – но я никак не возьму в толк… никак не соображу…

– Спрашивай, – велела я, – если у меня не получится объяснить, Степан попытается это сделать или Андрей.

– Не смущайтесь, – подхватил Попов.

Ирина прижала руки к груди.

– Не один раз я приезжала к Насте домой. Подруга выглядела спокойной, счастливой. Да и как ощущать себя несчастной в таких шикарных хоромах? У нее и спальня своя, и гостиная, и прислуга, и деньги, и вообще все, что только душа пожелает! Я перестала с Анастасией встречаться, потому что… ну… неприятно было мне среди богатства… некомфортно, как замарашке, которую на чужой бал пустили. Настя говорила: «Ты осталась моей единственной подругой». Я ей верила. Почему она ничего про эти жуткие загадки мне не рассказала? О том, как Никита над ней издевался? По какой причине говорила о всякой ерунде: шмотках, жратве, ресторанах? Так знакомые треплются, а не лучшие подруги! Настя врала? Считала меня посторонней? Зачем тогда приглашала?

Эдуард укоризненно вздохнул, а я попыталась успокоить Иру.

– Думаю, Меркулова, которую мы с тобой знали как Тихонову, чувствовала себя одинокой. Ты на самом деле оказалась единственным человеком, с которым Настя могла просто поболтать ни о чем. Но рассказывать о том, чем занимался Никита, она даже тебе побоялась.

– Да по какой причине? – взвилась Ира.

– Наверное, супруг ее предупредил: «Если кому-то хоть намекнешь на наши дела, я с этим человеком быстро разберусь. Не с тобой. С тем, кому ты слишком много нашептала». Понимаете? – объяснил Степан. – Она вас оберегала.

– Ага, – кивнула Ирина, – ага. Значит, Настя в конце концов согласилась выполнить семь заданий мерзавца. Какие, вы не знаете?

– Нет, – вздохнула я, – и Чернов, в «рукописи» которого мы прочитали правду, тоже ни о чем понятия не имел. Водитель вел записи о женщинах, с которыми его связывали разные, в основном интимные отношения. Но с Анастасией он мало общался, записал рассказ Блюмкина, история шокировала Сергея. Поэтому он решил включить ее в свою книгу, которую планировал написать.

– Это я поняла, – перебила меня Ирина.

– Дай Вилке договорить, – попросил Эдуард.

Рябова поджала губы и замолчала.

– У нас нет доказательств того, о чем мы вам сообщили, – продолжила я и посмотрела на Степана.

Муж пришел мне на помощь.

– Предполагаем, подчеркиваю, мы предполагаем, что Никита каким-то образом узнал об измене жены, о ее интимной связи с Блюмкиным. Наш психолог считает, что Меркулов никогда бы не простил супруге поход «налево», но он не стал бы затевать громкий скандал, судебный процесс. Сам тихо справился с проблемой, предложил Анастасии очередную игру, в процессе которой жена и ее хахаль погибли. В пользу этой версии говорит присутствие Савелия за рулем машины, в которой Настя ехала по бетонке, до сих пор в игре была задействована одна Настя. Но Меркулов решил уничтожить обоих любовников. Скорей всего, Анастасия и ее «принц» должны были взять емкости с марганцовкой, глицерином и доставить их в Товарово. Что они должны совершить потом, нам неведомо, но это и не важно. Наверное, Никита все объяснил Анастасии. Но он хорошо знал: жене с любовником ничего не придется делать. На крутом повороте автомобиль, за рулем которого сидел Савелий, поджидали «Жигули» Василия. Случится взрыв!

– Мой бедный брат, – прошептала Ира.

– Не стоит лить слезы по наркоману, который ничего хорошего ни для кого не сделал, – рассердился Эдуард, – Василий мог себя прилично вести, но предпочел колоться.

– Он мой брат, – всхлипнула Ира. – Как его угораздило попасть в эту жуткую историю? Загадки! С ума сойти. Только псих мог додуматься до такого! Когда Настя за Никиту замуж выходила, тот нормально себя вел! Хотя теперь уж и не знаю, может, он прикидывался.

– Игрой в загадки Меркулов увлекался с детства, – остановила я Иру, – он в школе устраивал, как раньше говорили, «викторины». Участники бегали по этажам, спускались в подвал…

– Да, – кивнула Ира, – все ребята обожают тайные ходы, секреты, встречи с привидениями. Но потом дети вырастают.

– Верно, – согласилась я, – большинство забывает, как, накинув на себя простыню, пугал на даче бабушку. Но кое-кто, став взрослым, не бросает своего увлечения загадками, оно вырастает вместе с ним, тоже становится зрелым, даже матерым.

– Вы жаловались Анастасии на Василия? – поинтересовался Андрей.

– Жаловалась? – эхом отозвалась Ира. – Никогда.

– Но ты рассказывала Насте о проблемах брата? – изменила я вопрос. – Она давала деньги на его лечение. Охотно помогала? Или не очень?

Бывшая одноклассница надулась.

– Мы подруги. Тайн между нами не было. Хотя, как я уже поняла, у Насти было другое мнение. Но я не такая! Постороннему даже не намекну на свои проблемы, но близкому человеку все выложу. Васю требовалось регулярно лечить. Можно это делать бесплатно, но в больницах для нищих жуть жуткая. Когда я впервые обратилась к Настене за помощью, она ответила:

– Сама я не зарабатываю, деньги на расходы дает муж. Могу порадовать тебя красивой сумкой, платьем, обедом в ресторане, но месячное пребывание Василия в клинике, которую ты выбрала, очень дорогое. Спрошу у мужа, он часто поддерживает тех, кому требуется лечение.

Через пару дней Настя вручила мне конверт. Спустя полгода после реабилитации Васе опять стало плохо, пришлось снова идти на поклон к Анастасии.

Ирина замолчала.

– Та отказала? – предположил Попов.

– Нет, – недовольно буркнула Ира, – дала денег, но вид у нее был нерадостный. Она предупредила: «Никита не любит наркоманов, считает, что они не больны, а распущенны. Лечить героинщиков, по его мнению, нужно трудом, а не капельницами. Да не в комфортных палатах, а в бараках. С трудом уговорила его тебе помочь первый раз, а во второй он сердиться стал, но все же пошел мне навстречу. Извини, я больше не смогу оплачивать пребывание Василия в больнице». Отчитала меня по полной. Разве я виновата, что Вася постоянно срывался? Пришлось в третий раз у Насти деньги выклянчивать. Так она даже договорить мне не дала! Сразу заявила:

– Я предупреждала тебя. Больше ни копейки Никита не отсчитает.

– Вот как! Подруги обязаны друг другу помогать. Если Настька сидит на горе денег, а мне даже крошку не отламывает, то зачем мне такая дружба? Ну и перестала я к ней в гости ездить. Жадина потом звонила, приглашала к себе, ныла, просила приехать. Но я отказалась. Не хочешь деньгами делиться? Ищи себе другую дуру в подруги.

Ира вздернула подбородок и застыла. Мы со Степаном переглянулись. Вот она, правда, вылезла на свет божий. Не в одной зависти, которую Ирина определенно испытывала, дело. Дружба разбилась о шлагбаум, который Меркулова опустила перед Ирой, когда та подобралась к деньгам ее мужа.

Глава тридцать шестая

– Точно описать события на повороте в Товарово я не могу. Предполагаю, что, наверное, все складывалось так, – продолжал Андрей. – Савелий стал входить в опасный вираж, и тут прямо перед ним возникла машина Василия, у которой были включены фары. Блюмкина ослепило, остальное мы знаем: падение в кювет, взрыв! От пассажиров не осталось почти ничего, ну и…

Попов повернулся к Эдуарду.

– Простите за откровенность. Те, кто занимался ДТП, работали спустя рукава. Специалисты определили группу крови погибших. У женщины и у мужчины первая. Это соответствовало показателям Анастасии и Савелия. Те останки, которые удалось собрать, тоже свидетельствовали о нахождении в машине двух разнополых людей. Номерной знак отлетел в сторону, поэтому опера выяснили – дорогая иномарка записана на жену бизнесмена Меркулова. Но место происшествия осмотрели кое-как. О следах мужских ботинок на обочине сказано, что незнакомец вышел на бетонку – тоже. Но следователь, который занимался этим делом, не стал углубляться в материал. Он не спросил, какую обувь носил Василий, а у того был удивительно маленький для мужчины размер ноги – тридцать восьмой.

На лице Эдуарда появилось изумление.

– Правда? Ну, он наркоман, мог влезть в чужую обувь и не понять, что не в своей. Многие героинщики неадекватны.

– Вы правы, человек под кайфом не ощущает боли, неудобства, голода, – согласился Степан. – Следующие вопросы: каким образом Василий, неспособный осознать, что ботинки с него сваливаются, смог избежать столкновения, ловко вывернулся из опасной ситуации? Как он потом добрался до дома? На попутке? Сомнительно, что кто-то взял ночью на бетонке наркомана. Вероятно, Василия там и не было. Может, кто другой машиной управлял?

– Вот! – заликовала Ирина. – Ага! Действительно! Ура! Вася ни при чем, теперь я получу компенсацию.

В комнате стало тихо, потом Эдуард спросил у жены:

– Что ты сказала?

– Получу компенсацию, – повторила та.

– Какую? За что? – удивилась я.

– Настя жива! Жива! Она просто сделала пластическую операцию! Но я ее по уродливой руке узнала. А Вася умер из-за стресса, который получил после разговора со следователем, – зачастила моя бывшая одноклассница, – я недавно видела американское кино, там человека засадили на двадцать лет в тюрьму, потом адвокат доказал его невиновность. И тот, кого посадили, получил компенсацию за свое осуждение! Десять миллионов долларов. Десять! Миллионов! Долларов! Представляете? Вы напишите документ, что Вася ни при чем, а я подам на компенсацию. Мой брат не преступник!

Я уставилась во все глаза на Ирину. Она что, издевается? Или решила неудачно пошутить? Невозможно поверить, что на свете есть столь глупые бабы!

– Э… э… э… – забормотал Степан, – для начала: Василия не судили, потому что он умер. По этой же причине дело отправили в архив.

– Вот! – обрадовалась Ира. – А почему он скончался? Его менты запугали!

Эдуард встал.

– Вилка, Степан, Андрей, простите. Жена порой страдает завихрениями мозга. Переклинивает ее. Понятия не имел о денежной подоплеке. Мне она ничего о ней не сказала.

– Мне тоже про желание получить деньги за смерть брата Ира не говорила, – добавила я.

– Спасибо вам за труд, за помощь, – поблагодарил Эдик. – Ира, уходим.

– Куда? – заморгала жена.

Супруг схватил ее за руку и резко сдернул со стула.

– На улице объясню. Извините нас, мне крайне неудобно за все.

– Нет! Она жива, – затрясла головой Ира, – Настя не погибла. Я узнала ее по руке. Косточка запястья уродливая. И пальцы кривые, некрасивые. Меркулова не погибла. Васю подставили. Я хочу получить компенсацию и добьюсь ее! Настя не сгорела! Нет!

Рябов схватил жену, вытолкнул в коридор, потом сказал:

– Покажу Иру психиатру, у нее с головой беда, вы же понимаете, что Савелий и Анастасия покойники. Не обращайте внимания на глупость Иры. Кривые пальцы! У Виолы они тоже уродливые. Да почти у всех женщин руки – грабли. Уж простите нас! У Иры, наверное, шизофрения!

На этой бодрой ноте Рябов покинул ка-бинет.

Я посмотрела на свои руки.

– Нормальные у меня пальцы. Не идеальной формы, средние суставы чуть шире, чем хочется. Но особого уродства нет.

Степан встал, сел рядом и обнял меня.

– Вилка, Ирина не очень красиво с тобой поступила. Ей просто нужны деньги, она обратилась к тебе не из желания оправдать горячо любимого братишку, а из банальной жадности. Охотно верю, что у Ольги Николаевой, которую Ирина считает ожившей Анастасией, была травма лучевой кости. Между прочим, это весьма распространенное явление. Многие дети ломают на катке или во время каких-то проказ руки, часто страдает именно лучевая кость. Скажи, ты сможешь узнать меня по кистям?

Я посмотрела на мужа.

– Навряд ли. Возможно, я невнимательная супруга, но никогда не рассматривала твои пальцы. Особых примет на них нет. Шрамы, какие-то отметины отсутствуют. Что еще сказать? Ладонь широкая. Все!

– Вот-вот, – кивнул Степа, – люди запоминают прическу, черты лица. Мужики – кое-какие части женской фигуры. Но руки? Они редко становятся объектом пристального внимания. Поехали домой. Мне хочется отдохнуть, я устал.

По дороге мы со Степаном, не сговариваясь, болтали о всяких пустяках. О деле, которым занимались по просьбе Ирины, старательно молчали.

Родная квартира встретила нас странным запахом.

– Что-то горит! – испугалась я.

Степан подергал носом.

– Нет. Вроде ароматические палочки курятся.

И тут в прихожую торжественно выплыла Лидия Федоровна.

– Дорогие дети, у нас сегодня праздник.

– У кого-то день рождения? – осведомилась я.

– Можно и так сказать, – согласилась Федина, – сегодня на свет появился великий бизнесмен. Он мне позвонил! Рассказал о феерическом успехе.

Договорить Федина не успела, входная дверь, которую я не захлопнула, открылась, появился Жорик с пакетом.

– Йо-хо-хо! – заорал он. – Я подписал контракт на производство! Пока в количестве ста штук.

– Речь идет о собачке, которая ест свои какашки, или о кукле, громко называющей части тела? – полюбопытствовала я.

– Нет! Стакан и тарелка! – объявил Жорик. – Сейчас покажу!

Парень полез в пакет.

– Давай сядем за стол, – остановила его тетя Лида, – во время ужина ты все спокойно расскажешь.

– Да! – обрадовался Жорик. – И лучше продемонстрирую. Ну! Вперед! Не тормозите! Эй, ты куда?

– Руки помыть, – ответила я, – не привыкла ужинать с грязными лапами.

– Не тяни, ополосни быстренько – и в столовую, – приказал племянничек Лидии Федоровны.

Я вошла в ванную, взяла мыло и вздохнула: тихий вечер на диване с книгой отменяется. Интересно, как долго тетя Лида и Жорик у нас проживут? Задавать этот вопрос гостям неприлично, а сами они молчат, ничего про отъезд не говорят.

– Вилка! – завопил из столовой Жорик. – Ты что, утонула?

Я повесила полотенце и безо всякого желания побрела туда, где сидели тетя Лида, ее племянник и Степан. Признаюсь, никого, кроме мужа, мне видеть не хотелось.

– Садись, – скомандовал парень, когда я наконец очутилась в комнате, – перед тобой развивающая посуда. Она рассчитана на малыша трех лет, ты легко справишься с загадками.

От последнего слова меня передернуло, а Степан осведомился:

– Кто будет задавать вопросы?

– Молчите все, – велел Жорик, – я объясню, как работает гениальное изобретение. Что мы хотим от своего ребенка?

– Хоти не хоти, а ни фига от него не получишь, – хмыкнула тетя Лида, – он сам от тебя телегу всякого добра потребует.

– Тетя! – остановил ее племянник. – Каждый родитель мечтает сделать наследников умными.

– Давайте сначала определим, что такое ум? – с абсолютно серьезным видом предложил Степан. – Жорик, что ты понимаешь под этим словом? Образование? Житейскую смекалку?

– Ум – это ум, – отрезал великий изобретатель, – нечего далее бла-бла разводить. Вилка, представь, что тебе три года.

– Не могу, – вздохнула я.

– Почему? – зашипел Жорик. – Это простая задача.

– Не помню себя в столь раннем возрасте, – честно ответила я.

– Вы зануды, – огорчился племянник. – Виола, видишь тарелку?

– Да, – кивнула я.

– Хорошо, что Степан не изъявил желания, чтобы ему объяснили философский смысл слова «посуда», – съехидничал изобретатель. – Открой крышку!

– Зачем она здесь? – спросила тетя Лида.

– Сейчас поймете! Дайте, наконец, мне договорить, замолчите все, – распорядился Жорик. – Вилка, давай, поднимай.

Глава тридцать седьмая

Я подчинилась, но не достигла успеха, крышка не сдвинулась с места, зато тарелка запела:

– Тирли бом-бом, тирли бом-бом, не сгорел кошкин дом. Все обедать сели, сладко поели и тебя позвали. Отгадай, что на тарелке, и получишь вкусную белку!

– Что мне надо сделать? – спросила я.

– Дай ответ, – велел Жорик.

– На какой вопрос? – удивилась я.

Жорик постучал ладонью по столу.

– Имей терпение, она сейчас его задаст.

Тарелка издала хрюканье и продолжила:

– Сегодня у тебя покушать вкуснота. Любят ее зайчики, любят ее мальчики, любят ее девочки, любят ее сопелочки.

Степан уронил нож.

– Кто такие сопелки? Не слышал ничего о таком животном.

Посудина чихнула и снова завела песню.

– На чистенькой куверточке лежит большая, круглая, мягкая, сладкая, ароматная, да не одна! С плоскими штучками, с красной поливкой и офигенным сыром. Что это? Угадаешь? Крышечка поднимется. Ответишь три раза неправильно? Голодным останешься. Прибежит мордастая белка и сожрет всю едалку. Ну, начинай. Я жду. Лабу-ду-ду-ду! Йо-хо-хо!

– Нужно угадать, какая еда под крышкой? – уточнила тетя Лида. – Увлекательно! Детям такое нравится.

Я стала размышлять вслух:

– Круглая, мягкая, сладкая, ароматная. Определенно, это булочка. Еще плоские штучки с красной поливкой и офигенным сыром. Хм. Что это?

– Ватрушка, – предположила тетя Лида.

– Она с творогом, – возразил Степан.

– Наверное, десерт, – пробормотала я, – ну… вроде… э… э…

– Гамбургер! – зааплодировала тетя Лида. – плоская штучка – котлета, красная поливка – соус, скорей всего, кетчуп. Ну и сыр.

– Часики, часики, часики тик-так, – запела тарелка, – нужен быстро точный ответ. Иначе придет голодная белка и сожрет все с твоей тарелки.

– Белка на самом деле появится? – напряглась я.

– Ага! – заявил Жорик. – Непременно!

Лидия Федоровна вскочила, закрыла форточку и села на место.

– Гамбургер! – ответила я.

– Ха-ха, три ха-ха! – закричала тарелка, потом раздался такой хохот, что у меня зашевелились волосы на затылке. – Ты проиграл! Посмотри на белку!

Крышка тихо щелкнула.

– Открывай, – велел Жорик.

Но мне почему-то не хотелось выполнять его указание.

– Давай, не бойся. Или ты трусишь? – подначил меня изобретатель.

Я протянула руку…

– Стой! – засуетилась тетя Лида и ринулась к двери.

– Ты куда? – крикнул ей в спину племянник.

– Вернусь через минуту, – пообещала тетя и не обманула.

Не успела стрелка больших часов, которые стояли у нас в углу, перескочить на одно деление, как Лидия Федоровна, тяжело дыша, вновь очутилась в столовой. В руках она держала мухобойку и матерчатую хозяйственную сумку.

Степан привстал, потом снова сел.

– Зачем тебе сей прекрасный набор?

Тетя Лида заняла позицию справа от меня.

– Мы не угадали загадку, Вилка откроет тарелку, а там обещанная голодная белка.

Я взглянула на Степана, тот засмеялся.

– Тетя, ну подумай, кто поместится под крышкой? Кроме того, белка никогда не станет сидеть тихо. И где она там расположилась? Лежит на котлете? Зря ты форточку захлопнула. Никто в нее не полезет.

– Мухобойка зачем? – задала я свой вопрос.

Лидия Федоровна помахала сумкой.

– Когда белка выпрыгнет, я сначала огрею ее шлепалкой, а когда она упадет, запихну в сумку. Иначе она в квартире кучу всего разобьет, испортит.

Степан подошел к Лидии Федоровне и отнял у нее все орудия ловли зверушки.

– Тетя Лида! Не надо воспринимать всерьез то, что говорила миска. Она шутила.

– А вот и нет! – закричал Жорик. – Все на полном серьезе. Нельзя обманывать малышей. Вилка, хватит сидеть, как теща на свадьбе. Открывай!

Мне стало понятно, какие эмоции испытывает психиатр, когда к нему в кабинет входит человек в шапочке из фольги, с эмалированным тазом в руке и произносит:

– Доктор, инопланетные монстры только что высадились в коридоре. Можно у вас спрятаться?

И, прикрыв голову тазиком, лезет под стол.

Как поступит в этом случае врач? Мне сейчас надо взять пример с него.

– Тетечка Лида, – нежно завела я, – только не волнуйтесь! Белок не существует. Это ваша фантазия. Смотрите, совсем не страшно.

Я сдернула крышку, и меня парализовало.

На тарелке сидела… рыжая, пушистая обитательница леса. Похоже, вид зверька поразил всех. В комнате воцарилась тишина. Белка сложила лапки на груди и проникновенно за-пела:

– Тра-та-та, тара-та-та! Неправильный ответ! Съем твой винегрет. И котлету, и картошку, даже вкусную моркошку! Слопаю я все, а тебе ничего.

Последние слова лесное животное произнесло слишком визгливо, потом продолжило:

– А потом сожру тебя-я-я! Не оставлю ни куска-а-а! Ни волоска-а-а, ни ноготка-а-а!

Белка выпрямилась, вытянула лапы, оскалила клыки и грозно зашипела. Я ойкнула и сползла под стол. И тут же раздался хлопок.

– Эй, хорошо, что ты промазала! – заорал Жорик. – Отойди от демонстрационного экземпляра. У меня пока он только один. Тетя Лида! Остынь! Она не настоящая!

Я высунулась из-под стола, Степан протянул мне руку.

– Понимаю, ты не ожидала ничего подобного, поэтому потеряла способность здраво мыслить. Ни одно животное, даже самое умное, не может петь по-человечески, – сказал Степа.

Я почувствовала неловкость.

– Никому не рассказывай, что я испугалась игрушки. Но белка так неожиданно возникла! Оказалась такой крупной! Как это возможно?

Жорик обрадовался.

– Ага! А я говорил: придет белка. Но мне не верили! Ладно, открою секрет. Если ребенок не угадывает еду, то половина дна тарелки раздвигается. Жрачка падает в «подвал», первый отсек закрывается, открывается второй, там лежит резиновая белка, сложенная конвертом. Одномоментно срабатывает надувание. И, опля тра-ля-ля, перед капризником, который не желает ничего есть, появляется грызун. Оцените, как он шикарно сделан, будто настоящий. Здорово? Да?

Я не смогла сдержать своих эмоций.

– Катастрофа. Я чуть заикой не стала. Большинство малышей сразу описается.

Жорик встал в позу Наполеона.

– Ты просто завидуешь, что гениальное изобретение создано мной, а не тобой.

Степан положил руку мне на плечо. Я выдохнула. Не стоит объяснять Жоржу, что он идиот.

Тетя Лида тоже перевела дух.

– Какая еда предлагалась?

– Проще некуда, – засмеялся Жорик, – котлета с картошкой, все посыпано сыром и добавлен кетчуп. Никакой экзотики! Все наше родное, привычное.

Меня опять охватило негодование.

– Круглая, мягкая, сладкая, ароматная. И это котлета?

– Что же еще? – хмыкнул Жорик.

– Мясо несладкое! – возразила я.

Племянник прищурился.

– Оно кислое?

– Нет, – ответила вместо меня тетя Лида, – только если оно испорчено.

Жорик потер руки.

– Мамаша целует своего ребенка и приговаривает: «Ах ты мой сладенький, такой сладенький, что съесть тебя хочется». Она что, каннибалка? Решила сожрать малыша?

Глупость вопроса зашкаливала за все рамки.

– Конечно, нет, – снова поддержала беседу Лидия Федоровна, – это нежности. Не всякие выражения нужно понимать буквально. Порой восклицаешь в сердцах: «Как ты мне надоел! Чтоб тебе провалиться». На самом деле ты вовсе не хочешь, чтобы тот, кто тебя до ручки довел, под землей исчез.

Жорик склонил голову к плечу.

– Вот и в песне тарелки всего лишь образные выражения.

Я непонятно зачем ввязалась в спор.

– Тарелка задавала загадку. В этом случае каждое слово важно.

– Ты подписал контракт на производство этой посуды? – спросил Степан. – У меня есть еще одно предложение по твоему бизнесу.

В глазах Жорика вспыхнул огонь.

– Какое?

– Возьми тарелку и отправляйся с ней в офис к тем, кто торгует туалетной бумагой, – сказал мой муж, – предложи им альянс. К каждой тарелке надо приложить рулон. Покупатели загадочной миски благодарны будут.

Глава тридцать восьмая

Утром, когда я умывалась, прилетело сообщение от Попова. «Аэлиты Кробченкиной нет». В ту же секунду трубка затрезвонила. Я подавилась зубной пастой и ответила:

– Привет.

Андрей завел светскую беседу.

– Как дела?

– Переходи сразу к делу, – велела я.

Попов вздохнул.

– Трудно с тобой. Никакого воспитания. Ты должна ответить: «Прекрасно. А как ты, Андрюша, поживаешь, как тебе спалось?» Вот тогда я могу ответить: «Спасибо, Вилка. В целом все хорошо, а по отдельности фигово. Придавить подушку у меня не получилось, Степан велел найти Аэлиту Кробченкину. Зная, что память у тебя девичья, напомню. Эти имя и фамилия указаны в «рукописи» Чернова последними. Встреча с дамой потрясла шофера до глубины его печени, но он не сообщил почему».

– На смену моей девичьей памяти пока еще не притопал старческий склероз, – ответила я Попову. – Помню про Аэлиту, но зачем она нам сейчас? Теперь-то я понимаю: Савелий и Анастасия поехали в Товарово по указке Никиты. Жена согласилась на предложение Меркулова о серии заданий и погибла. Сразу после смерти Насти Меркулов уехал жить в другой поселок, а теперь обитает за границей. В России не появляется. Конец истории.

– Но остались вопросы, – напомнил Андрей.

Я вытерла лицо полотенцем.

– Согласна. Вот только после последнего общения с Ириной Рябовой, которая втянула нас в эту историю, желание получить ответы у меня испарилось.

– А у Степана нет, – сказал Попов, – поэтому я искал Аэлиту Кробченкину. Но не нашел таковую. Женщины с таким именем есть. А фамилия редкая. В Москве прописана лишь одна Кробченкина, но ее имя Иаиль, она мастер по маникюру. Сведений об отце нет, покойная мать работала уборщицей в храме. Я предположил, что мамаша была верующей, назвала дочь по святцам. Заглянул в перечень православных имен. И точно! Есть там Иаиль. Женщина из племени кенеев, дружных с израильтянами. Она жестоко убила Сисару, военачальника ханаанского войска. По этой причине и закончилась война между израильтянами и ханаанами.

Я вернулась в спальню.

– Я не сильна в древней истории, но вроде убийство, о котором ты говоришь, произошло не одно тысячелетие тому назад. Сия дама воткнула в висок Сисару кол.

– Ты читала Библию? – изумился Попов.

– Нет, – призналась я, – когда мы со Степаном ездили последний раз отдыхать, я видела в музее картину Якопо Амигони «Иаиль и Сисара». Нам попался отличный экскурсовод, все объяснил. А Библию надо наконец прочитать, без ее изучения невозможно понять мировое искусство.

Попов продолжил:

– Я позвонил женщине, сказал: «Здравствуйте, Иаиль!» Она ответила: «По паспорту это мое имя, но прошу вас, лучше зовите меня Аэлитой». Вот так! Нашел я кого надо. Договорился, что ты встретишься с ней в кафе «Розовый Буратино».

– Надо же так обозвать ресторанчик, – захихикала я.

– Мальвина, девочка с голубыми волосами, никого не смущает. Чем деревянный мальчик розового цвета хуже? – спросил Попов. – Возьми наличные. Аэлита готова побеседовать только за гонорар.

Кафе оказалось неуютным, напоминало советскую столовую. Квадратные столы без скатертей или клеенок, в центре лоток с солью-перцем. Сидеть пришлось на жестких пластмассовых стульях, а еду брали сами посетители.

Я взяла старый битый поднос, сделала пару шагов и очутилась напротив толстой тетки в белом халате.

– Из супов сегодня борщ по-московски, лапша куриная, – хмуро сообщила она, поправляя на голове колпак из накрахмаленной марли, – вам порцию или половину?

– Спасибо, – поблагодарила я, – лучше второе съем.

– А мне целую лапшу, – заказала Аэлита и повторила: – Целую! В прошлый раз недолили.

– Шикуешь? – ухмыльнулась дама с половником. – Сейчас живо свои деньги прожрешь и придешь в долг просить. На второе котлета с гречей, макароны по-флотски.

Я чуть не заплакала от умиления. Время в кафе замерло в прошлом веке. «Котлета с гречей» – любимое блюдо первоклашки Вилки в школьной столовой. Но сейчас я не готова его попробовать, удовлетворюсь компотом из сухофруктов.

Взяв стакан с мутной желтой жидкостью, в которой плавало три разваренных кусочка яблока и нечто, похожее на огрызок груши, я села на стул, положила на стол руки и ощутила, что поверхность липкая. Теперь, едва не зарыдав от приступа ностальгии и прогнав из памяти семилетнюю Вилку, которая отчаянно завидовала Насте Тихоновой, потому что та могла купить к компоту булку с маком, а у меня никогда не было ни копейки, я спросила у Аэлиты:

– Где вы познакомились с Сергеем Черновым?

– Деньги вперед, – деловито сказала та.

Я отбила подачу.

– Покупать кота в мешке не мое хобби.

– Сначала рубли, потом информация, – не дрогнула Кробченкина.

«Сначала деньги, потом стулья!» Роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» сохранил свою актуальность и в эпоху дикого капитализма в России.

Я вынула кошелек. Аэлита внимательно смотрела, как из него появляются купюры, потом схватила их и так быстро спрятала, что было невозможно понять, куда они делись.

– Я честная девушка, – заявила Аэлита.

Вот объясните, почему, услышав фразу: «Я честный человек», у меня мигом возникают сомнения по поводу порядочности собеседника?

– Вы спросили, где я встретила Чернова, – начала Аэлита после того, как мы наконец завершили акт оплаты ее откровений. – Он ко мне домой пришел. Живу я в Товарове.

Я не смогла сдержать удивления.

– В Товарове? Но там давно никто не живет. Деревня вымерла.

– Так и я зарегистрирована в другом месте, – поморщилась Аэлита, – вы правы, в селе никого, кроме меня, нет. Фабрика закрыта, другой работы в округе не найти, соседи разбежались кто куда, да и было-то их всего две семьи, вместе с нашей три. Остальные приезжали на работу. Моя мама была уборщицей, тетя Лена сидела в бухгалтерии, а Екатерина Михайловна на складе чего-то делала. Когда предприятие закрыли, мамочка уже умерла, а я только школу окончила, пошла учиться маникюр-педикюр делать. Дом у нас из двух комнат, удобства во дворе, огород и куры. За всем мамуля следила. После того как ее похоронили, хозяйством никто не занимался. Соседки в Москву смотались. У одной там дочь, у второй сестра. Дома свои они на продажу выставили, да кому их халупы нужны? После окончания курсов я решила в Москве на работу устроиться. Но нигде не брали, видели областную прописку и рожи воротили, типа, нам деревня зачем? Потом мне одна девочка дала адресок бабушки, которая за сто тысяч рублей прописывала у себя людей. Только не гастарбайтеров, россиян. У нее двушка в Капотне. Деньги огромные! Но я смогла их надыбать, недавно только расплатилась с тем, кто их дал. Теперь считаюсь столичной жительницей, а в реале в Товарове как жила, так и живу.

– Наверное, неудобно жить в безлюдном селе, – посочувствовала я, – и страшно.

Аэлита сделала глоток компота.

– Мне еще повезло. Электричество почему-то не отключили, а платить за него не надо, потому что официально света нет. А в реале он есть. И остановку рейсового автобуса не убрали. Автобус возил сотрудников фабрики, раньше много людей там сходило утром, а вечером уезжало. Сейчас я одна. Водители меня знают, ждут, если я опаздываю, но это бывает редко, аккуратно прибегаю.

– Верк, – закричал кто-то, – куда пирожные ставить?

– Слева пихай, – ответил другой голос.

Аэлита горестно вздохнула, я встала, купила по одной штуке каждого пирожного и поставила в центр стола.

– Угощайтесь.

– Спасибо, – обрадовалась собеседница и схватила «орешек» с вареной сгущенкой. – А насчет того, что одной страшно… Да, верно, но потом привыкаешь. Я давно поняла – никто ко мне не полезет, все думают, что в Товарове никого нет. Только однажды вечером постучался мужчина, имя назвал, паспорт показал: Сергей Петрович Чернов. Он спросил:

– Вы тут давно живете?

Узнал, что с рождения, и продолжил:

– В ноябре на повороте авария случилась. Вы о ней слышали?

Аэлита схватила венгерскую ватрушку.

– Ха! Если кто о том происшествии знает, так это я. Ответила ему:

– Вам зачем?

Чернов рассказал, что погиб его единственный друг. Он ищет человека, который видел ДТП. Приехал в Товарово специально вечером, чтобы люди уже с работы вернулись. А вокруг одни пустые нежилые избы. Только в моем окне свет горит.

Дядька мне понравился, видно, что непьющий, одет нормально. В окно специально глянула: машина у него дорогая. Я ему условие выдвинула.

– Информация стоит денег, и никому ее передавать нельзя.

Он спорить не стал, вынул кошелек. Глаз у меня – алмаз. Осмотрю незнакомого и понимаю, можно с ним дело иметь или ну его куда подальше. Никогда не ошибаюсь. Вот какой у меня талант есть, понимаете?

Я кивнула. Говорить вслух то, что я думала, сообщить Аэлите, что внешность обманчива, многие маньяки заманивают своих жертв в ловушку с помощью сладких речей да выглядят так, что никогда не заподозришь, что милый парень жестокий убийца… Это сейчас произносить определенно не стоило.

Очень довольная собой, Аэлита улыбнулась.

– И вам расскажу, вижу: вы добрая, не жадная женщина. Я считаю: главное, чтобы человек не жабился. Да и дело давно было, не страшно растрепать, никому теперь то ДТП неинтересно. Вы же мне дадите еще денег за честный рассказ?

Я кивнула.

– Конечно. Говорите. Вся внимание.

Молодая женщина, вдохновленная моим согласием еще заплатить, начала повествование.

Тот ноябрьский день у Аэлиты сложился неудачно. Хозяйка салона не заплатила ей за месяц работы, попросила подождать до завтра. В кошельке у мастера по маникюру было пусто. Да еще последняя клиентка припозднилась, пришлось на полчаса задержаться после закрытия. Кробченкина очень боялась опоздать на последний автобус. Что есть сил бежала от метро к остановке, поскользнулась, шлепнулась, разорвала джинсы. А когда, наконец, добралась до места, там шумел разгневанный народ, оказалось, что автобус по непонятной причине укатил раньше. Неполученная зарплата, опоздавшая клиентка, падение на ледяном тротуаре, невозможность добраться до дома – все сложилось в ком жгучих неприятностей. Аэлита никогда не хнычет, но в тот момент, когда она подсчитывала все свои сегодняшние несчастья, неподалеку от нее притормозила новенькая дорогая иномарка. Из нее выпорхнула девушка с виду одних лет с Аэлитой, она осмотрелась, вытащила мобильный и громко заговорила:

– Котик! Ну я тут. Стою в грязи. Ты где? Я? Э… э… э… Какой-то затрапезный магазин напротив. А-а-а! Сейчас развернусь. В эту попу мира я зарулила впервые. Ну, извини, с детства живу в центре, станций метро не знаю. Все, несусь к тебе!

Красавица юркнула за руль и умчалась. Аэлиту охватила свинцовая, черная зависть. Ей так захотелось очутиться на месте этой девчонки, иметь свои колеса, шубку, жить где-нибудь в районе Арбата в просторной квартире с ванной, туалетом, не знать станций метро. И, наверное, в кармане у той, что «зарулила впервые в попу мира», лежит толстый кошелек. Аэлита же опоздала на вонючий автобус, не знает, как добраться до своего сарая, в котором из еды есть только полбатона и дешевый чай. Ну почему жизнь так несправедлива?

По щекам Кробченкиной потекли слезы, и тут к ней подошла незнакомая женщина.

– Хорош реветь, тебе куда?

Глава тридцать девятая

– В Товарово, – всхлипнула Аэлита.

– Разве там кто-то живет? – удивилась тетка. – Думала, никого уже нет. Я тоже на автобус не попала. Мне в Колыбино, на десять километров дальше, чем тебе. Вон там стоит пара, им в Алякино. Нас уже трое. Если ты согласишься стать четвертой, возьмем такси. Цену на всех раскидаем, учтем километраж. Ну? Согласна?

Аэлита молчала.

– Последний автобус укатил, – уговаривала ее тетка, – не так уж и дорого получится. Или ты тут ночевать собираешься?

– Нет, – прошептала Кробченкина и зарыдала, – денег не дали, зарплату задержали. А шоферы автобуса меня знают, могут за так довезти.

Женщина отошла. Сквозь непрерывные слезы девушка видела, что компания из трех человек поймала такси и стала усаживаться. Аэлита вытерла лицо рукавом. Делать нечего, надо вернуться к подземке, поискать подъезд без домофона и там провести ночь на подоконнике. На улице ноябрь, холодно, ветрено, а на ней куртка на тонком синтепоне, не теплая, уютная шубка, как на обладательнице красивой иномарки. И сапожки не по погоде, тонкие, на скользкой подошве. От слез легче не станет.

Аэлита шмыгнула носом и побрела к метро. Ей пришла в голову идея посидеть там в вестибюле до закрытия.

– Эй, стой! – закричал знакомый голос.

Кробченкина оглянулась и увидела, что такси пока не уехало, дверца открыта, возле нее стоит женщина, которая предлагала ей поехать с компанией, и машет рукой.

– Иди сюда! – позвала она.

Девушка приблизилась к машине.

– Садись, – скомандовала незнакомка, – доедешь до Товарова.

– Денег нет, – прошептала Аэлита.

– Лезь, – пробасил из салона мужской голос.

– У меня денег нет, – опять пролепетала Аэлита.

– Уже слышали, – пробурчал невидимый собеседник, – за так довезем. Уж не сволочи позорные, не кинем девку одну ночью.

Не веря своему счастью, Аэлита села в машину.

Когда шофер притормозил у поворота на Товарово, мужчина предупредил:

– Прямо до дома не доставим, дальше пойдешь пешком.

– Конечно, конечно, – закивала Кробченкина, – всегда тут из автобуса выхожу.

Она вылезла из салона, такси помчалось дальше, Аэлита поспешила домой. Ей так хотелось после всех треволнений как можно быстрее очутиться пусть в убогих, но родных стенах, что она побежала со всей возможной скоростью.

Стоял ноябрь, пятнадцатое число. Вечером сильно подморозило, дорога резко шла под уклон. На ногах у Аэлиты были старые дешевые сапожки на каблуке. Чтобы не поскользнуться, надо было наклеить на подошву профилактику. Но у Аэлиты на сей изыск не нашлось денег. Как правило, она ходила аккуратно, но сегодня был нервный день, поэтому Кробченкина, забыв об осторожности, просто полетела в сторону своей избушки. В какой-то момент ее ноги разъехались. Чтобы не упасть, Аэлита замахала руками, но это ее не спасло. Она упала, ее потащило по льду. Бедняжка ехала, словно на санках, уцепиться за что-либо было невозможно. В конце концов дорога сделала крутой поворот. По инерции Аэлиту выкинуло на противоположную сторону шоссе и сбросило в глубокий кювет. Несчастная больно ударилась обо что-то головой и провалилась в темноту.

Сознание вернулось к Аэлите так же внезапно, как и покинуло ее. Кробченкина услышала голоса.

– Иди на шоссе, – велел мужской голос.

– Ты один не справишься, – возразил женский.

– Хорош спорить, – рассердился бас.

Первым желанием Аэлиты было позвать на помощь, но она замерзла так, что не могла крикнуть. Через несколько секунд пришел страх. Что там на дороге? Почему люди оказались на шоссейке, которая ведет в заброшенное место? Они заблудились? Или задумали плохое? Аэлита попыталась встать и чуть не заорала от боли, у нее адски болела нога. Кое-как она подползла к краю кювета и осторожно высунулась. Перед ее глазами предстала такая картина.

В кювете лежит роскошная иномарка с открытым багажником. Мужчина в черной куртке с капюшоном вытаскивает из отсека для вещей два здоровенных куля защитного цвета.

– Сава, осторожней, – попросила шикарно одетая дама, которая находилась чуть поодаль.

– Все будет хорошо, не переживай, – откликнулся спутник.

Потом он вынул из кармана нож, разрезал один мешок и вытряхнул его содержимое в салон.

– Осторожней, – повторила незнакомка, закрыв лицо руками, – какая гадость.

– Это не гадость, а ампутированные у больных людей части тела, – возразил Сава, – мужские, женские.

Аэлита чуть снова не потеряла сознание. А пара продолжала беседу.

– Боже, где ты взял этот ужас? – простонала женщина. – Зачем этот кошмар?

– Бабахнет знатно, – пообещал бас, – думаю, тщательно изучать, что здесь случилось, не будут. Твой муж не станет платить ментам за особое рвение. Он тебя определенно решил убить. И меня заодно, потому что догадался о наших отношениях. Умный он, хитрый, да и я не дурак.

Аэлита залпом допила компот.

– Много времени прошло, точно весь их разговор не помню. Но смысл никогда не забуду. Представить не могла, что люди на такое способны. Водителя женщина называла Савой, а он ее Настей. Они были любовниками, у дамы муж богатый. Ну не дура ли она – от обеспеченного к нищему водителю уходить? Я бы никогда так не поступила. Супруг просек, что его обманывают, а Сава с Настей решили сбежать, подстроить аварию. Они купили на складе какие-то взрывчатые вещества, приехали на поворот в Товарово, он очень опасный, и там устроили спектакль. Сава купил у санитара…

Аэлиту передернуло.

– Людям иногда удаляют руки-ноги, еще чего-то, типа печени. Фу, брр. Вот эти части приобрел шофер. Высыпал их в салон, велел Анастасии отойти, но на шоссе не соваться.

Глава сороковая

Аэлита снова передернулась.

– Он спутнице объяснил, что бабахнет не по-детски, велел не нервничать, предупредил: по бетонке им примерно километр шагать до места, где он спрятал другой автомобиль. Успокоил даму:

– Сейчас будет взрыв, мы «погибнем». А как «покойникам» потом смыться? На других колесах! Не нервничай. Все будет тип-топ. Антислед не потеряла?

Аэлита пожала плечами.

– Слово странное, вот я и запомнила. Анастасия подняла ногу, я увидела, что на нижнюю часть ее сапога надето что-то вроде мешка, снизу к нему приделан кусок вроде как от сетки-рабицы. Четко рассмотреть не смогла. Стояла ночь, на небе ярко светила луна, у джипа горели фары. Но точно сказать, что у нее такое было, не могу. Мешок с подошвой-сеткой, вот что я разглядела! Мужик поцеловал Анастасию, приказал идти к шоссе, сесть в овраге, принять позу эмбриона. Голова в коленях, руками макушку обхватить. Успокоил, что до нее ничего не долетит, но лучше обезопаситься.

Я, затаив дыхание, слушала Аэлиту, а та продолжала рассказ.

Дама поспешила к бетонке. Сава ушел в сторону Товарова. Вскоре раздался рев мотора, и на дороге показалась битая-перебитая старая машина. Она неожиданно быстро домчалась до места, где в кювете лежала иномарка, и резко затормозила. «Жигули» закрутило, понесло, но они остановились. Сава вылез из-за руля и спустился к дорогому седану. Что он там делал, Аэлита не видела. Дальнейшие события разворачивались с крейсерской скоростью. Мужчина выскочил из кювета, в одной руке он держал номер от машины, второй содрал с ног такие же мешки, как у женщины. Потом он забросил жестянку с цифрами в канаву, где затаилась Аэлита, чуть не попал в нее и бросился бежать по обочине к бетонке, держа странные «ботинки». Кробченкина поняла: сейчас случится нечто ужасное – и, забыв про больную ногу, помчалась по кювету к дому. Когда она вынеслась на дорожку, которая вела к заводу, раздался взрыв!

Аэлита пригнулась, закрыла голову руками и полетела к своей хатке. На пороге избы девушка обернулась и увидела, что над узкой дорогой поднимается пламя. Как и обещал Сава, бабахнуло знатно…

Аэлита замолчала.

– Ну и приключение, – выдохнула я, – представляю, как вы перепугались. Наверное, оперативники приехали?

Аэлита пожала плечами.

– Возможно. Я никого не видела.

– Неужели никто из тех, кто прибыл на место происшествия, к вам не зашел? – поразилась я.

Кробченкина взяла с блюда последнее пирожное.

– Я уезжаю рано утром. На следующий день побоялась идти мимо места взрыва. Вдруг там еще чего случится. Пробежала лесом до Фиркина, неближний путь, встала пораньше, чтобы успеть на первый автобус. Когда домой на последней маршрутке вернулась, никаких машин в овраге не было, только грязь повсюду. Я поняла: менты прикатывали. Может, кто и ходил в Товарово, да никого не нашел. Дом мой снаружи нежилым выглядел.

– Выглядел? – повторила я. – Вы же сказали, что живете там!

– Уехала, – пожала плечами Аэлита, – сняла неподалеку отсюда комнатку в коммуналке.

Я вынула кошелек, достала деньги и протянула их собеседнице.

– Наверное, не стоит спрашивать, почему вы не пошли в милицию с рассказом о том, что видели.

– Я что, похожа на дуру? – улыбнулась Аэлита.

– Вовсе нет, – ответила я, – поэтому полагаю, что держали язык за зубами. Но почему сообщили правду Чернову?

Аэлита ответила:

– Он мне большие деньги предложил. Тихий, симпатичный мужчина. А вы приятная женщина и тоже щедро заплатили за беседу. Еще и угостили. Всегда ценю хорошее к себе отношение.

Я улыбнулась в ответ.

– Спасибо, вы нам очень помогли.

К столику подошла официантка с пакетом.

– Ваш заказ, – сказала она и поставила бумажную сумку на свободный стул.

– Решили пирожных взять? – спросила Кробченкина. – Они тут нереально вкусные.

Мне стало до боли жаль девушку, похоже, она никогда не пробовала настоящие десерты. Я вздохнула и сказала:

– Аэлита, когда-то я, как вы, не имела в кошельке лишней копейки, мыла полы в разных местах, в том числе в туалетах одного вокзала. Неприятная работа, но там неплохо платили. Я прекрасно знаю, каково это – бегать зимой по холоду в парусиновых тапках и трястись на морозе в куртке из синтетической собаки. Но жизнь длинная, часто непредсказуемая, никто не знает, что ждет его впереди. Я от всей души желаю, чтобы в вашем завтра все наладилось, чтобы через несколько лет у вас появилась счастливая семья, любящий, заботливый муж, удобная квартира. В этом пакете немного пирожных, они для вас.

Я открыла сумку и достала визитку.

– Если вам станет плохо, не плачьте одна вечером, думая, что никто не поможет. Просто позвоните. Постараюсь выручить вас, если, конечно, это будет в моих силах.

– Мы вообще-то не подруги, – пробормотала Аэлита, взяв карточку.

– Верно, – согласилась я, – но у нас одинаковый жизненный опыт, а это роднит. Если ты никогда не считал копейки, как поймешь того, кому не хватает на батон? Вроде пустяшная трата, но как купить хлеб, когда в кошельке гуляет ветер?

– Как мне вас отблагодарить? – растерялась Аэлита.

– Нет, нет, – сказала я, – просто отдаю долг. Однажды, очень давно, незнакомая женщина здорово помогла мне: накормила, купила пальто. Когда я спросила: «Как вас благодарить?», она ответила: «Никак. Это круговорот добра в природе. Когда встанешь на ноги, не пройди мимо того, кому будет плохо так, как тебе сейчас, помоги ему чем сможешь. Если все будут так поступать, добра на Земле окажется больше, чем зла». Я передаю вам сейчас слова той незнакомки: «Когда встанешь на ноги, не пройди мимо того, кому плохо так, как тебе сейчас, помоги ему, чем сможешь». Звони, если я буду тебе нужна.

Я встала.

– Стойте, – воскликнула Аэлита, – сядьте. Знаете, почему я на самом деле не пошла в милицию?

Я опустилась на стул.

– Почему?

– Вы так хорошо ко мне отнеслись, – прошептала девушка, – Сергею Петровичу я не всю правду сообщила. А вам сейчас открою.

Глава сорок первая

– Они не погибли, – протянул Степан.

– Да, – согласилась я, – Савелий понял, что Никита не отпустит Анастасию живой. Кто-то настучал мужу про шашни супруги с шофером. Кто? Точного ответа нет. Дворни в доме было много. Сладкая парочка старательно шифровалась, но где-то прокололась. Никита узнал правду. Может, экономка постаралась? Забыла, как ее звали.

Попов кивнул.

– Мы знаем, что Настя накануне аварии уволила всю прислугу. Степан попросил меня найти хоть кого-то из тех людей. Я смог установить лишь имя экономки: Марина Бойко. Она скончалась от инсульта пару лет назад.

– Кто-то мог сообщить хозяину об особых отношениях Насти с шофером, – повторила я, – а тот…

– У любого мужика при известии об измене жены рука тянется к топору, – перебил меня Андрей, – даже тот, кто давно на бабу внимания не обращает, сам налево заруливает, даже он взбесится.

– Нелогичное поведение, – удивилась я.

– В такой ситуации логика не работает, – усмехнулся Степа, – все мужчины собственники. Как мы говорим? Моя машина, мои деньги, моя жена. А тут кто-то покусился на твое, личное! Меркулов точно озверел. Но, зная его характер, думаю, он не сразу кинулся жену бить. Стал разрабатывать план мести. Допускаю, что Никита ранее предлагал Насте честную игру, он и правда хотел ее отпустить. Почему? Вспомним пост в инстаграме его теперешней супруги, фото календаря с датой – пятнадцатое ноября без года, возможно, отношения второй жены с Меркуловым завязались еще во время его брака с Анастасией.

– Интересно, почему она выложила снимок спустя столько лет после аварии? – удивилась я.

Попов хмыкнул.

– Вилка, Надежда завела инстаграм в декабре прошлого года. Пятнадцатое ноября за время ведения аккаунта было пока один раз.

– Действительно, – смутилась я.

– Возможно, Меркулов сначала не собирался обманывать Настю, решил в очередной раз поиграть в загадки, а потом дать развод той, которая не смогла родить ему ребенка. Но известие об измене разозлило Никиту. Только ему надо было улетать в командировку, а бизнесмен, похоже, не из тех, кто действует опрометчиво, считает, что месть – это блюдо, которое подают холодным, с улыбкой на лице. Меркулов спокойно отправился по делам, вида Насте не подал, что ему известно о ее романе с шофером. Но небось он обдумывал план действий. А Савелий, который уже успел все организовать для «аварии» и только выжидал, когда хозяин в очередной раз улетит куда-нибудь на несколько дней, устроил ДТП. Есть у меня и предположение, откуда у водителя взялся чемодан с валютой. Настя получила от законного супруга огромную сумму за мужество, проявленное во время последнего «путешествия» по канализации. Салон ей вообще не нужен, она вложилась в него, чтобы обеспечить Раису, сестру Савы. Оформлено все на двоих было на всякий случай. Вдруг налоговая заинтересуется, откуда у Раисы Переверзевой деньги на парикмахерскую? Есть ответ: она вложилась в нее в паре с женой богатого человека. Кредит оформлен на Раю, а деньги ей дает Настя. Валюту брат оставил сестре, зная, что скоро «умрет». План Савелий разработал с фантазией. Предполагаю, что Анастасия рассказала ему про непутевого Василия, брата Ирины. Может, пожаловалась, что ей приходится просить у Никиты денег на лечение наркомана.

– Пьесу водитель и впрямь вдохновенно состряпал, – согласился Попов, – устроил взрыв седана, куда положил ампутированные у больных части. Он и Анастасия надели на обувь приспособления, которые помешали эксперту точно определить следы. Теперь понятно, зачем на складе они взяли глицерин и марганцовку, да еще объяснили кладовщице, что везут их в салон.

– Глицерин может использовать косметолог, – сказала я, – перманганат калия тоже пригодится, кристаллы разводят водой и… Может, в растворе расчески ополаскивают. Сейчас это средство в аптеках не найдешь, а в год «смерти» любовников марганцовку использовали повсюду. И что? Да не было преступления на опасном повороте в Товарово. Саву не слепила фарами машина Василия, Блюмкин сам все устроил, глицерин смешал с марганцовкой. Ба-бах! И все. Всю ночь, а потом и часть дня место аварии засыпал снег, потом он превратился в дождь. Эксперту осталось только в затылке чесать. Но была оплошность. Чудом остаются в сохранности несколько следов от обуви Савы, ему пришлось снять с ботинок защиту, в ней быстро не побегаешь. Но пронесло. Никто не удосужился проверить размер обуви Василия.

– А зачем? – пожал плечами Степан. – Наркоман, единственный подозреваемый, умер. Дело прекращено в связи со смертью Василия. Но остались вопросы у нас. И…

В дверь кабинета постучали.

– Вот и гость прикатил, – обрадовался Степан, – входите.

В кабинете появился Эдуард.

– Что-то случилось? – с порога осведомился он. – Вы просили меня срочно прибыть.

– Проходите, садитесь. К нам поступила новая информация, – произнес Степан, – она в корне меняет всю картину.

– Какую? – удивился бывший следователь.

– Гибели Савелия и Анастасии, – уточнил Попов и стал рассказывать все, что нам сообщила Кробченкина.

Эдуард сидел с изумленным лицом.

– Ну и ну, – пробормотал он, когда Андрей замолчал, – облажался я по полной программе. Значит, они живы?

Я включилась в разговор.

– Твоя жена не сошла с ума, она узнала Настю по руке. А та с одного взгляда поняла, кто такая Ирина Рябова, директор благотворительного фонда, и отказалась от сотрудничества.

– Невероятно, – выдохнул Эдуард.

– У нас есть предположение, что Савелий нынче носит имя Иосиф Петрович, – продолжила я. – Сава и Настя живут в Европе, а бизнес ведут в России. Занимаются разными делами, не работают вместе. Каковы их личные отношения? Понятия не имею. Скорей всего, они сделали пластические операции, но кое-что изменить нельзя. След от травмы на руке Анастасии. Необычный прищур глаз Савелия и его любовь к круассанам из крохотной столичной кондитерской.

– В шпионы их бы не взяли, – хмыкнул Попов, – но для обычной жизни все о’кей. Все у них нормально шло, пока судьба не столкнула Ирину с Ольгой Сергеевной Николаевой.

Я подхватила нить разговора.

– Цепь неприятностей, которая случилась с твоей женой после того свидания с Ольгой, посылка с петардой, проколотые колеса, случай в метро… Бандероль мог отправить тот, кто не получил денег от фонда, на платформе в метро народ безумствует, Иру просто толкнули… Ну, и кое-кто чужие машины портит. Все это, вероятно, не имеет отношения к давней истории с «гибелью» Анастасии и Савелия. Но, может, Ольга и Иосиф решили убрать Ирину! У нас нет точного ответа. И мы его никогда не найдем. Но совершенно точно установлено врачами, что смерть Антонины Колывановой произошла из-за тромбофлебита, который она не лечила.

Эдик прижал руки к груди.

– От всего сердца спасибо, что сообщили правду о том, что парочка любовников жива. Надо подумать, может, нам с женой надо куда-то уехать из Москвы? Эти люди на все способны! Настя использовала в своих целях брата Иры. Неужели она не понимала, что ничем хорошим для Глазова эта история не закончится?

– Не Анастасия придумала использовать «Жигули» наркомана, – перебил Рябова Степан.

– А кто? – изумился Эдуард.

– Тут есть ответ, – кивнул мой муж, – но у нас остались вопросы без объяснения. Как вы догадались, что Меркулова и Блюмкин заезжали на склад в Зайкино?

– Уже не помню, – протянул Эдик, – кто-то сказал. Может, экономка? Управляющий?

– Покупатели активно болтали с тетушкой, которая выдала им глицерин и перманганат калия, – заметила я, – они ей сказали, что едут в Колюево.

– Ну да, в салон, – кивнул Эдуард, – а сами рванули в Товарово.

– Зачем им туда? – задал свой вопрос Андрей. – Вас не удивил маршрут?

– Ответа получить не удалось, – отрезал Рябов, – все погибли. Но после вашей беседы с Аэлитой мне стало ясно: пара специально ехала к месту взрыва.

– Странно, что вы тогда не сообразили: иномарка ехала не в Колюево, а в обратную сторону, – не умолкал Попов, – на схеме хорошо видно направление движения.

– Ступил, – поморщился Эдик, – с каждым случиться может.

– Есть еще вопросы, – вздохнул Степан, – но задавать их не стоит, потому что ответ есть в конце беседы Виолы с Аэлитой.

– Вы мне не весь разговор послушать дали? – напрягся Рябов.

– Да, – кивнул Степан и нажал на кнопку моего диктофона. Зазвучал голос Кробченкиной:

– Почему я не пошла в милицию? Отчего не рассказала, что видела? Ну, я вам не все сообщила, и Чернову тоже. Перед тем как спуститься в овраг, мужчина, который устроил взрыв, кому-то позвонил и сказал:

– Эдик! Это я сейчас… Эй! Вы кто? Почему подходите к телефону Рябова? Где он сам? Фу! Ну ты меня и напугал! Решил, что кто-то твою личную, не служебную мобилу схапал. Че с голосом? А не пей холодненькое осенью, вообще не узнать тебя. Короче. Все готово. Завтра с утра жди. Кто-нибудь сообщит. Если до полудня будет тихо, сам садись в тачку, типа куда-то порулил и увидел место ДТП. Не подведи нас.

Аэлита замолчала, на смену ей заговорила я:

– У вас отличная память!

– Первый и последний раз попала в такую переделку, – продолжала Кробченкина, – сильное впечатление осталось. Утром я решила пойти в милицию. Отделение располагалось в Мирсове, от моего дома пешком минут десять. И я поперлась туда, блин, честная гражданка. Пришла, а у дежурного какие-то люди стоят, скандалят. Я жду, от скуки начала разглядывать на стене стенд «Лучшие сотрудники месяца». Там два фото. На одном тетка, на другом мужик. И подписи под снимками, яркие, красным фломастером сделаны. Читаю: «Эдуард Рябов, следователь»… Меня словно по затылку ведром огрели. Стою, молчу. И тут выходит в коридор тот самый мужик, чье фото висит на доске, хрипит, понятно, что простыл, спрашивает у дежурного: не звонил ли ему кто? Меня заколотило, а скандалисты, как назло, ушли. Дежурный меня спрашивает:

– Девушка, вы кого ищете?

А этот Эдуард не уходит, уставился на меня, прохрипел:

– Что-то случилось? Не бойтесь, рассказывайте.

Я догадалась соврать:

– Простите, мне в туалет надо.

Эдуард разозлился:

– Тут не общественная уборная!

И ушел.

Дежурный мне улыбнулся.

– Иди по коридору. У следователя с утра настроение плохое, злой очень.

Я в сортир сбегала, на улицу вынеслась, тороплюсь на маршрутку, думаю: Эдуарду Рябову тот мужик звонил, говорил: не пей холодненькое. А тут следователь Эдуард Рябов охрип совсем. Вот же повезло, что до меня скандалисты пришли, а то бы рассказала этому следователю, как в овраге сидела. Он бы меня убил!

Голос Кробченкиной стих.

– Вы помогали Савелию и Анастасии, – подвел итог Андрей. – Я порылся кое в каких документах, нашел связь между вами. До четырнадцати лет Эдуард Рябов был прописан в том же доме, что и Блюмкин. Савелий в двенадцатой квартире, вы в тринадцатой. Потом семья Рябовых перебралась в другой дом, но недалеко уехали, на соседнюю улицу. Вы работали в ГАИ, вскоре после аварии на повороте перешли на службу в охрану банка, а когда тот лопнул, устроились в торговый центр, затем снова в банк «Фирт». Это туда и звонила Раиса после того, как ушла Виола, сказала: «О, хорошо, что ты сам подошел. Чего? Думала, тебе набираю, не туда пальцем ткнула!»

Попов покачал головой.

– Вы сказали Виоле, что работаете в магазине. Слукавили. На самом деле вы перешли в «Фирт», вас туда взяли на испытательный срок, оформили по договору, не сделали пока постоянным сотрудником. Работа у вас, что в торговом центре, что в банке, сменная, два дня через два. Вы трудолюбивый человек и не были уверены, что точно окажетесь в штате «Фирта», поэтому пошли на небольшой обман. Из магазина не уволились, служили и в нем, и в банке. Как вам удалось договориться с финучреждением, не знаю. Но у вас там в кабинете номер внутреннего телефона – шесть, девять, девять. Раиса же набрала последним – ноль. Не туда пальцем попала. А это номер для рецепшен на первом этаже. И надо же! Вы проходили мимо, взяли трубку. Конечно, удивились, услышав голос сестры Блюмкина. Рая в курсе всей аферы. У них с братом были очень близкие отношения.

– У вас все получилось, – вздохнула я. – Те, кто проверял благотворительный фонд, не сообщили Ольге Сергеевне все данные директора, предупредили только, что ее зовут Ирина Алексеевна.

Случайная встреча взбудоражила Иру, она примчалась ко мне. А потом уж прибежал ты и стал просить, чтобы я объяснила твоей жене, что Настя давно умерла. Когда мы учились в школе, ты считал меня полной дурой, которая получает пятерки исключительно из-за того, что тупо зубрит все предметы. И до сих пор думаешь, что я идиотка. Ладно, пусть это так. Но у меня есть умный муж и сообразительный друг Андрей.

Эдик криво усмехнулся.

– Отличный сюжет для твоего очередного романа, Вилка. Все бездоказательно. Все со словами «наверное», «предположительно». Свидетельница Кробченкина? Кто ей поверит? Напридумывали вы чудес. Да, мы жили с Савой одно время рядом, и что? А ничего! Уйма лет прошла. Никому эта история не интересна. И где в ней преступление, а? Никита жив, счастлив с новой бабой. Предположим, вы правы. ДТП – красивый спектакль. Но тогда и жертв нет! Савелий и Настя сбежали. Человеческие останки, которые мы нашли, санитар из морга продал. Найдите этого парня, привлеките за торговлю ампутированными частями тела! Где убийца? Нет его. Где мертвецы? Нет их. Кому вся эта история нужна? Никому. Ох, прости, Виола, тебе она необходима, новый роман нашкрябаешь. Пошел я, ребята, некогда мне.

Эдуард встал, ехидно улыбнулся и исчез за дверью.

Мы остались. Я первой нарушила тягостное молчание.

– В детстве Рябов очень нравился ребятам и учителям. Приятный мальчик, кудрявый блондин с голубыми глазами. Не знаю, кто придумал ему кличку: Милашка. Он таким и остался. Милашка Рябов, симпатичный, с обаятельной улыбкой.

– Милашка Рябов, – повторил Степан, – я не вижу в этом прозвище ни любви, ни уважения. Ты ошибаешься, Милашка Рябов изменился, теперь его следует именовать – Милашка на вираже!

Нормальный, наверное, мужик-то был, по прямой дороге шел. А потом захотелось ему денег, да побольше. На этой прямой, открытой дороге золотишко просто так не валяется, и показалось Милашке, что на кривой тропе оно повсюду лежит. Надо только съехать и подобрать. Вообще-то многие так считают, да не каждый на скользкий путь решится. А Милашка вошел в вираж! И понесся по тонкому льду! Самое страшное, когда человек вот так в вираж входит. Куда его утащит? Неизвестно! Но уж точно ничего хорошего не получится. Да, сейчас наш Милашка празднует победу. Но из крутого виража на ровное шоссе не выбраться, рано или поздно зашвырнет Милашку в овраг.

Эпилог

Когда мы сели ужинать, тетя Лида поинтересовалась:

– Почему невеселые?

– Тетя, не могут же Вилка и Степа весь день улыбаться, как дураки, – ответил за нас Жорик.

– На мой взгляд, человек с улыбкой как раз умница, – парировала Федина.

– Просто мы устали, – объяснила я, – день тяжелый выдался.

– Ну, тогда я порадую вас! – пообещала Лидия Федоровна. – Через два дня…

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Я люблю тетю Лиду, но хорошо, что она собралась уезжать!

– …Жорик начинает работать в фирме, его взяли на должность конструктора игрушек, – продолжила наша гостья. – А я решила тоже перебраться в Москву.

– Квартиры у нас пока нет! – заявил племянничек. – Можно поживем у вас?

– Временно! – подчеркнула Лидия Федоровна. – Пока не решим вопрос с жильем.

Я изо всех сил старалась удержать на лице улыбку.

– Не станем вам обузой, – продолжала тетя Лида. – Вилка, я освобождаю тебя от всех домашних дел: готовки, уборки, стирки. Забудь про них.

Я собралась сказать, что не очень-то помнила о том, что перечислила гостья, но успела прикусить язык. И посмотрела на Степана. Муж молча ковырял вилкой розово-зеленое нечто, которое тетя Лида, ставя блюдо на стол, назвала «тутти-брутти из сапожища».

– Но если мы вам в тягость, скажите сразу, – завершила свою речь Федина, – мигом уйдем. За нас не переживайте, где-нибудь устроимся.

Степан оторвался от раскопок пищи.

– Тетя! Что за ерунда пришла тебе в голову? Живите сколько хотите. Квартира большая, комнат много.

– И я помогу по хозяйству, – пообещал Жорик. – Вилка, только скажи мне: «Повесь картину!» И все будет готово.

Моя приклеенная улыбка стала еще шире. Если надо узнать теорию забивания гвоздей, то спросите у мужчины, он вам точно все и подробно объяснит. Но если вы хотите, чтобы гвоздь оказался вбит через пару минут после того, как вам он в стене понадобился, то хватайтесь за молоток сами.

– Как хорошо, что мы вам не надоели! – обрадовалась тетя. – Степа, помнишь, как я тебя в детстве от глупостей удерживала?

Муж закивал, а я опустила взгляд в тарелку. Глупые поступки не планируются, они совершаются спонтанно, но потом, спустя годы, понимаешь: именно они, эти самые глупости, были лучшими моментами твоей жизни.

Примечания

1

Копрофагия – поедание своих и чужих экскрементов. Часто бывает из-за болезни: шизофрении, слабоумия и т. д. – Примеч. ред.

2

Ваххунд (Wachhund) – сторожевой пес.

Content

Дарья Донцова
Милашка на вираже

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Эпилог

Примечания