Владимир Колычев

Сердечная отрава

Часть первая

Глава 1

Боксерская «груша» должна стонать от боли, молить о пощаде, только тогда ее можно будет оставить в покое. Арсений бил быстро, мощно и долго, пока не зашумело в ушах. Вот тогда ему и показалось, что «груша» взмолилась — к этому времени он уже давно выбился из сил и держался, что называется, на зубах.

На скамейку Арсений опускался едва живой от усталости, но из реальности не выпал. Жизнь прожить — не поле перейти. Жизнь — это марш-бросок по пересеченной местности, бегом, с полной выкладкой и постоянным наблюдением за обстановкой. Даже на привале нужно держать ушки на макушке, чтобы не попасть впросак. Арсений знал, как это бывает: на войне четыре раза попадал в засаду. Хорошо, командиры были толковые, знали, как вести себя на марше, — до разгрома дело ни разу не дошло.

В спортзале шумно, народу не очень много, но все в работе, в движении. Одни по рингу кружатся, другие по макиварам да по грушам колотят. Конопатый Ярыч молотит головой — лоб у него красный, глаза навыкате. Кружит его и шатает, удары все реже, но вряд ли слабее. Щекастый Хрипун неспешно отшвыривает от себя пудовые кулаки. Прыщавый, вечно небритый Суслик уклоняется от его ударов, не сходя с места. Хрипун постепенно ускоряет ритм, его пудовые кулаки движутся все быстрей. Суслика это пугает, он начинает нервничать, суетиться — наверняка пропустит «леща». На ринге Клоп с Буяном, эти работают в полную силу, метелят друг друга, только брызги летят.

Все увлечены делом, за входной дверью никто не смотрит. А зря. Учения в любой момент могут смениться реальным боем, те же «чехи» налетят, их в Москве не меньше, чем в горах Кавказа, стаями ходят, рвут, режут. Да и своих волков хватает. Выбьют дверь и начнут заливать зал свинцом, только успевай поворачиваться. У Клопа с Буяном шансов не будет, их завалят первой же очередью, у Арсения же сохранится возможность юркнуть в раздевалку. Дверь совсем рядом, и она открыта. Сдернуть себя со скамейки, швырнуть в дверной проем — там три шага наискосок по коридору и резко вправо. Арсений, на всякий пожарный, просчитал маршрут, чтобы пройти его на автомате. Там, в раздевалке, за скамейкой у него лежит ствол, а стрелять он умеет.

Нельзя расслабляться, нужно держать себя постоянно на взводе, смотреть — видеть, анализировать — реагировать. А полностью в себя можно будет уйти только дома: там Арсения с ходу не возьмешь, он об этом позаботился.

Да и отдыхать долго нельзя. Тренировка для того и дается, чтобы закалять не только силу, но и выносливость. Сейчас Клоп с Буяном освободятся; подойдет Казимир, и Арсений сам закрутится с ним в мордобое. Будет тяжко.

Казимир в «качалке», «железо» таскает. Как только освободится — можно начинать. А пока отдыхать, не теряя бдительности.

Арсений смотрел вправо, а тренажерный зал находился слева. Движение он уловил чутьем, повернул голову. И увидел Витю Казимирова. Гренадерский рост, гусарская удаль, острый насмешливый взгляд. И волосы у него мокрые, и борцовка мокрая насквозь; лицо распарено, короткий мясистый рубец на щеке побагровел. От сильного напряжения на мощной шее и мускулистых руках выступили вены. В руке он держал мобильный телефон, с которым не расставался даже во сне. По нему он и стукнул пальцем, взглянув на Арсения. И кивком показал на дверь в раздевалку.

— Погнали!

Арсений вмиг забыл про усталость, пружины в ногах разогнулись, тело плавно выстрелило вверх. Если Казимир показал на телефон, значит, был важный звонок. Скорее всего, срочный выезд. Возможно, сам Котел позвонил.

— Давай в душ!

В душевой Арсения ждал неприятный сюрприз — горячую воду отключили, лить на себя пришлось холодную. Впрочем, ему не привыкать. По утрам он принимал только холодный душ, а зимой и в проруби не прочь был искупаться.

Арсений уже заканчивал, когда в душевой появились Шмель и Буян.

— Давайте, пацаны, в темпе! — поторопил их Казимир.

Арсений помылся, насухо вытерся, оделся. Черные брюки со стрелками, белая водолазка, черное полупальто из хорошей кожи, лакированные туфли без шнурков с крепким овальным носком. Они с Казимиром работали с деньгами, имели дело с импозантными людьми, поэтому и одеваться должны были прилично. Свой шестнадцатизарядный «Чезет» он вложил в кобуру, которую закрепил под мышкой. Арсений торопился, но «сбрую» надевал не спеша. Все должно быть тщательно подогнано, чтобы кобура находилась не выше и не ниже положенного. В случае чего пальцы должны лечь точно на рукоять пистолета.

— На предохранитель не ставь, — сказал Казимир, выразительно глянув на него.

Их ждало задание повышенной опасности, Арсений понял это без лишних объяснений. Обычно они работали с Казимиром в паре, но в особых случаях на дело вместе с ними выезжали Шмель и Буян. Можно было взять Ярыча и Хрипуна, самых мощных парней из бригады Шахтера, но Казимир предпочитал первых двух. Мягко говоря, вид у Ярыча и Хрипуна устрашающий. И если не выбирать слов, то эти ребята — зрелище не для слабонервных. У Шмеля и Буяна внешность куда более располагающая к общению, и бойцы они неплохие, и опыт у них имелся, и заслуги. Шмель однажды спас Арсения от смерти, поддержав его огнем. Правда, тогда он всего лишь закрыл свой долг — Арсений в свое время вырвал его из лап озверевших грузинских джигитов.

На улицу пришлось выйти с мокрой головой. Октябрь месяц — далеко не самая теплая пора, но до морозов еще далеко. Ветер холодный, но сухой — самое то, чтобы подсушить волосы.

«Пятьсот двадцатый» «БМВ» стоял у главного входа в спортзал на обочине дороги. Машину можно было бы загнать прямо на тротуар, но Казимир не любил слишком выделяться. Раньше, было дело, кичился своей крутостью, но потом успокоился, остепенился. Главное, не отсвечивать, — говорил. И еще считал, что настоящий боец должен быть полным отморозком, но только в деле, а не на публике. Ничего и никого не бояться, ломать всех и вся, презирать смерть и даже смеяться ей в лицо. В принципе, Арсений с ним соглашался. Потому как сам был таким. Внешне — сама невозмутимость, а в душе — тысяча чертей. Все как в машине с ее стапятьюдесятью оленями под капотом. Когда стоит — само спокойствие, а разогнался — звериная мощь в действии.

У самой машины Казимир бросил ключи в Шмеля, тот среагировал, поймал их.

— Давай за руль!

Шмель понял все правильно. Кому кашу варить, тому и огонь разводить. Он быстро упал на руки, едва не касаясь грудью земли, заглянул под днище машины. Вдруг бомба. Арсений за ним не наблюдал, он смотрел по сторонам. Место не самое оживленное, но машины нет-нет да проезжают, и люди ходят. Слева — двое, справа — трое. Вроде бы обычные прохожие, но так и киллеры не ходят с автоматами наперевес. Мимо проезжает красная «восьмерка» с затемненными окнами — кто там в салоне? Вдруг машина остановится, из окна высунут автомат… Арсений сейчас никого не охранял; Казимир всего лишь напарник и старший команды, и его вовсе не нужно закрывать своим телом. Значит, в случае опасности можно смело занимать выгодную для себя позицию и действовать по обстоятельствам.

«Восьмерка» с ветерком промчалась мимо, густобровый Шмель открыл машину, Арсений сел назад. Рядом с ним умостился юркий, не знающий покоя, Буян. Казимир открыл окно, подстроил под себя правое боковое зеркало — ему ведь тоже нужно смотреть назад.

— К Жирману едем, — сказал он.

— Что-то знакомое. — Шмель задумчиво провел пальцем по щеке.

— Знаешь такого? — Казимир насмешливо глянул на Арсения.

— Скажешь, узнаю.

Казимир в команде уже давно — с девяносто второго. Арсений влился в движение в девяносто пятом, всего полтора года в теме. Для кого-то это много, а для ветеранов бандитского движения мало.

— Ширман его фамилия. Давид Яковлевич. Компания «Петроград». Знаешь, почему «Петроград»?

— Хочешь, сказать, что нам в Питер ехать? — спросил Шмель.

— Да нет, на Каширское шоссе. Там у него сейчас офис…

Казимир назвал номер дома и замолчал, с ухмылкой, но невесело и даже уныло, думая о чем-то. Арсений совсем не прочь был послушать его, но любопытство не одолевало. Все равно, куда и к кому ехать, лишь бы в дерьмо не вляпаться. Этого добра в Москве более чем, он уже второй год ходит по нему, и ничего. Одну пулю из ноги выковырили, вторая сама вышла, едва не зацепив печень, дырку от ножа зашили, но все это мелочи. Да и смерть не очень-то и страшна. А вот в зону бы не хотелось: холодно там и уныло. Он два года за глупую драку отмотал, знает, каково там.

— Петро — это Петролеум, — снова заговорила Казимир. — На русский переводить?

— Тупых нет, — качнул головой Буян.

— Раньше Жирман у нас на районе химичил. Нефтью торговал и бензином. Я лично с него снимал… Боялся он меня, — с улыбкой сказал Казимир. — Одни от страха худеют, а Жирман толстел. По два-три килограмма в месяц…

— Ты что, взвешивал его? — усмехнулся Буян.

— Ну, был такой прикол, — кивнул Казимир. — Я ему лично весы продал. Задешево. Всего за две штуки баксов.

— Типа, купи кирпич?

— Слышь! — шикнул на Буяна Шмель.

— А у нас капитализм, пацан, здоровье сейчас дешевым не бывает… А у него этого здоровья на полтора центнера набралось… Даже обидно. Я этого кабанчика, можно сказать, выращивал, а он на Каширу перебрался, а там ореховские. Они своего не упустили…

— Ну да, Жирман, — кивнул Шмель. — Сам Сильвестр с Котлом говорил.

— Мы тогда с ореховскими конкретно схлестнулись, если бы не Сильвестр… Котел Сильвестра уважал…

— Нет больше Сильвестра.

— И ореховские уже не те… Жирман хочет под нашу крышу вернуться. — Голос у Казимира сгустился, затвердел.

— Ниче себе! — вытянулся в лице Буян.

Арсению пришлось внутренне поднапрячься, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Ореховским сейчас не позавидуешь, у них там реальный раздрай — авторитеты мочат друг друга почем зря. Да еще и тамбовские наседают. Но, по любому, с «орехами» лучше не связываться, эти ребята сначала стреляют, а потом разбираются. Один Саша Солдат чего стоит.

— Да не ссы ты, — натянуто улыбнулся Казимир. — Жирман крышу сменил, под ментов отошел.

С ментами Арсений тоже связываться не хотел, но уж лучше с ними воевать, чем с ореховскими. От ментов хотя бы откупиться можно…

— А сейчас к нам хочет? — в поисках логики спросил он.

— Вроде да. А что там конкретно, с ним на месте надо перетереть.

— А с кем он уже по этой теме говорил?

— Котел звонил. Сказал — подъехать, разобраться, — совсем не весело ответил Казимир.

— Странно, — пожал плечами Арсений.

Не нравилось ему, когда серьезные решения принимаются с бухты-барахты. Возможно, Ширману скипидару под хвост плеснули, вот он и мечется — в поисках новой «крыши». Ореховских он боится, менты его не устраивают, может, котловские смогут помочь. И плевать, что «котлы» с «орехами» могут насмерть схлестнуться. А ведь могут. Из-за какого-то урода…

Котел все понимает, но, видно, не хочет упускать лакомый кусок, который сам просится в руки. Вопросов больше, чем ответов, но разведка боем прояснит многое. Мог так думать Котел? Мог. Разведка могла погибнуть в бою, но так это всего лишь издержки бандитского промысла, и Арсений не вправе роптать на свой статус расходного материала. Да он, в общем-то, и не бьет в колокола. Просто нужно знать нюансы.

— Наше дело маленькое, нам сказали, мы сделали, — в унылом раздумье проговорил Казимир.

Он уже давно в деле и запросто мог в свое время занять место Шахтера — стать бригадиром в команде Котла. Но Казимир не захотел брать на себя ответственность. И место «старшего кассира» его более чем устраивало. Дело напряжное, опасное, но прибыльное, во всяком случае для него. Котел ему и за опыт приплачивает, и за стаж, и за старые заслуги. Но дела у Казимира, как ни крути, маленькие, и сам он малозначительная личность. Впрочем, Арсений и сам не рвался к большим высотам. Ему бы деньжат поднакопить, да дело свое открыть… Какое дело и когда, об этом он еще не думал. Страшно загадывать, когда пуля может прилететь в любой момент.

— Может, стволы в машине оставим? — спросил Арсений. — Вдруг менты примут?

— А если «орехи»? — поморщился Казимир.

— Ну, мы же не за шерстью приехали, чисто поговорить, узнать.

— Знаешь, что такое дилемма?.. Лежишь ты в постели, справа от тебя голая блондинка, а слева глиномес. Гнойный. К кому ты повернешься задом?

Офис «Петрограда» должен был находиться в здании научно-исследовательского центра. Казимир отправил на разведку Буяна, и тот вернулся минут через пять.

— Съехали куда-то, — сказал он, сдерживая вздох облегчения. — Еще в марте.

— Куда-то? — косо глянул на него Казимир.

— Точного адреса никто не знает. — Буян закрыл за собой дверь.

Арсений смотрел по сторонам, поглаживая рукоять вложенного в кобуру пистолета. Вдруг это ловушка какая-то. Навалятся сейчас «орехи», и пойдет фарш из мясорубки. Да и менты могли устроить маски-шоу.

— А неточного?

— Ну, где-то в Москве… Мы что, искать его будем?

— Скажут — будем!

Казимир достал из кармана свой новенький мобильник, влюбленно провел по нему пальцами, набрал номер.

— Эдуард… Анатольевич?..

Каждый раз, называя Котла по отчеству, Казимир наступал на горло своему самолюбию. Когда-то он был с Котлом на короткой ноге, да и сейчас запросто мог обратиться по имени, но только с глазу на глаз. Прилюдно только по имени-отчеству и с чувством полного смирения.

— Да, Казимир… Мы на месте, а Ширмана нет… Да?! Ну, хорошо.

Казимир выслушал босса и вернул телефон в карман.

— Давай на Манежную, — сказал он, глядя куда-то в точку перед собой.

Шмель хотел что-то спросить, но сдержался, молча тронул машину с места. И Арсений не стал ничего спрашивать. Казимир и сам в непонятках.

— Дичь какая-то… — в раздумье проговорил он. — То Кашира, то Кремль… Там же Кремль, да?

— И часовые на башнях, — усмехнулся Буян.

— Снайпера, — качнул головой Шмель.

Не было никаких снайперов на кремлевских башнях, все это понимали, но оспаривать никто не стал. На какое-то время в машине установилась полная тревоги тишина.

Офис «Петрограда» располагался в старинном здании с арочными окнами, отливающая золотом вывеска видна была даже из машины. У входа стоял плотного сложения мужчина в черном костюме и с рацией в руке. Каменное лицо, бульдожья челюсть, рыскающий взгляд. И вряд ли это был единственный охранник.

— С волынами нас не пропустят, — с кислым видом сказал Казимир.

Но сам даже не подумал вытащить из кобуры пистолет. И Арсений не шелохнулся. А Буян все-таки сунул руку под куртку — в этом положении он и застыл.

— Шмель, ты у машины. Буян, ты с той стороны. — Казимир жестом очертил маршруты их движения. — Ходим, смотрим — по сторонам, друг за другом. Движение — жизнь. Если что, валить всех на хрен!

Он открыл бардачок, вытащил оттуда две рации: одну отдал Арсению, а другую Буяну.

— Проверьте, вдруг здесь глушилки стоят, — сказал Казимир.

Но рации работали исправно, правда, его «Моторола» была наполовину разряжена. На час работы должно было хватить. А час в их положении — это много. Все могло произойти в любой момент. Сама обстановка навевала тревогу.

— Куда? — спросил охранник, преграждая путь.

Казимир сначала смерил его взглядом, затем улыбнулся — одним краешком губ.

— Ты чего, родной? Мы нефть привезли. — Он кивком показал на вывеску «Петрограда», которая заметно выделялась среди прочих. — Принимай товар!

— Это не ко мне! — качнул головой детина.

— Что-то я не понял, ты хрен с бугра или три тополя на Плющихе? — спросил Казимир.

И, не дожидаясь ответа, шагнул прямо на охранника. Он ничуть не сомневался в своей силе, и эта его уверенность в себе сдвинула преграду в сторону.

Арсений едко усмехнулся, глянув на охранника. Умный парень, быстро соображает, значит, жить будет долго, но, возможно, несчастливо. Охранник проводил его настороженным взглядом, как будто Арсений мог схватиться за пистолет, развернуться и выстрелить.

Чтобы попасть в холл к регистрационной стойке, нужно было пройти через рамку металлодетектора. И у Казимира запищало, и у Арсения. Два дюжих охранника сомкнули ряды, преградив им путь. Казимир кивнул, соглашаясь на их требования. Арсений жестом показал ему на камеру под потолком. Нужно сначала выйти из сектора обзора, только тогда можно будет отдать ствол.

— Спокойно, парни! Мы сдаемся. Но не здесь.

Отдавая пистолет, Арсений быстро прошелся по нему носовым платком. Вдруг охранники берега попутали — из-за близости к Московскому Кремлю; позвонят в милицию, попросят принять меры.

Офис «Петрограда» занимал весь четвертый этаж. Подвесные потолки, белые стены, красно-коричневые двери, за хромированной стойкой — смазливая мордашка с белозубой улыбкой.

— Давид Яковлевич вас ждет!

Девушка проводила гостей до двери с табличкой «Приемная». Она произвела на Арсения впечатление, но, переступив порог, он вмиг забыл о ней. В приемной за компьютером сидела другая девушка — русоволосая, с глубокими сапфировыми глазами. Нежный овал лица, пухлые упругие щечки — гладкие как шелк, сочные губки, которые можно было назвать чувственными, если бы они не казались невинными. Девушка мило улыбалась и Казимиру, и Арсению: она должна была так поступить по долгу службы. Но с той же легкостью она могла бы исполнить интимную обязанность перед своим боссом. Арсений это понимал одним полушарием, а другим готов был присвоить секретарше звание «Мисс Непорочность».

Казимир пер без остановки. Подмигнул девушке, открыл дверь в кабинет ее начальника, зашел сам и втянул за собой Арсения.

Из-за стола поднялся розовощекий пухляш лет сорока, лишнего веса, конечно, в избытке, но все же вряд ли он весил полтора центнера, как уверял Казимир. Тщательно продуманная прическа, дорогой костюм, в стиль и в цвет подобранный галстук.

Мужчина вышел из-за стола. Арсений даже не думал смотреть на его туфли, но тем не менее заметил, как они блестят. И еще блеск был во взгляде поднявшегося. Блеск металла — мягкий, но опасный. Ртуть, она жидкая, но ядовитая.

Пол в кабинете был приподнят. Арсений переступил через ступеньку вслед за Казимиром. И бросил взгляд в окна. А вид превосходный — кремлевские башни, красные звезды, за которые Арсений воевал в Афгане. Хозяину кабинета это явно нравится. И пол в кабинете приподняли нарочно, чтобы улучшить обзорность.

Рамы в окнах массивные, стекла толстые, возможно, бронированные. Но вряд ли Ширману грозит снайперский выстрел с кремлевской башни.

— Ну, здравствуй, Давид Яковлевич! — Казимир обратился к нему с насмешкой, но все же по имени-отчеству.

Ширман хоть и барыга по всем понятиям, но статус у него конкретный, если он мог позволить себе такой кабинет. Казимир не мог с этим не считаться. Да и вообще, без нужды он старался не хамить.

— Здравствуй, Виктор, — без улыбки, но не зло, раскрепощенно, сказал Ширман.

— Вспомнил?

— Я сам тебя выбрал.

— Да?.. А чего тогда на Каширу отправил?

— А вдруг бы испугались.

— Мы?! Ореховских? — удивленно возмутился Казимир.

Недоуменно повел бровью и Арсений. Ничего себе закидоны у барыги, братву решил на вшивость проверить. А если они сейчас начнут ему замуты ставить?

— Я бы испугался.

— Ты и сейчас боишься, — сказал Казимир, внимательно глядя на Ширмана. — Проблемы у тебя.

Именно это сказал бы сейчас и Арсений. Ширман хорохорился, пытался держать хвост пистолетом, но за жидкой ртутью в глазах прятался такой же жидкий стул.

— Проблемы. Иначе бы я с вами связываться не стал.

— А ты связался.

— А я связался.

— Ты знаешь, что теперь мы с тебя не слезем.

— Я знал, на что шел.

— Кто тебя послал?

— Куда?.. А-а, послал… Ну да, можно сказать и так. Есть один человек. От него все проблемы…

— Кто такой?

— Ваша задача — защитить меня от него.

— Кто такой? — повторил Казимир, не сводя с Ширмана глаз.

— Вы должны защищать меня круглосуточно. Окружить меня охраной, никого ко мне не подпускать.

— Ты не ответил на мой вопрос, — настаивал Казимир.

Но Ширман отказывал ему с тем же упорством.

— Если за две недели со мной ничего не случится, Эдуард ваш Анатольевич получит премию в размере полумиллиона долларов.

Озвученная сумма не произвела на Казимира эффекта разорвавшейся бомбы. И не заставила сменить пластинку.

— Ты глухой? — спросил он.

— Лучше быть глухим, чем много знать. И умереть молодым. — Ширман смотрел на Казимира, словно взывая к его благоразумию.

— Все так серьезно?

— А это серьезно? — Ширман повел рукой в сторону Кремля. — Как думаешь, сколько ты проживешь, если сунешься туда с наездом?

— А я не собираюсь на Кремль наезжать.

— А ветер оттуда дует.

— Да?.. И ты хочешь спрятаться от него под бандитским зонтиком?

— Меня может арестовать милиция. Меня могут ликвидировать спецы из ФСБ. От этого у меня своя защита, она задействована в полном объеме. Но меня могут заказать киллерам из вашего криминального мира. Вот против этого мне и нужна бандитская крыша… Это все, что я могу вам сказать.

Казимир в раздумье посмотрел на своего напарника — Арсений кивнул ему в ответ. В общем, все понятно, а конкретика создает дополнительную опасность для жизни. Ширман вращается в высоких сферах, в круг его деловых партнеров входят люди, приближенные к Президенту и Правительству, и Казимиру действительно лучше не знать — кто там ху из ху. У Ширмана конфликт, его «красная крыша» в действии, но этого ему мало. Ему нужен авторитет Котла и его команды, связываться с которыми себе дороже. Котел — фигура конкретная, он всегда отвечает ударом на удар, и об этом знают все. В том числе и хитрозадый Ширман.

Но если Ширман готов предложить за свою жирную задницу полмиллиона долларов, значит, его враги могут предложить и большую сумму. Хотел бы Арсений посмотреть на киллера, который сможет отказаться от таких деньжищ.

— Круглосуточная охрана, говоришь? — в раздумье проговорил Казимир.

— Я понимаю, деньги уйдут Эдуарду, вы получите всего лишь небольшой процент… Я предлагаю личную премию на каждого, по двадцать пять тысяч долларов, — понизив голос, лукаво улыбнулся Ширман.

Казимир, казалось, воспринял это предложение с полным равнодушием. Но так только казалось.

— Когда начинать? — немного подумав, спросил он.

— Уже.

— Кто может на вас напасть?

— Да кто угодно! Хоть индусы на слонах из московского зоопарка, — странно пошутил Ширман.

— Из московского зоопарка? — проговорил Казимир, медленно перебирая мысли в голове. — А индусы откуда?

— Я же говорю, отовсюду.

— Ну, здесь вам, думаю, бояться нечего. — Казимир повел рукой в сторону Кремля. — Здесь вас не тронут.

— Это ты себя успокаиваешь или меня? — Ширман смотрел на него как на яблоко с червоточинкой.

Как будто решал, можно есть такое или нет. Может, ему лучше нанять других бандитов, пока не поздно?

— И себя тоже.

— Себя успокаивать не надо. Вы должны подозревать противника в любом безумии, — в назидание проговорил Ширман. — Даже в самом безрассудном…

Арсений качал головой, глядя на него. С одной стороны, Ширман сильно прав, а с другой — настолько же глуп. Казимир не мальчик и в наставлениях не нуждается. И еще он мог обидеться.

— Позвони вниз, пусть принесут стволы, — сказал Казимир.

В этот момент в руке у него зашипела рация.

— Тут какая-то движуха, брат! — встревоженно зашептал Буян. — Люди какие-то подъехали… Стволы у них… К вам идут!

— Давайте за ними! И валить всех!..

Казимир зло глянул на Ширмана.

— Звони вниз, говорю! Стволы пусть тащат!..

Буян выстрелил, удерживая рацию на прием; слышно было, как громыхнул его пистолет. Услышал Арсений и второй выстрел. Или в Буяна пальнули, или это Шмель к нему присоединился. В любом случае, мясорубка закрутилась.

Ширман все понял, все его претензии на невозмутимость пошли прахом. Трясущимися от страха руками он снял с рычагов трубку внутреннего телефона. Ему ответили. Но и в трубке послышался выстрел. Видно, вооруженные налетчики ворвались в холл. Они могли перестрелять охрану, подняться наверх, а здесь их нечем было встретить. И зачем только Арсений отдал оружие?

На четвертый этаж можно подняться или на лифте, или по лестнице — и неизвестно, каким способом будет быстрей. Пешком трудней, зато надежней. Арсений, например, больше доверял своим ногам, чем технике. Где-то через минуту киллеры будут здесь, нужно отбивать их нападение.

Двери в кабинетах обычные, вышибаются на раз, но все-таки это какая-никакая защита. К тому же у налетчиков мало времени: центр Москвы, Кремль в двух шагах, ментовские патрули на каждом углу. Спасибо Шмелю и Буяну, они смогли поднять тревогу.

Глава 2

Арсений метнулся в приемную, глянул на дверь, которая запиралась только на ключ. Ни защелки, ни задвижки, и ключа в замочной скважине не было.

— Ключ! — Он постарался не кричать, обращаясь к секретарше.

— Зачем?

— Сирена, где ключ? — пискнул из-за спины Казимира Ширман.

Только тогда девушка засуетилась, полезла в ящик стола.

— Сейчас, Давид Яковлевич!

А Казимир тем временем открыл дверь, выглянул в коридор. И тут же сдал назад под грохот выстрелов.

— Твою мать! — Его бесила ситуация, в которой у него не было оружия.

— Вот!

Сирена достала ключ, но уже поздно было закрывать дверь. В коридоре один за другим громыхнули выстрелы. Киллеры шли напролом.

— Давайте в кабинет! — крикнул Арсений.

Он не стал ничего объяснять, а просто взял девушку за плечи, втолкнул ее в кабинет вслед за Казимиром. В этот же момент в дверь ударили. И она распахнулась.

Арсений уже не успевал закрыть за собой дверь, но успел втолкнуть в кабинет Сирену, пихнув ее в спину. Пока девушка падала, он рванул обратно. И нос к носу столкнулся с парнем в балаклаве.

Они сошлись с киллером на перекрестных курсах, и тому нужна была целая секунда, чтобы навести на него ствол пистолета. Но этот миг еще нужно было вырвать у Арсения, а дело это непростое.

Арсений бил быстро, четко, с жесткой экономией в движениях. Он заблокировал руку с пистолетом, нарочно наступил ногой на ступню, и тут же локтем рубанул в челюсть. Из такого положения он не мог бить со всей силы, но его удары ошеломили противника, и пистолет вылетел из его руки.

За спиной одного обезоруженного убийцы появился другой — тоже в маске и с пистолетом. Арсений не растерялся, толкнул одного стрелка на другого и, взглядом зацепив лежащий на полу пистолет, метнулся к нему. Падая, перекатился через плечо, смахнул ствол и направил на противника, который уже ловил его на прицел.

Арсений опередил врага ровно на десятую долю секунды. Автомат Калашникова за это время успевает выпустить одну пулю, пулемет ДШК — две. Арсению хватило выстрела, чтобы решить вопрос. Пуля попала точно в сердце — киллер умер почти мгновенно.

Казимир не стал отдавать покойника на откуп силе тяжести. Он подхватил его в падении, втащил в кабинет и уже там вырвал из руки пистолет. Арсений же выскочил в коридор.

— Ты давай с Ширманом! — выбегая, бросил он Казимиру.

Разоруженный киллер мчался по коридору, и Арсений вышел на линию огня. Но выстрелить не успел. Наемник напоролся на Шмеля, который расстрелял его в упор под дикий визг какой-то дуры.

Арсений жестом приказал Шмелю оставаться на месте, а сам рванул дальше. Где-то в офисе могли затаиться недобитки. Переступив через труп охранника, он открыл дверь в один кабинет, заглянул в другой. Везде только насмерть перепуганные сотрудники, один из них держал в руке трубку, дрожащим голосом требуя милицию.

А менты могли появиться с любое время. Арсений вернулся в приемную, дверь в кабинет была закрыта. Он постучал, назвался — Казимир ему открыл.

— Все нормально! Шмель их на выходе поджал.

— Давай сюда!

Казимир забрал у него пистолет, тщательно его протер и вложил покойнику в руку.

— Сам застрелился, да? — спросил он, глянув на трясущегося Ширмана.

— Мне кажется, что так все и было, — кивнула его секретарша, завороженно, но с улыбкой, глядя на Арсения.

Он застрелил человека (это, конечно, ужасно), но только так можно было спасти ей жизнь. И спасибо Арсению за это. Именно это читалось в ее восторженном взгляде.

— Уходить надо, — сказал Арсений.

Он оборонялся, и даже если вдруг труп повесят на него, от ментов можно будет откупиться. Адвокаты, деньги, все такое. Но какое-то время придется провести за решеткой, а зачем ему это нужно?

— Стволы там — в холле — надо забрать. — Казимир вытянул руки, разжал пальцы и выронил трофейный пистолет, который упал покойнику на живот.

— Вам нужны стволы? У меня есть! — закивал Ширман.

— Что у тебя есть? — оторопело глянул на него Казимир.

— Сейчас!

Ширман открыл створку шкафа, в котором у него находился сейф, быстро ввел код. Он приоткрыл створку, Арсений увидел красную бумажную папку с белыми завязками. Но дальше в сейфе был другой тайник, в нем и хранилось оружие. Ширман завозился.

— Давай быстрей! — поторапливал Казимир, но схватить бизнесмена за шкирку и оттащить от сейфа не решался.

Им всем нужны были стволы. Очень.

Один за другим Ширман вытащил три пистолета, все одной системы. «Вальтер Р88» — отличная машинка, «печатает» точно, убойно.

— Не хило!

Казимир забрал стволы и один тут же отдал Арсению. Пистолет отличный сам по себе, а еще он был хорош тем, что к нему подходили патроны от «Чезета». Во всяком случае, должны были подходить. Арсений вынул из гнезда в своей кобуре запасную обойму…

— А мне? — растерянно пробормотал Ширман.

Арсений не знал, в каком состоянии находится оружие: может, в нем боек спилен. Или патроны какие-то левые.

— Мы твои стволы!.. Давай, пошли!

Казимир схватил Ширмана за руку и вытолкал его из кабинета.

Шмель и Буян держали оборону в коридоре. Казимир обрадовался им как родным. И Арсений вздохнул с облегчением, увидев Буяна живым и невредимым.

— Там внизу менты! — с одышкой сказал Буян.

— Я им не доверяю! — мотнул головой Ширман.

И вдруг рванул обратно в кабинет. При этом он толкнул Арсения, за что и поплатился. Рука его оказалась в захвате, а кисть Арсений взял на излом.

— Там черный ход! — простонал Ширман.

— Ну ты, в натуре, тормоз! — шикнул на него Казимир.

Арсений кивнул, соглашаясь с ним. Хорошие мысли посещали нефтяного воротилу с большим опозданием. И пистолеты предложил, когда все закончилось, и про черный ход вспомнил только сейчас.

Но Ширман с Казимиром соглашаться не хотел.

— Да нет, просто я боялся, — сказал он.

— Кого ты боялся?

— И сейчас боюсь… Вдруг нас там внизу поджидают.

— Посмотрим!

Вдоль дальней от двери стены стояли два шкафа, между ними мог — тютелька в тютельку — встать и третий. Однако это место занимал большой портрет Ельцина — видимо, как дань человеку, от которого зависело будущее хозяина кабинета.

Ширман привел в действие скрытый механизм. Один из шкафов отъехал в сторону, освободив проход к потайной двери. За которой, как оказалось, есть комната отдыха. Спальный гарнитур с кроватью, барный шкаф, диванчик, холодильник. И тяжелая бронированная дверь — с выходом на «черную» лестницу, какие бывают в старинных домах.

На этой лестнице действительно можно было угодить в засаду. Человек, устроивший нападение на Ширмана, мог ударить и с двух сторон: через парадный вход — активное нападение, через черный — пассивное. Возможно, сам штурм офиса был всего лишь отвлекающим маневром, чтобы выманить Ширмана из его норы. Но это глупое решение. Если бы нападавшие знали о существовании запасного выхода, они бы ворвались в кабинет к Ширману как раз через него. Бронированную дверь можно было снести взрывом… Обо всем этом Арсений подумал вскользь. Куда больше мыслей вызвала кровать за спиной. Что если Сирена работала у Ширмана не только в приемной, но и в комнате отдыха?..

— Осторожно давай! — шепнул Казимир.

Арсений кивнул. Он уже осмотрел пистолет, подготовил его к бою, но сомнения остались. Патроны вроде бы идентичные, но вдруг они все-таки разнятся. И так могло быть, а практически — тем более.

Лестница выводила к такой же запасной двери в торце здания. К ней вышли без осложнений. За дверью их тоже никто не поджидал.

Ширман шагнул вслед за Казимиром и Арсением, за ним потянулись остальные. Последней в очереди была Сирена. Арсений вопросительно взглянул на нее. Девушка она, конечно, замечательная, но ей с ними не по пути.

Они вышли в проход между домами, Ширман показал на «шестисотый», который стоял среди других машин.

— Твоя? — спросил Казимир.

— Машина-то моя, а где Володя?

— Какой еще, на хрен, Володя?

— Водитель мой…

— Может, ушел куда? — пожал плечами Буян.

— Что, если его купили? — предположил Ширман.

Он лихорадочно озирался по сторонам, его трясло от страха.

Казимир махнул на Ширмана рукой, он смотрел вслед Шмелю, который шел за его «БМВ». Тот бросил машину, преследуя киллеров, ему за ней и идти.

Рядом с «БМВ» стоял желто-синий «Луноход», возле машины топтался автоматчик, но Шмель аккуратно зашел ему со спины, и мент не обратил на него внимания. Шмель беспрепятственно сел за руль, завел двигатель, сдал задом. Только тогда мент заметил движение, но не дернулся, а лишь проводил машину взглядом.

Менты не пытались остановить Шмеля, но ему из-за них пришлось сделать крюк, а это — время. Впрочем, Арсению не впервой было томиться в тревожном ожидании.

Наконец, Шмель подъехал. Казимир открыл правую переднюю дверь, а Арсению пришлось устраиваться сзади. Но сначала он помог сесть Ширману, которого зажали на заднем сиденье между ним и Буяном. А мужик он толстый, места занимал много. Неудобно.

Но и это было еще не все. Самого Арсения внезапно подвинула Сирена. Она должна была, по идее, исчезнуть, но черти ее понесли в машину. Впрочем, никто ей даже слова не сказал, как будто по-другому и быть не могло.

Двигаться на заднем сиденье, строго говоря, было некуда, и Сирена очень быстро это поняла. Но не сдалась. И даже смогла немного подвинуть Арсения, но только для того, чтобы забраться к нему на колени. Дверь пришлось закрывать ему, осторожно, чтобы не ударить ее по коленкам, обтянутым прозрачными колготками. Сирена села спиной к своему шефу — возможно, она не хотела, чтобы Ширман гладил ее коленки. То ли поссорилась с ним, то ли у них и не было ничего. Но тогда почему же она так просто забралась на колени к Арсению? Он терялся в догадках.

— Эй, я не понял, что это там у вас? — развеселился Казимир.

Он лыбился, глядя на Сирену, но при этом завидовал Арсению. Хотя и старался это скрыть.

— Эй, а почему не ко мне? — спросил Буян.

— А у тебя не дорос! — хохотнул Шмель, стронув машину с места.

Арсений сидел, затаив дыхание. Он не знал, куда девать руки. Можно было бы обнять Сирену, раз уж она сама оседлала его, но Арсению казалось, будто девушка соткана из хрустальных ниток, тронешь неосторожно — рассыплется.

— Давайте без пошлостей! — недовольно сказал Ширман.

Он выставил вперед руку, согнутую в локте, чтобы Сирена оперлась на нее спиной, но девушка отодвинулась от него поближе к дверце. То ли прикосновения шефа ей были неприятны, то ли она хотела, чтобы за спину ее поддерживал Арсений.

— Эй, а жопе слова не давали! — не остался в долгу Шмель.

Казимир глянул на него предостерегающе, но, скорее, с одобрением, чем с осуждением. Ширман — человек со статусом, не надо было ему грубить, но раз уж Шмель ужалил, значит, так и надо.

Сирена затаенно улыбалась, глядя в окошко сверху-вниз. Она понимала, что забралась не в свою тарелку, но, как ни странно, с удовольствием готова была терпеть неудобства.

Машина уже набрала ход, когда на пути возникло какое-то препятствие. Шмель резко затормозил, сила инерции толкнула Сирену на водительское кресло. Арсений просто обязан был обнять ее, чтобы удержать.

А она действительно была соткана из тонких нитей, но там не хрусталь, а живая трепетная плоть. В каждой ниточке пульсирующее тепло и свой особый аромат. Миллиарды запахов складывались в один — пьянящий и головокружительный, пронизывающий и растворяющий. Это было самое настоящее волшебство, а ведь Арсений до сегодняшнего дня не верил в чудеса.

Он сам протолкнул руку между Сиреной и Ширманом. Девушка улыбнулась с застенчивой благодарностью, оперлась на нее спиной, а плечом прижалась к Арсению. Ее волосы скользнули по его лицу, вызвав целый ураган ощущений. Но это не помешало Арсению поймать взгляд Ширмана — недоумевающий и ревнивый.

— И куда мы едем? — спросил он.

— В бордель, — сказал Казимир.

— Зачем в бордель?

— Ну, надо же куда-то деть твою секретаршу!

Сирена лишь крепче прижалась к Арсению и тихонько качнула головой. Не могла она поверить в то, что Арсений сможет отдать ее на растерзание похотливым самцам.

— Витя шутит, — шепнул он ей на ухо.

Сирена кивнула, спокойно закрывая глаза.

— Сирена у меня не такая! — мотнул головой Ширман.

— А какая она у тебя?

— Я хорошая, — с нежным шелестом в голосе тихо сказала Сирена.

— Лучше не бывает, — кивнул ее шеф.

— Ну, так женись на ней!

Похоже, Казимир даже не понял, что его занесло на повороте. Хотел бы Арсений сказать ему об этом, но Сирена своей близостью лишала его дара речи. Мысли стали ватными, язык — тяжелым, чувства — как оголенный нерв.

— Да я бы с удовольствием, но у меня семья, — сказал Ширман.

Но Сирена как будто не слышала его. Как будто ей было все равно. Казалось, ее сейчас интересовал только Арсений. Хотелось ему на это надеяться.

— Семья может осиротеть, — сказал он, пытаясь вернуть голову на плечи.

— И меня это очень пугает, — закивал Ширман.

— Целую свору на тебя спустили, — в раздумье проговорил Казимир. — А ты без охраны.

— Почему без охраны? Была охрана. Оружие кто у вас забрал?

— Это левая охрана.

— И все дятлы!.. — подхватил Шмель. — Там целая толпа на них ломанулась. Двоих мы на себя взяли, а двое на них пошли. Мы-то своих сделали, а эти на сопли расползлись. Хоть бы кто выстрелил…

— Ну почему? Один убежал, — презрительно фыркнул Буян.

— Герой! — ухмыльнулся Шмель.

И он мог собою гордиться, и Буян. Как ни крути, основную работу сделали они. Арсений завалил одного, а они — троих. Но все это благодаря Казимиру. Во-первых, он правильно оценивал ситуацию с самого начала, поэтому прихватил с собой подкрепление. И посты расставил в нужных местах, и рация, которую он дал, не подвела… А ведь все могло быть по-другому, и лежал бы сейчас Арсений с простреленной головой — рядом с такой же мертвой Сиреной.

— Шпана работала, — сказал Казимир.

— Почему это шпана? — обиделся Буян.

Не нравилось ему, что кто-то умаляет его достоинство.

— Да потому… Я бы на такое дело автоматы взял. И с глушителями. Ну, и броники, само собой. А они в лаптях за щами поперлись. По щам и получили…

— Своими же лаптями, — усмехнулся Арсений.

— Может, и шпана, — пожал плечами Шмель. — Но слишком уж борзая.

— Я не знаю, кто там против тебя дружит. И с кем. Но дружит он с отморозками, — сказал Казимир. И, немного подождав, спросил:

— Ширман, ты меня слышишь?

— Может, из Красноярска братва подъехала? — отозвался миллионер.

— Красноярская?

— У Паши… У него большой интерес в Красноярске был, алюминий там, золото… Все, что плохо лежит…

— Главное, что красноярские хорошо лежат, — хмыкнул Буян.

— А в Тамбове у этого Паши интересов не было? — спросил Казимир.

— Да нет вроде…

— А то с тамбовскими ну его в пень… Да и в Красноярске ребята серьезные… А охрана у тебя, Ширман, хреновая. Была.

— Ну, теперь вы моя охрана.

— Значит, лимон зеленью, говоришь? И по полтиннику штук на брата, да?

— Э-э… Пол-лимона! — встрепенулся Ширман.

— Да нет, брат, говна вокруг тебя на миллион. Ну, ты сам посуди! Охраны у тебя нет, опереться тебе не на кого… Где твоя мусорская крыша?

— Ну, крыша-то есть…

— Это не крыша, это волосы на… На одном месте. У бабы. Место прикрывают, а от мужиков не защищают.

— Мы с Эдуардом Анатольевичем на полмиллиона договорились.

Ширман приложил руку к груди, то ли сердце забарахлило, то ли жаба душит.

— В таких делах, брат, последнее слово за мной. При всем уважении к Эдуарду Анатольевичу.

— Ну, я не знаю…

— Что ты не знаешь? — напирал Казимир. — Я еще не знаю, на кого мы там сейчас завязались, но предъява нам точно будет. Да и мусора на шею сядут, завтра мы уже в розыске будем. Нам оно нужно?

— Ну хорошо… Но это если со мной ничего не случится в течение месяца.

— Опаньки! То две недели, то месяц! — хлопнул в ладоши Казимир.

— Ну, если полмиллиона умножить на два, получится месяц…

— По рукам?

— Договорились, — сквозь зубы процедил Ширман.

Казимир велел Шмелю остановиться. Из машины он выходил, вынимая из кармана свой любимый телефон. Не хотел он говорить с Котлом в присутствии посторонних.

Арсений также должен был выйти из машины, чтобы наблюдать за обстановкой: нельзя в такой ситуации уподобляться слепым щенкам. Но именно таким щенком он себя и чувствовал: вцепился в Сирену, как в мамкину сиську, и ничего другого не хотел больше видеть. И она пригрелась у него на коленях, как котенок — сомлела, притихла.

— Сирена, ты как там? — спросил Ширман, с силой вдавив локоть в плечо Арсения.

И тесно ему, и нервы шалят. Арсений знал, чем помочь. Один точный удар по шее мог успокоить Ширмана надолго, но не мог Арсений делать резких движений с Сиреной на коленях.

— Хорошо… — тихо сказала девушка. И чуть более громко добавила: — А если не отвезут в бордель, будет еще лучше.

— Не отвезут… Или отвезут? — хмыкнул Буян.

— Закройся! — негромко, но внятно сказал Арсений.

Грубил он редко, без нужны рот никому не затыкал, и, если опустился до этого, значит, его крепко задело. Буян понял все правильно, поэтому прикусил язык. Но отыгрался при этом на Ширмане, с силой толкнув его или даже ударив локтем.

Казимир не заставил себя долго ждать, вернулся в машину, мягко захлопнул за собой дверь.

— Давай на четвертую точку, — сказал он Шмелю.

Котел контролировал в Москве целый район, причем уже давно, в его распоряжении было достаточно много пустых квартир, в которых держали оружие, собирались на пожар, прятались в случае большого шухера. Котел разрешил взять Казимиру общеизвестную хату под номером «четыре». И Арсений знал, где это, и Шмель. Квартира неплохая, двухкомнатная, но о ней знали многие. Правда, только свои…

Арсений совсем не прочь был немного размяться и перекусить. Неплохо было бы принять душ, простирнуть водолазку, в тканевых волокнах которой, возможно, застряли капельки крови убитого им бандита. Или какого-то чоповца, которому приказали косить под братву. Но так не хотелось никуда приезжать… Уж очень хорошо ему было в машине… С Сиреной в машине.

Но, увы, Шмель ехал быстро, а дороги, как назло, свободные.

Квартира находилась на первом этаже старой «хрущевки». На окнах — решетки с мелкой противогранатной сеткой, но уйти можно — через подвал. Цапа и Каплун сделали все как надо: и пол пробили, и спуск устроили, правда, это не спасло их от смерти. На «стрелке» в конце прошлого года, одной гранатой…

В квартире было грязно, натоптано; накидка на диване скомкана; телевизор стоял задом наперед и со снятой панелью; в спальне на полу валялось грязное белье, а на тумбочке лежал квадратик от презерватива. Кровати здесь были сдвинуты, видно, кто-то провел время с бабой, а потом решил сменить простыни, но слишком быстро устал и остановился в самом начале пути. Хорошо хоть использованную резинку на пол не бросил.

Была еще и третья комната: из двух раскладушек одна была перевернута. Унитаз грязный, а в ванне валялись осколки разбитого зеркала.

— Здесь пока поживешь, — сказал Казимир, обращаясь к Ширману.

В доме были только они, и Арсений с Сиреной. Шмель и Буян должны были пристроить машину на стоянку и сходить в магазин за продуктами.

— А вы? — спросил Ширман.

Он с досадой глянул на Сирену, которая ходила за Арсением как привязанная.

— А что мы? За миллион мы тебя, родной, и на том свете будем охранять.

— Не надо на том свете…

Ширман посмотрел в спальню, с оскоминой на лице окинул комнату взглядом.

— Можно, мы здесь будем? — спросил он.

— Кто это мы? — Казимир посмотрел на него, потом перевел взгляд на Сирену.

Она стояла рядом с Арсением, едва не касаясь его. На Ширмана она взирала с тихим равнодушием.

— Сирена, здесь порядок надо навести.

Арсения это задело так, как будто порядок в спальне повесили на него. Он молча шагнул к Ширману, тот все понял, вжался спиной в дверной косяк.

— Ну, я, в общем-то, и сам могу.

Он смотрел на Арсения как лошадь на шпоры. И не зря. Арсений действительно собирался сделать ему больно.

Но Сирена встала между ними.

— Давид Яковлевич, я все сделаю. — Она мило улыбнулась и одному, и другому.

— Я смотрю, кровати здесь раздвигаются, — с оглядкой на Арсения, сказал Ширман.

Тот кивнул, соглашаясь с ним. И кровати раздвигаются, и скальп снимается. Казимир внимательно посмотрел на него.

— Ты, Давид Яковлевич, сам здесь будешь спать… — сказал он. И, немного подумав, поправился. — Даже не здесь, а в другой комнате. Там, где окна во двор выходят. Со двора гранату не закинут…

— Гранату? — нахмурился Ширман.

— Или закинут? — Казимир глянул на Арсения в ожидании благодарности.

— Ну, если на Кремль не посмотрели… Но там сетка крепче — из гранатомета не прошибешь.

Конечно же, Арсений преувеличивал: никакой сеткой кумулятивную гранату не остановить. И решетка далеко не гарантия. Сам он жил на восьмом этаже, на окнах у него только сетка. Если вдруг влетит реактивная граната, то ударится она, конечно, в потолок. Однако на этот случай у него есть шкаф с железной задней панелью. Он делит комнату на две половины. Его кровать стоит под прикрытием этого шкафа. Там Сирена была бы в полной безопасности. Но уходить им нельзя: и он должен охранять Ширмана, и она привязана к своему боссу служебным долгом. А может, и личными обстоятельствами.

— Я не хочу из гранатомета, — качнула головой Сирена.

Она смотрела на Арсения с тихой мольбой, как будто только он мог спасти ее от смерти.

— Эта квартира надежная? — дрожащим от волнения голосом спросил Ширман.

— А у тебя есть другие варианты?

— Ну, варианты есть…

— Твой Паша о них знает? — усмехнулся Казимир.

Ширман вздохнул, развел руками. А Сирена нагнулась, подобрала с полу брошенное кем-то белье. Красивая, ухоженная от и до, стильная и чистенькая. Она должна была, как минимум, сморщить нос, но нет, грязная работа ничуть ее не пугала.

Арсений стоял и смотрел на нее, не зная, что сделать. Он бы и рад помочь ей, но нельзя ему подбирать простынь, испачканную другим самцом. Это же чистой воды грязный зашквар! Ему после этого и руки никто не подаст, а если менты вдруг закроют, то в камеру запустят нехороший слушок.

Да и не должен он был помогать Сирене. Ну, красивая, ну, влюбился, но ведь она женщина, к тому же секретарша Ширмана. У нее и на роду прописаны домашние хлопоты, и в должностной инструкции.

— Это, ты бы не торопилась… — протянул он.

Сирена посмотрела на него так, как будто собиралась отдать белье прямо ему в руки. И Казимир сразу заинтригованно приподнял бровь. Хотел бы он посмотреть, как зашкварится Арсений.

— Тебе бы переодеться.

— Нет ничего, — качнула головой девушка.

— Так я схожу, тут универмаг в двух шагах.

— Да, да, и мне купи что-нибудь, — закивал Ширман.

И полез в карман за бумажником, но Арсений на него даже не глянул. У них с Сиреной еще нет отношений как таковых, но она уже ему не чужая и денег на нее совсем не жалко.

Глава 3

Сирена очень хорошо смотрелась бы в коротком шелковом халатике на голое тело. В универмаге как раз такой продавался, но Арсений все равно прошел мимо. Нельзя ей выглядеть столь эротично, когда вокруг столько мужчин. Он купил ей синий спортивный костюм из мягкого велюра, пару футболок, большое банное полотенце и тапочки. Трусики купить не решился: слишком уж это интимно, но взял шортики из тонкого трикотажа. Но и трусов он тоже набрал — на всю братию, а самые большие — для Ширмана. Трусы, футболки, полотенца, мыльно-рыльные — все это по отдельности как бы стоило копейки, но в итоге вытянуло на приличную сумму. Ну да ладно! Ведь впереди его ждала премия — пятьдесят штук зеленью! Хотя, конечно, он больше думал о другом призе. Хотел бы он, чтобы Сирена перешла к нему в руки.

Пока он ходил, Сирена навела порядок в спальне, даже полы вымыла. Похоже, она собиралась продолжить, но Арсений принял иное решение. Сначала он вручил ей пакет с покупками, а затем сказал:

— Спальня — твоя. Здесь и переоденешься. Никто сюда не зайдет. Обещаю.

Сирена благодарно улыбнулась, заодно обласкав его взглядом. За эту улыбку он, казалось, готов был отдать жизнь.

Арсений закрыл дверь в комнату, мельком бросил взгляд на Ширмана, который надуто смотрел на него. И так захотелось сделать ему больно!..Хотя бы словом. Но Арсений сдержался. Может, он и бандит, но точно не отмороженный.

— Здесь ты не начальник, — сказал он. — И здесь работают наши правила.

Ширману просто ничего не оставалось, как кивнуть.

— Да я понимаю.

— Я не понимаю… — фыркнул вдруг появившийся Казимир.

Он прошел на кухню, там зажег сигарету и, когда Арсений присоединился к нему, сказал:

— Не понимаю, зачем мы взяли с собой эту девчонку.

Обращался он, правда, к Ширману, который стоял в дверях кухни.

И на столе, и на стульях стояли пакеты с продуктами. А вот Буяна со Шмелем не было. Видимо, они сначала завезли покупки, а затем уже занялись парковкой. Неправильная последовательность, нельзя мелькать перед домом на машине, опасно это. Арсений отметил это мельком. Сирена завладела всеми его мыслями, он просто не мог сосредоточиться на деле. Хотя должен был. Если вдруг нападение, первой пострадает она — как самая слабая.

— Она свидетельница, — пожал плечами Арсений.

— Свидетельница чего? Как ты киллера завалил?.. Знаешь, что с такими свидетелями делают? — Казимир смотрел вроде серьезно, но ирония чувствовалась.

Как будто понимал, что творится в душе у Арсения. Да и сам он мог увлечься Сиреной. Ну не могла же ее красота оставить его равнодушным.

— Убивают, — кивнул Арсений. — И хоронят.

— Ты слышал? — глянув на Ширмана, спросил Казимир.

А тот смотрел на Арсения так, как будто он выносил приговор Сирене, а вместе с тем и ему самому.

— Но мы ее просто похороним, — продолжал Арсений. — Заживо. И здесь. До лучших времен.

— Это ты так решил?

— Это я так решил. — Арсений смотрел на Казимира без вызова, но твердо, непоколебимо.

Никакая сила не заставит его причинить зло этой чудесной девушке. Даже если она вовсе не ангел, как о ней ему хотелось думать…

Казимир кивнул, давая понять, что уважает позицию Арсения. И, насмешливо глянув на Ширмана, спросил:

— А почему Сирена?

— Как это почему?

— Ну, имя какое-то странное.

— Но это имя. А не кличка… У нас так не принято…

— По кличкам не принято?

— Нет.

— Где это у вас? У воспитанных людей?.. А мы, значит, невоспитанные? — нахраписто спросил Казимир.

Но Ширман выдержал его взгляд и даже ответил.

— Ну, ты же обращаешься ко мне на «ты». А я, как минимум, на десять лет старше тебя.

Казимир вытянул губы трубочкой, исподлобья глядя на Ширмана. Наконец, усмехнулся, раскрыл пакет, заглянул внутрь, вытащил батон колбасы и булку хлеба. И снова поднял глаза на Ширмана.

— Жрать будете, Давид Яковлевич?

Арсений вставил штекер в розетку, но холодильник заработал не сразу. Подумал немного, только тогда включился. Холодильник давно не мыли, из него воняло, но это не помешало им с Казимиром загрузить его продуктами.

На столе уже ничего не было, когда появилась Сирена. В костюме, в домашних тапочках. Она молчала, но за нее говорила ее милая, слегка застенчивая улыбка.

Она принюхалась и, нахмурив брови, подошла к холодильнику. Открыла его, поморщилась, но вместе с тем и улыбнулась, приложив пальцы к вискам. С иронией изобразила весь ужас положения.

— У нас тут немного грязно, — сказал Казимир.

Сирена удивленно глянула на него.

— Немного?! Давайте-ка отсюда!

Она махнула рукой, прогоняя с кухни всех, но Арсений остался. Здесь ему не грозило копаться в чьем-то грязном белье, а с едой возиться не зазорно.

Он вытащил продукты, Сирена взялась за тряпку. Арсений улыбнулся, глядя на нее.

— Что не так? — Она игриво и в то же время застенчиво улыбнулась ему в ответ.

— Да как-то не смотришься ты с этим… — Он взял ее за руку, провел пальцами по внешней стороне ладони, а затем решительно забрал тряпку.

— А с чем я смотрюсь?

— С белой пушистой кошечкой в руках… С шерстью горностая, — немного подумав, добавил он.

— Почему горностая? — Сирена с интересом посмотрела на него.

— Потому что у королей горностай. Белый, с темными пятнами…

— На репутации?

— Почему на репутации?

— На моей репутации нет пятен.

Сирена снова всего лишь растянула губы, но Арсений услышал ее смех — тихий, а вместе с тем звонкий как ручеек. Она вырвала у него тряпку, взяла кастрюлю с водой и принялась мыть холодильник. Она вроде бы и не торопилась, но дело горело в ее руках, работа спорилась.

— Зачем тебе все это? — спросил он.

— Зачем это мне? — Она сделала упор на последнем слове. — Я думала, это нужно всем.

— От грязи еще никто не умер.

— Ты в этом уверен?

Сирена не смотрела на него, чтобы не отвлекаться от чистки.

— Ну, я же выжил…

— Это ты о чем?

— О дизентерии… В Афгане мы всей ротой дри… животами мучились…

А еще в Афгане Арсений мог заболеть желтухой — там с этим запросто. Но ему повезло, отделался одной дизентерией. Правда, намучился изрядно, поддон выбивало так, что желудок мог выскочить наружу вместе с легкими.

— Ты в Афгане был? — Сирена лишь на мгновение задержала на нем взгляд.

— Да пришлось…

— Мама, наверное, сильное переживала.

— Мама ничего не знала.

— Как это так?

— Мама и меня не знала. И я ее не знал. Детдомовский я… Плохой.

— Почему плохой?

— Потому что сидел. Два года. За драку.

— Драться ты умеешь, — не отрываясь от холодильника, кивнула Сирена.

— И еще я бандит.

Она положила тряпку, повернулась к нему и посмотрела, что называется, в лоб.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Я хочу, чтобы ты все обо мне знала. — Он смотрел ей прямо в глаза.

— Зачем?

Вопрос этот, казалось, она задала не только ему, но и самой себе. Она хотела знать, насколько ей нужен Арсений… Или не нужен вовсе.

— Я твой персональный ангел-хранитель. Ты должна все обо мне знать.

— Падший ангел?

Сирена не пыталась его обидеть, она всего лишь мило пошутила.

— Но я хочу подняться.

Арсений не хотел становиться бандитом — просто у него не было другого выбора. Зона поставила крест на его биографии: на нормальную работу не брали, а грузчиком он и сам быть не хотел. Да даже и грузчиком, честно говоря, с его-то судимостью брали неохотно. Зато в бригаду к Шахтеру взяли без разговоров, потому как рекомендация лагерная была. Сошелся там он с одним… Костика убили полгода назад. Нарвался на каких-то крутых, качнул права, его прямо на месте и завалили. Был разбор, Арсению пришлось замочить там одного… Но это уже другая история… Или часть его бандитской истории, конец которой будет где-нибудь на дне могилы. Если он, конечно, не остановится.

А остановить его могла только Сирена. Только ради нее он готов был сейчас на все.

— Труд облагораживает человека, — сказала она.

Потом вручила Арсению тряпку, а затем, приподнявшись на носочках, поцеловала его в щеку. Не чмокнула, а именно поцеловала, губами прилипнув к щеке на целую секунду.

— Дружеский поцелуй, — уточнила она.

И тут же отошла от Арсения, как будто боялась поцелуя в ответ. Он-то, конечно, мог чмокнуть ее по-дружески, но ему этого явно будет мало. А страстный поцелуй сейчас, пожалуй, не уместен.

Дверь открылась, на кухню заглянул Казимир.

— Долго вы там? — спросил он.

— С тобой будет быстрее. — Арсений протянул ему тряпку.

Дверь моментально закрылась. Сирена тихонько засмеялась. И даже легонько толкнула Арсения плечом.

Пока Арсений укладывал продукты, она вымыла плиту. Арсений замечтался. Представил, как он приходит домой, как Сирена встречает его, ухаживает за ним, кормит, укладывает спать… Да это не жизнь, это просто сказка какая-то!

Они убрались, потом Арсений начистил картошки, потом Сирена пожарила ее с колбасой. Накрыли на стол и позвали толпу.

За столом было на самом деле тесно, но вряд ли Сирена прижалась к Арсению из-за этого. Просто ей нравилось быть рядом с ним, и чем ближе, тем лучше. Она что-то щебетала о дружбе, но Арсений в душе надеялся, что дело в чем-то большем.

Ширман косо посматривал на Сирену, ему явно не нравилось ее увлечение на стороне. Зато Арсений млел от удовольствия. Тем не менее Ширман действовал ему на нервы, и он решил поглумиться над ним.

— А у них действительно может быть гранатомет… — в раздумье глядя на окно, сказал Арсений.

— Если шарахнут, то всех разом, — поддержал его Казимир.

— Это вы о чем? — с бледным видом спросил Ширман.

Страшно ему стало, голос задрожал. Арсений усмехнулся. Одним выстрелом из гранатомета он убил сразу двух зайцев. И Ширмана напугал, и Сирена быстро прильнула к нему будто в поисках защиты.

— А чего это вы, Давид Яковлевич, смерти боитесь?

Он нарочно обратился к Ширману на «вы». И бандиты могут быть воспитанными людьми. Иногда.

— Почему я смерти боюсь? — Ширман смотрел на него, выискивая подвох. — Странный вопрос…

— Денег много заработали, страшно потерять?

— Да при чем здесь деньги… Ну и деньги, понятное дело… Тебе столько не заработать… — глянув на Сирену, сказал Ширман.

Посмотрел на нее и Арсений и тут же обнял девушку — за плечи. Она покорно прижалась к нему. Ширман зло поджал губы.

— Дело не в деньгах. Дело в том, что у меня теперь есть Сирена. Теперь мне страшно умирать.

— У тебя есть? — У Ширмана дернулась щека.

— Но мне не страшно умереть за нее, — продолжал Арсений.

Казимир смотрел на него с удивлением и иронией. Не ожидал он такого красноречия. Как будто Арсений сам от себя такого ожидал.

— Ну, может быть, — пожал плечами Ширман.

— А ты мог бы за нее умереть?

— Почему я должен за кого-то умирать?

— Не надо умирать за кого-то, нужно умереть за Сирену.

Арсений пристально смотрел на мужчину, в котором видел своего соперника.

— Я не хочу!

Голос Ширмана дребезжал от испуга, возможно, он думал, что Арсений предложит ему сейчас рулетку: кто победит — тому Сирена, кто проиграет — тому вечная память.

— Не хотите умирать за меня?.. — Сирена смотрела на Ширмана и с обидой, и с оправдывающей улыбкой одновременно. — И правильно, зачем вам это?

— Ты, наверное, не так поняла, — заерзал Ширман.

— Все это глупости, я просто не хочу понимать.

— Я тебе потом все объясню!

— Давид Яковлевич, вы кушайте, а я пока постель вам постелю…

В квартире были чистые простыни, но какие! Каплун, когда был жив, договорился с прапором из воинской части, и тот подогнал ему гору стиранного белья. До сих пор полшкафа этим добром забито.

— Я помогу!

Поднимаясь из-за стола, Арсений смотрел на Ширмана исподлобья. Казимир не мог этого не заметить.

— А вот и не подеретесь, — с усмешкой сказал Шмель.

— Да какая там драка? — презрительно фыркнул Буян. — Арсен его щелчком убьет.

Ширман сидел, вжав голову в плечи. Похоже, он и сам не рад был, что связался с бандитами. Зато Арсения не мог не радовать его выбор. Не будь Ширмана, он бы не обрел Сирену.

Арсений открыл шкаф в спальне, взял пару комплектов белья — четыре простыни, две наволочки. Слишком это большая роскошь для Ширмана — жить отдельно. Кто-то должен делить третью и самую маленькую комнату в квартире.

— А может, ему в прихожей постелить? — вслух подумал он.

Сирена глянула на него и с одобрением, и осуждением одновременно. Она и готова была согласиться с тем, что Ширман свинья, но не хотела отправлять его в сарай.

— Думаю, что это уже перебор, — сказала она.

— Это безопасность. Граната в прихожую точно не залетит.

— А туда можно поставить раскладушку? — задумалась Сирена.

Квартира маленькая, но проходная комната, совмещенная с коридором, была размером со спальню. Плохо только, что там постоянно будет кто-то ходить.

— Возле двери, — кивнул Арсений.

— А если дверь взорвут?

Он кивнул с озадаченным видом. Плохо, что дверь могут взорвать. А еще хуже, что он не учел такой вариант. Должен был, но не учел. Может, потому что ему совсем не жаль было Ширмана.

— Пойдем.

Они зашли в маленькую комнату, и Арсений закрыл за собой дверь.

— Зачем? — с подозрением глянула на него Сирена.

— Не бойся, я тебя не обижу. — Он смотрел на нее мягко, но в упор.

— Сейчас не обидишь? Или вообще?

Похоже, она боялась, что Арсений начнет ее насиловать.

— Никогда.

— Я почему-то тебе верю. — Улыбка вышла натянутой.

— Верь. И не бойся.

— Ну да, ты же мой ангел-хранитель.

— А если Ширман тебя обидит, я его убью. — Он не сводил с нее глаз.

— Знаешь, что такое медвежья услуга?.. — спросила она. И сама же ответила: — Это почти то же самое, что волчья доброта.

— Ну да, он же твой начальник.

— Дело не в этом, просто я не хочу, чтобы ты был волком.

Сирена мягко прижала свою ладонь к его груди.

— Я могу быть домашним волком, — усмехнулся он.

— Для меня? — Она продолжала держать ладонь у него на груди.

— Только для тебя.

— Иди! — игриво улыбнулась девушка.

И толкнула его в грудь с неожиданной силой.

Арсений вышел за дверь и увидел Ширмана. Тот шел как паровоз с дымящей трубой, из его пышущих ноздрей валил невидимый пар. Похоже, он грешил и на Сирену, и на Арсения. Одна могла дать, другой взять. Но ему не должно было быть до этого никакого дела.

Арсений угрожающе смотрел на Ширмана. Неужели эта свинья собиралась ему помешать?

Ширман все понял, остановился, как будто в стену врезался. Арсений качнул головой, глядя на него. Нет, он не станет выяснять отношения с этим хмырем. Хотя бы потому не станет, что не хочет знать, что у него было с Сиреной. Но если Ширман полезет к ней под юбку уже здесь, пусть пеняет на себя. Даже если сама Сирена будет согласна, все равно нельзя.

— Оставь Сирену в покое, — тихим, вялым голосом сказал Ширман.

Арсений удивленно повел бровью. Он не хотел обострения, но Ширман сам пошел на это.

— А то что?

— Ты ничего не понимаешь… — Ширман отвел глаза в сторону, туда же от страха съехал и его голос.

Страшно ему, но тем не менее требование он выставил. Арсений усмехнулся. Ну, хоть что-то в нем есть мужское.

— Сирена — твоя жена?

— Нет, но…

— Тогда и понимать нечего. — Арсений крепко взял Ширмана за плечо и вытолкал обратно на кухню.

Нечего ему делать в одной комнате с Сиреной.

На кухне Арсений закурил, с удовольствием закачивая в легкие крепкий дым. Некурящий Ширман морщился, но он отпустил его лишь после того, как Сирена освободилась. И занялась ванной. Сказала, что хочет принять душ, но в грязи это делать невозможно.

Шмель с Буяном отправились в гостиную — смотреть, что там с телевизором, а Арсений остался на кухне наедине с Казимиром.

— Если честно, я уху ем с этой ситуации, — сказал тот.

— А что ситуация? Не хочет Сирена с Ширманом… — пожал плечами Арсений.

Может, и хотела Сирена, и даже делала, но сейчас она точно воротит нос от своего босса. И к Арсению на колени она села не просто так…

Арсений задумался, ушел в себя, и Казимиру пришлось его оттуда вытащить.

— Какая Сирена? О чем ты? — спросил он, махая перед ним ладонью. — Очнись!.. Твоя Сирена — всего лишь бесплатное приложение к ситуации. Я не скажу, что Сирена — банный лист, но ситуация — жопа!

— Бывало и хуже.

— Ширман полмиллиона за свою шкуру выставил. И еще на столько же согласился. Почему?..

— Отобьемся.

— Не знаю. Чует мой сердце. — Казимир выразительно шлепнул себя по заднице. — Что нас по всем фронтам давить будут… Твоя смена со Шмелем, моя с Буяном. Бросай все, и на шухер!

Арсений кивнул, настраиваясь на боевой лад. Он, в общем-то, всегда был готов к резкому изменению обстановки, но, если честно, Сирена и вся суета вокруг нее выбили его из колеи. Надо, надо как-то прикрутить романтический фитилек в душе — хотя бы на время смены.

— Ты давай там, а я к Ширману, — сказал Казимир. — Колоть его надо, что там да как, а то чувствую себя слепым щенком…

Казимир ушел, и Арсений заставил себя сосредоточиться на насущном. Он прошелся по квартире, осторожно глянул в одно окно, в другое; чувства обострились, ушки вернулись на макушку. Но Сирену из головы выбросить так и не смог. И, пока она занималась ванной, быстро убрал со стола посуду, и даже вымыл ее. Чтобы девушка лишний раз не напрягалась.

Сирена, наконец, приняла душ, долго возилась в своей комнате и появилась на кухне. Арсений стоял у окна, наблюдая за подступами к подъезду через узкую щель между стеной и занавеской.

— Фу как накурено! — Сирена, сморщившись, помахала ладонью перед носом.

Арсений нахмурился. Он только что выкурил сигарету, и дым через форточку вытекал на улицу. Как ни крути, а это демаскирующий признак.

— Больше не буду.

— Вообще? — Голос звучал ласково, но Арсений заметил ее хитрый взгляд.

«На крючок меня поймать хочет»? — подумалось ему.

Но так он и сам хотел к ней в сети.

— Пока ты будешь рядом, — сказал он.

— Ни разу не закуришь?

— Ни разу не закурю.

Курил он с детства и много, никотиновая зависимость во всей красе, но на опасных заданиях, бывало, сутками не курил, и ничего. И сейчас мог скрутить себя в бараний рог.

— А долго я буду рядом? — вкрадчиво спросила Сирена.

— Я бы хотел, чтобы всегда.

— Ты влюбился.

Улыбнулась она застенчиво, и голос прозвучал тихо и робко, но вряд ли сделанный ею вывод можно было назвать скромным.

— Я влюбился, — кивнул Арсений.

Правду говорить легко и приятно, где-то он слышал это. А сейчас убедился, что это действительно так.

— Чай будешь? — Сирена зажгла газовую конфорку.

— Нет.

— Почему?

— Часовому на посту запрещается пить, есть, курить… И разговаривать.

Он сказал об этом вроде бы в шутку, но из кухни вышел. Правда, перебрался в спальню, и очень скоро снова увидел девушку. И понял, что ему нужно бежать — не от нее, а от себя.

Но Сирена стояла у него на пути и смело смотрела ему в глаза.

— Ты уходишь?

— Да надо глянуть, что там на другой стороне.

— Иди. Но сначала раздвинь кровати. Себе у окна, мне у стены.

На Арсения нахлынуло чувство, которое позволяет влюбленному сворачивать горы. Но хватило его только на то, чтобы сдвинуть и переставить с места на место хоть и тяжелый, но всего лишь шкаф. Сначала он придвинул к стене кровать, а затем заслонил ее шифоньером.

— Зачем?

Сирена смотрела на него как на какого-то исполина, она явно впечатлилась.

— Если вдруг граната, ударится о шкаф и отскочит.

— К тебе? — Сирена кивнула на кровать, которая находилась у окна.

— Значит, не судьба.

— Я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.

Девушка в раздумье посмотрела на свою кровать, на шкаф.

— Мы бы могли вместе спрятаться, — с намеком сказал Арсений.

В конце концов, он давно уже не мальчик, да и она не маленькая девочка.

Но Сирена посмотрела на него вовсе без улыбки, с тихим и серьезным укором в глазах.

— Мы не будем спать вместе, — отрезала она.

Арсений слегка расстроился, но глянул на нее с одобрением. Если она с ним такая категоричная, то с Ширманом и подавно. Можно верить, что «Нет» ему она говорит с той же твердостью и однозначностью. Потому Ширман и злится…

Освободился Арсений поздно. Сирена спала за своим шкафом, свернувшись калачиком. Он представил, как лезет к ней, как она отталкивается от него с гримасой отвращения на лице, и едва не назвал себя свиньей. Может, он и бандит, но не животное.

Глава 4

Приказ сначала исполняется, а потом уже обсуждается. И в армии так, и у Котла в команде. А приказ поступил утром, за завтраком.

Разговаривая с Котлом, Казимир вышел из-за стола, через минуту вернулся.

— В Агеевку едем, — с мрачным видом сказал он. И, немного подумав, добавил:

— Всей толпой.

— Чего? — спросил Шмель.

— Давай за тачкой! — Казимир кивком показал ему на выход. — И бегом!

Шмель кивнул, поднялся из-за стола. Надевая обувь, он все еще запихивал в рот последний кусок бутерброда с колбасой.

— А как же мы? — встревоженно спросил Ширман.

Обычно он ел аккуратно, неторопливо, с высоко поднятой головой, как это делают истинные аристократы. Но на нервной почве забылся и запихивал в себя быстрей, чем успевал пережевывать. И сейчас говорил с набитым ртом.

— Здесь пока побудете, — наблюдая за Шмелем, сказал Казимир.

— Но у меня нет оружия!

Казимир вынул из-за пояса «Вальтер», положил на стол.

— Возвращаю, пользуйся.

Проблема с оружием решилась сама собой. В квартире был тайник, Котел разрешил его вскрыть еще вчера, но можно было брать только пистолеты. А сегодня Казимир взял и автоматы. Один «АКС-74у» получил и Арсений.

— Думаешь надо? — спросил он.

— Агеевские пацанов наших повязали, придется отбивать.

— Это серьезно… А почему мы?

Было время, когда Арсений работал в «аварийной» бригаде: то одна разборка, то другая… На этом, в общем-то, и поднялся. Казимир заметил его и взял к себе в пару. Они работали с бизнесом, представляли «крышу», решали проблемы, собирали дань. Не обходилось без «стрелок», но сейчас они сами выбирали, когда и с кого спрашивать. А тут их бросают тушить пожар как обычную «пехоту». В принципе, Котел действительно мог использовать их как угодно: имел на это право. Но сейчас они смотрят за Ширманом, им нельзя отвлекаться от дела!

— Да потому что мы ближе всех.

— Минут на десять? — усмехнулся Арсений.

Они и, правда, находились на самой окраине города, но так и «ставка» Шахтера далеко не в центре. Разница в прибытии будет небольшой.

— А если Котел всех собирает?

Арсений кивнул. Котел сказал, надо делать, а то влетит — не унесешь. Да и не имел он права праздновать труса: пацаны не поймут. Просто за Сирену душа болела. Вдруг Ширман полезет к ней под юбку, пока их не будет. Воспользуется удобной ситуацией и распустит волосатые ручонки.

Оружие подготовили к бою, сложили в сумку. Шмель управился за шесть минут, подогнал машину. Все, пора уходить.

— Ты надолго? — спросила Сирена.

Она обращалась исключительно к Арсению, как будто здесь только он один для нее существовал. И смотрела на него, словно раскаивалась в своей вчерашней грубости. Как будто не должна была отказывать ему. Казалось, она совсем не прочь исправить эту ошибку и даже сделает это, если он вернется.

— Одна нога остается здесь, — улыбнулся он девушке. И, глянув на Ширмана, хищно усмехнулся: — Смотри у меня!

Он кивком показал на Сирену, давая понять, что месть за нее будет жестокой.

— Давай, давай! — поторопил его Казимир.

Машина стояла у самого подъезда, сумку с оружием бросили в салон.

— В Агеевку? — спросил Шмель, когда Казимир закрыл за собой дверь.

Голос у него не дрожал, но чуть-чуть вибрировал. Агеевка знаменита была своей барахолкой, и в прошлом году Котел подмял-таки под себя этот рынок. Агеевских тогда сильно потрепали, они не представляли собой серьезной силы, и Котел этим воспользовался. Но, видимо, те снова расправили крылья и решили взять реванш. Смотрящий со стороны Котла уже пострадал, а Казимир со своей командой мог стать следующей жертвой. Там за рынком сразу идет лес — идеальное место для конкретных разборок. Барахолка — дело серьезное, Шмель это понимал, поэтому нервничал.

В багажнике лежала коробка с кевларовыми бронежилетами, Казимир велел ее распаковать. Бронезащита должна была, по идее, успокоить, однако нервозность только усилилась. Арсений вдруг понял, что жуть как боится умереть. Раньше — до появления Сирены — с ним такого не было. Он очень хотел вернуться к ней живым.

Нехорошее предчувствие одолевало и Казимира. Он позвонил Шахтеру, тот ответил, разговор длился недолго.

— Ничего не понимаю… — пожал плечами Казимир, опуская телефон в карман своей куртки. — Шахтер даже не в курсе.

— Значит, говно вопрос, — успокаивая себя, сказал Буян.

— Да нет, там пацанов наших повязали… Тулик там за рынком смотрит, Янчик там и еще кто-то… На такой шухер без Шахтера нельзя…

— Может, подстава? — спросил Шмель.

— От кого подстава? От Котла?! — ошалело глянул на него Казимир.

Ну, от Котла вряд ли…

— А от кого?

— С Ширманом тоже непонятки были, — сказал Арсений. — Ничего, разобрались.

— И сейчас разберемся, — кивнул Казимир.

— Как? — спросил Шмель.

— Да хорош тебе какать!

— Если агеевские сейчас на рынке, как их оттуда выкуривать?

— Мы с Арсеном пойдем, — немного подумав, сказал Казимир. — А вы в машине. И в масках. Если что, сразу стрелять… Хотя нет, я сам пойду… Арсен, ты уж не подведи!.. Ну, если что?

Арсену вовсе не улыбался столь максимальный вариант, но если агеевские набросятся на них скопом, то выбора не будет. Хорошо, если хватит нескольких выстрелов в воздух… А если нет, то придется мочить… Вот и зачем ему такая цыганочка с выходом нужна? Сегодня суббота, сидел бы сейчас дома с любимой женой и ребенком, хлебал маленькой ложкой скучное семейное счастье… Если бы в свое время козлу одному рога не выломал и на зону не загремел. Или на нормальную работу после отсидки смог бы устроиться…

Но тогда бы и женился он на другой, а не на Сирене. А зачем ему такое счастье?.. Выходить нужно из дела и намертво прикипать к Сирене…

Из раздумья его вывел голос Казимира.

— Эй, чего завис? Приехали!

Машина действительно проезжала мимо церкви, сразу за которой начинался рынок.

Арсен уже снял свое полупальто, но броник еще не надел. И маску надо натянуть. Да и оружие наизготовку взять.

Шмель остановил машину на обочине дороги перед серебристой «Волгой». До рынка рукой подать, видно, как люди, сворачивая с тротуара, идут к арочному пролету из сварного железа. Через этот пролет можно было бы заехать прямо на рынок… Правда, с нарушением правил дорожного движения… Впрочем, кого сейчас волновала такая мелочь?

— Давайте быстрей! — поторапливал Казимир.

Он даже еще не знал, что происходит там, на барахолке, но уже полон был решимости сунуть голову в пасть зверю. Да и Арсений преодолел нервозность, он тоже готов был биться во всю силу.

Арсений надел бронежилет, оставалось только натянуть поверх него полупальто, когда с рынка вышли подозрительные типы. Кожаные куртки, джинсовые куртки. Мятые небритые рожи, нахальные ухмылки, нахрапистые движения. Среди них выделялся рыжеволосый верзила с широким приплюснутым носом. Гордо вскинутая голова, взгляд победителя, расхлябанная босяцкая походка. Их было с полдюжины, и шли они к «Волге», из которой им навстречу поднимался бугай с лошадиной челюстью.

Детина сделал несколько шагов, что-то сказал и кивком показал на «БМВ» Арсения. При этом пола его куртки отошла, обнажив рукоять двухствольного обреза, который был вложен в самодельный чехол, прикрепленный к поясу. Конструкция настолько же странная, насколько и опасная.

Типы ускорили шаг, в руках у одного появился пистолет, у другого — еще один обрез. Арсений тоже приготовился стрелять, но из машины без команды не выходил.

— Уходим! — скомандовал Казимир. И, когда Шмель стронул машину с места, сказал:

— В лес их выманим, там поговорим.

Агеевские со всех ног рванули к своим машинам, погоня началась.

— А разговор будет, — кивнул Шмель.

— Ну, с нашими скороговорками можно и поговорить. — Буян мягко стукнул кулаком по ствольной коробке автомата.

— Поговорим… Арсен, ты давай за свою Сирену не думай, — хмыкнул Казимир.

— Зачем ты это сказал? — насупился Арсений.

— А затем, что можешь не вернуться к ней.

Увы, но Казимир был прав на все сто, на войне только так: если сам не убьешь — домой не вернешься.

У «Волги» стоял старенький «Чероки», в него сел широконосый верзила. Набились и в «Волгу». Машины одна за другой устремились за «бэхой».

Шмель объехал рынок, вырулил на дорогу, которая вела в лесопарк. Казимир знал, куда надо ехать, он указывал путь, и, в конце концов, машина тормознула на площадке перед заколоченным дощатым вагончиком с вывеской «Шашлычная».

— Здесь их и зажарим.

Арсений подумал, что неплохо было бы выбить окно в шашлычной и засесть прямо там. Но погоня была уже совсем близко, некогда было устраивать снайперские засады.

— Говорю я, а стреляют все! — приказал Казимир, открывая дверь.

Арсений вылетел из машины и встал спиной к шашлычной. Слева от него занял позицию Шмель, справа — Буян. С флангов он закрыт, с тыла тоже, а ситуацию с фронта он, если что, откорректирует с помощью огня. Стрелять он научился еще в учебке, а убивать — в Афгане.

Машины остановились, из них горохом посыпались люди. Агеевские поняли все правильно: пока они в машине, расстрелять их легко и просто — как в тире. Но Казимир не воспользовался моментом. Зачем разводить кровавую баню, если можно попробовать договориться миром?

— Ты кто такой? — глубоким басом спросил рыжеволосый.

В руке у него был пистолет, но направить ствол на цель он пока не решался. И остальные бандиты что-то мешкали. Что ни говори, а «Калаши» в руках противника — аргумент убойный.

— Нет такой буквы в этом слове! — ухмыльнулся Казимир.

Его указательный палец крепко лежал на спусковом крючке. Он смотрел на рыжего, но видел и всех его бойцов. Они не расходились, обходные маневры не затевали. Наоборот, все сгрудились возле вожака. Восемь пистолетов и обрезов против четырех автоматов — расклад вовсе не козырный.

— Твое очко может уйти в зрительный зал! — продолжал Казимир.

— Чего надо?

— Пацанов наших отдай: Тулика, Янчика.

— И все?

— Пока все, — кивнул Казимир.

— Хорошо, их сейчас привезут. А потом вы свалите! И скажете своему Котлу, что здесь ему делать нечего! Это наша земля, понял? — надрывно заорал рыжий.

— Да мы-то скажем… — Казимир взял паузу, оставляя за собой последнее слово.

Арсений все понимал. Сейчас не время было торговаться за рынок, сначала нужно было получить пацанов обратно, а потом уже решать. Навалиться на агеевских всей толпой. Даже стрелять не обязательно, отоварить арматурой по полному перечню, и вся война.

Рыжий сказал что-то пареньку с косым шрамом на лбу, тот взял с собой еще двоих, и троица погрузилась в джип.

— Сейчас привезут! — сказал верзила.

Арсений с недоверием смотрел на него. Будь у него мама, она бы точно сказала, что рыжим доверять нельзя. И Казимир заметил хитринку в его взгляде.

— Это, если ты что-то задумал, лучше скажи сейчас, а то поздно будет.

— Что сказать? — спросил рыжий, скользнув взглядом вслед отъезжающей машине.

— Ну, чтобы вернулись…

— Телефона нет.

— Совсем с техникой хреново?

— Совсем.

— И стволы у вас какие-то левые…

— И со стволами хреново! — себе на уме улыбался рыжий.

— А чего тогда на рынок сунулся?

— И стволы у нас будут, и все…

— А сейчас нет ничего? — спросил Казимир, выразительно посмотрев при этом на Арсения.

Верзила явно задумал какую-то подлянку, и с этим нужно было что-то делать.

— Не-а! — мотнул головой рыжий.

— Если нет мобильника, пацана отправь, — сказал Арсений, кивком показав на «Волгу». — Скажи своим, чтобы не мудрили. Или ты хочешь, чтобы твоя мама горько плакала?

— Моя мама? — нахмурился рыжий.

— Или ты думаешь, что это у нас игра «Зарница»? — спросил Казимир.

И вдруг выстрелил под ноги рыжему. Выбитые из земли фонтанчики ясно показали, что автоматы настоящие.

— Всех положим. И тебя, и кого ты к нам зашлешь. — Казимир повел рукой в сторону вагончика.

Арсений тоже думал о возможном обходном маневре. Агеевским понадобится минут пятнадцать, чтобы незаметно зайти к ним в тыл. А может, и меньше.

— Да никого я не засылал, — растерянно мотнул головой верзила.

— А вдруг?

— Ну, хорошо… Шанек, давай за Бутцей!

Низкорослый Шанек торопливо юркнул в машину и поехал за своими дружками. Агеевских осталось только четверо.

— У тебя всего десять минут… Как там тебя?

— Когалым! — отозвался рыжий. — А что?

— Да ничего… И осталось у тебя всего девять минут… — Казимир глянул на часы. — Если пацанов не привезут, здесь вас всех и кончим…

— Может, им лопату дать? — спросил Шмель. — Пусть себе могилу пока копают.

— Эй, какая могила?

Когалым вздрогнул, увидев, как поднимается его собственная рука. Как будто пистолет он поднимал против собственной воли.

— Стреляю! — крикнул Казимир.

Но рыжий уже стал опускать руку. Еще бы четверть мгновения, и его бы пристрелили.

— Давайте-ка, пацаны, пушки на землю! — потребовал Казимир.

— Чтобы нервы не шалили, — добавил Шмель.

— И стрелять не начали, — ухмыльнулся Буян.

Когалым кивнул, присел, осторожно положил пистолет на землю. Его дружки повторили за ним. Но напряжение не спало. Арсений нутром чуял, что готовится большая подляна. И готовится уже вопреки Когалыму. Тот же Бутца мог забить на него, а Шанька подключить к делу. Четыре бойца с тыла — серьезная сила, даже если у них нет автоматов.

— Да не надо стрелять, — качнул головой Когалым.

— А пацанов отдать?

— Так это, отпустим их, не вопрос…

— А может, их уже и в живых нет? — спросил Казимир.

— Да нет, нет! Живые, живые! — замотал головой рыхлотелый увалень с мясистым носом.

Не хотелось ему за здорово живешь пропадать, но так и не надо было в бандиты записываться. Лучше бы в армию призвался… Арсений с сожалением смотрел на парня. Как будто жить тому оставалось совсем чуть-чуть. Вот-вот, казалось, должен был грянуть гром, после которого потоп…

— А ты чего молчишь? — спросил Казимир, надвигаясь на Когалыма.

— Да живые они все!.. Мы же не мясники!

— Нет?

— Нет!

— А в спину нам зачем хочешь ударить?

Удар с тыла мог последовать в любой момент. Но с какой стороны могли зайти агеевские, вдоль какого фланга собираются? Или уже обходят?

— Пора уже, — сказал Арсений.

Казимир соображал правильно. Арсения он отправил на восток, а сам вместе с Буяном пошел на запад. Шмель остался пасти агеевских.

Арсений еще не решил, что дальше делать. Если он сможет застать хитромудрый квартет врасплох, то, может, и не нужно будет их мочить. Дать очередь из-за укрытия, уложить на землю, а там уже на выбор — или стволы откинуть, или копыта.

А вражеских бойцов действительно было четверо. Арсений только-только перекрыл возможный маршрут их движения, а они уже появились из-за кустов. Но это была вовсе не агеевская шпана. На него шли взрослые мужики. Суровые лица, холодные глаза, армейский камуфляж, бронежилеты, автоматы с длинными глушителями. Там или «Вал» или «Винторез». Арсений не успел разобрать, слишком уже быстро все происходило. Они шли через лес один за другим, с правильным интервалом, образуя короткую цепь. Вдоль которой можно было натянуть транспарант: «Работают профессионалы».

Арсений предполагал, что будет бой, однако и эти спецы находились в ожидании. Но если он-то еще думал, убивать кого или нет, то эти настроены были крайне решительно. И едва увидев Арсения, сразу же открыли по нему огонь.

Впрочем, и Арсений не зевал. Выпустив короткую очередь, он ушел с линии огня, нырнул под куст у поваленного дерева, под прикрытием которого удобно было вести огонь.

«АКС-74У» — вещь хорошая, но с особенностями. Кучность не очень, останавливающее действие пули также оставляло желать лучшего. Но это по сравнению с полноценным автоматом. Пистолету-то и короткоствольный «Калашников» даст сто очков вперед. А Арсений и стрелял метко. Бить нужно в голову, в шею, в пах, потому как бронежилет вполне способен остановить пулю.

И он не промахнулся — пуля клюнула автоматчика под глаз. Падая, Арсений успел это заметить.

Он залег, но и противник, ошеломленный его успехом, ушел под прикрытие деревьев. Арсений выстрелил еще раз, тут же сменил позицию, снова нажал на спуск. Он стрелял в мелькающие силуэты за деревьями, стараясь попасть, но еще больше думая о том, как самому уйти от огня. А противник стрелял метко, пули то и дело проносились над головой, выбивали щепу из деревьев, срезали зелень с веток.

Арсений поневоле втянулся в перестрелку, а это не сулило ему ничего хорошего. Его могли обойти с флангов, а это верная смерть. Чтобы этого не произошло, он должен был отступать, внимательно при этом наблюдая за противником. А пули тем временем ложились все ближе и ближе.

Арсений метнулся от одного дерева к другому; спец в бронике рванул за ним. Он уже нашел себе укрытие, осталось только нырнуть туда, но ему не хватило какой-то секунды. Арсений выстрелил, и человек упал. Пуля попала в бронежилет, пробила или нет, но кинетический удар вывел противника из строя — вряд ли навсегда, но даже несколько секунд для Арсения сейчас как подарок.

Он стрелял короткими очередями, размеренно, без суеты, но патроны закончились. Пока он спешно менял магазин, еще один автоматчик рывком зашел к нему во фланг. Арсений увидел, как он целится, жить осталось меньше мгновения… Но ситуация вдруг резко изменилась. С грохотом отработал чей-то ствол, и очередной спец с треском рухнул в кусты.

Тут же громыхнул еще один автомат. Кто-то стрелял нервно, длинными очередями. Тра-та-та… И вдруг все стихло. Только птички на ветках звонко чирикают. Вроде бы… Или это в ушах звенит?

Арсений глянул вправо и увидел Казимира. Это он зашел противнику во фланг и уложил его с первой очереди. А Буян завалил четвертого спеца. И сам схлопотал пулю в живот.

Буян сидел на земле, локтями закрывая рану, но автомат из рук не выпускал. И даже как-то перезаряжал его. Видно, все пули по цели выпустил.

Арсений осмотрел поле боя. Ничего опасного не наблюдалось. Только мертвые лежат. И Буян сидит, постанывает. Арсений помнил, как тот надевал бронежилет, но пуля могла и пробить защиту.

Вдруг зашевелился человек, которого подстрелил Арсений. Все-таки ожил после такого удара! Надо бы его пристукнуть, связать, а потом хорошенько допросить. Вряд ли это агеевские бойцы, здесь что-то другое…

Видно было, что спец не в состоянии стрелять. Хорошо его жахнуло — все никак оклематься не может. Арсений держал ситуацию под контролем, ему нужно было всего три-четыре секунды, чтобы добраться до цели. Но Буян вдруг взбесился и с диким воем выпустил в автоматчика длинную очередь. Одна пуля прострелила голову насквозь.

— Зачем? — крикнул Арсений.

— Суки! Козлы! — разрывался Буян.

— Эй! — Казимир подскочил к нему, замахнулся, чтобы влепить пощечину.

Буян зажмурился, но Казимир бить не стал.

— Успокойся!

— Да все, все!

— Что там у тебя?

— Больно!

Казимир заставил Буяна развести руки, расстегнул на нем куртку, в двух местах пробитую пулями, осмотрел бронежилет.

— Гы-гы!

Обе пули застряли в бронежилете, одну Казимир вытащил быстро, но другая не сдавалась. Арсений уже обошел всех покойников, а он все еще возился с пулей, выковыривая ее.

— Да оставь ты! Уходить надо!

К погибшей четверке могло подтянуться подкрепление, а еще нельзя было сбрасывать со счетов Бутцу. Может, и агеевский молодняк где-то рядом.

— Да надо, надо… — закивал Казимир. И, хлопнув Буяна по плечу, спросил:

— Идти можешь?

— Да, могу.

Буян поднимался медленно, его клонило куда-то в сторону; вот-вот, казалось, он потеряет равновесие и упадет. Но нет, поднялся, разогнулся, прислушался к своим ощущениям. Да, больно, но там закрытая травма, кишки не пробиты, пулю вытаскивать не надо.

— Да нормально!

— Уходим! — скомандовал Казимир.

Буян зашагал довольно-таки бодро.

— В больницу надо, — бросив взгляд назад, сказал Арсений.

— Да нормально уже.

— Вдруг селезенка порвана, кровью изнутри истечешь.

— Да?

Буян споткнулся на правую ногу и резко захромал. Но при этом от Казимира он все равно не отставал.

Шмель слышал стрельбу, но не знал, что происходит. На всякий случай он уложил агеевских на землю, заставив их закинуть руки за голову. В таком положении их и застали.

— Пристрелить надо было, — зло, сквозь зубы, процедил Казимир.

— Да не вопрос!

Шмель передернул затвор, из ствольной коробки вылетел патрон и, кувыркаясь, упал на Когалыма. Тот вздрогнул.

— Да это не мы! Это не наши!

— А чьи? — спросил Арсений.

— Да я откуда знаю?

— Думаешь, менты тебе поверят?

Шмель схватил Когалыма за руку, заставил сжать ее на автомате. Арсений на лету схватил идею и то же самое проделал с другим бандитом. И Буян залапал автомат чужими пальчиками.

— Там четыре жмура. Ваши, не ваши, не знаю, — качнул головой Казимир. — Хотите, ментам их сдайте, хотите, похороните… Короче, ваши трупы — ваш геморрой… А ты с нами!

Когалыма загрузили в машину, с ним заехали прямо на рынок. Казимир уже знал, с кем имеет дело, поэтому действовали нахраписто, нагло. И с наскока освободили Тулика и Яныча, а больше у агеевских в заложниках никого и не было.

— Сейчас мы уедем, пацана в больничку надо, — обращаясь к Когалыму, сказал Казимир. — А потом всей бригадой подъедем! Если вас кого-то здесь найдем, мочить будем без разбора! Вопросы?

Вопросов у Когалыма не было. Да и не до рынка ему было сейчас, когда трупов полный лес. Вдруг — менты, а на орудии убийства — его пальчики. А те и разбираться не будут.

Агеевские съехали, Тулика и Яныча оставили на рынке наводить после них порядок, а сами рванули в Москву. Что-то неспокойно было на душе у Арсения. Что это за люди пытались их убить? Откуда они взялись?

Этот вопрос беспокоил и Казимира.

— Странно все это, — сказал он, разглядывая пулю, которую все-таки достали из буяновского броника. — У агеевских обрезы, а у этих спецназовские автоматы.

— Может, зондеркоманда у них такая особая? — спросил Шмель.

— Не доросли они до таких спецов, — качнул головой Арсений.

— Может, они за агеевскими шли?

— Откуда они знали, что агеевские будут у шашлычной?

— Следили за ними.

— За нами они следили… Буян, как ты там? Живой?

— Да ничего вроде… А что, селезенку реально порвать могло?

— Давай-ка мы тебя в больницу завезем, — сказал Арсений.

Он переживал за Сирену, душа рвалась к ней, но и Буяна нельзя было оставлять одного. В больнице пришлось подождать. Арсений ерзал, злился, но молчал.

Глава 5

Дверь была закрыта, но не заперта. Напрасно Арсений вставлял ключ в замочную скважину, достаточно было ее просто толкнуть.

Однако в квартире никого не было: ни Ширмана, ни Сирены.

— И как это все понимать? — ошарашенно спросил Арсений.

В квартире порядок, нигде ничего не перевернуто и следов крови не заметно.

— Может, ушли? — спросил Буян, укладываясь на диван.

Селезенка у него целая, но гематома в левой части живота конкретная, обезболивающее колоть пришлось.

— Куда ушли?

— Ну куда… Где этот Ширман живет?

— Живет… — в раздумье кивнул Казимир. — Адрес я знаю.

Арсений осмотрел спальню: кровати заправлены, на тумбочке только будильник, ни расчески нигде, ни косметики. И на столе никаких личных вещей, которые могла бы оставить Сирена. Она действительно могла собраться и уйти. Но в шкафу так и висела одежда, в которой ее забрали из офиса. Там же стояли туфли.

— Что там такое? — спросил Казимир.

— Не могла Сирена уйти в спортивном костюме и в тапочках, — качнул головой Арсений.

— В костюме могла, в тапочках — нет.

— Увезли их. Силой увезли.

— Думаешь?

Арсений вышел на лестничную площадку, позвонил в соседнюю дверь. Ждал он недолго. Щелкнул замок, и на него поверх очков с толстыми линзами уставились два подслеповатых глаза. Женщина пожилая, с морщинистым лицом и дряблыми обвисшими щеками. Вроде бы вялая на вид, но голос прозвучал бодро:

— А вот я сейчас милицию вызову!

— Так мы сами из милиции, — соврал Арсений.

Он достал из кармана блокнот с коричневой обложкой, поднял руку так, чтобы женщина не смогла ничего разобрать.

— Капитан Афанасьев, уголовный розыск…

— Из милиции?.. А почему оттуда вышел?.. Там что, убили кого-то? — Женщина пыталась высунуться из квартиры, как рапан из ракушки.

И так же резко заскочила обратно, когда Арсений опустил руку, убирая блокнот.

— А что, могли кого-то убить?

— Ну, шумно было, — кивнула женщина, потянув на себя дверь.

Арсений быстро подставил ногу, мешая старухе.

— Когда это было?

— Ну, недавно… Девушка кричала… Ее что, изнасиловали?

Женщина снова высунула голову из-за двери. Но смотрела она почему-то на лестничный марш.

— Где изнасиловали? На лестнице?

— Ну, на лестнице кричали…

— Когда это было?

— Ну, когда… С час назад… Я хотела милицию вызвать…

— Только девушка была?

— Да нет, и мужчину вели. Он, правда, не кричал…

— Кто вел?

— Ну, парни там какие-то были… Здоровые такие! — Женщина приложила кулаки к животу и раскинула локти.

— Вы кого-нибудь в лицо запомнили?

— В лицо?! Запомнила?.. Да я тебя, дружок, запомнить не смогу. Потому что еле вижу.

— Спасибо и на этом.

Арсений вернулся в квартиру, полез за сигаретой, но замер в нерешительности. Он же давал зарок не курить и даже чувствовал в себе силы остановиться, но какой в этом смысл, если Сирены нет рядом. Вот когда они снова будут вместе…

Он все-таки достал сигарету, щелкнул зажигалкой….но так и не закурил. А вдруг это плохой знак, который погубит Сирену?

На кухню зашел Казимир.

— Ну, что ты там узнал? — спросил он, вставляя патрон в пистолетную обойму.

— Я же говорю, силой их увезли.

— Обоснуй.

— Сирена кричала, на помощь звала. А мы где в это время были?

— Ну, мы-то на задании были…

— А почему мы на задании были?

— Потому что нас послали…

— Куда нас послали?.. — едко усмехнулся Арсений. — Кто послал? И почему именно нас? Почему Котел ничего про Агеевку не знал?

Казимир соображал недолго.

— Думаешь, нас нарочно услали?

— А ты что думаешь? Что тебе Ширман говорил? О чем вы с ним разговаривали?

— Что мне Ширман говорил?

— Серьезные люди против нас работают. Убить нас могут.

— Ну, это и так ясно… Эй, меня сегодня пытались убить!.. Слушай, брат, не нравится мне вся эта канитель! — Казимир озадаченно смотрел на Арсения.

— Эта канитель целый лимон стоит. Бешеные бабки — бешеная ситуация!

— Не вопрос.

— Вопрос, откуда уши растут?

— Из нефти, — кивнул Казимир.

— Да это понятно.

— Что такое залоговый аукцион знаешь?

— Смутно.

— Это, брат, не смутно. Это, брат, конкретно. Пока мы тут бизнесменов на счетчик ставим, они, походу, государство дербанят. Нефтянку приватизируют.

— И что?

— Нефтянка — священная корова этой страны. Уже несвященная. И корова не для страны… Ширман конкретно в это дело встрял. Компаньон его корову себе присмотрел. «Совкомнефть», слышал?

— Да мне-то на кой!

— Компаньон эту корову у государства увел, зарезал, на куски порубил. Один кусок уже выкупили, второй через две недели выкупать будут, а там и третий на подходе. Но это уже не суть. Главное, кто первым двумя кусками владеть будет.

— Кто, Ширман?

— Угадал. Первый кусок он уже хапнул, и под второй все заряжено. Через две недели аукцион, если Ширман живой будет, кусок этот под него ляжет… Знаешь, какие это бабки? Думаешь, миллионы? Нет, брат, миллиарды! В баксах!.. Потому он лимон и отстегнул… Ну, готов был…

— А мы не получим этот лимон?

Деньги Арсения волновали куда меньше, чем Сирена. Но деньги — это стимул, чтобы спасти Ширмана. Пацаны должны рвать и метать, чтобы вырвать его из лап озверевшего компаньона, а вместе с ним и Сирену.

— Ну, если мы сможем найти Ширмана… — в раздумье, и совсем не уверенно проговорил Казимир. — Если его увезли, то не домой…

— И не в офис, — кивнул Арсений.

— Почему не в офис? — Казимир смотрел на него, а вопрос, казалось, задал самому себе.

— А смысл?

— А документы?

— Какие документы?

— Ну, на этот аукцион… Документы могут быть в кабинете. Ты же видел, там — в сейфе — двойное дно…

Арсений не знал, где именно могут храниться важные документы, но, если есть хоть какой-то шанс выйти на похитителей, он должен хвататься за него.

— Едем?!

— Погнали! — кивнул Казимир.

Буян засыпал после обезболивающих, потому его трогать не стали, и на Охотный ряд отправились втроем. На всякий случай Арсений прихватил с собой автомат. Строго говоря, на это нужно было разрешение Котла. Казимир посмотрел косо, ничего не сказал, но в машине достал телефон.

— Кому звонишь? — спросил Арсений.

— Ну, кому, кому…

По одному только тону можно было догадаться, кому собирался звонить Казимир. Да и сама логика это подсказывала.

— Знаешь, как создать электрический ток? Сначала нужно прикинуть палец к носу, — с едкой насмешкой сказал Арсений. — Зачем Котел дернул нас в Агеевку? Зачем он хотел нас выманить из нашей норы?

— А он хотел нас выманить? — Казимир пожал плечами, не зная, соглашаться или нет.

— Нас выманили, брат. Теперь засовываем второй палец в дупу и создаем электрический ток. К носу. Через мозг. Нас выманили, чтобы мы не смогли защитить Ширмана.

— Это Котел-то нас выманил?

— Теперь добавляем напряжение и вспоминаем, что было за шашлычной. Против нас работали спецы.

— Зачем Котлу нас мочить?

— Он всего лишь позволил нас замочить.

— Зачем?

— А может, он просто не знал, что нас хотят завалить.

— Может, и не знал.

— Но из норы выманил.

— Чтобы потерять лимон от Ширмана?

— И получить два от его компаньона. А может, и три… Ты же сам говоришь, что на кону миллиарды. Нашим жизням там грош цена.

— Но Котел не мог… — не совсем уверенно протянул Казимир.

— Ну, конечно, — усмехнулся Арсений.

Котел далеко не ангел, и он далек от таких понятий, как благородство и честь. Для него существуют просто понятия, где на первом почетном месте — убей, ограбь, укради. Какая тут может быть мораль?

— Тут стопудовые доказательства нужны, — хмуро покачал головой Казимир.

— Ну, ты же не собираешься спрашивать с него? — насмешливо скривил губы Арсений.

— Почему не собираюсь? — резко взглянул на него Казимир.

Арсений и сам хотел бы спросить с Котла за подлость. Это не так уж и трудно. Подкараулить его в тихом месте и загнать пулю в глаз, как шар в лузу. Но Казимир прав, стопроцентных доказательств у них нет. Да и не мстить Котлу нужно, а Сирену выручать. Сначала ее найти нужно живой, а потом уже все остальное.

— Может, Котел и не собирался нас мочить.

— Но под агеевских подставил! — не унимался Казимир.

— Агеевские — фуфло, и Котел это знал…

— Разберемся.

Казимир погрузился в тягостное раздумье, и Арсению не хотелось ничего говорить. Молчал всю дорогу и Шмель.

Офис «Петрограда» был закрыт, охранник у входа не стоял. Или выходной тому виной, или, скорее всего, менты опечатали помещения после вчерашнего.

На парковке перед зданием стояли пафосные иномарки, но непонятно, кому они принадлежали. Возможно, это случайные авто, но, не исключено, что на джипе «Ланд Крузер», например, подъехали люди, похитившие Ширмана.

В тупиковом проезде с торца здания стоял уже знакомый «шестисотый». Видимо, водитель Ширмана так больше и не появился.

Дверь в торце, казалось, закрыта была наглухо. Но Арсений не помнил, чтобы Ширман вчера закрывал ее на ключ. И Сирена ничего такого не делала. Дверь просто захлопнули, и все на этом.

Сумку с автоматом Арсений оставил в машине, с собой взял пистолет и прибор бесшумной стрельбы прихватил. Глушитель он положил в карман, чтобы накрутить его потом — в подъезде.

Арсений вышел из машины, осмотрелся. Вроде спокойно все, люди ходят, никто на него внимания не обращает. Он уверенно подошел к двери, потянул за массивную ручку.

Дверь плотно сидела в гнезде и никак не хотела открываться. Пришлось приложить усилие. Всего лишь усилие, не подкрепленное ключом. Но этого хватило.

Арсений зашел в «черный» подъезд, остановился, прислушался. Тишина мертвая, но все же слышно, как вибрирует воздух — возможно, под беззвучными шагами приведений. Дом-то старый.

Но призраками Арсения не напугать. Куда страшней сейчас встреча с живыми людьми.

Шмель остался в машине, с Арсением пошел только Казимир. Вместе они осторожно, останавливаясь и прислушиваясь, поднялись на четвертый этаж. Однако дверь, которая вела в комнату отдыха при кабинете Ширмана, оказалась заперта.

Арсений приложил ухо к двери и услышал тихое завывание. Или ветер где-то по крыше гулял, или опять же приведения развлекаются? Но это точно не человек. Не было никого по ту сторону двери.

Казимир присел на корточки, щелкнул зажигалкой, осмотрел замочную скважину.

— Отмычки нужны, — шепотом сказал он.

— А сможешь?

Казимир пожал плечами. Он же не домушник и никогда им не был. Арсений усмехнулся: ни отмычек у них, ни опыта.

— Может, так?

Казимир достал из-за пояса пистолет, а из кармана куртки — глушитель. Но выстрелить он не успел, в кармане заработала рация. На связь с ним сейчас мог выйти только Шмель.

Точно он. Шмель сообщил о двух подозрительных типах, которые подходили к двери. Чуть погодя Арсений услышал, как открылась дверь. Казимир отключил рацию, затих.

— Живьем нужно… — едва слышно прошептал Арсений.

Казимир мотнул головой, показав на ржавую железную лестницу, ведущую на чердак. На нее, теоретически, можно было забраться, а затем свалиться на головы «подозрительным типам», но вероятность практического успеха близка была к нулю. Лестница вертикальная, на виду, любой спец сто раз окинет ее взглядом, прежде чем заняться дверью. С тыла к противнику не зайти, можно лишь навстречу, но в этом случае — только стрелять. Кто первым нажмет на курок, тот и победит.

Арсений мысленно перекрестился, занял огневую позицию, за ним встал Казимир. Они затаились в ожидании. Как только незнакомцы войдут в зону прямой видимости, можно начинать. Очень сильно хотелось, чтобы эффект внезапности остался именно за ними.

Внизу на фоне шагов послышались мужские голоса.

— Ключ какой-то странный, — сказал один.

— Ты еще винт с резьбой не видел, — отозвался другой.

— На толстую еврейскую задницу?

Речь явно шла о Ширмане. Значит, это его гости. И наверняка — незваные. Разговор с ними короткий, но Арсению очень хотелось оставить кого-нибудь в живых. Сильно нужен был «язык».

Гости были уже совсем близко, и Арсений было приготовился к броску, но… Внизу негромко, но звучно скрипнула дверь. Это не могло не отвлечь внимание противника.

— Кто там? — шепнул голос.

В этот момент Арсений и вышел на цель. Один мужчина действительно смотрел назад и вниз, но другой контролировал обстановку с другой стороны. С оружием в руках. Он увидел Арсения, а вместе с ним и Казимира. Но выстрелить не успел: Арсений и Казимир одновременно нажали на спусковые крючки. Одна пуля прострелила мужику голову, другая ушла куда-то под ключицу.

Казимир перевел ствол на второго, но стрелять не стал. Чувак со следами оспы на лице отвлекся слишком сильно, даже пистолет повернул назад. Он не мог выстрелить мгновенно, а Казимир правильно оценил обстановку.

— Замри! — крикнул он.

Щербатый соображал быстрей, чем летела пуля, это и спасло ему жизнь. Он разжал руки, пистолет с тяжким звоном лязгнул об бетон ступеньки. Арсений рубанул мужика рукоятью пистолета в лоб, а Казимир включил рацию на прием.

— Ты где?

— Да тут, — отозвался Шмель.

— Ты дверь внизу открывал?

— Я и сейчас возле нее.

— Машину впритык подгони! — распорядился Казимир.

Он тщательно протер свой пистолет, вложил его в руку щербатому, а затем бросил на пол.

— Давай на вынос!

Щербатого спустили вниз, погрузили в машину. Пока он приходил в себя, связали ему руки. Еще его обыскали, но нашли только пару ключей и запасную обойму к пистолету.

— Ширман где? — спросил Казимир.

Он сидел на заднем сиденье, поджимая пленника справа. Арсений был слева, теснота мешала ему смотреть назад, но он сумел обернулся. Вдруг за ними хвост?

— Кто такой Ширман? — включил дурака пленник.

— У него хитрая еврейская задница, у тебя хитрый винт, да?

— Ничего не понимаю.

— Это от чего? — спросил Казимир, звякнув отобранными ключами.

— Не знаю.

— Может, от твоих мозгов?

Казимир схватил щербатого за шею, задрал ему голову и просунул в ноздрю ключ с широкой зубчатой бородкой.

— Открывать? — спросил он.

— Не знаю ничего! — простонал пленник.

— Не надо открывать, — качнул головой Арсений, поднимая руку. — Вбивать надо — до самых до мозгов.

Щербатый готов был стерпеть боль, которую доставлял проворачиваемый в ноздре ключ, но удар в мозг — это реальная смерть. Арсений всем видом давал понять, что не шутит.

— Ну, хорошо, хорошо… — зашипел пленник.

— Где Ширман? — спросил Арсений.

Машина шла по Бульварному кольцу, Шмель уже высматривал поворот направо. Он старался ехать строго по правилам, чтобы не привлекать внимание ментов.

— Да я не знаю.

— Но ты-то к нему шел?

— Ну да. Нам позвонили, сказали, что надо к нему в кабинет сходить. Ну, адрес дали…

— А ключи? По почте прислали? — Арсений так и держал руку на весу, собираясь ударить по ключу, который по-прежнему находился в носу у пленника.

— Ну, Валек подвез, — гундосил щербатый.

— А тебя как зовут?

— Ну, Родик.

— На кого работаешь?

— Ну, мы с Вальком в чопе работаем.

— Что охраняете?

— Ну, нефте… — Щербатый запнулся.

— Чего замолчал, падла?

— Да всяко-разно там охраняем…

— Нефть вы охраняете. И на Дубинина работаете, да?

— Не знаю такого…

— С Вальком работаешь?

— Ну да.

— Вам позвонили, вы отправились на Охотный ряд, так?

— Позвонили.

— А ключ кто подвез?

— Так Валек… — уныло сказал Родик.

Понял мужик, что попал впросак, обхитрил его Казимир. Никто не подвозил ключ, Родик отобрал его у Ширмана.

— Ключ откуда?

— Да не знаю…

— Не знаешь?.. — Казимир с силой надавил на ключ и провернул его в ноздре.

От боли Родик потерял сознание, но хлынувшая из носа кровь привела его в чувство.

— Еще? — спросил Казимир.

— Не надо, — втягивая в себя воздух, прогундел бедняга.

— Ключ откуда?

— Ну, дали.

— Кто дал? — Казимир сделал усилие на головку ключа, как будто собирался его провернуть.

— Шишак дал.

— Кто такой?

— Ну, старший у нас…

— Старший группы. Которая Ширмана увела, так? — потребовал уточнения Арсений.

— Ну да.

— Где он сейчас?

— Ну, мы его за город повезли.

— Сирена с ним?

— Ну да, секретарша его.

— Куда за город?

— Я не знаю…

Казимир снова провернул ключ в ноздре. Родик сознания не потерял, но взвыл как на кол посаженный.

— Куда за город?

— Ну, там у нас фазенда есть.

— Адрес!

— Ну, это за Химками сразу…

— Шмель! — Арсений хлопнул ладонью по водительскому креслу.

— Понял!

— Сколько вас там? — спросил Казимир.

— Ну, сколько…

— Я тебе помогу. Один поворот ключа — это раз, второй поворот — это два… А ты кивай!

— Трое их там! Шишак, Саван и Юрчик… Мы с Вальком в «Петроград» поехали.

— Зачем?

— Ну, там, договор нужно было из сейфа забрать.

— Какой договор?

— Ну, там какой-то аукцион, какие-то акции… Я точно не понял…

— Кому договор нужен?

— Ну, Шишак сказал.

— Как он с Дубининым связан?

— С каким Дубининым?

— А я тебе по буквам скажу! Первая «Дэ»! — Казимир начал поворачивать ключ.

Вся его рука была в крови, но ему хоть бы хны — он даже не думал ее вытирать.

— Да, да, Дубинин с ним химичит! — От страха Родик кивнул, и это вызвало резкую боль в носу.

Он скривился, заскулил, и Казимир выдернул ключ из носа — вместе с длинной красной соплей, которая размазалась по спинке сиденья.

— Шишак меня убьет, — вздохнул Родик, поднимая голову, чтобы остановить кровотечение.

— Не успеет! — зло глядя на соплю, сказал Казимир.

— Я же все сказал! — растерянно глянул на него пленник.

— Еще не все!

Родик назвал деревню, в которой находился дом. Ему развязали руки, и он даже криво набросал схему расположения. Но Казимиру этого было мало.

— Кто такой Котел, знаешь? — спросил он, снова угрожая ключом.

— Ну, слышал…

— Как вы с ним договорились? Через кого?

— Не знаю.

— Что ты не знаешь?

— Ну, через кого…

— Но договорились?

— Ну, Шишак что-то говорил…

— Что говорил?

— Ну, что вы слинять должны, и Ширмана оставить.

— Куда слинять?

— Да не знаю…

— А кто нас должен был замочить?.. Кто за нами поехал?

— Ну, Люгер… Со своей группой…

— А кто на Охотном ряду Ширмана провалил? Кого там завалили? Тоже ваших?

— Ну да… Шишак говорил… — вздохнул Родик.

— Что Шишак говорил? — поторопил Казимир.

— Ну, что вас без вариантов замочат, а вы Валька завалили… И меня завалите, да?

— А посмотрим, куда ты нас выведешь. — Казимир тряхнул бумажкой, на которой пленник изобразил схему подъезда к дому.

Он злился, думая о чем-то нехорошем, желваки на его скулах нервно вздувались. Арсений догадывался, что его беспокоит. Котел продал их с потрохами, а это значило, что под ними больше не было надежной опоры. И как им теперь быть?

Дом находился на окраине деревни. Ворота высокие, железные, а забор обычный — штакетник. Во дворе стоит черный «Паджеро».

До вечера еще далеко, стемнеет нескоро, а в доме, наверное, Сирена. Тяжело у Арсения было на сердце.

— А параллельная улица есть? — глядя на схему, спросил Казимир.

Таковая имелась, но застроена она была только наполовину. А нужный им дом огородом выходил как раз на пустырь.

А здание старое, вместо огорода — сад. Деревья еще даже не всю листву скинули.

Вдоль бокового забора тянулся малинник, под его прикрытием Арсений, Казимир и Шмель подкрались к дому. Родика оставили в машине, связав его по рукам и ногам и намертво заткнув рот.

Из дома вышел двухметрового роста мужичина с крупной головой на мощной шее. На плече у него висел «Узи» с глушителем. Амбал о чем-то глубоко задумался, направляясь к дощатому сортиру. Но не настолько, чтобы не заметить неладное…

Пистолет сработал почти бесшумно. Под звук лязгнувшего затвора пуля должна была сразу поставить точку в жизни сортирного мыслителя. Она вошла точно в переносицу. Человек упал, но умирать почему-то никак не хотел. Смотрел куда-то в небо, шевелил губами и конвульсивно дергал ногой.

— Да сдохни же ты! — Подскочивший вплотную Казимир сделал сразу два контрольных выстрела.

Арсений в это время на всех парах летел к дому. Дверь распахнулась перед самым его носом; на порог с сигаретой в зубах выходил высокий худощавый парень с широкой переносицей, с узкими ноздрями. Арсений мог завалить его выстрелом в лоб, но ударил головой в лицо, как он это ловко умел. А выстрелить нужно было в человека, который целился в него из глубины дома.

Глава 6

Арсений заметил опасное движение только в последний момент перед выстрелом. Поэтому не успел. Пуля попала в левую половину груди, от удара перехватило дыхание и остановилось сердце. Хорошо, что Казимир успел выстрелить, иначе прилетела бы вторая, возможно, в голову.

Арсений упал на пол, от удара тело встряхнуло, и сердце снова заработало. Но жуткая боль осталась. Ощущение было такое, словно в грудь вбивали тупую железнодорожную рельсу.

Казимир не стал останавливаться, он пошел дальше. Шмель занялся худощавым. Сквозь пелену в глазах Арсений видел, как он связывает его.

— Сейчас, братан, сейчас! — быстро приговаривал он, посматривая на Арсения краем глаза.

— Да не надо, нормально все.

Расстегнув полупальто, Арсений провел пальцами по бронежилету, нащупал дырку в первом тканевом слое и вмятину в кевларовом полотне. Но самой пули не было, видно, вывалилась куда-то под куртку, не сумев пробить броню. Он поднялся, восстановил дыхание и отправился за Казимиром.

Ширман и Сирена лежали на одной кровати: их привязали друг другу, спина к спине. И у него рот заклеен пластырем, и у нее.

— Не хило устроились, да? — ухмыльнулся Казимир.

Арсений вынул нож, выщелкнул лезвие, разрезал веревки. Он торопился избавить Сирену от Ширмана. Затем он осторожно снял пластырь с ее рта. Зато с Ширманом не церемонился — сорвал наклейку резко, больно.

— Я знала, что ты придешь.

Сирена потянулась к Арсению, будто собиралась обнять, но ее качнуло, и она врезалась плечом в его грудь. Ему показалось, будто вскрыли грудную клетку, настолько было больно.

— Ну, чего стоим? — спросил Казимир. — Уходим!

Шмель топтался на веранде, на полу сжался связанный пленник. Казимир оторопело глянул на одного, на другого.

— Это еще что? — удивленно спросил он.

— Ну, связал…

— И на хрена нам это счастье?

— А что с ним делать?

— Грузи себе на шею и неси.

— Я что, похож на верблюда?

— Тогда держи! — Казимир протянул Шмелю свой пистолет.

— Э-э, — замялся тот.

— Ну!

Шмель кивнул, прицелился и нажал на спусковой крючок. Он метил в голову, но попал в спину, возле шеи, прострелив позвонок. Бандит задергался в конвульсиях, на губах выступила пена. Арсений заметил, как Сирена прикрыла ладонями глаза, чтобы не видеть этот ужас.

Шмель снова выстрелил. На этот раз пуля попала в голову, но бедняга и не думал умирать. Арсений косо взглянул на Шмеля, взял Сирену за руку и вывел из дома. Тут же вернулся. Палач выстрелил снова, и пленник затих. Арсений «вручил» покойнику свой пистолет и забрал ствол у Шмеля. Он знал, что нужно делать.

— Давай, развязывай.

Шмель кивнул, присел на корточки, в руке у него появился нож. Арсений не стал его ждать, вышел из дома вместе с Казимиром.

— Ствол Родику отдашь? — с одобрительной насмешкой спросил он.

— Надо же выполнить его последнее желание, — буркнул Арсений, глянув на Сирену, которая тихо дрожала в сторонке вместе с Ширманом.

Она смотрела на него с благодарностью, но где-то глубоко в глазах чувствовалось осуждение. Ведь Арсению пришлось убивать, а она не такая…

— Понятное дело! — Казимир хлопнул его по плечу, задавая направление жестом.

Уходить решено было огородами, чтобы лишний раз не светиться на деревенской улице.

Забор низкий, перемахнуть через него можно было в одно касание, но неловкий Ширман умудрился упасть и порвать брюки. Сирена же избежала такой участи, хотя Арсений ей почти не помогал.

Родик распластался на заднем сиденье машины. Арсений с досадой глянул на него. Опять ему моститься впритирку на заднем сиденье! Однако, подумав о том, что Сирена при таком раскладе опять может сесть к нему на колени, сразу повеселел.

Вопреки чаяниям, Сирена пристроилась на колени к Ширману. Арсений даже не понял, как так случилось. Пока он возился с пленником с одной стороны, Ширман проник в машину с другой. И Сирена почему-то забралась к нему на колени.

— Это у нас что, смена караулов? — ядовито хмыкнул Казимир.

Даже Шмель глянул на Арсения с усмешкой. Глянул куда-то поверх головы, как будто рога у него на макушке увидел.

— Куда едем? — спросил Шмель.

— Бум-бум-бум, — задумчиво продудел щеками Казимир.

Он знал несколько адресов, но все они были известны и Котлу, доверять которому сейчас мог только сумасшедший.

— Давай в лес, — сказал Арсений, со всей силой толкнув пленника в плечо.

— Понял.

Все понял и Родик, он задергался, замычал, но Арсений ничем не мог ему помочь. Как ни крути, а они в окружении врагов. С одной стороны — какой-то Дубинин со своей сворой, с другой — Котел. При таком раскладе пленных не берут.

Шмель загнал машину глубоко в лес, остановился, упирающегося Родика силой вытащили из машины.

— А ты чего сидишь? — спросил Арсений, зло глянув и на Ширмана, и на Сирену, которая сидела у него на коленях, руками упираясь ему в плечо. — Выходим!

— Зачем? — дрогнувшим голосом спросил миллионер.

— Думаешь, убивать буду? — с усмешкой спросил Арсений. — Думаю, все будет наоборот.

— Как это, наоборот? — спросила Сирена, выбираясь из машины.

Арсений не ответил: от обиды у него задубели голосовые связки.

Родик лежал на земле, Арсений подвел к нему Ширмана, протянул ему пистолет.

— Зачем? — одернув руку, проблеял тот.

— А зачем он хотел тебя убить?

— Он хотел меня убить? Разве? — Ширман спрятал потные руки за спину.

— Договор твой стащил, — соврал Арсений.

Ширман видел, как они с Казимиром убивали людей. И мог сдать их ментам. А чтобы этого не случилось, его нужно было замазать кровью. Казимир все это понимал, поэтому одобрительно кивал, глядя то на Арсения, то на Ширмана.

— Договор?.. И где договор? — Ширман смотрел на Родика.

Но тот мог в ответ только мычать и дергать ногами.

— Дружок его увез, — с усмешкой сказал Казимир.

Родик отрицательно мотал головой, призывая Ширмана не верить словам.

— Куда увез?

— Куда увез, там и найдем.

— Надо найти, — кивнул Ширман.

— Найдем и убьем, — сказал Арсений.

— Можно и не убивать.

— Тогда убьют тебя. На войне только так: или ты, или тебя… Что лучше?

— Ну-у… — замялся Ширман.

Он понимал, что Арсений заманивает его в логическую ловушку.

— Хочешь, чтобы убили тебя?

— Нет, меня не надо. Но и я не хочу убивать!

— Не надо, — мягко сказала Сирена.

И так же мягко взяла Арсения под руку. Она просила не издеваться над Ширманом.

— А кто это сделает? — спросил Арсений, кивком показав на Родика.

— Его можно оставить.

— Нельзя его оставлять!

— Тогда сделайте все сами. — Сирена угнетенно вздохнула, но руку из-под локтя не убрала.

— А для нас это сахар?

— Нет…

— Ты считаешь, что да.

— Я считаю, что вы все делаете правильно, — сказала Сирена и, продолжая держать его под руку, пальцами нежно провела по плечу. — И спасибо за то, что вы нас спасли…

— Спасибо в карман не положишь, — с сарказмом сказал Ширман.

Вид у него был такой, будто он прочел мысли Арсения.

— В карман мы положим миллион, — усмехнулся Казимир.

— Да, вы получите эти деньги, — утвердительно кивнул Ширман.

— Когда?

— Как только состоится аукцион. Если к этому времени я буду жив.

— Я должен видеть эти деньги, — пристально глядя на Ширмана, с показным спокойствием сказал Казимир.

— Деньги будут.

— Я хочу видеть деньги!

Не сводя с коммерса глаз, Казимир подошел к Арсению, взял у него пистолет.

— Но мы же договорились, — поплыл миллионер.

— Я. Хочу. Видеть. Деньги.

Казимир продолжал смотреть Ширману в глаза, но это не помешало ему спиной подойти к Родику, пригнуться, приставив ствол к груди. И выстрелить точно в сердце. Приговоренный умер мгновенно. Его смерть стала для Ширмана потрясением. Как будто не в кого-то другого стреляли, а в него самого.

— Ну, хорошо, хорошо, — закивал он.

— Едем? — спросил Казимир.

— За деньгами?

— Едем?

— Но сегодня воскресенье, банки не работают.

— Работают стеклянные банки.

— У меня таких нет…

— А ты хорошо подумай. — Казимир навел ствол на самого Ширмана.

— Ладно, там не банка… Но есть, — с обморочным видом кивнул тот.

— Едем?

— Едем, — обессиленно, и потому едва слышно, пробормотал Ширман.

Родика развязали, в руку ему вложили пистолет, из которого были убиты его компаньоны. Подсказка для ментов: расстрелял своих дружков, а затем покончил жизнь самоубийством. И всем хорошо.

Сирена первой забралась в машину, Ширман подсел к ней справа, Арсений слева. Она как будто нарочно оказалась между ними. Чтобы никому не было обидно. Во всяком случае, Арсений подумал именно так.

— Куда едем? — спросил Казимир.

— Ну-у…

— Не тяни кота за сапоги!

— Это по Симферопольскому шоссе. В районе Чехова… Деревня там…

— Деревня, дом? — с ухмылкой спросил Казимир.

— Ну да.

— А в доме квартира, где деньги лежат, да?

— Ну, не квартира, но деньги, — вздохнул Ширман.

— Ну, чего стоишь? Погнали!

Машина тронулась с места, по «зимнику» выползла из леса на гравийный «проселок». Арсений взял Сирену за руку. Она вырываться не стала и посмотрела со своей вечной улыбкой, но при этом качнула головой, словно чужая невеста. Как будто она уже дала слово верности Ширману.

Арсений вытащил из-за пояса пистолет. Это был «чистый» «ТТ» из котловского арсенала. И у Казимира был такой же ствол. Шмелю повезло чуть больше, он свой «Вальтер» кровью не испачкал. Волына без глушителя; стрелять, если что, будет громко. Но лучше так, чем никак.

— Зачем? — тихо спросила Сирена.

И, взяв Арсения под руку, грудью прижалась к его плечу. Ширман предупредительно кашлянул в кулак, но Сирена лишь слегка подалась назад.

— Все еще только начинается, — сказал он.

— Большая у Дубинина фирма? — спросил Казимир. — В смысле, охранная фирма?

— Охранная фирма? — переспросил Ширман.

— Нефть охраняют, то, се…

— Нефть он в Сибири может охранять. В Холмогорске… А здесь… Ну, не совсем здесь… — Ширман махнул рукой, отказываясь от продолжения.

Но Казимир его поторопил.

— Что здесь?

— Ну, нефтепровод, распределительный узел…

— Почти ничего, — хмыкнул Казимир.

— Да нет, чего… И фирма охранная была… Так они оттуда? — Ширман кивнул через плечо в сторону поляны, на которой остался лежать свежепреставленный Родик.

— И в Охотном ряду оттуда были, — кивнул Казимир. — А в Агеевке четыре кабана… Во все четыре рыла… Там четверо… Там четверо… Там пятеро… Слышь, мы из-за тебя пятилетку в два дня по трупам выполнили… За каждый день по «лимону», нормально будет?

— Мы договаривались за «лимон»! — шалея от возмущения, простонал Ширман.

Сирена повернулась к нему, взяла под руку.

— Казимир шутит, — усмехнулся Арсений.

Сирена кивнула, повернулась к нему, сложила ладони у него на плече.

— Может, и шучу, — пожал плечами Казимир.

— Нельзя менять договор на ходу!

— А что там за договор был? — спросил Арсений, чтобы сменить тему. — Ну, который у тебя из кабинета увели?

— Договор?.. — завис в раздумье Ширман.

Он, конечно же, понял, о чем разговор, просто не знал, можно ли откровенничать на этот счет.

— Ага, договор, — кивнул Казимир. — Аукцион, акции, все такое… Сколько там акций ты на аукционе приобрел?

— А договор ушел?

— К Дубинину… Он теперь акции себе забрать может?

— Ну, если меня убьет…

— А если не убьет?

— Если не убьет, я в суд обращусь. Он не имеет права на приобретение акций.

— А кто имеет?

— Да кто угодно. Только не он…

— Кто угодно?

— Ну, при наличии договора купли-продажи. Ну, это если упрощенно.

— А если усложненно?

— Там столько нюансов, что даже я не смогу объяснить…

— Знаешь, что такое нюансы?.. — спросил Казимир.

Арсений усмехнулся, вспомнив, как он давал толкование дилеммы.

— Твоя голова сейчас в заднице у Дубинина, — продолжал Казимир. — Соображаешь?.. Такая вот ситуация, и у тебя голова в заднице, и у него голова в заднице. Но есть нюансы… Ты меня понимаешь?

— Такие нюансы в договоре не прописаны, — буркнул Ширман.

— Так мы пропишем. Когда договор отберем.

— Там в договоре свои нюансы. И Дубинин их уже знает. Ну, если договор у него…

— И что, если знает?

— Да ничего. Пока я жив, ничего… Вот если со мной что-то случится, тогда возможны варианты…

— Варианты нужно менять. В твоей заднице должна быть его голова.

— Может, хватит? — возмущенно протянул Ширман.

— Не понял! — вскинулся Казимир.

— Противно слушать!

— А ты что, белая кость?

На помощь Ширману снова пришла Сирена, она потянулась к Казимиру и, пытаясь успокоить, коснулась рукой его плеча.

— Виктор, Давид Яковлевич хотел сказать, что среди вас женщина. И ей может быть неприятно слушать, как вы говорите о мужских задницах.

— Ну, можно поговорить о женских, — успокаиваясь, хамски хмыкнул Казимир.

— Сколько угодно, но, если можно, не здесь, — сказала Сирена, мило улыбаясь и ему.

— Вы получите свой миллион… — сказал Ширман, неожиданно закругляя разговор.

Казимир хотел сказать ему что-то грубое, но сдержался. И в знак примирения накрыл своей огромной пятерней ладонь Сирены. Она глянула на него с нежностью, но руку убрала. И положила ее Арсению на колено. Она и его призывала к спокойствию.

На выезде с Кольцевой машину остановили гаишники. Шмель предъявил документы, Сирена положила голову Арсению на плечо и закрыла глаза. Старлей заглянул в салон и увидел девушку, тающую от любимого мужчины. А девушка подозрений у инспектора не вызвала.

— Счастливого пути! — козырнул он, теряя интерес.

Минут через сорок они уже были на месте. Ширман сам открыл ворота, пропуская машину во двор одноэтажного дома, построенного из силикатного кирпича.

Дом небольшой, не первой молодости, а забор новый — с кирпичными столбами и заполнением из железных листов. И дверь в доме новая — с виду обычная, но под деревянным полотном скрывался толстый стальной лист. Ширману пришлось поднатужиться, чтобы открыть ее.

— И это все твое? — осматривая дом, спросил Казимир.

Дом как дом, ничего особенного. Ремонт простой — стены ошпаклеваны, побелены, мебель скромная, из ДСП, но, правда, новая, еще пахнущая клеем. Газовое отопление, канализация, центральное водоснабжение; в ванной новая импортная сантехника. В доме можно было комфортно пересидеть опасность, но Ширман не торопился сдавать этот адрес, открыл его только сейчас. Это и возмущало Казимира. Да и Арсений задавался вопросами. Возможно, Ширман собирался прятаться здесь вдвоем с Сиреной. Спальня в доме небольшая, но кровать в ней широкая; наверняка с мягким матрасом. И новенький телевизор с видиком в углу комнаты. Японская техника, немецкая порнушка…

— Ну, взял по случаю.

— На всякий пожарный… — кивнул Казимир. — А нам почему не сказал?

— Ну так Дубинин об этом доме знает… Может знать, — поправился Ширман.

Но Казимир играючи вывел его на чистую воду.

— Ага, именно поэтому ты держишь здесь деньги, — саркастически усмехнулся он.

— Ну-у… — Ширман отвел в сторону взгляд.

— Или не держишь?

— Держу, держу!

— И нас здесь подержишь. — Казимир сначала сам бухнулся на диван, только затем припечатал к нему пистолет. Как будто костяшкой по столу шлепнул, осталось только сказать: «Рыба!»

— Что-то совсем замотались.

— Да я понимаю, — кивнул Ширман.

— Одиннадцать человек положили, чтобы вас двоих спасти… Знаешь, сколько это стоит?

Ширман уныло глянул в окно. Ему нечем было крыть повышение ставок, оставалось только ждать приговора.

— А что там у вас в Холмогорске? — в раздумье спросил Казимир.

— «Совкомнефть».

— Твоя будет?

— Ну, если все пойдет как задумано…

— Идет?

— Пока да.

— Ну да, ты же жив… Благодаря кому?

— Я отблагодарю.

— Лимон и по сто кусков на рыло…

— Уже по сто? — обреченно усмехнулся Ширман.

— Мы же бандиты. И договоры у нас бандитские. Но мы можем исправиться. Возьмешь нас к себе в Холмогорск: меня — начальником безопасности, Арсена вот — моим замом. Долгосрочный договор с нами заключишь, сам будешь решать, как нам платить.

— Ну, я подумаю… — глядя в окно, уныло кивнул Ширман.

— А в глаза чего не смотришь?.. Не хочешь нас к себе брать? Наглые мы, да?.. Ладно! — Казимир вяло махнул рукой, отпуская Ширмана.

И когда тот ушел, сказал, обращаясь к Арсению:

— Если бабки здесь, то и мы здесь останемся. А чего нам?

— Буяна нужно забрать. И стволы на квартире остались.

— Автоматы нам нужны, — кивнул Казимир. — И Буян тоже… Что еще нужно?

Арсений пожал плечами. Если они сжигают за собой мосты, то ему переживать нечего. Родных у него нет, прощаться не с кем, заначка на черный день в безопасности — он сможет вернуться за ней через месяц, через год. С Буяном только решить вопрос и остатки арсенала забрать.

— Может, нам этот договор нужен? — негромко спросил Казимир, через открытую дверь глядя в коридор.

Ширмана там не было, подслушать он не мог, значит, можно говорить.

— Зачем?

— А может, мы всю нефтяную хрень под себя возьмем?

— Есть нюансы, — усмехнулся Арсений.

— Разберемся. Вдруг мы с тобой такой куш урвем!

— Не урвем, — качнул головой Арсений.

Не хотел он соваться в нефть, не зная броду. Нефть, она как болото, засосет и не выпустит. Нет, не нужно ему ничего.

— Почему?

— Кремлевские там.

— Дубинин урвал. Ширман урвал. Мы чем хуже?

— Ничего не выйдет.

Арсений и не хотел менять своего решения, и в то же время он совсем не прочь был встать на одну ногу с Ширманом. Хотя бы для того, чтобы заполучить Сирену. С деньгами он ей нужен больше, чем без них, тут и к бабке не ходи.

— Нет? — Казимир пристально смотрел на него.

— Нет, — не очень уверенно ответил Арсений.

В этот момент в комнату вошла Сирена. Казимир нахмурился, глядя на нее, как будто не мог понять, как это у нее получается? То не было, не было и вдруг появилась, как будто из-под земли выросла.

Но так только казалось, что выросла. На самом деле она просто шла по коридору в комнату. Это Арсений прозевал. Должен был почувствовать ее приближение, да Казимир заморочил голову безумными прожектами.

— Вы же никуда не уезжаете? — невинно спросила она.

Арсений нахмурился. Сирена должна была обращаться к нему, но девушка смотрела на Казимира. Ну да, он главный, от него все зависело, но ведь Арсений — ее персональный ангел-хранитель. Он-то готов был сложить голову именно для нее, а не ради денег.

— Да нет, надо съездить, — качнул головой Казимир. — Друг наш там раненый на квартире.

— Как раненый?

— Пуля в бронежилет попала, — сказал Арсений.

Сирена должна была, по идее, переключить внимание на него, а она продолжала смотреть на Казимира.

— Пробила?

— Да нет, у нас хорошая броня…

— Вот! — Арсений взялся за лацканы полупальто, развел их, показывая на свой бронежилет.

Особое внимание он обращал на отметину, которую оставила пуля. И Сирена вспомнила о нем. Даже трогательно ужаснулась.

— Это от пули?

— Считай, в сердце, — улыбнулся Арсений.

Наверняка там, под бронежилетом, гематома. А может, и ребро сломано. Удар был сильным, до сих пор грудь болит, как будто слон лошадиным копытом ударил.

— Не пробило. — Сирена провела пальцами по месту, где пуля ударила в броник.

— Там дополнительная защита, — пояснил Арсений.

— Где там?

У влюбленного сердца своя защита — это он и хотел сказать, но Казимир смущал его своим присутствием. Не хотелось при нем.

— Ладно, голубки, вы тут поворкуйте, — поднимаясь с дивана, с усмешкой сказал Казимир. — А я все же гляну, где там наша нефть булькает.

Он вышел из комнаты, только тогда Сирена потянулась к Арсению.

— Какая нефть? — запоздало спросила она.

— Это он про Ширмана, — отмахнулся Арсений, взяв ее за руку. — Не бойся, ничего с ним не будет.

Наверняка у Ширмана здесь тайник, возможно, он уже вскрывает его. И Казимир должен за этим наблюдать. Да и он должен, но Арсения куда больше волновала Сирена, чем деньги. Он должен оставаться с ней. И удерживать от излишнего любопытства. Вдруг у Ширмана в тайнике не только деньги. Были же у него «Вальтеры» в сейфе. Может так быть, что он попытается застрелить Казимира, а попадет в Сирену.

— А я боюсь? — Сирена удивленно глянула на него.

— Ну, ты же его личная секретарша…

Все было бы ничего, если бы Арсений сразу закончил фразу… Но он потянул паузу.

— А еще кто? — возмущенно спросила она, задрав подбородок.

— Я ничего такого не говорил.

— Тогда почему я услышала?

— В машине или здесь?

— В машине был лишний пассажир, ты это хочешь сказать? — с непривычным для Арсения сарказмом спросила Сирена.

— Я не хочу говорить о лишнем пассажире, — покачал головой Арсений.

— Действительно, ты же его высадил!

Сирена резко повернулась к нему спиной и стартовала с такой скоростью, что Арсений побоялся схватить ее за руку. Он мог бы сделать ей больно, пусть не нарочно, а так нельзя.

А Ширман действительно полез в тайник, который оборудовал на чердаке. Пока Казимир переводил дух на диване, миллионер вышел во двор, вытащил припрятанную лестницу, забрался по ней на чердак. Шмель его сопровождал, для охраны, но Ширман попросил его остаться внизу. А Казимир церемонничать не стал: забрался на чердак и спустился уже вместе с Ширманом.

Глава 7

Кожаный «дипломат» с кодовым замком лег на кухонный стол. Ширман вскрыл замки, поднял крышку и предъявил залежи стодолларовых купюр. Каждая пачка, скрепленная резинкой, была дополнительно упакована в прозрачный полиэтилен. Казимир не постеснялся вскрыть одну такую упаковку, вытащить купюру, проверить ее на подлинность.

— Деньги пока побудут у меня, — сказал Ширман, закрывая «дипломат».

— Ну, хорошо, — со скрипом согласился Казимир.

И тут же сказал, что ему нужно ехать за Буяном. С собой он взял только Шмеля. Арсения оставил с Ширманом — и от наездов его оборонять, и от самого себя охранять. Вдруг Ширман решит сделать ноги с деньгами. И с Сиреной.

— Кто знает о доме? — спросил Арсений, пристально глядя на Ширмана. — Кто может на него навести?

— Никто не знает. Я позаботился об этом… А навести может ваш старший.

Арсений кивнул. Казимир действительно мог привести хвоста, поэтому стоило держать ухо востро.

Он обошел двор, осмотрел заборы, заглянул к соседям. Особенно его интересовал дом, через который можно было проскочить, при нужде, на соседнюю улицу. Забор там обыкновенный, штакетник, а во дворе собака — обычная дворняга — на цепи. Ее в случае чего можно и обойти, а если что, то Арсений пустит в ход пистолет. Жаль собачку, но Сирену жаль куда больше. Не мог он допустить, чтобы пес набросился на нее.

В заборе он заранее отжал несколько штакетин, чтобы потом легко можно было сделать проход. Забор шаткий, мог прогнуться под весом Ширмана, сломаться, упасть, а у коммерса и без того брюки порваны.

Также он обследовал забор со стороны улицы, осмотрел подступы к нему, приметил место, где легче всего его было форсировать.

В дом он зашел тихо, незаметно. И услышал нервный голос Ширмана.

— Я же сказал, что разведусь с Ритой и сделаю предложение тебе…

— Не надо ни с кем разводиться, — тихо ответила Сирена.

— Нет, я сделаю тебе предложение прямо сейчас!

— Я же говорю, не надо ничего.

— Не надо… Не надо злить меня, не заставляй меня ревновать!

Ширман повысил голос, и Арсений пошевелил пальцами правой руки — перед тем, как сжать их в кулак. Если Ширман сейчас не успокоится, он с удовольствием сломает ему челюсть.

— Да не злю я вас.

— С этим, с Арсеном… Глазки ему строишь!

— Не строю я ничего.

— Строишь! Мне назло!.. Учти, если у вас там что-то было… Или будет?

— Ничего не будет.

— А если он сам полезет?

— Не полезет.

— Если вдруг, я его убью! — Голос у Ширмана завибрировал: то ли от страха, то ли от душевного перенапряжения.

— Не надо его трогать… Это же бандиты! Им же убить вас, раз плюнуть…

Арсений мог бы обидеться на Сирену, но ведь она права! Если даже не на все сто, то близко к тому. И бандит он, и человека может убить. Непричастных он, справедливости ради, не трогал, сводил счеты только с такими же опасными типами как сам. Однако у Сирены есть право не вникать в такие нюансы.

Арсений тихонько сдал назад, затем открыл дверь и шумно топнул ногой — как будто только-только переступил порог. И дверь он закрыл нарочито громко. Ширман и Сирена молчали и не смотрели друг на друга, когда он зашел на кухню.

— У нас тут с продуктами туго, — пробормотал Ширман, показывая на одинокую банку тушенки и пакет с крупой. — Только неприкосновенный запас и сухофрукты.

— Каша с тушенкой — это тоже круто, — скривил губы Арсений.

Его едкая насмешка обращена была не только к нему, но и к Сирене. Может, он и бандит, но перед страной у него заслуг явно больше, чем у ее шефа. Который только тем и занимался, что грабил и государство, и народ.

— Ты в армии служил?

— У меня плоскостопие, — качнул головой Ширман.

— Ну да, с энурезом в армию не берут, — усмехнулся Арсений.

— У меня плоскостопие!

— Вот я и говорю, ссать под себя плохо…

— Прекрати! — вспылил Ширман.

От возмущения он хватал ртом воздух, но при этом с опаской наблюдал за Арсением — в готовности шарахнуться от него в любой миг.

Арсений кивнул, соглашаясь. Завязывать нужно с бандитской манерой хамить людям. Даже если они того заслужили.

— С тушенкой все хорошо. — Арсений подмигнул Сирене. — И гречка, и макароны. И даже «дробь шестнадцать».

— Я знаю, это каша такая, — тем же ответила ему девушка.

— Перловая… В банках…

— Почему в банках?

— Потому что сухпай. В разведке первое дело… Кстати, о разведке! Тут магазин продуктовый недалеко, — сказал Арсений.

— Недалеко, — угрюмо глянул на него Ширман.

— Там огурчиков можно свежих взять. Помидорчиков…

Огурчики можно было засунуть кое-кому в хитрую задницу. По самые помидорчики. Вслух Арсений этого не сказал, но Ширман его, похоже, и без лишних слов понял.

— Машины нет, мы с Сиреной вдвоем сходим. Пешочком.

Если Ширман хотел отправить его в магазин, чтобы сбежать, то тут дураков нет. Арсений совсем не прочь прогуляться, но только вместе с Сиреной. Ширман без нее никуда не уйдет. А если вдруг и уйдет, то пусть проваливает. Сирена тогда точно поймет, чего стоит его предложение руки и сердца. Поймет и останется с Арсением, а ему ничего другого и не нужно.

Ладно, пора привести себя в порядок. Арсений снял бронежилет, осмотрел синяк на груди, потрогал. Больно, конечно, но уже терпимо. Ребро не сломано, а если есть трещина, то сама затянется.

Теперь нужно заняться пальто. Арсений срезал с его оборотной стороны лоскут кожи, нашел клей и кое-как залатал пулевое отверстие. Не фонтан, конечно, но терпимо. Уж лучше так, чем дыркой посвистывать!

Броник одевать он не стал. И на улице по сторонам посматривал вовсе не для того, чтобы в момент опасности совершить кульбит и уйти с линии огня. Если вдруг запахнет жареным, он сначала позаботится о любимой, а потом уже о себе. И если у нее нет броника, то и он обойдется.

— Тиха украинская ночь… — едко протянул Арсений, кивком показав на калитку, из которой они только что вышли.

Причиной тому стал Ширман, который вышел за порог сразу вслед за ними. Он зыркнул глазами и тут же свернул за дом — в противоположную сторону. Может быть, он и надеялся, что его не заметят, но Арсений заметил.

— Но сало нужно перепрятать, — закончил он. — Ширман есть Ширман.

На чердак коммерс сейчас полезет, сто пудов. Возможно, там у него не один миллион припрятан, а больше.

Нельзя было давать Ширману свободу действия, но Арсений совсем потерял голову от любви. Напрочь. Сейчас он мог думать только о Сирене, только о том, как оторвать ее от этого упыря.

— Там должно быть много сала, — засмеялась девушка.

— А вдруг сбежит?

— Не сбежит, — покачала она головой.

— Почему?

— Куда ему бежать? Его со всех сторон обложили. Только на вас одних надежда… И сала там не так уж много… Если честно…

Не останавливаясь, Сирена легко развернулась на сто восемьдесят градусов — лицом к Арсению. И кивком показала на дом Ширмана.

— То много, то немного.

— Немного. По сравнению с тем, что он может потерять. Вместе с жизнью.

— Не потеряет.

— Там столько всего… — сказала Сирена, продолжая идти задом наперед.

Арсений сбавил ход, чтобы она не споткнулась и не упала. И руку приподнял, чтобы схватить ее и поддержать при необходимости.

— Все равно.

Он смотрел Сирене в глаза, давая понять, что никакие деньги мира не сравнятся с ней самой.

— Совсем все равно?

— Сейчас все равно.

— А вообще?

— Я не хочу быть бандитом.

— Да-а? — удивленно и недоверчиво протянула она.

— Я хочу жить по закону. С тобой.

— Э-э…

— Хочу, чтобы ты стала моей женой.

— И жить со мной на одну зарплату, да? — в веселом смущении спросила она.

— Это плохо?

— Если по-человечески, то хорошо…

— А не по-человечески я не хочу.

— Это правильно… Больно было? — Сирена провела пальцами по заплатке на его пальто.

— Страшно. Что тебя не увижу.

— И я боялась, что ты меня не найдешь…

Сирена споткнулась, он подхватил ее, обняв за талию. Она отстранилась, но только для того, чтобы взять его под руку.

— Это было так ужасно!.. Они хотели меня убить… И не только… Давид Яковлевич не захотел, чтобы они со мной так поступили. Он отдал им ключи от сейфа… Думаешь, они оставили меня в покое?.. Только до поры до времени… Вы правильно все сделали, так с ними и надо было…

Арсений не стал уточнять, как именно надо было поступить с отморозками Дубинина, и без того все было ясно.

— Всех не перебьешь, — сказал он.

— Но у вас неплохо получается.

— Пока везет, — глянув за спину, сказал Арсений.

— Надо, чтобы и дальше везло…

— До аукциона продержимся, а потом на дно.

— В смысле, на дно?

— Ты поедешь со мной?

— Куда?

— Не знаю…

У Арсения имелся жирок на черный день. К тому же, уже не требовалось отдавать свой заработанный миллион Котлу. Деньги можно было поделить на четверых и разбежаться. Двести пятьдесят тысяч плюс его личные сбережения — это большие деньги! Он мог бы начать новую жизнь. Жениться на Сирене, заняться бизнесом, вылезти из этого мрака… Что еще нужно для счастья!

— И я не знаю.

— Куда ехать?

— Ехать ли вообще… Мы с тобой даже не знакомы, — невесело сказала Сирена.

— Ну как не знакомы…

— И еще у меня обязательства перед Давидом Яковлевичем.

— Личные или служебные?

— Личные. Это мое личное дело, — отрезала Сирена.

— Ну да, — кивнул Арсений.

С одной стороны, он соглашался с ней, но с другой — было обидно. С Ширманом Сирена себе такой резкости не позволяла.

В магазине Арсений загрузился под завязку. Сирена попыталась взять у него пару пакетов, но получила отказ. Зато она легко остановила попутку, попросив подбросить к дому.

Вышли они чуть раньше, чем было нужно, чтобы водитель не узнал, где находится их дом. Хоть и не в полную силу, но Арсений об осторожности не забывал.

И Ширман никуда не делся. Перепрятал деньги, принял душ, надел новый спортивный костюм. Хозяин-барин.

Отправилась в душ и Сирена. И пока ее не было, Ширман решился на откровенный разговор.

— Тебя же Арсен зовут? — как-то очень издалека начал он.

— Для тебя Арсений.

— А-а… А то я думаю, что это за имя такое нерусское. Оказывается, русское.

— За Сирену поговорить хочешь?

— Я понимаю, Арсений, девушка она необыкновенная, в нее можно влюбиться… Но Сирена уже занята.

— А я все равно влюбился.

Арсений ничуть не стеснялся признаваться в своих чувствах. К тому же, его прямота если и не загоняла Ширмана в тупик, то, как минимум, ставила в неловкое положение.

— И что нам теперь делать? — пробормотал миллионер.

— Ждать.

— Чего?

— Когда закончится наш с тобой договор. Благополучно закончится, — уточнил Арсений.

— Для кого благополучно?

— И для тебя тоже… Через две недели ты выплатишь нам обещанный миллион, и мы разойдемся. С кем уйдет Сирена, решать ей.

— Ну, это правильно, — кивнул Ширман. — Но до этого времени ты не должен распускать руки.

— Если Сирена сама этого не захочет. — Арсений смотрел ему в глаза пристально, тяжело.

— Не захочет!

— Ты в этом уверен?

— Я не знаю, о чем вы там договорились… — нервно проговорил Ширман.

— Не знаешь — не говори. Давай, с тебя ужин!.. — Одной рукой Арсений хлопнул его по плечу, а другой коснулся газовой плиты. — Сейчас Казимир с пацанами подъедет… Или ты хочешь, чтобы им Сирена готовила?

Однако к ужину Казимир не подъехал. Арсений попытался связаться с ним, но его телефон не отвечал.

Появился Казимир поздно ночью. Сирена спала в одной комнате, Ширман дрых в другой, а Арсений стоял у окна, наблюдая за обстановкой. Он-то и увидел, как на ворота запрыгнул человек. Тяжело запрыгнул, медленно перевалился и мешком свалился на землю. Это был Казимир, но что это с ним? На раненого вроде не похож… может, пьяный?

Арсений осторожно вышел из дома. Казимир сидел на корточках, спиной прижимаясь к воротам. В руках, приложив его к подбородку, он держал пистолет.

— Арсен, ты? — спросил он.

— Я.

— У вас тут все нормально?

— У нас да, а у вас?

Казимир поднялся, медленно шагнул к нему. Куртка на нем грязная, рукав надорван, и еще Арсений заметил характерное отверстие на уровне живота.

— В тебя стреляли? — догадался он.

— Броник спас, — поморщился Казимир.

— А Шмель где?

— Его не спас… И Буяна замочили…

— Кто?

— Кто, кто… Котел, падла!

Казимир покачнулся, Арсений подставил ему плечо, так они в дом и зашли.

Арсений усадил Казимира на диван, начал расстегивать куртку.

— Не надо, я тебе не девочка, — усмехнулся он.

— Как все произошло?

— Как-как… Буяна они сразу замочили… Шмель в машине остался. Я в хату захожу, смотрю, Буян уже лапками кверху. И за мной кто-то идет. Я в подвал, они за мной… Я стрелять, они тоже, одна болванка прилетела… — Казимир осторожно коснулся рукой живота.

— Глянуть надо.

— Да смотрел я уже, нормально там все… Это еще днем было… Я там до ночи отсиживался…

— Где там?

— Да какая разница?.. Думаю, если они уже здесь, то все. А если нет, значит, еще есть шанс…

— Нормально у нас все, говорю же.

— Ты не бойся, я хвоста не привел.

— Это хорошо, что ты в этом уверен…

В комнату осторожно зашел Ширман. Он еще не успел ничего спросить, а Казимир уже ответил.

— Случилось, случилось…

— За нами по-прежнему охотятся, — разочарованно вздохнул Ширман.

— Теперь уже за нами, — усмехнулся Казимир. — Потому что мы с тобой.

— Кто за вами охотится?

— Нас они здесь не найдут.

— Не хочешь говорить? — догадался Ширман.

— Здесь отсидимся. А потом уйдем. Вместе… А Котел пусть остается. Без денег… Ты меня понял?

— Хочешь сказать, что Котел в нашей схеме лишний?

— И опасный… Потому что продался твоему компаньону. Но мы-то в работе… Деньги где?

— Э-э… Миллион?..

— И по сто тысяч на брата. — Казимир кивком показал на Арсения.

— Как по сто? — разволновался Ширман. — Мы же договорились на пятьдесят.

— По пятьдесят на четырех, а нас осталось двое… Буян и Шмель за тебя смерть приняли… — Казимир набрал в легкие воздуха, зло и с болью глядя на него. — Из-за тебя, понял?

— Мне очень жаль…

— Да кому нужна твоя жалость? От тебя нужны только деньги. Где они?

— Ну, деньги у меня.

— Покажи!

— Ну, я убрал их подальше, — замялся Ширман.

— Держи их под рукой. На случай большого шухера. Нас в любой момент шугануть могут. Ты меня понимаешь?

— Я все понял.

Из комнаты Ширман выходил с озадаченным видом, и Арсений, кажется, его понимал. Не успел перепрятать «сало», а уже пора шмат отрезать. И отдавать.

— А ты что понял? — спросил Казимир, с кислой насмешкой глядя на Арсения.

— Шухер уже совсем близко.

— Куда уходить будем?

— Что-нибудь придумаем.

Ширман вышел из дома тихонько, Арсений не слышал, как открылась дверь, но почувствовал это. Уловил движение воздуха и Казимир, заметно всполошился, подал напряжение в мышцы ног, как будто собирался подняться с дивана. Но так и остался сидеть.

— Да куда уйти, придумает. А как уйти… Уходить, брат, насовсем надо. Нам обратной дороги нет. Котел нам здесь жизни не даст. Далеко надо уходить…

— Далеко и уйдем, — кивнул Арсений.

— С деньгами надо уходить.

— И с Ширманом.

— С Ширманом или с Сиреной? — усмехнулся Казимир.

— И с ним тоже.

— Ну, Сирену-то ты можешь забрать… А с Ширманом у нас один геморрой будет… Пусть здесь остается. Если схрон здесь надежный, он и без нас до срока доживет. А если его здесь накроют, значит, сам виноват…

— До срока он с нами должен доживать, — качнул головой Арсений. — Договор дороже денег…

— Договор, договор… Договор — это хорошо… — в раздумье, себе под нос, пробубнил Казимир.

— Особенно, если он денег стоит.

— Деньги — пополам, — поднимаясь с дивана, сказал Казимир.

— Да это понятно…

— Давай на стрем!

Казимир показал Арсению на окно и вышел из комнаты, а затем из дома. Арсений выключил свет, чтобы его не было видно с улицы, встал к окошку.

Ширман отправился куда-то на задний двор, в темноту, в том же направлении исчез и Казимир. Арсений их не видел, но догадывался, чем все может закончиться. В лучшем случае Казимир возьмет Ширмана под свой контроль, чтобы тот не сбежал, а в худшем, просто убьет его. И зароет в той же яме, откуда Ширман выкапывал сейчас свои сокровища.

Арсений задумался. А ведь это вариант: убить Ширмана, поделить между собой его миллионы и разойтись как в море корабли. Арсений заберет Сирену, начнет с ней новую жизнь. В личном тайнике у него не только деньги, там и поддельный паспорт отличного качества. А Сирене такая «липа» вообще не нужна, если, конечно, за ней не будет охотиться Дубинин… Хотя все возможно.

Но не мог Арсений убить Ширмана. Во-первых, он не сволочь, а во-вторых, Сирена не простит ему такую подлость. И Казимира нужно было остановить по той же причине.

Арсений смотрел и на забор, и на крыльцо, через которое могли зайти в дом Казимир и Ширман. Шло время, а они все не появлялись. Возможно, Казимир на самом деле уже закапывал труп. С одной стороны, это не так уж и плохо. Но, с другой — за руку своей возлюбленной Арсений должен бороться честно.

Он уже собрался выходить из дома, когда открылась дверь в спальню, и кто-то вышел из комнаты. Это могла быть только Сирена. И действительно, в гостиную зашла она — в длинном, плотно запахнутом банном халате.

— Кто здесь? — спросила она и зевнула в ладошку.

— Свои.

Арсений подошел к ней, взял за руку. Но этого ему показалось мало, и в томлении чувств он обнял ее за талию.

— Это совсем не обязательно.

Сирена снова зевнула, но не в ладошку, а в грудь Арсению. Так и застыла, прижимаясь к нему.

— Ты все время здесь? — спросила она.

— Ну, кто-то же должен тебя охранять.

— Я в тебя верю… Но все равно плохо спала…

— Бывает.

— Ребята еще не вернулись?

Арсений вздохнул. Казимир-то вернулся, а Шмель с Буяном остались в стране вечной охоты.

— Что-то не так? — Сирена встревоженно отстранилась от него.

— А говоришь, плохо спала… Вернулся Казимир.

Арсений мягко потянул девушку на себя, и она снова оказалась в его объятиях.

— Ну, зачем? — поморщилась.

Но вырываться не стала. Арсений чувствовал, как она плывет по течению.

— Все хорошо, — прошептал он.

— Не знаю… А где Казимир?

Арсений мог бы сказать, что ситуация обострилась до предела, объяснить, почему так случилось, но ему не хотелось пугать Сирену. Он должен беречь не только ее жизнь, но и здоровье, в том числе и психическое.

— Спит… Все спят…

Шмель с Буяном спали вечным сном, но Сирену это не должно волновать. За них должен переживать Арсений, а для Сирены они — посторонние люди. Да он и сам не должен особо убиваться. Буян и Шмель сами сделали свой выбор в жизни, они знали, чем все для них может закончиться. Арсений сам двумя ногами на бандитской стезе, и он готов к смерти. Хотя и хочется жить. И любить. А смерть, возможно, уже рядом. Все может произойти в любую минуту. Шарахнут по дому из гранатометов — и ни его, ни Сирены…

— Только мы здесь.

Арсений зарылся носом в ее волосы.

— Не надо, — запрокинув голову назад, прошептала она.

И даже напряглась, чтобы вырваться.

— Зачем ты пошла с нами? — спросил он, шалея от запаха ее волос и кожи.

— Затем… — закрывая глаза, пробормотала она.

— Теперь ты можешь умереть. Вместе со всеми.

— Не пугай меня.

Все-таки она попыталась оттолкнуться. Но не смогла, хотя Арсений держал ее в своих объятиях некрепко.

— Все может начаться в любой момент.

Арсений говорил об угрозе со стороны Дубинина и Котла, но сам думал, как этим воспользоваться. Поэтому и подхватил Сирену на руки.

— Пусти! — мотнула она головой.

Но Арсения это не остановило. Он перенес девушку в ее комнату, посадил на кровать.

— Ну не надо, — пробормотала она.

— И сразу же закончится, — сказал он, развязав узелок на пояске халата.

— Зачем ты? — укладываясь на спину, мотнула головой Сирена.

— Может, нам совсем чуть-чуть осталось.

Он просунул руку под лацкан ее халата, ладонь легла на обнаженную грудь, изюминка соска разбухла под пальцами, стала виноградинкой.

— Прекрати, — шептала Сирена.

Она двигала бедрами, как будто собиралась уползти от него, но при этом оставалась на месте. Зато полы халата расползлись по сторонам, обнажив ее живот, ноги.

Арсений кивнул. Он больше не будет пугать Сирену. Она и без того поняла, что жить им, возможно, осталось совсем немного. И от этого «чуть-чуть» нужно успеть взять все, что можно. Или даже нельзя.

— Ну, пожалуйста, — бормотала она, содрогаясь.

И даже повернулась на бок, чтобы забросить ногу на Арсения. Она хотела, чтобы он снова уложил ее на спину, накрыв собой.

— Я уже все, — едва слышно сказал он.

Сирена удивленно замерла. Как это все?.. А он действительно все. Больше не будет ее пугать. А в остальном никаких остановок.

— И правильно, — шепнула она.

— И правильно, — кивнул он, стаскивая с себя джинсы. — И нужно.

— Не нужно. — Сирена мотнула головой, крепко прижимаясь к нему.

Арсений подумал о том, что к дому может уже подкрадываться враг, но у него не было сил вернуться к окну. И еще мог появиться Ширман. Скандала он не боялся, но ведь этот гад вспугнет Сирену… В такой момент! В любом случае, ему нужно было спешить. Тем более что и сама Сирена его поторапливала.

— Ну не надо, ну, пожалуйста, — пробормотала она перед самым толчком, с которого должно было начаться соединение тел.

Но при этом сама потянула любовника на себя. Если она протестовала, то против самой себя. И если ей стыдно за свою слабость, так это зря. Арсений собирался на ней жениться, значит, секс между ними вовсе не порок. Чем крепче они сольются сейчас, тем скорее случится их семейный союз.

— Зачем? — спросила Сирена, сделав первое движение навстречу неизбежности.

— Я люблю тебя.

Его слова звучали в ритм их стремлениям, качались как на волнах, то вверх, то вниз. Арсений чувствовал себя на гребне цунами, он парил над миром в состоянии дикого восторга. И это состояние передавалось Сирене, она шумно дышала, то прижимая к себе Арсения, то отталкивая.

Она был на самом пике, когда она оттолкнула его по-настоящему. И выскользнула из-под него. Он же не мог остановиться, поэтому всю силу своих чувств выплеснул под нее. И в сладостном полузабытье задался вопросом. Как же она смогла уловить опасный для себя момент? Что это — женское чутье или опыт?

Сирена отползла от него, обессиленно повернулась на бок, закрыла глаза.

— Сказать, кто ты? — Ее голос звучал едва слышно.

— Теперь я должен на тебе жениться.

Арсений тоже хотел бы насладиться моментом, но все же он заставил себя подняться. Нужно было посмотреть в окно, выходящее на задний двор. В свете луны увидел силуэты двух мужчин, в которых угадал Ширмана и Казимира. Они стояли между деревьями, о чем-то говорили, в руке Казимира двигался огонек сигареты. Вроде все живы. И опасности не чувствуют. Значит, и ему совсем не обязательно идти в гостиную — следить за воротами.

Сирена молчала. То ли у нее не было сил говорить, то ли она не хотела общаться с Арсением.

— Я должен на тебе жениться, — упрямо повторил он.

— Не должен.

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Нет.

— А за Ширмана? — уязвленно спросил Арсений.

— Он на мне никогда не женится.

— А обещал?

— Обещать он умеет…

— А ты хочешь?

— Нет, не хочу… И тебя не хочу… Даже разговаривать…

— Понятно.

Арсений действительно все понимал. Или думал, что понимает. Женщина в Сирене разыгралась, и характер — повредничать ей захотелось. Это пройдет. Наверное.

— Мне на другую сторону надо, — сказал он, наконец, вспомнив о своих обязанностях.

Возможно, Казимир все-таки привел за собой хвоста, просто враг все это время собирался с силами для удара. Может быть, во двор уже ломятся боевики Дубинина или бойцы Котла, а у Арсения одна любовь на уме. Нельзя так. И сам погибнет не за грош, и Сирену не убережет.

— Да хоть на все четыре, — буркнула она, отворачиваясь от него спиной.

— Спи.

Арсений взял покрывало, бережно укрыл ее, но Сирена этого как будто и не заметила.

Глава 8

Легкий морозец посеребрил за ночь траву, редкие листья на деревьях, просушил воздух. В соседнем доме топили печь березовыми дровами, вкусно пахло дымом. На скамейке за домом сидел Казимир, а рядом с ним стояла Сирена. Она не решалась присесть: и лавочка холодная, и Казимир мог близко придвинуться. Но и уходить она не торопилась, стояла, слушала и даже улыбалась. Казимир ей что-то говорил, а она нет-нет да и кивнет, соглашаясь с ним. Воздух свежий, хрустящий, но дышалось Арсению не очень легко: на грудь давила ревность.

Свой пост он уступил Казимиру поздно ночью, спать завалился там же, в гостиной. Он тогда находился под впечатлением, думал о Сирене, долго не мог уснуть. Какое-то время Казимир стоял у окна в гостиной, затем ушел на кухню, слышно было, как щелкнула зажигалка. И кофе он пил — под сигарету.

Сон сморил Арсения под утро, проснулся он через несколько часов. И что все это время делал Казимир? Вдруг он побывал в спальне у Сирены, может быть, сдружился там с ней. А как объяснить их взаимную симпатию, которую Арсений начал ощущать? Вряд ли между ними что-то было. Может, Казимир и не заходил ночью к Сирене. Но ведь уединились на скамейке за домом, воркуют в свое удовольствие.

А Казимир говорил о чем-то в ухарском духе, глаза азартно блестят, улыбка и душа — нараспашку. И Сирене, видно, это нравится.

Заметив Арсения, Казимир замолчал, полез в карман за сигаретой. Повернулась к нему и Сирена, но взгляд не задержала. Глянула с унылым равнодушием и снова переключилась на Казимира.

— Как спалось? — спросил Казимир.

В его благодушном тоне угадывался укор. Нельзя спать, когда опасность грозит со всех сторон. С чужими девушками лясы точить можно, а спать нельзя. Интересная у него логика.

— Спалось, — кивнул Арсений, с подозрением глядя на него.

— А мы тут погулять вышли. — Казимир весело подмигнул Сирене.

Она ответила ему улыбкой. От которой не осталось и следа, когда она повернулась к Арсению.

— Я пойду, — сказала девушка, обращаясь к Казимиру.

Арсений, казалось, не существовал для нее вовсе.

— Давай. Приготовь там что-нибудь на завтрак, — бросил ей вслед Казимир.

И Сирена послушно кивнула.

Глядя ей вслед, Арсений заметил Ширмана — магнат стоял у окна в своей комнате и наблюдал за ними. Видимо, ему тоже не нравилась неожиданная симпатия между Казимиром и Сиреной. А может, он просто следил за Казимиром, который, судя по всему, знал, где находится тайник с деньгами. Арсений почесал в затылке. Да ладно! Конечно же, Ширмана волнуют только деньги, и никакой симпатии к Казимиру Сирена не испытывает. Просто она хочет позлить Арсения — за его невоздержанность. Если так, то вчера он явно поспешил…

Но ведь можно поговорить с Сиреной, извиниться перед ней! В конце концов, ничего страшного не произошло. Она ведь тоже вчера хотела любви, просто сейчас, скорее всего, боится сама себе в этом признаться.

— Видал, Ширман нас пасет, — тихо сказал Казимир. — За свое бабло переживает.

— Я так и понял, — отозвался Арсений.

— И я переживаю… Уходить надо.

— С баблом.

— И с баблом тоже.

Арсений с подозрением глянул на Казимира. С чем он еще собрался уходить? Или с кем? Ширмана он брать с собой, помнится, не собирался. Может, он на Сирену глаз положил? И с ней хочет уйти, и с деньгами. А вдруг она согласна?

— Когда? — спросил он.

— Да с Ширманом решить вопрос надо.

— У нас же договор, — качнул головой Арсений.

— Ты можешь остаться с ним. — Казимир пристально смотрел в лицо.

— Мы все останемся с ним.

— Можно и так… — немного подумав, кивнул Казимир. — В принципе, нам ничего не угрожает. Никто не знает, где мы. Главное, сидеть на жопе ровно и не отсвечивать.

— Не будем отсвечивать, — кивнул Арсений.

— Ну, тогда иди брейся… А то девушки любить не будут.

— Мне нужна только одна девушка. И она меня любит!

— Ты в этом уверен? — с едкой иронией спросил Казимир.

— Даже не думай! — Арсений глянул на него с предостережением.

Пусть даже не думает раскатывать на Сирену губу, а то ведь Арсений не посмотрит, кто в их команде старший.

— Иди, брейся, — добродушно повторил Казимир, явно не желая обострять ситуацию.

Он остался во дворе следить за деньгами, а Ширман, видимо, следил за Казимиром.

На кухне была только Сирена, она уже заканчивала с яичницей, когда вошел Арсений.

— Есть будешь? — равнодушно спросила она, даже не подняв глаза.

— Это ты мне? — опускаясь на стул, с подозрением спросил он.

— И тебе тоже.

— А кому в первую очередь?

Сирена потушила конфорку под сковородой, повернулась к Арсению и посмотрела на него со снисходительной улыбкой взрослой женщины.

— Ревность — плохой друг. Потому что много врет.

— А есть повод для ревности?

Сирена подошла к нему, мягко взяла руками за голову и прижала лицом к своей груди.

— Хватит говорить глупости.

— Ты просто меня дразнила?

— Ты вчера повел себя, э-э… не совсем правильно.

Арсений повеселел. Что ни говори, а есть разница между «не совсем правильно» и «совсем неправильно». И если вчера он в чем-то и ошибся, то лишь во времени. Поторопился. Чувства захлестнули. Не вчера нужно было начинать с Сиреной, а сегодня. Ну, в крайнем случае, завтра.

— Извини.

— Конечно… — отстраняясь от него, улыбнулась Сирена. — Давай, зови всех кушать… А я пойду, голова что-то болит…

Уходя, она с намеком глянула на него. Не хочет она быть на кухне вместе с Казимиром и Ширманом, нет желания подавать Арсению повод для ревности, потому и уходит.

А он не торопился идти за Казимиром. Сначала съел свою порцию, потом позвал его, а вместе с ним и Ширмана. И только когда эти товарищи по подозрительности оказались вместе на кухне, зашел к Сирене в спальню.

Дверь в комнате закрывалась на щеколду, но Сирена не стала запираться, значит, она ждала его. А что еще можно было подумать?

Сирена стояла перед зеркалом и расчесывала волосы.

— Помочь?

Арсений забрал расческу, но по волосам провел рукой: сверху-вниз, — по голове, по спине. Только тогда и услышал запоздалое возражение.

— Не надо, — сказала Сирена.

Но при этом сощурилась как довольная кошка.

— Я нежно.

Продолжая гладить волосы, он поднес губы к уху, языком коснулся мочки.

— Опять начинаешь? — прошептала она. И совсем легонько, скорее игриво, чем возмущенно, толкнула его бедром.

— И опять, и снова, и всегда.

Он запустил руку под кофточку, пальцами нащупывая сосок. Сирена жадно задышала, откинула назад голову, но вдруг резко повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Ну почему ты такой? — жарко, под давлением чувств, спросила она.

— Потому что ты свела меня с ума.

Он снимал с нее блузку, а она смотрела на него как на неизбежность. И вожделение читалось у нее во взгляде, и опасение. Но Арсений уже знал, как избавить Сирену от лишних сомнений и тревог. Он уложил ее на кровать — она подчинилась. Он властвовал — и растворялся в ней.

Арсений уже был на самом пике, когда в дверь некстати постучали. Сирена дернулась, уперлась руками ему в грудь, но глаз не открыла. И он не остановился. Если за дверью Казимир, то пусть берет пистолет, потому как остановить Арсения в этот момент мог только выстрел в голову.

Но Казимир не выстрелил, и Арсений упал на землю с вершин совершенно опустошенный. И даже не смог заставить себя подняться, как в прошлый раз. Казимир в доме, пусть он сам наблюдает за обстановкой, а Арсений имеет право наслаждаться покоем в объятиях Сирены. Заслужил.

— Знаешь, кто ты? — спросила она томно.

— Твой будущий муж, — также обессиленно пробормотал Арсений.

— Так ты это серьезно, — констатируя факт, сказала Сирена.

— Ширман рассчитается с нами, у нас будут деньги.

— Чем Ширман с вами рассчитается? — тихонько фыркнула она.

— Мне причитается полмиллиона.

— У него намного больше.

— Я чужие деньги не считаю…

Арсений вдруг понял, что очень-очень хочет спать. И в этом не было ничего удивительного. Во-первых, давала о себе знать бессонная ночь, как-никак, а, во-вторых, не было ничего приятней, чем заснуть в обнимку с Сиреной. Она тоже не думала подниматься, куда-то идти. Ее, казалось, совершенно не интересовало, что подумает о ней Казимир.

— Не хочешь?

— Я хочу только тебя, — засыпая, прошептал он.

Сирена промолчала, но это не помешало Арсению мгновенно заснуть.

Ему приснился Котел — небритый, косматый, со злым отечным лицом. Он, не мигая, смотрел на Арсения и медленно-медленно надвигался на него. А потом вдруг ткнул в нос тряпку с запахом эфира. И Арсений заснул во сне.

Так же во сне он и проснулся. Только на месте Котла стоял уже Казимир. Одной рукой он держал Сирену за шею, прижимая девушку к себе, а другой махал Арсению, прощаясь с ним. И быстро удалялся вместе с добычей.

Арсений рванулся за ним и проснулся уже наяву. Только вот реальность почему-то больше напоминала кошмар. Он лежал на полу со скованными руками, а над ним возвышался незнакомый мужик с фотоаппаратом. Фотовспышка била прямо в глаза, ослепляя. Были в комнате и другие какие-то люди. Но ни Сирены, ни Казимира.

— Смотри, очнулся, — сказал кто-то грубо.

Арсений поднял руки. Сначала он увидел кровь на пальцах, а затем — стальные браслеты на запястьях. Арсений повернул голову вправо и увидел Ширмана, который также лежал на полу, но словно мертвый — в луже крови. Арсений резко повернулся на бок, чтобы лучше разглядеть его. Вдруг Ширман все-таки живой, а кровь под ним — чужая.

— Держи его! — крикнул знакомый уже грубый голос.

Арсения схватили, уложили на живот, прижав голову к полу.

— Да сняли уже все, — сказал человек с фотоаппаратом. — Можно уводить.

Уводить можно было Арсения — с места преступления, осмотренного криминалистом и следователем. Его подняли, заставили обойти покойного Ширмана, вывели из комнаты. Сирены в гостиной не было — ни живой, ни мертвой. Не увидел он и Казимира. По пути к выходу Арсений заглянул через открытую дверь в спальню, но и там никого не увидел. На кухне торчал мужчина в милицейской форме. Не было Сирены и во дворе; вместе с ней исчез и Казимир. Если еще точней, то Сирена исчезла вместе с ним.

Арсений теперь догадывался, что с ним произошло. Не зря ему снился наркоз — это Казимир усыплял его.

Это Казимир стучал в дверь, когда Арсений занимался любовью с Сиреной; приревновал, психанул, дал волю чувствам. А потом, когда Арсений заснул, и вовсе слетел с катушек. Помог ему заснуть покрепче, затем грохнул Ширмана, забрал с собой все деньги, Сирену и ушел. Арсения же оставил на месте в роли жертвенного барана, подставив его под убийство. Это Ширмана кровь у него на руках, можно не сомневаться. Ему предъявят обвинение, его и посадят — на долгие годы. А Казимир будет наслаждаться жизнью — возможно, вместе с Сиреной.

Наверняка он увел ее силой. Да. Но ведь время не только лечит, оно еще и ломает. Казимир не уродлив, и денег у него теперь до хрена — рано или поздно Сирена прогнется. И будет спать с гадом. Пока Арсений будет в тюряге гнить.

Казимир не мог уйти далеко. Арсений еще мог бы найти его, взять за горло, спросить за подставу. И конечно же, отобрать у него Сирену. Да и деньги не помешают…

«Луноход» стоял за воротами, Арсения сопровождали двое: один рослый, другой коренастый — оба крепкие, хваткие. А у него руки скованы за спиной, от браслетов никак не избавиться… Но все равно нужно бежать.

Одного конвоира Арсений с силой толкнул, другого ударил ногой. Он умел драться, знал, куда бить, поэтому смог вырваться из тисков. И побежал. По улице. Не важно куда, лишь бы бежать, лишь бы на свободу. За деревней начиналось поле, дальше — лес, там Арсений мог затеряться.

— Стоять! — громко и резко раздалось сзади.

Стянутые за спиной руки утяжеляли бег, но Арсений упорно рвался вперед. Он должен был вернуть Сирену и отомстить Казимиру. Должен!! Но как же тяжело бежать!..

Арсению не хватало скорости, а его преследователи спокойно могли помогать себе руками. Нагнав беглеца, они не сразу сбили его с ног. Какое-то время бежали рядом, насмехаясь над его беспомощностью. И лишь после того, как Арсений удачно и больно лягнул одного — самого наглого, его свалили на землю. Сильный удар по шейным позвонкам вырубил сознание…

* * *

За решеткой мороз, батарея греет едва-едва, но в камере совсем не холодно. Людей — не протолкнуться: на каждую «шконку» по два-три человека. Чем больше народу, тем больше тепла и сигаретного дыма. А еще в кружке вскипает вода, значит, скоро будет чифирь. Но «деготь» — только для избранных. И личное спальное место — только для них. Арсений знал понятия, умел жить по воровским законам; кулаки у него такие же твердые, как и характер. Он смог выбить себе место под солнцем — у него все путем. И «шконка» своя есть, и чифирь готовится, в том числе для него, но ни к этому он стремился в своей жизни. Хотя шел к этому. Шел, собираясь остановиться. Думал получить свою долю по договору с Ширманом и вместе с Сиреной исчезнуть за горизонтом… Но не судьба.

Его застали на месте преступления, с кровью Ширмана на руках. И на ноже, которым зарезали магната, были отпечатки его пальцев. Арсений не сдавал Казимира, и про Сирену не сказал ни слова, но говорил, что его могли подставить. Он просил обратить внимание на результаты экспертизы, которая показала наличие хлороформа в его организме на момент убийства.

Однако следствие не собиралось выпускать его из своих цепких лап. Ментам нужно было по любому закрыть громкое дело, поэтому Арсений должен был сесть, причем надолго. Следствие прекрасно знало, кто он такой и чем занимался в недавнем прошлом. Так что снисхождения не будет — прокурор запросит по максимуму. Дело уже передано в суд, очень скоро будет озвучен приговор. И тогда на этап — в колючую неизвестность.

А ведь все действительно к этому и шло. Только в истории с Ширманом на Арсении куча трупов. Ему еще повезло, что менты не стали привязывать его к побочным трупам, а ведь могли. Не зря они с Казимиром вышивали белыми нитками версии, по которым люди Дубинина убивали друг друга. Менты, может быть, все понимали, но им наверняка не хотелось возиться с делами, которые можно было спокойно закрыть без всякого суда. За возможность «срубить палку» можно было и пожертвовать никому не нужной истиной.

Арсению запросто могли накрутить на высшую меру, но ему, можно сказать, повезло. Лет через десять — пятнадцать он выйдет на свободу, разыщет Казимира и тогда спросит с него за все. Возможно, такой случай представится ему раньше. Арсений уже два раза пытался сбежать; вдруг третья попытка станет удачной?

От размышлений его отвлек стук, с которым дверь ударилась о блокиратор.

— Эй, кого еще там? — раздраженно спросил Рваный.

Пацану в драке порвали рот с одной стороны, и врач наложил целых четыре стежка, зашивая щеку. Сделал он это довольно грубо, поэтому уродливые рубцы от швов не исчезнут никогда.

— Достали, в натуре! — Со шконки поднялся двухметрового роста Зяблик.

Шея у него мощная, толщиной с голову, плечи такие же широкие, а бицепсы как пушечные ядра. Зяблик не жаловался на переполненность камеры, не ныл и не страдал, но злобу копил. И вымещал ее на новичках.

А в камеру действительно втолкнули нового сидельца. Арсений только удивленно повел бровью, глядя на Шахтера, который двумя руками прижимал к себе свернутый в рулон матрас, удерживая одновременно и «хабар» с пожитками. Они с Казимиром не подчинялись Шахтеру, но все же считали его своим бригадиром. Не совсем как бы всерьез, но считали.

Шахтер не отличался атлетическим сложением, роста чуть выше среднего и в плечах так себе, но слабаком он не был. Удар у него резкий, мощный: он запросто мог сломать Зяблику нос или челюсть. Но Зяблик не один, и если что, то Шахтера быстро сомнут и раздавят. Арсений криво усмехнулся. Хотелось бы ему на это посмотреть.

Котел реально предал их с Казимиром. Подставил под удар, выбил почву из-под ног. Из-за него погибли пацаны. А кто мог убить Шмеля и Буяна, если не Шахтер со своей бригадой?

Котел пальцем не пошевелил, чтобы помочь Арсению здесь — за решеткой. Правда, и покончить с ним не пытался, хотя мог заслать «торпеду». Однако еще рано благодарить его за это. Возможно, Шахтер здесь и появился, чтобы убить Арсения и закрыть вопрос. Если так, то не стоит лишать Зяблика удовольствия — пусть он оторвется на новичке.

Но первым к Шахтеру подскочил Рваный.

— А ты чего не здороваешься? — растягивая окончания слов, нагло спросил он.

— Здорово, братва! — нахмурив брови, кивнул Шахтер.

Он держался с чувством собственного достоинства, но растерянность чувствовалась. Арсений лежал на шконке, перед ним толпились стоячие арестанты, и Шахтер не мог видеть его, хотя рыскал взглядом по камере в поисках опоры.

— А ты чего скаткой закрылся? — наседал Рваный.

— Сиськи прячет! — хохотнул Зяблик.

За такие предположения бить нужно сразу, и Шахтер мог это сделать. Но тот лишь затолкал матрас плотнее под мышку.

— Ты чего тут свою лохань выставляешь? — скривился Рваный.

— Я не понял, на кого ты наезжаешь? — набычился Шахтер.

Но Рваный не внял его предостережению.

— Вафельник захлопни! Узлами воняет!

Шахтер ударил его ногой, не выпуская матрас и сумку из рук. Отступил чуть назад и ударил — как раз куда надо. И со всей силы. Рваный застонал от боли, присел, но некому было принимать у него роды. Зяблик занят был Шахтером, он размахивался для удара.

Шахтер ударил его головой в подбородок так, как он это умел. Невольно снося с пути толпящихся у него за спиной арестантов, Зяблик сел на задницу. Это был реальный вызов блаткомитету, со шконок посыпалась братва. Поднялся и Арсений.

— Ша! Все свои, все хорошо!

Одним плечом он толкнул Зяблика, другим Рваного, подошел к Шахтеру.

— Арсен?!

Шахтер, казалось, не знал — радоваться ему или плакать.

Арсений не стал здороваться с ним. Во-первых — не хотел, во-вторых — некогда: еще не разошлись за спиной тучи.

Он повернулся лицом к смотрящему. Костлявый Мулий еще даже не подошел, но толпа уже расступилась перед ним. Смотрящий стоял у «дубка», опираясь о стол рукой. Старый он уже, насквозь пропитанный нафталином и никотином — на ногах держался плохо, передвигался шаркающей походкой.

— Все нормально, — обращаясь к нему и ко всем, сказал Арсений. — Это Шахтер, бригадир мой.

Его тоже встретили неприветливо, хотели устроить прописку, но свою роль сыграл первый срок, который он отмотал. Да и настроен Арсений был тогда решительно. Он готов был махаться со всей камерой и даже собирался побеждать, хотя особой уверенности в своих силах не было. А сейчас он точно мог поставить на уши всех. Сейчас их двое, и с Шахтером они запросто могли устроить здесь переворот.

— А чего сразу не вписался? — кряхтящим голосом спросил Мулий.

— Да Зяблик еще не совсем въехал, кто такие котловские. Да, Зяблик?

— Котловские? — набыченно спросил верзила.

— Повторить?

Зяблик затравленно глянул на Мулия, но тот уже укладывался обратно на свою шконку. А жаболицый Хлыст и карнаухий Сяма зловредно ухмылялись, глядя на неудачников. Зяблик понял, что сейчас поддержки не будет, поэтому, махнув рукой, сдал назад. Вместе с ним растворился в толпе Рваный.

Арсений повернулся к Шахтеру.

— И что мне с тобой делать? — у самого себя спросил он.

Мулий уже потерял интерес к происходящему. С одной стороны, это хорошо, с другой — не очень. Вопрос прописки в камере стоял остро. Мест катастрофически не хватало, и нужно было переходить в режим бульдозера, чтобы освободить для Шахтера шконку. Сам Арсений этого сделать не может, и Мулий не захочет напрягаться. Скажет, что котловские должны держаться вместе везде, в том числе и на одной шконке. Арсений, в принципе, не против потесниться, но Шахтер ему, скорее, враг, чем друг.

— А что со мной делать? — нахмуренно смотрел на него бригадир.

— Ну, ты же не чушок, чтобы спать на вокзале.

Арсений был на войне, ему приходилось спать и на полу, и на голой земле, причем безо всяких матрасов. Но спать на полу в тюремной камере — не просто западло, а полный зашквар. На полу под кроватью спать заставляли только петухов, а чушки, черти и прочая нечисть укладывались сами. Таких чуханов без дела не петушили, но в касту неприкасаемых зачисляли навечно. С этого дна им уже никогда не подняться.

— А гостиница у вас тут переполнена, — осмотревшись, уныло констатировал Шахтер.

— Вопрос в другом. Вопрос, как ты к нам в гостиницу заехал?

— Да вот заехал.

— И я заехал… Ты же в курсе, да?

— Ну, знал, что тебя приняли, — кивнул Шахтер.

— Котел сказал?

— Ну, говорил…

— Когда мы в Агеевку рванули, да? Тулика и Янчика выручать… Грохнуть нас тогда должны были, да?

— Кто вас должен был грохнуть?

— Или агеевские, или дубининские…

— Какие такие дубининские?

— А кто за Ширманом охотился… Ширмана мы охраняли. От Дубинина. А Котел нас Дубинину продал.

— Кто такое сказал? — Шахтер заметно нервничал.

— Тебя он в Агеевку не зарядил, ты ему живой нужен был. А нас на убой… Продал нас Котел. Дубинину продал. За нефтедоллары.

— Да не знаю я…

— Да ты не отмазывайся, не надо. Я все знаю… И то, что ты за мной пришел, тоже знаю. Мочить меня будешь?

— Арсен, ты чего? — побледнел Шахтер.

— Котел нас продал. — Арсений давил на него взглядом.

— Когда это было!

— А ты знаешь? — едко усмехнулся Арсений.

— Ну, не знаю… — стушевался Шахтер. — Догадываюсь.

— И не при делах?

— Не при делах.

— А Шмеля кто грохнул? А Буяна?

— Кто их грохнул?

— Вот и я спрашиваю, — усмехнулся Арсен.

— Котел тоже знать хочет.

— Котел?

— Буян там на диване лежал, а Шмель рядом — на полу. Буян Шмеля шмальнул, а потом сам застрелился.

— Да ну!

— Ну, мы так поняли… Вы так хотели все подать…

— Мы?

— Ну, с Казимиром…

— Менты ничего не говорили, — качнул головой Арсен.

— Менты ничего не знают. Шмеля с Буяном по-тихому вывезли.

— Не важно, как похоронили; важно, как убили.

— Так вы их и грохнули.

— Мы?! С Казимиром?! Зачем?

— А деньги где?.. Ширман вам там лимон обещал…

— Деньги?.. — Арсений внимательно посмотрел в глаза Шахтеру. — Так ты про деньги узнать хочешь?

— Какие, на хрен, деньги!.. Нас там сейчас и в хвост, и в гриву… Котел сам сейчас под прессом…

— Да ну!

— Менты как с цепи сорвались, метут всех подряд.

— И тебя замели?

— Поверь, мне сейчас не до тебя…

Арсений пожал плечами. Не верил он Шахтеру, но в то же время в его рассказе чувствовалась знакомая логика. Буян убил Шмеля и застрелился сам — могло такое быть? Или это Казимир все подстроил? Чтобы устранить претендентов на Ширмановские миллионы? И Арсения он вычеркнул из этого списка, подложив ему свинью, а вернее — труп Ширмана. Казимир захапал все — это факт, от которого следует отталкиваться.

А еще Казимир мог договориться с Дубининым. У него был ключ от Ширмановского кабинета, и он знал, где находится договор. Возможно, Казимир всего лишь продал этот договор, получив за него кругленькую сумму. Но Арсений помнил, как он мылился на должность начальника службы безопасности при Ширмане. Разве не мог Казимир устроиться на такую же примерно должность в системе Дубинина? Может, это он и спровоцировал наезд на котловскую братву. Менты набирают силу, сейчас им только покажи, кого рвать…

Арсений не знал точно, как оно было на самом деле, но, в любом случае, оправданий Казимиру нет и не будет. Он объявляет войну за свою жизнь, и если Шахтер держит нож за пазухой, то путь лучше сделает себе харакири. Арсений убьет любого, кто посмеет поднять на него руку. Он обязательно вылезет из этой задницы, выживет, вырвется на свободу — и отомстит. Обязательно отомстит…

Часть вторая

Глава 9

Поезд набирал ход тяжело, медленно: все чаще стучат колеса, все громче. И без того хочется спать, а тут еще этот убаюкивающий перестук… Арсений засыпал на мягком матрасе, под головой — подушка в наволочке. На этап белье не выдавали, там спали на жестких полках и в жуткой тесноте. В плацкартный вагон с чистым бельем он попал уже после побега.

Три года ушло на подкоп, еще два месяца на то, чтобы через леса и болота добраться до железнодорожной станции. Наконец-то все мучения позади. Впереди Москва, там он и доберется до ненавистного Казимира.

Этот козел действительно сделал карьеру в компании «Совкомнефть», прибрал к рукам крупный пакет акций — он теперь долларовый миллиардер. Правда, где он живет, Арсений так и не узнал. Пока. Но если он смог сделать почти невозможное и сдернул с зоны, то и до Казимира доберется однозначно. Никуда эта мразь от него не денется.

Арсений уже во сне вспомнил о давней истории с побегом. Не доехал он тогда до Москвы, замели его менты — взяли прямо в плацкарте.

Дверь открылась. Арсений дернулся, оторвал голову от подушки. «Менты!» Но в плацкарте не могло быть откатных дверей.

И вообще, он уже отмотал свой срок. Шестнадцать лет получил за Ширмана, еще три с половиной года припаяли за побег. Без малого двадцать лет от «звонка» до «звонка». Целая вечность позади… А до Москвы уже всего ничего. Попутчики сошли, в купе он один, так что, возможно, это просто проводница пришла его будить.

— Здесь не занято? — прозвучал приятный женский голос.

Арсений подумал, что обладательница этого голоса женщина молодая и, возможно, даже красивая. Он развернулся на полке.

В дверях действительно стояла симпатичная молодая девушка. Даже очень симпатичная. Черты лица не совсем правильные, но и ладно. Линии носа резкие, отчего он казался излишне большим, и подбородок широковат. Зато какие волосы — густые, длинные, цвета спелой пшеницы! Губы сочно накрашены, глаза жирно подведены. Плащ нараспашку, платье под ним не самое короткое, но и длинным его не назовешь. Стройные ножки в прозрачных колготках, изящные сапожки на шпильке.

Арсений только повернулся, а уже сфотографировал взглядом блондинку целиком.

Но и она успела заметить у него на плече наколку. Он поправил короткий рукав футболки, но поздно. А татуировка лагерная, паршивого качества. На воле такие «портачки» не накалывают — там сейчас техника, о которой раньше даже не слыхивали.

— Извините! — Красотка подалась назад.

— Жаль, — искренне вздохнул он.

И наколки у него тюремные, и возраст уже не тот, что раньше. Сорок шесть лет как-никак, и волосы уже седые, и морщины на лбу. Тело тренированное, мышцы в тонусе, как у молодого, но женщины сначала смотрят на лицо, а потом уже все остальное. Не приглянулся Арсений девушке, мало того, еще и напугал. И глупо бежать за ней, уговаривая вернуться.

— Что жаль?

Но блондинка вернулась сама. Одну ногу оставила в коридоре, другую перенесла в купе. На Арсения она смотрела с интересом, но с опаской.

— Всю дорогу мечтал ехать вдвоем в одном купе с красивой девушкой.

— Смело.

— Хотите сказать, что девушка должна быть смелой?

— Чтобы ехать с вами?.. Может быть.

— Я такой страшный?

— Девушка, не стойте в проходе! — Донеслось из коридора.

Блондинка кивнула, зашла в купе и присела на свободную полку. В купе заглянула проводница.

— Собираемся потихоньку, подъезжаем к Москве, — сказала она и пропала.

— Да нет, нестрашный, — пожала плечами пассажирка, глядя вслед проводнице.

Вагон полупустой, возможно, даже есть совсем свободные купе, почему бы не перебраться туда?

— И зовут меня Арсений.

— Вита, — продолжая смотреть в коридор, небрежно бросила блондинка.

Арсений глянул на ее изящные коленки, тихонько вздохнул про себя и потянулся за пакетиком, в котором у него лежали бритвенные и прочие мыльные принадлежности. Как говорится, хороша Маша, но не наша. До Москвы всего ничего, мысленно девушка уже там. Ей сейчас не до романтических приключений в поезде, тем более с пожилым мужиком. Не светит Арсению ничего, и он должен принять это как данность.

Но чудеса, в любом случае, продолжаются. Сама по себе свобода — чудо для него. И просто путешествие в поезде — невероятно увлекательное приключение. Он сам себе хозяин, никто не стоит над душой, не гонит на работу. Арестантский глаз не следит за ним, не ищет слабину в его поведении. Но самому за собой все равно следить надо. Вовремя бриться, чистить зубы — и чем чаще, тем лучше. За зубами он следил как мог, потому они у него в порядке: бреши в глубине рта есть, но вонючих гнилых пеньков нет.

— Я сейчас, — поднимаясь, сказал он.

Вита пожала плечами, мельком глянув на него. Ей-то какое дело до его планов. Но так и ему, в общем-то, все равно. Очень скоро они сойдут с поезда, метро втянет их в себя и растащит по разным веткам. Там, в метро будет много таких же симпатичных женщин, и очень скоро Вита забудется. В памяти останется только Сирена. Ее никаким топором оттуда не вырубишь.

С интернетом в лагере было туго, но Арсению повезло, какое-то время он имел к нему доступ. Потому и смог узнать кое-что про Казимира. Этот подонок завладел крупным пакетом нефтяных акций, вытеснив Дубинина на обочину жизни. Мало того, не так давно Дубинина нашли в Лондоне с перерезанным горлом. Брился, говорят, опасным лезвием, а пол в ванной был мокрым, поскользнулся бедняга, и сам себя ножом по горлу, аж три раза… О семье Казимирова Виктора Александровича история светской жизни умалчивала, о его личной жизни — нигде, ничего. Да и о его успехах в бизнесе информации кот наплакал — только примерный размер состояния и домыслы о крутой яхте, которую никто и в глаза не видел.

Яхта Арсения не интересовала, ему нужна была Сирена, но про нее нигде никаких сведений. Где она, с кем?.. Очень хотелось найти Сирену, посмотреть на нее хотя бы одним глазком…

Проводница будила пассажиров, вагон просыпался медленно, и очередь перед туалетом еще даже не образовалась. Арсений спокойно помылся, побрился, брызнул дешевым одеколоном и повернул назад.

Он не знал, где искать Казимира и Сирену; мало того — не было места, где бы он мог остановиться. В гостинице дорого, а с деньгами у него, мягко говоря, не важно. Можно попробовать устроиться на работу, но, если его в молодости-то не брали, то сейчас он и подавно никому не нужен. В общем, впереди у него темный лес. Он готов продираться через него, однако, пока еще есть такая возможность, нужно пользоваться полкой в купе. Еще как минимум час можно валяться в свое удовольствие на глазах у роскошной женщины, которая скоро исчезнет как туман над водой.

Но его место в купе, как ни странно, уже было занято. На его постели сидел какой-то тип в кожаном пиджаке, с наглой ухмылкой на широкоформатной физиономии. Он с хитрым прищуром смотрел на Виту, и при этом держал руку на весу, как будто собирался опустить ладонь на женскую коленку.

На пальце правой руки красовалась золотая печатка с красным камнем. Один, настоящий перстень, был надет поверх другого, намалеванного, тушью выколотого на пальце. Арсений, конечно, разбирался в лагерных татуировках, но чтобы узнать ее значение, нужно было снять печатку. А зачем ему это? Сейчас ему все равно, кто перед ним — петух или уважаемый зэк.

— А чего ты такая пугливая? — спросил паренек.

Вита мотнула головой, не соглашаясь быть робкой ланью, но сумочку переместила себе за спину.

— А чего ты там прячешь?

— А чего ты влез в чужую нору? — спросил Арсений.

— Я еще не влез! — ухмыльнулся баклан.

Сначала он забрался взглядом к Вите под юбку, погостил там секунду-две, только тогда повернулся к Арсению. И с презрением глянул на него.

— Пошли в тамбур, — тихо сказал Арсений.

— Зачем в тамбур? Я тебя здесь размажу!

Паренек резко разжал ноги, отрывая задницу от матраса, но Арсений успел поймать его нос на лету. С силой сжал его пальцами, как он это умел, и вернул бузотера на место.

— Ты сейчас спокойно уйдешь. — Арсений смотрел ему в глаза. Голос его звучал едва слышно. — Или я тебя убью.

Баклан все понял, кивнул, но Арсений отпустил его не сразу. Сначала заставил его подняться, выйти в коридор, только затем разжал пальцы.

— Ну ты, дядя, в натуре, — буркнул паренек.

При этом он не хотел смотреть в глаза более крупному хищнику. Боялся спровоцировать Арсения взглядом. Обиженно хлюпнув носом, баклан повернулся к Арсению спиной и пошел прочь, ускоряя шаг. Арсений в раздумье смотрел ему вслед. Вроде бы и похож был он на уголовника, и манеры, и, опять же, выколотый на пальце перстень говорили за себя, но не видел он в складках его лица лагерной пыли. Да и крутизна его была какая-то тепличная, как будто стилист над ним поработал.

Не мотал этот паренек срок, нет, — он всего лишь косил под бывалого. Но зачем?

Арсений провожал взглядом странного живчика, а Вита смотрела на него. Казалось, она хотела подняться и уйти, но он занимал проход, это ее сдерживало.

— Откуда этот жук взялся? — раздраженно спросил Арсений, усаживаясь на свою полку.

Проход открыт, Вита может уходить, он держать ее не станет. И на вопрос отвечать совсем не обязательно.

— Да я не знаю. Думала, что вы. Поднимаю глаза, смотрю, кто-то другой.

— Помоложе.

— Помоложе, — легко согласилась она.

— И понаглей.

— Наглый… и трусливый, — улыбнулась Вита.

— Типичный шакал. В поисках жертвы.

— Я так и поняла.

— Он что-то в тебе почувствовал.

— Ну, может… — Вита попыталась натянуть подол платья на колени, но сделала это одной рукой.

Другой она придерживала сумочку, которая по-прежнему находилась у нее за спиной. Что-то там у нее такое этакое. Деньги? Драгоценности?

В купе она заходила, небрежно поигрывая сумочкой. Видимо, знала психологию преступников, которые прежде всего реагировали на подозрительно осторожных, потому и бравировала. Но уловка не удалась, все-таки привлекла внимание опытного карманника, и тот не смог пройти мимо.

— Знаешь, что? Давай к проводнице, она полицию вызовет. Тебе нужно сопровождение, — сказал Арсений.

— Куда сопровождение?

— Мне какое дело?

— А если у меня там деньги? — Вита положила сумочку на колени.

— Тебе с ними в одну сторону, мне без них в другую.

Арсений сел, чтобы не возвышаться над девушкой. Не давить с высоты своего роста.

— А он за мной, да? — Вита кивком показала на открытую дверь.

— Я же говорю, обратись в полицию.

— Там сначала проверят документы, а потом обыщут. И найдут вещества.

Арсений удивленно повел бровью, закрыл дверь и кивком показал на сумочку.

— Там у тебя дурь?

— Ну ты что, совсем?.. — Вита потянулась к двери, хотела ее открыть, но сама же себя и остановила. — Деньги там. А дурь подкинут. Чтобы я откупилась.

— Все может быть.

— А ты просто так можешь все забрать, — глянув на закрытую дверь, сказала Вита.

— Никак не могу забрать, — покачал головой Арсений.

Не собирался он обратно на зону; во всяком случае, до тех пор, пока не разберется с Казимиром. Вот когда это случится, тогда можно с легкой душой обратно, а пока что никаких приключений. Да и не был он никогда гопником…

— Нет? — с надеждой спросила она.

— Нет.

— А сам ты откуда?

— Оттуда. — Он кивком показал в сторону Сибири.

— Сидел?

В ответ Арсений развел руками.

— Я так почему-то и поняла.

— Я неопасный.

— Все так говорят, — усмехнулась Вита.

Арсений удивленно, с насмешкой, повел бровью. Кто это все и кому?

— Ну, я сталкивалась с такими как ты…

— Где?

— Э-э… Там и сталкивалась… Но это уже в прошлом! — спохватилась она.

И ладонями провела по своему платью, разглаживая подол. Арсений внимательно смотрел на Виту. О чем это она? Что там осталось в прошлом? Чем постыдным или близко к тому она там занималась? Проституткой была? Воровкой на доверии? Может быть. В полиции работала? Заключенных охраняла? Вряд ли…

— Ты, правда, неопасный? — спросила Вита.

— Это можно только проверить, — усмехнулся Арсений.

Он уже не стеснялся смотреть ей прямо в глаза.

— Как?

— Куда тебе нужно? Могу сопроводить.

— Ну-у…

— Я не навязываюсь.

— Ну, хорошо…

Как оказалось, Вита ехала в автосалон покупать машину. Товар уже зарезервирован, осталось только внести оплату, а сделать это можно только наличными.

Арсению это показалось странным. Зона — не безвоздушное пространство: он имел представление о том, как живется на воле. Старался следить за событиями в мире, за техническими новинками. Мало того, безналичные расчеты практиковались и у них на зоне: вся его зарплата перечислялась на банковскую карточку. Такая же карточка должна была быть и у Виты. Зачем таскать в сумочке опасный кэш, если можно расплатиться по безналу? И почему Вита обратилась за помощью именно к Арсению? Сначала постучалась к нему в дверь, затем появился странный тип с повадками лагерного баклана… Уж не ловушка ли это какая-то? Казимир, возможно, знал, когда освободится Арсений, и подготовил сюрпризы.

Развеять свои сомнения Арсений мог только в автосалоне. Если, конечно, его не срежут на самом взлете. Но так как Арсений внутренне уже был готов ко всяким неожиданностям, то смело пошел за Витой.

За машиной дело не стало: у здания вокзала дежурил целый выводок таксистов. Арсений сам выбрал водителя, Вита не возражала.

Москва очень сильно изменилась, цветных красок стало гораздо больше, чем серых. На дорогах сплошь иномарки, и не какой-то металлолом, а приличные на вид машины. Их было так много, что в «пробку» они попали, едва отъехав от вокзала. Таксист даже не возмущался, для него это было обычное дело.

Таксиста больше возмущал пассажир — в лице Арсения. Вслух он ничего не говорил, но посматривал на него косо. А ведь Арсений успел более-менее прилично одеться. В магазинчике на железнодорожном вокзале купил недорогой джинсовый костюм, туфли. И сумка у него новая, не затасканная по этапам. Но таксист мужик опытный, глаз у него наметанный, он быстро вычислил, кто такой Арсений.

Уголовная биография смущала и Виту, в машине она сидела от Арсения на расстоянии согнутой в локте руки, а сумочку свою держала еще дальше. Похоже, девушка жалела о своем выборе. Или, вполне возможно, она всего лишь изображала страх.

Автомобиль безнадежно застрял в пробке. Арсений увидел мужчину, который переходил дорогу, лавируя между машинами. Этот человек мог подойти к их такси, вынуть из-под куртки ствол с глушителем и расстрелять Арсения через стекло. Пробка — это, фактически, ловушка, но попасть в нее Арсений мог бы и без Виты.

До нужного места они добирались часа полтора, за это время Вита ни разу не попыталась завести с ним разговор. Возможно, от внутреннего напряжения у нее пережало горло. Молчал и он.

В автосалоне девицу действительно ждал новенький внедорожник. Чтобы расплатиться, ей хватило двух пачек пятитысячных. Арсений не постеснялся спросить, действительно ли касса принимает только наличность. Оказалось, что расплатиться можно было и по безналу, но покупатель терял на этом полтора-два процента.

Окончательно сомнения развеялись уже в машине, которую Вита наконец-то оформила в собственность. Из бокса предпродажной подготовки она выехала в отличном настроении, о чем свидетельствовала дурацкая счастливая улыбка на лице. Арсений, конечно, теоретически еще мог экспроприировать у нее машину, но какой в этом смысл, если гораздо удобней было бы забрать у нее деньги?

— Тебя куда отвезти? — спросила Вита, выехав на МКАД.

— В гостиницу куда-нибудь, — неопределенно пожал плечами Арсений.

— Подешевле?

— Почему подешевле?

— Ну, не в «Ритц» же тебя везти.

— Можно и подешевле.

— Тогда лучше за Кольцевой, — сказала она. — Чем дальше от Москвы, тем лучше. В смысле, дешевле… Есть общаги, в которых гастарбайтеров селят, там совсем дешево…

— И сердито.

— Ну, горячая вода есть… Наверное…

— Горячая вода — это хорошо, — в раздумье протянул Арсений.

— А родители где живут? — спросила Вита.

— Не знаю. Детдомовский я… Вырос в детдоме, воспитывался в тюрьме.

— Да нормальное у тебя воспитание… Значит, в гостиницу?

Первое время Вита вела машину с опаской, скованно, затем понемногу раскрепостилась, а, выезжая на Шоссе Энтузиастов, с ходу, не снижая скорости, врезалась в попутный поток.

— Хорошая машина, — оценил Арсений.

Внедорожник сравнительно небольшой, но шустрый, юркий, ход тихий, мягкий, и уровень комфорта на высоте. Хотя сиденья не кожаные. Запах нового пластика приятно кружил голову.

— Еще бы!.. — Вита ласково провела пальцами по рулевому колесу.

А рука у нее красивая, кожа нежная, гладкая. Хотел бы Арсений посмотреть, как пальцы гладят рычаг коробки скоростей, но Вита о нем совершенно забыла. Ну да, в машине же автомат…

— Номера где получать будешь?

— Ну, в Орехове, — кивнула она.

— Орехово-Зуево?

— Ну, не Борисово же…

— Там тоже «орехи» живут, — не очень весело улыбнулся Арсений.

Вспомнилось вдруг, как они ехали к Ширману на Каширское шоссе, их тогда всех напрягали возможные рамсы с ореховской братвой. Знали бы, что удар в спину нанесет Котел, а затем и Казимир… И от ореховских сейчас осталась только былая слава, и Котел отправился в мир иной. Сейчас в Москве совершенно иные расклады. Была у Арсения одна наколочка… Можно было бы устроиться в пристяжь к одному авторитету… Но нет — у него своя дорога.

— Ты, наверное, их застал, — осторожно предположила Вита.

— Да уж, пришлось повоевать.

— С ореховскими?

— Да нет, без них обошлось…

— А закрыли за что?

— И без ореховских пострелять пришлось…

— Крыши, терки, все дела?

— И крыши были… Все было.

— А сейчас что?

— А сейчас ничего.

— Что-то же должно быть.

— На работу устроюсь.

— Кем?

— Ну, может, сторожем куда.

— А возьмут?

Арсений уныло промолчал. Ни кола у него, ни двора и с работой будут очень большие проблемы. Деньги скоро закончатся, что дальше? Бомжевать идти?.. Он-то, конечно, будет искать Казимира. Это главная цель. Но это никак не отменяет его нищенское существование.

Да и где он сможет найти Казимира? У этой крысы своя яхта, недвижимость за границей, если он появляется в России, то ненадолго. И непонятно где… Искать Казимира в его положении все равно что биться головой о стену — причем на голодный желудок.

И Сирена недостижимая для него мечта. Даже если она помнит об Арсении, зачем он ей такой нужен? Вот если бы он подъехал к ней на белом коне… Но какой там, если у него даже сраной козы нет!

И не факт, что Сирена вообще жива. Тот же Казимир мог ее убить. Воспользовался, и в расход. А если все-таки женился на ней, то у Арсения и вовсе нет шансов. Ей лучше быть женой миллиардера, чем нищенствовать с бывшим зэком…

— О чем задумался? — насмешливо спросила Вита. — Работу ищешь?

— А что, у тебя здесь можно подключить голову к интернету? — вяло пошутил он.

— Пока только через телефон. А было бы неплохо напрямую… Попробуешь заняться?

— Знаний не хватает. И образования.

— А деревья белить умеешь?

— Деревья?

— Белить, опрыскивать…

— Зачем?

— Ну, в принципе, можно вырубить сад… Но лучше побелить.

— А конкретно?

— Ну, если тебе деваться некуда, ты бы мог пожить у меня.

— У тебя?

— В бане. Ночью двор охранять, а днем там работать.

— Интересно.

Такое предложение не могло его не заинтересовать. Однако притихшие было опасения снова зашевелились. Вдруг эта Вита неслучайно появилась в его жизни…

— Мужик ты, я смотрю, правильный.

— А бывают неправильные, да?

— И я это знаю… — кивнула Вита, угадав ход его мысли. — Я много чего знаю… А почему ты про мужа моего не спрашиваешь?

— У тебя есть муж?

— Нет, конечно, — натянуто улыбнулась она.

— Был бы муж, ты бы одна в Москву не поехала, — в раздумье проговорил Арсений.

А Вита поехала за машиной. Сама. И на поезде. Хотя куда удобней и безопасней было бы отправиться на такси. И еще Вита не спросила Арсения о жене. О родителях спросила, а о жене — нет. Как будто знала, что нет у него никого. А если знала, то понятно, почему она села в поезд…

— В том-то и дело, — кивнула она.

— Плохо без мужа.

— Неплохо. Но и хорошего мало.

— А если муж сирота и капитан дальнего плавания?

— Ты еще про банкомат скажи, с функцией вибратора, — фыркнула Вита.

— Банкомата у меня нет. Да и в мужья не напрашиваюсь… А садовником быть могу. Сирота-садовник с функцией сторожа.

— Договорились.

Арсений подумал, что Вита могла жить поблизости от железнодорожного вокзала. Этим бы легко объяснялся выбор транспорта. Но нет! Она жила вдалеке от железной дороги; к тому же не в городе, а в деревеньке поблизости от него.

Глава 10

Деревенька за последние годы приросла новыми домами: один такой коттедж принадлежал Вите. Это был дом из желтого кирпича — не очень большой, без архитектурных изощренностей, но двухэтажный и с встроенным одноместным гаражом. Откатные ворота, забор из профлиста. Передний двор тупо залит бетоном, а вот за домом разбит был сад, но деревья там совсем еще молодые — высотой чуть больше человеческого роста.

Через этот недоразвитый сад наискосок пролегала дорожка. По ней Вита и привела Арсения в бревенчатую баню, срубленную деревенскими умельцами. Бревна тесаные, крыша из мягкого шифера, вместо полноценного фундамента — бетонные опоры. Внутри настелены полы, сауна обшита вагонкой и все — больше никакой отделки. Из мебели только широкая скамья из неструганых досок. Но печь в парилке мощная, чугунная, и камни в ней навалены горой. На верхнем полоке можно постелить матрас. Весна уже во второй половине: чтобы жить в бане, достаточно будет слегка подтапливать на ночь.

— Ну как? — спросила Вита.

— Что как? — Арсений задержался на ней взглядом.

— Ну, нравится?

— Кто нравится?

— Ни кто, а что, — заметно смутилась она.

— Меня ничто не интересует. — Арсений продолжал смотреть ей в глаза. — Меня интересует кто.

Больше всего Арсению нужна была Сирена, но глупо хранить ей верность, когда добыча сама идет в руки. К тому же он должен был проверить Виту на прочность. Если она все-таки на кого-то работает, то ей придется терпеть наглость гостя из чувства долга. А если она привела Арсения к себе по своей воле, то сделала это вовсе не из милосердия. И не работник ей нужен, а мужик. Если он ей нравится, то рано или поздно придется расставить палки над «е».

— Кто тебя интересует? — Она заставила себя смотреть ему в глаза.

И судя по всему, это не стоило ей особых усилий.

— Ты интересуешь.

— А баня? — усмехнулась она.

— Ты интересуешь. В бане.

Он смотрел на Виту так, как будто пытался заполнить ее своим взглядом, с ног до головы. И она, чувствуя его силу, открылась перед ним, взгляд ее затуманился.

— Баня холодная, — сказала она.

— Ну, ты же позвала меня, чтобы сделать ее горячей. Или нет?

Он медленно поднял руку, запустил пальцы ей под волосы, мягко обжав ладонью затылок.

— Не надо.

Вита подалась назад — то ли вырваться пыталась, то ли просто потерлась затылком об ладонь. Взгляд ее совсем расфокусировался.

— Ты же хочешь погорячей? — спросил он, приближаясь к ней лицом.

— Так нельзя…

На этот раз она всего лишь качнула головой, с силой прижимаясь к его ладони.

— Можно.

Он медленно приблизил губы к ее лицу.

— Я же говорю… — пробормотала она, продолжая тереться затылком об крепкую мозолистую ладонь.

Глаза ее медленно закрывались.

— Не надо ничего говорить.

Арсений поцеловал Виту в губы и, закрыв глаза, вдруг перенесся в далекое прошлое. Он оказался в спальне ширмановского дома, в объятиях у него таяла Сирена. Он целовал ее в губы, укладывая на кровать. Губы у нее вкусные, поцелуй жаркий, опьяняющий. Он раздевал Сирену, она трепетала в ожидании, а когда настал момент, подалась ему навстречу. Скользящие в горячей тесноте движения создавали чувство волшебного полета, хотелось орать от восторга. Сирену тоже должно было распирать изнутри, но она умела сдерживать рвущиеся наружу крики. И все-таки из груди вырвался стон. За ним второй, третий…

Но это в раж вошла не Сирена; под Арсением барахталась Вита. Он уложил ее на верхний полок в холодной парилке, расстелил на плаще и энергично вталкивал в настоящее свою тоску по прошлому. Вита лежала на твердом, сквозило через открытые двери, но эти мелкие неудобства ее ничуть не смущали. Она хотела еще и еще… Арсению изо всех сил приходилось сдерживать себя, чтобы сразу не прослыть скорострелом.

Он почувствовал момент, когда пора было заканчивать, поддал жару и выпустил пар вместе с Витой.

— Ну, ты и урод, — пролопотала она, с силой, безотчетно, вдавливая пальцы ему в спину.

— Мы такие — чиним, паяем, сеем, пашем.

— И сколько ты… твой старый конь борозды не портил?

— Двадцать лет.

— Оно и видно… Отвали!

Вита оттолкнула Арсения вяло, но этого хватило, чтобы он спустился с верхнего на нижний полок. А она так и осталась лежать. Разве что попросила подать сумочку, откуда достала пачку дамских сигарет.

Арсений не помнил, чтобы Вита курила. Даже когда машину купила, не схватилась за сигарету. А сейчас вот не удержалась… Но зачем она вообще сдерживалась? Тем более что сигареты всю дорогу были у нее под рукой.

— Будешь?

— Не курю.

Арсений курил, сколько помнил себя, но в сорок лет бросил. Понял, что сигареты превращают его в развалину, а ему еще нужно было досидеть срок и найти Казимира. Чтобы отомстить подонку, он должен был находиться в отличной форме.

А еще он когда-то обещал бросить курить Сирене. Он бы сделал это еще тогда, если бы она осталась с ним.

— Долго жить хочешь?

— Ну, если у меня двадцать лет в минусе, как ты думаешь?

— Логично.

— А почему ты не спрашиваешь, сколько мне лет?

Арсений задумался. Может, и не нужно открываться перед Витой в своих подозрениях? Казимир мог купить ее и подсунуть ему, но с какой целью он это сделал? Может, он хочет знать его настроение? Если Арсений не собирается мстить, то и трогать его не надо. А если он точит ножи, то пустить в расход.

— Не важно, сколько тебе лет; важно, какой у тебя плуг… Банька у меня не совсем отделана, надо бы закончить. А жить в доме будешь…

Арсений усмехнулся. Значит, не такой уж и плохой у него плуг, если для его хранения предлагается более теплый бокс. Но не для того же он совратил Виту.

— Да мне и здесь неплохо.

— Неплохо будет на втором этаже. Там две комнаты без отделки…

— Чего так?

— Да кота в мешке купила…

— Давно?

— Да не очень… Нет, я, конечно, знала на что шла. Дом новый, со всеми удобствами, и всего за четыре ляма…

— Пойдем, глянем, что там да как.

Вита шумно поднялась, запахнула плащ и вдруг всем своим весом навалилась на Арсения. Он лишь усмехнулся. Веса в ней не больше полтинника, а он тренированный, руки сильные, на ногах стоит твердо.

— Тащи меня, старый конь!

Он расцепил ее руки, но в стороны их не развел. Повернулся к Вите лицом и посмотрел на нее с ироний человека, знающего себе цену.

— Да хоть на край света, — тихо сказал он. — Но только когда сам этого захочу.

— Ну, хорошо, я первая в очереди.

— А есть кто-то еще? — нахмурился Арсений.

Что, если Вита знала о Сирене, о его чувствах к ней?.. Но зачем Сирене подсовывать ему наседку? Это что-то уже из разряда неземной фантастики.

— Ну, мало ли…

— Что мало ли?

— Ну, вдруг подружка моя подъедет… Она у меня о-хо — хо!

— И подружку твою… — кивнул Арсений.

— Что?! — возмущенно встрепенулась Вита.

— Ну, ты же сама ее в очередь поставила.

— Да?.. Тогда я ее вычеркиваю.

Дом действительно построили совсем недавно. Прихожая была отделана «от» и «до», но в ней до сих пор пахло свежим цементом. И первый этаж закончили полностью: в камине лежала стопка дров, с кресла-качалки свисал плед, а на кухне пахло молотым кофе. Вспомнив о том, что им давно пора пообедать, Вита полезла в холодильник.

На второй этаж Арсений поднялся без нее. Недоделки начинались уже с лестницы. Дубовые ступеньки на нижнем пролете были закреплены, а на верхнем просто лежали. Из четырех комнат закончены были только две. В остальных нужно было шпаклевать и красить стены, ставить двери, прилаживать к окнам доборы. И на всем этаже требовалось стелить полы. Арсения это вполне устраивало. Он же не альфонс, чтобы удовлетворять женщину только в постели. Секс — для удовольствия, а главная его польза будет в работе по дому. Но и о Казимире он тоже не должен забывать.

Вита стояла у плиты, на сковороде скворчала яичница. Арсений внезапно вспомнил свой последний день на свободе. Сирена тогда приготовила завтрак и ушла в свою комнату. А он за ней… Воспоминание ударило в голову, Арсений подошел к Вите, зарылся носом в ее волосы. И снова почувствовал в ней Сирену.

— Эй, ты чего? — протестующе засмеялась она.

Арсений вспомнил, как Сирена стояла в саду перед Казимиром. Он что-то ей говорил, она увлеченно слушала… Можно сказать, в рот ему смотрела. Он мог бы тогда забрать ее с собой силой, но, возможно, со временем Сирена покорилась ему по своей воле. И легла под него как последняя дрянь…

— Зря ты меня позвала к себе, — сказал он.

— Эй! — не на шутку встревожилась Вита.

Но вырваться из его объятий не смогла. Он уложил ее животом на стол, задрал подол, и дальше она не сопротивлялась.

Сначала Вита просто скребла пальцами по скатерти, затем вцепилась в нее мертвой хваткой. Послышался треск рвущейся материи, а чуть погодя на сковороде вспыхнула яичница. Вернее то, что от нее осталось.

Вита дернулась, заметив огонь, но Арсений не позволил ей подняться. Да она и сама, увлеченная процессом, не очень-то рвалась. Они давали копоти на столе, сковорода полыхала на плите. Арсений вспомнил, как зажигал с Сиреной, и когда они тогда были на самом пике, в дверь постучал Казимир. Не смог он тогда оторваться от Сирены… И засыпать тогда не надо было. Знал же, что Казимир еще тот фрукт, а все-таки расслабился…

— А-а-а! — протяжно вдруг завыла Вита.

Она силой оттолкнулась от стола, заставляя Арсения попятиться, выскользнула из-под него и, прижимая локти к животу, шатаясь, пошла. На плите в сковороде догорали угольки, но Вита этого как будто не замечала. Она шла в другую сторону, к выходу. Шла, согнувшись, пошатываясь.

— Ой-ей-ей! — постанывала она, будто от боли, сморщив лицо.

Дошла до двери, остановилась, одной рукой уперлась о косяк, другой взялась за спинку стула, подтащила его к себе, села. Застыла на несколько мгновений, с закрытыми глазами вслушиваясь в себя; дрожь в ее теле усилилась, она затряслась. Вита еще сильней согнулась в поясе и, подбирая под себя ноги, в позе эмбриона стала заваливаться на бок.

— Эй!

Арсений потушил огонь под сковородой, подхватил Виту, уложил на стол и снова задал жару. Ее не просто трясло, она шумно взрывалась под ним, пока совсем не обессилела.

В себя она приходила долго. Наконец, сползла со стола на стул, попросила сигарету.

— Что это было? — спросила Вита, глубоко затягиваясь.

— Что еще будет, — усмехнулся Арсений.

Оголодал он в зоне, наедаться будет долго, в полное свое удовольствие. А если Вите что-то не нравится, так он к ней не напрашивался.

— Девчонки говорили, что такое бывает… — пробормотала она.

— Что бывает? — Кажется, он знал, о чем шла речь.

— И я знала, что бывает… Но не со мной… Я почти десять лет это искала…

— Где искала?

— Там. — Вита вяло махнула рукой в сторону Москвы.

— Может, плохо искала?

— Да нет… Бывало и по пять… — Она запнулась, испуганно глянув на Арсения.

В глазах вопрос и тревога: вдруг она проговорилась?

— Что по пять? — спросил он.

— По пять тысяч в день… Я в душ!

Вита зашла в ванную с сигаретой в руке.

Арсений открыл один кухонный шкаф, другой, но чистую сковороду не обнаружил. И вообще, посуды на кухне было мало. Все новое, всего по чуть-чуть. Чувствовалось, что Вита еще только начала обживаться в доме. Въехала, худо-бедно наладила быт, приобрела машину, а вместе с тем завела и мужичка. Одной поездкой сразу двух зайцев — и автомобиль получила, и Арсения. Возможно, Вита всего лишь обустраивала свою жизнь, наполняя ее материальным и одушевленным содержимым. Возможно, делала это после десяти лет напряженного труда. В поисках оргазма.

Вита могла зарабатывать по пять тысяч рублей в день. Или даже, напротив, кому-то платить. Но скорее, получала она — и деньги, и по пять клиентов за день. За десять лет заработала на дом, на машину. И даже на оргазм…

Он кое-как привел в порядок обугленную сковороду, приготовил яичницу. Вита вышла к нему в банном халате. Арсений всего лишь коснулся пальцем узелка на ее поясе, Вита отшатнулась от него в восторженном испуге.

— Эй, у тебя батарейки еще не сели?

— Слишком долго заряжались.

— Я-то, конечно, не против, но давай сначала перекусим.

А после обеда Арсению захотелось спать. Просто спать — пассивно и без излишеств. Он принял душ, Вита постелила чистое белье. Выспался, после чего отправился в магазин — за вином. И машину обмыть, и начало новой жизни отметить.

Романтический ужин плавно переместился в постель, там бурно закончился. Определенно, Арсений хорошо устроился. И очень жаль, что вся эта идиллия могла прерваться в любой момент. За все в жизни приходится платить, он уже давно привык к этой простой истине…

Утром взялся за дело, наметил, что называется, фронт работ, составил смету. Вагонку для бани он купил за свой счет, остальное должна была оплатить Вита, поскольку это все-таки ее дом. Завтра она выставит его за дверь, и куда он пойдет совсем без денег?

Чуть больше чем за неделю Арсений привел в порядок баню, затем взялся за второй этаж. Подозрения насчет Виты улеглись. Если бы Казимир желал ему смерти, он бы уже давно избавился от него. Да и глупо было покупать для Виты целый дом, чтобы убить в нем одного Арсения. Это можно было бы сделать в лесу или даже где-нибудь в людном месте…

Материалы для отделки подвезли на «Газели» с фургоном. Машина разгрузилась, выехала со двора. Арсений только собирался закрывать ворота, когда появился круглолицый мужчина с широким раздвоенным кончиком носа. Он вел на поводке декоративного мопса.

Хозяин еще не остановился, а собака уже задрала ногу, собираясь пометить кирпичный столб, к которому крепились ворота.

Мужчина поздоровался молча, кивком головы, и тут же подал руку.

— Антон!

Арсений представился, вопросительно глядя на него.

— Я тут через два дома живу.

— Очень хорошо.

— А у вас тут ремонт, да?

— Да есть немного.

— Саша не успел закончить, а так старался. К новому году хотел закончить… А к новому году дом продали…

— В смысле, продал?

— Да нет, банк на продажу выставил… Весь дом по цене участка… Я даже не знал, а так бы я купил…

— А кто купил?

— А разве не вы?

— Да я потом уже появился. — Арсений кивком показал на Виту, которая неторопливо направлялась к ним.

— А это ваша жена?

Вита выглядела довольно соблазнительно. Волосы распущены, короткий халатик на голое тело, глаза накрашены, губы блестят. Она никуда не собиралась, просто привыкла находиться в боевой готовности. Нравилось ей соблазнять Арсения, для этого и наряжалась. Любила она, когда он брал ее в неурочный час и в неудобном месте. И сейчас она хотела секса, а ведь ему еще мешки с цементом на второй этаж перетащить надо. Как закончит с этим, так с ней и начнет. Возможно.

Сосед как будто почувствовал в ней самку, возбудился; во всяком случае, Арсению так показалось.

— Антон, тебе уже пора.

Арсений похлопал мужчину по плечу и повернулся к нему спиной. При этом он нажал на кнопку брелока, и ворота стали закрываться.

— Вы там заходите к нам как-нибудь! — бросил на прощание сосед.

Арсений усмехнулся.

— Что такое? — спросила Вита, внимательно глядя на него.

— Так в гости не приглашают, — сказал Арсений.

— А тебя в гости пригласили?

— Когда-нибудь, как-нибудь… Ты у его друга дом покупала.

— У Тальева Александра… Отчество забыла… Михайлович, кажется…

— Ну и как он?

— Кто, Тальев?.. Мужик как мужик… С тобой никакого сравнения… Может, ты меня в дом занесешь? — прижимаясь к Арсению, с жарким придыханием спросила Вита.

— Ты у Тальева дом покупала?

— Ну да… А что?

— В дом, говоришь, занести? — задумался Арсений.

Если верить соседу, Вита должна была покупать дом у банка. Но, возможно, так оно и было, хотя при этом она встречалась и с Тальевым… Что-то не хотелось ему уличать Виту в обмане, разрушать воздушный замок, в котором он жил. Все же хорошо: у него и работа, и женщина, и дом — все в одном флаконе.

Женщину нужно было занести в дом. И это лучше, чем таскать мешки на второй этаж. Хотя бы просто потому, что Виту нужно нести на первый.

Арсений взвалил девицу на плечо, шлепнул по обнажившейся заднице, занес на крыльцо… И увидел оттуда крышу подъезжающей к воротам машины.

— К нам гости! — сказал он, опуская Виту на ноги.

Это была средних размеров иномарка красного цвета. Казимир подъехал бы на машине представительского класса, да еще и с охраной.

— Кого это там?

Возможно, это вернулся Антон. Дошел до своего дома, взял машину и поехал знакомиться с Витой.

Но действительность оказалась намного приятнее. На красной «Мазде» во двор заехала роскошная шатенка в таком же коротком платье, как и кардиган, надетый поверх него.

— Мальцева, я с тебя худею! — Вита смотрела на нее и весело, и возмущенно.

— Извини, что без предупреждения… А это кто? — Брюнетка оценивающе посмотрела на Арсения.

Восторга в ее взгляде не наблюдалось, но не было и пренебрежения.

— Дед Пихто!

— Да вроде не дед… — усмехнулась девушка. — Но Пихто. Или нет?

Она была примерно одного возраста с Витой: уже не юная, но пока еще молодая. Хотя слегка потасканная. Вроде и одета хорошо, и макияж полный, но вид не совсем свежий.

— Тебе своих Пихто мало?

— А если хочется для души?.. Или это у тебя работа? — Брюнетка продолжала смотреть на Арсения.

— Работа у тебя.

— А ты на пенсии?

— Все, короче… — скривилась Вита, предлагая своей подружке заткнуться.

А та не сводила глаз с Арсения.

— У него короче?

— Катька!

— На двоих хватит?

— Достала! — продолжала возмущаться Вита.

— Ты же обещала!

— Все!

— А у вас тут ремонт, да? — Гостья посмотрела на входную дверь дома, но направилась почему-то к бане.

Арсений вопросительно посмотрел на Виту. Она ведь что-то уже говорила раньше о своей подружке. И даже в очередь к его телу ее поставила. Потом, правда, вычеркнула ее из этой очереди, но ведь это было.

— Катька это, Мальцева.

— Да это я понял. Что ты ей обещала?

— Ну, не конкретно тебя… Пьяные были…

— А кто у тебя работа?

— Работа у тебя. В бане. Катька проверять пошла…

— Ну, пойдем, — пожал плечами Арсений.

В бане у него все в полном порядке, и дрова припасены — печь можно затопить прямо сейчас.

— Да нет, я сама… А ты давай пока с мешками.

В баню Вита зашла сама. И закрыла за собой дверь на засов. О чем она говорила с подружкой, Арсений мог только догадываться, но из бани Мальцева вышла прижухлая, притихшая. На Арсения глянула косо, как будто это он спустил на нее собак.

— Обедать будешь? — спросила Вита.

— Э-э… — Катя обиженно глянула на нее. — Раньше не спрашивала. Раньше просто наливала.

— Чего наливала?

— Да хотя бы супу налей!

— И супу налью! — улыбнулась Вита.

— Да я и не с пустыми руками… — повеселела Катя.

Она достала из машины бутылку коньяка, которая подняла настроение всем, в том числе и Вите. Щечки у нее зарумянились, глазки заблестели. За обедом она вдруг вспомнила, что Кате понравилась баня, и захотела показать ее в действии. Арсений совсем не прочь был попариться в компании с двумя милашками, поэтому с легкостью отправился растапливать печь.

Он дождался, когда дрова разгорятся, подбросил в топку, потом отправился в дом.

Но не успел закрыть за собой дверь, как из каминного зала донесся истошный крик.

— Арсен! — позвала его Вита.

Арсений удивленно повел бровью. Что там случилось? Неужели девчонки подрались? А может, Вита убила свою подружку?

Катя действительно лежала на полу, лицом вниз, подобрав под себя руки. Но Вита здесь была не причем. Над Катей стоял какой-то чернявый тип с бородой: он прижимал девушку к полу, ногой наступив ей на спину. Вита сидела на диване с большими от страха и возмущения глазами. К ней, обнимая за плечи, прижимался широкоплечий парень с накачанными бицепсами. Ему даже не надо было снимать свитер, чтобы продемонстрировать тренированное тело, и без того все было ясно.

Незваные гости смотрели на Арсения с насмешкой, как на пустое место. Никто из них не готовился к отражению возможной атаки. Единственно, бородатый убрал ногу, отпуская Катю, и та стала медленно подниматься.

— Ребята, вас каким ветром сюда занесло? — спокойно спросил Арсений.

— Ребята в детском саду. На лужайке, — неторопливо поднимаясь с дивана, проговорил качок. — Травку щиплют. Ты кто такой?

— Да вот, с Витой живу.

— Мы теперь с ней здесь жить будем, а ты давай. — Бородатый махнул рукой, выгоняя Арсения из дома.

— С чего это?

— Наша девочка, наш дом… Или ты тоже хочешь стать девочкой? — с ухмылкой спросил качок.

— Бабушкой, — осклабился бородатый.

— Бабушки нам не нужны…

— Вы сутенеры? — спросил Арсений.

Качок легонько толкнул его в плечо.

— Давай, пошел!

Арсений кивнул, повернулся к нему спиной. И вдруг резко развернулся. Качок дернулся, поставил блок, но Арсений не собирался его бить. Во всяком случае, пока.

— Ты чего? — удивленно спросил он.

Качок расслабился, а зря. В этот момент Арсений и ударил — кулаком в «солнышко».

Парень успел среагировать — и пресс напряг, и блок поставил. Но это ему не помогло. Блок оказался слабым, и пресс прогнулся под мощным выплеском энергии.

Громила попытался усмирить боль, даже не позволил себе согнуться в поясе, но контроль над ситуацией временно потерял, и Арсений этим воспользовался. И снова ударил в «солнышко». На этот раз качок не смог удержаться в вертикальном положении.

— Эй!

Бородатый сунул руку под пиджак, даже почти вытащил револьвер, но Арсений, толкнув на него качка, помешал ему закончить сие действие. Пока бородатый ловил своего дружка, Арсений подошел к нему на расстояние вытянутой руки. И ударил — костяшками пальцев в кадык. После чего вырвал из руки револьвер.

Качок быстро оправился от удара, но и Арсений не зевал. Сначала «отсушил» ему ногу, а затем врезал по яйцам. Одним ударом он поставил противника на колено, а другим уложил на спину.

Бородатый пришел в чувство. Арсений развернулся к нему, но тот, вскинув руки, сразу запросил пощады.

— Эй, так нечестно!

— Как нечестно? — не понял Арсений. — Вас всего двое, а я целый один.

— Ствол у тебя!

— Так я и не собираюсь… — Арсений держал револьвер в опущенной руке.

— А вдруг?

— Давай, пошел!

Арсений силой выставил за дверь непрошенных гостей. Но этого было мало. Нужно было еще с ними поговорить — довести ситуацию до полной ясности.

Глава 11

Коньяк закончился, в ход пошла водка. Вита и Катя чокались друг с другом, когда Арсений вернулся к ним на кухню. Рюмок им было, видно, мало, поэтому водка плескалась в граненых стаканах. Грамм по сто на душу — не слабо девки замахнулись.

Вита выпила залпом. И не поморщилась, хотя из глаз выступили слезы.

— Поговорил? — спросила она, букой глядя на Арсения.

— Поговорил.

Парни действительно оказались сутенерами и приехали они за Катей, которая кинула их. Знали они и Виту, которая завязала с проституцией пару месяцев назад. Но Вита закруглилась официально, к ней претензий не было, а Катя зажала процент от своей выручки, как крыса. За это наказывают.

— И что?

— Ты у них больше не работаешь.

— Все, баста! — кивнула Вита.

— А работала хорошо! — ухмыльнулась Катя.

— Чего? — Вита косо глянула на нее.

— Чего, чего? Я на такой дом не заработала!..

— Пошла ты, знаешь куда?

— В баню?

— На хрен!

— Ну, нет, я только в баню…

Катя быстро поднялась, взяла бутылку, налила себе в стакан, залпом выпила и, подмигнув Арсению, вышла из кухни, а затем и из дома.

— Сука! — бросила ей вслед Вита.

— Ты же ей обещала, — усмехнулся Арсений.

— Что я ей обещала?

— Меня обещала…

— Ну, иди! Догоняй, пока подмахивает!

— Дура она… И ты дура!

— Да?

— Тебе ответственное дело поручили, а ты на хиханьки-хаханьки все свела. Перед подружкой растрепалась…

— Какое дело?

— Меня на поруки взять. Приютить, обогреть… Только проститутка на это согласится. Ну, если с ней домом расплатиться…

— Каким домом?

— Этим, — кивнул Арсений.

— Я сама этот дом купила! — Вита растерянно смотрела на него.

— Не могла ты этот дом у Тальева купить.

— Почему не могла?

— Потому что нет еще никакого дома. Земля есть. Землю продавали…

— Ну, я землю и купила. А дом оформлять буду…

— Банк землю продавал. У банка ты могла купить…

— Ну, так может, через банк и купила…

— Врешь.

— Да не вру я! — Вита скрестила на груди ладони.

— Я не спрашиваю, я знаю. — Арсений смотрел на нее, не мигая.

— Да не знаешь ты ничего!

— Если не знаю, значит, у Катьки спрошу.

Арсений повернул к выходу, но не успел сделать и двух шагов, как Вита схватила его за руку.

— Ну, хорошо, хорошо… Ты все правильно сказал, меня попросили присмотреть за тобой.

— Кто?

— Ну, его Глебом зовут…

— Фамилия?

— Ну, ты, молодец, кто ж мне по фамилии представляется?

— Молодой, старый?

— Ну немолодой. И нестарый… Лет тридцать пять, ну, может, сорок…

— Как выглядит?

— Ну, стройный такой, худощавый… Я бы даже сказала, интеллигентный. В очках…

— Если в очках, то сразу интеллигентный?

— Так в том-то и дело. И в очках он, и лицо умное, но иногда как посмотрит — аж мороз по коже…

— Где работает?

— Не знаю.

— Как он на тебя вышел?

— Так он мой постоянный клиент. Раз в месяц звонил, мы встречались…

— И давно это у вас?

— Ну, года два…

— Сейчас позвонить может? — спросил Арсений.

Он понимал, что Казимир большая величина, ему совсем не обязательно самому шевелить плавниками, достаточно дать отмашку кому-нибудь из своих «шестерок». Пришло ему в голову взять Арсения на крючок, он и озадачил Глеба. Тот вспомнил о Вите, купил ее. Все просто, если есть деньги.

— Ну, может… Но я к нему не поеду…

— Почему? — спросил Арсений.

— И тебя Катьке не отдам… Я сама с тобой хочу. Только я и только ты…

— Но ты же обещала, — усмехнулся он.

— Ну да, хиханьки были да хаханьки, — кивнула Вита. — Где что сказал? Мужик из зоны выйдет, сорок шесть лет… Я думала, со стариком буду нянчиться, а у тебя конь еще иго-го!.. И душа добрая… Может, я влюбилась в тебя?

— Почему про Глеба не сказала?

— А что там такого? Ну, приютить тебя, обогреть. Все, больше ничего.

— И все?

— Ну, что там у тебя на уме, узнать. И ему говорить.

— А что у меня на уме может быть?

— Ну, может, ты кому-то отомстить хочешь.

— Кому?

— Ну, я не знаю. Глеб сказал, все, что ты скажешь, ему говорить.

— И что ты ему уже сказала?

— Ну, он звонил… Ты же ничего такого не говорил, нет? В бане вот мастерил… Какие у тебя планы на будущее?

— Что я могу тебе сказать? — пожал плечами Арсений. — Обстоятельства изменились.

— Да какие обстоятельства? Я так понимаю, у тебя проблемы с кем-то были…

— На кого он работает?

— А не надо ничего выяснять! — Вита двумя руками вцепилась Арсению в предплечье. — Живи себе нормально, никого не трогай. Глеб мне дом купил, денег дал… Много денег… И у меня деньги есть… Нам на всю жизнь хватит — если транжирить не будешь… «Газель» тебе купим, шоферить будешь. А я тебя дома ждать… Дом у нас хороший!

Вита смотрела Арсению в глаза и кивала, призывая к согласию и примирению.

— Нормально жить? — в раздумье спросил он.

— Ну, прости меня… — Вита приложила его руку к своему животу. — Я же как лучше хотела… И себе лучше, и нам… А то, что проституткой была… Знал бы ты, как я обрадовалась, когда Глеб мне дом предложил. Все, говорит, никаких больше клиентов, только ты, и все…

— Только я, и только он… Персональный клиент — дело святое, — усмехнулся Арсений.

— Да пошел ты!

Вита оттолкнула от себя его руку, повернула к столу, взяла бутылку, наполнила стаканы. И спросила, тоскливо, но с надеждой глядя на него.

— Будешь?

Арсений кивнул, выпил и едва не схватился за сигарету: так вдруг захотелось закурить.

А вдруг Казимир действительно решил устроить его жизнь. Под своим неусыпным контролем. Арсений знал, кто убил Ширмана, но следователю про Казимира ничего не сказал. И срок он мотал, пока Казимир купался в деньгах, в которых, кстати сказать, была его, Арсения, доля.

— А ведь я знал, что ты не просто так появилась, — сказал он, взяв маринованный огурчик вместо сигареты. — Знала, в каком вагоне я ехал.

— Ну знала, — кивнула Вита.

— Баклажан к тебе какой-то подкатил, тоже по расписанию, да?

— Ну, Глеб как-то устроил.

— Он и сейчас всем рулит, да?

— Чем он рулит? Устаканилось все.

— А сутня подъезжала?.. — Арсений кивнул на ворота.

— Да нет, эти сами по себе… Я-то с ними рассчиталась, когда выходила, а Катька так съехала…

— Куда съехала?

— Ну, вообще. Не хочет она больше стелиться.

— А почему сейчас? — в раздумье спросил Арсений.

— А чего тянуть?

— А почему к тебе?

— Ну мы как бы подруги… — пожала плечами Вита.

— Она знает Глеба?

Вита вскинула голову, как будто укололась остротой вопроса, и кивнула.

— Знает?

Вита вздохнула, не решаясь озвучить подробности. Возможно, Глеб чередовал ее с Катькой или даже брал к себе в постель их обеих.

— Может, она не просто так подъехала? — Арсений смотрел на нее, но спрашивал у себя.

— В смысле, не просто так?

— Ну, может, для усиления.

— Да я и сама справляюсь… Или ты с ней хочешь? — всполошилась Вита.

Она не хитрила, не кокетничала, ей действительно не хотелось делиться Арсением. Но как можно было верить проститутке?..

— Она чего-то хочет.

— Пожить с нами хочет… Временно… — с досадой и язвительно уточнила Вита.

Арсений кивнул. Нет ничего более постоянного, чем временное. Но, в принципе, он согласен жить с двумя красотками под одной крышей. Надо отомстить Казимиру, но что-то нет желания биться головой о стену на пути к этому. Если бы зверь сам на ловца бежал… А охотиться на него в темном лесу — занятие опасное, хлопотное и, скорее всего, бесполезное. Казимира голыми руками не взять, Арсений должен был это понимать.

Так что если Казимир действительно решил облегчить ему существование, то почему бы не смириться? Наладить жизнь на его деньги, купить грузовик, зарабатывать на перевозках. Сколько у него там в запасе времени — все нужно потратить с пользой для себя… Но, возможно, Казимир создал для него мираж, который вот-вот разрушится. Втянул его в сытую комфортную жизнь, позволил насладиться Витой, а затем прислал Катю Мальцеву, чтобы она все разрушила… Или сама Вита должна нанести удар?.. Никому нельзя в этой жизни верить, никому.

— На мой дом варежку раскатала… — сказала Вита, думая о своей подружке.

Арсений кивнул, вспоминая недавний разговор. Возможно, Глеб пообещал Катьке этот дом, но за что?

— Надо бы понаблюдать за ее поведением, — в раздумье проговорил он.

— Она к тебе на шею будет вешаться, а я наблюдать? — возмутилась Вита.

— Будет вешаться — прогонишь.

— Да! — повеселела она. — Я ей так и сказала! Там, в бане…

— Она и сейчас бане.

— Банный лист до жопы…

— Водка у нас еще есть?

Водка была, с ней Арсений и отправился в баню. Неплохо было бы напоить Катьку, завести разговор о Глебе; глядишь, и выболтает все.

Катька сидела у печи перед открытой дверцей и завороженно смотрела на огонь. Дрова горели с шумом, весь дым уходил в трубу.

— Огонь успокаивает, — сказал Арсений.

Катька кивнула, соглашаясь с ним.

— Помнишь, как тебя на костре сжигали? — с подвохом спросила Вита.

Катька настороженно глянула на нее.

— В прошлой жизни… — уточнила Вита. — Когда ты ведьмой была.

— Почему была? — принимая вызов, хищно сощурилась Катька.

— Ну, ты же не хочешь больше на метле скакать?

— Ну, это смотря с кем!

— С кем?!

Вита уперла руки в бока, посмотрела на Арсения, перевела взгляд на взбалмошную подружку.

Посмотрела на Арсения и Катька.

— Единоличница? — спросила она.

— Единоличница! — отрезала Вита.

Катька на мгновение задумалась и, с сожалением глянув на Арсения, весело улыбнулась.

— Ну что ж, буду одна-оденешенька!.. Что там у вас в коробке?

Арсений выставил на стол бутылку, стаканы, закуску, и банный день начался.

Первое время Катька пыталась держать себя в рамках. Разделась в предбаннике, вышла к столу в тунике из простыни. Скинула ее только, когда входила в парилку. Скинула так, чтобы Арсений ничего не увидел, а Вита торопливо закрыла за ней дверь.

Но водка ослабляла тормоза, третий заход в парилку оставил Катьку без простыни, за стол она села совершенно голая. Но Вита была начеку, она нашла потерянную простыню и швырнула ее подруге, но Катька не спешила закрываться.

— Наливай! — сказала она, тяжело ворочая языком.

Одна бутылка уже опустела, и вторая заканчивалась.

Арсений кивнул, наполнил рюмки, но Катька мотнула головой.

— Мне на двоих! — Она пальцами потеребила соски на своей груди.

— Может, на троих? — съязвила Вита.

— Можно и втроем… — кивнула Катька. — Но не сейчас…

— Чего так?

— Думаешь, легко пить за двоих?

— А ты попробуй!

Арсений взял Катьку за руку, приложил ее рюмку к одной груди, а свою — к другой. И предложил тост.

— Давай за твою большую душу!

Он заставил ее выпить и за себя, и за нее. Катька окончательно окосела.

— Теперь ты! — сказала она, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. — И за себя! И за меня!

— Так больше нечего. — Арсений двумя пальцами взял за горлышко пустую бутылку, оторвал ее от пола и поднял над головой.

— Совсем ничего?

— Ну, можно в магазин съездить, — пожала плечами Вита.

— Ну, можно! — встрепенулась Катька. — Я еще тверезая!

— Да уж…

— Я бы мог сходить, — сказал Арсений. — Но не пойду. Вдруг вы тут без меня грешить начнете.

— Без тебя?! — Катька удивленно глянула на него. — Без тебя не начнем! Только с тобой!

— А опыт есть?

Арсений выразительно глянул на Виту. Он хотел, чтобы она вспомнила о Глебе, о том, как они с Катькой куролесили в компании с ним, но Вита еще недостаточно была для этого пьяна.

— Пфф!.. — Зато Катьку развезло. — Еще какой!

— С кем?

— Эй, ты бы притормозил, парень!.. Я не такая!..

Катька обняла Виту, положила голову ей на плечо.

— Мы не такие! — закрывая глаза, добавила она.

— Ну, ты, мать, и наклюкалась, — хмыкнула Вита.

— А если у меня стресс?.. Джек — такая сука!..

— А ты Глебу пожалуйся, — посоветовала Вита.

— Глебу?! — Катька озадаченно посмотрела на него.

— Он мужчина со связями.

— Да я лучше мужу твоему пожалуюсь.

Катька вдруг переместилась к Арсению, обняла его.

— Он этого Джека одной левой… А Вардика правой!.. А средней можешь? — Ее рука легла ему на колено.

— А я узнаю, скажу! — Вита оторвала ее от Арсения, закутала в простыню.

— А давайте выпьем! — тряхнула головой Катька.

— Нечего.

— Как это нечего?! У меня коньяк в машине!..

— Был уже коньяк.

— Был армянский, а то — кизлярский!.. Или нет?

Катька наморщила лоб от напряжения мысли. Тряхнула головой, поднялась, теряя простынь.

— Пойду, проветрюсь.

Из бани она вышла голышом. Вита догнала ее, закутала в простыню, более того, проводила до машины. Вернулись они вместе с бутылкой коньяка.

— Что-то я замерзла! — поежилась Катька.

Поставив бутылку на стол, она скинула простыню и открыла дверь в парную.

— Арсений, ты со мной? — спросила она.

Язык у нее заплетался, приходилось расшифровывать сказанные слова, но и Арсений с этим справлялся, и Вита.

— Арсений со мной! — сказала она.

Катька громко хлопнула дверью, закрываясь в парилке.

— Ты же со мной? — спросила Вита.

Арсений не спешил соглашаться с ней. Возможно, Вита продолжала вести хитрую игру против него.

— На Глеба ее нужно разговорить, — сказал он, кивком показав на закрытую дверь.

— Сам хочешь вместо него?

— Хочу знать, что скажет Катька. Не просто так она здесь.

— Тебя она хочет.

— Убить?

— Хуже… Я ей тебя не отдам!

Вита откупорила бутылку, наполнила рюмки.

— Погоди! — качнул головой Арсений.

— Что, погоди?

— Я же говорю, нечисто здесь…

— Что нечисто?.. Я тебе точно говорю, Глеб не хочет тебе ничего плохого. Дом купил, денег дал, чтобы ты ни в чем не нуждался… Я тебе дала… Катька дать хочет… Может, Глеб ее попросил? — задумалась Вита.

— Зачем?

— Чтобы тебе веселей жилось!.. Ты же не просто так двадцать лет в тюрьме отмотал. Пострадал за кого-то…

— Пострадал.

— Даже не хочу знать, за кого… А если ты хочешь отомстить, скажу, что не хочешь… Я хочу, чтобы у нас все было хорошо.

Вита прильнула к Арсению, ее рука забралась к нему под простыню. А когда Катька вышла из парилки, она уже сидела на нем, коленями обжав его бедра.

Катька вышла к ним голышом, но интереса не проявила. Глянула мельком, тяжело опустилась на скамейку, закрыла глаза и шумно выдохнула, как будто дух испустила.

Арсений внимательно смотрел на нее. Лицо у бабы красное, возможно, давление поднялось. Нельзя, говорят, париться на пьяную голову… Но, и это не исключено, Катька всего лишь изображала немощность.

Арсений взглядом попросил Виту, та все поняла, слезла с него, поправила на нем простыню.

— А мы тебя ждем, — сказал он.

Катька распахнула глаза и с сожалением глянула на него. Она, конечно, не против тройничка, но сейчас никак.

— На троих сообразить, — пояснил Арсений.

— Нет! — Катька скривилась и отвернула от него голову.

— А нам можно?

— Да сколько угодно!

— А не отравимся? — спросил он.

Катька неожиданно резко повернула к нему голову, возмущенно зыркнула из-под бровей.

— Ты чего?

— Ну, мало ли. — Арсений смотрел на нее, не отрывая глаз.

— Бутылка запечатана была.

— А чего ты оправдываешься?

— Я оправдываюсь?!

Катька занервничала, заметно протрезвела, даже язык перестал заплетаться.

— А разве нет?

— Нет!

— Я тебя чем-то обидел?

— Ты думаешь, глупости не обижают?

— Обижают, — кивнул Арсений, подавая Катьке наполненную рюмку. — Давай мириться!

— Ну, хорошо…

Катька взяла рюмку, поставила ее на стол.

— Что хорошо?

— Ну, я тебя прощаю.

— А выпить?

— Да не могу что-то. — Катька приложила руку к груди, как будто для того, чтобы сдержать рвотный позыв.

— А ты через не могу.

— Не могу через не могу.

— Я с тебя ржу, — совсем не весело сказала Вита. — Через ржу не могу.

— Не смешно, — огрызнулась Катька.

— Совсем не смешно. Если коньяк паленый.

— Да не паленый! Нормальный коньяк!

— Тогда пей! — потребовала Вита.

— Не буду!

Вита поднялась, подошла к подружке, села рядом и вдруг с силой обхватила рукой ее шею. Катька попыталась вырваться, но лишь усложнила свое положение. Вита оказалась у нее за спиной, сжимая захват у нее на шее. Арсению оставалось только взять рюмку с коньяком и влить его в рот жертве, в которую внезапно превратился палач.

Катька вовремя осознала всю безнадежность своего положения.

— Ну, хорошо, хорошо!.. — прохрипела она.

— Паленый коньяк? — спросил Арсений, продолжая держать рюмку в руке.

— Клофелин там.

— Зачем? — ослабляя захват, спросила Вита.

— Ну, чтобы вы заснули… Мне деньги нужны…

— Какие деньги?

— Ну, которые Глеб тебе дал… Только не говори, что он их тебе не давал…

— И все? — спросил Арсений, с хищной иронией глядя на Катьку.

— И все! — кивнула она.

— Ну, клофелин — это не страшно. Проспишься, завтра будешь как огурчик.

Он снова взял рюмку со стола.

— У меня аллергия на клофелин! — мотнула головой Катька. — Мне нельзя, сдохнуть могу!

— Проверим.

Арсений надавил пальцами ей на щеки, заставляя открыть рот.

— Там не клофелин!

— А что?

— Я не знаю! Но если выпьешь, то все.

— За твое здоровье!

Арсений незаметно вылил коньяк на пол, надавил пальцами на щеки жертвы, открывая Катьке рот, поднес пустую рюмку к ее губам. Она в ужасе замотала головой, но это не помешало Арсению перевернуть рюмку у нее во рту.

— Что, страшно? — спросил он, отпуская жертву.

— Да я не хотела! — разрыдалась Катька.

Арсений снова наполнил рюмку.

— Кто меня заказал? — спросил он.

— Говори, сука! — потребовала Вита.

— Глеб! — простонала Катька.

— Зачем?

— Не знаю!

— А меня зачем? — спросила Вита.

— Да не знаю!

— Врешь, тварь! На мое место хочешь! В моем доме!..

Вита со всей силы сжала руку, Катька стала задыхаться, Арсению пришлось вмешаться.

— Я так больше не буду!

Катька плакала навзрыд, как маленькая девочка, провинившаяся перед родителями.

— Ты идиотка? — спросила Вита.

— Ну простите меня!

Арсений пожал плечами. Не было у него никакого желания убивать эту дуру безмозглую. А вот с Глебом он бы хотел поговорить жестко.

— Первый коньяк чистый был? — спросил он, легонько щелкнув по горлышку бутылки.

— Да.

— Чтобы в доверие войти, да?.. А потом Джек появился. Он тоже на Глеба работает?

— Да нет, просто под ногами путается… Лучше бы он меня увез… — Катька снова разрыдалась.

— К Глебу?

— Вообще!

— Как Глеба найти?

— Не знаю. Он сам звонит, сам приходит…

Арсений выразительно посмотрел на Виту, та угрюмо кивнула, подтверждая сказанное. Она сама не имела выхода на Глеба.

— Когда он должен позвонить?

— Не знаю.

— А телефон где?

— Ну, в сумочке…

Сумочка висела в предбаннике, Арсений заглянул в нее, нашел смартфон с надгрызенным яблоком и просмотрел список входящих звонков. Абонент под грифом «Неизвестный номер» звонил Мальцевой в районе одиннадцати утра, в этот момент она как раз находилась на пути к цели. И вчера был звонок, и позавчера. На всякий случай нажал на вызов, но неизвестный номер не отозвался.

Арсений вернулся к столу, сел на скамью, шлепнул телефоном по ладони.

— Будем ждать, — сказал он, глядя на Катьку.

Вита по-прежнему держала ее за шею, не желая отпускать.

— Я, правда, не хотела! — захныкала Мальцева.

— Поможешь взять Глеба, отпустим.

— Ну, в принципе, я знаю человека, который может помочь.

— Кто такой? — спросил Арсений.

— Ну, он с Глебом как-то подъезжал… А потом сам позвонил, сказал, что хочет встретиться…

— Встретились?

— Да нет, сказал, что не может…

— Позвонил, чтобы сказать, что не может?

— Нет, позвонил и сказал, что хочет. А потом я позвонила ему…

— И номер откликнулся.

— Так в том-то и дело.

— А как по номеру человека пробить? — спросил Арсений.

— Ну, я не знаю… — пожала плечами Мальцева. — Можно через оператора сотовой связи. Но это на лапу надо дать…

— Есть и другие варианты, — сказала Вита.

Арсений вопросительно посмотрел на нее.

— Есть у меня один знакомый компьютерный червь…

Катька нашла нужный номер. Вита провела его через своего знакомого «червя», узнала паспортные данные и адрес. Но в Москву Арсений ехать не спешил. Во-первых, он был под градусом, а во-вторых, Мальцевой мог позвонить Глеб. Арсений должен был присутствовать при разговоре.

Глава 12

Вита вышла из подъезда, вздохнула, глянув на Арсения, вернулась в машину и села за руль.

— В Египет улетел.

— Когда?

— Вчера вечером. По горячей путевке. Наверное.

— Почему, наверное?

— Потому что не собирались, а тут вдруг раз… Забрал жену, ребенка, и тю-тю… Я тоже хочу.

— Ребенка? — рассеянно спросил Арсений.

Он думал совсем о другом. Интересно, почему разыскиваемого жареный петух клюнул?

— И ребенка тоже, — буркнула Вита.

— Глеб так и не позвонил, — размышляя вслух, сказал он.

— От Глеба не хочу!

— Глеб должен был позвонить. Не позвонил. Значит, как-то узнал, что Катька не смогла…

— И дружка своего в Египет отправил, — подхватила Вита.

— Вот и я о том же…

— Может, он и сам в Египте сейчас?

— Может, и нам туда? — усмехнулся Арсений.

— А паспорт?

— Паспорт мне нужен.

Обычный паспорт он вот-вот получит, а с заграничным возможно возникнут проблемы. И визы ему будут открывать со скрипом. А ему наверняка понадобится выехать за границу. Чтобы добраться до Казимира. Если здесь, в России, не сможет его найти. Если его самого не убьют в ближайшее время…

Вита могла вести хитрую игру, но Арсений хотел ей верить. Он допускал, что Казимир мог тупо изменить свои планы. Хотел обустроить его жизнь, а потом вдруг передумал и приговорил к смерти. Но почему тогда убить Арсения должна была Мальцева? Возможно, Вита действительно влюбилась в него, и поэтому ее признали ненадежной. А может, тут что-то другое…

— Домой? — спросила Вита.

Арсений кивнул с мрачной усмешкой. Да, им нужно возвращаться назад, к закрытой в подвале Мальцевой. Но мог ли он считать этот дом своим? Ситуация снова висит на волоске, все для него может оборваться в любой момент. Причем навсегда.

Всю дорогу Арсений оглядывался назад. Казимир не из тех, кто, потерпев неудачу, отказывается от своих планов. Возможно, Глеб уже в работе, и киллеры получили свою задачу.

Но в пути ничего страшного не произошло. Они спокойно добрались до дома, ворота открылись по первому требованию. Во дворе стояла только «Мазда» Мальцевой. Но стоило Арсению выйти из машины, как, откуда ни возьмись, нарисовались крутые парни в солидных темно-серых костюмах. Арсений мысленно стукнул себя по лбу: он должен был почувствовать опасность! Опять не вовремя расслабился…

Трофейный револьвер он вернул Джеку, чтобы закруглить с ним конфликт, а голыми руками много не навоюешь. Во-первых, его полностью окружили, а во-вторых, противник был крепко подкован. Со всех сторон на него навели стволы.

Арсений мысленно распрощался с жизнью, а вот Вита молчать не стала.

— Эй, мужики, вы откуда? — дрожащим от волнения голосом спросила она.

Ответом ей была гнетущая тишина, в которой одиноко щелкнул взводимый курок.

Но стрелять в Арсения не стали. К нему осторожно приблизился коренастый тип с борцовской шеей и бесцеремонно ощупал с ног до головы. Ничего не нашел, но на всякий случай сказал:

— Если ствол есть, лучше сразу сдай.

— А то что? — повеселел Арсений.

Приятно было осознавать, что убивать его не собираются, во всяком случае сейчас.

Открылась входная дверь, и на крыльцо вышел вальяжного вида немолодой мужчина с абсолютно лысой головой. В глаза бросился знакомый мясистый рубец на правой щеке. Арсений не мог не узнать Казимира.

— Ну, здравствуй, здравствуй, — с надменной насмешкой проговорил он.

— Даже слов нет, — качнул головой Арсений.

— Рад, что ты настолько счастлив, — усмехнулся Казимир.

— Да, я хотел тебя найти.

— Я даже знаю зачем. Поэтому не будем обниматься… Прошу!

Казимир протянул руку в открытую дверь, но в дом зашел первым.

Коренастый не удовлетворился первым обыском, устроил второй, даже заставил Арсения снять куртку.

Казимир ждал его в каминном зале: он сидел в кресле, глядя на огонь.

— Хороший у вас камин, — сказал он, едва посмотрев на Арсения.

— Твой дом, твой камин.

— Сам догадался?

— Еще до того, как ты подослал ко мне убийцу.

— Это ты о чем? — Казимир удивленно повел бровью.

— Ты все знаешь… И кто Ширмана убил, тоже знаешь.

— Ширман, Ширман… Нехорошо вышло…

— И это все, что ты можешь мне сказать?

— Ты не поверишь, но мне жаль, что так вышло.

Казимир щелкнул пальцами, к нему тут же подошел телохранитель с подносом в руке, на котором стояли два хрустальных стакана с красно-коричневым напитком.

Один стакан он взял сам, на другой показал Арсению.

— Не думаю, что ты согласишься выпить со мной, но это твой виски.

— Сначала коньяк, теперь вот виски, — усмехнулся Арсений.

— Какой коньяк? — не понял Казимир.

— Ты пытался меня отравить.

— Хлороформом. Я мог отравить тебя хлороформом. Но Сирена отговорила.

— Что?! — холодея изнутри, встрепенулся Арсений.

— Я мог бы оставить с Ширманом твой труп, но Сирена меня отговорила.

— С Ширманом?

— Давно это было, — кивнул Казимир. — Но я до сих пор благодарен Сирене за то, что она меня остановила… И каждое утро говорю ей «спасибо».

— Каждое утро? — От волнения у Арсения дрожал голос.

— Поверь, я до сих пор в прекрасной физической форме, — оскалился Казимир.

Только сейчас до Арсения дошло, что этот подонок имел в виду. Он и жил с Сиреной, и любовью с ней занимался. Может, и не каждое утро, но достаточно часто.

— Сирена с тобой?

— Она всегда была со мной.

— Сказать, кто ты?

— Сейчас ты можешь только говорить, — свысока усмехнулся Казимир. — А раньше ты мог делать…

Увы, но Арсению нечем было крыть. Он действительно мог угрожать Казимиру только на словах. В спину ему смотрел ствол, одно неосторожное движение, и он труп. А если ему вдруг повезет и он сможет уйти от пули, Казимир встретит его убойным ударом. Или даже выхватит пушку.

— Мог, но не сделал, — продолжал Казимир. — А ведь я тебя просил. Спокойно бы решили проблему, поделили бы деньги…

Казимир на мгновение задумался, принял решение и махнул рукой, отсылая телохранителя. Тот ушел, тихонько закрыв за собой дверь.

— Я во всем виноват? — с усмешкой спросил Арсений.

Он понимал, что Казимир не очень-то хочет посвящать свою свиту в их прошлое, потому и отослал телохранителя. Но при этом было ощущение, что Казимир вызвал его на доверительный разговор. Может, потому он и не испытывал острого желания набить морду подлецу прямо сейчас.

— Ты не виноват. Ты просто не оставил мне выбора.

— А Буян? А Шмель? Они тоже не оставили тебе выбора?

— Ты ничего не знаешь! — резко сказал Казимир.

— Знаю.

— Ты ничего не знаешь!!! — Глаза Казимира налились кровью.

— Я знаю, что ты увел у меня Сирену. Ты увел у меня деньги. Ты жил моей жизнью все двадцать лет.

— В твоей жизни не было стремления сделать свою жизнь лучше. А я добился многого… Я жил своей жизнью, чувак!

— С моей девушкой.

— Я дал тебе другую девушку. — Казимир кивнул в сторону, где, по его мнению, должна была находиться Вита.

— Через двадцать лет потерянной жизни.

— А ведь я мог тебя просто убить.

— Мог. Но не смог. Я понял, что коньяк отравленный.

— Какой коньяк? — поморщился Казимир.

И посмотрел на часы, давая понять, что у него много дел, а ему приходится выслушивать какой-то бред.

— Ты же осматривал дом, ты должен был заглянуть в подвал.

— И что там?

— Ее зовут Катя, она приехала, чтобы отравить меня.

— Не знаю ничего такого.

— И Глеба не знаешь?

— Глеб — мой человек, — кивнул Казимир. — А твоя Вита — моя идея. Я так понял, тебе с ней понравилось.

— Я даже стал забывать, что тебя нужно убить.

— Значит, все-таки был камень за пазухой.

— Но Катя мне напомнила.

Арсений резко шагнул к Казимиру, тот пришел в движение, вскинул руки, собираясь отбить удар. Когда-то он был отменным бойцом, и сейчас поддерживал себя в форме — Арсений видел в нем достойного противника. И не прогадал. Казимир с легкостью отбил два его первых удара, но при этом позволил Арсению войти в клинч.

Инициатива принадлежала Арсению, и превосходство в мастерстве было за ним. Все двадцать лет он тренировал свое тело, совершенствовал старые навыки, приобретал новые в надежде когда-нибудь сойтись с Казимиром в смертельной схватке. И вот этот момент, наконец, наступил.

Хорошая драка начинается с обмена ударами, а заканчивая в борцовской сцепке, где все решает сила и техника. Арсений не мудрствовал, обхватив Казимира руками, он сбил его своим же весом через подставленную ногу. Но уронил его при этом так, что Казимир ударился головой о пол, едва не свернув себе шею. Арсений извернулся, взял Казимира на удушающий прием, не оставив ему ни единого шанса.

Но, увы, его телохранители не зевали. Они ворвались в зал, один достал пистолет и мощным ударом в голову отправил Арсения в глубокий нокаут…

Очнулся Арсений в том же каминном зале. Казимир сидел на диване, потирая шею, а он лежал на полу, связанный по рукам и ногам. В комнате, кроме них, никого больше не было.

— А ведь я ждал этого момента, — сказал Казимир. — Готовился. А ты все равно меня умыл… Здоровый бык. Здоровый… Тоже готовился к встрече, да?

Одной рукой он потирал горло, в другой держал стакан с виски.

— Еще не вечер, — буркнул Арсений.

Он не мог ощупать пальцами правый висок, но чувствовал, что там огромная шишка, и похоже, глубоко уходящая внутрь.

— Молчи. Лучше молчи, — скривился Казимир. — А то придется тебя убить… А я не хочу этого делать… Логика говорит: «Надо», а совесть кричит: «Нет!»

— Логика у тебя сильней совести.

— Так и было… Да и сейчас, в общем-то… Но я перед тобой дико виноват… Но ты сам во всем виноват…

— Ну, конечно.

— Ты не должен был тащить Сирену в постель.

— Ты увел ее с собой?

— Она моя жена.

— Ничего про нее не слышал.

— Она не публичная женщина, ей это не нужно.

— Лучше убей меня. Или я убью тебя.

— Надеюсь, ты не шутишь, — в зловещем раздумье проговорил Казимир.

— Нет.

— Ну что ж, ты сделал своей выбор…

В комнату зашел коренастый, косо глянув на Арсения, он подошел к своему боссу и что-то тихо сказал ему на ухо. Казимир выслушал, кивая, повернул голову к Арсению, тяжело посмотрел на него. В его взгляде не было угрозы, но вот-вот мог высветиться приговор.

Казимир поднял руку, поднес палец к своему кадыку, как будто собирался изобразить ножом по горлу, но вместо этого махнул, отсылая начальника охраны.

— Тебя реально хотели убить, — сказал он, не сводя глаз с Арсения.

— Твой Глеб.

— Я не знаю, почему он изменил свое мнение. Но я обязательно с этим разберусь.

— Я тебе не верю.

— Да мне все равно. Я уже принял решение, — медленно проговорил Казимир.

И быстро поднялся, как будто торопился поскорее уйти, чтобы избавить себя от сомнений. Уходя, он даже не глянул на Арсения, чтобы не искушать себя жалостью к нему.

Арсений понимал, что все это значит. Не хотел Казимир оставлять у себя в тылу человека, который мог нанести удар в спину. Сейчас он сядет в свою машину, а его телохранители займутся Арсением и Витой. Возможно, их вывезут в лес, но Казимир мог предложить и другой вариант. Как он сделал это со Шмелем и Буяном. Арсений убьет Виту и наложит на себя руки…

Арсений мрачно усмехнулся, вспомнив налитые кровью глаза Казимира. Не знает он ничего про Буяна и Шмеля. А что там еще могло быть? Шмель пытался убить Казимира? Может, он и Ширмана убил, и Арсения подставил?.. Ага!

Впрочем, Арсений скоро узнает, как было дело. Очень скоро он встретится и с Буяном, и Шмелем. Совсем чуть-чуть осталось. Если, конечно, не сможет развязаться и высвободиться — тогда у него появится хотя бы шанс на спасение.

Но руки за спиной были связаны крепко. Арсений подполз к камину, попробовал перетереть путы о выступающий угол. Он даже понял, что рано или поздно ему это удастся. Но…

Ему нужно было рано. А получилось поздно. Оставалось совсем чуть-чуть, когда открылась дверь. Ну, вот и началось.

Однако совершенно неожиданно в комнату вошла Вита. Глянула на него, полезла в ящик шкафа. Вынула оттуда большие портновские ножницы, срезала веревки с рук, высвободила ноги. Арсений заметил у нее на запястьях следы от таких же пут.

— Где они? — поднимаясь, спросил Арсений.

Он попытался забрать у нее ножницы, но Вита спрятала их за спиной.

— Не надо!

— Что не надо?

— Они уехали.

— Догоним!

— Тогда они точно тебя убьют!

— А так убьют не точно?

Арсений обошел дом, выглянул во двор — никого.

— А где Катька?

— С собой увезли… А нас не тронули.

— А должны были тронуть? — мрачно усмехнулся Арсений.

— Я не знаю, кто это к тебе приезжал. Я не знаю, о чем вы там говорили, но ты что-то сказал не так… Что это такое? — Вита осторожно коснулась пальцами шишки у него на виске.

— Сказал что-то не так. Мне ответили.

— Опасный удар, могли убить… И убьют! Если ты не успокоишься!

— Я должен успокоиться?

— Сидеть на жопе ровно и не отсвечивать.

— Это Казимир тебе сказал?

— Казимир?.. Он назвался Виктором Александровичем… Казимиров это фамилия?

— Казимиров.

— Я что-то про него слышала.

— «Совкомнефть».

— Ну да, что-то с нефтью связано… Про яхту что-то писали…

— И про яхту писали, — кивнул Арсений.

И о дворце где-то за границей писали, а о жене ни слова. И тем не менее Сирена уже давно вросла в жизнь Казимира… И почему Арсений не смог убить эту мразь?

— Ты его знал?

— Я двадцать лет о нем только и думал.

— Это из-за него все?

— И твой Глеб — его человек.

— Да, но он сказал, что не заказывал нас…

— Что еще он сказал?

— Он сказал, что дает тебе последний шанс. Один только косой взгляд в его сторону, и ты покойник. Возможности у него есть… У него большие возможности!..

— Не верю я ему, — качнул головой Арсений. — Уезжать надо.

— Нельзя тебе уезжать. Этот Казимир будет тебя искать. И убьет. Он так и сказал, найдет и убьет… И меня убьет тоже… — От страха у Виты поплыл голос, плавно съехал с одной октавы на другую.

— Не найдет.

— Найдет!.. Найдет и убьет! Я видела его взгляд! Там холодно как в морге!

— Спокойно, спокойно.

Арсений взял Виту за голову и прижал ее лбом к своей груди.

— Я не хочу умирать, — сквозь зубы тихонько простонала она.

— Спокойно, никто не умрет.

— Мы не сможем убежать.

— Убежать, — кивнул Арсений.

Стар он уже для того, чтобы бегать по жизни. Тем более от Казимира. По молодости нужно было бежать, с Сиреной. Забрать надо было ее и бежать — от Ширмана, от Казимира, от всех. Но не сбежал. И застрял в тупике на целых двадцать лет. Вернулся на пепелище. Ни кола, ни двора, и любимая девушка замужем за врагом.

А до врага он добрался. Не важно, сам на него вышел или Казимир сам заявился. Главное, факт. И шанс, который Арсений так и не использовал. Сильней надо было ронять Казимира: так чтобы шейные позвонки в хлам, чтобы насмерть. И душить надо было быстрей. Даже не душить, а ломать шею…

Упустил он блестящую возможность, но покушение было, а Казимир, возможно, его простил. Дал ему шанс. И не глупо ли махать кулаками после такой драки?.. А если еще и подло?..

— Не надо бегать, — кивнул он. — Будем сидеть ровно.

Казимир не дурак, он понимает, что Арсений снова может спустить на него собак, но все же оставил его в своем тылу. Почему? Скорее всего, он уверен в своей безопасности. Арсений понятия не имеет, как на него выйти. К тому же у Казимира не один дом. Возможно, он вообще завтра же отправится за границу, а там темный лес без конца и края…

— А дом этот наш! — кивнула Вита, отрывая голову от его груди. — Казимир сказал, что не отберут!.. А денег нам надолго хватит…

Арсений с тоской посмотрел на нее. Все это, конечно, хорошо. И дом, и машина, а еще грузовичок для работы можно купить — тогда жизнь наладится окончательно. Но это чужая жизнь. Не Вита его судьба, а Сирена. Только с ней он может быть по настоящему счастливым… Но ведь не нужен он Сирене. Не пара они. Он должен это понимать. И смириться…

Но судьба разрушена. И Казимир все-таки должен ответить… Возможно, Арсению когда-нибудь выпадет случай отомстить, и в следующий раз он будет бить наверняка.

— Все будет хорошо, — сказала Вита. И будто чувствуя его настроение, добавила: — Если ты этого хочешь.

Арсений не знал, что сказать. Глупо было бы упускать синицу в руке, пытаясь дотянуться до журавля в небе. Вита здесь, рядом, а Сирена далеко — двадцать земных лет до нее. Столько воды утекло с тех пор. Все утекло, осталась только пустыня…

— Катьку, говоришь, увезли.

— Убьют ее, — вздохнула Вита.

— Казимир сказал?

— Да нет. Просто я видела, как он на нее смотрел…

— Как смотрел?

— Как будто она очень сильно его подвела. Очень-очень.

— Должна была отработать, а не смогла.

— Значит, не подвела; значит, подставила…

— Глеб — его человек. Он сам это сказал… — вслух подумал Арсений.

И задал себе вопрос. Разве Глеб мог пойти против воли своего босса? Нет, не мог… Значит, Казимир — человек настроения. Сегодня он желает Арсению добра, а завтра снова натравит на него подручных. Уезжать надо, но что-то не хочется бегать от него.

— Если бы он хотел, он бы тебя убил.

— Никуда мы не поедем, — качнул головой Арсений. — Но и лапки кверху задирать не станем… Ствол сможешь достать?

— Может, не надо? — жалобно посмотрела на него Сирена.

— Порох должен быть сухим.

— Ну, можно ружье в собственность оформить.

— И это тоже.

Карабин с оптическим прицелом лишним точно не будет. Да и дробовик не помешает.

— Есть один человек, он может достать… Но он попросит за услугу. — Вита вздохнула, выразительно глядя на Арсения.

— Тогда не надо, — качнул головой он.

Не судьба свела его с Витой, а Казимир — в насмешку и как милость с барского плеча. Но если Казимир нелюдь, то Вита — человек, и он не мог с ней поступить по-скотски. К тому же он к ней привык, более того, считает ее своей женщиной. И нет у него желания возвращать ее к прошлому. И очень хорошо, если она сама не стремится туда.

— Ну, можно, конечно, просто заплатить, — немного подумав, кивнула она.

— Заплатим.

И на видеонаблюдение надо бы раскошелиться, и на систему сигнализации. Арсений просто обязан держать ухо востро. И быть начеку, если вдруг что. Нельзя попадать впросак, как это случилось сегодня. Телохранители Казимира выросли как из-под земли. Или у них семь пядей во лбу, или это Арсений зазевался.

Да, он займется системой безопасности. Прямо сейчас и займется. И дело полезное, и от гнетущих мыслей какое-никакое спасение.

Глава 13

Что лучше, дешевый паркет или дорогой ламинат? Арсений выбрал первое, и, похоже, не прогадал. Все комнаты на втором этаже закончены и объединены однотипным паркетным полом — красиво, аж дух захватывает. И все это — своими руками. К тому же на свои средства. А разве Казимир поднялся не на его деньгах? Этот гад торчал Арсению полмиллиона баксов, причем с процентами.

— Круто! — Вальсируя, Вита вышла на середину самой большой комнаты и, раскидывая руки, крутнулась вокруг своей оси.

Подол халата надулся куполом, полы разошлись.

— Я старался, — улыбнулся Арсений.

Он и сам вибрировал изнутри от удовольствия. Такой ремонт сделал, плюс к тому до блеска отмыл окна, надраил полы. Прямо сейчас можно было ставить мебель. Но с этим спешить не стоит. Денег у них не так уж и много, как оказалось, а надо еще «Газель» покупать. Казимир их не трогает, чувство тревоги улеглось. Появилась надежда на будущее, в котором, вообще-то, нужно на что-то жить. Права у него есть, надо их лишь обновить и можно работать.

— Хорошо старался! — Вита обвила руками его шею, но не прижалась, а напротив, отстранилась, повиснув на нем.

— Здесь у нас будет спальня, — сказал он.

Вита разжала руки и стала падать на пол. Арсений подхватил ее, бережно уложил на чистый теплый пол.

— А здесь у нас будет кровать… — кивнула она, развязывая поясок на халате.

— Ты чувствуешь энергию фэншуя?

— Пока только энергию, — распахнув халат, засмеялась она.

— Фэншуй уже близко.

Арсений знал, что именно так все и будет. И Виту он взял, как награду за свои труды.

— Мне нравится жить по фэншую, — ускоряясь в такт, прошептала она.

Арсений часто вспоминал Сирену, смаковал самые памятные моменты двадцатилетней давности, но все реже укладывал ее к себе в постель. Сейчас под ним лежала Вита, а не она.

Они вместе забрались на очередную свою секс-вершину, осталось только спрыгнуть в пропасть, в райские облака, когда из прихожей донеслась трель входного звонка. Кто-то стоял у ворот и давил на клавишу. Однако Арсений и не думал останавливаться.

— А если это тревога? — теряя в настроении, беспокойно спросила Вита.

Арсений пришел в себя, оторвался от нее, выглянул в окно, но никого не увидел. Если бы за калиткой стоял человек, была бы видна голова, но там не было ничего. Или кто-то пошутил мимоходом, или за калиткой стоял ребенок. Надо было или глянуть на монитор системы наблюдения, или выйти за ворота самому.

Камера ничего не показала — не было человека за воротами. Тем не менее Арсений, взяв пистолет, вышел из дома, и открыл калитку. И под ноги ему с болезненным стоном свалился Казимир.

Все это время тот сидел на корточках между кирпичными столбами, плечом прижимаясь к калитке. Лишившись опоры, он завалился на бок, прижимая руки к животу. Бледность проступала даже через темный загар на лице.

Казимир был в камуфляже, в сапогах-забродах. Или с рыбалки, или на уток в камышах охотился. Только вот поймал он ни рыбу, ни утку, а пулю. И похоже, в живот. Вся одежда в крови.

— Эй, что с тобой? — пожимая плечами, спросил Арсений.

Сначала он выглянул за ворота, только затем, закрыв калитку, опустился перед Казимиром. Его враг пришел к нему без охраны, в состоянии полной беспомощности, но имел ли он право воспользоваться таким моментом?

— Арсен, спрячь меня, — едва слышно проговорил Казимир.

У него не было сил даже посмотреть на него, но при этом знал, кто склонился над ним.

— Что такое? — приближаясь, встревоженно спросила Вита.

— Да ничего хорошего…

— Ой, мамочки! Виктор Александрович, что с вами?

Казимир молчал. Он даже не постанывал, видимо, потерял сознание.

— Давай в дом!

Арсений не думал, что принял однозначно правильное решение, но все же затащил Казимира в дом.

Тот действительно был ранен. Куртку не снимал, но содрал с себя переднюю часть майки, сделав из куска материи тампон, который и прижимал к животу. И делал это достаточно долго — возможно, со вчерашнего дня.

— Это пуля, — осмотрев рану, сказала Вита.

— Молчу матом.

— Может, «скорую» вызвать?

— Он пришел к нам, чтобы скорую вызвать?

— Он пришел, потому что ему некуда идти… Ему нужна наша помощь! — От восторга у Виты зазвенел голос.

— А она у тебя есть?

Пуля застряла под правым нижним ребром. Если она прострелила печень, то все. Если нет, у Казимира еще был шанс. Наверное.

— Ну, я могу Соньке позвонить. Она в медицинским училась… — Вита озадаченно поскребла затылок. — Пока не выгнали.

— За что? — усмехнулся Арсений.

Если Соньку выгнали за низкую социальную ответственность, то ничего страшного.

— Ну, сессию завалила…

— Это хуже.

— Но резать она умеет…

— А быстро ездить?

— А зачем тебе?

Арсений взял в руки воображаемый руль, покрутил им.

— А-а, это!.. Ну, что-нибудь придумает.

— Что-нибудь — это долго.

Арсений не стал переворачивать Казимира, он просунул руку ему под спину, в надежде найти там выходное отверстие. Увы, но пуля застряла в теле, и ее нужно было выковыривать. Но как?.. Может, правда, все-таки вызывать «скорую»?

Но Казимир просил спрятать его. Это значило, что за ним охотятся и ему никак нельзя в больницу.

— Я звоню? — спросила Вита.

— А Сонька твоя Глеба знает?

— Глеба?.. Да она вообще не по этой части! — возмущенно протянула она.

— Тогда звони… И аптечку давай!

Арсений стащил с Казимира куртку, как смог обработал рану, сделал перевязку. Только тогда затащил его в спальню и уложил на кровать.

В комнату зашла Вита.

— Сонька часа через три будет, — сказала Вита. И немного подумав, добавила:

— Я ей денег пообещала.

Она обращалась к Арсению, но ответил ей Казимир.

— Там лопатник в куртке должен быть, — пробормотал он. — Там у меня много кэша. Я с таксистом расплачивался. Возьми все.

— На такси приехал? — спросил Арсений.

Он хмуро, исподлобья, смотрел на Казимира. С одной стороны, хорошо, что он пришел в себя, с другой — ничего страшного, если его хватит Кондратий. Туда ему и дорога.

— Джихад-такси, ля…

— Откуда?

— Ну не с гор же… Из леса вышел, смотрю, стоит… — Казимир смотрел куда-то мимо Арсения.

Казалось, жизнь оставляла его. Но так ведь он сам наверняка во всем виноват.

— А почему ко мне?

— У тебя искать не будут.

— Ты больной на всю голову!

— Но ты все равно… — Казимир не договорил — снова потерял сознание.

— Зачем его будут искать? — разволновалась Вита.

— Ты правильно все понимаешь, — взглянув на нее, кивнул Арсений.

— Блин! А если найдут?.. Я не хочу умирать! Может, я только жить начала… Может, в подвал? Там сейчас не холодно…

Арсений кивнул. Подвал у них не приспособлен для жилья, но полы бетонные, сухо там, свет есть. Можно спустить вниз кровать, а затем и самого больного. Если вдруг появятся охотники за Казимиром, Арсений посмеется им в лицо. Как он может спасать человека, которого мечтает убить?

— Сначала пулю вытащим.

Арсений вынул из-за пояса «Макаров», который раздобыла Вита, любовно провел пальцами по кожуху-затвору. Хорошая машина, но опасная. Вроде бы со склада пистолет, еще консервационной смазкой пахнет, но, возможно, уже побывал в темном деле. Нельзя, чтобы менты взяли его с этим стволом на руках.

— Засада, блин!.. Может, нам просто уехать? — дрожащим от волнения голосом спросила Вита.

— Давай без паники.

— Ну, Соньку надо встретить.

— На такси доедет.

— На такси не надо, — не открывая глаз, пробормотал Казимир.

— А сам на чем доехал?

— Брат, ты должен мне помочь…

— Не брат ты мне, — качнул головой Арсений.

— Все равно помоги.

— Мне ясность нужна. Кто с тобой так, и за что?

— Да тут несколько вариантов… Как минимум, два…

— Телохранители твои где?

— Где-где… Всех завалили… Помнишь Агеевку?.. Тогда нам повезло. А вчера нет… Больно как! — простонал Казимир. — Сделай что-нибудь.

— Новокаин нужен или что-то типа того. Я в аптеку съезжу? — вызвалась Вита.

Она, казалось, готова была лететь хоть в космос без скафандра, лишь бы не оставаться дома. Страшно ей было. Как будто Арсений не боялся… А он боялся умереть, защищая своего заклятого врага.

— Может, щипцы там будут.

— Какие щипцы? — не поняла Вита.

— И скальпель.

— Зачем?

— Не доживет он до твоей Соньки, — качнул головой Арсений.

Он мало разбирался в медицине, но чувствовал, что, если не вытащить пулю прямо сейчас, Казимир загнется в течение часа.

— Ну, хорошо, давай попробуем.

Вита уехала, а он стал готовить Казимира к операции, имея лишь самое смутное представление о том, что нужно делать. Переодел его в чистое, смыл кровь с живота. При этом он не забывал посматривать в окно. А Виты все не было. Или застряла где-то, или раздумала возвращаться. Не хотела она умирать, и Арсений, конечно же, ее прекрасно понимал.

— Ну что там? — не открывая глаз, спросил Казимир.

У него поднялась температура, лоб вспотел, голос дрожал в преддверии горячечной лихорадки.

— А как там Буян? Его тоже ранили, да? — спросил Арсений.

— Ширмана надо было убить, — кивнул Казимир.

— А убили Буяна. Ты убил…

— Хреново мне, братан. Совсем хреново… Страшно уходить… Столько всего наворотил… И с тобой нехорошо вышло… И Буяна жаль… Это Шмель все… Он сам хотел все забрать…

— Он тебе это говорил?

— Зачем говорить? Я и так все понял.

— Он тебе говорил, что хочет забрать все? — повторил Арсений.

— Не успел.

— Ты все придумал. И сам все хапнул.

— Ну, да, со Шмелем плохо вышло… Шмель, ты меня прости, да?.. И Буяну скажи…

Казимир переместился в бредовое прошлое, а, может, он уже одной ногой стоял на том свете, потому и видел Шмеля, Буяна.

Казимир замолчал, но продолжал кривить лицо. Если больно, значит, живой. Но Арсений чувствовал, что ему осталось совсем чуть-чуть.

Возможно, еще не поздно было бы вызвать «скорую», но Арсений покачал головой, думая об этом. Он уже отмотал без малого двадцать лет по милости Казимира. И еще получит столько же за его убийство. Попробуй-ка, докажи, что его подстрелил кто-то другой.

За окном послышался шум — подъехала машина; тронулись, отъезжая в сторону, ворота. Вита подъехала, если она привезла инструменты, можно браться за операцию. А если с ней еще и подруга…

Но Соньки не было: еще не подъехала, зато Вита привезла щипцы, скальпель, лидокаин, антибиотики, бинты. Арсений сам сделал укол, чтобы обезболить рану. Казимир пришел в себя, открыл глаза, и ясно посмотрел на него.

— Прости меня, брат! — сказал он.

И взгляд его снова затуманился.

— Я попробую, — кивнул Арсений.

— Там карточка в лопатнике, — закрывая глаза, сказал Казимир. — Пять — шесть — пять — семь… Там немного, миллионов семь-восемь, все твое…

— Не надо, — качнул головой Арсений.

Вита удивленно глянула на него. Как это не надо?

— Все снимите. Пока Сирена не заблокировала. — Казимир говорил все тише и тише.

— Она знает, что с тобой?

— Не знаю… Может, и знает…

— Надо ей позвонить.

— Не надо.

— Почему?

— Ты ничего не знаешь…

— А ты скажи.

— Это ведь Сирена все…

— Что, все?

— Все… — На последнем издыхании произнес Казимир.

Дыхание остановилось, лицо застыло, согнутая в колене нога выровнялась. Действительно, все.

— Что это с ним? — запаниковала Вита.

Арсений приложил пальцы к шее, кровь в артерии не пульсировала. На всякий случай он с силой надавил на грудь, пытаясь запустить сердце… Бесполезно.

— А как же пуля? — спросила Вита, показывая на щипцы, лежащие на подносе.

— Пусть остается. Даже если она серебряная, — усмехнулся Арсений.

Он не знал, почему стреляли в Казимира. Видно, перешел кому-то дорогу по своей поганой привычке. Вот и не выдержали у кого-то нервы…

Но почему Казимир обратился за помощью именно к Арсению? Он сказал, что здесь его не будут искать. Значит, люди, которые бросили ему вызов, знали о его взаимоотношениях с Арсением. И его самого знали… Возможно, это Глеб организовал покушение. И Глеб Казимира предал, и его телохранители… Но если так, то Глеб знал, где живет Арсений. Его люди могли появиться в любую минуту.

— А сам он оставаться здесь не может, — сказал Арсений.

На чердаке хранилась плотная полиэтиленовая пленка. Он сходил за ней, упаковал Казимира, погрузил тело в машину. Бросил в багажник лопату.

Виту он оставил дома — наводить порядок. В первую очередь она должна была завернуть назад свою подружку, а затем, как можно скорей, замыть пролитую кровь и стереть отпечатки пальцев Казимира.

Далеко ехать не пришлось, сразу за деревней начинался лес, нужно было всего лишь выбрать укромное место.

Арсений торопился, поэтому работал на износ. Ему понадобилось всего лишь два часа, чтобы похоронить Казимира и замаскировать место погребения. В машину он садился едва живой от усталости, но по пути к дому успел набраться сил. Дома его мог ждать неприятный сюрприз, и он морально готовился к этому.

Но плохое предчувствие пока не сбылось. Гостей в доме не было, а Вита навела порядок. Арсений бросил одежду в стиральную машину, принял душ и бухнулся на диван в каминном зале.

Вита подала ему рюмку водки. И банковскую карточку.

— Он не сказал, какие там у него миллионы, — вибрирующим от волнения голосом сказала она. — А вдруг доллары?

— И я не знаю, сколько там было миллионов, — кивнул Арсений.

Наверняка в тайнике у Ширмана было несколько миллионов. Казимир не говорил — сколько, а Арсений не спрашивал. Потому что ему нужны были не деньги, а Сирена. А Казимиру нужно было и то, и другое, и все это он получил. Двадцать лет эта сволочь получала от жизни удовольствие, в то время как Арсений пропадал за «колючкой». Тем не менее справедливость восторжествовала, и собака получила собачью смерть.

Нет больше Казимира, но его будут искать. И на кого в первую очередь падет подозрение? Арсений отмотал срок, а через несколько месяцев пропадает Казимир. Конечно же, менты обратят на это внимание. И очень хорошо, что место захоронения известно только Арсению. Даже Вита не должна о нем знать.

— Где там?

— Хотел бы я там сейчас быть, — вдохнул Арсений.

Вернуться бы в прошлое, начать все сначала. Он бы забрал с собой все — и Сирену, и свою долю… Впрочем, что, если бы Сирена не захотела уехать с ним?

Он вспомнил, как она мило ворковала с Казимиром в садочке за домом — им явно было интересно друг с другом. Возможно, тогда они обсуждали какой-то план.

«Ты ничего не знаешь», — сказал Казимир перед смертью.

Похоже, он давал понять, что во всем виновата Сирена.

Однако разве можно было ему верить? Он ведь и про Шмеля так сказал. Не знал Арсений, что это Шмель хотел прибрать к рукам деньги Ширмана. Но сам же Казимир и признался в том, что не было ничего такого. И на Сирену он мог наговорить…

— Ты где? — откуда-то издалека донесся голос Виты, хотя при этом она стояла рядом, фактически нависала над Арсением.

— Там, — кивнул он, возвращаясь к действительности.

— А надо быть здесь. — Вита снова показала ему банковскую карточку.

— Код запомнила?

— Записала. Надо снимать.

— Где?

— Начнем с банкомата. Посмотрим, сколько там.

— А если в банкомате видеокамера?

— Во всех банкоматах есть видеокамера… — подумав, уныло кивнула Вита.

— Хочешь отвечать за Казимира?

— А если через компьютер?..

— Если Сирена не заблокирует карточку… — в раздумье проговорил Арсений, вспомнив слова Казимира.

Зачем Сирене блокировать банковский счет мужа? Из соображения финансовой безопасности? Но тогда откуда она знает, что Казимир попал в переплет? И почему она имеет доступ к его счетам?.. Если же она имеет такой доступ, то ей и самой может угрожать опасность.

Арсений встрепенулся, схватил карточку: вдруг она принадлежала Сирене, а не Казимиру? Но на карточке красовалась фамилия покойника.

— А бумажник где?

Встревоженно глядя на него, Вита подала портмоне. Арсений открыл его, и в глаза бросилась фотография Сирены. Или это был старый снимок, или она почти не изменилась. Ей было в районе сорока, но выглядела она, максимум, на тридцать. И магия завораживающей красоты никуда не делась. Все та же нежность, женственность; на губах милая застенчивая улыбка. Арсений словно прикипел взглядом к фотографии.

Он едва не стукнул себя кулаком в лоб. Мог же сразу догадаться, что Казимир держит при себе фотографию жены, а заглянуть к нему в бумажник не сообразил.

— Что это с тобой? — насторожилась Вита.

— Это жена Казимира. — Арсений постарался унять дрожь в голосе.

— Ты ее знаешь?

— Ну, он же говорил про Сирену.

— Она может заблокировать счет?

— Она может заблокировать все… — кивнул Арсений.

Сирена могла заблокировать его самого. Верней, это уже случилось. Его мысли теперь могли вращаться только вокруг нее.

— Что все?

— Надо ей позвонить!

— Зачем? — встревоженно громко спросила Вита.

И вдруг вырвала бумажник у него из рук.

— Так, а телефон был?

Он не помнил телефон у Казимира, но Вита могла положить его куда-нибудь — или случайно, или с умыслом.

— Да нет, не было ничего.

— Все правильно, — в раздумье кивнул Арсений.

Он уже знал, насколько просто вычислить местоположение человека по его телефону.

— Дай сюда.

Он забрал у Виты портмоне, вытащил оттуда водительские права на имя Казимирова, техпаспорт на машину, несколько дисконтных и прочих подобных карточек, среди которых нашел визитку благотворительного фонда детям-сиротам. «Казимирова Сирена Эдуардовна, президент».

Арсений кивнул. И душа у Синены добрая, и муж миллиардер — конечно же, она должна была заниматься благотворительностью.

В карточке был указан только рабочий телефон, мобильного номера не было.

— Зачем тебе визитка? — разволновалась Вита.

— Я же говорю, Сирене может угрожать опасность.

— И что?

— Как это что?

— Опасность может угрожать мне!

— И о тебе позабочусь, — кивнул Арсений.

— И обо мне?! Ты собираешься заботиться об этой? — Вита зло ткнула пальцем в закрытое портмоне.

Арсений подумал о том, что нужно будет забрать и спрятать фотографию, пока Вита ее не уничтожила.

— Я собираюсь ее предупредить… Поверь, у нее своя охрана, — не очень уверенно сказал он.

Вообще-то, охрана была и у Казимира, но это его не спасло. И Сирена могла попасть впросак. Именно поэтому ей нужен Арсений. Он точно ее никогда не предаст.

— Ну, если своя охрана… — Вита смотрела на Арсения так, как будто собиралась заплакать.

Похоже, она поняла, что между ними встала другая женщина. Если раньше Сирена маячила где-то на горизонте прошлого, то сейчас она встала между ними в настоящем. Причем, в полный рост.

— Мне нужно съездить, предупредить.

Офис благотворительного фонда находился в Москве, на Поварской улице. Неблизко, но Арсений готов был мчаться хоть на Новую Землю, лишь бы поскорее увидеть Сирену.

— Можешь просто позвонить.

— Не хочу светить свой телефон.

— А себя засветить не боишься?

— Я осторожно.

— Я с тобой!

Глядя на Виту, Арсений понимал, что оторвать ее от себя он может только с мясом. Он, конечно, мог бы бросить ее. Если вдруг вопрос встанет ребром, он выберет Сирену, а с Витой придется расстаться. Но этот выбор дастся ему нелегко, потому как и Вита по-своему дорога. Ладно, пока вопрос ребром еще не стоит. Возможно, он просто не сможет встретиться с Сиреной. Или она пошлет его далеко-далеко. И зачем тогда терять синицу?

— Это опасно.

— Все равно!

— Хорошо.

Арсений подумал, что ему нужен хороший костюм, чтобы не выглядеть вахлаком в глазах Сирены, но как сказать об этом Вите? Он же, типа, хочет всего лишь предупредить Сирену.

Впрочем, у него были хорошие джинсы со стильным ремнем, поло, вполне приличные туфли. И прическа у него давно уже не зэковская. Приличная прическа. К тому же нужно было торопиться. Рабочий день заканчивается, Сирена в любой момент может покинуть свой офис. Некогда было ездить по магазинам в поисках нужной обновки…

Арсений посмотрел на часы. Ну, конечно, половина пятого — ни за что не успеть до восемнадцати ноль-ноль. В Москве работают и до двадцати, и даже до полуночи, но жене миллиардера вовсе не обязательно трудиться допоздна. Возможно, ее рабочий день уже закончился. Если она вообще приезжала в офис. Может быть, Сирена управляет делами, не выходя из дома. Если так, то без телефона все равно не обойтись.

Глава 14

В Москве вечер, офисы пустеют, а кафе наполняются. Арсений заказал целый ужин. Кролик по-милански, утиная ножка с яблоками, кофе, пирожные. От спиртного он отказался. Пусть Вита за рулем, но у него встреча с Сиреной, не хотелось бы дышать на нее перегаром.

Он позвонил в офис благотворительного фонда, сказал, что у него есть важное сообщение для Сирены Эдуардовны. Однако его вежливо послали куда подальше. Тогда он назвал свое имя, и через полчаса ему перезвонили, сказали, что его отвезут к Сирене, нужно только немного подождать.

— Ты хоть понимаешь, что это опасно? — спросила Вита.

— И для тебя тоже.

— Ты берешь меня с собой?

— Если разрешат, — пожал плечами Арсений.

— А если нет?.. Ты же не станешь за меня просить? — Вита смотрела ему в глаза, давая понять, что знает ответ.

— Я всего лишь поговорю с Сиреной.

— Ты с Казимиром из-за нее разодрался?

— Сейчас это не важно.

— А я вижу, что для тебя это всегда будет важно!

— Если меня через час не будет, уезжай. Но не домой. Сними номер в гостинице.

— Может, мне и самой сняться? — съязвила Вита.

В этот момент в кафе зашли два качка брутально-офисного типа. Мощные парни, суровые, но при этом ухоженные, строго элегантные. Арсений мог бы подождать, когда они подойдут сами, но Вита что-то почуяла и сильно занервничала. Это значило, что ему пора уходить.

— Ты куда? — всполошенно спросила она, глядя, как он поднимается с места.

— Делай, как я сказал.

— Я не буду сниматься, — захныкала Вита.

Но Арсений даже не обернулся. И свой телефон, который остался на столе, забирать не стал.

Он шел к атлетам в черных костюмах, внимательно наблюдая за ними. И у одного ствол под пиджаком, и другого, но стрелять никто пока не собирался.

— Арсений, — тихо сказал он, останавливаясь перед парнем, в котором признал старшего.

— Пустой? — спросил он.

Арсений кивнул. Ни ножа у него, ни пистолета, о гранатах и говорить нечего. Тем не менее его обыскали — на улице, перед тем как усадить в машину.

Это был удлиненный «Мерседес», с четырьмя креслами в задней части. Два кресла полноценные — с перегородкой-подлокотником между ними, а остальные — откидные.

На полноценном кресле, за длинным широким подлокотником, сидела Сирена. Строгая прическа, спокойный макияж, стильный, наверняка — дорогой, костюм, близкий к офисному стилю. На Арсения она смотрела мягко и с затаенной улыбкой, как на любимую игрушку из детства. Приятные воспоминания о неодушевленном предмете. И поздоровалась она с ним едва заметным кивком головы. Не рассыпаться же в приветствиях перед забавной зверушкой.

Телохранитель просунул руку в салон, опустил сиденье кресла, передком развернутое к Сирене. Арсений забрался в машину, уселся спиной к панели, которая отделяла задний отсек от водительского места. Дверца закрылась за ним почти бесшумно.

— Как ты меня нашел? — спросила она.

Арсений кивнул, глядя на Сирену. Она и двадцать лет назад была милой, отстраненно нежной девушкой. Тогда, в офисе у Ширмана, она казалась ему чужой, но смертельная опасность резко сократила расстояние между ними. Они уезжали в тесной машине, Сирена села к нему на колени. И стала своей.

А сейчас она снова чужая. Все такая же милая и нежная красавица, но уже чужая. И своей не будет, потому что теперь между ними уж слишком огромное расстояние. Не сможет Сирена спуститься к нему с небес и сесть на колени. Он для нее из другого мира, и он должен это понимать.

— Нашел.

Арсений вынул из кармана и показал ее визитную карточку. В этот момент машина плавно тронулась с места.

Сирена взяла карточку, рассеянно покрутила ее в руках. Она сразу догадалась, что это такое, но продолжала рассматривать. Лишь бы не встретиться взглядом с Арсением.

— Откуда это у тебя?

— Казимир выронил.

Арсений вдруг понял, что не хочет бороться за свое счастье быть с Сиреной. Она все такая же невозможно красивая, но унижаться, пытаясь сблизиться с ней, не станет. Если бы он мог подъехать к ней на белом коне, сказать ей «люблю» с высоты собственного величия… Но не будет такого. Ни денег у него нет, ни положения… Нет, не станет он слезать со своего шестка, чтобы добраться до Сирены. Закончит разговор, пожелает ей счастья и уйдет к Вите…

— Где выронил?

— Деньги мне предлагал. Чтобы я его спрятал.

— Спрятал?

— В него стреляли.

— Кто? — встрепенулась Сирена.

— Не знаю.

— И где он сейчас?

— Ушел.

— Куда?

— Не знаю.

— Ты не спрятал его?

— Да нет, я согласился, а он передумал. И ушел. Куда не знаю.

— Когда это было?

— Сегодня утром. Я нашел визитку, понял, как тебя найти. Пришел, чтобы предупредить об опасности.

— О какой опасности?

— Если опасность угрожает Казимиру, то она угрожает и тебе.

— Да, наверное… Спасибо! — тепло, с искренней благодарностью, сказала Сирена.

Но при этом смотрела куда-то мимо Арсения. Он, как личность, ее совершенно не интересовал.

— Куда мы едем?

— Никуда. Просто нельзя оставаться на месте.

— Меры предосторожности?

— Да, что-то вроде того.

— Значит, ты знаешь, что вам угрожает.

— Да, были тревожные звоночки. Мы обязательно со всем разберемся, — кивнула Сирена.

— Отлично!.. Скажи, чтобы остановились, я сойду, — сказал Арсений.

Сирена явно тяготилась его обществом; что ж, он готов оставить ее в покое. И назад к Вите пойдет пешком. Прогуляется по вечерней Москве. А если будет опаздывать, то возьмет такси. Вита не уйдет без него, они отправятся к себе домой, закроются, пошлют всех на хрен и займутся любовью. А завтра он примется за чердак: Вита хочет устроить там зимний сад, а он только «за».

— Сойдешь? — Сирена посмотрела на него так, как будто только что заметила его присутствие.

— Останови планету, я сойду, — сказал он с чувством легкости после принятого решения.

Сирена остается в своем мире, а он будет строить счастье с Витой.

— Планету?

— Ты для меня — целая планета, — улыбнулся Арсений. — Но я хочу сойти.

— Ты оставляешь меня? — удивленно и даже в замешательстве спросила она.

— Мне пора.

— Ты оставляешь меня в беде?!

— Ты обязательно со всем сама разберешься, — кивнул он.

— Кто тебе такое сказал?

— Ты сама сказала. Сейчас.

— Да?..

— У тебя целая служба безопасности.

— Да, конечно…

— Мне пора, — повторил Арсений.

Однако Сирена почему-то уже не хотела его отпускать. И смотрела на него как на предателя.

— В Казимира… В Виктора стреляли? — поправилась она.

— Стреляли.

— И ты позвонил мне, чтобы это сказать?

— Позвонил.

— А разве Витя не мог сам мне позвонить?

— Мог.

— Тогда почему позвонил ты?

— Наверное, потому что хотел тебя увидеть.

— Наверное? — В ее голосе прозвучали капризные нотки.

Как будто Сирена хотела, чтобы Арсений признался ей в любви, а он упирался.

— Хотел тебя увидеть.

— А теперь хочешь уйти?

— Хочу, — сказал Арсений, ничуть в том не сомневаясь.

Решение принято, пора уходить. Но Сирена не останавливала машину.

— А если меня действительно хотят убить?

— Ты можешь уехать за границу.

— Ты должен помочь мне.

— У меня нет загранпаспорта, — покачал головой Арсений.

— Ты не хочешь помочь мне?

У Арсения язык не повернулся сказать «нет».

— Хочу.

— Для начала надо найти Виктора.

— Я не знаю, куда он уехал.

— Есть одно место… Есть только одно место, где он может спрятаться, — немного подумав, сказала Сирена. — Надо туда съездить.

— Поехали, — не моргнув глазом сказал Арсений.

Ни словом, ни взглядом нельзя было открывать страшную правду. Тем более что от перестановки истин сумма не меняется. Без разницы, куда ушел Казимир — неизвестно куда или на тот свет — опасность в любом случае угрожает Сирене.

— У тебя есть права? — спросила она.

— Зачем?

— Никто не должен знать это место. — Сирена кивком показала за стеклянную перегородку.

— Предлагаешь высадить телохранителей?

— Пусть отдохнут.

— Спасибо, конечно, за доверие. Но машина на спутнике, ее можно отследить.

— Тогда на такси.

— Ты уверена, что так надо? — спросил Арсений.

— Я уверена в тебе. — Сирена завороженно смотрела на него.

И он таял под ее взглядом как свеча.

— Давай на такси.

— Я вызову. — Сирена взяла сумочку, вынула из нее телефон.

— Не надо, так найдем.

— Как скажешь.

Она велела остановить машину возле торгового центра, сказала, что скоро вернется, и они ушли. Телефон Сирена оставила в машине. Значит, она действительно не хотела, чтобы ее нашли.

Они проскользнули через торговые залы и покинули здание через вход с другой стороны. У троллейбусной остановки одиноко стояла белая «Шкода», водитель скучал в ожидании клиентов. Арсений его порадовал заказом, а Сирена назвала адрес. Путь предстоял неблизкий; место, о котором говорила Сирена, находилось в Домодедово. До Кольцевой по пробкам пока доедешь, часа два пройдет.

Сирена загадочно улыбнулась, глядя на него. Она молчала, но ее взгляд говорил сам за себя. Да, он помнил, как они уезжали с Охотного ряда на «БМВ» Казимира: Сирена тогда села к Арсению на колени. А сейчас они даже не касаются друг друга, но ему и это за счастье. Сирена такая недосягаемая и вдруг сошла к нему с небес на грешную землю. Правда, что-то не очень хотелось ему принимать эту жертву. Ему бы сейчас в Орехово, к Вите — сегодня затопить баньку, помянуть Казимира, а завтра заняться чердаком.

Сирена посматривала на Арсения, улыбаясь про себя, и молчала. Не царское это дело первой заговаривать с простым смертным. А ему не хотелось говорить. От воспоминаний о хорошем легко можно было перейти к плохому, а ему вовсе не улыбалось сейчас выяснять отношения с Сиреной. Да и в чем, серьезно, он мог ее упрекнуть? Казимир убил бы, если бы она не пошла с ним. Да и вообще, со смертью Казимира отпал смысл копаться в грязной корзине воспоминаний.

Сирена закрыла глаза, сначала задремала, а затем и заснула. Арсений все ждал, когда она положит голову ему на плечо, но нет, ее даже не клонило к нему. На Новокаширском шоссе машина разогналась, на одной из развязок с плавным разворотом над дорогой ушла влево, и очень скоро оказалась на окраине Домодедова.

Таксист остановился напротив небольшого кирпичного дома с шиферной крышей и покосившимся штакетником, но Сирена повела Арсения дальше. Когда машина скрылась за поворотом, она свернула к большому двухэтажному дому с эркерами и террасой на втором этаже.

— Конспирация? — спросил он.

— Конспирация… Только у меня ключей нет. — Сирена смотрела на высокие кованные ворота.

Забор вокруг дома кирпичный, достаточно высокий, но все же пониже ворот.

— А где ключи? — спросил Арсений.

— Там не ключ, там Виктор, — качнула головой Сирена, странно посмотрев на него.

— А если его нет?

— Тогда под ковриком…

Коврик этот находился в вольере для сторожевых псов. К счастью, самих собак не было. Арсений взял ключи: сначала открыл калитку и впустил Сирену, а затем уже занялся входной дверью.

Дом большой, новый, полностью под ключ; и отделка там по высшему разряду, и мебель; но, похоже, в нем никто никогда и не жил. В комнатах пыльно, большой диван в холле — под белой накидкой.

— Не было здесь Виктора, — невесело заключила Сирена.

Но и сильно расстроенной она почему-то не выглядела.

— У вас, наверное, много таких домов, — утвердительно сказал Арсений.

— Да нет, не очень…

Сирена смотрела на Арсения, как будто ждала от него объяснения в любви, во всяком случае, так ему показалось.

— У Ширмана тоже схрон был.

— Я помню… Я все помню…

Сирена стояла возле камина, не сходил с места и Арсений, но ему казалось, будто она приближается к нему. Все жарче у нее в глазах, может, потому она и становилась будто бы все ближе. Увы, Арсений уже не знал, нужна ли ему эта близость.

— У вас дети есть?

— Сын и дочь. Они сейчас в Англии.

— Ну да.

— На самом деле это несмешно. Здесь у нас бизнес, здесь опасно… Я знаю, Виктор выкрутится. И придет за мной. Сюда.

— Будем надеяться.

— И мы уедем, — кивнула она.

— Разумный выход.

— Но пока что я здесь. И ты должен быть со мной.

— Ну, хорошо, — не очень охотно согласился он.

И Сирена это заметила.

— Ты как будто делаешь мне одолжение, — сказала она.

— Да нет, просто думаю… Во-первых, у меня нет оружия, — пожал плечами Арсений.

— Раньше ты таким не был. Раньше ты готов был драться за меня голыми руками.

Сирена смотрела на него по-доброму, но в голосе звучал упрек.

— Когда раньше? Двадцать лет назад?

— Я ни в чем перед тобой не виновата.

— Я тебя ни в чем и не виню.

— Ты меня уже не любишь? — с обидой в голосе спросила Сирена.

А на глазах блеснула слеза.

Арсений любил Сирену, двадцать лет жил мечтой о встрече с ней, но сейчас он почему-то не мог признаться в этом — во всяком случае, на словах.

Он медленно подошел к ней. Сирена, казалось, мысленно отстранилась от него, но телом, напротив, подалась. Ее губы затрепетали в ожидании поцелуя.

Арсений остановился, мягко коснулся рукой ее шеи, поднес ладонь к уху.

— А надо?

Сирена ответила на языке тела. Взгляд у нее затуманился, рот приоткрылся, голова качнулась. Арсений не касался ладонью ее уха, Сирена сама прижалась щекой к его руке.

— Я хочу, чтобы все было, как раньше, — негромко пробормотала она.

Арсений и сам хотел бы перенестись на двадцать лет назад, но память отбросила его всего лишь на год. Он вспомнил: на зоне проснулся весь в поту — после того, как ему приснилась Сирена. Он тогда мог только мечтать о той возможности, которая сейчас была у него прямо в руках. Они вдвоем, Сирена тянется к нему, а Казимира нет, и никогда уже не будет. О какой Вите сейчас могла идти речь?

— И я хочу.

Он гладил Сирену рукой, пока она не закрыла глаза. Только тогда он притянул ее к себе и поцеловал в губы. От сильных ощущений у Сирены отказали ноги. Рядом был диван, Арсений подхватил женщину на руки и опустил на него.

Она ничего не говорила, когда извивалась под ним, помогая снять юбку. А когда осталась голой, вдруг спросила:

— Зачем ты это сделал?

Но прилив страсти размыл ее возмущение, оно ни к чему не обязывало. К тому же Арсений помнил, как Сирена пыталась останавливать его в прошлом. Он тогда ни разу не остановился; может, потому она захотела его и сейчас?

— Я еще ничего не сделал.

— Казимир тебя убьет, — пробормотала она, энергично принимая в себя его вздыбившуюся инициативу.

— Да? — Арсений сделал вид, что задумался.

И остановился, хотя далось это ему нелегко. Мечты сбывались, от дикого восторга хотелось кричать.

— Да!

Сирена обвила руками его спину и с силой прижалась к нему. При этом она требовала активного движения. Как можно больше движения. Как можно больше угля.

От переизбытка пара лопались трубы, вылетали клапана, а котлы взорвались одновременно. Арсений рухнул с шумной высоты на тихий диван, обнял Сирену, вибрирующую изнутри от остаточного напряжения.

— Сейчас придет Казимир. — От чувства приятной усталости он едва ворочал языком.

— Все равно, — чуть слышно пробормотала Сирена.

— Я помню, как он приходил… Стучал в дверь…

— А ведь он меня тогда просил…

— О чем?

Сирена изнеможенно махнула рукой. Дескать, потом.

Арсений оторвался от нее, сел, откинул голову назад, закрыл глаза, но расслабиться не смог. Чувство вины перед Витой поставило его на ноги, он поднялся по лестнице, с высоты второго этажа обвел взглядом улицу с парадной стороны дома. Вита могла выследить его и сейчас наблюдать за ним, но не было видно ее белого «Тигуанчика».

Сирены уже не было на диване, когда он спустился вниз, а где-то за закрытой дверью лилась вода. Арсений сел, пальцами обеих рук взлохматил голову. Не так уж все и плохо. Даже очень хорошо. Не обманулся он в своих ожиданиях: Сирена по-прежнему более чем хороша. Сбылась мечта, к которой Вита не имела ровно никакого отношения. И совсем не факт, что Арсений сегодня изменил ей. Он всего лишь вернул свое… Однако есть вопрос: а хочет ли он жить с Сиреной дальше? На него он не мог ответить утвердительно. Да и Сирене он вряд ли нужен по-настоящему, честно говоря. У нее взрослые дети, свой круг общения; Арсений по всем статьям будет чужим.

Сирены долго не было, она вышла к нему в собранном, можно сказать, упакованном состоянии. Все тот же костюм на ней — чистый, наглаженный. Волосы гладко уложены, макияж безупречный. Арсений даже непроизвольно поднялся, увидев ее. Но Сирена не собиралась никуда ехать.

— Будем обустраиваться?

Она улыбалась, тепло поглядывая на него, но при этом сдерживалась от телячьих нежностей. И хотела бы, наверное, нырнуть к нему под руку, приласкаться, но, видно, статус не позволял.

— Думаешь, Казимир задерживается? — спросил Арсений.

— Все возможно… Что он говорил, куда собирался?

— Ко мне собирался, а пришел — передумал…

— Может, он и сюда передумал идти.

— Он знает, что ты можешь здесь его ждать.

— Если меня нигде не будет, я буду здесь.

— Тебя нигде не будет. Ни в телефоне… Или здесь есть интернет?

— Интернет проведен, нужно только заплатить. Но меня больше устраивает режим полной тишины, — сказала Сирена. И, немного подумав, добавила: — С тобой.

Арсений кивнул. Его тоже устраивал такой режим. Но с оговорками. Ну, никак не мог он выкинуть из головы Виту, хотя уже и не воспринимал ее всерьез.

— А если Казимира убьют?

— Я не хочу об этом думать.

Сирена действительно гнала от себя похоронное настроение, причем довольно успешно.

— Думай о хорошем.

— Помнишь, как мы ходили с тобой в магазин? — Сирена заставила себя улыбнуться.

— Пока Ширман перепрятывал свои миллионы, — вспомнил Арсений.

— Я тогда тебя ненавидела.

Она улыбалась, но при этом смотрела на него с укором.

— За что? — повел бровью Арсений.

— Со мной нельзя было так.

— Как?

— За шкирку и в постель.

— За шкирку я не хватал.

— За шкирку, — кивнула она. — Как мартовскую кошку… С тобой я почувствовала себя мартовской кошкой. Я ничего не могла с собой поделать. Зато ты мог делать со мной все, что угодно… Я презирала себя за это.

Сначала Сирена отвела взгляд, затем вообще повернулась к Арсению спиной. Сделала шаг в сторону кухни, остановилась, будто в ожидании. Арсений подошел к ней, взял за плечи. Она отклонила голову назад, хотела дотянуться до его руки, но сама же себя остановила.

— И Казимир меня презирал… — тихо сказала она. — Он решил, что я шлюха.

— Казимир — полный придурок.

— Да нет, он хорошо знал, что ему от этой жизни нужно.

— Ты нужна была ему?

— Да. И он просил меня остановиться…

— Остановиться?

— Не ложиться к тебе.

— Какое он имел на это право? — Арсений снова, в какой уже раз вспомнил сцену в саду, где Казимир на скамейке, а Сирена стояла перед ним, развесив уши.

— В том то и дело, что никакого. Но я сама поняла, что нельзя больше. А ты налетел как ураган… Казимир постучал, а мы с тобой… Ты даже не представляешь, как он взбесился.

— Представляю. Двадцать лет представлял.

— Тогда он тебя и приговорил.

— Да нет, он еще раньше все решил. Где он хлороформ взял?

— Хлороформ?

— А чем он меня усыпил?

— Я не знаю… Он меня с такой силой ударил, что я ничего не помню.

— Ударил?! Тебя?!

Арсений в недоумении смотрел на Сирену. Каким же нужно было быть мерзавцем, чтобы поднять руку на эту святую женщину?

— Я, когда в себя пришла, ты уже был мертвый.

— Ну, почти мертвый.

— Я долго думала, что ты мертвый. Потом Виктор… Да какой он Виктор? — тихо вспылила Сирена. — Казимир сказал, что ты живой и сидишь в тюрьме… Только тогда я смогла его простить… Но не совсем… До конца я его так и не простила… И все ждала, когда ты выйдешь. И с силой прижмешь меня к себе.

— Ждала?

Сирена не стала повторять, зашла на кухню, открыла холодильник.

— Мышь повесилась… — сказала она. — В темноте.

Сирена включила холодильник, но это не наполнило его продуктами. Она сказала, что метрах в трехстах от дома находится универсам — туда Арсений и отправился. Причем с удовольствием. Ему нужно было встряхнуться и собраться с мыслями. За один только день его жизнь сделала столько кульбитов, что голова кругом, и непонятно, то ли он действительно обрел Сирену, то ли она плод его больного воображения.

Глава 15

Однако Сирена не растаяла, как мираж. Пока он ходил за покупками, она начала уборку, смахнула пыль с мебели, взялась за швабру. Ее невозможно было остановить: пока не вымыла первый этаж, так и не остановилась. Глядя на нее, Арсений видел ту юную девушку, с которой познакомился двадцать лет назад. Но вспомнил и себя, как был персональным ангелом-хранителем и защищал ее. Тогда он думал об их общей безопасности куда больше, чем сейчас. Тогда, прежде чем отправиться в магазин, он бы продумал схему защиты и обороны дома, проложил маршруты отступления.

Арсений упрекнул себя в безалаберности, тут же обошел дом, обследовал двор, продумал план срочной эвакуации и даже кое-что сделал для этого. Только затем, несколько успокоившись, занялся ужином.

Он приготовил жаркое, открыл бутылку вина. Сирена только слегка улыбнулась, глянув на этикетку. Да, она привыкла к более изысканным сортам, но лучше пить дешевую бормотуху с Арсением, чем самое дорогое вино с кем-то. Именно об этом говорил ее теплый взгляд.

А потом Арсений взял ее за руку и посадил к себе на колени. Она взглянула на него с опаской, затем расслабилась. В конце концов, она уже взрослая женщина и ей не страшно чувствовать себя игрушкой в руках мужчины. Тем более что такую вольность она могла позволить себе только с Арсением. И она позволила…

Это была самая сумасшедшая ночь в их жизни, успокоились они только под утро. А проснулись ближе к полудню.

Арсений приготовил завтрак, подал прямо в постель.

— Я привыкла завтракать с мужем, — засмеялась она.

— Твой муж задерживается.

— Лучше бы он никогда не появлялся.

— Интересно.

— Я хочу завтракать с тобой. Каждый день.

— Звучит заманчиво.

— Я заманчивая женщина?

Сирена села на кровати, опираясь на тонкую, изящную руку. Она без всякого стеснения выставляла на показ свою средних размеров грудь, ничуть не похожую на силиконовую, хотя именно такой и была. Она гордилась своим телом, за красоту которого без устали сражалась с природой.

— Ты же Сирена. Заманивает своим пением и убивает.

— Знаком с мифами Древней Греции?

— Я знаком с тобой.

— Я вовсе не та сирена.

— Но поешь красиво.

— Я пою правду… Я очень хочу тебя и мне все равно, где сейчас мой муж, — сказала она, укладываясь на спину. — Тебе нравится такая песня?

— Твой муж объелся груш.

— А вдруг подавился?

— Тебе не жалко?

— А ему меня не было жалко?.. — спросила Сирена, обращаясь скорее к мужу, чем к Арсению.

— Когда?

— Проехали, — отмахнулась она.

— Он тебя обижал?

— Он меня бил… Редко, но метко… Один раз я даже лежала в больнице — с сотрясением мозга… Вру, два раза лежала… Не хочу вспоминать! — Она снова махнула рукой.

— А если это повторится?

— И что, ты его убьешь?

— А если убью? — взбудоражился Арсений.

Сирена думала недолго.

— Не вижу в этом смысла. Для тебя… Если ты его убьешь, я тебя прокляну. И мы не сможем быть вместе, — совершенно серьезно сказала она.

— А для тебя есть смысл?

— Даже представить себе не могу — я и без Казимира!.. Это все равно, что утром выйти на балкон, а солнца нет.

— Но сегодня же ты проснулась без него и ничего?

— Солнце может быть зимним. Светит далеко, за облаками. Не светит, не греет, но все-таки это солнце. Так и с Казимиром… Я его ненавижу… Честно скажу, ненавижу… Но и без него не могу…

— Привыкнешь, — вслух подумал Арсений.

— Какой ты умный? Почему ты его не убил? — Сирена резко, шумно повернулась к нему.

— А я должен был?

— Ты на него набросился, ты его чуть не задушил. Хорошо, начальник охраны подоспел.

Арсений, конечно же, догадался, о чем шла речь. Оказывается, Сирена знала о его недавнем фиаско. Значит, она много о чем знала.

— Хорошо?

— Не хватало еще, чтобы тебя посадили за убийство. Сколько ты уже отсидел?

Арсений с благодарностью глянул на Сирену. Она беспокоилась о нем, и это не могло не греть душу.

— А Казимир тебе еще и добавил, — сказала она.

— В смысле? — не понял он.

— Кого он там тебе подсунул?

— Нормально все. — На эту тему Арсений говорить с Сиреной сейчас уж точно не хотел.

— Нормально?.. Тебе я нужна, а не эта… Я не говорю, что она дрянь, но тебе нужна я… А мне нужен ты… И Казимир… Одно другому… Да нет, одно другому как раз-то и мешает… Двадцать лет с ним прожила, ни разу не изменяла. Даже не знаю, что это такое, иметь любовника…

Арсений кивнул. Он тоже не хотел жить на два фронта. Возможно, ему предстоял выбор: или Серена, или Вита. И он не знал, как быть. С Витой все просто, а с Сиреной его жизнь очень быстро зайдет в тупик. Да и не хотел он быть приживалкой при ней.

— Казимир меня убьет, если узнает.

— Не убьет.

— Возможно, он уже скоро будет.

— Не будет.

— Почему ты в этом так уверен? — Сирена приподнялась на руке, чтобы посмотреть Арсению в глаза.

— В чем?

— В том, что Казимир не придет… Что с ним?

— Охотятся за ним.

— Он ранен?

— Я не знаю. — Он закрыл глаза, чтобы не смотреть на Сирену.

Они валялись в постели до самого вечера, стараясь не думать о своих половинках. Но к ночи Сирена все-таки забеспокоилась.

Она подошла к Арсению, коснулась руки мягко, но запястье сжала резко.

— Давай с самого начала. Виктор пришел к тебе, хотел у тебя спрятаться. Ты согласился, а он передумал. Так все было?

Арсений кивнул, угрюмо глядя на нее. Что-то не хотелось ему обманывать любимую женщину. К тому же он должен думать о ее безопасности, а здесь она под угрозой. Возможно, ее уже ищут, чтобы убить. А если так, то до этого дома рано или поздно доберутся.

— Передумал и ушел? — Она смотрела ему в глаза, пытаясь прочитать в них правду.

— Ушел.

— Пешком?

— Ну, в общем, да.

— Что значит, в общем?.. Что с ним? Говори!.. Ты его убил? — Сирена тряхнула его за руку.

— Нет, не убивал.

— Ты его убил! — Сирена обличительно смотрела на него.

И Арсений решился.

— Он сам умер, — сказал он.

И вдруг понял, что под ногами нет опоры. Как будто сам черт пол из-под него убрал. Сначала за язык дернул, а затем перевел в подвешенное состояние.

— Казимир умер? — вытянулась в лице Сирена.

— Мы собирались вытащить пулю, но не успели.

— Пулю?

— Ранили его… Смертельно ранили.

— Но ты же хотел его убить?

— Как я мог убить раненого?

— Почему он пришел к тебе, если ты хотел его убить?

— А почему ты доверилась мне вчера? — спросил Арсений.

— Ну, ты же не можешь меня убить? — Сирена оттолкнулась от него, отступила на шаг-другой.

— Нет, конечно.

— А Казимира можешь.

— Могу. Вернее, мог. Но я его не убивал.

— Он был ранен?

— Пуля задела печень.

— Почему ты молчал?

— Ну, ты же обвинила меня в убийстве. И полиция обвинит. Казимир приходил ко мне, возможно, его видели соседи.

— С кем он приходил?

— Один.

— А телохранители?

— Не было никого.

— Значит, его действительно могли ранить… И он мог умереть? — Сирена заставила себя посмотреть на Арсения.

— Он умер. И я его похоронил.

— Как это похоронил?..

— Ну, как хоронят в таких случаях…

— Как бездомную собаку похоронил?

— А как он жил, так я его и похоронил, — огрызнулся Арсений.

— Нормально он жил…

— Нормально жил, тебя бил… — срифмовал он. — Я двадцать лет из-за него отмотал…

— Ну, он много всяких гадостей сделал… И не только тебе… Но его все же нужно похоронить, как человека…

— Нет.

— Боишься?

— Он будет как человек в могиле лежать, а я как собака — за колючкой.

— Сделаем так, чтобы на тебя никто не подумал.

— Подумают… И на тебя подумают… Скажут, что мы с тобой все спланировали…

— Даже не подумала… — Сирена в раздумье приложила палец к щеке и забавно приоткрыла рот.

— А так твой муж пропал без вести…

— Нет, я так не могу… Так погоди, а это правда?.. Виктора больше нет?

Сирена, казалось, только сейчас осознала весь трагизм ситуации. Казимир не мог умереть, он на самом деле уже лежал в земле. Все, нет его и никогда больше не будет.

Арсений не собирался пить водку, но вчера на всякий случай прихватил бутылочку. И сейчас налил Сирене полный стакан, заставил ее выпить. Легче ей не стало, но из глаз хлынули слезы. Арсений не мешал ей выплакаться.

— Мне нужно домой, — всхлипывая, сказала она.

— А ты не дома?

— Мне нужно что-то делать.

— Что?

— Не знаю. Но нужно что-то делать… Нужно искать людей, которые его убили.

— А если эти люди ищут тебя?

— Возможно, полиция найдет преступников.

— Не смеши меня.

— Ты ничего не знаешь, это совсем другой уровень — генералы, министры. И не тебя будут искать, а настоящего убийцу. Выйдут на заказчика, а больше мне ничего не надо… Дальше я сама… Ну, не сама, конечно. Есть люди…

— Ты можешь им доверять?

— Да, есть люди, которым я могу доверять. И они мне помогут… Ты должен показать место, где похоронен Виктор.

— А заодно наручники на себя надеть.

— Могилу найдут случайно… Грибник наткнется, собака раскопает… Так же можно?

— Ну, можно…

— Только учти, я целый год буду в трауре. Как подумаю, что все это время ты будешь жить с этой… Как ее?

— Не важно.

— Вот видишь, не важно, — оживилась Сирена. — Уходи от нее, если не важно.

— Разберемся.

Не хотел Арсений бросать Виту, но и жить с ней, как прежде, уже не мог. Сирена опять вошла в его жизнь сразу двумя ногами. Он еще не знал, как оно все обернется, но как раньше уже точно не будет. И с Витой придется объясняться. Но не сейчас. Сначала нужно разобраться с трупом.

— Я тебе помогу, — улыбнулась Сирена. — Забыть ее.

— Уже забываю, — вынужден был согласиться Арсений.

Сирена обволакивала его своим теплом со всех сторон, он растворялся в ней как сахар в кипятке, а она потихоньку перемешивала. Еще чуть-чуть и от Виты не останется и следа.

— Ну, так что, скажешь мне, где труп Казимира?

— Прямо сейчас?

— Время, время… Пока я свяжусь с человеком, пока найдут труп, пока опознают…

— Ну, мы можем съездить на место, — готовый капитулировать, пожал плечами Арсений.

— Покажешь на карте, я перешлю координаты.

Арсений сдался, и Сирена повела его в комнату, которую Казимир отвел под свой домашний кабинет. Там все готово было для любой возможной работы; был даже ноутбук с выходом в интернет. Услуга связи, как оказалось, была все-таки оплачена.

Сирена в этой комнате не убиралась, не протирала ноутбук, но, как заметил Арсений, совсем недавно прикасалась к нему пальцами. Видно, уже включала компьютер. Возможно, когда он ходил в магазин или спал.

Арсений вывел на экран электронную карту, нашел и отметил место, где похоронил Казимира, записал координаты и передал их Сирене. А она — через тот же компьютер — связалась с каким-то полицейским генералом и сбросила ему сообщение на почтовый ящик. Арсений не стоял у нее над душой и не видел, что она ему писала. Но в душу вкрадывалось смутное нехорошее подозрение. Сирена как будто почувствовала перемену его настроения.

— Не бойся, все будет хорошо, — сказала она, мягко коснувшись рукой его плеча.

И в ожидании посмотрела в глаза. Если Арсений хотел ее, он должен был проявить инициативу, ведь сама она первой не начинала никогда.

Однако Арсений сейчас далек был от романтических настроений. А Сирена ждала, наэлектризованность ее тела усилилась. Ей нужна была разрядка, а он все тянул и не начинал.

— Тебе плохо со мной? — спросила Сирена.

— Хорошо.

— Я хочу, чтобы тебе было еще лучше.

Арсений кивнул, приласкал, создал искру между ними, и закрутилось, и завертелось… В голове у Арсения мелькнула почему-то страшная мысль, что это, может быть, у них в последний раз. Испугавшись, он поддал жару. Сирена разрядилась до нуля и после финиша долго не могла прийти в себя. Минут двадцать лежала пластом, прежде чем набралась сил встать и уйти в душ.

Ночью они повторили, утром освежили память, а на следующий день — после обеда — Сирена сама отправилась в спальню. Арсений услышал, как открылась дверь на втором этаже. И непонятно — то ли в спальню она зашла, то ли в домашний кабинет.

Арсений поднялся на второй этаж. Сирена стояла посреди холла и улыбалась ему во весь рот. И опять не понятно — то ли из спальни к нему навстречу вышла, то ли из кабинета.

Сирена смотрела на него и ждала. Обед не закончился, они еще не подали друг друга на десерт, но Арсений все не начинал. Тогда Сирена сама взяла инициативу в свои руки, а он, как и вчера, задал жару. Страсти отгремели, первую минуту после этого Сирена не подавала признаков жизни. Она могла бы лежать и дальше, набираясь сил, но все же поднялась и вышла из комнаты. Душ после секса для женщины — дело святое, и Арсений, по идее, не должен был ее ни в чем подозревать. Но он все же прислушался. Что-то уж чересчур долго в душе не включалась вода.

Арсений, скорее, угадал, чем услышал, как закрылась дверь домашнего кабинета, а спустя полминуты, наконец, полилась вода в душе.

А после душа Сирену вдруг потянуло на сладкое, захотелось ей пирожного с заварным кремом; ну, Арсений и предложил свои услуги. Она легко согласилась отпустить его в магазин, и это также не должно было бы казаться ему подозрительным. Но все же он насторожился. Шестое чувство.

Всю дорогу к магазину он шел с оглядкой. И осмотрел все машины, стоявшие перед универсамом. Зашел внутрь, остановился, окинул острым взглядом торговый зал, посмотрел в окно… Вот тогда и увидел троих мужчин — физически развитых, сосредоточенных, мотивированных. Они шли за ним, переглядываясь друг с другом.

Арсений рванул в подсобку и, столкнув с дороги грузчика, вошел в узкий темный коридор. В конце которого, на его счастье, виднелась дверь. Увы, запасной выход был уже перекрыт — во внутреннем дворике магазина Арсений нос к носу столкнулся с рослым парнем лет двадцати пяти.

— Старший лейтенант Коробков! — рыкнул он, схватив Арсения за рукав.

Он хотел взять руку на прием, но Арсений впечатал каблук в его стопу. От боли мент ослабил хватку, и Арсений сам провел прием, подсечкой сбив противника с ног.

— Стой! — донеслось уже из-за спины. — Стрелять буду!

Три раза ха-ха! Арсений беспрепятственно проскользнул в щель между створками ворот и выскочил на дорогу. Там он и увидел белый «Тигуан» со знакомым номером. Вита притормаживала, уже собираясь сворачивать на улицу, где находился дом Казимировых. Арсений бросился ей под колеса, она ударила по тормозам, выпученными от удивления глазами уставившись на него.

Он попробовал открыть дверь, но Вита заблокировалась изнутри, а к нему, размахивая пистолетом, бежал слегка покалеченный старший лейтенант Коробков. Счет шел на секунды, а Вита демонстрировала обиду, надув щеки. Она ждала, когда Арсений начнет ее умолять, но у него не было на это времени.

Он резво побежал по дороге, которая упиралась в кювет. С разгона перепрыгнуть канаву, на скорости перемахнуть через забор, а там уж — как повезет. Если во дворе нет собаки, то хорошо, а если есть, то вряд ли от этого ему будет хуже.

Вита догнала его, остановилась, сама открыла дверь.

— Стоять! — крикнул Коробков.

Арсений еще только переносил ногу через порожек, а он уже выстрелил. Пока только в воздух.

— Гони!

За спиной снова громыхнул выстрел, под машиной что-то щелкнуло. Или по днищу пуля скользнула, или всего лишь об асфальт ударилась. Возможно, Коробков стрелял по колесам.

— А я обязана? — Разгоняя машину, Вита свернула вправо.

А выстрелы продолжали громыхать, но пули в кузов не били. И колеса вроде бы не сдувались.

— Попробуй побыстрей!

— Менты за жопу взяли?

— Почему менты?

На него запросто могли напасть люди, подконтрольные Казимиру или его врагам.

— Потому что Сирена тебя ментам сдала!

— Что?!

Хотя, чего орать-то? Он, в общем-то, и думал на нее. Дождалась, когда найдут тело покойного мужа, связалась со своим полицейским генералом, заманила Арсения в спальню, расслабила, а потом отправила в магазин. Арсения заманивали в ловушку, но, видимо, менты чуть задержались, поэтому смогли поджать его только сзади…

Впрочем, Арсений не стал бы делиться своими подозрениями с Витой — ни к чему давать ей пищу для злорадства.

— Твоя Сирена тебя сдала!

Вита глянула в зеркало заднего вида и, не жалея машину, на критической скорости свернула влево.

— Куда это ты?

— А голову этой сучке намылю! — зловредно хохотнула Вита.

— Давай без этого, — поморщился Арсений.

Сначала нужно было сделать ноги, а потом уже все остальное.

— Да делать мне больше нечего!..

Вита свернула в какой-то узкий переулок, машина шла чуть ли не впритирку к заборам, обступающим его с двух сторон. Все бы ничего, но такие переулки обычно заканчиваются тупиками. Так что можно было невзначай упереться в мост через какую-нибудь балку или в чьи-нибудь ворота. Запрут сзади, тогда только на своих двоих бежать.

— И ты мне даром не нужен! — надуто буркнула Вита.

— Да я так и понял, — усмехнулся Арсений.

— Думаешь, я за тобой ехала?

— Откуда про Сирену знаешь?

— А-а… Поцелуешь — скажу!.. Если сможешь поцеловать? — Вита приложила к щеке кулак в форме фиги.

— Ну, воздушный поцелуй ты уже заслужила.

— А Сирена твоя какой поцелуй заслужила?.. Можешь не отвечать, плевать хотела и на тебя, и на нее.

— Я двадцать лет о ней мечтал, — сказал Арсений.

— Ну да, она же тебя вместе с твоим Казимиром кинула.

— Кто меня кинул?

— Ну а за кого ты срок мотал? Кто тебя подставил?

— Казимир меня подставил.

— Уверен?

Машина вынырнула из тупика на «Т-образный» перекресток, за которым заканчивался жилой квартал и начиналось кукурузное поле. Вита свернула вправо и помчалась куда глаза глядят.

— Казимир Ширмана убил…

— А кто его на Ширмана натравил?

— Кто его на Ширмана натравил?

— Он сам собирался его убить. Меня подговаривал…

— А его кто подговорил?..

— Думаешь, Сирена?.. Или это не ты думаешь? Кто тебе на Сирену наговорил?

— Да нет, Глеб на нее не наговаривал…

— Глеб?!

— Он всего лишь правду говорил.

— Кому? Тебе?!

— Ну да…

— Как ты на него вышла?

— Как вышла… Ты когда в машину к Сирене садился, он там неподалеку стоял.

— Ты его выследила?

— Да нет, не смогла… А Катьку смогла… Ее тогда Казимир твой с собой увез, чуть не убили дуру… Казимир тебе помочь хотел. Сказал Глебу, и тот все сделал — меня, вот, подпряг. А потом ему сказали тебя убить.

— Кто сказал?

— И тебя убить, и меня… И на Казимира все списать…

— Кто сказал? — повторил Арсений.

— Сирена сказала.

— Понятно, — хмыкнул он.

Вита — лицо заинтересованное, ее наговорам на Сирену верить нельзя. Но в тоже время она знала, что Арсений попал под удар, даже поехала за ним в Домодедово.

— Не веришь? Тогда молчу!

— Это тебе все Катька сказала?

— Да нет, Глеб сказал. Я на него через Катьку вышла…

— Ты с ним говорила?

— И я говорила, и Джек.

— Причем здесь Джек?

— Потому что Джек и Вардик мне с Глебом помогли… Сама бы я не справилась.

— Зачем им тебе помогать?

Я им хорошо заплатила.

— Чем?

— Деньгами!.. Карточку им казимировскую отдала, — вздохнула Вита. — Сама не поняла, как вышло…

— Они с этой карточкой спалятся.

— Не спалятся… Хотя…

— Что хотя?

— Ну, труп Казимира нашли. Сирена уже в курсе, теперь может заблокировать…

— А раньше была не в курсе?

— Раньше она знала, что на Казимира покушались. Знала, что его ранили… А потом ты к ней пришел, сказал, что Казимир у тебя был, и она все поняла.

— Что поняла?

— Ну, что можно Казимира через тебя найти. Живого или мертвого… Лучше мертвого… Вот она тебя к себе в берлогу и потащила. А ты ей все рассказал. Труп Казимира уже нашли, менты за тобой поехали…

— Глеб сказал?

— Джек сказал, что нос ему сломает, он сразу и поплыл.

— А взяли его когда? — спросил Арсений.

— Сегодня утром… Рано утром. Ты что в это время делал? — хищно зыркнула на него Вита.

— Важно, что я сейчас делаю…

— Ты делаешь? Это я твою шкуру спасаю!

— Давай обратно! — потребовал Арсений.

— Как это обратно? — встрепенулась Вита.

— Ты можешь меня просто высадить.

Полиция сейчас гоняется за ним, вряд ли кто-то охраняет Сирену. Могут подтянуться ее телохранители, но пройдет время, пока они подъедут. А сама она в Москву уехать не могла, потому как у нее нет машины. Какое-то время будет дома одна.

— Ты хочешь вернуться к этой суке? — возмущенно спросила Вита. — После того, что я для тебя сделала?

— С Сиреной хочу поговорить.

— Думаешь, я тебя обманываю?

Арсений качнул головой. Слишком уж Вита много знает, чтобы обманывать.

— В глаза хочу ей посмотреть, — сказал он.

— Может, я их сначала выцарапаю?

— Ну что, едем?

— А менты?

— Другого момента не будет.

Телохранители Сирены, возможно, уже на месте. И менты могли выставит наряд возле дома. Все это Арсений понимал, но все же рискнул. Если Сирена скроется, другой возможности посмотреть ей в глаза никогда не будет.

Глава 16

Калитка открылась легко. Машин во дворе не было, часовые на постах не стояли, менты на голову не сыпались, и все же к дому Арсений подходил в состоянии сильного душевного напряжения. И уже жалел о том, что вообще вернулся. Если Сирена действительно такая дрянь, как о ней говорила Вита, то она точно не стоила того, чтобы из-за нее опять садиться в тюрьму.

Но вдруг Сирену оговорили? Глеб соврал, а Вита продала за то, за что купила. Возможно, Сирена сама сейчас находится в опасности.

Дверь была заперта на ключ, изнутри на засов ее не закрывали. Или Сирена не сочла нужным это сделать, или она уже уехала. Такси вызвать нетрудно. А может, телохранители ее забрали.

Но Сирена была дома.

— Чего так долго? — спросила она.

Голос ее слегка подрагивал от волнения. И взгляд она удерживала не без труда. Должна была смотреть Арсению в глаза, но совесть как будто сама поворачивала взгляд в сторону. Нервничала она, переживала, что некому защитить ее от Арсения.

— Убегал.

— От кого?

— Ну от кого… А кто Казимира убил?.. Давай, собирайся!

— Куда собирайся?

— Куда, куда! Спасаться надо!

— Думаешь?

— Знаю.

— Ну, хорошо… Я только оденусь, — кивнула Сирена.

— А я пока водички…

Арсений свернул на кухню, а Сирена пошла к лестнице. И только она скрылась из вида, как Арсений сменил курс. И очень тихо пошел за ней.

Сирена зашла в домашний кабинет, и пока Арсений поднимался по лестнице, успела включить компьютер, выйти в сеть и даже набрать текст.

— Кому ты там строчишь? — спросил он, взяв Сирену за правую руку, чтобы она не смогла отправить сообщение.

— Да это просто… — Она ошеломленно смотрела на него.

— «Игорь, он вернется»… — прочитал он. — Я вернулся.

— Да это не про тебя.

— А про кого?

— Просто…

— Ну да, просто. Игоря по имени, а меня просто…

— Это не про тебя! — взяв себя в руки, отчеканила Сирена.

— Собирайся, ехать надо.

— Никуда я с тобой не поеду!

— Тебе не угрожает опасность?

— Мне угрожаешь ты!

Сирена попробовала вырвать руку из захвата, но Арсений держал ее крепко. Хотя и мягко.

— Поэтому меня нужно арестовать?.. Хитра ты, в магазин меня выманила… Нервы свои бережешь?.. Или боишься, что я на тебя подумаю?

— Ты и так на меня подумал.

— Мавр сделал свое дело, Мавра можно закрывать.

— Ты убил моего мужа, — кивнула Сирена, свысока глядя на него.

— Я его не убивал.

— И я тебя не сдавала.

— Я не убивал Казимира. Хотел, но не убивал.

— Это ты его убил. Но я тебя не сдавала.

Сирена не смогла справиться с внутренним напряжением, отвела в сторону взгляд.

— Давай спросим это у Глеба.

— У какого Глеба? — Голос у Сирены дрогнул.

— Который пытался меня отравить. — Арсений зло смотрел ей в глаза. — И меня, и Виту…

— Не знаю ничего.

— А мы у него спросим.

— Я не знаю никакого Глеба!

— Поехали, скажешь ему это. А то он уверяет, что знает тебя. Оговаривает тебя. Как будто это ты заказала своего мужа…

— Я заказала своего мужа?! — побледнела Сирена.

Она дернулась с такой силой, что Арсений не решился удерживать ее, и отпустил руку.

— Ты можешь ему позвонить, только он не возьмет трубку.

Сирена остолбенело смотрела на него, даже не шелохнулась. Телефон Глеба не отвечал, и она знала это.

— Но ты можешь с ним поговорить. Поехали?

— Где он?

— В надежном месте.

— Как он там оказался?

— Оказался.

— Ты все врешь!

— Врешь ты. А мне скрывать нечего. Тебе ничего плохого не сделал… Но вдруг сделаю?

— Что ты сделаешь?

— Ну, а как мы тут с тобой время проводили? Чем занимались?.. Рога твоему покойному мужу ставили, — спросил и сам же ответил Арсений. — А когда он был живой, думали, как от него избавиться.

— А мы ставили Казимиру рога, — кивнула Сирена, внимательно глядя на него.

На губах появилась ее фирменная улыбка, которая могла быть нежной, даже когда Сирена злилась.

— Я ведь могу сказать, что мы вместе все придумали.

— Думаешь, я этого не понимаю?.. Даже если бы я хотела сдать тебя полиции, я бы не стала этого делать.

— Нет?

— Ты заказала меня Глебу, — сказал Арсений.

Он смотрел в ее глаза как в бездну, которая втягивает в себя помимо воли.

— Зачем?.. Я люблю… И всегда любила тебя.

Не сводя с него глаз, Сирена шагнула к нему и взяла за руку.

— Всегда? — Арсений и хотел бы в это верить, но что-то не получалось.

— И всегда хотела тебя, — кивнула она.

— Хотела?

Он запустил руку ей под волосы, пальцами мягко помассировал затылок. Взгляд у Сирены заволокло сладким туманом, но все же она мотнула головой.

— Не надо… — тихо сказала.

— Нет? — Он смотрел ей прямо в глаза, как будто гипнотизировал.

— Со мной нельзя так.

Она попятилась, Арсений не стал удерживать ее, но руку с затылка не убрал. И сам сделал шаг за ней.

— Нельзя?

— Ты со мной как с последней шлюхой…

Она снова мотнула головой и попятилась к окну. Арсений последовал за ней, продолжая массировать ее шею.

— Я тебя ненавидела за это.

— Даже так?

— И все же хотела повторить, — кивнула она.

— Повторила.

— Ждала, когда ты выйдешь… Ждала и боялась. Вдруг ты снова унизишь меня.

Сирена внезапно с силой толкнула Арсения в грудь. От неожиданности он едва не потерял равновесие. Стукнулся бедром об угол стола, споткнулся о кресло, но на ногах устоял.

Однако пока он восстанавливал равновесие, Сирена подняла занавеску, сунула руку за отопительную батарею и вытащила из тайника пистолет. Арсений удивленно смотрел на нее.

Он изучил дом, осмотрел окна, даже продумал маршрут отступления через соседние дворы, а вот детальным обыском себя утруждать не стал. За это сейчас и мог поплатиться.

— С предохранителя сними, — сказал он.

И приготовился к броску. Но Сирена не попалась на эту нехитрую уловку. И выстрелила ему под ноги, давая понять, что пистолет к бою готов. Звон в ушах и пулевое отверстие в полу это подтверждали.

— Давай нормально поговорим, — сказал Арсений, призывая ее к спокойствию.

— Поговорим, — кивнула она, отступая от него. — Два шага назад, и поговорим.

Арсений кивнул, шагнул к открытой двери, но Сирена покачала головой, и так же знаком велела отойти в сторону от выхода.

— Это я про тебя писала, — сказала она. — Знала, что ты вернешься… Немного не успела.

— Уже успела, — усмехнулся Арсений, глядя на пистолет в ее руках.

— Мы не были любовниками, — продолжала она. — Я была твоей заложницей. И сейчас ты пришел, чтобы меня убить…

— И тебе поверят?

— Даже не сомневайся.

— И меня посадят?

— Если я тебя до этого не убью.

— За что?

— За все хорошее… Мне на самом деле было хорошо… Даже слишком… — криво улыбнулась Сирена. — Но я чувствую себя с тобой последней шлюхой. Это плохо.

— Давай лучше о хорошем… Ты первая села ко мне на колени…

— С этого все и началось… Помнишь, на Охотном ряду, ты втолкнул меня в кабинет Ширмана. Я упала, ударилась, что за сволочь, думаю? А ты в это время с киллерами дрался… Я видела, как ты разделался с ними. Думаешь, я была в восторге? Нет… Но ты меня заворожил. Потому и села к тебе на колени. Сама не знаю, как все вышло… Сама не знаю, как оказалась под тобой… Ладно, Ширман…

— Что ладно?

Сирена думала недолго.

— Да, я с ним спала… Хотела за него замуж. А он меня обманул…

— Казимир не обманул.

— Мы могли бы решить все вместе с тобой.

— Что решить?

— Все решить. Но ты повел себя как тряпка! «Хочу жить, как человек», — злобно передразнила Сирена. — Как будто нельзя было жить по-человечески потом!

— Убить Ширмана, забрать у него все деньги… Убить Казимира…

— Казимир оказался умней.

— Ты его подговорила?

— Ну, нет… Он спросил у меня, что можно сделать с договором, который он забрал в сейфе у Ширмана.

Арсений кивнул: он знал, о чем разговор. Из-за этого чертового договора ему пришлось стрелять в людей, убивать. А Казимир затем пополнил список потерпевших, добавив имена Шмеля и Буяна.

— Ты ему сказала?

— Ну, если ты не хотел быть Магомедом, пришлось мне стать горой… Мы договорились с Казимиром… Решили, как быть с Ширманом; думали, как быть с тобой. А ты затащил меня в постель… Ты взбесил Казимира, он готов был тебя убить…

Сирена должна была обелить себя, сказать, что не позволила Казимиру его убить, но она не стала оправдываться.

— Но у него был другой план. Он убил Ширмана и свалил все на тебя. Знал, что ты лох, — едко усмехнулась Сирена.

— Спасибо, — косо глянул на нее Арсений.

— Знал, что ты не скажешь про него ментам…

— И как тебе с ним жилось?

— У нас было все. Кроме счастья… Сначала он готов был носить меня на руках, а потом возненавидел… Знаешь, сколько у него было любовниц?..

— Поэтому ты и решила от него избавиться.

— Это была идея Глеба…

— А убить меня?

— Это была идея Глеба подставить Казимира. Казимир собирался ехать к тебе, после этого ты должен был умереть. Но что-то пошло не так…

— Казимир понял, что Глеб пошел против него, — догадался Арсений.

— В том то и дело… Нам… Ему пришлось подключать своих людей. Честно скажу, мы очень рисковали. Но все закончилось, в общем-то, удачно…

— Осталось только найти труп. И посадить меня… «Но что-то пошло не так», — передразнивая Сирену, сказал Арсений.

— Да нет, все пошло так, как надо. Я сдала тебя полиции, ты сбежал, и теперь я со спокойной совестью могу тебя убить.

— А если бы не сбежал?

— Знаешь, а мне понравилось тебя допрашивать, — усмехнулась Сирена.

— Я заметил.

— Но мне так не нравилось чувствовать себя шлюхой… И нравилось, и не нравилось…

— А с Глебом кем ты себя чувствовала?

Сирена на мгновение задумалась.

— Я бы попробовала. Но статус не позволяет… А он надеется, ждет… — усмехнулась она.

— Ты же должна будешь с ним как-то расплатиться, — едко усмехнулся Арсений.

Все-таки прав был Казимир. Не зря он заикнулся про Сирену, собираясь обвинить ее во всех бедах. Но Арсений тогда просто не мог поверить ему. Да и себе он сейчас не верил. Сирена практически душу перед ним открыла, всю свою гниль в ней наизнанку вывернула, а он все смотрел на нее как на ангела. Будь у него в руке пистолет, не стал бы в нее стрелять.

Впрочем, пистолет-то был у Сирены, и с этим нужно было что-то делать. А то ведь выстрелит и скажет потом, что защищалась от уголовника.

— Он зря надеется… — качнула головой Сирена. — Мне никто не нужен: ни он, ни Казимир… И ты не нужен… С тобой хорошо, но я же как-то обходилась без тебя. Спокойно обходилась… Спокойно обходилась воспоминаниями…

— И спокойно хотела меня убить?

— Ты должен был восстановить справедливость, — едко усмехнулась Сирена.

— Интересно.

— Казимир подставил тебя, а твой труп мог бы подставить его.

— А ты сука!

— Да нет, я кошка. Которой нравится быть самой по себе. Мужчины всего лишь источник денег. Но их у меня много, мужчины мне не нужны…

— Ты их убиваешь?

— Не зря же меня зовут Сирена.

— Заманиваешь и убиваешь, — кивнул Арсений.

— И Глеба убьешь?

— Это будет потом… А с тобой будем заканчивать сейчас.

Сирена печально вздохнула, искренне сожалея о том, что Арсения придется убить.

— Погоди! — Арсений поднял правый указательный палец — с просьбой о паузе.

А левой рукой он достал из кармана свой смартфон, который забрал из машины. Надо было бы включить в нем диктофон, но, увы, он подумал об этом только сейчас.

— Что это? — нахмурилась Сирена.

Похоже, она тоже подумала о диктофоне.

— Сейчас, сейчас… — Он осторожно приложил трубку к уху и спросил, обращаясь к воображаемой Вите. — Все записала?

Вита не могла слушать его, но Арсений кивнул, как будто получил обнадеживающий ответ.

— Дай послушать Глебу, пусть знает, что его ждет.

— Ты что, все это записывал?! — повелась Сирена.

И стала вдруг похожа на мифическую Медузу Горгону, даже волосы на голове зашевелились как змеи. Никогда еще Арсений не видел ее такой.

— Вита записывала, а я был с ней на связи… Хочешь убедиться? — Арсений протянул Сирене трубку.

И она едва не купилась на эту уловку. Потянулась за телефоном, но сама же себя и одернула. А ведь Арсений готов был отдать ей мобильник — в обмен на пистолет.

— Я не хочу тебе зла, — возвращая телефон в карман, сказал Арсений. — Ты просто отзовешь своих людей и дашь мне спокойно уйти. После чего мы забудем друг друга.

— И все?

— И все.

Сирена едко усмехнулась, принимая недоброе решение.

— Будешь жить со своей шлюшкой?.. Так не пойдет!

Она качнула головой, отказывая ему в помиловании. Палец опасно шевельнулся на спусковом крючке.

Она уже готова была выстрелить, когда за окном послышался подозрительный шум, как будто по воротам кто-то ударил. Сирена отвлеклась лишь на мгновение, но Арсению хватило и этого, чтобы исчезнуть с линии огня.

Он в прыжке ушел под прикрытие стола. Сирена выстрелила, но пуля прошла у него над ухом.

Она стала обходить стол, но Арсений тоже был в движении. Он нырнул в дверной проем, кувыркнулся через плечо с уходом вправо. Сирена опять выстрелила, но снова промахнулась.

Арсений рванул вверх по лестнице, которая вела на мансарду. Лестница двухмаршевая, с разворотом на сто восемьдесят градусов между пролетами. Он был уже на развороте, когда Сирена еще раз выстрелила, но и в этот раз пуля прошла мимо.

Дверь на мансарду закрывалась изнутри, он знал это точно. И веревка там уже была закреплена. Оставалось только открыть окно, выбросить канат и скользнуть по нему вниз.

Сирена поняла все правильно. Она быстро спустилась, выскочила на задний двор через вторую дверь. Арсений уже успел отбежать от дома, когда она выстрелила. Однако пуля его даже не зацепила. Неважным оказалась она стрелком, очередные два выстрела это подтвердили.

Арсений был уже у забора, когда услышал ее голос.

— Договорились! — крикнула Сирена.

Он понимал, что это могло значить. Сирена соглашалась оставить его в покое, но Арсений далек был от мысли благодарить ее за это. Он сдвинул доски в заборе, пролез через открывшуюся брешь и только затем быстро бросил взгляд назад. И увидел, как старший лейтенант Коробков отбирает у Сирены пистолет, снимая при этом с пояса наручники.

* * *

Два дня работы — пять с половиной тысяч рублей чистого дохода. Не так уж и плохо, но могло быть и больше. Впрочем, у Арсения все еще впереди. «Газель» новая, ломаться еще долго не будет, и года не пройдет, как машина полностью окупится.

— Окупится, окупится… Давай в баньку, пока не остыла, — поторопила его Вита.

— Кто не остыла?

— Да я-то не остыну… — усмехнулась она.

С Витой у них все хорошо. Из дома никто не гонит, машину вот купили. Денег после этого, правда, почти не осталось, а подбрасывать больше некому. Ну так Арсений ни на кого и не надеется, работа есть, руки не отсохли — деньги будут.

— Да и у меня горячо, — кивнул он.

— К кому?

— Пойдем, узнаешь.

Арсений обнял Виту за плечи, ткнулся носом в затылок и подтолкнул к бане.

Сирена уже далеко-далеко. И если на востоке, то не в Сибири.

Погорячились они с Глебом, не совсем удался их план. Казимира подкараулили, когда он был на охоте, момент подобрали более чем удачный, но убили не всех. И Казимир ушел, и один его телохранитель выжил. Этот парень узнал человека, который в него стрелял, дал показания. Полицейские вышли на Глеба, тот ломался недолго. Старший лейтенант Коробков был на стороне Сирены, но, получив команду сверху, сам же взял ее под белы ручки.

Тем не менее Сирена как-то выкрутилась. Сколько она там заплатила и кому, Арсений не знал, но за решеткой ее продержали недолго. Сейчас она где-то за границей, правосудию до нее не дотянуться, но так Арсений и не желает ей зла. Сука она, конечно, тихий омут с чертями, но Арсений продолжал ее любить. Втайне от Виты.

Полиция взяла человека, который стрелял в Казимира, и, получается, напрасно Сирена подставляла Арсения. Она поступила с ним подло, а он на допросах у следователя молчал и слова не сказал об откровенном разговоре с ней. Правда, если вдруг Сирена решит возобновить войну с ним, он будет рад принять вызов.

Если вдруг она предложит ему ночь вдвоем, он ей откажет, не сомневаясь. Он дал слово Вите и не станет ей изменять, но вызов примет. Потому что есть желание увидеть Сирену. И даже послушать ее смертельное «пение», которое заманивает и убивает…

Content

Владимир Колычев
Сердечная отрава

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть вторая

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16