Дженни Лукас

Память о лучшей ночи

Jennie Lucas

CLAIMING HIS NINE-MONTH CONSEQUENCE

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A. Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

Серия «Арлекин. Соблазн»

Claiming His Nine-Month Consequence

© 2018 by Jennie Lucas

«Память о лучшей ночи»

© «Центрполиграф», 2020

© Перевод и издание на русском языке,

«Центрполиграф», 2020

* * *

Глава 1

«Арес Куракис!» – пронеслось по ночному клубу сквозь громкую музыку под яркие вспышки блестящих шаров, развешанных по периметру танцпола. Весть о появлении в «Атлас клаб» греческого магната взбудоражила присутствующих.

Руби Прескот картинно закатила глаза. Подумаешь, событие! Красавец-миллиардер в ВИП-зале? Да. Но, по ее мнению, все богачи уроды, если не снаружи, то изнутри. При таком богатстве нельзя быть святее папы римского.

Однако сейчас ее беспокоили более серьезные вещи. Работа в ночном баре уже третья за день. С утра она обучала четырехлетних детей кататься на лыжах, а днем продавала одежду в модном бутике.

Руби едва сдерживала зевоту, хотя смена только началась. Расправив плечи, она прошла вдоль стойки бара, ловко разливая напитки.

– Арес Куракис, – с придыханием прошептала официантка по имени Лекси. – Ты можешь поверить в то, что он здесь?

– А где же ему еще быть? Ведь он купил в Стар-Вэлли шале, – резонно заметила Руби. Она была в составе команды уборщиков, которые наводили в доме лоск полгода назад, как раз накануне его приобретения Аресом Куракисом за рекордные тридцать миллионов долларов. Подходящая собственность для персон, склонных к гигантомании, – шале занимало площадь, равную футбольному стадиону. Налив очередную кружку пива и поставив ее на стойку, Руби продолжила: – И, кроме того, что это за имя – Арес?

– Он такой красивый и богатый, что может носить любое имя. Я бы не возражала стать миссис Арес Куракис. – Лекси взбила прическу и уставилась в дальний затемненный угол. – Мне повезло, что он сидит за столиком, который я обслуживаю.

– Не то слово, – язвительно заметила Руби. – Особенно в свете того, что он недавно расстался с очередной подружкой.

– Правда? – возбужденно переспросила Лек-си. Расстегнув еще одну пуговку на блузке, она подхватила поднос и, виляя бедрами, направилась в ВИП-зону.

Руби продолжила разливать напитки за барной стойкой. В клубе сегодня было особенно многолюдно по случаю закрытия ежегодного кинофестиваля, проходящего в марте в их городке.

Миллиардеры не были редкостью в Стар-Вэлли. Небольшой городок, затерянный в живописных горах Айдахо, привлекал богатых и знаменитых. Особенно в рождественские каникулы, когда приезжали целыми семьями, чтобы покататься на лыжах. А в июле здесь проходила ежегодная международная конференция по инициативе всемирно известной компании «МакФэллон и партнеры». На местном аэродроме яблоку негде было упасть от частных самолетов акул мирового бизнеса.

Но Руби давно усвоила, что ни бесплатных напитков, ни принца на белом коне не существует. Чем богаче и амбициознее человек, тем темнее его душа.

К бару подскочила еще одна запыхавшаяся официантка.

– Мне заказали три «Мохито». Один без сахара, один с гранатом, а в третьем побольше лайма и мяту как следует подавить, иначе она пришлет коктейль обратно.

Руби вздохнула. Богатые клиенты, не в пример своим женам или любовницам, никогда не капризничают и заказывают простые напитки типа виски с содовой или со льдом. Отвернувшись, Руби быстро приготовила коктейли и, когда ставила их на поднос, заметила, как мимо нее пытается проскользнуть незамеченной миниатюрная блондинка в ярко-красном мини-платье.

– Айви? – изумленно проронила Руби.

Ее девятнадцатилетняя сестра поморщилась, но была вынуждена остановиться и обернуться.

– Э-э-э, привет, Руби.

– А ты что здесь делаешь? Ты несовершеннолетняя! Как тебя пропустили?

Щеки Айви запылали.

– Я сказала Алонсо, что мне нужно срочно тебя увидеть, чтобы сказать кое-что про маму.

Руби запаниковала:

– Что с мамой?

– С ней все в порядке, клянусь. Она спала, когда я уходила. – Плечи Айви поникли. – Я слышала, Арес Куракис здесь.

Господи, и ее сестра туда же.

– И что с того? – строго спросила Руби.

– Я знаю, ты считаешь меня ребенком. Но у меня есть план. – Айви решительно вскинула подбородок. – Я его соблазню. Проделаю несколько дырочек в презервативе, забеременею, и он на мне женится. И все наши проблемы решены.

Руби изумленно уставилась на младшую сестру. Она не верила своим ушам.

– Нет.

– Это сработает.

– Ты рискнешь забеременеть от первого встречного? – ахнула Руби.

Айви сердито прищурилась.

– У меня появился шанс получить все, что хочу, и я им воспользуюсь. Не в пример тебе. Ты только разглагольствуешь о своих мечтах, но ничего не делаешь для их осуществления. Ты просто трусиха.

Руби хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, не в состоянии ответить сестре.

– Я хочу наслаждаться жизнью, – продолжила Айви. – Не считать каждый цент, а иметь драгоценности и жить в замке. – Она презрительно уставилась на старшую сестру. – Может, ты отказалась от своей мечты, Руби, а я нет.

Младше Руби на пять лет, Айви была избалованной любимицей в семье, чьим капризам все потакали. Но, глядя сейчас на яркую молодую девушку в обтягивающем алом платье и на огромных шпильках, Руби вдруг поняла, что сестренка выросла и превратилась в сногсшибательную красавицу. У нее есть все шансы преуспеть в выполнении своего ужасного плана.

– Не делай этого, – выдохнула Руби. – Я не могу тебе позволить так поступить.

– Попробуй меня остановить, – ответила Айви и скрылась в толпе.

На мгновение Руби оцепенела. Наверняка план Айви захомутать Ареса Куракиса всего лишь шутка. У младшей сестры всегда была аллергия на работу, но не до такой же степени, чтобы продавать тело и душу человеку, которого не любишь, а только потому, что он богат. А может, до такой?

– Подожди! – крикнула Руби, бросаясь вслед за сестрой. В спешке она столкнулась с другим барменом, нечаянно выбив у него из рук пустую водочную бутылку, которая разбилась вдребезги, с громким звоном упав на пол. Бармен выругался под смех посетителей, наблюдавших за сценой.

– Да что с тобой сегодня? – прошипел Монти.

Руби схватила метлу и быстро подмела осколки.

– Прикрой меня, – обратилась она к Монти.

– Что? Ты с ума сошла. Я не могу тут один за всех…

– Спасибо, – не дослушала его Руби и решительно направилась в ВИП-зону.

«И всего-то надо продырявить презерватив, забеременеть, и он на мне женится», – крутилась в голове Руби навязчивым рефреном фраза, сказанная Айви.

В полумраке зала она подошла к небольшому возвышению, на котором стояли столики для ВИП-персон. Проигнорировав сердитый взгляд охранника, Руби увидела сестру, сидящую за столиком рядом с брутальным темноволосым красавцем. Арес Куракис.

Словно почувствовав на себе взгляд Руби, он обернулся.

Сардонический взгляд эбеновых глаз, казалось, проникал в самую душу. Руби неожиданно вздрогнула. От одного его имени веяло сексуальной угрозой. Арес – бог войны в греческой мифологии, а в окончании фамилии звучит слово «поцелуй».

Руби встряхнулась. Что это с ней? Да, перед ней типичный альфа-самец. И что с того? Наверняка он бессердечный эгоист.

Она не позволит ему разрушить жизнь Айви.

Упрямо сжав челюсти, Руби приблизилась к столику.

Арес Куракис, самый известный в мире плейбой и единственный наследник транспортного концерна Куракисов, умирал от скуки. Его взгляд лениво скользил по лицам посетителей ночного клуба. Везде одно и то же, будь то Европа, Сингапур или Американский Запад и этот затерянный высоко в горах провинциальный городишко: дорогой виски, громкая музыка, навязчивые красотки модельной внешности с безупречным макияжем, длинными волосами, в мини-юбках и на высоченных шпильках.

И у всех одна цель – завладеть им. Его деньгами. Его статусом. Его телом.

Вот и сейчас перед ним сидела точно такая же красотка. Арес не возражал. Он всегда брал предлагаемое с легкостью и наслаждался, без малейших угрызений совести. Золотоискательницы, как правило, знают, на что идут. Они надеются заманить его в сети брака с помощью секса. Но он опытный игрок. Его не проведешь. До недавнего времени он обожал флирт и кратковременные романчики.

Этой зимой он был так занят заключением новых сделок, что не смог выбрать время для посещения шале в Стар-Вэлли, которое приобрел несколько месяцев назад. Ему хотелось иметь собственность в глубинке, где он мог бы отдохнуть и расслабиться без посторонних глаз. Но дела не пускали. Пока наконец его любовница Поппи Спенсер не уговорила его сопровождать ее на кинофестиваль в Стар-Вэлли, где был намечен показ фильма с ее участием.

Поппи, яркая миниатюрная блондинка, лет тридцати пяти, обожающая тусовки, побывав на церемонии вручения премии «Оскар», возомнила себя звездой кинематографа и решила снять фильм на свои собственные средства. Она стала сценаристом, продюсером и исполнительницей главной роли одновременно. Трехчасовая черно-белая лента, по мнению Поппи, являла собой шедевр всех времен и народов. Когда они прилетели в Стар-Вэлли на частном самолете Ареса за несколько дней до открытия фестиваля, она заявила, что фестиваль слишком ничтожен для показа ее шедевра.

Каково же было ее разочарование, когда фильм был освистан публикой, которая начала покидать зал, не посмотрев и трети картины.

Поппи устроила ему настоящую истерику в шале, требуя немедленно увезти ее из этого мерзкого городка в Непал. Неожиданно ее рыдания смолкли, когда она представила себе, что сможет прославиться, покорив Эверест в одиночку, как известная альпинистка.

Когда Арес решительно отказался бросить все и лететь с ней в Непал, она обвинила его в эгоизме и заявила, что разрывает с ним все отношения. Ей так не терпелось покинуть Стар-Вэлли, что она была готова лететь экономклассом.

Тем не менее Арес остался. Ему хотелось покататься на сноуборде и пожить в своем шале, которое ему пришлось по вкусу, как и сам городок, перед тем как отправиться в следующую командировку, в Австралию. Он был рад, что Поппи улетела накануне. Ему все наскучило. Не только Поппи, а всё и вся. Последние четырнадцать лет он трудился не покладая рук, чтобы превратить семейную транспортную компанию, которую он унаследовал в двадцать два года, в международный конгломерат, продающий и транспортирующий все, начиная от полезных ископаемых и заканчивая машинными маслами. «Куракис энтерпрайзез» была его любимым детищем. Но сейчас даже она его мало интересовала.

Арес пытался отогнать эту мысль прочь. Он провел день в горах, как и планировал, сполна насладившись ярким солнцем, тающим снегом и ледяным ветром. Но даже это не принесло большого удовлетворения. Куда бы он ни поехал, везде становился объектом пристального внимания со стороны окружающих. Он слышал перешептывания у себя за спиной. Девушки-лыжницы беззастенчиво хихикали и пересекали лыжню, стараясь попасться ему на глаза. Он едва не врезался в дерево, пытаясь их объехать, и вернулся в шале еще более раздраженным, чем утром.

В последний вечер пребывания в Стар-Вэлли он решил пойти в местный ночной клуб в надежде улучшить настроение и встретить привлекательную женщину, с которой можно было бы весело провести время.

Но сейчас, сидя за ВИП-столиком в обществе молоденькой блондинки, рассказывающей ему какую-то нудную историю, он понял, что ошибся. Все та же скучная рутина.

Его приезд сюда – ошибка. Надо сегодня же вылететь в Сидней. А завтра он даст поручение Дороти выставить шале на продажу.

– Прошу прощения, – коротко бросил он, прервав блондинку на полуслове. Бросив на стол купюру за порцию виски, которую едва пригубил, он поднялся было из-за стола, но неожиданно застыл.

Он увидел ее.

Казалось, время замедлило ход. Его словно ударило электрическим током. Мерцающие шары, танцующие пары проплывали перед глазами как в тумане, и только она одна была в фокусе. Эта женщина. Вернее, не женщина, а богиня.

Яркая красотка с копной роскошных каштановых волос, рассыпавшихся по плечам, огромными карими глазами, опушенными длинными ресницами, и сочными красными губами. Вместо обычной униформы бармена на ней была хлопковая безрукавка в светло-зеленую клетку, перетянутая завязкой на тонкой талии и выгодно подчеркивающая упругую грудь и округлые бедра, и мягкие холщовые брюки цвета хаки.

И богиня направлялась прямо к его столу.

У Ареса пересохло в горле.

Его охранник остановил девушку, дав ему время перевести дух.

Блондинка за столом продолжала что-то щебетать. Но Арес забыл о ее присутствии. Снова плюхнувшись в кресло, он обронил:

– Тебе нужно идти.

– Вы имеете в виду к вам? – глупо улыбаясь, поинтересовалась Айви.

Не обращая больше на нее никакого внимания, Арес дал знак охраннику пропустить брюнетку.

Он не мог оторвать от нее глаз. Скуку как рукой сняло. Он почувствовал возбуждение.

Но шатенка, едва на него взглянув, обратилась к сидящей за столом девушке:

– Все. Пошли.

Блондинка дерзко огрызнулась:

– Перестань командовать, Руби. Ты мне не указ.

Руби. Красивое имя, подумалось Аресу. Ему захотелось немедленно избавиться от блондинки и остаться наедине с этой сказочной принцессой, которая может соблазнить любого, даже самого стойкого, отведать запретный плод. Однако он вежливо обратился к молоденькой красотке:

– Тебе и правда пора. Я заплачу за твои напитки, но…

– Напитки? – грозно повторила Руби, испепелив его гневным взглядом. – Моя младшая сестра несовершеннолетняя, мистер Куракис. У моей сестры зародилась фантазия соблазнить вас и женить на себе.

У Ареса отвисла челюсть. Не от дерзкого плана Айви, а от прямолинейности Руби.

– Заткнись! – воскликнула Айви. – Ты все испортила.

– Она хочет выйти замуж за миллиардера. Любой богач сгодится на эту роль. – Презрительно взглянув на него, Руби вздернула подбородок. – Прошу простить мою глупую маленькую сестру. Ей всего девятнадцать.

Взгляд, которым она его одарила, говорил красноречивее слов.

«Кто в вашем возрасте станет встречаться с тинейджером?»

Она заставила его почувствовать себя стариком в свои тридцать шесть.

– Я тебя ненавижу! – закричала девушка.

Руби повернулась к сестре:

– Отправляйся домой, Айви. Не то я попрошу Алонсо дать тебе такого пинка под зад, что ты вылетишь отсюда, как пробка.

– Ты не посмеешь! – взвизгнула Айви, но, взглянув на сестру, поняла, что та и не думала шутить. – Ладно, – пробормотала она, поднимаясь из-за стола и направляясь к выходу.

– И не вздумай рассказать о своем плане маме! – крикнула ей вслед Руби. Она снова взглянула на Ареса, криво усмехнувшись чувственными, полными губами.

– Извините за беспокойство, мистер Куракис. Хорошего вечера.

Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку. Кожа у Руби была такой мягкой, что он внутренне задрожал от этого прикосновения. Он услышал, как она втянула воздух.

Арес взглянул на нее:

– Подождите.

– Чего вы хотите?

– Выпейте со мной.

– Я не пью.

– Тогда зачем вы в баре?

– Я работаю здесь барменшей.

«Зарабатывает на жизнь?» Он взглянул на ее изящные руки.

– Сделайте перерыв. Ваш босс поймет.

Их взгляды встретились.

– Нет.

Арес нахмурился.

– Вы расстроены из-за того, что я беседовал с вашей сестрой? Но она мне совершенно неинтересна.

– Отлично. – Руби выдернула руку. – Извините, пожалуйста.

– Подождите. Вас зовут Руби, а фамилия?

Она хрипло усмехнулась, заставив его кровь быстрее бежать по жилам.

– Вам ни к чему это знать.

– Но вам ведь известна моя фамилия.

– А как же, тут только о вас все и говорят. Вы такой лакомый кусок. – В ее голосе явно звучал сарказм.

Аресу еще ни одна женщина не давала такого отпора. Он пытался понять, в чем дело.

– Вы замужем?

– Нет.

– Помолвлены?

– Я работаю, – членораздельно повторила она. – Официанты должны обслуживать клиентов, подавая напитки, которые я разливаю.

Арес изумленно на нее уставился:

– Вы действительно предпочитаете работу моей компании и предложению выпить со мной?

– Если я не буду разливать напитки, официанты не получат чаевых и не смогут платить за аренду квартир, – терпеливо объяснила она. А затем ехидно добавила: – Не всякий может себе позволить купить недвижимость за тридцать миллионов долларов наличными.

Стало быть, она знает о его шале, и даже цена ей известна. Воодушевленный надеждой, он показал на стул напротив него.

– Любая женщина немедленно оставила бы работу ради возможности провести со мной вечер…

– Вот им и предлагайте выпить с вами, – ответила она и, не оглядываясь, быстро направилась к бару.

Арес несколько мгновений сидел подобно каменному изваянию, переваривая отповедь Руби. Он не обращал никакого внимания на вереницу красоток, призывно дефилировавших мимо его стола. Арес взглянул на своего охранника, Георгиоса. Тот закатил глаза. Сплошное дежавю – громкая музыка, знойные красотки, ночной клуб.

За одним исключением по имени Руби.

Кто она такая? И почему ему видится только один финал сегодняшнего вечера – с ней в постели?

Встав из-за стола, Арес обратился к охраннику:

– На сегодня ты мне больше не нужен.

Лицо Георгиоса просветлело. Ему, наверное, не терпелось позвонить домой жене и узнать, как дела у их новорожденного первенца.

– Машину вам оставить?

– Не нужно. Как-нибудь доберусь. Но передай пилоту, что мы вылетаем рано утром.

– Конечно. До свидания, мистер Куракис.

Арес направился к бару сквозь толпу танцующих, которые расступались перед ним, словно по мановению волшебной палочки. Мужчины смотрели на него с завистью, а женщины с вожделением.

Не успел он подойти к стойке, как перед ним появился высокий стул, и он сел.

Руби, разливавшая напитки, подняла голову и, увидев его, недовольно прищурилась:

– Что вам…

– Как ваша фамилия?

– Прескот, – с готовностью подсказала стоящая рядом официантка. Руби одарила ее гневным взглядом, но та продолжила: – Руби Прескот.

Наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки. Склонив голову набок, Арес процедил:

– Симпатичное имя.

– Не вам критиковать, – огрызнулась Руби. – Это что за родители, которые назвали сына в честь греческого бога войны?

– Мои родители, – спокойно парировал он и сменил тему: – Мне надоел скотч. Пожалуй, я выпью пива.

Руби удивленно моргнула и переспросила:

– Пиво? Не виски сорокалетней выдержки, а кружку старого доброго пива?

Он пожал плечами:

– Мне все равно что выпить, лишь бы с вами.

Руби нахмурилась и быстро налила ему самого дешевого пенистого пива. Приняв у нее кружку, Арес сделал большой глоток, вытер с губ пену и произнес:

– Очень вкусно.

Руби отвернулась и продолжила работать, наполняя напитками подносы официантов, снующих туда-сюда по залу.

Арес потягивал пиво, наблюдая за Руби. Она двигалась легко и непринужденно, ловко управляясь с кружками и бокалами. Высокая грудь, тонкая талия, округлые бедра помимо воли вызывали у Ареса эротические фантазии.

Словно угадав его мысли, Руби резко обернулась.

– Что за игру вы затеяли? Вам до меня не добраться, – сказала она, как отрезала. Щеки ее пылали, глаза метали громы и молнии, а грудь бурно вздымалась.

Она не осознавала своей красоты. И он ее совершенно не прельщал.

В это мгновение Арес понял, что должен овладеть ею этой ночью. Чего бы ему это ни стоило.

Он получит ее.

Глава 2

Интересно, что взбрело в голову этому сумасбродному греческому магнату? Руби напряглась, чувствуя, как он взглядом гладит ее тело, пока она разливала напитки, стоя к нему спиной.

Она не могла взять в толк, чем привлекла внимание мужчины, подобного Аресу Куракису. В городе полно красоток. Старлетки, приехавшие на кинофестиваль, богатые дебютантки, прибывшие с горнолыжных курортов во Французских Альпах. Почему он заинтересовался ничем не примечательной Руби?

Тем не менее вот он сидит в баре, пьет отвратительное дешевое пиво и не спускает с нее глаз.

Бармены и клиенты тоже заметили его интерес к Руби. Монти и официантки бросали на них любопытные взгляды, а женщины, клиентки бара, готовы были проткнуть ее палочками для оливок.

Руби приготовила два джина с тоником, «Кровавую Мэри», ром с колой, а затем сердито на него оглянулась.

– Я серьезно, – прошипела она, перегнувшись через барную стойку. – В чем проблема?

Арес пристально посмотрел на нее:

– В тебе.

– Во мне? Что я такого сделала?

– Ты самая желанная женщина в клубе. Ты заворожила меня.

В его глазах светился голод. Горячая волна прокатилась по телу Руби. Она была неопытна в отношении мужчин, но даже ей было видно, что он ее хочет. Она скользнула взглядом по его лицу. Волевой подбородок, темная щетина, пробивающаяся на скулах, коротко стриженные темные вьющиеся волосы, длинные сильные пальцы, барабанящие по стойке в такт музыке. Его мужская харизма притягивала Руби против ее воли. У нее подкашивались ноги.

И это от одного лишь его взгляда. Руби считала, что слишком умна, чтобы попасть под обаяние богатого красавца. Похоже, она ошибалась. Стоило этому богатому и высокомерному красавчику, совсем не в ее вкусе, бросить на нее взгляд, и Руби затрепетала, как влюбленная дурочка.

Что с ней происходит?

А если бы он до нее дотронулся?

Что бы она почувствовала, если бы Арес, например, погладил ее по щеке? Или нежно сжал ее грудь?

Руби почувствовала, как затвердели соски, и ощутила сладкую, тянущую боль внизу живота. Она уперлась руками в стойку бара, чтобы успокоиться.

– Чего вы хотите? – дрожащим голосом спросила она.

Он перевел взгляд на ее губы и улыбнулся:

– Давай потанцуем.

Танцевать с этим греческим богом, из-за которого все посетительницы бара потеряли голову? Руби едва не лишилась рассудка.

– Нет.

– Почему нет?

«Никогда не верь богачам, – прозвучал в голове голос матери. – Все они лжецы и воры».

Глубоко вздохнув, Руби расправила плечи и спокойно ответила:

– Я не танцую.

– Ты не танцуешь, не пьешь, ты какая-то старомодная. – Он лениво обвел взглядом ее фигуру, отчего щеки Руби зарделись как маков цвет. – Я мог бы тебя научить. Когда у тебя перерыв?

Она вцепилась в стойку бара.

– Благодарю, не стоит. Я здесь работаю, а не развлекаюсь.

– А от чего ты получаешь удовольствие? – поинтересовался Арес.

– Я… – Руби пыталась вспомнить. У нее совсем не было свободного времени. Даже до болезни матери она училась, присматривала за Айви и делала всю работу по дому, потому что тогда мама работала на трех работах, чтобы прокормить семью. Она не помнила, что значит веселиться. – Удовольствие? – озадаченно переспросила она.

Арес накрыл ее руку ладонью:

– Скажи, чего бы тебе хотелось, если бы у тебя выдался свободный вечер?

От прикосновения его руки Руби задрожала всем телом и почувствовала, как между грудей потекла струйка пота. Почему ее тело так на него реагирует?

Отняв руку, Руби неохотно ответила:

– Я бы отправилась на гору.

– На гору?

– Сегодня лыжные инструкторы устраивают «Ночь ренегатов».

– Что это такое?

– На нашем курорте ночные спуски запрещены. Но незадолго до окончания сезона, когда снег подтаивает, мы устраиваем себе праздник. Сегодня последняя ночь полнолуния.

– Луна достаточно яркая, чтобы освещать трассу?

– Мы используем факелы для дополнительного освещения.

Глаза Ареса загорелись от любопытства.

– Никогда не слышал о таком.

– Естественно, – ответила Руби. – Развлечение исключительно для местных.

– Понятно. – Прикончив пиво, он поставил кружку на стойку. – Спасибо, что поделилась. И за пиво тоже спасибо.

Бросив на стойку купюру в двадцать долларов, Арес удалился, не сказав больше ни слова.

Руби изумленно смотрела ему вслед. Она всего лишь хотела, чтобы он оставил ее и Айви в покое. Но теперь, когда он так неожиданно исчез, почувствовала себя разочарованной.

– Ну и ну, – раздалось у нее за спиной. – Что такого ты ему сказала, что он выскочил будто ошпаренный? – поинтересовался Монти.

Руби залилась румянцем:

– Он просто захотел выпить пива.

– Понятненько, – усмехнулся бармен.

В это время подошла официантка с новым заказом. Руби налила три порции текилы и едва успела поставить их на поднос, как неожиданно загорелся свет и смолкла музыка под неодобрительный гул танцевавших.

На танцпол вышел владелец клуба Пол Венс и объявил:

– Клуб закрывается. Прошу всех на выход.

Посетители и обслуживающий персонал в недоумении уставились на Пола.

– Все. Мы закрыты. – Венс посмотрел на барменов и официантов.

– Все свободны. Вам заплатят за полный рабочий день, включая чаевые.

– Нам приступить к уборке? – спросила Лекси.

– Все под контролем. Все могут отправляться по домам, – нетерпеливо повторил хозяин клуба. – Особенно ты, – обратился он к Руби.

И тут ее осенило. Она вспомнила, о чем спросил ее Арес перед тем, как поспешно удалиться. Это он устроил ей, а заодно и всему персоналу, выходной.

Выходя из клуба, она уже знала, что он ждет ее. Так и есть. Арес стоял, прислонившись к уличному фонарю.

– Ваших рук дело? – прокурорским тоном спросила она.

Арес беспечно улыбнулся.

– Если и так, что с того?

Руби тряхнула головой:

– Сегодня клуб заработал бы целое состояние. Интересно, сколько вы заплатили мистеру Венсу, чтобы он закрыл клуб?

– Не имеет значения.

– Но для чего вы все это затеяли? – не унималась Руби.

– Я же уже сказал, что хочу провести этот вечер с тобой, – ответил он и, наклонившись к ней, поправил выбившуюся прядь волос.

Руби пыталась изобразить на лице недовольство.

– Вы всегда получаете то, что хотите?

Взгляд его эбеновых глаз проникал в самую душу.

– Да.

Руби судорожно сглотнула.

– Но почему именно я?

– Я же говорил тебе. Ты потрясающе красива.

– Большинство девушек в клубе были гораздо красивее меня.

– Ты другая.

Руби недоуменно покачала головой:

– В каком смысле?

– Ты не пыталась флиртовать со мной.

Все понятно. Руби охватило разочарование. А она-то почти уверилась в том, что и правда особенная.

– Твой отказ привлек мое внимание. Но это не единственная причина. – Арес придвинулся ближе, и Руби на мгновение показалось, что он сейчас ее поцелует. Она затаила дыхание и вдруг услышала: – Возьми меня с собой на гору.

– Я не могу, – выдохнула она. – Это мероприятие только для местных.

– Можешь, – уверенно заявил он, и Руби поняла, что не сможет ему отказать. Она вообще забыла, как произносится слово «нет».

Руби глубоко вздохнула:

– Послушайте, я уверена, что вы отличный лыжник, но…

– Вообще-то нет. Я плохо катаюсь.

Руби открыла рот от удивления. Она никак не ожидала, что высокомерный богач может открыто признаться, что чего-то не умеет.

– Тогда зачем вы купили здесь шале?

Арес взглянул на нее.

– Существуют другие вещи, которые мне нравятся, – хрипло сказал он, заставив ее задрожать, но не от холода.

Он не прикасался к ней, а она уже вся горела. Она никогда не испытывала ничего подобного с Брэндоном, даже когда тот ее целовал. И когда сделал ей предложение.

«Держись от богатых подальше», – снова зазвучал в голове голос матери.

Но Руби неожиданно спросила:

– У вас есть лыжная экипировка?

Чувственные губы Ареса сложились в улыбку.

– Естественно.

Руби презрительно фыркнула:

– Наверняка от дорогущего дизайнера, черного цвета и совершенно новая?

Арес утвердительно кивнул.

– А что с этим не так?

– Никто не должен знать, что я привела вас на гору. Иначе мне несдобровать. Вы можете держать язык за зубами и не привлекать внимания окружающих?

Арес выглядел оскорбленным.

– Я могу быть незаметным, когда хочу. Я большой мастер в этом деле.

Руби закатила глаза.

– Постарайтесь продемонстрировать свой талант на полную катушку. Если кто-то вас спросит, назовитесь моим кузеном из Кёр-Д ’Ален. Пойдемте.

Арес последовал за Руби к видавшему виды джипу, припаркованному в переулке. Она с силой дернула местами ржавую пассажирскую дверь, которая открылась со скрипом.

Арес с сомнением разглядывал автомобиль.

– Ничего, что сиденья изношены? – с вызовом спросила она.

– Этот джип постарше меня будет, – невозмутимо заявил Арес.

– А сколько вам лет?

– Тридцать шесть.

– В таком случае вы правы. Садитесь.

Руби обошла джип и заняла место водителя.

Арес уселся рядом и с силой захлопнул дверь. Руби была впечатлена. Немногие могли справиться с коварной дверью с первой попытки.

Арес выглядел белой вороной в дорогом кашемировом пальто на потертом сиденье старенького джипа. Руби сдержала улыбку. Посмотрим, как он отреагирует на лыжный костюм, который она собирается ему предложить. Девушка непроизвольно усмехнулась.

– Руби?

Запустив двигатель, она взглянула на Ареса:

– Да?

Арес поймал ее взгляд, блестевший в лунном свете.

– Спасибо.

Его темные глаза прожигали насквозь. Ухмылка исчезла с ее лица. Отвернувшись, она пробормотала:

– Ерунда. Не стоит благодарности. – Вырулив на дорогу, она коротко обронила: – По дороге заедем ко мне. Я возьму для вас лыжную экипировку.

– Чью? Отца? Брата? – Он помедлил секунду. – Любовника?

– Никого из перечисленных вами нет и в помине. Отец бросил маму, когда я еще не родилась. Я живу с мамой и младшей сестрой.

– С той самой, которая хотела меня соблазнить?

Арес развеселился, но Руби было не до смеха. Ее щеки запылали. Она представляла, что он подумал об Айви, и бросилась на защиту сестры.

– Не судите ее слишком строго. Ей бы следовало учиться в колледже, а она ухаживает за лежачей больной матерью. Мама давно болеет, а отца она не помнит. Он умер, когда она была совсем крошкой.

– Стало быть, вы сводные сестры?

Руби свирепо на него уставилась:

– И что с того?

Арес пожал плечами:

– Порой мне кажется, что роль отцов сильно преувеличена. Мой, например, тот еще фрукт.

Немного смягчившись, Руби сменила тему.

– Вы выросли в Греции? У вас совсем нет акцента.

– Я родился в Греции, но всю сознательную жизнь прожил в Нью-Йорке.

Какое-то время они молча ехали по узкому шоссе через долину, освещенную серебристым лунным светом.

Затем Арес обронил:

– По моему опыту, отцы нужны только для оплаты счетов.

Руби фыркнула, тряхнув головой:

– Ни мой отец, ни отец Айви копейки на нас не потратили.

Арес нахмурился:

– А как же алименты?

– Они нашли лазейку.

– Но с юридической точки зрения…

Вцепившись в руль, Руби не дала ему договорить.

– Все довольно сложно, – процедила она.

Он отвернулся.

– Ты не обязана объяснять. Я не люблю сложностей в отношениях.

– Что вы имеете в виду?

– Когда отношения осложняются, я просто их заканчиваю, – горделиво заявил он. – Я никогда не любил и не знаю, что это такое.

– Поэтому вы расстались со своей последней подругой? – поинтересовалась Руби.

Он внимательно на нее взглянул, и Руби низко склонилась к рулю, смущенная собственным нездоровым любопытством.

– Извините. Весь клуб гудел об этом.

– Нет. Поппи не нуждалась в моей любви. Это ее лучшее качество. К сожалению, ее дебютный фильм провалился на фестивале. Она хотела, чтобы я увез ее в Гималаи. У нее зародилась мистическая идея раскаяния. Я отказался. Она уехала. Конец истории.

Руби съехала с шоссе.

– Куда мы?

– Стар-Вэлли – дорогой город. Многие работающие здесь не могут себе позволить иметь или снимать жилье. Я живу в Сотуте.

– Далеко отсюда?

– Минут двадцать езды. – Свернув на ухабистую горную дорогу, Руби спросила: – Говорят, у вас частный самолет?

– Да, у меня их несколько. – В его ответе не было хвастовства. Только простая констатация факта.

Глаза Руби расширились от изумления.

– Несколько самолетов? Как это?

Он пожал плечами:

– Они доставляют меня туда, куда мне нужно по делам бизнеса.

Руби летала всего раз в жизни к подруге в Портленд. И опыт был не из веселых. Ее место оказалось между двумя толстяками, она весь полет сидела сжавшись в комочек. Самолет опоздал на час, а ее багаж прибыл двенадцатью часами позже.

Частный самолет представлялся ей чем-то необыкновенным, а уж флотилия самолетов была за гранью ее воображения.

– Не могу себе даже представить.

– Ничего особенного, – равнодушно бросил он.

– Друзья наверняка пристают к вам с постоянными просьбами подбросить их куда-нибудь.

Уголки губ Ареса непроизвольно поползли вверх.

– Я бы не сказал. У большинства моих друзей есть собственные самолеты.

Руби потрясенно замолкла.

– А, – наконец пробормотала она. – Мы приехали.

Арес посмотрел в окно, а Руби непроизвольно залюбовалась его мужественным профилем. Он такой сильный и красивый, подумалось ей.

Ее скромный трейлер выглядел неказистым и явно нуждался в покраске. Она уверила себя, что ей нечего стыдиться. Все соседи и она честно трудятся и живут по своим доходам.

– Хотите зайти в дом? – предложила Руби.

Скульптурно вылепленное лицо Ареса оставалось непроницаемым.

– Познакомиться с твоей больной матерью и еще раз повидаться с сестренкой, которая планировала окрутить меня и отвести к алтарю?

– Ах да, сложности вам ни к чему, – заметила Руби, пытаясь говорить непринужденно, хотя щеки ее снова запылали. – Я быстро.

Руби вошла в дом. В гостиной было темно.

– Ма? Айви? – позвала она.

– Я здесь, – донесся слабый голос матери.

Руби поспешила в крохотную спальню. Бонни сидела в кровати и смотрела телевизор. На прикроватном столике стояли батарея лекарств и нетронутая тарелка с едой.

– Мама! Ты ничего не ела, – укоризненно сказала Руби.

– Мне не хотелось, – извиняющимся тоном ответила Бонни.

Ее голос едва звучал. Она делала паузы между словами, так трудно ей было говорить.

– Почему ты дома?

– Я пораньше освободилась с работы и собираюсь на гору отпраздновать «Ночь ренегатов».

Мать ласково ей улыбнулась. Руби поколебалась, а потом продолжила:

– Я поеду не одна. Я недавно кое с кем познакомилась. – Руби прикусила губу, не зная, стоит ли ей продолжать. Но она не привыкла скрывать что-либо от матери. – Это греческий магнат, который купил шале за тридцать миллионов.

Улыбка исчезла с лица Бонни.

– Нет, – слабым голосом возразила она. – Богачи не способны любить.

– Не волнуйся, – быстро сказала Руби. – Это не свидание. Он просто помог мне получить выходной, а я в качестве благодарности беру его с собой на гору. Уверена, что это наша первая и последняя встреча. – Она поцеловала мать в лоб и нахмурилась. – Ты вся холодная.

– Я в порядке. Айви забегала и сказала, что скоро вернется. Пошла с друзьями поесть пиццу.

Руби надеялась, что это правда и Айви не предпримет попытку проникнуть в какой-нибудь другой ночной клуб.

– Я могу остаться с тобой.

– Нет, – твердо сказала Бонни. – Отправляйся на гору. Ты заслужила отдых.

– Хорошо, – неохотно согласилась Руби. Она сжала руку матери и улыбнулась. – Когда вернусь, мне будет что тебе рассказать. Я люблю тебя, ма.

– Я тоже, – прошелестела Бонни.

Руби быстро прошла в кладовку, где хранила винтажные вещи, которые давно собирала в надежде когда-нибудь открыть собственную лавку. Так, посмотрим, куда же она его положила? Покопавшись в коробках, она наконец нашла что искала и усмехнулась.

Руби не терпелось увидеть выражение лица Ареса.

Глава 3

Арес резко затормозил на середине спуска, так что из-под сноуборда вырвался снежный фонтан, и оглянулся назад.

Ночь была ясной и морозной. На небе сияли мириады звезд. Клубы пара вырывались изо рта, превращаясь в серебристые облачка. Арес наблюдал за вереницей сноубордистов, спускавшихся с горы зигзагами, с горящими факелами в руках. Зрелище завораживало.

Руби притормозила рядом, обдав его волной снега. Ее лицо в лунном свете было неповторимо прекрасным. Она весело смеялась. Ее щеки порозовели от морозца, а глаза сверкали от восторга.

– Для неважного лыжника, как вы сами сказали, вы неплохо катаетесь, – заметила она.

– Но это сноуборд, а я не говорил, что не умею с ним управляться.

– Вы с такой скоростью летели вниз, что я испугалась, как бы вы не свернули себе шею. При такой езде вы распугали бы всех старлеток и манекенщиц, демонстрирующих нижнее белье, – сухо заметила она.

Арес ухмыльнулся:

– Не забудь о моделях, показывающих купальники.

Эта пустячная перепалка вселила в Ареса уверенность. Он знал, что, не впечатлись Руби его спуском, она была бы снисходительнее. Арес почувствовал облегчение, потому что он и правда едва не свернул себе шею в попытке обогнать Руби на спуске.

Арес снова взглянул на факельный парад.

– В жизни не видел подобного.

– Я так рада, что я здесь. Спасибо, Арес.

При звуке ее низкого мелодичного голоса, произнесшего его имя, сердце Ареса отчаянно забилось. Что это с ним? Ее красота так на него повлияла? Или эта зимняя сказка с факельным спуском?

Это возбуждение и похоть, объяснил он себе. И пьянящее чувство победы. Она скоро станет его.

Руби весело ему улыбнулась:

– Вас никто не узнал.

Криво ухмыльнувшись, он взглянул на винтажный костюм в стиле восьмидесятых. Светло-голубой комбинезон с красно-белыми полосками сидел как влитой. Сначала он хотел отказаться, но затем понял, что это своего рода вызов, и беспрекословно в него облачился. Винтажные очки и шапочка дополнили экипировку.

– Отлично, – похвалила Руби, когда он вышел из раздевалки. – Комар носа не подточит. Вы сойдете за местного.

И, к его удивлению, так все и вышло. Остальные инструкторы, участники праздника, были помоложе, лет двадцати с небольшим. Все спортивные и бесстрашные. Никто на него даже не взглянул, несмотря на его высокий рост и атлетическую фигуру. Среди участников спуска были два олимпийских чемпиона и много призеров по прыжкам с трамплина и горнолыжному слалому. Все они были родом из Стар-Вэлли. Были здесь и именитые хоккеисты. Никому не было дела до греческого магната в очках на пол-лица.

С одной стороны – подобное невнимание было ему непривычно, а с другой – он почувствовал себя свободным.

Подобная анонимность означала, что он принадлежит только себе. Это чувство волновало и радовало.

Арес с раннего детства был объектом пристального внимания прессы и папарацци, как единственный сын известной и богатой греческой пары. Его родители Аристид и Талия Куракис имели знатное происхождение и принадлежали к сливкам общества. Мать была писаной красавицей, а отец удачливым и беспощадным бизнесменом. Брак родителей вскоре распался. Ни один из них не желал пойти на компромисс, и к сыну оба были не менее беспощадны. Они использовали его как пешку при разводе, сделав мальчика печально известным и несчастным благодаря скандальному бракоразводному процессу.

Однако родители научили его главному: держать лицо. Они почти не занимались сыном. Он рос под присмотром нянь и гувернанток. На девятый день рождения отец подарил ему бразильскую авиационно-космическую компанию. Арес мечтал тогда о щенке. Он растерянно уставился на отца, когда тот сказал:

– В обмен за этот шикарный подарок я хочу, чтобы ты докладывал мне о похождениях твоей матери-проститутки.

Сейчас, стоя под обжигающим ветром на горе Айдахо, он вдруг осознал, что никогда не мог сбросить с себя груз имени и сопутствующие ему известность и влияние.

Сейчас он впервые ощутил себя живым и свободным.

– Почему вы остановились? – спросила Руби. – Только не говорите, что устали.

Он взглянул на стоящую рядом Руби. Она была чудо как хороша. Черные пряди выбивались из-под розовой шапочки с вышитым алым цветком.

Он совсем не устал.

Ему страшно захотелось ее поцеловать.

И не только поцеловать.

Руби посмотрела на него, и улыбка исчезла с ее лица. Девушка выглядела почти испуганной.

– Поехали. – Развернувшись на сноуборде, она стрелой помчалась вниз по склону, бесстрашно лавируя между холмами.

Арес наблюдал за ней. Он впервые встретил женщину, которой не было дела ни до его денег, ни до внешности. Она судила его по поступкам и умениям.

Он сгорал от нетерпения заполучить ее в постель.

Арес оттолкнулся и помчался ее догонять.

Руби оказалась у подножия горы первой.

Рядом с замерзшим ручьем гудел огромный костер, вокруг которого собрались все закончившие спуск. Все веселились с дымящимися кружками в руках.

Арес отстегнул сноуборд. Подняв очки на шапочку, он ступил на снег. Незнакомец протянул ему медную кружку.

– Держи, парень. Это тебя согреет.

– Спасибо, – ответил Арес, принимая кружку.

– Я Гас, – представился рыжебородый парень. – Классный комбинезон.

Арес нахмурился, ожидая подвоха. Но Гас был искренен.

– Спасибо, – сказал Арес.

– Тебе его подобрала Руби, да? Ты друг ее кузена с севера или что-то в этом роде? Так?

Арес молча кивнул. Учуяв запах гвоздики и корицы, он отхлебнул из кружки. Глинтвейн был горячий и очень приятный на вкус. Он сделал большой глоток.

– Да, – продолжил тем временем Гас. – У Руби просто нюх на винтажные вещи. Я не устаю ей повторять, что пора открывать свой бизнес. Всего-то и нужно, что взять кредит, но она отказывается.

– Бизнес? – озадаченно спросил Арес, взглянув на свой комбинезон. – Думаешь, что винтажная одежда пользуется спросом?

– Естественно, парень. Посмотри вокруг.

Арес посмотрел и увидел, что большинство сноубордистов и лыжников были одеты в винтажные комбинезоны, такие же необычные, как у него.

– Современная дизайнерская экипировка для бесталанных спортсменов, которые хотят купить себе место в большом спорте, – пояснил Гас. – Твой комбез клевый.

Арес посмотрел на Руби, стоящую по другую сторону костра. Она разговарила с высоким, широкоплечим парнем.

– Кто это с ней? – спросил Арес у Гаса.

– Брэндон Лэссистер, ее бывший. Они были помолвлены до той поры, пока его не взяли в НХЛ. Он играет за «Нью-Йорк Рейнджерс».

Арес не увлекался хоккеем и не слышал имени такого игрока. Но ему решительно не нравилось, что тот стоит так близко к Руби.

– Значит, были помолвлены? – переспросил он.

– Да, любовь со школьной скамьи, – беспечно продолжил Гас. – Жаль, что они расстались. Если бы у них был ребенок, точно стал бы чемпионом по горнолыжному спорту.

Арес уставился на Гаса. Чувство свободы и эйфории, испытанное при спуске, сменилось раздражением. А может, это ревность? Нет, чувство ревности ему незнакомо.

Допив глинтвейн, Арес поблагодарил Гаса и направился к Руби. Он заметил, что Брэндон Лэссистер отошел от Руби не в лучшем расположении духа. Он подозрительно взглянул на Ареса.

Обернувшись, Руби увидела его:

– А вот и вы!

Арес кивнул в сторону Брэндона:

– Он докучал тебе?

– Брэндон? – Руби закатила глаза. – У его команды завтра игра в Ванкувере, а сегодня выдался выходной. Вот он и решил заехать к нам на праздник. Когда он видит меня с кем-то, то злится, считая, что по-прежнему имеет на меня права.

– Вы были помолвлены?

– Вам Гас сказал? – На ее лице промелькнуло странное выражение. – Это было миллион лет назад. Стоило ему разбогатеть, и он тут же исчез из моей жизни.

– Ублюдок.

– Это лишний раз доказывает, что деньги делают с мужскими сердцами.

Снег заскрипел у Ареса под ногами, когда он сделал шаг ей навстречу.

– И что же это?

Она взглянула ему прямо в глаза:

– Деньги делают их черствыми эгоистами.

Арес понял, что ее обвинение относится не только к Брэндону.

– А может, мы таковы от рождения, – спокойно сказал он. – Деньги просто дают больше возможностей.

Руби вздохнула:

– Как бы мне хотелось, чтобы денег вообще не существовало.

– А я, напротив, рад, что они есть. Иначе я бы не смог здесь с тобой оказаться.

– Но я вас сюда пригласила совсем не ради денег!

– Знаю. Но в противном случае ты была бы сейчас на работе в баре.

– Да, – со вздохом согласилась она.

Арес взял в ладони ее лицо и, наклонившись, нежно поцеловал в губы.

Ее губы были мягкими и податливыми. Они дарили райское наслаждение. Он почувствовал, что Руби дрожит. Арес и сам пылал, словно горящий факел.

Она обняла его за плечи и ответила на поцелуй.

Арес издал низкий рык и прижался жадными губами к ее рту в неистовом поцелуе.

Их губы соединились в ошеломляющем поцелуе. Это был какой-то эротический взрыв. Мир перестал существовать. Толпа улюлюкала и подбадривала. У Руби подкашивались ноги и кружилась голова.

– А говорили вроде, что это ее кузен, – заметил кто-то.

– Кто он на самом деле?

– О боже, неужели это Арес Куракис?! – воскликнул женский голос.

Оторвавшись от ее губ, Арес посмотрел на Руби с таким изумлением, будто увидел впервые. Он не мог вымолвить ни слова, пытаясь перевести дух.

Но последний вопрос нарушил очарование момента. Он почувствовал, как Руби напряглась, но не выпустил ее из объятий.

– Поехали ко мне, – прошептал он, запустив ладони в гриву ее волос.

Руби испуганно оглянулась на друзей. Облизнув пересохшие губы, она прошептала в ответ:

– Я не могу.

– Мы просто выпьем.

– Я же сказала, что не употребляю алкоголь.

Арес хватался за любой предлог.

– Тогда поедим. Ты, наверное, голодная. Я что-нибудь приготовлю.

– Вы умеете готовить?

Выросший в доме полном слуг, Арес никогда в жизни не готовил. Но не собирался сейчас признаваться в этом Руби.

– Я приготовлю что-нибудь удивительное. Ты такого еще не пробовала.

Ее глаза распахнулись от этой явной двусмысленности.

– Я не могу, – снова повторила она.

– А я-то считал тебя девушкой, которой все равно, что о ней подумают окружающие и которую заботит лишь собственное удовольствие.

Руби подавила смешок.

– Почему вы так считаете?

Он пристально взглянул на нее:

– Когда в последний раз ты ставила свои желания на первое место?

– Сегодня.

– А до этого?

Руби помолчала.

– Честно говоря, давно.

Он нежно погладил ее щеки кончиками пальцев.

– Ты можешь получить все, что захочешь. Только скажи «да».

Руби покраснела.

– Вы уговариваете меня, потому что сами этого хотите.

– Естественно, – честно ответил он. – Я не скрываю, что хочу тебя, Руби, как не скрываю и тот факт, что я эгоистичен и безжалостен… – Он снова впился в ее губы жадным поцелуем.

– Прекратите, – выдохнула она под улюлюканье толпы и вырвалась из его объятий. – Я согласна. Но это будет только ужин.

– ОК, – улыбнулся он с видом победителя. Она лгала себе. Но если ее гордости нужен этот самообман, он согласен ей подыграть.

Руби попрощалась с друзьями. Арес легко подхватил оба сноуборда, и они пошли на парковку.

– Боюсь, что не смогу сесть за руль, – призналась Руби. – У меня голова кружится. День был очень длинным.

– Нет проблем, я поведу.

Он открыл ей пассажирскую дверь и помог сесть в машину. Когда их руки соприкоснулись, он почувствовал, что Руби вся дрожит. Или это он дрожит?

Арес пытался убедить себя, что Руби Прескот просто еще одна женщина в его жизни. Он переспит с ней и успокоится. А утром вылетит в Сидней, как и планировал, и забудет о ней навсегда.

Да, Руби не такая, как все.

Но что с того?

Руби с детства не верила в сказки. Окружавшая ее суровая действительность стала тому причиной.

Ее мама была самой доброй и лучшей в мире. Она видела в людях только хорошее и свято верила, что, если упорно трудиться и заботиться о других, можно стать счастливой.

Как же она ошибалась.

Несмотря на доброту и порядочность, Бонни не везло по жизни. Ее родители умерли, когда девушке едва исполнилось девятнадцать, не оставив ей средств к существованию. Она устроилась работать официанткой, пытаясь скопить денег на колледж. И тут она встретила свою первую любовь. Это был красавец-миллионер из Буэнос-Айреса. Бонни думала, что у них настоящая любовь, но, когда сообщила ему, что беременна, в надежде получить предложение руки и сердца, он накричал на нее и, швырнув ей несколько сотенных купюр на аборт, навсегда исчез из ее жизни.

Бонни переехала в дешевый трейлер, пытаясь растить дочку на пособие и нерегулярные временные заработки, но надеясь как-то исправить ситуацию. Пять лет спустя Бонни снова влюбилась. На этот раз в нефтяного магната из Техаса, приехавшего на лыжный курорт. Он сказал Бонни, что любит ее. Но когда она забеременела, он отказался на ней жениться.

– Я женат на своей компании, дорогая.

Что касается алиментов на ребенка, он попросил ее не обращаться в суд.

– Просто подожди немного. Вот освоим новое месторождение, и я обязательно позабочусь о тебе и о нашей дочурке. Не беспокойся.

Но он больше не приезжал и не отвечал на отчаянные призывы Бонни. Айви еще не родилась, когда цены на нефть резко упали и его компания обанкротилась. Не выдержав потери, он покончил жизнь самоубийством, намеренно врезавшись в бетонное заграждение.

И только тогда Бонни извлекла главный жизненный урок. Она строго-настрого приказала дочерям не доверять ни единому обещанию богатых.

И к чему это привело? Айви по-прежнему мечтала подцепить богатого мужа, а сама Руби едва не выскочила замуж за Брэндона, который отказался от нее, не успели еще чернила высохнуть на его контракте с НХЛ.

Романтические мечты – это яд. Что дала любовь ее матери, кроме разбитого сердца?

А ей, которую жених бросил у алтаря, унизив перед всеми?

Руби была рада, что не переспала с Брэндоном до свадьбы.

Она твердо укрепилась в мысли не доверять богачам.

И вот сегодня Арес ее поцеловал. Этот поцелуй разрушил все ее обеты.

Она исподтишка наблюдала, как он уверенно ведет ее старенький джип, любуясь его аристократическим профилем, понимая, что отнюдь не усталость заставила ее отдать руль в руки этого красавца.

Вся ее жизнь до сегодняшнего вечера была серой и безрадостной. Она заботилась о матери и сестре, лишая себя любых удовольствий.

Она не строила иллюзий. Арес ясно дал понять, что не сторонник романтических отношений. Руби понимала, что эта кратковременная связь может плохо закончиться, но ничего не могла с собой поделать. Ее непреодолимо влекло к этому темноволосому красавцу. Своим поцелуем он разбудил в ней женщину. Она его хочет.

Но, может, ей лучше закрутить роман с барменом Монти или самим Полом Венсом, чтобы кто-то из них лишил ее девственности, чем быть соблазненной высокомерным эгоистом-магнатом, на которого положило глаз все женское население Стар-Вэлли, включая ее младшую сестру?

В этот момент у нее зазвонил телефон. Выудив его из сумки, она увидела номер сестры. Какое же это лицемерие с ее стороны отобрать у сестренки потенциального бойфренда! Руби сбросила звонок.

– Все в порядке? – спросил Арес.

– Да, все отлично, – кусая губы, ответила Руби и, набрав побольше воздуха, продолжила: – Кажется, я передумала насчет ужина, я лучше поеду домой.

Арес вцепился в руль.

– Ты действительно этого хочешь?

– Да.

Он резко затормозил и остановил джип на темной дороге.

– Ты врешь, – уверенно сказал он. – Ты не хочешь домой. Твой ответный поцелуй тому свидетельство.

– Поцелуй был действительно неплох, – беспечно ответила она, собрав волю в кулак. – Но это только поцелуй. – Она была рада, что голос прозвучал ровно.

– Но мы оба знаем, что это не так, – возразил он.

– Не понимаю, о чем это вы.

На лице Ареса отразилось сначала удивление, а затем злость.

– До встречи с тобой я умирал от скуки. А сейчас у меня есть цель. И я добьюсь ее любой ценой.

Сердце Руби громко колотилось. В глубине души она была с ним согласна. Дрожащим голосом она произнесла:

– Но вы же сами говорили, что не любите сложностей…

– Нет никаких сложностей. Все предельно просто. Я хочу провести эту ночь с тобой. Ты хочешь того же. В чем проблема? Почему ты это отрицаешь?

Их взгляды встретились. Снова раздался звонок от Айви. Руби разрывалась между желанием и рассудком.

Если она позволит ему соблазнить себя, он завтра же о ней забудет и отправится на поиски новых приключений.

А если она не права? Если это не любовная интрижка на одну ночь? Что, если она влюбится в него и останется с разбитым сердцем, как в свое время ее мать?

Она почувствовала, как он взял ее за руку. Каждая клеточка ее тела вопила от желания.

Телефон зазвонил снова. Резким движением Руби его отключила.

Затаив дыхание, она открыла глаза.

– Только ужин, – прошептала она.

Чувственные губы Ареса сложились в сардоническую улыбку. Он завел мотор и, вдавив в пол педаль газа, помчался так быстро, как только позволял двигатель.

Глава 4

Согласившись якобы только на ужин, Руби тут же осознала, что играет с огнем.

Но не была готова вернуться домой. Она слишком долго занималась семьей, добыванием средств к существованию, борьбой со страховыми компаниями. Она забыла, что значит позволить себе удовольствие передышки.

Арес гнал джип с такой скоростью, словно спасался от урагана. Руби мысленно вздрогнула. Никто и никогда не хотел ее с такой силой, как Арес. Его желанию практически невозможно сопротивляться. Но она выстоит.

«Побуду у него часок, и все, – мысленно уговаривала она себя. – Мы поедим, а потом, может быть, поцелуемся». – Дальше ее воображение отказывалось работать.

На один короткий вечер ей надо забыть о своих проблемах и получить удовольствие. Она должна почувствовать, что жива.

Затем она вернется к своей привычной жизни и будет вспоминать этот вечер, как сказку, в которой прекрасный принц ее холил, нежил и лелеял.

Остановившись у ворот, Арес набрал электронный код, и они въехали на территорию шале. Идеально вычищенная подъездная дорога вела к расположенному в глубине массивному дому из камня и дерева.

Припарковав джип у входа в дом, Арес помог ей выйти из машины.

У входной двери он снова набрал код и, открыв дверь, галантно пропустил ее вперед.

Интерьер дома сильно изменился с той поры, когда она убиралась здесь накануне продажи шале. Тогда интерьер был яркий и разноцветный, теперь гостиная была выполнена в черно-белых тонах и выглядела по-спартански строго.

Остановившись в прихожей, Руби сняла куртку и замешкалась.

– Помочь? – спросил Арес, протягивая руку к молнии на комбинезоне.

Руби мгновенно зарделась и, отвернувшись, пробормотала:

– Нет…

– Тогда раздевайся сама.

Он расстегнул свой винтажный комбинезон и вылез из него, ничуть не смущаясь своего обнаженного торса. Руби застыла при виде мускулистой груди, широких плеч и узких бедер, обтянутых черными брюками. Перехватив ее взгляд, Арес сардонически улыбнулся, и у Руби мурашки побежали по спине.

Отвернувшись, она быстро выудила из сумки-баула его рубашку, кашемировое черное пальто и ботинки.

– Вот ваши вещи.

– Спасибо. – Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы одеться.

Арес подошел ближе и, потянув за лямки комбинезона, тихо попросил:

– Сними его. Ты же не хочешь испортить навощенный паркет мокрыми брюками, чтобы уборщица снова натирала полы.

Это был весомый аргумент. Руби стянула комбинезон, оставшись в черной рубашке с длинным рукавом и черных легинсах.

Арес присвистнул, не в силах оторвать взгляда от ее изящной фигурки с округлыми формами.

– Только ужин, – громко сказала она.

– Конечно, – пробормотал он с дьявольской ухмылкой.

Взяв ее за руку, он провел Руби в просторную, сверкающую чистотой кухню.

– Ваша экономка хорошо знает свое дело, – с искренним восхищением сказала Руби.

– Симпатичная кухонька, да? – Он ухмыльнулся. – Я здесь впервые.

– Что? А кто говорил, что умеет готовить?! – возмутилась Руби.

Арес виновато и как-то по-мальчишески улыбнулся:

– Кашу быстрого приготовления и бутерброды.

Руби тоже улыбнулась:

– Я так и думала.

– Я не виноват, что в доме, где я рос, всегда была прислуга.

– Печальная история, – иронически заметила Руби. – С другой стороны, приятно знать, что есть кто-то, напрочь лишенный кулинарного таланта, как и я.

Арес удивленно вскинул брови:

– Не умеешь готовить?

– В нашей семье всегда готовит Айви.

– Хм, ну посмотрим, что припасла для нас экономка. – Исследовав содержимое холодильника, Арес заметил: – Есть чем тебя побаловать.

Пять минут спустя он подал Руби сэндвич. На свежеиспеченном багете красовались хрустящий салат, сочный помидор, сыр и мясо цыпленка.

Они перешли в гостиную и расположились у газового камина из белого камня. Из французских окон открывался великолепный вид на гору Чалди, походившую своими причудливыми очертаниями на стоящего великана.

Арес подошел к бару:

– Что будешь пить?

– Содовую, – без колебаний ответила Руби.

– Шутишь?

– Я же говорила, что не употребляю алкоголь.

– Почему?

– Я слишком занята и к тому же не хочу тратить деньги впустую. Я однажды попробовала пиво, мне не понравилось.

– А шампанское пробовала?

– Нет.

Арес вызывающе на нее посмотрел:

– Хочешь?

Руби закусила губу.

– А мне понравится?

Он достал из холодильника бутылку, и Руби ахнула. Это было самое дорогое шампанское лучшей марки. Такое подавалось у них в баре только во время ежегодной конференции, которую организует «МакФэллон и партнеры».

– Вы с ума сошли. Эта бутылка стоит дороже моего джипа.

Арес фыркнул:

– Здесь все дороже твоего джипа.

– А если мне не понравится?

– Уверен, что понравится.

– Открыли бы что-нибудь подешевле. Я все равно не почувствую разницы.

– Для тебя все самое лучшее, – с ноткой бахвальства сказал он, откупоривая пробку.

Руби растянулась у камина на белом пушистом ковре. Сев рядом, Арес передал ей бокал.

– За «Ночь ренегатов»! – провозгласил он, отпивая большой глоток.

Наблюдая за ним, Руби тоже отпила немного. Шампанское было холодным, приятно-сладковатым, и она почувствовала, как пузырьки докатились до самых ступней.

Руби снова принялась за бутерброд.

– Должна признать, что вы умеете готовить.

– Ну а что я говорил? – хвастливо ответил он.

Она уже почти разделалась с бутербродом, когда заметила, что Арес не притронулся к своему. Руби нахмурилась:

– Почему вы не едите?

– Я хочу утолить другой голод, – хрипло пробормотал он.

Арес забрал у нее бокал и тарелку, поставив их на журнальный столик, и притянул ее к себе. Она чувствовала жар, исходящий от его обнаженного торса и сильных рук.

Он медленно наклонился, и в ту же секунду его жадные губы обрушились на ее рот в страстном поцелуе.

Руби больше ни о чем не думала, отдавшись на волю чувств.

Он обхватил ее за талию и впечатал в себя так, что она почувствовала всю силу его эрекции. Тревожные звоночки, которые посылало сознание, мгновенно растворились в неудержимом зове плоти, и пронзительное желание внезапно сжало грудь. Она обвила его шею руками и призывно выгнулась ему навстречу. Она почувствовала, как налились ее груди, а соски покалывало.

Когда он оторвался от ее губ, у нее кружилась голова, она хватала ртом воздух и дрожала. А он тем временем переключил внимание на ее шею, слегка прикусывая ее зубами и покрывая нежными поцелуями.

Все клятвы вылетели у Руби из головы.

Поднявшись, Арес легко подхватил ее на руки и понес в спальню.

Руби отчаянно пыталась вспомнить, почему ей не следует отдаваться ему. Сейчас хотелось одного: оставаться в его объятиях и не думать ни о чем.

Может, она всю жизнь была не права, что не верила в чудеса. А что, если сказка и впрямь может стать былью?

Он медленно опустил ее на пол. Руби соскользнула по его телу, ощутив всю силу его эрекции.

Он поднял вверх ее руки и стянул с нее рубашку, отбросив ее в сторону. Сердце Руби билось набатом. Он возвышался над ней, такой сильный и уверенный. Она почувствовала, как его пальцы, скользнув по ее спине, расстегнули бюстгальтер. Он с шумом втянул в себя воздух, увидев ее тугие груди. В восхищении он накрыл ладонью напрягшуюся грудь.

– Какая красота, – хрипло прошептал он. – Я мечтал об этом весь вечер. – Склонив голову, он обхватил розовый сосок горячими, голодными губами.

Руби ахнула, почувствовав, как его язык нежно гладит тугой бутон соска. Продолжая ласкать ее груди ртом и руками, он опустился перед ней на колени. Его крупные руки переместились ей на талию, и он спустил с нее легинсы. Теперь на ней не осталось ничего, кроме крохотных белых трусиков. Все еще стоя на коленях, он прижался головой к ее животу и закрыл глаза.

Затем Арес выдохнул и провел руками по ее обнаженной спине, сняв трусики, и уложил Руби на кровать.

Он раздвинул ее ноги и принялся неистово ласкать, лизать и целовать ее нежные интимные складки. Ритмичные движения пальца вдоль нежной стенки вагины посылали импульсы удовольствия по всему телу. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и Руби чуть не задохнулась в невероятном оргазме.

Она громко вскрикнула, не узнавая собственного голоса, и как будто зависла в воздухе, а затем ее тело рассыпалось на тысячи мелких, звенящих от восторга частичек.

С каким-то звериным рыком Арес потянулся к прикроватной тумбочке за кондомом. И одним ловким движением облачил свой напряженно-пульсирующий пенис в защиту.

Все еще переживая оргазм, Руби выгнулась, открывая себя для него, и Арес одним мощным толчком вонзил свой твердый член в ее узкий и тугой канал.

Руби пронзила обжигающе острая боль. Она не могла дышать, не понимала, что чувствует, хотя секунду назад жаждала, чтобы он вошел в нее.

Арес замер и непонимающе на нее уставился:

– Ты девственница?

Она кивнула и отвернулась.

– Как такое возможно? – почти грубо спросил он.

Что ей было на это ответить? Что она ждала рыцаря на белом коне?

– Руби.

Она неохотно взглянула на него затуманенным слезами взглядом. Он не шелохнулся, давая возможность ее телу как-то приспособиться к огромному члену внутри ее.

– Если бы я знал…

– Поэтому я ничего и не сказала.

Он обхватил ее за плечи.

– Я не хотел…

– Сделанного назад не воротишь. Но я ни о чем не жалею, – прошептала она. – Поцелуй меня.

Он внимательно посмотрел на Руби, и выражение его лица смягчилось.

Едва касаясь губами, он целовал ее веки, щеки, а затем и губы. Она смело отвечала на его поцелуи. Их языки переплелись в страстном поцелуе. А затем она почувствовала, как он медленно и осторожно начал двигаться внутри ее. Боль уже утихла. Руби с готовностью подалась ему навстречу. Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока они оба не содрогнулись в бурном оргазме.

* * *

Где-то настойчиво звонил телефон.

Аресу не хотелось просыпаться. Он с трудом разлепил веки. Он лежал в кровати, а Руби спала в его объятиях. Арес никогда раньше не спал с женщиной после секса.

Девственница. Он до сих пор не мог в это поверить. Он провел с ней лучшую в жизни ночь.

Арес посмотрел в окно. Занималась заря. Снова зазвонил телефон. Осторожно, чтобы не разбудить Руби, Арес поднял трубку:

– Да?

– Самолет готов к вылету, сэр, – бодро отрапортовал пилот. Вы хотели лететь как можно раньше.

– Спасибо, – сказал Арес и отключился.

Руби еще спала у него под боком. Обнаженная. К своему величайшему удивлению, он вдруг понял, что хочет от нее большего, чем одну ночь любви.

Он нежно поцеловал ее в лоб. Ресницы девушки затрепетали, и она мечтательно ему улыбнулась.

– Привет, – прошептала Руби.

– Привет. – Он поцеловал ее в губы, и она, полусонная, обвила его шею руками.

Неожиданно она отпрянула от него и в панике спросила:

– Который час?

– Не все ли равно. Похоже что раннее утро.

– Как ты не понимаешь! Я не ночевала дома. Мама, наверное, с ума сходит от беспокойства, а сестра… – Руби с ужасом взглянула на Ареса. – Если она узнает, что я с тобой переспала, после того как я на нее накричала в баре…

– Она переживет.

– Она меня возненавидит.

– Ей не за что на тебя злиться, она мне совсем неинтересна.

– Мое лицемерие, – пробормотала Руби, выбираясь из кровати.

Арес невольно залюбовался ее роскошной грудью, тонкой талией, округлыми бедрами.

– У меня лыжный урок с детьми в девять утра. Я не могу опаздывать.

Ему так не хотелось отпускать ее.

– Брось работу. Оставайся со мной.

Она негодующе уставилась на него:

– Совсем спятил? Мне нужна работа.

– Брось все свои работы, – с ленивой улыбкой предложил он. – И давай убежим вместе. Мой самолет готов к вылету.

– Куда ты собираешься?

– В Сидней. Полетели вместе.

Руби тряхнула головой:

– Пустая фантазия.

– Мечты должны становиться явью, – ухмыльнулся он.

– В твоем мире – возможно, – с горькой усмешкой ответила она.

– Тогда добро пожаловать в мой мир, – предложил он.

Руби молча разглядывала его несколько мгновений, прежде чем ответила:

– Прекрати.

– Прекратить что?

– Никуда я не поеду. На мне семья держится. Мама очень больна. Я не могу бросить все и уехать.

Арес расслабился, испытав облегчение. Стало быть, дело в деньгах.

Сначала ему показалось, что она его отвергает. А финансовые проблемы решаются легко.

И хотя в глубине души он был немного разочарован, что Руби уже просит денег, Арес отбросил эту мысль. А чего еще он ждал?

Женщины всегда хотят его денег. Это главное, что он мог им предложить, помимо секса.

Он не собирался отдавать женщине свое время, сердце или имя. Натянув трусы, он вылез из кровати и подошел к бюро. Наличных у него всего пара тысяч, но он может выписать чек.

– Сколько тебе нужно денег?

– Денег? – непонимающе переспросила Руби, пытаясь застегнуть бюстгальтер.

– Пятьдесят тысяч? Сто? – нетерпеливо спросил Арес.

– За что ты хочешь мне заплатить?

Он нахмурился, ожидая от нее совсем другой реакции.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Австралию.

– Если ты хочешь проводить со мной время, тебе не нужно мне платить. Просто оставайся.

– В Стар-Вэлли? – фыркнул он. – Отпуск не может длиться вечно. У меня работа.

– И у меня тоже!

Брови Ареса взлетели вверх.

– Какая работа? Пиво разливать? Учить детишек на лыжах кататься?

Ее прекрасные карие глаза метали громы и молнии.

– Значит, твоя работа важна для тебя, а я, по-твоему, ерундой занимаюсь?

– Ты не можешь серьезно сравнивать руководство международной корпорацией с работой в баре или в магазине. Твой талант зря здесь пропадает.

Руби скрестила на груди руки и свирепо на него уставилась.

– Ты какой талант имеешь в виду? В постели тебя ублажать?

Арес не понимал, почему она злится.

– Я просто хотел помочь твоей семье финансово.

– А я думаю, что ты хочешь меня купить.

Арес напрягся.

– Мы провели вместе потрясающую ночь. Я хочу продолжения. Что тебя оскорбляет?

– Ты не меня хочешь. Ты просто не готов пока расстаться с любимой игрушкой. Но ты меня совсем не знаешь. – Руби упрямо вздернула подбородок. Ее карие глаза сверкали. – Если бы ты знал меня лучше, то понял бы, что я никогда не пожертвую семьей и друзьями, чтобы стать содержанкой какого-то богача.

Последняя фраза царапнула Ареса по сердцу.

– Ты беспокоишься о семье. Я могу помочь. Все просто.

– Ты действительно считаешь, что деньги могут заменить им меня? Думаешь, я могу просто так сбежать? Моя мама не просто больна. Она умирает.

– Ты говоришь так, словно это плохо, – пробормотал он, думая о собственных родителях.

Эти слова стали его роковой ошибкой. Руби с шумом втянула воздух и вылетела из спальни. Сжав челюсти, Арес бросил на стол ручку и вышел вслед на ней в гостиную.

– Прекрати, Руби, – проворчал он. – Ты выглядишь смешной.

– Теперь я смешная, да? – Руби торопливо натягивала рубашку. – Моя работа ничего не значит, семья ничего не значит. Я сама тоже ничего не значу и могу только обслуживать тебя в постели.

– Я вовсе не это имел в виду!

Руби дрожащими руками натягивала легинсы.

– Я не хотела интрижки на одну ночь. Я боялась влюбиться и остаться с разбитым сердцем. Но все оказалось гораздо хуже. Ты меня за человека не считаешь. Я игрушка для тебя.

– Это неправда!

– Ты предложил мне чек!

– Я начинаю жалеть об этом.

Слезы ярости блестели в глазах Руби.

– Интересно, ты планировал почасовую оплату или единовременную после предоставления услуги?

– Я просто хотел быть любезным.

– Любезным? – взвилась Руби. – Ну конечно, как же еще! У тебя денег куры не клюют. Ты важная шишка международного бизнеса. Что же мне, перед тобой на коленях ползать в знак благодарности, что простая девушка получила предложение стать твоей содержанкой?

– Руби, черт возьми…

– Ты, как любой богач, эгоист до мозга костей.

Арес скрипнул зубами.

– Если ты так думаешь, забудь обо всем.

– Непременно! – Вылетев в прихожую, она натянула сапоги и комбинезон. – Не пытайся мне звонить! – воскликнула она напоследок, выскакивая за дверь.

– Нет проблем, – обронил ей вслед Арес.

Он услышал, как она завела джип и выехала. Арес остался один во всем великолепии своего жилища. Он нервно провел пальцами по волосам.

Что же произошло?

Сначала Руби подарила ему лучшую ночь в его жизни, а на рассвете жестоко его отвергла. В душе царило странное чувство пустоты.

Все-таки она особенная. Не захотела его денег. Стало быть, хотела его ради него самого? Хотела заглянуть ему в душу? И что она там увидела? Ничего.

Ну и наплевать. Обойдется без нее.

Он позвонил охраннику и приказал подать машину, чтобы ехать в аэропорт.

Руби глотала слезы, ведя свой старенький джип по скользкой горной дороге.

Слезы градом покатились по щекам, стоило ей захлопнуть дверь шале.

Она потому так поспешно сбежала, что не хотела, чтобы Арес Куракис видел, что она плачет. Ни за что на свете!

У нее так тряслись руки, что она запустила двигатель только с третьего раза. Хорошо, что до ее дома как минимум полчаса езды. Она не могла позволить, чтобы мать увидела ее в таком состоянии.

Или Айви, что еще хуже.

Руби рулила по пустым улицам Стар-Вэлли. Арес, наверное, улегся спать. Он не станет переживать из-за того, что так сильно ее обидел. Наверняка найдет себе более покладистую любовницу ей на замену. Он уже и имя-то ее забыл.

А вот Руби будет помнить его всегда.

Она вытерла мокрые щеки рукавом. О чем она только думала, позволив богатому плейбою уложить себя в постель?

Она ведь отлично знала, чем все закончится. И тем не менее надеялась на чудо.

Но даже Руби не могла предположить, что он предложит ей чек. Слезы снова градом покатились по щекам. Она стала для него лишь сексуальным развлечением. Игрушка ему понравилась, и он решил купить ее или взять напрокат.

Она немного сбросила скорость, проезжая мимо местного аэропорта. Руби увидела большой самолет с надписью «Куракис энтерпрайзез».

Реши она по-другому, могла бы оказаться сейчас на борту этого лайнера. Эдакая принцесса, путешествующая по миру.

Самое ужасное, что она чуть было не согласилась. Деньги очень пригодились бы на лечение матери, но это была не единственная причина. Ей ужасно хотелось пожить в его мире хотя бы недолго и проводить каждую ночь в его постели.

И ради этого она чуть было не предала все, во что верила. Руби стало ужасно стыдно за себя. Стать любовницей миллиардера значило бы наплевать на все, чему учила ее мать.

Руби человек, а не кукла. Она нужна семье. И тем не менее она подарила свою девственность эгоистичному и бессердечному богачу.

Она подъехала к дому и не увидела во дворе желтого автомобиля Айви.

В доме было тихо и пустынно.

Вспомнив о звонках сестры, Руби включила телефон и с возрастающим ужасом увидела десять пропущенных звонков от Айви, а эсэмэсок было вдвое больше.

В панике Руби набрала номер сестры, не став читать послания. Айви ответила со второго звонка.

– Что случилось? – спросила Руби.

– Где ты была? – полным слез голосом спросила Айви.

Руби охватило чувство вины.

– Извини, я…

– Да это уже не важно. Ты опоздала. Я в больнице, – безжизненным голосом сказала Айви. – Мама только что умерла.

Глава 5

Дождливым августовским вечером четыре с половиной месяца спустя Арес вышел из роскошного отеля на Елисейских Полях. Охранник держал над его головой зонт, пока Арес шел к ожидавшему его «бентли», вполуха слушая доклад персональной помощницы Дороти из нью-йоркского офиса и одновременно обдумывая план завтрашней деловой встречи в Мумбае.

– Звонила Поппи Спенсер, – добавила Дороти. – Она хотела подтвердить ваше участие в благотворительном вечере в субботу.

– Я буду в Нью-Йорке?

– Да, мистер Куракис. Большинство ваших деловых партнеров в списке приглашенных.

– Хорошо, зарезервируйте мне столик. Это все?

На другом конце провода воцарилось молчание. Казалось, что Дороти хочет еще что-то сказать и не решается. А ведь он давно приучил помощницу ценить его время.

– Дороти?

– Да, сэр. Прямо не знаю, как вам сказать.

– Господи, неужели вы увольняетесь?

Она фыркнула:

– Вы не выживете без меня. – Она поколебалась. – Вам звонила женщина час назад. Ее звонок перенаправили ко мне. Она заявила… Я бы не поверила, но вы действительно в то время находились в Стар-Вэлли.

Арес вцепился в трубку.

– Кто звонил?

– Женщина по имени Руби Прескот, – ответила Дороти.

Арес остановился на тротуаре как вкопанный. Охранник с зонтом едва не столкнулся с ним.

– Что она сказала?

– Она хотела поговорить с вами лично. Я ответила, что вас нет в офисе, и попросила оставить для вас сообщение.

Арес уставился в блестевшую под ногами лужу.

– И?.

Дороти снова помолчала, не решаясь продолжить, что было совсем на нее не похоже.

– Дороти? Говорите же. – Терпение Ареса висело на волоске.

– Она сказала, что беременна. И ребенок ваш.

У Ареса отвисла челюсть.

– Вот такое сообщение, – неловко закончила помощница. – Простите, мистер Куракис, я не имела права вмешиваться. Это очень личное…

– Спасибо, Дороти. Все в порядке. – Арес плюхнулся на заднее сиденье «бентли», пытаясь переварить услышанное. – Дайте мне, пожалуйста, ее номер.

Пока «бентли» катил по улицам Парижа, Арес пытался дозвониться до Руби. Но телефон не отвечал.

Покидая Стар-Вэлли, Арес думал, что сумеет забыть Руби. Но не тут-то было. После той волшебной ночи он словно дал обет воздержания – ни одна женщина не возбуждала в нем желания. Он не мог забыть мягкие изгибы тела Руби, ее шелковую кожу, чувственные губы. Она не захотела его денег, глубоко оскорбившись подобным предложением. Она просила его никогда ей больше не звонить.

И вот теперь она носит его ребенка.

Наконец телефон ответил.

– Алло?

Арес внутренне задрожал при звуке низкого голоса Руби. Но сумел задать вопрос ровным голосом:

– Это правда?

Не спросив, кто это или о чем идет речь, Руби так же коротко ответила:

– Да.

– И ты уверена, что ребенок мой?

– Ты единственный, с кем я спала, – равнодушно бросила она. – Ошибки быть не может.

Он ждал продолжения, но Руби молчала. Почему она не требует денег?

– Чего ты хочешь от меня, Руби? – не выдержал он. – Денег? Если ты надеешься, что я на тебе женюсь, то…

– Ни черта мне от тебя не нужно, – прервала его Руби на полуслове. – Я просто подумала, что ты должен знать. – И она отключилась.

Арес в изумлении уставился на телефон, не веря, что Руби повесила трубку.

Он всегда знал, что не создан для семейной жизни. Ему хватило примера родителей.

Руби тоже должна понять, если уже не поняла, что ей лучше растить ребенка одной.

Но Арес поддержит ее материально. Деньги не проблема. Ни Руби, ни его ребенок не будут ни в чем нуждаться до конца жизни. Он подарит ей шале, которое так и не удосужился продать, парк автомобилей, достойное денежное содержание. Ей не нужно будет больше работать. А для ребенка он создаст трастовый фонд.

Она, конечно, снова попытается отвергнуть его помощь. Но на этот раз он не позволит ей этого.

Арес был полон решимости обеспечить Руби и ребенка. Руби, вероятно, до сих пор работает на трех работах, несмотря на интересное положение, поэтому голос ее был таким безжизненным и усталым.

А что, если привезти ее в Нью-Йорк? Она наверняка будет сопротивляться, но он ее уломает. Идея пришлась Аресу по душе. До рождения ребенка она останется у него под присмотром. А дальше будет видно.

Арес набрал Дороти.

– Отмените мою поездку в Мумбай, – попросил он.

– Ну что, довольна? Я позвонила, как ты хотела, и сказала ему о ребенке, – обратилась к сестре Руби.

– А мне-то с чего быть довольной? – огрызнулась Айви, доставая из духовки маффины с черникой, хотя все утро терроризировала Руби, чтобы та позвонила Аресу. Айви только сегодня узнала об интересном положении сестры. – Я ничего от этого не выиграла, как и ты. Зачем ты сказала, что тебе ничего от него не нужно?

– Я правильно поступила, – процедила Руби. – Теперь он знает – и точка. Ему на нас наплевать.

– Но он заплатит! – воскликнула Айви.

– Не нужны мне его деньги. – Щеки Руби запылали при воспоминании о том, как он хотел ее купить после той ночи в шале.

– Ты круглая дура! – не унималась Айви.

– Потому что не хочу выуживать из него деньги, как сделали бы некоторые? У меня есть гордость, – ответила Руби.

– Ах, гордость, – язвительно заметила Айви, полыхнув синим взором.

– А как, скажи на милость, ты собираешься растить малыша и чем платить за детский сад? У нас ни копейки сбережений, одни долги.

– Я что-нибудь придумаю, – неуверенно ответила Руби.

– А если ребенок заболеет? – не отступала Айви. Она была на грани истерики. – И еще, ты вспомни наши бесплатные обеды для малоимущих, и как над нами издевались в школе за поношенные платья с чужого плеча. Ты хочешь такой участи для своего ребенка, заранее обрекая его на нищенское существование?

Руби растерянно молчала, не зная, что ответить.

Последние месяцы она изо всех сил пыталась справиться со сложившейся ситуацией. Руби старалась быть сильной. Их небольшие сбережения ушли на оплату лечения матери. Соседи и друзья помогли с организацией похорон. Но даже скромная церемония стоила денег, и Руби понятия не имела, как будет расплачиваться.

В довершение ко всему, через месяц после смерти матери Руби поняла, что беременна.

Единственный раз позволив себе безрассудный поступок, она была жестоко наказана. Мама умерла в больнице, и Руби не успела с ней проститься. Девушка осталась с разбитым сердцем, и, несмотря на внешнюю браваду, ей было очень страшно.

Она никогда не думала, что повторит ошибки матери. И вот пожалуйста – будущая мать-одиночка, с мизерной зарплатой, живущая в арендованном трейлере. Еще один неоплаченный счет, и ей грозит полная катастрофа.

– Я раньше считала тебя умной и сильной, – сказала Айви сестре. – А теперь посмотри на себя.

– Я не могу просить Ареса о помощи. Не могу, и все тут, – с отчаянием ответила Руби.

– С ума сошла. Ты просто обязана это сделать. У мамы не было выбора, а у тебя есть. Он даст тебе миллионы, а может, и женится.

У Руби пересохло во рту. Брак?

– Это ты лишилась разума, – возразила она Айви.

– Алименты на ребенка он, уж точно, будет платить. Ты будешь богатой. Отказываясь от помощи, ты рушишь не только свою жизнь, но и жизнь будущего ребенка.

Неужели сестра права? Руби уставилась на Айви.

– Но если я приму его деньги, то попаду от него в зависимость. Он… – Руби боялась признаться в том, что Арес сможет снова соблазнить ее, сделав своей игрушкой и окончательно разбив ее сердце.

– Я так понимаю, что наш разговор бессмысленен и ты ни о чем его просить не будешь, – холодно сказала Айви.

– Но это моя жизнь, Айви, – упорствовала Руби.

– Твой ребенок пострадает из-за этого! – Вынув из кладовки старенький мамин чемодан, Айви начала бросать в него вещи. – Ну я не собираюсь оставаться и наблюдать за всем этим.

– Что ты делаешь?

– То, что давно должна была сделать, – ответила Айви. – Уезжаю, чтобы жить самостоятельно.

К горлу Руби подкатил комок.

– Пожалуйста, не уезжай. Я не могу и тебя потерять.

Айви обернулась уже от порога.

– Не обрекай своего ребенка на жизнь в нищете, Руби. И гордость здесь ни при чем. – С этими словами Айви покинула сестру.

Руби услышала, как отъехала машина. Она осталась одна в старенькой кухне.

Руби почувствовала приступ тошноты. Она взяла сегодня выходной на всех трех работах. Она плохо спала ночью и рано утром ее тошнило. Руби была абсолютно измотана физически, и расставание с сестрой, и разговор с Аресом не добавили ей сил.

Доктор сказал, что утренние недомогания должны пройти. Руби долго стояла под горячим душем, стараясь смыть все свои страхи.

«Я что-нибудь обязательно придумаю», – мысленно убеждала себя Руби, надевая чистую пижаму. Она взяла пачку крекеров, блокнот, ручку, стакан воды и уселась на диван. Ей нужно разработать план…

Несколько часов спустя она проснулась от громкого стука в дверь.

Айви вернулась!

Откинув одеяло, она бросилась к двери и распахнула ее.

На пороге стоял Арес Куракис. За его спиной виднелись черная спортивная машина и такой же черный джип, рядом с которым стоял огромный охранник, сложив на груди руки.

– Привет, Руби.

Уставившись на него широко открытыми глазами, Руби пролепетала:

– Что ты здесь делаешь?

Его чувственные губы скривились в усмешке.

– Ты мне звонила.

– Я никак не ожидала…

– Чего? – процедил он сквозь зубы. – Ты не ожидала, что я захочу позаботиться о своем ребенке?

Он прошел мимо нее в трейлер. Она испуганно последовала за ним.

Арес, такой безупречно красивый и надменный, здесь, в ее тесной кухоньке. Его присутствие подавляло.

– Я думала, ты в Париже, – растерянно произнесла она.

– Думаешь, я мог бы оставаться где-то, после того как ты повесила трубку, отказавшись продолжить разговор? – Он пристально взглянул на Руби. Чувствовалось, что он едва сдерживает кипящий в нем гнев. Под цивилизованной внешностью скрывался варвар, способный на самый неожиданный поступок.

Он таким и был. Дикарь, использующий деньги для получения желаемого любой ценой.

Он приблизился еще на шаг.

– Ты была у врача?

– Естественно! – возмутилась она, а потом чуть тише добавила: – Один раз.

– Только раз?

– Это стоит денег, – запальчиво ответила она. – Но я купила витамины и все такое…

– Ты их принимаешь?

Руби закусила губу.

– Меня тошнит по утрам. Иногда бывает трудно удержать что-либо внутри. Я даже несколько раз отпрашивалась с работы…

– Этому надо положить конец.

– Утренним недомоганиям?

– Работе. Я уже позвонил всем твоим работодателям и предупредил их, что ты увольняешься.

Руби ахнула:

– Что ты наделал!

Он свирепо на нее уставился.

– Неужели ты и правда думала, что я исчезну?

– Ты лишил меня возможности зарабатывать на ребенка, – сердито сказала Руби.

– Отныне это моя забота, – отчеканил он.

– Ты ублюдок! – В глазах Руби заблестели злые слезы. – Как ты мог?

– Легко. Теперь, когда ты носишь моего ребенка, ты не имеешь права отказываться от моей помощи. – Он провел ладонью по ее щеке, вытирая слезы.

Руби помимо воли вздрогнула от унизительного желания, почувствовав его прикосновение. Она так пыталась возненавидеть его после той роковой ночи. Днем ей это почти удавалось. Хладнокровный эгоист, заявивший, что лучше бы ее мать умерла! Разве можно положиться на такого?

Однако по ночам она грезила о нем, слышала его хриплый от страсти голос, шептавший о том, как он ее хочет. А теперь в ней растет его ребенок.

– Ты ничего не понимаешь, – прерывающимся голосом произнесла Руби. – Я едва свожу концы с концами. Счета за лечение мамы съели все мои сбережения. Мне пришлось занять денег на похороны.

– Похороны?

Руби прикрыла глаза.

– Она умерла в ту ночь, когда мы занимались любовью. И я узнала об этом слишком поздно…

– Прими мои соболезнования, – тихо сказал Арес. – Я знаю, как ты ее любила. – Он обнял ее за плечи. Руби позволила себе побыть в его объятиях только мгновение и отстранилась. Она не хотела, чтобы он понял, как действует на нее его близость.

– Айви было еще труднее, чем мне. Она так молода… – Руби вспомнила об отъезде сестры и невольно осеклась.

– Айви хорошо о тебе заботится?

К горлу Руби подкатил комок.

– Айви сегодня ушла из дома. Она здорово разозлилась, узнав, что я беременна. А еще больше ее рассердило то, что я не попросила у тебя денег, когда звонила. – Руби горько усмехнулась. – Сестра заявила, что я не только украла ее мечту, но все испортила.

Арес взглянул на Руби:

– А ты и правда украла ее мечту?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты специально забеременела?

Руби ахнула:

– Нет, конечно!

– Как ни странно, но я тебе верю. Ты не в восторге от случившегося.

Руки Руби с любовью накрыли округлившийся живот.

– Я уже люблю этого ребенка. Но…

– Но ты ненавидишь меня в роли отца.

Руби потупилась:

– Я не ненавижу тебя.

– Нет? – мягко спросил он.

Руби вздернула подбородок:

– Но я терпеть не могу твой эгоизм, твое холодное высокомерие, твою попытку заплатить мне за то, чтобы я покинула умирающую мать, чтобы сопровождать тебя по миру в качестве игрушки для сексуальных утех.

Арес сжал челюсти.

– Я не так все себе представлял. А сейчас упакуй самое необходимое. Мы улетаем.

– Куда?

– В Нью-Йорк.

– Я не полечу в Нью-Йорк, – заартачилась Руби.

– Ты не сможешь о себе заботиться надлежащим образом, а денег моих не берешь, вот я и решил, что буду о тебе заботиться сам, пока не родишь.

Руби застыла от напряжения.

– Ты все уже решил за меня, даже не удосужившись спросить, хочу ли этого я.

– Это для твоего же блага.

– Для моего блага? – ошарашенно проговорила Руби.

– Почему ты противишься, Руби? – нетерпеливо спросил он. – Ты правда считаешь, что работать всю беременность до изнеможения, борясь с неоплаченными счетами, оптимальный вариант? Думаешь, что наш ребенок этого заслуживает?

– Я знаю не понаслышке, что происходит, когда богачи устают от своих игрушек, – прошептала она. – Через какое-то время я тебе надоем и окажусь на улице без средств к существованию. И ситуация будет много хуже нынешней.

Его эбеновые глаза горели праведным гневом.

– Не делай из меня чудовища. Я всегда буду содержать вас.

– Я не поеду в Нью-Йорк. Мы едва знакомы. А то, что мы знаем друг о друге, нам не нравится.

Его чувственные губы изогнулись в сардонической ухмылке. Он почти вплотную приблизился к ней.

– Но кое-что нам очень даже понравилось друг в друге.

Ее пронизала дрожь. Он не сводил с нее горящего взгляда, и она снова очутилась в той волшебной ночи, когда был зачат их ребенок, несмотря на все меры предосторожности.

Нет. Она не позволит себе помнить. Не позволит чувствовать. Не позволит хотеть.

– После рождения ребенка ты сможешь вернуться в Стар-Вэлли, если пожелаешь. Будешь жить в шале, иметь приличное содержание и все, что захочешь.

Арес пытается отдать ей шале стоимостью тридцать миллионов долларов? Она едва не лишилась чувств.

– Я… я не стану там жить.

– Почему?

– Потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Будем честны друг с другом, Руби. Ты правильно заметила, что я холодный эгоист. Я не могу предложить тебе любовь или брак. И мы оба знаем, что вряд ли я буду хорошим отцом.

Руби удивленно на него посмотрела.

– Откуда ты знаешь? У тебя уже есть дети?

Он отрицательно покачал головой.

– Я всегда был осторожен и предохранялся.

– Но мы тоже предохранялись, – возразила Руби.

– Да, но любая другая на твоем месте немедленно потребовала бы платы.

– Значит, я исключение, – обиженно сказала Руби.

– Лучше бы ты была как все, – заметил Арес. – Деньги для меня не проблема. Но я больше не потерплю оскорблений с твоей стороны, если ты еще раз скажешь, что я брошу тебя и ребенка на произвол судьбы, – сурово сказал он. – А теперь одевайся.

Земля закачалась у нее под ногами.

– Я никуда не поеду.

– Твоя мать умерла, сестра уехала. Почему ты так упорно цепляешься за этот трейлер? Боишься остаться со мной наедине?

Он попал в точку. Но Руби не собиралась ему в этом признаваться. Вздернув подбородок, она произнесла:

– Ну вот еще.

– Я могу просто попросить охранника физически перенести тебя в автомобиль. Но надеюсь, что ты пойдешь сама. И не нужно паковаться. У тебя ровно две минуты, чтобы переодеться.

– Или?

– Или Георгиос отнесет тебя в автомобиль, словно мешок с картошкой. Уверен, что соседи получат удовольствие от подобной сцены. – Он повернулся к двери. – Я жду снаружи.

Ровно через две минуты Руби вышла в сиреневых легинсах и винтажной майке в стиле восьмидесятых, с радугой на груди. Волосы были собраны в конский хвост, на плече холщовая сумка.

Арес сидел за рулем «ламборгини», а охранник в черном джипе.

– Ненавижу тебя, – прошипела она, усаживаясь на пассажирское место.

– Это для твоего же блага.

– Еще раз скажешь это, и я влеплю тебе пощечину, – пообещала она.

Арес лениво взглянул на нее:

– Жду не дождусь.

Арес включил зажигание, и вскоре оба автомобиля уже плавно катили по автобану. Открыв окно, Руби вдохнула прохладный ночной воздух. Луна освещала верхушки гор. На темном безоблачном небе сияли россыпи звезд. В прозрачном воздухе витали ароматы соснового леса и реки.

При мысли о том, что покидает долину, Руби почувствовала ностальгию и немного испугалась. Что ждет ее впереди?

Нью-Йорк. С Аресом Куракисом.

В небольшом местном аэропорту автомобиль подъехал прямо к трапу частного самолета Ареса.

Несколько человек встречали их у трапа. Седовласый мужчина сделал шаг вперед и улыбнулся.

– Это мистер Мартин, управляющий шале, – представил мужчину Арес. – Они с женой присмотрят за трейлером и машиной на время твоего отсутствия, а также оплатят текущие счета. Отдай им, пожалуйста, ключи.

Порывшись в сумке, она достала ключи и передала их управляющему.

– Ни о чем не беспокойтесь, мисс Прескот. Мы обо всем позаботимся.

Мистер Мартин уехал, а Руби снова стала переживать, правильно ли поступает. Она повернулась к Аресу:

– Что, если я совершаю ошибку?

– Слишком поздно.

– Я передумала…

– Нет. – Он приблизился к ней почти вплотную, преградив все пути к отступлению. – Заходи в самолет.

– Мне страшно, – прошептала она, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

– Я знаю. – Он нежно провел большим пальцем по ее нижней губе и, наклонившись к ней, прошептал: – Мы оба знаем, что между нами не все кончено.

От его прикосновения она вся задрожала. На мгновение у нее перехватило дыхание. Где-то вдалеке раздавалось пение ночных птиц.

Арес отвернулся и зашел в самолет. Руби покорно последовала за ним. Господи, и зачем она только позволила ему затащить себя в постель?

Он прав. Она действительно нуждается в его помощи, как ни ужасно ей было признаться себе в этом. Хотя ей очень не хотелось лететь в Нью-Йорк. Арес заставил ее чуть ли не силой.

Что ж, она готова на все ради ребенка. Но больше никаких сексуальных отношений с Аресом. Она это твердо дала ему понять. Вздернув подбородок и расправив плечи, она королевской походкой вплыла в салон и остановилась зачарованная.

Это было совсем не похоже на тот обшарпанный самолет, в котором она летала в первый и последний раз в жизни несколько лет назад.

Салон самолета был просторным и элегантным. Как и в шале, интерьер выполнен в строгой черно-белой гамме. Черные навесные шкафы, белые кожаные диваны.

Улыбающаяся стюардесса приветливо сказала:

– Добро пожаловать на борт, мисс Прескот. Позвольте вашу сумку.

– Нет. – Руби прижала к груди яркую гобеленовую сумку. Арес попросил ее ничего не брать с собой, пообещав купить все необходимое в Нью-Йорке. В сумке Руби лежали кошелек с пятью долларами и двадцатью двумя центами – вся ее наличность на настоящий момент, телефон и зарядка, альбом с семейными фотографиями и толстовка цвета фуксии с логотипом курорта Стар-Вэлли на случай, если она замерзнет в полете. Она не хотела выпускать из рук свое скромное имущество.

– Хорошо, – продолжая улыбаться, ответила стюардесса. – Хотите воды, мисс Прескот?

– Да, спасибо. – Руби взяла с подноса, который протянула ей стюардесса, хрустальный бокал с водой и искоса взглянула на темноволосого верзилу, вошедшего на борт.

– Это Георгиос, мой телохранитель, – представил его Арес.

– Здравствуйте, мисс, – улыбнулся ей охранник, сразу утратив грозный вид.

– Привет, – ответила Руби. – Зачем тебе охранник? – спросила она Ареса.

Он пожал плечами:

– Это облегчает мне жизнь.

– Я помогаю мистеру Куракису по многим вопросам. Если вам что-то понадобится, дайте мне знать, – сказал Георгиос. – А сейчас прошу прощения, мне нужно позвонить жене. – Слегка поклонившись, он удалился в отдельный отсек в головной части самолета.

– А я здесь для того, чтобы сделать ваш полет как можно более приятным, – прощебетала белокурая стюардесса. – Только скажите, чего вам хочется, и ваше желание будет немедленно исполнено.

Руби фыркнула:

– В таком случае я бы съела лобстера и свежей голубики со взбитыми сливками.

– Прекрасно! – просияла стюардесса. – Приготовить прямо сейчас?

У Руби отвисла челюсть. Она назвала первое, что пришло ей в голову.

– Я пошутила.

– Впредь никогда не шути с персоналом, – назидательно сказал Арес. – Спасибо, Мишель. Ты свободна.

– Да, сэр, – ответила стюардесса и моментально исчезла.

– Она правда приготовит лобстера?

Арес посмотрел на нее долгим взглядом и сказал:

– Думаю, что ты еще не осознала в полной мере, насколько изменилась твоя жизнь.

Отвернувшись, чтобы он не заметил ее смятения, Руби отпила глоток воды и спросила:

– Почему? Из-за того, что ты богат?

– Потому что ты носишь моего ребенка. Ты будешь жить в роскоши и достатке. Больше никакой низкооплачиваемой работы. Никакого подчинения приказам боссов. Теперь никто тебе не указ. – Арес выдержал паузу. – Кроме меня.

Руби смерила его снисходительным взглядом.

– Да, я беременна от тебя. Да, между нами возникла определенная… химия. Но давай внесем ясность. Я не твоя собственность, Арес. Я позволила тебе поддержать меня, потому что у меня нет другого выхода. Но это не означает, что ты меня купил. И я не буду с тобой спать.

Руби гордилась, что произнесла свою речь четко и голос ее не дрогнул.

Арес сардонически улыбнулся:

– Кажется, я это уже слышал.

Щеки Руби предательски запылали при воспоминании об их первой встрече в «Атлас клаб» и ее неудачной попытке дать ему отпор.

Потупив взгляд, она пробормотала:

– Я извлекла хороший урок из своего опрометчивого поступка.

Арес поднялся и, подойдя к ней, вынул ее из кресла, заключив в объятия.

– Ты всю жизнь заботилась о матери и сестре, Руби. Теперь я позабочусь о тебе и о нашем ребенке. Вы оба в безопасности. Расслабься и отдыхай.

От этих слов на глаза Руби навернулись слезы. Она всю жизнь мечтала услышать подобные слова.

Арес приехал за ней, обещает ей помощь, уже этим он отличается от ее отца, отца Айви и от Брэндона.

Однако Руби не обманывалась на тот счет, что Арес однолюб. Он и сам сказал, что любовь и брак не для него. У него нет желания попытаться стать настоящим отцом. Деньги – это все, что он может предложить.

Ладно, она позволит ему сделать это.

Но как только малыш появится на свет, а может, и раньше, она уедет обратно в Стар-Вэлли.

Руби так настрадалась от одиночества, что сейчас ей, как никогда, хотелось человеческого участия и сочувствия. Она не спешила выскользнуть из крепких объятий Ареса.

– Ш-ш, все хорошо, – шептал Арес, а Руби вдруг почувствовала, что плачет. – Я позабочусь о тебе и нашем ребенке.

От Ареса исходило такое спокойствие, пока он гладил ее по спине, что Руби немедленно успокоилась.

Наконец она подняла на него взгляд и увидела в нем не сочувствие, а вожделение. Он смотрел на ее губы, и их обоих словно пронзило электрическим током.

– Мистер Куракис, мы готовы к взлету, – раздался голос пилота. – Займите, пожалуйста, свои места в креслах.

С пылающими щеками Руби оторвалась от него и бросилась к своему креслу. Вцепившись в подлокотники, она молила Бога, чтобы он не сел рядом.

Арес сел в кресло в другом конце просторного салона.

Взревели двигатели, и самолет покатил по взлетной полосе. Набрав скорость, лайнер взмыл в синее небо Айдахо, взяв курс на Нью-Йорк и оставив позади все горести и печали Руби.

Глава 6

– Не могу поверить, что я в Нью-Йорке, – выдохнула Руби, вертя во все стороны головой, пока «роллс-ройс» катил по мосту Джорджа Вашингтона, направляясь на Манхэттен. Руби бурно восхищалась панорамой взмывающих ввысь стройных небоскребов, освещенных лучами восходящего солнца, а Арес не отрывал взгляда от ее восторженного лица. Искренняя радость Руби доставляла ему удовольствие.

Он был намерен удивлять ее и дальше.

– Господи, какая красота, – продолжала восторгаться Руби.

– Согласен, – скупо улыбнулся Арес. Нью-Йорк был с ним заодно в попытке соблазнить Руби.

Она повернулась к Аресу и спросила:

– Как давно ты здесь живешь?

– Я впервые посетил город, когда мне было двенадцать лет. В то время я учился в интернате в Коннектикуте. Потом я часто приезжал на экскурсии со школой. Нью-Йорк поразил меня кипучей энергией и амбициозностью. Я переселился сюда после смерти отца, когда мне исполнилось двадцать два. Я тогда унаследовал компанию и перевел штаб-квартиру в Нью-Йорк.

– Ты перевел сюда всю компанию? – спросила она.

– Мне хотелось перемен, – пояснил он, уловив ее недоверчивый взгляд. – Я объявил начало новой эры для «Куракис энтерпрайзез».

– Но Афины тоже достаточно крупный город, – возразила Руби.

– Мне нужны были перемены, – резко повторил Арес.

При виде перевернутого лица Руби он отвернулся, но не извинился.

Он не мог ей ничего объяснить. После первого неудачного романа в восемнадцать лет с француженкой, которая бросила его, получив круглую сумму от отца Ареса, он перестал верить в любовь. И так продолжалось до последнего курса в Принстоне, когда он снова влюбился, в гречанку Диану, дочь мясника. Она была молода, красива и непорочна. Арес намеревался сделать ей предложение, как только закончит учебу. Но тут скоропостижно умер его отец, и Арес вернулся в Афины. Когда он неожиданно пришел навестить Диану, то обнаружил ее в объятиях помощника мясника.

– А ты хотел, чтобы я хранила себя для тебя вечно? – запальчиво спросила Диана. – Я не видела тебя несколько месяцев. Я устала ждать твоего предложения, хотя ты и богат, но любовь для меня важнее.

Тогда Арес и понял, что отец был прав. Дело и амбиции для мужчины превыше романтики чувств. Нельзя быть уязвимым. Нельзя никому доверять. Нельзя проявлять эмоции и чувства, а лучше их просто не иметь.

Арес тряхнул головой, возвращаясь в настоящее.

Руби снова с любопытством смотрела в окно.

Она показала на величественное здание из серого камня, утопающее в зелени.

– Что это?

– Американский музей естественной истории.

– Это там, где выставлены скелеты динозавров? Там происходит действие картины «Ночь в музее»?

– Да.

– В детстве я так любила это кино. А сколько деревьев вокруг! – искренне удивилась она. – Никогда не думала, что в Нью-Йорке растут деревья.

Ее неподдельная радость умиляла.

– То ли еще будет, – пообещал он.

С их первой встречи в «Атлас клаб» он понял, что Руби особенная. Честная и искренняя, иногда чересчур. Хотя добрая и наивная.

Но он однажды уже так думал и ошибся. Надо быть предельно осторожным.

Руби каким-то непостижимым образом и его делала другим. В ее присутствии его защитный рефлекс ослабевал, и ему хотелось ей верить.

Однако всякий раз, когда он пытался довериться кому-то, его неизменно предавали.

Он не позволит себе проникнуться чувством к Руби. Это невозможно. Он окажет финансовую помощь ей и ребенку. И на этом все. Еще он, конечно же, хочет соблазнить ее и снова заполучить в постель.

В этот момент их подрезало желтое такси, и водитель Горацио едва успел увернуться. Подавшись вперед, Руби ахнула.

– Как вы можете вести лимузин при таком сумасшедшем трафике? Вы просто ас! – восхитилась она.

Смущенный водитель, увидев выражение лица Ареса, поспешил оправдаться:

– Я привык, мисс Прескот. Да что я, вы бы видели, как виртуозно водит автомобиль мистер Куракис. Он вполне мог бы участвовать в гонках «Гранд-при».

– Правда? – Руби повернулась к Аресу: – Тогда почему ты не водишь сам?

– У меня слишком много работы.

– Ах да. Твоя суперважная работа требует полной отдачи.

Арес не мог не уловить в сказанном сарказма.

– Между прочим, в моей компании сто тысяч служащих, – спокойно сказал он. – Кроме того, «Куракис энтерпрайзез» – одна из самых прибыльных и динамично развивающихся компаний в мире.

– А-а… – вяло протянула Руби, не зная, что сказать.

– Ты должна быть счастлива за нашего ребенка. Думаешь, кто ее унаследует после моей смерти?

Руби ахнула:

– Но…

– Ты думала, что в Нью-Йорке нет деревьев, – намеренно сменил тему Арес, не дав ей договорить.

Лимузин проезжал мимо Центрального парка.

– Взгляни на это.

Руби восхищенно смотрела по сторонам.

– Да это же целый лес, – выдохнула она.

– Отсюда не видно, но в Центральном парке есть озера, огромные лужайки и двадцать шесть площадок для игры в бейсбол.

– Двадцать шесть? – изумилась Руби.

– А еще есть театр под открытым небом, где по вечерам играют Шекспира, – ухмыльнулся Арес. – И замок в парке есть.

– Шутишь, – недоверчиво сказала Руби.

– Стар-Вэлли не единственный красивый город на планете, – самодовольно сказал он.

Обогнув Центральный парк, они оказались в Верхнем Ист-Сайде. Лимузин остановился у импозантного шестиэтажного особняка прошлого века. Георгиос выскочил из лимузина и открыл перед Руби дверцу.

– Благодарю, – улыбнулась охраннику девушка, когда тот подал ей руку, помогая выйти из машины.

Арес скрипнул зубами. Он полностью доверял охраннику, но ему не нравилось, что другой мужчина касается Руби. Арес давно не испытывал подобного собственнического чувства.

– Спасибо, Георгиос, – холодно сказал Арес. – Дальше я сам.

Руби растерянно смотрела на элегантное здание.

– Это твой дом?

– Да.

– Целиком? – сдавленно прошептала она.

– Конечно. У меня все самое лучшее, – гордо ответил он, подводя Руби к ступенькам, на которых стояла встречающая их экономка.

– Добро пожаловать домой, сэр, – приветствовала его высокая, худощавая, седоволосая женщина с царственной осанкой и безупречной укладкой. Ей могло быть от пятидесяти до семидесяти лет. Во время первого интервью миссис Форд дала понять Аресу, что если он примет ее на работу, то она сделает ему большое одолжение, приняв назначение. Подобная самооценка не оставила его равнодушным, и вот уже восемь лет она управляет домом.

– Доброе утро, миссис Форд. Руби, это моя домоправительница Маргарет Форд.

– Приятно познакомиться, мисс Прескот. Добро пожаловать, – вежливо произнесла экономка, хотя ее тон явно подразумевал обратное.

– Рада познакомиться, – нервно ответила Руби.

– Полагаю, что все готово? – спросил Арес.

– Конечно, сэр.

Все еще держа Руби за руку, Арес провел ее внутрь. Руби ахнула.

Задрав голову, она уставилась на огромную хрустальную люстру, переливающуюся на солнце всеми цветами радуги.

– А я-то думала, что нет ничего прекраснее, чем шале в Стар-Вэлли.

– Шале просто дача для лыжных прогулок, – фыркнул он.

– Пожалуй, мне нужно записать инструкцию в телефон, – шутливо заметила Руби. – Иначе я заблужусь.

– Я покажу тебе дом лично.

Он знал, что дом произведет на Руби впечатление. Так было со всеми женщинами. Экскурсия, как правило, заканчивалась в его спальне. Он подозревал, что случай с Руби потребует дополнительных усилий. Но был к этому готов. Арес любил вызовы. Он повел ее в бальную залу.

– Особняк был построен стальным магнатом в начале прошлого века. – Он показал на люстры, висящие на высоте семи метров. – Их изготовили в Вене в 1902 году. Это единственное помещение в доме, которое осталось в первозданном виде и не подвергалось переделке. Считается шедевром эпохи изящных искусств.

Руби с озадаченным видом рассматривала фрески на потолке.

– А для чего она вообще?

– Что? – не понял Арес.

– Бальная зала. – Руби вопросительно смотрела на него. – Отопление зимой и кондиционеры летом, вероятно, обходятся в целое состояние. Как ты используешь помещение?

– Организую вечеринки, – с невозмутимым видом ответил он.

– Часто?

– Время от времени. Благотворительные вечера, деловые ужины.

– Понятно. Такие вот веселые развлечения.

– Точно, – солгал он, раздосадованный, что зала не произвела на Руби должного впечатления. Обычно его гости бывали поражены. – Это еще не все, – сказал Арес и повел ее в официальную столовую с камином из белого мрамора и полами в черно-белую, тоже мраморную, клетку. В центре столовой стоял продолговатый дубовый стол как минимум на восемнадцать персон, украшенный изысканной цветочной композицией в огромной антикварной вазе.

Руби нахмурилась.

– Ты здесь ешь свою овсянку? – невинно поинтересовалась она.

Арес вздохнул.

– Пошли, – раздраженно бросил он.

Арес привел ее на современную просторную кухню с белыми стенами и черными навесными шкафами, буквально нашпигованную современным кухонным оборудованием. Солнце ярко светило через боковое окно, выходившее в их собственный сад-огород, что было большой редкостью в этом престижном районе.

– Миссис Форд выращивает травы и овощи, которые использует в готовке, а также цветы.

– Что еще мне покажешь?

Он взял ее за руку и отвел на второй этаж, где располагались библиотека, бильярдная, его рабочий кабинет и солярий со стеклянной стеной, обращенной в сад.

К удивлению Ареса, Руби выглядела скорее озадаченной, чем потрясенной.

– У тебя закончились деньги, прежде чем ты успел приобрести мебель?

– Что ты имеешь в виду?

– Комнаты смотрятся пустыми.

– Это дизайн в стиле минимализма, – пояснил Арес.

– Дизайн? – скептически переспросила она.

– Создан с учетом моих пожеланий лучшим дизайнером Нью-Йорка. Спартанское, современное, с чистыми линиями, много воздуха и пространства. Разве плохо?

Руби закатила глаза.

– Пространство просто означает, что здесь ничего нет. А в целом сколько здесь комнат?

– Шесть этажей. Десять спален и двенадцать ванных комнат.

Глаза Руби стали похожи на чайные блюдца.

– И все для тебя одного?

– Миссис Форд живет на четвертом этаже. Есть еще три человека обслуживающего персонала, но они живут в другом месте.

Руби осмотрелась в солярии.

– Дом похож на отель. Очень элегантный, но пустой отель, – вынесла она свой вердикт.

Ни одна женщина не была столь равнодушна и критична по отношению к его особняку.

– Ты еще не видела домашнего театра, винного погреба, террасы на крыше, бассейна…

– Покажи мне мою комнату, пожалуйста, – попросила Руби. – Я очень устала и хотела бы принять душ и вздремнуть.

– Ты плохо спала ночью? – спросил он, заметив темные круги под глазами девушки.

– Не очень хорошо, – призналась Руби.

– Ладно, как скажешь. – Арес подвел ее к лифту.

Они поднялись на шестой этаж.

Арес открыл первую дверь слева, и Руби увидела просторную спальню без мебели, за исключением огромной кровати из черного дерева.

– Это моя, – сказал он.

Руби судорожно сглотнула.

– Ты же не думаешь…

– Нет, – резко перебил он. – Просто хотел тебе показать, где меня искать, если что. Твоя дверь следующая.

Нервно взглянув на него, Руби осторожно вошла в гостевую спальню.

Он выбрал эту комнату по двум причинам: во-первых, близко от его спальни, и во-вторых, из окна открывался прекрасный вид.

Спальня, как и все остальные комнаты, была выполнена в стиле минимализма. Белые стены, белое покрывало на кровати, металлическая лампа на прикроватной тумбочке.

Руби растерянно озиралась.

– У тебя собственная ванная. Там есть все необходимое, включая ароматизированную пену для ванн.

Руби посмотрела на темный пол.

– Что-то не так? – спросил Арес.

– Я наконец поняла, отчего мне в твоем доме как-то не по себе. Твой дом не просто пустой, он холодный. За исключением бальной залы в нем отсутствует цвет. Здесь все черно-белое.

– Мои любимые цвета.

– Это не цвета. На мне больше оттенков, чем во всем твоем доме.

Арес посмотрел на девушку. Это было правдой. Руби, в лиловых легинсах и сиреневой майке с радугой во всю грудь, выделялась ярким пятном на фоне черно-белого безмолвия. Волосы завязаны в конский хвост желтой лентой, а на ногах матерчатые кеды в цветочек.

Арес взглянул на свой безупречный костюм: черные брюки, черная рубашка, черные носки и такие же туфли. Живое воплощение скуки.

– Стало быть, ты не в восторге от моего жилища.

– Нет, – честно призналась Руби.

– Ладно. – Подавив разочарование, Арес распахнул следующую дверь. – Может, ты одобришь хотя бы это.

Руби с любопытством вошла в просторную гардеробную, до отказа набитую дизайнерской женской одеждой, сумками и обувью.

Руби в изумлении застыла на пороге.

– Что это значит?

– Я же обещал обновить твой гардероб, – ответил он, удовлетворенный тем, что хоть что-то произвело на нее впечатление.

– Эта гардеробная больше наших с Айви спален, вместе взятых, – потрясенно заметила Руби.

– Одежда для будущих матерей от лучших дизайнеров Нью-Йорка. – Он показал на одну полку: – А здесь сумки на разные случаи жизни. Вот эта, – он приподнял элегантную черную сумочку, – от Гермес.

Но Руби равнодушно смотрела на все это экстравагантное, но скучное изобилие.

– Тебе не нравится? – озадаченно спросил он, ставя сумку на место.

– Одежда похожа на твой дом. Такая же бесцветная черно-белая гамма.

– Неправда, – обиженно возразил он. – Есть серый цвет и бежевый.

– Ну и гамма! – Руби поморщилась от недовольства. – Интересно, сколько все это стоит?

– Сколько стоит? – непонимающе переспросил он.

– Да, цена. На эти деньги наверняка можно купить мой трейлер, или заплатить за год учебы Айви в колледже, или оплатить медицинскую страховку будущему ребенку, или отложить что-то на черный день, потому что неприятные неожиданности случаются всегда.

Вместо того чтобы радоваться, Руби едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Арес осмотрел гардеробную. Его помощница Дороти потратила вчерашний день, чтобы все заказать и привезти. Он хотел доставить Руби удовольствие, а вышло ровно наоборот.

Ему пора бы понять, что его обычная тактика соблазнения женщин с Руби не работает. Арес хрипло рассмеялся.

Руби вздрогнула от неожиданности.

– Что смешного?

– Я велю отослать все обратно. – Подойдя ближе, он заключил ее в объятия. – И я оплачу учебу Айви в колледже. Я же сказал, что тебе больше не придется думать о деньгах.

– Но…

– Я привык держать слово. А ты оскорбляешь меня своими сомнениями.

– Хорошо, – пробормотала Руби.

Глубоко вздохнув, Арес продолжил спокойным тоном:

– Сегодня днем ты записана на прием к лучшему гинекологу Нью-Йорка.

– Да? Во сколько? – удивленно спросила Руби.

– Надо выехать в час тридцать. Тебя устраивает?

– Вполне.

– Тогда отдыхай. – Он указал на интерком. – Если что-то понадобится, нажми на кнопку, и миссис Форд поможет. Ты присоединишься ко мне на ланч в полдень?

Руби хитро улыбнулась:

– В этой официальной столовой?

– Попробуй. Тебе может понравиться.

Руби смотрела на него огромными глазищами цвета горького шоколада, прикусив пухлую нижнюю губу. У Ареса забурлила кровь. Ему нестерпимо захотелось поцеловать Руби и увлечь в свою спальню. Он так долго ждал этого момента.

– Хорошо, – прошептала Руби. – Я приду на ланч.

Аресу стоило неимоверных усилий покинуть ее спальню. За дверью он остановился, но потом заставил себя уйти. Он надеялся, что Руби понравится нежиться в теплой ванне с пеной. А вот ему необходимо срочно принять холодный душ.

В десять минут первого Руби в панике вбежала в холл. Она два раза заблудилась по дороге, несмотря на утреннюю экскурсию по особняку Ареса.

После практически бессонной ночи в самолете Руби долго нежилась в ванне, а затем заснула как убитая, стоило голове коснуться подушки. Когда она проснулась, часы уже показывали полдень.

Ей не во что было переодеться, поэтому пришлось взять кружевное белье и черное шелковое платье из гардеробной. Ремешки кожаных босоножек впивались в ноги, а сумку от Гермес она взять так и не решилась. На плече висела привычная, цветная, холщовая сумка.

С бешено колотящимся сердцем Руби в панике металась по холлу в поисках нужной двери, пока не услышала:

– Руби.

Она с облегчением повернулась на голос и увидела Ареса. Отложив газету, он с улыбкой посмотрел на девушку, но улыбка сползла с лица при виде ее бесформенного черного платья. Арес взял себя в руки.

– Хорошо отдохнула?

– Да, спасибо. – Она ждала, что он раскритикует ее наряд, назвав его бесформенным мешком. Она же позволила себе честное высказывание по поводу его скучного дома. Но Арес промолчал.

Он показал в сторону буфета:

– Выбирай еду сама. Я решил, что так будет проще, чем просить миссис Форд обслуживать нас.

Лицо Руби просветлело при виде огромного выбора блюд: яйца, бекон, вафли, фрукты, жареный картофель, цыпленок, овощи, свежий хлеб, паста.

– Завтрак и ланч вместе?

– Я не знал, что ты любишь, поэтому заказал всего понемногу. Миссис Форд отличная повариха. Угощайся.

Руби положила себе всего понемногу и вернулась к столу.

– Спасибо! Потрясающе.

Он тепло ей улыбнулся.

– Рад, что тебе нравится.

Руби не подозревала, что так проголодалась. Вскоре тарелка опустела.

– Да, миссис Форд прекрасная повариха, – сыто улыбаясь, сказала Руби. – Мы не опоздаем на прием?

– Доктор Грин подождет сколько потребуется, – лениво улыбаясь, ответил Арес.

Руби нахмурилась:

– Ты сказал, что она лучший специалист в городе. Наверняка ее приемные часы расписаны по минутам.

– Нас она подождет. Я обещал финансовую поддержку ее благотворительному фонду в течение ближайших двух лет за согласие наблюдать тебя.

– И тем не менее опаздывать невежливо, – ответила Руби.

– Хорошо, я попрошу Горацио подать машину.

Слегка коснувшись ее спины, Арес вывел Руби из столовой. Вздрогнув, она отстранилась, пытаясь вести себя как ни в чем не бывало, хотя спина горела огнем в том месте, до которого он дотронулся.

Глава 7

– Ребенок выглядит здоровым. Беременность развивается нормально, – говорила акушер-гинеколог, глядя на экран монитора. – Хотите узнать пол ребенка?

– Да! – воскликнула Руби.

– Нет, – твердо сказал Арес.

Выражение лица доктора Грин не изменилось. Она продолжала водить зондом по животу Руби.

– И все-таки?

– Конечно, мы хотим знать, – нахмурилась Руби. – Почему нет?

Ареса слегка подташнивало. Он и представить себе не мог, что визит к врачу станет для него таким испытанием.

Он не хотел знать – мальчик это или девочка. Достаточно того, что он услышал сердцебиение ребенка. Он не хотел, чтобы ребенок становился для него реальностью. Он не хотел испытывать к нему эмоциональную привязанность. Только финансовая поддержка, и все. Но как объяснить это Руби? Он и себе толком не мог этого объяснить.

– Я хочу знать, сын у меня будет или дочь, – настойчиво сказала Руби.

– А я бы лучше хотел сюрприза.

– Хорошо, пусть доктор Грин скажет только мне, а я буду хранить пол ребенка в секрете от тебя до его появления на свет, обещаю, – предложила Руби.

Арес взглянул на врача, надеясь, что она разрешит их спор. Но доктор Грин только улыбнулась и встала:

– Я оставлю вас наедине обсудить этот вопрос.

Но Арес уже принял решение:

– Хорошо. Озвучьте, пожалуйста, пол нашего ребенка, – попросил он.

Доктор снова села к монитору и через мгновение сообщила:

– Поздравляю, у вас девочка.

Против воли Арес представил темноволосую малышку с большущими глазами и добрым сердцем. Такая маленькая и хрупкая. Он должен будет защитить ее, как защищает ее мать. Он научит ее быть сильной. Научит бороться и стать лидером. Это важно, потому что настанет время, и она возглавит его компанию…

Арес прервал себя. Что за мысли? Чему он может научить? Разве ему дано быть хорошим отцом?

«Злая шутка провидения», – подумал он.

Как только доктор Грин вышла после осмотра, а Руби начала одеваться, Арес выскочил из кабинета и помчался к выходу, словно бежал спринтерскую дистанцию.

Он глубоко вздохнул, оказавшись на улице. Прохожие странно на него посматривали и обходили стороной. У него кружилась голова, а сердце готово было выскочить из груди.

Арес пребывал в полной растерянности. Он привык контролировать ситуацию. Он раздавал приказы, которые всегда беспрекословно выполнялись.

Однако ситуация с Руби не подчинялась контролю. Они зачали ребенка, но, когда он родится, Руби уедет в Стар-Вэлли. Они станут редко видеться, и он ничему не сумеет научить свою дочь. Она будет знать о его существовании только потому, что он будет оплачивать счета. Руби влюбится в другого мужчину и выйдет за него замуж. И этот незнакомец станет для его дочери настоящим отцом и мужем Руби на всю жизнь.

Аресу вдруг стало тошно от этой мысли. Но он ничего не может изменить. Роль отца и мужа не для него. Он не обладал необходимыми качествами, такими как способность любить и ставить интересы жены и дочери превыше собственных.

«Все к лучшему, – мысленно твердил он себе. – Забудь. Это ничего не значит».

Руби догнала его, когда он делал знаки водителю подъехать.

– Где-то пожар? – обиженно спросила она. – Тебя словно ветром сдуло.

– Разве?

– Я ждала, пока доктор выпишет рецепт на витамины и назначит дату следующего приема. Я не знала, когда тебе удобно…

– В следующий раз пойдешь на прием одна. – Он распахнул дверцу седана, едва машина остановилась. – Садись.

– Ты не хочешь ходить со мной на приемы к врачу? – задумчиво спросила Руби, усаживаясь на сиденье.

– Вообще-то я руковожу крупной компанией, – проворчал он и дал Горацио адрес бутика на Пятой авеню. – Повернувшись к Руби, он натянуто улыбнулся:

– Мы едем на шопинг. Тебе не понравился гардероб, который подобрала моя помощница. Выберешь сама. А еще тебе нужны вечернее платье и украшения. Бриллиантовое ожерелье или тиара, как у принцессы.

Но, как он и предполагал, Руби было нелегко сбить с толку.

– Почему ты так странно себя ведешь? – начала она, как только автомобиль двинулся. – Что-то не так? Ты разочарован, что у нас девочка?

– Ничего подобного!

– Тогда что?

Он повернулся к ней:

– Это твое самое нелепое заявление. Я хочу, чтобы девочка носила мою фамилию, несмотря на то, что мы не расписаны. Ты согласна?

– Зачем? – удивленно спросила она. – Проще иметь одну фамилию в семье. И я, и Айви носим фамилию мамы.

– У меня нет семьи, – медленно сказал он. – Я последний из рода Куракис.

Воцарилось молчание. Руби ободряюще улыбнулась:

– Конечно, она сможет носить твою фамилию. Это нормально.

– Спасибо, – тихо проговорил он. – Прочистив горло, он сказал, меняя тему: – Ты не спросила, зачем тебе бальное платье.

– Зачем? – Руби хитро улыбнулась. – Хочешь сказать, что ты устраиваешь бал?

Он отрицательно покачал головой:

– Мы завтра приглашены на благотворительный вечер.

– Мы?

– Это важное светское событие. Я заказал столик. Моя бывшая подруга загнала меня в угол. Она боится, что из-за сезона отпусков летний благотворительный бал привлечет недостаточно спонсоров.

– И ты хочешь, чтобы я тебя сопровождала?

– Да. А в чем проблема? Купим тебе шикарное платье и драгоценности.

– Ты пытаешься подкупить меня? – Руби упрямо сжала челюсти. – Мне не нужны ни вечернее платье, ни драгоценности.

Он непонимающе нахмурился.

– Ты не любишь драгоценности?

– Я буду чувствовать себя неловко в дорогом наряде и украшениях, когда кругом столько нуждающихся…

– Это благотворительный бал в пользу детей, – прервал он. – Все сборы пойдут им. Ты ведь не отвернешься от детей.

Руби покусала губу.

– Нет. Но мне не нужно бальное платье. Передай сумму, которую намеревался потратить на платье, непосредственно на благотворительность.

Арес растерялся.

– А в чем ты пойдешь на бал? Голой?

– Черт. Похоже, я не смогу пойти. Но помогу деньгами, не истраченными на платье.

Аресу не хотелось идти на вечер в одиночестве. Неожиданно ему пришла в голову мысль. Он достал телефон и куда-то позвонил.

– Куда мы?

– Это сюрприз.

Руби вздохнула:

– Ненавижу сюрпризы.

Арес плутовски улыбнулся:

– Сначала посмотришь, а потом будешь судить.

Седан подвез их к огромному старому складу недалеко от Хайлайн. Бетонные стены были покрыты облупившейся краской старой рекламы. Руби склонила голову набок:

– Что здесь?

Арес взял ее за руку и повел внутрь.

Внутри склад оказался просторным помещением с высоченными потолками. Он был наполнен воздухом, светом и цветом. Перед Руби предстали бесчисленные ряды вешалок с винтажной одеждой разных эпох. Руби во все стороны вертела головой, восхищаясь не только коллекцией винтажной одежды, но и покупателями, бродившими по залу.

Из динамиков звучала фанковая музыка. Их встретила улыбающаяся женщина, лет сорока с небольшим, с волосами цвета фуксии.

– Добро пожаловать! – Ее глаза в роговых очках округлились от изумления. – Простите, но вы Арес Куракис?

– Да. А мы в лучшем магазине винтажной одежды на Манхэттене? – в свою очередь поинтересовался он.

Женщина едва не выронила поднос с розовыми кексами, который держала в руках.

– Да. Надеюсь, вы не разочаруетесь.

– Именно поэтому мы здесь. – Он взглянул на Руби. – Моей подруге нужно бальное платье. И вообще ей требуется обновить гардероб.

– Я сама вами займусь. Но сначала попробуйте кексик. – Она протянула Руби поднос.

– Никогда в жизни не видела ничего подобного, – восхищенно сказала Руби, взяв кекс с подноса.

– Нам приходится конкурировать с онлайн-магазинами. Мы берем не ценой, а неповторимым опытом выбора покупок на нашем складе. Еще раз добро пожаловать.

Руби была рада, что Арес привез ее сюда, а не в модный бутик. И почему она так опасалась поездки в Нью-Йорк? Похоже, что это ее город и ее люди.

– Как вам удалось открыть винтажный склад? – спросила Руби женщину с розовыми волосами, оказавшуюся владелицей по имени Ванда.

Ванда рассмеялась.

– Как обычно – в омут с головой.

Эти слова вертелись у Руби в голове все время, пока она выбирала одежду для себя и для будущей дочки.

Арес поперхнулся, когда увидел на кассе, что сумма всех покупок Руби, включая бальное платье, составила около трехсот долларов. Он засыпал Ванду вопросами относительно того, как ей удается содержать склад и из чего складывается прибыль. Арес отказался от скидки. Перед выходом он засунул пачку стодолларовых купюр в старинный расписной кувшин с широким горлом, на котором значилось: «Пожертвования на кексы».

Уставшая, но полная впечатлений и удовлетворенная покупками, Руби забралась на заднее сиденье седана, пока Горацио убирал в багажник пакеты с покупками. Когда Арес уселся рядом, она взяла его за руку и прошептала:

– Спасибо.

Он взглянул на нее эбеновыми глазами, и ее будто пронзило электрическим током. Против воли Руби облизнула мгновенно пересохшие губы. Арес наклонился к ней, но в последний момент она отвернулась и выдернула руку:

– Я не могу.

– Почему?

– Я мать твоего ребенка. И возможно, мы сможем стать друзьями. Но это все.

– Почему? – снова спросил он.

– Я уже говорила, что никогда впредь не стану проявлять безрассудство.

– Ты думаешь, что я могу тебя обидеть?

Руби уставилась в окно, не желая отвечать.

Какое-то время они ехали молча по запруженным транспортом улицам Нью-Йорка. Был час пик.

– Ты голодна? – наконец спросил Арес.

– В последнее время я всегда голодная, – улыбнулась Руби.

– К Пьеру, – коротко бросил Арес водителю.

Минут через сорок Арес и Руби вошли в элегантный французский ресторан. Зал был заполнен до отказа. Но стоило им появиться, как метрдотель немедленно усадил их за столик у окна и начал живо что-то обсуждать с Аресом по-французски.

– Ты говоришь по-французски? – спросила Руби, когда метрдотель отошел дать указания по поводу заказа.

Арес пожал плечами:

– Моя мать много лет жила в Париже. А я жил в интернате в Швейцарии, когда мне было восемь лет.

– Родители отправили тебя в интернат в таком возрасте? – удивилась Руби.

– Это было для меня благословением, – коротко бросил Арес. – Я был рад уехать из дому. Я получил образование в лучших учебных заведениях, сначала в Швейцарии, а потом в США. – Он пригубил красного вина. – Я приобрел бесценный опыт. Мои родители, несмотря на все ошибки, привили мне одно важное качество – умение бороться беспощадно и без угрызений совести.

Руби в шоке уставилась на него:

– Но это ужасно, научиться такому от собственных родителей.

– Это ценный опыт, подготовивший меня к жизни в реальном мире, – возразил Арес.

Перегнувшись через стол, он накрыл ладонью ее руку.

– В реальной жизни ты либо выигрываешь, либо теряешь. И к семье это относится в первую очередь.

От его прикосновения по телу Руби побежали мурашки. Она отдернула руку.

– Это неправда.

– Неужели? – хмыкнул он, беря в руки меню. – Ты заботилась о сестре с момента ее рождения, а она вычеркнула тебя из жизни, стоило тебе покуситься на то, что она хотела заполучить. Хотя у нее не было ни малейшего шанса.

Руби прикусила губу.

– Я бы не сказала, что она вычеркнула меня…

– Думаю, ты пыталась с ней связаться после нашего отъезда из Стар-Вэлли.

– Да.

– Она ответила на твои эсэмэски?

Руби в который уже раз проверила телефон и с комом в горле ответила:

– Нет.

Арес лениво потягивал вино.

– Скоро она непременно с тобой свяжется.

– Откуда ты знаешь?

– Я дал поручение своей помощнице оплатить расходы на подготовку к колледжу и назначил ежемесячную стипендию, если она поступит на учебу в колледж.

У Руби екнуло сердце. При мысли об Айви ее охватила ностальгия по дому и прошлой жизни.

– Думаешь, это заставит ее простить меня?

Арес цинично улыбнулся:

– Естественно.

– Не все покупается за деньги, – прошептала она, опасаясь, что вскоре Арес и ее попытается заполучить.

– Меня не интересует то, что нельзя приобрести за деньги.

– Потому что тебе ни к чему сложности.

– Совершенно верно.

Вдохнув побольше воздуха, Руби посмотрела ему прямо в глаза.

– Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты меня целовал, – прошептала она. – Я боюсь, что это разобьет мне сердце.

На красивом лице Ареса отразился шок, а затем от сказал:

– Так оставь свое сердце в покое. Какое оно имеет отношение к сексу?

Теперь настала очередь Руби изумиться.

– Самое прямое.

– Это убеждение приведет к тому, что ты лишишь себя массы удовольствия, а взамен получишь только боль, – невозмутимо заметил Арес и вернулся к изучению меню. – Ты предпочитаешь ягнятину или телятину? – спросил он.

Два часа спустя они сели в седан, и Руби передала водителю бумажный пакет с логотипом ресторана «У Пьера».

– Что это? – удивленно спросил Горацио.

– Вы целый день то возили нас по городу, то ждали, я подумала, что вы проголодались.

Горацио посмотрел на Ареса.

– Не смотри на меня. Это ее идея.

– Я заказала вам тост с ветчиной и сыром, месье. Очень вкусный.

– Руби и сама это ела вместо телятины под соусом бешамель.

– Спасибо, мисс Прескот, – сказал Горацио.

– Называйте меня Руби.

– Руби, – повторил шофер улыбнувшись.

Это ее порадовало, но в целом настроение у нее было отнюдь не радужное.

Она не должна была говорить правду Аресу о том, почему не позволяет ему себя целовать. Разговор после ее признания явно не клеился. Она пыталась обсудить имена для будущей дочки, но он не реагировал.

Сердце Руби наполнилось отчаянием. Когда Арес настоял дать дочери свою фамилию, она понадеялась, что он пересмотрит отношение к отцовству. Но сейчас он не хотел говорить о ребенке. Неужели ему действительно нет никакого дела до дочки? Неужели его роль в жизни девочки ограничится только финансовыми вливаниями?

Не в силах больше выдержать молчание, Руби сказала:

– Можно тебя кое о чем спросить, Арес?

– Давай.

– Почему ты так сильно ненавидишь родителей?

Челюсти Ареса сжались, и он отвернулся к окну.

– Это не совсем так, – процедил он сквозь зубы.

– Ты сам сказал, что стал счастливее после их смерти.

– Все не так просто.

– Но ты ведь избегаешь сложностей.

– Именно благодаря родителям. – Арес посуровел. – Они ненавидели друг друга и постоянно втягивали меня в свои дрязги. Мать не хотела выходить замуж за отца. Ее заставили родители, а она любила другого.

– Как такое возможно? – искренне удивилась Руби.

Арес пожал плечами:

– В богатых семьях браки по расчету не редкость. Деньги и власть – главные критерии. Когда отец изменял матери, она шантажировала его тем, что я якобы не его сын, хотя я очень похож на отца. И только на похоронах отца она сказала мне, что я действительно его сын. Она так его ненавидела, что хотела, чтобы он мучился и страдал подозрениями, а его ли я наследник.

– Не может быть.

Губы Ареса сложились в сардоническую ухмылку.

– Мать и меня терпеть не могла. Это ведь я своим рождением загнал ее в ловушку, заставив жить с человеком, которого она ненавидела и презирала.

Сердце Руби обливалось кровью, пока она слушала исповедь Ареса. Она не могла представить, как можно расти в такой атмосфере. Ее собственный отец бросил ее мать до рождения Руби, но она никогда не сомневалась в огромной любви мамы к ней и Айви.

– Мне очень жаль… – прошептала она.

– Год спустя мать погибла при лыжном спуске в горах Патагонии со своим молодым любовником, – холодно закончил Арес. – Тогда я не испытал ничего, кроме облегчения. Я всегда был для них орудием борьбы, бременем и никогда просто сыном.

– О, Арес…

– Детство нашей дочери будет другим, – возбужденно заявил он. – Ее интересы должны быть превыше наших собственных эгоистических желаний. Мы не станем сражаться.

– Конечно нет, – спокойно согласилась Руби.

– Я знаю. Потому что ты будешь растить ее одна.

Он уже говорил об этом раньше. Но теперь, когда он слышал сердцебиение своей дочки, Руби надеялась, что он изменит решение.

– Не все родители похожи на твоих, – пыталась возразить она. – Откуда тебе известно, что ты не способен стать хорошим отцом?

– Знаю – и точка, – почти грубо ответил он. – Вы не будете ни в чем нуждаться. Но финансовая поддержка – это все, на что я способен.

Руби попыталась улыбнуться.

– А ты попробуй, может, тебе понравится, – повторила она фразу, сказанную им в первый вечер, когда он предлагал ей в шале шампанского.

Арес испытующе посмотрел на нее. В это время седан остановился у особняка. Горацио доставал из багажника пакеты с одеждой.

Руби вышла, Арес остался в машине.

– Ты не идешь? – спросила Руби.

– Мне нужно заехать на работу.

– Но уже почти десять вечера.

– Да, – скрипучим голосом ответил он. – Я слишком долго отсутствовал, а бизнес не ждет.

Передав ей пакеты, Горацио сочувственно на нее посмотрел.

– Позвони, и миссис Форд тебя впустит.

Руби подошла к входной двери и позвонила. Экономка открыла.

– Полагаю, вы хорошо провели день, мадам, – ледяным тоном осведомилась миссис Форд.

– Да, – прошептала она, глядя вслед удалявшемуся лимузину.

К горлу подкатил комок. Руби вошла в холл с пакетами винтажной одежды и разбитыми мечтами.

Глава 8

Арес совершил катастрофическую ошибку. Он осознал это только сейчас.

Ему ни за что не следовало привозить Руби в Нью-Йорк и селить в своем доме. Ему не следовало сопровождать ее к врачу и отвозить в бутик винтажной одежды.

Тогда он не увидел бы ее светящееся от радости лицо и ее проникающий в душу взгляд, когда они оба услышали биение сердечка их малышки. Он не поделился бы мучительными воспоминаниями о родителях и не услышал бы от нее фразу: «Откуда ты знаешь, что не станешь хорошим отцом? Попробуй. Может, тебе понравится».

Следующим утром Арес в одиночестве пил обжигающе горячий кофе, сидя за огромным столом. Отложив газету, он уставился в окно.

Он вернулся из офиса за полночь после переговоров со своими юристами. Арес был уверен, что Руби спит и ему больше не придется отвечать на неудобные вопросы.

Месяцами он грезил о ее обнаженном теле в его объятиях. Теперь, когда он был так близок к цели, и красноречивый взгляд, которым она его одарила в винтажном бутике, был явным тому подтверждением, его обуял страх.

Руби – опасная женщина. Она может прорвать его оборону и заставить его испытывать те чувства, от которых он бежит.

Она почти заставила его поверить, что он может стать другим.

Любовь – мощное оружие. Он не может себе позволить попасться на эту удочку снова.

Ему нужно отправить Руби обратно в Стар-Вэлли.

Его юристы уже работают над документами. Завтра ее здесь не будет.

Сегодня их последний день вместе. Он использует его с максимальной для себя выгодой. Он будет ухаживать за Руби и соблазнит ее. Потому что завтра она уже будет вне досягаемости.

Так будет лучше для них обоих.

– Доброе утро, – застенчиво улыбаясь, поздоровалась Руби, входя в столовую.

На ней было красное платье по моде пятидесятых, с пышной юбкой и завязками на плечах. Темно-каштановые волосы струились по плечам мягкими волнами, шоколадные глаза блестели, а сочные губы так и напрашивались на поцелуй.

– Я не была уверена, что увижу тебя утром. Я думала, что ты ушел на работу.

– У меня сегодня выходной. И я решил показать тебе Нью-Йорк.

– Но ты же сам вчера сказал, что осматривать Нью-Йорк в августе – это ад.

– Я передумал. Что ты хочешь увидеть прежде всего? Статую Свободы? Таймс-сквер?

– Да, и еще музей.

– Художественный?

– Динозавров.

Руби положила себе еды на тарелку и села за стол. Арес последовал ее примеру, усевшись рядом. Ее щеки порозовели. Она посмотрела в дальний конец стола, где лежала сложенная газета и спросила:

– Ты разве не там сидел?

– Да. Но сейчас хочу сидеть рядом с тобой.

Руби старалась не коснуться его нечаянно, пока быстро поглощала завтрак. А Аресу и вовсе кусок в горло не лез, так его волновала ее близость.

Не успела ее тарелка опустеть, как он взял ее за руку и спросил:

– Ты готова?

– А ты?

Арес взглянул на нее, сгорая от желания поцеловать. Завтрашние проблемы подождут. Сегодня весь день они проведут вместе, а может быть, и ночь. Да, он готов.

Они начали с вертолетной прогулки над городом.

У Руби глаза на лоб полезли, когда «роллс-ройс» высадил их на частной вертолетной площадке на другой стороне Ист-Ривер. Пока она изумленно озиралась по сторонам, Арес провел ее через небольшой зал ожидания к взлетной площадке, где их ждал вертолет С-76 с логотипом «Куракис энтерпрайзез».

Руби усмехнулась:

– Ты метишь своим именем все подряд?

– Нет, только то, что мне дорого, – ответил он со странным выражением лица.

Пилот запустил двигатель. Она заткнула уши, неожиданно остановившись в трех метрах от вертолета.

Арес посмотрел на нее:

– Что-то не так?

– Я… я немного нервничаю, – заикаясь, сказала она. – Знаю, что это глупо, но я никогда…

Схватив ее за плечи, Арес крепко прижал Руби к себе. Она ахнула и подняла на него взгляд, слегка приоткрыв губы.

В то же мгновение она почувствовала, как его губы прижались к ее рту в жадном и требовательном поцелуе. Руби обвила его шею руками и с не меньшей страстностью ответила на поцелуй. Их языки переплелись, дразня и лаская друг друга. У Руби подгибались колени, голова шла кругом, она не замечала ничего вокруг, волны наслаждения пробегали по телу одна за другой. Она ощущала потребность чувствовать его рядом все сильнее и сильнее…

Наконец Арес оторвался от ее губ.

– Ты не боишься вертолета. – Это прозвучало как приказ.

Оглушенная поцелуем, Руби не понимала, где находится. Вертолет? Какое ей до него дело? Она ничего не боится.

Арес ласкал ее взглядом.

– Пойдем со мной.

Глубоко вздохнув, она вложила ладонь в его сильную руку. Внутри вертолета было довольно просторно. Она увидела четыре белых кожаных кресла, по два в ряду, плоский экран телевизора и небольшой холодильник. Подав ей наушники, Арес улыбнулся:

– Я знал, что ты не испугаешься.

– Нет. – Руби судорожно сглотнула. Сейчас она меньше всего думала о полете.

Как только вертолет взлетел, Руби в восторге прилипла носом к окну, любуясь элегантными небоскребами на Манхэттене. Они полетели на юг к знаменитому Бруклинскому мосту и статуе Свободы в гавани Нью-Йорка. Затем повернули на север, облетев Уолл-стрит и Всемирный торговый центр, самое высокое здание в городе. Воздушная экскурсия продолжилась над Мидтауном, и Руби увидела Эмпайр-стейт-билдинг, Рокфеллерцентр и Крайслер-билдинг со знаменитым шпилем в стиле ар-деко. Все, что Арес рассказывал ей о Центральном парке, оказалось правдой – и двадцать шесть бейсбольных площадок, и замок.

– А замок зачем? – спросила она.

– Просто так, для красоты, – улыбнулся он, а затем серьезно добавил: – Но замок не так красив, как ты.

Руби смутилась и отвернулась к окну. Она все еще переживала его поцелуй. Если бы он спросил разрешения, она бы ему отказала. Но он никогда ничего не просит, а просто берет.

Руби пронзила внутренняя дрожь. Ее губы горели, соски напряглись. Как это ни ужасно, но она хотела продолжения…

Они полетали над Бронксом и Гарлемом, облетели знаменитый стадион «Янки-стэдиум», домашний стадион клуба «Нью-Йорк Янкиз», и сели на площадку.

– Ну и как тебе? – спросил довольный Арес, когда они спустились по трапу и ступили на бетонную площадку. – Весь город за час. Мечта вечно спешащих туристов.

– Но мне некуда спешить. У меня в запасе несколько месяцев, чтобы поближе познакомиться с городом.

Улыбка сползла с лица Ареса. Он сжал челюсти, а потом нежно положил ей руку на спину.

– У нас еще много чего впереди сегодня.

Горацио ждал их, чтобы везти дальше. Они поднялись на лифте на смотровую площадку Эмпайр-стейт-билдинг. Прогулялись по единственной пешеходной улице в городе – Таймс-сквер.

Съели по хот-догу. Руби не впечатлилась. Она ожидала чего-то особенного, но это была обычная сосиска. Канноли в знаменитой «Маленькой Италии» оказались на поверку тонкими блинчиками, свернутыми в трубочку, с кремовой начинкой внутри.

Арес вел себя как гостеприимный хозяин. Много шутил, смеялся. Казалось бы, Руби должна расслабиться, а ее почему-то не отпускало напряжение.

Арес чересчур весел и обаятелен. Что-то здесь не так. Он явно хотел заставить ее поверить в сказку.

Когда он так себя вел, она невольно подпадала под его магнетизм, хотя и пыталась сопротивляться. Руби в такие моменты грезила о том, каково это – быть любимой, иметь мужа и ребенка, быть настоящей семьей.

Было уже далеко за полдень, когда Арес сказал:

– Пожалуй, пора домой. Надо подготовиться к вечеринке.

– Нет, пожалуйста, у нас есть время, я быстро соберусь.

– По моему опыту, женщине, как правило, требуется не меньше двух часов на сборы.

Руби в ужасе всплеснула руками:

– Господи, да мне и десяти минут достаточно. – Увидев его скептический взгляд, она сдалась. – Хорошо, двадцать минут, учитывая, что нужно принять душ. Полчаса – максимум.

– Ты удивительная женщина, – лениво протянул он, придвигаясь ближе.

Она почувствовала исходящее от него тепло и вздрогнула, представив, что он сейчас снова заключит ее в объятия и начнет целовать. Она подскочила, когда услышала, как он обращается к Горацио:

– Едем в Музей естественной истории.

– Да, сэр, – улыбнулся шофер.

Они зашли в музей через вход для специальных гостей, держась за руки. Арес был одним из спонсоров музея, поэтому их сопровождал научный сотрудник, рассказавший много интересного. Пока Руби охала и ахала при виде останков доисторических обитателей планеты, Арес исподволь наблюдал за ней, радуясь ее восторгу не меньше ее самой.

На выходе она попросила купить в сувенирном киоске медвежонка Тедди.

– Конечно, – шутливо проворчал Арес. – Хоть весь киоск скупи.

– Это не мне, – улыбнулась она. – Это для нашей дочурки.

Улыбка слетела с лица Ареса.

– Как хочешь, – натянуто сказал он. И хотя он заплатил за игрушку, но даже не взглянул на нее.

Вся радость Руби испарилась. Ей казалось, что даже солнце светит не так ярко, когда они возвращались к лимузину.

Они вернулись домой в полном молчании. Арес как-то отдалился и с отсутствующим видом смотрел в окно.

Как только они вошли в дом, он коротко бросил:

– Будь готова через полчаса, – и ушел в кабинет.

Двадцать девять минут спустя Руби тронула губы красной помадой и с удовлетворением напоследок осмотрела себя в зеркале. Мысль о званом вечере, организованном бывшей любовницей Ареса, на котором соберутся сливки высшего общества, не внушала оптимизма.

Но неожиданно она перестала бояться. Это она сопровождает красавца-магната на вечеринку. Это она живет в его доме и носит его ребенка. Она была уверена, что вечер сложится удачно. Она выдержит. Руби вспомнила поцелуй Ареса и его нежные прикосновения в течение всего дня и почувствовала уверенность. Все будет хорошо.

Арес не мог оторвать взгляда от Руби. Он никогда не видел ничего подобного. Она выглядела потрясающей красавицей в розовом винтажном платье из тафты, с одним обнаженным плечом и короткой пышной юбкой по моде восьмидесятых. На шее и запястье – ожерелье и браслет из крупного искусственного жемчуга. Волосы собраны в высокий пучок, открывающий изящную шею.

Весь вечер она пользовалась всеобщим вниманием, многие хотели с ней поговорить. Руби чувствовала себя легко и непринужденно за столом на двенадцать персон среди друзей и знакомых Ареса.

Сначала Арес переживал за нее. Он очень хорошо знал этот круг людей. Они мило улыбаются в лицо, а потом могут легко всадить нож в спину. Он вырос в этом мире. А Руби слишком добра и открыта. Они проглотят такую, как она, и не подавятся.

Но, к его удивлению, Руби достойно держала удар. Ее дружелюбие и искренность покорили окружающих. Сейчас, когда он шел к ней с бокалом безалкогольного пунша, он неожиданно напрягся, вспомнив их поцелуй на вертолетной площадке.

Сначала он подумывал пропустить вечеринку и, вернувшись домой, заняться с ней любовью, но плюшевый медвежонок все испортил, напомнив ему о ребенке и о том, что он никакой отец и вообще предатель. Он был уверен, что Руби именно так воспримет его решение отослать ее в Стар-Вэлли.

Он давненько не испытывал чувства вины, и оно ему явно не нравилось.

Мужчины не сводили с Руби глаз.

– Кто это? – спросил у Ареса его давнишний приятель, Кристиано Моретти, владелец сети элитных отелей. – Она звезда вечеринки.

Арес улыбнулся сквозь стиснутые зубы. Если он станет отваживать от Руби всех мужчин, ему не справиться всю ночь.

Руби стояла у выхода на танцпол, окруженная многочисленными поклонниками. Ему захотелось немедленно увезти ее домой.

Подойдя к ней, он протянул бокал с пуншем.

– Спасибо. – Руби посмотрела на него блестящими от волнения глазами.

– Арес? – К нему направлялась миниатюрная блондинка в элегантном сером платье, ведя за собой кавалера.

При виде бывшей любовницы, которую он пытался избегать весь вечер, Арес натянуто улыбнулся:

– Привет, Поппи.

– Спасибо, что купил столик, – проворковала она. – Вечеринка удалась на славу. И вообще, у меня полоса везения. – Не обращая внимания на Руби, она выставила левую руку. – Ты слышал, что я обручена?

Арес равнодушно взглянул на кольцо с бриллиантом. Слишком претенциозное и дорогое, чтобы за него заплатил долговязый парень с торчащими вихрами, который стоял рядом с ней.

– Поздравляю.

– Спасибо. – Поппи любовно взглянула на своего кавалера. – Он просто гений.

– Певец? – спросил Арес.

– Нет, барабанщик.

Татуированный музыкант потянул Поппи за рукав:

– Пойдем в бар, детка.

Но Поппи смотрела на Руби:

– Кто это?

– Я Руби.

– Руби Прескот, – уточнил Арес. – Мы познакомились в Стар-Вэлли после твоего отъезда.

– А, официанточка из бара, – криво усмехнулась Поппи.

– Вообще-то я работала барменом, – уточнила Руби.

Поппи одарила ее слащавой улыбкой.

– Надеюсь, что Нью-Йорк не слишком подавил тебя? Но не беспокойся. Твой визит не продлится долго. – Она любовно посмотрела на Ареса. – Он быстро пресыщается.

Арес намеренно взял Руби за руку.

– Это продолжится дольше, чем ты думаешь, Поппи. Руби носит моего ребенка.

Поппи выглядела почти комично, уставившись на живот Руби с крокодильей улыбкой.

– Официантка. Которая забеременела. Вытащила счастливый билет.

– Бармен, – снова поправила ее Руби. – И еще я работала продавцом в бутике винтажной одежды и инструктором по сноуборду.

– Неслыханное везение, – продолжила Поппи издевательским тоном. – Хорошо, если это просто везение, а не что-либо более вероломное. Ох, простите, – Поппи прикрыла пальчиком рот в притворном смущении, – тебе вряд ли известно значение слова «вероломный».

– Мне известно значение этого слова, – спокойно ответила Руби.

– Ну и? – прощебетала блондинка.

Руби вздернула подбородок и не менее слащавым тоном ответила:

– Это значит, что в душе вы клянете себя на чем свет стоит, что вам самой не удалось от него забеременеть.

Арес спрятал улыбку. А Руби, оказывается, палец в рот не клади.

Поппи побелела от злости, но продолжила воркующим голосом:

– Ребеночек, занятно. Стало быть, вы скоро поженитесь?

Арес нахмурился.

– В этом нет необходимости, – процедил он сквозь зубы.

– Нет? – Лицо Поппи просветлело. – Как же так, Арес? Привезти бедную провинциалку в Нью-Йорк, поиграть и бросить? Отправить ее снова в глушь, словно ты ее стыдишься?

Арес свирепо взглянул на Поппи. Ему совсем не нравился оборот, который принял разговор.

– Я вовсе не стыжусь Руби…

– Значит, дело в тебе? – Поппи сочувственно посмотрела на Руби: – Это ты не хочешь выходить за него?

Руби растерялась, не зная, что ответить.

– Я не думаю…

– О, Арес. – Поппи поцокала языком. – Ты не женишься, несмотря на ее беременность. Конечно, взвалить на себя пожизненное обязательство не в твоем духе. Но ты поздно это понял, да, дорогой?

Она похлопала Руби по плечу.

– Мне жаль тебя, детка. Я удивлена, Арес, твоей неоправданной жестокостью. – Поппи помолчала, а затем добавила: – А может, и не удивлена. Удачи, дорогой. – С этими словами Поппи удалилась, волоча за собой лохматого музыканта.

Арес взглянул на Руби. Она как-то сразу поникла. Даже розовый бант на ее плече свесился вниз. Она не смотрела ему в глаза.

– Забудь, – грубовато сказал Арес, взяв ее за руку. – Потанцуем.

– Я не танцую, – возразила Руби, но Арес вывел ее на танцпол.

Оркестр заиграл медленный танец. Арес обнял ее за талию и закружил по площадке.

– Вот видишь, а говорила, что не умеешь, – похвалил ее Арес, продолжая танцевать.

Она ничего не ответила. Не подняла на него глаз. Он положил ее руку себе на грудь.

– Руби, – мягко попросил он, – посмотри на меня.

Она подняла на него глаза, и он увидел в них печаль и едва сдерживаемые слезы.

Арес словно получил удар под дых. Он только сейчас осознал, что натворил.

Он был эгоистичным мерзавцем, единственным желанием которого было затащить Руби в постель, совершенно не заботясь о ее чувствах. А отсылая ее домой, он хотел защитить себя.

Ему вспомнились слова Руби: «Поэтому я не могу позволить тебе меня целовать. Я боюсь, что ты разобьешь мне сердце».

Справедливо ли будет переспать с ней, а утром заявить, что больше не хочет ее видеть и она должна уехать? И что он придумал такой план обольщения с последующим расставанием заранее? Ну и кем она будет считать его после этого?

Он вдруг понял, что не сможет так с ней поступить.

Арес остановился посреди танцпола. Танцующие пары в недоумении огибали их.

– Ничего не выйдет, – резко сказал он.

– О чем ты? – У Руби комок подступил к горлу.

– О твоем пребывании в Нью-Йорке.

– Из-за того, что она сказала?

– Поппи права, – тихо произнес он. – Я жесток.

– Ты отошлешь меня в Стар-Вэлли? – прошептала она.

Сжав челюсти, Арес отвернулся.

Руби давилась слезами.

– Я не понимаю. Я приехала сюда. Я сделала все, о чем ты просил.

Что мог ей ответить Арес?

Что дело не в ней, а в нем самом? Признаться ей в том, что хотел переспать с ней и отослать ее назад, но понял, что такие игры опасны? Что он увидел в ней реального человека с присущими ей чувствами?

– Мои юристы готовят документы. Завтра мы их подпишем. Я передаю тебе шале, создаю трастовый фонд для дочери и выплачиваю ежемесячные алименты на вас обеих. После того как документы будут подписаны, ты вернешься в Стар-Вэлли.

– Почему ты мне раньше не сказал? – прошептала она.

– Потому что планировал соблазнить тебя сегодня вечером.

Руби так и ахнула. Посмотрев ему в глаза, она отвела взгляд и прикусила губу. Приподняв плечо, она промокнула ресницы бантом, а когда снова посмотрела на него, ее взгляд был холоден как лед.

– Спасибо, что доказал мне, что я была права.

Арес стиснул зубы, вспомнив ее пламенную речь: «Я видела, что происходит, когда богач устает от данных обещаний. Через несколько дней или недель вы передумаете и выбросите меня на улицу».

Да, Руби права. Он такой и есть. Зачем пытаться измениться, когда все попытки ведут к тому, что ты испытываешь боль и становишься уязвимым?

– Ты лгал мне, – прошептала она. – Я практически начала верить…

Руби замолчала. Она быстро пошла прочь, оставив его среди разряженных гостей на танцполе.

– Руби!

Она мчалась, не останавливаясь. Толпа волшебным образом расступалась перед ней. Ее розовое платье было ярким факелом в море серых платьев и черных смокингов.

Арес, нахмурившись, последовал за ней. На улице Руби скинула босоножки с высокой шнуровкой и побежала по тротуару босиком.

Она бежала очень быстро. Руби всегда была спортивной. Он вспомнил, как она опередила его на горном спуске. Арес едва поспевал за ней в своих итальянских туфлях ручной работы.

– Руби!

– Прекрати меня преследовать, – огрызнулась она, вбежав в подъезд и направляясь к лестнице.

– Можно подняться на лифте.

– Я скорее умру, чем соглашусь, – отчеканила она.

Арес позволил ей уйти. Ее горе не продлится долго. Завтра она станет сказочно богатой и забудет обо всем. Она вернется домой, родит ребенка. Потом наверняка встретит мужчину, который позаботится о ней и о девочке.

Но, глядя вслед удаляющейся по лестнице Руби, он вдруг почувствовал, что его тело и душа протестуют против подобных мыслей.

Руби принадлежит ему.

Он не может ее отпустить.

Сев в лифт, он оказался на их этаже раньше. Арес понял, почему она отказалась подняться на лифте – лицо Руби было мокрым от слез.

Она нахмурилась, увидев Ареса перед дверью своей спальни.

– Оставь меня в покое.

– Но ты плачешь.

Она вздернула подбородок.

– Это слезы радости. Я не хотела ехать в Нью-Йорк. Ты заставил меня с помощью грубого шантажа. Я счастлива вернуться домой. – Она вызывающе на него посмотрела.

– Я знала, что все так и произойдет.

Слезы текли по ее щекам.

Арес схватил ее в объятия. Его пальцы теребили локоны, выбившиеся из высокого пучка.

– Руби, ты сводишь меня с ума, – хрипло пробормотал он. – Стоило мне увидеть тебя, и я перестал думать о других женщинах. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Только ты.

Руби с шумом втянула воздух.

– Хочешь сказать, что был верен мне все эти месяцы?

Арес не думал об этом в таком ключе, но сейчас понял, что Руби права.

– Да. Поэтому и привез тебя сюда. Заставить тебя позаботиться о себе – это во-первых, а во-вторых, ты нужна мне в постели.

– Тогда почему ты так быстро меня отсылаешь обратно, если я тебе нужна?

– Потому что ты опасна.

– Опасна? – изумленно переспросила она.

– Я не хотел проявлять о тебе заботу, но это происходит помимо моей воли. – Взяв ее лицо в ладони, он низким голосом сказал: – Ты отличаешься от всех женщин, которых мне довелось знать. Вот почему после сегодняшней ночи я не смогу больше видеть тебя никогда…

И Арес припал к ее рту в жадном поцелуе.

На мгновение ее руки уперлись ему в грудь, словно она пыталась оказать сопротивление. Но они оба знали, что это не так. Он еще сильнее прижал ее к себе и углубил поцелуй, терзая ее губы и язык страстными прикосновениями, пока не почувствовал, что ее сопротивление ослабло и она сдалась. Ее упругая грудь и округлившийся животик буквально впечатались в его смокинг.

Босоножки, которые она держала в руках, со стуком упали на пол. Она отвечала на поцелуй со всей страстностью своей натуры, словно умирала от жажды и наконец добралась до воды.

Ареса пронзило острое желание. Он грезил об этой женщине почти полгода. Наконец его мечта осуществилась – она в его объятиях. Трясущимися руками он вынул шпильки из ее высокого пучка, и тяжелые шелковистые пряди веером рассыпались по ее плечам.

Подняв ее на руки, Арес внес Руби в свою спальню. Его трясло от желания. Ему хотелось сорвать с нее одежду, бросить на кровать и насадить на себя, чтобы оба слились в экстазе.

Но она беременна, и он должен быть с ней нежен.

Его руки дрожали, когда он опустил ее на ноги. Не отрывая от нее страстного взгляда, он расстегнул молнию платья, и оно соскользнуло с Руби. Арес судорожно сглотнул. Беременность придала ее коже особую матовость, а ее формы сделались еще пышнее. На Руби не было бюстгальтера. Он не мог отвести взгляд от ее упругой груди с розовыми бутонами сосков и округлившегося живота, выпирающего из кружевных трусиков на крутых бедрах.

Она выглядела сногсшибательно.

Руби упала на кровать, будто ноги перестали ее держать.

Он всегда знал, что красоте Руби невозможно сопротивляться. Сейчас перед ним лежала богиня, которая звала и манила, не произнося ни слова.

Дрожащими руками Арес скинул смокинг, развязал галстук, торопливо расстегнул рубашку, скинул туфли, брюки и трусы и улегся рядом.

Она придвинулась ближе. Он приобнял ее так, что ее груди распластались по его широкой груди. Их губы соединились в горячем поцелуе, который зажег пламя страсти. Она была само совершенство.

Руби погладила выпуклые бицепсы и приникла губами к шее, пробуя на язык солоноватую кожу. Его большое тело дернулось, и он прижался к ней всей огромной массой. Арес накрыл ладонями нежные полушария. Под настойчивыми ласками губ и пальцев розовые бутоны сосков налились и затвердели. Руби целиком подчинилась жадной страсти Ареса и ответным импульсам собственного тела. Его нетерпеливая рука скользнула вниз под тугую резинку шелковых трусиков, отбросив их в сторону.

Руби не сдержала нетерпеливого стона. Арес обрушился на ее губы в диком страстном поцелуе. Она непроизвольно приподняла бедра, в отчаянии царапая ногтями его спину: пульсация влажного лона становилась невыносимой, но Арес продолжал дразнить ее изощренными ласками.

Руби выгнула спину, и через мгновение Арес был в ней: нащупав нежный, чувствительный вход, он вонзил большой твердый член в тугой канал. Руби ахнула, принимая его, и уже не сдерживала криков наслаждения, сопровождавших сильные, глубокие толчки.

Ритм становился все стремительнее, закручивая пружину возбуждения, пока они оба не содрогнулись в бурном оргазме. Он впервые занимался любовью без презерватива и испытал сумасшедшее удовольствие.

Теперь Руби принадлежала ему и душой, и телом.

Арес никогда не чувствовал подобного ни с одной из женщин. Он понял, что не сможет отпустить ее, какая бы опасность ему ни грозила.

– Останься со мной, – прошептал он, почувствовав, как она напряглась в его объятиях.

– Я думала, ты хочешь, чтобы я завтра уехала, – прошептала она. – У тебя же было сто причин отослать меня домой.

– Я передумал, – пробормотал он ей в шею. – Останься, пожалуйста.

Она не смотрела на него.

– Надолго?

Арес поцеловал ее в висок, вдохнув сладкий аромат.

– На сколько захочешь.

Повернув голову, Руби взглянула на него и улыбнулась, сияя глазами.

Глава 9

Детская готова.

Руби с удовольствием разглядывала свою бывшую гостевую спальню, которая с разрешения Ареса была переоборудована в детскую. За последние два месяца дом приобрел новый вид. Руби заменила мебель, добавила цвета в интерьеры. Аскетичное жилище Ареса превратилось в настоящий уютный дом.

– Ты точно не возражаешь? – спросила она его в августе.

Он в ответ нежно поцеловал ее и произнес:

– Я готов на все, лишь бы ты оставалась здесь.

И Руби с энтузиазмом приступила к переделке. Они оба остались довольны результатом.

Руби погладила себя по круглому животу. Шел уже седьмой месяц беременности. Стены детской были выкрашены в ярко-розовый цвет. Место большой черной кровати заняла резная белая кроватка с балдахином. Металлическую люстру с острыми краями заменили белым светильником, с плафонов которого весело смотрели разные зверята. В огромной гардеробной установили пеленальный столик, а шкафы наполнились детской одеждой и обувью. У окна стояло кресло-качалка, а застекленные полки были полны детских книг и игрушек.

Руби удовлетворенно вздохнула.

Они с Аресом выработали определенный жизненный ритм. Каждое утро он уходил на работу. Она занималась переделкой интерьеров, регулярно посещала врача, посвящала время себе. Арес возвращался к позднему ужину. Работа по двенадцать часов считалась для него нормой.

– Издержки большого бизнеса. Работа, и еще раз работа, – не уставал повторять он.

– Но тебе нравится твоя работа, – возражала Руби.

– Не так, как время, проведенное с тобой в постели, – ухмылялся он.

Руби вздрогнула при воспоминании об их страстных ночах. Арес всегда знал, как доставить ей удовольствие. Ночь была ее любимым временем суток.

Но вот днем…

Она запрещала себе думать о грустном. Руби постепенно привыкала к жизни в большом городе. И не так уж сильно Нью-Йорк отличался от Стар-Вэлли. Люди везде люди.

Они с Аресом выходили в свет еще несколько раз после того первого благотворительного бала. Бывшие любовницы Ареса, как и Поппи, старались всячески унизить ее, но всегда получали достойный отпор.

С некоторыми друзьями Ареса подружилась и она. В поисках новой мебели Руби ездила в центр города, в Бруклин и даже в дальние уголки за Гудзоном. Руби испытывала настоящий азарт охотника, когда ей удавалось добыть интересную вещицу для обновления интерьера.

Она всегда находила себе занятие. Ей было странно обходиться без работы и даже без трех работ. Порой она не знала, чем себя занять. Айви наконец прислала ей сообщение, как и предсказывал Арес.

«Спасибо за деньги на колледж. Я поступила в Буа-Стейт».

Сестры регулярно общались. Руби надеялась, что Айви навестит ее на Рождество, чтобы познакомиться с племянницей.

Руби была счастлива. Все у нее хорошо, кроме… Арес по-прежнему избегал говорить о ребенке. Хотя он разрешил ей оформить детскую и накупить детского приданого, он больше ни разу не ходил с ней на прием к доктору Грин. И как только она заводила разговор о ребенке, он немедленно замыкался, а если Руби настаивала, просто вставал и уходил.

Руби постоянно мысленно повторяла его слова: «Я не могу предложить тебе ни любви, ни брака. И мы оба знаем, что я не создан быть отцом».

Прикусив губу, Руби смахнула навернувшиеся на глаза слезы. Когда он обнял ее в ту ночь, сказав, что она может остаться, Руби понадеялась, что он изменился. Она думала, что он хочет если не брака, то по крайней мере отношений. Она надеялась, что Арес может стать настоящим отцом для их дочери.

Руби вытерла глаза. Нечего раскисать. У нее прекрасный дом и мужчина, желающий обеспечить им комфортную жизнь. Проблема в том, что Руби совершенно не привлекала роскошная, праздная жизнь. Проведя столько времени в обществе Ареса, она видела в нем друга. Даже лучшего друга. Он всячески поддерживал и стимулировал ее. Он мог быть добрым и веселым. Она знала его с неизвестной всем другим стороны, поскольку жила с ним бок о бок.

Он пытался скрывать эти качества, но не мог. Арес порой бывал уязвим, что тоже не укрывалось от ее глаз.

Боже мой, да она его любит.

Но Арес никогда не ответит ей взаимностью. Он с самого начала заявил, что любовь не для него. Его прошлое выжгло из него это чувство каленым железом.

К горлу Руби подкатил комок.

Услышав стук, она резко обернулась. В дверях детской стоял Арес в деловом черном костюме и с кейсом в руке.

Он внимательно посмотрел на Руби:

– Что-то случилось?

– Ничего. – Она попыталась улыбнуться. – Просто я рада, что детская готова. – Руби сменила тему. – Ты на работу?

– Да.

– Но сегодня же суббота. Я думала, мы хотя бы позавтракаем вместе.

– Извини. Вернусь поздно. – Он чмокнул ее в щеку, намеренно избегая смотреть на кроватку, детские книжки и игрушки. – Но ты все же дождись меня.

– Хорошо, – пообещала она.

Он повернулся, чтобы выйти, а Руби вдруг неожиданно хихикнула, почувствовав, будто внутри лопаются пузырьки и щекочут ее.

Арес обернулся и озадаченно на нее посмотрел:

– Что?

– Дай руку! – Схватив его руку, она положила ее себе на живот.

– Девочка толкается, чувствуешь? – Руби широко улыбнулась. – Наверное, будет балериной или футболисткой.

На долю секунды на жестком красивом лице Ареса промелькнуло удивление.

– Это она?

– Да, – прошептала Руби, наслаждаясь выражением его лица. Он впервые проявил интерес к ребенку.

Эмоции нарастали внутри Руби как снежный ком. Она больше не могла сдерживаться.

– Я люблю тебя, – призналась она. – Я пыталась побороть это чувство, но не смогла. Я люблю тебя…

Арес мгновенно замкнулся, в глазах появились холод и отчуждение.

– Мне пора, – коротко бросил он и поспешно вышел.

Уставившись ему вслед, Руби поняла, какую непоправимую ошибку только что совершила. Ей не следовало этого делать. Сердце заныло от боли.

Из интеркома послышался голос миссис Форд.

– Мадам, вас хочет видеть мужчина.

Руби, словно в тумане, нажала на кнопку.

– Кто он?

– Брэндон Лэссистер. Говорит, что пришел попрощаться. Пустить его?

Арес поморщился.

Брэндон. Человек из прошлого. Бывший жених, сбежавший от алтаря ради хоккейной карьеры. Может, Арес и прав, что запрещает себе любить.

– Проводите его в утреннюю гостиную.

Руби спустилась вниз и вошла в уютную гостиную с видом на сад.

– Привет, Руби. – Брэндон поднялся с дивана, протягивая ей руку.

Он был почти таким же высоким и широкоплечим, как Арес.

– Привет, – устало ответила Руби, ответив на рукопожатие и присаживаясь на стул. – Ты пришел попрощаться?

– Слышал, ты теперь в Нью-Йорке. Беременна от этого богатого парня. Я хотел повидаться перед началом сезона, но сезон для меня уже закончен, увы. Я только что узнал, что со мной не продлили контракт.

Руби всплеснула руками:

– Как же так, Брэндон?

– Полагаю, не такой уж я хороший игрок.

Подавшись вперед, Руби взяла его за руку.

– Мне очень жаль. Я знаю, что хоккей значит для тебя…

– Я был уверен, что ты меня поймешь, – улыбнулся Брэндон. – Ты всегда меня понимала. Хорошо, что мне удалось скопить немного денег. Вернусь в Стар-Вэлли и стану лыжным инструктором. Странно, но мне почему-то казалось, что, если я вернусь домой, ты будешь там дожидаться меня.

Руби отдернула руку:

– Брэндон…

– Не продолжай. Я понял. Ты с этим парнем не из-за денег. С этим я мог бы соперничать. Но ты его любишь, да?

Глаза Руби налились слезами, и она молча кивнула.

– Сильно?

– Да, – прошептала она. – Но он не любит ни меня, ни ребенка и никогда не полюбит.

Брэндон нахмурился:

– Тогда зачем ты с ним здесь? Поедем со мной домой.

– Что? – переспросила Руби сквозь слезы. – Я же беременна от него.

– Но это не значит, что ты его собственность. Тебе нужен тот, кто не боится стать отцом и мужем. Поедем со мной. Я был молод и глуп. Но если ты дашь мне второй шанс…

Неожиданно в гостиной раздался громкий стук, будто что-то упало на пол. Руби и Брэндон разом обернулись, словно их поймали с поличным. В дверях стоял Арес. Его эбеновые глаза метали громы и молнии.

Сердце набатом стучало в груди, кровь бурлила в венах, гнев застилал глаза. Первобытный инстинкт обладателя-самца не давал рационально мыслить.

Этот ублюдок покушается на его женщину в его собственном доме? Сжав руки в кулаки, Арес угрожающе двинулся вперед.

– Нет! Пожалуйста! – Руби встала между соперниками.

При звуке ее голоса в голове у Ареса немного прояснилось. В огромных глазах Руби читалась мольба. Она просит за этого ублюдка-хоккеиста, который пытается у него отнять то, что принадлежит ему по праву?

Арес непонимающе взглянул на Руби:

– Ты его защищаешь?

– Я не нуждаюсь в защите, – заносчиво ответил Брэндон, поднимаясь. – Я не сказал ей ничего такого, что не мог бы повторить тебе в лицо, Куракис. Если ты не можешь ее полюбить и жениться, Руби заслуживает того, кто это сделает.

Арес едва сдерживался, чтобы не запустить в него цветной настольной лампой.

– Брэндон, уйди, пожалуйста, – тихо попросила Руби.

– Хорошо. Я ухожу. Береги себя, Руби. Знай, что я в Стар-Вэлли. – С этими словами Брэндон вышел из гостиной, ласково взглянув на Руби напоследок.

– Что ему было здесь надо? – холодно спросил Арес, как только за Брэндоном закрылась дверь.

– Его только что исключили из команды. Он пришел попрощаться.

– Он предлагал тебе бежать с ним!

Руби воинственно вздернула подбородок. Глаза недобро заблестели.

– А тебя задело, что кто-то другой предлагает мне выйти за него замуж?

Арес сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться.

Ну что за день сегодня?

Сначала его выдернули в офис, чтобы решить неотложную проблему с приобретением нового объекта собственности в Италии, и он поехал на работу вместо того, чтобы понежиться с Руби в постели.

Потом Руби дала ему послушать, как толкается ребенок, что вызвало у него шквал эмоций, и в довершение ко всему, она призналась ему в любви. Но он никогда этого не хотел. Женщины и раньше делали ему признания, а он только смеялся в ответ.

Но с Руби все по-другому. Он удивился своей реакции на ее слова. Его прошиб холодный пот, сердце колотилось как бешеное, ноги отказывались повиноваться, голова кружилась. Арес с трудом добрался до лимузина.

Он не мог позволить себе любви. Это чувство деструктивно. Это прямая дорога к слабости, боли и уязвимости. Ему это доподлинно известно. Любовь. Он солгал, когда сказал Руби, что это чувство ему незнакомо. Отец часто использовал это слово, однако лишь применительно к своим лошадям, охотничьим собакам, футбольному клубу, но никогда к жене или сыну.

Его мать лишь однажды в интервью прессе заявила, что скучает по сыну и любит его, когда он учился в интернате в Швейцарии. Арес тогда зачитал это интервью до дыр. Но когда он приехал на каникулы, то услышал от нее обычные слова: «Арес, ты ничтожество и такой же эгоист, как твой отец. Мне невыносимо тебя видеть!»

А его любовь к Мелиссе? Отец купил ее отказ встречаться с Аресом, посчитав, что сын еще слишком молод. А гречанка Диана, обещавшая ждать его и подарившая свою девственность другому? Если такова любовь, то он проживет и без нее.

Руби его любит. Но он не готов к отношениям, хотя и не желает причинить ей боль. Она не понимает, почему он избегает эмоциональной привязанности к ней и будущему ребенку.

Арес уставился на Руби горящим взглядом.

– Если хочешь выйти за него замуж – вперед! – прорычал он, меряя шагами гостиную.

– Почему ты так реагируешь? – мягко спросила Руби, подходя ближе. – Почему ты рассердился, когда я сказала, что люблю тебя? Почему избегаешь говорить о ребенке? Почему отталкиваешь меня?

Арес не отвечал, храня гробовое молчание.

– Вероятно, ты прав, – пробормотала Руби. – Ничего у нас не выйдет.

Руби осмотрела гостиную, которую она так любовно декорировала в надежде на новую счастливую жизнь.

– Зачем было нужно переделывать дом, если я даже не являюсь частью твоей жизни? – грустно спросила она.

– Являешься, – хрипло ответил он.

Руби печально улыбнулась.

– По ночам – да. Но днем… Я тебе не жена, и даже не подруга. Ты ведь не любишь ни меня, ни нашу дочку.

В душе он подозревал, что Руби с ним не останется, но надеялся на невозможное.

– Останься, – попросил он.

– Остаться? Но я не твой домашний любимец, Арес. Я люблю тебя и хочу взаимности. – Руби горько усмехнулась. – Ты читаешь меня как открытую книгу, я же ничего про тебя не знаю. Может, секс и деньги и правда единственное, что ты можешь предложить женщине?

Он понял, что она действительно уйдет. Его разум метался в поисках решения, как ее удержать. Создать у нее иллюзию, что он ее любит.

Неожиданно на него снизошло озарение. Но одновременно его обуял дикий страх. Это всего лишь лист бумаги, но он свяжет их навсегда.

Он все устроит. Арес дотронулся до плеча Руби. Она подняла на него горестный взгляд.

– Руби…

Она отшатнулась, не желая его прикосновения.

– Ты не любишь нас и никогда не полюбишь. У меня нет причин здесь оставаться, – твердо сказала она.

– Есть причина. Я хочу тебе кое-что показать. – Он нежно поцеловал ее в лоб. – Упакуй небольшую дорожную сумку. Не забудь бикини.

– Куда ты собрался? – удивленно спросила она.

– Ты говорила, что хочешь узнать меня поближе. Я отвезу тебя туда, где родился.

Руби, поколебавшись, кивнула.

Арес возликовал. Мысль о браке все еще не давала покоя, но он на время ее отбросил. Поездка – единственное, что может удержать Руби.

Она принадлежит ему, и он не может с ней расстаться. Ему нужно удержать ее любой ценой.

Глава 10

Руби нежилась в лучах вечернего солнца, наслаждаясь роскошным морским пейзажем. Бирюзово-лазоревое Ионическое море тихо плескалось у ног.

Родовое поместье Куракисов, внушительных размеров особняк с колоннами из белоснежного мрамора, возвышался на небольшом частном острове, принадлежащем семье, подобно крепости.

Особняк был построен дедом Ареса, который и основал транспортную компанию по морским перевозкам. Дед основал компанию в Афинах, Аристид, отец Ареса, расширил бизнес, а позже стараниями Ареса «Куракис энтерпрайзез» превратилась в транснациональную корпорацию.

– Вот почему я такой трудоголик, – поведал ей Арес, наматывая на палец прядь ее волос и тесно прижимаясь к обнаженной Руби в постели.

– Я всегда должен быть победителем, даже среди своих предков.

– Ты конкурируешь со своей собственной семьей? – удивилась она.

– Да, – ответил он. – Мой девиз «Со щитом или на щите», как у древних спартанцев.

– Но не все семьи такие. Многие строят отношения на любви и поддержке.

Он наклонился к ней и прошептал:

– Может быть, в твоем мире это так…

– Так присоединяйся, – ответила она, целуя его в губы.

Они занимались любовью в огромной хозяйской спальне под шум прибоя. Арес любил ее так страстно, что Руби не могла сдержать громких криков наслаждения.

– Ты первая женщина, которую я привез в свое родовое гнездо, – признался ей Арес.

Руби были приятны забота и внимание Ареса. Но поездка на остров всего лишь развлечение. Как она может повлиять на их будущее? И есть ли оно у них?

На нее упала тень.

– Наслаждаешься?

Она опустила очки на нос и, приподнявшись с шезлонга, увидела Ареса. Солнечные лучи играли в его темной шевелюре, отчего волосы казались позолоченными. Он выглядел необыкновенно сексуально в свободной белоснежной хлопковой рубашке и темных шортах.

– Значит, все-таки ты носишь шорты, – шутливо заметила Руби. – Помнится, в Нью-Йорке ты говорил, что это не твой стиль.

– Никому не рассказывай.

– Хорошо, это будет наш маленький секрет.

Он с жадностью смотрел на ее изящную фигурку с сильно округлившимся животиком.

– Я приглашаю тебя выпить со мной, – торжественно заявил он.

– К чему такие формальности? – улыбнулась она.

Но лицо Ареса было серьезным.

– В доме?

– Нет, на пляже.

– Конечно, – поспешно согласилась она, недоумевая по поводу смены его настроения.

Она вдруг испугалась, что он скажет ей то, что разобьет ее сердце.

– Я только что-нибудь накину сверху.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо оранжево-розовыми сполохами. Они шли по пляжу по направлению к вилле. Несмотря на конец сентября, было довольно тепло.

Руби еще не была в этой части острова. Она увидела накрытый стол с приборами и закусками и двух слуг в униформе.

– Вот наша маленькая таверна, – улыбнулся Арес.

Он подвел ее к столу и отодвинул стул. Официант налил ей лимонада, а Аресу вина. Другой снял крышку с огромного серебряного блюда, на котором были различные закуски: греческие маслины, свежие овощи, сыр, жареные орешки, долма. Поклонившись, слуги степенно удалились.

Руби охватили недобрые предчувствия.

– Мне нужно кое-что тебе сказать. – Арес перегнулся через стол и взял ее за руку.

Руби судорожно сглотнула:

– Что?

– Я тебе солгал.

Несколько мгновений Руби молча смотрела на него. Она слышала громкие крики чаек и шум прибоя, но словно оцепенела.

– Лгал? – переспросила она едва слышно. – Что ты имеешь в виду?

– Когда говорил, что никогда не любил. Я был влюблен. – Арес помолчал. – Два раза.

У Руби внутри все перевернулось. Значит, он способен любить.

Отпив глоток вина, Арес неторопливо начал:

– После завершения учебы в интернате я поехал в Париж навестить мать, которую не видел четыре года. – Арес помолчал. – У нее был в разгаре роман с тренером по теннису, и ей было не до меня. Но в первый же день я встретил девушку.

– Девушку? – ревниво переспросила Руби.

Арес цинично улыбнулся.

– Прекрасную парижанку, старше меня на пять лет. Она сказала, что изучает моду, а потом добавила, что влюбилась в меня с первого взгляда. Мне никто не говорил таких слов раньше, и я ей поверил. Я убедил себя, что тоже ее люблю. Вероятно, так оно и было.

Арес посмотрел на заходящее солнце. Его губы скривились в усмешке.

– В юности я был идеалистом. Я поклялся себе, что не буду брать пример с родителей. Я не хотел секса без любви.

Руби чуть со стула не упала.

– Сколько тебе тогда было лет?

– Восемнадцать. Мы провели чудное лето с Мелисой. А потом я узнал, что она проститутка и отец заплатил ей, чтобы она сделала меня мужчиной. Он заявил мне, чтобы я не заблуждался насчет всякой романтической чепухи и не был слабаком. Здоровый секс – единственное, что нужно настоящему мужчине.

Руби в ужасе уставилась на него. Как же можно было жить с такими родителями? Бедный Арес.

Он сардонически улыбнулся.

– Видела бы ты сейчас свое лицо.

Вдохнув соленого морского воздуха, Руби попыталась улыбнуться.

– А сестра посчитала тебя легкой добычей, когда решила окрутить тебя.

Арес фыркнул:

– Я непростая мишень.

– Я знаю. – Руби постаралась убрать горечь из интонации.

– Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, – тихо сказал он.

– Я никогда не рассматривала тебя в качестве мишени.

– Вот поэтому я и понял, что ты другая. – Он отпил вина. – После первого печального опыта я пустился во все тяжкие во время учебы в университете. Но, приехав в Афины на лето за год до окончания учебы, я познакомился с наивной и милой девушкой, которая напомнила мне мои юношеские мечты. Я перестал крутить романы направо и налево. Бросил всех подружек и решил жениться на Диане, как только закончу университет. – Арес замолчал и долго смотрел на море.

– Что произошло? – мягко спросила Руби, хотя уже догадывалась.

– Мой отец скоропостижно скончался за несколько недель до моего окончания университета.

Глаза Руби наполнились слезами. Она вспомнила маму.

– Мне так жаль, – прошептала она.

– Не нужно меня жалеть. Он умер от сердечного приступа, забавляясь в постели с двумя красотками и приняв слишком большую дозу стимулятора вкупе с алкоголем.

Руби в ужасе закрыла лицо руками.

Арес подлил себе вина.

– Я примчался в Афины в поисках утешения и сочувствия у Дианы, а обнаружил ее в постели с другим.

– О нет, – прошептала потрясенная Руби.

Арес отставил бокал и посмотрел на Руби.

– Если бы отец не умер, я бы женился на Диане, даже если бы родители лишили меня наследства. Я был готов пожертвовать всем ради любви. – Арес криво усмехнулся. – Так я понимал любовь.

Руби глубоко вздохнула:

– Мне жаль…

Он прервал ее, рубанув рукой воздух.

– Я никогда не забуду этот урок. Родители были правы, когда учили меня не проявлять чувств. – Он отвернулся. – Я унаследовал все: компанию, богатство, остров. – Арес цинично улыбнулся. – Наследие Куракисов.

Руби снова беспомощно повторила:

– Мне очень жаль.

– Я хотел, чтобы ты поняла, каков я на самом деле.

– Я поняла, – выдавила Руби.

Он пристально уставился ей в глаза.

– Я перестал верить людям, – тихо сказал он. – До сегодняшнего дня я думал, что никогда не полюблю снова. Но теперь хочу попробовать еще раз. Может быть, со временем я тебя полюблю.

У Руби голова шла кругом. Если это лучшее, что он может предложить, почему бы ей не согласиться?

– А нашего ребенка? – спросила она.

– И ее тоже. Теперь ты знаешь обо мне худшее. Я не стану тебя винить, если ты сбежишь. Кто захочет выйти замуж за такого, как я? По правде сказать, я считаю, что заслуживаешь лучшего.

В глазах у Руби защипало от навернувшихся слез.

– Выйти замуж?

Арес встал, подошел к ней и, опустившись на колено, достал из кармана бархатную коробочку. Закат окрасил небо в пурпурно-красные тона. Арес вынул из коробочки кольцо с огромным сверкающим бриллиантом.

– Ты выйдешь за меня, Руби? – тихо спросил он.

Бриллиант был похож на айсберг, но дело было не в камне.

Подняв глаза на его красивое лицо, Руби едва не задохнулась от охватившего ее волнения. Конечно, она согласна стать женой человека, которого любит и чьего ребенка носит под сердцем. Она хочет этого больше всего на свете.

– Да, – прошептала она.

Он поднялся с колена.

– Да?

– Да! – Руби бросилась в его объятия.

Они стояли молча, прижавшись друг к другу. Раскаленный шар солнца тем временем скрылся за горизонтом.

Арес надел на палец Руби кольцо с бриллиантом и нежно ее поцеловал.

«Возможно, со временем я смогу тебя полюбить», – пронеслись у нее в голове слова Ареса. Руби отогнала эти мысли прочь.

Арес непременно ее полюбит, и они будут счастливы. Если нет, то она будет любить за двоих.

Руби страстно поцеловала Ареса в ответ, но почему-то почувствовала тяжесть и холод бриллианта на пальце.

* * *

Руби смотрела на себя в зеркало.

– Ты такая красавица, – выдохнула за ее спиной младшая сестра. В глазах Айви блестели слезы. – Не могу поверить, что ты выходишь сегодня замуж.

Руби глубоко вздохнула. Айви уложила ее длинные каштановые волосы в красивые локоны и вплела в них крохотные нежно-розовые розочки.

Макияж Руби сделала сама, хотя Арес предлагал стилиста. Владелица бутика винтажной одежды, Ванда, помогла выбрать кремовое платье, украшенное бисером, в качестве свадебного наряда.

После их возвращения из Греции прошло всего три дня, но Руби успела подготовить скромное торжество для самых близких. Айви прилетела на частном самолете Ареса из Айдахо. Миссис Форд занималась угощением. Что же до места проведения свадьбы…

Улыбка тронула губы Руби. Вот и бальная зала пригодилась.

Протянув Руби свадебный букет невесты, Айви прослезилась:

– Жаль, что с нами нет мамы.

– Да, – согласилась Руби, принимая чудесный розовый букет из рук сестры. У нее тоже глаза были на мокром месте.

– А может быть, она нас видит, – улыбнулась Айви сквозь слезы. – Когда я вспоминаю о своем нелепом плане соблазнить Ареса – потому что мы не справлялись с оплатой счетов, – я чувствую себя круглой дурой. – Айви покачала головой. – Спасибо, что остановила меня. Но все-таки благодаря мне ты познакомилась с Аресом. А я скоро стану тетей. – Она любовно взглянула на живот Руби. – Надеюсь, что и я когда-нибудь полюблю так же страстно и безоглядно, как ты.

– Да?

– Ты прямо светишься от любви, когда смотришь на него или произносишь его имя. И я уверена, что он чувствует то же самое. Ты ведь не способна на компромисс.

По спине Руби пробежал холодок.

– Хм, – только и вымолвила она.

– Я так счастлива за тебя. Ты, как никто другой, заслуживаешь любви. – Айви крепко обняла сестру. – Увидимся после церемонии венчания.

Айви спустилась вниз, чтобы присоединиться к приглашенным на церемонию немногочисленным гостям. А Руби напоследок взглянула на себя в зеркало. В следующий раз она вернется в спальню миссис Арес Куракис.

– Он полюбит меня, – твердо сказала она своему изображению в зеркале. – Все будет хорошо.

Но ее отражение сомневалось.

Руби медленно спускалась по лестнице в белоснежных туфельках, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

«Он полюбит меня, – твердила она себе как мантру. – Я знаю, что так оно и будет».

Руби остановилась при входе в роскошную бальную залу, украшенную великолепными цветочными композициями. Глубоко вдохнув, она вошла в зал с гордо поднятой головой.

Небольшая группа гостей – ее сестра, персональный помощник Ареса, Дороти, миссис Форд, Георгиос с семьей, школьный друг Ареса, Кристиано Моретти, владелец сети отелей люкс, – поднялись со своих мест и с восхищением смотрели на нее. Гитарист заиграл «Свадебный марш» Мендельсона на акустической гитаре.

Но Руби не замечала ничего и никого. Она расцвела лучезарной улыбкой, увидев Ареса, стоящего рядом со священником. Но почему он так бледен и испуган?

Руби мгновение колебалась, но потом все же пошла по украшенному цветами проходу навстречу Аресу, держа в руках букет.

Подойдя ближе, она почувствовала, что что-то явно не так. Красивое лицо Ареса было бледнее полотна. Это было видно даже сквозь загар. Взгляд темных глаз был абсолютно безжизненным. Он весь как-то сник и выглядел потерянным.

«Зачем тебе выходить замуж за такого, как я? Ты заслуживаешь лучшего», – пронеслись у нее в голове слова, недавно сказанные Аресом.

Руби остановилась как вкопанная, прижав к груди букет. На нее снизошло озарение.

Арес не выносит сложностей. Он заявил об этом в их самую первую встречу. А что может быть сложнее семьи, брака и воспитания ребенка?

Он ее не любит, тем не менее решился жениться, потому что не хочет потерять.

Руби уставилась в его мрачное красивое лицо. Он явно делает над собой громадное усилие, чтобы пройти через все это. Мужчина ее мечты кривится при виде ее, как от горького лекарства, которое нужно проглотить.

Музыка смолкла. Руби остановилась в метре от него и не двигалась. Его лицо было чужим.

– Руби?

У нее закружилась голова, букет выпал из рук. Что она делает? Правильно говорится в пословице: насильно мил не будешь. Нельзя заставить любить.

Руби взглянула Аресу в глаза и прошептала:

– Я не могу этого сделать.

Гости за спиной ахнули.

Арес нахмурился:

– Руби?

– Не могу. Так не должно быть.

– Но это все, что я могу предложить.

– Знаю.

В этот момент Руби поняла, что и правда заслуживает лучшего.

Их дочь заслуживает лучшего.

И даже сам Арес.

Дрожа всем телом, она подошла ближе. Руби услышала мягкий хруст – она наступила на оброненный свадебный букет. Руби погладила Ареса по щеке. Он не шелохнулся. Эбеновые глаза были безжизненными.

– Будь счастлив, – прошептала она. По щекам Руби катились крупные слезы. Готовая разрыдаться на виду у изумленных гостей, она повернулась и выбежала из залы.

– Руби! – Айви выскочила следом. – Подожди.

Руби металась по холлу. Она не могла оставаться в доме ни секунды. Схватив из кладовки свою холщовую сумку с кошельком и телефоном, она выбежала из дома.

Она в последний раз оглянулась на особняк, который декорировала с такой любовью и надеждой. Сначала ей было не по себе в этом доме, но затем она бесстрашно вручила ему свое сердце, не думая, что когда-то сможет его потерять. Так жестоко. Так… навсегда.

Руби закрыла глаза.

«Я люблю тебя, Арес. И буду любить всегда», – сказала она про себя.

Она покинула особняк серым октябрьским утром. Бросив последний взгляд на дом, она почувствовала, что оставила там часть души. Но она должна быть сильной. Ради дочери. Ради себя. Стиснув зубы, она остановила такси. Они с Айви сели в машину и уехали.

Арес стоял у окна в кабинете нью-йоркского офиса, расположенного в одном из небоскребов Мидтауна. Этим январским утром простирающийся внизу город выглядел холодным и мрачным. И на душе у Ареса было также муторно.

Взглянув на стол, он снова нахмурился. Поверх утренних газет лежала открытая посылка, доставленная утром. Внутри была короткая записка от Руби:

«Это принадлежит тебе».

Записка крепилась к помолвочному кольцу с огромным бриллиантом, которое он преподнес Руби в тот памятный вечер на пляже в Греции, когда сделал ей предложение и подумал, что выиграл.

Он тогда раскрыл ей душу. Честно признался, что не знает, сумеет ли полюбить ее и дочь, и Руби согласилась.

Арес закрыл глаза. Даже сейчас, четыре месяца спустя, мелодичный смех Руби звучал в ушах. Он видел ее прекрасное лицо, чувствовал прикосновение ее нежных губ и прижавшееся к нему гибкое, мягкое тело.

Он помнил и смятенное выражение ее лица в день сорванной свадьбы. Ее глаза смотрели тогда прямо ему в душу. Он знал, что она его любит и хочет. Ее последние слова: «Я не могу. Все должно быть по-другому», – не выходили у него из головы.

У него сжалось сердце. Арес изо всей силы стукнул кулаком по стеклянному столу. Он до сих пор держал себя в руках, но при виде сверкающего бриллианта, будто насмехающегося над ним, его выдержка погорела. Ему стало так же больно и плохо, как в тот злосчастный день несостоявшейся свадьбы.

Друзья и коллеги пытались его утешить. Он до чертиков напился в баре с Кристиано Моретти, который бранил Руби и всех женщин на чем свет стоит за их ветреность и непостоянство.

На следующее утро Арес проснулся в тяжелом похмелье и отчаянии. Он ни в чем не винил Руби. Ее единственный недостаток заключался в том, что она видела его насквозь.

С ее уходом дом над ним словно издевался – везде царил ее запах, в шкафах висела яркая одежда, жизнерадостные интерьеры напоминали о ней.

Арес немедленно распорядился вернуть черно-белую гамму и минималистический стиль обстановки. Никаких мягких кресел и ярких цветов. Он содрал розовые обои в детской и велел миссис Форд выбросить все детские книжки и игрушки. Вместо этого экономка отослала их в Стар-Вэлли.

– Они слишком хороши для помойки, – заявила миссис Форд. – И девочке они все равно понадобятся.

Разъяренный ее неповиновением, Арес уволил экономку.

– Вы не можете меня уволить, – возразила миссис Форд. – Я сама ухожу, потому что не хочу работать у такого эгоистичного глупца!

Как она посмела назвать его эгоистом? Арес скрипнул зубами от ярости. Он дал Руби все, что мог, и даже больше, а она все равно ушла.

С тех пор она ни разу не дала о себе знать. За три дня до Рождества ему позвонила Айви.

– Сегодня утром у вас родилась дочь. Вес – три килограмма, рост – пятьдесят сантиметров. И мама, и дочь чувствуют себя хорошо, – в радостном волнении отрапортовала сестра Руби.

– Спасибо, – ответил Арес, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Я сегодня же прилечу.

– Не нужно, – сдавленным голосом прошептала Айви. – Руби просила передать, что не хочет вас видеть.

Арес снова, как тогда, почувствовал комок в горле. Его дочке уже месяц, а он даже не знает, как ее зовут.

Арес, как и обещал, перевел на Руби шале, но управляющий ни разу ее там не видел. Чеки на крупные суммы, которые он посылал ежемесячно, не обналичивались, а уходили в трастовый фонд его дочери. Арес понятия не имел, как Руби умудряется оплачивать текущие расходы.

Кажется, что его деньги вызывают у нее такое же неприятие, как и его имя.

Тяжело опустившись в кресло, Арес посмотрел на кольцо. Претенциозный бриллиант выглядел холодным и пустым. На душе у Ареса было также холодно и пусто.

По интеркому раздался голос помощницы:

– Здесь мисс Спенсер, сэр. Пригласить ее?

Интересно, зачем он понадобился Поппи. Они не виделись с того благотворительного вечера, когда она пыталась всячески унизить Руби.

– Да.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла Поппи в обтягивающем черном коктейльном платье и соболиной шубе. Она театрально раскинула руки и направилась к нему:

– Дорогой! Я не допущу этого.

Он поднялся из-за стола, уже жалея, что решил ее принять.

– Чего ты хочешь, Поппи?

– Ты совсем не появляешься в свете. По-моему, твое затворничество затянулось. Не глупи, – сказала Поппи, прикурив сигарету. – Неужели та сумасбродка разбила тебе сердце?

Арес скрипнул зубами.

– Она не…

Но Поппи не дала ему договорить.

– Мой тоже меня бросил и уехал с джаз-бандой во Флориду. – Поппи выпустила колечко дыма. – Я тебя понимаю, это унизительно, когда тебя бросают, тем более что они нам не ровня. А вот мы с тобой два сапога пара. Может, поженимся?

Арес в изумлении на нее уставился.

– Нет, мы разные, – возразил он.

– Неужели? – удивилась Поппи. – Мы оба не любим обязательств. Любовь для нас – яд. Мы ценим свободу превыше всего и избегаем испытывать те чувства, которых не хотим.

Ареса осенило. До сих пор он заполнял жизнь бесконечной работой и короткими интрижками, чтобы не чувствовать боли, пустоты и одиночества, в чем не хотел признаваться даже самому себе.

Когда он встретил Руби, его привлекли не только ее красота, а прежде всего теплота и жизнелюбие. Он потянулся к ней, как сильно замерзший человек тянется к костру.

Его попытки избежать любви только усугубили сердечную боль. Он запретил себе любить Руби, но после ее ухода, как ни старался, не мог унять гложущую его боль потери.

Арес прикрыл глаза. Всякий раз, начиная с самого детства, когда он кого-то любил, ему причиняли боль. Повзрослев, он подавил в себе чувство любви, не желая больше страдать.

Но тем самым он лишил себя радости жизни. С тех пор как Руби покинула его, он не живет, а существует. Она для него – все. Потому что он ее любит.

Открыв глаза, Арес тихо выругался.

Он убедил себя, что не может любить Руби, что его душа выжжена. Но он не прав. Все это время он любил ее. И их ребенка любит.

– Дорогой, что с тобой? Ты будто сам не свой, – озабоченно спросила Поппи, затушив сигарету.

Арес огляделся вокруг. Что, черт побери, он здесь делает?!

Схватив Поппи за плечи, он чмокнул ее в щеку:

– Спасибо тебе.

Схватив пальто и бумажник, он ринулся к двери.

– За что? – удивилась Поппи, тронув пальцами щеку.

– Ты помогла мне понять очевидное. – Арес остановился в дверях и радостно произнес:

– Я люблю ее.

– Что? – недоуменно переспросила Поппи.

– Я люблю ее! – крикнул Арес на весь офис и был таков.

* * *

Стоял глубокий вечер, когда частный самолет Ареса приземлился в небольшом аэропорту Стар-Вэлли. Верхушки гор Айдахо сияли белизной в лунном свете. Винтажный «лендровер» ждал его у трапа.

– Спасибо, Дороти, – пробормотал Арес, вдохнув хрусткого морозного воздуха.

Он позвонил помощнице из самолета и попросил о помощи. Арес наконец уразумел, что выжить в одиночку невозможно и глупо. Нужно иметь друзей и помощников, на которых можно положиться.

Не доверять никому – большая глупость.

Простит ли его Руби? Поверит ли его признанию в любви? Прошло почти четыре месяца.

А что, если он опоздал?

Он знал, что Руби не живет в шале, но когда он притормозил возле ее трейлера, то понял, что здесь ее тоже нет.

– Вы ищете Руби Прескот? – спросил пожилой мужчина, появившийся на пороге соседнего трейлера. – У вас классная тачка.

– Да. Вы знаете, где она? – спросил Арес, заметно волнуясь.

– Думаю, она в своем новом магазине. Они с малышкой живут в квартире над бутиком. Вы легко найдете двухэтажное кирпичное здание в центре города, рядом с «Атлас клаб».

Старик оказался прав. Подъехав к ночному клубу, Арес увидел толпу людей на тротуаре, но они стояли не в клуб потанцевать, а, похоже, ждали приглашения войти в соседнее здание, над которым неоновыми огнями светилась вывеска «Винтажный дилайт у Руби». Припарковав джип, Арес пробрался сквозь толпу и вошел в магазин. Внутри просторного помещения царила праздничная атмосфера: группы нарядно одетых гостей оживленно беседовали, играла живая музыка, слышался смех, с потолка свисали гирлянды разноцветных воздушных шариков. Не успел он войти, как кто-то вручил ему бутылочку крафтового пива. Арес изумленно озирался по сторонам.

Руби сделала это. Ряды стеллажей с винтажной одеждой на вешалках стояли вдоль стен. Бутик был таким же теплым и ярким, как сама Руби.

Арес увидел хозяйку.

На Руби было алое платье по моде пятидесятых. Густые каштановые волосы зачесаны назад и перехвачены красной лентой под цвет губной помады. На щеках Руби играл румянец, карие глаза блестели, она лучезарно улыбалась окружавшим ее друзьям. Затем она рассмеялась и, склонившись над атласным одеяльцем-конвертом, который держала в руках, поцеловала дочурку.

У Ареса комок подкатил к горлу.

Ребенок. Его ребенок.

Арес начал пробираться сквозь толпу гостей к Руби. Народ расступался, узнавая его. Как обычно, люди перешептывались за его спиной:

– Арес Куракис…

– Он здесь…

– Я была уверена, что он к ней приедет…

Не обращая на реплики внимания, он смотрел только на Руби. Словно почувствовав его присутствие, она взглянула прямо на него.

Улыбка исчезла с ее лица, и взгляд стал непроницаемым.

Отчаяние охватило Ареса. Он никогда прежде не видел у Руби таких безжизненных глаз. Он опоздал. Руби наверняка нашла ему достойную замену.

Именно это она хотела ему сказать, прислав назад помолвочное кольцо.

– Что ты здесь делаешь? – ровным голосом спросила Руби.

Она имеет право знать, безрадостно подумалось Аресу. Даже если разлюбила его. Но как же трудно сказать о своей любви.

В этот момент малышка на руках у Руби чихнула. Руби улыбнулась и нежно погладила ее по головке. Арес с горечью подумал, что потерял самое дорогое в жизни из-за своей глупой гордости и самонадеянности.

Арес подошел чуть ближе и взглянул на девочку:

– Она такая красивая.

– Да, – ответила Руби, – и я очень ее люблю.

Аресу так хотелось спросить, любит ли она его, но слова застряли в горле.

Он окинул взглядом помещение:

– Это просто невероятно. Как тебе удалось создать такое чудо?

Руби на секунду зажмурилась, а потом спросила, нахмурившись:

– И все-таки зачем ты здесь?

Арес посмотрел вокруг. Здесь царили радость, веселье и дружеская атмосфера. Здесь было все, в чем он себе отказывал, потому что всю жизнь делал деньги. Повернувшись к Руби, он во всеуслышание произнес:

– Потому что я люблю тебя, Руби. И мне не терпелось сказать тебе об этом. Я тебя люблю.

Руби всю жизнь много работала. Но последние четыре месяца стали пределом даже ее неограниченных возможностей. После рождения дочки она спала урывками и сейчас чувствовала огромную усталость.

Вместе с тем она чрезвычайно гордилась собой. Сегодня она организовала вечеринку по случаю открытия бутика, решив отметить сразу два события, – конец переживаний по поводу неразделенной любви и осуществление мечты. Она создала бутик винтажной одежды, о котором давно мечтала. И это начало новой, счастливой жизни с дочкой.

Раньше она боялась, что не сумеет и станет посмешищем для всего городка, но после возвращения в Стар-Вэлли страх исчез. Она боролась за свою любовь и потерпела поражение. Что может быть страшнее? Руби с головой ушла в осуществление мечты, чтобы не думать об Аресе.

Заручившись поддержкой Айви и друзей, Руби принялась за дело. Изучила основы бизнеса онлайн, составила бизнес-план и взяла кредит в банке у своего приятеля Гаса.

– Давно пора, Руби, – похвалил ее рыжебородый Гас. – Ты заработаешь целое состояние. – Усмехнувшись, он потер руки. – Да и банк не останется внакладе.

Получив кредит, Руби взяла в аренду на отличных условиях помещение в центре, принадлежащее «Атлас клаб». И все благодаря владельцу клуба Полу Венсу, который по-прежнему считал ее лучшим барменом, когда-либо у него работавшим. Руби переделала квартирку над магазином, которая тоже входила в аренду, с помощью друзей, которые были рады помочь.

Она планировала открыть бутик в декабре, но не успела в связи с рождением дочки. Появление на свет малышки и собственный бизнес сделали это Рождество незабываемым.

Почти.

Руби очень старалась не думать об Аресе. Она научится жить без его любви. У нее нет выбора.

Однако она очень страшилась встречи с ним, боясь, что ее сердце не выдержит. Потому и попросила Айви передать Аресу, что не хочет его видеть.

Она была уверена, что Арес испытал облегчение в глубине души. Он регулярно присылал деньги, но Руби переводила их в трастовый фонд Вел-вит. Это деньги для дочери.

Руби была слишком гордой, чтобы принимать деньги от мужчины, который отверг ее любовь.

Вчера Руби наткнулась на бриллиантовое кольцо, которое она запихала в ящик с носками, и поняла, что настала пора его вернуть. Она отослала его в Нью-Йорк с курьерской службой.

Открытие бутика будет означать начало новой жизни. Руби искренне надеялась, что все печали позади, и отныне она будет радоваться настоящему.

И вдруг она увидела призрак из прошлого. Перед ней стоял Арес.

Руби поняла, что обманывала себя. Любовь к Аресу продолжала жить в ее сердце.

Услышав его признание, Руби испытала настоящее потрясение. Она не могла представить такого даже в самых смелых своих мечтах.

– Ты… ты меня любишь? – выдохнула она. – Но ты же говорил…

– Я помню, что говорил, – перебил он ее. – Я был круглым дураком.

Но Руби не верила ему.

– Зачем ты приехал? – в который раз спросила она.

– Потому что без тебя моя жизнь ничто. Ни богатство, ни империя ничего не значат, когда в моей жизни нет тебя. Нет вас, – поправился он, взглянув на их крохотную дочурку.

Руби приоткрыла от изумления рот. Она не ожидала от Ареса столь откровенных признаний, да еще в присутствии такого количества народу. Кое-кто снимал происходящее на смартфон, чтобы потом выложить в Интернет. Но Аресу было все равно. Он не замечал никого и ничего вокруг.

– Я боялся отдать тебе свое сердце, – прошептал он. – Я думал, что денег, особняка, частного самолета, бриллиантового кольца будет достаточно, чтобы тебя удержать. Но, похоже, я ошибся. Даже твой хоккеист был готов предложить тебе больше. – Его глаза как-то подозрительно блестели, когда он посмотрел на нее. – Я опоздал?

Руби не могла поверить. У Ареса в глазах стояли слезы. Опоздал ли он? Нет, конечно.

– После всего того, что я натворил, я не виню тебя, – тихо продолжил он. – Если ты отдала свое сердце другому…

– Брэндону? – усмехнулась Руби. – Да ему просто было страшно возвращаться одному в Стар-Вэлли. Он пробыл здесь всего неделю, а затем получил приглашение в канадский клуб и уехал.

Судорожно сглотнув, Арес осторожно спросил:

– Так у тебя никого нет?

– Только мой бутик и Вэлвит, – ответила Руби, с гордостью оглядываясь вокруг.

Суровые черты Ареса мгновенно смягчились.

– Ты назвала ее Вэлвит?

Руби, задрав подбородок, гордо ответила:

– Вэлвит Куракис.

– Ты дала ей мою фамилию? – изумленно переспросил Арес.

– Но ты же говорил, что для тебя это важно. И я не могла поступить по-другому, хотя мы и не стали парой.

Арес нежно опустил руку на темноволосую головку спящей дочери.

– С-спасибо, – запинаясь, выговорил он. – Я хочу и тебе дать свою фамилию.

Руби отвернулась.

– Я не могу выйти за тебя, – пробормотала она. – Твое безжизненное лицо в день нашей свадьбы до сих пор стоит у меня перед глазами.

– Ты была права, что сбежала тогда. Это стало для меня хорошим уроком. Но если ты дашь мне шанс, я сделаю все, чтобы ты снова полюбила меня.

– Тебе не удастся, – ответила она хрипло.

В глазах Ареса промелькнул ужас.

Руби продолжила:

– Потому что я никогда не переставала тебя любить.

Арес расцвел улыбкой:

– Ты любишь меня?

Руби молча кивнула.

– Но я не заслуживаю этого.

– Это правда, – согласилась Руби.

– Я был эгоистичным глупцом.

– Да. – Руби помолчала. – Но у тебя есть положительные качества.

– Какие?

– Поставив цель, ты упрямо ее добиваешься, хотя и не всегда честными методами.

– Это плохо?

– Для борьбы за тех, кого любишь, все средства хороши, – мудро изрекла Руби.

– Я всегда буду за тебя бороться, – заявил Арес, опускаясь на колено.

Толпа гостей ахнула. Теперь все, не стесняясь, направили на них смартфоны.

Арес достал из кармана кашемирового пальто черную бархатную коробочку.

– Ты привез назад мое кольцо? – озадаченно спросила Руби.

– Не совсем, – улыбнулся Арес в ответ.

Он достал из коробочки изумительной красоты старинное золотое кольцо с филигранью и овальным рубином в эдвардианском стиле.

– Железнодорожный магнат подарил это кольцо своей невесте в Нью-Йорке сто пятьдесят лет назад, – хрипло сказал Арес. – Владелец ювелирного магазина рассказал мне, что пара счастливо прожила полвека. И я этого тоже хочу. Но пятидесяти лет недостаточно. Я хочу, чтобы наша любовь длилась вечно.

Арес протянул ей кольцо:

– Ты выйдешь за меня, Руби? – В его глазах блестели слезы. – Хочу, чтобы ты стала моей навсегда.

Все присутствующие, затаив дыхание, ждали ее ответа.

– Тысячу раз «да», – прошептала она.

Лицо Ареса озарилось радостью, когда он надел на безымянный палец Руби кольцо с рубином. Поднявшись с колена, Арес заключил Руби с малышкой Вэлвит в объятия. И Руби поняла, прежде чем он поцеловал ее, что и «тысячи раз навсегда» будет мало.

* * *

Свадьба состоялась в июне. На зеленой лужайке с полевыми цветами у подножия горы Чалди за городом раскинули специальный шатер для церемонии венчания.

Священник, обвенчавший их, был старым другом матери Руби. Он радостно улыбнулся, закончив обряд, и торжественно произнес:

– Теперь можете поцеловать невесту.

Арес взглянул на Руби. Ее каштановые волосы были прикрыты прозрачной кружевной вуалью, расшитой красными розочками. На ней было винтажное кремовое кружевное платье, когда-то принадлежавшее ее матери. На лице сияла лучезарная улыбка.

Их очаровательная полугодовалая дочка в ярко-желтом платьице сидела на руках у тетушки Айви и радостно гулила, будто понимала, что родители только что поженились.

На церемонию пригласили самых близких друзей и родственников. Арес пытался запомнить каждое мгновение этой волнительной церемонии. Улыбающееся лицо жены. Воркование дочурки. Сияние на солнце обручальных колец, которыми они только что обменялись.

– Целуй ее, что медлишь? – раздалось из толпы гостей.

Руби подняла на него глаза, сияющие любовью, и с готовностью подставила сочные губы.

Арес заключил ее в объятия.

– Ты сделала меня таким счастливым, – прошептал он.

– А ты меня, – ответила она.

– Не такой уж он и глупец, – заметила миссис Форд.

Прослышав, что они с Руби снова вместе, бывшая экономка пришла к Аресу и заявила, что готова оказать ему услугу и снова на него работать. Он пригласил ее и некоторых сотрудников фирмы и близких коллег присутствовать на торжестве в Стар-Вэлли. Арес даже Поппи хотел пригласить из благодарности за ее случайную помощь, но она отправилась в кругосветное путешествие со своим тренером по фехтованию.

Арес ухмыльнулся, глядя на миссис Форд.

– Больше никогда не буду дураком, – поклялся он.

Жена взяла его за руку.

– Будем совершать глупости вместе.

Сердце Ареса было наполнено гордостью за жену. Он восхищался ее успехами. Бизнес процветал. Дочка подрастала, купаясь в любви родителей. Шале превратилось в уютное и красивое жилище. Арес даже предложил Руби перевести штаб-квартиру «Куракис энтерпрайзез» в Стар-Вэлли.

Но Руби отказалась.

– Я знаю, как ты любишь Нью-Йорк. Для тебя он всегда будет центром вселенной.

– Уже нет, – хрипло возразил он. – Теперь ты центр моей вселенной.

Они решили жить попеременно в Нью-Йорке и Стар-Вэлли, но непременно всей семьей.

До встречи с Руби жизнь Ареса была пустой и бессмысленной, направленной лишь на делание денег. Сейчас же он понял, что значит быть по-настоящему богатым. И дело не в деньгах, а в том, что у него есть жена, друзья, дом и семья.

– Я люблю тебя, – прошептала Руби сквозь слезы счастья, катившиеся по щекам.

– Я буду помнить этот момент всегда, – глубоким баритоном сказал он. – Это начало моей новой жизни.

Руби взяла его за руку.

– Нашей жизни, – поправила она.

У Ареса комок подкатил к горлу. Он лишь утвердительно кивнул.

– Знаешь, сегодня ночью я сделаю тебе еще ребеночка, – хитро улыбнувшись, пообещал он.

Руби ахнула, а он приник к ее губам в страстном поцелуе. Руби обвила его шею руками и углубила поцелуй. Гости выражали шумное одобрение, улюлюкая и аплодируя молодоженам. Но они не слышали ничего вокруг. Мир перестал существовать. Только они и их поцелуй. Лучшие друзья и любовники. Теперь они стали супружеской парой.

Началась их совместная жизнь. В жизни всякое случается: дождь и радуга, темнота и солнечный свет, радость и печаль. Арес знал это наверняка.

Руби. Их дочка. Их семья.

В этот момент он вдруг осознал, что ничего сложного в жизни нет. Жить очень просто, если любишь.

Content

Дженни Лукас
Память о лучшей ночи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10