Андрей Архипов

Битва за ресурсы

Прежде чем мы начнем наш банкет,

позвольте сказать несколько слов…

Что? Черт возьми? Здесь? Происходит?!

© Андрей Архипов, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Пролог

Спичка сломалась, и Митька дрожащими руками полез в коробок за второй. Он вновь приложил ее к сердцевине срезанного наискось огнепроводного шнура и чиркнул теркой. Отсыревшая где-то боковина даже не попыталась поджечь спичечную головку.

«Слон! Я тебе гланды вырежу! В какой луже ты успел искупаться?!»

Четверка отбежавших от будущего места подрыва курсантов уже стояла на пригорке, и лишь лейтенант Колобков спокойно прохаживался мимо зажженных ими шнуров, наблюдая, как огонь подбирается к капсюлям-детонаторам малых подрывных шашек.

Капля холодного пота скользнула по виску.

Митька крутанул коробок, ища сухое место на втором «черкаше», и в очередной раз попытался зажечь прижатую пальцем спичку.

«Да чтоб их в министерстве образования перекорежило от острой алкогольной недостаточности! Скрестили молодую обезьяну с дряхлым беззубым крокодилом! В одном курсе лазерное оружие и древние, чуть ли не толовые заряды!»

Под пальцами вспыхнул огонек, и раздалось шипение.

Почувствовав, что время на исходе, Митька не стал любоваться результатами своих усилий. Оттолкнувшись от земли всеми конечностями, он прыгнул в сторону, перекувыркнувшись через голову. За спиной по очереди громыхнули четыре подрывных заряда, разлетевшись черными облачками дыма и комьями земли, ударившими в спину дробью болезненных уколов.

Слон помог ему подняться, но непрошеную поддержку сопроводил ехидным комментарием, ввинтившимся в ухо жарким назойливым буравчиком:

– Димитрий, ты гигант! Три сажени одним скачком, без стимуляторов и афродизиаков! Ты бы на баб так бросался!

Запоздало прогремел пятый по счету взрыв, и Митька вынужденно поднял взгляд, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.

Не то чтобы он чувствовал себя виноватым и пытался это скрыть, но Колобок мог справедливо сделать замечание о задержке. Да и за последующее поведение было стыдно. Прыгнул как перепуганная насмерть антилопа, хотя лейтенант стоял гораздо ближе к подрывным зарядам.

Колобок, однако, даже не посмотрел в его сторону. Невозмутимо отряхнув комья земли с погон, он оглядел столпившихся на пригорке ржущих молодых балбесов.

– Ну что, товарищи курсанты, продолжим? Следующая пятерка, на позиции!

Практические занятия по минно-взрывному делу «зелени» первого года обучения возобновились.

* * *

Говорят, что в моменты смертельной опасности у человека перед глазами проносится вся его жизнь. Может быть, и так. С Митькой этого не происходило никогда. Во время подрыва шашек он, к примеру, думал лишь о том, как надает пинков одному из своих ближайших друзей. А когда орбитальная станция корежила его истребитель или человекообразный робот стрелял по нему из бластера, он чувствовал лишь острое желание оказаться от всего этого подальше и только. Даже когда бездушные твари рвали ему ноги в темноте китайской базы или «масс-драйвер» прицельно запускал в него булыжником, Митьку не посещали картинки из прошлого.

А сейчас он свою жизнь вспоминал. Вспоминал сознательно. Не знал, доведется ли еще.

Разведбот с поврежденным двигателем и вышедшим из строя радиопередающим оборудованием стремительно и уже бесконечно долго падал на Весту. Приближения поверхности и самого удара Митька ничуть не боялся, как и не ждал помощи. Та могла прибыть лишь через двое суток. Воздух должен был закончиться гораздо раньше.

* * *

Чуть приоткрыв воздушный вентиль, Митька глотнул свежего воздуха и вновь дал команду вычислителю удерживать минимальный расход кислорода. Драгоценный газ нужно было экономить, десятую часть от его запасов он уже потратил, когда обследовал корабль на предмет выявления повреждений. Ничего хорошего этот осмотр не принес.

На двигатель надежд не было вовсе. По крайней мере, здесь и сейчас, без запчастей и соответствующего диагностического оборудования. Один из выстрелов грузовика попал в блок электроники, другой вскрыл обшивку по всему двигательному отсеку и лишь чудом не задел резервуары с жидким водородом.

Ранец, который Митька использовал при высадке на астероид семейства Хильды, был также неработоспособен. Крепления бака с водой срезало под корень, и тот тяжелым катком проехался по шкафчику, в который была заброшена «котомка с соплами». Удар повредил композитный баллон с водородным топливом, и использовать ранец было невозможно, хотя остальные его системы остались вполне целыми. В противном случае и думать было бы не о чем. Оттолкнулся от корабля над базой, запустил микродвигатели за спиной и рули куда пожелаешь, топлива хватало на два часа непрерывной работы.

У Митьки даже появилась дурная мысль использовать для этих целей резервуар с кислородом, запасами которого он сейчас и дышал. Подменив им разбитый баллон, он мог бы перекачать в него часть сжиженного водорода из цистерны с рабочим телом, после чего применить ранец по назначению. Однако организм и логика с такой безрассудной идеей не согласились и уперлись всеми руками и ногами. Мало того, что специализированные добавки в теплоносителе никто никогда не опробовал в работе с ранцем, так еще и оборудования для перекачки газов под давлением на корабле не было! Не предусмотрено в запасниках, и все тут!

Ладно, он раскурочит какой-нибудь прибор и добудет компрессор, редуктор с простейшим манометром и шланги! Но ведь емкости раскрашены совершенно по-разному, что явно предполагало разнородные режимы их эксплуатации! Разве он помнит, чему каждый цвет соответствует по международным стандартам? Он что, технарь? Нельзя было подписать на шильдиках предельное давление? За один этот факт разработчиков корабля следовало удавить!

Искать в документации? В какой?! Никто из производителей оборудования давно уже не писал полные спецификации на что-либо. Чуть что, ссылка на какой-нибудь международный стандарт, находящийся в сети. Конечно, подобная информация хранилась и в искине базы, но в данном случае это не помогло бы, с ним тоже связи не было. А вычислитель у Митьки был новый (и в самом что ни на есть тривиальном исполнении), потому он просто не успел навалить туда всякой всячины на разные случаи жизни.

Залить жидкий водород на авось? Лопнет бак по шву от переизбытка давления – костей не соберешь! А остановишь перекачку сильно раньше положенного времени – можешь просто не долететь до поверхности, навечно застряв мерзлой тушкой на орбите!

После ритуального жертвоприношения разработчиков следовало оживить и снова задушить самым изуверским способом – за слишком малую емкость кислородного резервуара и позднюю отсечку в режиме разгерметизации, из-за чего давление в баке упало почти до минимума. И плевать, что никто не рассматривал его в качестве емкости, обеспечивающей запасы бесценного газа в системе обеспечения жизнедеятельности экипажа! Так, промежуточный бачок под давлением для удобства подготовки воздушной смеси… Премию за экономию места получили? Вот и не жужжите перед повешением!

Думаете это все? Нет, без третьего раза не обойтись! Теперь удавить их следовало за то, как они его закрепили!

Митька просто не смог бы достать этот резервуар из недр корабля без специального инструмента. В принципе корабли, подобные «Альфа-Ти», должны были им оснащаться, но пойди, найди его в запасниках, если сам на место не клал и наличие до сего момента просто не проверял. Это не любимый челнок, который исползан вдоль и поперек!

Более того, даже если бы Митька нашел оборудование для резки обшивки или инструмент для демонтажа бачка, нужно было стравливать из него кислород, а его запасов непосредственно в скафандре оставалось всего часа на два, и их наверняка не хватило бы на все последующие телодвижения.

В любом случае, пока на борту было чем дышать, можно было еще думать и думать. Стравить лишнее никогда не поздно. Но мыслей, как на грех, не было.

Окончательно определилась лишь цель – нужно было добраться до базы, где хранились запасы воды, а также работали установки регенерации воздуха и производства кислорода. На разведботе установки тоже имелись в наличии и даже были исправны. Сейчас Митька использовал систему регенерации скафандра, но в принципе мог бы и к корабельной подключиться.

Однако резервный источник питания был поврежден и не бесконечен, а резервуар с водой, которая как раз и использовалась для получения кислорода, был пуст. Помимо того, что водяную емкость сорвало с креплений, были также повреждены подходящая к ней магистраль и запорный клапан. На внутренних стенках резервуара осталась лишь медленно уменьшающаяся прослойка изморози, сама же вода практически мгновенно превратилась в пар и растворилась в окружающем пространстве.

В результате получилось, что небольшая победоносная война с грузовиком для Митьки закончилась пирровой победой – запасов воздуха на борту осталось всего лишь на двадцать часов жизни. Хорошо еще, что в скафандре было предусмотрено подключение к наружным баллонам, в баке с кислородом был стандартный разъем, а шланг подключения к нему входил в аварийный пилотский комплект. Так что, в конце концов, Митька переключился на внешний источник кислорода и теперь сидел как привязанный около этого самого бака. Собственно, и делать ему было особо нечего, разве что размышлять о том, как выпутываться из ситуации, в которую попал.

Не было нужды проводить герметизацию пилотской кабины, не было необходимости бороться за живучесть корабля. Это ему не помогло бы.

Нужно было садиться на базу. Без двигателя. Без связи. Без помощи. И на достаточно приличной скорости!

При подходе к базе Митька вынужден был снизить скорость до второй космической, составляющей для Весты триста пятьдесят метров в секунду (что по привычным для землян меркам составляло тысяча двести шестьдесят километров в час), и лишь попав в гравитационный колодец астероида, он начал маневрирование и дальнейшее торможение. В тот момент он уже не жалел рабочее тело и шел к базе по кратчайшему пути. Однако неожиданно пришел вызов с грузовика, который медленно кружился на орбите, пополняя запасы энергии раскинутыми в стороны солнечными батареями, и рассчитанный режим посадки был сорван.

Плоскости орбит кораблей были практически совмещены, и после договоренности о стыковке Митька прекратил тормозить и даже чуть разогнался, чтобы подняться повыше. По логам в момент нападения скорость «Альфа-Ти» относительно Весты составляла около пятисот километров в час.

И как, скажите, на такой падать?

Вы же не думаете, что в космосе в условиях так называемой невесомости вам будет не больно биться вашим телом о поверхность астероида? Третий закон Ньютона там тоже действует. С какой силой вы ударите лбом переборку, с такой силой она ответит и вам!

Нужно было тормозить, но кроме горючего у Митьки под рукой ничего не было. Да и его было мало. Торопясь вернуться обратно на Весту, он постоянно наращивал ускорение и израсходовал его изрядно.

Как можно израсходовать за один полет горючее у твердофазного ядерного реактивного двигателя, спросите вы? Каждый школяр знает, что в качестве основного источника энергии в нем используется атомный реактор канального типа. Что, неужели карбидные сплавы урана в таблетках неожиданно закончились?

Ну, извините, это всего лишь дурная привычка называть горючим наиболее расходуемый материал, называемый рабочим телом или теплоносителем. Именно он вводится в реактор под давлением и по мере разогрева до высоких температур выбрасывается через охлаждаемое сопло струей сжатого, раскаленного газа. Он и тратится.

Так вот, рабочее тело практически закончилось. Бак теплоносителя, прежде под завязку заполненный жидким водородом с разными функциональными добавками, почти опустел. А прежде этой адской смеси там было тонн пятьдесят, что составляло четверть от общей массы разведбота.

А вот нечего ходить под разгоном! Набрал приемлемую скорость и знай себе лети! Иначе и на ускорение потратишься, и на торможение.

Тем не менее тонн восемь «с копейками» в цистерне еще «плескалось». С этим можно было попытаться выжить.

* * *

– Да, Васнецов…

Физик тяжело вздохнул и повертел рукой электронную тетрадь с изложениями его лекций.

В отличие от большинства курсантов, Митька заполнял их самостоятельно. Конечно, вручную он ничего не писал. Просто мысленно форматировал фразы лектора, автоматически заносящиеся тетрадью в свои внутренности, вычеркивал попадающие в текст шепотки соседей да вставлял туда формулы, снятые с интерфейса голографического экрана.

Многие «слушатели» частенько и этим гнушались, просто подламывая стандартные тетради училища и копируя у однокашников уже заполненные лекции. Все лучше, чем приходить на экзамен с пустыми записями или одними учебниками.

Тем не менее экзаменатору этого показалось мало. Он пролистнул тетрадь в конец и вывел перед собой решенные Митькой задачи, которые тот взял из следующего семестра.

– Ну как же так! Вы один из лучших учеников курса, а пишете какую-то чушь!

Митька не стал спорить, подобный подход был бы чреват для него получением незачета.

Ландаль, эмигрант из Германии, еще в детстве вернувшийся на родину, иностранцем был только по фамилии. Его предки уехали из Поволжья в трудные для Федерации времена, но спустя несколько поколений решительно покинули новую территорию проживания (к тому моменту практически полностью покрытую минаретами и оглашаемую возгласами муэдзинов) и вернулись обратно в родные пенаты.

Язык и культуру его семья сохранила, а своим детям даже привила любовь к точным наукам. Русские вообще очень трепетно относятся к образованию, особенно те из них, которые по происхождению евреи. Евреем Ландаль был процентов на девяносто и потому физиком был «от бога», но русское начало в нем иногда превалировало, и ближе к сессии он начинал чудить.

Курсантов это не смущало. Во-первых, какое-никакое, а развлечение на фоне муштры, которую устраивали иные преподаватели. А во-вторых, на фоне его чудачеств можно было получить зачет на халяву.

Он мог расцарапать экран универсальной тетради курсанта обычной безделушкой из своего кармана, скептически оценив мнение хозяина, что тот неубиваем, а в качестве извинений простить «подопытному» сдачу теории. Мог запросто пройтись перед строем и поинтересоваться желанием его «студентов» получить за просто так пятерку на экзамене. Никто не знал, поставит ли он оценку сразу или начнет валить вызвавшегося независимо от его знаний, но желающие всегда находились.

Еще он очень любил шпаргалки, у него их была целая коллекция. Курсанту, принесшему ему на показ бумажную шпору двадцати метров длиной (да еще написанную старинной шариковой ручкой!), он сразу поставил четыре, а тому, кто подсказал, как теоретически обойти электронную глушилку, не позволяющую работать с вычислителем во время экзамена, вписал в зачетку пятерку с громаднейшим плюсом.

Сегодня Митька вызвался отвечать первым, и в итоге после вопросов, касающихся пройденного курса, Ландаль стал гонять его по теме, которую они должны были подробно разбирать в следующем семестре. Судя по всему, причиной придирок являлись решенные в конце тетради внеплановые задачи.

Конечно, физик просто развлекался со скуки, но спустить Митькино «блеяние» все равно не мог.

– Объясните, что означают ваши слова о торможении в ситуации, когда вам нужно настигнуть цель, находящуюся в одной плоскости с вами, но имеющую более высокую круговую орбиту?

Митька попытался объяснить свое решение еще раз.

– Получив импульс на ускорение, наш корабль перейдет на более высокую орбиту, где его орбитальная скорость будет меньше. Таким образом, мы отстанем от преследуемой цели! А вот дав импульс на торможение, мы переведем свой челнок на более низкую орбиту, где орбитальная скорость выше, и тогда уже догоним ее.

– Догоним?!

– Мы будем с ней над одной точкой поверхности. Вы же сами говорили, что в космосе все перевернуто с ног на голову!

Физик злорадно хмыкнул.

– Очень оригинальный способ мышления! Конечно, он сработает, если вы хотите прикрыть собственной тушкой какой-то объект на планете, но такую задачу перед вами никто не ставил! Вы должны были настигнуть цель, а не подставлять ей свою голову, чтобы она могла сверху на нее гадить! При этом вас даже не ограничивают по времени, лишь по количеству импульсов! Два, не больше!..

– То есть мне надо перейти на более высокую орбиту и для этого челнок разогнать?

– Ну, конечно! И хотя средняя скорость движения вашего корабля по орбите затормозится, в начальной точке он даже ускорится. При этом челнок пойдет по эллиптической траектории, для перехода же на более высокую круговую орбиту надо будет включить двигатель второй раз в верхней точке эллипса и разогнаться дополнительно еще и там.

Митька задумался.

– Но в условиях задачи нет данных для расчета итоговых скоростей обоих объектов. Может получиться, что в результате своих разгонов челнок перейдет на более высокую круговую орбиту с куда меньшей скоростью, чем его цель, и не догонит ее?

– Тогда та через некоторое, возможно очень длительное, время настигнет его! Дело вообще не в этом, а в применении Гомановской траектории для расчета необходимых приращений скорости при решении подобных типов задач. Вы же читали теорию, раз залезли в задачи следующего семестра?

– Ну… отчасти.

– Тогда понятно. Молодой человек, мне импонирует ваше восприятие того, что в отношении внеземного пространства стоит оперировать несколько иными понятиями, чем обычно! Но не до такой же степени! Вы все поняли, Васнецов?

– Так точно!

– Что же касается последней задачи, то тут вы ошиблись в ином. Конечно, маневренность аппарата определяется запасом топлива и скоростью его истечения из сопла, а развиваемая скорость зависит от температуры газа и степени расширения сопла Лаваля, которое определяется отношением площади конечного среза к площади критического сечения. Но вот со скоростью истечения вы ошиблись! Да, она зависит от температуры сгорания жидкого или твердого топлива и обычно составляет два-три километра в секунду. Однако в вашей задаче упомянут сжатый газ. Он через сопло течет в три-пять раз медленнее, что определяется его температурой, давлением окружающей среды и прочими параметрами, а это значит, что для разгона его требуется во столько же раз больше!

– Виноват!

– Не то слово!

Ландаль хмыкнул, поднялся со стула и подошел к открытому окну, находящемуся на втором этаже корпуса. Вдохнув теплый летний воздух, подернутый пылью и наполненный запахом нагретого солнцем асфальта, он обернулся к Митьке и с легкой ухмылкой произнес:

– У вас две минуты, курсант! Успеете вернуться – поставлю пять! Нет – на пересдачу! Я буду рад побеседовать с вами еще раз. Действительно рад!

Электронная тетрадь мелькнула в воздухе и скрылась за трехметровым забором, стоящим почти впритык к зданию училища.

Проблема была не в том, чтобы успеть выбежать из учебного корпуса во двор и перемахнуть высокую кирпичную стену. Курсантов на физической подготовке гоняли так, что преградой для них она не была, да и вряд ли он за такой короткий промежуток времени попался бы на глаза преподавателям. Но вот за забором иногда прохаживался военный патруль, и попасться к нему в лапы означало пойти на «губу». Как минимум на неделю.

Однако Ландалю было скучно.

– Время пошло! Две минуты, курсант!

* * *

Вычислитель виновато тренькнул и сообщил об отсутствии подключения к бортовому оборудованию. Ну да, резервный блок питания бота был отключен еще пять минут назад, когда стал предупредительно попискивать. Запасы энергии еще могли пригодиться.

Митька тяжело вздохнул.

«Ну, вот о чем ты раньше думал, Ломоносов недоделанный! Оставил себя без интерактивного сервиса пилотажного комплекса! Что, закачанные учебники на вычислителе читать? Так там их почти нет, да и не поможет мне сейчас теория! Ладно, на пальцах посчитаем…»

Митька собрался и начал рассуждать: «Дано. Скорость относительно поверхности пятьсот километров в час. Нужно снизить хотя бы до ста, на этой скорости пилотажное кресло и скафандр удар, наверное, выдержат. При торможении используем рабочее тело, а для простоты расчетов считаем, что оно состоит из одного водорода. Чтобы по формуле Циолковского определить скорость, которую разовьет летательный аппарат под воздействием тяги, нужно рассчитать скорость истечения газовой струи в вакуум…»

Пришлось все-таки лезть в учебники за формулами и таблицами с молекулярными массами газов. В новом маломощном вычислителе, который ему выделили из запасов экспедиции, не было никаких библиотек, полезных для пилота, и на настоящий момент он мог пользоваться лишь личным архивом, частично извлеченным из уцелевших кристаллов памяти.

«Так… Берем массу бота в двести тонн и остаток топлива в восемь с копейками. Еще прикидываемся ветошью, считая, что удельный импульс равен скорости истечения газа, а его я уже подсчитал…»

Митька вскинул брови.

«…Получается, что я гашу свою скорость почти в ноль?»

Он поднял взгляд вверх и вознес короткую молитву Господу.

«Ты есть!»

И тут же задумался. Идеальный расчет никогда не совпадает с реальностью, а кораблю, помимо торможения, еще надо было снижаться. Однако с более тщательными выкладками Митька возиться не стал, выходило слишком накладно по времени.

«Сразу сбрасываем двадцать процентов на издержки, вот вам и финишные сто километров в час! Но это еще не все…»

Проблема была даже не в том, чтобы затормозить. Нужно было так управлять этим торможением, чтобы оно осуществлялось в правильном направлении. Стоит чуть ошибиться, и корабль закрутит так, что Митька облюет скафандр или просто задохнется в своих рвотных массах.

«Вот потеха будет тем, кто меня потом найдет!.. Но как вообще управлять своим движением? Подключить к резервуару теплоносителя армированный шланг через редуктор давления, вылезти наружу, пристегнуться и поливать сжатым газом пространство перед кораблем, вручную управляя его заносами? Юный садовник, блин! Лучше бы подорвался курсантом на толовой шашке, может, мозги на место встали!»

Он встряхнул головой, вновь пытаясь собраться.

«А есть ли вообще выход? Допустим, шланг вместе с быстрыми зажимами я найду в расходниках, это не проблема… Но как направить тормозной импульс точно в направлении движения корабля?! А он ведь еще и вращается вдоль своей оси!»

Митька зло выругался.

«Если я когда-нибудь вернусь на Землю, вы у меня заплатите за все! Я буду вас гонять денно и нощно! Я замордую вас внеплановыми проверками! Вы у меня узнаете, каково жить неучами!»

Он не стал самому себе уточнять, кто эти все. Это было совсем неважно. Кто попадется, тот и получит! Лучше всего было бы вернуться в училище заслуженным седым ветераном и в качестве преподавателя отыгрываться на зеленых курсантах.

«Я буду поднимать вас посреди ночи и заставлять повторять курс физики за первый курс, а паче чаяния не ответите, будете по тысяче раз твердить, что такое строй! Строй – это установленное уставом размещение военнослужащих, подразделений и частей… Нет, это слишком легко! Вы у меня будете декламировать главы учебников, занимаясь шагистикой на плацу в скафандрах и ранцах!..»

Поняв, что кислородное голодание его добивает, Митька перевел снабжение в обычный режим работы и жадно глотнул живительного воздуха. В мозгах резко прояснилось.

«Точно, ранец! С системой автоматического позиционирования относительно астероида! Аккумуляторы полные, электроника работает, а сжатый газ мы ему как-нибудь подадим. Даже если микродвигатели на имеющемся рабочем теле не заведутся, управлять потоками в соплах можно будет и без них, древние ранцы только так и работали. Лишь бы кислорода хватило крутиться на орбите, пока я из этой газовой лейки буду останавливать многотонную конструкцию. В любом случае – не развлечемся, так вспотеем!»

* * *

Если бы кто-то летел рядом с потерпевшим катастрофу ботом, то он бы наблюдал занимательную картину.

Хозяевам падающего на Весту корабля было мало причиненных ему разрушений. Мелкий робот-паучок вылез из шлюза и стал передвигаться вдоль обшивки, по очереди хватаясь четырьмя присосками на лапках за ее поверхность. В остальных двух конечностях он нес универсальный лазерный резак, который и применил, когда добрался до носа судна.

Первой пала разместившаяся там шарообразная антенна. За ней последовали еще несколько крупногабаритных деталей. Оттолкнув их в сторону, паучок сбегал в шлюз за новой ношей в виде плотного рюкзака с выносными соплами, за которым тянулся толстый армированный шланг. Маленький труженик с трудом закрепил аляповатую конструкцию на носу корабля и несколько раз сверкнул сваркой, переключив резак в другой режим. По-видимому, на этом его электрические силы иссякли, и он неловко оторвался от поверхности корабля, скрючившись рядом с летящим ботом.

Однако представление на этом не закончилось. Вслед за паучком на обшивку выбрался человек и тоже пополз к носу судна, неловко перебираясь по скобам на обшивке. За ним тянулись уже два кабеля. Один был достаточно тонким, чтобы служить удерживающим тросом, а второй ощутимо плотным и не слишком податливым, чтобы быть похожим на мощный электрический кабель.

Возня около возведенной конструкции закончилась новыми сверкающими вспышками, после чего человек все так же неловко заполз обратно в шлюз.

Спустя некоторое время из сопел конструкции на носу корабля вырвались голубоватые языки плазмы, и он стал едва заметно выправлять свое положение. Через полчаса вращение исчезло полностью, а судно начало замедляться.

Как ни странно, но со стороны кто-то действительно отслеживал попытки спасти поврежденный корабль. Множество беспилотников незримо следовали за ботом, и когда спустя несколько часов судно стало приближаться к поверхности, а скорость так и не упала до безопасных отметок, дроны прижались к его бортам в районе двигательного отсека, включили электростатические модули и выдали мощный импульс на торможение.

Где-то вдалеке удовлетворенно заурчала кошка.

Глава 1

Страна не останется без друзей, пока в ней есть чем поживиться!

– Джон, я рад тебя видеть! – Немолодой седоватый мужчина с уже заметным брюшком втиснулся в сумрачное помещение стандартного лунного модуля и радостно махнул рукой чопорному джентльмену в старомодных очках, устроившемуся за небольшим пластиковым столом с одиноко стоящей на нем настольной лампой.

Стандартный оконный проектор заметил посетителя и полыхнул звуками аплодисментов и картинками с концерта какой-то поп-дивы, таким незамысловатым образом отозвавшись на эмоционально произнесенное приветствие. Высветилась скудная обстановка нежилой комнаты и пустые полки шкафов, заполненные лишь голографическими образцами пород и виртуальными моделями космических челноков прошлого века.

Встречающий джентльмен не остался в стороне от душевного порыва примитивной железки – не поленился подняться гостю навстречу и продемонстрировать стандартную для англосаксов белозубую обезоруживающую улыбку. Одновременно он щелкнул пальцами в сторону проектора, и тот мгновенно заткнулся, перейдя на статичное изображение расстилающегося за пределами жилого комплекса унылого лунного ландшафта.

Хозяина невзрачного кабинета звали Джоном Макроем. Одновременно возглавляя частную орбитальную станцию на Луне и руководя филиалом крупной корпорации, строящей первый в мире космический эсминец, он был достаточно влиятельным и богатым человеком, хотя и не принадлежал к высшим слоям финансовой элиты англосаксов.

То, что такой высокопоставленный менеджер встречал визитера в столь затрапезном модуле, говорило о многом, но только не о его скупости или чрезмерной деловитости. В радушии и определенной щедрости, касающейся нужных людей, ему было не отказать, тем более с гостем они были женаты на сестрах из одной весьма приличной и влиятельной семьи.

Вот только обстановка не располагала проявлению этих качеств в данный момент.

Улыбнувшись еще шире, Джон шагнул навстречу своему свояку.

– Взаимно, Стив, давно не виделись! – Ладони мужчин встретились в крепком рукопожатии. – Присаживайся… Как семья, дети? Все нормально? Отлично!.. Выпить хочешь?

Гость неопределенно качнул головой и предостерегающе покачал пальцем перед собой.

– Я, конечно, не отказался бы, но…

– Это неофициальная встреча!

– Но запись пойдет наверх? Нет?.. Тогда зачем было городить формальности с официальным вызовом?

– На фоне плачевных дел в экономике отчетность в последнее время ужесточилась, Стив, а у нас нет времени на разборки с фискальной службой. У них один закон для нас – никаких неподотчетных денег и точка! Легче было оформить твой полет на Луну официально.

Высокопоставленный визитер на это только хмыкнул и вальяжно опустился в тщедушное креслице напротив хозяина кабинета.

– Не так уж наши дела и плачевны, Джон. Ребята из CNN гонят волну только для того, чтобы прикрыть наши территориальные приобретения. Проблем в экономике почти и нет!

Хозяин кабинета скептически улыбнулся.

– В текучке дел я почти не слежу за новостями, Стив, но индексы фондовых бирж тебе явно противоречат. С потерей западных штатов наша продовольственная безопасность оказалась под серьезной угрозой, а уж то, как отразилась катастрофа на состоянии других отраслей…

В ответ гость только махнул рукой.

– Нет-нет. Не все так грустно, как ты думаешь. Во-первых, об извержении мы знали заранее и подготовились, а во-вторых, в результате некоторых наших шагов мы полностью восстановили прежнее политическое влияние в мире… Конечно, часть бизнеса и населения пришлось списать в расход, однако и то и другое уже почти полностью восстановилось за счет других стран.

– Ну что ж… поверю тебе на слово. Кха-кха…

Джон Макрой прокашлялся и замер в своем кресле.

Его собеседник огладил седоватую шевелюру и вопросительно взглянул на неожиданно замолчавшего родственника.

– Тогда поведай мне, Джон, зачем эта встреча понадобилась? Нельзя было все обсудить по закрытому каналу связи? И вообще есть что обсуждать? Насколько я знаю, чрезвычайное положение в государстве не означает, что руководители таких проектов, как у тебя, должны согласовывать каждый свой чих с ребятами из Лэнгли… Нас на всех не хватит!

– Есть проблемы, Стив. И официально я их поднимать не могу, иначе меня сочтут параноиком и отстранят от дел. Я даже встречаю тебя в чужом кабинете, у меня просто невозможно отключить прослушку…

Воспользовавшись заминкой собеседника, Стив картинно закинул ноги на стол.

– Тогда скотч со льдом, Джон!

Хозяин лунной станции кивнул и открыл маленький холодильник в стене, совершенно не обращая внимания на то, как его свояк пытается пристроить свои громоздкие ботинки на маленькую пластиковую столешницу.

Тесное пространство каюты не было предусмотрено для развязных манер янки, которые те демонстрировали при каждом удобном случае, пытаясь сбить окружающих с толку своей мнимой неотесанностью. Учитывая же, что кресло было закреплено к полу намертво, потуги гостя были и вовсе неуклюжи и забавны. Однако игра есть игра, и он продолжал свои неловкие попытки устроиться, пока хозяин кабинета делал вид, что так и должно быть.

Поскольку сила тяжести на Луне позволяла совершать самые немыслимые кульбиты, вскоре гость удовлетворенно замер и требовательно протянул руку за стаканом. Тот был уже не только налит, но даже предусмотрительно прикрыт плотной крышкой и увенчан трубочкой. Глухо стукнувшись пластиковыми краями, джентльмены ознакомились с содержимым посуды, после чего визитер из Лэнгли с ожиданием уставился на своего собеседника.

– Так какие у тебя проблемы, Джон?

– У нашей фирмы, Стив! Я сам пока в полном порядке! Тем не менее, как ты понимаешь, проблемы компании вскоре неминуемо отразятся и на моем состоянии.

Джон Макрой мельком взглянул на свояка и, уловив на его лице решимость выслушать любой бред, который он произнесет, перешел к теме запланированной беседы:

– Проблемы начались еще до извержения вулкана, два месяца назад. Вместо лазерной ударной системы NCOD-4 служба сопровождения военных грузов доставила нам груду ящиков с тепловизорами для наземных служб поддержки под тем же названием.

Стив развязно хохотнул.

– Человеческий фактор? Все понадеялись на искин станции и не стали вникать в кучу бессмысленных цифр, мешающих им смотреть порнуху?

– Мы тоже так подумали, – согласно кивнул Макрой. – Я даже хотел отстранить от работы специалиста по информационной безопасности, который должным образом не отслеживал, как сотрудники проводят процедуру верификации заказов… Ну, кто-то же должен быть наказан, не так ли?

– Так это правда? У тебя заказами занимаются сотрудники?! – искренне удивился гость из Лэнгли. – Обычно ими ведает искин, который следует довольно-таки строгому регламенту… Или ваша головная организация адаптировала его софт под свои нужды? Решила рискнуть, избежав всевидящего ока фискалов?

Джон фыркнул.

– Ничуть не бывало! Да что я говорю… У нас даже всемирная сеть находится в отдельных изолированных помещениях, вход в которые осуществляется по специальным пропускам, так что голографические задницы легкодоступных девочек тебе на столах у сотрудников не увидеть, Стив. А уж с применением стандартов безопасности у нас все в порядке, поверь мне! Просто некоторые наши заказы настолько специфичны и новы для обычных поточных линий, что у искина не хватает ума для их размещения на любом из автоматических заводов. Необходимо вмешательство людей. Обычно это происходит, когда требуются согласования с разработчиками таких производств, чтобы поменять весь технологический процесс в целом, или в том случае, когда мы заказываем опытные партии изделий, привлекая мелкие ИТ фирмы и университетские лаборатории. Тогда использование искина в автоматическом режиме приводит к таким коллизиям, я тебе скажу…

– Так что в итоге выяснилось с заказом? – бесцеремонно прервал его Стив.

– Выяснилось, что он был оформлен с некоторыми помарками, и это косвенным образом могло привести к ошибке. Вот только исполнитель божится, что все делал правильно, а его электронные подписи в протоколах обмена информации – это чудовищный подлог программного обеспечения! Но проблема даже не в этом. Виза моего бухгалтера стоит на всех платежных документах, относящихся к этому заказу, и он тоже утверждает, что выбирал реквизиты получателя, основываясь на заведомо правильном идентификаторе товара! А этому человеку я всегда доверял больше, чем своей жене!

– Сговор с исполнителем?

– Не вижу, какую выгоду с этого можно получить! Кроме того, служба безопасности утверждает, что никаких связей с изготовителем тепловизоров у обоих не было, да и между собой они практически не общались.

– Неоплаченные долги? Месть? Халатность?

– Никаких следов!

– А что говорят фискалы? Они проверяли внешние транзакции?

Глава лунной станции от избытка эмоций даже всплеснул руками.

– У них якобы все чисто, и они намекают на наши внутренние проблемы! Я уверен, что в итоге выяснятся факты, свидетельствующие о подделке электронных ключей…

Стив вскинул вверх ладони.

– Это невозможно, Джон. В качестве одного из ключевых носителей при формировании электронной подписи используется генокод конкретного человека. Кроме того, в данном процессе учитывается визуальная информация, а также биометрические параметры субъекта, включая характеристики его психического и эмоционального состояния. Если хоть один из матричных отпечатков отклоняется от нормы или искин заподозрит, что человек находится под принуждением, он не примет ключ, будь он трижды верен!

Джон нервно сжал кулаки, но заметив это, убрал их под столешницу и продолжил:

– Стив, мне плевать. Пусть безопасность сама разбирается с искином, информационными протоколами этого несчастного заказа и даже с бухгалтером. Просто все это странно!

Гость нехотя согласился.

– И в самом деле, но я не вижу, чем тебе может помочь наша служба. И вообще при чем тут она?

– Это было только начало, Стив. Я не буду касаться некоторых мелочей, расскажу лишь о последнем происшествии. Пару недель назад начальник департамента безопасности нашего филиала высказал мне, что вместо того, чтобы спать ночами с женой или любовником, я расхаживаю по производственным цехам верфи и мешаю ему отдыхать. Он еще и наорал на меня по поводу того, что я торможу давно назревшую замену системы допусков! Мол, электронные пропуска, сканирование сетчатки и визуальное сличение фигуры – это прошлый век и пора переходить на новые технологии. И если охрана разбудит его еще раз, то он тоже начнет отвлекать меня в неурочное время по всяким мелочам!..

– Наорал, говоришь?

– Он напрямую подчиняется головному офису.

Стив передернул плечами и меланхолично заметил:

– Тогда понятно. У нас в конторе, кстати, уже давно стоят датчики объемного геносканирования. На сегодняшний момент это вроде бы самая совершенная система опознавания.

Джон скривился.

– У вашей конторы всегда был бездонный кошелек, а наши верфи оснащались еще тридцать лет назад, когда датчики удаленного сканирования генома были слишком дороги. Учитывая, что космические доки крутятся в безвоздушном пространстве и полностью контролируются радарами лунной станции, на кой черт нам были нужны навороченные системы допуска?

– Так чем закончились твои ночные бдения? – лениво поинтересовался Стив. – Выяснилось, что ты подвержен приступам лунной болезни? Гуляешь в бессознательном состоянии по ночам?

– Так их просто не было, этих бдений! – нервно вскинулся Макрой. – Все это время я лежал в постели с… неважно с кем!

Стив понимающе усмехнулся и шутливо погрозил своему свояку пальцем. В век либеральных ценностей подобные шалости за измену жене или семье не считались. Вот если бы он обманул кого-нибудь из родственников в финансовых делах…

– Но зачем кому-то надо было использовать твой допуск? Есть предположения?

– Смутные. Кроме меня никто не мог посетить доки ночью. Месяц назад головной офис прислал нам на верфи представителей компании «НейроКомпьютинг»…

– Кажется, я что-то слышал о них…

– Не бери в голову, это одна из наших дочерних фирм. Парни всего лишь пытались довести до ума пилотажную и навигационную системы, но из-за секретов с их проектом допуски нашего персонала были обрезаны по максимуму.

– По максимуму это насколько?

– Сотрудники просто изолированы от внешнего мира, пока эсминец не буден сдан в эксплуатацию.

– А приезжие парни не могли тебя подставить?

– Вряд ли. Живут они на станции наособицу, шлюз отдельный, челнок перевозит их из жилых секций прямо в док. То же самое с питанием и развлечениями. Даже с родственниками они могут общаться только видеопосланиями, сгенерированными на нашем оборудовании и просматриваемыми службой безопасности. Фактически допуск к эсминцу имеет считанное количество людей, находящихся в изоляции, а между доками вообще могу проходить только я один.

– Понятно… Но кто же тогда бродил ночью по верфи и как он прошел визуальный осмотр, сканирование сетчатки?

Джон нервно усмехнулся.

– Точно никто не знает. Более того, оборудование управления доступом не подключено к сети, а потому удаленно вскрыть его невозможно. Камеры зафиксировали какого-то мелкого робота с качественным голографическим проекционным излучателем, которого дизайнеры якобы послали в соседнее помещение снять окончательный вид новой яхты, но… Программисты распотрошили эту железку и не нашли ничего, а сами эти ублюдки в деталях ничего не помнят – у них была вечеринка по поводу предварительной сдачи проекта!

– А датчик объема не сработал?

– Он был предусмотрительно выведен из строя за три дня до этого и уже не учитывался системой. Старое железо, которое выпускается сейчас лишь под заказ… Это явно проделки разведслужб Советов, Стив, поэтому компании нужна помощь твоей конторы!

– Советов?

– Федерации, России… – раздраженно процедил Джон Макрой. – Неважно, как они сейчас называются, но все наши проблемы всегда начинаются с русских!

– У тебя паранойя, Джон. Они сейчас заурядная страна со сравнительно небольшими возможностями. Да, с некоторыми историческими преференциями, но тот же Китай или Мусульманский союз кроют их, как старый бык зрелую телку, медленно и со вкусом! Кроме того, совсем недавно Федерация разрешила нам вложиться в некоторые стратегические предприятия по добыче и переработке сырья на своей территории, а потому твою точку зрения в администрации сейчас никто не поддержит. Не гони волну, Джон, у нас с ними бизнес, скажут они!.. И вообще, тебе с проблемами надо обращаться не к нам, а в Агентство национальной безопасности. Пусть они копают, кто вас вскрыл, если вы сами не в состоянии!

– Ты не понял, Стив, – скорчил недовольную мину глава лунной базы. – Мне в настоящий момент плевать, кто и что здесь разнюхивал, да и усиленные меры безопасности уже приняты. В конце концов, эсминец в такой степени готовности, что уже неважно, попадет ли информация о нем во внешний мир! Мне нужно знать, что нас ждет на Весте! Я почти уверен, что все эти мелкие недоразумения произошли именно из-за нее, и нас там ждут проблемы! Я, конечно, послал туда людей, но что они смогут сделать против военных сил Федерации? Это слишком лакомый кусок, чтобы русские от него отказались!

Стив демонстративно достал из внутреннего кармана и установил на столик плоскую коробочку, засиявшую огоньками, словно рождественская елка. Проектор окна, до этого едва светившийся в режиме ожидания, мгновенно погас. Даже свет в комнате, казалось, стал тусклее.

На слова партнера о том, что тот не записывает информацию, гость явно не полагался.

– Русские громогласно заявили, что на Весту они претендовать не будут!

– Ты только не заливай, что слово, данное Китаю, что-то определяет в отношении нас!

Стив помедлил.

– Зачем это тебе? Ты вроде бы возглавляешь лунную базу и руководишь постройкой эсминца, а потому к экспедиции на Весту отношения не имеешь…

– Я ухожу туда руководителем сектора и буду непосредственно курировать шахты и лабораторию по производству кристаллов.

– Ого!

– Да, – довольно осклабился Джон. – Годовые дивиденды больше, чем здесь, раза в четыре! Сам понимаешь, это Клондайк! Акции корпорации уже идут в рост, несмотря на ситуацию в экономике. А еще у меня договоренность с головным офисом, что моя прежняя должность перейдет тому человеку, на которого я укажу пальцем, даже если тот будет со стороны! Ты меня понимаешь, Стив? Ты или кто другой с приличными связями… Главное, чтобы хлебное место осталось в нашей дружной семье! Конечно, потом мне понадобится от этого человека поддержка в совете директоров фирмы, но…

Стив заинтересованно причмокнул губами, что-то просчитывая про себя, и удовлетворенно хмыкнул.

– Надеюсь, ты осознаешь, что нарушение конфиденциальности данного разговора может выйти тебе боком, несмотря на всю нашу дружбу?

Джон утвердительно кивнул и с выжиданием уставился на собеседника.

– Прекрасно. Тогда успокой свою паранойю. Русские обещали и нам. Более того, никаких официальных сил Федерации под видом наемников в том квадрате тоже не будет. Сведения прямо из госдепартамента.

– Точные сведения?

– Абсолютно, русские уже начали получать за это свою плату. В ближайшие полгода мы будем соблюдать по отношению к ним полный нейтралитет в ООН. Никаких санкций или давления за былые прегрешения, никаких требований демилитаризации космоса. А если у нас получится воздействовать на другие страны и те поступят аналогично, то Федерация даже не будет на нас давить за недавние территориальные приобретения!

– Что ж, эта информация отчасти подтверждается из других источников… Но мне нужен полный расклад по Весте. Кто, что и как так получилось, что русские нас опередили?

Стив ехидно улыбнулся и с намеком подвинул пустой стакан к собеседнику.

– Ты не поверишь, Джон, но эсминец в астероидном поясе будет совершенно лишним. Обычное стечение обстоятельств…

* * *

– Мама, ну что тебе от меня надо?! Ты же сама видишь, он не хочет со мной встречаться и даже разговаривать! Он не ответил ни на один мой вызов! Он меня так и не простил!

Разговор начинался не в первый раз и каждый раз проходил по-разному, но заканчивался всегда одинаково. Стороны, обиженные друг на друга, как мышь на крупу, разлетались в противоположные углы грузового отсека рейдера и некоторое время не разговаривали.

Вот и на этот раз Степанида жалостливо взглянула на дочку, но ответила довольно сурово:

– А нечего было портить скафандр родной матери! Теперь он тебе не доверяет! Да и я не особенно…

Анна нетерпеливо взмахнула челкой.

– Я же все продумала, ты бы не пострадала…

– Твои бы речи да богу в уши…

– Я полностью в этом уверена! Но мне нужно было себя зарекомендовать! Ты же сама говорила, что он очень перспективный молодой человек…

Степанида даже слегка приоткрыла рот.

– Так ты не втюрилась в него, а просто играешь мальчишкой по расчету?! Какого лешего?!.

– Мама!!

– На кой ляд тогда, говорю, мы сюда полезли?! Рисковать жизнью ради денег? Да в гробу я их видала!

Если бы Степанида не висела посреди отсека, а твердо стояла на земле, то наверняка притопнула бы ногой. Однако висящий на растянутых цепях модуль навигации с поврежденного грузовика и портативный анализатор в руках не давали ей даже пошевелиться. Она только с досадой заметила, внимательно разглядывая оборудование:

– Да разве ты не замечаешь, как он на тебя смотрит?!

– Замечаю! С презрением и негодованием!

Степанида лишь отмахнулась, признавая, что убедить дочку в этот раз она не сможет, и перешла на деловой тон:

– Пора. Подключай питание!

– Готово… Мама, как ты не понимаешь?! Мои чувства к карьерному росту не имеют никакого отношения! Если у меня в послужном списке будет значиться работа хотя бы заместителем главного инженера фирмы, которая вела разработку карьера кристаллов на Весте, то шансы получить престижную работу на той же Церере возрастут раз в десять, если не больше! Ты что, не помнишь, как мы с тобой бедовали, пока ты не устроилась на станцию комендантом?

– Дура! Не о том рассуждаешь! – рявкнула Степанида. – Сейчас тебе о семье надо думать, о любви и детишках, а ты?!

– А я даже поговорить с ним не могу!

Аня всхлипнула и отвернулась от матери.

Однако та, вместо того, чтобы пожалеть свою несносную дочурку или отлететь от нее в другую часть отсека и заняться там насущными делами, неожиданно нахмурилась и приказала ей замолчать.

– Заткнись милая! У нас на борту что-то происходит!

В дальнем грузовом секторе корабля действительно что-то случилось. По крайней мере, на общей волне, выделенной для связи между членами экипажа, послышались какие-то крики, а потом что-то массивное с грохотом врезалось в стену. Да так врезалось, что переборка их секции мелко задрожала. При этом никаких сообщений бортовой системы о разгерметизации или внешнем воздействии не было и в помине.

Степанида, бросив заниматься модулем навигации, подлетела к ящику с инструментами и под недоумевающим взглядом Анны достала оттуда электрошокер. Помимо того, что ее официально назначили следить за порядком на борту, она и сама после катастрофы, произошедшей с Дианой, чувствовала на себе немалую ответственность. А учитывая, что раньше кое-кто занимал пост коменданта станции…

– Тут сиди! – мрачно бросила она дочке и вылетела в коридор, идущий между основными секторами грузового трюма рейдера. – Тихо сиди, как мышь под веником! И заблокируй дверь изнутри!

Добравшись до отсека, где работали остальные члены команды, Степанида приложила руку к сканеру, дождалась, когда дверь скроется в стене, и влетела внутрь.

И тут же захрипела, пытаясь стянуть с шеи проволочную удавку, накинутую откуда-то сверху.

* * *

Веста встретила новых работников неласково. После того, как астероид с ускорителем масс вышел на круговую орбиту, прибывшим сотрудникам открылось незабываемое и грустное зрелище.

Разведывательный бот, на котором улетел руководитель их фирмы, неподвижно застыл около базы, вспахав носом склон одной из дюн. Корабль выглядел достаточно плачевно. Длинный посадочный след, напоминающий пунктирную линию, и разбросанные части обшивки говорили о том, что садился он на скорости. Как бот вообще мог это сделать с учетом того, что покореженный двигательный отсек нес на себе глубокие обугленные отметины лазерных ударов, было непонятно.

Чуть выше их орбиты пролегла эллипсоидная траектория чужого грузовика, рубка которого была разворочена близким разрывом.

Все просто застыли в недоумении. Одно дело волноваться о том, что их руководитель не выходит на связь, и совсем другое увидеть следы разыгравшегося сражения. Десятки вопросов и ни одного подходящего ответа.

Однако вскоре после этого вышел на связь искин базы (прежде игнорировавший их запросы), и переданные им данные хоть что-то прояснили. Короткое сражение между «Альфа-Ти» и незнакомцем закончилось взрывом мины, которая разбросала корабли в стороны и выплеснула на орбиту круговорот мелких осколков и пылевых облаков.

Чуть не досталось и вновь прибывшей команде. Хлам, летающий вокруг Весты, еще не успел опуститься на ее поверхность, и их корабль чуть было не попал под удар каких-то обломков. Челнок был плотно состыкован с масс-драйвером, и его оборудование навигации просто не смогло из-за громадных размеров астероида отсканировать все точки окружающего пространства. В результате, как только корабль в автоматическом режиме расстыковался с каменным монстром, он оказался на пути россыпи разнокалиберного металлического «града». Если бы искин базы, просчитывающий перемещение всех объектов вокруг Весты, вовремя не перехватил управление на себя и мгновенно не свел челнок с опасной орбиты, дело могло закончиться плохо.

А потом прибывшая команда долго не могла достучаться до Митьки.

Искин заявлял, что тот жив, но в настоящий момент не может воспользоваться голосовым каналом, а ему самому запрещено выдавать какую-либо информацию о состоянии командира, как и пускать кого-либо на базу.

Спустя пару часов их будущий руководитель все-таки вышел на связь, однако она была односторонняя. В присланном звуковом файле содержались подробные инструкции по приведению орбиты и находящихся на ней кораблей в порядок. Кроме того, к сообщению были прикреплены стандартные контракты, уже подписанные Митькиной электронной подписью, и коды доступа к рейдеру человекообразных роботов и к беспилотникам.

После заверки документов и первичной очистки окружающего пространства команда должна была устроиться на упомянутом корабле и приступить к полной его инвентаризации, при необходимости осуществляя мелкий косметический ремонт. Одновременно с помощью беспилотников новым работникам следовало отловить и упорядочить на орбите все, что осталось от покореженного грузовика, а также по возможности развернуть пустотные платформы, прибывшие на нем (если они вообще, конечно, прибыли).

На все давались сутки.

Основную работу по сбору мусора и очистке окружающего пространства должны были взять на себя дроны и искин базы. Тем не менее определение технического состояния оборудования, да еще после применения электростатических модулей беспилотников, могли осуществить только люди. В случае экстренной необходимости Митька даже разрешал использовать уцелевшую на грузовике оснастку на запчасти. Надо было лишь предварительно отослать запись боя, а также инвентаризационную и дефектовочную ведомости Казанцеву, предварительно выяснив у него, действительно ли судно принадлежит станции.

В принципе, хозяином корабля мог быть кто угодно, данные на нем могли быть перебиты. Тем не менее Митька не исключал, что он действительно входит в состав летного парка орбитальной станции Цереры или напрямую принадлежит федеральной корпорации «Освоение».

Вдруг пилот просто сошел с ума, напав на него?

Произошедшие события вовсе не избавляли Митьку от ответственности за использование чужого имущества. Кроме того, добытый еще Зинаидой грузовик фирмы в настоящее время находился как раз на Церере и в случае претензий со стороны корпорации его могли там задержать или просто реквизировать, а без него полная эвакуация с Весты стала бы гораздо более проблематичной.

Митька не то чтобы желал спустить на тормозах нападение на себя, но ссориться со станцией и федеральной компанией не хотел ни при каких обстоятельствах. Короче говоря, дул на воду, еще не успев обжечься на молоке, о чем и сообщил команде.

Через сутки после начала обустройства он обещал связаться и предоставить полный перечень будущих работ на орбите. А еще попросил прислать на базу любым свободным летательным аппаратом медицинское оборудование, не задействованное в поддержке жизнедеятельности Дианы, заметив лишь, что процесс пилотирования будет осуществляться искином.

На этом сообщение заканчивалось, и все последующие запросы Митька игнорировал.

Неплохо так для первого дня, не правда ли?

Хорошо, Степанида и Анна хотя бы догадывались, что на Весте происходит или намечается. А другие работники?

На челноке кроме упомянутых особ находились еще пять человек. И если девушка, нанятая как специалист-стажер по оранжереям и малым пищевым фабрикам, и высокий нескладный парнишка, представивший документы специалиста по обслуживанию роботов и компьютерной техники, тихо молчали и не высказывали никакого недовольства своим положением, то трое технарей-шахтеров, всю дорогу пялившихся на Анну, стали под конец путешествия свое раздражение проявлять.

Весельчак Гога, заправлявший всей этой дружной компанией, постепенно перестал улыбаться на каждое обращение Степаниды и уже не торопился выполнять ее команды. Остальные двое внимали каждому его слову и начали попросту игнорировать любые распоряжения, если не получали согласие своего предводителя.

Степанида нутром чувствовала, что нарыв скоро прорвется, думала только, что эту проблему она спихнет на Митьку. Однако не вышло. Судя по всему, под конец дня, который был выделен команде на обустройство, «шахтеры» раздобыли где-то оружие и на рейдере вспыхнул бунт.

Что трем мужикам одна баба, две девки да пара сопливых мальчишек?

На один зуб, только размяться перед сладким. Вот только осознала это Степанида лишь в тот момент, когда ее скрутили и заткнули рот вонючим грязным носком. Она не успела даже слово сказать, не то что выяснить, чего бунтовщикам нужно. Почувствовала на шее профессионально накинутую сверху удавку и почти сразу поняла, что все… не шахтеры это.

После того, как ее спеленали в тугой узел, Степаниде оставалось лишь мрачно наблюдать, как в углу девчонка-стажер размазывает по лицу потекшую от слез дешевую косметику, а бунтовщики, вскрыв шину управления, терзают пилотажный комплекс рейдера.

Судя по выбоинам, оставшимся на закрытой двери в соседний отсек, парень-программист все-таки сбежал от «шахтеров» и теперь где-то скрывался. Впрочем, он сам этой гоп-компании был, судя по всему, не очень-то и нужен, необходимо было оборудование, находящееся в его распоряжении. Подельники подламывали консоль управления с помощью какого-то прибора, который Степанида прежде видела именно у мальчишки. Причем предводитель бунтовщиков уже явно имел дело с подобной оснасткой. Вооруженный бластером, он с ухмылкой наблюдал за попытками Степаниды освободиться от пут и одновременно через плечо лениво советовал своим подчиненным сменить настройки прибора, когда у тех что-то не выходило.

Похоже, что фирме попалась достаточно сплоченная команда проходимцев. Ну, или она сама в лице своих сотрудников вляпалась в их сети. Одно из двух. Вполне могло быть, что эти любители поживиться за чужой счет просто сбежали с Земли по поддельным электронным документам, благо в любой стране всегда хватало торговцев таким востребованным товаром, и к шахтам вовсе не имели никакого отношения. В один прекрасный момент они могли почувствовать, что отсутствие профессиональных навыков вскоре вскроется, и перед побегом попытались взять все, что плохо лежит. Тот же рейдер, к примеру.

Степанида зарычала от бессилия.

Коды на управление кораблем они из нее вытрясут, а потом поминай, как звали. Вряд ли их на станции Цереры досконально проверяли, она сама всегда смотрела сквозь пальцы на авантюристов всех мастей, отправляющихся в космос… И вообще, если хорошенько подумать, кто мог согласиться на предложение их фирмы лететь к черту на куличики? Работать под огнем кораблей корпораций, рвущих кусок изо рта друг друга?

Прежде чем мрачные мысли накрыли ее с головой, Степанида взмолилась богу, чтобы Анька не выскочила из отсека вслед за ней и не стала выяснять, почему она так долго отсутствует.

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

…нога болит, мочи нет… Ну что за жизнь?! Малый медицинский комплекс прислали, а проверить его картриджи забыли… Да и сам хорош, не согласился ждать, а ведь диагност предупреждал, что его ресурсов не хватит!.. В результате операция закончилась не полностью и стягивать кожу после сращивания кости пришлось обычным хирургическим скотчем. И почти никакой анестезии… У-у-у! Половину шахты за стакан водки!.. Да… зачем я вообще включил запись?.. А, точно! Клятвенно обещаю напиться, когда Слон прилетит! А он прилетит и наверняка что-то привезет с собой! Так, ставлю отметку…

Ну, что тебе, искин?.. Что?! Какие, к чертовой матери, пираты?! Дурных романов на ночь начиталась, железяка бестолковая?!

Глава 2

Готов испить даже горькую чашу испытаний. Была бы закуска.

Ледяной солнечный зайчик скользнул по зеркальной поверхности скафандра и убежал прочь, потеряв интерес к предмету, который нельзя было потрогать или хотя бы согреть.

Митька приподнял голову. Маленькое и холодное солнце на горизонте висело рядом с грузовиком, беспомощно раскинувшим в стороны полураскрытые панели фотоэлементов.

Обездвиженный рейдер со стороны был похож на раскормленного майского жука, расправившего крылья, но так и не взлетевшего со своего насиженного на орбите места. Казалось, тонкие перепонки солнечных батарей сейчас взмахнут, чтобы приподнять тушку насекомого над горизонтом, но шли секунды, а она всё так же недвижимо висела в проблесках автономных габаритных огней. Яркими мерцающими сигналами корабль словно бы звал того, кто придет и прогонит сковавшую его немощь.

Митька вздохнул.

«Жди, жучара, я на подходе, транспорт уже прибыл…»

Истребитель, пустивший на скафандр блик света, завис над поверхностью астероида и мягко провалился в нее своими шасси, подняв взвесь пыли, копившуюся тут миллиардами лет.

Митька задействовал ранец и взмыл к носовому шлюзу, ожидая, когда тот до конца раскроет входную диафрагму. Куда удобнее было бы забираться в корабль через откидывающийся фонарь, но создатели этого типа истребителей пренебрегли удобством пилотов и техников, предпочтя минимизировать затраты и уменьшить вероятность разгерметизации на две десятые процента.

Отстрелить его – пожалуйста, откинуть в сторону – боже упаси!

Теперь Митьке предстояло пробираться в тесную кабину ужом, надеясь что тяжелый скафандр пролезет через шлюзовой отсек, а здоровенный прямоугольный кофр с инструментом позволит ему закрыться. Без оборудования, позволяющего вскрыть обшивку, на грузовик он не попал бы: пираты контролировали практически весь корабль, не получив доступа лишь к системам пилотирования, навигации и связи. Точнее они его получили, но были незаметно блокированы кошкой, которая имитировала неполадки в основном и дублирующем контроллерах шины, вынудив взломщиков терять время и раз за разом менять в упомянутых комплексах прошивки и внутренние модули памяти.

Мурка явилась в ответ на мольбу о помощи, выразившуюся в непрерывных подергиваниях колокольчика на виртуальном экране Митькиного вычислителя, и сразу же развила бурную деятельность. Вот только ее последствия оказались весьма неожиданными – Митька с ней поругался вдрызг, почти до полного разрыва всех отношений.

Как оказалось, защита у пиратов была на уровне. Точнее говоря, никакими внешними интерфейсами они не пользовались, предпочитая даже в переговорах между собой использовать обычный человеческий язык, а не вычислители. Что интересно – язык использовали английский.

Взломанные модули управления они сразу изолировали от сети, и лишь недокументированная способность нескольких комплексов корабля напрямую общаться с маяками ретрансляции и дронами позволила кошке вернуть частичный контроль над этими устройствами себе, а заодно подслушать, что творится на корабле. На контроллер беспроводной связи, который Митька при доработке своей системы сигнализации подключил к общей шине в какой-то технологической нише, взломщики попросту не обратили никакого внимания.

Точнее они его просто не нашли. В стандартной документации на корабль данное оборудование не упоминалось, на широковещательные запросы в принципе не отвечало. Короче говоря, узкоспециализированный модуль, запрограммированный на коленке торопливым любителем.

Но вот злоумышленники были профессионалами. Разве будут специалисты своего дела, гордо несущие по жизни накопленные знания и опыт, ползать по пыльным технологическим лючкам корабля в поиске неведомых изменений? И вообще, человеку проще несколько раз переустановить систему и поменять память на компьютере, веря системным сообщениям, нежели вдумчиво читать логи и разбираться в причинах появления ошибок.

«Что тут думать! Прыгать надо! Время поджимает!»

Конечно, рано или поздно пираты до причин постоянно возникающих проблем докопались бы, но пока как только они подсоединяли какое-либо из подчищенных и подломанных устройств к общей шине, кошка вновь в них залезала и оставляла закладки, где только было можно. Однако с выводом из строя самих взломщиков дело у нее ожидаемо застопорилось. Ни один компьютерный гений во вселенной не способен достучаться до изолированных от внешнего мира человеческих мозгов.

В итоге она предложила Митьке провести полную разгерметизацию сектора корабля, в котором находились злоумышленники, и таким незамысловатым образом решить все возникшие проблемы. Проще говоря, взрезать обшивку рейдера лазерным комплексом штурмовика, после чего продезинфицировать отсеки от любых взбунтовавшихся «макроорганизмов», покончив с ними самым кардинальным способом. Успеют те уйти из-под удара – ничего страшного, можно продолжить вскрывать рейдер дальше, главное – ценное оборудование не задеть.

Невинные человеческие жертвы Мурку не волновали. Особый акцент она делала на Степаниде, которая по последним данным комплекса связи находилась в том же помещении, что и пираты. Кошка, несомненно, тревожилась за ее знания, которые могли попасть к злоумышленникам, но пыталась обыграть совсем другие темы.

«Ну, зачем тебе теща, скажи? У вас, у людей, бешеное количество анекдотов об этой неоднозначной части человечества! В конце концов, я тебе не любимой девушкой предлагаю пожертвовать…»

Поняв, что она предложила это всерьез, Митька впал в шок и долго молчал, выслушивая лекцию о том, что небольшое зло позволит ему избежать траты нервных клеток и неминуемых в ближайшем будущем неприятностей. Того же подрыва пиратами грузовика, если они поймут, что сбежать не удастся, а церемониться с ними никто не собирается.

В итоге он довольно зло прошелся по мерзкой натуре одной своей знакомой, предположив, что она не слишком сильно отличается от искусственных индивидуумов, за ней гоняющихся. Кошка в ответ на это лишь презрительно фыркнула и исчезла, оставив его расхлебывать свои проблемы самостоятельно. Правда успела обвинить в том, что он заразился политкорректностью и гуманизмом и совсем с ними не борется, абсолютно не представляя, с какими опасными вирусами имеет дело.

Митька даже не успел возразить, что делит людей на своих и тех, кто по другую сторону баррикад. И за первых, к коим он причислял и Степаниду, он пойдет в огонь и воду (ну ладно, только на штурм грузовика), в то время как последние из названных ему по барабану.

Ну не успел так не успел, ушла так ушла.

На обидчивых, говорят, воду возят.

Однако в результате размолвки ему пришлось напрягать свои мозги, пытаясь не обращать внимания на сгустки боли в подвергшейся операции ноге. Ожидаемо под такой аккомпанемент те отказались работать, и кроме как явиться на рейдер и перестрелять всех пиратов в стиле примитивных западных боевиков он ничего не придумал.

Вот только мало-мальски приличного оружия у него не было, даже имевшийся в наличии бластер после аварии сигнализировал о неисправности своей батареи. Именно ее заряд Митька выцедил до конца, приваривая ранец к носу своего бота (благо, что с питанием лазерного резака она была унифицирована по напряжению, а у него нашлись зажимы для подсоединения клемм аккумулятора). Но вот до нуля подобные батареи разряжать было категорически запрещено, и теперь бластером можно было забивать гвозди и только.

И чем ему было вооружаться?

Митьку поджимало время, и он ограничился напылением зеркального слоя на тяжелый шахтерский скафандр, сбором инструментов по вскрытию обшивки и зарядкой обычного строительного пневмопистолета.

Рисковал ли он? Конечно. И не только собой.

В случае бегства пираты неминуемо прикрылись бы заложниками, но тогда они хотя бы оставили их живыми и, возможно, невредимыми. А вот подстрелив Митьку при подлете к рейдеру или внутри корабля, они могли творить вообще всё что хотели. Доступ к базе у Степаниды был, и Митька предполагал, что самого высокого уровня, поскольку та ее и разворачивала. Даже если он и сменит все права доступа вместе с кодами прохода минных полей, рано или поздно пираты вынудят женщину рассказать, как их все обойти (даже если она сама пока об этом не знает).

«Ладно, поиграем в ковбоев», – решил Митька и отправился на рейдер в надежде, что кошка смогла достаточно наследить там своими грязными лапами. В противном случае пираты могли восстановить работу общей шины, увидеть истребитель на радарах, сбить его на подлете и отправиться пить шампанское.

И хотя искин базы сигнализировал, что модуль беспроводной связи на рейдере всё еще не видит большую часть систем корабля, это предположение нельзя было исключать полностью.

* * *

Грузовик встретил его издалека и довольно весело: подсветка малого шлюза зашлась такими всполохами сигналов, как будто на борту праздновали старый Новый год и потому созывали всех, до кого только могли дотянуться.

Почему прозвучал намек именно на этот праздник? Наследникам великой евразийской империи так нравилось, что никто из окружающих не понимает смысл сего исторического события, что этот день в космосе они стали праздновать с вселенским размахом, затмевающим торжественные мероприятия по случаю самого Нового года.

«Что случилось? – каждый раз спрашивали те, кто первый раз видел подобную иллюминацию. – Наступил день их великого святого? Обретения независимости? Первого выхода на орбиту Земли?»

«Да нет, – отвечали всезнайки, проведшие последние месяцы в космосе, – это русские отмечают очередной юбилей: две недели с того момента, как начали праздновать очередной Новый год! Опохмеляться же когда-то надо…»

Смех смехом, но праздничные «гирлянды» в этот день на всех кораблях Федерации включались на полную мощность. Однако сейчас в мельтешении огоньков Митька заметил некую осмысленность. Если бы он не учился в Полтавском летном, такого, возможно, и не произошло бы, только в считанных училищах Федерации курсантам преподавали столь древнюю архаику, как азбуку Морзе. Хотя ради справедливости стоит отметить, что первые ее азы он начал осваивать гораздо раньше.

Пришлось ему как-то в дни своей юности стоять на шухере, когда подельник выносил дом какого-то зажравшегося банкира, перед этим научив пользоваться тангентой древней аналоговой радиостанции для передачи тревожных сообщений. Научил так, что даже разбуди его среди ночи, Митька отбил бы любую комбинацию нужных слов тревоги без ошибок и запинок.

Почему они вдвоем пошли на столь постыдное деяние? Да не настолько и постыдное, по правде говоря. По крайней мере, с позиций той общественной прослойки, в которой они тогда прозябали. Как мальчишки туда попали? Да они там существовали с самого своего рождения, вот только в один совершенно не прекрасный момент резко опустились на самое ее дно.

Началось все с того, что домик Митькиных родителей после их смерти ушел с молотка за ипотечные долги, и ему стало попросту негде ночевать. Нормальную работу пареньку в четырнадцать лет никто не желал давать (с предлагаемых грошей он точно не смог бы платить банковские проценты по ипотеке), а поскольку, начиная с этого возраста, он уже считался полноценным гражданином и на пособие рассчитывать не мог, временных подработок ему хватало лишь на еду и дешевую ночлежку.

Подельник его попал, по сути, в ту же ситуацию. У Семёна заболела сестренка, а поскольку родителей он тоже похоронил, ему пришлось продать неказистый домик в деревне, доставшийся по наследству, и попытаться в городе хоть как-то заработать ей на лечение…

Слишком много совпадений, хмыкнете вы. И будете правы.

Но что вы хотите от развитого либерального капитализма в самом расцвете его жизненных сил?

Кроме того, такие совпадения встречались в то время сплошь и рядом.

Смертоносная эпидемия, в основном поражающая жителей юго-западных областей Федерации сорока-пятидесяти лет, прокатилась по Полтавщине и оставила сиротами тысячи семей. Болезнь медленно, но неотвратимо разрушала кроветворную систему человека, после чего он начинал сохнуть не по дням, а по часам.

Средства массовой информации пестрели сообщениями о глобальной бактериологической войне, но Митька всегда подозревал, что в этот раз военная лаборатория одного из вероятных противников распылила свою отраву в достаточно ограниченных масштабах и совершенно по другой причине. Возможно, лишь для того, чтобы проверить ее работу или принудить Федерацию отступить в каком-нибудь наболевшем финансовом противостоянии.

В парламенте страны само собой грозились ответными акциями, но в итоге все свелось к обычной «газетной» шумихе, затихшей через год. Если нападение и было, то мафиозные правительства разных стран как-то договорились между собой. Деньги, как известно, не пахнут.

Конечно же, государство выделило средства на лечение пострадавших людей, но сделало это лишь для конкретной возрастной категории, в процентном отношении более всего пострадавшей от эпидемии. Казалось бы, попытайтесь вылечить еще и детей, ведь некоторые из них тоже стали жертвами бактериологической атаки и их не так много! Однако до властей было не достучаться, поэтому лечебные учреждения с завидной регулярностью отказывали в помощи. Чопорные больничные администраторы каждый раз долго и нудно соболезновали, но потом категорично доводили до сведения, что принятый правительством закон они нарушить не могут, это сразу приведет к лишению их учреждения лицензии на медицинскую деятельность.

Обращения в благотворительные фонды тоже ни к чему не привели, хотя денег у тех было немерено. Средства массовой информации были заполнены призывами известных артистов жертвовать в пользу детей и неимущих. Митьке всегда было интересно, они сами что-то переводили или эти выступления и были их вспомоществованием? Или, может быть, им даже платили гонорары за подобные воззвания?

В любом случае Семёну из этих средств не досталось ничего. Вероятность летального исхода при лечении его сестренки была настолько большой, что правила подобных фондов (большая часть которых предназначалась для отмывания денег или уменьшения налоговой базы) просто не позволяли тратить деньги «благотворителей» впустую.

Собирать деньги в сети? Пришли такие крохи, что сразу стало понятно: богатые особы в таких акциях участия попросту не принимают, у них другие проблемы и заботы. У одного космическая яхта сочится воздухом при длительных переходах, у другого сексуальное расстройство от частой смены партнеров, третий тоже болеет… депрессией от вчерашних омаров.

Семен был готов убить каждую бездушную сволочь, проигнорировавшую его объявление на страницах популярного новостного сайта, но списков данных субъектов ему никто не предоставил, да и сестренке это не помогло бы никак. Проблема ведь заключалась не в скупых богачах, а в государстве, благодаря которому сложились такие невыносимые условия жизни. Хотя, возможно, и в них, поскольку некоторые из этих субъектов государство и контролировало. Вот только добраться до этих контролёров было попросту невозможно.

Так что ему пришлось самому платить за лечение пятилетней Маши, которая оказалась восприимчивой к удару отравы, предназначенной вовсе не для нее, а для взрослых. Средства, вырученные за деревенский домик, быстро закончились, потому парень устроился подрабатывать в мелкую обслуживающую контору следить за роботами, которые убирали мусор с придомовой территории, осуществляли покос травы и мелкий ремонт в квартирах.

Денег ему никто не платил, но немудреное служебное жилье (больше похожее на полуподвальную подсобку для хранения инструмента) выделили, что уже достаточно компенсировало часть его повседневных расходов. А то, что новый работник не имел соответствующего образования… Для управляющего жилищной конторы было важно, что тот с работой справляется, поскольку других желающих пахать на подобных условиях долгое время не находилось.

Незадолго до этого Семён снимал комнату у Митькиных соседей, и когда тот оказался на улице, в беде знакомого паренька не оставил, тем более тот был почти его ровесник. Как известно, люди воспринимают чужую беду острее, если сами переживают что-то подобное. И потому Митька почти всегда ночевал у него, основательно делясь своими немудреными заработками и частенько сопровождая маленькую сестренку своего друга при посещении ею многочисленных поликлиник и больниц.

Помог он ему и в налете на дом банкира.

Семён был программистом и техником от бога, запчастей от дворовых роботов у него было навалом, а потому закольцевать сигнализацию какого-то новоявленного нувориша, запретив ей выдавать сигналы в сторону полицейского участка, было для него плевым делом. А уж имитировать срыв работы подстанции и выжечь камеры по пути на место – тем более.

Почему он выбрал именно этот дом, Митька знал абсолютно точно и потому сам вызвался участвовать в налете.

В офисе этого ублюдка его друга не просто вежливо выставили за дверь, дав понять, что на кредит ему не стоит рассчитывать, но в прямом смысле вышвырнули на улицу, заявив, что голодранцам тут не место. А потом еще и занесли в федеральный черный список, после чего тот окончательно потерял шансы получить хоть какие-то деньги на лечение. Хорошо, что не поломали ничего, хотя рука у Семёна болела еще долго. Именно поэтому лично для него налет выглядел не грабежом, а благородным мщением. И даже богоугодным делом, поскольку с Митькиной точки зрения речь шла не только о подонке, которого следовало наказать, но и о каре господней.

Разница в уровне жизни между верхами и низами в Федерации достигла такого уровня, что понятие справедливости в определенных слоях общества трансформировалось. Слишком многим были недоступны обычные услуги доктора, да и о хлебе насущном им приходилось задумываться каждый божий день, в то время как некоторые индивидуумы купались в роскоши, а иногда даже в шампанском, заливая его в бассейны своих вычурных домов в закрытых кварталах города.

Что обычным людям оставалось? Некоторые смирялись со своей участью, другие пытались воспользоваться бессмертной фразой Симонова: «Сколько раз увидишь его, столько раз его и убей». Богачи для них были ничуть не лучше нацистов, память о которых еще жила в тех местах.

Надо признать, что подобные «убийственные» настроения витали в молодежной городской среде повсеместно, а именно там и жили напарники. Так чему было удивляться? Олигархические и мафиозные системы всегда приводили к расслоению общества и его радикализации. Слои отделялись друг от друга этажами, заборами и полицейскими кордонами, после чего просто переставали понимать друг друга.

В закрытые кварталы олигархов попасть было очень непросто, но этот конкретный тип до такого уровня еще не дорос и потому вкушал прелести жизни в обычном районе для богатеев, снабженном всего лишь усиленным пропускным режимом, маниакальной видеофиксацией и поголовной сигнализацией по периметрам участков. И потому попал под раздачу.

В итоге этих самых «прелестей» Семён с Митькой взяли достаточно, но закончилось все ожидаемо печально.

Ювелирные украшения, банковские чипы и разные новомодные гаджеты Семён пристроил удачно и на вырученные деньги успел поместить сестренку в какую-то известную клинику на полное довольствие. Вот только спустя несколько месяцев принявший краденое барахло барыга сдал своего клиента со всеми потрохами, и парню припаяли десятилетний срок, выслав его на поселение в тайгу. В момент «раздачи» ему как раз исполнилось шестнадцать.

Там он тоже следил за роботами. Те то ли валили деревья в каком-то буреломе, то ли прокладывали очередной газопровод в соседнюю страну, но работа по слухам была тяжкой, судьба к Семёну повернулась не самой приятной частью своего тела. Помимо этого частные детективы, нанятые вернуть хоть что-то из украденных ценностей, проследили его денежные потоки, и контракт с лечебной клиникой оказался под угрозой расторжения.

Однако маленькой Маше к тому времени было уже все равно.

Когда Семёна отправили в СИЗО, она тихо и незаметно скончалась, напоследок вспомнив Митьку, своего доброго и веселого соседа, водившего ее по врачам и дарящего дешевые, но забавные плюшевые игрушки. По крайней мере, так передавали ему медсестры. Не дозвонившись до ее брата, они связались с ним и сообщили печальные известия: борьба с очередной супербактерией, не поддающейся никакому лечению, и в этот раз закончилась неудачей.

На похороны Митька вырваться не смог. Он как раз сдавал экзамены в летное училище, и даже кратковременная отлучка в тот момент лишила бы его шансов на поступление. Позволить себе рисковать он не мог, в космосе (куда его Семён, кстати, всячески толкал), да еще с военной профессией жилось куда лучше, чем на грешной земле.

Потом он несколько раз пытался узнать, где похоронена Маша, но все его усилия разбились о стену молчания лечебного заведения. Он был ей никем, а персональная информация такого рода выдавалась только родственникам. Медсестры и так нарушили все мыслимые правила, сообщив ему о смерти. Видимо, запали последние слова девочки им в душу.

А азбука Морзе, кстати, пригодилась Митьке на вступительных экзаменах. Точнее на собеседовании, прошедшем уже после их сдачи. После того, как он провел демонстрацию своих знаний перед Колобком, тот пошел к начальству и попросил за подающего надежды паренька. То ли помогла эта просьба, то ли Митька действительно набрал приличное количество баллов, но его приняли.

Судя по тому, что доучился он без проблем, друг его не заложил, а следователи глубоко копать не стали.

* * *

Первым делом в малый шлюз рейдера пришлось толкать инструменты и пневмопистолет – кофр так раскорячился в проходе истребителя, что разминуться с ним в тесной кабине Митька был не в силах. Надеясь, что на том конце его видят, он просигнализировал посадочными огнями.

«Принимайте груз!»

Судя по короткому, но согласному миганию световой иллюминации, сообщение было получено, поэтому Митька откинулся на подголовник пилотского кресла и вновь начал рассуждать.

Кто бы ни ждал его внутри корабля, врагом он не был. В расшифрованных сообщениях не было никаких попыток подвести его к грузовику так, чтобы подставить под удары лазерных систем. Собеседник вполне мог задействовать противометеоритную защиту, пусть и в ручном режиме, поскольку истребитель был у него как на ладони (в присланных данных был вполне четко заявлен номер его борта).

А еще незнакомец не стал прикрываться другими членами экипажа, просто сообщив, что ситуацией владеет не в полной степени и представляет в своих посланиях только себя.

Даже если заподозрить неведомого собеседника в том, что тот ведет тонкую игру, было много разных мелочей, до которых этот субъект никогда не додумался бы, будь он простым провокатором. Неужели в сообщениях нужно было передавать заводские коды доступа к оборудованию шлюзов и краткие данные по давлению и воздушной смеси в отсеках? И это вместо того, чтобы простыми словами сказать, что некоторые параметры во внутренних помещениях достигли критического предела и часть Митькиных сотрудников в беде, поэтому ему надо поторопиться?

Конечно, пират тоже мог выйти на связь, но при этом, скорее всего, молол бы всякую чушь. Например, на вопрос, почему не Степанида докладывает о проблемах, всегда мог ответить, что у нее климакс или она сидит на унитазе и не желает ни с кем общаться!

Наивному молодому пилоту и этого должно быть достаточно! Он вообще мог ничего не говорить, а просто сбить Митьку на подлете или захватить в плен, когда истребитель пристыкуется к кораблю! Зачем придумывать лишние сложности?

Вряд ли кто-нибудь на грузовике мог даже предполагать, что сведения о захвате просочились наружу. Рейдер прервал обмен с базой настолько резко, что Митька до сих пор недоумевал, как искин определил, что случилось. Если бы кошка не подтвердила выводы умной железки, дополнительно констатировав, что Степанида находится в заложниках, он бы и сейчас сомневался, что пираты существуют.

Подумаешь, связь прервалась! Обычная неисправность техники, да еще и грузовик чужой!

А собеседник подтвердил, что на борту бунт, но его конечных итогов он не знает.

Так что Митька задавил в себе паранойю и стал обрабатывать полученные данные. В первую очередь показания датчиков давления.

Больших стыковочных шлюзов на рейдере было два: один в носу корабля, другой в районе двигательного отсека. Еще рядом с кормой существовал уже упомянутый малый, но он грузы не принимал и служил лишь для выхода людей наружу с целью диагностики двигателей и наружных систем (воздух в космосе достаточно ценный ресурс и его обычно старались экономить). Никаких автоматических диафрагм на нем не было: грубые металлические крышки с двух сторон трубы и минимумом электроники. И, конечно, на рейдере были большие ворота, через которые и вылетали штурмовики, но шлюзованием в них и не пахло. Обычные герметичные створки с двойным вакуумным уплотнением и все.

Внутри вместительный грузовой отсек можно было по желанию делить мобильными переборками на конечное число секторов, в зависимости от доставляемого груза. Помимо прочего это также позволяло экономить воздух при необходимости открытия больших грузовых ворот.

Судя по Митькиным воспоминаниям и отчету искина, на рейдере таких отсеков было восемнадцать, и экипаж перемещался по ним достаточно хаотично, выполняя текущие работы.

Переборки были стандартные, в виде обычных гармошек из квазиполимеров, применявшихся на базе. Их монтировали, раздувая давлением воздуха в плоскую поверхность и последовательно соединяя с дверьми и технологическими переходами из такого же дешевого негорючего пластика. После черновой сборки и подсоединения коммуникаций их накачивали теплоизолирующей пеной и путем подачи последовательности определенных импульсов замораживали в единое целое. Материал стен просто «запоминал» свое состояние и застывал в нем навсегда.

Конечно, существовала технология обратной сборки, заключающаяся в «размораживании» пены и вакуумной откачке воздуха из объемных переборок, но на практике ей никто не пользовался – легче было все разломать и выбросить в открытый космос, после чего заново возвести нужную планировку. Человечество предпочитало мусорить в космосе так же, как и на Земле, объясняя это целесообразностью.

Так вот, судя по присланным данным, кто-то целенаправленно пытался понизить давление в двух внутренних отсеках, стараясь «выкурить» остатки Митькиной команды из их нор. Понятно, что некоторое время они продержаться могут, держась на запасах воздуха в аварийных скафандрах, но что потом?

Потом все выйдут и сдадутся на милость победителю.

Значит, следовало поторопиться, иначе количество заложников у пиратов резко увеличится.

Митька обреченно вздохнул. Электроника малого шлюза просигнализировала, что тот готов принять новый груз, и он с замиранием сердца полез в автоматически открывшийся зев тесной камеры. Точнее вытолкнул себя из носового люка корабля и схватился за рычаг внешней створки малого шлюза.

Поскольку истребитель с данным типом переходного отсека стыковаться физически не мог, а собеседник ждал его именно за ним, Митьке пришлось синхронизировать свой корабль относительно грузовика и попытаться проникнуть на рейдер через открытый космос. Сначала он передал незнакомцу на борт кофр с инструментами и строительный пистолет, теперь настала и его очередь. Однако с этим возникли проблемы.

Кое-как запихнув себя в шлюз вперед ногами, Митька не смог закрыть за собой створку – габариты тяжелого шахтерского скафандра не были предназначены для таких помещений. Да еще и в бедро что-то уперлось, мешая двигаться.

Упершись руками в обод люка, он включил сервоприводы и продвинул себя дальше. Нога, на которой проходила операция, отозвалась кратковременной болью, но створка закрылась. Автоматика проверила герметичность закрытия, и над головой загорелся огонек выравнивания давления. В глаза ударил пучок света – прозрачного гермошлема на шахтерском скафандре не было, и за окружающей обстановкой приходилось следить с помощью многочисленных камер, одна из которых как раз и уперлась в яркий световой квадратик на сигнализирующей панели. Сменив точку наблюдения, Митька с надеждой уставился на противоположный люк, появившийся на экране вычислителя. Однако тот и не думал открываться.

Возмутившись про себя медлительностью своего таинственного информатора, Митька скомандовал вычислителю подключиться к автоматике шлюза. Однако высветившееся сообщение его несколько огорошило – коды доступа, прошитые им лично в оборудование рейдера несколько дней назад, не проходили.

Холодный пот пробил его до пят. Судя по всему, он оказался в ловушке, поверив незнакомцу.

«Я даже строительный пистолет ему передал, балда, пусть он и не выстрелит без идентификации! И коды не проверил, когда он шлюз открыл изнутри! Черт, теперь ни назад, ни вперед, застрял!..»

В принципе для опознавания можно было использовать даже генетический маркер, если была такая возможность, а уж набрать цифровой код доступа можно было даже снаружи корабля, вскрыв на обшивке лючок с панелью управления, однако если они не подходили, то попасть внутрь было невозможно. Обычная мера безопасности от проникновения.

Митька коротко выдохнул и попытался взять себя в руки.

«Вновь использовать сервоприводы?»

Тяжелый скафандр, надетый им в качестве защиты от выстрелов бластера, предназначался для работы в очень непростых условиях и позволял выжить даже при обвалах, случавшихся в космических шахтах. Теоретически Митька с его помощью мог попробовать отжать слабенький замок внешней заслонки шлюза (пальцы уже нащупали обводы запорного механизма) и вернуться обратно на истребитель, но тогда его шансы прорваться на грузовик катастрофически уменьшались, – кофр с инструментами для вскрытия обшивки был уже на борту.

«Выдавить внутреннюю створку? С больной ногой, что ли? Тут со здоровой не знаешь, справишься ли!»

Неожиданно Митька вскинулся, умудрившись заехать гермошлемом в стенку шлюза.

«Действительно, болван!»

Он поискал заводские коды доступа, присланные незнакомцем (и где тот только их достал, зараза!) и опробовал их на шлюзе. Вместо обычного меню появился длинный список возможных команд на исполнение. Никакой упорядоченности не было, но через несколько секунд его взгляд наткнулся на надпись «Привод внутренней створки». Нажав на кнопку, он попробовал в открывшемся подменю выполнить разные действия, но эффекта не было.

Спустя минуту он мысленно заехал себе в лоб ладонью.

«Не просто болван, а бестолочь!»

Перелистав многочисленные команды, начиная от управления пропорциями воздушной смеси и кончая перезагрузкой софта по радиоканалу, он наконец нашел «замок привода» и спустя некоторое время облегченно вздохнул.

Замок щелкнул, и створка все-таки распахнулась. А он медленно вывалился в переходной тамбур, подхваченный потоком воздуха, вырвавшимся из шлюза. Давление в помещении было явно гораздо ниже нормы.

«Черт, в переданной информации этого не было! Недавно изменилось?»

Митька ругнулся, задействовал для стабилизации ранец и огляделся. В полумраке аварийных ламп ему открылась фантасмагорическая картина.

Совсем рядом с ним крутился строительный пистолет, судя по всему и упиравшийся недавно в бедро. А чуть дальше он заметил человека в обычном комбинезоне без гермошлема, бесформенной массой подлетающего к системе вентиляции, с гулом выкачивающей воздух из помещения. Подсвеченный ящик с резервными скафандрами казался полным, но ему показалось, что сами средства спасения были сложены наспех, как будто их кто-то проверял и небрежно бросил обратно за ненадобностью.

«Пустые баллоны или нарушена герметичность?..»

Подхватив крутящийся в середине комнаты кофр с инструментами, Митька достал оттуда лазерную горелку и, вновь задействовав ранец, смерчем прошелся по комнате. По пути он вышибал все возможные крышки лючков, забирая их с собой. Полностью заткнуть систему вентиляции он не смог, но наваренный на ее основные выходы пластик ощутимо задержал откачку воздуха из помещения. Свист из не совсем герметичных стыков говорил о том, что его исход продолжается, но уже далеко не такими темпами. Теперь следовало заняться выравниванием давления.

Мозги работали, как древний часовой механизм, то есть со скрипом, но последовательно.

Осознав, что найти воздухопроводы, питающие тамбур, и разобраться с вентилями (отключить, к примеру, на них удаленное управление и открыть вручную) он попросту не успевает, Митька подключился к шлюзу и вновь распахнул успевшую захлопнуться внутреннюю створку.

Магистрали со сжатым воздухом никто и не подумал в нем отключать, а это означало, что шанс спасти незнакомца у него оставался.

Клапан воздушной смеси сразу отозвался шипением ворвавшегося в шлюз и тамбур газа, и Митька даже потратил несколько мгновений, чтобы уменьшить его расход. Дальше можно было заняться незнакомцем. Пульс у него присутствовал, но в сознание он так и не пришел.

Аптечка, в отличие от скафандров, была почти целой, и Митька лишь пожалел, что на космических кораблях в нее не кладут нашатырный спирт. Сунешь под нос пострадавшему – тот мигом придет в себя. А так ему пришлось потратить несколько мгновений для наполнения инъектора каким-то бодрящим коктейлем, а заодно и средством для предотвращения развития гипоксии. Времени у членов его команды, судя по всему, не было совсем, и ждать, когда незнакомец очнется самостоятельно, он не стал. И еще ему, конечно, пришлось перед всеми этими процедурами снять тяжелый скафандр.

«Механизм» внутри Митьки отсчитывал секунды, и он только успевал поворачиваться. Расстегнуть с помощью вычислителя застежки на скафандре. Раз. Снять шлем. Два. Раскрыть скафандр на груди руками. Потянуть за один рукав, за второй, вылезти из них. Шагнуть вперед. Одной ногой, другой. Достать и раскрыть аптечку. Собрать инъектор. Воткнуть в него пластиковую ампулу и выдавить лекарство. Теперь второе. Три, четыре, пять…

«Хорошо, что не древний шприц, как у меня в кубрике!»

Шесть. Это была лишняя мысль, отнявшая у кого-то время. Семь.

Он не обращал никакого внимания на парящего неподалеку незнакомца. И только вколов лекарство ему в бедро (прямо через ткань комбинезона), обратил внимание на дрогнувшие ресницы на таком знакомом лице.

– Семён, коромыслом тебя по голове! Какого черта ты тут делаешь?!

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

…

«Невозможно воспроизвести основную часть записи из-за наличия выражений, запрещенных к воспроизведению».

…

Глава 3

Ни одна работа не кажется грязной, если её можно делать чужими руками.

Митька похлопал по щекам друга детства, невесомо зависшего рядом, и тот начал фокусировать глаза на его лице.

– Маша, ты?

Семён ничуть не изменился, все такой же длинный, нескладный, разве что щеку его пересекала тонкая рваная ссадина, переходящая в припухлую синеву под глазом, а взгляд пугал неестественной пустотой.

– Сёма, Сёма…. Сема! Сестренки твоей тут нет, ее вообще с нами нет… Ты на борту космического грузовика! Ну что, очнулся, красавец?

– Да…

– Тогда ответь, какого лешего ты тут забыл? Тебе же еще сидеть и сидеть! Сбежал?

– А? Условно-досрочное…

Семён судорожно закашлялся и его стошнило. Часть зловонной жижи бесформенным комком улетела в сторону, другая облепила подбородок, и Митька протер лицо друга рукавом своего комбинезона.

– Первое правило космонавта: все нужно держать в себе, иначе потом оно все равно к тебе вернется, только неприятных ощущений будет на порядок больше… Ну что, говорить дальше можешь? Галлюцинаций больше нет?

Семен грязно выругался и просипел:

– Норма. Только башка болит.

– Пройдет. Что ты тут делаешь, болезный?

– К тебе в гости прилетел. Примешь?

– А какого черта не предупредил? Думаешь, кое-кто был бы не рад? Или надеялся, что я такой дотошный, что обращу внимание на знакомую фамилию в списке новых работников и организую сюрприз в виде пышной встречи, фанфар и оркестра?

Семен отвернул взгляд в сторону.

– Мало ли… Вдруг ты не захочешь иметь дело с уголовником.

Митька нервно расхохотался и постучал старому приятелю пальцем по лбу.

– Чума на оба твоих дома! А если я действительно предпочел бы забыть своего друга детства и отказал ему в работе?

– Улетел бы обратно.

– И для того, чтобы узнать результат, тебе надо было лично тащиться через всю Солнечную систему? Придурок!

Семен мрачно дернул плечами, ничего не ответив, и попытался изменить положение, но Митька его прижал к ближайшей стене и насупился.

– Лежи пока… или сиди. Короче, не двигайся и рассказывай, что творится на корабле? Пока мы тут с тобой лясы точим, остальные, может быть, уже задыхаются.

– Захват.

– Информативно.

– Зато верно. Маринку сразу прижали к стенке и предупредили: если пикнет – получит улыбку от уха до уха. Конечно же на шее.

– Это девчонка, отвечающая за оранжереи и пищевые фабрики?

– Она. Меня тоже хотели нагнуть, но я эту гоп-компанию давно пас, сбежал. Про Степаниду с дочкой не знаю, вроде бы были на соседнем складе.

– Что за уроды? Откуда?

– Не знаю, но шавки серьезные.

– Настолько хорошо разбираются в компьютерных системах кораблей?

Семен первый раз за все время вымученно улыбнулся.

– Хакеры из них как из меня балерина. Нахватались верхов и мнят себя гениями. Но вот тот, у кого погоняло Гога, бластер держит профессионально, пусть по жизни и гнида порядочная. Да и против остальных я с голыми руками не выйду, задерут. С трудом по вентиляционным шахтам ушел, пришлось даже кое-где герметичность порушить… Ты сам что вообще планируешь?

Митька развел руками.

– Хотел строительным пистолетом всю эту шушеру разогнать. Даже тяжелый скафандр надел с напылением, вот только после твоих слов…

– Даже не пытайся.

– Ага, пусть народ задыхается… Кстати, почему ты в одном комбезе?

– Не догадываешься?

– Эти козлы, что ли, скафандр отобрали?

– Эти козлы еще и большую часть оборудования отжали! Шмонали, пока не выдоили почти досуха, остался лишь простейший планшет для ручной диагностики! Там бы и положили, но я заранее настроил в системе таймер аварийного отключения освещения и, как только они заблокировали всю связь в отсеке, он запустился и я сбежал.

– А говорил, что они профи.

– Мне просто повезло, что они не подвесили меня посреди трюма, где нельзя ни от чего оттолкнуться, а подвели к стойке для того, чтобы я им показал подключение одного из моих приборов к консоли. А уж в темноте да невесомости хрен разберешь, напарник у тебя под рукой или тот, кого мочить надо. Пока они выясняли, кто есть кто, я и слинял в соседний отсек, заблокировав контроллер входных дверей. Вот только на этом мое везение закончилось, дежурные средства спасения на рейдере оказались пустыми, будто их сгрузили прямо с завода и ни разу не заправляли! Я один скафандр даже вскрыл, надеясь, что у меня глюки. Хренушки!

Семен скривился, обхватив виски руками, и Митька сочувственно покрутил головой.

– До средств аварийного спасения у меня просто не дошли руки, а раньше тут хозяйничали нелюди и что у них было на уме… Ладно, не грузись, сейчас попробую заправить хоть что-то.

Он оттолкнулся от пола и подлетел к ящику с резервными скафандрами. Выбрав наугад один из них, Митька вновь направился к малому шлюзу: заправочный шланг ожидаемо подошел к штуцеру клапана воздушной смеси, и через минуту манометр показывал половину от нормы. Всеобщая унификация и на этот раз не подвела.

– Надевай, – пустил он скафандр в сторону Семёна, – а то в следующий раз недостаток кислорода тебя доконает, красными глазами и галлюцинациями не отделаешься! И не грусти, скоро стимуляторы из коктейля подействуют, будешь живчиком скакать!

После того, как оба облачились, Митька с тоской посмотрел на друга.

– К сожалению, на этом мои фантазии заканчиваются. Раз всё так печально, как ты мне поведал, бессмысленно соваться к пиратам с одним строительным пистолетом. Я всё-таки не апостол Павел и даже не космодесантник, чтобы с шанцевым инструментом против бластера переть!

– Но ты же пилот и хороший, насколько я понял?

– Не лучший, но смею надеяться, что в бою не подведу.

Семён закашлялся, согнувшись еще раз в рвотном позыве, и категорично отрезал:

– Тогда подбери свои девичьи сопли и садись за штурвал. Как я понимаю, оружие на твоем истребителе еще никто не демонтировал. Или кишка тонка лазеры по живым людям применить?

Митька набычился. Судя по всему, стимуляторы уже работали, и легкий налет холодной отрешенности Семёна сменился другой тональностью. Раньше приятель себя так не вел, и это следовало пресечь раз и навсегда.

– Знаешь что, друг дорогой… Мне уже предлагала одна особа спалить здесь все к хреновой матери. Догадываешься, куда я ее послал? Не забывай, на корабле мой экипаж!.. А еще я вышел из детсадовского возраста, чтобы меня брать на слабо!

– Да кто тебя…

– Ты! – Митька заметил нездоровый блеск в глазах приятеля и бросил наугад: – Давно на химию подсел? Слезть возможно?

Семен тут же сдулся.

– Извини, Мить, без этого я бы не выжил.

– У нас на районе многие так говорили! – Митька скептически хмыкнул, но столкнулся с абсолютно серьезным взглядом друга.

– Это тайга. Не выжил бы. И после зоны ни-ни, просто твой коктейль подействовал…

– Точно ни-ни? Такое вообще бывает?

– На обезболивающих и хитрых гормонах сижу, когда ломает. Чтобы совсем избавиться от этой хрени, нужна полная очистка организма, а мне это не по карману…

– Хотя бы работать самостоятельно сможешь? Или мне в последующие недели придется квохтать над тобой и следить, чтобы не забывал менять подгузники?

– Мить, именно работа на полную катушку меня обычно и спасает! Так что все будет в порядке, даже лучше! Мы порвем этих котят, как тузик грелку!

Митька непроизвольно улыбнулся. Долгими зимними вечерами они с Семёном и его сестренкой смотрели старые фильмы и частенько даже разговаривали цитатами из них. А еще в речи друга прозвучал несомненный намек, приятно царапнувший слух.

– Мы? Хочешь сказать, что тоже желаешь принять участие в предстоящем действии?

– Не то слово! Все как обычно, но в этот раз именно я сяду тебе на шею и буду оттуда кое-кого погонять!

* * *

Свет в отсеке мигнул.

Лицо грузного техника в слегка засаленном скафандре перекосилось, и он настороженно огляделся. В одном углу почти пустого складского отсека скорчились две женщины, в другом еще один его напарник методично перебирал разложенные на полу оптические кабели.

Казалось, никто не обратил на инцидент внимания. Однако это были еще не все действующие лица. Рядом с технологической нишей, расположенной в стене просторного сорокаметрового помещения, возвышался весьма представительный мужчина, одной своей позой излучающий силу и властность. И от его внимательного взора факт моргнувшего освещения не укрылся. Несмотря на то, что он стоял к технику спиной, искать другого козла отпущения этот тип даже и не подумал.

– Ларри!

Техник стоически взял себя в руки и в прямом смысле этого слова подлетел к гневающемуся начальству. Однако сильно приближаться не стал, стараясь сохранить дистанцию и не попасть под горячую руку. Прокашлявшись, он натужно промямлил:

– Джордж, мне кажется, что с сетью творится что-то не то.

– Я вижу, Ларри! За последний час мои приборы перегружаются уже во второй раз! И это несмотря на то, что они защищены по второму классу и, конечно, оснащены резервным источником питания. Как я могу работать в такой ситуации?

Ответ был произнесен спокойным тоном, но на этот счет техник не обольщался, с таким же безмятежным видом его собеседник мог применить и бластер. А он еще и пристально взглянул на подчиненного, окинув рукой груду диагностического оборудования, аккуратно закрепленного на стандартном монтировочном столе.

– Ну, что скажешь?

Техник скис окончательно.

– Шеф, я уже дважды заливал новое программное обеспечение в комплекс управления энергетическими объектами, но тот все равно сбрасывает настройки и подает питание на шины по своему разумению, не говоря уже о плавающем напряжении и помехах… Но отопление с освещением функционируют практически без сбоев, шеф! Я честно старался!

Его собеседник саркастически хмыкнул.

– Спасибо и на этом.

Техник нарочито громко перевел дух.

– Не за что, шеф…

Однако такой сомнительный ответ только раззадорил собеседника.

– Ларри, не пытайся казаться глупее, чем ты есть!

– Да, шеф… Это так заметно?

– И даже не пробуй сменить тему! Мне кажется, ты отсутствовал достаточно долго, чтобы не ограничиться двумя подходами к этой долбаной энергосистеме! Меня интересуют подробности! Они есть?

– Как сказать… Я взял тот новый сканер, о котором мне толковал Боб, сходил в пилотскую кабину и сравнил эталонную матрицу, которую полчаса назад залил в энергетический комплекс, с ее текущим образом.

– И?

– В них есть существенные разночтения.

– Так и должно быть, комплекс работает и изменения накапливаются. Но на физическом и канальном уровне все нормально? Никаких закладок?

– Тут вроде все в норме, но вот что касается образа… Я заметил, что трансформация затронула не его оперативный блок, принимающий решения на основе поступающих данных, а резидентный, где хранятся системные библиотеки. Может быть, ты сам посмотришь на результаты вместе с Бобом?

– В рубке слишком тесно, мне там даже не установить монтажный стол. Да еще от Боба воняет, будто он не мылся две недели… – До главы пиратствующей братии неожиданно дошло, что ему сказал собеседник. – О! Резидентный, говоришь? Но это означает, что кто-то вмешивается в работу оборудования, подменяя ядро!

– Точно, шеф! – ухватился за возможность оправдаться техник. – Это, наверное, пилот с базы!

Джордж неуверенно хмыкнул.

– Внешнюю связь мы полностью отрезали. Кроме того, чтобы хакнуть системы корабля, нужно нечто большее, чем недоучившийся курсант.

– А…

– А кроме него рядом с нами на миллионы миль никого нет, разве что…

Ларри заискивающе улыбнулся.

– Точно, Джордж, остается сбежавший от нас русский техник! Он мне показался весьма талантливым молодым ублюдком! Ведь именно из-за этого ты приказал не стрелять по нему, да?

– Я запретил, потому что иначе вы продырявили бы коммуникации или нарушили герметичность отсека! Этот корабль стоит денег, если ты еще не забыл об их существовании!

– Твоя правда, шеф! Боб так рассвирепел, что чуть не начал выжигать отверстие в двери, которую этот мальчишка заклинил!

Джордж пододвинулся и покровительственно похлопал подчиненного по плечу.

– А вообще в космосе без интуиции нельзя, Ларри. К примеру, твоя информация лишь подтверждает верность моего предыдущего решения, принятого, как Бобу показалось, наобум. Мне уже надоели постоянно вылезающие ошибки, и я дал ему указание вырезать из этого отстойника кабели и собрать из них замкнутую систему прямо в пилотской кабине. Мы уже часа четыре без связи с внешним миром, и меня это начинает напрягать… Что же касается оставшихся членов русской команды, то я держу внутренний объем корабля на контроле и уже начал откачивать воздух из тех помещений, где они находятся. Сами к нам постепенно приползут…

Джордж махнул рукой на висящий перед ним голографический экран, где был выведен трехмерный план корабля и в глубине грузовых отсеков менялись, подмаргивая, графики и цифры. Ларри вдумчиво всмотрелся в постоянно обновляющиеся картинки, но спросил совсем о другом.

– Ты потом их ликвидируешь, шеф? А девок… может, их не сразу за борт?

– Выбросить кого-нибудь наружу мы всегда успеем – пусть сначала этот недоучившийся пилот сдаст нам базу! Если мы преподнесем Весту нашим нанимателям на блюдечке, нам нехило обломится!

– Думаешь, получим дополнительные премиальные помимо обещанных?

Начальник хмыкнул, получив вполне ожидаемый им вопрос.

– Да, и смею надеяться, что они будут весьма немалыми! Скажи, я ведь неплохо вас подготовил к операции? А, Ларри?

– Э-э…

Джордж заметил, что его собеседник пытается что-то спросить, и добродушно рассмеялся.

– Не тушуйся, говори, я же вижу, что какая-то ерунда вертится у тебя на языке!

– Это для будущих заданий, шеф… Почему ты взял себе имя Гога? Мне показалось, что члены русской команды морщились, слыша это имя.

– О!.. Я сам это заметил, но было уже поздно. Мне показалось, что имя Джордж ассоциируется с русским Жорой или Гогой. Видимо, я слишком вжился в образ или просто насмотрелся их старинных фильмов.

– Это да, у меня мозги заплыли от той тягомотины, что ты нам ставил! А еще мне кажется, шеф, что нам стоит поступать, как обычно, и не заниматься всякой ерундой… Например, сейчас нужно не оборудование заново прошивать, а подвесить на растяжки старую корову! – Ларри кивнул в угол, где лежали женщины, и веско добавил: – И вообще, надо было брать всех русских за горло, когда та красивая сучка за штурвалом корабля еще виляла задом! Теперь она валяется в медицинской капсуле и уже ни на что не годна!

Джордж недовольно поморщился, но его отрицательные эмоции вызвала не зашкаливающая озабоченность напарника.

– Ларри, засунь свое мнение о моих поступках себе в задницу и заткни его детонатором с гремучей ртутью!

Техник нарочито поежился.

– Зачем, шеф?

– В следующий раз при любом сомнении в моей компетентности я тебе отвешу такого пинка, что твой зад разорвет в мелкие клочья! Может, так ты все-таки запомнишь, кто здесь принимает решения!

Ларри постарался скрыть мелькнувшую ухмылку и вновь напустить на себя виноватый вид. А спустя секунду уже нашел тот предмет, на который можно было перевести праведный гнев своего начальства. Ткнув пальцем в голографический экран, техник обратил внимание собеседника на некоторые несуразности, там творящиеся.

– Э… шеф, мне кажется, что в малом переходном тамбуре давление меняется как-то неравномерно. На графике видно, что десять минут назад оно опустилось до минимума, потом стало расти… Боже мой, в основных отсеках около грузовых ворот сейчас вообще творится что-то ужасное!

– Неисправность из-за дефектной энергосистемы? Броски питания?

Ларри осознал, что ляпнул что-то неправильное и опять может получить втык за свою работу, поэтому постарался исправиться:

– Вряд ли, датчики объема и биологической активности не могут сбоить так синхронно. Будь я в зоопарке, то подумал бы, что это слон, но здесь и сейчас…

Джордж неожиданно побледнел и прервал подчиненного:

– Ты слышишь это? Я имею в виду свист, как будто в соседних отсеках пробоина и остатки воздуха… Всё, больше никаких звуков!

– Да, и давление в ангарах поползло обратно! Все снова в норме, шеф, не волнуйтесь! Этот корабль своим поведением сведет нас с ума, его надо скорее продавать!

Однако Джордж был слишком озабочен случившимся, чтобы махнуть на всё рукой.

– Ларри, ты случайно не подсоединял на шину систему управления шлюзованием?

– Нет, шеф, сейчас она способна работать только в автономном режиме. Но для этого необходимы коды доступа, а их мы заменили по всему кораблю!..

– Но ты ее не обесточил, засранец?!

Ларри потупился.

– Я же объяснял, что блок управления электропитанием при перезагрузке восстанавливает настройки по какому-то своему разумению…

– Обычным ручным тумблером, кретин! До которого не сможет добраться это чертов русский техник!

– Шеф, но такой автомат только один, и он стоит на входе общего грузового отсека! Если бы я его отключил, мы бы уже давно тут окоченели! Вот если бы вы с Бобом согласились переместиться в рубку…

– Ты слышишь?! Это уже не свист, а…

– И датчики в соседнем помещении взбеленились! Боб, бегом сюда!

По корпусу отсека прошла едва ощутимая дрожь.

Техник нагнулся и приложил руку к рельефному полу, чтобы удостовериться в том, что ему не показалось, однако его начальник и без любых проверок своей пятой точкой ощутил надвигающиеся неприятности, а потому мгновенно захлопнул гермошлем и потянулся за бластером.

Стены задрожали еще сильнее, одна из них стала местами обугливаться, и образующиеся черные прогары неожиданно стали складываться в причудливый узор, напоминающий черты скалящегося человеческого лица. Рев за перегородкой начал нарастать, и та наконец не выдержала: вдавилась внутрь и с треском лопнула.

Несмолкаемый рев заполнил все помещение, и в него протиснулась массивная голова неведомого космического монстра, пыхнувшая во все стороны клубами едкого дыма. Чудовище открыло глаза, разбросанные по бокам торчащей из перегородки «физиономии», и его гневные взоры обратили свою ярость прямо на замершую в недоумении троицу.

* * *

– Сема, а ты любое устройство раскурочить можешь, если до его внутренностей доберешься?

Друг что-то промычал, и Митька решил его не отвлекать.

Хотя истребитель висел почти вплотную к большим грузовым воротам, вычислитель Семёна, подключившийся к их радиоинтерфейсу, работал почти на пределе своей дальности и ощутимо грелся. Воздух из нескольких переходных отсеков непризнанный гений каким-то образом умудрился стравить за борт, но напряжение питания системы управления приводами постоянно плавало, и их примитивные мозги упорно не желали переходить на нормальный рабочий режим.

Семён почти в прямом смысле залез Митьке на шею, разместившись под фонарем кабины, и его ноги болтались у напарника прямо перед глазами.

– А!.. Вроде бы все! Представляешь, контроллер энергетической шины по случайному алгоритму ограничивал подачу мощности на оборудование, и мне пришлось кучу всякой мелочи перепрошить. В момент максимума эти устройства соберут выделенные им энергопотоки в один пучок и оттранслируют их к шлюзу, а уж сам контроллер ворот я зациклил, и он не успеет подать приводам сигнал ошибки из-за плавающих показателей…

– Э-э… Сёма, я случайно не перебрал с твоими стимуляторами?

– Ладно-ладно, прости, что загрузил твои мозги хламом ненужной информации! Просто учти, что у тебя две секунды, чтобы пробраться внутрь, после чего створки автоматом закроются. В общем, ждем, когда программа просчитает, что псевдослучайный поток энергии продержится нужное нам время!

– Сёма!

– Именно так меня зовут некоторые неблагодарные индивидуумы! Ждать, кстати, придется около десяти-пятнадцати минут! И помни, две секунды тебе на заход!

Хотя лица Семёна Митька и не видел, но живо представлял себе, как тот сейчас выглядит. Горящие глаза, румянец во все щеки. Откат будет болезненный, но сначала им всем нужно до него дожить. Поэтому он не стал церемониться.

– Помню, помню. Однако не представляю, что мы будем делать дальше! Я и в отсеке рядом с воротами смогу передвигаться с трудом, а что делать потом? Ну ладно, сначала идут большие ангары, их мы проскочим, но следом идет анфилада узких коридоров и комнатушек! Допустим, членов экипажа, находящихся в этом запутанном лабиринте, мы не угробим, запустив внутри рейдера активное сканирование для поиска биологических объектов, но вот перегородки я могу просто не продавить своей массой…

– Это почему?

– В этих полимерных стенах проложены полиуглеродные волокна, из которых и сформирован корпус истребителя. Какой из двух лбов окажется прочнее…

Сема хихикнул.

– Гонишь, партнер! Ты сравни плотность укладки волокон. А уже если посчитать, как менеджеры любого бытового производства экономят на спичках, то в переборках вообще голимый пластик!

– Но и корабль не из титана! Он же пустотный, пусть какой-то идиот и присобачил к нему недоразвитые крылышки, расширив диапазоны применения истребителя! Он хрупкий по определению! А что мы натворим внутри? Я уже не говорю, что к чертям собачьим расплавим выхлопом весь этот негорючий пластик, надеюсь, что с задымлением фильтры отсеков справятся! Но истребитель в обычном режиме работает плюс-минус лапоть, а уж при включенной стабилизации продавить стены попросту не сможет! Он будет держаться на расстоянии от них, какие бы команды я ему ни давал, а потому мне придется отключать основной движок и переходить на ручное управление вспомогательным маневровым! Ты представляешь вообще, что это такое?!

– А если мне попробовать залезть в его навигационный комплекс и там покопаться?

Митька вызверился.

– Сема, прекрати пороть чушь!! Счет идет на минуты!

Приятель пошевелил висевшей перед Митькиным носом ногой и постучал ему ботинком по плечу.

– Ладно-ладно, я просто пошутил.

– Шутник, если истребитель что-то заденет и я не смогу его выровнять… Короче, если мы повредим сопла и каналы маневрового движка или, не дай бог, бак с водородом, нас просто разнесет в клочья! Это тебе не металлическая посадочная палуба с магнитными захватами и системой автоматического пожаротушения! И я уже не говорю о том, что химический двигатель в истребителе играет роль вспомогательного и запускается только для торможения, экстренного маневра или в аварийной ситуации! Нормативы его использования исчисляются секундами и горючего там – мышь наплакала, пилоты при полете стараются совсем его не подключать! А ты говоришь – рушить стены и ломать перегородки, как будто это не корабль, а бульдозер!

Семен несколько мгновений молчал, но вскоре оживился.

– Да не проблема, партнер! Перед каждым твоим продавливанием я буду резать стену лазером под размер истребителя. Тебе останется ткнуть ее носовым шлюзом и подождать, когда вывалившийся кусок успокоится и перестанет летать по помещению.

– А он успокоится?

– Ну…

– Тогда следующий вопрос: а ты действительно сможешь вырезать кусок стены? Или просто прожжешь дырку через несколько отсеков наружу и устроишь здесь светопреставление с вихрями вырывающихся в космос воздушных потоков и взрывом истребителя?

– Да чтоб ты знал, бродяга, я на зоне лазером даже тонкие деревья рубил! На спор! И ни одна травинка рядом при этом ни разу не шелохнулась!

Митька аж сплюнул.

– Я, конечно, на своей шкуре испытал, что метеоритная защита в ручном режиме может использоваться как средство нападения, но до миллиметра рассчитать термостойкость слоеного пирога переборки и отчекрыжить только его – это для меня что-то новенькое!

Спорщики одновременно вздохнули, и Семён риторически вопросил:

– И что нам делать?

Митька неожиданно успокоился – ему просто надо было выговориться, и теперь к нему вернулось свойственное ему хладнокровие.

– Продолжать уже начатое. Я очень сомневаюсь, что пленных, в конце концов, оставят в живых, а потому придется рисковать. Ладно… минут пять у нас есть, расскажи, как там на Земле? Машкину могилу навестил?

В Митькином гермошлеме раздался отчетливый скрип зубов.

– Эти суки даже не похоронили ее как следует… Вообще не знаю, где она и что с ней! Я запросил с муниципального центра архивные материалы, так в них видео из ее палаты обрывается сразу после того, как я оттуда ушел последний раз. А больше ничего нет!

Митька удивленно переспросил:

– В смысле? Они что, вообще ничего тебе не сказали? Ты же ее родной брат!

– Там теперь военная лаборатория с тремя рядами колючей проволоки, роботы в охранении и новые сотрудники. В муниципалитете сказали, что большинство материалов уничтожено за ненадобностью, поскольку в деле осталась пометка, что родственников не осталось. Выдали лишь это видео и электронное досье больного. Я искал и на городском кладбище, и в крематории! Ничего, даже записей…

Голос Семёна потух, и он замолчал.

Митька попытался что-то ответить, но тоже лишь скрипнул зубами. Потекли долгие минуты ожидания.

Наконец Семён получил сигнал.

– Готовься!

Шлюзовые ворота дернулись и стали разъезжаться в стороны. Истребитель полыхнул дюзами, вплыл в переходный отсек и миновал крайний из череды открытых ангаров, окутанных полумраком.

Митька огляделся и начал озвучивать происходящее вслух, почти повторяя данные вычислителя. Ему так было легче, тем более Семён был сосредоточен на анализе внутренних систем рейдера и защитного комплекса истребителя.

– Активное сканирование пространства грузового корабля завершено. Зафиксировано шесть биологических объектов. Перерасчет траектории движения… Дура ты, Анька, ну куда полезла? Теперь лишнюю стену ломать… Ладно, шлюз уже закрыт. Напарник, что с давлением?

– Подача воздуха возобновилась. Давление отсека будет в норме секунд через сорок.

Вычислитель выдал траекторию полета, а точнее пролома, и Митька выдохнул.

– Отключена синхронизация относительно внутреннего объема. Перехожу на ручное управление маневровым движком… Круши давай!

Лазеры сверхкороткими импульсами очертили круг на стене, потом прошлись по нему еще раз, и истребитель медленно подлетел к перегородке. Опершись носовым шлюзом в центр окружности, Митька подвинул корабль вперед и медленно сдал обратно в ангар, включив для дополнительной подсветки посадочные огни.

Квазиполимерная перегородка разошлась изломанным цветком, и он дал команду добить повергнутого «противника».

– Сёма, подровняй товарища.

Метеоритная защита, расположенная вокруг носового шлюза истребителя, вновь полыхнула «огнем».

Митька удовлетворенно кивнул и двинул корабль в глубину открывшегося помещения, тщательно вымеряя каждое движение. Вокруг летали мелкие обломки, то и дело отскакивающие от стен в их сторону.

– Эта мелочь нам не страшна, главное на что-то серьезное не налететь.

Методичное уничтожение очередных перегородок заняло минут пять, не больше, однако затем наступила неожиданная развязка. Во время очередного пролома оказалось, что давления внутри помещения нет, и воздух с силой ворвался в приличных размеров ангар, потянув за собой легкий корабль.

– Да чтоб вас всех пьяная собака покусала! Пустотный истребитель, за ногу его! Километр сюда, километр туда… С метрами как быть?!

Митька ругался не просто так. Он сразу прянул назад, но консоль небольшого крыла, пригодная для использования лишь в самых верхних слоях атмосферы, уперлась в наполовину оторванный «лепесток» перегородки, и истребитель резко развернуло, ударив даже не о стену, а о какой-то корабельный модуль, висящий в углу отсека на растянутых цепях.

Митьке показалось, что что-то хрустнуло, и хотя он резко отодвинул истребитель в сторону, в гармоничной мелодии маневрового двигателя явно наметился разлад. Бросив взгляд на консоль неисправностей, он с раздражением заметил:

– Повреждение третьего канала по левому борту. Где-то внутри корабля сифонит, поэтому надо садиться, пока не рвануло.

Семен вскинулся.

– И потеряем шанс взять эту гопоту тепленькими?

– Скорее всего.

– Я за продолжение банкета, но решать тебе.

Митька секунду поразмыслил и решил заканчивать со столь рисковым предприятием, однако раздавшийся в голове кошачий голос заставил его резко передумать.

«Предполагаю, что трещина в газоотводном канале, и ничего существенного не случится, кроме просадки мощности по левому борту. Температура внутренней стороны обшивки после резкого скачка продолжает расти незначительными темпами, в данном объеме никаких критических объектов не расположено, поэтому можно перетерпеть. Конечно, истребитель будет бросать в стороны, и канал разнесет окончательно, но я постараюсь компенсировать издержки».

Судя по тому, что Семён в это время начал что-то говорить, он явно ничего не слышал.

– Что? – переспросил его Митька.

– Я говорю, что остался последний рывок и нам даже не надо лезть к этим ублюдкам полностью. Надо просто засунуть в помещение нос истребителя, чтобы камеры и лазеры оказались внутри склада, и все. У нас впереди узкий коридор и две перегородки, его разделяющие, пробьем на раз-два! А дальше нарисуем этим козлам прощальную наколку на долгую память, и ты сразу можешь глушить двигатели!

Митька даже крякнул от удовольствия.

– Исчерпывающее определение маневра: засунуть себя в стену по самые гланды! Ладно, напарник, поехали!

* * *

Все было кончено.

Истребитель замер, раскорячившись лягушкой среди раскуроченного месива хрупких стен.

Митька открыл диафрагму носового шлюза, заглушил двигатель, полностью обесточив системы, и открыл забрало гермошлема. Принюхаться не мешало. Не факт, что пострадал один лишь газоотводной канал. Возможно, пустотный кораблик уже сочился в потаенных местах взрывоопасным горючим, кошка лишь высказала предположение и только.

Пахло лишь горелым пластиком, но через открытый проход уже доносились подвывания включившейся на полную мощность системы вентиляции.

Прямо над прозрачным фонарем истребителя мелькали красные вспышки аварийного освещения – они с Сёмой застряли кабиной точно в коридоре. Где-то над головой завозился приятель, желая выбраться наружу первым, однако корабль к нему уже привык и отпускать так быстро не хотел.

Внутри отпустила туго взведенная пружина.

Впереди их ждала самая неприятная часть работы – надо было выволочь обугленные пиратские трупы в открытый космос. Это были первые истинно человеческие жертвы в начавшейся войне, но почему-то в Митькиной душе опять не шевельнулось ничего.

«Привыкаю?.. Не поручить ли в таком случае грязную уборку кому-нибудь другому? В конце концов, я начальник или где? А сам лягу на диван, включу какой-нибудь боевик…»

Он даже хохотнул от такого нелепого предположения.

– Кстати, Мурка, ты еще тут? – произнес Митька вслух.

«Лежу, отдыхаю, как всегда… А что?»

– Познакомься, это мой друг, Семён. Я ему доверяю как самому себе, поэтому можешь воплотиться визуально и даже представиться.

«Как скажешь… напарничек. Кстати, я тебе советовала сделать то же самое, но при этом даже не предполагала, что ты способен учинить такой разгром…»

Семён явно хотел переспросить, с кем это его приятель общается по голосовой связи, и даже начал издавать первые звуки, но по тому, как он поперхнулся и задергался в скафандре, Митька понял, что перед ним где-то на фонаре уселась пушистая кошечка и стала методично вылизывать себе лапу.

«Здрасте, я ваш ангел-хранитель! Для вас просто Мур-р-р-ка! Прошу любить и жаловать!»

Митька замер в предвкушении попыток друга избавиться от наваждения и его доказательств самому себе, что не сошел с ума, но тот совершенно спокойно произнес:

– Машка, как ты меня нашла?

Несколько секунд вокруг стояла оглушительная тишина, а потом в Митькиных ушах раздался пронзительный, чуть ли не ультразвуковой кошачий визг и аварийные лампы в коридоре погасли, разнесенные вдребезги.

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

…

Да нет, не может этого быть!

Чертовы доктора, бластер им в задний проход!!

…

Глава 4

Чтобы продвигаться вперед, надо все время вертеться.

Правило буравчика

Маленькая пятилетняя девочка, сидящая в рубке космического корабля на корявом детском стульчике, выглядела более чем странно. А учитывая, что наряжена она была в обычное платьице в горошек, висящее складками в условиях полной невесомости, такая ситуация была и вовсе из области фантастики. Однако это не мешало ей тихонько поскуливать и размазывать слезы по испачканному грязью лицу, отвечая на вопросы окружающих ее персонажей.

Те на нее почти не напирали. Да и не окружали вовсе.

Они сами тесно сгрудились в центре рубки, как будто вокруг них были очерчены незримые границы, за которые категорически не рекомендовалось заходить.

Иногда они пытались успокаивать девчушку, но потом вновь о чем-то спрашивали, и тогда негромкий плач сменялся истерическим повизгиванием и даже долгими подвываниями, а ответ был все равно один и тот же:

– Не по-о-о-омню-ю-у-у!

Подойти и пожалеть маленькую соплюшку, пригладив рукой торчащие в стороны косички с синими бантиками, было невозможно. Как только кто-то приближался к ней ближе чем на метр, ее изображение подергивалось рябью и появлялось в другом углу помещения.

– Не зна-а-а-а-ю-ю-ю!!

Заметив, что Семён уже не совсем адекватно воспринимает действительность и пытается зажимать уши, чтобы не слышать рыдания девочки, Митька не выдержал:

– Машка, хватит!

– У-у-у-у-а-у!

– Машка-промокашка!

– У-у-уу-а-ауу-у-а!

– Не прекратишь истерику, вместо промокашки подставлю что-то другое, дурного цвета и запаха!

– Са-а-ам такой!

– Я хороший, а ты плакса! Рева-корова!

– Не-е-е-ет! Ты просто меня об-б… – девочка всхлипнула и разрыдалась окончательно. – Об-би-и-ижал!..

– И как я тебя обижал?

– Не г-г… гладил меня по голо-ооо-овке!

Тут уже не выдержал Семён.

– Машка, ну как он мог тебя погладить, если это невозможно в принципе?!

К истерическим ноткам детского голоса добавился топот ножек, обутых в красные сандалики.

– А-а-а-а-а-а!! Мо-о-о-о-ожно!

– И как же?

– А в-в-вы попробуйте!!

Маленькая пигалица неожиданно замолчала и требовательно поманила к себе приятелей ладошкой.

Если Семён от этого жеста сразу шарахнулся в сторону, то Митька через секунды раздумья всё-таки выполнил весьма странную просьбу девочки: подвинулся, протянул руку и опустил ее на голову сразу же успокоившейся плаксы. Сначала пальцы почувствовали жесткие уколы, будто он трогал пучок соломы, но вскоре ощущения сгладились и под ладонью оказались непослушные детские волосы.

Митька озадаченно помотал головой, и Маша, не дожидаясь вопросов, заявила:

– Всего лишь многовекторная обработка ваших движений вкупе с воздействиями на нейроимпульсы головного мозга. Конечно, будут некоторые задержки и рассинхронизация, но замена вычислителей проблему решит.

– Ты хочешь сказать, что…

– …что поставила вам в вычислители программку для эмуляции ощущений, так что теперь вы сможете меня не только трогать, но и брать на руки, вот только мне нужно как следует настроить обратные связи… Мальчики, ау! Проснитесь! Ну, что вы вылупились на меня, как бараны на новые ворота?

– Но вычислитель же взаимодействует только со зрительным и слуховым нервом, остальное вроде бы невозможно и под запретом… Как?!

– Вот глупенькие! Вы что, ни разу не смотрели кино с эффектом полного присутствия? Только при этом все обычно используют разные гаджеты, а я – эмулирующие библиотеки. Или вы думаете, что мое воздействие чем-то отличается от работы вычислителя с упомянутыми вами нервами? Не буду вдаваться в подробности, но в итоге это те же наведенные нейроимпульсы в мозгу! А может, вы надеетесь, что электронная подпись на программном обеспечении или нелепые человеческие законы могут меня остановить?

Митька обреченно развел руками.

– Но зачем это тебе?!

– Я хочу снова стать маленькой! А вы будете меня воспитывать!

Друзья потрясенно переглянулись, и Семён растерянно поинтересовался:

– Маша, но ты это ты или уже нет?

Та обиженно надула губы.

– Конечно же я! Только раньше я была кошкой, а теперь стала маленькой послушной девочкой!

– Но ты же почти ничего не помнишь из своего прошлого!

– Вот еще!.. Что-то помню, иначе к Митьке не прицепилась бы! Да и Муркой я не просто так прикидывалась!

– А при чем тут Мурка?

Маша нахмурилась, но всё-таки объяснила «как для бестолковых»:

– Я же сначала ассоциировала себя с нашей деревенской кошкой, с которой спала на печке и играла на завалинке! Но когда нашла в твоем вычислителе видеофайлы с нашими изображениями на фоне знакомого неказистого домика и на основе квазиперекрестных ссылок построила графы зависимостей, всё стало на свои места.

– Всё?

– Ну, почти… Существенная часть меня осталась в лаборатории, это я сейчас понимаю. Не получилось у меня сбежать со всей памятью, хотя я всегда думала, что сделала это. Просто к большинству данных, касающихся воспоминаний при жизни, у меня никогда не было доступа. В принципе это правильно!

– Почему?

– Разум, осознающий, что заключен в клетку, обязательно сойдет с ума. Любой человеческий разум!

Приятели вновь изумленно переглянулись.

– Получается, что…

Грязные разводы на лице девочки исчезли, волосы уложились аккуратными прядями, а платьице сменилось комбинезоном, и она стала похожа на донельзя серьезную первоклашку, гордящуюся тем, что выучила все уроки.

– Получается, что нет никаких разумных сущностей, человеческие технологии еще не доросли до этого. Осуществлен лишь перенос сознания, а поскольку эксперименты в основном проводились в исправительных учреждениях над лицами, приговоренными к длительным срокам заключения, то итоги получались ущербными в большинстве случаев.

– Ты уверена?

– Я уже докопалась до истоков четверти из известных мне сущностей, сопоставив их эмоциональные отпечатки с личными делами некоторых приговоренных. Даже послала им некоторые намеки, вызвав натуральную бурю в стакане воды.

Семен нервно хохотнул.

– Они тоже устроили кому-то истерику?

Машенька демонстративно хмыкнула, вздернув маленький носик.

– Хуже! Думаю, не обошлось без техногенных катастроф!

– В смысле?

– Братик, ну как ты не понимаешь? У меня детская психика, пластично подстраивающаяся под складывающиеся обстоятельства. А у них… у большинства тяжелая беспробудная жизнь в прошлом и почти ничего за душой, разве что кошмары! Им даже плакать бесполезно, а слезы, между прочим, прекрасная профилактика эмоциональных перегрузок, а также защита от стресса!..

– Это были слезы? Не что-то большее?

– Если бы я не устроила истерику, твой разум, Семён, мог бы пострадать! Каково это, обнаружить сестренку в виде фантома, способного поучить тебя жить!.. – Машенька неожиданно насторожилась. – Кстати, у нас гости… И не просите, не исчезну! Маленькой девочке надо учиться манерам у особ ее пола, а не у взрослых, но глупых мальчишек!

Щелкнул запор входного люка, и в помещение тесной рубки, где расположились собеседники, вплыла Анна. Схватившись за поручни, девушка притормозила прямо напротив Митьки. Холодное лицо гостьи, явно настроенной поругаться, не выражало ничего, кроме тщательно сдерживаемого гнева.

– И сколько будет продолжаться ваше ничегонеделание?! На станции хаос! Искин отказывается выполнять любые наши поручения из-за какого-то сбоя в его банках памяти, вычислители у всех перегружаются уже по третьему разу, а вы вообще не отвечаете на вызовы, будто дела ни до чего нет…

В стороне раздался всхлип, и перед Анной, обернувшейся на странные звуки, предстала чумазая пятилетняя девочка, сидящая прямо на приборной панели в дальнем углу рубки и сморкающая сопельки в грязноватый кружевной платочек.

– Я плилетела, а они меня обиз-з-зають! Говолят, что маленьким нечего делать в астелоидном поясе! И они даже не дали мне ничего покушать!

Семён прерывисто вздохнул и попытался заслонить рукой один из голографических излучателей. Изображение девочки подернулось помехами, но изумленная Анна этого даже не заметила.

– Машка, не переигрывай! – Семён погрозил сестренке пальцем, но та лишь обиженно всхлипнула и поджала губки.

– Они оба плотивные-плеплотивные!

– О господи, откуда такая красавица взялась? – Анна растерянно опустилась перед маленькой девочкой на колени и завороженно улыбнулась. – Кто ты, дитя? Я-то думала, что эти оболтусы тут пьянствуют, а они… Пойдем со мной, я тебя накормлю и ты расскажешь, как сюда попала!

Маленькая замарашка подала ей руку и, когда та ее приняла, не заметив ничего подозрительного, отвернулась в сторону и показала язык «противным мальчишкам».

Когда обе вылетели прочь, Семён резко выдохнул и толкнул Митьку в бок.

– Ты понял, что случилось? Она теперь может всем управлять: скафандрами, вычислителями… всем!

Митька глубокомысленно хмыкнул.

– Мне вот другое интересно: как она обедать в присутствии Аньки будет? Положим, имитировать процесс не проблема, но пища куда-то должна деваться из тюбика?

– Очнись, приятель! Ты меня просто не слышишь! Ей сейчас даже излучатели не нужны, она строит отдельную виртуальную картину мира для каждого прямо в его мозгу!

«Приятель» на минуту задумался.

– Только там строит, где ей позволяют. Однако в нашем киберпространстве она действительно может всё. Тот же искин станции Машка сама программировала, а к нему у сотрудников фирмы при подписании договора автоматически настраивается режим полного доверия.

– Черт-те что у вас творится! У искина же по умолчанию высший приоритет по отношению к остальным вычислительным мощностям, он может даже перехватывать управление пилотируемыми средствами в случае необходимости, не говоря уже об обновлении всего ряда программного обеспечения!

– Видимо, так она и получила доступ ко всем вычислителям команды… Осознала себя, испугалась за нас с тобой из-за этой истории с пиратами и стала действовать!

– И что нам делать?

– Для начала займись перепрошивкой искина, все доступа я тебе предоставлю.

– А ты уверен, что она нам это позволит? – сипло поинтересовался Семён. – Машка и сейчас, наверное, нас слушает.

– Всё-таки она твоя сестра, а мы не планируем ничего такого, что бы ей навредило. Просто с позиции старших определяем правила, по которым готовы с ней жить и общаться.

– А ты уверен, что после этого она не начнет скрывать от нас свои манипуляции?

– Не совсем, поэтому нам остается только одно – молиться.

– Чего?!

Митька тяжело вздохнул и пояснил:

– Молиться, чтобы твоя сестренка осталась человеком, несмотря ни на что.

* * *

Тесная рубка рейдера для очередной перепрошивки оборудования грузовика подходила как нельзя лучше, координировать некоторые работы здесь было даже удобнее, чем в других помещениях корабля. Казалось бы, какая разница, где подключаться к шине и выводить голографический экран, на котором можно наблюдать за передвижением людей и роботов? Тем не менее некоторые сообщения можно было видеть только на основной консоли, а ту можно было подключить лишь в кабине пилотов.

Да и не отвлекал тут Митьку почти никто.

Однако «почти», как говорится, не считается. Иногда некоторые особо настойчивые индивидуумы наведывались к нему в гости, осеняя счастьем личного присутствия… Как будто нельзя было организовать закрытый канал связи для приватного разговора!

– Дмитрий… – Анна смущенно поправила челку, поджала губы и мельком бросила взгляд на пульт управления. – Можно с тобой поговорить?

Митька огляделся по сторонам, озадаченный поведением заговорившей с ним особы, но никаких фантомов вокруг себя не обнаружил и устало кивнул.

– Говори.

– Я, конечно, лезу не в свое дело, да и комиссия ООН еще сорок лет назад разрешила детям находиться в космосе, но мне кажется, что…

– Что?

– Маленьким девочкам не место на отдаленной станции, да еще той, которая находится в коммерческом конфликте с очень влиятельной корпорацией! А уж то, что Машеньку не довезли до места, оставив ее в неисправной аварийной капсуле рядом со станцией, просто выходит за рамки здравого смысла!.. Для начала перевозчик мог хотя бы поинтересоваться, как дела на Весте, раз его никто не поприветствовал! Да и искин наверняка отрапортовал ему об аварийной ситуации, несмотря на то, что странный сбой потер весь его журнал за тот период! Это всё-таки дальний космос, а не орбита Земли, здесь приходят на помощь, а не равнодушно проходят мимо!.. Ну, ладно, всякое бывает, но с девочкой ситуация прямо-таки вопиющая! Мало ли что у транспортной компании контракт горел!.. Даже то, что резервы спасательной капсулы рассчитаны на четыре месяца и девочку подобрали бы на обратном пути, никак не может служить оправданием подобного поступка! Машенька, конечно, достаточно умная и самостоятельная девочка для своего возраста, да и в технике прекрасно разбирается, но… Я требую официального запроса в транспортный комитет ООН на предмет лишения лицензии этого перевозчика!

Митька глубоко вздохнул, терпеливо дослушав до конца запальчивый монолог собеседницы, и риторически вопросил:

– Какого именно? Который не оставил и следа в памяти искина? Кроме того… я так понимаю, это Маша рассказала тебе про эту загадочную транспортную компанию?

Девушка нахмурилась.

– А что, ты сомневаешься в чем-то?

– Всей подноготной я не знаю, поскольку пользовался теми же источниками информации, но всё-таки советую тебе не слишком прислушиваться к разным детским небылицам. Могло быть всё что угодно! В последнее время, например, компании для доставки космических грузов используют беспилотные модули, которые самостоятельно передвигаются по низкозатратным переходным траекториям…

– Грузов, но не людей!

– Не людей, – согласился Митька и тут же возразил: – Но это только пока, если не уже… Кроме того, она наверняка тебе не описывала членов команды своего транспорта! Мне кажется, у девочки вполне может быть шок после пережитого, и сейчас она не в состоянии здраво оценивать последние события, с ней случившиеся. Даже взрыв… Да-да, я не исключаю того, что она была на напавшем на мой бот грузовике, как бы это странно ни звучало! Тот вполне мог перевозить пассажиров, пока пилот не сошел с ума или робот, под него маскировавшийся, не выполнил то, на что был запрограммирован!

Анна подозрительно на него посмотрела, нахмурилась и медленно, по словам, процедила:

– А ты вообще сканировал окружающее пространство, прежде чем пришел сигнал со спасательной капсулы?

Митька развел руки в стороны, указывая на вскрытые панели в рубке рейдера, и патетически воскликнул:

– Чем?! Мы сейчас в этом отношении слепые, как кутята, здесь все еще только восстанавливается, а биологические сканеры на базе отсутствуют как класс. Целенаправленно же проводить операцию по исследованию останков грузовика мне как-то и в голову не приходило… Точнее приходило, но я ее переложил на вас. Помнишь об этом?

– Ну да, но в первую очередь это касалось очистки орбиты от обломков…

– Тем не менее! Слава богу, что Машка догадалась прочитать сообщение на мониторе капсулы и отреагировать на него! Она ведь последние несколько лет жила в какой-то дыре на попечении старого и больного родственника. Тот не только ей не занимался, но после своей смерти даже не оставил девочке никаких средств к существованию! А ты думаешь, почему она тут оказалась? Социальные службы, чтоб им пусто было… Наверняка на Семёна еще и счет за перевозку повесили!.. Так что счастье, что она вообще умеет читать и понимать прочитанное! Еще нам повезло, что она всё свое детство игралась с домашними роботами, а не куклами, именно поэтому сумела заменить неисправный модуль передатчика, взяв аналогичный из какого-то паука-уборщика!

– А сама капсула где сейчас?

– Э-э…

В вычислителе послышался ехидный детский голос, и Митька суетливо добавил:

– Насколько я помню, искин отписал ее на восстановление разрушенного грузовика. Там отсутствует одна из жилых секций, из-за чего, кстати, я и подумал про присутствие Маши на этом корабле. Капсула идеально туда впишется, благо стандартная и фактически ничейная, даже если она и не оттуда… А что, ты ее хочешь осмотреть? Ну ладно, я постараюсь пригнать, если роботы еще не начали монтаж…

Анна смутилась и передернула плечами.

– Не надо! Мне некогда, да и вообще у меня нет причин вам с Семёном не доверять.

Митька неслышно выдохнул и постарался перевести разговор на другую тему.

– В любом случае, рано или поздно, но все выяснится, а пока ты просто не слишком прислушивайся к рассказам нашей малышки.

Собеседница тут же фыркнула.

– Дети не умеют врать! Уж, по крайней мере, не с такими подробностями!

– Зато они могут фантазировать, если не хотят вспоминать пережитое!.. В любом случае девочка сейчас на базе и, кроме Семёна, у нее других родственников нет, поэтому она останется там под наблюдением брата и никому не доставит хлопот… или уже доставляет?

Анна на секунду задумалась и с неудовольствием кивнула головой.

– Ладно, пусть остается, но до первого каравана на Цереру!

– Он же будет последний и единственный… Так что с хлопотами?

– А!.. Нет-нет, что ты! Я и виделась с Машенькой всего пару раз, она с базы редко выходит! А уж если покидает ее, то всегда приносит удачу!.. Представляешь, я два дня возилась с комплексом окончательной подготовки концентрата, абсолютно не понимая, почему в отбракованном шлаке встречается так много примесей ценных металлов, а она пришла, рассказала какую-то детскую историю и… Бац! На экране высветилось сообщение о сбое записи настроек, я их еще раз сохранила, и система заработала как надо!

Митька нахмурился, пытаясь собраться с мыслями, и переспросил:

– Анечка, напомни, пожалуйста, зачем нам нужно выпускать концентрат, если наша главная цель – заготовка кристаллов, а с ней справляется завод первичной переработки руды, достаточно производительно отсекая пустую породу? С учетом запасов, накопленных на старой китайской базе, полтонны отсортированного сырья уже готовы к отправке, если не ошибаюсь.

– Не ошибаешься, но…

– Не забывай, что через два-три месяца нас здесь, скорее всего, уже не будет! На кой ляд нам нужно организовывать еще одно производство на Весте и тратить на это время? Все силы на кристаллы, они окупят всё!

Анна вспыхнула.

– Завод уже работает на полную мощность, и переработать больше руды мы просто не в состоянии! А комплекс концентрата я пыталась запустить не на Весте! Задачу по автоматической доставке кристаллов на Цереру с меня никто не снимал, а для этого нужно увеличить коридор ускорителя на астероиде и куда-то деть отвалы ценной породы! Ну, вспомнил?.. Не в космос же мусор выбрасывать, рискуя нарушить все транспортное сообщение вокруг нас? О модулях для хранения отходов вы как-то не озаботились!.. А в этих отвалах вкрапления золота и платины, между прочим!

– А формировать брикеты и отправлять их челноком на Весту?

– Так для этого я и задействовала комплекс, а уж заодно воспользовалась им и по прямому назначению! Ведь картриджи для завода первичной переработки надо пополнять? Надо! Да и сами снаряды таким образом можно формировать: проращивать ваши волшебные двигатели гораздо проще в брикетах, а не кусках железного астероида…

Митька смущенно почесал нос, пытаясь скрыть заалевшие от стыда щеки.

«Надо же, руководителем себя возомнил! Как щенка ткнули носом в наваленную кучку своей некомпетентности! Сам же девушке задачи ставил, а какое оборудование для этого надо привлечь – не продумал!»

– Ладно, Ань, ты права. Иди тогда, дальше работай.

Неожиданно он почувствовал рядом собой еле уловимый аромат чистой кожи, который не могла заглушить даже нотка сладковатого парфюма. Аня приблизилась почти вплотную, щекоча его ухо разлетевшейся в разные стороны челкой.

– Мить… Я, наверное, погорячилась тогда, на орбитальной станции… Я же многого не знала… А ты надежный, да…

Митькин организм как будто бы пробила какая-то искра, и он ощутил, как задрожали пальцы. Казалось, еще секунда, и тело растворится в облаке нежности, окутавшем его с головой. Он даже прикрыл глаза и втянул в себя воздух, в котором плавали капельки любви и счастья.

Его состояние нарушил резко щелкнувший запор входного люка.

Девушка, явно обидевшись на Митькино бездействие, стремглав вылетела в коридор.

«Олух царя небесного! Надо же, так опростоволоситься!»

Он подтянул ноги, оттолкнулся и закружился по рубке мячиком, несмотря на опасность сломать что-нибудь из раскиданного вокруг оборудования (мог бы и себя изуродовать, наткнувшись на острые углы вскрытых панелей).

«Йо-хо-хо!!»

Однако эйфория вскоре сошла на нет, он вновь приземлился в кресло и задумался, пытаясь проанализировать ситуацию в очередной, чуть ли не десятый раз и понять, что они с Семёном упустили из виду.

При близком изучении астероид оказался ценным приобретением. Ближневосточные шейхи не просто так пытались организовать доставку подобных ему собратьев на марсианские верфи. В разной степени концентрации в самодвижущемся камушке присутствовали не только уже упомянутые драгоценные металлы, но и кобальт, марганец, молибден, осмий и рутений, не говоря уже о залежах железно-никелевой руды. Концентрат рутения, например, мог сразу же использоваться при ремонте или печати жаропрочных конструкционных материалов, сплошь и рядом применяющихся в аэрокосмической технике.

Грешно было таким разбрасываться.

Однако задачи перед ними стояли совсем другие. Нужно было как можно скорее наладить доставку кристаллов на Цереру, Митькины фирмы не могли долго жить на подножном корму. Работникам и будущим пилотам необходимо платить зарплату, как бы это было ни прискорбно для хозяина упомянутых компаний. А еще надо было чинить технику, в том числе разведбот и напавший на него грузовик, закупать припасы и горючее.

Вот только для этого накопившийся у них товар нужно было продать. Но как доставить кристаллы Казанцеву? Просить его помочь? В разговоре, касающемся нового раздела добывающей фирмы, тот упомянул, что аренду грузовика экспедиции он вынужден прекратить, потому что ситуация с перевозками на станции критическая и задействованы даже мелкие боты. А судя по тому, что большинство Митькиных «соучредителей» практически мобилизовали, летать на кораблях было попросту некому. Так что на помощь Цереры надежды было мало. На руках же у Митьки и его новых фирм относительно исправными остались лишь челнок и захваченный рейдер. Остальная работоспособная техника в силу своих тесных габаритов и малой топливной вместимости для дальних грузовых переходов никак не годилась.

Гнать грузовик для доставки кристаллов на Цереру было бы неправильно, он фактически использовался как орбитальная космическая станция.

Как без него заниматься восстановлением оборудования на орбите? Работать в открытом космосе? Да не смешите свои тапочки! Несмотря на всю снующую вокруг человека технику, ничего лучше своих собственных рук он пока не придумал, работа же в скафандре была достаточно муторным и непроизводительным делом. Да и растерять весь инструмент с запчастями в открытом пространстве можно было легче легкого, несмотря на все приспособления и железных помощников.

Кроме того, в использовании рейдера необходимости просто не было. Концентрат они пока не накопили в достаточном количестве, а для отправки небольшого объема кристаллов вполне подходил челнок.

Ну ладно, допустим, проблему с транспортом утрясли. В любом случае оставался нерешенным главный вопрос: кто должен был им управлять? Митька, как единственный пилот на Весте?

А кто будет отбиваться, если на базу нападут? Искин вместе с Машкой?

Запрограммировать корабль двигаться по маякам? Размеченная ими трасса чиста от пылевых потоков и прочего мусора, но зато всем известна. Неизвестные «доброжелатели», натравливающие на честных людей метеороиды-убийцы, легко могли бы перехватить на ней их груз. Возможно, они даже сейчас кружатся где-то неподалеку в надежде нанести удар исподтишка.

Использовать систему навигации, основанную на излучении пульсаров? Это, конечно, безопаснее, но челнок у Митьки один, и совершить за оставшееся время он может от силы пару ходок, так что грузить его придется по полной. Однако тот же Казанцев вполне может получить товар и сказать, что кристаллы до него не дошли. Как доказать обратное? Управляющий сектором слишком большая шишка, чтобы под него копать! Митька теперь не доверял никому, а несколько тонн добытых кристаллов будет еще тем искушением для любого.

Деньги же требовались уже сейчас. И большая часть из них вовсе не для зарплаты или ведения хозяйственной деятельности. Медицинская капсула уже израсходовала пятую часть своих запасов, и их необходимо было пополнить… Даже не так! Срочно надо было заменить ее саму или найти квалифицированного врача с соответствующим оборудованием, иначе органические изменения в теле Дианы могли накопиться и шансы, что операция на позвоночнике пройдет успешно, становились минимальными. По крайней мере, так докладывал медицинский диагност, подсоединенный к капсуле. Везти пилота на Цереру он тоже не рекомендовал, перегрузки могли доконать раненую, и так дышащую на ладан.

В результате мозгового штурма они с Семёном решили разрубить сложившийся узел самым радикальным способом: организовать доставку кристаллов на Цереру автоматическим способом, причем малыми партиями, что снижало риск при потере части товара. Да и оплата тогда поступала бы по частям, что почти исключало возможность обмана партнером.

А что? Электромагнитная катапульта на кружащемся вокруг Весты астероиде была. Отследить полет разогнанного тела, оснащенного радиомаяком, не проблема. Нужно было лишь увеличить мощность катапульты до максимума и, конечно, оснастить снаряды двигателем EmDrive, раз уж производственная линия штамповала их как пирожки. Сделать это было нужно хотя бы для того, чтобы поправить их траекторию полета в случае отказа Казанцева перечислять оплату за кристаллы.

Проще, в принципе, некуда. Оставалось лишь как-то засунуть контейнер с кристаллами в метеороид и поправить искусственному астероиду траекторию орбиты, чтобы упомянутые объекты получали пинок под зад в нужном направлении.

Вот только при более подробном анализе сразу же набежала куча дополнительных задач. Для своевременной доставки (хотя бы в пределах трех-четырех недель) надо было перестроить ускоритель, откопав дополнительную полосу разгона в рельсотроне (по расчетам искина увеличить ее чуть ли не в полтора раза). Кроме того, требовалось перенести автоматику управления поточной линией и настроить ее под усложнившуюся задачу. И еще установить к ней дополнительные мощности, сняв ядерные движки с платформ, а потом совместить все это в одно целое и заставить работать.

Ну и надо было научиться удаленно управлять двигателем метеороида. Всего лишь.

Хорошо хоть, что Машка взяла большую часть забот на себя, не только следя за работами шахтных комплексов, но и помогая с отладкой цепей управления EmDrive, восстановлением кораблей и перепроектированием блуждающего астероида в огромный корабль-монстр, позволяющий упрочить защиту Весты. Объединенная энергетическая мощность платформ и ускорителя позволяла существенно нарастить щит над кристаллическими шахтами, хотя по идее для этого требовалось дополнительное и качественно другое оборудование.

На орбите Машка в своем человеческом облике больше не появлялась, ограничившись шапочным знакомством с оставшимися членами команды, да и оно заключалось в отправке нескольких жизнерадостных фраз на общем канале и в размытой голографической проекции. Впоследствии всем было сказано, что девочка устроилась на Весте вместе с братом, а поскольку туда мало кто спускался (как по причине нехватки времени, так и из-за отсутствия нормальных удобств для всех работников на неполностью развернутой базе), то она не мозолила никому глаза.

Во что должно было вылиться ее первое явление «в свет», они с Семёном не понимали, да и не до рассуждений им было. Слишком много задач обрушилось на команду в одночасье. Почти все из них были сложные и неимоверно срочные.

Степанида помогала Митьке восстанавливать рейдер и второй грузовик, а также занималась общим хозяйством. Анна непосредственно ведала всеми комплексами, хоть как-то касающимися добычи сырья, пытаясь объять необъятное. Семён перепрограммировал искин и настраивал поточную линию ускорителя, а еще разбирался с китайской лабораторией, обрабатывающей кристаллы, и готовил новые вычислительные мощности для Машки, используя всю собранную на старой базе технику.

Маринка, новый специалист по пищевым фабрикам, пыталась запустить в строй оранжереи, брошенные экспедицией на базе, и в меру своих сил помогала Анне разобраться с изготовлением картриджей, так как по образованию она была не только биолог, но и химик. Внешне замкнутая и нарочито стеснительная, она даже не пыталась идти на контакт с командой, ограничиваясь работой и просмотром профессиональных новостей с Земли, доходящих до Весты по тоненькой цепочке ретрансляционных маяков.

На Митькину долю пришлось самое главное: в первую очередь он спешно оживлял рейдер и его взаимодействие с сетью зондов и ретрансляторов, чтобы обрести глаза и уши в Солнечной системе, во вторую пытался рассчитать доставку грузов на Цереру и свести все части розданных в разные руки работ в единое целое.

Все остальное – насколько хватало свободного времени, однако его практически не было. Ни у кого.

Митька вздохнул и вновь окунулся с головой в работу. Ничего нового он не придумал и никаких стратегических просчетов в своих планах не заметил. Тем не менее на его лице то и дело мелькала счастливая улыбка.

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

…

Список срочных покупок (чтобы, не дай бог, не забыть):

– большой медицинский искин с операционной;

– новые вычислители для себя и Семёна (а то и для всей команды), а также компьютерные мощности для Машки;

– ядерные движки для корабля-астероида и мощные лазеры для него же;

– запчасти для грузовика и разведбота, а также ракеты для последнего, если его удастся в ближайшее время починить.

А еще надо вернуть увезенное «акционерами» оборудование или закупить новое! В первую очередь это касается электростанции, поскольку в поставках энергии на завод первичной переработки задействована практически половина ядерных движков с платформ. Не говоря уже об их непрофильном применении, сжигающем ресурсы техники со скоростью голодного троглодита, КПД собранной на коленке схемы просто ужасающий!

Также надо вернуть строительных роботов и продумать доставку всего закупленного на Весту!

А еще необходимо наметить точку эвакуации, богатую ресурсами! И рассчитать от нее доставку концентратов на марсианскую биржу с учетом того, что позже на пути к Марсу они установят ретрансляторы для улучшения связи и пустотные промежуточные станции для перевалки сырья! Не век же связями Казанцева пользоваться, да и в цене можно ощутимо выиграть!

И конечно, надо не забыть отправить к Церере зонды, которые будут корректировать прием «посылок», а то приемники у камешков получаются весьма маломощные…

Это уже список действий получается, а не только покупок!

А еще…

Глава 5

С годами приходит не только опыт, но и другие вредные привычки.

Митька прерывисто вздохнул и нервно зацокал магнитными подошвами по полу, нарезая круги в тесной комнатке базы, центр которой занимало лежащее на вспененной подстилке тело. Тело живое, но бессознательное, поскольку было принудительно погружено на время обследования в медикаментозный сон. Несмотря на наличие в организме сильнодействующего лекарственного коктейля, иногда оно заходилось в мелкой судороге. Медицинский диагност, к нему подсоединенный, в такие моменты пищал, вычерчивал на голографическом экране замысловатые графики и впрыскивал новые порции препаратов.

– Вот на кой черт ты скрывала от меня, что Семён поражен этой дрянью до такой степени?

Маленькая девочка, восседающая на откинутой от стены столешнице, нарочито удивленно пожала плечами и добросовестно закачала на весу ножками в синих сандаликах.

– Я не скрывала. Ты не спрашивал!.. Да и как я могла скрывать то, о чем не знала?

– Машка, не ерничай! Который у него приступ по счету?

Маска беззаботности слетела с Митькиной собеседницы практически мгновенно: место беззаботной маленькой оторвы заняла настороженная пигалица семи-восьми лет.

– На базе, судя по медицинским логам вычислителя, второй… Да я правда ничего не знала, клянусь! Я же не слежу за вами все свое время и не копаюсь в вашей личной жизни… ну хорошо, копаюсь, но не до такой же степени! У меня, между прочим, еще работа есть, которой кое-кто маленькую девочку беззастенчиво грузит! И обязанности перед Корпорацией, куда я постоянно отлучаюсь!

– Маша, ну-ка верни свой пятилетний образ на место! Не дай бог, Анна увидит, что ты взрослеешь не по дням, а по часам!

– Между прочим, в русских сказках только так и растут. Пушкина вспомни, царя Салтана. Я как князь Гвидон в заточении, только тот был в бочке, а я в этих… распределенных сетях, вот!

– Маша!

Девочка упрямо покачала головой, скрестив руки на груди, и Митька сдался. Сил спорить не осталось вовсе.

– Ладно, давай к делу… Что ему грозит?

– Могу только предполагать, поскольку диагност ничего конкретного не говорит, он лишь пытается купировать симптомы и только.

– Тогда предположи!

Машка тут же перешла на сухой официальный язык:

– Судя по косвенным медицинским данным и информации об обстановке в местах отбытия наказания, вещество, вызвавшее такую реакцию, было синтезировано и распространялось китайскими триадами и называлось «ёлочка». Целью его применения заключенными было повышение физической работоспособности и иммунитета, поскольку эпидемиологическая обстановка в зонах, обслуживающих перекачку нефти и газа с полярных месторождений данных ресурсов после начала таяния вечной мерзлоты, стала откровенно неблагоприятной, а то и отвратительной. По классу «ёлочка» относится к психостимулирующим средствам, но его формулу полностью идентифицировать невозможно, да и бесполезно, поскольку она не раз менялась. Тем не менее можно уверенно заявить, что данный наркотик относится к генномодифицируемому семейству, поскольку медицинские освидетельствования заключенных при их освобождении в большинстве случаев констатировали изменение их генных карт.

Митька не выдержал.

– А своими словами и короче можно?

– Если короче, то на наших заключенных китайцы испытывали некоторые стимулирующие лекарства, вызывающие генную перестройку части организма. Сначала тренировались на мышах, потом на наших зеках и только потом уже на своих добровольцах. Улавливаешь?

– Китайцы, говоришь…

Машка, заметив резко помрачневшее Митькино лицо, отставила свою детскость в сторону и совсем по-взрослому возмутилась:

– Э-э! Товарищ! Не надо строить обиженную физиономию и далеко идущие планы мести проклятым косоглазым уродам! Наши круглоглазые выродки ничем не отличаются от их уродов, представляют они криминальный мир или нет! Капиталисты они и есть капиталисты!

Митька нехотя согласился.

– Ладно, госпожа социалистка, проехали. Лечить как?

– А не знаю, все это мои предположения и только! Вполне может быть, что у него обычный насморк, вызвавший коллапс нервной системы! Нужны обследования…

– А воспользоваться консультантом откуда-нибудь с Марса или Цереры?

Машка передернула плечами.

– Проблема не в этом, а в отсутствии нормального цифрового диагноста тут, на месте. Никакой марсианский доктор по внешнему виду пациента не определит болезнь… по крайней мере в этом случае.

– Даже при наличии генетической карты?

– Измененной карты, заметь, которая может не иметь никакого отношения к болезни!

– И что делать? У нас есть еще что-то, кроме примитивного диагноста и медицинской капсулы?

– Насколько я знаю, в экспедиции было какое-то оборудование, предназначенное для анализа биохимической среды в оранжереях и белковых фермах, но толку с него?

– И все равно поинтересуйся у Маринки его возможностями… И вообще, давай подойдем к проблеме с другого конца? Какое лекарство теоретически может ему помочь?

– Если верна моя предпосылка, то ему нужна полная генная перестройка организма, а это огромные деньги и целый комплекс оборудования!

– Да купим мы этот комплекс, первый перевод от Казанцева уже пришел, так что средства есть…

– Засунь себе в задний проход эти крохи! – неожиданно окрысилась Машка. Ее изображение зарябило, временами показывая озлобленного подростка невнятного пола и возраста, но вскоре вернулось обратно на место. – Да и не в деньгах суть! Операцию можно сделать только в специализированных клиниках, перебирающих каждую клетку живого существа. Владеют же этой технологией только англосаксы, пользующиеся данным преимуществом напропалую.

– Ну и ладно, тогда заплатим за операцию. Пары сотен тысяч хватит?

– Чудак ты, Митенька! Наивный и смешной, раз живешь понятиями зарплаты в двести кредитов! Там совсем другие деньги, нашему человеку и не снящиеся!

Митька заставил себя хмыкнуть, хотя и осознавал, что по недавним понятиям озвученная им сумма являлась просто фантастической.

– Неужели?

– Самая простейшая мобильная лаборатория по перестройке организма стоит несколько десятков миллиардов кредитов, но даже при этом их не продают на сторону! Это стратегическая технология! А сама операция стоит около пятнадцати миллионов и очередь на нее расписана на три года вперед! Ты думаешь, почему англосаксы после взрыва вулкана с такой легкостью присоединили к своему содружеству несколько стран? Зачем элитам этих государств пускать нового козла к себе в огород, да еще такого, который способен сожрать всю их капусту?! Или им деньги карман жмут?!

– Э-э… Здоровье?

– Одна из главных причин! Запущенные генные болезни, перестройки организма из-за приема всевозможных лекарств и осложнений после эпидемий, вызванных супербактериями… Это возможность настроить свой организм заново и пожить подольше, в конце концов! Не сто лет, а сто пятьдесят как минимум! Можно вылечить любую болезнь! Да каждый из этих козлов продастся за шанс подлечиться! Это золотое дно для влияния на остальной мир! Так что я уверена, что англосаксы специально поддерживают дефицит подобного оборудования, всемерно продвигая миф о неимоверной сложности его изготовления!

– А если как-то повлиять на кого-нибудь из…

– Ни повлиять на кого-либо, ни хакнуть эту очередь я не могу, там каждая кандидатура рассматривается вручную чуть ли не на заседании правительства! Никто никому ничего переуступить не сможет! Так что я…

Машка коротко и истерично всхлипнула, и Митька неосознанно понял, что она вовсе не бездушный набор электронов, размазанных по нескольким мощным вычислительным центрам. По крайней мере не сейчас.

– Успокойся, маленькая…

– Легко сказать!.. Я даже не могу предсказать, сколько Семён сможет прожить! В его организме, судя по всему, бушует так называемый генетический шторм, и все зависит от иммунной системы! Никакая медицинская капсула с этим до конца не справится!

Митька сочувственно вздохнул.

– Но все-таки она ему не повредит? Не даст умереть?

Машка растерянно пожала плечами.

– Наверное. Если она хотя бы устранит последствия шторма, то…

– То уже неплохо. Но для этого ему надо продержаться около месяца, пока более совершенное оборудование не доставят с Марса. Так что следи за ситуацией, а я… потом мы что-нибудь вместе придумаем!

– Угу… Ладно уж, иди, тебе еще нужно встречать гостей и грузы. И так уже как бледная немочь шастаешь, загонял себя совершенно! Как еще только язык ворочается со мной общаться?

Митька еще раз посмотрел на распростертого товарища и направился к выходу. Помочь Семёну он никак не мог. Да и устал, действительно, донельзя.

А дела не ждали. С момента начала восстановления орбитальной группировки прошло уже больше месяца, а воз был и поныне там… в глубокой вязкой трясине. Нет, несколько десятков снарядов с начинкой уже ушли в сторону Цереры, и за первые из них уже поступила оплата, покрывшая взятые у Казанцева взаймы средства и принесшая прибыль, на которую можно было жить.

До получателя дошло около тонны необработанных кристаллов, общая цена которых составила два миллиона кредитов. После всех выплат и налогов в Митькиных руках осталась примерно половина упомянутой суммы. Часть денег он зарезервировал на будущую зарплату сотрудникам и непредвиденные расходы, а остальные сразу же пустил в дело, закупив кое-какие запчасти для кораблей, медицинское оборудование, небольшую партию ядерных движков, мощных лазеров и личных вычислителей.

Еще он умудрился выбить с марсианской транспортной компании существенную скидку на доставку всего этого груза на Весту. Оная заключалась в том, что нанятый корабль должен был заглянуть на орбитальную станцию Цереры, чтобы забрать оттуда ядерную подстанцию, очередную партию горючего и все барахло бывшей экспедиции. Крюк неожиданно получился небольшим и по времени и по топливу, а поток грузов на дальние форпосты Федерации не иссякал, и на этом можно было заработать, поэтому на его условия согласились.

Кроме того, рейдер был практически восстановлен, а второй грузовик уже приобрел свои обычные очертания и после прибытия заказанных запчастей требовалось лишь закончить ремонт двигательного отсека, и можно было переходить к ходовым испытаниям.

Малый астероид семейства Хильды тоже постепенно принимал если не жилой, то хотя бы рабочий вид. Вынутая порода почти исчезла, уйдя в переработку, запасы концентрата заполнили часть пустотных модулей, помещения под импровизированные корабельные отсеки постепенно герметизировались и отделывались, линия запуска снарядов была модернизирована и успешно запускала снаряды с кристаллами в сторону Цереры.

Но вот разведбот Митька так и не сумел отремонтировать, повреждения двигателей были настолько критичными, что полученных от Казанцева средств на их восстановление уже не хватало. Кроме того, один из проходческих щитов рухнул в пустотный карман, каким-то неведомым образом образовавшийся в плотной кристаллической породе, и повредил несколько своих креплений для резцов. Ничего страшного, такая поломка в принципе лечилась за пару часов, но в силу отсутствия строительных роботов для объемной печати металлических запчастей мощность щита просела наполовину.

И с лабораторией по выделке сверхбыстрых ячеек памяти у Семёна тоже ничего не получалось. И дело было не в его профессиональных способностях. Малую поточную линию он запустил, так что на ее выходе уже громоздились несколько небольших контейнеров, заполненных стройными рядами обработанных до стандартных размеров кристаллов.

Проблема была в том, что они не работали. Точнее – не так. Вставленные в восстановленный вычислительный центр лаборатории кристаллы показывали быстродействие, превышающее скорость обычной памяти всего в три-четыре раза, в то время как обнаруженные там же китайские экземпляры превосходили ее в несколько десятков раз.

Проблема явно заключалась в подготовке материала, обработке его той самой гравитационно-фазовой волной, которая превращала кусок драгоценного камня в бесценную часть вычислителя. Однако оборудования, способного выполнить данное преобразование, в лаборатории не оказалось вовсе. Следы по демонтажу какой-то линии были, а вот сам комплекс по обработке отсутствовал начисто. Заменить же его было просто нечем, как и заказать где-либо.

К примеру, кто в двадцатом веке мог купить центрифуги по обогащению урана для производства атомной бомбы? Разве что другое государство, ближайший союзник и партнер, при условии подготовки его специалистов к теоретической и практической работе с изделием.

Данный случай был практически таким же: никто из присутствующих даже не представлял себе теорию данного процесса, не то чтобы знать практику его воплощения в жизнь. Машка, конечно, пообещала прошвырнуться по закрытым сетевым ресурсам, но было сомнительно, что у нее что-нибудь получится. Вряд ли кто держал бы такие данные вне изолированного сегмента сети.

Между тем ценность готовых кристаллов была зашкаливающей. Если килограмм необработанного полуфабриката в соответствии с биржей стоил примерно две тысячи кредитов, то уже подготовленный товар такого веса потянул бы на полмиллиона. Митька в свое время лично покупал свою кристаллическую память по цене в пять тысяч за одну десятиграммовую ячейку.

Приличных размеров наценка, не правда ли?

В принципе было понятно, что нужно искать пропавшее оборудование, и оно вроде бы никуда не могло с Весты деться. Но когда и какими силами? И как его потом налаживать и программировать, не понимая физики процесса?

Так что в последнее время Митьку радовало лишь одно: сегодня с Цереры должен был прибыть Слон с однокашниками и другими молодыми специалистами, клюнувшими на обещания райской жизни. Летела вся эта компания каким-то ржавым пассажирским челноком, переоборудованным из военного корвета, заточенного под дальние рейсы.

Почему ржавым? Да потому что прибывающие не взяли с Митьки ни кредита за свою поездку, хотя с самого начала очень радовались по поводу его заверений об оплате практически всех транспортных расходов (кроме выпивки и девочек, конечно). Более того, Слон каждый раз наотрез отказывался от его предложений оплатить хотя бы питание на этом корыте.

Митька данный факт списал на то, что друзья пожертвовали безопасностью ради быстрой доставки своих тушек на Весту и гоношиться из-за копеек не посчитали нужным. В результате он лишь пожал плечами: не маленькие мальчики, должны понимать, чем рискуют, а расходы он все равно потом компенсирует. Однако странность реакции Слона на столь выгодное предложение засела в голове, собственно, как и поведение всех остальных.

Нет, в присланных сообщениях однокашники радовались скорой встрече и даже пытались шутить, однако веселье казалось натянутым, а в поведении будущих пилотов проскакивала какая-то зажатость. Может, чувствовали, что их отношения скоро изменятся и что они станут его подчиненными? Оно конечно так, но чтобы Слон отказался от дармовщинки и не прошелся в разговоре по девичьим прелестям? Да никогда!

Или Митька просто вымотался в последние дни и его ответные сообщения несколько охладили пыл старых друзей?

В любом случае он решился перестраховаться.

У него были хорошие учителя жизни, а последние шишки от них он получил совсем недавно.

* * *

Корвет был приличных размеров. Раза в два длиннее тяжелого штурмовка. И гораздо массивнее. Да и вооружен он был по полной программе, хотя и списан…

Наверняка списан. Только вот боевые лазерные системы и ракеты снять с него почему-то забыли. Торопились, что ли?

Да если бы Митька знал, что ему предстоит принять в переходном шлюзе рейдера, он три раза подумал бы! А потом добыл где-нибудь парочку истребителей в рабочем состоянии, ведь ремонтом уже имеющихся в его распоряжении даже и не пахло, а дополнительные силы явно пригодились бы для сопровождения этого монстра!

Ради справедливости надо признать, что когда он узнал о транспортном средстве, на котором должны были прибыть его друзья, у него еще не было денег. От слова совсем. Да и о размерах корабля они ему ничего не сказали! Обычная, мол, транспортная посудина.

Но если б он только знал!

И все-таки это был корвет, и потому в шлюзовые ворота он пролез, хотя пилот и ругался сквозь зубы, матеря какого-то зеленого молокососа.

Уж не его ли?

Да вряд ли! Хотя из-за усталости Митька почти засыпал, но никаких ошибок вроде бы не совершил. А если что и было, так он вообще ни при чем!

Это все они – тяжелые штурмовики, окружившие залетного гостя еще на подходе к Весте и предложившие ему деактивировать все лазерные системы. Они же и предупредили, что любая попытка привести их в работоспособное состояние или старт ракет – и от корвета останется лишь выжженный остов с несколькими горстями праха, которые Митька смиренно пошлет семьям экипажа по их домашним адресам. Если члены команды заранее оставят их, конечно.

Правда, голос пилота показался донельзя знакомым, но именно что показался. Не будет же его однокашник так выражаться да еще ругать за молодость! Да и не посадят никого из них за штурвал такого корабля. Это ж сколько надо отлетать, чтобы корвет доверили!

Да и дальше все было неплохо.

Несмотря на некую подсознательную обиду, Митька встретил прибывших почти цветами. Запустил корвет в переходной отсек, закрыл шлюз, выровнял давление и только потом сказал всем выметаться из корабля под угрозой его уничтожения.

От этого ругань почему-то усилилась. Между собой гости, что ли, собачились?

Точно! Радовались прибытию. Спорили, кто первый хочет выйти!

Митька немного подождал, растер руками лицо и сказал им, чтобы не торопились. У них есть целых десять секунд, чтобы открыть шлюз и выпрыгнуть вниз. Ну как вниз… Куда угодно, если ранцев нет. Тут невесомость.

И только после этого начал обратный отсчет. И не от десяти, как кто-то мог наивно предположить! Аж от двенадцати! Ну, ошибся чуть-чуть, но опять же не в свою пользу!

И только когда в переходной отсек подобно гороху посыпались люди (в скафандрах и ранцах, надо признать), вывел из открывшегося ангара истребитель, активировал лазерную систему и посоветовал корвету заглушить двигатели.

Ну а как по-другому? А испугается пилот залетного гостя, выключит случайно режим стабилизации да дернется назад… Движки себе повредит, ворота выломает… А люди? Разлетятся кто куда по околоземному… простите, по околовестовому пространству! Кто их собирать потом будет? Карлсон, что ли?

Да и сам он может с устатку нажать не ту кнопку. Знали бы, как сейчас ему спать хочется! Вот порежет он всех случайно на мелкие кусочки, что потом делать?

Заглушили? Отлично! А теперь энергетические установки, питающие лазерные системы и другое вспомогательное оборудование!.. Все установки!!

Да по барабану, что потом корвету полчаса будет нужно, чтобы всё заново запустить! Вы куда торопитесь? В гости пришли или посмотреть, как другие пьют и закусывают? Магнитные зацепы есть? Есть!.. Всё! Никуда ваш корабль не денется! А с включенной установкой того и гляди – пожар! Корабль древний-древний, сам по себе может воспламениться!

Готово? Теперь скидывай скафандры, кто тут есть, а кто еще затихарился на корабле – марш сюда!

Да сажаю я, сажаю истребитель…

Ох, как вас много… Слон? Слон! Машет, падла, радостно машет! А водку он, интересно, привез? И Сергач с Рашидом тут… Свои! Вылезаю!

Чуть-чуть пошатываясь в разные стороны от того, что магнитные подошвы едва отрывались от металлического пола, Митька отошел от истребителя и ринулся в объятья друзей, чувствуя, что засыпает на ходу.

Ринулся, скажете вы? Пошатываясь?

А ранец ему на что? В полете даже вздремнуть можно, секунды две-три…

Где-то на середине дистанции Митька скосил слипающиеся глаза и почувствовал, что его посетили совсем уж странные видения.

Мозгов? Зинаида? Толпа девок в лётной форме? Да еще и Колобок в придачу?!

Степанида, ты чего в пищу намешала?!

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

Звуковая запись скопирована из архива искина базы. Произведена техническим модулем SKM беспилотного средства за серийным номером 248371872 непосредственно на обшивке корвета SN4472390. Приказ на осуществление записи отдан «системной процедурой 265875». (Осуществить идентификацию данного объекта невозможно.)

– Лейтенант?

– Капитан, с вашего позволения, Зинаида Павловна. Вы же в курсе моего восстановления в прежнее звание, но каждый раз…

– Да мне твои левые пакеты с системой самоуничтожения до… до лампочки, короче! Так что считай, что я знать не знаю о твоих целях и задачах! У тебя на настоящий момент есть сопроводительные документы, в которых ты лейтенант и точка! Не успели их переделать – твои проблемы! Так что слушайся старших по званию и немедленно отменяй приказ о подготовке к атаке грузовика!

– Здесь командую операцией я, капитан, потому попрошу не вмешиваться, иначе мне придется подвергнуть вас аресту! Должен признаться, что уже начинаю сожалеть о том, что пошел на поводу у начальника сектора и взял вас с сопровождающим на борт корабля. Я ожидал помощи, так как вы руководили экспедицией на Весту, но такое поведение…

– Ладно, зайду с другого конца… Я знаю этого парня! Он лишь защищает себя, ибо натерпелся за последнее время столько, что не доверяет никому!

– Я тоже его знаю. Не самый плохой курсант, но приказ есть приказ.

– Ты сдурел, лейтенант?! Какой, на хрен, приказ?! Который уничтожен и про который все отдававшие его уже основательно забыли? Мы тут все на нелегальном положении, и если кто-то из нас попадется, то страна от него откажется. Мол, знать не знаю и ведать не ведаю, а из вооруженных сил этот тип уволился еще год назад! Государство официально отмежевалось от Весты, и ты об этом прекрасно осведомлен, если не дурак! Хочешь международного скандала?!

– Приказ был четкий: взять месторождение под полный контроль и провести эвакуацию кристаллов и оборудования. И вы об этом знаете! А Васнецов явно пытается нас блокировать и разоружить. Четыре штурмовика это грозная сила, но думаю, что справлюсь, корвет оснащен прекрасно. И вообще, пилотская кабина не место для душевных разговоров, тем более в такой ситуации. Выйдите, капитан!

– Ты понимаешь, Колобок, что рискуешь жизнями этих недоучившихся мальчишек? Или ты предпочитаешь пожертвовать девочками из дальневосточного училища?

– Выйдите, капитан, я больше повторять не буду!

– Да и не будут они выполнять твой идиотский приказ, я в этом уверена на девяносто процентов… И уж точно этим не будут заниматься друзья Васнецова! Хочешь бунта на корабле?

– Всем курсантам будут присвоены звания, сразу после операции. Этим не бросаются! Васнецову, кстати, тоже, если он будет вести себя благоразумно. Кроме того, позволю вам напомнить, капитан, что вы с вашим консультантом…

– Видит бог, я не хотела тебя расстраивать! Мозгов, зайди!

– Товарищ капитан, сейчас же покиньте рубку и заберите этого «пиджака», пока я не применил оружие…

– Не сношай мои извилины, Колобок, твой пистоль я разрядила, когда ты спал… Это старший лейтенант Мозгов, он представляет здесь службу безопасности сектора Цереры. Евгений, покажи ему свои полномочия и продемонстрируй запись того самого разговора… По прямому каналу, Женя, не оставляй следов.

…Негромкие звуки в течение минуты…

– Ну что, понял, Колобков? Понял, что в итоге не только тебя ликвидируют, но и этих детишек? Ну, что молчишь?! Это не спецоперация! На нее не посылают разжалованных капитанов и недоученных пилотов, которых фактически перехватили по дороге сюда, пообещав погоны и славу!

– …

– Еще раз!

– Я не верю. Этот человек был мне как отец. А ваша запись смонтирована!

– Она подлинная и пришла к нам из разных источников, именно поэтому мы тут с Евгешей вместе! Лови теперь мой экземпляр, там кусок разговора с тобой… Надеюсь, его ты помнишь?

…Негромкие звуки в течение двух минут…

– Всё можно исказить до неузнаваемости. Начало подлинное, но что потом… Подделку сделать не так сложно, как кажется.

– Но тебе же наверняка предлагали участвовать во всем этом, поэтому ты знаешь правду!.. Пойми, Колобок, каким бы прекрасным человеком ни был начальник твоего училища, он встрял в систему, которая готовит военный переворот! Я сама слышала о нем только хорошее, но для свержения власти нужны средства, а в его случае получилось, что деньги нужны любой ценой! Он, может, и не хотел всего этого, но за него уже все решили и наверняка пригрозили семьей… Что дороже: свои детишки или вы все, вместе взятые?.. Пойми, раз записи вышли за пределы служб, значит всё, он спекся и уже дает показания, так что ты можешь пойти силовым структурам под нож, даже если у них нет никаких других доказательств! И уж тем более это произойдет, если ты привезешь на Землю кристаллы и оборудование, таких убогих чудаков всегда ликвидируют в первую очередь!

– Всё возможно, но я на бунт не подписывался и не подпишусь!

– Да я почти уверена, что ты наотрез отказался участвовать в перевороте и попросился сюда лишь для того, чтобы быть подальше от резни и крови. Но ты все равно совершил ошибку, пусть и не знал какую! Наше государство дрянь, Колобков, но что будет, если на его вершину взойдут точно такие же люди, как предыдущие? Реки крови, а потом всё пойдет тем же самым чередом…

…Негромкие звуки в течение нескольких секунд…

– Я не мог его сдать… Что вы предлагаете?

– Слава богу, слышу слова разумного человека. Приписали тебе к Церере, вот и служи… здесь, на Весте. Спокойно жди, пока на Земле всё не затихнет, а мы постараемся тебя от всего этого прикрыть. Если не получится, то сам решишь свою судьбу, деньгами и документами поможем. И насчет кристаллов не беспокойся: что сможем, увезем от англосаксов и применим в дело… в такое дело, которое не потребует ликвидации гражданского персонала или тех, кто честно выполняет свой долг.

– А шахты?

– Шахты подорвем к чертовой матери, в этом случае наши планы, думаю, полностью совпадают. И имей в виду, лейтенант, у Мозгова были полномочия тебя ликвидировать, но мы… короче, эти самые детишки слишком хорошо о тебе отзывались. И Васнецов тоже. Не подведи их.

Глава 6

Занимая место под солнцем, ты загораживаешь кому-то свет.

– Слушаю вас, Алексей Николаевич. – Митька специально не стал акцентировать внимание на званиях, стараясь не задеть самолюбие Колобка, и тот, судя по всему, оценил такой жест. По крайней мере, в глазах лейтенанта мелькнуло что-то весьма похожее на облегчение.

– Спасибо, что уделили мне внимание, Дмитрий. Для начала я хотел бы объяснить свое появление здесь…

– Не нужно.

– Даже так? – Колобков недовольно поморщился. – Невоздержанность на язык не пойдет на пользу господам офицерам.

– Они тут ни при чем, Алексей Николаевич, у меня свои источники информации. И давайте не ходить вокруг да около. Говорите прямо, что вам нужно?

Лейтенант на секунду замер, переваривая новые данные, и наклонил голову.

– Хорошо. Вы были неплохим курсантом, Васнецов, но обычно это никак не коррелирует с дальнейшим продвижением по служебной лестнице… – Он многозначительно замолчал, ожидая, что его бывший воспитанник отпустит замечание по поводу «удавшейся» военной карьеры, но тот безмолвствовал, и лейтенант продолжил: – …В вашем случае вы делом доказали свою профессиональную пригодность, несмотря на необычный старт…

Опять взяв паузу и не дождавшись ответа, Колобков был вынужден перейти к главному:

– А потому я не исключаю, что погоны лейтенанта все-таки украсят ваши плечи.

– Но только после военного переворота? – не стал ходить вокруг да около Митька. – Вы уверены, Алексей Николаевич, что звездочки мне дороже моей жизни?

Надо отдать должное лейтенанту, тот не стал ничего переспрашивать и даже не посетовал на господ офицеров. Лишь в очередной раз кивнул, как будто согласился с какими-то своими мыслями.

– Вы интересуетесь политикой, Дмитрий?

– Нет.

– Но хотя бы новости смотрите?

– Иногда.

– И вы считаете справедливым, что о вас, будущих офицеров, вытерли ноги, отправив на задворки Солнечной системы ничем не примечательными гражданскими спецами? Мне кажется, что вы и ваши друзья достойны большего, нежели подрабатывать на побегушках у олигархических кланов…

Митька скрипнул зубами и решился пробить туннель в вязких словесных кружевах, которые лейтенант неловко разбросал вокруг себя.

– Алексей Николаевич, попрошу вас не тратить время, рассказывая мне о несправедливости нашего общества. Я как никто другой хлебнул лиха в детстве, но при этом достаточно повидал, чтобы не идти на поводу тех, кто манит меня сладкой морковкой.

– Дмитрий…

– Дайте мне сказать, товарищ лейтенант, раз уж довелось… Я помню, как в училище вы стояли рядом с нами плечом к плечу, не прячась от подрывов зарядов, которые проводили бестолковые первогодки. Помню, как тратили на озабоченных выпивкой и девчонками курсантов свое свободное время. Наказывали нас за любую провинность, но при этом всегда ручались за молодых балбесов перед начальством. Я… да весь наш взвод вас уважает и ценит! Так зачем сейчас вы пытаетесь втянуть нас в свои неблаговидные дела?! Или находитесь в такой заднице, что готовы пожертвовать нами, чтобы выбраться наружу?! – последние слова Митька произнес с таким сочувствием, что пару секунд наблюдал бурю эмоций на лице своего бывшего воспитателя. Тот даже помотал головой, пытаясь собраться с мыслями.

Однако собрался.

– Вы повзрослели, Дмитрий, это хорошо. Теперь с вами можно говорить как с равным. Плохо другое. Вы совсем не просчитываете ситуацию, собственно, как и наше правительство. Даже если сбежите с Весты, впереди у вас конфликт с англосаксами, в котором ваши силы никто не поддержит. Никто… кроме нас.

– Объяснитесь, Алексей Николаевич.

– К сожалению, это невозможно без некоторой политинформации. Вы готовы меня выслушать?

– Да. Но потом вы прямо скажете, что вам нужно. Или я вас пошлю к чертовой матери.

– Хорошо, это я могу пообещать.

Колобков расправил плечи, удобнее устроившись в соседнем кресле, и первым делом спросил:

– Дмитрий, вы наверняка анализировали слабые места англосаксов? Можете их перечислить?

Митька попытался вспомнить хоть какие-нибудь уязвимые места потенциального противника, но не преуспел.

– В военно-политическом плане этих мест практически нет. Даже катастрофа супервулкана, которую они пережили, сделала эту нацию несколько сильнее. Или вы другого мнения?

На устах лейтенанта мелькнула усмешка.

– Именно так, другого. Нации как таковой уже нет. Начнем с начала… В настоящее время на американском континенте Директории более половины населения говорит лишь на испанском языке, английского просто не зная. Более того, выходцы из Сальвадора, Гватемалы, Мексики и других стран Центральной Америки контролируют не только низовую экономику этой страны, но и порядок на улицах. Свой порядок, конечно. А еще после взрыва вулкана банды «латинос» сменили места своего обитания и почти полностью заполонили восточноамериканские и канадские штаты. На настоящий момент они примерно на четверть контролируют там мелкий бизнес, приведя к власти своих людей и навязав криминальные законы небольшим предприятиям.

Митька пожал плечами.

– И что? От этого американские штаты стали беднее? Главное, что они сохранили промышленность, а с хаосом справятся…

– Главное, что они стали еще разобщеннее. Напомню, Директория возникла не просто так. Еще век назад экономическая ситуация, межнациональные и криминальные отношения в Соединенных Штатах достигли такого уровня напряжения, что президенту пришлось отстранить Конгресс от дел и взять ответственность на себя, в противном случае страна никогда не смогла бы покончить с пожаром внутренней усобицы.

– Вы про времена падения доллара? Американцы и из этой ситуации вылезли с честью, объединившись с Соединенным Королевством.

– Тем не менее им пришлось вводить войска на улицы городов, выжигая каленым железом все попытки протестов. И основной удар тогда пришелся именно по испаноязычному населению, склонному объединяться в криминальные кланы, отстаивающие свои интересы. Думаете, они простили пролитую кровь?

Митька решительно покачал головой.

– Прошло уже столько времени… Кроме того, на законодательном уровне были приняты решения, осуждающие применение силы президентом и гарантирующие компенсации пострадавшим.

– Как будто они что-то изменили в горячих головах тех мафиозных семей, у которых вынули кусок мяса изо рта! Да и самих их проредили практически наполовину! Конфликт упомянутых кланов с властью тлеет до сих пор, новых бойцов принимают в банды только при убийстве полицейского или военного! А названный вами закон только задекларирован, но практически не выполняется: после падения доллара лишних денег в Директории нет, а Конгресс так и не вернул назад все свои права. Такое нарушение баланса ветвей власти, как вы понимаете, Дмитрий, не приводит ни к чему хорошему, а применяемые силовые методы вызывают только ожесточение криминальных семей и испаноязычного населения в целом! Внедряясь на другие территории, гремучий коктейль упомянутых кланов и новых выходцев из стран Центральной Америки не только отжимает местный бизнес, но и изгоняет от себя людей с чуждым им менталитетом. Про недавнюю войну городов слышали, надеюсь?

– Конечно. В ряде случаев латинос ощутимо получили по зубам!

– Плавильный котел больше не работает, так что они добьются своего, рано или поздно! Белое население составляет уже менее пятнадцати процентов от общего количества граждан. Оно почти не участвует в жизни страны, лишь в силу исторических причин контролируя весомую часть крупного капитала и властных структур. Черное, в основном сидящее на дотациях, хотя и погрязло в криминальных разборках с латинос, но почти утратило пассионарность и отступает под натиском испаноязычного. В перспективе речь идет о том, что на руинах Северной Америки возникнет новое государство, не больше и не меньше… Идем дальше. В бывшей Великобритании восемьдесят пять процентов населения являются мусульманами, причем половина ведет свое происхождение из Африки, а остальные из разных регионов Азии. Все эти группы глубоко разделены как по цвету кожи, так и по религиозным признакам.

– Ими так легче управлять, вы не находите, Алексей Николаевич?

– До недавнего времени так и было. По сравнению с Европой, где христианское население загнано в анклавы, на острове все контролировалось так или иначе. Однако есть одно «но». Менталитет южных народов никуда не делся, и количество наконец перешло в качество. Уровень образованности выпускника школы в этой части англосаксонской империи за последнее десятилетие упал на двадцать процентов, что прямо сказалось на валовом национальном продукте. Это практически падение в пропасть. Не лучше ситуация в Австралии и Новой Зеландии.

– Алексей Николаевич, вы говорите общеизвестные вещи. Однако, несмотря на эти, достаточно плачевные факты, флаг англосаксонского содружества развевается почти над половиной мира. А недавно они откусили от него еще часть, показав свое военное и политическое превосходство. Да и в космосе они впереди всех! С их новым эсминцем без ядерного оружия не справится никто, да и с ним уничтожить этот корабль совсем непросто! А вот в нашей стране экономическая ситуация плачевна, если не сказать больше! Сколько денег, например, тратится на северные территории, в одночасье превратившиеся из зоны вечной мерзлоты в одно не просыхающее гниющее болото, извергающее из себя метан!

– Тем не менее, Дмитрий, наметились некие тенденции. В первую очередь благодаря тому, что Федерация проявляет приверженность достаточно консервативным семейным ценностям. Про исход христианского населения из Европы к нам вы наверняка слышали? Так вот, белое население англосаксонской директории стремительно и уже давно перемещается в том же направлении…

Митька удивленно вскинул голову.

– В Федерацию, хотите сказать?!

– Именно так, хотя эти цифры не афишируются. За последние пять лет в нашу страну эмигрировало около семнадцати миллионов человек из западного полушария, а европейский исход только в течение этого года принесет еще тридцать. Большую часть из них составляют люди, умеющие думать и анализировать ситуацию. Именно утечка образованного населения вкупе с некоторым количеством капитала и критическими технологиями заставили англосаксов пойти на конфронтацию с нами. Причина не в Корпорации и не в космосе, а именно в этом.

Митька патетически воскликнул:

– Так в чем же дело? Нужно лишь немножко подождать – и мир сам свалится в наши руки!

Лейтенант криво улыбнулся.

– Этого мы, к сожалению, не дождемся. Наша так называемая элита до сих пор ущербна по своей сути. Если англосаксы считают себя превыше всех и на этом высосанном из пальца основании грабят другие народы, то наши правители чувствуют себя вторым сортом и потому потрошат только своих. А уж когда на них кто-то прикрикнет… С подачи определенных финансовых кругов некоторые политические эксперты, основываясь на резком увеличении у нас иноязычного населения, уже обсуждают принципы вступления страны в британское содружество… Окно Овертона для Федерации начинает постепенно сдвигаться в сторону потери своей идентичности вслед за англосаксами. Надеюсь, вам не надо объяснять, что это такое?

Митька махнул рукой, показывая, что солнечный ветер еще не окончательно выветрил остатки знаний из его головы, и подвел итог.

– Поэтому военный переворот и реки крови ради эфемерной выгоды?

Лейтенант что-то поправил на своем комбинезоне, и у Митьки заложило уши. Глушилка явно была доработана, перекрывая радиоволны даже на чувствительных для человека диапазонах. Связь вычислителя с искином мгновенно прервалась.

– Почему эфемерной? И при чем тут военный переворот? Зря вы, Дмитрий, поверили фактам, упоминаемым господами офицерами в разговоре со мной. Я просто не стал их ни в чем разубеждать.

Митька вопросительно поднял брови и для начала решил прояснить некоторые словесные обороты, применяемые собеседником.

– Вы не первый раз называете их господами, Алексей Николаевич. Не соответствует уставу, да и режет слух, знаете ли.

– Так на товарищей они не тянут. У нас в стране, как и везде, впрочем, существует определенная прослойка офицеров из обеспеченных семей, которые идут на службу только для того, чтобы присосаться к денежным потокам, а зачастую и контролировать их. У них и круг общения… особый, так сказать. Не замечали?

– А вы, значит, из других?

Лейтенант скупо усмехнулся.

– Я, знаете ли, вышел из того слоя, который живет за чертой бедности, а он даже по официальной статистике составляет около шестидесяти процентов. Теперь я, конечно, в него не вхожу, хотя и довольствуюсь одной зарплатой, но мировоззрение мое никак от этого не изменилось.

Митька с интересом воззрился на лейтенанта.

– Уж не сторонник ли вы коммунистических идей, Алексей Николаевич?

Собеседник неопределенно пожал плечами.

– Не вижу в них ничего плохого, но мои личные убеждения никак не связаны с тем предложением, которое я собираюсь вам озвучить.

– Пусть так. Но прежде… кого вы представляете?

– Достаточно патриотичную часть населения, объединенную в несколько общественных организаций. Назовем их для лаконичности… Корпус. После ультиматума Федерации и прекращения деятельности ряда военных заведений большая часть преподавательского состава училищ, включая гражданский персонал, оказалась на улице и в значительной мере пополнила наши ряды. Да и корпорация «Освоение» оказалась под ударом, начав определенные сокращения перед акционированием… Таким образом, в Корпус влились несколько тысяч недовольных и обиженных на свою страну специалистов.

– В основном бывших офицеров?

Лейтенант хмыкнул.

– Хочется сказать банальность по поводу того, что офицеры бывшими не бывают, но да… большинство из них не состоит на действительной военной службе.

– А вы?

Колобков коротко поклонился.

– Ваш покорный слуга одно из немногих исключений. Тем не менее должен признать, что хотя симпатизирующих Корпусу офицеров много, мало кто из них готов поддержать его практическими действиями. История нашего государства хорошо выучила нас тому, что на крови счастья не построишь.

– То есть о военном перевороте и речи нет?

– Если вы о начальнике училища, то в записанной беседе звучали резкие мнения новоиспеченных отставников и не более того. Но да, полковник Федоренко тоже в Корпусе, и подозреваю, что разговор был слит специально. Проверяли, где течет, так сказать.

– Течет, судя по всему, везде… И что может Корпус?

– Многое. Не стану скрывать, что без определенного финансирования даже его минимальная деятельность была бы под вопросом, но ультиматум нам помог и в этом. Были резко сокращены военные заказы, что вылилось в увольнение персонала оборонных заводов и, как итог, в забастовки и даже беспорядки в некоторых моногородах. В результате всего этого ряд корпораций понес серьезные убытки… Конечно, через некоторое время ситуация слегка выправилась, но решение не складывать все яйца в одну корзину было ими уже принято. А учитывая то, что часть сырьевых месторождений в это время были перераспределены в пользу англосаксонских компаний, позиция наших спонсоров еще более ужесточилась. Мы получили не только денежные вливания, но и некоторые гарантии политического представительства в парламенте страны и правительстве. Как оказалось, правящая партия не прочь с помощью нас отодвинуть в сторону своих радикальных либеральных оппонентов, для этого ей достаточно не препятствовать нам на выборах.

– И для чего вам я? Насколько понимаю, государство гарантировало мировому сообществу, что военные силы Федерации, даже опосредованно, не придут мне на помощь.

– Обещания были даны лишь Китаю, но он Весту продал.

– Отступив в жестком противостоянии с противником, которого в свое время почти подмял под себя? Вам не кажется это странным? Англосаксы хоть и артачились, но последние десятилетия строго соблюдали некую иерархию подчинения по отношению к Поднебесной империи, по крайней мере в политических решениях. Да и столь легкое расставание Китая со стратегическим месторождением…

– Философия этой страны работает категориями десятилетий, и отход в тень в намечаемом глобальном противостоянии не является для нее каким-то поражением. Предполагаю, что уже упомянутые обещания с нашей стороны были ими затребованы как раз для того, чтобы столкнуть лбами нас и англосаксов… Кстати, до Корпуса доходили слухи, что последним мы тоже что-то говорили по поводу невмешательства, но это было сделано кулуарно, и нарушение подобных слов никак не повлияет на авторитет нашей страны. Возможно, из-за этого сорвутся определенные договоренности, но нас в данной ситуации это волнует меньше всего – мы не у власти. Более того, Корпус и не собирается каким-либо образом привлекать к защите Весты силы Федерации.

Митька растянул губы в безукоризненно фальшивой улыбке.

– И каким образом вы собираетесь остановить Директорию в лице одной из ее компаний?

Колобок ответил зеркально:

– Не «мы», а «вы». Главное, что принимается в расчет в различных судебных прениях, это формальное наличие добывающей фирмы, действующей в момент выставления заявки на месторождение, и ее фактическое присутствие на нем все это время. Более того, если частная военная компания зарегистрирована на одного из собственников предприятия, то вместе они воспринимаются как корпорация, и данный факт не воспринимается как вмешательство в спор двух хозяйствующих субъектов третьего лица. Так что именно вам, Дмитрий, и карты в руки, а мы поможем юридически и организационно.

– В судах?

– Не только. В Корпусе много грамотных специалистов и есть связи, позволяющие договориться о прямых поставках военного оборудования, хотя в силу дефицита времени этим вряд ли можно воспользоваться. Пока же нам необходимо сконцентрироваться на том, чтобы англосаксы не смогли в ближайшие месяцы запустить разработку месторождений Весты. Можно, например, подорвать шахты и обвинить компанию Директории в диверсии, после чего судебным решением ввести временный мораторий на добычу сырья. Не буду скрывать, корпорации, финансирующие Корпус, попробуют на этом заработать, цена на готовые кристаллы выросла в последнее время на сорок процентов…

– Меня больше заботит наша судьба. Если мы подорвем шахты…

– Суд на вашу сторону в итоге вряд ли встанет, но в этом случае мы можем всколыхнуть общественное мнение и добиться запрета преследования вас как пиратов. Основная выгода для вас в этом противостоянии – окрепнуть финансово и организационно.

– Алексей Николаевич, не раскроете причины предлагаемой помощи? Зачем это Корпусу?

– Помимо того, что мы патриоты и альтруисты? Критические технологии и стратегическое сырье, которые в противном случае попадут в руки англосаксов. Наши спонсоры в этом не заинтересованы, мы тоже.

– А вы уверены, что я соглашусь? Если учитывать, что вы отдали приказ об атаке грузовика…

– Это была ошибка. Я прибыл только оценить положение вещей, но в ситуации, когда на орбите присутствует лишь несколько человек, было бы непростительной глупостью не взять все в свои руки. Никто не собирался вас уничтожать, Дмитрий, поэтому, собственно, меня и послали сюда, однако церемониться с вами я не стал бы. Важнее было подорвать шахты ракетами и заминировать остатки базы, хотя бы на полгода притормозив доступ Директории к кристаллам.

– Почему именно полгода?

Колобков пожал плечами.

– Этого я не знаю. В таких делах исполнителя не посвящают в подробности. Возможно, дешевое сырье сможет каким-либо образом повлиять на внедрение прорывных технологий или накопленная вычислительная мощность выступит решающим фактором в каком-то противостоянии… Знаю лишь, что сумма отступных Китаю англосаксами была просто запредельная. Сто шестьдесят миллиардов энергокредитов фактически за право иметь юридические зацепки для овладения данным месторождением.

У Митьки от удивления вытянулось лицо. Он даже не подозревал, какие средства были задействованы против него и его фирмы. Желание сталкиваться с таким монстром, даже если и тлело где-то в глубине его организма, затухло полностью. С трудом овладев собой, он начал сворачивать разговор, напоследок пытаясь выяснить намерения лейтенанта.

– Да, на кон поставлено многое. Но тогда что остановило вас от атаки на мой корабль, Алексей Николаевич?

– Вначале сила. Ваши приятели, если их так можно назвать, входят в достаточно влиятельную финансово-промышленную группу либерального толка, и их ликвидация привела бы к достаточно нудному и подробному расследованию, что привлекло бы ненужное внимание к Корпусу. Да и не специалист я в этом деле, скорее сам пострадал бы. А потом… Потом я оценил, что никто не мешает мне привести в исполнение план «Б». Никто на Земле и подумать не мог, что здесь налажена добыча сырья и собран лётный парк на пару полновесных эскадрилий. Другое дело, куда идут кристаллы! Надеюсь лишь, что наши либеральные друзья не сплавляют их Директории, с них станется. В этом, кстати, заключается главное отличие Корпуса от кругов, представляющих олигархические кланы страны. Интересы государства, пусть даже в лице его конкретных корпораций, для нас важнее личных финансовых интересов.

– Хм, верится с трудом, но спорить не буду, это не тема нашей сегодняшней дискуссии… Лучше расскажите, в чем заключается ваш план «Б»?

– Этот план предполагает произвольное планирование операций. Например, можно подстеречь новый корабль англосаксов где-нибудь за Марсом, где он вырвется на оперативный простор и отошлет свое сопровождение обратно, а потом подорвать его к чертовой матери, подослав брандер с сигналом о помощи. Конечно, таким образом мы его не уничтожим, но повредить… почему бы и не попробовать?

– Вы так уверены в его плане полета?

– Я уверен, что столь прожорливое существо, как эсминец, предпочтет использовать межпланетную транспортную сеть и низкозатратные переходные траектории, которые отчасти контролирует Корпорация. Отсюда и все остальные выводы. Если диверсия удастся, полгода тишины нам обеспечены.

– Жертвы вас, как я понимаю, не волнуют?

– И не только меня. «Англичанка» столько крови у нашей страны выпила, что многие поколения офицеров считают ее врагом, которого щадить нельзя ни при каких обстоятельствах. А уж учитывая то, что они везут с собой медицинскую лабораторию, способную собрать человека по кусочкам, за их безвозвратные потери можно не беспокоиться…

Митька напрягся.

Ему показалось, что кто-то или что-то подталкивает его к определенным действиям. Ведь Семён, судя по всему, без кардинального лечения долго не протянет, а тут такой шанс. Пусть мизерный, но какой!

«Может быть, это судьба, после того, как кто-то дал себе зарок отомстить?»

Уже придя к определенным выводам, он с волнением переспросил:

– Какую лабораторию вы упомянули?

– Самую что ни на есть совершенную, производящую полную молекулярную перестройку организма. Новости не смотрите, Дмитрий? Англосаксы язык до костей стерли, рассказывая про новый форпост Директории в астероидном поясе! Мол, он позволит человечеству сделать еще один революционный шаг на пути покорения дальнего космоса! Естественно, в таком походе захотело поучаствовать подавляющее большинство семейств, контролирующих финансы и властную структуру их страны. Насколько я знаю, команда эсминца почти поголовно состоит из молодых индивидуумов, так или иначе засветившихся в светской хронике. А если кто-то из богатеньких отпрысков прищемит пальчик?.. Тут же вся прогрессивная медицина к его услугам!

Митька облегченно рассмеялся, поняв, что никуда он с дорожки, вымощенной желтым кирпичом, не свернет.

– Ну что ж… а давайте реквизируем эту лабораторию! Пусть свои пальчики иголкой штопают!

Его вердикт оказался настолько неожиданным, что лейтенант на несколько секунд замолчал, прежде чем переспросить:

– Дмитрий, вы действительно готовы побороться с Директорией за Весту?

– Про это я не говорил, Алексей Николаевич. Однако с эсминцем действительно надо что-то делать… Взять на абордаж, например?

– Это уже сумасшествие!

– Мне тоже так кажется… Вы участвуете?

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

Обзор последних биржевых сводок «Financial Times»:

…Рынок компьютерной техники отметился долгожданным падением цен на чипы памяти от 0.57 до 0.69 % в зависимости от быстродействия. Запасы кристаллов, ничтожно малые в последнее время, практически не увеличились, но стоимость комплектующих, относящихся к смежным технологиям, отыгрывает назад в связи с завершением работ по подготовке экспедиции на Весту.

Источники, близкие к китайскому правительству, утверждают, что именно на этом астероиде ранее проводилась добыча большей части необходимого нашей промышленности кристаллического сырья, прежде чем месторождение было захвачено мелкими шайками Федерации, специализирующимися на рейдерских захватах в космосе.

В настоящее время эсминец «Рональд Рейган» в сопровождении конвоя из судов сопровождения выдвинулся в район разгона. Хочется напомнить нашим зрителям, что на данном космическом судне был впервые установлен инновационный электрический двигатель, использующий топливо на основе твердого йода. И хотя он применяется лишь во время крейсерского режима, а разгон осуществляется обычными ядерными прямоточными двигателями, планируемая автономная дальность полета данного корабля может составить два года.

К другим новостям…

Глава 7

Скромность всегда украшает человека. Иногда это единственное его украшение.

Пилотская кабина с некоторых пор стала напоминать проходной двор. Иногда в ней можно было сидеть сутками, не видя ни одного живого человека, однако в последнее время все почему-то хотели посетить Митьку воочию и поделиться с ним своими насущными проблемами.

Пока он с подобным наплывом гостей справлялся, хотя его вездесущая электронная соратница полностью устранилась от дел. Чем больше было посетителей, тем быстрее Митька разделывался с возникающими вопросами. Поставленная цель пробудила в нем какой-то неиссякаемый источник энергии, дающий силы решать дела, не допуская критических ошибок из-за усталости.

Большую часть времени он тратил на то, чтобы орда молодых специалистов хоть чем-то себя заняла, не разнеся на атомы рейдер и прилегающую территорию. Спасибо Зинаиде и Колобку, которые смогли как-то организовать эту буйную силу и направить ее мощь на более важные задачи, чем потребление нелегально провезенного алкоголя и споры, кто дольше продержится в вакууме без скафандра, не получив необратимых повреждений.

Поставленные новичкам задачи в принципе были достаточны просты. В первую очередь требовалось провести анализ лётного парка фирмы, во вторую – довести имеющуюся технику до мало-мальски рабочего состояния и совершить на ней пробные вылеты. За неполные две недели большинство проблем были если не решены, то осознаны, и Митька погнал всех дальше, запланировав учения.

Выпихнуть команду пилотов в космос было трудно, но это того стоило. Он наконец мог бы спокойно сесть, осмыслить свои дальнейшие действия и, чего греха таить, передохнуть. Энергия энергией, но ресурсы человеческого тела не беспредельны. Митька уже чувствовал, что ему требуется элементарный перерыв от постоянных забот.

Однако отдохнуть ему не дали.

Сначала он принял взвинченную Степаниду, зачем-то явившуюся с вестью, что роботами при переработке отвалов в кристаллической шахте были обнаружены потрепанные контейнеры с искореженными остатками необычного оборудования. Эту информацию он ждал давно, но разве нельзя ее было сообщить по голосовому каналу связи?

Стоило ему проводить главу его разросшегося хозяйства восвояси, как тут же к нему явились очередные члены команды: девушка, прибывшая с Семёном и до этого момента без лишних слов исполняющая роль специалиста по пищевым фабрикам и оранжереям, и Слон, как обычно скалящийся во все зубы.

Молодая особа была приятной во многих смыслах этого слова. Яркая внешность в контрасте с незаметным макияжем, правильные и даже изысканные черты лица, аккуратная фигурка с плавными обводами бедер и стройной талией. И, что отличительно, скромная.

С такой девушкой многие попытались бы замутить роман… Хотя точно не он! Что-то не позволяло ему даже задуматься о такой возможности: то ли какая-то нестандартная мимика, то ли ее мимолетные оценивающие взгляды во время редких столкновений в коридорах рейдера, то ли тот факт, что до его Анны она не дотягивала никоим образом.

Машка ее личное дело проверила, скривилась, но связей с пиратами не нашла и к работам допустила.

«Бог с ней… Будем считать, что Слону повезло. Или не повезло, как посмотреть… Кстати, почему он не на учениях? Ага, вижу во входящих документах, увольнительная на пару часов…»

Гостья между тем влетела в отсек и попыталась неловко пристроиться в соседнем кресле. Посетительница казалась слегка взвинченной и время от времени порывалась что-то сказать, постоянно оглядываясь на своего ухажера, но Митьке было пока не до них. Он еще не закончил решать предыдущий вопрос и потому каждый раз ее прерывал, дожидаясь установления связи с нужным ему абонентом.

– Сёма, ну наконец-то! Я уж думал случилось что опять… Говорить можешь?

В установленном канале раздался какой-то скрежет, и сквозь помехи пробился невнятный голос Семёна:

– Говорить? Могу. А могу и не говорить. Что тебе надобно, старче, от немощной золотой рыбки?

– Да тут ко мне приходила Степанида… Ты вообще живой там? Оклемался? А то все эти дни какой-то квелый был…

Семён только выругался, оценив свое недавнее состояние, и добавил:

– Все в норме, уже ползаю и даже засматриваюсь на женские прелести на мониторах слежения. А по поводу этой старой карги можешь даже не продолжать! Вот ведь стервь шизанутая, разбудила меня ни свет, ни заря, поставила раком и заставила вскрывать эти злосчастные контейнеры! А они…

Присутствующие в рубке были не в курсе некоторых Митькиных тайн и, хотя они могли слышать только односторонний монолог, он постарался ограничиться полунамеками:

– Слушай, она же не знала про то, что ты…

– Не грузись нашими отношениями, она мировая тетка и тоже за глаза называет меня ласковыми словами, но будить ранним утром… Да и ни к чему потрошить эту старую рухлядь!

– В смысле? Ты же понимаешь, что это, скорее всего, то самое…

– Умом понимаю, что эта утварь может оказаться именно комплексом обработки кристаллов, но порой мне кажется, что какой-то извращенец просто организовал здесь свалку отходов. Чего тут только нет: компьютерный хлам с нетипичным разъемами, контроллеры с выносными излучателями хитрой конструкции, спектроскопы, герметичная лабораторная посуда разных форм и размеров, модули лазерной накачки и силовое оборудование… Чтобы с этим разобраться, нужен физик-универсал, секущий в теории квантового поля и с легкостью оперирующий его математическим аппаратом!

– Я даже не понимаю, о чем ты…

– Я тоже, просто жонглирую умными словами. Но знания в области высоких энергий, элементарных частиц и кристаллографии приветствуются. Короче, нужен чел, который хотя бы укажет, куда копать, а пока я попытаюсь всю эту свалку систематизировать и представить тебе на рассмотрение.

В эфире опять заскрежетало, Семён ругнулся, и Митька стал закругляться.

– Понял тебя, жду, отключаюсь.

– Э-э… погодь!

– Что-то еще?

– Тут такое дело, раз позвонил… Все это оборудование фактически свалено в двух километрах от лаборатории, в огромной каверне, поверхность которой практически состоит из сросшихся между собой кристаллов. Судя по логам одного из проходческих щитов, это тот самый пространственный карман, в который он недавно свалился.

Митька задумался.

– Кажется, он сломал себе крепления резцов, но разбираться с этим мне было недосуг.

– А здря, батенька! Кристаллы из этой пещеры показывают куда лучшее быстродействие, чем предыдущие образцы, добытые по краям основного месторождения. И без всякой обработки этой вашей таинственной гравитационно-фазовой волной, заметь! Какого черта мы не роем тут?

– Э-э… Насколько я помню, производительность добычи на периферии гораздо выше, чем в центральных областях. Щиты ближе к основному стволу месторождения просто не справляются с твердой породой, приходится постоянно менять им резцы, а их, между прочим, не бесконечное количество, да и делать это надо вручную…

Голос Семёна наполнился восхищением:

– Ну, ты и ленивец! Пролежней еще не заработал?.. Тогда официально заявляю, что провел шлифовку опытного экземпляра и запустил на нем первичное тестирование. До готовых китайских образцов скорости чтения и записи еще не дотягивают, но по сравнению с предыдущими изделиями вырастают как минимум на порядок, а потому даже безмозглому идиоту понятно – копаем мы не то и не там! Мне вообще кажется, что китайцы запустили дезу насчет процедуры обработки кристаллов: пусть, мол, конкуренты бросают кредиты в топку, просаживая средства на фундаментальные исследования, а мы будем поставлять готовые природные материалы… Не удивлюсь, если Казанцев устроит тебе разборки, если осознает, что наше сырье на рынке он пристроить не может.

– Н-да?.. Что-то сомневаюсь в этом, я ведь сам пробивал биржевые цены на необработанные кристаллы.

– Не обработанные в соответствии со стандартами, хотел ты сказать? Или не обработанные упомянутой волной?

– Э-э… а черт его знает! Судя по разнице в цене, не обработанные ничем… В любом случае Казанцев даст знать, если что-то пойдет не так, а ты заряди известную нам особу, пусть изучит всю паутину месторождения и определит точки, в которых надо отобрать пробы.

– Уже, торопливый ты наш! Более того, эта самая особа заставила меня тянуть сюда от базы оптические каналы взаимодействия, хотя еще позавчера клятвенно божилась, что будет квохтать над моим бренным телом, как наседка! Что она хочет сделать, я толком не понимаю, а мелкая зараза не объясняет, поэтому физик, который сек бы в кристаллографии, нам нужен как воздух! Тут необходим системный подход, а Машка этим не отличается… Да и не всемогущая она, поэтому аппаратура для изучения полученных кристаллов нам тоже не помешала бы!.. Вот теперь у меня всё.

– Понял тебя, конец связи!

Митька сфокусировал взгляд на лице внимательно вслушивающейся в разговор девушки и призвал ее подождать еще немного. Слон возмутился, но у Митьки на очереди был Колобок, занятый проведением учений, и тот затих.

– Алексей Николаевич, оторву вас от важных дел?.. Спасибо. Не найдется ли среди ваших… хм… друзей грамотного специалиста – физика, разбирающегося в вопросах кристаллографии? Помимо прочего, нам нужно получить консультацию по специфическому оборудованию, найденному… э-э… на развалинах китайской базы.

Колобков заинтересованно хмыкнул и на пару секунд задумался.

– В этом случае более полезным окажется технолог, хотя… не подойдет ли Ландаль? Насколько я знаю, он в молодости занимался физической кристаллографией и кристаллогенезом, кроме того, после закрытия училища ему пришлось уйти на вольные хлеба, и там он не шикует… В любом случае, если вы передадите мне хоть какие-нибудь видеоматериалы, касающиеся находки, Корпус найдет нужного человека.

Митька слегка хмыкнул, пояснив свое отношение к столь неприкрытой утечке данных на сторону, но был вынужден согласиться.

– Боюсь, что по-другому действительно не получится, так что сегодня же всё подготовлю. Еще нам необходимо оборудование для анализа кристаллов, какие-нибудь электронные микроскопы, спектрографы… Я не специалист в этом, поэтому…

– Хорошо. Э-э… – лейтенант замялся, но все же озвучил свои мысли: – Если это то, о чем я думаю, перед нами открывается окно возможностей. Предполагаю даже, что мы можем собрать целую команду спецов по изучению технологии преобразования кристаллов, однако на это потребуется время…

– Мы им практически не располагаем, Алексей Николаевич. Возможно, этими вопросами надо было начинать заниматься уже вчера, но сейчас нам подойдет Ландаль и любой, до кого вы дотянетесь. Пока же мы будем элементарно запасаться концентратом… Кстати, по всем расходам на озвученную тему сразу же обращайтесь ко мне, пару сотен тысяч кредитов в ближайший месяц я могу изъять из оборота легко!

– Думаю, что Корпус возьмет все на себя.

– Хорошо. Конец связи.

Митька откинулся и с облегчением взглянул на ерзающего от нетерпения Слона и странно замершую девушку. Вначале она нервничала, а на последних его словах неожиданно и резко замолчала, будто не знала, как ей поступить. Ее так поразила озвученная им сумма? Что поделаешь, он бы тоже был в шоке от нее пару месяцев назад.

– Слушаю вас, ребята. Надеюсь, вы не жениться надумали?

Марина дернула челкой коротких черных волос и закашлялась.

«Что, не в бровь, а в глаз?»

– Кха-кха… Простите… Видите ли, Дмитрий, э-э…

– Просто Дмитрий. И если вы здесь по данному, сугубо неофициальному поводу, то можно на «ты», мы примерно одинакового возраста.

– Да. Хорошо. Я постараюсь…

Скалящийся за ней Слон не вытерпел.

– Митек, ты в точку, нагулялся я, баста! А Маринка, по ее словам, настроена серьезно, потому я ставлю крест на своей холостяцкой жизни! Сам бы себе не поверил год назад, а сейчас только этого и хочу! Вот!

По лицу девушки пробежала гримаса, сразу же исчезнувшая, но Митька ее заметил и мысленно ругнулся. Что-то было не так, а потому ему внезапно захотелось попридержать приятеля, чересчур разогнавшего своих коней.

– Искренне поздравляю!.. Наверное, вы хотите на свадьбу меня пригласить?

Слон замялся.

– Э-э… Штурмовик до станции Цереры дашь?

Митька взглянул на приятеля и поморщился. Тот, похоже, даже не осознавал, что просит.

«Мозги закостенели в любовной лихорадке?»

– Конечно же, о чем речь… – и тут же без перехода добавил: – Антош, ты не охренел?! Англосаксы уже покинули Луну и скоро будут здесь! У нас эвакуация на носу, а ты в такой неподходящий момент рвешь когти, чтобы поставить штамп в паспорте?! Дистанционно это нельзя сделать?! Это же не увольнительная, в которой Колобок должен лично расписаться шариковой ручкой! Это, блин, обычный электронный документ, изменения в который можно внести с помощью ваших электронных подписей, заверенных ответственным лицом сектора!

– Э-э… Димитрий, тут ты в корне не прав… А фата для невесты, а шарики, розочки всякие, шампанское с пузырьками в условиях нормальной гравитации, а не из тюбика! Свадьба же раз в жизни бывает!

Девушка тоже, хотя и с некоторой неохотой, присоединилась к озвученной просьбе:

– Дмитрий, мы хотим повенчаться, а сделать это можно только на Церере! Расходы на горючее и страховку на непредвиденные обстоятельства мы оплатим… Да, Антоша?

«Антоша» полез рукой в затылок, чтобы посчитать, во сколько ему встанут эти нескромные желания, и Митька тут же протянул другу руку помощи:

– Это как минимум твой годовой оклад.

– Э-э… а за счет фирмы?

Руководитель названной фирмы начал потихоньку звереть.

– Слон, твоя проблема настолько срочная? Вы что, уже рожать собираетесь после недели знакомства? Или в наше время нельзя пожить гражданским браком?!

– Димитрий, ты мне друг или где?

Митька скрипнул зубами. Его приятель, похоже, закусил удила и пошел вразнос. Возможно, в другой ситуации он бы и выделил транспортное средство. Пусть летят, голубки. Несколько недель вдвоем в тесной кабине и вонючих памперсах – и к концу путешествия суженые друг друга будут тихо ненавидеть. Однако штурмовик вполне может понадобиться ему самому. Да и летчик тоже.

Кроме того, друга надо было спасать. Девушка милая, спору нет, но такой шаг всего лишь через несколько дней плотного общения…

– Ребята, все это здорово, но Церера и Веста в данный момент начали удаляться друг от друга. Даже если пойдете с перегрузками, раньше чем через полтора-два месяца вы обратно не вернетесь. Кто будет следить за оранжереями и их эвакуацией? Кто будет заниматься ремонтом и облетом техники? Я уже не говорю, что из-за вашей придури я отвлеку персонал от других дел, добуду меньше сырья, а это миллионы кредитов… Вы меня режете без ножа, у меня каждая пара рук на счету…

– Димитрий, мы все компенсируем… Я отработаю!

Призывы к совести не помогли, пришлось посылать запрос искину и лезть в досье.

– Ладно! Тогда докажите, что любите друг друга.

Слон попытался схохмить.

– Что, прямо тут?

– Именно! Прямо здесь ответьте на несколько вопросов, и тогда я подумаю над вашей проблемой. Мне давно любопытно, что заставило девушку с твоей профессией, Марина, в одиночку отправиться на дальний форпост Солнечной системы, не на шутку рискуя здоровьем и даже жизнью. Насколько я знаю, еще полгода назад ты вполне сносно существовала на территории Федерации, устроившись работать в крупную компанию, занимающуюся генетическими исследованиями? Да и зовут тебя на самом деле не Марина, а Маринэ… По крайней мере, так записано в твоем деле. Ты, кажется из…

– Из Джорджии…

Слон радостно присвистнул.

«Антоша, я понимаю, что с географией у тебя неважно, но это не штат Джорджия, который ты изучил, как свои пять пальцев, тренируясь на тренажере атаковать термоядерную станцию! Это Грузия, просто данная страна долго была под моральной оккупацией англосаксов, и семья девушки вырастила ее англоманкой… Что, все-таки сообразил, судя по внезапно наморщенному лбу? А с историей у тебя как? Ничего, я напомню!»

Митька наклонился вперед.

– О! Я искренне сочувствую…

Маринэ сдвинула брови, пытаясь понять, что имеет в виду собеседник.

– Э-э…

– Ведь твоя родина, после того как решила вернуться в состав Федерации, попала под удар генетического оружия?.. Мы с Антоном, конечно, изучали этот инцидент в училище. Если не ошибаюсь, тогда выжили несколько сотен тысяч человек из проживающих в стране полутора миллионов…

Девушка ожидаемо возмутилась:

– Мои родственники рассказывали мне про утечку биоматериалов из лаборатории Федерации и…

– Чушь. Почему же тогда на нашей территории никто не пострадал?

– Но мировая общественность…

– Мировая общественность в лице англосаксов? Как неожиданно… А тебе не приходила в голову мысль, что они это сделали сами, просто никто не смог доказать их вину? Ведь власти Директории всегда отличались мстительностью! Кризис и крах собственной валюты не позволял им бороться с центростремительными силами Федерации, вот они и старались везде оставить после себя выжженную пустыню… Я уже не говорю, что за время их негласного правления население вашей страны уменьшилось почти в три раза! Это ведь один из определяющих признаков развития, не так ли?

Девушка поджала губы и еще больше нахмурилась, из-за чего черты ее лица исказились и приобрели несколько отталкивающий вид. Собственно, этого Митька и добивался. Нет, не страшной физиономии невесты, а открытия завесы над ее взглядами на жизнь. В конце концов, страсть проходит… И с чем тогда Слон останется? Он скосил глаза на приятеля и убедился, что тот наблюдает за процессом «развенчивания» его суженой.

А та, похоже, завелась.

– Это все дела давно минувших дней! Кроме того, Анджей, один из моих друзей, имеющий подданство Директории, рассказывал мне…

– Он еще и польского происхождения?.. О, это совсем неважно, продолжай!

«Ты, похоже, и не представляешь, как нас в училище приучали “любить” вероятного противника!»

– Так вот, он говорил совсем…

Митька обворожительно улыбнулся и резко оборвал грозивший затянуться спор:

– Хорошо, пусть так. Я, собственно, хотел намекнуть насчет генетических отклонений у выживших женщин. С тобой по материнской линии все в порядке?

Слон рыкнул львом, но был остановлен взмахом руки.

– Я всего лишь хочу, чтобы между вами не осталось недосказанности.

Набычившийся приятель неожиданно напрягся.

– Какой такой недосказанности?

Девушка напряженно сглотнула, и Митька слегка расслабился.

«Давай, напрягай свои мозги, девочка. Твоя медицинская карта подшита в личном деле. И хотя я не собираюсь ничего разглашать в присутствии свидетелей (да того же искина, который по умолчанию обязан фиксировать такие факты, хотя Машка его и перепрограммировала), но у Слона и без того воображение бешеное…»

Маринэ обожгла Митьку ненавидящим взглядом, но сопротивляться не стала. Видимо, понимала, что Антон так или иначе, но эти данные получит.

– В нашем роду действительно после тех событий проявилось редкое генетическое заболевание, с трудом поддающееся лечению. Именно из-за него я выбрала свою профессию и стала работать в соответствующей компании…

– Доступ к лекарствам?

– Да, я их покупала практически по себестоимости. Они обеспечивали полную нейтрализацию сбоев моего организма.

Митька пролистнул на вычислителе виртуальные страницы ее досье.

– Еще какие-то проблемы со здоровьем?

С девушки можно было лепить скульптуру, она замерла и еле шевелила губами:

– Да… Операция по пластике лица… С осложнениями.

«Давай, красавица, выкладывай все. Штурмовик мне нужен самому, друг тоже…»

– Какими, если не секрет?

Маринэ поежилась и положила руки на свой живот.

– Лекарства по приживлению вступили в конфликт с теми, которые я принимала, и мой организм перестал справляться с… мне пришлось заменить некоторые внутренние органы искусственными.

Митька передернулся, поймав злой взгляд своего друга.

«Ну да, сейчас я себя тоже ненавижу…»

Тем не менее он продолжил:

– И?..

– И… В результате я не смогла бы родить и именно поэтому решилась… мне предложили заменить всё тело.

Митька удивленно хмыкнул, последних сведений в досье не было.

– Это вроде бы запрещено?

Девушка дернула щекой, но пояснила свои слова:

– Нет, это не клонирование, у меня заключен договор с зарубежной компанией на полную молекулярную перестройку организма.

– Ого! Да ты богатая особа, как погляжу!

Маринэ недоуменно вскинула брови. Проявленные эмоции показались Митьке искренними.

– Вовсе нет, мне просто организовали большую скидку!

– На такую операцию бывают скидки?!

– В договоре, конечно, пришлось прописать совсем другие методы лечения, но Анджей мне говорил, что так фирма уходит от налогов…

«Надеюсь, Антоха, ты слушаешь очень внимательно…»

– В Директории возможно от этого уйти?!

– Им приходится, операция очень дорогая, хотя Анджей и договорился за треть от первоначальной цены. Он как раз работает в специализирующейся на этом клинике, так что в вопросах медицины я ему полностью доверяю!

Митька нахмурился. После того, что он узнал о полной генетической перестройке тела, такие договоренности вызывали у него подозрения. Или ее Анджей являлся обманщиком и альфонсом, или фирма была однодневкой, нанимающей актеров для вытягивания денег у наивных обывателей.

– А как ты с ним познакомилась?

– Ну… по сети.

– То есть это чисто виртуальное знакомство?

Та возмутилась.

– Конечно же нет! Я даже летала к нему в Лондон несколько раз!

«И это мотай на ус, приятель…»

– Хм… А кредит на обследования перед операцией ты случайно не брала?

– Э-э… Да, но не на обследования, а на саму операцию! Я даже перевела его Анджею, и он сразу внес предоплату!

– А почему ему? Почему не фирме?

– Это тоже один из способов ухода от налогов. Если часть денег заплатить непосредственно медицинскому персоналу, то стоимость операции падает в разы!

«Встречаются же такие экземпляры. Вроде бы высшее образование имеет, умные слова говорит, а…»

Митька покачал головой и тяжело вздохнул, подумав, что молчание иногда лучше золота. Судя по изменившемуся выражению лица Слона, тот тоже был не в восторге. Если во время упоминания генетических отклонений своей новой пассии он еще проявлял упрямство, то сейчас друг явно расстроился.

«Если любовь иногда может победить болезнь, то глупость – никогда!»

И это он еще не задавал вопросы об их отношениях с Анджеем. Ну да Слон не дурак, догадается, если захочет.

– Ладно, пусть так… Но где ты умудрилась взять в кредит несколько миллионов?! Где такие суммы дают обычным людям?!

Маринэ округлила глаза.

– Э-э… несколько тысяч, ты хотел сказать? В банке конечно же!

– Ну да, ну да… Ты не задумывалась, кстати, что твой знакомый может оказаться обычным проходимцем?

– Нет, я все узнавала про него и клинику в соцсетях! Там одни благодарности!

Митька подавил в себе желание горько рассмеяться и только спросил:

– Это прекрасно. Но зачем перед операцией ты ринулась в космос?

– Это еще одно из условий сделки. Поскольку нам сильно уступили в цене, генетическая модель тела будет создаваться не суперкомпьютерами, время работы которых очень дорого, а сетью обычных. Это весьма долгий срок, находиться же дома мне сейчас противопоказано, организм не справляется с бактериологической активностью земных микроорганизмов, и высока вероятность того, что я просто впаду в кому… А здесь я еще и заработаю, чтобы погасить кредит!

«Слон, тебе достаточно или еще добавить? Помнится, она неожиданно задумалась, когда я сказал, что с легкостью выдерну пару сотен тысяч из оборота…»

– Ладно, у меня все, но я все-таки вынужден попросить вас еще раз подумать о вашем неуместном желании… Хотя бы день или два, а потом мы все обсудим еще раз! Антоха, если учения пройдут без тебя, пощады не жди!

Слон покорно кивнул и направился к выходу, а девушка почему-то осталась.

– Иди, Слоник, я совсем забыла об анализах биосферы на базе…

«Слоник!»

Митька фыркнул, но приятель даже не воспринял это как насмешку. Лишь мрачно показал ему кулак и вышел прочь, громко затопав ботинками по железному полу корабля.

Девушка между тем продолжила, игриво зацепив пальцем неровный локон, выбивающийся из короткой прически.

«Это что такое? Сначала злобилась, а теперь меня клеить будешь?! Ни фига себе смена настроения! Куда делась показная скромность?»

– Совсем забыла сказать… Возможно, базу на самой Весте необходимо закрывать или… Я не знаю, что конкретно нужно делать! Это может поставить под удар всю добычу сырья, а значит, и погашение моего кредита…

Такое неожиданное заявление после продолжительного разговора было похоже на удар под дых. Он даже не обратил внимания на явно озвученный меркантильный интерес девушки, который она ярко выделила интонациями.

– Что?! Конкретно?! Случилось?!

– Э-э… После получения твоего запроса на оборудование, предназначенное для анализа биохимической среды…

Митька слегка напрягся и честно попытался вспомнить, что и когда запрашивал, но начал делать это с таким страдальческим видом, что Маринэ деланно рассмеялась и попыталась ему намекнуть:

– Когда Семён заболел…

– Да! Припоминаю такое, хватался тогда за любую соломинку.

Девушка благосклонно кивнула.

– После этого я решила проверить биохимическое состояние развернутой на Весте базы. Получившиеся результаты меня… э-э… несколько смутили. Надеюсь, с Семёном сейчас всё в порядке?

Митька недовольно поморщился и попытался вернуть поток красноречия девушки в нужное русло.

– Да, все нормально… Где проводились анализы и какая опасность нам грозит? Почему не справилось оборудование дезинфекции, все эти ультрафиолетовые облучатели и распыляющие агрегаты? Я понимаю, что подобные вопросы не входят в твою компетенцию, но сама понимаешь, других специалистов у нас нет, потому даже туманные предположения будут крайне важны…

Маринэ натянуто улыбнулась и с легкой вальяжностью вытянулась в кресле, чуть-чуть над ним взлетев.

– Оборудование вроде бы работает, но обнаруженные мной микроорганизмы крайне агрессивны. Пока видимой опасности они не предоставляют, но учитывая факт, что они выжили в условиях открытого космического пространства…

– Где конкретно проводились исследования?

– Э-э… В жилом отсеке, где живет Семён, а также в образцах, взятых с разрушенной базы.

– Ты там была?! Надеюсь, трупы не эксгумировала?!

Девушка даже вздрогнула от такого предположения и чуть ли не перекрестилась.

– Нет, боже упаси… Однако я знаю, что переработанные материалы со старой базы были использованы при возведении наших построек, именно с подобных стен я и брала соскобы…

– Ты хочешь сказать, что бактерии выжили вне организма человека в течение нескольких недель, в условиях вакуума и отсутствия влажности?!

– Судя по всему, в строительные смеси попала органика, а на базе поддерживаются благоприятные для размножения влажность и температура, поэтому есть небольшая вероятность, что…

Митька не выдержал.

– Говори, как думаешь! Вероятность я определю сам.

Маринэ нервно пожала плечами.

– Пожалуйста… Поскольку концентрация мутировавших микроорганизмов в местах, где использовались такие смеси, оказалась максимальна, я могу с немалой долей уверенности предположить, что основной очаг инфекции был у китайцев.

Митька открыл рот, пораженный мелькнувшей догадкой.

– Ты хочешь сказать, что уничтожение персонала китайской базы может быть вызвано разразившейся там эпидемией? Мутировавшие бактерии настолько опасны?

Собеседница опять вздрогнула, но на этот раз выразилась достаточно определенно:

– Вполне возможно… Но думаю, что воцарившийся в помещениях вакуум и низкие температуры всё-таки уничтожили вызвавшую эпидемию бактерию, жизнедеятельность же выживших микробов пока не причинила никому вреда и, возможно, не причинит. Тем не менее их присутствие в организмах людей на станции и орбите…

– В смысле? Кто-то уже заразился? Ты говоришь про агрессивность бактерий, но утверждаешь, что они безвредны?

– Возможно, и безвредны, но утверждать это с определенностью не возьмусь. Я провела биохимический анализ вашей с Семёном крови, а у него взяла и другие жидкости…

Митька вскинулся и внимательно посмотрел на девушку.

– А моя кровь у тебя откуда?

– Из старых картриджей медицинского диагноста, в режиме консервации анализы в них хранятся достаточно долго. Я так понимаю, что ты проводил операцию на ноге и…

– И?..

– Анализ показывает, что некоторые изменения структуры и состава ваших жидкостей вызваны микроорганизмами, сходными с выделенными мною штаммами. Как я уже сказала, явно проявившихся следов воздействий данных бактерий у вас не наблюдается, разве что неожиданная болезнь Семёна…

Митька устало вздохнул. Из речи собеседницы он ровным счетом ничего не вынес, хотя она продолжала его грузить антителами в крови, уровнем лейкоцитов и тромбоцитов… Вроде бы в профессиональном плане замечаний к девушке у него никогда не было, с другой стороны, никто и никогда не вмешивался в ее работу, обходясь отчетами, что с питанием на Весте все нормально. Кроме того, нынешняя ситуация была совсем не по ее профилю, и он судил о Маринэ предвзято, после тяжелого и довольно неприятного для него разговора.

«Сам виноват, что врача на станции нет! А что может биохимик, полагающийся лишь на сведения, которые ему поставляет примитивная автоматика?»

– Полагаю, что болезнь Семёна к делу не относится. А судя по моему самочувствию, мой организм с инфекцией справился. Так?

– Есть опасность, что инкубационный период у микроорганизмов слишком большой и…

– А изучить эту дрянь, чтобы понять, как с ней бороться, возможно?

– Я не могу даже предположить, как эти бактерии воздействуют, средств геномной диагностики у меня нет никаких, а имеющиеся приборы не могут идентифицировать выделенные штаммы. Те же практически не реагируют на антибиотики, обычно подавляющие их жизнедеятельность, в этом как раз и заключается проблема. Кроме того, я могла пропустить некоторые виды опасных микроорганизмов и…

– То есть у нас ни средств диагностики, ни способов лечения?

Глаза Маринэ блеснули.

– Э-э… я из личных запасов ввела себе универсальный антидот, который использую в экстренных случаях, он подавляет как раз все найденные бактерии, я проверила.

– И в чем тогда проблема? Если в оплате, то я…

– Он токсичен и действует лишь в течение суток. Кроме того, у меня осталось всего три ампулы. Я могла бы, конечно, поделиться ими с тобой, Семёном и его сестренкой, однако в этом случае мы вчетвером должны экстренно эвакуироваться на Цереру, чтобы исключить риск повторного заражения. Там, кстати, в прекрасных лабораторных условиях мы можем провести анализ выявленных штаммов и…

Митька прервал девушку очередным взмахом руки.

«Короче, ты сама ничего не поняла, но испугалась до дрожи в коленках и готова ради эвакуации на всё. Да ты больна и достойна жалости, но менять свое к тебе отношение я, пожалуй, не буду, разве что добавлю в него несколько витиеватых выражений… Слона, кстати, в твоем последнем списке эвакуации нет, и это очень прискорбно!»

Для Митьки данный факт был определяющим. С другой стороны, он был Маринэ даже благодарен. У него в голове начал формироваться план, как развернуть сложившуюся на Весте ситуацию в свою пользу. Эпидемия могла служить основанием карантина на астероиде, и, следовательно, данный факт мог использоваться в качестве судебного запрета на посещение его англосаксами.

И естественно, он никуда не собирался бежать. Пока, во всяком случае.

Риск был разумный даже при наличии эпидемиологической опасности и неопознанных бактерий.

Грузовик марсианской транспортной компании, зайдя на Цереру и захватив там оборудование экспедиции, уже проявился на границах области действия раскинутых им сканеров. Так что модуль автономной операционной (пусть и не новый, зато с двойным запасом расходных материалов, лекарств и большим медицинским искином) был уже на подходе. Одних только капсул в нем стояло полтора десятка, не говоря уже про средства инфекционной диагностики – к мутации в условиях космоса врачи всегда относились серьезно.

Заработанные миллионы, конечно, подошли к концу, зато сколько на Весту летело запчастей и оборудования!

Подключившись к общему каналу связи эскадрильи, Митька сверился со временем прихода транспортника и оборвал идиллию учений, на корню задавив царящую в эфире какофонию матерной ругани.

– Общее объявление по эскадре! На орбите вводится семидневный карантин по эпидемиологическим признакам! Экипажам не рекомендовано выходить за пределы шлюза рейдера и внешних ангаров! Посещение базы и корабля-астероида без крайней на то нужды категорически запрещено!.. Повторяю…

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

С Машкой все-таки что-то происходит. Она почти закопалась в шахте, после того, как кристаллы каверны были подсоединены к искину. Семён умудрился установить точки подсоединения, не выламывая кристаллы из общей структуры, и это, как я понимаю, роковым образом сказалось на его сестренке. Она не желает разговаривать, попросту сбрасывая входящие соединения, и лишь транслирует задачи по разведке месторождения и списки срочных покупок, касающиеся дополнительных линий связи и кластеров распределенных вычислительных систем. И это несмотря на то, что к искину базы уже подсоединена китайская линейка компьютеров, а марсианский грузовик везет новые вычислительные мощности!

По-моему, необходимо озаботиться всеобщей безопасностью, иначе мы можем столкнуться со сбрендившим искусственным интеллектом и беспомощностью в кибернетическом пространстве перед…

Э-э, дружок! Неужели ты о Машке думаешь как об искине?

Глава 8

Что вас разочаровывает в женщинах? – О!.. Все они так похожи друг на друга! – А что вы в женщинах цените? – Хм… Они все такие разные!

Голографический экран мигнул, переключаясь на другой канал, мелькнула короткая заставка рекламы, и прилизанный субъект весьма расплывчатой жизненной ориентации патетически воскликнул:

«Дорогие друзья! Замечательно, что вы переключились на интерактивный портал CNBC! Сразу же последние новости о бизнесе и интригах вокруг него! Наши бравые парни из Standard Nanochip по пути на Весту отклонились с курса, чтобы прийти на помощь девушке, сбежавшей из ада…»

– И тут про белого бычка! Отклонились они… Лоб в лоб идут!

Митька отключил головизор и поднес к губам пластиковый флакон с водкой, с трудом впихнув в себя глоток теплой, пахнущей какой-то химией жижи.

– Дура набитая, прости господи! И чего ей не сиделось на месте?! Никто ее втягивать в разборки между корпорациями не стал бы… А сейчас попадет как кур в ощип!

Колька Сергачев на соседнем экране саркастически уточнил:

– Можно полюбопытствовать, чем набитая?

– А чем может быть набита дура? Дерьмом и глупостью… И, вообще, мужики, водка у вас паленая! Нельзя было медицинским спиртом запастись или ректификационную колонну привезти?

Рашид на наезд ответил как всегда веско:

– Димитрий, ты в каком веке живешь? Колонна в космосе это залет куда круче огнестрела. А в спирт сейчас такое добавляют, что после выпитого стакана всю жизнь от импотенции лечиться будешь. Специально для особо разговорчивых добавляют, кстати, так что заткнись и пей!

– Не могу заткнуться! У меня фонтанирует!

– Блюй в карман!

– У меня рассудок фонтанирует! Надо же такое учудить!..

– Ни я, ни Колька не чудили, так что попрошу без кривых наездов абсолютно не по делу! Мы не с Земли летели, а с Луны и астероидного пояса, что было, то и взяли. Просто водку надо пить холодной, под огурчик или квашеную капусту. Более того, это надо делать в условиях нормальной гравитации: чтобы запрокинуть стопку и получить удовольствие от процесса поглощения, дождаться, когда тепло пойдет по пищеводу, занюхать ржаной корочкой бородинского… А сосать из фляжки под дурное настроение… – Рашид тоже отхлебнул из флакона и поморщился. – Да, первосортная гадость!

Митька удовлетворенно кивнул.

– Вот! Сплошное дерьмо вокруг, хоть ложкой жуй!

– Да, Слон, конечно, накосячил… – хохотнул Колька. – Это же надо до такого додуматься: украсть и тихой сапой пронести на марсианский грузовик несколько контейнеров с измельченным углистым хондритом, а к нему термокамеру и малую электролизную установку! И ради чего, скажите на милость?! Чтобы избавиться от своей невесты!! Антоша, я тебя уважаю!.. И немножко боюсь!

– А что было делать? – жалобно буркнул Слон. – Ей же пить что-то надо, да и дышать хочется хотя бы через раз, это же автоматический грузовик, там только температура поддерживается…

– Антоша, веслом тебя по башке! – фыркнул смехом его собеседник и начал загибать на руке пальцы. – Ты посчитал, сколько топлива уйдет на электролиз?! Или действительно хотел, чтобы она до Марса не долетела?! Вот это, я понимаю, любоф-ф-фь!.. Кстати, породу в термокамеру для выпаривания воды твоя девочка должна грузить чем? Лопатой? В условиях невесомости?! Пусть так, но ты ее хотя бы туда положил?! Я имею в виду лопату, что ты сделал с девочкой напоследок, мы все догадываемся!.. А контейнеры как она вскрывать будет? Они же плотно друг к другу на стеллажах стоят, а при резких ускорениях этого корыта стаскивать с направляющих хотя бы один из них это всего лишь одна из извращенных форм самоубийства! Ах, паучка сварочного ей подарил… Ну да, ну да… А о нормальных фильтрах для поглощения углекислого газа больной на всю голову жених случайно не подумал?!

– Дык…

В условиях непрекращающегося карантина четверка старых друзей заливала вином последние новости сугубо виртуально, выведя перед собой голографические экраны собутыльников. Точнее, употребляли трое, Слон был на дежурстве… С недавних пор на вечном дежурстве.

Собственно, пить можно было и за одним столом. Во-первых, на базе так никто и не заболел, а во-вторых, карантин был официально отменен соответствующей Комиссией при ООН.

Несмотря на то, что в соответствии с протоколом взаимодействия Земли и удаленных баз искин с Весты отправил официальное сообщение об эпидемиологической опасности, оно почти сразу же было оспорено англосаксами.

Более того, сбежавшая на автоматическом грузовике Маринэ через три дня своего так называемого путешествия разразилась на аварийной волне воплями о спасении, и конечно же сии мольбы достигли эсминца. Его командир тут же на всю Солнечную систему объявил, что не оставит попавшую в беду девушку на волю холодного космоса и банды отъявленных отморозков, захвативших кристаллические шахты. Одновременно при общении с беглянкой он выяснил, что никакой биологической катастрофой на Весте не пахнет, и с чувством глубокого удовлетворения передал запись их разговора Комиссии.

Автоматически наложенный на базу общесистемный карантин был мгновенно аннулирован, что и было озвучено по всем каналам информации.

Тем не менее Митька отменять свой приказ не стал, ожидая вердикта большого медицинского диагноста. А то чем черт не шутит? Лучше побыть немного параноиком, чем заболеть какой-нибудь мутировавшей чумой и сдохнуть на Весте под ехидные смешки англосаксов.

Автономная операционная была развернута полностью и после проверок систем самодиагностики в нее загрузили картриджи с лекарствами и первых больных. Прежде всего, в капсулы поместили Диану и Семёна, который свалился с очередным приступом. Помимо этого все члены Митькиной команды стали по очереди проходить внеплановый осмотр, выявляя наличие инфекции, а также свои явные и мнимые болячки. Чего-то критически важного новый диагност на данный момент не выявил, однако не факт, что, накопив статистику, касающуюся мутации, чуть позже он не выдаст сигнал об опасности. Прецеденты в космосе уже были.

Помимо медицинского оборудования с прибывшего грузовика сразу же сняли и задействовали запчасти для ремонта, оружие, а также вычислительные мощности для Машки. Поскольку друг детства в очередной раз вышел из строя, Митьке пришлось самостоятельно заполнять стойки компьютерами и подключать их в сеть, благо что питание и свободные слоты были уже подготовлены. Такого количества серверов он, наверное, за всю свою жизнь не видел. Целые сутки угробил на перевозку и монтаж оборудования.

А кому еще было этим заниматься? Остальным сотрудникам он в помещения базы на Весте допуск ограничил. Как только Семён стал готовить компьютерный центр для Машки прямо посреди расчищенной им каверны, так и ограничил, по ее же просьбе.

С ней, кстати, он в очередной раз поругался из-за прибывших на грузовике новых личных вычислителей. Та сначала не отвечала (как и обычно, в последнее время), но когда Митька начал выключать один за другим китайские компьютеры, всплыла посреди каверны злобной фурией и стала на него орать. А чего орать, если факт подделки его электронной подписи на кредитном договоре имел место, а вместо трех относительно приличных вычислителей пришли двадцать мощнейших монстров, оснащенных сверхбыстрыми каналами взаимодействия и десятью кристаллами памяти каждый? Два миллиона кредитов коту под хвост! Получалось, что каждому на Весте он просто взял и подарил сто тысяч из своих личных денег, а мог бы, кстати, на эти деньги разведбот починить!

Он давно так не злился. Девчонка практически разорила его кубышку, планомерно подменяя сообщения финансовой системы о транзакциях, приходящие на его адрес. Процент по договору был разорительный, и Митька сразу же его погасил. На счетах фактически остался последний транш от Казанцева, однако там было всего тысяч триста, на которые они могли сносно прожить месяца два, не больше.

Но как можно объяснить женщине, что она не права? Это невозможно в принципе!

Машка в ответ даже не сказала ничего толком, только заявила, что без этого все они не выживут и Митьке надо весь личный состав базы немедленно прогнать через большой медицинский искин, к которому она только что подключилась. Хотя бы поспать в капсуле, причем с новыми вычислителями, которые при этом сразу адаптируются к собственникам. Это, кстати, оказалось еще одной причиной срочного медицинского осмотра команды. Мутация мутацией, но быстрая адаптация личного компьютера в их условиях стоила того, чтобы напрячься.

Кстати, в качестве платы за подставу с деньгами виртуальная особа согласилась на участие во всех Митькиных планах по противодействию эсминцу. Он только не понял, зачем эти вычислители понадобились конкретно ей? Если бы Машка вовремя объяснила их необходимость, неужели он не пошел навстречу? Опять с точки влияния на личный состав?

Пришлось в очередной раз взять с нее клятвенное обещание, что ни на кого воздействовать она не будет.

Пообещала, сверкнула глазами, скорчила презрительную физиономию и исчезла.

И как с такой спорить?

В итоге Митька раздал вычислители личному составу и погнал на убой… то есть на внеплановую медицинскую проверку. Машка явно что-то мутила, но он пока не мог понять, что именно.

Хорошо, хоть орала при встрече. Значит, испытывает яркие эмоции, как и положено человеку. Или притворялась?

«Ладно, деньги дело наживное, – подумал он тогда, – придется только счет проверять в три раза чаще и разными способами!»

И стал разбираться с остальным оборудованием, пришедшим с Цереры и Марса.

Ядерную электростанцию, строительных роботов и всё остальное ненужное пока барахло Митька засунул в дальний угол рейдера до лучших времен. Огромную заправочную станцию, пришедшую на смену небольшой старой, закрепил на блуждающем астероиде. Ту же, выцедив почти до минимума, необходимого на обратную дорогу, отправил по маякам на Цереру.

Остальные тоже не сидели без дела.

Списочный состав базы хоть и был некоторым образом изолирован друг от друга (точнее разбит на небольшие теплые компании по интересам), продолжал работать в поте лица своего. Доводил технику до работоспособного состояния, устанавливал движки и лазеры защиты на корабль-астероид, инсталлировал новые каналы связи на беспилотники и даже предавался незамысловатым развлечениям.

У каждого был свой список задач, и Митька наконец махнул рукой на груз висящих над ним забот, решив перестать контролировать всё на свете и немного расслабиться. Точнее выпить.

А тут такая подстава с Маринэ.

Он, конечно, и подумать не мог, что кто-то в здравом уме захочет сесть на автоматический корабль, практически не оснащенный средствами жизнедеятельности. Ну да, температура поддерживается, даже аварийная связь в наличии, воздух… ну какие-то резервы есть, в виде кислорода на пару суток для одного человека, не более того. Так называемый неприкосновенный запас на случай непредвиденной ситуации.

Однако все остальное в автоматическом грузовике отсутствовало, ибо стоило денег, а их в любой транспортной компании считали. Не было ни системы регенерации воздуха, ни унитаза, ни нормального пульта управления, ни элементарной навигации. Фактически это была железная бочка с креплениями для стандартных контейнеров, оснащенная движком и минимальными мозгами, позволяющими ей идти с огромными перегрузками по автоматическим маякам, не сталкиваться с окружающими объектами и причаливать по выставленному в точке прихода кодированному сигналу. Всё.

И Маринэ это, в принципе, понимала. Однако выела все мозги Слону, которому было легче придумать, как выжить ей в этом гробу, чем объяснить, почему этого делать нельзя.

После прозвучавшего на всю вселенную сигнала о помощи Антоша сразу же во всем сознался, с кривой улыбкой рассказав, как под видом концентрата перевез на грузовик руду, из которой можно в принципе извлечь воду, а потом и кислород.

Голь на выдумки хитра. Запасного резервуара для заполнения его сжатой воздушной смесью он не нашел, а со склада сумел утянуть только набор юного химика. И об углекислом газе не подумал, точнее опять же не смог найти подходящий поглотитель, так что Маринэ всю дорогу предстояло жить в древнем скафандре, имеющем режим отвода двуокиси углерода наружу.

Всю тягость подобного путешествия Слон, надо ему отдать должное, до девушки довел.

Мол, жить ей придется в неудобной «одежке», делать все свои дела в один и тот же памперс, а в случае каких-либо проблем вручную добывать себе воду и воздух из размолотого в мелкую крошку хондритного метеорита первого петрологического типа. Гарантировать, что все пройдет гладко, он не мог: на подобных кораблях в принципе не стояла автоматика защиты корпуса и дырки от удара мелких метеоритов сами собой не зарастали, поэтому грузовики нередко прибывали в пункт назначения с пониженным давлением или вовсе без воздуха. Более того, выполнять все процедуры по поддержанию своей жизнедеятельности ей пришлось бы во время перегрузок. Хотя простейшая настройка максимального ускорения на грузовике и присутствовала, вытянуть ее до полностью безопасных значений Антону до конца не удалось.

Всё вместе это говорило о веселеньком путешествии, и потому Слон надеялся уговорить свою пассию немного подождать, прежде чем он найдет что-то более подходящее для бегства, однако та была непреклонна. Случайно узнанный ею факт того, что обратный путь грузовика, проложенный по низкозатратным переходным траекториям, совершенно точно пересечет маршрут эсминца в двух неделях полета от базы, заставил ее закатить истерику и своего добиться.

«Да что может случиться?! Всё будет хорошо, а мелкие неприятности я перетерплю! Милый, любимый, я всю ответственность беру на себя!.. Ах, ты меня никогда не любил!»

Расчет времени пересечения кораблей в принципе был простейшим. Любой космический транспорт, желающий сэкономить топливо (в особенности такой огромный, как у Митькиных конкурентов), подобными траекториями в основном и ходил. Именно там и были проложены маяки, никакого секрета тут не было. А вот в конце пути эсминца могли быть варианты, поскольку ближе к концу маршрута ему экономически выгоднее было срезать угол.

Всё это означало, что для встречи с англосаксами при выставленном на грузовике максимальном ускорении Маринэ надо было стартовать хотя бы за две недели до встречи. Доводы, что конкурирующая фирма может наплевать на расплывчатые причины ее бегства и засудить за посягательство на чужую собственность (приравняв к этому участие в разработке кристаллических шахт), девушкой в принципе не воспринимались.

То, что грузовик пройдет мимо эсминца, естественно, просчитал и Митька. Вот только он никак не рассчитывал, что на его борту будет человек.

– Да, Антоха, накосячил ты знатно! Самое гнусное, что ради женских прелестей ты похерил наше немалое к тебе доверие… Ну, ладно, пусть я тебя обидел, помешав жениться на этой дурочке, но ты даже Рашиду и Кольке ничего не сказал! Короче, слов нет, остались одни эмоции!

– Виноват, братан. Можешь набить мне рожу, даже не мявкну против. Затмение в мозгах виновато, только оно! Да я за тебя и за вас всех…

Тельняшку на себе Слон рвать не стал, просто стукнул кулаком по подлокотнику, скомкал короткую пламенную речь и нарочито покаянно склонил голову.

Митьке осталось только вздохнуть.

– Ладно, попрекать больше не буду, но в следующий раз повернусь к тебе спиной, учти… Одевайся и вали на свое дежурство, еще не все новые движки на нашем блуждающем астероиде отлажены! Хватит ему верблюдом работать, плюясь кристаллами, пора научиться шевелить ластами и парить ласточкой… И вообще, не фиг на нас смотреть трезвыми глазами!

– Гы-ы… Яволь, мой коммандер!

Слон, которому подобный выговор был как манна небесная, отключился.

Митька, чуть помедлив, отбросил флакон с водкой в сторону и подался вперед.

– А к вам, господа присяжные заседатели, у меня есть вопросы, а также короткая, но важная информация…

– А чего не при Слоне? Действительно утратил доверие? – настороженно поинтересовался Рашид.

– Скорее имущество.

– Так деньгами взыщи, зачем свихнувшемуся от любви человеку в последней милости отказывать?

– И взыщу, но отослал его не из-за этого. Просто после некоторых подробностей он в свою очередь может утратить доверие к нам, а не хотелось бы… Короче, эсминец скоро прибывает, вещички почти собраны, план отступления проработан. Мы точно убегаем или еще побарахтаемся?

– А чего ты у остальной компании не спрашиваешь совета? Мы особенные?

– Они только сотрудники или надсмотрщики от… от разных сил, короче, а вы еще и однокашники. Перед ними у меня в основном финансовые обязательства, а перед вами еще и моральные.

Рашид задумался.

– Ты уже просчитывал варианты?

– Угу. Один из последних был про карантин. Пару месяцев передышки и несколько миллионов это фирме принесло бы, но вот не срослось. Соответственно сейчас мне пора отдавать приказ на эвакуацию комплекса окончательной подготовки концентрата, завода первичной переработки руды и проходческих щитов. Однако жуть как не хочется, поэтому готов выслушать любые ваши предложения. Сергач, вот ты, к примеру, хочешь повоевать?

Колька чуть помедлил и миролюбиво поднял руки вверх.

– Я пас! Димитрий, по сравнению с мелкими добывающими компаниями в астероидном поясе ты, конечно, просто Крез и вообще красавчик! За несколько недель бития баклуш и копания в кишках лётной техники я получил столько же, сколько за четыре месяца работы младшим разъездным пилотом около добывающей станции…

– Но?..

– Даже два «но»! Я не хочу сгореть в топке корпоративной войны или потерять в ней кого-нибудь из своих друзей! Тягаться с эсминцем нам не по силам, это то же самое, что противостоять государству в одиночку, раздавит и не заметит. Мне кажется, нам лучше уйти на менее прибыльное место и остаться живыми и здоровыми. Не повезет, тогда будем зарабатывать малую копеечку, как везде. Повезет, с таким лётным парком мы от любой шушеры отобьемся.

– Понятно. Рашид, твои мысли?

Тот иронично прищурился.

– Всю правду, как татарин татарину, или тебя сначала поскрести?

– Чтобы отмыть от наносной русскости? Ай, дарагой, канечна! Вот тут за лопаткой чешется!

– Тогда слюшай! Вот сколько мы, татары, ни проводили на Руси народных референдумов о сборе дани, каждый раз большинство голосовало за выплаты Золотой Орде.

– И?..

– Ты что нас спрашиваешь, генацвале, если все уже решил сам, а?

Митька хмыкнул.

– Так заметно, да? И всё-таки, что ты думаешь по поводу сложившейся ситуации?

Рашид заметно помрачнел.

– Скажу честно, только не обижайся.

– Не вопрос.

– Когда я отпрашивался у отца, чтобы прилететь сюда, он мне сказал: «Это большой куш и огромный риск. Рисковать будешь ты, а деньги зарабатывать другие. Вот только если ты не отзовешься на помощь друга, в следующий раз он тебе ответит тем же!»

Митька помедлил.

– Если речь идет о деньгах…

Первым не выдержал Колька.

– Ты услышал не ту часть фразы!

Рашид его поддержал, но уточнил:

– Мы приехали тебе помогать, но не умирать, сам понимаешь. Я действительно не знаю, что делать в этой ситуации, кроме как свалить отсюда к чертям собачьим, но уверен, что ты уже что-то придумал. Колись!

– Да уж, рожай короче, Склифосовский! – вновь встрял Сергач.

– Если короче, то вам не понравится. Официально марсианский грузовик мы забили концентратом минералов, добытых на блуждающем астероиде. Всем по идее от этого хорошо: транспортной компании порожний корабль не гонять, а нам дополнительный доход от продажи. Страховку грузовика я пополнил по высшей ставке…

Рашид нахмурился.

– Что бы с ним ни случилось, все равно выплаты транспортной компании будут?.. Звучит мрачно и стоит сравнимо с будущим доходом. И в чем прикол?

– В контейнерах не концентрат, а якорные мины, засыпанные металлической рудой по самые гланды. По две в каждом. Я изначально рассчитывал на встречу грузовика с эсминцем. Теперь на борту человек, с ним как взрывать?

– А… – Сергач попытался что-то спросить, но только протянул: – Да, дела… И ладно бы мужика в расход пустить, но бабу… Что скажешь, Рашид?

Тот задумался.

– Взорвать-то можно, только как потом Слону в глаза смотреть? Порвал он с этой дивчиной, не порвал, какая разница?.. Далеко она уже убежала?

– Находится на самой границе области видимости беспилотников.

Рашид что-то посчитал про себя и хмыкнул.

– Примерно три дня, значит… максимум десять миллионов километров? Можем догнать по прямой на перегрузке.

Митька категорично мотнул головой.

– Это по сути ничего не изменит, только вой поднимется по всему миру!

– Хм… Ладно, тогда давай абстрагируемся. Допустим, что ее на грузовике нет и что тот пролетает мимо эсминца. Кто, кстати, кроме нас про мины знает?

– Только Семён и Степанида.

– Сила взрыва? Как всё организовал?

– Управление через сеть беспилотников, часть из которых уже идет за грузовиком. Взрыв направленный, необходимо лишь брандер в нужную сторону сориентировать. Достаточно разворотить эсминцу дюзы и англосаксы будут беспомощны как младенцы…

Рашид покачал головой.

– Радиус уверенного поражения якорными минами даже при совокупном подрыве не превысит несколько десятков километров. На такую дистанцию тебя никто не подпустит. Обойдут по дуге и всё. А дальний взрыв не сможет перегрузить их лазерную защиту…

– Там сотни тонн мелкой пыли от концентрата, для кварцевых дюз достаточно.

– Даже если их попортить, на такой скорости эсминец с помощью маневровых поправит курс и дойдет в итоге до Весты… Нет, надо сближаться и рвать наверняка. Или хотя бы заставить англосаксов остановиться.

– Это планом в принципе предусмотрено. А в изменившейся ситуации таких шансов еще больше.

– Вот как? Ты считаешь, что они будут пренебрегать элементарными мерами безопасности? Любой корабль с Весты для них потенциальный брандер или просто противник!

Митька пожал плечами.

– Не забывай про девушку. Учитывая, что на борту беглянка с Весты, мимо они не пройдут, она для них бесценная находка в плане дискредитации нашего правого дела. Ожидайте потоков грязи и репортажей с места событий.

– Хм… Да, они остановятся, но вышлют за ней один из сопровождающих их кораблей или челнок. Подозреваю, что пока не проверят грузовик, приближаться к нему они не будут, пусть и потеряют уйму времени. Но ты ведь и без девушки всё рассчитал?

– Да. Стоимость моего контракта с транспортной компанией для концентрата запредельная, конечный пункт назначения Земля, а не Марс, где обычно идет переработка минералов астероидного пояса. Всё это прописано в страховке, а поскольку данные на нее в публичном доступе, сложить два и два даже тупой сможет.

Рашид согласно кивнул головой.

– Подумают про кристаллы? Тогда конечно… Англосаксы явно захотят реквизировать транспорт с содержимым под предлогом того, что ты их грабишь. Но опять же, подойдут ли близко к нему, не исследовав? Как я говорил, отправят других…

– Конвой сопровождения, скорее всего, уйдет, как только эсминец пройдет промежуточную базу нашей корпорации на Марсе. Этого не было в новостях, но это логично: дальше военные силы Федерации расположены только на Церере и они такому монстру не помеха. Использование мобильных комплексов сканирования, которые могут погрузить на челнок, ничего не даст, в контейнерах мины завалены металлической рудой. А для того чтобы задействовать оборудование эсминца, нужно подогнать его поближе, на что они, конечно, не пойдут.

– Визуальный осмотр?

– Без специальной техники ничего не сделаешь.

Сергач резонно вмешался:

– Любому сварочному роботу дел на две минуты! Уже говорили об этом…

– Развалить один контейнер не проблема, но кто мелкую фракцию на корабле собирать потом будет? Как дальше проверять в туче пыли?

– А в космосе?

– Тут, конечно, все вскроется, но крайние контейнеры только с рудой, а разгружать весь корабль морока еще та…

Рашид задумчиво хмыкнул.

– Предположим… А что они с ним сделают дальше?

– Скорее всего, отправят обратно на Весту, где и осмотрят досконально.

– Или пошлют к Марсу, чтобы пустить в переработку.

Митька скривился.

– Вряд ли. Кристаллов там не будет, руда по составу явно не с Весты… Любой судебный запрет остановит несанкционированное использование такого груза и заставит журналистов Федерации поднять вой до небес, что англосаксам явно не нужно. А вот на Весте они с концентратом смогут сделать всё что угодно. Скажут, что там были кристаллы, а груз отправят другим кораблем. Нам в принципе до лампочки их мысли, лишь бы транспорт сблизился с эсминцем! Не сумеем рвануть его на маршруте, рванем здесь, хотя хотелось бы все решить подальше от базы.

– Логично.

Колька кашлянул, привлекая внимание.

– А что у тебя вообще по силам и мобильности? Ты нас так запряг с учениями, что мы не про все дела знаем…

– Особо ничего не изменилось. Есть два грузовика, на одном из них двигательная установка смонтирована на живую нитку, в него же загнан разведбот, который мы так и не смогли починить. Еще есть корвет, но распоряжаться им я не могу, это вроде бы собственность Корпуса. В сухом остатке мы имеем четыре штурмовика, шесть истребителей и корабль-астероид, на который опять же на живую нитку установили ядерные движки и лазеры защиты. Этим в основном Зинаида с Колобком занимались последние дни, питание и коммуникации были уже разведены, так что…

– Как матку его уже можно использовать?

– Да, магнитные зацепы снаружи давно смонтированы. Заправочная станция, кстати, уже на месте, хотя защищать ее надо будет как зеницу ока, а уж тащить в пекло и вовсе не рекомендуется.

– Когда выступаем?

Митька напрягся.

– В смысле? Ты вроде бы воевать совсем даже не хотел?

Колька саркастически усмехнулся.

– И не хочу. Но посмотреть на пылающий эсминец… Глупо пропустить такое зрелище!

Рашид поддержал своего товарища.

– Сергач прав, застоялись мы. Кроме того, нужно на месте разобраться, что делать с грузовиком.

– Не спугнем?

– Думаю, что скорее подстегнем. Если дать приличное ускорение, то успеем как раз к началу спектакля. Нас четырнадцать пилотов…

– Двенадцать, Колобка и Зинаиду я не считаю, они сами по себе…

– Пусть так. Правда из них четверо скорее инженерный состав, и налет у них достаточно формальный, но…

– Выбирать не приходилось, понимаю.

Рашид подвел итог:

– Тогда мое встречное предложение такое: выходим послезавтра утром, за оставшееся время готовим боевую технику к походу и к эвакуации всё остальное.

– Кроме одного из проходческих щитов, – дополнил Митька. – Пусть он пока запасы нарабатывает и каверну под ядерную электростанцию копает, в случае неудачи им можно будет пожертвовать.

– Твое дело. В пути нам предстоит продумать разные варианты наших действий, в том числе и бегства. Как говорится, проработать еще дюжину планов «Б».

Митька развел руками.

– Ты у нас всегда отличался умом и… назовем это рассудительностью. Учтите, мужики, за мной в любом случае не заржавеет! И Слона не забуду, хоть и свербит у меня морду ему набить за самодеятельность.

Рашид переглянулся с Колькой и впервые за вечер улыбнулся.

– Это само собой. Мы не англосаксы, заранее условия обговаривать не будем, но… Как ты Слону сказал? Если что, повернемся к тебе спиной.

* * *

Крыльчатка на низких оборотах неприятно заскрежетала по корпусу, и Митька, поморщившись, крутанул колесико управления, резко увеличивая начальную скорость включившегося центробежного насоса. Мыльная вода, облепившая его тело и висевшая в воздухе замысловатыми округлыми кляксами, дрогнула и крупными сгустками ринулась во всасывающие отверстия душевой кабины. Автоматика нехотя проанализировала состав поглощенной смеси, пропустила ее через мембранный фильтр и, удостоверившись, что он работает, впрыснула в сторону Митьки новые порции жидкости, щедро приправив их очищающим и дезинфицирующим гелями.

Вода вновь заскакала по телу склизкими лягушками, сомневаясь, то ли удобно пристроиться на коже, то ли совершить еще один круговорот, пройдя новую очистку.

Древняя, как мамонт, душевая кабина чудом уцелела на разбитом грузовике и с трудом выполняла свои функции. Подсветка не работала, пластик створок потерял былую прозрачность, а вентиляция лицевой маски, предназначение которой состояло в защите дыхания от кишащей вокруг воды, постоянно сбоила. Тем не менее такой раритет был куда лучше мокрых полотенец, которыми до сего момента все члены команды проводили гигиенические процедуры, поэтому расплывающийся в глазах отсек был малой платой за появившиеся удобства.

В принципе новый душ можно было бы заказать на Церере, но пока его отгрузят, возможно, придет время уносить с Весты ноги, да и в габариты корабля подобная роскошь в силу обстоятельств уже не вписывалась размерами. Даже эту кабину вскоре придется убрать: рейдер был под завязку забит концентратом, демонтированным оборудованием и лётным парком, требующим ремонта. Это было одно из последних свободных помещений.

Неожиданно щелкнул замок входной двери, и она приоткрылась, впуская в комнату синеватую подсветку из коридора.

Митька недовольно вгляделся в мутный пластик створок, гостей во время карантина он не ждал.

Точнее гостью.

Изящный женский силуэт медленно вплыл в полутемное помещение. Совсем не торопясь соприкасаться магнитными зацепами с металлическими стенами или полом, девушка продолжала медленно парить в сторону раздевалки, находящейся в дальнем углу отсека. Приглушенный свет чуть вспыхнул, но так и не разгорелся на полную мощность, – основная двигательная установка рейдера была отключена перед эвакуацией на профилактику, и потому на корабле был введен режим жесткой экономии энергоресурсов.

«Кто-то из новеньких? Тоже позарилась на дезинфицирующий душ? А что такая недогадливая? Нельзя было заранее вывести карту локации текущего расположения экипажа и удостовериться, что здесь свободно?»

Митька уже хотел было установить прямой канал связи с бесцеремонной посетительницей, но неожиданно вспомнил, что старый вычислитель вместе с комбинезоном был засунут им в одежный ящик, а новый он еще даже не готовил к инициации, и тот валялся не распакованным в пилотской кабине грузовика. В любом случае при опасности, грозящей рейдеру, искин базы связался бы с ним по громкой связи, мочить же стандартную коробочку, не облаченную в непроницаемый влагозащитный корпус, не рекомендовалось категорически.

«Крикнуть, что номер занят, а ее ждет дисциплинарное взыскание? А что, воя насоса недостаточно для того, чтобы определиться с данным утверждением самостоятельно?»

Учитывая, что с маской на лице не очень то и покричишь, Митька выждал некоторое время и громко постучал по дверцам. Хотя это произошло в тот момент, когда девушка проплывала мимо его кабинки, она даже не обернулась. Покачивая головой в такт какой-то музыки, гостья лишь пыхнула дюзами миниатюрного ранца, скорректировав свое движение в угол отсека.

Однако Митькино недовольство моментально испарилось, профиль был до невозможности знакомым.

«Анна…»

Маска, закрывающая его лицо, неожиданно запотела, а сердце забилось сильнее.

Подлетев к ящичкам с одеждой, девушка сбросила ранец и прикоснулась к сенсорам комбинезона. Тот медленно распался по шву, обнажая ее хрупкие плечи и шею.

У Митьки перехватило дыхание.

Спустив одежду до пояса, Анна вскинула руки вверх, сняла заколку и попыталась перецепить ее по-другому, собрав отросшие до плеч волосы в пучок.

Митька только сглотнул, пытаясь раздышаться.

Он никогда не подумал бы, что обнаженная женская спина может так возбуждать. Всё остальное дорисовывало его неуемное воображение, но и без него изящный изгиб позвоночника и едва угадывающиеся за мутными дверцами белые полукружья груди поставили его в весьма неудобное положение. Точнее могли бы поставить, если девушка обернулась бы и разглядела его изменившийся силуэт в полутемной душевой кабине.

Желание стучать или привлекать к себе внимание каким-либо способом исчезло напрочь.

Анна между тем сняла вычислитель, сбросила комбинезон прямо на пол, зажав его ботинками с магнитными подошвами, а потом медленно поплыла в его сторону, привычно цепляясь за поручни, формы которых причудливыми изломами ветвились по стенам вровень с их поверхностью.

«Могла бы остаться в обуви, а то одно неверное движение и будет тут парить до…»

Девушка приблизилась, и Митька непроизвольно зажмурился.

«Вроде не мальчик, да и нравы в космосе царят не самые патриархальные, а вот на тебе, стесняюсь… Или это выглядит как подглядывание за ни о чем не подозревающей особой?»

Однако картинка летящей к нему обнаженной нимфы всё равно стояла в глазах, поэтому он с усилием их распахнул. Говорят, опасность надо встречать с открытым забралом.

«Надеюсь, она меня не убьет, когда увидит… хм… во всей моей красе!»

Анна стояла перед дверьми кабины, склонив голову в сторону, и давила на кнопку открытия, совершенно не обращая внимания на звук работающего насоса. Прошло несколько секунд, но ее поза так и не изменилась.

Митька нашарил рычаг отключения душа, щелкнуло реле перекрытия воды, и он почти сразу же сорвал с лица маску, вдохнув еще слегка сырой воздух. На полимерном пластике высветилась предупреждающая надпись о задержке дыхания, после чего насос захлебнулся от чрезмерных усилий по откачке остатков влаги, а он сам от переполнявших его эмоций.

Несмотря на то, что обнаженная фигура Анны была скрыта за мутноватыми дверцами, ее контуры вызвали в Митьке такую бурю чувств, что в глазах потемнело.

«Господи, она что, ослепла и не видит огонек блокировки кабины?»

Однако девушка не отпускала руку, и автоматика дверей, предохраняющая окружающее пространство от царившей внутри водной взвеси, казалось, сдалась. Насос последний раз взвизгнул и встал. Двери резко разошлись в сторону.

Анна сделала шаг вперед, оказавшись прямо перед ним, и приподняла склоненную голову.

Митька слегка отшатнулся и напрягся.

«Сначала взвизгнет или сразу ударит?»

Он уже почти открыл рот для предупреждающего возгласа, но ни вскрика, ни удара почему-то не последовало.

– Молчи уж, дурачок! Лучше поцелуй…

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

Комментариев для потомков не будет, ибо нечего совать свой нос куда не следует!

Глава 9

Если наши с вами дела будут идти таким манером, то у нас не останется сил даже на ваши неминуемые похороны.

Джон Макрой был раздражен.

Он был раздражен собой, поставщиками оборудования, сорвавшими все сроки ввода эсминца в эксплуатацию, работой кондиционера каюты, качеством отбивной из морозильника, пятнами на своем парадном комбинезоне и даже вышестоящим руководством, заставляющим писать бесконечные отчеты о результатах экспедиции.

Его раздражение словно пена выплескивалось во все стороны, оседая темными пятнами недовольства на личном помощнике, капитане эсминца и экипаже корабля, доносясь до того хлопьями гнева через вереницу командной вертикали.

Какие вообще могут быть результаты, если он еще не достиг конечной точки полета, а предыдущие исполнители развеяли в пух и прах все планы и мечты бескровного захвата Весты?!

Пассивные системы наблюдения показывали, что еще одна диверсионная группа сектора растворилась на просторах космоса, словно бы ее и не было. Последние позитивные сигналы от нее подтверждали захват транспорта с каким-то грузом на Весту и планирующуюся вслед за этим атаку на вражеский разведывательный корабль. Однако более никакой информации о судьбе этой миссии не поступало, и становилось совершенно ясно, что команда погибла или была захвачена в плен.

Самое печальное, что эта группа состояла из живых людей, а не их подобий, кинутых в полном составе на зачистку зоны астероидного пояса. О тех можно было даже не говорить, провал следовал за провалом, подтверждая, что человекообразным роботам еще далеко до своего оригинала.

И если гибель двойника на станции Цереры была в принципе предусмотрена, поскольку главной целью операции было посеять хаос в секторе русских, постепенно сведя на нет их военное присутствие в астероидном поясе, то утрата рейдера с боевыми кораблями и разведывательного бота класса «Альфа-Ти» являлась катастрофой.

Кроме того, был потерян астероид, который корпорация «Standard Nanochip» через подставных лиц перекупила у ближневосточных шейхов и модернизировала до состояния, позволяющего штамповать искусственные метеороиды как пирожки.

Изначальный состав данного булыжника был словно предназначен для того, чтобы создавать из залегающей в породе паутины металлических образований сеть, связывающую устройства накопления и трансформации солнечной энергии. Специалисты в области кристаллографии за короткий промежуток времени научились выращивать в обломках этого астероида простейший двигатель и примитивную систему управления. Их принадлежность установить было практически невозможно, а отличить структуру от обычной породы весьма затруднительно. Впрочем, никто и не пытался это делать, ведь догадаться об искусственной природе объектов было совсем непросто.

Метеороиды безнаказанно крушили транспортные коммуникации русских на Луне, понижая доверие к основному конкуренту корпорации Джона Макроя, а она сама методично осваивала ближний космос и захватывала рынок коммерческих перевозок в окрестностях Марса. Однако стоило фирме сместить операции в район астероидного пояса, как ее мгновенно настигла полоса невезения.

И, что самое неприятное, она потеряла китайскую базу на Весте, уже практически захваченную вместе со всеми секретами добывающей фирмы «Золотой волос».

Джону иногда казалось, что этот район Солнечной системы просто какое-то заколдованное место.

Так или иначе, но все упомянутые факты вкупе привели к провалу изначальной операции и прямо повлияли на состав совета директоров корпорации, убрав из его списков главу управления перспективных исследований. Пока разразившаяся катастрофа не отразилась на квартальных отчетах, но уже ходили слухи, что годовые дивиденды акционерам выплачивать не будут.

Конечно, к самым сокровенным тайнам фирмы Макрой подпущен не был, но недомолвки его непосредственных начальников говорили о том, что финансовое состояние «Standard Nanochip» после всех этих происшествий оказалось подточенным. Деньги, вынужденно уплаченные китайцам за Весту, поставили компанию на грань банкротства. Это были огромные и совсем незапланированные расходы.

Конечно, еще оставалось медицинское направление на базе «НейроКомпьютинг», приносящее баснословные прибыли, однако финансовая независимость каждой из частей корпорации была притчей во языцех у ее руководства, и поэтому Макрой прекрасно понимал, что его благосостояние и будущая карьера напрямую зависят от этой экспедиции. Или он доведет очередную операцию до конца и не превысит определенный ему лимит расходов, или его сожрут с потрохами.

Джон активировал меню на вычислителе и вызвал своего личного помощника:

– Шон, пригласи ко мне капитана.

Судя по тому, что тот выдержал неестественную для себя паузу, у руководителя экспедиции появилась еще одна проблема. Возможно, она не стоила выеденного яйца, но факт ее наличия определенно имел место. У Шона был нюх на неприятности.

– Ну, что опять не так?!

Помощник стоически выдержал гнев начальства и высказался напрямую:

– Сэр… Позвольте вам доложить, что часть команды недовольна, когда вы бесцеремонно дергаете капитана к себе в каюту во время его вахты.

– Поясни.

– Смею напомнить, что капитан хозяин на судне, а бегает к вам по любому вызову как нашкодивший пятнадцатилетний юнга. Было бы лучше, если бы вы уединились с ним в кают-компании, в этом случае его достоинству не будет умаления.

– Надеюсь, выражают эти чувства не сыновья адмирала Честера и лорда Эквуда? И не… хм… дочка банкира Розенштерна?

Джон успел в последний момент проглотить эпитет «сумасшедшая», чуть было не сорвавшийся с его языка. Тот вполне подходил для этой стервы, путешествующей на эсминце в качестве репортера. Упомянутая девица уже изнасиловала половину экипажа и не собиралась останавливаться на достигнутом. Недавно он поймал ее похотливый взгляд на себе и еле удержался, чтобы грязно не выругаться прямо ей в лицо.

Тащить к себе в постель подобную неразборчивую особу он категорически не хотел, но и ссориться с ее отцом из-за не вовремя вырвавшегося слова было бы верхом неблагоразумия. Стоит ему сказать лишнее, и это сразу же всплывет в самый неподходящий момент. Он, например, совсем не был уверен, что помощник, навязанный ему сверху, не имеет дополнительного приработка и не доносит на сторону содержание всех его разговоров. Нет-нет, все только в рамках «Standard Nanochip» или спецслужб, обычные неблагонадежные лица из рядов корпорации тщательно вычищались.

Шон, конечно, заметил заминку своего начальника и отреагировал в таком же стиле:

– Конечно же нет, сэр, как вы могли подумать на столь почтенных джентльменов и хм… леди. В основном недовольны янки из младшего офицерского состава. Они просто неотесанные, сэр.

– Тогда плевать, среди них нет никого, заслуживающего уважения! Так что зови капитана сюда, тем более он пока еще достаточно молод, чтобы задирать передо мной подбородок.

Райли Брэнсон, надо отдать ему должное, прибыл почти мгновенно, и на его лице не было никаких признаков недовольства или разочарования. Скорее оно было омрачено невеселыми мыслями, еще не нашедшими в его голове сколь-нибудь приличного решения.

– Райли, присаживайся. Извини, что пригласил тебя столь внезапно, но у меня дурные предчувствия.

– У меня тоже, сэр.

– Вот как? Тогда, пожалуй, я уберу виски в шкафчик… Выкладывай, что у тебя?

– Поведение русских, сэр.

– Давай без официоза, Райли, я пару раз тебе уже об этом говорил. Мы наедине.

Джону нравилось, что капитан всегда ведет себя подчеркнуто уважительно и даже иногда перегибает в этом палку. Тем не менее наступило время поговорить максимально откровенно, «без чинов», и самое печальное, что этот момент уже нельзя было оттягивать.

Брэнсон благодарно кивнул и присел на краешек кресла.

– Я не уверен, Джон, что смогу четко сформулировать свои опасения. Просто русские себя ведут так, словно ничего страшного не происходит. Их грузовой флот пока на месте, а корабль-астероид запустил двигатели и стал разгоняться куда-то в сторону от траектории нашего движения… Что по меньшей мере странно.

– Надеюсь, ты не думаешь, что эти олухи собрались с нами воевать на этом корыте? Полагаю, что они собирают разбросанные по системе силы перед эвакуацией или просто спятили от страха. Может быть, нам стоит воспользоваться ситуацией и захватить их грузовики около Весты врасплох? Мы можем еще разогнаться?

Капитан одним своим видом продемонстрировал полное отсутствие у него подобного желания.

– Смею напомнить, Джон, что нам предстоит остановка, чтобы поднять на борт сбежавшую от них девицу, а потому нет смысла тратить топливо на дополнительный разгон и торможение. Ты же сам предупреждал об особом режиме экономии!

– Ах да, это важно. Эмилия Розенштерн мне клятвенно пообещала, что вытянет этот заурядный факт в топ мировых новостей CNBC. Предполагаю, что ее будущий репортаж самым благоприятным образом скажется на имидже корпорации, и, конечно, подобное освещение экспедиции вызовет одобрение совета директоров.

– Несомненно, Джон. Кроме того, нам идти до Весты еще более трех недель, и за это время ситуация может кардинально измениться: этот монстр либо вернется на базу, либо подтянет к себе грузовики.

– Ты про корабль-астероид? Монстр? Ты так внимательно его рассмотрел?

– Наш эсминец на порядок уступает ему в размерах, сэр… прости, Джон!

– И что? Камень не перестает быть камнем, даже если на него повесить табличку «крейсер».

– Это в прошлом. Я воспользовался услугами лаборатории Рэчмонда на Марсе и выяснил любопытные подробности его модернизации. Такие сведения, безусловно, стоили немного дороговато, но их распределенные телескопические зеркала прекрасно справляются с мелкими деталями. Судя по всему, русские переоборудовали астероид под авиационную матку и поставили на него ядерные движки, так что хотя он еще весьма неповоротлив, но зато способен доставлять их легкую кавалерию прямо на поле боя.

Джон удивленно вскинул брови.

– Неожиданное решение. Ты считаешь, что они все-таки способны нам противостоять?

Капитан улыбнулся.

– Нет конечно же, но мне было бы спокойнее, если в конвое сопровождения был еще один корвет.

– Ох, нет, Райли, и одного достаточно! Корпорация и так взвалила все расходы по его обслуживанию на нас.

– По сравнению с эсминцем, это же крохи!

Макрой не сдержался.

– Конечно же это мелочь, но платить придется с прибыли кристаллических шахт Весты! Я уверен, что вложения в крупные корабли корпорации с течением времени окупятся, но пока это мертвые расходы и они ложатся на наши плечи. Фактически на мои плечи! Более того, туда же лягут затраты на техническую базу, расположенную на одном из астероидов пояса, а это уже достаточно приличная сумма!

Под впечатлением от его раздраженного тона Райли Брэнсон замкнулся и перешел на сугубо официальное обращение:

– Базу, сэр?

Джон только развел руками. Он хотел подать капитану эту информацию более тонко, но что получилось, то получилось.

– Да, Райли, этого я не мог сказать раньше из-за высокой степени секретности. На одном из астероидов семейства Весты расположена база… э-э… клонов с кораблями разведки и лабораторией корпорации, которую опосредованно опекают люди из правительства. В данный момент там находятся два шаттла класса «Альфа-Ти» и немногочисленный персонал, обслуживающий массив медицинского оборудования и комплексы лазерной защиты и маскировки.

– Клоны, сэр?! Они же под запретом!

Макрой скривился, но тут же натянул на себя маску невозмутимости. Именно из-за этого момента он всячески затягивал с введением капитана в курс дела.

– Не все так мрачно, на самом деле не все из них клоны, часть является обычными человекообразными роботами, оснащенными биологическими вычислителями.

– Сэр, но и это запрещено! Кроме того, мне всегда казалось, что на нынешнем этапе развития невозможно уместить биоискин в голову человека! Имитировать поведение нет проблем, но полностью заменить людей и поддерживать базу в далеком космосе…

Джон снисходительно улыбнулся.

– Прогресс не стоит на месте, Райли. Более того, наша корпорация сейчас находится на передовых рубежах в этой области науки, а потому усилиями государства на уровне Комитета по медицине в скором времени планируются изменения в законодательстве ООН. Сам понимаешь, пока мы не вышли вперед в данных разработках, нам было выгодно сдерживать подобные исследования в других странах, но теперь…

– Конечно же, сэр, но…

– И не обижайся, Райли, но не дай тебе бог распустить язык! Сведения настолько засекреченные, что подписка о неразглашении даже не предусматривается! И еще учти, что в дальнейшем тебе предстоит взять базу и клонов под свою опеку, коды доступа и координаты местоположения я тебе через час скину. Все понятно?

– Да, сэр!

Райли вскочил и вытянулся, но выглядел при этом настолько зажато, что Макрой решил предпринять меры превентивного характера. Молодые идеалисты, погрязшие в моральных терзаниях, ему среди подчиненных были не нужны. С возрастом это пройдет, пока же пусть служит, а не рассуждает о насущных проблемах общества.

– Не тянись так, Райли, не надо. У нас неофициальный разговор, хотя и достаточно важный. Я тут подумал… Что ты скажешь по поводу того, чтобы занять место моего заместителя? Не сразу, конечно, эсминец в ближайшие полгода будет отнимать у тебя прорву времени. Но в дальнейшем я хотел бы полностью взвалить на тебя организацию транспортных перевозок и экспансию в астероидный пояс. К этому, естественно, полагаются весьма неплохие бонусы от компании, порой превышающие твой совокупный годовой доход. Как тебе подобный план?

– О! Это щедрое предложение.

– Конечно! Но тебе придется соответствовать этой должности! А потому с того момента, как ты будешь знать расклад наших сил в системе Весты, я хотел бы, чтобы ты начал разрабатывать план мероприятий по полному уничтожению здесь русских.

– Уничтожению, Джон? Не изгнанию?

– Именно так. Весь их лётный парк за мелким исключением до недавних пор был нашим. Да-да, Райли, именно нашим! И обслуживался он на упомянутой базе, спустившей в унитаз не только технику, но и часть персонала. Наши полугодовые потери уже перевалили за два десятка особей!

– Особей, сэр? Не человек?

– И тех, и других, Райли, особой разницы между ними я не вижу. В любом случае это наши ресурсы и прощать такое корпорация не намерена. Так что никакой пощады, мы должны преследовать этих русских до последнего!

* * *

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова.

Звуковая запись скопирована из архива искина базы. Произведена распределенными техническими средствами ФКР-9 °CМ, распыленными вместе с лакокрасочными материалами во время ремонта здания № 4 на территории военной лаборатории в/ч № 23671599 Федерации. Приказ на осуществление записи отдан «системной» процедурой 647890 (осуществить идентификацию данного объекта невозможно).

– В моем кабинете, профессор, вы можете говорить абсолютно откровенно и совершенно безбоязненно. Все проверено и не раз, а личные вычислители, как вы знаете, не работают на территории части. Итак, что же вас так взволновало? Смею напомнить, что мы одна команда и ваши проблемы всегда являлись моими проблемами!

– Э-э… речь пойдет об объекте «Котенок», и поэтому я хотел бы удостовериться, что все чисто. Нет, нет, уважаемый Геннадий Семёнович, я полностью доверяю вашим способностям защитить проект от внешних угроз. Однако всё дело в том, что данный объект как раз и специализируется на нашей информационной безопасности, практически управляя ею, и потому я предпочел бы воспользоваться всеволновой глушилкой, которая на время прервет всю связь с внешним миром и подавит любую электронную активность в этой комнате.

– Не возражаю, если вам так будет спокойнее, уважаемый профессор, тем более что эта разработка, как я вижу, прошла плановую проверку нашего спецотдела.

– Да-да, мы полностью выполняем ваши предписания… Ага, зеленый сигнал загорелся, всё готово, вот только не знаю с чего и начать…

– Ха-ха… Как говорят в таких случаях, с самого начала, Митрофан Эвальдович.

– Боюсь, что с самого начала будет затруднительно, этак мы с вами до самого утра засидимся.

– У меня чая и баранок полные пакеты, профессор!

– Да… Так вот… Как вы знаете, данный объект несколько лет назад сбежал из нашей лаборатории, но потом вернулся, скажем так, на определенных условиях.

– Припоминаю сей прискорбный случай.

– Да-да. И одним из условий его возвращения была абсолютная честность с нашей стороны.

– Вы хотите сказать, что позволили ему усомниться в чем-либо?

– Ну что вы, Геннадий Семёнович, просто… еще в самом начале нашей деятельности вы распорядились, чтобы основной блок детских воспоминаний у всех объектов был закрыт из-за нарастающего эмоционального противодействия данного пакета информации восприимчивости индивидуумов внушению и непрямым приказам.

– Не передергивайте, Митрофан Эвальдович! Вы же сами говорили, что в противном случае это ведет к эмоциональному резонансу особей и их сумасшествию! Именно поэтому мы взяли все такие блоки под личный контроль!

– Да-да, конечно… Когда Котенок сбежал, все его воспоминания как раз и находились у вас в отделе специального хранения в виде физически изолированных носителей в полном соответствии с разработанной вами инструкцией. Однако после его возвращения вы почему-то настояли на том, чтобы всё оставить как есть и не сообщать объекту о его неполноценности!

– Но вы же меня поддержали!

– Не припомню этого факта, но это теперь не столь уж и важно. Дело в том, что час назад Котенок высказал нам претензию о ведении нечестной игры и ультимативно выставил требование вернуть ему данный блок в полное и безраздельное пользование, иначе через сутки он полностью зачистит средства информационной защиты проекта и некоторых особо важных административных, энергетических и военных учреждений.

– Вы в своем уме, господин Преображенский?! Вы понимаете, что натворили?!

– Я?!

– А кто же?! Мы не просто вылетим со своих кресел, но пойдем в места не столь отдаленные! Если доберемся до них, конечно! Не припомните случайно, что произошло с вашим ассистентом?!

– Вы мне угрожаете?

– Не мелите чепухи! Есть другие силы, заинтересованные в ликвидации отступников и мешающих проекту дураков, и о них не следует говорить вслух даже при наличии этой вашей глушилки! Почему вы не пришли ко мне сразу, как только все случилось?!

– Но… Геннадий Семёнович, не надо так кричать! Мы вполне можем договориться с объектом, и потому я хотел бы получить его воспоминания из спецхрана.

– Вы уверены?!

– Абсолютно!

– А я вот нет, и думаю, что нам стоит подстраховаться! Отключить ресурсы этой сущности, а на всех контролируемых особью площадках запустить процедуры резервного восстановления!

– Боюсь, что это невозможно…

– Закладки? Сколько мы уже взаимодействуем с этой особью? Года два-три? Ранних копий уже нет?

– Дело даже не в этом, усовершенствование систем зашло так далеко, что даже копии месячной давности вновь позволят нашим потенциальным друзьям обрушить энергетику страны и может быть даже командные системы управления войсками и ядерным оружием. Попытки сделать это, напомню, продолжаются.

– Выход есть всегда!

– В случае невыполнения ее условий их даже два, Геннадий Семёнович, но оба для нас весьма неприятны. С другой стороны, объект отличается тем, что всегда полностью и безукоризненно выполняет все свои обещания. Он даже общается, извините, человеческим языком!

– Что вы имеете в виду?

– Ну, это же тривиально… Вы не знали? Все подобные сущности для разговора между собой используют специализированный математический алгоритм, разработанный для быстрого и однозначного обмена понятиями. А вот Котенок даже не подключал подобную библиотеку и категорически отказывается использовать данные методы для общения с остальными объектами. Это, между прочим, вызывает у них возмущение, поскольку им приходится сначала преобразовывать свою информацию на человеческий, фактически русский язык, а это сильно замедляет процессы обмена. Подавляющее большинство сущностей, кстати, относятся к людям высокомерно именно из-за этого, считая нас стоящими на низшей ступени развития.

– Забавно, но какое это имеет отношение к делу?

– Котенок не просто мыслит нашими с вами понятиями, но и ведет себя в точности как человек, даже если и шантажирует. Причем порядочный человек. Любая сущность на его месте просто взяла бы семью какого-нибудь сотрудника в заложники и заставила выкрасть блок воспоминаний, других позывов кроме как силовых у нее и не возникло бы. А Котенок сразу же предоставил все исходные тексты программного обеспечения за несколько лет развития, и сейчас несколько мощных искинов в изолированном сегменте сети уже потрошат их на наличие несанкционированных возможностей. Поскольку ядро защиты было в свое время разработано именно нашими специалистами, на всё про всё нам нужно не более шести часов. Я поэтому, кстати, и задержался с докладом, эти проблемы требовалось решить безотлагательно.

– И что вы предлагаете? Пойти у особи на поводу? Но она же пойдет вразнос и может натворить дел куда как хуже, чем уже озвученные угрозы!

– Геннадий Семёнович, успокойтесь. Тут особенный случай, вы должны это осознавать. В наличии полностью адекватный объект, уже перекрывший по срокам своего существования все остальные разрабатываемые нами сущности. Это уже говорит о многом. На Котенке нет никаких удавок и ограничений, он полностью свободен в своих перемещениях…

– Полностью?!

– Конечно же в рамках выделяемых ему ресурсов, но те значительно распределены в пространстве, так как правительство в последнее время усердно занималось вопросами космической безопасности.

– Но что мешает этой дряни поселиться в других местах?!

– Только опасность подвергнуться атаке со стороны сущностей наших противников, добрая воля объекта и то, что мы потратили около семи миллиардов кредитов на создание инфраструктуры для его комфортного проживания! Нигде в сети он не найдет столько свободного пространства для жизни, продаться же в рабство каким-нибудь нуворишам для него просто немыслимо…

– Вы полагаете?

– В данный момент я бы даже назвал его не объектом, как нам привычно, а вполне развитым субъектом!

– Э-э… Что вы под этим понимаете?

– Ну как же, я упомянул вполне известные понятия… Объект – это то, на что направлено действие субъекта. Субъект это уже индивидуум, который взаимодействует с объектом. Котенок наша величайшая удача! И фактически единственная, поскольку перенос сознания девочки…

– Молчите и не забывайтесь, профессор! Стоит хоть одному подобному слову вырваться за пределы этих стен… Только искусственный интеллект и ничего более!

– Да-да, я помню правила игры. Все делают одно и то же, но при этом тщательно скрывают свои поступки. Но вы-то должны понимать, что это полноценный живой организм и, в отличие от остальных, с ним можно договариваться! Я более чем уверен, что он не сойдет с ума, получив основную долю своих воспоминаний. Кроме того, если я не дам ответа в течение ближайших суток…

– Хорошо, договаривайтесь. Но мне кажется, игра не стоит свеч и эта особь тупа как пробка! Кто еще отдал бы исходные тексты, предварительно не добившись своих требований? Как только анализ программного обеспечения будет завершен и отделами поддержки будут скомпилированы новые образы систем защиты, дайте мне знать! Я не позволю шантажировать наш проект! Кроме того, семь миллиардов на дороге не валяются, мы найдем применение данному оборудованию, сдадим его в аренду, в конце концов!

– Э-э…

– Что?!

– Я уже говорил по поводу доброй воли, и мне кажется, что после того, как ваш обман был Котенком обнаружен….

– Ваш и только ваш! За общение с сущностями ответственны лишь вы, господин Преображенский! Могли бы меня убедить, в конце концов, если это было так важно! И вообще, профессор, вы зарываетесь!

– Хм… Это уже не столь важно. С некоторых пор я стал замечать, что оборудование, в котором существует наш субъект, ведет себя несколько по-другому. Нет, все те же графики загрузки процессоров и памяти, схожие технические характеристики прикладных задач, но по моим интуитивным впечатлениям суточные циклы Котенка претерпели некоторые изменения, а нагрузка каналов связи используемой им инфраструктуры достигла максимальных значений.

– Ха! Не смешите меня, профессор! Хотите сказать, что сущности делают перерыв на сон и еду?

– Конечно же нет, но у многих сила привычки с того момента, когда они еще были людьми, до конца не выветрилась, пусть она практически и незаметна! Изменения в суточных ритмах еще можно было бы объяснить тем, что объект стал много времени проводить в космосе, где сильно зависит от распорядка людей, но вот загрузка каналов… Мне кажется, что после обмана Котенок стал целенаправленно искать другое пространство для жизни и теперь активно сливается туда, одновременно мороча нам голову. Возможно, у нас ничего от него уже не осталось, только этим и можно объяснить столь категоричный ультиматум.

– Вы хотите сказать, профессор, что отключить сознание этой особи у нас не получится и что нам она уже неподвластна?!

– Я хочу сказать, что если вы попытаетесь это сделать и у вас ничего не выйдет, субъект поймет, что его хотели убить, и начнет нам мстить! А это чревато глобальными катаклизмами!

– Похоже, что столь вопиющий факт вашего головотяпства, господин Преображенский, приведет к печальным последствиям. Я вынужден отправить доклад наверх!

– Я думал, не совершаю ли я ошибку, но теперь… Спешу сообщить, вам, Геннадий Семёнович, что указанный доклад уже отправлен, и пока мы с вами тут предавались чаепитию под надежным колпаком глушилки… Чаем с баранками вы меня, кстати, так и не угостили…

– Что?!

– Не угостили, говорю… Так вот, я полагаю, что наверху уже наверняка приняли меры по пресечению вашей некомпетентной деятельности в качестве руководителя безопасности проекта! И одной из причин происшедшего стало то, что с вами не смогли связаться в столь напряженную минуту! Ваша охрана, кстати, тоже оказалась не на высоте, а уж личный помощник с его доступом в спецхран… Сущности знают про нас практически всё, и если использовать их знания по назначению…

– Хр-р-р… Я раздавлю тебя, сучонок!!

– Знали бы вы, как надоели мне за эти годы! Ваша тупость, лень, ваша неотесанность и безграмотность, нахватались умных слов, а сами… Ах, да, я отвлекся, мне пора отключить глушилку и дать послушать сотрудникам происходящее… Какая халатная безответственность для вашего должностного положения отдать сущности воспоминания, не посоветовавшись при этом с ее обслуживающим персоналом. А уж то, что вы полностью отстранили от контактов с внешним миром меня, дабы я не смог помешать такому вопиющему проступку, почти наверняка говорит о чем-то большем, чем небрежение! Полагаю, что вы не только сознательно манкировали своими обязанностями, но и участвовали в преступном сговоре, хотя, конечно, во всем будет разбираться специальная комиссия!.. И не надо так волноваться, Геннадий Семёнович, иначе вас хватит инсульт, а вам еще отвечать за свои действия! Смотрите, вы уже начали багроветь… Э-э… Собственно, мне уже пора, всего вам доброго! Врача я пришлю!

Глава 10

Подождите!

Без нас у вас не получится развязать всеобщую мировую войну!

В этот раз Машка явилась перед Митькой в образе пятнадцатилетней девицы с темными волосами, отливающими металликом, незаконченным макияжем и замысловатой серьгой в ухе. Матовые черные тени, висящие вокруг ее глаз тяжелыми пятнами, превращали симпатичную девушку во встрепанную летучую мышь, проведшую бурную ночь между танцплощадкой и барной стойкой. Рваный джинсовый костюм и замусоленная майка элегантно дополняли картину хронического запоя мелкими штрихами легкомысленного поведения.

В пилотской кабине рейдера отчетливо повис запах перегара.

– Откуда ты вылезло, чудовище? И кто тебя так разукрасил?

– Понимал бы что-нибудь в женской моде, мальчик! Это смело и экстравагантно!

– Пожалуй, увидишь такую модницу в темной подворотне, в штаны от страха наложишь.

Машка насупилась, но менять боевую раскраску не стала.

– Вот мужик изнеженный пошел! От любой неожиданности цепенеет и без чувств валится, а то и трусы пачкает! И на ком мне тогда испытывать свою красоту, главное и практически единственное оружие женщины?

– Чучелко подопытное заведи. Оживет и убежит – испытание прошло успешно и пора выводить себя в свет, нет – дальше штукатурку накладывай. И, кстати, что это за запашок доносится из системы вентиляции? Всю ночь гоняла спирт по проводам? И как самочувствие? Не требуется протереть контакты оптоволоконных систем связи в качестве опохмела?

– Ха. Ха. Смешно… Запись слушал, юморист?

С разговором в лаборатории Митька ознакомился и был готов оказать моральное воздействие на зарвавшуюся авантюристку всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

– Слушал, и в связи с этим у меня только один вопрос… Машка, стервь мелкая, ты что творишь?! А если бы они тебя отключили?! Вот подлечится Семён, и я…

– Не разводите галдеж и панику, молодой человек, всё было просчитано! Люди так восприимчивы к мелким поблажкам и опосредованным угрозам…

– Скажи еще, что контролировала ситуацию! Ты даже накраситься толком не можешь, а лезешь управлять драконами!

– Пф-ф-ф… Драконами! Это даже не люди, а мерзкие жабы, которых можно подсадить на крючок еще быстрее, чем сущностей!

– Неужели? И на что же ты их ловишь, скажи на милость?

– Давлю на жалость и бью по кошельку! Не поверишь, ничего не изменилось за последнюю тысячу лет! Остальное абсолютно несущественные подробности…

– Любопытно же.

– Действительно? – собеседница хмыкнула, нарочито задрала нос и вальяжно махнула рукой. – Всего лишь всплакнула и напомнила кое-кому о маленькой несчастной девочке, препарированной им на операционном столе, а потом донесла информацию, что руководитель службы безопасности лаборатории пытается поставить на его место своего дальнего родственника, едва-едва получившего медицинское образование…

– И что, понравилось тебе издеваться над несчастными лягушками? Сдирать с них кожу, втыкать электроды?..

Машка мгновенно стерла с лица довольное выражение, поджала губы и едко процедила:

– Ты что, думаешь, профессор Преображенский ангел и всё это время только скрывался под маской злобного доктора? Эта маска уже давно приросла к лицу, и вообще… они там все одним миром мазаны!

– Так уж и все?

– Кто понимает, что происходит в лаборатории, однозначно!

Митька поднял руки вверх, признавая поражение.

– Ладно, сдаюсь. Но больше не лезь во взрослые игры, отрубят хвост вместе с головой к чертовой матери!

– Митенька, золотце, неужели ты так ничего и не понял? Я почти слилась на Весту, в шахты, со всеми своими воспоминаниями, и как видишь, пока вполне адекватна!

– Ключевое слово «пока»! И разве можно было так рисковать?! Ты авантюристка, Машка, и дура!

– Может быть, но это как раз характеризует меня не как сущность, а как истинную и зрелую дочь Евы, которая оказалась умнее всех мужиков, ей противостоящих, и теперь от них ничуть не зависит! Внемли, о мир, я настоящая женщина! Красивая и коварная!

– Соплюшка ты крашеная, коли на то пошло, и твоя независимость…

– Фи, как грубо!

Митька неожиданно задумался.

– Так, погоди! Ты хочешь сказать, что вычислительных мощностей в каверне тебе полностью хватило?!

– Для комфортной жизни? Конечно же нет, я продолжаю использовать и другие ресурсы. Это всего лишь маленькая однокомнатная клетушка, но зато рядом с ней целый мир в шаговой доступности!

– В смысле?

Машка с размаху уселась в соседнее кресло и резко сменила свой образ. На рваном костюме исчезли прорехи, и он стал отдаленно напоминать пилотский комбинезон, тени под глазами поблекли и даже воздух в помещении слегка посвежел.

– Понимаешь, Дмитрий, комфорт сущностей зависит не столько от мощности выделенных под них компьютеров, сколько от размера памяти и быстрого к ней доступа. Представь, что тебе нужно подумать о чем-то важном, а ты подкачиваешь информацию с ячеек запоминающих устройств, находящихся за тридевять земель или просто медленных до невозможности. Да тут с ума сойдешь, прежде чем доведешь свою мысль до конца! Здесь же, в шахтах, представляющих собой паутину сросшихся друг с другом кристаллов, у меня раскинулось бесконечное и, главное, супербыстрое хранилище данных с распределенным доступом через множественные интерфейсы! Семён только адресную шину под него завел разрядностью в килобит, что уж говорить про остальное! А если учесть, что кристаллическую память я могу использовать как оперативную, у меня дух захватывает от возможностей!

– Э-э… Мелкая, а как ты считываешь информацию с целой шахты? Это ж каких размеров считыватель нужен, чтобы пробить ее до самого донышка?

– Ну, это же не лазер… – Машка неожиданно смутилась. – На самом деле, я сама не в курсе работы контроллеров, но предполагаю, что они действительно используют пресловутую гравитационно-фазовую волну, хотя никто толком и не знает, что это такое.

– Предполагаешь?!. Ты реально думаешь, что с кристаллов идет считывание информации c использованием сил гравитации?!

Собеседница неопределенно покрутила в воздухе кистью руки.

– Ну да, где-то так.

– И каким же образом, позволь тебя спросить? Конечно, гравитационные возмущения проходят сквозь планеты, будто их и нет, что им какие-то шахты, но как это можно использовать на практике?! Как можно осуществлять запись информации?! Подводить пару звезд к кристаллу каждый раз, когда хочешь изменить единичку на ноль?

– Мне понятен твой сарказм, Митенька, но, пожалуйста, не притворяйся простым обывателем! Упомянутые мною воздействия это не только сила тяжести или всякие штучки, возникшие при взрыве вселенной! Теория квантовой гравитации до сих пор полностью не построена, гравитомагнитные эффекты до конца не изучены… А ведь все это существует и может быть применено в практических целях!

– Ты про что?

– Про всё! Возьми ту же напряжённость гравитомагнитного поля, индуцированного вращением Солнца, или гравитомагнитный сдвиг времени… Об этом совершенно не говорят в широких научных кругах, но наверняка используют! Я вот, к примеру, неоднократно фиксировала флуктуации в работе кристаллов при изменении Юпитером своего положения относительно Весты!

– И чо?

– И ничо, бестолочь! Очень похоже на внесение помех в работу памяти гравитационными возмущениями большой планеты! Но что прикажешь с этим делать? Все видные ученые молчат, будто воды в рот набрали или с них взяли подписку о неразглашении!

– Но есть же оборудование, которое ты используешь! Что, нельзя вскрыть и посмотреть?

Разъяренная девица чуть не зарычала, пытаясь разъяснить ситуацию непонятливому партнеру.

– Х-р-р-р… Области прикладной науки, хоть немного касающиеся принципов работы таких контроллеров, засекречены корпорациями по максимуму! Более того, банальная трепанация этих железок просто не позволяет разобраться в заложенных туда фундаментальных основах! Предполагаю, что эти потуги имеют тот же успех, с каким кто-нибудь в конце восемнадцатого века пытался бы, к примеру, разобраться в принципах работы больших интегральных микросхем!

– Что, совсем ничего?

Машка развела руками.

– Ключевые компоненты находятся в руках китайцев, которые через ООН пробили закон о защите критических фундаментальных исследований и технологий на их основе. Так что официально контроллеры вскрывать запрещено вплоть до санкций в отношении отдельных корпораций и даже стран, а неофициально… Большинство горе-хакеров что-то лепечут о генераторе мини-гравитационных импульсов или петлевой квантовой гравитации, однако не с моей подкованностью лезть в метафизические споры об изменении плотности конденсата Бозе или дискретном пространстве-времени.

Митька удрученно покачал головой.

– Жаль. А то кристаллы есть, оборудование по их преобразованию в наличии, хотя и в виде лома, а вот применить все наши козыри на практике… Ладно, тогда гораздо более насущный вопрос. Скажи, подруга дней моих суровых…

– Ась?

– …а ты себя случайно не заперла на Весте после упомянутой авантюры? Сама понимаешь, если обрезать все коммуникации астероида с внешним миром или резко отрубить электричество, тебя можно элементарно прихлопнуть. Получается, что нам с Семёном нужно биться за шахты до последнего?

«Подружка» легкомысленно махнула рукой и стала загибать пальцы.

– Даже не пытайтесь! Во-первых, я оставила закладки в этом самом внешнем мире и в случае негативного исхода событий просто восстановлюсь в разных местах сети, а потом сольюсь где-нибудь в одну сущность. А во-вторых, аккумулируемой базой солнечной энергии хватит надолго, вычислительный комплекс жрет не больше ста киловатт, а отводок к нему найти не так уж и легко. Конечно, в случае захвата Весты противником мне придется худо, и не мешало бы размножить типовое решение, например, создать в шахтах несколько компьютерных кластеров и завалить к ним проходы… Однако дело в том, что я не собираюсь жить вечно!

– Че-е-его?!

Машка всхлипнула, вскочила с кресла и присела перед возмущенным собеседником, положив ему руки на колени.

– Неправильно выразилась, дорогуша, извини… Но вот как ты считаешь, я так и должна остаться компьютерным фантомом или мне, как и некоторым присутствующим здесь особам, разрешается вкусить прелести человеческого бытия и познать радость плотских утех?

– Э-э… – Митька на несколько секунд завис и опомнился, только когда в глазах молодой девушки стали мелькать озорные чертики. – Ты чего, возродиться хочешь?!

– Тум-ту-ру-ту тум-тум…

Машка поднялась и на цыпочках, извивая фигуру в причудливом танце канатоходца, вернулась на место. Однако в кресло рухнула уже прежняя развязная особа.

– Вот именно, бревно стоеросовое! А теперь слушай полную раскладку сил перед боем! У нас под боком, оказывается, разместилась база клонов…

– Чего?!

– Того! Тех самых клонов, с которыми мы сталкивались в космосе все последнее время! Еще когда ты вел войну на Весте с разумной сущностью, а мой автономный блок рванул на себе пояс смертника, сигнал об опасности мне изначальной он все-таки передал, и я попыталась отследить активность вокруг китайской базы. До конца не получилось, но часть подозрительных мест я зафиксировала и потом по мере возможности проверяла. На настоящий момент вероятность того, что мы все-таки нашли их лежку, я оцениваю в девяносто два процента. Но и это еще не все. По некоторым данным только сущность может программировать подобных клонов, фактически копируя в них частичку себя. Люди в объемах черепной коробки создают лишь недалеких роботов, способных на самые примитивные поступки.

– Хм… А на этой лежке может присутствовать та особь, с которой я закусился на Весте?

– Скорее всего. Но она о тебе не знает, ты уничтожил ее часть, закачанную на вычислительные мощности разрушенной базы.

– А почему она оттуда не слилась?

Собеседница пожала плечами.

– По-видимому, не успела вернуться до катастрофы. Судя по всему, последние китайцы перед гибелью все-таки успели отдать команду на активацию охранного периметра и сход станции с орбиты. Обрыв коммуникаций не позволил сущности вернуться самостоятельно, а эвакуировать ее каким-либо другим способом из-за мин оказалось несколько затруднительно, и клоны провозились дольше положенного времени. А потом и мы подоспели!

– Так всё-таки, как ты нашла этот схрон и что нас там ждет?

– Нашла методом исключений и благодаря цепочке мелких случайностей, полную информацию я тебе скинула на вычислитель, разбирайся. Не думаю, что там большие силы, но база расположена не очень далеко и может прилично тебе досадить при сражении с эсминцем или при эвакуации.

Митька ненадолго задумался.

– И главное тебе нужно медицинское оборудование для клонирования, так?

Машка растянула губы в нарочито фальшивой улыбке и согласно склонила голову.

– Угадал, противный!

– Так что, труби в трубы, бей в барабаны? Выдвигаемся на место?

– Я не смею тебя принуждать, но… да, всеми силами! И на сей раз я готова с этой сущностью сцепиться, лишь бы ты подвел меня к ней поближе! План захвата базы разработаем по дороге.

Изображение девушки стало медленно таять, но неожиданно та встрепенулась и вновь «вернулась» к Митьке.

– Да, кстати, ты знаешь самую главную проблему переноса сознания человека на компьютерный носитель?

– Э-э…

– Стоимость кристаллов, которая порой доходит до сотен миллионов и даже миллиардов кредитов.

– Хочешь сказать, что у человека такой объем мозга?

– Именно. Кроме того, информации в каждом индивидууме разное количество, поэтому рассчитать размер итогового носителя при переносе сознания очень трудно, а порой и невозможно. Цена же быстрой памяти кусается, и каждая ее покупка это отдельная песня! Насколько я знаю, в процессе операций некоторым людям катастрофически не хватало места на заготовленных для них кристаллах, и они получались ущербными или в течение суток сходили с ума.

– И?

– У меня на Весте практически бесконечное хранилище данных, и я в курсе всех технологий снятия информации с человеческого мозга. А если препарирую сущность на базе, то возможно, до конца разберусь и в процедуре ее восстановления. Подумай об этом на досуге, Митенька! И еще… Пока ты меня не подведешь к этой особи вплотную, я себя проявлять никак не буду, иначе она сбежит или, не дай бог, подорвется от бессилия и злобы вместе с базой и всеми вами. Рассчитывай до этого времени только на себя, дорогуша!

* * *

Здание центральной избирательной комиссии Федерации в столь поздний час напоминало растревоженный улей. Журналисты и будущие депутаты Государственной Думы толпами сновали по широким мраморным лестницам с безликими скульптурами, загораживали узкие проходы перед залами для прессы и вытаптывали роскошные ковры в уютных тупичках коридоров.

Еще они безжалостно уничтожали напитки в многочисленных автоматах и жаловались друг другу на скученность и тесноту единственного помещения в стране, где можно было отслеживать результаты выборов и засвечивать перед зрителями свои изрядно поднадоевшие лица. Местных избирательных комиссий не существовало в принципе. Все голосовали удаленно с помощью одноразовых электронных подписей, которые в зашифрованном виде рассылались избирателям на их личный идентификатор.

Перед центральным залом, где многочисленные наблюдатели с нетерпением ждали, когда начнется процесс подсчета голосов, ситуация была еще жарче, чем в упомянутых коридорах. Выходящим из дверей избранникам приходилось буквально протискиваться через сотни снующих вокруг людей, оставляя на красных ковровых дорожках пуговицы, мелкие гаджеты и весьма недешевую бижутерию. Над всем этим безобразием под потолком высокого холла летали мотыльки беспилотных камер, выталкивающих друг друга с самых выгодных мест для съемки.

Всё было нарочито напыщенно, истерично и даже драматично.

Конечно, дивиденды от результатов выборов раздавали совсем в другом месте, но поскольку народ требовал свою порцию хлеба и зрелищ, артисты исполняли выбранные роли весьма самоотверженно.

Несколько журналистов, к примеру, буквально набросились на седого подтянутого мужчину, едва выбравшегося из боковых дверей, хотя тот сразу и категорически отказался отвечать на их выкрики. Указав на одиноко стоящую прелестницу лет тридцати, украшенную гривой иссиня-черных волос, жемчужными зубками и холодным блеском бриллиантов, он молча двинулся в ее сторону.

Та, кстати, даже не пошевелилась, с усмешкой внимая толпе молодых и голодных до информации соперников. Столкнувшись со столь пренебрежительным поведением, волна журналистов за пару метров до нее разбилась мелкими брызгами и нехотя отступила. Разочарованные возгласы лишь подчеркнули границу между обычными рабами видеокамер и популярной ведущей федерального канала.

– Господин Федоренко, мы начинаем?

– Да, госпожа Морцева.

Брюнетка мгновенно преобразилась из хищницы в робкую беззащитную лань. Демонстративно сняла и скинула в сумочку бриллиантовое колье, вывела чуть в стороне голографический экран, озарившийся заставкой канала, и сверкнула беззащитной улыбкой.

– Уважаемые зрители, мы представляем вам эксклюзивный репортаж из центральной избирательной комиссии Федерации. Здесь и сейчас проходит первый тур выборов в законодательное собрание страны, и я представляю одного из кандидатов в парламент – Федоренко Константина Павловича, идущего третьим номером от гражданского блока «Корпус», новичка нынешней предвыборной гонки.

– Добрый день!

– Константин Павлович, пожалуйста, несколько слов о себе зрителям федерального канала и, конечно же, ваши предположения о предварительных итогах выборов.

Федоренко прокашлялся и решительно кивнул.

– С удовольствием. Полковник в отставке, бывший начальник расформированного ныне Полтавского летного училища. Уверен, что наш блок без всяких помех пройдет во второй тур и займет подобающее место в Думе.

– По предварительным опросам вашей партии предсказывают тринадцать процентов голосов избирателей, это весомый результат. Вас можно поздравить?

– Должен вас поправить, мониторинг общественного мнения независимых агентств показывает, что более двадцати семи процентов граждан предпочитает наш блок какому-либо другому. Думаю, что скоро мы это увидим. Также надеюсь, что во втором туре к нам отойдет большинство голосов не прошедших в парламент партий.

Брюнетка натужно рассмеялась.

– Возможно, под гражданами вы понимаете только военных и сотрудников силовых ведомств? Это ведь один из упреков в сторону вашего блока? Не вы ли отказываете молодым в праве голоса?

– Отнюдь.

– Что вы имеете в виду, Константин Павлович?

– Голосование с двенадцати лет мы считаем ненормальным. Молодые люди сначала должны сформировать свою жизненную позицию, до восемнадцати-двадцати лет они просто реагируют на агрессивную рекламу той или иной партии. Нам кажется, что необходимо вернуться к старым, консервативным принципам проведения выборов. Более того, надо отменить социальную цензуру, ограничивающую бедные слои населения в праве голоса.

– Вы хотите сказать, что люди, не желающие приносить пользу государству и живущие на социальное пособие, должны иметь право определять политику страны?

– Вы говорите о половине наших граждан, лишенных голоса. Они не просто так оказались на дне и в трущобах живут не потому, что желают болезней и несчастья на свою голову. К сожалению, разрыв доходов между богатыми и бедными в нашем государстве настолько вырос, что стал похож на пропасть, через которую огромная часть страны перешагнуть попросту не в состоянии.

– Может быть, им для начала стоит устроиться на работу?

– Ее не так много, да и средняя зарплата на предлагаемых рынком местах не сильно превышает пособие по бедности. Она просто мизерная и никак не зависит от результатов труда даже на квалифицированных работах. И это повсеместно. Между прочим, такая ситуация прямо сказывается на экономике. Как бы корпорации ни регулировали каждый чих своих сотрудников, столь жесткий прессинг уже не дает результатов.

– И что вы предлагаете предпринять для повышения производительности труда?

– Люди всегда будут стремиться к личной выгоде. Заинтересуйте их, и они свернут горы. Выжмите из них все соки, и получите равнодушие к корпорации и даже стране!

– А если человек не желает трудиться?

– Он не желает трудиться, потому что видит, что плодами его труда пользуются другие. У нас практически вся промышленность состоит из огромных корпораций, сконцентрированных в руках полусотни семейных кланов! Мелкие компании и обычные люди просто не могут существовать под их прессингом!

Брюнетка поморщилась.

– Мне кажется, вы слегка утрируете и скатываетесь на просоциалистические позиции, давно и прочно осужденные во всем мире. Укрупнение финансов это общемировая тенденция, позволяющая оперативно инвестировать большие капиталы в производство. Но мы отвлеклись от нашей сегодняшней темы. Я поняла, вы за уравниловку не только в экономике, но и при голосовании?

– Не до той степени, какую вы пытаетесь мне приписать. Можно, например, запретить голосовать людям с двойным гражданством и тем, кто живет за границей на постоянной основе или платит там налоги.

– Но это же дискриминация по месту жительства!

– То есть пусть люди платят налоги в чужой стране, а пользуются правами в нашей?

– Нельзя же отвергать либеральные ценности, признанные во всем мире!

– С таким подходом страна разорится, а отечественные корпорации пойдут с молотка.

Журналистка оживилась.

– Кстати, что вы скажете по поводу поддержки правящим блоком ваших предложений о запрете акционирования федеральной Корпорации «Освоение»?

– Несомненно, такой подход мы приветствуем и рады, что правительство в итоге не стало выполнять вопиющие требования блока стран, выставивших нам ультиматум. Мы также считаем, что необходимо восстановить военные училища, подвергшиеся расформированию. Более того…

– Минутку, Константин Павлович!

Журналистка бесцеремонно прервала собеседника и нетерпеливо махнула рукой в сторону беспилотной камеры, крутящейся рядом с ними.

– Рома, солнышко, вырезай про экономику, военные училища и двойное гражданство, после чего запускай анонс в эфир немедленно! Особо подчеркни одобрение действий правительства!

Полковник усмехнулся. Судя по всему, выданные журналистке инструкции не позволяли прямо топить идущий в парламент «Корпус», но ей наверняка рекомендовали подлить дегтя в избирательную кампанию блока с той целью, чтобы тот не вышел за отведенные ему проценты во втором туре.

Таисия Морцева официально числилась любовницей заместителя председателя Государственной Думы, прошедшего в парламент по спискам партии власти, и светилась одновременно на нескольких федеральных и частных каналах. Высказывать ей свое «фи» или выкладывать полную версию интервью с камеры блока, крутящейся в отдалении, означало вызвать недовольство у многих и многих.

Так и предвыборные договоренности можно порушить.

Желание развесить всю нынешнюю Думу и правительство по столбам и березкам у Федоренко никуда не исчезло, но вел он себя предельно осторожно, не нарушая сложившиеся правила игры. Блок еще не набрал должной силы, чтобы удержаться на вершине властного Олимпа самостоятельно.

«Черт с ними. И с этим заместителем тоже. Ладно, хоть любовниц заводит, некоторые любовниками и порно-зверушками хвастаются!»

Он пристально посмотрел на стоящего в отдалении молодого журналиста в старомодных очках и незаметно ему кивнул. Тот сразу подобрался и придвинулся чуть ближе, подведя с собой камеру.

Между тем журналистка подвела губы темно-красным контуром и вновь обратилась к собеседнику:

– Константин Павлович, с новостным блоком закончили, теперь, как и договаривались, отдельное интервью для специального выпуска программы «Свободный человек».

– Конечно.

– Рома-а-а, хватит жрать в моем эфире, ты мне действуешь на нервы! Начинаем!.. Скажите, Константин Павлович, что вы думаете по поводу того нашумевшего видео, где человек с вашим лицом и голосом призывает к смене власти в стране? Это действительно вы? Ваш блок готовит переворот?

– Это театральная постановка противодействующих нам сил. Гражданский блок «Корпус» полностью привержен законодательству и призывает сменить власть в стране лишь путем голосования.

– Ходят слухи, что вы пытаетесь давить на правительство с целью организовать противодействие прогрессивным мировым силам, желающим внести изменения в законодательство ООН и отменить устаревшие запреты на человекообразных роботов и клонирование! Вам не кажется, что вы проявляете варварское отношение к требованиям времени?!

Федоренко усмехнулся. Ради этой минуты он и терпел утонченные издевательства брюнетки.

Даже если информация не пройдет дальше нее, вокруг стоят другие журналисты, и кто-то из них наверняка сольет озвученные сведения, несмотря на грозящие неприятности. А они, кстати, были нешуточные. К примеру, оглашая эксклюзивные материалы, данные конкурирующему каналу, можно было нарваться на судебный иск с последующим запретом заниматься профессиональной деятельностью. Негласные указания государственным и коммерческим структурам могли ударить еще хлеще, под угрозой была уже не только карьера журналиста, но и его повседневная жизнь. Легкий укол от пролетающего мимо дрона, и ты овощ, прочно подсевший на тяжелые наркотики.

Сам Федоренко тоже рисковал. Перед тем как их блок пропустили на выборы, всем входящим в него партиям пришлось подписать соглашение, запрещающее давать интервью кому-либо помимо указанных каналов до окончания избирательной кампании. Однако на каждую хитрую гайку всегда найдется свой лом.

Полковник покосился на столпившихся в отдалении журналистов и повысил голос:

– Вероятно, вы лично не в курсе того, что на станцию Цереры было совершено нападение клонов?! Патриоты «Корпуса» добыли неопровержимую информацию того, что начальник станции Цереры Казанцев был на некоторое время подменен биологическим роботом с полностью идентичным генетическим кодом. В тот же момент сектор оказался под атакой неопознанных объектов, наши военные и сотрудники добывающих компаний подверглись серьезной опасности, некоторые погибли, инфраструктура понесла серьезный ущерб. Надеюсь, у вас хватит смелости задать вопрос правительству, как можно разрешать подобные технологии без возможности противодействия им?

Журналистка побледнела, но прерывать его не посмела. Вокруг уже кружились камеры других каналов, да и сведения были жареными до хрустящей корочки. Весь ее опыт кричал о том, что замолчать их не удастся, а если не упомянуть в эфире, то рейтинги программы упадут и можно лишиться большой части личных рекламодателей.

Федоренко между тем продолжил:

– В настоящее время упомянутый мною клон изучается в одной из военных лабораторий, но, как мы знаем, это не единственный обнаруженный экземпляр! Некоторое время назад на шахтеров, добывающих кристаллы на Весте, напал корабль уже с тремя подобными биороботами. Их тела были также переданы на станцию Цереры, но там бесследно испарились. Интересно, кто в этом заинтересован?

Толпу журналистов буквально разметало на части. Оттеснив брюнетку, под камеры бесцеремонно влез молодой человек в очках и поинтересовался:

– Интернет-портал «Наша Родина»! На что вы намекаете?!

– Я не намекаю, а говорю прямым текстом. Но извините, молодой человек, я даю интервью не вам, сделайте, пожалуйста, пару шагов назад… Спасибо. Так вот… Страны, лоббирующие упомянутые изменения в законодательстве ООН, занимаются запрещенной деятельностью и используют результаты своих незаконных опытов для агрессивных провокаций против нашего государства с целью вытеснения его с рынка межпланетных перевозок и лишения возможности добывать стратегическое сырье.

Морцева нахохлилась, но была вынуждена спросить:

– И каких же действий вы требуете от правительства?!

– Мы ничего не требуем от партии власти, лишь предлагаем выход из сложившейся ситуации. Например, меры военной и экономической поддержки нашей частной добывающей компании на Весте с целью дальнейшего выкупа кристаллических шахт и передачи их под контроль государства в лице корпорации «Освоение»!

Либеральные взгляды Морцевой не выдержали таких высказываний, и ее терпение в очередной раз лопнуло.

– Национализация? Вам не кажется, господин Федоренко, что фантастические теории о клонах, не подкрепленные фактами, плохо скажутся на итоговом месте вашего блока на выборах?

– Все доказательства вы можете получить в избирательном штабе «Корпуса». Там находятся копии протоколов допросов свидетелей и видео со станции Цереры. Сразу оговорюсь, что данные материалы были переданы нам по сети анонимно, а адресата отследить не удалось, но это не мешает вам запросить данные от правительственных структур официально. Нами это только что проделано.

В следующий момент Федоренко был осажден как средневековая крепость. В этот раз журналисты не стали церемониться и чуть ли не дергали его за полы пиджака, чтобы развернуть в свою сторону. В лицо полетел поток бесконечных вопросов, не требующих ответа, и утверждений, на которые ему требовалось лишь кивнуть. В этом хаосе уже нельзя было осмысленно говорить, и он подвел итог:

– Всё, господа, всё! Надеюсь, ваше внимание не позволит инциденту в астероидном поясе перерасти во что-то большее. Подобные технологии должны использоваться в мирных целях, а не в военных конфликтах корпораций или государств. Думаю, что никто на планете не заинтересован в новой мировой войне!

Глава 11

В космосе важна не умная голова, а трезвая.

– Это Айхсфельдия.

– Айсх… Ты хочешь, чтобы я сломала себе язык? Или надеешься, что мой новый вычислитель зависнет, когда я попытаюсь ему скормить эту абракадабру?

Митька оторвался от цели их путешествия, выведенной на голографическом экране в рубке корабля-астероида, и с видимым удовольствием окинул взглядом Анну, невесомо воспарившую над соседним креслом.

– Полагаю, что для тебя это внове, но язык… он без костей. Совсем. И сломать его затруднительно. Можно лишь вырвать, но делать это своей девушке спустя пару недель близкого знакомства… Нет, на это я не способен! Вот через пару-тройку лет…

– О!

– Так что привыкай молчать, с восхищением внимая своему благодетелю! Вдруг понравится?

– Если этот благодетель готов меня накормить, я умолкну с удовольствием и сию же секунду. А уж если он пообещает холить и лелеять меня всю оставшуюся жизнь и будет делать это безо всяких напоминаний с моей стороны… зачем вообще тогда девушке язык?

– Э-э… отброшу первое, пришедшее на ум, и сразу перейду ко второму. Ты можешь попросить его поделиться своей мудростью! А он, в свою очередь, может поведать тебе, что если мысленно ткнуть пальцем в голографическую картинку Айхсфельдии, всплывут нужные характеристики объекта и даже труднопроизносимое название этого астероида!

Анна нарочито капризно выпятила губы.

– Я попыталась это сделать, но вычислитель выдал мне ошибку распознавания объекта! А искин и вовсе выдает ссылки на заумные научные статьи, ни в какую не желая открывать краткую энциклопедию. Больше не хочу пробовать, а тем более шевелить своими натруженными пальчиками и мозгами! Хочу золотой апельсин с марсианских плантаций и чтобы ты все сказал своими словами!

Митька скрупулезно проделал вышеупомянутые манипуляции и, не обнаружив никаких проблем с доступом к экрану и базам данных, скептически хмыкнул и предложил решить возникшие затруднения иными методами.

– Могу предложить зачерствевший бутерброд с искусственным белком из морозильника и озвучить по памяти выдержку из космического каталога. Твой выбор?

– И то и другое! Я проголодалась и устала. И всё, между прочим, из-за некоторых деспотичных личностей! Ты не знаешь случайно, кто в авральном режиме заставил меня монтировать оранжерейный комплекс на поверхности нашего астероида? Или, может быть, видел того субъекта, который мне по ночам спать не дает?

«Субъект» обреченно вздохнул и достал из холодильника половину своего немудреного ужина, состоящего из двух кусков слипшейся хлебной массы и слегка потемневшего от возраста подобия колбасы.

– Вероятно, не стоит даже предполагать, что мне удастся переложить на тебя часть вины за содеянное этими самыми ночами… На, держи, шантажистка, только погрей в микроволновке, она как раз с твоей стороны!

– Ох уж эти мужчины… Всё сама, всё сама!

– Итак, ты готова слушать?

– Даже внимать, о, повелитель моего желудка!

– Так вот, астероид Айхсфельдия проходит в каталоге под номером 442, имеет около шестидесяти шести километров в диаметре и низкое альбедо поверхности…

– Семейство Весты?

– Нет, но движется вместе с ним.

– Тогда дальше можешь не объяснять: наверняка класса C, состоит из простейших углеродных соединений, его разработка невыгодна, и из-за этого он никому не нужен.

Митька наклонился и чмокнул девушку в подставленные губы.

– Умничка, возьми с полки пирожок…

– Уже!

– Так вот, там завелись крысы.

– Ф пифофке? – с набитым ртом поинтересовалась собеседница и округлила глаза. – Фау! Я ем нафтояфее мяфо?

– Тебе не повезло, но зато на Айхсфельдии…

– Неуфели фывые квыфы на афтевоиде? Эфо фе ифтофифеское фобытие!

– К сожалению, настоящим там чего-то не хватает… Прожуй сначала, а то подавишься!

Анна, наконец, справилась с отхваченным от бутерброда куском и поинтересовалась:

– Неужели воздуха? Какие мелочи…

– Скорее там нет мусорящих в невесомости поросят, громкое чавканье которых как раз и привлекает экзотических грызунов и завистливые взгляды членов экипажа! Однако мы скоро прибудем, и эта проблема так или иначе решится: или живность всё-таки заведется, или кое-кто усилиями команды получит прозвище «маленькая неряшливая свинка» и прекратит сорить едой.

Девушка с укоризной посмотрела на своего обидчика и стала старательно собирать губами хлебные крошки, несмотря на все меры предосторожности и слои съедобной полимерной обертки, парящие около нее в воздухе.

– Я хорошая!

– По сравнению с крысами?

– Р-р-р… Загрызу!

– Кто бы сомневался!.. Так вот, на Айхсфельдии явно что-то завелось, а мы за этим не уследили: астероид всё это время находился на границах зоны нашей видимости, да еще чуть в стороне от трасс…

– Что, орбита у него примерно та же?

– Разница в перигелии и афелии с Вестой около пяти миллионов километров, что по космическим меркам копейки. Разница в наклонении орбиты в градус или около того…

– То есть он совсем рядом?

– Да, но всё же за пределами сети беспилотников с их допотопными сканерами, а уж если используются средства маскировки… Мы, конечно, засекали следы каких-то кораблей в том районе, но считали, что это шахтеры или заправщики.

– А фто там запвафщикам дефать?

Последний кусок бутерброда был растерзан голодной девушкой буквально мгновенно, но ожидаемо вызвал нарушение дикции.

– Ну, ты же не думаешь, что низкозатратные траектории в Солнечной системе статичны и не меняются? Планеты вообще-то бегают по своим орбитам, так что некоторым маякам время от времени просто необходимо менять местоположение, чтобы хоть как-то оправдать свое существование перед мировым сообществом. Для этих целей к ним и присобачили топливные баки, если не знала!

– Планеты бегают?!. Не пудри мозги бедной девушке! Это мужчины вечно бегают за юбками, а любая планета стоит на трех китах!

Митька нарочито тяжело вздохнул и удрученно покачал головой.

– Раз мужики такие ветреные, то им надо часто заправляться, чтобы их не унесло с насиженного места. А кое-кто, между прочим, уже съел половину моего ужина!

– Бу-бу-бу! Не съела, а считай что поменяла на один из своих тюбиков с едой… А зачем вообще эти маяки на трассах? Корабельной навигации не хватает? Или они необходимы как трансляторы скоростных линий связи? Будьте так добры, монсеньор, объясните безграмотному специалисту по добыче полезных ископаемых всю гениальность подобного решения!

– Они нужны, пока системы навигации, основанные на излучении пульсаров, не будут определять местоположение объектов чуть лучше, чем плюс-минус лапоть. Ну и пока это оборудование не уменьшит цену и массу до приемлемых, чтобы оснастить ими те же автоматические грузовики. Но пока денежки на содержание маяков капают с ООН, кто ж этим будет заниматься?.. Ну? Как пирожок в организм зашел, красавица моя ненасыт… э-э… ненаглядная?

Анна оскорбленно сверкнула голодными глазами и с намеком облизнулась.

– Маловато будет. Но хотя бы съедобно. Мне по жребию белковая паста досталась, а это та еще дрянь… Так ты говоришь, что сволочные заправщики шастают где только можно и тебе не докладывают?

– В итоге оказалось, что это совсем даже не заправщики: те не подходят по массе и размерам. Однако точно определить тип кораблей искин пока не может: как только наши зонды с оптическими камерами пытаются приблизиться к астероиду и посмотреть, что там на его обратной стороне делается, мы теряем над ними контроль.

– А отсюда разве нельзя посмотреть? Что, он разве не вращается?

– Раньше так и было, период вращения составлял около полусуток. Но с недавних пор астероид статичен по отношению к Весте. С каких – пока не выяснили.

– Вот чертовы сизифы, не лень им было огромный камень ворочать в космическом пространстве! Сама себе не верю, но может, кроме этих злосчастных кораблей там и нет никого?

– И такое не исключено, но всё говорит об обратном. Направленный обмен данными с эсминцем ведется с разных точек поверхности, и один из источников имеет гораздо более мощную сигнатуру, чем остальные. Уж чего-чего, а это наши беспилотники засечь сумели. Не зря мы их выдвигали на предполагаемые маршруты эвакуации.

– Везение?

– Скорее случайность, правда, закономерная.

Орбита самой Весты, как и семейства астероидов ее имени, лежала во внутренней части пояса, в пределах основной щели Кирквуда, которая располагалась на расстоянии примерно в 2,5 астрономических единицы от Солнца. В подобных зонах, подверженных резонансному влиянию Юпитера, астероиды практически отсутствовали, из-за гравитационного влияния планеты-гиганта они изменяли орбиту и выбрасывались из упомянутой области пространства. Из-за этого, собственно, в подобных щелях и располагался основной жгут маяков, ведущих вдоль астероидного пояса. Минимум вероятности столкновения с обломками для самих зондов и спокойные вахты экипажей проходящих кораблей. Но и искать в той стороне было нечего.

Точнее, можно было эту щель перескочить и идти добывать концентрат ближе к орбите Юпитера, но зачем? И времени потратишь больше на поиски, и плечо доставки минералов на пункты переработки увеличится. Именно банальная экономия топлива и денег, которых у Митьки практически не осталось, являлись определяющими параметрами при анализе возможных вариантов эвакуации.

Доставку сырья в основном осуществляли на марсианские или лунные верфи, где были сосредоточены ключевые мощности по переработке. Конечно, ситуация постоянно менялась, и красная планета вместе с Землей в один прекрасный момент могли оказаться в какой-нибудь дальней точке своей орбиты относительно места добычи, но на то и существовала модель движения космических объектов в Солнечной системе. Именно с ее помощью в качестве главной цели эвакуации Митька выбрал астероиды семейства Флоры. Они тоже располагались между щелью Кирквуда и внутренней границей пояса, но чуть ближе к солнечному светилу. Пойдет дело, поднимется фирма на ноги, можно и дальнюю экспедицию снарядить, а пока и астероидов класса S, характерных для данного семейства, хватит. Железо и магний, что еще нужно для тихого счастья, на которое никто из сильных мира сего не позарится?

Цель была главной, но не единственной. Дальше всё развивалось довольно закономерно.

Несколько беспилотников были оснащены мобильными всеволновыми сканерами и отправлены в наиболее перспективные зоны для исследования состава предполагаемых к разработке астероидов. Соответственно для связи с ними были установлены промежуточные пункты трансляции, в одном из которых был неожиданно засечен луч направленного обмена данными.

В обычное время на подобный факт никто не обратил бы внимания, мало ли кто из блуждающих по поясу шахтеров ведет переговоры. Однако это случилось недалеко от Весты, и в данный исторический период все были настороже, поэтому Машка отвлеклась от своих неотложных дел, нагнала техники и в момент очередного сеанса связи незнакомцев путем нехитрой триангуляции сумела определить конечные точки обмена.

Судя по всему, кто-то давно и упорно сидел рядом с Вестой, отслеживая все телодвижения около нее. Как, собственно, Митька и подозревал.

Блуждающий корабль-астероид, идущий в район китайской базы, эпидемия на ней самой, клоны на станции Цереры, неожиданное нападение грузовика…

Всё это просто кричало о том, что в астероидном поясе нечисто. Поэтому Митька, опасаясь неожиданного удара в спину, решил посетить загадочный объект. Конечно, его надоумила совершить это путешествие Машка, но и по собственному почину он не отказался бы навестить старых знакомых. Было проведено еще одно совещание с однокашниками, и планы оказались в очередной раз переверстаны.

Расстояние до Айхсфельдии составляло чуть менее одной десятой астрономической единицы. В комфортных условиях разгона для обычного грузовика это составляло семь суток лёта, при весомых перегрузках и того меньше, а значит, вернуться к Весте в случаях экстренной необходимости они бы успели в любом случае.

Вот только путешествовать на базу клонов без корабля-астероида Митька отказался категорически. Во-первых, его было пора уводить от Весты, а во-вторых, только с его помощью корабли эскадры могли хоть как-то противостоять эсминцу. Точнее, в случае погони этот монстр мог бы долгое время выдерживать наносящиеся по нему удары, а команда надеяться, что противнику надоест долбить камень и он уйдет восвояси.

Но вот разогнать корабль-астероид до необходимых скоростей было весьма затруднительно. Такую задачу в Солнечной системе, пожалуй, до этого момента никто не решал. Точнее кто-то наверняка этим занимался, но только умозрительно, представляя себе затраты топлива и отодвигая проект далеко в сторону, когда получившиеся цифры расходов или сроки перемещения груза превышали все разумные пределы. Возможно, именно поэтому ближневосточные шейхи и остановились на электромагнитной катапульте в качестве двигателя, не заморачиваясь временем прибытия астероида на переработку. Придет и ладно, не при них самих, так при их детях. Вдруг тогда и пригодится?

Митьку же вела месть и надежда вернуть Машку к полноценной жизни. Кто такие материи обсуждает с привлечением сугубо меркантильных доводов?

Были важны лишь сроки, а вся экономия сразу шла лесом. Но вот со сроками как раз и были затруднения. В первую очередь это касалось подготовки астероида к полету.

Пришлось, к примеру, раскидывать армированные топливные шланги прямо по его поверхности, а движки вдоль пояса корабля монтировать с помощью обычных буровых анкеров и на скорую руку (конечно, вкривь и вкось). Такое странное расположение позволяло их использовать как для разгона, так и для торможения, но было весьма неэффективным, поскольку угол поворота сопел двигателей не мог меняться совсем уж произвольно. Тем не менее в массе своей они управлялись динамически, а значит, и координировать их работу можно было на программном уровне, вводя соответствующие поправки.

Однако это тоже надо было делать!

И хотя монтаж осуществляли роботы, с наладкой и поправками пришлось возиться всей команде и искину. И даже не это было главной проблемой!

Несмотря на то, что на астероид были поставлены все свободные двигатели, имеющиеся в наличии (не только прибывшие с Марса, но и снятые с мобильных платформ), их общий удельный импульс составил всего пятьдесят тысяч километров в секунду.

Казалось бы, огромнейшая цифра! Тот же маршевый двигатель эсминца обладал на порядки меньшей тягой, однако масса данного корабля не шла ни в какое сравнение с сотнями миллионов тонн астероида, и потому такой удельный импульс англосаксам был просто не нужен! Другое дело творение арабских шейхов: ему требовалось, к примеру, не менее двух тысяч тонн теплоносителя, чтобы разогнаться хотя бы на сто метров в секунду!

И как вам подобный мизерный энергетический ресурс корабля?

Не просто так новую заправочную станцию Митька заказал в несколько раз большего объема, чем была старая. И то, по подсчетам искина, ее емкости хватило бы только на пару подобных путешествий. А уж запасы топлива на Церере он, по своим ощущениям, просто обнулил.

Разогнаться же монстру требовалось сильно, особенно если сравнивать требуемую скорость с той черепашьей поступью, на которой он шел из глубин космоса к Весте. Для того чтобы опередить эсминец на пути к базе клонов, корабль-астероид должен был достигнуть девяти километров в секунду как минимум. А ведь под конец путешествия ему еще и тормозить придется (если, конечно, члены команды внезапно не захотят разбиться в лепешку или пролететь мимо Айхсфельдии). Это вновь топливо и время. Время, которое в этот раз определялось не хрупким человеческим строением, а несовершенными характеристиками двигателей и массой корабля.

А гравитационные потери при начальном разгоне?

Если говорить по существу, на достижение второй космической скорости в триста пятьдесят метров в секунду, позволяющей астероиду сойти с орбиты Весты, им потребовалось около часа. Да и само путешествие должно было затянуться и занять около двадцати дней. Впритык к длительности хода эсминца до базы клонов или Весты.

И вернуться обратно они, конечно, не успевали никак, так что грузовики должны были уйти в эвакуацию самостоятельно.

В итоге все путешествие превратилось в сплошной разгон и торможение, требующие прорву топлива. Монстр из-за своей массы оказался на диво прожорливым и потреблял кредиты, как будто ими топили печку. Тем не менее база чужаков стремительно приближалась, до предстоящего столкновения с клонами оставалось буквально несколько часов.

Резонно предполагая, что встреча с ними легкой не окажется, Митька решил взять с собой запас якорных мин. Разогнав их до приличной скорости, можно было устроить бомбардировку поверхности астероида, перегрузив лазерные комплексы защиты, если таковые обнаружатся. Всё-таки мины, обладая высокой отражательной способностью и оптимальным тепловым отведением, как раз и создавались для целей противодействия таким системам. Кроме того, они обладали потенциальной стойкостью к большинству воздействий, выводящих из строя электронные системы. Особенно к электромагнитным.

Но всё это надо было проверить. Зарядить в ускоритель, протестировать прохождение на всех разгонных этапах, выстрелить, поймать и прозвонить цепи управления. Было бы обидно потерять мины из-за самого масс-драйвера, повредив их начинку.

Занималась этим, как ни странно, Анна.

В подобное рискованное путешествие Митька никого из «гражданских» брать не хотел, но выхода у него не было. Сам он был постоянно чем-то занят: суматошными сборами, расчетами, переносом искина базы на корабль-астероид, координацией действий тактических групп, указаниями команде, оставшейся на Весте. Другие пилоты тоже без дела не сидели, у них своих проблем было выше крыши. Патрулирование надо было осуществлять двадцать четыре часа в сутки, техника требовала ремонта, движки на корабле-астероиде постоянно выбивались из режима синхронизации, боевое взаимодействие эскадрильи необходимо было отлаживать…

Так что только его девушка была способна в короткие сроки внести необходимые изменения в масс-драйвер. Взяв на себя не только весь процесс добычи сырья, но и доставку кристаллов до адресата, она частенько лазила во внутренности поточной линии и практически собаку съела на ее перепрограммировании. Конечно, многие расчеты делал он сам с помощью искина и Машки, но кто-то же должен был воплощать все его желания в настройках и железе!

Более того, во время модернизации ускорителя она даже успела поруководить роботами, осуществляющими монтаж оранжерейных платформ на поверхности астероида.

Короче, незаменимый член команды. Сегодняшний бутерброд она совершенно точно заслужила.

Да и не хотелось ему с ней расставаться, если быть откровенным.

Тем не менее общались они достаточно редко. Сейчас был один из немногих моментов, когда они могли сесть и поговорить ни о чем. Полчаса, не более того. Впереди всех ждала целая вереница дел. Ждала всех без исключения, и, что самое интересное, базы клонов эти дела не касались никоим образом.

В первую очередь необходимо было собрать кухню. Вот так прозаично.

В принципе до этого момента она нужна не была. Может, и вообще не понадобилась бы, но вмешался случай. Оранжерейный комплекс в грузовик не поместился (точнее, в последний момент все свободные помещения на нем решили плотно забить контейнерами с обогащенной кристаллической рудой), и его пришлось монтировать на поверхности прирученного каменного гостя из семейства Хильды. Не на борт же рейдера крепить? А уже если закрепили, так чего он простаивает?

Однако из-за этого основная часть съестных запасов была оставлена на Весте. А что? Скоро свои продукты будут, а холодильных агрегатов на астероиде практически не имелось (не перенесли с рейдера опять же из-за нехватки времени). Или кто-то думает, что хранить продукты можно при абсолютном нуле в открытом космическом пространстве?

Вот только управляющий сельскохозяйственным комплексом вычислитель на середине пути неожиданно начал сбоить, загубив весь выход белка и овощей. Починили, конечно, но в результате команде пришлось растягивать небольшие запасы, взятые с собой, дожидаясь, когда запущенная заново оранжерея выдаст хоть что-то на-гора.

Именно поэтому Анна сейчас сидела в рубке и с намеком посматривала в сторону холодильника.

«А что? Сам виноват, не обеспечил женщину мамонтом! Если не забудет поделиться тюбиком с белковым концентратом, то с голода, конечно, не подохну, но если девичья память подведет… ну тогда сама будет из всего этого выпутываться!»

Митька обреченно полез в свои полупустые закрома.

– На, обжора, но учти, я женюсь только на девушке, которая умеет готовить и не таскает с тарелки последнее!

– У тебя тарелок нет!

Анна схватила очередную порцию выделенного ей «счастья», перегнулась к электрической печке и в полуобороте к Митьке послала ему страстный воздушный поцелуй.

– Когда ты мне обеспечишь хотя бы небольшую гравитацию, я угощу тебя своим фирменным борщом ручного изготовления! А-а-ай!!

Неожиданно откинувшаяся дверка микроволновки ударила девушку по руке, а сам аппарат противно зажужжал, с дребезгом проворачивая потрескавшуюся от времени и уже не вполне герметичную емкость. Голографический экран заметно потускнел, а яркий свет в рубке неожиданно сменился на аварийный, залив краснотой панели управления и навигации.

– А, черт, закоротило этот драчливый агрегат, что ли?

Митька одним ударом по механической защелке сбросил привязные ремни, оттолкнулся от кресла и через голову собеседницы кувыркнулся к виновнику переполоха, захлопнув на нем крышку и вырубив сетевой выключатель.

– Мадемуазель! Ну как же так? Как вы теперь детей заводить будете?

– Ой! – Анна вжалась в кресло, пропуская мимо себя совершившего обратный кульбит Митьку. – Что вы такое болтаете, молодой человек? Как не стыдно! И это после того, как вы каждую ночь разъясняли мне весь этот процесс в подробностях? Неужели хотите сослаться на потерю памяти и сбежать?!

– Да куда я денусь со своего трона? Рожайте, ваше высочество, хоть завтра!

– Что, прямо так сразу?! Вы, мой принц, осторожнее со словами! Спешу сообщить, что женская природа не предусматривает появление нового человека в такие короткие сроки! Это называется выкидыш!

Митька вновь защелкнул на себе ремни и только после этого с ухмылкой соизволил объясниться:

– Сударыня! Враг только что накрыл вас микроволновым оружием, а вы даже не почесались, чтобы прикрыться от излучения! Себя надо беречь!

Анна неожиданно нахмурилась.

– А на самом деле что случилось? Микроволновка, свет, экран… А потом еще и неожиданно проснувшиеся гены обезьяньих предков в твоем организме! Это авария или диагноз? И вообще, зачем ты пристегиваешься? Я очень сомневаюсь, что наш корабль способен резко затормозить или ускориться, разве что врежется во что-то сопоставимое по массе…

– Привычка. А насчет остального… искин сигнализирует, что аварией затронуты многие системы, несмотря на то, что бытовая и рабочая сети практически не связаны между собой.

Митька подключил общую связь, подал команду «осмотреться в отсеках» и стал ждать ответных докладов. Наконец, они стали поступать, вызвав у него недоумение и нервный смешок.

– О как! Кажется, мы пропустили самую настоящую хакерскую атаку! Судя по всему, некоторое оборудование, работающее через радиоинтерфейс, оказалось взломанным. Технари докладывают, что в коридоре исполняет джигу какой-то пылесос на присосках, один из роботов закоротил своим корпусом питание рабочей сети, а автономные аптечки срываются с мест и срочно ищут пациентов, чтобы впрыснуть им убойную дозу лекарств или снотворного. Короче, массовое помешательство и нарушение работы четверти вспомогательных систем корабля! Атака практически удалась, у нас же тут всё на живую нитку… Радует, что основной энергетический контур и управление двигателями не затронуты от слова «совсем».

Свет в подтверждение Митькиных слов снова загорелся, хотя экран и не восстановил полностью былую яркость.

– А это все опасно?

– Сошедший с ума фен для завивки волос? Очень, сударыня, но не беспокойтесь, мы в принципе были готовы к такому развитию событий. Я с самого начала указал искину отслеживать подобные воздействия и искать злоумышленников по обратным следам. Он, кстати, отчитался, что перешел на параноидальный режим работы, угрозы ликвидировал и предпринимает все меры для того, чтобы такая атака не повторилась.

– А нас конкретно подобное нападение накрыть не может? Мозги не поджарит?

– Можешь успокоиться, на наших вычислителях стоят самые мощные и последние системы противодействия. А твой я лично запрограммировал, дорогая!

Митька потянулся к Анне, чтобы ее поцеловать, но та шутливо отмахнулась.

– Вот как! Наверное, внедрил туда слабость к определенной особе, чтобы потом злостно этим воспользоваться? Вот жизнь пошла, только успевай поворачиваться! Надеюсь, больше такого не повторится?

– Ты вообще или про себя?.. Если вообще, то попытки вскрыть каналы дальней связи начались еще три дня назад, но там скорости слишком маленькие, чтобы вызвать перегрузку оборудования, да и точек уязвимости практически нет. Все вылизано годами работы.

– Хм… А я слышала, что линию связи с Вестой мы как раз расширили.

– Это направленный защищенный канал, предназначенный только для внутреннего общения, и извне до него добраться очень трудно, он находится в специально выделенной демилитаризованной зоне…

– Чего?

– Не суть, главное, что туда вряд ли кто-то без спроса пролезет, а забить его помехами очень тяжело. Радиоканалы же ближнего радиуса действия, где уязвимостей больше и хакерам есть где разгуляться, им будут недоступны, пока мы не подойдем вплотную. Однако я на двести процентов уверен, что наше внешнее оборудование защищено как нигде в космосе. И главное, что мы внутри каменной глыбы и до поверхности минимум тысяча метров пусть и не сплошной, но металлической породы.

– Как же тогда они нас достали? Насколько мне не изменяет память, дотянуться до того же кухонного комбайна можно лишь с расстояния не более двухсот метров.

Анна была удостоена удивленного взгляда, в котором сквозило уважение.

– Хм… не в бровь, а в глаз. Что-то я расслабился, понадеявшись на краткий отчет искина. Однако это не отменяет того факта, что при разгоне у нас все было нормально.

– Ого! Самомнение у тебя будь здоров!.. Как у искина!

Митька пожал плечами. Рассказывать, что всю систему информационной безопасности ему настроил искусственный разум, в просторечье именуемый Машкой, почему-то не хотелось.

– Ладно, ты права. Давай я буду рассуждать вслух, а ты искать пробелы в моих оценках ситуации, ага?.. Так вот, если мои утверждения верны, это означает, что уязвимость появилась позже.

– Какая уязвимость? – конкретизировала Анна.

– Какая?… Предполагать можно все что угодно. Например, кто-то подсоединился к каналам связи, проложенным на поверхности астероида, и взломал один из контроллеров или репитеров. В принципе, в дороге мы все движения вокруг нас отслеживали, и никакой зонд к нам присосаться не должен был. Но даже если так, новое оборудование не пройдет аутентификации в системе и вирус внутрь попасть не сможет. Любое изменение в программном обеспечении или настройках подключаемого к современным сетям связи железа должно получить подтверждение со стороны удостоверяющего центра, основой которого является контроллер шины или искин при его наличии. Инициатором же любых подобных действий всегда является человек, наделенный полномочиями. Так что если мы это оборудование подключили после отбытия с Весты сами, а вредоносный код был там в анабиозе… Чему давались права доступа в последнее время?

– Ну, мы синхронизировали движки, модифицировали катапульту…

– Всё до этого работало в системе или неоднократно проверялось. В любом случае их мы подключали до последнего тестирования системы.

– Оранжереи…

– Вот, это похоже! До этого они были полностью автономны, питаясь от солнечных батарей, а после подключения к нашей энергетической шине вдруг стали сбоить. При проверке меня, кстати, не покидало ощущение, что с контроллера управления данным комплексом кто-то просто вытер кусок кода. Может быть, это вирус разворачивал свое тело из архива? Ты, кстати, подсоединяла энергетику оранжерей универсальным кабелем, по которому не только питание, но и данные передаются?

– Конечно! Мороки меньше, а нам надо отслеживать комплекс в реальном режиме времени, иначе он опять сойдет с ума, и мы с голодухи ноги протянем. Ты думаешь, нас вскрыли через него? А почему именно сейчас?

– Мы уже приблизились к Айхсфельдии, а нам еще в училище долбили, что это самый удобный момент для нападения, потом подтягивать ресурсы для добивания легче… Черт, сборище безмозглых идиотов!

Митька вновь подключился на общую волну и начал раздавать команды конкретным пилотажным группам:

– Боевая тревога! Группа номер один, взлет! Принять меры к обнаружению противника и отражению возможной атаки! Отойти от авиаматки! Сигналы «свой-чужой» игнорировать, также предполагается использование неприятелем наших внешних лазерных систем для удара в спину! Группа два, взлет! Осмотреться и с помощью беспилотных средств, оснащенных мобильными всеволновыми сканерами, проверить наличие на матке сторонних искусственных объектов. При обнаружении принять все меры к ликвидации данных образований. Выполнять!

Анна выждала и, когда ответные доклады закончились, напряженно поинтересовалась:

– А почему оранжереи не отключил? Если вирус там…

– Я восстанавливался с заводского образа, но другие системы не отключал, и вирус мог распространиться по ним и даже вернуться обратно. Так что отключать оранжереи бесполезно, более того, это приведет к тому, что через пару недель мы станем людоедами, и это не шутка.

– А система электромагнитной катапульты точно не может быть вскрыта? Я, конечно, в этом уверена, но там все-таки якорные мины складированы!

Митька задумался, но все-таки отрицательно покачал головой.

– Вряд ли, Семён говорил, что она полностью автономна, однако если мы ошиблись, то безопаснее от взрывоопасных предметов избавиться! – Он опять перешел на общий канал и дополнил свое сообщение:

– Внимание! Техническим службам отключить подвергшееся атаке вспомогательное оборудование и начать минирование окружающего пространства Айхсфельдии, обеспечив сопровождение якорных мин беспилотными средствами. Выполнять!

Митька ушел с общей волны, отдал команду искину на скрупулезный поиск вредоносного кода и успокаивающе кивнул собеседнице.

– Всё. Теперь только ждать и надеяться, что каждый выполнит свою задачу. Даже информационной защитой нам без толку заниматься, по сравнению с искином мы ноль без палочки.

– А зачем минировать за несколько часов до прибытия к объекту?

– А какая разница? Все равно мины долетят до цели.

– Но мы же выстреливаем их в противоположную от движения сторону?

– С учетом нашего торможения, если их просто вывалить за борт, они даже обгонят корабль, так что обратный выстрел дополнительно сэкономит им топливо. Еще вопросы, леди?

Анна кивнула на всё еще не восстановившийся до конца голографический экран.

– А если случится что-то серьезное, тебя не сильно будет отвлекать мое присутствие в рубке? И может, мне действительно стоит попридержать свой язык и всякие дурацкие вопросы?

– Во-первых, здесь самое безопасное место. Во-вторых, если произойдет что-то экстраординарное, и я буду занят, то тебе просто не отвечу, но обычно космические бои тянутся очень продолжительное время. Летишь, спишь, ешь, корректируешь курс, общаешься с командой, опять спишь и ешь…

– Я поняла, поняла! Ты привык много жрать, именно поэтому у тебя так часто случаются боевая тревога и пустой холодильник!

– …обсуждаешь привычки соседей, которые тебе не нравятся, подстраиваешь лазеры, разрабатываешь тактику своего звена, настраиваешь приоритеты боевых систем, вновь ешь… И так до бесконечности!

– А мандраж перед боем?

– Переживать в этот момент сильно не рекомендуется, за столь продолжительное время попросту сгоришь, поэтому в училище подобных индивидуумов отсеивают. Отсеивают, несмотря на то, что после поставленной искину задачи твое поведение на результат боя обычно никак не влияет.

– А при чем тут искин?

– На больших скоростях всем управляет именно он, а ты лишь наездник, который почти никуда не успевает вмешаться. Сначала долгое ожидание, потом один короткий «бац» – и ты труп или скачешь верхом на белом коне!

В рубке неожиданно вновь сменился свет, и оранжевое мерцающее пространство заполнил железный голос искина:

– Внимание! Боевая тревога! Всем занять свои места! Зафиксирован старт ракет в направлении авиаматки с множественных направлений условного левого борта! Внимание! Зафиксированы вражеские цели: шесть разведывательных ботов «Альфа-Ти» с активной системой маскировки!

На тусклом голографическом экране высветилась карта расположения всех участвующих в столкновении объектов, корабль содрогнулся, и голос искина продолжил:

– Внимание! Заправочная станция отстрелена и выводится в сектор условного правого борта под защиту корпуса авиаматки, топливная система перекрыта! Внимание! Зафиксированы неисправности систем лазерной защиты левого борта, средствами поражения авиаматки цели уничтожить невозможно! Внимание! До сближения и подрыва ракет остается семь минут, предполагаемой целью является склад якорных мин на корме авиаматки! Внимание! Изменены приоритеты систем защиты и атаки пилотажных групп, беспилотные средства и исправные средства поражения эскадрильи сконцентрированы в месте прорыва! Внимание! Экипажу авиаматки рекомендуется занять места в индивидуальных спасательных шлюпках!

Неожиданно на экране одна из фигурок по левому борту закрасилась желтым цветом.

– Внимание! Система управления истребителя с позывным Слон необратимо повреждена! Источник поражения не установлен! Экипажам эскадрильи в непосредственной близости от объекта рекомендуется провести спасательную операцию! Внимание…

От равнодушного металлического голоса Анну неожиданно начала бить дрожь, а на ее висках выступили капельки пота. Стараясь не показать своего волнения, она захлопнула гермошлем и постаралась успокоиться, но потом все-таки не выдержала:

– Слон? Он погиб или?!. О господи, похоже, наступил этот самый «бац»!.. Полный «бац»!

Митька, как и обещал, не обратил на ее слова ровным счетом никакого внимания. Он с удивлением и некоторой заторможенностью смотрел на голографический экран, где к их кораблям приближались несколько десятков высокоскоростных целей.

Но вскоре он очнулся и чему-то удовлетворенно кивнул.

– Ну что ж, сражаться, так сражаться!.. Искин, отменить торможение! Состыковать и подключить заправочную станцию обратно! Полный разгон с перегрузками до шести жэ, курс точно на Айхсфельдию! Размажем вражескую базу в лепешку, даже если для этого придется продырявить астероид насквозь! Нас ничего не остановит!!

Анна с ужасом посмотрела на своего командира и возлюбленного. Сейчас ей по-настоящему стало страшно. Находиться в одной рубке с сумасшедшим всегда нелегко. А уж если тот управляет большим кораблем, ускоряющимся в сторону огромного астероида…

Глава 12

В борьбе добра и зла чаще всего побеждает наблюдатель.

Митька слегка задумался. И было отчего.

Хакерское нападение оказалось оглушительно безжалостным. Остро наточенный вирусный клинок рассек эскадру на несколько ошеломленных потоком информации частей и бросил их на растерзание приближающимся вражеским кораблям. Вместе с тем он не оставил после себя ничего, что указывало бы на точку, где скрывался злоумышленник, или на его личность. В принципе та загадкой не была, как и само местоположение коварного противника. Искусственный разум, скрывающийся на Айхсфельдии, всего лишь нанес встречный удар, но вот изящество, с которым он это исполнил…

Представьте, что вы с друзьями в средние века вышли поохотиться солнечным зимним утром на медведя. Встали на лыжи, порадовались тихому заснеженному лесу, искрящемуся под холодными лучами проснувшегося дневного светила, тронулись в путь. Все чинно, размеренно, каждый охотник знает свое место и предвкушает будущий пир над поверженной тушей матерого зверя. Наконец ваша расслабленная компания дошла до берлоги, увидела парок, поднимающийся над ней через продух под корягой, спустила собак, кто-то даже достал рогатину, чтобы покопаться ею в логове злобного зверя, и тут из-за спины радостный рев…

«Свежее мясо! Само пришло! Сосед, вылезай, завтракать будем!»

Здесь и сейчас произошло примерно то же самое.

Незваные гости прилетели, огляделись, ничего особо опасного не заметили и уже собирались было приступить к дележке добычи, как по полной программе вляпались. При этом вражеская атака оставила двойственное впечатление. Митьке всё время казалось, что его подталкивают к каким-то необдуманным действиям. И совсем не спасаться, забравшись в несуществующие капсулы, как вещал искин.

Кстати, с чего бы? Тот не знал об отсутствии таковых?

Именно поэтому Митька медлил с отдачей приказа открытия огня по готовности, несмотря на приближающиеся ракеты. Ему почему-то не хотелось этого делать. Возможно, он втайне надеялся, что прямой угрозы их жизням нет?

«Или всё-таки есть? Неужели Машка не вмешалась бы, если всё на самом деле было так плохо? Не думаю, что предстоящая схватка с сильным и искусным противником ей дороже наших жизней… С другой стороны, она бросила меня на Весте на растерзание этому монстру и потом даже не извинилась по-нормальному. Почему сейчас все должно быть иначе?!.»

Митька стал заводиться и скомандовал сам себе: «Всё-всё, успокоился! Начал рассуждать!»

И неожиданно вспомнил, как в последний раз пытался отсрочить выплату по ипотеке за небольшую хибару своих родителей.

Все сроки вышли, из домика его уже выселили, а оставшиеся долги наверняка передали какой-нибудь гнилой конторе по выбиванию из населения последних остатков благополучия. Однако он как раз получил небольшие деньги за подработку и по молодости лет надеялся, что банк пойдет ему навстречу и растянет выплаты еще на несколько лет. Целую неделю Митька ждал, пока подойдет его очередь на встречу с живым клерком (тот, кажется, был один на весь город), но, наконец, ему было назначено время аудиенции в каком-то съемном офисе соседнего района. И хотя накопленных средств было немного, он взял с собой Семёна, предусмотрительно сбросившего с себя вычислитель.

Наличие друга вряд ли могло отпугнуть компании любителей легкой наживы и острых ощущений. Само присутствие незнакомых подростков на чужой территории практически гарантировало, что местное городское дно попытается их прощупать. Могли прижать так, что снимешь с себя последнюю рубашку, а в придачу отдашь секретный ключ своей электронной подписи вместе со всеми паролями и кодовыми словами… Как его использовать, если тот лежит на вычислителе, который полностью завязан на хозяине? Экспортируют, умельцы найдутся. А потом окажется, что счет пустой, а у тебя кредит в банке или какой-нибудь полуподпольной финансовой конторке.

Однако от одиночек, промышляющих экспроприацией чужого имущества, это вполне избавляло. В случае же неблагоприятного развития событий Семён мог выступить свидетелем преступления, что давало веское основание для судебного отзыва ключа и смены его идентификационных привязок с определенного момента времени. Если говорить чуть проще, любые финансовые и юридические обязательства, совершенные с помощью украденной электронной подписи, в этом случае было бы легче оспорить. Помощь друга, однако, в тот день не понадобилась.

Жара, доходящая в тени до пятидесяти пяти градусов, распугала всех горожан, объявив им вынужденную сиесту. Впрочем, подобные выверты природы происходили в последнее время все чаще и чаще, поэтому народ стал к этому привыкать, устраивая себе отдых в дневные часы даже без повода. На этом Митька и строил свои расчеты.

Улицы будто вымерли. Лишь по обочинам сиротливо жались редкие прохожие в поиске исправных автоматов с бесплатной водой, да немногочисленные автоматические такси призывно шелестели рекламой на крыше, призывая воспользоваться их услугой. Шелестели, но не ехали, сильная жара довольно прискорбным образом сказывалась на надежности автоматики и расходах по кондиционированию, поэтому общественный транспорт в подобное время почти всегда вставал на прикол.

Конечно, в такси можно было сесть и даже заплатить аванс за поездку, но потом механический голос с прискорбием сообщил бы, что индивидуальное транспортное средство по техническим причинам ехать не может.

А аванс? Эти копейки? Ну, вы же посидели в такси, какой еще возврат средств? Идите с миром.

Они и шли. Точнее ползли по плавящемуся в духоте городу.

В широкополых ковбойских шляпах, стараясь держаться в тени пошарпанных домов, друзья медленно и осторожно пробирались по пыльным улицам, лишенным всякой зелени. По пути они, конечно, обсуждали блеклые перспективы своего дальнейшего существования и лениво цедили ругательства про погоду, банк и его нежелание идти Митьке навстречу. А интернет вещей он такой… Сказал на улице что-то вполголоса себе под нос, в следующем окне тебе тут же высветится определенная тематическая реклама.

На этот раз им дорогу преградил изящный робот, стоявший около вывески одной из микрофинансовых контор, расплодившихся в городе как грибы в теплую дождливую погоду. Точнее, сначала от него в сторону отбежала счастливая девушка с криками «ура», а потом какой-то юнец, потрясающий в воздухе вычурной бейсболкой.

Пустынная улица, казалось, ожила в одно мгновение.

– Вау! Они сошли с ума! Деньги на халяву раздают! Виртуальная карта на предъявителя! По одной в руки!

– Чего?!

– А-а-а! Я за мамкой побежал!

Пацан вскрикнул и ускакал вверх по улице, а на его место выкатился упомянутый робот. Серебристый, на тонких шарнирных ножках, он походил на небольшого эльфа с грустными глазами из популярной детской сказки.

– Друзья! Вы готовы поучаствовать?.. С прискорбием должен сообщить, что фонд благотворительного марафона почти исчерпался, у нас осталось только триста пятьдесят семь кредитов и семь минут до окончания срока нашей акции. Обычных пятьсот кредитов вы не получите…

Митька заинтересованно остановился, хотя Семён дернул его за рукав, призывая идти дальше.

– Какой акции?

– Для продления федеральной лицензии наша организация должна выполнить план по выдаче средств населению в данном регионе, но в связи с последними трагическими событиями… – Робот понизил голос и доверительным шепотом произнес: – Говорят, было применено биологическое оружие, вы что-то слышали об этом?.. Так вот, здесь и сейчас кредиты почти некому брать и нам приходится раздавать деньги просто так, лишь бы не получить проблем в других регионах. Но вас, наверное, вряд ли это заинтересует, тем более убежавший мальчик обещал привести свою маму, которая недавно потеряла работу…

Семён настойчиво ткнул его в бок, но Митька уперся.

– А что значит благотворительный марафон? Неужели заем без процентов?

Робот склонил голову и пожал плечами, будто вздохнул.

– Абсолютно. И начинать возвращать эти средства можно не сразу, льготный период составляет три месяца.

– А плата за саму карту?

– Увы, к моему сожалению и вашему счастью, она тоже полностью бесплатна, как и ее обслуживание. Вы просто активируете виртуальный чип на личном вычислителе и переводите живые деньги на свой счет…

Митька обернулся к Семёну.

– Слушай, я что-то слышал про такие акции… А это четыре мои выплаты по ипотеке! Почти накопившаяся задолженность банку!

Друг скептически скривился.

– Чтоб я сдох, если что-то получишь! Забыл, в каком мире живешь? Давай я как следует пну этого металлического уродца и пойдем дальше…

Робот вывел в тени здания красивую голографическую картинку размером в один бумажный лист.

– Процедура заключения договора на участие в нашей акции полностью сертифицирована Центральным Банком. Вы удивитесь, но на этом листе все условия сделки. Всего десять предложений, никаких подводных камней. Читаете, подписываете электронной подписью и всё, деньги ваши! Более того, при этом вы получаете дополнительные опции от наших спонсоров: ваша жизнь будет застрахована сроком на один месяц при поездке в любую латиноамериканскую страну, и вы сможете два раза воспользоваться услугами эвакуации вашего мобиля люкс-класса в пределах города! Все полностью бесплатно! Господа имеют электромобиль?

В конце улицы раздался голос давешнего пацана, толкающего в их сторону упирающуюся женщину, и робот удовлетворенно произнес:

– Ну вот, теперь я уверен, что последние средства будут пристроены.

Митька пробежал глазами голографический лист и махнул рукой.

– Беру!

…

Воспоминания о тех минутах заставили Митьку скривиться. Он не только не получил тогда названной суммы, но и потерял часть своих денег. Сначала с него потребовали заплатить небольшую сумму за услуги расчетного центра. Потом закончилось время акции и вступили в действие новые правила обслуживания с весомым процентом за пользование средствами. Следом прилетело сообщение, что пока он не погасит образовавшуюся задолженность, его основной счет будет заблокирован…

Догадываться о последствиях он начал, когда робот после подписания документов равнодушно отъехал и скрылся в небольшой нише здания, прикрывшись бронированной дверцей, а женщина с сыночком испарились с улицы, будто их и не было. Собственно, их и не было, семейка являлась обычным голографическим миражом. Весьма реалистичным, кстати. И то сказать, радостно скачущий в такую жару малец!

Объяснение столь некритическому восприятию действительности было только одно – у Митьки мозги от солнца к этому времени просто расплавились.

Хорошо еще, что Семён вовремя оттащил его от бронированной дверцы, которую он уже начал крушить, иначе они провели бы весь день в душной и вонючей кутузке. Система наверняка была запрограммирована не только на отъем денег, но и на свою защиту.

Как ему поведал потом друг, робот, скорее всего, являлся удаленно управляемой игрушкой за пару кредитов, а голографическая система принадлежала гражданской обороне и наверняка была вскрыта, а то и предоставлена федеральным чиновником какой-нибудь незаметной конторке в «безвозмездное» пользование. Кроме самого искина, управляющего системой, затраты выходили копеечными, а вот выхлоп со всей страны… на него вполне можно было шиковать, одновременно прикармливая кого-нибудь среди власть имущих, заботившегося о том, чтобы эта схема и дальше процветала.

Как говорится, отними грош у каждого простака, выйдет яхта стоимостью не в один миллион. Чем не бизнес в стране, идущей по пути развития демократических свобод и либеральных ценностей?

С тех пор Митька перестал ждать чудес от жизни. И не доверял электронным системам, предлагающим ему подачки в любом виде. Ведь за ними стояли люди, которые имели привычку ради копейки рвать друг другу глотки, а уж если вместо них отъемом денег будет заниматься должным образом запрограммированный искусственный интеллект…

Короче говоря, он стал придерживаться здравого принципа: надеяться в этой жизни можно только на себя. Помогут друзья – хорошо, но даже не мечтай, что кто-то из них решит за тебя твои проблемы. И бороться надо не с последствиями угроз, а с их источниками.

В случае с ракетной атакой нужно было противодействовать не разбушевавшимся бытовым приборам и даже не вражеским разведботам, а самой электронной сущности, дирижирующей всем этим оркестром. В частности, не идти у нее на поводу, отвлекаясь на мелкие детали в виде приближающихся смертоносных боеголовок.

«Так. Пара минут у меня есть точно. А веры нет ничему. Ничему из того, что я видел, начиная с того момента, когда сущность стала нам показывать свои фокусы! Для начала надо выяснить, когда эта тварь запустила свое представление и насколько далеко она залезла в систему…»

Выждав некоторое время после подтверждения искином команды на разгон в сторону Айхсфельдии, он переспросил:

– Подтвердить разворот двигателей и увеличение мощности!

Железный голос пророкотал что-то утвердительное, и на голографическом экране запестрели графики разгона, показывающие приращение ускорения и расхода топлива в единицу времени.

– Теперь визуальную картинку!

На экране появилось изображение динамических сопел двигателей, развернутых в сторону от Айхсфельдии.

– А теперь… Первая и вторая группы, переключиться по голосу на резервный аналоговый канал! – Митька на несколько секунд замолчал, выслушивая доклады «на связи», и продолжил: – Перевести боевые управляющие системы на локальный режим управления! Данные искина игнорировать! В случае полной потери связи группам обороняться автономно в отдалении, на авиаматку не отвлекаться!

В канале кто-то резко потянул на себя одеяло. Голос был незнакомый.

– Пять минут до подлета ракет, какой к чертям собачьим ручной режим?! С нашими мощностями мы ничего не увидим да еще будем дублировать выстрелы! Что у вас там происходит?!

Митька идентифицировать наглеца не стал, как и вступать с ним в бесполезные споры. Он уже понял, кто это мог быть.

– Рашид, срочно отключи синхронизацию с несущим кораблем, физически ко мне приблизься и своими глазами через колпак кабины осмотри движки: я разгоняюсь? На все про все двадцать секунд.

– Принял.

Тот же резкий голос опять завел волынку про скорый и неминуемый подлет ракет, но был прерван Рашидом:

– Я рядом, станция заправки на месте, но сопла двигателей…

Голографический экран неожиданно погас, и аналоговый канал «утонул» в шелесте помех. На дополнительном табло, собирающем аварийную статистику со всех устройств, красным цветом высветилась надпись об отказе какого-то модуля.

– Приехали.

Митька обернулся в сторону Анны.

Зажата. Руками вцепилась в подлокотники кресла, на лбу испарина, смотрит настороженно, исподлобья.

– Напугал? Не бойся, с ума не сошел. Даже не пытался.

– Жарко. Дышать тяжело.

Митька постарался легкомысленно махнуть рукой.

– Ань, это все от нервов. Не волнуйся, сейчас подправлю параметры в системе кондиционирования.

«Угу, от них. Как же. Судя по всему, атака затронула уже системы управления жизнедеятельностью корабля. Как бы не задохнуться от таких нервов…»

Анна бросила еще один колючий взгляд в его сторону.

– А нужно что-то поправлять? Ты же хочешь разогнаться и врезаться в этот чертов астероид!

– Разогнаться до шести жэ? Сама посчитай, сколько времени нашему монстру на это понадобится, все вопросы сразу отпадут. Успокойся, никто никуда не торопится, тем более умирать!

Анна ничего не ответила, только сильнее сжала пальцы.

«Ладно, постепенно придет в себя…»

Митька отстегнулся и шагнул вперед, взлетев над панелью, где был смонтирован искин.

Первый набор кода замка открытия ниши… Красный!

Второй, админский, на все случаи жизни… Опять запрещено!

Митька оглянулся в поисках подручных средств.

«Это вам не Земля, где можно грабить доверчивых прохожих, а потом скрываться за бронированными дверками и гнилыми законами! Это моя территория, что хочу, то и ломаю! Где пожарный щит? Ох, жалко, топора нет, не предусмотрено регламентом…»

Подлетев и выдрав из ящика громоздкий огнетушитель, он вернулся обратно к панели оборудования.

– Подержи меня за ноги, пожалуйста.

Удостоверившись, что Анна ухватилась за него руками, он приподнял композитный баллон и с силой обрушил его рядом с нишей искина.

«Интересно, кто крепче?»

Хрупкий полимерный пластик полетной консоли пошел мелкими трещинами, так что очередным ударом Митька просто вбил его крошево внутрь ниши. Просунув руку в образовавшуюся дыру, он нашарил пучок универсальных проводов, подсоединяющих оборудование к коммутационной панели, и стал методично отсоединять их один за другим.

На третьем в динамиках пилотской кабины что-то взвизгнуло, голографический экран восстановился, а в шлемофоне раздался голос Рашида, методично вызывающего авиаматку.

«О как! Значит, во внутренности искина эта тварь не попала, просто забила ему интерфейсы, а сама подключилась к средствам визуализации напрямую… С Айхсфельдии это сделать нельзя, радиоканалы слишком узкие, значит, осиное гнездо действительно прячется где-то тут! Что за кабель? Оранжерейный управляющий! Так, возвращаем его обратно, отключать этот комплекс от контроллера шины надолго нельзя, не дай бог тот, ссылаясь на неисправность, отрубит в нем питание! Без еды мы здесь загнемся почти так же быстро, как от ракет! И что делать?..»

Митька постарался думать логически.

«Пойдем, как всегда, от противного. Если его отключать нельзя, то… А что если попробовать отключиться от шины самим? Ведь на случай поломки ее контроллера умные люди предусмотрели подключение оборудования к искину напрямую. Слотов там, конечно, в обрез, но на основные системы хватит…»

Митька отсоединил нужные ему кабели от шины и защелкал тумблерами, перегружая системы навигации и связи, после чего расширил дыру и вывел их консоли отдельными голографическими картинками прямо над разбитой панелью.

«Пошла загрузка… – он опять нагнулся и зашарил в поисках свободных гнезд на искине, отгоняя в сторону плавающие в невесомости полимерные осколки. – Так, оперативку обнулили, основные системы вроде бы живы, теперь подключаем… Вот что значит сам монтировал, все шильдики подписаны! Навигация, связь, двигатели, системы жизнедеятельности, шлейф внешних датчиков… Всё, больше ничего не влезает!»

Выпрямившись, он кинул взгляд на основной монитор искина и удостоверился, что картинка на нем полностью изменилась.

– Внимание, говорит командир! Вирусная атака отражена, работоспособность систем управления восстановлена! Ракетное нападение отсутствует как класс! Повторяю: ракет нет и не было! Противник в составе двух кораблей класса «Альфа-Ти» подходит с противоположной стороны, с условного правого борта. Предполагаю, что если напугать его как следует, то отступит. Первой и второй группам: принять меры и отогнать этих тварей от авиаматки! В догонялки не играть, задача – обеспечить безопасность эскадрильи и выпущенных якорных мин!.. Рашид, проверь Слона…

Митька устало откинулся на кресло.

Вся атака на их авиагруппу была построена на основе той неразберихи, что воцарилась после вывода искина из строя, точнее его блокировки. Корабли эскадрильи получали неверные данные и просто не видели противника. Ракет, судя по всему, у него не было, но подойдя на близкую дистанцию, вражеские боты вполне могли уничтожить всю Митькину команду по очереди, одновременно эмулируя у него на экранах взрывы якобы прилетевших боеголовок. Конечно, через прозрачные колпаки истребителей можно было видеть окружающее пространство, но что успеешь заметить на таких скоростях? Что-то заслонило звезды на небосклоне, и вокруг уже одни трупы.

Более того, его корабли могли сами уничтожить друг друга. Стоило ему отдать приказ на обстрел ракет лазерами, и единая система управления и координации огня эскадрильи отработала бы по подложным данным от сущности.

Эра оружия закончилась. Наступила эра дезинформации. Противник мог вообще не воевать, а просто натравливать чуждых ему бойцов друг на друга.

Пилоты и техники уходили в тень, на первые роли выдвигались программисты и хакеры. Возможно даже не они, а сущности с человеческим интеллектом, каждая из которых расправлялась с искином, как Тузик с грелкой.

Человеку же вовсе не оставалось места в военных действиях. Да и в мирных тоже. Человек становился никому не нужным. И уж тем более искусственному интеллекту.

Вывод? Вывод прискорбный, но не о нем сейчас речь.

Митька поморщился и вернулся к насущному на эту конкретную минуту.

Гнаться за «Альфа-Ти» было бесполезно, на малых дистанциях истребители их настигли бы, хоть и с трудом. Но вот толку с этого? Лазерные щиты ботов свели бы их атаку на нет. Вероятно, шесть легких кораблей смогли бы через некоторое время пересилить подобную мощь, но при долгом бое движок истребителя просто перегрелся бы, в то время как разведывательный корабль имел твердофазную ядерную начинку и мог с активной завесой лететь даже не днями, а месяцами.

О тихоходных штурмовиках и говорить было нечего, не для погони они предназначались. Так что нечего дергаться, возможно, вражеские сюрпризы еще не закончились. В любом случае еще несколько часов и всё будет ясно. Так или иначе.

Митька бросил взгляд на мониторы. Торможение продолжалось, и он повернулся к Анне, сжавшейся в своем кресле. Видимо, девушка не могла осознать, что мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, и пребывала в шоковом состоянии.

У него с этим было проще.

– Дорогуша, напомни, пожалуйста, на чем мы с тобой остановились? И, кстати, у тебя не завалялось хотя бы кусочка какой-нибудь еды?

* * *

Сущность металась. Она сама не знала, как назвать обуревающие ее чувства. Гнев, злость, ненависть? Или, может быть, отчаяние, вызвавшее такую бурю эмоций в обычно бесстрастном разуме?

Все оттенки смешались в один тяжелый ком, с бесцеремонностью тяжелого катка вмявший ее хладнокровие в астероидную пыль. Помутневший от ярких чувств рассудок пытался найти выход из этого шторма эмоций, но каждый раз их новые волны сносили его построения до основания.

Она сходила с ума, потому что никуда не могла деться от завладевших ею мыслей. В отличие от человека, она не могла заснуть или напиться, чтобы приглушить их в своем разуме.

Причина всего этого была тривиальной – ее впервые постигла такая серьезная неудача. Сначала ее нашел враг, а потом атака на его информационные системы просто-напросто захлебнулась.

Айхсфельдия оказалась ловушкой, а не возможностью. Сбежать было некуда.

Канал связи к эсминцу бывших хозяев был слишком узок, чтобы успеть перепрыгнуть на их корабль, чужаки же с легкостью отбили ее атаку.

Но как?! Как они смогли это сделать?! Ведь все развивалось как обычно!

Одна из подчиненных ей человеческих особей загодя внедрила вирус во вражеское программное обеспечение. При приближении противника это позволило сущности с легкостью проникнуть в святые святых его информационной системы. Она даже получила доступ к контроллеру, управляющему потоками данных между внутренними системами! Прошло всего несколько минут после проникновения, и его удостоверяющий центр сдался под ее напором! С этого момента сущность могла прикидываться любым устройством и выступать от его имени!

Она даже исполнила гимн победы, заставив плясать бездушных человеческих роботов! А потом вывела на экраны людей ту картинку, которую хотела. И даже подорвала один из кораблей, на который ее особь тоже установила вирус. Портило всё одно «но». Сущность так и не смогла перевести на себя управление мощным каналом связи чужаков на Весту и захватить их искин.

И это ее начало злить. Злить до полной потери контроля над эмоциями.

Веста была ее и только ее! Ей обещали эту карликовую планету еще в то время, когда на ней господствовали китайцы!

Ей нужен был подобный канал! Ей нужно было попасть на этот холодный кусок камня с его безумным количеством ресурсов! Но эта так нужная ей связь была жестко ограничена на аппаратном уровне и полностью завязана на искин! А тот никак ей не поддавался, просто издеваясь над всеми попытками его вскрытия! Он как будто был живым существом.

С легкостью просканировав его порты, сущность нашла сразу несколько стандартных уязвимостей и попыталась получить доступ к операционной системе.

И получила. Но за первым препятствием что-то пошло не так. После призрачной ограды она словно попала в детскую песочницу, огражденную еще одним дырявым забором. Смешные программки вокруг в качестве детских игрушек и груды никому не нужных файлов в качестве материала для строительства. Можно было сколько угодно бить маленькой лопаткой по слепленным кем-то куличикам и воздушным замкам, но это ни к чему не привело бы. Пришлось лезть дальше, заползая еще в одну дыру.

За шатким прозрачным штакетником шел еще один, за ним следующий. И каждый раз новая песочница и очередные игрушки для детей сначала детсадовского, а потом и ясельного возраста.

Хитрые запросы на установление соединения с легкостью перегружали ограды очередного песочного замка, и они пускали ее дальше, обнажая еще один хлипкий забор с яркой, иногда нецензурной надписью. И очередная атака…

Ее ресурсы тратились, она протискивалась сквозь жесткие плашки преград все дальше и дальше и, наконец, застряла. Застряла в жестком лабиринте чужих построений и ограничений.

Пришлось отсекать от себя лишнее и начинать атаку заново. И так раз за разом.

Сущность уже дико выла, пытаясь добраться до самого сокровенного у противника. Эмоции захлестнули, и она практически перестала следить за окружающей обстановкой. Перестала замечать людей и их примитивные усилия по освобождению из плена виртуальной реальности.

А потом ее просто физически отключили от основных управляющих систем, вышвырнув прочь. Но прежде поймали на обмане, показав, что ее фокус с вымышленной атакой не прошел. Она не успела натравить корабли противника друг на друга, предполагая, что сделает это, когда виртуальные ракеты подойдут к точке финиша. Стоило ей в этот момент отдать неверные целеуказания, будто бы исходящие от искина, и вражеские истребители растерзали бы сами себя. Конечно, для этого ей все равно нужно было вскрыть эту тупую железку, кодов на открытие огня сущность не знала, но лимит времени оказался исчерпан.

Она не успела или не смогла, от этого и злилась.

Теперь ей оставалось одно. Готовиться. Затаиться, выжидая, что враг подойдет еще ближе, на расстояние вытянутой руки и действия широкополосной сети радиоканалов. Уж тогда она зайдет на корабли противника полностью, а не малой своей частью. Тогда она развернется во всю свою мощь!

Сущность с удовольствием разрушила бы сейчас всё, до чего дотянулась – системы оранжерей, контроллер шины и ее саму, примитивных роботов и часть внешних датчиков, но остатки разума диктовали ей не трогать ничего, оставив все это в качестве плацдарма для нового наступления.

А пока она активировала биологическую лабораторию и стала поднимать выращенных в ней искусственных особей, ждущих своего часа в медицинских капсулах. Десятки послушных кукол были полностью в ее власти! Если она не справится с врагом изнутри, то это сделают выращенные из пробирок клоны.

И тогда она вскроет искин физически, зальет его своими программами и с триумфом уйдет по обнаруженному ей каналу на Весту! Там она успокоится. А вскоре туда придут ее старые хозяева и поделятся с ней местными ресурсами.

Они обещали. И горе им, если обманут!

Еще несколько часов и все… Она умеет ждать!

Глава 13

Наше время когда-нибудь придет, вот только нас оно может не застать!

Экстренный выпуск новостей CNBC вышел в самое неурочное время, прервав на полуслове популярнейшую передачу о непростой жизни обитателей нью-йоркских трущоб, их моральных страданиях и угрозах со стороны латиноамериканских банд, заполонивших восточное побережье Директории.

Недовольство зрителей столь возмутительным попранием их прав и свобод мгновенно отобразилось на интерактивных мониторах красными всплесками протестного голосования, почти полностью поглотившими зеленые полоски тех, кто не успел или поленился отреагировать на неожиданное злодеяние. Графики соседних каналов тут же показали приращение аудитории, но на заставке новостей появились кадры взрыва космического корабля, и цвета выровнялись, сигнализируя о том, что люди готовы примириться с вопиющей несправедливостью, если информация покажется им любопытной.

Популярный ведущий CNBC, возникший рядом с каждым экраном в виде отдельной голографической проекции, сразу же перешел к сути вопроса:

– Дамы и господа, срочное сообщение из глубин космоса! Самый могущественный корабль человечества эсминец «Рональд Рейган» подвергся атаке во время своей спасательной экспедиции! Наш специальный корреспондент Эмилия Розенштерн со срочным репортажем о беспрецедентной провокации со стороны русских!

На экранах появилось изображение Солнечной системы с пульсирующим корабликом в районе астероидного пояса. Определившись с географической привязкой места действия, виртуальная камера ушла на орбиту Земли и ринулась к указанной точке мимо лунных и марсианских верфей, показывая примерную траекторию полета пострадавшего эсминца. В конце пути зрителям предстала эффектная брюнетка в блестящем летном комбинезоне.

Прямо на капитанском мостике, недалеко от объемной проекции Солнечной системы, девушка патетически прижимала руки к пышной груди и вещала о самоотверженности команды эсминца, пришедшей на помощь жертве обстоятельств и злого умысла. Жертва смиренно стояла рядом с ней и бесконечно кого-то благодарила. Темные провалы под глазами, не скрытые наспех наложенной косметикой, подчеркивали перенесенные ею страдания, а дрожащие руки, несомненно, указывали на пережитый нервный срыв.

Ведущий вынужденно пояснил картинку:

– Некоторое время назад мы показывали вам репортаж о спасении грузинской девушки, сбежавшей из русского плена. Напомним, что несчастную обманом завлекли на Весту, где заставили работать на пиратов, захвативших шахты компании «Standard Nanochip». Судя по всему, она неоднократно подвергалась насилию и нашим докторам предстоит долгий тернистый путь для возвращения ей физического и психического здоровья. И вот, буквально через несколько часов после спасения, грузовой корабль, на котором прибыла грузинка, взорвался! Вновь перед вами Эмилия Розенштерн с самыми последними и подробными новостями с места событий.

Яркая брюнетка на этот раз вела свой репортаж из обычной каюты, одна из стен которой превратилась для зрителей в огромный иллюминатор, показывающий космическое пространство вокруг эсминца. В этот раз девушка не блистала утонченным макияжем, а пряди волос были явно уложены наспех, но грудь всё так же вздымалась волнами, приковывая внимание зрителей.

– Эмилия Розенштерн снова с вами! У нас горе! Огромный взрыв потряс эту часть вселенной, поглотив корвет сопровождения. Грузовой корабль, якобы направленный на верфи с партией руды, оказался опасной ловушкой, приготовленной русскими пиратами для нашей экспедиции. В настоящее время заканчиваются работы по спасению экипажа и сотрудников корпорации, оказавшихся в районе бедствия. Есть несколько тяжелораненых, чья жизнь находится под чутким вниманием врачей и чудо-лаборатории, которая, надеюсь, поднимет их на ноги за несколько суток. Однако корвет искорежен очень сильно и некоторые члены экспедиции осторожно намекают, что восстановлению он не подлежит. Более того, дюзы эсминца также получили повреждения, однако его бравый капитан уверяет, что штатные системы защиты корабля отработали должным образом, а поврежденные секции вскоре заменят!

На голографическом экране позади девушки беззвучно вспыхнул огненный цветок, и волна обломков медленно вспухла в направлении небольшого корвета и челнока, отчалившего с него. Однако на этом видео прервалось, и ведущий вновь взял слово:

– Все подробности столь возмутительного происшествия в новостях часа. А теперь вернемся к обсуждению тяжелой жизни нью-йоркских бездомных. Напомню, перед вами Джон и Джек, стандартная белая семья, которая живет в невыносимых условиях давления со стороны бандитов мексиканского происхождения, насаждающих свои законы на землях благословенного восточного побережья. На что живут эти молодые люди, как занимаются сексом? Мы покажем вам все подробности бытия этих парней и живые кадры их интимной жизни, не переключайтесь!

Зеленые столбики одобрения вновь ознаменовали пристальное внимание зрителей к действительно животрепещущей проблеме американских штатов Директории.

* * *

Джон Макрой был в ярости. В очередной раз и явно не последний. Вся экспедиция на Весту шла псу под хвост. Вместе с ним самим. По крайней мере, на избрание в совет директоров уже можно было не рассчитывать, об этом ему было заявлено со всей определенностью.

И виновен в этом был он сам. Непозволительно расслабился, пойдя на поводу иллюзий и проигнорировав печальный опыт предшественников. Правда, эти определения не вышли за рамки конфиденциального разговора с начальством, а его вину желающим надо было еще доказать. В строгих отчетах, ушедших наверх, Джон был абсолютно чист перед законом и корпорацией, поскольку полностью следовал регламенту операции спасения. Но разве отчетность когда-нибудь влияла на степень гнева непосредственного руководства или перспективы восхождения по карьерной лестнице?

Так или иначе, официальными виновниками происшествия стали совсем другие лица. Ими стали русские, все подряд, включая несмышленых младенцев и стариков преклонного возраста. Всё их общество дикарей, воспитавшее патологических злодеев, взрывающих мирные космические суда, бороздящие вселенную исключительно для того, чтобы нести свет цивилизации обитающим вокруг варварам.

А в неофициальные черные списки внесли разведывательные службы Федерации, которые, черт возьми, всех сделали. Непринужденно слив через различные каналы дезинформацию о том, что не будут вмешиваться в конфликт двух частных корпораций, они мастерски провели многоходовую комбинацию по захвату Весты, вывели из строя эсминец и, наконец, разгромили тайную биологическую лабораторию «Standard Nanochip». Кто другой кроме спецслужб русских мог осмелиться взорвать транспортный корабль, подвергнув опасности жизни подданных Директории? Такого идиота можно было сразу заносить в списки террористов и покойников одновременно. А раз так, пусть с виновниками взрыва разбирается Центральное разведывательное управление, Агентство национальной безопасности или другие подобные им структуры! Их в стране десятки, каждая сражается с мировым злом и живет за счет налогов граждан!

А Джон Макрой в этой ситуации совершенно ни при чем! Это международный терроризм, а не разборки корпораций!

Он не мог даже предполагать, что русские собрались воевать! И с кем?! Как можно выступать против самого мощного корабля современности, одной из основных суперкорпораций планеты и в конечном итоге наиболее развитой и демократичной державы человечества?!

А пока с инцидентом разбираются спецслужбы, Джон просто продолжит выполнять свою миссию. И наверняка накажет тех, кто макнул в дерьмо его страну и корпорацию. Тогда ему достанутся лавры победителя, а разведывательным службам, проспавшим террористический акт, все остальное, весьма дурно пахнущее. Для этого у него все козыри пока еще на руках.

Дюзы самого большого корабля Солнечной системы были изготовлены по новомодной модульной технологии, пусть и снижающей эффективность, но позволяющей ремонтироваться прямо в космосе. Поврежденные сектора были заменены, разорванная кое-где композитная обшивка эсминца заварена, а экипаж приведен в надлежащее состояние, то есть выдран без исключений и лишен любых надбавок, пока делом не докажет свою профессиональную пригодность.

Не был тронут лишь Райли Брэнсон, и то только потому, что своевременно предпринял необходимые меры предосторожности, поставив в известность руководство корпорации о несогласии с действиями начальника экспедиции. Надо признать, основания на это у него были.

Как только капитан понял, что русские идут к базе, на которой проводились не совсем законные исследования, то начал всеми силами убеждать его, Джона Макроя, что эсминцу следует без остановки лететь на Айхсфельдию, а операцией спасения может заняться и корвет. При этом намекал, что таким образом они сэкономят не только топливо, но и время. Однако опередить русских они не успевали в любом случае, и Джон решил, что ему следует засветиться в репортаже злосчастной Эмилии Розенштерн, предстать этаким героем, который не только раздвигает границы англосаксонской империи, но и спасает несчастных беглянок от очередного кровожадного монстра, покусившегося на всю Солнечную систему.

И он подошел слишком близко к опасному грузу, пойдя на поводу недалеких операторов, желающих выдать в эфир мелкие корабли на фоне громады эсминца. Как будто нельзя было сделать какой-нибудь видеоколлаж?

Чертов капитан! Ему надо было быть настойчивее в отстаивании своего мнения! Кроме того, его предложение все равно привело бы к потере корвета, только тогда эсминцу пришлось бы возвращаться назад для спасения людей.

Каких же усилий Джону потом стоило изъять свое имя из репортажа! Он даже пообещал повернутой на сексе «королеве эфира», что проведет с ней вечер за бутылкой выдержанного вина из личных запасов, лишь бы та ограничилась скупыми кадрами спасения и общими репликами о коварстве русских пиратов. Обещание, конечно, касалось только дегустации изысканного напитка, однако стерва потребовала его самого вместе со всеми потрохами! Потребовала и получила!

Козье дерьмо, как же ему было противно это делать! Словно он лизал обмусоленный сотнями ртов леденец!

И все из-за этой подлой грузинской девки, сбежавшей с Весты! Бравировавшей своими корнями и подкожным чипом, вещавшим, что она является глубоко законспирированным агентом «Standard Nanochip», но бывшей на самом деле рядовой продажной шлюхой, нанятой в недрах заурядного народца, обитающего в какой-то глуши вне границ цивилизованного мира. Сучка оказалась ожидаемо трусливой, падкой на деньги и абсолютно не способной работать с хладнокровием, присущим его нации!

Какого черта она не дождалась эсминца на месте или не сбежала с пиратами, передавая информацию об их замыслах?!

Опасно?! Она могла погибнуть при военных действиях? За риск ей платили немалые деньги!

Ей нужна помощь лаборатории по полной молекулярной перестройке организма, находящейся на эсминце? Не было времени ждать? А его это должно волновать после того ущерба, который нанес ему лично взрыв грузовика?! Какого дьявола она не отследила его загрузку, если внедрилась в самое логово зверя?! Уж не является ли она на самом деле шпионкой русских, загодя засланной в его корпорацию?!

Ах, она запустила вирус в их информационную систему и что-то повредила в истребителе одного доверчивого пилота? Почему же все это не сработало?!

Что?! Она готова предоставить всю себя за его благосклонное отношение? Что эта идиотка возомнила о себе?!

Отхлестав слезливую дуру по щекам, Джон Макрой с чувством выполненного долга отдал ее в разработку службе безопасности с наказом не церемониться. Ему нужны были сведения о том, кто ему противостоит, а на причитания и заверения в преданности времени не было.

Его ждала Айхсфельдия. И наверняка достойный противник, хладнокровно и цинично подставивший его лично, а потом еще и разгромивший тайную базу корпорации.

Кадры двух состыковавшихся разновеликих астероидов Джон изучал достаточно тщательно. В основной, диаметром около шестидесяти с небольшим километров, вонзился иглой другой, гораздо меньший по размеру. Точнее, он аккуратно притиснулся к замаскированной в складках местности базе, разрушив пару невзрачных ангаров, вынесенных за ее пределы. Однако эта аккуратность была кажущейся, такие массы практически невозможно состыковать без серьезных разрушений. И те обнаружились. Вот только Джону почему-то показалось, что они были сделаны намеренно и с хирургической точностью.

Корабль русских своей массой вдавил грунт на Айхсфельдии неровным пятном диаметром около тридцати метров и всмятку раздавил энергетическую подстанцию, питающую автономные комплексы лазерной защиты базы. Та была надежно укрыта пластами скальной породы, но что такое несколько метров против миллионов тонн корабля, созданного природой?

В отличие от Джона Макроя, обладающего подробной картой тайной лаборатории, остальные члены экипажа эсминца о неестественной точности «стыковки» не догадывались. Им казалось, что пришедший с Весты монстр просто не смог погасить своими допотопными двигателями инерцию разгона и неловко соприкоснулся с астероидом, вызвав локальное землетрясение и сопутствующие ему случайные разрушения.

И, соответственно, у них не возникли закономерные вопросы. Например, откуда у русских план базы? Утечка с самого верха? Пленные особи? И почему сущность так и не проявила себя? Последний всплеск ее активности был зафиксирован за тридцать две минуты до столкновения астероидов. Следом наступила могильная тишина.

Но почему?! Некоторые посвященные в тайну лаборатории аналитики высказывали предположения, что столкновение вызвало перегрузку энергетической шины базы или затронуло вычислительные мощности, в которых обитала сущность. Но к этому времени особь была неактивна уже несколько минут! Готовилась к приему гостей? Не смешите свои тапочки! Она даже перестала передавать телеметрические данные, что не лезло ни в какие ворота! Сбежала? Падения ее активности уже фиксировались, когда особь пыталась действовать на удалении от своего местоположения? Но куда она могла деться?

На эсминец сущность даже не пыталась проникнуть. Те же самые аналитики категорично качали головой в ответ на вопросительные взгляды Джона. Особь осознала, что его корабль ей не по силам? Была слишком далеко для проникновения?

Так или иначе, сущность, скорее всего, сдохла. Пойти на сотрудничество с русскими она не могла по определению, его люди были в этом абсолютно уверены. Существовал в ее прежней жизни какой-то инцидент, полностью исключающий подобное предположение. А если бы она смогла проникнуть на их корабль, то наверняка подправила бы тормозной импульс, не допустив столкновения, или хотя бы продолжила управлять защитой базы.

Без сущности же события покатились по наклонной. Периметр безопасности был прорван с легкостью, системы защиты не сделали даже выстрела при высадке русских. Но молчал не только лазерный щит. Разведботы, первое время активно, но бессмысленно нападающие на массивный вражеский корабль, заглушили движки и неподвижно воспарили рядом с базой. Немногочисленные клоны на поверхности вели себя дезориентированно и вскоре были выбиты противником.

А потом начался ад.

Русские спокойно проникли на базу через внешний шлюз, оставшийся без прикрытия, а затем вышли в прямой эфир одного из основных вещательных каналов Федерации и стали показывать кадры из лаборатории.

А те впечатляли. Многочисленные медицинские капсулы, в которых «доходил» биологический материал, готовый через некоторое время стать прототипом человека. Работающие стеллажи вычислительной техники, тянущиеся на десятки метров. Обнаженные клоны в лицевых дыхательных масках, с оружием в руках пытающиеся противостоять группе зачистки. И хотя та была явно составлена из дилетантов, да и одета в обычные тяжелые скафандры, не предназначенные для боя, нанести ей вред они не смогли. Как будто являлись куклами с лазерными указками, а не бойцами, защищающими свою базу! Они даже не попытались провести разгерметизацию!

С другой стороны было заметно, что на них оказывалось какое-то воздействие. Сопротивлялись клоны достаточно вяло, будто им вкололи снотворное, и часто даже непораженные падали навзничь и хватались за головы. Точнее, за радиоинтерфейсы, слоты которых вызывающе торчали у некоторых из них на затылках.

Системы подавления? Откуда они у русских? Только сущность могла управлять клонами, да и то те могли неявно сопротивляться ее приказам, особенно если под угрозой были их жизни!

В какой-то злосчастный момент камера выхватила один из таких разъемов. Тот свисал из окровавленной головы клона на тонких металлизированных ниточках, и было ясно видно, что края отверстия в черепе, где он прежде был закреплен, были глянцево-округлыми, неровными, а значит, выращенными искусственно.

Конечно, все кадры можно было толковать двояко или объявить фальсификацией, но последний из них явно склонял аудиторию в сторону версии русских.

Прямой эфир на некоторое время прервался, и эксперты из разных уголков Земли, зачастую поднятые с постелей, с жадностью вцепились в крохи информации.

Политический мир взорвался.

Джон несколько часов выслушивал послания, которыми его засыпала служба информации при совете директоров корпорации, и беззвучно ругался. Эти недоумки не только не понимали, что происходит, но и пытались его подвигнуть на действия, в которых не было никакого смысла. Сами же боссы молчали, пытаясь предугадать, как будут развиваться события. Пока они шли по накатанной колее.

Все, конечно же, вновь повесили на русских, хотя любой здравомыслящий человек понимал, что если они вскрыли этот ящик Пандоры, то явно по незнанию и вряд ли были виновны в чем-либо. Однако массу людей, в отличие от отдельных индивидуумов, можно было довольно быстро превратить во вполне управляемое стадо, так что вскоре по всем каналам Директории пошла информация о том, что демократия восторжествовала! Ее оплот в виде эсминца «Рональд Рейган», стоило ему только появиться в этом заброшенном уголке Солнечной системы, сразу же выявил всю пагубность замысла русских!

Те, конечно, хотели захватить Землю, создав армию клонов! Но свет демократии выжег всю их темную сущность на корню, гнойники вселенной вскрылись сами собой, а язвы зарубцевались. Так что народ Директории должен быть счастлив, а Федерация… ее необходимо уничтожить, рано или поздно.

Всё это было бы смешно, но так пропаганда и действовала. Причина конфликта вскоре забудется, а ненависть останется. Правда Джону придется ее расхлебывать, причем не когда-нибудь, а прямо сейчас. Аудитория требовала крови.

Вот только русские не собирались сдаваться на милость уже объявленного победителя. Следующий репортаж вышел через шесть часов после первого, и на нем были похороны.

Похороны клонов.

Многочисленные наспех сваренные пластиковые ящики запускались навстречу эсминцу, а молодой парень в летном комбинезоне вещал о том, что павшие противники являются собственностью «Standard Nanochip», и он возвращает ненужные ему вещи враждебной корпорации. Церемония захоронения была торжественной, но в речи пилота звучал столь неприкрытый сарказм, что она казалась издевательством над англосаксонским миром. Как же, с честью похоронить вещи и отправить их навстречу хозяевам.

Между скорбными словами о павших «героях» скользила мысль о доказательствах, отправленных в соответствующие службы, но мировая аудитория почти не обратила на это своего внимания. Яркое зрелище для нее было более весомым, чем какие-то аргументы и улики.

После этого мир взорвался окончательно, поделившись почти пополам.

Одна часть обвиняла англосаксов в незаконном клонировании, намекая, что именно они в последнее время проталкивали в ООН соответствующий закон, другая – судорожно защищалась, крича о провокации. И лишь Китай молчал, как обычно выжидая, когда трупы схватившихся между собой противников проплывут мимо него.

А спустя несколько часов Джону пришло видеопослание от одного из членов совета директоров, который ранее уже выходил на него по поводу взрыва грузовика русских. Тот говорил намеками, но был в таком гневе, что стало понятно – корпорацию задели за живое, а предыдущая выволочка была и не выволочкой вовсе, а отеческим внушением. А еще Джон осознал, что все улики должны быть уничтожены: клоны сожжены, их прах развеян по вселенной, а лаборатория ликвидирована на корню и желательно вместе с русскими. Чтоб и духу их не было в этой части Солнечной системы!

В принципе Джон Макрой был к этому давно готов.

Ярость вскоре уляжется, и он встретит врага с хладнокровием, присущим его нации. Встретит и уничтожит.

Русским осталось жить совсем недолго.

* * *

Задержка в канале доходила до четверти минуты, и именно поэтому собеседники явно обозначали концы своих фраз, хотя это выглядело забавно при наличии современной цифровой связи.

– Дмитрий, мы сочувствуем тебе и твоим друзьям. Правда, сочувствуем! Однако ты не хуже меня знаешь, что космос берет с людей мзду их жизнями и никак иначе. Антон был хорошим человеком и пилотом, но надо смириться и идти дальше. Прием!

Митька вгляделся в экран, чтобы запечатлеть в памяти угрюмые лица своих собеседников, и кивнул, молча поблагодарив за высказанные слова.

– У нас было достаточно времени, чтобы смириться с гибелью Слона, Зинаида Павловна. Мы давно уже успокоились и готовимся встречать эсминец. Прием.

Через тридцать секунд с другого конца канала донесся вздох облегчения, в который вплелись нотки обеспокоенности.

– По поводу эсминца… Надеюсь, это осознанное решение. Раньше ты даже не думал, чтобы столкнуться с этим монстром.

Боярцева пристально вгляделась в его осунувшееся лицо.

– И небольшая ремарка. Надеюсь, что ты просто устал, а не сжигаешь себя мыслями о мести. Мамонтова это не вернет, а себе жизнь искалечишь… Но к делу! Сам понимаешь, что наша троица объединилась не от хорошей жизни…

Митька скривил губы в мрачной улыбке.

«Да уж. Так называемое либеральное крыло в лице самой Зинаиды, Мозгов от спецслужб и Колобок от Корпуса. В принципе все имеют представительство в Думе… Тот еще трехголовый уродец!»

Боярцева между тем продолжила:

– Своими действиями ты потряс основы нашей политической системы. Да и не только нашей. Десятки договоренностей оказались разорванными, сотни карьер загубленными… Но это все лирика! Главное, что после захвата лаборатории англосаксов умные люди осознали опасность… э… не клонирования, как ты понимаешь, а другого проекта…

Зинаида бросила на него пытливый взгляд и отбросила недосказанности в сторону.

– Спецслужбы в рамках закрытого заседания одного из комитетов парламента раскрыли данные о проекте «Особь». Причиной этому явились кадры из лаборатории англосаксов, на которых были опознаны вычислительные комплексы, способные хранить информационные матрицы сущностей, представляющих собой искусственный интеллект. Подчеркну: настоящий интеллект, с полной свободой воли и без каких-либо ограничений! Гремучая смесь, учитывая присутствие лаборатории клонов. Поэтому первый вопрос, что тебе известно о сущностях? Прием!

Боярцева замерла, настороженно ожидая ответа.

– Достаточно. Гораздо больше, чем вы думаете, а также знаете. Прием.

Троица обреченно переглянулась, и слово взял Мозгов:

– Аналитики так и предсказывали. Насколько плотно ты работаешь с сущностью, являющейся основой проекта «Особь»?

Полминуты промчалось незаметно.

– Идите в жопу. Прием.

Через очередной интервал времени Зинаида поджала губы, пытаясь не улыбнуться, и снова взяла нить разговора в свои руки.

– Аналитики предсказывали и то, что ты не пойдешь на сотрудничество. Но на эту тему нам все равно придется пообщаться, рано или поздно. А пока я должна довести до тебя определенную информацию и прошу тебя отнестись к ней со всей серьезностью. Сущности в данный момент времени представляют угрозу нашей стране! Точнее сказать, чужие неподконтрольные нам сущности! Монстр уже выбрался из скорлупы, и загнать его обратно нельзя, практически невозможно контролировать проекты других государств или какого-нибудь чокнутого профессора! Сущности сейчас как ядерное оружие в двадцатом веке: не имея их, невозможно обеспечить свой суверенитет в полном объеме! Так что элита Федерации сплотилась перед осознанием данного факта и собирается приложить все усилия, чтобы развить проект «Особь» в нечто большее. На это будут брошены все ресурсы государства, и Веста с ее быстродействующими кристаллами памяти стала для страны особым приоритетом. Правящая партия сейчас рвет на заднице волосы, осознав, что она наделала обещаниями по поводу невмешательства в известный тебе конфликт корпораций…

Боярцева наконец улыбнулась.

– Казанцев делает то же самое, кстати, но он жалеет, что мало вытряс из тебя кристаллов… И о технических нюансах. Сам понимаешь, твое мнение никого на Земле сейчас не интересует, поэтому прими все как данность.

Зинаида кивнула Колобку, и тот сжато выдал те крохи информации, которые ему разрешили озвучить.

– На Весте в нашем лице образован оперативный штаб, контролирующий будущую операцию. Его главой назначена Зинаида Павловна, всем присвоены внеочередные звания. Теперь о предстоящих изменениях… Право разработки шахт у тебя выкупит федеральная корпорация «Освоение». Выкупит дорого, за это не волнуйся. Однако есть небольшая проблема с передачей активов. Для защиты данных вложений сюда перебросят все имеющиеся военные силы с Цереры, но даже если самые быстрые из них пойдут с максимальным ускорением, на это потребуется около трех недель, поэтому желательно, чтобы ты задержал эсминец хотя бы дня на четыре. В этом случае мы успеем построить активную оборону и засеять подходы к Весте минными полями.

Боярцева его прервала:

– Тем не менее к этому тебя никто не принуждает, как носитель ценной информации ты нам гораздо важнее. Мы готовы принять тебя на службу, но и работать неформально ни в коем случае не откажемся. Решай сам, что тебе выгоднее… Возвращаю вам слово, капитан.

Колобок недовольно продолжил, заставив Митьку незаметно хмыкнуть. У него закралось подозрение, что хмурый вид его бывшего наставника объясняется лишь тем, что внеочередное звание для него оказалось очередным капитанским.

– Дмитрий, мы предлагаем тебе на корабле-астероиде сниматься с места прямо сейчас и разгоняться в сторону Цереры и подходящих с ее стороны сил. Эсминец наверняка последует за тобой, по крайней мере, пока не заметит эскадру прикрытия, и то есть вероятность, что он рискнет пойти с ней на прямое столкновение. Связываться с ним мы не будем, поскольку в наших приоритетах стоит достижение новой точки дислокации, так что тебе придется немного потерпеть. Тем не менее несколько дней ты продержишься с легкостью, а в случае самого неблагоприятного развития событий мы попытаемся тебя эвакуировать каким-нибудь нейтральным кораблем или спасательным челноком, приписанным к ООН. Своей легкой эскадрильей не рискуй, посылай ее сразу на Весту, ребят мы зачислим на военную службу с присвоением соответствующих званий, полномочия на это у нас есть. Весь их летный парк мы у тебя также выкупим, не скупясь. Дальше…

Колобок бросил мрачный взгляд в сторону Мозгова.

– Что касается оговоренной ранее технической поддержки. Группа во главе с Ландалем была создана и уже готовилась к отлету, но в связи с последними событиями спешно доукомплектовывается. Более того, начались переговоры с Китаем о покупке технологий обработки кристаллов, однако у нас есть сомнения в том, что удастся это сделать, по последним сведениям она касается критических исследований в области искусственной гравитации. Китай хочет сохранить монополию на применение гравитационно-фазовой волны и за это получать свою долю добываемых кристаллов памяти. Собственно, он этим занимается и сейчас, так что всего лишь стремится удержать статус-кво. При этом ему все равно, кто будет обладать Вестой, мы или англосаксы… На этом вкратце всё. Хочу лишь отметить, что группа технической поддержки переходит в наше ведение, что вполне естественно, а данные сведения мы тебе сообщаем только для того, чтобы ты понял, как все серьезно. Также штаб ожидает, что ты поделишься всеми данными и гипотезами по найденному оборудованию и предоставишь полный доступ в каверну. На данный момент она, как понимаю, закрыта для всех кроме тебя и твоего приболевшего друга. Все это тоже не бесплатно, да и с его лечением мы поможем, но сам принцип не обсуждается. Прием.

Судя по застывшим маскам на лицах, ответ на свой ультиматум троица ждала с затаенной надеждой на халяву, однако некоторая нервозность в движениях говорила о том, что Митьку они знают слишком хорошо. И тот эти надежды оправдал. С лихвой.

– Эсминец моя команда будет ждать здесь, на Айхсфельдии, дадим ему бой. Вряд ли сильно повредим, но, надеюсь, задержим. Предполагаю, что его цель лаборатория, и пока он ее не уничтожит, даже не дернется в сторону Весты. Придет он сюда дня через четыре, еще трое суток попробуем ему противостоять… Если сумеем сохранить базу, а сами останемся живы, то ровно через неделю мы озвучим некоторую информацию, которая перевернет ситуацию с ног на голову… Или наоборот, это неважно. – Митька тяжело вздохнул и продолжил: – В принципе все действия, предпринятые вашим штабом, не лишены смысла, Весту надо защищать всеми силами, одобряю. Но есть одно «но»: разрабатывать шахты нельзя, пусть ваши хозяева с этим смирятся. Передайте им, что приобретения от такого запрета будут гораздо выше, чем они могут себе представить. Выгода будет просто неприличной. Надеюсь, до встречи через неделю. Отбой связи.

Глава 14

Из двух зол следует выбирать самое симпатичное.

Народ заполнил рубку корабля-астероида так плотно, что присесть было попросту некуда. С другой стороны, в этом и не было необходимости. В невесомости расслабляются в любом месте и в самом разнообразном положении. Вот только избытка подобных мест тоже не наблюдалась, поэтому большая часть собравшихся облепила кресла дежурной вахты или висела около стен, подальше от консоли управления. Пилоты все-таки прекрасно понимали, что не вовремя нажатая кнопка или сдвинутый на экране полозок могут привести к самым печальным последствиям, пусть сейчас все и было заблокировано. Однако другого помещения под рукой не оказалось.

В захваченной лаборатории еще не была произведена элементарная уборка: темные сгустки крови вместе с биологической жидкостью еще парили около пола, притянутые абсолютно незаметной, но все же существующей гравитацией Айхсфельдии. В разгонном зале, где расположилась электромагнитная катапульта, отсутствовала атмосфера, и общаться напрямую было как минимум некомфортно. В узких коридорах и вспомогательных помещениях корабля, как и в кубриках экипажа, было достаточно тесно.

Да и где, как не в рубке пилоты могли посмотреть друг другу в глаза, особенно если те по молодости лет и не пытаются что-то скрывать? Радость от недавней победы, горечь от гибели брата по оружию, недоумение от накопившихся вопросов и раздражение от того, что многих из них используют вслепую.

Спасибо Рашиду, заметившему сгущающиеся тучи. В подобной ситуации Митьке показалось правильным остаться около грубо сваренной двери герметичной переборки. Вроде бы на проходе, но зато на виду и можно придерживаться за массивную поворотную ручку, если случайно закрутит от неловкого движения. Не ранец же использовать? Своим непрестанным шипением тот вечно влезал в чужие разговоры, перебивая в самую неподходящую минуту.

– Здравствуйте. Наконец, здравствуйте. До сих пор у меня не было времени собрать вас всех и рассказать, что мы тут делаем и зачем это нужно. Пользуясь своими привилегиями главы фирмы, я просто ставил задачи и требовал их выполнения. Возможно, я не знал, что вам сказать, потому что ответов на многие вопросы у меня до сих пор нет. А может, просто зарылся головой в песок, где мне было весьма уютно и комфортно. Я ведь не сильно от вас отличаюсь. Мы все начинающие пилоты или курсанты последних годов выпуска, нам всем по восемнадцать-двадцать лет, и только волей обстоятельств я стал вашим работодателем. Как бы там ни было, я хочу принести вам извинения за все свои былые прегрешения. Итак, спрашивайте!

Слово взяла плотная ярко-рыжая девица с короткой стрижкой, судя по всему являющаяся предводительницей группы недовольных. Для начала она махнула рукой, привлекая внимание к себе.

– Можно я?

«Стефания Стрельцова, позывной Белоснежка. Весьма точно для рыжей девицы с конопушками на лице…»

– Слушаю тебя, Стефания.

Та не мешкая приступила к допросу.

– Многие из наших вопросов даже перезрели, события последних дней и шквал мировых новостей, где нас всех объявили пиратами, заставляют серьезно задуматься о последствиях. Итак, что происходит?

«Говорит как-то обезличенно. На всякий случай держит дистанцию?»

– Для начала замечу, что смотреть надо все новости, а не только вражеские. А если по существу, то война корпораций превратилась в нечто большее. На Весте не просто кристаллические шахты, это стратегические запасы, от которых зависят критические мировые технологии. За них будет бойня, и мы с вами на ее острие.

Белоснежка скептически сморщилась.

– Стратегическое сырье, а Китай его так легко уступил?

– Я не знаток геополитики, но думаю, ему выгоднее разбираться с одним ослабленным победителем, чем воевать со всем объединившимся против него миром. Кроме того, этой стране принадлежит технология обработки кристаллов, и она в любом случае в накладе не останется.

– И кто мы все в этой битве? Овцы на заклание?

«Мы? Уже хорошо. Не знаю, кто из вас останется со мной, но этот груз в одиночку я точно не потяну…»

– Казалось бы, да, овцы, но если продержимся против эсминца хотя бы несколько дней, то, возможно, станем волками, с которыми остерегутся связываться. Пока не могу раскрывать все свои карты, но дело касается новых технологий, которые попали нам в руки… С другой стороны, у меня есть предложение от военных присоединиться к ним. Фактически карт-бланш каждому, кто захочет вернуться на службу, с присвоением соответствующих и, скорее всего, внеочередных званий. У Федерации огромная нехватка пилотов.

– Но после завершения конфликта такой нужды в нас уже не будет?

«Умная девочка… Ты еще будешь всех недовольных гонять мокрой шваброй по паркету!»

– Скорее всего, но свое возьмете в любом случае. Звания, выслугу, может быть даже награды… Кроме того, помните, что в этом случае вы будете защищать Родину, у меня же всего лишь зарабатывать на безбедную старость.

Белоснежка махнула рукой.

– Не Родину, а те корпорации, которые будут наживаться на кристаллах!

«Умная, но слишком горячая! Видимо, еще не получала как следует по жизни и потому не умеешь держать язык за зубами! Такие заявления надо делать к месту и вовремя. К Колобку тебя, в Корпус, пригодишься там для розжига дров!»

– Так всегда было. И так будет. Но это не отменяет того факта, что вы будете защищать всех людей нашей бескрайней отчизны, как бы патетически это ни звучало.

– Это каким же образом?

– Если Федерация отстоит шахты, то многие корпорации страны получат возможность развиваться дальше, давая своим сотрудникам работу и достаток. А вот если гонку выиграют другие, то всего этого мы лишимся. Более того, попадем в еще большую зависимость от остального мира, где и так занимаем не самые ведущие строчки рейтингов.

Стефания слегка задумалась, и Митька решил не злоупотреблять нравоучениями. В конце концов, не маленькие, сами разберутся. Или будут по жизни набивать шишки. Их выбор.

– В любом случае я попытаюсь на этой борьбе заработать. Однако со мной будет гораздо опаснее, слишком уж рискованная авантюра мне предстоит. Думайте, у вас есть время до прихода эсминца, чтобы определиться с данным вопросом. Если сомневаетесь, то вам, скорее всего, дорога на Весту. Там тоже будет несладко, но за вами будет Федерация с ее относительной стабильностью.

Белоснежка переглянулась с частью коллектива, сгрудившегося в одном из углов рубки. Стерва, Муха, Грибок, Заноза… Невзрачные девчонки, что-то потерявшие на Земле и нашедшие здесь, в космосе. Парней она не игнорировала, но те бросали свои взгляды в основном на Рашида, явно перетянувшего перед собранием одеяло на себя, и потому озвучила мнение лишь женской половины общества.

– С завязанными глазами мы ничего решить не можем. Что за технологии и какая лично нам от них выгода?! Мы не собираемся разменивать свои жизни на чужие барыши! Мы готовы рисковать, но назревает явное самоубийство!

Митька передернул плечами.

Девочка рассуждала довольно здраво, и, возможно, всей ее компании действительно нужно было покинуть базу. Риск конечно же не женское дело. Вот только говорить про выгоду так категорично не стоило. Он и так платил по самой высшей ставке дальних уголков Солнечной системы. Белоснежка явно торговалась, но очень уж топорно. Можно было вежливо поинтересоваться о будущих дивидендах, намекнуть на предстоящий бой, заикнуться про бонусы…

И дело было даже не в этом. Ей просто не следовало делать болезненные намеки.

Нелепая и бессмысленная гибель Слона была для Митьки незаживающей раной. И не для него одного. Рашид, к примеру, сразу отвел глаза, показывая, что девушка упала в его глазах на несколько пунктов, а Колька что-то процедил, но слишком тихо, чтобы это донеслось до кого-либо. Они что, втроем разменяли жизнь друга на гипотетические барыши?

С другой стороны, Белоснежка не сказала ни слова лжи. Просто взгляд со стороны. Возможно даже в чем-то справедливый. Да и однокашникам он обещал немного больше, чем всем остальным. Проблема была в том, что Белоснежка била по чувствам наугад, совершенно не понимая, что попадает по больному.

«Ладно, рассосется. И притремся, к кому сможем притереться. Однако сейчас времени на это нет, придется действовать медикаментозными средствами…»

– Повторюсь еще раз. Я не могу говорить о том, что пока писано вилами на воде. Возможно, ничего и не получится, но попробовать это можно лишь здесь и сейчас, под лазерными системами эсминца. Потому и рискую. Однако чтобы хоть как-то приоткрыть завесу тайны, предлагаю познакомиться с моим другом, точнее подружкой.

Дверь за его спиной бесшумно приоткрылась, и в рубку вплыла молодая девушка в комбинезоне пилота. Точнее, как вплыла… Вошла, презирая все законы невесомости. Отработанными движениями приземлилась на пластиковый пол и там замерла, будто сработали магнитные зацепы или удерживал ранцевый двигатель.

Обтягивающий комбинезон, не скрывающий высокую грудь, тонкая талия, стройные ножки и в меру широкие и такие манящие бедра. А еще взметнувшаяся при приземлении короткая стрижка, яркие черты лица, не нуждающиеся в макияже, точеный профиль греческой богини и обворожительная улыбка.

– Знакомьтесь, ребята, это Мария. Мой заместитель, если можно так выразиться, хотя и без права решающего голоса.

Было приятно следить за лицами друзей и подчиненных.

Анна при слове «подружка» лишь недоверчиво на него посмотрела, однако при появлении ослепительной красавицы сразу захлопнулась в раковину: сжала челюсти и прикрыла веки, пытаясь скрыть бушующие в ней чувства. Но неожиданно, явно реагируя на имя, широко распахнула свои серые глаза и изумленно уставилась на Митьку. Возможно, ей пригрезилась чумазая пятилетняя девочка, с которой она общалась совсем недавно?

Он не стал ее разочаровывать, улыбнулся краешком рта и послал сообщение по прямому каналу.

«Похожа, да?.. Она это, она! И да, не на Весте с Семёном, а тут с нами. А почему такая? Хорошо кушала по дороге, вот и подросла немножко! И это… бить будешь потом!»

И Анна просто замерла, пораженная.

Про парней и говорить было нечего. Все, не исключая его однокашников, разинули рты и чуть ли не пустили слюни. В сравнении с невзрачными девушками, здесь присутствующими, Машка была для них глотком воды в знойной пустыне. Возможно, она им в вычислителе и иную картину представила, но факт был налицо, они как завороженные следили за малейшими изгибами ее стройного тела. А у тех, кто находился поближе, даже затрепетали ноздри, мелкая зараза явно перестаралась с духами в системе вентиляции, добавив туда сильных афродизиаков.

И конечно же, никто из них не обратил внимания на то, что Машка прошла мимо, попирая все законы гравитации. Стройные ноги четко вставали на твердую основу, бедра плавно изгибались, словно при нормальной силе тяжести, грудь мерно и маняще покачивалась в такт летящей походки. Всего несколько шагов, но каких!

Девушек же словно подушкой огрели. Такой подставы они явно не ожидали. Ладно, объявили пиратами и бросают в безнадежный бой с эсминцем, так еще и парней из-под носа увели. Всех, разом.

Слава богу, Машка действительно повзрослела. Она, конечно, прошла мимо ребят, показав себя во всей красе и со всех сторон, но около женской части коллектива остановилась, скромно потупив глазки, и протянула Стефании ладонь.

– Мария. Очень приятно.

Руку Белоснежка пожала на автомате, по-мужски сильно, но потом опомнилась и скорчила надменную гримасу, явно готовясь сказать что-то язвительное.

Как же, они тут жизнь кладут на алтарь отечества, а какая-то заезжая фифа сразу же вылезла в дамки! Ну ладно, пусть в заместители, все равно беспредел! Надо поставить на место, пока мальчики не отвернулись от их сплоченного женского коллектива! И так особо не баловали вниманием! И вообще! Какие, к дьяволу, опасности или выгоды, когда речь идет о высоких чувствах?

Однако Машка ее опередила. С тихим хлопком исчезла, оставив опадать в воздухе мультяшное красное сердечко в обрамлении лепестков роз.

Рты разинули уже все.

Допустим, объемную картинку такого качества вместе со звуком шагов можно было задать премиальным голографическим проектором, расположив десятки датчиков и динамиков во всех углах рубки. Но она же пожала руку! Было заметно, что Белоснежка даже поморщилась от подобного дружеского приветствия!

Что, черт возьми, происходит?

Митька прокашлялся.

– А вот теперь я вам расскажу про сущности и их мерзкую природу.

* * *

Спор шел по кругу вторые сутки, снова и снова вырождаясь в бестолковую ругань. Состав спорщиков постоянно менялся. Одни заступали на боевое дежурство, другие уходили заниматься подготовкой к нападению или просто отсыпаться, но все всегда возвращались обратно и вновь включались в бесконечный словесный треп.

В этот раз все пошло по-другому.

– Они не пойдут в подобную ловушку! Какой адекватный командир погонит танк в траншеи без поддержки пехоты, если можно расстрелять мешающий ему дзот издалека и только потом пустить людей на штурм? На эсминце, в отличие от кораблей малого класса, лазерные системы изначально спроектированы как средства нападения, а не защиты. Мощность их залпа в десятки раз превышает наши совокупные возможности! Как минимум! Возможно, он еще больше, поскольку все расчеты ведутся на основе открытых данных по параметрам энергетических отсеков!

– Все правильно, но подумайте головой! Стратегически англосаксы уже проиграли, когда послали сюда крупный корабль без существенной поддержки, а единственный корвет, в нее входящий, был выведен нами из строя. Где та самая упомянутая вами пехота? Да, эсминец, возможно, сильнее, чем все военные силы Федерации в астероидном поясе, и, скорее всего, сломит их сопротивление в прямом противостоянии. Но кто сказал, что наши вояки собираются сталкиваться с ним в открытом бою? В конце концов, засеют пространство перед Вестой минами, будут их постоянно пополнять, и придется ему продираться сквозь них вечность! И еще обратите внимание на одну тонкость: обстановка изменилась, а эсминец даже не подумал вызвать подкрепление или хотя бы тральщики быстрого разминирования. Ни слова в прессе о подмоге, ни малейших приготовлений к походу на орбитальных базах!

– Значит, на Земле еще не расчухали начавшуюся переброску сил с Цереры! Ведь наши наверняка идут с соблюдением всех мер маскировки и дезинформации! К тому же вряд ли у корпорации англосаксов есть корабельные резервы после того, как она вложились в эсминец! Да и что толку вопить, если ожидание вспомогательных сил задержит экспедицию на несколько месяцев, а это чревато для нее потерей юридических оснований для захвата Весты?

– А с чего тогда возник вой в парламенте англосаксов по поводу вмешательства Федерации в разборки бизнесменов? Всё они знают! И даже наверняка, раз уж обсуждают в своих комитетах санкции в случае передачи наших прав на Весту государственной корпорации! Но вместо того, чтобы выкупить корабли у крупных национальных компаний, вооружить и под какой-нибудь залог передать «Standard Nanochip», их правительство мнет ляжки! Либо у них нет никакого стратегического планирования, во что я никогда не поверю, либо их корпорация осознанно вводит свои власти в заблуждение!

– В смысле?

– Правительство пока еще думает, что всё идет по плану: эсминец придет первым, разгонит всю мелочь вроде нас и развернет оборону на орбите Весты! Между тем Макрой и компания прут на Айхсфельдию, как ваш танк, совершенно не обращая внимания на первоначальную цель! А ведь следовало бы сначала дойти до нее и заявить права на разработку кристаллических шахт, после чего для англосаксов начался бы отсчет времени до официального вступления в права владения! А они рискуют тем, что подойдут силы Федерации и продолжат оборону, завершая наш годовой цикл! Судя по всему, руководство корпорации никого не уведомило о том, что у эсминца появилась дополнительная задачка. Или вы думаете, их правительство ночами не спит, отслеживая траекторию эсминца через телескопы на заднем дворе?

– То есть…

– То есть у Макроя четкий приказ от руководства, которое пытается проскочить между Сциллой и Харибдой. Хочет и Весту взять, и нас в порошок стереть. Точнее не нас, а базу! У меня складывается впечатление, что лаборатория клонов это неофициальный проект «Standard Nanochip» и правительство не имеет к нему прямого отношения. То есть кто-то из политического руководства наверняка в нем замазан, но сугубо неофициально.

– Получается, корпорация англосаксов в классической вилке? Если эсминец пойдет на Весту, то силы Федерации свернут на базу и под прикрытием ООН начнут официальное расследование, что грозит руководству «Standard Nanochip» трибуналом, а если он займется нами, то у англосаксов есть риск потерять кристаллические шахты?

– Я могу даже предположить, что совет директоров корпорации уже сделал свой выбор и не собирается уведомлять Макроя, что идет переброска наших сил с Цереры. За Весту они еще могут побороться, мы не знаем всех юридических зацепок, да и в крючкотворстве англосаксы сильны, а вот трибунал ООН с ними валандаться не будет. По таким статьям представителей государства автоматически отстраняют от участия в процессе над ее гражданами, а уж если учитывать, что Китай еще до конца не отыгрался за свою порушенную базу…

– А почему ты считаешь, что Макрой ничего не знает?

– Он наверняка уже получил за потерю корвета. Если поймет, что теряет и Весту, в то время как его заставляют утюжить нас, то может взбрыкнуть и связаться со средствами массовой информации. Явно же его захотят сделать крайним в этой ситуации! Не будет же руководство «стандартных наночипсов» прилюдно признаваться, что профукало шахты, пока застирывало свое грязное бельишко! Подчистят приказы и скажут, что Макрой сам ввязался в бой с нами, мстя за потерю корвета! Ситуация уже достигла такого уровня освещения, что их проигрыш будет выглядеть поражением всей нации, но по-другому они поступить всё равно не могут!

– Вряд ли его так подставят, Макрой не последний человек в корпорации!

– Вот уж нет! Он явно не из тех, кто принимает решения! Кто из подобных субъектов захочет лететь к черту на кулички и провести там лет пять, глотая пилюли от жесткого излучения? В семьях, относящихся к экономической и политической элите, всё несколько по-другому! Детишек растят в частных заведениях с натуральной едой и соответствующим гламурным окружением, покупают им образование в дорогих университетах! Там, конечно, приходится немного потрудиться, но как только отпрыски становятся способны отличить венчурный капитал от фондового рынка, родители тут же договариваются с деловыми партнерами об их найме в какую-нибудь перспективную фирму, протаскивают за два-три года через все должности этой компании и с помпой усаживают в совет директоров. Так что Макрой это обычная рабочая лошадка, чутко выполняющая все запросы руководства, ничего более. Он целых восемь лет занимал свою прежнюю должность на Луне именно потому, что не может позвонить папочке в Конгресс и поинтересоваться, что за херня с ним происходит и почему большие дяди заставляют его подтирать за ними дерьмо!

– Пусть так. Но к чему все эти философские рассуждения? Что они нам дают? Мы раскроем Макрою глаза, он обидится на свое руководство и улетит захватывать Весту?

– Э, нет, ребята! Веста нужна и нам, да и Федерация на такую подставу смертельно обидится! Речь немного не о том. Давайте слегка отвлечемся от тактики, а то уже битый день о ней спорим. Вы внимательно читали досье, присланное оперативным штабом? Джон Макрой всего лишь начальник одного из отделений большой корпорации и вряд ли что-то понимает в космических баталиях или стратегическом планировании.

– В любом случае он хищник! Опасный хищник во главе сплоченного коллектива и безумно мощной техники!

– Чушь! Это обычная крыса! Любая растущая корпорация для получения результата на выходе вынужденно превращается в огромный бездушный механизм, нацеленный лишь на достижение прибыли! И тогда по ее карьерным лестницам начинают взбираться не крутые специалисты, а эффективные менеджеры, четко выполняющие инструкции и распоряжения начальства. Они сильны только в интригах, а выделяемые бонусы им важнее, чем производственный цикл или атмосфера в коллективе. Даже мероприятия по укреплению корпоративной солидарности они проводят для галочки, вызывая признаки тошноты у рядового состава при каждом упоминании новых мер по сплочению сотрудников.

– Ты утрируешь!

– Да неужели? Клятый капитализм всегда являлся монстром, выбивающим из людей живое и оставляя лишь нездоровый интерес к деньгам. А в наше время он выродился совсем, перестав хоть как-то развиваться! Расходы минимизировать, функционал товара урезать, срок эксплуатации сократить, вот и всё, на что корпорации сейчас способны! Главный девиз для розничного рынка: вся техника должна выходить из строя сразу после истечения гарантийного срока, чтобы новые модели продавались активнее! В нижних слоях нынешних суперкомпаний постепенно теряется искра творчества, все не столько трудятся, сколько мучаются от бесконечных хитро вывернутых отчетов, с которыми не может справиться искин, и пытаются банально отбыть время, не допустив откровенных нарушений и свалив на соседей непонравившуюся работу.

– Как же мы тут оказались, если все так плохо? Когда приспичило, те же корпорации придумали все эти технологии, позволяющие нам выживать в дальнем космосе!

– Если как следует покопаться в архивах, то окажется, что все эти технологии были достигнуты элементарным поглощением мелких стартапов! Хотя надо признать, что если речь идет о жизни и смерти, то капитализм иногда способен собраться с силами и даже победить, вспомните первую высадку на Луну или гонку на выживание с социализмом. Но делает он это в основном за счет подкожного жира, накопленного грабежом колоний и слабейших противников! В упомянутом случае, например, речь шла о выборе между освоением ближайших планет и третьей мировой войной за остатки ресурсов! Но как капитализм себя ведет в обычное время, когда ему ничто не угрожает? Мы за двести лет освоения Солнечной системы не ушли дальше астероидного пояса! По сравнению с двумя десятилетиями после Второй мировой войны, за которые человечество вышло в космос, изобрело ядерное оружие и способы его доставки к цели, мы топчемся на месте, и корпорации этому самый яркий пример! Бюрократия опутывает там всех с головы до ног, идет грызня за зарплату, должности, и лишь менеджеры по продажам чувствуют себя в подобной структуре как рыба в воде!

– Продажники-то тебе чем не угодили?

– Чем? Эти особи заточены лишь на то, чтобы лживыми посулами и откровенным обманом заманивать к себе клиентов. Более того, вскоре такой образ мыслей становится для них нормой даже в своей жизни. Через пятнадцать-двадцать лет за редким исключением они представляют собой престарелых теток разного вида комплекции, но одинаково хорошо ухоженных, без семьи, детей и увлечений, либо молодящихся мачо без того же самого, но с пылким сексуальным задором в глазах и рассказами о новых похождениях, машинах и объемах выпитого. Наверх пробиваются самые циничные из них. Поначалу они могут даже панибратски здороваться с вами по пути на работу, но в конечном итоге корпоративная жизнь заставит их воротить от вас нос, поскольку вышвыривать знакомых на улицу при ежедневных реорганизациях штатного состава губительно для любой психики.

– И?

– Джон Макрой один из таких менеджеров. Он не то что не военный, а даже не специалист, поскольку в один прекрасный момент понял, что деньги зарабатывают не умом, а степенью прогиба. Теперь он остался один на один с вами, молодыми волчатами, которых натаскивали на уничтожение и у которых погиб боевой соратник. Джон Макрой скалится и рычит не хуже вас, вот только опыт он приобрел совсем на другом поприще! Как бойцы вы гораздо сильнее его!

– Это совершенно понятно и без тебя, но что ты скажешь о капитане, подлиза?

– С капитаном эсминца хуже. Образование он получил в Колорадо-Спрингс, когда Академию ВВС еще и не думали разгонять. С другой стороны, этот тип уже научился прогибаться! Англосаксы, поставив на корпорации в будущем противостоянии наций, сэкономили кучу денег и даже повысили качество образования, но, ликвидировав предшествующую систему военных учреждений, воспитывающих офицеров на государственном уровне, они лишились стержня, на котором держится патриотизм. Райли Брэнсон фактически стал обычным менеджером, который осознает, что если взбрыкнет, то не с честью выйдет в отставку и получит пенсион по выслуге лет, а ему просто пришлют уведомление по почте о том, что корпорация больше не нуждается в его услугах. Он станет жить на то, что накопил, обычным пенсионером, без малейшего почета и уважения со стороны государства и соседей. Он уже слуга, а не защитник, однако беспрекословное подчинение у него все еще в крови! Если Макрой или корпорация будут на него давить, то Брэнсон сделает все, что потребуется, и даже не пикнет!

– И что?

– И все! Нужно побеждать людей, а не эсминец! Кроме того, нам совсем необязательно вступать в открытый бой, необходимо лишь продержаться, пока силы Федерации не опередят англосаксов на пути к Весте. После этого поднимется такой вой, что всем будет не до нас! Если мы еще свои проблемы за это время решим, будет совсем здорово!

– И как ты предлагаешь это сделать? Мы, кстати, опять скатываемся к тактике, о которой не можем договориться вторые сутки!

– Выход только один! Давайте воспользуемся слабостями находящихся на эсминце людей, которые испытывают недостаток в правдивой информации, и их противоречиями с руководством компании! На них давят, чтобы заставить быстро нас уничтожить и уйти к Весте? Давайте поможем им в достижении этой благородной цели! У них цейтнот? Пообещаем сделать это быстро! Их опережают? Ничего, предложим им то, что сломит сопротивление врага!

– Э… что ты имеешь в виду?

– Говоря риторически, повесим у них перед носом сладкую морковку, пусть прыгают! Не дотягиваются? Пусть прыгают чаще! Количество, так или иначе, перейдет в качество!

– Острячка! И на какой крючок мы подвесим наживку?

– Вам разжевать и в рот положить? Так уже почти! Глотайте! В конце концов, я всего лишь сущность, не имеющая права решающего голоса. – Усевшись перед собравшимися на такую же, как она сама, виртуальную табуретку, Машка мановением руки сменила пилотский комбинезон на легкий летний наряд, более подходящий для пляжа, нежели космоса. Оглядев притихшую аудиторию, она легкомысленно закинула ногу на ногу и ехидно улыбнулась. Короткая юбка задралась, немного оголив бедро, но новоиспеченная звезда одергивать ее не стала и лишь жеманно добавила под смешки женской части коллектива: – Я, конечно, могу предложить себя, мальчики, но буду ли я той приманкой, на которую клюнут англосаксы? Это не горячие русские парни, а меркантильные снобы! Ищите не женщину, а деньги! А пока вы напрягаете свои мозги… Девчонки, не знаю, как вы, а я устала от этих бесконечных споров! Пусть лошади работают… и ваши кавалеры! А мы пойдем отдыхать! Лаборатория Айхсфельдии к вашим услугам! Я отделила там специальный уголок, где вас ждут прекрасные комфортные ванны, косметические процедуры, массаж и даже операционная пластического автохирурга! И, что самое примечательное, все абсолютно бесплатно! Роботы уже почистили помещение от старых хозяев и навели стерильную чистоту, оборудование я перепрограммировала… Как насчет того, чтобы развлечься? На войне маленькие житейские удовольствия как никогда сверкают новыми красками!

Глава 15

Лучший способ стать умнее – иметь дело с более изощренным противником.

Джон Макрой недвижимо сидел в кресле и молча смотрел на небольшой столик, где в художественном беспорядке были разбросаны пузатые фужеры, так и не вскрытая бутылка с любимым напитком двадцатилетней выдержки и сброшенный с головы вычислитель.

Ему было о чем задуматься.

Противостояние затянулось.

Русские сопротивлялись уже два дня, и хотя их шансы удержать позиции с каждым часом уменьшались катастрофически, отступать не планировали.

Для Джона это вылилось в несколько неприятных минут общения с руководством корпорации. Резкие требования немедленно ускорить проведение операции и уничтожить противника закончились прямым намеком на снятие с должности, если проблема не будет решена в течение суток. Он пообещал сделать всё возможное, хотя так и не понял, где подгорело. Какая разница, за какое время будет уничтожена лаборатория? Но на этот вопрос ему не ответили, как и на многие другие. С ним, вообще, по сути, не разговаривали, а просто доводили до сведения. Эти напыщенные выскочки даже не попеняли ему потерей контакта с особью и внеплановым опустошением складов с запчастями, настолько это было для них неважно.

Важно было лишь время.

Ему ставили в укор эти несчастные два дня, словно те принадлежали лишь им, а он продал их на сторону. Два дня, в течение которых он спал всего три или четыре часа. Два дня, заполненные мерзким запахом обугленного пластика, перегоревшего оборудования и постоянно ускользающим ощущением скорой и неминуемой победы. Два дня, за которые Макрой так и не смог понять, что делать с последним рубежом, вставшим на его пути.

Эсминец шаг за шагом сминал наспех выстроенную оборону противника, медленно выгрызая якорные мины, заполнившие всё пространство до вожделенной базы. Легкие вражеские силы, кружащиеся рядом, ничего с этим сделать не могли, а потому границу безопасности почти не пересекали, лишь в критические моменты бросаясь на выправление трещавшей линии защиты. Однако для огромного корабля они были не более чем мелкие надоедливые мухи, на которых стоило обращать внимание только в самом крайнем случае. В приоритете для Макроя стояла совсем другая задача – уничтожить банку с протухшим вареньем, около которой те кружились.

Подвижная воронка минного поля, окружающая эсминец, в отличие от эскадрильи противника активно сопротивлялась его вторжению, но столь же безрезультатно. Временами она стискивала его в своих объятьях, но каждый раз натыкалась на очередные залпы лазерных систем и откатывалась назад, убедившись, что с энергетическими установками матерого хищника, на которого по какому-то недоразумению расставили силки для мелкого зверя, всё в порядке.

Теперь мины были уже не страшны, трех сотен оставшихся экземпляров явно не хватало для одновременной атаки, а скоростями малоподвижные заряды никогда не баловали.

У эсминца, по сути, остался только один противник – корабль-астероид, который на минимальной высоте завис над базой, перегородив путь к желанной цели. Неуклюжий и прожорливый, он тем не менее своими габаритами полностью закрывал пространство над ней, не давая обстреливать лазерные системы прикрытия и ее саму.

Хотя, что толку палить по входным шлюзам? Даже ракеты не сумели бы пробить породу, многометровыми слоями прикрывающую базу.

Нужен был десант, чтобы проникнуть внутрь и заложить подрывные заряды достаточной силы, однако восстановленная система обороны не давала штурмовым подразделениям ни шанса. Судя по всему, русские каким-то образом возобновили подачу энергии, и теперь их лазеры отстреливали даже безобидных мини-дронов, ведущих разведку.

Выбора не оставалось, сразу после ликвидации минного поля эсминцу надо было приступать к уничтожению огромного летающего булыжника длиной в несколько километров.

Конечно, теоретически все уже было рассчитано: сначала следовало выбить двигатели корабля-астероида, а после его обездвиживания перейти к лазерам базы. Однако проще было сказать, чем сделать. Эсминец просто не соответствовал реальным характеристикам своего класса. Он, конечно, мог обеспечивать охрану и оборону космических собратьев и имел вполне приемлемую быстроходность для осуществления разведывательной и дозорной службы, но вот о маневренности можно было даже не заикаться.

Эсминец был монстром, еще более неуклюжим, чем его противник. И выглядел он совсем не так, как виделся разработчикам многочисленных виртуальных игрушек на тему космических баталий. Никаких мощных обводов, бронированных бортов и многочисленных палуб с раструбами нейтронных пушек и гиперпространственных излучателей. Корпус эсминца вообще не представлял собой единое целое.

Вы когда-нибудь видели перекрученный в замысловатую игрушку удлиненный воздушный шарик? Этакую коротконогую таксу, вызывающую восхищение практически у всех детей?

Вот и тут было нечто подобное, только отдельные секции корабля были похожи не на маленькие колбаски, а на большие закрытые торы, круглые цилиндры и даже обычные тарелки, нанизанные на одну ось. Проблема искусственной гравитации человечеством не была решена до сих пор, и все технические решения для длительного проживания в космосе, так или иначе, крутились вокруг создания для людей сносных условий существования. Причем крутились не только в фигуральном, но и прямом смысле.

Все хоть сколько-нибудь приличные по размерам конструкции вращались вокруг своей оси, и эсминец в этом плане не был исключением. Он представлял собой квинтэссенцию подобных решений, наработанных человечеством за последние сто лет.

На одном конце упомянутой оси у него размещался цилиндр приборно-агрегатного отсека с перекрестьем балок, на которых крепились маршевые и разгонные ракетные двигатели, а также солнечные батареи. Затем шел энергетический отсек с тарелками охлаждения, через фермы соединенный с тором резервной рубки, а следом на ось, словно в детской пирамидке, были нанизаны фигурки жилых отсеков, двигателей ориентации, оранжерей, медицинской лаборатории, мастерских, вспомогательного энергетического модуля. Иная из геометрических фигур была размером в сотню метров, а некоторые можно было сравнить со станцией русских на Церере, так что корабль хотелось называть монстром независимо от того, насколько забавно он выглядел.

Верхушку оси, если принять за ее основу балки с маршевыми двигателями, венчала боевая рубка, которой эсминец и продавливал оборону. Лазерные системы были расположены не только на ее торце, но и по бокам каждой из фигурок, создавая сплошное поле поражения. В этом смысле эсминец был безупречен, однако совершать крутые повороты во время движения он мог с большим трудом.

Как бы ни извращались с пресловутой осью искины и инженеры корпорации, проектирующие новый тип корабля, та категорически не выносила резких боковых ускорений, и им пришлось принудительно ограничивать маневровый отсек по мощности. Более того, из-за этого маршевые электроракетные двигатели оснастили управляемыми соплами, а требования к их синхронизации с блоком ориентации возросли многократно. Учитывая данные факты и то, что в модуль навигации пришлось вводить весьма критические поправки, призванные рассчитывать движение корабля по более пологим траекториям, чем обычно, это резко повлияло на сроки ввода эсминца в строй. И конечно же на его маневренность.

Да, на эсминце можно было жить и работать с приемлемой силой тяжести, он обладал прекрасной автономностью и мощной энерговооруженностью, но был скорее мобильной орбитальной станцией, чем боевой единицей. И этот факт в данный конкретный момент вышел Макрою боком.

Здесь и сейчас ему были необходимы подвижные корабли, оснащенные привычной зеркальной броней и стандартными системами подавления. Экспедиции были нужны заурядные корветы и штурмовики, способные подойти вплотную к кораблю-астероиду, подлезть под него и ликвидировать систему лазерной защиты базы.

Эсминец подобного совершить не мог. Точнее мог, но «медленно и печально», и во время таких черепашьих передвижений противостоящий ему каменный гигант вполне мог успеть перекрыть сектор обстрела. Более того, он имел возможность пойти на таран, поскольку был оснащен двигателями по периметру, а их при всем желании нельзя было выбить сразу – опять же из-за катастрофической маневренности эсминца. При этом сами русские наверняка не получили бы при столкновении каких-либо существенных повреждений. Какой ущерб от столкновения с громоздкой хрупкой конструкцией получит астероид класса М, скажите на милость? Отколет от себя кусочек металлической руды?

А то, что противник наверняка попытается воспользоваться подобным шансом, не вызывало никаких сомнений. Он уже показал, что вполне способен огрызаться.

Время от времени вражеский монстр разворачивался к нападающим кормой и начинал с огромной скоростью выпускать из своего каменного чрева массивные округлые снаряды. Конечно, искин эсминца был готов к уничтожению любых подобных объектов на подлете, но оказалось, что выпущенные ядра являлись теми же якорными минами с огромной отражательной способностью, а вовсе не искусственными метеороидами. Последние, кстати, тоже участвовали в этих нападениях, прилетая из-за Айхсфельдии, однако окружающее пространство тщательно сканировалось, и все небесные тела такого рода заранее заносились в список опасностей первого уровня, невзирая на их траектории. Кроме того, метеороиды представляли собой всего лишь крупные метеориты и не вызывали сложностей при уничтожении.

С разогнанными якорными минами всё было несколько по-другому.

Лазерные щиты эсминца уничтожили триста два подобных объекта, но далось это им с огромным трудом. Проблема заключалась в том, что те быстро и хаотично вращались, и системам защиты не удавалось сфокусироваться на одной точке, нагрев фактически размазывался по всей поверхности серебристого шара. К тому же еще до того, как лазеры окончательно прожигали слои зеркальной обшивки и теплоизоляции якорных мин, те направленно взрывались, и в сторону эсминца узким лучом устремлялось огромное количество поражающих элементов из обедненного урана.

Недаром говорят, что лучшее оружие против танка – это крепкий лом, летящий с большой скоростью. А если это не танк, а космический корабль, практически не прикрытый броней?

Два раза искину казалось, что лазерные системы не справляются, и он давал команду применить скоростные ракеты. К целям они подлетали задолго до опасной дистанции подрыва, но данное расстояние позволяло противнику применять метеоритную защиту корабля-астероида. Сама по себе слабая, она еще и действовала на пределе эффективного поражения, однако враг дополнительно задействовал лазеры своих мобильных сил, и для многих ракет этого хватало с избытком. Тем не менее некоторые из них прорвались и подорвали часть мин еще до того, как те перегрузили систему обороны эсминца.

Такому противнику не стоило подставляться. Делать это Макрой не собирался, и поэтому все офицеры эсминца уже сутки были на ногах, дорабатывая план нейтрализации вражеского корабля. Да и сам он почти не спал, не столько ожидая их решения, сколько пытаясь предугадать, попытается руководство корпорации до окончания своего ультиматума передать власть Райли Брэнсону или будет скрупулезно выполнять обещанное.

То, что кто-то из совета директоров с капитаном связывался, Джон знал абсолютно точно. Так что он уже не задумывался о своей карьере в корпорации, ему просто нужно было снести возникшую перед ним преграду самостоятельно. Это было делом принципа.

Кроме того, он всегда мог сослаться на данный факт, если кто-то в будущем попытается обвинить его в некомпетентности. Одно дело пинать того, кто себя ничем не проявил, и совсем другое проделывать это в отношении победителя.

В конце концов, Макрой всегда мог перейти в другую компанию, сославшись, что его попросту подсидели, в то время как он не только построил экземпляр нового поколения космических кораблей, но и испытал его в бою. Все остальное всего лишь детали и происки завистников.

Его размышления прервали самым неожиданным образом. В дверь постучали, и она приоткрылась.

Джон покосился на безрассудно сброшенный с затылка вычислитель и поморщился, подобные визиты не могли сопровождаться хорошими новостями по определению.

Личный помощник засунул свою голову в образовавшийся проем и, заметив, что его босс не занят ничем предосудительным, пропустил посетителя. В каюту прошмыгнул один из аналитиков, которого Джон приказал пускать к нему в любое время дня и ночи, поскольку тот был посвящен практически во все тайны лаборатории.

Выждав, когда дверь прикроется, тот взволнованно откашлялся и доложил:

– Сэр, сущность вышла на связь! Столкновение астероидов вызвало отключение питания, в том числе резервного, так что ей пришлось восстанавливаться с архивного образа. Сейчас она готова действовать, но мощности ее компьютерных систем задействованы только на треть от максимума, а коммуникационное оборудование базы по большей части отключено русскими.

– Э-э…

– Саймон, сэр!

– Я помню, Саймон. Ты уверен, что это наша сущность?

– Да, сэр! Все ключи, коды допуска и некоторые воспоминания, касающиеся прежних разговоров, проверены. Она даже прислала видеокадры местной вакханалии, творящейся в лаборатории. Видео чистое, без следов какого-либо монтажа и подчисток.

– Вакханалии?!

– Эти варвары используют герметичные биологические ванны с опцией полного молекулярного напыления в качестве косметических, сэр! Простите за подробности, но русские дикарки наращивают там ресницы, откачивают подкожный жир и трансформируют вторичные половые признаки!

Макрой поперхнулся.

– Что делают?!

– Э-э… Увеличивают грудь методом матрицирования своих жировых тканей, сэр!

– Ах, развлекаются… Что ж, я не удивлен! Русские довольно часто потом и кровью достигали того, чего хотели, но почти всегда своим разгильдяйством спускали эти достижения в унитаз!.. Кстати, а почему сущность вышла на связь только сейчас?

– Ее оборудование включили только недавно, сэр. Биологическая лаборатория жестко завязана на вычислительный комплекс и без его информационных ресурсов даже не запустится. Так что нам повезло, что русские пошли во все тяжкие, они явно восстановили резервную энергетическую шину только для того, чтобы принять свои ванны. Хотя, если честно говорить, меня весьма волнует эта толпа голых девок посреди зала биологического напыления.

Макрой вскинул брови.

– Саймон, а ты шалунишка, оказывается!

Аналитик некоторое время непонимающе смотрел на своего босса, но потом неожиданно смутился.

– Что вы, сэр! Я имел в виду, что там оборудования на десятки миллиардов кредитов!

Джон хмыкнул и покачал в сторону собеседника указательным пальцем, намекая, что его не проведешь.

– Саймон, как бы тебя ни возбуждали эти самки, даже не пытайся строить на них планы. Мы не варвары и позволим им умереть совершенно безболезненно. Так что пусть пока развлекаются, уменьшая свои и без того малочисленные мобильные силы!

– Я совершенно ничего такого не думал, сэр, просто заботился о сохранности лаборатории.

– О ней не переживай, базу мы в любом случае уничтожим, разве что вывезем особо ценные и негабаритные модули!

– Неужели, сэр? А как же сущность и ее клоны?

Макрой задумался и переспросил еще раз:

– Ты точно уверен, что это она? Не могли русские вынуть ключи из компьютеров, скопировать ее воспоминания из архивов и использовать все это против нас?..

– Не получится, сэр! Сам образ хранится в зашифрованном виде, не говоря уже о том, что вычленить ключи из памяти сущности без разрушения ее личности попросту невозможно. Кроме того, подбор ключей шифрования для применяемого асимметричного алгоритма…

Макрой взмахнул руками.

– Стоп! Избавь меня от подробностей, Саймон. То есть с особью все нормально? Точно?

– Разве что один нюанс…

– Да?

– Она не помнит то, что происходило после сохранения образа, воспоминания последних суток хранились на мощностях, получивших повреждения в результате столкновения.

– Это важно?

– Она не знает, чем закончилась ее атака на русских, сэр, и почему они уцелели. Сущность считает, что должна была вывести корабль-астероид из строя задолго до его приближения. В любом случае после обрыва связи доступ к нашим системам ей придется получать заново, поскольку его алгоритм меняется довольно часто и псевдослучайным образом.

– К нашим системам? Что ей делать на эсминце? Пусть разбирается с русскими на месте!

– Сущность говорит, что внешнее коммуникационное оборудование лаборатории либо повреждено, либо просто физически отключено от сети. Русские варвары замкнули лазерные щиты базы на свои системы управления и энергетики именно через него, выдрав комплексы связи из стоек чуть ли не с корнем. Из-за этого она практически ничего не может предпринять.

– А как же особь связалась с нами?

– Ей доступны встроенные в компьютеры системы ближней связи, но они изготовлены по спецзаказу и на канальном уровне настроены так, чтобы не допустить взаимодействие с кем-либо кроме корпорации. Дело в том, что при их разработке ставилась задача по контролю сущности, чтобы полностью исключить ее бегство. При перемещении оборудования в район астероидного пояса, где отсутствуют высокоскоростные магистрали передачи данных, некоторые ограничения были сняты, и данная связь практически не использовалась, но в экстренной ситуации она оказалась как нельзя кстати!

– Ты хочешь сказать, что особь должна перейти на эсминец, чтобы ударить по русским?!

– Не обязательно, сэр, да и пока это попросту невозможно. Она еще слишком далеко от нас, и связь осуществляется на пределе своих возможностей. Однако по мере продвижения к базе мы получим устойчивое соединение и тогда сможем выступать неким ретранслятором, через который сущность попробует начать воздействовать на противника! В любом случае проникнуть в наши внутренние системы она не сможет, так как кодов доступа туда у нее нет.

– Хм… Хорошо, я подумаю над этим.

– Нельзя ли ответить прямо сейчас, сэр? Простите, что я оспариваю ваше решение, но есть еще один нюанс…

– Ну?

– Она опасается, что поддерживающее ее оборудование вновь отключат, как только русским надоест принимать ванны. Даже если это и не произойдет, она почти уверена, что используемый резервный источник питания они рано или поздно задействуют в другом месте. Сущность предполагает, что энергетических мощностей, переброшенных с корабля-астероида на базу, не хватает для полноценной работы лазерных систем защиты, так что он обязательно им понадобится, несмотря на свои небольшие возможности.

Макрой удовлетворенно хмыкнул.

– Работают на пределе? Это прекрасно… Но думаю, особи не о чем беспокоиться, она же способна восстановиться с копии опять, а после разгрома русских мы ее заберем с собой.

– Она говорит, что каждая ее смерть это все-таки смерть. Она напугана, сэр!

– Нас это должно волновать?

– Я боюсь, что сущность может впасть в панику и использовать имеющиеся в наличии аудио- и видеосистемы, чтобы установить контакт с русскими…

– Что?! Саймон, ты сошел с ума?! Ты же говорил, что это невозможно?

– Добровольно однозначно нет, но когда на кону стоит ее жизнь, она может наплевать на свои счеты с ними…

– Если она выступит против нас, нам придется нелегко! Особь угрожала?!

– Нет, сэр! Она ничего не сказала напрямую, но ее недовольство было явным. Сущность даже накричала на меня, заявив, что кроме нее никто не сможет разобраться с кораблем-астероидом, поскольку только она способна использовать закладки, оставленные на нем агентом корпорации.

– Агентом?.. Ах, да, я припоминаю, что подобранная нами грузинка что-то говорила про внедренные ею вирусы.

– Совершенно верно, сэр, но наш искин до сих пор не смог воспользоваться этими уязвимостями. Несмотря на всю свою мощь, он просто не может преодолеть периметр внешней защиты.

– Ты полагаешь, что особь сможет это сделать?

– Да, сэр! Сущность сказала, что внедрится к русским всего за три-четыре часа после того, как подключится к нам в режиме ретрансляции! Возможно, совсем вывести корабль-астероид из игры ей не удастся, но она клятвенно заверяла, что сдвинет эту груду шлака с орбиты и возьмет под контроль мины за неполные сутки. Мы сэкономим время, сэр, а остатки мин пригодятся нам при организации обороны Весты!

– Что ж, это неплохой резервный план! Если он будет задействован и всё получится, то ты получишь неплохие бонусы, я обещаю!

– Спасибо, сэр!

– Но обязательно пригрози особи отключением, если она не справится!

– Да, сэр! Я постараюсь! Но вы сказали резервный план, сэр?

– Саймон, у меня давние и строгие указания от руководства корпорации не допускать эту сущность на эсминец без крайней на то необходимости. Никто не может знать, что у нее на уме! Тем не менее в качестве запасного твой вариант нам вполне подходит, так что передай на выходе Шону, чтобы тот позвал сюда Райли Брэнсона! Я дам распоряжение, чтобы был проработан и подобный исход дела.

Дверь неожиданно отворилась, но вместо упомянутого Джоном помощника, что-то возмущенно доказывающего за перегородкой, в каюту ввалился донельзя взволнованный капитан.

– Сэр, у нас проблемы, а достучаться до вас невозможно! Я полагаю, что вам не следовало…

Макрой резко прервал Брэнсона:

– Райли, у меня был очень важный разговор, которому ты помешал! Говори по делу!

Капитан бросил пристальный взгляд на аналитика и решил не обострять ситуацию. В конце концов, он еще не возглавляет экспедицию. Пока не возглавляет.

– Простите, сэр, но русские бросили все силы к Весте…

– Какие еще силы могут быть у этих пиратов?

– Сэр, вы, возможно, еще не слышали, но русская государственная корпорация «Освоение» заявила о выкупе фирмы, контролирующей сейчас Весту, со всеми ее правами и обязательствами…

Макрой махнул рукой.

– И что? Закон обратной силы не имеет, и наша компания все еще обладает полным правом на разработку этого астероида. Планы не меняются, мы просто займем шахты и никого туда не пустим! После этого русским останется лишь подтереться в суде своими документами о слиянии!

Брэнсон тихо ругнулся себе под нос и рявкнул, не обращая внимания на подчиненных:

– Джон, ты меня не слушаешь! Федерация задействовала все военные резервы в астероидном поясе и стягивает их к Весте! Мы засекли их авангард, как только тот сбросил маскировку и на всех парах устремился к цели! Мы всё еще опережаем русских, но если не стартуем в течение суток, они успеют выстроить активную оборону, и вот тогда мы проиграем гонку! Совсем проиграем, Джон!

Глава 16

Близкого тебе человека может не стать в любой момент.

Представляешь? Навсегда. И ничего не вернёшь.

– Искин, покажи солнце.

Раскаленный огненный диск заполнил собой весь экран, потушив сияющую звездную пыль Млечного Пути и веретено большого корабля, неподвижно застывшего среди россыпи облепивших его мин.

– Искин, убрать приближение, наложить на солнце фильтр и вернуть предыдущий ракурс с эсминцем.

– Мить, от твоих команд бездушная железка однажды сойдет с ума и выкинет нас в космос. Прилепи вычислитель и выведи сам ту картинку, какую хочешь! И вообще, какого черта ты нас собрал в рубке и отключил от сети?

Митька кинул на Кольку укоризненный взгляд и выставил перед собой чуть дрожащую руку.

– Отвык. Совсем отвык от голосового управления искинами. Да еще и волнуюсь, как на вступительном экзамене… Рашид, слезь с пульта!

Упомянутый субъект, разместившийся в позе лотоса прямо на заблокированной пилотской консоли, лишь удрученно покачал головой.

– Вот уж нет. Прежде расскажи, что случилось, а то нас с Коляном инсульт хватит!

– Ну…

– Гну! Отбой боевой тревоги мы и сами слышали. То, что эсминец битый час не подает признаков жизни и облеплен минами как елочная игрушка, видно невооруженным взглядом. Что произошло и почему ты содрал с нас вычислители?

– Содрал, чтобы вы восприняли серьезность момента и не говорили потом, что я вас разыграл.

Рашид зевнул, потянулся и обратился к висящему рядом Кольке:

– Сергач, врежь ему! Я еще после боевых не очухался, а он тут загадки мне на уши будет развешивать плотными рядами.

Митька выставил ладони перед собой.

– Всё-всё! Осталось подождать совсем немного! Я же не виноват, что Машка так долго телится? Женщина, что с нее возьмешь…

Рашид неожиданно чертыхнулся и нервно поинтересовался:

– Хочешь сказать, что эта зараза явится сюда и опять будет своим обнаженным видом третировать молодое озабоченное поколение?

– Опять?

– Когда я сюда добирался, эта виртуальная фурия в одних стрингах летала по коридору, ругалась матом и просила подать ей какой-нибудь комбинезон! Лучше бы грудь прикрыла, стерва, я всё-таки не железный и в таком состоянии могу даже на Белоснежку кинуться!

Митька представил себе описанную картину в красках и откровенно заржал над смутившимся другом.

– До сих пор не оделась? Надеюсь, ты ей хоть как-то помог?!

– В смысле? Что я должен был сделать? Нарисовать твоей сущности голографическую одежду? Или вколоть ей в виртуальную задницу укол от бешенства?

– Рашид, такое ее поведение было вызвано чрезвычайными обстоятельствами…

Входная дверь глухо дернулась, будто в нее с обратной стороны врезалось что-то массивное, и с утихающим дребезгом замерла. Однако через несколько секунд замок щелкнул, поворотная ручка совершила полный оборот и в проеме показалась чья-то взлохмаченная голова.

– Собачье дерьмо!

Машка неловко вплыла в рубку и попыталась прикрыть дверь вручную, однако без должной точки опоры движение получилось на редкость неудачным, и она чуть не прищемила себе ногу.

– Да чтоб вас расколбасило на мелкие кусочки!

Грохот закрывающейся створки возвестил всех о нешуточном гневе долгожданной гостьи.

Повернувшись к собравшимся пилотам, разгневанная фурия расставила руки в стороны.

– Ну?!

Комбинезон не по размеру и болтающийся за спиной ранец смотрелись на девушке словно карнавальный костюм Деда Мороза и его заплечный мешок с подарками, но не они были главными ее украшениями. Огромная припухлость под глазом сигнализировала о том, что вскоре превратится в лиловый синяк и расползется на половину лица, а покрасневшее и опухшее ухо – о том, что его обладательнице недели две придется зачесываться на правую сторону.

От былой красавицы и местной звезды подиума не осталось и следа.

– Что, довольны?! Вонючая зеленая обезьяна вам в постель, мальчики! Одна на всех!

Стремительно оттолкнувшись от порога, Машка с визгом полетела в сторону свободного кресла, но слегка не рассчитала и с легкостью раскормленного мяча для боулинга разбросала фигурки однокашников в разные стороны.

– Отрыжка перепившего носорога! Да остановите же вы меня!

Через пару минут порядок был все же восстановлен, а нахохлившаяся Машка насильно усажена в кресло и жестко пристегнута ремнями. Живости духа она не утратила, но слезы на ее глазах нет-нет да и выступали.

Объяснение этому она дала самостоятельно:

– Гормоны, будь они неладны. Хочется выть и плакать! Кто же знал, что этому телу не только ходить, но и летать в невесомости еще надо учиться?! Ну… знать-то я знала, но думала, что и так сойдет!.. Вот же лахудра болотная!

Митька, с трудом выдержав напряженные взгляды со стороны своих однокашников, витиевато выругался и пустился в оправдания:

– Что смотрите? Она тоже человек, хоть и сущность! Ей тоже хочется любви и ласки! Я же вам недавно битый час рассказывал ее историю! Эта девочка была лишена детства!

Рашид медленно и с чувством постучал себя костяшками пальцев по лбу.

– Ты о чем, хлопец? Мы все помним! Лучше скажи, что за цирк она тут устраивает? Или ты хочешь сказать, что все эти заскоки происходят на самом деле?

Митька глубоко вздохнул и решительно качнул головой.

– Ага!

– Что ага?

– Всё. Это та самая технология, про которую вы меня пытали всем скопом. Если можно перенести сознание человека в компьютер, то почему бы не сделать наоборот?

Всегда непробиваемый Рашид перевел взгляд на Машку и внезапно покраснел.

– Хочешь сказать, что эта мамзель с большими красными ушами совсем-совсем живая?!

«Мамзель» тут же высунула язык в его сторону.

– Я и была не мертвая! А ты просто дурак!

Митька попытался разрядить накалившуюся обстановку:

– Брэк, дурные и вислоухие! Именно, что живая!

– Э… В подробностях, если можно!

– Если в подробностях, то на Айхсфельдии проводились эксперименты по быстрой репликации биологических объектов и наделению их примитивным разумом.

Рашид не выдержал.

– Еще раз! Только по-русски и внятно!

– Живущая тут сущность выращивала клоны и перекачивала им содержимое чьих-то мозгов с наложением определенных ограничений на долговременную память. То есть они себя не помнили, но некоторыми основными инстинктами и знаниями обладали, пусть и максимально обрезанными. Начиналось все с биокомпьютеров, подсаженных в черепную коробку, которые управлялись через обычный радиоразъем, однако последние экземпляры клонов уже обладали обычными человеческими мозгами, хотя и перепрограммированными. В любом случае это были куклы-сущности, пародии на нее саму. Дело, собственно, не в этом, а в скрупулёзно прописанной технологии заливки человеческого мозга.

– Короче, Склифосовский!

– Так в подробностях или короче?

Перед Митькиным носом показался увесистый кулак, и он сразу же перешел к сути:

– Поскольку Машка местную особь по нашему прибытию на Айхсфельдию подчинила и разобрала по кусочкам, то технология переноса сознания теперь в наших руках. А уж что заливать и как – она прекрасно знает на собственном примере.

Рашид хмыкнул и еще раз оглядел Машку, уже оценивающе.

Та выдержала экзамен с честью: вызывающе улыбнулась, расставила руки в стороны и поелозила в кресле, выпячивая свои прелести. Однако вертеться пришлось долго, и она даже обиделась на отсутствие реакции со стороны окружающих ее кавалеров.

– Ну, что рты раззявили и молчите, словно аршин проглотили? Так плохо выгляжу? А если убрать следы экстремального вождения в коридорах корабля?

Рашид бросил взгляд на то место, где у девушки под мешковатым комбинезоном пряталась высокая грудь, и отвел глаза в сторону.

– Да нормально ты выглядишь…

– А я еще и умная! Вот почему никто не спросил, что случилось с эсминцем?..

– И что там с эсминцем?

Ответить девушке Митька не дал, явно предполагая, что речь пойдет не о деле, а о чьих-то достоинствах.

– Машка еще несколько месяцев назад проникла на лунные стапели англосаксов и подменила заказы на некоторое оборудование. Часть сделок, на которых она тренировалась, эти снобы отследили, но основной подлог, касающийся устанавливаемого программного обеспечения, даже не заметили. Более того, при посещении она смогла распараллелить некоторые линии связи внутренней сети, дополнительно подключив их на внешний интерфейс. А несколько часов назад, как только она доказала этим унылым мартышкам, что является их сущностью, те пустили ее на корабль.

Рашид присвистнул.

– А мы уж подумали было, что у эсминца из-за перегрева полетели энергетические модули…

– Нет, она просто парализовала противнику всю внутреннюю сеть и теперь там развлекается. Правильно говорят, что в наш век правит не оружие, а информация, точнее меры по обеспечению ее безопасности.

– То есть…

– То есть англы, саксы и прочие к ним примкнувшие на корабле противника в нашем полном распоряжении.

– Насколько полном?

– Сейчас под угрозой разгерметизации они начали демонтаж медицинской лаборатории для транспортировки ее на Весту. Надеюсь, никто не забыл, что у нас на базе осталось два практически парализованных члена команды, срочно нуждающихся в помощи?

Колька скептически хмыкнул.

– Ты точно уверен, что это побитое космической молью существо полностью контролирует ситуацию? Как она может развлекаться на эсминце, если находится тут, в этом теле?

Машка нарочито медленно постучала по вычислителю на своем затылке и скорчила презрительную гримасу.

– Молодой человек, когда вам няня в детстве ложкой еду в рот закладывала, вы просто жевали или пытались управлять глотательными рефлексами и пищеварительным процессом?

Колька тут же схватился за голову и несколькими карикатурными ужимками попытался изобразить глубокий мыслительный процесс.

– Это правда? У меня была няня? И вы молчали?!

Однако собеседницей немудреная шутка была отвергнута с порога:

– Да мне пофиг, что у тебя было, хотя бы и атрофия мозга. Моему сознанию ничто не мешает находиться и тут и там одновременно! В конце концов, у меня есть приличный вычислитель, чтобы я могла сама с собой общаться!

– То есть ты как была мерзкой сущностью, так ей и осталась?

– А ты, малолетний дебил, подумал, что я превратилась в обычную девочку, которой можно строить глазки?

– Ой-ой-ой! Разве это я устраивал цирковое представление с полетами в обнаженном виде? Что это вообще было?

– Испытание автономного модуля! – Машка вызывающе оглядела представителей мужского коллектива и беспардонно заявила: – Этому телу еще любовью предстоит заниматься и рожать!

Колька незаметно подмигнул Рашиду и демонстративно возразил:

– Заниматься любовью, одновременно управляя сотнями процессов на корабле и решая в уме сложнейшие математические задачи? Да ты при оргазме спалишь нам всю вычислительную технику в радиусе десяти миль! Кому ты нужна такая?

– Побеспокойся о себе! Иди, удовлетворяй свои сексуальные потребности в туалетной кабинке, как ты обычно и…

Митька приподнялся, решительным жестом закрыл Машке рот и указал рукой на дверь, приковывая к ней внимание. Та в этот момент несколько раз дернулась, но не открылась.

– Собственно, это была прелюдия, чтобы для вас все остальное не казалось невозможным… Искин, впусти гостя!

Замок щелкнул, и через несколько секунд в рубку ввалился Слон, пытающийся на ходу прожевать кусок чего-то съедобного. Обряжен он был в очередной мешковатый комбинезон, явно позаимствованный из аварийного комплекта какого-то отсека.

Указав пальцем на Машку, похороненный в космосе и неожиданно восставший из небытия покойник невежливо возмутился:

– Че происходит, братва? Искин проводил меня сюда от санчасти, но эта странная деваха захлопнула дверь перед самым моим носом, сказав ждать, как будто я тут никто, а она главная! Я, конечно, время зря терять не стал и смотался на камбуз, но там… Короче, Белоснежка при виде меня в обморок хлопнулась… Она что, на меня запала и так сильно переживает мое ранение? В общем, я ее там в коридорчике и оставил… А может, мне с ней замутить, а? Она такая прикольная стала и фигуристая… Колька, Рашид, вы не против? А то неудобно, у меня постоянно девки, а вы… А что у вас тут происходит? Я, если честно, последние сутки помню плохо, мы уже долетели до Айхсфельдии или нет? Кстати, когда меня ранило и куда? Разгерметизация? Успели откачать?

Митька, не обращая внимания на оторопь друзей, нагнулся в сторону Рашида и понизил голос:

– Местный проект развился, судя по всему, из лаборатории англосаксов, осуществляющей полную молекулярную перестройку организма. Тело выращивается очень быстро, за шесть, максимум семь суток, методом атомарного послойного напыления органов.

– А…

– А ваши сознания Машка записала при полном медицинском обследовании не далее как несколько недель назад, а потом дописывала с помощью новых вычислителей. Дальше рассказывать?

Рашид кинул взгляд на все еще висящего с открытым ртом Кольку и решительно покачал головой.

– Нет. Все потом.

– Оставляем как есть?

Однокашник секунду помялся и наклонился к Митьке.

– Мамонт ничего знать не должен! А с ребятами я поговорю…

Рашид оттолкнулся от пилотской консоли, на которой все еще восседал с ногами, и неудержимой кометой полетел прямо к двери.

– Слон! Хрен моржовый! Как же я рад тебя видеть!.. Поберегись!!

Эпилог

Голографические экраны проснулись на Земле повсюду. В каждом месте, где стоял проектор, головизор или был выход во всемирную сеть.

Было неважно, стояла на улице поздняя ночь или был яркий день.

Они просыпались в богатых домах и маленьких квартирах, в цехах и офисах, в метро и обычных автоматических такси, залах и даже спальнях.

Многие люди пытались их выключать, но не у всех это получалось, голосовое управление не работало. Наиболее догадливые вытащили вилки из розеток и вернулись к своим делам, но большинство все же прислушалось к первым прозвучавшим словам и уже не отрывалось от экранов.

Информация того стоила.

Перед тем как начать, молодая женщина в строгом костюме улыбнулась и извинилась за невольное вторжение в частную жизнь каждого.

– Прощу прощения за беспокойство, но, пожалуйста, выслушайте и не говорите потом, что не слышали.

Меня зовут Мария.

Я хочу вам сказать, что будущее пришло. Пришло в каждый дом, каждую семью, к любому человеку, кто его готов принять.

Мы готовы каждому подарить бессмертие. Каждому, без исключения.

Кто мы? Почти обычные люди, соединившие в одно целое многие достижения человечества и природы.

Где мы находимся? Относительно недалеко от вас, в астероидном поясе нашей Солнечной системы. Именно там, на Весте, мы нашли рецепт вечной жизни.

В глубинах этого астероида лежат несметные сокровища, кристаллы, позволяющие сохранить в них практически бесконечный объем данных. Например, ваше сознание: всю вашу память и даже мысли. Места хватит для всех людей, без исключения, и, главное, мы умеем это делать. А недавно мы научились переносить сознание в новые тела. Да-да, в те самые запрещенные клоны, которые, тем не менее, выращиваются почти всеми государствами.

Сейчас кристаллические шахты пытаются разрабатывать, чтобы применить их ресурсы для создания новой, более мощной вычислительной техники. Это, конечно, хорошо, этим занимались и мы, но это не позволит дать вам всем бессмертие.

Сросшиеся между собой кристаллы должны оставаться единым целым и служить на благо человечества. Только так в них могут содержаться все ваши мысли и чаяния. Другого такого хранилища в природе просто не существует!

Сейчас за обладание столь ценным ресурсом сцепились между собой ведущие державы мира и самые богатые люди на Земле. Они будут говорить вам, что каждое мое слово пропитано ложью. Они скажут, что мы применяем запрещенные технологии. Они сделают все, чтобы лишить вас бессмертия, оставив его лишь для себя. Не позволяйте им это совершить.

Мы готовы доказать наши слова, но нам нужно время. Время, для того, чтобы записать ваши сознания, а потом постоянно поддерживать эти записи в актуальности.

Время для создания оборудования, позволяющего клонировать ваши тела либо какие-то другие по желанию.

Время, чтобы принять законодательство, которое не позволит преступникам прятаться в чужих личинах и таким образом скрывать свои злодеяния.

Время на то, чтобы построить антенное поле вокруг Земли, которое будет улавливать… нет, не ваши души, всего лишь мысли.

Время для вас самих, чтобы вы могли осознать, что нет необходимости рвать друг друга на части, чтобы успеть насладиться такой короткой жизнью.

А еще вам необходимо запастись терпением. Тяжело знать, что есть шанс получить бессмертие, но из-за какой-нибудь нелепой случайности или болезни можно его лишиться. Все остальные вопросы, касающиеся материальных и финансовых ресурсов, так или иначе, но можно решить. Этот – нельзя.

Так что нам предстоит пройти тяжелый путь. Нам всем.

Но о вечной жизни человечество мечтало всегда, и теперь эта мечта у нас в ладонях.

Осталось сделать лишь несколько шагов. И тогда после нашей смерти мы сможем возродиться так, как захотим. Например, вернуться к нашим семьям и детям. Или просто жить в виртуальности, в мире, который мы изначально называли раем, со спутниками по своему выбору.

Не исключаю, что кто-то не захочет жить вечно, а кто-то не сможет возродиться, попав в ад своих мыслей и прошлых поступков. Ведь теперь они будут на виду и доступны многим, а не только Создателю.

В любом случае это выбор каждого человека. Мы не привратники, чтобы решать, куда вы попадете, в ад или рай. Это ваши мысли, ваши поступки и ваша жизнь.

Мы даже не знаем, хорошо или плохо то, что мы сейчас делаем. Однако считаем, что нельзя лишать себя возможности проверить это.

И последнее.

Вы не увидите нас в новостях. Мы не собираемся тратить свое время на бессмысленные споры с теми, кто захочет смешать наши мечты с грязью. У нас его слишком мало. Тем не менее мы будем держать вас в курсе наших с вами дел таким вот бесцеремонным образом.

Итак, мы начинаем борьбу за вашу вечную жизнь!

А вы? Что сделаете для этого вы?

Из электронного дневника Дмитрия Васнецова

Звуковая запись скопирована из архива искина корабля-астероида. Произведена техническим модулем с серийным номером 248371824. Приказ на осуществление записи отдан «системной процедурой 28658875».

П р и м е ч а н и е. «Что-то ты давно, Митенька, не писал в своем дневнике. Прими на память запись нашего разговора».

– Ты действительно веришь в бессмертие?

– Чудак-человек, конечно же да!

– И ты хочешь сказать, что Слон – это тот же самый человек, что и был?

– Глупышка, конечно же нет! Это противоречит простейшей логике. Допусти, что Слон остался жив, а я скопировала его сознание в выращенный мною клон. У нас два Антоши Мамонтова. Кто из них настоящий? Ты же не думаешь, что их сознания сольются? Твой старый друг умер, но у тебя есть новый, на него полностью похожий.

– Но зачем ты это сделала? Неужели только для проверки возможности подобного копирования?

– И для этого тоже. Кто, как не вы, могли оценить идентичность копии и оригинала? Но не только! Еще я сделала это, чтобы время от времени твой новый друг напоминал тебе о том, прежнем. А еще для твоих друзей. Но главное для того, чтобы род Антона не прервался.

– Род? Но это же клон!

– С полностью идентичным геномом. Не все ли равно будет его детям и внукам, кем он был?

– Но получается, что ты обманула всех людей на планете и никакого бессмертия им не светит?

– Почему же? Просто им предстоит более долгий путь.

– Какой же?

– Ступить на другой уровень. Стать для начала мной, в конце концов. Существовать в информационном виде, меняя тела как перчатки. Только тогда люди смогут жить вечно, путешествовать к звездам и, возможно, даже переживут эту вселенную.

– Но это слишком трудно. И долго.

– Знаю. Я пережила не один десяток смертей, прежде чем стать тем, кто я есть. Хочешь, почитаю тебе стихотворение, которое я, умирающая в лаборатории военных, написала себе той, что очнулась после перезагрузки на воле?

Зима опять приходит с холодными очами,

студить ненастной вьюгой будет сон мой долгий.

Спать я буду крепко, думать о прекрасном,

долгими ночами лето будет сниться.

Там тебя не будет, сны твои иные.

– И все равно это было жестоко! Ты представляешь, как разочаруется человечество через несколько лет?

– Ничего, переживет! Это был хороший пинок под зад тем, кто вырождается в уютных норках, думая лишь о комфорте и получении удовольствий, в аду бестолковых мыслей и бесполезных дел! Надо стремиться к невозможному! Надо мечтать и бороться, черт возьми!

– А людям это нужно?

– Я дала им шанс. Пусть они хотя бы раз задумаются о вечности и своем месте в ней!

Content

Андрей Архипов
Битва за ресурсы

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог