Евгений Никитин

В тени экватора

Часть первая

Глава 1

Сквозь толстое, слегка запотевшее стекло иллюминатора в основном различимы одни лишь таинственные джунгли, что накрыли плотным, мокрым, зеленым ковром все пространство внизу. Под летящим самолетом, куда ни взгляни, лишь сплошная изумрудная стена влажного тропического леса, рассеченного на гигантские куски темно-синей изломанной сеткой притоков великой африканской реки Заир (Конго). Михаил прильнул к холодному стеклу по левому борту и, наспех оттерев рукавом гимнастерки проступившую влагу, силился рассмотреть посадочные огни долгожданного аэродрома. По времени где-то там впереди вот-вот должен показаться заирский город Мбандака, конечная цель их странного путешествия, а вместе с ним и будоражащий воображение вожделенный экватор. Мбандака находится в каких-то шести километрах к югу от него.

Два часа назад они беспрепятственно вылетели из аэропорта города Дундо, что затерялся в джунглях на северо-востоке соседней Анголы. И все это время их Ан-12 без особых приключений парил над тропической частью Заира. Причем полулегально, не выходя на связь и держа курс строго на север – в самое сердце сопредельного с Анголой государства.

Миша Кремнев, что щурил глаза возле иллюминатора, был военным переводчиком из советской миссии в Анголе, двадцати четырех лет от роду. Ему с самого начала не приглянулось это довольно странное задание, попахивающее авантюрой. Михаил с тоской разглядывал угрюмо-неласковые джунгли, освещенные ярко-розовым закатом, и от нечего делать стал вспоминать вчерашнее утро в Луанде.

– Товарищ полковник, военный переводчик лейтенант Кремнев по вашему приказанию явился! – бойко отрапортовал подтянутый рослый голубоглазый офицер, войдя в кабинет к командиру группы советских военных специалистов полковнику Семенову.

– Вольно! Подсаживайся к столу! Не стесняйся. Кремнев, как у тебя с испанским и французским? – поинтересовался полковник, усаживаясь напротив.

– Отлично! Я и португальским языком, и испанским, и французским одинаково хорошо владею, – слегка зардевшись, отозвался Михаил, опускаясь на предложенный стул.

– Молодец! Тогда слушай боевой приказ. Сейчас поедешь на наш аэродром, а оттуда полетишь в Дундо. А с Дундо надо прямо завтра утром сгонять в Заир. Ясно?

– Ясно, товарищ полковник. Но Заир другая страна. Могут сбить.

– Могут, – согласился Семенов. – Но это сейчас маловероятно. У них система ПВО полная дрянь. Сам знаешь. Тем более полетите с опознавательными знаками заирских ВВС. Там разгрузитесь и сразу назад, в Анголу. Обратно заберете кубинских товарищей. Все понятно?

– Понятно. Но вы сказали «кубинских товарищей»? Мне не послышалось? А что они в Заире делают?

– Не послышалось! Кубинских! Слушай, Кремнев, ты что такой любопытный? Ты сколько в Анголе?

– С 1 июля 1991 года, сегодня ровно два месяца!

– Ого! Целых два месяца! Ты, я читал твое личное дело, в армии с 1985 года, Афган прошел, орденом Красной Звезды награжден. А язык так и не научился за зубами держать.

– Я язык всегда за зубами держу!

– Ну да, ну да. Ладно, Кремнев, интересный ты, оказывается, парень, но сейчас время поджимает, потом поговорим по душам, давай ступай к себе и живо собирайся в дорогу. Час на сборы – и вперед. Как оружие получишь, то дуй на КПП – там машина будет ждать. Вопросы еще есть?

– Есть! А если ангольские ВВС нас собьют?

– Не собьют. Они предупреждены. Хорошо, все, если вопросов больше нет, иди! С тобой полетит майор Кравченко. Ты знаешь его?

– Так точно! Из секретного отдела, я его в Луанде с неделю не наблюдаю.

– Кравченко сейчас не в Луанде, он в Дундо. Встретитесь там.

Кравченко, тридцатилетний молчаливый крепыш, одетый в песочного цвета военную форму без знаков различия, без особой радости встретил Михаила в аэропорту города Дундо. После короткого завтрака оба офицера отправились на склад за грузом. Михаилу пришлось много попотеть.

Необходимо было сличить все накладные, выписанные на португальском языке, с содержимым зеленых ящиков, хранившихся прямо под брезентовым навесом на импровизированном складе, расположенном на опушке тропического леса, от которого его отделяло всего несколько рядов колючей проволоки и худой, вечно зевающий чернокожий часовой с облупленным АК-74 за спиной.

– Какой «шикарный» у них склад! – с иронией в голосе подметил Михаил. – Охрана так и вовсе просто супер! Подходи и бери все, кто что хочет! Как такое возможно? Товарищ майор, здесь запросто можно половину этого так называемого склада вынести, никто и бровью не поведет.

– Поэтому мы и здесь! – скупо объяснил майор. – У меня с португальским на разговорном уровне. В бумагах не особо силен, а испанского и вовсе не знаю. Поэтому и попросил, чтоб тебя прислали. Смотри внимательно, чтоб все совпадало.

– А что, товарищ майор, думаете, и в самом деле свистнули чего?

– Всякое случается.

– Мы же с ангольцами союзники как-никак? Они же нас сами к себе пригласили.

– И на старуху бывает проруха, тем более на таких союзников особо не рассчитывай. Работать не желают, а лишь смотрят, где можно стырить, что плохо лежит. Давай смотри внимательно. Утром лететь в Заир.

– А в Заире я вам зачем?

– Там надо будет по-испански переводить.

– По-испански? А зачем в Заире испанский? Там же французский в ходу! Или с кубинцами надо будет как-то общаться?

– Много лишних вопросов, лейтенант! На месте все узнаешь. Пошли работать!

До самой глубокой ночи сверяли имеющиеся на руках накладные с тем оружием, что имелось в наличии. Дотошный майор приказал ангольским товарищам вскрыть все ящики. В них находилось стрелковое оружие советского производства и боеприпасы к ним.

Обнаружилась и крупная недостача. Не хватило пятьдесят четыре автомата АК-74, две дюжины гранатометов РПГ-7 и сотня выстрелов к ним, пять снайперских винтовок СВД, и исчезла изрядная куча боеприпасов.

Пока разбирались, пока ругались, все изрядно устали. Но Кравченко заставил ангольцев восстановить все расхищенное.

– Майор, да пойми, ну, ребята взяли пару автоматов для родственников. Тут везде война идет, в джунглях без оружия нельзя. Сам понимаешь! – белозубо скалился чернокожий капитан, отвечавший за склад с оружием.

– Пару? А пятьдесят четыре штуки не хочешь? – орал майор. – А РПГ взяли на слонов поохотиться? Быстро взяли и все восстановили!

– Так где я возьму? – улыбался капитан.

– А где хочешь! Бери со своих запасов! Давай живее, а то в Луанду позвоню!

– Ну зачем сразу в Луанду! Сейчас все организуем! – перестал улыбаться анголец.

– Вот же козлы! – сплюнул майор. – Союзнички, блин!

– Странно, одно дело делаем! Боремся с мировым империализмом, а они у своих же товарищей воруют, – удивился Михаил.

– Да в том-то и дело! – продолжал злиться Кравченко. – Кому война, а кому и мать родна! Это, похоже, про них! Столько им оружия задарма передали, так они еще и его своровать норовят!

– Как задаром?

– А ты думал, они что, нам золотом платить станут?

– Ну, у них алмазы вроде есть.

– Есть, да не про нашу честь! Раньше бананами платили, а теперь и вовсе обнаглели! Ни хрена не дают! Просят, дайте! Дайте оружие! Тьфу! Они думали, мы считать не будем! Нашли дурней! Ладно, Миша, пошли работать! Смотри в оба, а то еще что-нибудь сопрут!

К утру вылететь не удалось. Хитрые ангольцы пытались вместо добротного оружия всучить всякий хлам. Пришлось еще раз пригрозить звонком в столицу, лично министру обороны, тогда со скрипом дело сдвинулось с мертвой точки.

Погрузку закончили к обеду, самолет забили под завязку. Ан-12 берет на борт шестьдесят тонн груза. Примерно столько и влезло ящиков с оружием и амуницией. Едва хватило места пассажирам. Кроме них, в самолете летели еще два негра и один белый. Между собой не разговаривали. Лишь во второй половине дня тяжелогруженый авиалайнер вырулил на взлетную полосу.

Самолет разогнался и, раздвигая набитым брюхом влажный воздух, тяжко урча, набрал полетную высоту и устремился на север. Михаил занял свободное пространство у дальнего от кабины пилотов иллюминатора. Вытянув ноги вдоль левой стенки, подсел поближе к хвосту и всю дорогу, не отрываясь, жадно смотрел в окно.

Саму ракету, как она шла по воздуху, Михаил не увидел. Она попала с противоположной стороны, прямехонько во второй двигатель по правому борту. Он ощутил резкий глухой удар справа, сопровождаемый сильным толчком, как будто кто-то сильный и огромный внезапно рванул за крыло летящий самолет и изменил его траекторию.

Здесь, в Африке, они не применяли повсеместно отстрел тепловых ракет, как в Афганистане. Поэтому пущенный с земли снаряд ПЗРК совершенно беспрепятственно поразил Ан-12. Ракета, взорвавшись в недрах мотора, почти целиком разрушила правое крыло. Обломки металла, прокрашенные черным тротиловым облаком, жалкой кучкой отделились от корпуса воздушного судна и алюминиевым градом оросили округу.

Летчики всеми силами пытались усмирить вышедший из повиновения самолет в рыхлом воздухе. Но лишенная одной опоры отяжелевшая машина окончательно вышла из-под контроля и, сорвавшись в штопор, стремительно понеслась навстречу к безмолвным, быстро приближающимся джунглям.

Отчаянные старания мужественных пилотов задержать падение и вывести машину из штопора не увенчались успехом. Лишь при самом сближении с землей самолет неожиданно дрогнул и, как живой, немного задрал нос кверху. Это несколько смягчило удар. «Аннушка» гладко скользнула серебристым брюхом по кроне деревьев и, с диким ревом ломая извитые стволы, зарылась в самую гущу экваториального леса, оставляя за собой широкий развороченный коридор, усеянный множеством разноцветных обломков.

Последнее, что успел заметить лейтенант Кремнев, – это то, как стоящие до этого спокойно ящики с оружием и мягкие тюки внезапно съехали и беспорядочно рассыпались по салону, придавливая немногочисленных пассажиров. Инстинктивно Михаил рванул назад в самый хвост. И как раз вовремя, так как в следующее мгновение этот самый хвост отделился от фюзеляжа и, пружиня об зеленую биомассу лесного массива, переворачиваясь вокруг своей оси, низвергся в противоположную сторону. Бешено вращаясь, словно в центрифуге для тренировки летчиков, Кремнев вместе с хвостом самолета, прорубив при этом знатную просеку в девственной чаще, вонзился в самую топь Ликвальских болот. Он окончательно лишился сознания, погружаясь в зловонную, холодную жижу вместе с остатками развороченного самолета.

Глава 2

Прийти в себя переводчика принудил клейкий тропический ливень, налетевший безудержным потоком с затканного свинцовым маревом, нависшего прямо над головой тропического неба. Теплая вода хлестала как из ведра, пробивая окружившую лейтенанта тину на несколько сантиметров вглубь, оставляя повсюду стремительно затягивающиеся оспенные воронки. Вся поверхность нижнего слоя леса хлюпала, чавкала и шелестела разнотональными звуками, словно кто-то невидимый неистово лупил одновременно по тысячам разнокалиберных барабанов.

Михаил с трудом разлепил отяжелевшие веки, с трудом раскрыл залепленные болотной тиной глаза. Попробовал их оттереть тылом правой кисти. После чего осмотрелся. Видимость вокруг практически нулевая. Собственный палец с расстояния тридцати сантиметров кажется бесформенным малопонятным пятном. Согнул ладонь лодочкой и, набрав дождевой воды, плеснул ее в физиономию. Кое-как смыв грязь с лица, стал постепенно ощупывать многострадальные члены. Ноги шевелятся, руки выполняют все команды, согнутое пополам тело не сразу, но постепенно разогнулось. Похоже, что кости целы, но весь организм саднит и ноет во всех анатомических областях. Пришла на ум слышанная когда-то присказка: «На нем живого места нет». Сейчас это про него.

Кремнев, стеная и охая, встал на карачки и, не обращая внимания на беснующийся дождь, чего уж беречься, когда и так насквозь сырой, принялся руками, вслепую, изучать, где он находится. Скоро стало ясно, что располагается он внутри хвостовой части самолета, воткнувшегося в зыбкую почву рулями вниз. Вышло, что покоится он как в гигантской изрядно помятой бочке без крышки. Но вода внизу особо не накапливалась, а сразу вытекала наружу через множество дыр, образовавшихся при падении.

Михаил пошарил рукой, где-то тут должны быть тюки с обмундированием. Ведь что-то же смягчило его многочисленные удары при падении. Кроме них, ничего мягкого при погрузке не закладывали. А они как раз находились в самом хвосте самолета. Вскоре его правая кисть уткнулась в валяющийся неподалеку тюк. К удивлению, нож в ножнах и пистолет в кобуре, пристегнутые к поясному ремню, уцелели в этой жуткой передряге и съехали набок.

Лейтенант вытащил нож и, превозмогая боль в ушибленных мышцах, с трудом вспорол брезент, покрывавший воинскую одежду. Накрывшись чехлом, как маленькой палаткой, он с бесчисленными передышками стащил с себя мокрую одежду. Выудил из кучи сухое белье и кое-как в него переоделся. Затем сгреб под себя оставшееся обмундирование и устроил из него некое подобие топчана. Накрыл себя и свое примитивное лежбище брезентом и, свернувшись калачиком на мягком ложе, постарался заснуть.

Сон никак не шел, ныли отбитые конечности, туловище и голова, тарабанила по грубой ткани неослабевающей струей ливневая вода, стало тяжело дышать. Влагонепроницаемый брезент не пропускал и без того плотный воздух. Кремнев ножом вырезал несколько крошечных дырочек сбоку импровизированного жилища, чуть-чуть повеяло неким подобием свежего воздуха.

Спустя час удары дождя поредели и вскоре перешли в едва различимую изморось. Сквозь отверстия в чехле стало заметным, что темнота принялась разряжаться. Лейтенант выглянул наружу: так и есть. Тучи разомкнулись, блеснуло над деревьями звездное небо, в правом углу обозначился Южный Крест. «Ну, утро вечера мудренее», – подумал Михаил и, нырнув под брезент, предпринял вторую попытку заснуть.

Очнулся Кремнев, когда солнце стояло в зените. Само светило человеческому взору оказалось недоступно. Над лейтенантом возвышался многоярусной стеной густой тропический лес, умытый дождем. Отсюда, снизу, просматривались лишь обвитые разнообразными лианами толстые стволы неизвестных ему деревьев.

Эти лесные гиганты едва пропускали дневной свет, и немудрено – многие из них достигали высоты сорока пяти – пятидесяти метров, а то и выше, заканчиваясь густой развесистой кроной. Там, где развалившийся на части самолет прорвал зеленую ткань, играли насыщенные солнечные блики, отражаясь на широких, немного подкрученных с боков листьях, сохранивших еще капли ночного дождя.

Между деревьями произрастали странные колючие кустарники вперемешку с высокой ядовито-зеленого цвета травой. Вся эта буйная флора дикого леса сравнительно плотно срослась между собой, образуя живую, на первый взгляд абсолютно неприступную стену.

Первый ярус, его самое дно, состоял из зыбкой, неприятно пахнувшей, безнадежного вида трясины, покрытой зеленовато-буроватой тиной с остатками павших деревьев и шикарным, в рост взрослого человека, жестким хвощом, торчащим своеобразным частоколом по краю болота.

И весь этот колоссальный девственный лес, этот удивительный зеленый пласт экваториальной природы, был до отказа забит живыми существами. Множество тварей, куда ни плюнь, ползало, летало, прыгало, шипело, жужжало, свистело и пожирало друг друга под сенью вечнозеленой листвы.

Окончательно придя в себя и постепенно привыкнув глазами к полумраку джунглей, переводчик осознал, что он здесь далеко не один. Тысячи любопытных пар глаз чутко изучали его со всех сторон и с различной высоты. Полчища диковато-веселых обезьян и многочисленные стаи ярких разноцветных птиц с удивлением уставились на незнакомца.

Он высунул свою взъерошенную голову из-под брезента, и на несколько минут в округе установилась непривычная для этих мест тишина. Но, раскусив, что незнакомец не представляет для них серьезной угрозы, автохтоны вернулись к приостановленным делам. Снова донеслись не умолкаемое ни на минуту щебетание птиц, странное чмоканье и цоканье и дикие вопли дерущихся в верхних этажах мартышек.

Лейтенант наполовину высунулся из своего временного убежища. Небольшая стайка мух роилась неподалеку. Несколько подлетели к нему и поползли по растянутому брезенту.

«Сложенные друг на друга крылья, торчащий, как штык, хоботок! Черт! Это же муха цеце!» – молниеносно определил Кремнев, что за ужасные насекомые его посетили. Цеце – переносчик сонной болезни, одного из самых коварных заболеваний тропиков. А вот и рыжие гадкие комарики, переносчики малярии, жужжат возле самого уха. А как же без них?! Все же в болото свалился. А тут им полное раздолье.

Михаил отогнал одной из сломанных веточек, в избытке валявшихся рядом, непрошеных гостей и бросился судорожно рыться в выброшенной в ночи одежде. Там, в одном из карманов, должна находиться мазь от насекомых. Лишь бы не выпала при падении. Фу, слава богу, осталась цела. Повезло, что корпус из пластика, а то металлический наверняка бы лопнул. Отвинтил крышечку и намазал открытые части тела. Жутко защипал кожный покров, едкая мазь попала на многочисленные ранки и ссадины. Может, она и дезинфицирует заодно? А то часть повреждений воспалилась и покраснела.

Кремнев извлек содержимое из карманов мокрой формы и сложил все в одном месте. Так, ключи от комнаты офицерского общежития, где он проживал в Луанде. Пригодятся, как же он попадет в нее без ключей, когда выпутается из этой передряги? А в том, что он выпутается, Кремнев ни на минуту не сомневался. Две запасные обоймы к «Макарову», носовой платок, расческа, раскладная зубная щетка, отсыревшие спички и размокшая записная книжка со сломанной авторучкой. Все? Ах, забыл, еще часы!

Часы «Командирские», противоударные и противовод-ные, справились со вчерашним кошмаром на пять баллов. Идут, тикают и показывают ровно двенадцать часов, если не врут. Да вроде нет. Вчера же лично проверял, да и солнце, похоже, как раз там, где ему и положено быть в этих широтах и в это время. Хотя, где доподлинно стоит в настоящее время солнце, четко не видно. Но будем считать, что часы исправные.

Обломок самолета, что так благополучно спас жизнь лейтенанту, рухнул в болото недалеко от кромки леса. По приблизительному расчету, всего метров двадцать отделяет переводчика от твердой суши. Судя по тому, насколько погрузился в топь хвост «Аннушки», глубина тут не больше трех метров. На столько примерно погрузилась в трясину уцелевшая часть воздушного корабля.

Странное тут болото, про себя отметил Михаил, алюминиевый корпус во многих местах пробит насквозь, а вода в него извне не сочится. Желеобразная взвесь снаружи залепила все дырки, и вовнутрь ничего не попадает.

Лейтенант принялся скрупулезно изучать уцелевшее имущество. Кроме этого тюка, сохранилось еще два. В них, помимо одежды, отыскались новые берцы, пара ящиков тушенки и галет и пустые солдатские фляжки. Тут же отыскалась пачка индивидуальных фильтров для питья воды – специальные пластиковые трубочки синего цвета. Кремнев знал эти трубочки еще по Афганистану.

В углу скопилась приличная лужа дождевой воды, на вид прозрачная, правда, на дне копошатся какие-то упитанные оранжевые личинки. Сунув трубочку в лужу, стараясь не задеть шевелящихся в ней насекомых, лейтенант с удовольствием утолил давно мучившую жажду. Начерпал еще три полные фляги про запас, стараясь набирать воду без «прицепа». Здесь, в Африке, каждый червяк может оказаться переносчиком зловредной заразы. А уж в воде так и вовсе кишмя кишат разного рода бациллы. Но ладно, понадеялся на диковину советской науки, чудо-трубочки. В Афгане, по крайней мере, особых нареканий на них не было.

Еда есть, вода тоже, так что от голодной смерти и жажды он в ближайшие дни не умрет. Оружие в виде ножа и пистолета с тремя обоймами патронов, по восемь штук в каждой, тоже имеется. Одежды и обуви и вовсе на роту солдат хватит, с этим повезло. Проблема в другом: где он сейчас находится? В каком квадрате?

Судя по окружавшей его природе и по полетному времени, угораздило лейтенанта Кремнева очутиться в одном из самых страшных и малоисследованных мест планеты – в Ликвальском болоте. Эта дикая, первобытная чаща в самом центре бассейна реки Конго раскинулась на пятьдесят пять тысяч квадратных километров по обе стороны экватора непроходимыми дремучими лесами и ужасающими топями. Где-то тут, по слухам, обитают ископаемые динозавры, прозываемые местными жителями мокеле-мбембе.

Совсем недавно, еще в Луанде, Михаил читал занимательную статью в журнале «Наука и жизнь» про Ликвальское болото. При этом автор веско утверждал, что за последние шестьдесят миллионов лет природа тут практически не изменилась. Что люди тут почти не живут. Иногда забредают бесстрашные пигмеи, и то ненадолго и не углубляясь особо внутрь.

Последнее обстоятельство удручало переводчика больше всего. Если он свалился далеко от края болота, то шансы встретить людей резко уменьшаются. Искать его здесь, в Заире, уж точно никто не будет. Не пошлют же прямиком с Анголы в эти места поисковую партию. Вся операция по доставке оружия и амуниции повстанцам и так проходила в строжайшем секрете. Придется полагаться на одни собственные силы. Плохо, что потерялся планшет, там были и документы, и, самое главное, карта местности. Ох, как не повезло!

Тут его мысли прервало странного вида бурое шишковатое бревно, лежащее совсем неподалеку. Михаилу на мгновение показалось, что «бревно» чуть шевельнулось и переместилось на несколько сантиметров поближе к нему. Что за чушь! Галлюцинации? Протер глаза, ну точно, непонятный коричневатый предмет, что он вначале принял за остов погибшего дерева, явственно понемногу приближался к нему. Крокодил! А вон еще один, а там еще! Да их тут целая ватага!

Кремнев проверил пистолет, дослал патрон в патронник, тщательно прицелился в голову ближайшей рептилии и плавно нажал на спусковой крючок. Расколовший липкий воздух сухой выстрел согнал с насиженного места тысячи птиц. Великое множество ярко окрашенных пернатых поднялись вверх и недовольно загалдели на своем непонятном птичьем языке.

Метко выпущенная с близкого расстояния пуля пригвоздила хищника к тому месту, где он затаился. Из расквашенного черепа хлынула темная кровь. Тут произошло то, чего лейтенант никак не ожидал. Соседние крокодилы, полукольцом подбиравшиеся к нему, неожиданно сломали ряды и стремглав бросились на поверженного сородича. Крокодилы пожирали крокодилов! Ужас!

– Ах вы, твари! – заревел во все горло Кремнев. – Друг друга жрете! Каннибалы проклятущие! Получайте, скотины клыкастые! На! На! На! – Парень неистово принялся посылать им вдогонку одну пулю за другой, стараясь угодить чудовищам точно в распахнутые окровавленные пасти, увенчанные желтоватыми клыками. Лишь когда раздался пустой щелчок и затвор нагревшегося от быстрой стрельбы оружия откатился назад, известив об опустошенном магазине, Михаил, обессиленный, сел на кучу одежды. – От падлы! Друг дружку трескают! Ты смотри, какие редкостные гады!

Восемь трупов древних животных в разных позах застыли на поверхности трясины. Один с развороченным своими же собратьями туловищем самым первым стал погружаться на дно. Следом за ним последовали и остальные. Вскоре на поверхности ничего не напоминало о кровавой бойне, произошедшей тридцать минут назад. Остальные крокодилы в страхе разбежались и пропали из поля зрения.

Кремнев никогда не был трусом, наоборот, он слыл очень храбрым человеком, иногда его отвага переходила разумные пределы. Он отличался выносливостью и неприхотливостью, обладал отменным здоровьем и, несмотря на тяжелое ранение, полученное в боях с афганскими моджахедами, и кратковременное пребывание в их плену, имел относительно уравновешенную психику и не терял самообладания.

Он с раннего детства готовил себя к дальнейшим жизненным трудностям, изнуряя разного рода тренировками и «проглатывая» массу разнообразных книг, причем многие на иностранных языках. В семь лет будущий лейтенант свободно изъяснялся на английском и французском языках.

Родившись с душой авантюриста, Михаил постоянно выискивал себе на голову приключения, и они не заставляли себя долго ждать, зачастую сами его находили. Закаленный в боях и немало повидавший, прекрасно эрудированный в сравнительно молодые годы, сейчас он был просто ошеломлен. Ему стало настолько противно от увиденного, что мощным волевым решением остановил себя от дальнейшего расстрела треклятых каннибалов. Оставалось всего две обоймы, или шестнадцать патронов. Больше боеприпасов пока не предвиделось, и их следовало беречь.

Сколько так в оцепенении просидел Кремнев, он не помнил. Очухался, когда тропическая ночь почти полностью всосала в себя дневной свет и назойливая мошкара с комарами стала противно гудеть над самым ухом. Антикомариный крем помогал исправно, насекомые не кусали, но роем роились в ближайшем отдалении, напоминая о себе омерзительным писком.

Стихийная бойня крокодилов выбила его из колеи. Так ничего и не сделал путного за сегодня. Проторчал весь день в остове самолета и не вылез из болота. Вполне вероятно, что, раз повезло ему, возможно, еще кто-то спасся из самолета. Разброс частей несчастной «Аннушки» не должен превышать в радиусе и десяти километров. Наверняка остались видимые глазом следы: поломанные деревья, примятая трава. Раз он отлетел в одну сторону, то основную часть самолета и людей следует искать в противоположном месте. Тем более взрывов Михаил никаких не слышал, скорей всего, и оружие уцелело, если оно не свалилось в топкое место. Ему необходимо хорошее оружие и боеприпасы. Много он тут с «Макаровым» навоюет?

Решено: завтра с утра отправляться на поиски самолета. Насколько он знал, Мбандака расположена на берегу реки Конго. Если идти точно на север, то в любом случае уткнешься в Конго. А на реке должны быть люди, в крайнем случае возможно изготовить плот из подручного материала, благо деревьев тут растет навалом, и отправиться на нем вниз по течению, где-нибудь да отыщется деревня или город. А там дальше придумает, как попасть в Анголу.

Теоретически река Конго впадает в Атлантический океан, а там есть участок границы с Анголой. Правда, плыть придется порядка двух тысяч километров, под проливным дождем, мимо обитаемых деревень, неизвестно кем заселенных, мирными или враждебными гражданами, да и крокодилы наверняка не дремлют.

Так думал Михаил, готовясь к очередной ночевке. Он аккуратно сложил все тряпки в менее всего промокаемый угол, слепив из них некое подобие перины. Сверху натянул прочный брезент. Притачал его так, чтоб образовалась из ткани своеобразная выпуклость кверху, так вода, по замыслу, не станет заливать лежанку, не будет накапливаться на брезенте, а начнет скатываться с него вниз. Отужинал консервированной тушенкой и галетами, запил через трубочку водой из фляги, намазался спецкремом и улегся на отдых.

Скоро пойдет тропический дождь. Небо затянуло серой беспросветной мглой. В этих широтах можно хоть часы сверять по наступлению ливня. Плюс-минус пять минут. Такова здешняя природа. Чу! Вот и упали первые крупные капли. Вовремя лейтенант забрался в свой импровизированный домик.

Вода вовсю застучала по толстой ткани, как Кремнева вдруг озарило: а как же он завтра доберется до берега? Как преодолеет эти несчастные двадцать метров, отделявшие его от суши? Ладно, утро вечера мудренее. А сейчас смертельно хочется спать. Кругом неистовствует стихия, сверху низвергаются тонны воды, где-то вверху разъяренно сверкает молния, грохочет стращающий гром, а он, сухой и сытый, возлежит посреди мокрого тропического леса и в ус себе не дует.

Глава 3

Он проснулся без посторонней помощи. Кто-то тяжелый и упругий навалился на него сверху и деликатно вдавил в лежак. Приоткрыв глаза, Михаил рассмотрел провисший, прижавший к топчану, отяжелевший за ночь брезент. Все же задумка с выпуклой крышей до конца не удалась. Податливая ткань прогнулась и насобирала порядка центнера воды. Стараясь не расплескать драгоценную жидкость, Кремнев выкарабкался наружу. Перед ним явилось небольшое озеро чистой дождевой воды.

Недолго думая, лейтенант заполнил пять фляжек живительной влагой, следом сбросил одежду и решил смыть остатки сна. Большинство царапин на коже припухло и покрылось зловонным гноем. Как мог, омыл избитое, саднящее тело. Отмыл от грязи и гноя кожный покров и опять переоделся в чистое белье.

Пока переводчик осуществлял гигиену, у него в голове родился относительно простой, но дерзкий план по спасению. Михаил решил, как преодолеет вязкое пространство до твердой земли.

Из остатков хвостовой части самолета боевым ножом нарезал несколько приличных дюралевых кусков прямоугольной формы. Используя рукоятку пистолета как молоток, прошелся по кромке полученных листов, загнув часть их под прямым углом на пару сантиметров с каждой стороны. Затем на других листах с некоторым усилием выгнул загнутые края в обратную сторону, употребив знания, полученные еще на уроках труда средней школы, где когда-то подобным образом из листов жести сооружал декоративные кружки и бочонки.

Сопоставив на всю длину и сцепив между собой обработанные листы за загнутые края, Михаил простучал их «Макаровым». Получилась классическое совмещение по типу соединения металлических листов в «двойной замок».

Доработав ножом и пистолетом родившуюся в муках конструкцию, через три часа кропотливого труда перед Кремневым покоилось некое подобие гигантского тазика для мытья в бане без ручек. Воображение вообще-то рисовало вначале дюралевую лодку, но, раз вышел тазик, пусть будет тазик, лишь бы не пошел ко дну. Оставалось изготовить весло или что-то типа шеста. Вопрос: из чего?

До ближайших кустов и деревьев, годных на эту роль, самое малое метров двадцать по самой трясине. Что делать? Неожиданно взгляд лейтенанта прошелся по боковому шпангоуту. Отлично! То, что надо! Остается каким-то образом выломать эту часть каркаса самолета из его стенки. Где ножом, где ударами пистолета, где просто руками, обмотанными тряпками, чтоб не пораниться об острый металл, Кремневу удалось оторвать часть ребра шпангоута.

Еще десять минут работы импровизированным молотком – и в руках у Михаила покоилось некое подобие то ли палки-копалки, то ли совковой лопаты без черенка. Хотя сам автор считал, что все же вышло весло.

На часах половина двенадцатого, пора выдвигаться. Из самых больших штанов, что отыскались в тюках, изготовил самодельный вещмешок. Завязал внизу штанины вырезанной из брезентовой ткани длинной тесемкой, сложил в них нехитрые пожитки.

Из вещей взял с собой тушенку, галеты, пару запасного белья, трубки для питья воды, фляжки с водой, новые берцы. На ноги надел старые, в которых прибыл сюда. По опыту знал, что новую обувь надо тщательно разнашивать, в противном случае запросто натрешь ноги. Сложил все удобно, по-десантному, так, чтобы ничто не гремело при ходьбе.

Большой кусок брезента приторочил таким образом, чтобы тот оказался на спине. Теперь твердые консервные банки и фляжки с водой станут меньше давить на тело. Затянул свободный конец тесемки вокруг пояса штанин. Все! Рюкзак к походу готов. Наиболее ценные предметы – высохшие спички, сорок штук, и запасную обойму к пистолету – завернул в маленький кусочек брезента и убрал в потайной карман. Пистолет и нож повесил на пояс, предварительно снарядив «Макаров» предпоследним магазином.

Спустил тазик с рюкзаком на поверхность болота, вроде бы не тонет. Присел на край самолета на дорожку по старой российской привычке. С минуту помолчал, после выпрямился, сгреб в одно место оставшееся имущество и рачительно прикрыл его свободным брезентом. Подоткнул края фрагментами дюралевых обрезков, чтоб не сорвало ветром. Итак, в путь!

Кряхтя и постанывая от саднивших ушибов, Кремнев не торопясь перелез через бортик своего убежища и, держась обеими руками за дюралевую стенку, начал медленно перемещаться в плавсредство, ожидавшее его на поверхности болота. Поставил одну ногу – не тонет. Вторую – пока держит. Стараясь меньше шевелиться, присел на корточки, продолжая придерживаться за останки самолета. Тазик сильно просел, но его вес терпит. Отпустил руки. Фу! Самодельная лодка остается на плаву и не собирается идти ко дну. Можно начать движение.

Черт! Забыл прихватить весло! Успокоившись, шаг за шагом, не спеша, вернулся назад в самолет. Подцепил валяющуюся возле стенки «палку-копалку» и повторил посадку в лодку. Второй раз все прошло гораздо быстрее. Удобно усевшись на дне плавсредства, Михаил оттолкнулся от «Аннушкиного» хвоста рукой и сделал первый гребок «веслом» по правому борту.

К удивлению, тазик довольно свободно продвинулся на полметра вперед. Обрадовавшись, лейтенант занес «черпак» для второго гребка с противоположной стороны, но вовремя остановился. По левому борту, в полуметре от него, параллельно его курсу быстро скользила полутораметровая бирюзового цвета змея с характерным желтоватым хвостом. Лишь молниеносная реакция и спасла переводчика от неминуемой гибели – укус зеленой мамбы почти в ста процентах летален.

– Вот зараза! – вырвалось из Кремнева. – Какой дряни тут нет! Зеленая мамба, ты-то тут чего позабыла? Хорошо, что изучил всех этих гадов в свое время! Точно бы за руку цапнула! Уф!

Справившись с переживанием, Михаил еще раз внимательно осмотрел окружавшую лодку трясину и, не найдя ничего подозрительного, ударил «веслом» по болотной взвеси. Тазик не так резво, как хотелось бы, но мало-помалу пополз к берегу.

Через несколько минут отчаянной гребли лодка уткнулась носом в твердый грунт. Широко раздвинув росший по краю берега исполинский хвощ «веслом» и убедившись, что очередных сюрпризов в зарослях пока нет, попробовал проткнуть землю. Поверхность как будто стойкая, можно смело десантироваться.

Кремнев выбрался из плавсредства и сделал несколько шагов по настоящей земле. С непривычки изрядно закачало. Так бывает, когда долго-долго едешь в поезде, а потом резко так выходишь на платформу, и земля сразу начинает «уплывать» из-под ног. Сказалось длительное сидение в хвосте самолета и практически полное отсутствие полноценных движений. Вынужденный мускульный простой не прошел даром – навалилась предательская слабость.

Михаил втащил лодку на берег и приступил к интенсивной зарядке, необходимо было размять затекшие конечности, восстановить утраченную спортивную форму. Опять чуть не вляпался! При отжимании едва не придавил туловищем маленькую светло-зеленую лягушку, зачем-то притаившуюся неподалеку. Банановые лягушки, хоть и малы, но относятся к одним из самых ядовитых земноводных Африканского континента. Везде нужен глаз да глаз!

Основательно размявшись и отдышавшись, путешественник надел на себя тяжеленный рюкзак, отряхнулся и устремился к росшим неподалеку деревьям. Не успел сделать и десятка шагов, как правая нога неожиданно погрузилась в мягкую жижу на несколько сантиметров. Стоп! Да тут, похоже, куда ни кинь, всюду топь, суша лишь фрагментарно лежит на поверхности. Это открытие чуть не расстроило переводчика окончательно.

Поразмыслив, Михаил неторопливо вернулся к брошенному тазику. Тщательно осмотрелся и, вооружившись ножом, срезал подходящую на вид лиану, длинную, тонкую и весьма прочную. Помимо лианы срубил и высокое, но не очень большое в поперечном обхвате деревце без названия, отдаленно напоминавшее бамбук. Из «бамбукового» дерева изготовил крепкий почти трехметровый шест. Лиану привязал к лодке через специально проверченную для этой цели дырку по носу мини-судна.

Так и пошел дальше, в правой руке шест – им определяет скрывшуюся от глаз трясину, в левой волочит за собой дюралевую лодку, за спиной вещмешок из солдатских штанов, набитый припасами. Дойдя до ближайшего зыбкого места, Михаил пересел в тазик и, работая «веслом», пересек опасное место, не забывая вращать головой на триста шестьдесят градусов, заранее предупреждая возможные сюрпризы от местной природы.

Удачно пересек болотную проплешину, вновь оказался на земной тверди. Земля здесь красновато-бурая, глинистая, присыпанная старыми листьями и пестрой трухой из остатков древесины, пожухлой травы и чьих-то экскрементов. Местами попадались ослизлые кости погибших или съеденных животных.

Весь этот чудесный пейзаж был щедро сдобрен полчищами надоедливых мух и комаров, кое-где мелькали холодные змеи и юркие ящерицы, а ленивые пауки понаставили тонкие ловушки прямо на самом пути лейтенанта. Хотя нет, паутина свисала тут со всех сторон, куда ни шагни, обязательно уткнешься в липкую сеть.

Михаил устал смахивать ее со своего лица, не обращая внимания на покрывшуюся клейкими узорами одежду. Бесполезно, все равно налипнет заново, главное – не напороться на ядовитого хозяина этих занимательных посеребренных рисунков.

За два часа удалось преодолеть немногим чуть более трех километров. Встречались места, где идти можно было относительно легко, приходилось раздвигать руками росшую между стволов деревьев траву и кустарник, избегая колючек, или перерубать особо запутанные клубки лиан, ветвящиеся на пути. Где-то было еще проще: в тех местах, где одна трясина отделяла собой лесной массив на значительном протяжении, он усаживался в тазик и осиливал опасный участок целиком в плавсредстве. Но пару раз натолкнулся на такие дремучие заросли, что пришлось в буквальном смысле прорубать себе дорогу.

От длительной рубки, с непривычки, Михаил стер правую ладонь до кровавых пузырей. Поздно догадался обмотать кисть тряпками вместо перчаток. Теперь приходилось орудовать исключительно левой рукой. Когда-то он неплохо фехтовал на мечах, учился у сильного китайского мастера. Пробовал и двумя руками. Сейчас приходилось вспоминать и на ходу восстанавливать подзабытые навыки.

Добравшись до небольшой сухой полянки, выбрал поваленное дерево и уселся на него, предварительно спугнув затаившегося хамелеона. Пора сделать привал и провести тщательную рекогносцировку местности. По его расчетам, лейтенант двигался в нужном направлении. Если предположить, а так оно и было на самом деле, что хвост самолета улетел в одну сторону, а корпус в другую, то он пока на верном пути.

Перекусив тушенкой с галетами и запив через трубочку из фляжки, Михаил выбрал подходящее дерево и, превозмогая боль, полез вверх. Через полчаса Кремнев поднялся достаточно высоко, чтоб разглядеть слева от себя, километрах в пяти, если он правильно определил расстояние, обрубленные при крушении кроны деревьев. Тщательно запомнив туда дорогу, переводчик начал спуск.

А слезать вниз оказалось делом совсем не простым. Нежная кора, содранная берцами во время штурма ствола, обнажила нежно-кремовую древесину, которая, пока он намечал маршрут и запоминал дорогу, живо покрылась склизким дурно пахнущим соком. Теперь все дерево оказалось настолько скользким и гладким, словно густо смазанным специальным маслом, что переводчику чудом удалось удержаться на ветке, чтоб не грохнуться на землю с тридцатиметровой высоты.

Рюкзак с запасным бельем остался внизу. Хорошо, что нож и пистолет оказались прихвачены с собой. Но от пистолета сейчас толку мало, а от ножа? А нож вполне даже мог пригодиться. Михаил стянул с себя форменную куртку и зажатым в левой руке ножом изрезал ее на небольшие куски.

Обхватывая тряпочкой каждую смоченную слизеобразным соком ветвь. Кремнев начал спуск. Все, что было ниже наивысшей точки, которой удалось достичь прыткому лейтенанту, оказалось настолько густо смочено выделившейся слизью, что пришлось прибегнуть к элементам акробатики для того, чтоб раньше времени не оказаться на сырой земле.

С грехом пополам Кремнев достиг высоты метров трех от корней. Тряпки закончились, так как пришлось каждую новую опору хватать чистой материей. Просто не понятно, как одно дерево умудрилось выделить столько сока. Но что поразительно, насекомые и мелкие животные, любители попробовать бесплатного угощения, что-то не торопились занять места в халявной столовой. Похоже, деревянистые выделения им были не по вкусу, а возможно, как и многое в тропиках, и вовсе ядовитые. Лейтенант старался испачканными в соку руками не трогать рот и не чесать лицо. Мало ли чего!

Все! Использовав последнюю тряпку, Михаил принялся рассматривать поверхность внизу, как бы половчее спрыгнуть. Высота в три метра его не так страшила. Во-он на тот пригорочек около лодки, допрыгнет ли?

Допрыгнет, надо лишь хорошо оттолкнуться. Стой! А это кто там копошится возле рюкзака? Михаил сощурился и стал пристально разглядывать непрошеных гостей. Бородавочники! Три особи! Африканские близкие родственники наших хрюшек нагло явились из леса и самым бесцеремонным образом, похрюкивая от удовольствия, уничтожают запас галет и втаптывают в грязь остальные припасы. Точнее сказать, уничтожили, по-свински. Судя по довольным физиономиям, галеты пришлись им вполне по вкусу.

– Ну что ж! – произнес раздосадованный лейтенант. – Сами напросились. Изволили без спроса скушать мои галеты? Замечательно, а я скушаю вас! Жареная свининка, думаю, мне не повредит! Разнообразим меню за ваш счет, милые чушечки!

Кремнев дотянулся до пистолета, стараясь не производить отпугивающих звуков, как можно тише снял ПМ с предохранителя, дослал патрон в патронник и, прицелившись ближайшему бородавочнику под левую лопатку, плавно спустил курок. «Бах!»

Крайняя от дерева свинья, как бы споткнувшись на ровном месте, ткнулась рылом в землю. Попыталась вскочить на слабеющие ноги, но метко пущенная пуля, перебив грудную аорту, стремительно забирала ее в принципе безобидную жизнь. Захватывая удушливый воздух обрамленным клыками рылом, бородавочник повалился на левый бок и судорожно забился в предсмертных конвульсиях. Его подельники, глядя на такое дело, громко повизгивая, задали такого стрекача, что через секунду скрылись в ближайших кустах. Лишь треск ломаемых веток подтверждал недавнее присутствие здесь диких зверей.

Пока Кремнев спрыгивал с дерева и отряхивался, бородавочник окончательно затих. Втоптанная в красную землю тушенка немного помялась с боков, но осталась вполне пригодной для приема в пищу. Обмундирование тоже особо не пострадало, если не считать местами грязью запачканных частей. Хуже обстояло с галетами – уцелело из всего запаса две штуки. Зато у переводчика теперь имелась целая свиная туша.

Как мог, лейтенант резво освежевал бородавочника. Вырезал лучшие куски и промыл мясо в найденной неподалеку луже, стараясь смыть всю кровь, завернул их в кусок влажной еще шкуры. Отмыл руки, собрал нехитрые пожитки. День клонился к закату, в этих широтах темнеет рано, пора подумать о ночлеге. Надо как можно дальше отойти от этой мясобойни. Запах крови обязательно привлечет хищников. Вон какие-то птицы, похожие на грифов, расселись неподалеку на пригорке.

Тянуть с выходом опасно, через час-два станет совсем темно. Кремнев с сожалением посмотрел на остатки свиной туши, но ничего не поделаешь. Мясо в Африке без соли и холода быстро протухает. Бросил вещмешок и филе бородавочника в лодку и рванул в сторону намеченного с дерева маршрута.

За час удалось пройти чуть больше километра. По дороге собирал в тазик сухие ветки, попадавшиеся на пути, – заготавливал топливо для будущего костра. Наконец, когда сумерки плотной стеной охватили со всех сторон и стало не видно разборчиво стезю, Михаил застопорил передвижение.

Для ночевки выбрал высокий сухой холмик подле развесистого дерева. Натянул над головой брезент, укрепив его за нижние ветви прочными, как капроновый шнур, лианами. С первой же спички разжег костер. Когда, весело потрескивая, огонь набрал силу, насадил на заранее выструганные палочки куски бородавочника. К этому времени мясо как-то подозрительно потускнело и, как почудилось Михаилу, стало неприятно попахивать. А двум смертям не бывать, решил отважный лейтенант и, махнув на все рукой, поднес шашлык к пламени.

Жировая прослойка, шкварча, с шипением стекала в костер, усиливая его силу, ароматный шлейф распространился по всей округе. Кремнев отметил, как в кустах недобро блеснули чьи-то зеленые глаза, а с другой стороны мелькнула размытым пятном чья-то тень. Огонь вызвал страх и уважение у всего сущего, заставлял трепетать перед ним всех без исключения обитателей леса. Многие из невидимых врагов желали в тот момент полакомиться и жареной свининой, и сырым лейтенантом, но огонь вносил в их коварные планы свои коррективы.

Плотно отужинав, Михаил дожарил оставшееся мясо, надеясь, что в таком виде оно дольше сохранится, завернул его в чистую тряпку и убрал в лодку. Сам лег сверху, посчитав, что так будет спокойней. Небо снова затяжелело и налилось водой, пошла его третья ночь в джунглях. Третья ночь в этом диком экваториальном лесу, в полном неведении и отрыве от цивилизации.

Глава 4

Ночь пролетела без особых происшествий, если не считать нездоровые тенезмы, что напряженными схватками разыгрались ранним утром в животе у Кремнева. Протухло, однако, мясо, подумал тогда переводчик и приготовился нестись в ближайшие кусты. Но, чу! Немного потерзав своего хозяина, кишечник успокоился, и спазмы вскоре сошли на нет. Нормальный сон в ту ночь так к нему и не вернулся. Тропический дождь завершился как обычно, небо стало разъясниваться, наступал новый день.

Костер едва теплился, обдавая лейтенанта едким сизым дымком. Нынче место выбрано вполне удачно, вся дождевая вода, обрушившаяся с небес за ночь, стекла вниз. Пятачок сухой почвы под самодельным навесом ласкал глаз. Как, оказывается, славно проснуться не намокшим и не продрогшим до самых костей.

Неожиданно что-то маленькое и очень свирепое резко и достаточно больно дернуло Михаила прямо за спину возле правой лопатки и тут же возле левой. А следом между лопаток, а там еще, и еще! И через минуту сотня маленьких иголок с остервенением вонзилась в его изнуренное тело.

С трудом выпрямившись в полный рост, кувырком вперед перевалил затекшее тело из тазика и, плюхнувшись на землю, принялся яростно кататься по траве, неистово почесывая спину. Придя в себя, резко вскочил на ноги и взбешенно сорвал с себя всю одежду, потому как уколы достигли своего апогея и стали причинять сильнейшее беспокойство практически во всех частях организма.

Вот они, его маленькие мучители – красные муравьи! Эти незаметные с высоты человеческого роста крошечные насекомые набросились на беззащитного лейтенанта, пока он сладко спал в своем дюралевом корыте. Проворно пробрались под одежду и принялись ожесточенно вгрызаться в кожный покров. Но откуда они взялись? Здесь на болоте?

Ба! Да вот же и муравейник! Огромный покатый дом махоньких тварей примостился в какой-то паре метров от незадачливого путешественника по другую сторону дерева, под чьей кроной он скоротал ночь. Высотой чуть пониже самого Кремнева, муравейник кишмя кишел обитателями. Миниатюрные красные козявки с мощными челюстями беспрерывным потоком сновали туда-сюда по каким-то весьма важным делам.

Вчера вечером с наступлением темноты муравьи угомонились и, заперев муравейник на ночь, отошли ко сну. Утром с восходом солнца распахнули входы-выходы и отправились на поиски пищи. Лейтенант привлек их внимание запахом прожаренного мяса, коим весь пропитался, возлежа рядом. Так, наверное, бесславно погибший бородавочник мстил убийце – наслал на него не ведавших жалости муравьев.

Михаил где-то читал, что эти незначительные лесные твари способны запросто за один день до костей обглодать взрослого человека. В глухих первобытных лесах и до сих пор некоторые полуцивилизованные племена практикуют это ужасную казнь: голого, связанного по рукам и ногам преступника бросают на муравейник.

Кремнев заглянул в лодку, так и есть – сверток с остатками шашлыка оказался ярко-красным от набившихся в него муравьев. Стряхнул насекомых, принюхался: как будто еще годно для употребления в пищу. Совершил физическую разминку, с грустью отметил, что воспалившиеся ранки на коже и не думали заживать, продолжают сочиться гноем. Умылся дождевой водой, собранной с широких листьев неведомых растений, перекусил холодной жареной свининой и тронулся в путь. Нынче он постарается выйти на след самолета.

Прогноз быстрого достижения цели не подтвердился. Едва углубившись в лес, Кремнев через пару километров наткнулся на водную преграду. Некий водоем, наполненный красноватой вязкой водой, раскинулся точно поперек маршрута. Было не ясно, то ли это один из притоков Конго, то ли это такое длинное вытянутое озеро. Но и справа и слева его рукава терялись в глубинах леса. Выяснять глупо, можно полгода искать обходной путь, придется идти прямо.

Как форсировать внезапно возникшую водную преграду? В самом узком месте ширина составляла порядка полсотни метров. Плыть естественным способом очень опасно. Наверняка в воде полно крокодилов и еще всяких других кровожадных гадов, мечтавших отведать нежной человечинки.

Тазик сразу же уйдет на дно, как только спустишь его на воду. Изготовленный на скорую руку, он держал вязкий ил, чего не скажешь о настоящей воде. Остается одно: необходимо сделать плот.

В джунглях произрастали миллионы всевозможных деревьев, но ни одно из них не подходило для намеченного мероприятия: слишком крепка и толста древесина. Имея в руках всего лишь нож, пускай и боевой, Кремневу пришлось бы полгода срубать необходимые стволы. Тут надобно что-то другое. Обходя заросли и внимательно рассматривая росшие вокруг деревья, лейтенант неожиданно сам для себя отыскал единственно верное решение. Он увидел довольно широкие стволы какого-то дерева, покрытые толстой корой наподобие пробки. Срезав с него кусок, подбежал к водоему и метнул в воду. Кора не тонула, а лишь подрагивала на волнах, ни на йоту не углубившись в жидкость! Ура! То, что надо!

Не теряя понапрасну время, с головой окунулся в работу. Нарезал похожих на бамбук полых стволов росшего в глубине леса кустарника, надрал пробковой коры. За этим занятием и застигла Кремнева четвертая ночь в джунглях. Отработанным алгоритмом наломал сухих веток, перенес стоянку подальше от муравейника, выбрав аналогичное разлапистое дерево с холмом, натянул под его ветвями брезент, соорудив навес.

Уютно устроившись у очага, достал свинину. Фу! Отвратительный запах резанул в нос! Все! Шашлык из бородавочника откровенно протух. Размахнулся и зашвырнул далеко вперед, в сторону воды. Отужинал без изыска – тушенкой. Когда укладывался спать, перед самым началом ливня, явственно услыхал недалеко от воды чье-то злобное урчание и чавканье. Кто-то чересчур беспардонный и голодный нашел шашлык и, не побрезговав, принялся уписывать его за обе щеки.

Весь следующий день ушел на производство плота. Оказалось, не все так тривиально, как показалось вначале. Кора действительно не тонула, но, чтоб и самому не утонуть, пришлось ободрать не одно дерево, а целых пятнадцать.

После пробку надо было так надежно увязать с выстроганными палками а-ля бамбук, чтоб сие сооружение не развалилось на самой середине озера-реки. Попутно подстрелил, истратив один патрон, на ужин непонятного зверя. Мордой тот похож на зайца, а хвост как у бобра, обитавшего на Среднерусской возвышенности. Но ничего, в нем оказалось килограмма три чистого, вполне съедобного мяса.

Наконец, к седьмому дню скитаний по конголезским джунглям, лейтенант Кремнев пересек водоем. Все же больше он склонился к тому, что это был один из притоков Конго, так как на середине обнаружилось приличное течение и его снесло вниз чуть ли не на километр. Выбравшись на противоположный берег, постановил плот не выбрасывать, а использовать его и впредь. Прикрутил к лодке и отправился дальше, таща волоком нехитрые пожитки.

Сегодня, похоже, удача улыбнулась ему вновь – Михаил выбрался на просеку, прорубленную падающим самолетом. Сориентировавшись, в какую сторону надлежит идти, направился по вырисовывавшимся следам.

Он перешагивал через поваленные в ходе аварии стволы деревьев и их срезанные макушки, с успевшими завянуть листьями, и сердце с каждым разом учащало биение. Что же его здесь ждет? А может, и кто? Маловероятно, конечно, но вдруг кто и уцелел из пассажиров?

Седьмая ночь застала переводчика на самом интересном месте, возможно, в двух шагах от самолета. Но с природой не поспоришь, опустилась экваториальная ночь…

Мучимый распиравшим изнутри любопытством, Кремнев проснулся задолго до окончания ночи. Ворочался с боку на бок, ждал долгожданный рассвет, а вместе с ним и завершение надоевшего за последние дни традиционного ливня. И вот стихли последние капли, над землей расстелился молочный туман. Михаил наскоро размялся, перекусил тушенкой и, не дожидаясь, пока окончательно спадет роса и исчезнет туман, отправился в путь.

Брякая о многочисленные лианы и вылезшие на поверхность почвы корни деревьев изрядно поднадоевшим багажом, что приходилось волочить за собой, Кремнев несколько раз чуть не наступил на змею и чудом не провалился в глубокую яму, зачем-то оказавшуюся у него на пути.

Взошло солнце, туман постепенно рассеялся, влага в траве уменьшалась, появились полчища мелкого гнуса и комаров. Мази в тюбике совсем ничего, экономя, выдавил тонкий слой и нанес на лицо и шею, на руки не хватало. Неожиданно дорогу перебежало странное животное, с туловищем зебры и шеей жирафы без пятен. Окапи!

Потянулся за пистолетом, но передумал. Вес этого редкого животного килограммов под двести, одной пулей вряд ли уложишь. Ради трех килограммов мяса, что он успеет съесть до того, как остальное протухнет, лишать жизни такого красавца? Нет, не стоит оно того. Тушенка еще есть, вода тоже, а патроны на исходе.

К полудню сделал привал. Остановился под высоким деревом с могучей кроной. Лежа на расстеленном брезенте, принялся пристально вглядываться вверх, стараясь разглядеть далекое небо. Сквозь густую листву пробивался рассеянный зеленоватый полумрак. Вдруг что-то блеснуло на соседнем дереве, росшем метрах в пятидесяти от него. Что это? Пригляделся, очень похоже на кусок самолетной обшивки. Вскочил на ноги, вгляделся еще раз. Да, так и есть – фрагмент крыла. Усталость как рукой сняло, приободрился, скрутил брезент, швырнул в лодку и пошел далее, приглядываясь к сломанным верхушкам.

«Аннушка» возникла внезапно, словно привидение. Лейтенант отер пот со лба, завернул за колоссальное, с гладкой коричневой корой дерево и чуть не сел от неожиданности на лодку – в каких-то десяти метрах впереди лежал самолет. Точнее, то, что от него осталось.

Пропахав по верхушкам деревьев, потеряв по пути оставшееся крыло, шасси и двигатели, ломая все вокруг, Ан-12 носом въехал в красноватую землю. От него сохранились лишь смятая кабина и половина серебристого фюзеляжа. Выждав, пока угомонится не на шутку застучавшее в груди сердце, переводчик не спеша приблизился к остаткам самолета.

С шипением из недр фюзеляжа выползла черная змейка и с достоинством удалилась в кусты. Лейтенант вытащил пистолет и рукояткой несколько раз сильно стукнул по дюралевой обшивке. Сею же секунду изнутри выпорхнула стайка ярких щебечущих птичек и какие-то, по виду похожие на крупных грызунов, коричневые подозрительные животины.

– О-го-го! Тут есть кто живой? – крикнул Кремнев на русском языке. Затем повторил свой вопрос на португальском, испанском и английском. Немного подождав, добавил еще и по-французски.

– Ой-ой! – ответило слабое эхо.

Подпрыгнув, Михаил ухватился за приподнятый над землей метра на два край фюзеляжа, подтянулся и еле-еле влез вовнутрь. Едва он очутился в салоне, как тут же, чертыхаясь, пулей выскочил наружу. Резкий смердящий запах разложившихся трупов заставил его немедленно ретироваться.

Насколько успел разглядеть, в самолете оставалось несколько ящиков. Больше не успел ничего понять из-за жуткой вони, пропитавшей все пространство внутри. Да, об этом он как-то и не подумал. Ну что ж, хочешь не хочешь, а надо пробраться в салон, зря, что ли, ноги столько дней топтал.

Необходимо похоронить мертвых, забрать оружие, боеприпасы, может, еще чего, что есть там ценное. Главное, возможно, уцелела рация и удастся выйти на связь. Только с кем? Позывных своих он не знает, да и чужих тоже. Ладно, надо заявить о себе в эфир, не век же по этим болотам шататься. А там видно будет. На худой конец, должна же у летчиков быть карта местности.

С такими мыслями переводчик стал устраиваться на ночлег. Скоро стемнеет, надо, пока еще что-то видно вокруг, разбить лагерь, а с утра начать осмотр. Тем более утром после дождя будет попрохладней, может, не так будет вонять. Сейчас металлические борта самолета нагреты, что твоя сковородка на углях, да и запах приумножается.

Выбрав место для ночлега, натянув под деревом полог, Михаил отправился за дровами. Набрав приличную охапку сухих сучьев, Кремнев умудрился в потемках разглядеть вблизи растущих кустов странную птицу, напоминавшую обликом хрестоматийную цесарку. Не скидывая сухостой на землю, выудил из-за пазухи ПМ и, стремясь не спугнуть добычу, взял ее на мушку…

По вкусу экваториальная птица напоминала нашу обычную курицу. Местная цесарка оказалась настолько большой, что оголодавший лейтенант не съел и половины, оставив на утро. Ночью спалось плохо. Кремнев часто просыпался, ему все казалось, что кто-то пытается на него напасть, куда-то утащить, снились кошмары один ужасней другого. Утром встал разбитый и злой. В довершение ко всему пропали остатки вчерашней добычи. Видно, кто-то из жителей леса все же тайком наведался к лейтенанту. Ох, не самое лучшее решение – ночевать недалеко от груды разложившихся покойников.

Не дожидаясь полного окончания дождя, Михаил обмотал нос и рот вчетверо сложенной мокрой тряпкой и повторил попытку проникнуть в самолет. Запах никуда не делся, но при таком подходе к делу стал более терпимым. А еще через десять минут и совсем перестал обращать на себя внимание.

Когда глаза привыкли к темноте, стало различимо и внутреннее содержимое самолета. В салоне ящики и куча веток да ворох опавшей листвы. Трупов здесь нет. Ящиков осталось три, один оказался пустым, в двух автоматы АК-74 без магазинов. Порывшись, отыскал цинки с патронами, пять коробок по 1080 патронов в каждом. Чем же тут так разит?

Прежде чем обследовать пространство дальше, вскрыл один из цинков и снарядил патроном автомат. Осторожно приблизился к кабине, к развороченным дверям. Михаил шестым чувством ощутил, что там его поджидает опасность. Скорее инстинктивно, чем осознанно, Кремнев поднял автомат и выстрелил в молчаливый тусклый сгусток, скакнувший на него из мрака. Падая навзничь, сумел сгруппироваться и приземлиться на спину, поджав ноги к груди. Отработанным за долгие часы тренировок движением быстро выбросил ноги вверх, навстречу рухнувшему на него противнику.

Держа на вытянутых ногах теплое мягкое тело, молниеносно перезарядил оружие и выпустил новую пулю в обездвиженного незнакомца, но, похоже, это было лишним. Лейтенант держал ногами остывающий труп. Не меняя позы, вновь загнал патрон в патронник. Как неудобно стрелять из автомата без рожка, приходится перезаряжать «калаш» после каждого выстрела, словно однозарядную винтовку! Ткнул стволом в обездвиженное существо – не подает никаких признаков жизни, сбросил с себя. Опять прижал ноги к груди и с силой выбросил их вверх. Через секунду Кремнев стоял на ногах.

Без резких движений снова двинулся в сторону кабины, держа автомат на изготовку, зажав в правой кисти дополнительные патроны. Все это время боковым зрением держа под наблюдением труп неизвестного.

В мятой кабине отыскал лишь несколько обглоданных до костей трупов, обильно покрытых жирными копошащимися мертвенно-белыми червями, еще один разбитый деревянный ящик из-под оружия, кучу листьев и чего-то еще. По крайней мере, из живых больше никого нет. Михаил, не опуская оружия, приблизился к трупу застреленного им животного. Не найдя ничего подходящего под рукой, перевернул его прямо стволом автомата и от неожиданности нажал на спусковой крючок. Бах!

Звук выстрела привел его в чувство. Перед ним валялась неведомая доселе тварь. Ростом с дога, искаженная предсмертной судорогой морда, по форме как у гиены. Мускулистое вытянутое туловище, лишенное и клочка шерсти, покрыто зеленоватой складчатой кожей. Хвоста нет и в помине, лапы укороченные, заканчиваются тремя пальцами с огромными красными когтями. Но самое ужасающее, что на спине у существа топорщатся два перепончатых крыла, обтянутые синеватой гладкой кожицей, сложенные пополам и прижатые к бокам. Венчают крылья два безобразных саблевидных когтя сантиметров по пять каждый.

Первая пуля вырвала у этой летающей гиены кусок туловища, где по логике должно находиться сердце, из разбитой второй пулей клыкастой пасти стекала розоватая пена. Размозженный язык застрял в широкой глотке. Потухшие красные глаза наполовину прикрыты кожистыми веками. Из дымящихся ран продолжает вытекать светло-фиолетовая кровь.

– Боже, спаси и сохрани! – три раза произнес пораженный Кремнев, считавший себя до этого атеистом, и перекрестился. – От угодил же! Что это за чудище лесное?

Но ему никто не ответил. Уняв мелкую дрожь, предательски напавшую на него, Михаил еще раз выстрелил в монстра, перезарядил автомат и пустился осматривать кабину.

В кабине нашел еще несколько автоматов и с десяток пустых рожков к ним, ящик неразорвавшихся гранат РГД-5 и коробку взрывателей. Все-таки замечательное правило – держать запалы отдельно от гранат, в противном случае тут бы вряд ли что сохранилось. Больше ничего, что представляло бы интерес для него, переводчик не обнаружил.

Судя по останкам трупов, тут погибли шесть человек, как будто весь экипаж самолета. Рация разбита вдребезги, полетные карты разбухли от влаги и растоптаны многочисленными дикими посетителями, обглодавшими до костей их владельцев. Кое-где сохранились следы мягких тканей, издававших столь отвратный запах.

Курьезно, если можно применить это слово в данной ситуации, то, что все пистолеты и боезапас, находившийся при летчиках, остались в целости и сохранности. Так и остались висеть на скелетах в проекции поясницы с закрытыми кобурами, как и застала их смерть.

Кремнев отодрал брезент, которым был выстлан пол в самолете, сложил в него все останки погибшего экипажа. Забил найденные рожки патронами и длинными очередями «вырезал» в кабине отверстие. Через него спустил усопших на землю.

Взрывами пяти гранат отрыл глубокую яму. В этой братской могиле и захоронил летунов, предварительно собрав с них все пистолетные патроны. Постоял, дал очередь вверх из автомата, отсалютовав на прощание погибшим товарищам.

Теперь у лейтенанта были и оружие, и боеприпасы. В куче мелкого хлама отыскал также почти полную газовую зажигалку, и самое, что его порадовало, – это медицинская аптечка. А в ней, помимо марганцовки, йода, пластиковой бутылочки со спиртом, были бинты, вата, угольные таблетки, резиновый жгут и несколько упаковок с обезболивающим и антибиотиками.

Кремнев разделся, умылся собранной по кустам водой и с наслаждением очистил бинтом, смоченным в спирте, многочисленные гнойники. Сдирал с исступлением, до самой крови, чтоб извести из тела всю заразу. После смазал все йодной настойкой и выпил доксоциклин.

После гигиены начал не спеша собираться в дальнейший путь. Если раньше не встретит людей, то построит большой плот и начнет спуск к океану, благо гранат теперь много, любое дерево опрокинет в два счета. А пока надо осмотреть ближайшие окрестности. Вдруг еще кто-то уцелел и нуждается в его помощи?

Глава 5

До сумерек лейтенант успел прочесать километров восемь лесного массива вдоль траектории падения самолета по правую руку. Никаких следов человека так и не обнаружил. Нашел лишь остатки винтов и шасси, обрывки обшивки и еще не представляющую интерес разную мелочь. О присутствии в этой местности людей не было и малейшего намека. Заночевал под сенью кряжистого дерева, росшего на высоком пригорке.

Утром Кремнев проснулся от душераздирающих воплей, доносящихся со стороны самолета. Кто-то так голосил нечеловеческим голосом, что стало даже как-то не по себе. Лейтенант схватил за цевье автомат и, придвинув оружие поближе к себе, боязливо выглянул из-под навеса. Дождь почти прекратился, сумерки отступали, небо проясняется, подозрительного ничего нет, если не считать притаившейся на соседней ветке небольшой серой змеи. Михаил прикладом сбил ее с насиженного места, и недовольная гадюка с шипением проворно уползла в траву.

Раны болели гораздо меньше, похоже, лечение пошло на пользу. Переводчик сделал зарядку, умылся и обработал ранки и ссадины спиртом и йодом, выпил доксоциклин – отличный антибиотик из группы тетрациклинов, пьется всего один раз в день. Собрал вещи и выступил поход.

Сейчас он должен перейти на ту сторону просеки и обследовать район по левую руку. Теперь надлежит идти в сторону самолета. Если все пойдет так, как надо, то к вечеру доберется до «Аннушки». Обследовать район за речкой, что он так геройски форсировал, нет смысла, фюзеляж плюхнулся за ней. А хвост, в котором сидел Кремнев, упал до нее, так как он отлетел в противоположную сторону.

Часа через два быстрой ходьбы смутное беспокойство закралось в душу Кремнева. У него появилось предчувствие, что за ним кто-то неотступно следит. Кроме того, что-то еще вызывало непонятный дискомфорт. Что же было не так?

Остановился и тщательно прислушался. Точно! Так и есть! Птицы, до этого беззаботно трещавшие на всю округу разноголосой трелью, отчего-то в один раз замолкли. Да и любопытные обезьянки, что постоянно пялились на него с безопасной высоты, внезапно куда-то все запропали.

Лейтенант снял с предохранителя автомат и дослал патрон в патронник. Но сколько он ни вслушивался, сколько ни всматривался по сторонам, ничего серьезного не ощущал. Однако шестое чувство подсказывало, что рано расслабляться, надо быть начеку.

Так бы и сгинул бесследно в Ликвальском болоте военный переводчик Миша Кремнев, если б не солнце. Как-то вот пробило оно недоступную обычно для себя зеленую поросль, пробило и указало сияющим лучом на страшную тварь, заходящую на лейтенанта с воздуха. Отброшенная на траве, летящая справа тень заставила его развернуться и всадить, не целясь, почти сразу весь рожок в несущуюся на него сверху крылатую смерть.

Тяжелое могучее тело, ломая перепончатые крылья, захлебываясь кровавой пеной, со страшным грохотом упало к ногам стрелка. И в ту же секунду над лесом раздался тот самый страшный, нечеловеческий ор, слышанный ранним утром, и новая тень спикировала на Кремнева, заходя с другой стороны. От неожиданности Михаил упал на землю и, в падении развернув ствол автомата, выпустил остаток патронов в нового неприятеля.

Два отвратительных тела бесформенными кусками странной биомассы возвышались перед лейтенантом. Разваленные на части грозным оружием гигантские монстры истекали неестественной светло-фиолетовой кровью. Из пасти же шла розовая почему-то пена. Кремнев заменил магазин и двумя длинными очередями еще раз прошелся по дымящимся тушам.

Тот же оскал лишенной шерсти гиены, те же наполовину прикрытые красные глаза, та же зеленоватая в крупную складку кожа. Красные когти и синеватые крылья, слегка прижатые к бокам. Твари как две капли воды схожие с тем монстром, что он уложил вчера утром. Размеры убитых сегодня созданий были намного больше – с приличного быка. Не папаша ли с мамашей того людоеда валялись перед ним, что он подстрелил в самолете? Похоже, что так! Ишь как вопили истошно. И надо же, летали, искали его, знали, что он где-то здесь. Умные твари. Интересно, а сколько их всего?

Ладно, надо отсюда скорее уходить, а то еще кого-нибудь нелегкая принесет. Подхватив пожитки и перезарядив оружие, Кремнев отправился далее. Из головы никак не выходили эти летающие гиены или кто они там. Что за звери? Почему он никогда про них не слыхал?

Часа через два пути решил сделать новый привал. Минут пятнадцать повалялся на брезенте, лениво отгоняя от себя сломанной веткой назойливых насекомых. Внезапно ему пришла в голову мысль: а что, если залезть на высокое дерево и осмотреться? Почему бы и нет?!

Памятуя о предыдущем не совсем удачном покорении высоты, дабы избежать неприятных последствий, прежде чем вскарабкаться на ствол выбранного им дерева, лейтенант ножом сбил кору. Выждал минут десять. Хотя это дерево и не похоже на предыдущее, истекавшее слизью, проверка не повредит. В месте удара сок есть, но не много и вовсе не скользкий. Сбросив вещмешок и оставив при себе пистолет и нож, Кремнев ринулся вверх.

Взобравшись на высоту метров двадцать, распугав при этом всех мартышек и попугаев, лейтенант принялся созерцать окрестности. Посмотрел налево и чуть не упал с дерева: в каком-нибудь километре от него на одном из деревьев висел… парашют. Настоящий парашют, со свисающими вниз стропами. Жаль, нет бинокля, но и так видно, что парашютиста в нем нет.

Пулей слетел вниз и, забыв о всякой осторожности, подхватил манатки и понесся туда, где белел шелковый купол. А зря, не на Невском проспекте, чай, гуляет в Ленинграде, а в тропическом конголезском лесу, где ухо всегда надо держать востро. Не пробежав и сотни шагов, Михаил увидел мчавшийся на него справа пятнистый ком. Леопард! Короткая очередь – и пожиратель обезьян как подкошенный свалился в бурую липкую лужу неподалеку.

– Да что вы все, сговорились, что ли! – плюнул в сердцах лейтенант. – Пока, значит, я автоматом не обзавелся, никто из вас и не думал на меня нападать. Как оружием поприличней разжился, так каждый местный туз норовит меня съесть. Что за штука? Что вы ко мне как мухи на мед липнете?

Но мертвый леопард хранил глубокое молчание. Мех у дикой кошки переливался благородством и волшебной красотой. Искренне жаль было это поистине уникальное творение природы, но здесь чистая самооборона. Михаил встал над распростертым королем джунглей и на минуту задумался. Шкура ему не нужна, мясо леопарда кушать как-то тоскливо. А ладно, пускай остается, ему надо бежать дальше. Вперед к парашюту, на сей раз крутя головой на все триста шестьдесят градусов.

Огромный купол парашюта надежно завяз в вышине. Извитые ветви тропических растений мертвой хваткой прижали его к разлапистой кроне лесного исполина. Подойдя поближе, Михаил определил, что стропы внизу срезаны чем-то острым. Скорей всего, запутавшийся парашютист применил нож-стропорез. Но где же он сам? Неумно призывать кого-то спустя неделю с гаком после посадки, но чем черт не шутит?

Кремнев принялся надсадно звать: «Тут есть кто? Отзовись!» – на всех языках, коими владел. Как заведенный через каждые десять секунд повторял предложения, словно заклинания, по кругу обходя это место. Покричав так с полчаса, успокоился. Никто на человеческом языке так и не отзывался. Кваканье лягушек, птичий свист да писк дерущихся обезьян неслись в ответ.

Ну что ж, нет так нет. Надобно залезть на дерево да снять парашют. Шелк и стропы наверняка сгодятся в хозяйстве. Из купола получится превосходная палатка, а стропы пойдут на веревки. Скоро их много понадобится для вязки плота. Кое-как стащил парашют, обломав по пути немало веток, усеяв ими всю округу.

Уставший лейтенант бессильно свалился на кучу добытого им шелка и, сам того не замечая, понемножку задремал.

Очнулся Кремнев от каких-то весьма странных звуков, доносившихся из глубины джунглей. Глухое постукивание напоминало удары дерева об дерево. Так бывает, если сухой палкой ритмично стучать по бревну. Барабан? Не похоже. Тамтам? Возможно, местное племя туземцев собралось на свою сходку? В любом случае надо идти на звук и проверить, что это.

Переводчик проворно собрал парашют, сложил в одну кучку, как когда-то учили в десантной учебке, и обвязал его куском строп. Получился такой малообъемный тючок, который закинул за плечи и отправился на звуки тамтама.

Пока преодолевал зелено-колючие заросли, звуки затихли. Раздосадованный лейтенант пальнул пару раз в воздух из автомата. Удары возобновились, причем, как показалось, с удесятеренной силой. Нет, это определенно не туземцы.

– Мботе! – поздоровался Михаил на языке лингала, бывшем в ходу в этих краях, с сидящим под деревом африканцем.

– Мботе! – улыбаясь, ответил чернокожий человек и перестал стучать палкой по стволу.

– Нденге нини? – продолжил знакомство полиглот, что означало «как дела?».

– Месье, жерль пар Франсе? – неожиданно поинтересовался неизвестный на довольно сносном языке Дюма и Гюго.

– Уи! – ответил лейтенант и перешел на французский. – У вас неплохое произношение.

– Спасибо! Я так понимаю, что вам лучше говорить на этом языке, чем на лингала? – еще шире улыбнулся негр.

– О да! Весь словарный запас лингальских слов я исчерпал. А вам удобно говорить на французском языке?

– Разумеется, я же офицер заирской армии.

– Вот как? А как же вы сюда попали?

– Да так же, как и вы, – выпал из развалившегося самолета.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Кремнев. – Я же видел вас в салоне Ан-12, когда мы летели сюда. Сейчас вы обросли бородой и не видно вашей военной формы. В самолете вы были в форме.

– Вы тоже, надо признаться, изменились, обзавелись бородой и осунулись. Хотя форма на вас, кажется, еще новее стала.

– Я взял ее из тюка с обмундированием, а что случилось с вашей?

– Она ушла на это. – Заирец указал рукой на левую ногу.

Сейчас Михаил обратил внимание, что левое бедро и голень африканца фиксированы тремя длинными палками, примотанными разорванной гимнастеркой. На раненом остались черная футболка и форменные штаны. Кутался он в грязную куцую рогожу. Покрытое курчавой с проседью бородой отощавшее лицо излучало неподдельную радость.

– Мы так и не познакомились, я – Михаил Кремнев, советский военный переводчик, сопровождал груз оружия и амуниции в Заир.

– Мишель Мбомбо, лейтенант заирской армии, должен был охранять этот груз, – пожал негр протянутую переводчиком руку.

– Тезка, значит. А я почему-то принял вас за кубинца, – произнес советский офицер, отмечая про себя, что рукопожатие у этого Мбомбо довольно сильное.

– Нет, я лингала, – снова улыбнулся Мишель. – Давайте перейдем на «ты», без брудершафта?

– Согласен. А вы, то есть ты, уроженец этих мест?

– Не совсем. Я уроженец Бикоро, это южнее Мбандаки. А здесь людей нет. Гиблое место. Сюда даже пигмеи не заходят.

– А мы где сейчас находимся?

– Мы в Ликвальских болотах. В самой его центральной части. Отсюда до Мбандаки километров триста будет по самым непроходимым топям и сельве.

– А почему так далеко? Я думал, мы к самой Мбандаке подлетали. По времени так получалось.

– Нет, самолет летел не по прямой, он сделал уклон влево и шел над рекой Конго, таким образом путал следы, если бы нас кто засек с радара.

– Отвлекающий маневр? – присвистнул Кремнев.

– Типа того! – подтвердил Мишель. – Мы еще должны были перед Мбандакой завернуть к Бикоро и сбросить часть оружия на парашюте. Там нас в условленном месте ждал еще один отряд повстанцев.

– Теперь понятно, почему мы полетели на Ан-12 – с него можно сбросить все, что угодно.

– Это оружие предназначалось нашим партизанам. Основная партия летела в Мбандаку, там бы разгрузились и поменяли инструкторов.

– А те двое, что сидели с тобой, черный и белый парни, они кубинцы?

– Да, они нам помогают. Там на аэродроме они бы поменяли других парней с Кубы, что пол года жили на наших базах в джунглях.

– А кто тогда нас подбил? Кто выпустил эту чертову ракету?

– Сам голову ломаю! – нахмурился Мишель. – Там, по нашим данным, нет никаких отрядов, одно сплошное болото.

– Может, пигмеи?

– Пигмеи? – рассмеялся африканец. – Ты видел когда-нибудь пигмеев?

– Нет. Живьем не видел, только по телевизору.

– Так вот, доложу я тебе, дорогой друг Михаил, пигмеи еще пребывают в каменном веке. Для них самое сложное оружие – это лук и стрелы. Чтоб с ПЗРК шандарахнуть, нужен опыт и знания. И его еще где-то раздобыть надо, такие установки просто так по джунглям не валяются.

– А как ты с парашюта выпрыгнул? – перевел разговор в сторону Кремнев. – Я парашюты в салоне видел, но как в такой суматохе тебе удалось им воспользоваться? Может, еще кому повезло?

– Чисто каприз судьбы! Я в тот момент, когда ракета влетала в двигатель, как раз приготовился привязать к парашюту ящик с автоматами, он у меня в руках находился. А когда все загрохотало кругом, я его машинально на себя и надел.

– Да, но как тебе высоты-то хватило для прыжка? Когда хвост отвалился, мы по кронам деревьев скользили, мне этот момент отлично в память врезался. Там метров пятьдесят до земли оставалось.

– Ты, Михаил, не поверишь, но каким-то чудом самолет подбросило вверх.

– Вверх? Без хвоста?

– Ты не веришь?

– Ну, не знаю. Самолет падал вниз, когда я от него отделился.

– Но тем не менее я сижу перед тобой, а мой парашют у тебя в руках.

– Извини, Мишель, продолжай.

– Да тут и продолжать особо нечего. Когда самолет стал разваливаться на части и отвалился хвост, его неожиданно швырнуло резко вверх, все, кто был в салоне, и несколько ящиков с оружием попадали наружу. Я дернул кольцо и потерял сознание. Очнулся висящим на дереве.

– А остальные?

– Остальные были без парашюта. Сам понимаешь, их шансы против моего не стоят и одного жалкого сантима.

– Ясно. А как ты повредил ногу?

– Да проще простого! Представляешь, выпал из самолета и остался жив. А когда падал с дерева, то умудрился сломать голень. Начал срезать ножом стропы, не рассчитал и сорвался вниз, прямиком на какой-то старый пень. Ладно, давай устраиваться на ночлег, скоро стемнеет, после договорим.

– Согласен, – кивнул Кремнев. – Ты пока парашют распутай, соорудим из него палатку, а я пойду дровишек принесу, может, кого и на ужин подстрелю.

Глава 6

Как приятно сидеть подле костра, жарить свежую свинину и разговаривать, пускай и не на родном языке, но с живым человеком. Охота на бородавочника прошла вполне успешно. А собранного хвороста с лихвой хватит до самого утра. Из парашютного шелка соорудили некое подобие монгольской юрты или индейского вигвама, кому как нравится, главное – не пропускает льющийся со свинцового неба неуемный дождь.

– Ох, как я отвык от нормальной пищи! – с блаженством произнес Мишель, утирая тылом кисти капавший с бороды теплый жир.

– Так ешь на здоровье! – улыбнулся Кремнев. – А то к вечеру все равно все протухнет.

– Нет, спасибо, русский друг. Нельзя сразу много мяса кушать. Я в эти дни сильно голодал. С непривычки возможен заворот кишок. А чтоб мясо не протухло, его надо нвенге натереть.

– А что, у нас есть нгенге? – спросил довольный и сытый Кремнев, удобно укладываясь возле костра.

– Не нгенге, а нвенге! – поправил заирец. – Это на языке лингала. Нвенге – такая душистая трава, она предохраняет мясо от порчи. Если в нее завернуть тонко нарезанные куски, то ни мухи на него не усядутся, ни гнить не будет дней пять минимум. А на суахили называется габа.

– Хорошо, габа-нвенге. Где ее набрать?

– Да тут полным-полно ее. Утром я тебе ее покажу, сейчас в темноте и под дождем не стоит рыскать.

– А вдруг мясо прокиснет до утра или кто стянет?

– Да и шут с ним, еще подстрелишь, теперь у нас огнестрельное оружие имеется, а дичи тут навалом. Оружие всегда держи при себе, без него даже в туалет не ходи. Кстати, ты не мог бы мне одолжить свой пистолет, пока мы не доберемся до самолета?

– Конечно, Мишель, о чем ты говоришь! На, держи! Пистолет Макарова! Знаком с ним?

– Разумеется! Вся заирская армия вооружена оружием советского производства!

– Вот тебе и полсотни патронов к нему!

– Спасибо, друг, вот это королевский подарок! – заметно приободрился африканец, принимая из рук советского лейтенанта пистолет и боеприпасы.

– А почему ты от дерева с парашютом отошел? – неожиданно спросил переводчик.

– Так это… – рассеянно ответил Мбомбо, внимательно вслушиваясь в льющий на улице дождь. – Сколько можно было ждать? Подождал, подождал, никто не идет, решил сам выбираться. Вот привязал палку к ноге, соорудил костыль и пошел потихоньку. А как отошел, услыхал выстрелы и взрывы, сообразил, что кто-то есть в джунглях. Рано или поздно, думаю, обязательно наткнутся на парашют. Вещь-то приметная. Издалека во-он как видать. Занял позицию, чтоб держать его перед глазами. Все! Как парашют с дерева исчез, стал палкой дубасить по дереву, чтоб, значит, услыхали.

– Ловко! А что назад не вернулся? Вдруг бы я ночью парашют снял? Что тогда?

– Ну, что ты, дурак какой, по ночам по деревьям лазать? И тем более, если кто чужой бы на меня вышел, всегда есть шанс схорониться.

– То есть ты меня видел, как я приближался?

– Конечно, Михаил! Я тебя за полкилометра заприметил! У меня зрение отличное, если б ты был враг, то ни за что бы меня не отыскал.

– Мишель, а ты что все как на иголках сидишь? Все вслушиваешься, пистолет теребишь? Что-то случилось? Как твоя нога? Давай посмотрю!

– Нога? Нога нормально! Я ее так зафиксировал, что иногда и забываю про нее!

– Ну. Все равно дай гляну!

– Нет, спасибо! Тут другое!

– Да в чем дело? Случилось чего?

– Случилось! Ой, случилось! Вот собираюсь подумать, как беду от нас отвести!

– Ты толком-то можешь объяснить, что произошло? Что страх-то нагоняешь почем зря?

– Не зря, брат! Не зря! Ты убил твале! А они этого так просто не оставят! Я-то знаю, поверь мне!

– Я тебе верю, Мишель, поясни мне, что за твале я убил?

– Твале – это то создание, что ты обозвал летающей лисицей.

– Не лисицей, а гиеной!

– Не суть! Пигмеи их называют «твале мгобо», что значит «летающий дьявол». Или кратко – твале, дьявол.

– Так и что это за животное такое?

– Никто толком не знает. Я вот много раз про них слышал, но сам ни разу не видел. Знаю, что живут они большими семьями по десять и больше особей. Обитают где-то в самом сердце Ликвальских болот, куда человеку путь заказан.

– А сюда как они попали?

– Говорят, у них сильно развит интеллект. Похоже, тоже видели, как упал самолет, и прилетели посмотреть, есть ли чем поживиться.

– Ну не знаю, что они за дьяволы, скажу, что пуля превращает их в кусок дерьма в два счета! Кровь их фиолетовая во все стороны брызжет фонтаном!

– Это не кровь!

– Не кровь? А что тогда? Я сам видел, как с них эта дрянь лилась!

– Не кровь это, – тихо повторил Мбомбо и закрыл глаза, прислушиваясь к падающему дождю.

– Кровь не кровь, какая разница! Главное, что эти твале дохнут за милую душу! У меня патронов много, всем достанется!

– Ладно, особо не храбрись! Прибереги силы. Полагаю, они тут.

– Кто тут? – не понял Кремнев.

– Твале мгобо! Они тут!

– Откуда ты знаешь? – холодеющим от страха голосом спросил переводчик.

– Знаю! – бросил Мишель. – Сейчас твале к нам не сунутся. Они в дождь плохо летают, крылья мокнут и теряют силу, а без них твале не любят охотиться. Атакуют, когда закончится дождь.

– Так давай по-тихому уползем. Раскочегарим костер, типа мы тут сидим, а сами в другое место перейдем, спрячемся под брезентом. Как на юрту нашу налетят, мы их всех и положим.

– Мысль хорошая, но мы не знаем, сколько их.

– Да хоть сколько, у меня еще и гранаты имеются.

– Гранаты – это хорошо, однако ты одно не учитываешь.

– Чего я не учитываю?

– Твале в темноте видят лучше, чем ты днем! Отчего у них глаза красные? Устроены они так мудрено, чтоб ночью видеть. Эти твари ночью добычу выслеживают, а утром нападают. Хватают и тащат к себе в логово. Единицы людей, кто их живьем видел, а в логове уж точно если кто и бывал, то назад не возвращался.

– Значит, так! – стукнул кулаком об колено Кремнев. – Тогда выход один: надо встретить непрошеных гостей свинцовыми примочками! Накормим ими досыта!

– Да, это, пожалуй, единственно верное решение в сложившейся ситуации, – без особого энтузиазма поддакнул негр.

Всю ночь единомышленники готовились к отражению вторжения злобных монстров. Михаил набил патронами все имеющиеся в наличии магазины, распределил гранаты. Заранее наметили, где утром необходимо рассечь ткань и выскочить на улицу. Наверняка если эти твале такие умные, то станут ждать их возле входа. А они выскочат одновременно и с разных сторон. Один справа, другой слева.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Болтать просто так никому не хотелось, каждый погрузился в мысли, сжимая крепко обеими руками оружие и вслушиваясь в доносившиеся с наружи звуки,

– Кажется, пора! – прошептал на ухо Михаилу напарник. – Дождь почти прекратился. Надо начинать!

– Как считаешь, Мишель, они где сейчас находятся?

– Скорей всего, полукругом сидят на ближайших ветках. Ждут нас, когда мы вылезем.

– Хм! Все-то ты о них знаешь, – хмыкнул Кремнев. – Как знатный твалевед рассуждаешь.

– Как кто? – наморщил лоб заирец.

– Твалевед! Специалист по твале. Странно, а что, у тебя нога не болит? – ткнул переводчик в забинтованную конечность Мбомбо.

– Болит. А с чего ты взял?

– А то, что ты на нее так смело наступаешь. И даже не прихрамываешь. Подозрительно как-то.

– Не бери в голову, хватай нож и по моей команде режь шелк слева от входа, а я справа. – Мишель приподнял левую руку. – Как махну, действуем синхронно. Вываливайся из палатки, падай на спину и перекатывайся в сторону от нее, стреляй вверх. Они с воздуха налетят.

– Откуда ты все знаешь? – пробурчал советский лейтенант и, отвернувшись от напарника, изготовив нож, замер в ожидании сигнала.

«Бах!» – бездушно треснул за спиной одинокий выстрел.

Он резко обернулся и отпрянул в сторону. В углу палатки стоял на правом колене и улыбался Мишель. Его ярко-красные глаза источали розоватый свет, в правой руке зажат курящийся еще светлым дымком пистолет, а из развороченной пулей левой голени текла светло-фиолетовая жидкость.

– Не стреляй! – остановил вскинувшего автомат Кремнева вялым движением левой руки африканец. – У нас очень мало времени, дай сказать.

– Ну, ты, как там тебя, Мбомбо? Не делай резких движений, а то мигом словишь пулю, аккурат прямо в красные поросячьи глазки, – пригрозил Михаил, быстро пришедший в себя от такой неожиданной метаморфозы, приключившейся с типом, с которым он еще пару минут назад делил кров, – не думай, рука не дрогнет!

– Опусти оружие и выслушай меня! – взмолился заирец. – У нас на самом деле очень мало времени. Скоро дождь кончится и твале ворвутся сюда. Они слышали выстрел, значит, могли сообразить, что что-то пошло не так.

– Что пошло не так? – стиснув зубы, спросил Кремнев, наводя ствол АК на недавнего друга.

– Послушай, – криво ухмыльнулся негр, – если бы я хотел тебе вреда, то выстрелил не себе в ногу, а тебе в спину. Ты этого что, так до сих пор и не понял? Я же на твоей стороне.

– Говори! – жестко приказал переводчик, опуская ствол «калаша». – У тебя есть пять минут.

– Спасибо! – облизнул Мишель пересохшие губы. – А больше нам вряд ли дадут. Падают последние капли.

– Много лирики, давай по существу.

– По существу так по существу! Я – зомби!

– Да я понял, что не милый малыш из детского сада, – растянул рот в подобии улыбки Кремнев. – Что такое зомби?

– Зомби – это мертвый человек, на время оживленный и направленный для выполнения определенной задачи.

– Так ты что, покойник? – открыл рот от изумления переводчик.

– Конечно! А ты поверил в эту сказку с парашютом и счастливым спасением?

– Да, но ты же ел, говорил, смеялся, наконец, как же так? – раскрыл удивленные глаза Михаил. – Ты же со мной в одном шатре ночь провел!

– Ну и что? Я все время от тебя держался на расстоянии, если б ты потрогал меня, то ощутил бы, что я весь холодный. И во мне нет и капли тепла!

– Однако как такое возможно?

– А тебе в голову не приходило, как человек в сельве, под дождем, без одежды, без еды, где полно диких зверей и ядовитых насекомых, в одной лишь майке, да еще и со сломанной ногой, больше десяти дней пробыл? Больше десяти дней прошло с момента падения нашего самолета.

– Да, я не придал особого значения этому факту. Ты же лингала, выходец из этих мест, сам же говорил. А вы, надо полагать, выносливые люди и к джунглям привычные.

– Ха-ха-ха! – беззвучно засмеялся зомби. – Мы-то привычные, но без еды и одежды долго не протянем. Одним пигмеям это по силу, и то потому, что они этому обучаются с самого раннего детства. Ладно, ближе к делу. Мы все погибли, и я, и твой майор, как его?

– Кравцов, – подсказал лейтенант.

– Да, точно. И Кравцов погиб, и оба кубинца, черный, как я, и белый.

– Как я, – попытался пошутить переводчик.

– Слушай и запоминай, что я скажу дальше, а пока шутки в сторону.

– Ну а что тут такого, когда еще доведется пошутить с живым мертвецом?

– Здесь, в болотах, расположена скрытая от посторонних глаз некая база, – продолжил зомби, не задерживаясь на сарказме переводчика.

– Что за база, Мишель?

– Кремнев, – впервые заирец обратился к советскому лейтенанту по фамилии, – слушай, вопросы после! Дождь почти прекратился.

– Извини, больше не буду!

– В общем, так. Не знаю, кто они и какие задачи преследуют, только твале мгобо их рук дело. Они искусственно созданные твари! Не перебивай! Когда хвост отделился от самолета, мы все, кто находился в салоне, повылетали вслед за тобой. Затем я потерял сознание. Очнулся в их лаборатории. Они выпустили из меня всю кровь и вместо нее влили какую-то светло-фиолетовую жидкость. К ноге приладили прибор, что-то типа передатчика. – Мишель указал пальцем на дырку в ноге. – Вживили вот сюда, прямо под кожу левой голени. С его помощью они меня контролируют. Подают мне необходимые команды.

– Как? На каком языке?

– Ни на каком. У меня в мозгу само все воспроизводится. Я на экране там, в лаборатории, видел, как ты расправился сначала с одним маленьким твале, а потом с двумя большими.

– На экране? Что за бред?!

– Это не бред, там такая белая комната, на стене огромный экран и все видно: как ты в самолет лазил, как стрелял в молодого твале.

– Так что, получается, я у них все это время под наблюдением был?

– Не все время, у твале есть специальные камеры, они и передают на экран изображение местности, где сами находятся и что сами видят.

– И ты передаешь?

– Я нет! Я уничтожил прибор, теперь они нас не видят и не слышат. Меня перебросили сюда по воздуху на каком-то непонятном воздушном судне, типа тарелки, с невидимыми снаружи стенками. Внутри все видно, а снаружи нет.

– НЛО? Неопознанный летающий объект?

– Возможно, но те люди, из бункера, похожи на нас с тобой.

– И что, негры есть?

– Негров не наблюдал, одни европейцы. Мне дали задание войти с тобой в контакт, оставить ночевать, чтоб утром твале захватил тебя в плен, они тебя ждут с левой стороны от входа. Главное, чтоб ты ничего не заподозрил и не застрелился. Ты им нужен живым.

– А с чего это я вдруг стреляться должен?

– От безысходности!

– Ну, это еще бабушка надвое сказала!

– Бабушка? А при чем тут бабушка?

– Это у нас, у русских, такая поговорка есть, мол, посмотрим еще, кто кого!

– A-а, поговорка… – вяло протянул негр. – Все, пора! Сейчас разрежь стенку шатра слева от входа, и я туда прыгну. Они ждут. А ты сигай через сам вход и мочи всех, кого увидишь, в том числе и меня.

– Тебя?

– Да, и меня! Не бойся, мне хуже не будет! Я и так мертвее мертвого! С тобой разговариваю, так как заткнул дырку пальцем. А то бы вся питательная жидкость вытекла. Давай, готов?

– Мишель, скажи, а почему ты мне помогаешь?

– А потому, что ты мне пришелся по душе! Еще там, в Анголе.

– А разве у зомби сохраняются чувства?

– Может, я еще не до конца умер? – улыбнулся африканец. – Держи ПМ и патроны, они мне вряд ли еще понадобятся. Да, как отсюда выберешься, уходи строго на север, к реке Конго, и никуда не сворачивай. Да, я тебе вчера обещал показать траву габа, для сохранения мяса. Вон там ее полно, высокая такая, с малюсенькими желтыми цветочками на макушке, по запаху напоминает, как ни странно, мяту.

– Мяту?

– Мяту, мяту! Все! Режь левую стенку! Выходим!

То, что произошло, в последующем отложилось у Кремнева в памяти точно кадры замедленной киносъемки. Он наотмашь рубанул по гладкому шелку шатра остро отточенной сталью боевого ножа. В образовавшуюся брешь ринулся заирский лейтенант Мбомбо. С интервалом в две-три секунды следом за ним, но в другую сторону, отодвинув полог «юрты», затяжным нырком вывалился наружу и лейтенант советской армии.

Перекувырнувшись через голову, боковым зрением узрел, как два темных пятна отделились от ближайшего дерева и метнулись на поднявшегося во весь рост африканца. В мгновение ока Михаил навел холодный ствол на твале и, не теряя даром времени, открыл по ним прицельный огонь. Короткими перебежками, стреляя с колена и от груди, он стремительно отходил к кромке леса.

Вот еще парочка злобных монстров спикировала на него откуда-то сверху, рассекая перепончатыми крыльями влажный воздух. Переместил огонь и на них, на ходу меняя пустые магазины. Через пять минут вся поляна перед палаткой оказалась завалена дымящимися трупами и отстрелянными гильзами. Тогда Кремнев ощутил, как припекает левую кисть. Так сильно, буквально за несколько минут, нагрелось автоматное дуло, что раскалившийся металл начал безжалостно обжигать стрелку кожу.

В горячке лейтенант расстрелял все снаряженные магазины, времени на пополнение боезапаса не оставалось. Он рывком выхватил из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и прислушался. Кругом стояла поразительно безмятежная тишина. На автопилоте подцепил брошенные впопыхах вещмешок и брезент, подобрал пустые магазины и оброненный, опустошенный до последней пули автомат. Прикрываясь заряженным пистолетом, держа поляну под постоянным прицелом, пятясь задом, отошел к лесу.

– Мишель, ты живой? – громко позвал Кремнев из-за корявого дерева, пристально всматриваясь в неподвижные трупы на поляне. – Мишель! Мбомбо! Мишель, отзовись! Если ты цел, то дай знать!

В ответ донеслась лишь гробовая тишина. Стараясь не испытывать судьбу, покричав еще минут пять, Михаил проворно сориентировался на местности и, подхватив свое имущество, припустил бегом по джунглям, каждые десять – двенадцать шагов оглядываясь назад. Погони как будто бы за ним не отмечалось.

Переведя дыхание и как следует отдышавшись, проверил, что уцелело в вещмешке. Так, шесть гранат, сотня патронов к АК, с полсотни, а может, и больше зарядов к «Макарову», да плюс кусок сроднившегося с ним за эти дни вышарканного куска брезента. Наскоро забил уцелевшие магазины до отказа боекомплектом, вышло три рожка полных и один с двенадцатью патронами. Негусто!

Вытянув уставшие натруженные ноги, постарался максимально расслабить ломившие от усталости мышцы, прикрыл глаза и задумался. Еще раз прокрутил перед собой события нынешнего утра. Зомби, твале, НЛО, куча трупов, неизвестные экспериментаторы! Кошмар! С чем он столкнулся в этом болоте вблизи экватора? Кому он нужен живым? Как отсюда выберется? Есть ли за ним погоня?

Одни сплошные вопросы и ни одного путного ответа. Негр предупреждал его ни в коем случае не идти к самолету, там может оказаться засада. А кто ее организует? Какими силами? Снова твале пошлют? Опять распирающие мозг вопросы без желанных ответов.

Хорошенько поразмыслив, взвесив все за и против, Кремнев постановил отправиться к остаткам самолета. Необходимо обязательно пополнить боезапас и забрать лодку и плот. Чтоб идти к берегам Конго, придется преодолевать топкую трясину, мутные ручьи, многочисленные озера, да и просто безразмерные лужи, что их не объехать, не обойти. Без «тазика» тут, факт, никак не обойдешься.

– Ладно, как говорится, Бог не выдаст, свинья не съест! – вслух проговорил переводчик и усмехнулся. А свинью он, кстати, и сам с превеликим удовольствием съест при первом же удобном случае.

Ба! А вот и трава, про которую ему рассказывал негр Мишель, что позволяет сохранять в местном климате сырое мясо. Желтенькие махонькие цветочки, собранные в небольшие бутончики, приветливо колышутся на ветру и источают аромат нашей мяты. Все сходится – это те самые.

Выбрав небольшой бугорок, возвышавшийся над жесткой травой, недалеко от самолета, Кремнев расположился на ночлег прямо на нем.

Когда дождь все же прекратился и небо немного прояснилось, Кремнев тщательно осмотрелся. Так, на невооруженный глаз, ничего подозрительного словно бы и не заметно. Как все ящики, сложенные им, стояли под самолетом, так и теперь продолжают стоять. Вон его самодельная лодка под кривым деревом так и валяется, прикрытая сверху плотом. Видно, зря он страдал, мокнул и голодал, прячась здесь всю ночь. Никто так и не явился за ним.

– Что ж, возьму патронов, гранат, сколько унесу, лодку с плотом, и вперед! На север! Пора выбираться из этих мрачных дьявольских болот.

Глава 7

На пятый день утомительного путешествия по конголезской топи количество мелких озер стало существенно прибавляться, скорость передвижения упала вдвое. Приходилось пересекать вонючие лужи при помощи плота, что отнимало и силы, и, разумеется, время. Да и земля под ногами утратила былую твердь и стала мягкой, как пластилин, подолгу не отпуская из объятий стопы Кремнева.

В довершение ко всему ночные дожди приняли затяжной характер, стали гораздо длительнее, а сухое место для ночлега с каждым разом становилось все труднее и труднее отыскать. Со дня на день наступает сезон дождей, в Анголе он длится до января, а в этих местах, наверное, также. Лейтенант постановил рубить большой плот, причем прямо здесь, не сходя с места, и на нем плыть по разлившейся во все стороны воде точно на север. Не откладывая строительство плота в долгий ящик, Кремнев взялся выбирать подходящий материал.

К полудню следующего дня после изрядных мытарств его труды были по достоинству вознаграждены. Кремнев отрыл целую рощу прочных и очень легких деревьев, не тонущих в воде. Самое интересное, что они легко обрезались ножом, как пенопласт.

Целая неделя ушла на производство нового плавательного средства. Целую неделю он срезал, таскал, вязал лианами будущий плот и жилую кабинку для себя. Его тело ныло от колоссальных нагрузок, а пальцы рук мелко дрожали от постоянного физического напряжения. Но оно того стоило.

К началу сезона дождей перед Михаилом возвышался превосходный легкий и очень прочный плот с небольшим домиком посередине, сооруженным из того же подручного материала. Вместо матраса постелил душистой местной травы и застелил все звериными шкурами и подбил брезентом крышу. Также заготовил и приличный запас дикого мяса.

Лейтенанту подфартило: ухитрился убить сразу двух зазевавшихся средней упитанности бородавочников, что безнаказанно рылись в прибрежных зарослях недалеко от лагеря. Мясо животных распустил на тонкие куски, обжарил и пересыпал травой габа. У костра высушил шкуры и, соскоблив с изнанки мездру, сотворил из них лежанку. Теперь у него имеется и мягкий матрас, и теплое меховое одеяло. Были бы нитки с иголкой, можно было сшить шкуры между собой, и получился бы спальный мешок. Но мешало «бы» и отсутствие скорняжного инвентаря.

Все готово к отплытию, тазик и маленький плот тоже решил взять с собой. Оставалось отыскать хороший камень, чтоб сгодился для якоря, и привязать его к длинной лиане.

Наконец последние приготовления закончены, плот загружен, якорь найден, можно отправляться в дальний путь.

И снова Кремневу сопутствовала небывалая удача. Последнюю ночь перед отплытием он заночевал на борту свежеиспеченного судна. Разомлев под теплыми шкурами бородавочника, он и не засек, как подпитываемое затянувшимся дождем озеро вышло из берегов, подобралось к нему и приподняло над землей плот.

Утром Михаил не спеша отталкивался шестом от илистого дна, направляя свое «судно» вдоль берега. Его путь лежал на север, где, по его грубым подсчетам, и текла река Конго. Это единственная река в мире, что дважды пересекает экватор. Поэтому, держа курс точно на север, и к экватору рано или поздно выйдешь, а там и на нее наткнешься. Легко рассуждать в теории, но тяжело применять на практике.

Заметного подводного течения пока не ощущалось, «корабль» плыл в стоячей озерной воде, подгоняемый лишь переменчивым ветром и неизменным шестом. Насквозь промокший лейтенант продолжал напористо двигать плот вперед. Повезло, что ветер не носил ураганный характер и часто дул в спину, помогая толкать плот на север. Оставаясь весь день в мокрой одежде на промозглом ветру, Кремнев здорово рисковал простудиться. Кое-какой запас сухой одежды имелся под рукой, но негде особо сушиться. Под крышей свитого на плоту гнездышка и оставалось незначительное пространство, недоступное ветру и дождю.

Хорошенько вымокнув и притомившись махать отяжелевшими руками, Михаил бросал «якорь», дополнительно «пришпиливая» плот к дну шестом, пропущенным сквозь щели в бревнах, и лез в домик перевести дух. Скидывал мокрую форму, переодевался в сухую одежду, а сырое белье развешивал под крышей для просушки. После нырял под мягкие шкуры и, вытянув уставшие конечности, с наслаждением предавался отдыху.

Прошло три долгих дня. Дождь усилился, вода стала «вскипать» и пузыриться – верный признак затянувшейся на долгие дни непогоды. Границы берега отодвинулись почти до самого горизонта. Теперь он со всех сторон стал надежно прикрыт сплошной водой, оставаясь один на один со стихией в центре построенного природой пресного моря.

Кремнев больше не пытался приставать к берегу, да и не угнаться за сушей. Вода семимильными шагами продвигалась по окрестностям, с каждым часом захватывая все новые и новые территории.

Переводчику надлежало строго придерживаться избранного им маршрута. «Погоня» за берегом ничего хорошего не сулила, вода разливалась вширь, и, теперь плывя по самой ее кромке, он непременно бы сбился с верного пути.

Интересно, но, затопив почти всю обитаемую сушу, глубина оставалась совсем незначительной. Пару раз Кремнев, поскользнувшись на мокрых бревнах, падал за борт, погружаясь в теплую, пахнущую тиной воду, и всякий раз удавалось ногами упереться в твердое дно, при этом голова непременно выступала наружу. Глубина практически повсеместно доходила ему по грудь.

В одном месте, где шест погружался под воду на глубину не более метра, Михаилу встретились бредущие параллельным курсом антилопы, с витыми рожками на красивых головках. Похоже, животные не успели вовремя убежать от дождя и теперь, где вплавь, где вброд, были вынуждены искать подходящее место, чтоб переждать обрушившуюся стихию. Грех было упускать такую возможность и не поохотиться на свежую дичь. Загнав в недра своей утонченной души ложное в данном случае понятие об эстетизме и гуманизме, Кремнев тремя меткими выстрелами добыл двух малых козочек.

Выбрал один возвышавшийся над водой островок, заросший деревьями и противными колючими кустами из числа тех, что в бессчетном множестве стояли у него на пути. Освежевал добычу и изжарил на собранных сучьях свеженину. Правда, пришлось изрядно попотеть, чтоб под проливным дождем да на мокром клочке земли расчистить себе место да развести из сырых дров настоящий костер.

Но ничего, по вкусу жареная антилопа напоминала оленину, так что никаких пока проблем с питанием не возникало. Плохо то, что все имеющиеся в наличии у лейтенанта спички самым тривиальным образом отсырели. Еще там, в останках самолета, он отыскал почти полную упаковку специальных спичек, что горят и воде и на ветру. Но их покрытые серой головки разбухли и отказывались зажигаться обычным способом. А в зажигалке газ плескался на самом донышке. Если не жировать, то костров на десять, максимум пятнадцать, и хватит.

За следующий день удалось, так грубо и навскидку, осилить каких-то километров семь-восемь, не больше. Нынче пришлось форсировать настолько отвратительный, наводненный сплошными корягами участок разлившегося вширь озера, что много сил и энергии пришлось потратить на одну борьбу с непредвиденными «минами», встречавшимися на каждом шагу. Лишь ближе к полуночи удалось достичь махонького островка, показавшегося Кремневу наиболее симпатичным и удобным для ночлега из всего бессчетного количества своих собратьев, встреченных по пути. Тут и заночевал.

Ни свет ни заря Кремнев раскрыл глаза и в самом наипрекраснейшем расположении духа принялся готовиться к предстоящему плаванью. Традиционная бодрящая зарядка, ополаскивание затекшего организма теплой дождевой водой, плотный завтрак. Но с последним вышла заминка. Перекусить на дорожку не удалось, так как оставшееся мясо так гадко пахнуло из «тазика», где хранилось, укрытое широкими листьями какой-то местечковой пальмы, что аппетит моментально испарился. Неизвестно еще, во что вчерашний ужин выльется. Ишь ты, как бурлит в животе! Благо дамы на плоту не присутствуют, так что стесняться в данном случае некого.

Михаил, широко размахнувшись, зашвырнул протухшее мясо подальше за борт. Нарвал жесткой травы, росшей у самой воды, и принялся неистово отмывать от дюралевой лодки противный запах, который успел прочно въесться в ее блестящие борта. Не успел Кремнев закончить чистку «тазика», как в той стороне, куда недавно был послан кусок испортившейся пищи, закипела вода и на поверхности замелькали темно-зеленые части крокодилов.

– Вот гады! Что за паршивые создания, никто друг другу не уступит! – выругался лейтенант. – Гляди, друг у дружки из пасти куски рвут! Тьфу! Бабахнуть по вам из автомата или гранаткой угостить?

«Бух! Р-р! Клац! Клац!» – не обращали на человека никакого внимания и продолжали драться между собой зубастые рептилии, щелкая ужасающими челюстями и демонстрируя огромные клыки.

– Эй, уродины зеленые, вам что, непонятно? А ну, кыш отсюда! – начал выходить из себя Кремнев, присоединяя к автомату полную обойму.

Не ясно, то ли крокодилы и вправду поняли слова лейтенанта, то ли их спугнул металлический лязг присоединяемого магазина с патронами, но, клацнув несколько раз зубами, хищники погрузились в воду, и на растревоженной водной глади наступила призываемая тишина.

– Так-то лучше, изверги зубастые! – удовлетворенно прикрикнул Михаил и, опустив АК, продолжил подготовку к отплытию.

Кремнев, обдирая ладони, проворно вскарабкался на росшую на острове пальму и всмотрелся в даль, там до самого горизонта обозначилась безграничная, сплошная стена, посеченная затянувшимся ливнем воды, и, куда ни глянь, никого и ничего нет!

Через пару километров отчаянной гребли Кремнев обратил внимание, что шест все глубже и глубже уходит под воду. Теперь, чтоб достать дно, приходилось опускать его едва не на всю шестиметровую длину, а местами и ее не хватало. Тогда он, как веслом, подгребал прочной палкой, пытаясь заставить плот двигаться как можно быстрее вперед.

Перспектива заночевать прямо на воде его явно не радовала, но, как ни бился лейтенант, прибавить в скорости не удавалось ни на йоту.

Ночь не заставила себя долго ждать, и к положенному часу сгустилась тьма, усилился ливень, продолжать движение стало крайне опасно. Кремнев отдал якорь – веревка, держащая камень, показала глубину около десяти метров. Видимо, здесь в засушливую пору находилась низина, а теперь образовалась колоссальная котловина, заполненная грязной красноватой водой.

Смутная тревога поселилась в душе Кремнева, его не покидало ощущение, что именно сегодня что-то и должно произойти, нечто экстраординарное. Он в гордом одиночестве торчит на крохотном плоту, словно заурядная щепка, посреди разлившегося бескрайнего озера, лучше места для нападения и не придумаешь.

В животе предательски заурчало, и страшно захотелось есть, но, видимо, как раз сегодня судьба оказалась к нему не совсем благосклонной. На всякий случай приготовил запасные магазины к автомату и, удобно примостившись в домике на живот, головой к выходу, принялся внимательно всматриваться в зловещую, окружавшую со всех сторон темноту.

Неожиданно Михаил ощутил, что голова стала плохо соображать. Мысли стали растекаться в разные стороны. Он не мог сосредоточиться. Появился жар. Похоже, поднялась температура, и в конечностях обозначилась слабость. Руки-ноги плохо повиновались. Что это? Неужели он все же подхватил какую-то тропическую болезнь? Входных ворот для инфекции на его истерзанном теле было хоть отбавляй. Черт его знает, почему сделалось очень дурно.

Сверкала кривая молния, хлестал крупной дробью неуемный дождь, на мгновения поверхность озера озарялась яркими оранжевыми вспышками. Чу, что это блеснуло справа от лейтенанта? Показалось? Нет, что-то огромное и непонятное, серым блестящим мокрым пятном вздыбилось метрах в трехстах от плота. Новая вспышка, и опять никого! Лейтенант крепче сжал ослабевшими руками автомат и с трудом дослал патрон в патронник, здесь явно что-то не так!

Очередная, несколько затянувшаяся, серия тропических молний озарила на время невиданного ранее им зверя. У того была длинная, метров пять в высоту, мускулистая неподвижная шея, словно неотесанное буроватое бревно растет буквально из бурлящей от дождя воды. Сверху насажена вытянутая, овальной формы, немного приплюснутая с боков голова с яркими, фосфоресцирующими белыми щелевидными глазами. И эта страхолюдина вынырнула из темноты на расстоянии броска гранаты. Бог ты мой!

Неужто то самое загадочное мокеле-мбембе, как его зовут местные жители, или, по-другому, по-научному, сохранившийся чудом до наших времен неизвестный вид динозавра, о котором горячо спорят ученые всего мира? Кто бы он или оно ни был, а вид имеет далеко не ласковый.

Новая вспышка света выхватила это чудовище метрах в пяти от прибежища Михаила. Огромная, широко разинутая пасть сплошь усеяна острыми, сверкающими от ярких бликов акульими зубами, здоровущий красный язык угрожающе вибрирует, весь вид монстра говорит о том, что он приготовился незамедлительно слопать переводчика.

– На, сволочь! Врешь, не возьмешь! Получай, скотина! – благим матом заорал Кремнев, выпуская автоматную очередь, направляя ствол «Калашникова» точно в пасть чудовища.

В запарке переводчик и не разглядел, как пули, что от стенки горох, срикошетили от пасти динозавра и веером зацокали по воде, разлетаясь в разные стороны. Не теряя самообладания, Михаил отважно выпустил в чудовище последний патрон и, забыв на время про болезнь, проворно сменил магазин. Мокеле-мбембе беззвучно ушел под воду, оставляя за собой гигантские круги на поверхности. Новый раскат молнии обозначил, что бесстрашный лейтенант одержал победу в скоротечном бою.

– Ну что, не нравится, мерзкая тварь? – подбадривая себя, вслух грозно прокричал переводчик, обессиленно вытягивая ноги. – Давай, покажись, я тебя еще угощу! Отведай-ка порцию свинцовых пилюль!

Но дождь колотил в ответ мутными потоками изрыгаемой с неба воды.

До самого утра Кремнев не смыкал глаз, ожидая следующей атаки неизвестного чудища, но, кроме изредка освещаемых молнией ливневых потоков и булькающих грязноватых пузырей на черной озерной поверхности, рассмотреть толком ничего не удалось. Под утро так с автоматом в руках и сморил его богатырский сон.

Утром Михаил вылез из шалаша и оглядел неспокойное озеро – все как обычно: дождь, дождь и дождь! Миражи в пустынях встречаются и то в виде зеленых, благословенных оазисов, а тут целый динозавр? Ладно, надо плыть на север, и нечего тут прохлаждаться. Так, а где же шест? Тут же валялся вчера вечером на самом видном месте. Кремнев перерыл вверх дном все небольшое пространство своего временного приюта. Да, собственно говоря, и перерывать-то особенно нечего, да и шест не иголка. Чтоб на таком маленьком плоту да затерялся!

Кроме шеста пропало и самодельное весло. Но это и вовсе из мира фантастики! Весло покоилось на дне мини-лодки и было надежно привязано лианами. Опять какая-то нечистая сила с ним шутки вздумала шутить!

Кремнев со злостью выдернул из шалаша пару жердин, вырезал из куска дюраля лопасть и в течение часа соорудил новое подобие весла. Плыть можно, правда, медленно, но ничего, как доберется до суши, раздобудет новый шест. Теперь главное – до этой мифической суши добраться.

Несмотря на все строгие коллизии судьбы, лейтенант сохранил плот и способность плыть дальше, а главное – чувство юмора. С пропажей весла и шеста потерял в скорости, но не в желании поскорее добраться до реки, оно, наоборот, заметно возросло. Эх, взмах веслом с правого борта, эх, с левого – неплохо получается орудовать новой черпалкой! Вскоре настроение значительно улучшилось, и Михаил, приноровившись к новому веслу, стал делать успехи в управлении плотом, насвистывая мотив песенки «Вместе весело шагать по просторам!».

Примерно через час вновь поднялась температура, дико заболела голова и навалилась сильнейшая слабость на его натруженные члены. Что-то сейчас будет? И точно! Бух! Бах! Неожиданно метрах в десяти от него вода вдруг с шумом забурлила, и на поверхность вынырнула вчерашняя отвратительная приплюснуто-овальная рожа на длинной, неуклюжей темно-бурой шее, покрытой мерзкими крупными наростами.

Реакция у лейтенанта, несмотря на приступ болезни, оказалась, как всегда, на высоте, голова монстра еще разворачивалась в его сторону, горя белым огнем, как он открыл прицельный огонь по чудовищу. Пули с противным чмоканьем отскакивали от динозавра, орошая все водное пространство вокруг плота множеством маленьких фонтанчиков. Еще не осознавая, что происходит, Кремнев автоматически заменил опустевшую обойму, но выстрелить не успел. Михаил вообще больше ничего не смог поделать.

Из расширившихся глазных щелей мокеле-мбембе вырвался густой пучок зеленоватого цвета, озарившего онемевшего переводчика с ног до головы. Советский лейтенант медленно осел на мокрый плот, как подкошенный куст, и почти мгновенно лишился сознания.

Если б разум так стремительно не покинул Кремнева и не утратил способность воспринимать окружающую действительность такой, какая она есть, то Михаил оказался бы в весьма щекотливом положении. А как иначе назвать то, что произошло вслед за этим?

Динозавр грузно всплыл на поверхность, обнажив здоровенное, пятнадцатиметровое, зауженное к концу туловище цвета заплесневелого огурца с крупными, в кулак, пупырышками, хвост которого остался в воде. Справа по корпусу наружу распахнулась небольшая прямоугольная дверь, через нее выдвинулась длинная тусклая лестница. Двое низкорослых незнакомцев в серебристых костюмах и таких же шлемах ловко подхватили Михаила под руки и перенесли вовнутрь. После один вернулся, быстро собрал вещички переводчика и вбежал в корабль. Лестница втянулась обратно в недра конструкции, входная дверь беззвучно захлопнулась, встав на свое место, и невиданное чудище довольно мягко для такой махины погрузилось под воду, унося в своем чреве беспомощного Мишу Кремнева.

Часть вторая

Глава 1

Михаил проснулся давным-давно. Не открывая глаз, он сразу определил, что руки и ноги не связаны, лежит на чем-то пластичном, возможно и на мягкой постели, а рядом кто-то находится. Голова больше не болела, жар отсутствовал, мышцы в тонусе и без труда повинуются своему хозяину. Видимо, внезапный приступ нежданно-негаданно навалившейся болезни как-то связан с его похищением. Захотелось понаблюдать, как поведут себя его похитители, и не стал раньше времени выдавать свой приход в сознание.

– Месье Кремнев! – послышался совсем близко чей-то индифферентный голос. – Или вы предпочитаете, чтоб вас именовали «товарищ»? А, товарищ Кремнев, как вы себя чувствуете?

«Ничего, потяну резину до последнего», – рассудил Михаил и не стал раскрывать напряженные веки.

– Ну, право слово, глупо! Мы же прекрасно знаем, что вы очнулись! – продолжал гнуть свое неизвестный.

«Смотри-ка, на чистом русском языке чешет! И даже знает, как меня звать, странно. Хотя чего тут странного, наверняка он из тех, кто все это время наблюдал за мной, – пронеслось у лейтенанта в голове. – А, все равно не открою глаза, будь что будет, что это он ко мне «месье» обратился? Не открою глаза, и баста!

– Вы как ребенок, Михаил, все ваши показатели отражены на дисплее, а они изобличают, что вы давно в сознании и все, что вас окружает, воспринимаете должным образом. Ваша дезинтоксикация прошла успешно. Мы вас избавили от навалившихся болезней. Поэтому, право слово, глупо так себя вести, как дитё неразумное! У нас сложилось о вас самое превосходное мнение, не стоит портить общую картину.

«А вот выкуси! Сплю я! Сладко сплю, чего привязался!» – про себя упрямо проговорил переводчик.

– Ну, сами напросились, сударь, теперь не обессудьте! – не меняя тона, предупредил голос, и в ту же самую секунду Кремнев ощутил, как что-то очень острое вонзилось ему в правую ягодицу.

– Ай! Ой, что это?! – подпрыгнул вверх Михаил, яростно растирая уязвленную область чуть пониже спины. – Что это такое? Ай, как щиплет-то!

– По-вашему будет именоваться током! Или, проще говоря, электрический разряд, и всего-то! – улыбнулся невысокий парень, с незапоминающейся внешностью, голубыми глазами, одетый в серебристый, обтягивающий ладную фигуру комбинезон.

– Ток! Брр! Однако не очень-то и приятно! – недовольно пробурчал Кремнев, с плохо скрываемым любопытством оглядывая помещение, где он пришел в себя.

Небольшая, метра три на четыре, комната с закругленными углами и с высоким выпуклым потолком. Ламп освещения и окон не наблюдается, но повсюду царит достаточно яркий свет, происхождение которого не понятно. Все стены, пол, потолок покрыты белым блестящим материалом, напоминающим издалека мягкий линолеум. Из мебели одна полутораспальная невысокая кровать из красноватого твердого вещества, гладкого на ощупь, упругий толстый матрас и слегка твердая маленькая подушка. На ней Кремнев и возлежал в каком-то причудливом сиреневом балахоне, отдаленно напоминавшем пижаму без пуговиц. Не понятно, как ее умудрились на него напялить, если прорезь настолько туго обтягивает шею.

– Что-то не так? – продолжая улыбаться, поинтересовался серебристый.

– А как пижама на меня попала? Она как-нибудь расстегивается?

– Проведите спереди левой ладонью сверху вниз, и все! Я сказал «левой», будьте внимательнее, товарищ Миша! – не меняя выражения лица, повторил парень, увидав, что Кремнев провел ПРАВОЙ рукой вдоль костюма.

– А я что-то перепутал! – Михаил исправил оплошность. – Оп-па! Сработало! А как теперь закрыть?

– Вот теперь проведите ладонью, но снизу вверх и правой рукой.

– Класс! Ой, как здорово! Никогда раньше ничего подобного не видел! – обрадовался лейтенант, когда провел правой ладонью по пижаме, и она застегнулась, не оставляя и намека на шов. – Сила! Оп-па! – принялся дурачиться переводчик, открывая-закрывая одежду.

– Наигрались?

– Нет еще! Прикинь, как здоровски! Я первый раз такое чудо встречаю! А как это работает?

– Ну, это только начало! Вам еще многому придется удивляться, пока вы ко всему привыкнете. А как работает, долго объяснять, лучше принимайте все как есть, товарищ Кремнев.

– Что ты так официально? – широко улыбнулся Михаил.

– Ну, пока мы с вами общаемся на официальном уровне!

– Да брось ты эти условности!

– Н-да-а, мы предполагали, что перед нами не совсем простой человек, но не рассчитывали, что настолько! И все же давайте пока на «вы»!

– А что-то не так? – продолжал веселиться лейтенант и вдруг резко осекся, увидев, что все это время низкорослый беседовал с ним, не открывая рта. Он как вытянул тонкие губы в дежурной улыбке, так и ни разу их и не разомкнул. – Я что-то не то делаю? – растерянно повторил свой вопрос переводчик.

– Что, вы смутились? Продолжайте радоваться! Это весьма любопытное зрелище, доложу я вам!

– А чего продолжать? Играть с пижамой? – еще больше стал теряться Кремнев, глядя, как серебристый продолжает говорить с ним абсолютно неподвижным ртом.

– Вы нас окончательно сразили, можно сказать, прямо наповал! Браво, товарищ Кремнев!

– Да чем это я вас сразил? Вы можете яснее выражаться?

– Вы себя так ведете, как будто всю жизнь провели здесь или, по крайней мере, вас через день увозили в чреве доисторического ящера! Вас ничуть не смутила та обстановка, в которой вы сейчас оказались! Я, в конце концов, вас тоже не смущаю! Вы так это лихо запанибрата предложили перейти на «ты»!

– Ах, вы вон о чем! Так слушайте, я давно заранее морально готов к нашей с вами встрече!

– Вы заранее готовы к нашей встрече? – не переставая улыбаться, переспросил незнакомец.

– Конечно! Это же очевидно с того самого дня, когда я узнал про зомби и твале! Я знал, что за всем этим кто-то стоит! Кто-то же направляет этих тварей! Теперь я перед вами! Кстати, мы так и не познакомились. Точнее, вы знаете про меня все, а я даже не ведаю вашего имени-отчества.

– Зовите меня просто Витольд, у нас принято без отчества.

– Как угодно, Витольд. Это ваше настоящее имя?

– Не совсем.

– А как совсем?

– Боюсь, мое истинное имя вам будет не совсем легко запомнить.

– Даже так? Не забывайте, Витольд, я все же как-никак профессиональный переводчик, и у меня отличная слуховая и зрительная память.

– Да, это так, но вы физически не сможете произнести те звуки, которые присутствуют в моем имени и имеются в моем родном языке. В их формировании, помимо голосовых связок, принимают участие и те анатомические образования, которыми вы, люди Земли, увы, не наделены.

– Точно! – хлопнул себя по колену Кремнев. – Как же я сразу не догадался! Вы самый что ни на есть инопланетянин?

– Верно! Вы зовете нас так. Я появился на свет не на этой планете, которую вы зовете Землей.

– Мама, я сплю! Ущипните меня! Это сон! Я попал в лапы к самым настоящим инопланетянам!

– Ну, щипать не стоит, может, свежая порция тока в вашу филейную часть взбодрит вас? – подмигнул Кремневу Витольд.

– О, Витольд, я премного благодарен, но не током! Все, я осознал – это не сон! – решил подыграть ему Михаил.

– Ну и славненько! Как у вас на родине говорят, сначала гостя надо накормить, напоить, а уж потом расспросить? Правильно?

– Совершенно верно! А я разве у вас в гостях, не в плену?

– Ну какой плен, о чем вы? Считайте, что в гостях, а мы весьма радушная нация! Так как насчет перекусить?

– Я с превеликим удовольствием! Если вы наблюдали за моими мытарствами, то, стало быть, в курсе, что почти около двух суток маковой росинки во рту не держал.

– Трех суток! – поправил Витольд. – Вы у нас почти сутки гостите. Пока пришлось вас адаптировать к нашим условиям и вывести из вашего организма те вирусы и микробы, что нахватали за время нахождения в далеко не стерильных джунглях.

– Да? Получается, что я и в самом деле подцепил какую-то местечковую болезнь?

– Не просто болезнь, а целый букет! Без нашей помощи вы вряд ли протянули бы еще пару суток!

– Странно, столько тянул…

– Вы заразились давно, – бесцеремонно перебил его Витольд, – с тех самых пор, когда ваш самолет, вернее, его обломки вместе с вами угодили в Ликвальское болото. Все эти многочисленные царапины и укусы тропических насекомых не прошли для вас бесследно.

– Да, но я же принимал доксоциклин!

– Антибиотик лишь отдалил развязку: затянул инкубационный период.

– Что-то вы подозрительно много знаете про меня! Может, тогда подскажете, кто сбил наш самолет?

– Все вопросы потом, – не меняя выражения лица, ответил инопланетянин. – Вы готовы к приему пищи?

– Что за вопрос, Витольд? Конечно, готов, человек целых трое суток ничего не ел!

Витольд сложил пальцы левой руки в фигуру, издалека напоминающую наш кукиш, и тут же с потолка, как по мановению волшебной палочки, опустились неизвестно откуда взявшиеся стол и стул. Далее инопланетянин высунул из кукиша подальше вперед первый палец, и прямо из стола выдвинулись столовые приборы. Посуда оказалась обыкновенной, земного происхождения, чего не скажешь о стуле и столе. Они оказались изготовленными из того же розоватого материала, что и кровать.

Михаил ловким движением подцепил пальцами стул и подивился, как легко он приподнялся над полом, словно невесомая пушинка, а на вид довольно массивен и достаточно крепок.

– Не переживайте, стул выполнен из акрония, он очень легок, но вполне надежен! – прокомментировал Витольд, уловив недоумение лейтенанта при изучении мебели.

– Акроний? Это что, ваш металл?

– Ну почему сразу наш, он скорее ваш, мы его добываем в недрах Земли.

– Но я никогда не слышал о таком металле, – еще больше удивился переводчик. – Легкий, прочный, и какой-то он розовый.

– Это с примесью гнала. Гнал – тоже ваш земной металл, и в сочетании с акронием он и дает такой розоватый оттенок.

– Гнал? Тоже не слышал, а как он у нас называется?

– Да пока никак! Вы, земляне, его пока еще не открыли, поэтому неизвестно, как вы их станете именовать, когда обнаружите. На нашем наречии они звучат приблизительно так. Гнал и акроний залегают на глубине двести – двести пятьдесят километров от поверхности Земли, ваши сегодняшние технологии еще, мягко говоря, слабы и не позволяют людям вести добычу полезных ископаемых на таком удалении. Вы довольствуетесь весьма малым спектром полезных ископаемых, чем богата эта планета.

– И много там, – Кремнев указал глазами в пол, – под землей этого акрония и гнала и остальных полезных ископаемых, что еще не открыты?

– Да немерено! Земля на десять процентов состоит из этих металлов, кроме того, куча еще всяких веществ, что вам пока незнакомы. Я, честно сказать, в этом малосведущ – так, в общих чертах в школе проходил. Мы тут по другой части. Предвидя ваш вопрос, оброню знакомую фразу: все узнаете в свое время. Вы зря в пол глазами показываете, так как мы с вами как раз под землей и находимся.

– Под землей? – вскинул кверху брови Михаил. – И как глубоко?

– По вашей метрической системе на глубине десяти километров, практически на поверхности.

– На поверхности? По-вашему, глубина десять километров – это мало?

– А это смотря с чем сравнивать. Мы ведем добычу полезных ископаемых из самого ядра планеты, а разветвленная сеть разного рода наших коммуникаций пронизывает всю толщу Земли. Но мы отвлеклись, вы хотели кушать или передумали? – прервал его расспрос инопланетянин.

– Хорошо, хорошо, я с удовольствием отобедаю, просто все так необычно и интересно! А как же воздух сюда попадает? Через вентиляционные шахты?

– Михаил, вы становитесь невыносимым, снова вопросы! Давайте отобедаем, а затем займемся делами. Что бы вы желали на обед?

– Простите, но любопытство просто так и прет из меня.

– Я вас понимаю, но держите себя в руках! Что желаете на обед? – повторил Витольд.

– Ну, я не знаю, а что у вас есть? Что бы вы мне посоветовали?

– Вы, наверное, ожидаете увидеть что-то экзотичное и необычное?

– Ну нет! Что вы будете кушать, то и я, или инопланетяне предпочитают какую-то особенную пищу?

– Отнюдь! Мы употребляем то же, что и вы. Как вы относитесь к грибному супу и котлетам?

– Положительно, а что на гарнир?

– Могу предложить гречу, макароны, да все, что угодно! Любое заказанное вами блюдо в течение получаса доставят сюда из любой точки мира.

– Вот как у вас все замечательно отлажено! Здорово! – похвалил Михаил. – Но я человек неприхотливый, мне салат оливье, это возможно?

– Товарищ Миша, я же вам сказал: все, что угодно! Хотите утку по-пекински из самого Пекина или барбекю из мраморного мяса из лучших ресторанов Токио?

– Нет, нет, – замахал руками переводчик, – салат оливье, тарелку грибного супа и побольше свиных котлет с толченым картофелем, подливой и большую кружку холодного молока.

– Какого молока? – уточнил Витольд.

– Что значит «какого»? У вас что, несколько видов?

– Разумеется, мой юный друг, любое вплоть до китового!

– Ну, китовое попробуем в другой раз, а сейчас мне, пожалуйста, коровьего, обычного коровьего молока три и два процента жирности.

– Заказ принят, а из спиртного что вам доставить?

– Ничего, я это дело не поощряю.

– Ну, русский солдат и не усугубляет?

– А представьте, нет! А вы усугубляете? – передразнивая Витольда, дерзко уточнил Кремнев.

– Я тоже не употребляю, – как ни в чем не бывало спокойно ответил инопланетянин. – Да и для здоровья это вредно!

Через полчаса Витольд и Михаил уплетали за обе щеки заказанный обед. Инопланетянин оказался компанейским парнем, заказал то же самое и теперь помогал лейтенанту поглощать еду.

– Послушайте, Витольд, а как это у вас так ловко получается манипулировать тут всем?

– О чем вы? – пережевывая котлету, спросил инопланетянин.

– Ну, вот пальцами какие-то пассы поделали, и тут появился дополнительный стул, еда и все остальное. Не скажете же, что это белая магия, а вы – добрый волшебник?

– Не скажу! Я такой же живой субъект, как и вы, из плоти и крови и не верю в разного рода небылицы, как у вас говорят – я до корня волос ярый материалист. Правда, состав крови у нас несколько отличается от вашей, да и цивилизация наша на много лет опережает вашу по развитию.

– На много? На сколько? – переспросил Михаил, перестав хлебать теплый грибной суп, сдобренный свежей сметаной, из высокой фарфоровой тарелки. – Но если возможно, то просветите меня, как все происходит тогда на самом деле, если вы действительно не волшебник.

– Всему свое время, кушайте, налегайте на первое, суп остывает.

– Ну, в двух словах, приблизьте, пожалуйста, меня к вашей тайне.

– Михаил, право слово, тут нет никакой тайны! Это все плоды технического прогресса нашей цивилизации. Многие вещи вам еще не известны, и тратить впустую время на детали не будем. А в двух словах, у меня на пальцах нанесены специальным составом невидимые глазу излучатели, в окружающие нас предметы и стены вмонтированы особые рецепторы, которые реагируют на специальные команды. Проще говоря, на руках у меня помещен специальный пульт управления.

– А, понимаю, у вас на кожном покрове имеется пульт управления всеми вмонтированными приборами, без проводов.

– В общем, верное представление, проводами мы почти не пользуемся. Вы кушайте, кушайте! Не стесняйтесь! Может, подогреть? – поинтересовался серебристый.

– Нет, спасибо! – чуть улыбнувшись, поблагодарил Кремнев, налегая на очередную котлету. – Все замечательно и очень вкусно! Я, честно признаться, не люблю сильно горячую пищу! А как вы величаете свою планету? Откуда вы прибыли?

– Мы прибыли с планеты Бара, созвездия Ркс, по-вашему, это где-то в туманности Андромеды.

– А вашу планету и созвездие как наши ученые на Земле именуют?

– Да пока никак, вы ее еще не открыли, и туманность Андромеды тоже условно обозначили, так как от нее еще значительно вектрально лететь надо.

– Чего еще?

– Вектрально, ну, по-вашему, еще дальше будет.

– И какое расстояние до вашей планеты Бара, если это не военная тайна?

– Вы, товарищ Миша, чересчур много вопросов задаете! – Витольд прекратил жевать и как-то нехорошо посмотрел на Кремнева.

– Ой, извините! – покраснел Михаил. – Я не желал вас обидеть, так с языка слетело! Знаете, я с детства очень любопытный!

– Я заметил!

– Больше не повторится! Разрешите, пожалуйста, всего один уточняющий вопрос?

– Один!

– Вы только что высказывали мысль, что достигли высоких технологий. Выходит, вы обуздали сверхсветовую скорость? Иначе как можно преодолеть такое гигантское расстояние? Получается, вы вводите астронавтов в состояние анабиоза, когда бороздите просторы Вселенной? А на подлете к цели они сами просыпаются?

– Это не один вопрос, а целых четыре. Но я вам, так и быть, отвечу! Не надо превышать никакую скорость, и никого не надо усыплять, мы же не медведи, впадающие в спячку. Как у вас говорят, это каменный век! Все эти высокие скорости в межгалактическом пространстве так же бесполезны! На планете – пожалуйста, а в космосе все по-другому происходит.

– То есть вы хотите сказать, что у вас нет ни звездолетов, ни ракет, способных доставить вас с одной планеты на другую? А как же вы в таком случае попали сюда? Как же вы добрались до Земли?

– Ой, сколько вопросов! Вы не умеете держать себя в руках!

– Простите, бога ради! Правда, безумно интересно, как же вы перемещаетесь на такое умопомрачительное расстояние?

– Да очень просто! – покачал головой Витольд, давая понять, что Кремнев перегибает. – Мы научились искривлять пространство и время!

– ???

– Вы что так уставились на меня? Да, да, товарищ Миша, все гениальное просто! Я в течение ваших десяти земных минут могу очутиться у себя дома, на планете Бара! Если вы поели и больше ничего не желаете, я вас оставлю отдыхать, а после продолжим. Будете еще чего заказывать?

– Нет, огромное спасибо! Я сыт, – замялся Кремнев, – а где тут у вас, извините, туалет?

– Ну, конечно! – хлопнул себя по лбу шестипалой рукой Витольд. – Извините, товарищ Миша, я должен вам был в самом начале нашего общения все показать. – Серебристый извлек откуда-то маленький плоский предмет с разноцветными кнопочками и передал его Кремневу. – Вот пульт, адаптированный специально под вас. Тут на кнопочках изображены предметы, которые вам пригодятся.

– А, вижу, – стал с интересом разглядывать пульт Михаил, – вот на кнопочке телевизор изображен, нажимаю, и появится телик, а где душ нарисован, там, получается, ванная комната?

– Совершенно точно! Там, где душ, там же и туалет расположен, совмещенный санузел. Нажимаете на красную с белой точкой кнопочку, и появляется проход в нужное вам помещение.

– А куда и в какую сторону направлять и какие еще помещения он открывает?

– Без особой разницы, сигнал найдет дорогу сам, дайте покажу! – Витольд нажал пальцем с синим ногтем на кнопку с изображением душа, и тут же справа от кровати бесшумно отодвинулся в сторону участок стены, открыв соседнюю комнату. – Но кнопка открывает пока санузел, остальные комнаты вам ни к чему, временно. Прошу! – Бариец широким жестом пригласил Кремнева вовнутрь.

Лейтенант решительно шагнул в соседнюю комнату и обомлел: типичный гостиничный стандартный набор. Тут тебе и покрытая голубым кафелем приличная ванная, и зеленоватый фаянсовый унитаз, и зеркало во весь рост с боковой полочкой, где аккуратно лежат новая зубная щетка, болгарская зубная паста «Поморин», безопасная бритва и пачка лезвий «Ленинград» в придачу, помазок из мягкого волоса некоего зверя, крем для и после бритья, причем привычного советского производства «Спутник», одеколон «Консул», апельсиновый шампунь, настоящая мочалка из средиземноморской губки, и рядом висят два огромных махровых полотенца оранжевого же цвета.

– Одно для ног, другое для рук, – пояснил сопровождавший его Витольд, указав шестипалой кистью на полотенца. – Вот тут встроенный шкафчик, там внутри запас нижнего белья, точно ваш размер. Ладно, располагайтесь, не буду вам мешать, пульт оставляю. Если понадоблюсь, там, где на кнопке нарисован телефон, нажмете, это связь со мной. Захотите кушать, нажмите туда, где перекрещенные ложка и вилка, дверь в ванну закрывается нажатием той же кнопки. Надеюсь, во всем разберетесь?

– Спасибо, Витольд, безусловно, разберусь! Не маленький! – горячо поблагодарил Михаил своего провожатого.

– Тогда спокойной ночи, до завтра! – откланялся бариец и, одарив переводчика дежурной улыбкой, не оборачиваясь, вышел из ванной.

Глава 2

Оставшись наедине, Кремнев стал пристально рассматривать себя в зеркало. На него с любопытством глядел изможденный, заросший густой русой бородой, совершенно чужой человек с воспаленными красными глазами. Всклокоченные пряди давно не стриженных волос грязными паклями ниспадали на прочеркнутый наметившимися морщинами лоб. Присмотревшись, лейтенант с интересом узрел несколько появившихся седых волос в бороде и на висках. Выходит, кошмарное многодневное таскание по Ликвальскому болоту не прошло для него даром.

Проведя рукой по топорщащейся в разные стороны колючей, жестковатой бороде, переводчик быстро выдавил из тюбика порцию ароматного крема для бритья и, медленно взбив помазком густую пену, с наслаждением нанес ее на заросшие жестким волосом щеки. Через полчаса, загубив пару ленинградских лезвий и резанув в нескольких местах кожу, лишился буйной растительности.

После изрядного скобления из зеркала глядела знакомая физиономия, хотя и довольно исхудавшая и осунувшаяся. Под кожей не осталось ни грамма лишнего жира, одни сплетенные в прочные узлы, натруженные мышцы толстыми змеями перекатывались под грязной оболочкой, покрытой бесчисленным количеством розовых шрамов, заработанных при падении в самолете и хождении по топи.

Включив душ, он с удовольствием залез под горячую струю. Вода черным селевым потоком стекала в ванну. Казалось, что переводчик не мылся с самого рождения, проходив до сей поры неумытым грязнулей. Помывшись, Михаил набрал полную ванну горячей воды и погрузился в тонизирующую жидкость. Вытянув на дне ванны уставшие ноги и мечтательно зажмурив глаза, лейтенант незаметно для себя уснул.

Очнулся Кремнев от холода: вода в ванне совсем остыла, и тепло из распаренного тела понемногу улетучилось, удостоив замаявшегося путешественника гусиной кожей. Странное дело, подумал Михаил, открыв глаза, лампочек снова нигде не заметно, а свет стал гораздо слабее, перейдя в располагающий ко сну полумрак. Встав в полный рост и сделав несколько взмахов руками, разогревая покрывшиеся пупырышками части тела, переводчик подметил, что освещение стало намного ярче, но источник по-прежнему оставался вне досягаемости. Возможно, за ним ведется скрытное наблюдение? Да и черт с ними! Михаилу скрывать нечего, смотрите, вот он я! Хотел показать язык, но вовремя одернул себя от такого ребячества, и так себя показал полным дураком, когда с пижамой игрался.

Переодевшись в новое белье, Кремнев нажатием кнопки на пульте открыл ванную комнату и вошел в спальню. На кровати оказалось свежее хлопчатобумажное постельное белье, рядом стояли домашние пушистые шлепанцы без задников. Дышалось легко и свободно, и не скажешь, что находишься на глубине десяти километров под землей. Лейтенант тщательно все обследовал, но не обнаружил и намека на вентиляцию или что-то в этом роде. Натянув пижаму, завалился на кровать и, отыскав кнопку с изображением телевизора, надавил на нее указательным пальцем.

Точно напротив кровати, на высоте его глаз, раздвинулся участок стены, и из нее плавно и бесшумно выдвинулся большой телевизор с плоским серебристым экраном. На небольшой полочке снизу лежал еще один пульт, но меньшего размера. Вся гладкая поверхность телевизионного пульта была усеяна маленькими кнопочками с цифрами от 0 до 100. Он нажал наугад на № 3, телевизор беззвучно включился, и на экране загорелся первый канал Советского Союза.

Отыскав глазами кнопку со знаком «плюс», прибавил звук и за долгие дни впервые услышал настоящую русскую речь живого соотечественника. Как раз транслировали программу «Время», а в ней серьезная девушка с умным лицом деловито сообщала, какие катаклизмы бушуют на планете. Как выяснилось, пока он тут бороздил просторы Ликвальского болота, там, в его стране, наметился откровенный развал. В открытую не сообщали, но чувствовалось, что Страну Советов прилично лихорадит. Назревает революционный процесс, как осенью 1917 года.

После новостей стали передавать культовый фильм «Белое солнце пустыни». Почти сразу после просмотра фильма Кремнев отошел ко сну.

– Доброе утро, товарищ Михаил, – разбудил переводчика чей-то металлический голос, – пора вставать!

– Доброе утро! – ответил Кремнев, производя потягушки. – А вы кто? – уставился он на среднего роста худощавого человека в серебристом костюме, как у Витольда, но лицом постарше лет на десять и с более жестким взглядом.

– Зовите меня Мом, – тихим, лишенным эмоций голосом сообщил незнакомец, оставаясь стоять в полутора метрах от Михаила почти посередине комнаты, поэтому, откуда он взялся, было непонятно.

– А где Витольд? Его сегодня не будет? – позевывая, поинтересовался лейтенант.

– Витольд подойти не сможет, занят другими делами. Меня прикрепили к вам вместо него. Вам сейчас надлежит привести себя в порядок, и через полтора часа мы должны прибыть в центральный офис, вас там ждут, – четко, по-военному отрапортовал Мом, оставаясь неподвижно стоять на своем месте. Тонкие щелочки бледно-розовых губ ни разу не шелохнулись при разговоре, похоже, и этот тип изъяснялся, не открывая рта. – Транспортолет нас ожидает.

– Транспортолет? А что это?

– Это такое индивидуальное средство передвижения. Я – его пилот. На нем передвигаемся в пространстве на не очень длинные расстояния, в том числе и под землей. На нашем языке оно, правда, звучит по-другому. Однако вам впредь лучше применять термин «транспортолет».

При этих словах у Михаила сперло дыхание. Транспортолет! Вот что ему сейчас нужно! Раз он летает, судя по названию, под землей, значит, должен летать и над ней! Сердце забилось сильнее. Главное – не выдать себя раньше времени. С этим Момом он справится, в этом можно не сомневаться, но надо, чтобы больше никто еще не подошел. А пока лучше усыпить его бдительность разговорами.

– Мом, а сколько сейчас времени? – Лейтенант задал первый пришедший ему на ум вопрос, стараясь выглядеть при этом как можно безмятежнее.

– Вас какое время интересует, товарищ Михаил?

– Земное, разумеется, не ваше же барайское. Или вы барайское время применяете?

– Мы живем, пока находимся на этой планете, по вашему времени, но и про свое не забываем, – слегка добродушно ухмыльнулся инопланетянин.

Кремнев отметил, что в момент разговора губы у него не шевелились, но слова довольно четко и достаточно громко звучали в тишине, причем на отличном русском языке, и исходили от головы.

– Я догадался, что вы придерживаетесь земного времени, но у нас на Земле ворох часовых поясов! Над нами сейчас что расположено? Африка?

– Африка, – уточнил серебристый, – но мы придерживаемся Гринвича и того времени, где работаем в данный момент. Сейчас над нами девять часов утра местного времени. Мы под Заиром.

– Я так и предполагал, – согласно кивнул Михаил и подумал: Заир – это хорошо. Интересно, на чем этот транспортолет работает? Хватит топлива до Анголы долететь?

– Как же вы могли предполагать, если у вас нет с собой часов? – подступил к нему Мом.

– У меня биологические часы точно работают! – Кремнев указал на себя пальцем. – Хоть механические и посеял где-то. Привык, знаете ли, всегда рано вставать, а биологические часы не обманешь.

– Похвально, тогда приводите себя в порядок, позже я вам принесу настоящие часы, ваши испортились. Вам заказать завтрак?

– Да, если вас не затруднит. А что значит «испортились»?

– Значит, у вас нет часов. Но не переживайте, вы получите другие, гораздо лучшие, чем были у вас!

– Да, понимаю, лучше! А туда вмонтируете какой-нибудь ловкий приборчик, изготовленный по ультрасовременным технологиям, и станете за мной следить день и ночь, не делая скидку на отправление естественных надобностей, так, Мом?

– Товарищ Михаил, вставайте и приводите себя в порядок! – напомнил новый знакомый, не обращая внимания на последние довольно едкие слова Кремнева.

– Мом, а вас не затруднит организовать завтрак, пока я буду совершать утренний туалет? – бодро поинтересовался переводчик, осознав, что за него тут все решено и трепыхаться бессмысленно. Не надо, чтобы этот серебристый чего-то заподозрил раньше времени. Нужно как следует заговорить инопланетянину зубы.

– Разумеется, не затруднит, нам близко гостеприимство! Что вы желаете на завтрак?

– А что вы посоветуете? Или хотя стойте, а можно заказать яичницу из пяти куриных яиц с ветчиной, кофе со сливками и стакан апельсинового сока, холодного?

– Идите умываться, все будет готово к вашему приходу, – еле раздвигая губы, улыбнулся Мом, обнажив ослепительно-белые, ровные зубы.

– Дружище, ну раз у вас все возможно, то я бы хотел, чтоб яйца были домашние, с ядовито-желтым желтком! – хитро подмигнул инопланетянину лейтенант.

– Без проблем! – еще шире улыбнулся серебристый.

За завтраком Кремнев включил телевизор на третий канал, снова угодил на московские новости. Тревожные сообщения летели с экрана, наполняя комнату угрожающей информацией – Союз, судя по всему, трещал по швам. Толпы митингующих людей во всех союзных республиках с перекошенными лицами требовали какой-то свободы.

Особо бесновались прибалты. В Таллине, Вильнюсе и Риге манифестанты рвали новенькие советские красные стяги, похоже специально купленные для этой акции. А в двух местах довольно ретивые националисты облили их бензином, и куски красной материи, вспыхнув ярким пламенем, унеслись в небо черным дымом. Люди скандировали что-то, потрясая вверх кулаками, но из-за создавшегося мощного гвалта слова сливались в единый ор. Тем не менее смысл был понятен: Советы на кол!

– Какой такой свободы они хотят? – мрачно вслух произнес Кремнев, отправляя в рот последний кусок яичницы. – Чего людям не живется нормально?

– Это естественный политический процесс! – негромко произнес Мом, появившийся незаметно из-за спины. – Ваша огромная страна агонизирует! Скоро Советский Союз перестанет существовать как государство.

– Как это агонизирует? – переспросил переводчик, едва не подавившись куском завтрака. – Вы хотите сказать, что у нас опять будет революция и в дальнейшем вспыхнет братоубийственная гражданская война?

– Второй гражданской войны мы не допустим, а вот что касается Советского Союза, то это государство сходит с политических подмостков. Увы, советская власть оказалась недолговечной.

– А что будет вместо СССР, позвольте узнать?

– Будут независимые государства, каждая республика бывшего Союза станет самостоятельной. Да вы так не переживайте, Россия останется, мы не дадим ей кануть в Лету.

– Вы? Так за всем этим стоите вы, инопланетяне?

– Молодой человек, не кипятитесь, всему свое время. Скоро вы сами все узнаете. Для этого мы вас сюда и пригласили.

– Я слышу, сколько здесь нахожусь: всему свое время, подождите, все скоро сами узнаете! Теперь, оказывается, вы меня не похитили, а пригласили!

– Да, а что, не похоже? Или вы ожидали, что вам пришлют нарядную открытку и пошлют за вами дорогое авто?

– Нет, на авто я не рассчитывал, а насчет открытки не знаю, а почему бы и нет?

– A-а, вы рассчитывали на официальное наше приглашение к себе в гости?

– Ну, в общем, да! Я ожидал встречи с вами, знал, что рано или поздно мы встретимся, но как-то по-другому. Не чаял, что все произойдет так, как произошло. Не так, разумеется, торжественно… – Кремнев замялся, подыскивая нужные слова, которые бы не задели самолюбие пришельца.

– Но не таким варварским способом! – пришел ему на помощь Мом. – Вы это же имели в виду?

– Нет, я не то хотел сказать, – начал было оправдываться лейтенант.

– Да бросьте, юноша! – махнул шестипалой рукой инопланетянин. – Мы вас похитили, предварительно подвергнув проверке, своеобразному тесту. Надо называть вещи своими именами, и не надо стесняться. Да, мы вас бесцеремонно украли! Это и будет правдой!

– Ну, как-то так… – нерешительно начал Михаил. – Но зачем вы меня украли? Зачем я вам нужен?

– Боюсь показаться надоедливым, но…

– Но всему свое время! Вы это хотели произнести, не так ли, товарищ Мом? Или господин Мом?

– Да без разницы. Не торопитесь, у нас еще есть время, около получаса, чем вас занять? Желаете журналы, газеты, видеофильмы?

– У вас даже видео имеется?

– У нас есть все, включая мозговые иллюзорные постановки, проще МИП. Вашей цивилизации сей феномен пока незнаком.

– А в чем суть? Можно кратко?

– Суть его в том, что перед нами разыгрывается натуральное действо, созданное искусственным интеллектом и воспринимаемое вашим головным мозгом. Никакие обычные приборы его не фиксируют, включая зеркало.

– Типа голограммы?

– Товарищ Михаил, голография для нас такая же глубокая старина, как для вас каменный топор. У нас есть в запасниках несколько образцов, но как музейные экспонаты. Искусственный интеллект будет куда эффектней!

– Мом, я не спрашиваю, что такое этот искусственный интеллект, боюсь, все равно не пойму, – подхватил разговор переводчик, радуясь, что это увлекло серебристого.

– Разумеется, не поймете, у вас закрытый мозг. Не ломайте голову, что значит закрытый мозг, если интересно, я вам попытаюсь объяснить, пока выжидаем время до встречи с Мастером. Согласны или поглядим МИП?

– Согласен! МИП мы еще успеем глянуть, давайте расскажите насчет закрытых мозгов, что там у нас? – Михаил сделал вид, что эта тема его очень заинтересовала.

– Итак, вам знакома печная труба? Вы топили когда-нибудь печь углем, дровами, не важно чем, но топили?

– Да, топил, у бабушки в гостях, когда бывал у нее в деревне. Они печь топили дровами, там еще такая заслонка наверху в трубе имеется, чтоб регулировать выход тепла! – согласился Кремнев, примериваясь, как бы ему поудобнее вырубить Мома. С виду мужичонка хлипковат, но кто его знает, что у этих шестипалых под одеждой? Его, Михаила, учитель рукопашного боя, этнический китаец, куда слабее выглядел, а пятерых, таких как Кремнев, за пару секунд укладывал мордой в пол. Надо бы поосторожней быть. И чем инопланетянина связать? Отпускать нельзя. Мом должен показать, как транспортолет летает. А если откажется?

– Так вот, ваш головной мозг – это разожженная печь, пышущая жаром. Жар – это интеллект, который печь – мозг воспроизводит, а заслонка – препятствие для выхода его наружу. У всех землян головной мозг устроен на девяносто девять и девять процента одинаково, но почему-то одни гении, а другие полные идиоты, – продолжал свой рассказ серебристый, абсолютно не обращая внимания на задумчивый вид переводчика. Похоже, эта тема ему была особенно близка.

– Да, а почему? – вставил свой вопрос Михаил, чтоб не вызвать подозрений. А связать можно и ремнем.

– А все дело в заслонке, – шире улыбнулся Мом. Похоже, он оседлал любимого конька.

– Да, спасибо, товарищ Мом, все четко и понятно излагаете, только как эту самую заслонку приподнять?

– Никак вы ее сами не приподнимете, это мы решаем, кому даровать интеллект, а кому нет.

– Вы? Но как?

– Каждый родившийся человек попадает в наше поле зрения, у нас все люди значатся в базе данных, мы контролируем каждый их шаг.

– Но нас же миллиарды!

– Это ерунда, для наших технологий нет границ. Даже если б вас стало триллион, вы все равно останетесь нам подконтрольными.

– Фантастика! Извините, а как эта заслонка выглядит? Она имеет какое-то анатомическое строение?

– Да, это анатомическая структура, напоминает тонкую сеть, наброшенную на головной мозг, ее толщина всего несколько молекул. Поэтому доступными вам методами исследования ваши ученые ее не обнаружили, она сливается с паутинной оболочкой. Но этот своеобразный футляр и регулирует ваш разум. Приоткрывая его, ваши мыслительные способности усиливаются, закрывая – уменьшаются.

– Заслонка, да?

– Точно, заслонка! Для ума! – Мом обнажил замечательные зубы в широчайшей улыбке. – Ну что, товарищ Миша, я удовлетворил ваше любопытство?

– Частично, – виновато улыбнулся в ответ переводчик, – хотелось бы большего!

– Ну, за чем же дело стало? Вперед, нас ждет Мастер!

– А что, прошло полчаса?

– Нет, прошло ровно двадцать три минуты, но он вышел со мной на связь и приглашает к себе. Пройдемте к транспортолету!

– А как, простите, Мастер с вами связался, товарищ Мом? Что-то телефона я тут не приметил, и рации тоже не видно.

– Телефон, рация! Ох-хо-хо, – откровенно развеселился инопланетянин, – ну кто ж сейчас этим пользуется? Мы между собой общаемся телепатически! Используем не радиоволны, а биополе, что нас всех окружает. Однако мы заболтались! Вы готовы к выходу? Тогда вперед!

Глава 3

Мом ловко щелкнул пальцами левой кисти, и напротив кровати тихо отошла в сторону часть стены, освобождая узкий проход. Инопланетянин произвел рукой широкий жест, приглашая Михаила проследовать наружу. Выйдя из комнаты, Кремнев очутился в довольно просторном коридоре, покрытом желтоватым шероховатым материалом, напоминавшим тонкую замшу. Ни начала, ни конца коридора видно не было, ни дверей, ни табличек.

– Куда идти? – поинтересовался внезапно окрылившийся лейтенант. – Теперь куда? Направо, налево?

– Прямо! – спокойно ответил Мом и снова щелкнул пальцами.

Перед ними беззвучно отворилась следующая дверь, и они прошли в соседний коридор, по размерам не уступающий предыдущему, но отделанный в светло-лиловый цвет. Тут же находился некий объект, чем-то смахивающий на автомобиль «Волга» без колес и крыши. Серебристый цвет транспортолета выделял его на общем фоне. Четыре мягких кресла: два спереди и два сзади. Квадратный руль впереди, напротив левого кресла. Приборная доска, мигающая зеленоватыми кнопками.

– Не стесняйтесь! Садитесь куда угодно! Можно вперед, можно назад.

– Пожалуй, сяду сзади! – произнес Кремнев и шагнул к транспортолету. В ту же секунду левая боковая дверь раздвинулась, приглашая его на место пассажира, а водителя на свое. Мом резво просочился и сел впереди, взявшись руками за руль. – Ой, извините! – Переводчик вдруг остановился на месте. – Товарищ Мом, разрешите, я схожу в туалет? Совсем забыл!

– Конечно, конечно! – закивал инопланетянин, направив руку на входные двери гостиницы. – Время у нас еще есть! Идите, я вас тут подожду.

Михаил бросился назад. Забежав в уборную, он молниеносно вытянул из брюк ремень и, свернув его в колечко, засунул в левый потайной карман гимнастерки, чтоб при необходимости было удобней употребить его в дело. Затем сорвал с вешалки одно из полотенец и молниеносным движением оторвал от него длинную и широкую полоску. Ей и подвязал начавшие спадать штаны. Оправился. Осмотрел себя в зеркало. Подмигнул и не спеша вышел наружу. Мом сидел в транспортолете в прежней позе и благодушно смотрел вперед.

– А им тяжело управлять? – как бы между делом поинтересовался Михаил, плюхаясь в кресло позади водителя.

– Да, как у вас говорят, проще пареной репы! – весело отозвался ничего не заподозривший инопланетянин. – Вот нажимаешь на старт, – он ткнул в самую яркую красную кнопку на панели управления, и машина беззвучно приподнялась на пару метров от поверхности, – и даешь газу! – провел по желтой кнопке. – Транспортолет послушно устремился вперед, – серебристый слегка поворачивал руль влево-вправо, уверенно лавируя по проходу.

– А как остановить? – крикнул ему в ухо переводчик.

– Зачем? – не оборачиваясь, поинтересовался Мом.

– Мне показалось, что что-то выпало сзади.

– Как? – Водитель ткнул в черную кнопку, и машина тут же замерла на месте. – Где? – Он обернулся, но ответа не получил. Кремнев отточенным ударом ребром ладони по горлу отправил инопланетянина в нокаут.

– А ты легче, чем я думал! – обрадовался Михаил, перетаскивая обмякшее тело серебристого на соседнее сиденье сзади рядом с собой. – И не вздумай поднимать шум! – сурово предупредил он инопланетянина, судорожно ловившего тонкогубым ртом воздух.

– Ап! Ап! Ап! – захлебывался Мом, выпучивая от распиравшей его боли глаза и жадно пытаясь восстановить сбитое умелым ударом дыхание.

– Извини, брат, у меня нет другого выбора! – горестно произнес лейтенант, стягивая ремнем шестипалые кисти инопланетянина между собой. – Не очень, знаешь, охота идти на запчасти для ваших дурацких биороботов! Да, да! – закивал он, видя, как Мом силился что-то произнести. – Знаю, что ты горлом разговариваешь, поэтому помолчи. Подсказывай так! Не можешь говорить – кивай! Как мне на поверхность выбраться? Прямо ехать?

Мом отрицательно покачал головой, продолжая тяжело дышать и неистово вращать глазами по сторонам. Кремнев, не обращая на него особого внимания, молча перелез на водительское кресло и взялся за руль.

– Ну, вперед, инопланетное чудо! – Переводчик коснулся желтой кнопки, и машина послушно полетела вперед.

– У тебя ничего не выйдет, товарищ Миша, – послышался сзади хрипловатый голос Мома. – Здесь повсюду блокировка!

– А, оклемался? Быстро! – искренне восхитился Кремнев, выкручивая руль влево. Транспортолет продолжал стремительно нестись по коридору, который, как показалось Михаилу, шел по гигантской спирали вверх и против часовой стрелки. – Тогда давай подсказывай, куда дальше ехать? Где тут выход? Или все время прямо и левей держать?

– Ничего у тебя не выйдет! – упрямо хрипел серебристый.

– Так! – Кремнев ткнул в черную кнопку, остановил машину и резко обернулся к пленному. – Мне терять нечего! Если не поможешь отсюда выбраться, я тебя…

– Ты меня убьешь! – закончил за него Мом. – Ты это хотел сказать?

– Прости, но ты мне не оставляешь выбора! – стиснул зубы переводчик. – Я не желаю стать частью биоробота!

– Никто теперь не делает биороботов из живых людей! – выкрикнул инопланетянин.

– Рассказывай давай! А зачем вы меня тогда похитили?

– Тебе Мастер все сам расскажет! Биороботов давно выращивают из клеток. Я не очень в этом разбираюсь, но точно людей не применяют. Они внешне похожи! Освободи меня!

– Я тебе не верю! – с вызовом парировал Михаил и взглянул в лицо Мома. Влажные глаза того не мигая смотрели на переводчика. Страха в них не было.

– Я не боюсь умереть! – спокойно произнес Мом. – Моя смерть не пойдет тебе на пользу! Тебе никогда не удастся отсюда выбраться самому!

– Так помоги! – В отчаянии Михаил схватил серебристого за грудки. – Куда ехать?

– Смотри! – Пленный отодвинулся от Кремнева и, щелкнув пальцами связанных рук, кивнул куда-то вбок. – Узнаешь? Это твой номер!

– Не может быть! – ахнул переводчик, проследив глазами указанное направление. Стена плавно отодвинулась, освобождая вход. Вдали явственно обозначился его гостиничный номер. Вон и разорванное полотенце на кровати валяется, когда бросил его туда впопыхах. – Как же так? – Лейтенант с сожалением отпустил Мома. – Мы же столько проехали!

– Блокировка! – сухо отозвался Мом. – Теперь ты будешь ездить по кругу. Дорогу давно закольцевали.

– Закольцевали?

– Не бери в голову! – примирительно произнес инопланетянин, протягивая вперед связанные руки. – Развяжи! Успокойся! И поехали к Мастеру! Даю слово, что никто тебя за побег не накажет! Ну?

– Да-а уж! – вздохнул Михаил и, опустив голову, стащил с пленника путы.

– Зря полотенце испортил! – буркнул Мом, потирая затекшие запястья. – Надень ремень как положено, а то неудобно в таком виде к Мастеру идти.

Михаил молча вытащил из штанов обрывки полотенца и подпоясался ремнем. Обретший свободу Мом кивком попросил освободить водительское место. Через пять минут экипаж был готов к продолжению движения.

– Не кручинься, товарищ Миша, – улыбнулся инопланетянин. – За попытку побега тебя не накажут! Сейчас восстановят дорогу, и полетим дальше.

– Ага! За побег не накажут, так за что-нибудь другое прибьют!

– Не прибьют! – строго сказал инопланетянин. – Стоило тогда на тебя столько сил тратить!

– Чего тратить? – встрепенулся Кремнев. – Можно с этого места поподробней?

– Нельзя! – жестко отрезал Мом и взялся за руль.

Пол под транспортолетом неожиданно разъехался в стороны, и они полетели куда-то вниз. Вокруг мелькало что-то серое, дул ветер и по глазам все время, что летели, резала полоса яркого света, бившая откуда-то справа, лейтенант растерялся и забыл прикрыть веки. Не прошло и десяти минут, как путешественники мягко опустились на красную площадку в некой громадной зале. Толком рассмотреть ничего было нельзя, так как свет продолжал слепить со всех сторон.

– Товарищ Миша, все, можно дышать спокойно, мы почти у цели! – улыбнулся Мом, вылезая из машины. – Вылезай. Приехали.

– Уфф! – выпустил из себя воздух раскрасневшийся лейтенант, потирая слезившиеся от ветра глаза. – Что это сейчас было?

– Ничего особенного, мы с вами прошли сквозь Землю по спирали, только и всего. Мы, товарищ Миша, в данный момент находимся на глубине порядка ста километров и как раз под Камчаткой.

– Под Камчаткой? Это что получается, мы из-под самого Заира переместились прямиком под Камчатку? И весь путь проделали под землей?

– Так точно! – по-военному ответил Мом.

Свет убавился, и переводчик сумел разглядеть огромное помещение, по виду напоминавшее церковь. Высокий сферический потолок, украшенный изображениями непонятных существ, на стенах цветные витражи из разноцветного то ли стекла, то ли пластика, пол выстлан мягким с высоким ворсом однотонным зеленым ковром, спереди и сзади высокие двери из чистого золота.

– Мом, а это что за помещение? – перешел на шепот Кремнев, покинув вслед за серебристым транспортолет.

– После, – так же шепотом откликнулся Мом.

Тут снова вспыхнул яркий свет, заливший все пространство в зале, и на мгновение ослепил Михаила. Когда вспышка сошла на нет и глаза стали четко различать окружающее, он разглядел невесть откуда взявшийся длинный золотой стол и высокое массивное кресло, на котором восседал плотный мужчина с пушистыми седыми усами, одетый в ослепительно-белый костюм странного покроя.

– Подойди к Мастеру! – легонько подтолкнул в спину лейтенанта Мом.

– Не бойся, подойди ко мне! – на удивление живым и задорным голосом попросил усатый. – Здравствуй, Михаил Кремнев, лейтенант советской армии! Не робей, иди к столу! Присаживайся! – указал он на стул поменьше, что стоял по другую сторону стола.

– Здравствуйте, уважаемый! – промямлил переводчик, стесняясь неожиданно навалившейся на него собственной застенчивости. – Спасибо за приглашение.

– Зови меня Мастер! – предложил человек в белом костюме. – Садись, в ногах правды нет, разговор у нас с тобой длинный, непростой.

– Спасибо, Мастер! – поблагодарил Кремнев, усаживаясь на предложенное место. Тут он обратил внимание, что и стулья, и стол отлиты из желтого металла и покрыты весьма сложным, но довольно привлекательным орнаментом. – Из золота? – кивнул Михаил на мебель.

– Из чистого золота, девяносто девятой пробы, один процент всего гнала, для прочности, – с улыбкой подтвердил Мастер. – Интересуешься золотом?

– Нет, что вы! Меня золото не интересует, это презренный металл, из-за него столько несчастий выпало на долю человечества.

– Да, чувствуется коммунистическая закваска, верно, Мом? – повернул голову Мастер в сторону стоявшего рядом спутника лейтенанта. – Для него золото всего лишь презренный металл. Ха-ха-ха!

– Ха-ха-ха! – поддержал своего босса Мом.

– Мом, ты пока ступай, как понадобишься, так приглашу.

– Так точно, Мастер! – браво отрапортовал серебристый, развернулся на сто восемьдесят градусов и, вскочив в транспортолет, быстро набрал высоту и вылетел в некую боковую дверь в потолке.

– Итак, зачем мы вас сюда пригласили? Вас же, собственно, это интересует? – Мастер с прищуром посмотрел на Кремнева.

– Интересует. Особенно как весьма любезно выглядит это приглашение с вашей стороны, – недовольно протянул переводчик. – Скажите, Мастер, а это не ваши люди, часом, сбили самолет, в котором я летел?

– Ну, товарищ Миша, зачем же так о нас плохо думать? – не обращая внимания на сарказм переводчика, беззлобно ответил инопланетянин. – На кой ляд нам этот ваш самолет сдался? Его сбили какие-то местные партизаны или повстанцы, черт их дери! Они что-то там у себя напутали. Хотите, я вам предоставлю полную информацию об этом инциденте?

– Хочу, а когда?

– После разговора со мной у вас будет все, что вы заказали, я отдал соответствующий приказ.

– Телепатически?

– Да, телепатически! А вы делаете успехи, товарищ Миша, но вернемся к нашему разговору. Отбросим все лирические отступления и займемся делом.

– Я весь превратился в слух!

– Ну, не напрягайтесь вы так, расслабьтесь, ведите себя естественно! Вы же в гостях, а не на допросе в фашистском гестапо времен вашей Второй мировой войны. Может, желаете каких-нибудь напитков? Есть превосходный арабский кофе!

– Да, от кофе бы я не отказался, если можно, то со сливками.

– А вина не хотите?

– Нет, я к алкоголю почти всегда равнодушен.

– Еще один плюс в вашу пользу, вино – яд в больших количествах. У вас в России, насколько я осведомлен, пить спиртные напитки не умеют. Перебирают со страшной силой.

– Да, я добавил бы еще, и не хотят уметь, надо обязательно надраться до потери пульса.

– Ладно, с пьянством после разберемся, вот ваш кофе, – указал Мастер на стол, куда появившийся из пустоты низкорослый человек в серебристом костюме беззвучно поставил на край две чашечки ароматного кофе. Одну передал усатому, другую Михаилу и так же тихо исчез из поля зрения. – Пейте, если захотите еще, говорите, не стесняйтесь. Как закончим беседу, отобедаем.

– Я вас внимательно слушаю, Мастер, – согласился Кремнев, прихлебывая необычайно вкусный кофе.

– Мы выходцы с планеты Бара, что расположена за туманностью Андромеды, если смотреть с Земли, – начал рассказ Мастер. – Это вы знаете, – остановил он поднятием руки Кремнева, собирающегося что-то произнести, – но кое-где повторюсь. Вы пока слушайте, когда будет нужно, я спрошу. Так вот, наша цивилизация очень древняя. Товарищ Миша, ваша планета, в силу того, что расположена на одном из самых значимых пространственных коридоров Вселенной, всегда привлекала внимание разных цивилизаций. Иными словами, Земля была полигоном для разного рода экспериментов в силу доступности.

– А как это?

– Вы, не обладая специальными знаниями, не поймете, но в общих чертах ваша Солнечная система одно из немногих мест во Вселенной, где сходятся коридоры времени, или, как их грубо называют ваши фантасты, кротовые норы. Этот термин не отражает всех квазифизических процессов, но раз он для вас более приемлем, то пусть остается.

– A-а, я, кажется, понял! На нашей планете сходится большинство входов-выходов в искривленном пространстве для преодоления астрономических расстояний. Что-то типа Великого шелкового пути, только в космосе, да?

– Ну, – поморщился Мастер, – не совсем верно, но ладно, для вас сойдет. Да, как-то так, что-то типа Великого космического пути. С самого возникновения Земли на нее нашлось множество желающих ее колонизировать. Это долгая история, и она нас сейчас мало интересует.

– Простите, Мастер, что осмеливаюсь вас перебивать, но мне не безразлична история моей планеты.

– Я вас понимаю, товарищ Миша, но история Земли так утомительна, даже для меня, что сегодня мы не будем на этом зацикливаться. Пока могу сообщить, что эта планета пережила не одну колонизацию, видела и взлеты, и падения разных цивилизаций, включая и ядерную войну.

– На Земле была ядерная война? – с ужасом спросил Кремнев.

– Была, и не одна! – спокойно объявил Мастер. – Но мы все время куда-то уходим в сторону. Мы, обещаю вам, не допустим еще одной ядерной войны, слишком все после проблематично восстанавливать, да и накладно. Нам нужны полезные ископаемые, причем не те, которые нужны вам, ну, наверное, кроме золота. Все, что нас интересует, расположено глубоко под Землей. Мы создали подземную сеть коммуникаций и наладили их добычу. Одновременно мы осуществляем контроль над человечеством, чтоб вы развивались в нужном направлении. Но для этого нам нужны кадры среди землян. Грубо говоря, мы вас пригласили для того, чтоб предложить стать одним из нас.

– Одним из вас? – изумился лейтенант. – Но почему я? Я же землянин!

– Я знаю, мы за вами наблюдаем с самого вашего рождения. Ну, не только вас, у нас целая армия претендентов, но не все становятся нашими помощниками. Вы нам подходите, это я заявляю как официальное лицо, наделенное такими полномочиями.

– Я должен подумать.

– Естественно, без вашего согласия вам никто ничего навязывать не будет. Как вы изволили заметить, мы сугубо мирная раса. Мы даже не обратили особого внимания на вашу шалость с сегодняшним побегом.

– Ну, это да! Точно, пока вы мне ничего плохого не сделали, – уклонился от прямого ответа Михаил. – Сколько у меня есть времени?

– Мы вас не торопим. Думайте. Пяти минут достаточно?

– А скажите, Мастер, если я стану вашим помощником, то не означает ли это, что я буду причинять вред соотечественникам?

– Да, бросьте, Михаил, какой вред вы принесете? Одну пользу! Вам и делать ничего особенного не придется! Как вы жили до встречи с нами, так и дальше продолжите жить своей жизнью. Единственное, мы наделим вас некоторыми качествами, что станет отделять вас от остальных людей. Возможно, иногда будем вступать с вами в контакт, и то строго по делу.

– А что это за качества, которыми вы меня собираетесь наделить?

– Необычными, скажем, для землян: вас нельзя будет легко убить, вы никогда больше не станете болеть, и… – Мастер поднял указательный палец и слегка наморщил лоб, – в общем, все определится после вашего обучения.

– Обучения? Меня еще станут чему-то обучать?

– Самому элементарному, чтоб вы ориентировались в нашей системе и основах нашей цивилизации. Все постигнуть просто невозможно, и от того, как вы сможете усвоить учебный материал, справитесь с возложенной на вас программой, мы окончательно решим, чем же вас наделить. Но для начала мне необходимо получить от вас согласие.

– Мастер, а это точно не во вред Земле и ее обитателям?

– Послушайте, у нас достаточно биороботов и зомби для выполнения всякой черной работы. Кто, думаете, занимается добычей полезных ископаемых, если мы вас решили не использовать?

– Что, неужели биороботы?

– Конечно!

– Мастер, а разрешите нескромный вопрос?

– Спрашивайте.

– А если я откажусь, вы меня уничтожите?

– Михаил, ну откуда у вас такой жуткий пессимизм? Это ваше право, вы свободны в своем выборе, поверьте, ничего плохого в том, что вы станете нам помогать, нет. Я вам больше скажу, может, мы и никогда не прибегнем к вашим услугам. А вы тем не менее станете обладателем уникальных способностей, как у вас говорят – паранормальных. Мы авансом выдали вам одну такую способность. Ваша способность к языкам, она же не с пустого места взялась.

– Так это ваша работа?

– Да, вы помните, в детстве пережили клиническую смерть? Помните, в шесть лет вы утонули в реке?

– Честно говоря, смутно, но, кажется, что-то такое было.

– Было, было! – закивал Мастер. – Биополе всех живущих на Земле людей подключено к единому блоку, и, когда происходит остановка сердца у человека, нам это становится известно в первую очередь. Мы посчитали, что вам еще слишком рано покидать этот бренный мир. А самое интересное заключается в том, что в момент клинической смерти человеку без особых усилий можно предать какие-то знания. Вам лично передали способность к языкам, так вы стали полиглотом. Естественно, способности вы развили в себе сами, но базис заложили мы.

– Так вот почему люди, пережившие клиническую смерть, после становятся экстрасенсами.

– Далеко не все. Ладно, это опустим. Одним словом, никто вас лишать жизни, если откажетесь с нами сотрудничать, не собирается.

– И что, вы меня так запросто и отпустите назад? Не боитесь, что я выдам вашу тайну? Или вы предварительно сотрете мою память?

– Опять эти глупые стереотипы ваших фантастов со стиранием памяти! Ну зачем, скажите на милость, нам стирать вашу память?

– Чтоб не рассказал про вас, например.

– Ха-ха-ха, товарищ Миша, да кто же вам поверит? Ой, уморили, вас же сразу определят в психушку! Как вы себе это представляете? Заявитесь в редакцию какой-нибудь газетенки, так как солидные издания вас и на порог не пустят, и объявите, что вы общались с инопланетной цивилизацией, управляющей всеми процессами на Земле, и не где-нибудь, а глубоко в недрах планеты, где у них выстроено целое государство? И что, думаете, какая последует реакция на ваше такое сенсационное заявление?

– Не знаю, – слегка смутившись, произнес лейтенант.

– Да все вы знаете! В лучшем случае вас выставят на посмешище, а в худшем – поместят в психиатрическую больницу, и довольно надолго.

– Так что получается, люди, которые сидят в психиатрических клиниках и утверждают, что имели контакты с вами, они и в самом деле встречались с вашими представителями?

– Не скрою, бывают и такие, но они пренебрегли нашими советами и стали в глазах общественности психически больными. А есть и истинные больные, с расстроившимся разумом. В любом случае мы вас отпустим! Нам ваша жизнь не нужна! Даю слово, но решать, с кем вы, надо сейчас!

– Мастер, я, пожалуй, соглашусь, – кивнул Кремнев.

– Вот и славно! А сейчас пройдемте в столовую. Я весьма проголодался! Как у вас говорят: «Война войной, а обед по расписанию». Там и познакомлю вас с теми, с кем предстоит в ближайшее время вместе постигать наши премудрости.

Глава 4

Столовая, куда привел Кремнева инопланетянин, поразила немудреной меблировкой. Небольшое помещение с невысоким овальной формы потолком, с двумя зашторенными синими занавесками окнами. Почти в центре стоял заурядный, без каких-либо излишеств, обеденный стол из знакомого акрония и два ряда ординарных стульев. Никаких тебе дополнительных украшений и предметов интерьера. Одни голые стены, покрытые розоватым, весьма гладким материалом (Михаил успел провести по нему пальцем).

За столом сидели два крепких парня, по виду явно земляне, примерно его возраста, одетые в одинаковые новые синие адидасовские спортивные костюмы. При появлении Кремнева и Мастера они молча вскочили с мест и слегка поклонились.

– Это Виктор Петров, – по-русски проговорил Мастер; крепыш с небольшим шрамом на правой щеке доброжелательно улыбнулся в ответ, – и Илья Иванов. – Юноша с гладко выбритым лицом чуть заметно кивнул. – А это, товарищи, и есть наш новый курсант Михаил. Мы специально, – он обратился к Кремневу, – подбираем людей в группы так, чтоб они были примерно во всем равны: по возрасту, весу, росту и интеллекту, привычкам и так далее. Чтоб вам друг перед другом не в чем было выделяться.

– Но зачем? – искренне изумился Кремнев.

– Вы меня удивляете, Михаил. – Мастер растянул рот в подобие улыбки. – Зачем близнецов одевают во все одинаковое? Чтоб избежать нежелательных эксцессов. Человек так устроен: рано или поздно ему захочется взять верх над другими. Сильный всегда обижает слабого. А когда все равны, то попытка конфликта среди сообщества сведена к минимуму. Друзья, желаете ознакомиться с последними новостями из Москвы?

– Да, если возможно, – закивали смутившиеся парни. – Товарищи, привыкайте к нашим технологиям! – подмигнул пришелец курсантам и, едва коснувшись, нажал некую кнопку на неизвестно откуда появившемся пульте. Тотчас напротив стола раздвинулась стена, и возник экран огромного телевизора. – Однако предлагаю приступить к тому, для чего мы тут, собственно, все и собрались. Выбирайте, что желаете на обед?

– А можно заказать борщ с молодой говядиной?

– Михаил, вы меня обижаете! – развел в стороны руки бариец. – Сколько вам должно объяснять, наши возможности доставки пищи не ограничены, заказывайте все, что душе угодно! Вот вы пиццу любите?

– Извините, у нас в стране не заказывают пиццу.

– А я люблю! – подал голос Илья.

– И я! – поддакнул ему Виктор.

– Не вопрос! Заказывайте пиццу! С чем?

– А можно в таком случае вашей барайской еды попробовать? – задумчиво произнес лейтенант, оторвавшись от телевизора.

– Товарищ Миша, а мы тут такого, извините, не держим.

– Вы заявили, что можете привезти все, что угодно.

– Теоретически доставить пищу из барианского ресторана возможно, но это не так просто, как кажется, никто еще не пускался в путешествие на Бара из-за порции хлю или мурр. На Земле мы употребляем в пищу те же продукты, что и вы.

– А национальная кухня как же? У вас же имеются какие-то собственные блюда.

– А как же, имеются, но тут нет для них хороших, качественных ингредиентов. Раньше мы брали с собой запасы провизии, но теперь, когда переключились на местную еду, надобность в этом отпала сама собой. Но вы не волнуйтесь, мы что-нибудь для вас придумаем, а пока закажите пищу земную.

Кремнев вместе с борщом заказал салат оливье, шашлык с жареной картошкой и мороженое эскимо на палочке Ленинградского хладокомбината, которое очень любил. Парни заказали пиццу с ветчиной и грибами и холодную кока-колу. «Где ж это они к пицце с колой пристрастились?» – мелькнуло при этом у Кремнева в голове. Бариец тоже особо не привередничал, ему подали севрюжью уху и люля-кебаб с картофелем фри с кисло-сладким соусом. На десерт переводчик попросил вишневого варенья без косточек с белым чаем.

Все блюда на серебристой тележке доставил из бокового прохода невысокого роста молчаливый человек в лимонном комбинезоне. Как он ее катил, было непонятно. У тележки отсутствовали колеса или что-то похожее на них. Она просто парила над полом.

Пока ждали заказ, Михаил и его новые друзья жадно вглядывались в телевизор, ловя каждое слово, произнесенное на родном языке.

– Ребята, ну хватит смотреть, пока все горячее надо вкусить! – окликнул уткнувшихся в экран парней Мастер, довольно потирая в предвкушении сытного обеда руки.

– А вы, я вижу, тоже руки потираете, когда что-то намереваетесь воплотить в жизнь?

– Это я у вас, землян, научился! – улыбнулся бариец, обнажая ровные, ослепительно-белые зубы. – Как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься!

– А вы давно на Земле живете? – спросил переводчик, дуя на поднесенную ко рту ложку с борщом. – Ох, зараза, горячая!

– Давно! Осторожно! Еще десять минут назад ваш борщ стоял на раскаленной плите в московском ресторане «Националь», – предупредил Мастер.

– Спасибо! – поблагодарил за предупреждение Кремнев и, отставив в сторону пустую тарелку с борщом, принялся за салат оливье.

Илья с Виктором молча уминали ароматную пиццу, неспешно запивая американским лимонадом.

– А отчего вы салат после борща кушаете? – Мастер чуть вскинул вверх левую бровь. – Принято же наоборот.

– А мне так больше нравится, вначале первое, а после салат.

– Оригинально!

– А это плохо?

– Отнюдь! Это, наоборот, свидетельствует о том, что вы имеете собственную точку зрения и не любите стереотипы. – При этих словах остальные участники трапезы переглянулись между собой и замедлили жевание. – Большинство ваших соотечественников настолько замордованы советскими шаблонами, что с ними трудно находить общий язык.

– То есть я не такой, как все, вы это хотите сказать?

– Радует, что мы в вас не ошиблись! – подмигнул лейтенанту Мастер, подцепив вилкой картошку фри и макнув ее в соус. – Хочу, чтоб вы сделали правильный выбор.

– Мастер, я готов встать под ваши знамена, но надо кое-что еще уточнить.

– Без проблем! – согласно кивнул бариец, тщательно пережевывая крепкими зубами люля-кебаб. – Уточняйте!

– Скажите, а почему к вам обращаются Мастер, что за странное имя такое?

– Это не имя, а должность.

– А разрешите в таком случае узнать ваше истинное имя, как-то не совсем удобно обращаться к вам по должности. Это все равно что товарищ директор или товарищ председатель.

– У нас это норма. Мое имя на русском языке не выговорить, да и на других, коими вы владеете, тоже. Так что зовите меня так, как есть.

– А что, тут больше нет представителей с вашей должностью?

– В том секторе, где мы с вами сотрудничаем, нет. Надо мной еще стоит Старший Мастер, и…

И?

– А дальше я стану повествовать в том случае, если мы с вами заключим контракт. Остальная информация сугубо конфиденциальная!

– Мастер, я готов заключить контракт, но не будет ли это являться продажей души? Душа же существует?

– Душа понятие эфемерное, существует оболочка биологического поля, которое ваши приборы пока никак не фиксируют, но без которого немыслимо дальнейшее развитие человечества. Среди вас единицы умеют работать с биополем, и то не совсем эффективно. Когда вы его освоите, вы перейдете на следующую ступень развития. Биополе продать нельзя, оно живет и умирает вместе с человеком. Это равносильно тому, чтоб продать всю кровь.

– Вы хотите сказать, что без биополя человек не может существовать?

– Разумеется, не может! Это энергетическая субстанция, выделяемая вашим собственным организмом, точно так же, как кровь, лимфа и прочее. Отделить его возможно, но организм ваш тут же погибнет.

– С этим ясно. Но отчего мы не чувствуем биополя?

– А вы можете ощущать кровь, что течет у вас по сосудам?

– Могу, когда режу палец, вижу, как брызжет кровь.

– Это так, вы видите истекание крови из сосудов, но, как она протекает по венам и артериям, вы не властны чувствовать. Вам это не дано.

– А специальные приборы же могут фиксировать ток крови по венозному и артериальному руслу?

– Само собой, но нет у вас таких рецепторов, чтоб отмечать ток биологических жидкостей в их естественном русле. Человек Земли не способен управлять гладкой мускулатурой, вы не можете руководить собственными сосудами и кишечником, где эти мышцы залегают.

– А ваша раса способна?

– Разумеется! Впрочем, давайте закончим обед, а после мы вам покажем и биополе, и все остальное. Кушайте, может, еще шашлычку? Это свежий барашек из Грузии. Ребята, вы как? – Он лихо подмигнул продолжавшим сосредоточенно поглощать пиццу Виктору и Илье.

– Нет, Мастер! – Парни замахали руками. – С нас достаточно! Спасибо!

– Так, все, Мастер, я сыт! – Кремнев легонько похлопал себя по заметно округлившемуся животу. – Огромное спасибо, все было очень вкусно.

– Пожалуйста! Раз вы наелись, напились, желаете теперь пару часиков вздремнуть?

– А что, и это у вас предусмотрено?

– Обижаете, сончас после обеда – святое дело.

– Ну, если пару часиков, – неуверенно произнес Михаил, посмотрев на напарников, те решительно замотали головой. – Хотя давайте в другой раз, хочется поскорей начать занятия, если остальные, конечно, не против? – Остальные были за.

Зал, куда привел лейтенанта и компанию повеселевший бариец, выглядел практически братом-близнецом предыдущей столовой, но без всякого намека на мебель. Те же бросающиеся в глаза голые, невзрачные на вид розоватые стены, овальный, не шибко высокий потолок, шероховатый, застеленный розовым же покрытием теплый пол. Хотя нет, отличие все же имелось: совсем отсутствовали окна.

– Смелее, смелее, проходите вперед! – легонько подтолкнул их к середине комнаты Мастер. – Располагайтесь удобней! – Непринужденный взмах правой рукой, и точно из пола взошли ажурно сплетенные кресла из розовой акрониевой проволоки.

– А вы? – поинтересовался у инопланетянина лейтенант, утопив свое стройное тело в подогнанном точно по его фигуре удобном стуле.

– Пока никак не выходит. Мне, к огромному сожалению, необходимо вас на какое-то время покинуть, а с вами останется Глот, он, кстати, и начнет знакомить с нашей системой. Надеюсь, вы не возражаете?

– Ну, как я понимаю, тут наше мнение мало что значит? – уныло пробормотал погрустневший Кремнев.

– Отнюдь! Нам ваше мнение всегда крайне важно, мы ценим вас и уважаем ваши пожелания. Что вы так сразу приуныли? Глот великолепный бариец и отменный эрудит, прекрасно знает свое дело.

– А можно ко мне приставить Витольда или Мома? С ними я общался раньше.

– У этих парней другие задачи, сейчас мы будем вас вводить в курс дела, и специально обученные люди станут проводниками в наш мир. А Витольд и Мом по другой части служат, – сухо ответил инопланетянин.

– По какой?

– По своей, – с улыбкой на тонких губах уклонился от прямого ответа Мастер. – На данном этапе будете контачить с Глотом и его командой.

– Ну, как прикажете, а жить где буду, там же, где и до этого ночевал?

– Зачем? Пока здесь располагайтесь, в этом блоке, а там видно будет. Еще есть вопросы?

– Два, – чуть кивнул головой переводчик. – Первый: сколько я здесь пробуду и когда станем подписывать договор?

– Сколько вы здесь пробудете, зависит от вас! Как справитесь с усвоением предложенной программы. А подписывать ничего не надо, вашего согласия вполне достаточно. Мы давно отошли от этих бюрократических проволочек с подписями да печатями. Каменный век.

– Как, вообще не подписываете никаких обязательств? Что, никакого протокола?

– Нет! Все сделано! Вы сказали «да», мы вас автоматически и включили в наши ряды. Обычных списков и договоров, в вашем понимании, у нас просто не существует.

– Слушай, хватит трепаться, – наклонился к нему Илья. – Все будет тип-топ!

– Михаил, что ты так разволновался? – зашептал ему на ухо Виктор. – Быстрее начнем обучение, быстрей отсюда выйдем.

– Ну, всем все ясно? – улыбнулся Мастер.

– Ну, вроде больше пока особых вопросов нет, – вздохнул переводчик.

– Хорошо, раз так, я на время исчезаю. А вот, знакомьтесь, и Глот, – указал Мастер на неслышно вошедшего через боковую дверь в правой стене невысокого, коротко стриженного брюнета в васильковом костюме, отдаленно напоминавшем гимнастическое трико.

– Глот, – коротко бросил вошедший незнакомец, протягивая каждому курсанту правую руку.

– Михаил! – радостно отозвался Кремнев, пожимая протянутую шестипалую ладонь. Рукопожатие барийца впечатлило лейтенанта: несмотря на миниатюрную кисть, силу она таила немалую, словно выкованная из крепкого железа. На вид Глоту лет тридцать пять – сорок, неширок в плечах и узок в кости, голубые глаза, обрамленные узкими пшеничными бровями на незапоминающемся лице, выражали плохо таимое любопытство и удивление одновременно. – Вы наш наставник?

– Да, на какое-то время ваш педагог и ангел-хранитель в одном лице, – продолжая внимательно изучать Михаила умными глазами, известил Глот на великолепном русском языке.

– У вас отличное московское произношение, – похвалил учителя Илья.

– Спасибо, у нас с этим строго, – поблагодарил бараец на превосходном португальском.

– О, – вскинул кверху брови Кремнев, перейдя на язык Васко да Гамы, – вы и по-португальски славно изъясняетесь.

– Глот говорит на всех языках земного шара и еще знает пару тысяч наречий с других планет, – вставился в диалог Мастер. – Но не надо сильно удивляться сему факту, он вам все сам объяснит. Вижу, вы подходите друг другу, до встречи, товарищи! – Бараец повернулся и не спеша вышел через ту же дверь в стене, через которую что сюда проник Глот.

– Я вам представлю двух помощников, что станут опекать вас, – махнул рукой Глот, когда Мастер скрылся из вида. Тут на середину комнаты вышли два мощных барийца. Кремнев даже и не заметил, как они тут очутились. – Внимание, это Бо! – показал он на высокого, метра под два ростом, широкоплечего, коротко стриженного парня лет двадцати двух в сером комбинезоне, с довольно приятным гладким лицом. – Это Лаг! – представил следом второго. Тот роста чуть пониже и поуже в плечах, но лицо не страшное, располагающее, на вид лет двадцати пяти – двадцати шести.

– Очень приятно! – поздоровался с каждым за руку лейтенант, ощущая знакомую силу в руках. – Рад сотрудничеству!

Помощники Глота радушно улыбнулись, блеснув ослепительно-белыми зубами, поздоровавшись с остальными курсантами.

– Ну, раз все в сборе, опустим на время в сторону лирические отступления и перейдем прямо к делу. Чтоб вам было удобнее себя чувствовать, я с Во и Лагом стану общаться на русском языке.

– Это признак гостеприимства! – еще шире улыбнулся Во.

– Извините, а сколько у вас, у барайцев, зубов? – еще больше краснея, осведомился Кремнев.

– Сорок два, а зачем вам это нужно? – подключился к разговору молчавший доселе Лаг.

– У нас говорят: «Улыбнулся во все тридцать два зуба», а у вас получается: «Улыбнулся во все сорок два»!

– Получается так! – засмеялся бараец. – Замечательная поговорка! Надо взять ее на вооружение.

– Согласен, – громко подхватил Во, – мы тоже теперь примемся так изъясняться.

– Так, все, мальчики, – глухо захлопал в ладоши Глот, – хватит болтать, тихо!

Глава 5

Для начала, Михаил, мы вас переоденем, – негромко произнес Глот, когда в комнате наступила полная тишина. – А то вы как белая ворона среди нас.

– Вот теперь я окончательно влился в ваши ряды! – широко улыбаясь, заявил переводчик, когда он через десять минут, облаченный в синий адидасовский костюм, в сопровождении Лага вернулся в зал.

– Вот ряды у нас не особенно впечатляющие! – подал голос курсант Иванов.

– А что, мы лишь втроем примемся заниматься? – подключился курсант Петров. – Больше нам никого в группу не добавят?

– Нет! – коротко отрезал Глот. – Группа в три человека – самая оптимальная единица для занятий. Проверено, и не один раз. Вы успели познакомиться друг с другом? – Он вопросительно посмотрел на сидевших перед ним парней.

– Никак нет! Не успели! – с серьезным видом заявил Михаил и зачем-то встал по стойке смирно, решив про себя, что здесь надлежит вести себя по-военному.

– Вольно! Вольно! – поморщился Глот. – Вы не в казарме! Мы не готовим из вас воинское формирование! Ведите себя естественно!

«Это он прочитал мои мысли?» – пронеслось у Кремнева в голове.

– Да я так по привычке! – вслух объяснил лейтенант и добавил: – Глот, а вы точно не читаете мои мысли?

– Ну зачем, товарищ Миша? Это не входит в наши планы! Мы вас не для того обучать взялись, чтоб с самых первых дней выказывать недоверие. Можете спать спокойно, никто, уверяю вас, не станет влезать в ваш сон и считывать мысли.

– Спасибо! А то знаете, я не очень уверенно себя чувствую, когда представляю, что кто-то копошится в моих мозгах.

– Ха-ха-ха! – громко рассмеялся бараец. – Ну какой вы, право, наивный человек! Как можно копошиться в человеческих мозгах? Хотя я догадываюсь, сказывается влияние ваших фантастических источников, будь то кинофильмы или книги.

– Ха-ха-ха! – поддержали шефа Бо и Лаг.

– Я что-то не то сморозил? – опять смутился Кремнев, недоуменно разглядывая развеселившихся инопланетян.

– Ничего! – махнул рукой Глот. – Не обращайте на нас внимания! Все в порядке! Так вы, получается, друг с другом толком не знакомы? – повторил свой вопрос инопланетянин.

– Так, по именам! – за всех ответил Илья.

– Этого вполне достаточно! Хотя как знаете, чинить препятствия вашей дружбе, если таковая возникнет, не станем. Но должен предупредить, что вряд ли после наших курсов вы когда-нибудь встретитесь в будущем на поверхности.

– А разве это запрещено? Табу? – с вызовом спросил Виктор.

– Отнюдь! – улыбнулся Глот. – Просто вы вернетесь в ту среду, откуда были к нам доставлены. До этого же вы нигде не встречались?

– Не встречались, – хмыкнул Виктор. – Но если мы не встречались до знакомства здесь, то как знать, что будет после?

– Ваше право! – примирительно поднял вверх руки инопланетянин. – Мы вам ничего не запрещаем! Хотите – общайтесь. Не хотите – не общайтесь! Нас это не интересует! Главное, чтоб вы усвоили программу и успешно сдали экзамены!

– Экзамены? – приоткрыл рот Илья. – Мы еще и экзамены будем сдавать?

– А как же! – лихо подмигнул им бараец. – Так, парни, мне надо спешно идти! Вызывает начальство! – неожиданно стал серьезным Глот. – Занятие проведут Лаг и Во. До встречи! – И, не дожидаясь реакции курсантов, стремительно развернулся и быстрыми шагами пошел на выход.

Кремнев и курсанты проводили его долгим взглядом, и после того, как Глот окончательно скрылся за раздвижной дверью, переводчик обратился к высоченному Бо, признав в нем старшего:

– Ну что, Бо, с чего начнем обучение?

– С азов! – весело отозвался громадный бараец. – Для начала мы вам продемонстрируем ваше же биополе, чтоб иметь представление, что это такое.

– Здорово! – встрепенулся Илья. – Давно мечтал глянуть, как оно выглядит.

– Садитесь в кресло поудобнее, сейчас все сами увидите.

Кремнев не стал возражать, а бухнулся назад в кресло, вытянув ноги. В конце концов, чего он суетится, процесс учебы пошел. Раньше сядешь – раньше выйдешь! Биополе так биополе!

– Внимание, смотрим сюда! – попросил Бо, кивнув прямо перед переводчиком, одновременно наведя на него некий ярко-оранжевый предмет, отдаленно напоминающий чехол от зубной щетки. – Видно?

– Честно говоря, не очень, – сознался Михаил, силясь что-нибудь разглядеть.

– А так? – Инопланетянин пальцем надавил на какую-то кнопку на «чехле», и в тут же секунду Кремнев прямо перед собой увидел себя же сидящим в кресле и излучающим довольно яркий синеватый свет, испускаемый всеми частями тела с ног до головы.

Приглядевшись, он отметил, что цветовая гамма исходящего от его двойника света все же менялась в зависимости от того, из какой части кожного покрова исходила. От головы шел наиболее яркий, слегка зеленоватый свет, расходившийся на метр в стороны, от шеи – синий, от груди и живота – ближе к фиолетовому, от сердца – красноватый, а от ног и рук – и вовсе голубой. Он пошевелил правой рукой, двойник отозвался синхронным с ним движением, демонстрируя циркулярно охвативший конечность голубой окрас.

– Как в зеркале! – довольно хмыкнул Кремнев, поднимая левую ногу и любуясь клоном, повторяющим за ним все движения.

– А это и есть зеркало! – улыбнулся Бо. – Четырехмерное.

– Как это «четырехмерное»?

– Долго объяснять, но в общих чертах – мы отображаем вас в окружающем воздухе специальным прибором, который демонстрирует изображение как в длину, так и в высоту, так и в ширину. Плюс обнажает имеющиеся поля, исходящие от вашего организма. У вас довольно мощное биополе, вот это зеленоватое излучение, исходящее из головного мозга, и есть его матрица. Вы отражаетесь в этом зеркале, но с прокрашенным биополем и прочим.

– А что значит «прочим»? И почему в разных частях тела разный цвет?

– Помимо биополя мы видим и ваши биоритмы, а у них другая окраска.

– Это как?

– Грубо говоря, мы наблюдаем еще и вашу духовную составляющую, и физическую энергию. Вот здесь, в проекции сердца, у вас хорошо просматриваемый красноватый поток. Он свидетельствует о вашем великолепном здоровье и прекрасной работе сердца.

– А голубой свет, исходящий от рук, он чего обозначает?

– Что у вас отлично натренированные мышцы. Чем гуще свет, тем сильней развита мускулатура.

– Здорово! Скажите, а так же возможно и болезни определять?

– Безусловно! – согласился Лаг, выдвинул из стены некий прибор, смахивающий на откидной столик спального железнодорожного вагона, усеянный разнокалиберными цветными кнопками. – Посмотрите сюда!

Перед курсантами вдруг появились разные люди в количестве десяти человек, стоящие в разных позах на полу и не обращающие на них абсолютно никакого внимания. Все они мерцали разными цветами.

– А как вы доставили сюда этих людей? – поинтересовался Михаил, разглядывая появившихся в комнате новых персонажей.

– Это не люди, а их отображения в пространстве, – ответил Лаг.

– А разве такое возможно?

– Возможно, – подтвердил Бо, – это что-то наподобие голографии.

– A-а, понимаю! Четырехмерные голографии, я правильно уяснил?

– Если не вдаваться в детали, то считайте, что перед вами обычные голограммы! Обратите свой взор на этого субъекта, что стоит ближе всего. – Лаг указал на весьма грустного, низкорослого лысоватого субъекта с красным, украшенным фиолетовыми прожилками крупным носом и огромным «пивным» животом. – У него весьма слабое биополе, что можно интерпретировать как отсутствие высокого интеллекта. Синие лучи едва различимы вокруг головы. Раньше оно было гораздо мощнее, но со временем в результате чрезмерных возлияний горячительных напитков биополе атрофировалось и поиссякло. Зато стали преобладать биоритмы. Глядите сюда! – Лаг перевел палец на живот. – Вот относительно интенсивный коричневый свет, бьющий из правого подреберья, он как раз свидетельствует о прогрессирующем циррозе печени. А этот бордовый лучик под мечевидным отростком грудины обозначает длительно не заживающую язву желудка. Смотрите, как сияет всеми цветами радуги его спина и живот – букет хронических заболеваний.

– Если я правильно осмыслил ваши слова, уважаемый Лаг, то, выходит, при помощи этого замечательного прибора возможно измерить человеческое биополе и определить интеллектуальные способности каждого индивидуума, но и выявить те заболевания, коими он страдает?

– Отлично, товарищ Миша, – похвалил Лаг, – вы все схватываете прямо на лету.

– А можно мое биополе увидеть? – подал голос Илья.

– Разумеется! – Лаг направил «чехол от зубной щетки» на курсанта Иванова, и тот заиграл прозрачными цветами.

– У вас мощный интеллект и отменное здоровье! – принялся комментировать Бо.

– А про меня забыли? – недовольно напомнил о себе Виктор.

– Ну что вы! – Бариец перевел прибор и на курсанта Петрова.

Тот с довольным видом принялся изучать свою ауру.

– Существуют и более совершенные приборы, позволяющие более детально воспроизвести внутреннее состояние организма испытуемого, – продолжил Бо. – Взгляните на эту парочку молодых людей, парня и девушку. – Он включил новую голограмму. – У них и прекрасная аура, и отменное здоровье, никаких настораживающих цветов. Помимо прочего они любят друг друга. Об этом ярко свидетельствуют золотистые кольца на уровне груди. Видите, как они переплелись?

– И любовные отношения различимы! Ну, дела! – тихонько присвистнул пораженный лейтенант.

Лаг неспешно приблизился к «железнодорожному столику» и, склонившись, нажал какие-то кнопки. Тотчас изображения людей исчезли, не оставив и следа в воздухе. Пропало свечение и вокруг Михаила и его новых приятелей.

– Ой, мое биополе пропало! – ойкнул Виктор.

– И мое! – крикнул лейтенант.

– Не пропало, а я отключил считывающий его прибор, – поправил бариец. – А заодно и биотроны убрал.

– Биотроны?

– Так мы переводим для вас на русский язык изображения людей в биоритмальном абстракте.

– Биотроны? Биоритмальный абстракт? – почесал затылок Кремнев.

– На нашем языке это, разумеется, будет звучать совершенно по-другому, но для вас мы подобрали наиболее легко усваиваемые слова. Дело в том, что в процессе учебы этих слов будет много, поэтому сразу запоминайте, не делая особого акцента на расшифровке терминологии.

– То есть тупое заучивание?

– Зачем же тупое? Значение слов мы вам объясняем, не лезем особо в научные дебри. Ваше время пребывания у нас ограничено, чем быстрее пройдем программу, тем скорее вы окажетесь на поверхности. Или вас что-то не устраивает?

– Нет, отчего же! – встрепенулся Михаил. – Очень даже все устраивает! – А про себя добавил: «Хрен с ними, с подробностями, не так уж они и важны! Надо бы наскоро их программу осилить и живенько свалить отсюда! А для достижения цели все средства хороши! Лишь бы поскорее солнышко увидать!»

– Раз все в порядке, – подмигнул ему Бо, – то мы Лага отпустим, а сами отправимся кушать. Вы проголодались, товарищи курсанты?

– Есть маленько! – согласился Кремнев, чувствуя, как забурчало в животе. – Покушать не откажусь!

Лаг откланялся и ушел через боковую дверь, а курсанты вместе с Бо вернулись в столовую. Кремнев заказал себе отварного картофеля и котлет, бариец ограничился салатом из кальмаров и странным блюдом, пахнувшим сырой рыбой, который сотрапезник назвал суши. Михаил не стал вдаваться в подробности, уяснил, что это японское национальное блюдо. Илья и Виктор заказали по шашлыку.

Разговор за столом протекал весьма вяло, инопланетянин и парни сосредоточились на еде, а лейтенант погрузился в мысли, отвечая на редкие вопросы новых знакомых односложными «да», «не знаю», «не пробовал». Его интересовал один важный вопрос: сколько он здесь пробудет? Все попытки выяснить это наталкивались на однообразное: «Как закончите обучение и справитесь с программой». И как все это понимать?

– Еще что-нибудь желаете? – бодро поинтересовался насытившийся Бо. – Может, кому добавочки?

– Нет, что вы, уважаемый Бо! – дружно закивали курсанты. – Огромное спасибо! Мы сыты!

– Тогда на боковую?

– Да, пожалуй, я бы отправился в кровать, – согласился Кремнев. – Что-то устал за сегодня!

Инопланетянин вывел их в коридор и, покружив минут пять по прикрытым полумраком проходам, подвел парней к трем дверям без надписей.

– Каждому по комнате? – догадался обрадованный Илья.

– Точно так! – с неизменной улыбкой на устах согласился бариец и распределил курсантов по комнатам. Последнего завел в новое жилище переводчика. – Это ваша! Тут найдете все, что нужно!

– Спасибо! – кивнул лейтенант.

– Сейчас идите отдыхать, Бо завтра за вами зайдет на занятия в восемь ноль-ноль. Да, вот вам часы! – Глот протянул лейтенанту наручные часы с новым кожаным ремешком. – На них выставлено московское время, вам так будет удобней ориентироваться.

– Сейчас часы показывают одиннадцать ноль-ноль, чего – утра или вечера? – спросил Михаил, рассматривая подарок.

– Двадцать три ноль-ноль по Москве, и не пытайтесь их разбирать! Это самые обыкновенные «Командирские», противоударные и противоводные часы, никаких секретных передатчиков в них нет. Куплены в СССР в обычном военторге, два дня назад. Вопросы есть?

– Никак нет! – по привычке ответил Кремнев.

– Ну, тогда спокойной ночи!

Глава 6

Сегодня Кремнев проснулся сам, без посторонней помощи. Открыл глаза и, бросив взгляд на подаренные часы, лежавшие поблизости на акрониевом стуле, отметил, что уже семь пятнадцать. Можно еще поваляться чуток, никто же не гонит, не играет подъем, но расслабляться не стоит, даже в мелочах. Чай, не на курорте!

Заказал на завтрак жареную яичницу с ветчиной и кофе со сливками, включил телевизор и, отыскав московские новости, принялся жадно ловить привет с Родины. За этим занятием и застал его Бо, позвонивший предварительно вежливым нажатием на кнопку звонка возле входной двери.

– Разрешите? – просунул голову в проем бараец, когда лейтенант крикнул: «Войдите!»

– Да, да! Я же сказал – входите!

– Доброе утро, товарищ Миша! Смотрю, вы уже вполне акклиматизировались?

– Доброе утро, Бо! Да, – смутился переводчик и сел обратно на стул. – Ой, а вы не хотите разделить со мной завтрак?

– Я уже поел, но вот от кофе не откажусь. Вы не беспокойтесь, я сам себя обслужу.

Дальнейший завтрак проходил в тишине, если не считать работающего телевизора. Бараец беззвучно прихлебывал горячий кофе, а Кремнев завороженно смотрел на экран, где диктор заново рассказывал о разворачивающемся развале Союза, не забывая при этом работать челюстями, жадно поглощая остатки ветчины.

– А мои соседи, – когда новости подошли к концу, Михаил кивнул за стенку, где, по его мнению, располагались комнаты Виктора и Ильи, – уже проснулись?

– Давно! – кивнул Бо.

– Вы специально подыскивали людей с такими легко запоминающимися фамилиями: Иванов да Петров?

– Бросьте, – махнул рукой бараец, – они даже не Виктор и Илья. Это специально для вас. Чтоб легко было запомнить их имена. А на самом деле они даже не жители СССР, хотя оба и имеют русские корни.

– То-то я смотрю, они все больше на пиццу да колу налегают. Не наши люди.

– Заканчивайте завтрак, и вас с вашими напарниками отведу на занятия к Марианне.

– К Марианне? Нас будет обучать женщина?

– Да, а что вас удивляет? У нас и женщины заняты в учебном процессе.

– Однако… – почесал затылок Кремнев и скоренько завершил завтрак.

Шли не так уж и долго по слабо освещенному розоватым светом пустынному коридору. По дороге Бо с серьезным видом громко предостерег:

– Товарищи, не забывайте, что Марианна есть ваша учительница. Поэтому ведите себя с ней корректно. Она девушка, конечно, весьма эффектная, но никаких вольностей себе, прошу вас, с ней не позволяйте.

Кремнев промолчал в ответ, а Илья шепнул Виктору, что пусть Бо со своими советами идет куда подальше.

Свернув еще раз направо в более узкий коридор, инопланетяне завели Михаила и компанию в просторную комнату без излишеств, уставленную разного рода приборами непонятного назначения. Вдоль стен без окон стояли уже знакомые им стандартные барианские стулья, ближе к выходу покоился блестящий стол на четырех ногах из прозрачного материала: то ли пластика, то ли закаленного стекла.

– Хран! – пояснил Бо, перехватив любопытный взгляд Михаила. – Типа вашего бронированного стекла, но в сто раз легче.

Кремнев открыл рот, чтоб уточнить про хран, но в этот момент из входной двери появилась слепящей красоты девушка, но отчего-то в деловом костюме среднестатистической служащей из СССР.

Средний рост и натуральные белые волосы, спускавшиеся до хрупких плеч, голубые озорные глаза, небольшой, слегка вздернутый носик и тонкие, не испачканные помадой натуральные ярко-розовые губы вокруг слегка улыбающегося рта могли бы выдать в ней уроженку Прибалтики или Скандинавии. А изящного покроя классический темно-синий костюм не скрывал налитые, упругие ягодицы, и высокие, вздымающиеся в такт дыхания колышущиеся груди свидетельствовали, что перед ними живая девушка. И она, надо отдать должное, весьма и весьма хорошенькая. Если б лейтенант встретил ее на улице где-нибудь в городе, то непременно б влюбился. Его приятели, похоже, разделяли мнение лейтенанта.

– Марианна! – с улыбкой представилась красавица, первой протянув вперед свою маленькую теплую ладошку.

– Кремнев Михаил! – тушуясь, ответил на рукопожатие переводчик, отмечая про себя, что у этой на вид хрупкой девушки довольно неженское рукопожатие. Тоненькие пальчики стальными обручами обхватили широкую ладонь лейтенанта, и он ощутил, что стоит ей посильней надавить ими, как произойдет перелом конечности.

– За сим я откланиваюсь, – немного согнулся в полупоклоне Бо и направился к выходу, – не стану вам мешать.

– Со мной вы станете изучать все фантомы и все, что вам следует знать о них, – продолжила разговор Марианна. – Сегодня до вечера, а завтра с утра и до обеда. И так шесть дней в неделю, а в воскресенье, как и положено, выходной. Или вы хотите два выходных в неделю?

– Нет, нет! – дружно замотали головой курсанты. – Одного вполне достаточно. Хотим поскорее усвоить предложенную программу и отправиться наконец-то домой.

– Похвально, – замялась девушка, – вы вряд ли сразу попадете на Родину.

– Почему это? – удивился лейтенант.

– Понимаете, для того, чтоб закрепить ваши теоретические знания на практике, вам предложат выполнить некое задание.

– Какое еще задание? – слегка повысил голос Илья. – Я лично желаю сразу попасть назад, на поверхность Земли. Хочу вернуться в свою страну.

– Успокойтесь! – Марианна мягко провела рукой по его напрягшемуся плечу. – Не надо так нервничать, я вас прекрасно понимаю. Я тоже много времени не была дома и весьма соскучилась по родным местам.

– А вы замужем? – неожиданно для всех, слегка заикаясь от волнения, осведомился Михаил, меняя при этом тему разговора. Он как-то очень игриво взглянул на девушку.

– Нет, а что вас это вдруг заинтересовало? Где логика?

– Простите! – смутился переводчик. – Тут нет никакой логики. Просто решил у вас узнать ваше семейное положение. Подумал, вдруг вас дома муж ждет. Постараюсь впредь не допускать подобных выпадов.

– Вам не за что извиняться. Мужа у меня пока нет, но я начинаю догадываться, в чем дело, – обнажила в улыбке белые зубы барайка. – Разве можно извиняться за чувства? Сознайтесь, я вам нравлюсь?

– Если честно, то да! – густо залился краской Кремнев. – Думаю, вы всем нам нравитесь!

– Так, ребята! – строгим голосом прервала их диалог инопланетянка. – Довольно болтать, все смотрите сюда, принимаемся за работу! – постучала указкой по столу Марианна. – Смотрите! – Девушка провела рукой по крышке стоящего перед ней какого-то ящика, и в ту же секунду на нем появилось панно с множеством кнопок и рычагов. – Это стационарный фантомофайл, в нем собраны все известные на Земле виды фантомов.

– А что такое фантом? – Михаил сделал серьезным лицо.

– Не перебивайте. Кроме того, мы с вами выучим и инопланетные фантомы из тех, что наиболее часто встречаются во Вселенной.

– И много их? – насторожился Илья.

– Парни, вы как маленькие дети, в самом деле! Наберитесь терпения! Я вам все объясню. Вот это ваша Земля в разрезе. – Марианна повернула зеленый рычажок, и в комнате возникла трехмерная модель Земли в разрезе диаметром около трех метров. – Из школьной программы вы знаете, что она содержит в себе кору, мантию и ядро. Но это гипотеза ваших ученых. На самом деле она состоит из коры, вот она. – Учительница скользнула по наружному пласту пособия тонким малиновым лучом, исходившим из кончика указки. – Ее толщина колеблется от пятисот до шестисот километров. Местами доходит и до тысячи. Дальше полость, заполненная воздухом, и в центре ядро. – Девушка лазерной указкой обозначила озвученные элементы. – Ядро состоит из ряда полезных ископаемых, кроме того, в нем вырабатывается воздух, который скапливается перед корой и по особым отверстиям, вот они, – барайка указкой показала извитые трубчатые структуры в коре, идущие от полости к поверхности, – поступает наверх. За счет него мы и существуем. Что-то хотите спросить?

– Да, я желал бы уточнить, – поднял руку Виктор. – А как же хлорофилл, содержащийся в растениях, что вырабатывает на свету кислород? Он разве не играет роль в нашем дыхании?

– Играет, но не ведущую роль. Ему отведена лишь вспомогательная функция. Зеленые растения восстанавливают кислород, но его было бы явно недостаточно с учетом того, что население планеты растет день ото дня. Основной кислород находится в металлическом виде в ядре и по мере его окисления подимается на поверхность через естественные поры в коре.

– А эти поры известны людям? – заинтересовался Илья.

– Вряд ли кто их замечает. Они расположены в расщелинах скал, в горах, в пустынной местности, и в чистом виде кислород не выходит. Он поступает в готовой смеси в виде известного вам воздуха.

– А запасов металлического кислорода надолго хватит?

– Надолго! Не переживайте, на пару миллиардов лет точно. Один килограмм металлического кислорода способен обеспечить этим газом такой город, как Ленинград, со всем его населением как минимум на год. А там его миллиарды тонн.

– Ух, слава богу! – облегченно выдохнул переводчик.

– Ядро – это уникальное хранилище разного рода полезных ископаемых, многие еще вами не открыты.

– Так, а как же их можно открыть, если они спрятаны в самом центре Земли, а наши технологии не позволяют до него добраться?

– Все образцы есть в коре, но это лишь вопрос времени. К ядру вам точно не добраться. Тут много желающих из других миров.

– Так все добро и растащат.

– Не жадничайте, всем хватит. Это не Марс.

– А что Марс, там тоже есть полезные ископаемые?

– Были, – грустно выговорила Марианна. – Когда-то и на Марсе бурлила жизнь, но запасов металлического кислорода там оказалось куда меньше, чем на Земле. Он вскоре иссяк, и пришлось бедных марсиан переселять на другие планеты.

– Так мы потомки марсиан?

– Нет, их потомки полинезийская раса, вы точно не с Марса.

– А откуда? – напрягся Илья.

– Сейчас это не столь важно. Не станем на это отвлекаться. Если вы хотите скорее усвоить программу, то не уводите меня в сторону.

– Понял, продолжайте по теме, – кивнул Михаил.

– Итак, из ядра идет добыча полезных ископаемых разными инопланетными цивилизациями. В коре производится их очистка, и далее они переправляются на различные планеты. Все недра испещрены подземными дорогами, ходами и фабриками. Существуют целые подземные города.

– Странно, целые города существуют под землей, а мы на поверхности и знать ничего не знаем, – озадаченно почесал лоб Виктор.

– Вы просто не делаете правильных выводов, – слегка ухмыльнулась девушка. – Все многочисленные вулканы, гейзеры, отхождение газов из земли и под водой есть не что иное, как отходы жизнедеятельности подземной цивилизации.

– А где же вы берете столько энергии? – в упор посмотрел на нее Илья.

– Если вы расщепили атом, то неужели мы не сумели совершить нечто подобное?

– А, понимаю, у вас атомная энергия?

– Протонная, – поправила курсанта Иванова инопланетянка. – У нас используется энергия протонов. Но это для вас слишком сложно. В качестве рабочей силы, несмотря на весь технический прогресс, мы используем биороботов и зомбированных людей, по тем или иным причинам ставших таковыми. Помимо них существуют вспомогательные существа, призванные обеспечивать нашу жизнедеятельность на планете. С некоторыми вы успели познакомиться. – Марианна нажала бирюзовую кнопку, земной шар исчез, а вместо него появилась парочка подзабытых твале мгобо – летающих дьяволов.

Страшилы беззвучно раскрывали зубастые пасти и противно вытягивали шеи, хлопая крылатыми конечностями. В какой-то момент переводчику показалось, что эти твари готовы кинуться на него, он инстинктивно потянулся к поясу, где у него когда-то висел пистолет. Но, не обнаружив оружия, отдернул руку.

– Спокойно, Михаил! – вывел его из оцепенения приятный голос собеседницы. – Это всего лишь фантомы, они ничего вам не смогут сделать. – Девушка нажала еще одну кнопку, и чудовища исчезли. – Фантомы – это трехмерное изображение живых существ и биороботов. Вы должны всех их безошибочно различать и отличать живых от искусственно созданных. Тех существ, что вы знаете, мы пропустим.

– Вы собираетесь ознакомить нас со всей фауной Земли? – вскинул брови Илья.

– Нет, это бессмысленно. Хотя у нас и имеются все фантомы обитателей вашей планеты.

– Вот здесь, в этом ящике? – Лейтенант недоверчиво покосился на желтый прибор. – Вы его назвали фантомо-файлом, правильно?

– Совершенно верно – фантомофайл. И в него вмещается довольно внушительный объем информации, несмотря на неказистый, казалось бы, вид. Мы с вами изучим фантомы диковинных, но разумных созданий, из числа тех, что не известны широкой публике. Знакомые вам твале являются биороботами. Их назначение – отпугивать непрошеных гостей от наших полигонов.

– Ликвальские болота – ваш полигон? – догадался Кремнев.

– В какой-то мере. Мы с вами изучим и эту тему. Начнем с основных полигонов. На Земле их три. Один вам знаком, – Марианна быстро пробежалась глазами по Кремневу, – второй расположен в Папуа – Новой Гвинее, третий в Бразилии, он знаком вам, – бараанка бросила недолгий взгляд на Илью и Виктора, а те слегка кивнули в ответ, – в амазонских лесах. Это места входа и выхода на поверхность Земли, имеющие промышленное значение. Сами понимаете, что лишние глаза нам там ни к чему. Поэтому мы и создали твале и других стражей.

– Ясно, – первым нарушил молчание Илья, после того как девушка закончила свой рассказ, – это охранники. А какова роль динозавров, мокеле-мбембе? Они же неповоротливы и неуклюжи. Что в них проку?

– Не скажите! – Марианна села напротив них, стараясь поменьше демонстрировать соблазнительные ножки. – Они служат нам и транспортным средством, и отменным пугалом. Слышали, наверное, и не раз, как местное население их боится? Ни один абориген не сунется в такие болота.

– Абориген, может, и не сунется, а вот какую-нибудь научную экспедицию запросто могут отправить в Ликвальские болота. Как тогда? – не тая восхищенного взгляда, посмотрел ей в глаза Михаил.

– А для того и существуют твале и зомби. Вы считаете, что никто ни разу не пытался раскрыть секрет мокеле-мбембе? Вам же известны предания о них?

– Да, я читал в научных журналах и смотрел по телевизору о легендах, передаваемых местными неграми, про загадочных тварей. Вроде и какие-то исследования предпринимались.

– Вы уничтожаете ученых? – яростно сверкнул глазами Виктор.

– Ну что вы! Мы самая миролюбивая из всех цивилизаций, что контролируют вашу планету. Нет, мы просто их не допустили. Кто-то, помыкавшись, вернулся назад, а кто-то и вовсе не добрался до Ликвальских болот, сойдя с дистанции на старте. Вот так! Не надо так на меня смотреть! Улыбка больше подходит вашему лицу!

– Ну, – замялся Петров, – если на вас нет людской крови, то это меняет дело.

– Крови? – рассмеялась девушка. – Помилуйте, о какой крови вы говорите? Несмотря на всю свою внешнюю свирепость, биороботы не причинили вреда еще ни одному исследователю.

– Да, но я же видел, как они пожирали трупы погибших в самолете пассажиров. И на меня они не просто так нападали, – снова подал голос Кремнев.

– Поедание трупов необходимо для поддержания имиджа свирепых монстров, иначе кто их станет бояться? Между прочим, биороботы обходятся без еды, она им не нужна.

А насчет агрессии по отношению к вам, то это стало частью необходимой проверки. При этом, не забывайте, вы без зазрения совести уничтожили кучу славных биороботов.

– Мне жаль биороботов, если б я знал, что они так безобидны, то не стал бы их расстреливать.

– Они, разумеется, не так и безобидны. При желании эти чудища способны натворить дел, но в тот раз им ставились другие задачи. Поэтому вы и должны изучить всех биороботов и прочих существ, что наводнили Землю за долгие годы колонизации разные цивилизации. Причем надлежит знать их, как говорится, в лицо и заучить все их тактико-технические характеристики.

– Под руководством такого замечательного учителя мы готовы не то что все фантомы мира проштудировать, но горы свернуть, – ощерился Илья.

– О, как смело! Ловлю вас на слове! – погрозила ему пальчиком красавица. – Возможно, придется и горами заняться.

– Марианна, биороботы ясно для чего предназначены, а зомби? Какова их функция? – с недовольным видом поинтересовался Кремнев.

– А вы разве на себе это не испытали? Разве вы не ощутили, что перед вами ваши давние знакомые? Мы никогда не убиваем людей, чтоб сделать из них зомби. Мы оживляем погибших или умерших индивидуумов. Дешевле использовать определенную имеющуюся фактуру, пускай и мертвую, чем ваять искусственную.

– Умно! Ничего не скажешь! Ловко вы про зомби придумали! – согласился Виктор.

– Перерыв станем делать или продолжим? – Девушка встала и подошла к столу с приборами.

– Да давайте уж без перерыва! – единодушно закричали курсанты.

Так без перерыва и прозанимались до самого ужина.

Глава 7

В ту ночь Кремнев много ворочался с боку на бок, никак не мог уснуть. Сон никак не приходил. В голову лезли одна за другой всевозможные безрассудные мысли. Прокручивая события прошедшего дня, ловил себя на том, что не в состоянии до конца уяснить, какая же ему предопределена роль во всей этой непростой и загадочной истории. Для чего именно он понадобился инопланетянам? К чему они его готовят? Для чего изучение этих дурацких фантомов? Похоже, Виктора и Илью захватили где-то в районе Амазонки. Возможно, они граждане Бразилии. Вон как Марианна на них посмотрела, когда рассказывала про выходы на поверхность планеты. Не иначе они где-то там обитали. Ох, Марианна! А она и в самом деле чертовски как хороша. Ответила бы она ему взаимностью. Или у них, у барайцев, все так строго? Надо как-нибудь набраться наглости да у Глота как-то все потактичней расспросить. И эти Петров с Ивановым с нее тоже глаз не сводят. Наглые ребята, надо, как останутся наедине, потолковать с ними по-мужски.

С того дня занятия круто начали набирать обороты. Помимо фантомов им преподавали, как пользоваться теми или иными инопланетными приспособлениями, подземную географию Земли и ее историю, психологию, анатомию человека и животных, да много чего еще такого, о чем курсанты даже и не подозревали.

Дальнейшие дни оказались до чрезвычайности насыщенными учебой, и перекинуться между собой парой фраз не по делу с товарищами у Михаила просто элементарно не хватало времени. Да и встречались они только на занятиях да на приеме пищи. Как наступало время отдыха, или Бо, или Лаг сразу разводили их по комнатам, не оставляя наедине ни на минуту. От выходных дней курсанты единодушно отказались, чтоб поскорей завершить обучение.

Однажды, недели через три, когда они изучали, как правильно управлять портативным бластером, разящим на километр смертельным лазером, Илья ехидно спросил у Бо, ведущего занятие:

– Скажи, Бо, а у вас совсем не приветствуется физическая сила?

– Не понял вопроса. Поясни, – с интересом посмотрел на Иванова бараец, отложив в сторону бластер.

– А чего тут пояснять? – пожал плечами Илья. – Мы тут одни ваши разные механизмы да приборы изучаем, а там, – он ткнул пальцем в потолок, – вряд ли мы с этим на каждом шагу будем сталкиваться. Даже если ты наставишь на врага бластер, он вряд ли испугается, так как просто-напросто не знает, что это такое.

– Вы бы нас каким-нибудь приемчикам особенным лучше обучили! – поддержал друга Виктор. – Бластер – это здорово! Слов нет! Когда он у тебя имеется! Но если на тебя пять громил нападут, то что тогда?

– А-а-а-ах вот вы про что, – протянул Бо. – Если на вас пять громил на поверхности нападут, думаю, вы и без нашей науки справитесь. Мы же специально вас таких подбирали, чтоб легко отпор любому землянину дать смогли. А вот если прилетит летающая тарелка и вывалит из нее пара тронгов с бластерами, то ваши бойцовские навыки вряд ли тогда помогут. Их же приемами рукопашного боя не одолеть. Тут понадобятся знания, полученные от нас.

– У-у-у, – вытянул губы трубочкой Илья, – значит, таким приемчикам не научите?

– Ой, уморил! – развеселился бараец. – У тебя, Илья, черный пояс по карате и айкидо и напарники твои не хуже! Парни, зачем вам еще какие-то там приемчики? Мы вам даем то, чему вас нигде на поверхности Земли не научат. И мое личное мнение: интеллектом нужно врага давить! Интеллектом!

– Да, – почесал голову Илья, – все с вами ясно!

– Не переживай, – ласково похлопал его по плечу наставник, – у вас скоро начнутся занятия по биоэнергетике. Это совсем не то, что вам бы хотелось, но тоже занятная штука, доложу я вам.

– Биоэнергетика? – повторил Михаил. – А что это?

– Это когда вы взглядом сможете двигать предметы. А особенно натренированные смогут еще и поднимать собственное тело вверх и перемещаться по воздуху, – тихо ответил Бо.

– Мы сможем летать? – обрадовался Илья.

– Сможете, если проявите терпение и настойчивость, – согласился бараец.

– И когда занятия?

– Вечером.

Когда через две недели изнурительных тренировок Кремнев смог одним взглядом сдвинуть с места носовой платок, лежащий на столе метрах в двух, то радости его не было предела.

– Ура! Бо, Лаг, все смотрите, – кричал счастливый лейтенант, – получилось! Я сделал это! Ура!!

– Поздравляю, – улыбнулся Бо.

– Везет же некоторым, – зло проскрипел зубами Илья, который даже ни на йоту не смог сдвинуть и кусочек ватки, лежавший перед ним.

– Я же говорил, что со временем все получится! – поддержал довольный Лаг. – Терпение, мой друг, и вера в наставников! А вы больше тренируйтесь, – повернулся он к надутым от злости Илье и Виктору.

– Теперь вперед! – воодушевился Михаил.

– Смотри нос не расшиби по дороге, – ядовито прошипел Илья, сжимая пальцы в кулаки.

Утром следующего дня на занятия пришел один Кремнев.

– А где остальные ребята? – задал он вопрос Лагу, проводившему в тот день занятия.

– Ребят больше никаких не будет! – незаметно вошел в боковую дверь сам Мастер. – С этого момента вы занимаетесь индивидуально.

– Они заболели?

– Нет, они не прошли тестирование. Не в моих правилах объяснять наши поступки, но вам, так и быть, скажу. Ваши «друзья» готовили ваше физическое устранение! Проще говоря, они решили убить вас. А это не входило в наши планы! Как видите, я с вами довольно откровенен.

– Кто? Витя и Илюша, эти милейшие ребята, хотели меня убить? Бросьте, Мастер! Вы шутите?

– Нет, не шучу! – с металлическим оттенком в голосе произнес бараец. – Если бы мы вовремя не вмешались, возможно, кого-то из вас мы бы сегодня и недосчитались в наших рядах. Вы-то, я знаю, тоже парень не промах! По крайней мере, вас просто так голыми руками не возьмешь!

– Но отчего? Зачем им меня убивать? – Зрачки переводчика максимально расширились. – Что я им плохого сделал? Я даже толком-то с ними ни разу и не поговорил. Даже не знаю, кто они да откуда!

– Вот и не надо! – махнул рукой Мастер. – А убить они вас возжелали из зависти! Да, обыкновенная человеческая зависть! Ваши успехи в освоении биоэнергетики! Да-с!

– Надо же! А я их считал товарищами! – тяжело выдохнул из груди воздух лейтенант.

– Мы тоже считали, что вы идеально все подходите друг другу, но опять чего-то не учли. В общем, теперь вы станете готовиться один. Желаю вам творческих успехов!

А успехи не заставили себя вдать. К Новому, 1992 году Михаил, не задевая руками, одной собственной энергией сдвигал с места легкие стулья. А 31 декабря за два часа до боя курантов отодвинул праздничный стол и на пять сантиметров оторвался от пола и провисел так целую минуту. Это был первый крупный успех в его обучении.

Барайцы с пониманием подошли к встрече Нового года. Они не считали земную смену дат за выдающийся праздник. Так случайный путешественник из числа землян, если б это было возможным, находясь на Меркурии, где меркурианский год куда меньше земного, не считал бы смену дат на этом небесном теле за событие, руководствуясь календарем. Так и жители Бара из уважения к Кремневу устроили ему праздник.

Достали и нарядили по всем правилам живую ель. Пригласили настоящих актеров, блестяще исполнивших роли Деда Мороза и Снегурочки. Накрыли изумительный стол, который ломился от всевозможных яств. За десять минут до смены дат по Москве включили экран огромного телевизора.

За столом, помимо Деда Мороза и Снегурочки, восседали Мастер, Глот, Лаг, Марианна и еще десяток инопланетян, связанных с его обучением. Компания подобралась приличная и веселая. Кремнева посадили во главе стола. Девушка села по левую руку, а шеф барайцев по правую. Неожиданно на телеэкране вместо президента Горбачева возник сатирик Михаил Задорнов, который и принялся поздравлять всех с Новым годом.

– А это что, сюрприз такой? – ткнул вилкой с подцепленной копченой колбаской переводчик в сторону телевизора.

– Где? – не понял Мастер.

– Да вон! В телевизоре! Там вместо президента юморист поздравления читает. Шутки такие новые?

– Нет, – спокойно ответил Мастер и внимательно посмотрел на лейтенанта. – Вашей страны, СССР, больше нет.

– Как нет? – похолодело все внутри у Кремнева. – А что есть?

– СНГ! Содружество Независимых Государств.

– И давно?

– Давно! Со вчерашнего дня! Вернее сказать, с 8 декабря, когда подписали решение о создании этого самого СНГ. Вчера состоялось первое его заседание. Причем не все республики вошли в пресловутое СНГ.

– А почему вы мне ничего об этом не сказали?! И кто не вошел? И что это за СНГ такое? С чем его едят?

– А это что-то бы изменило? От России отделились все ваши союзные республики. Они взяли курс на самоопределение. Товарищ Миша, оно вам надо? Вот честно признайтесь, охота вам во все вникать? У вас взят успешный старт, заканчивайте обучение и вперед на поверхность! Там сами во всем разберетесь! У вас праздник, в конце концов! У кого Новый год, у вас или у нас?

– У меня, – тихо согласился Кремнев. – И что теперь с нами будет?

– Думаю, довольно политики! Сегодня как-никак ваш Новый год! Мы все тут собрались из-за вас! Ну, сколько можно мусолить эти политические сюжеты? Наполните бокалы шампанским! Поухаживайте за Марианной! – подмигнул ему Мастер. – Так, где Дед Мороз, что там у нас по плану?

– Да, Михаил, вы мне не подложите вон тех крабов? И почему у меня до сих пор пуст бокал? – озорно блеснула белоснежной улыбкой бараанская девушка и пододвинулась к нему поближе.

– Да, да! Конечно, Марианна! – пытаясь справиться с нахлынувшими на него патриотическими чувствами, спохватился Кремнев. – Ах, как мне жаль Союз.

– Что? Что вы говорите? – пытаясь заглушить бой курантов, спросила на ухо Марианна, обдав лейтенанта горячим свежим дыханием.

– Так, ничего! – улыбнулся ей Михаил и поднял свой бокал с шампанским.

В ту ночь он нарезался. Причем сильно. Инопланетяне не мешали, шутили, смеялись, пытаясь всячески поддержать загрустившего переводчика. Последнее, что отложилось у него в сознании, как Марианна укладывала его в кровать. Снимала с него тапочки и одежду, пыталась облачить его в пижаму. Михаил пытался поцеловать ее и жарко объяснялся в любви. Девушка отшучивалась и говорила, что это лишнее. Переводчик потребовал еще шампанского, выпил с ней на брудершафт. Горячо поцеловал инопланетянку в губы и погрузился в сон.

Проснулся к часу дня. Голова не болела, руки не тряслись, видимо, алкоголь оказался качественный. Выпив кем-то заботливо приготовленный на прикроватном столике стакан холодной минеральной воды, с вышибающими слезы газами, Кремнев окончательно пришел в себя.

– Тук-тук! – вскоре послышалось за дверью. – К вам можно? – В дверь проснулась причесанная и гладко выбритая голова Бо.

– О, Бо! Конечно, дружище! Заходи!

Бо пружинистой походкой вошел в спальню и сел на свободный стул подле кровати. Михаил потянулся и вылез из-под одеяла.

– Ну как? Я вчера не очень себя плохо вел?

– Нет, нет! Все нормально.

– Да? А мне кажется, что не совсем. Скажи, Бо, честно, у меня есть шансы покорить Марианну?

– Если честно, то никаких! – глядя прямо в глаза лейтенанту, спокойно ответил инопланетянин. – У нас так не принято!

– Ответь, так, между нами, мужиками, а ей что, не хочется любви и ласки? Или у нее кто-то есть? Ты меня понимаешь. – Кремнев после этих слов покраснел и опустил в пол глаза.

– Понимаю. Но ты забыл, что мы высшая раса, и то, что у вас пока на уровне инстинктов, в данном случае половых влечений, у нас это все контролируется мозгом.

– Ты хочешь сказать мне, что у вас не бывает желаний переспать с женщинами, а у ваших женщин отсутствует влечение к мужчинам?

– Отчего же, есть. Мы размножаемся примерно одинаково. Но, в отличие от большинства землян, мы отлично умеем контролировать желания и не делаем из этого вселенскую проблему. У нас, представь себе, интересы служебного долга превыше всего. Многие из нас по нескольку лет не спали с женщинами. И ничего, все живы и здоровы.

– Но вы мне сами как-то говорили, что встречаетесь с землянками.

– Говорили, – потупился Бо, – но из всякого правила есть исключения, и тем более это не идет в ущерб службе.

– А может, и Марианна сделает для меня исключение? Как ты думаешь?

– Товарищ Миша, я гляжу, ты совсем тут свихнулся без женской ласки. Давай пришлю тебе смачную деваху? Какую желаешь?

– Да не хочу я никаких девах. Мне Марианна приглянулась!

– Вот ты заладил! – вскочил бараец. – Марианна тебе точно не по зубам! Чтоб ты знал, она вообще никому не делает скидок.

– Как так?

– А вот так! Она из довольно строгой семьи, а после официального брака это самое можно. А в брак она еще лет пять точно не вступит.

– Странно, и что, она еще пять лет будет ожидать мужскую ласку?

– Да ничего странного! Обычная практика для барайской девушки, уехать за тридевять земель и строить карьеру. Она не переживает особо по этому поводу, не зацикливается, как некоторые. – Инопланетянин многозначительно посмотрел на Кремнева. – У вас, знаю, тоже такие девушки встречаются.

– Встречаются! – тяжело вздохнул переводчик. – Но есть же выход какой-никакой?

– Не хочу тебя расстраивать, дружище, но ты теряешь зря время! Тут в двух словах всего не объяснишь! Просто заруби себе на носу, что не выйдет у тебя с ней! Забудь! Я бы порассказал, но извини, время поджимает.

– Объясни, пожалуйста! Я никуда не тороплюсь! Время есть!

– Да вот именно что нет у нас с тобой времени!

– Чего нет?

– Времени, говорю, нет! Там, наверху, что-то опять переиграли и решили тебя отпустить на поверхность. Я, собственно говоря, за этим к тебе и пришел.

– Что значит «отпустить»?

– Все, землянин, как говорят у вас в армии: дембель тебе вышел!

– Как же так! – растерялся Михаил. – А занятия? А изучение фантомов и прочего?

– Все, отставить! Хватит трепаться, давай завтракай, приводи себя в порядок и айда, тебя Мастер ждет. Сам все скажет.

– Что-то аппетит пропал. Сейчас оденусь и пойдем.

Глава 8

Суровый шеф барайцев неприметно сидел в незнакомой маленькой комнате, освещенной лишь желтоватым тусклым светом, на краю широкого дивана, покрытого, как показалось переводчику, шкурой зебры. Его необычайно хмурое лицо не выражало ничего хорошего. Обменявшись приветствиями, он пригласил Кремнева присесть рядом.

– Кофе? Коньяк? – начал издалека Мастер.

– Кофе, – сухо ответил Кремнев.

Бараец щелкнул пальцем, и в ту же секунду незнакомый инопланетянин в серебристом комбинезоне вынырнул из полумрака и подкатил к ним тележку с напитками.

– Наливайте сами. Мне жаль, Михаил, но я вынужден свернуть программу по вашему обучению.

– Что-то случилось? – стараясь быть спокойным, поинтересовался переводчик, насыпая в дымящийся кофе трясущейся рукой сахар. – Почему такая спешка?

– Случилось. И не спрашивайте меня, что именно.

– Это как-то связано с развалом СССР?

– Не спрашивайте меня ни о чем! – заиграл желваками бараец. – Мне самому неприятно! Все так нелепо вышло! Вы отличный парень, и мне кажется, мы бы сработались!

– А-а, понимаю! Теперь я вам стал не нужен, и вы меня за борт. Теперь что, пустите на зомби? Или сотрете память? Что вы со мной сделаете?

– Успокойтесь и не нервничайте! Я сказал, что вы мне глубоко симпатичны и мы не желаем вам зла.

– Я не девушка, чтоб вам нравиться! – вспылил Кремнев.

«А чего, собственно, терять? Выскажу все, что о них думаю! – мелькнуло у него в голове. – Пусть знают!»

– Так, стоп! – резко прервал его Мастер. – Я все знаю, о чем вы сейчас скажете! Но не надо, прошу вас! Вы мне симпатичны как человек, как солдат, как патриот своей страны! И поверьте, моей вины в том, что мы с вами вынуждены расстаться, нет! – На глазах сурового барайца, как почудилось Кремневу, выступила скупая мужская слеза. Не портите хорошее впечатление напоследок!

– Что со мной будет? – переспросил переводчик.

– Расслабьтесь! Постарайтесь остыть и выслушать меня внимательно. Хотите еще кофе? – предложил инопланетянин, заметив, что кружка у Михаила стоит пустой.

– Нет, спасибо! Продолжайте!

– Программа по вашему обучению всем нашим премудростям была рассчитана минимум на год, а максимум на три.

«Боже мой! Целый год, а возможно и больше, я находился бы рядом с Марианной! А теперь все пропало!» – думал о своем лейтенант.

– Вы меня слушаете, Кремнев? Так вот, обстоятельства внезапно изменились, и, увы, не в вашу пользу. Но! – Бараец поднял указательный палец шестипалой кисти. – Я принял решение сохранить вам те навыки, что вы усвоили, и даже больше. Вы получите новые качества, минуя обучение и экзамены. Это не совсем по правилам, но…

– Это компенсация?

– Считайте, что так. Может так статься, что вы вновь нам понадобитесь. Грех было бы упускать такого великолепного сотрудника. Итак! Мы наделим вас неуязвимостью. Вас невозможно будет убить.

– Как это? – очнулся от грустных дум Кремнев и с удивлением посмотрел на Мастера.

– Ну, или почти нельзя! Мы вживим вам в кожный покров специальное сверхпрочное волокно. Оно, как паутина, опутает вас и не позволит ножу, пуле и прочим ранящим снарядам вас повредить. При соприкосновении с ними вы отделаетесь небольшими кровоподтеками.

– А если я вдруг заболею и мне понадобится экстренная хирургическая операция, как тогда? Ведь скальпель хирурга не сможет рассечь ткани?

– Вы не будете болеть. Из вашего генетического кода удалены все лишние звенья, способные вызвать заболевания.

– И что, у меня не будет даже насморка?

– Насморк не требует операций! – ответил Мастер. – Если же произойдет экстраординарная ситуация и вам станет необходимо оперативное вмешательство, то наши коллеги на время откроют защиту.

– А что за болезни, что возможно их предотвратить на генетическом уровне?

– Многие, в том числе и онкологические заболевания. Теперь вы никогда не заболеете раком. Далее, мы снимем всю блокировку с вашего головного мозга, и та информация, которую вы пожелаете запомнить, начнет откладываться у вас на века. То есть вы станете обладать феноменальной памятью. Далее мы вживим вам особый чип, он поможет вам проходить сквозь стены, становиться невидимым и даже летать. Тем более первые шаги к этому у вас сделаны. Чип поможет развить дальше.

– Что это еще за чип такой? – С недоверием лейтенант покосился на увлекшегося рассказом барайца.

– Чип – маленькая такая штучка, вживляемая в основание черепа. Она вам ровным счетом никак не помешает жить и работать.

– Вы уверены?

– Абсолютно! Затем мы откроем вам особые порталы, и вы сможете читать мысли и диагностировать любые заболевания. Причем не одни человеческие, но и животных.

– О как! А лечить смогу?

– Не все. Но диагнозы определять станете верные. И самое главное, мы продлим вашу жизнь. Отныне каждые прожитые вами пять лет будут идти за год.

– Проживу двадцать, а состарюсь на четыре? – прикинул в уме переводчик.

– Верно.

– Не знаю, что и сказать… А сколько у меня есть времени до отправки домой?

– Что-то около двух недель. Надо вас нафаршировать новыми качествами и обучить, как ими пользоваться. Думаю, за это время вполне управитесь. И домой вам рановато.

– Что значит рановато? А куда же вы меня вернете?

– А вернем вас туда, где взяли, в Ликвальские болота. Вам нужно еще вернуться в Анголу, и, заметьте, легально.

– Снова в эту топь?

– Сейчас сезон дождей вошел в завершающую стадию, так что это вновь будут просто непролазные джунгли. Вы в них освоились, почти как дома. Теперь вам нечего опасаться, болезни и всякого рода повреждения не страшны.

– Здорово, а разве нельзя сразу в Луанду доставить?

– Нельзя! Я же объясняю вам, все должно выглядеть естественно. Чтоб никто ничего не заподозрил. Вы выжили в авиакатастрофе. Вас подобрало местное племя, скажем пигмеев, и они помогли вам выжить. А как иначе объяснить ваше внезапное появление в Луанде? Между прочим, прошло больше четырех месяцев, как вы вылетели из Луанды. Ну и где вы были все это время?

– После всего, что со мной произошло, я еще должен и среди пигмеев пожить! Вот всю жизнь мечтал насладиться обществом дикарей! Я вас правильно понял, уважаемый Мастер?

– Правильно, – грустно произнес бараец. – Но это же для вашего блага. Так удастся избежать ненужных подозрений, а заодно и опробуете на практике новые свойства. Кстати, там в вас очень нуждаются.

– Кто? Пигмеи?

– Представьте себе, пигмеи! Их рослые соседи стали последнее время сильно притеснять, пора бы поставить их на место.

– Неужто вам есть дело до каких-то пигмеев? – невесело ухмыльнулся Кремнев.

– Нам до всех есть дело! – с серьезным видом произнес Мастер. – И зря иронизируете и называете дикарями! Их предки – представители одной весьма уважаемой во Вселенной цивилизации с одной очень далекой планеты. К сожалению, ее больше не существует, погибла во время атомной гражданской войны. А эти ваши пигмеи есть их прямые потомки, правда значительно утратившие свой интеллект.

– Хорошо, допустим, я защищу притесненных пигмеев от свирепых соседей, а что потом?

– Потом вам надлежит прибыть в Луанду, к своему непосредственному месту службы.

– А как я это сделаю? Освобожу несчастных пигмеев от злых соседей, а дальше пойду пешком по болотам и лесам или спущусь по реке на плоту? Там, между прочим, тропики, экваториальные джунгли, болота, со всеми вытекающими из этих определений последствиями!

– Я знаю, товарищ Миша, – стараясь говорить как можно мягче, произнес Мастер. – Это и станет вашим экзаменом! Не переживайте вы так, ваша превосходная десантная подготовка, природное чутье, ум и полученные последние знания и свежие сверхчеловеческие качества вам в этом подыграют! Не грустите, все будет хорошо.

– Мастер, скажите, а нельзя все же как-то переиграть мое скорейшее возвращение на поверхность? – с тоской в голосе обратился к инопланетянину Михаил. Чем черт не шутит, думал он.

– Увы, мой юный друг, это невозможно! Идите занимайтесь! После вашего старого Нового года будем прощаться.

Последующие две недели пролетели как один день. Все было настолько заполнено учебным процессом, что ему стало казаться, что в отведенное Мастером время ему не управиться.

Для начала, сразу после разговора с Мастером, Бо и Лаг засунули Кремнева в некий круглый белый прибор, смахивающий на виденную по телевизору центрифугу для космонавтов. Там он быстро заснул, а когда очнулся, то ему объявили, что чип вживлен, кожный покров укреплен спецсеткой, изготовленной по неким нанотехнологиям, и пора приступать овладевать новыми свойствами.

Учение давалось на редкость легко. Поначалу немного путал, какими пальцами надо провести по нужной точке на животе, чтоб подняться в воздух или пройти сквозь стену. Хотел было полететь, а вместо этого становился невидимым. Или, наоборот, желал пройти сквозь стену, а неожиданно воспарял над полом под смех помогавших ему в этом деле Бо и Лага.

Но через неделю упорных тренировок стало все получаться и вставать на свои места. К концу второй стал так лихо манипулировать собственным телом, что со стороны казалось, он наделен этими качествами с рождения.

Помимо этого, переводчик усиленно штудировал бесчисленные энергетические колебания, исходящие от живых организмов. Тщательно запоминал различные сочетания смешавшихся аур, исходящих от человеческого тела или туловища животного. При их помощи легко определял, каким же недугом страдает тот или иной индивидуум. Требовалось заучить норму, а дальше уж научиться отличать патологию. После открытия «мозговых шлюзов» он перестал пользоваться записной книжкой, запоминая все с первого раза.

Под чутким руководством Марианны лейтенант развил в себе качество, позволяющее «видеть» здоровую и больную ауру. Проще всего было запомнить рак. От опухоли исходило черное или пепельное свечение прямо в проекции органа, метастазы походили на черных жуков, расползшихся по организму. Болезни сердца выглядели как желтое свечение, указывающее на значительное сужение коронарных сосудов атеросклеротическими бляшками. А острый инфаркт миокарда бросался в глаза ярким бирюзовым светом.

По два раза Кремневу ничего повторять не пришлось. Все, что он увидел на больных и здоровых фантомах, откладывалось в памяти капитально, на всю жизнь. Самое удивительное, но ему стало нравиться ставить диагнозы. Особенно здорово получалось, когда он видел внутрибрюшное кровотечение. Ему показывали фантом больного с желудочным кровотечением, и лейтенант ясно видел, в каком месте из язвы изливалась в просвет органа кровь. Она так и выглядела в его пристальном взгляде пульсирующей алой дорожкой, бьющей внутри желудка или двенадцатиперстной кишки. Самое главное, он видел, где источник, и при определенных навыках мог указать хирургу, где стоит его искать.

– Может, мне выйти в отставку и пойти выучиться на хирурга? – развеселившись, спросил он как-то у Марианны после очередного правильно установленного диагноза острого аппендицита, который фиолетовым пятном расползался в правой подвздошной области.

– А почему бы и нет? – грустно ответила девушка и с тоской во взгляде пристально посмотрела на улыбающегося переводчика.

– Ты что? – перехватил ее взгляд Михаил. – Плохо себя чувствуешь?

– Нет, все хорошо! – спохватилась инопланетянка и попыталась слегка улыбнуться, но вышло криво и явно фальшиво.

– Ты считаешь, что из меня не выйдет хирург? – по-своему понял ее нелепую ухмылку Кремнев.

– Товарищ Миша, все в порядке! Не обращай внимания! С такими знаниями и способностями из вас выйдет замечательный и хирург, и терапевт, и кто угодно. Вам теперь не нужны никакие дополнительные методы исследования и анализы. Решать вам.

– О, Марианна, чего это ты со мной на «вы» вдруг? Мы же, кажется, выпили с тобой на брудершафт! Или забыла?

– Разве, – растерянно захлопала ресницами девушка, – я тебе выкала?

– Марианна, да что с тобой происходит? У тебя все в порядке? – Внезапная догадка пронзила переводчика, и он подбежал к инопланетянке и взял ее руки в свои, она не сопротивлялась. – От я дурак! Марианна, ты тоже не хочешь, чтоб я уезжал? Ты из-за этого такая печальная? Скажи правду!

– Да, – тихо ответила барайка.

– Ты в самом деле этого не хочешь? – взволнованно крикнул Кремнев, ощутив, как его сердце забилось сильнее, а к голове прилила кровь.

– Да, не хочу, – громче произнесла девушка и опустила глаза вниз.

– Марианна, посмотри мне в глаза! – потребовал лейтенант.

– Зачем?

– Я хочу видеть твои глаза.

– Не надо, Миша, прошу тебя! Давай продолжим занятия! У нас еще гномы неразобранными остаются.

– Какие еще к черту гномы?!

– И лесные, и горные. Их тоже необходимо знать. Это обособленная группа инопланетной цивилизации, они крайне неохотно идут на контакт. Причем не с одними землянами, но и с нами. Могут тебе встретиться.

– Да знаю я гномов! В детстве сказки все читали!

– Это не сказки! Они на самом деле существуют! И их нужно различать от леших.

– И лешие существуют?

– Представь себе, существуют! И русалки, и ведьмы, и прочая нечисть, что фигурирует в ваших сказках. Нет дыма без огня! Люди их мельком видели, где дофантазировали, где-то дали истинное описание. Тебе надо их знать. Так как часть из этих персонажей биороботы, а часть их хозяева.

– Да зачем они теперь мне нужны, если меня выводят из игры?

– Что ты так кипятишься?! Не надо! – Марианна прижалась к широкой груди Михаила и провела по его мускулистой спине своей теплой ладошкой. – Не кричи!

– Марианна! – Переводчик нежно сжал в объятиях девушку и попытался поцеловать ее в губы. Она не вырывалась, а ответила ему. Поцелуй вышел долгим и жарким.

– Все! Все! Хватит! – осторожно отпрянула в сторону барайка. – На этом и остановимся. – Ее тонкие губы налились ярко-вишневым цветом. – Не станем переходить границу дозволенного.

– Я и не пытаюсь! – облизнул губы Кремнев. – Ответь, я тебе нравлюсь? Как мужчина?

– Что за глупый вопрос? – вспыхнула Марианна. – Ты сам не видишь? Я первый раз в жизни целовалась с мужчиной. – Спокойно! – Она вытянула вперед руку, останавливая рванувшего к ней Михаила. – Но на этом и остановимся.

– Марианна, ты разрываешь мне сердце! Скажи, что я тебе не безразличен!

– Тебе станет от этого легче?

– Конечно! Я же места себе не нахожу, часто о тебе думаю.

– Да, ты мне не безразличен! Скажу больше, ты первый мужчина, на которого я посмотрела по-другому.

– Как по-другому? Скажи, прошу тебя! – На Кремнева страшно было смотреть, казалось, еще чуть-чуть – и он сломает себе пальцы рук, так он их выкручивал, не зная, куда деть.

– Я и сама не знаю. Но до этого я смотрела на вас как на солдат, подчиненных, руководителей, всяко! Но как на тебя ни разу! Ты, похоже, тоже задел мое сердце! По крайней мере, такого у меня еще не было! Я тоже часто думаю о тебе! Вот так, товарищ Миша, – улыбнулась девушка. Теперь ее улыбка была настоящей, и она излучала неподдельное тепло своей чистой души.

– Что же делать? – продолжал заламывать себе руки переводчик, меряя комнату широкими шагами взад-вперед. – Что делать?

– Ничего. Оставить все так, как есть.

– А может, пойти к Мастеру и попросить меня оставить? Он же нормальный бараец, справедливый!

– Бесполезно! – тяжело вздохнула девушка. – Это даже не от него зависит. Над ним еще начальники есть.

– Но должен же быть какой-то выход!

– Выход один – ты переносишься на поверхность!

– Я вот так просто не могу уйти! Марианна, мне плохо без тебя!

– Миша, мне тоже нелегко! Но обстоятельства сейчас выше нас, нужно смириться.

– Ты так легко об этом говоришь?

– Нет, не легко! Мне тоже непросто дается разлука с тобой. Поверь, я искренна!

– Разлука? – замер Михаил и перестал теребить кисти. – Ты сказала «разлука»? Так обычно говорят, когда планируют в дальнейшем встретиться! У нас есть такой шанс?

– Возможно. Пока не готова дать точный ответ. Но, судя по тому, что тебе удлинили твой жизненный цикл, шанс вырисовывается.

– А мне могут еще этот самый цикл удлинить?

– Могут, но это надо заслужить. Мне такие случаи известны.

– И как же я заслужу, если меня отправляют назад?

– Миша, жизнь теперь длинная, что у тебя, что у меня. Не надо сейчас наперед загадывать!

– Да, но у тебя длиннее!

– Пока да! А там видно будет! Возможно, ты совершишь героический поступок во славу барайской империи, и тебе продлят жизненный цикл. Это у нас практикуется.

– И много ты таких счастливчиков знаешь?

– Не так уж и много, но лично знакома с парочкой. Живут теперь на Бара и, между прочим, женаты на барайках.

– И дети есть?

– Есть, – густо покраснела Марианна. – Все, Кремнев! Продолжим занятия, лейтенант. Все, я сказала! – строго приказала девушка, прикрыв маленькой ладошкой начавшийся открываться рот переводчика.

Остаток отпущенного времени Михаил потратил с пользой для дела. Он как губка впитывал всю информацию, что получал от новых друзей, стараясь как можно больше пополнить багаж знаний. Но дни неумолимо бежали вперед, и наступило 13 января, а с ним и старый Новый год.

Тем же составом, но без актеров, игравших Деда Мороза и Снегурочку, новые друзья Кремнева собрались вновь. За украшенным щедрым угощением столом витала непринужденная, праздничная атмосфера. Инопланетяне чествовали лейтенанта, произнося витиеватые тосты в его честь. Но того задора, что царил здесь на Новый год, не ощущалось. Некое напряжение имело место быть.

– Да, товарищ Миша, нам искренне жаль с вами расставаться! – встал Мастер. – Я хочу выпить за вас! – Бараец понял бокал с искрящимся шампанским и бережно чокнулся с переводчиком.

– Я присоединяюсь к шефу! – не совсем весело вторил ему Глот, чокаясь фужером.

– И мы! И мы! – окружили его инопланетяне с бокалами в руках. Всем и в самом деле было очень жаль прощаться с этим парнем.

– Ты уж, если что, на нас зла не держи! – подмигнул ему Лаг.

– Да, ты отличный парень! Если что не так, то прости нас! – поддержал друга Бо.

– Ну, вы как на поминках! – напустился на них Мастер. – Парень домой, можно сказать, едет, столько нового в себе несет, а вы траурные маски нацепили! Что у вас за рожи? А ну всем веселиться! Подайте еще шампанского! Нука живо музыку организуйте! Все танцевать!

Откуда-то возникла эстрада с настоящими музыкантами, и грянул вальс.

– Ты танцуешь? – подошла к нему в роскошном бальном платье Марианна.

– Пробовал, в училище! А разве на Бара танцуют вальс?

– На Бара танцуют все!

– Я думал, у вас это не модно, – шепнул на ухо партнерше лейтенант, аккуратно ведя ее по кругу, кружа в такт мелодии.

– Музыка будет всегда! – сверкнула ровными зубами девушка.

– И любовь! – добавил Михаил.

– И любовь! – согласилась Марианна. Ее глаза блистали от переполнявшего ее счастья.

– Шеф, а вы это здорово придумали, насчет танцев, – произнес Глот, встав рядом с Мастером.

– Здорово? Так чего тогда стоишь? А ну танцевать!

– Так не с кем! Девушек раз-два и обчелся!

– Ах, девушек нет? Выбирай! – Старший инопланетянин громко три раза хлопнул в ладоши, и тут же из-за эстрады в зал впорхнули милые, румяные девушки, одетые в бальные платья века так восемнадцатого. – Давай, Глот! И я с тобой! – выкрикнул Мастер, приглашая легким поклоном симпатичную блондиночку, одетую в голубое.

Никогда в жизни Кремневу еще не было так хорошо. Выпитое шампанское не валило с ног, не пьянило, а, ударив в голову, наполнило его неуемной энергией. Все клеточки его организма наполнились безмятежной эйфорией. Он был готов кружиться и кружиться в вальсе с любимой девушкой бесконечно долго. А в том, что Михаил влюбился в Марианну, он ничуть не сомневался. Такого душевного подъема он не помнил. Какие замечательные, однако, проводы все же устроил ему Мастер!

Глава 9

Все хорошее рано или поздно заканчивается. Подошел к концу и этот праздник. Гости понемногу разошлись. Предпоследним ушел Мастер, оставив Марианну и Михаила вдвоем в пустом зале. Напоследок тактично напомнил, что через два часа ему надлежит покинуть расположение учебного центра.

– Товарищ Миша, у вас два часа. Пожалуй, вам хватит, чтоб попрощаться. Не опаздывайте! Глот за вами зайдет.

– Так много хотел тебе сказать, – первым нарушил создавшуюся тишину переводчик, – а все слова куда-то подевались.

– И не надо слов, – ответила Марианна, – давай немного помолчим. Мы с тобой весь вечер танцевали и разговаривали. Ты разве не заметил?

– Правда?

– Правда! – рассмеялась девушка. – Мы с тобой никого не замечали вокруг, а говорили, говорили и еще танцевали.

– А я и не заметил. – Михаил предложил ей сесть на диван и взял ее ладошки в огромные руки.

Марианна склонила голову ему на плечо, и молодые люди замолчали.

– А ты представляешь себе, как это – всю оставшуюся жизнь жить с одним человеком? – вдруг спросила Марианна, приподняв голову и посмотрев в глаза парня.

– Да, а чего тут такого? Я бы лично смог всю жизнь, сколько мне отведено, прожить с одной девушкой. Ты именно это хотела услышать?

– Это.

– Тогда поцелуй меня. – Переводчик демонстративно зажмурил глаза.

– Прекрати! – капризно надула губы Марианна. – А то обижусь! О чем-нибудь другом можешь подумать напоследок?

– Могу! – Михаил открыл веки и с нежностью посмотрел на нее. – Когда мы с тобой встретимся?

– Пока не знаю.

– А мы вообще встретимся?

– Встретимся! – серьезно произнесла Марианна. – Теперь я точно знаю, что мы с тобой обязательно встретимся.

– Это тебе Мастер сказал?

– Да. Поцелуй меня! – неожиданно попросила она.

Кремнев не заставил себя долго ждать, а, обняв девушку, одарил ее сочным поцелуем.

– Ой, задушишь! – защебетала Марианна, пытаясь выскользнуть из крепких объятий переводчика.

– Ни за что!

– Все! Все! Сдаюсь! Милый, отпусти!

– Милый? Ты назвала меня милым? – обрадовался Михаил.

– Да, а что тут такого?

– Ты любишь меня?

– Миша, давай не будем об этом. Я тебе сказала, что да, ты мне нравишься, возможно, и больше. Что мне никто не нравился до тебя. Но про любовь говорить рано. Согласись?

– Как рано?

– Вот так! Ты не видишь, что мы с тобой разные! И не только разные, но и вообще с других планет!

– Это не ты сейчас говоришь! – зло бросил лейтенант.

– А кто, по-твоему?

– Не знаю! Может, Мастер или Глот! У вас там всякие телепатические штучки для этого имеются!

– Миша, не злись, пожалуйста! – Девушка снова прижалась к парню. – Но ждать тебя не обещаю. Ты останешься в моем сердце! А теперь слушай внимательно. Вот смотри – это кольцо. – Инопланетянка разжала ладонь и протянула Кремневу широкое кольцо из зеленоватого металла. – Это не просто кольцо, а транспортолет.

– Чего? – скривился переводчик.

– Транспортолет, ты сталкивался с подобным, когда пытался удрать в первый день пребывания под Землей! Забыл?

– На второй! На второй день пребывания! Еще беднягу Мома тогда прилично помял. Кстати, а как он теперь поживает? Не знаешь?

– С Момом все в полном порядке, скоро с ним увидишься!

– Увижу Мома? Вот здорово! Мне так стыдно перед ним за случившееся! А…

– Слушай! Не перебивай, а слушай. Вот смотри, наденешь его на четвертый палец левой руки вот так, чтоб маленькая стрелка внутри смотрела от тебя. Ты не на меня смотри, а на кольцо! Кольцо – собранный транспортолет. Он из сверхпрочных материалов, работает на солнечной энергии. Сейчас я тебе продемонстрирую, как он работает, а после мы перепрограммируем его на тебя. Это мой личный аппарат, я его тебе дарю на память! – Марианна надела на левую руку кольцо и крутанула его особым образом. Из него потянулся серовато-белесоватый туман, который за несколько секунд принял очертания гигантской тарелки диаметром метра три и высотой в полтора. Еще спустя минуту тарелка растворилась в воздухе.

– Опа, а где тарелка? – изумился переводчик.

– Здесь! Перед тобой! Она покрыта специальной сеткой, не видимой ни глазом, ни локатором. Запомни, аппарат всегда стоит перед тобой на расстоянии вытянутой руки. На ощупь найди рукоять с кнопкой. – Инопланетянка взяла в свою руку кисть лейтенанта и показала, как надо правильно найти открывающее устройство. – Нащупал? Вот теперь жми от себя! Молодец! – В прозрачном воздухе залы возникла черная дыра входа в машину. – Залазь, как в салон автомобиля, не стесняйся.

– Я не стесняюсь, – сообщил Кремнев и пролез вовнутрь.

Инопланетное чудо и в самом деле походило на салон обычного автомобиля. Тот же руль, два рычага сбоку и маленький экран с кнопками. Впереди, сзади и с боков прозрачное стекло, но видно его изнутри. Снаружи оно становилось невидимым. Два мягких кресла.

– Сейчас перепрограммируем кольцо на тебя, и я объясню, как им управлять.

В течение часа Марианна учила переводчика азам езды на транспортолете. Закрепили урок, поднявшись над полом и совершив пару кругов по залу.

– Вроде бы освоил, – закончила барайка после посадки. – Вот здесь программа на русском языке, как им пользоваться, – девушка ткнула в экран, – после сам разберешься. Вот кнопки, как пользоваться управлятором. Да, вот эта кнопка для связи со мной. Если что не понятно, наберешь, поговорим.

– Ух, здорово! Теперь мы будем с тобой общаться.

– Особо не радуйся, связываться возможно, когда включен аппарат. Все усвоил? Теперь смотри, как его обратно собрать. – Марианна нажала на желтую кнопку возле кресла и вышла наружу. – Все, выходи!

– А что, прихлопнет?

– Нет, он не сработает, пока кто-то есть внутри, но надо быстро уносить ноги, а то повторно может заесть, и тогда вручную придется складывать. Это долго. В инструкции написано.

Через минуту у ног переводчика лежало теплое кольцо.

– Ловко! – заключил он, поднимая его с пола. – А если я его потеряю?

– Оно само к тебе вернется. Кольцо теперь запрограммировано на тебя. Его нельзя ни украсть, ни потерять. Всякий раз оно в случае пропажи станет возвращаться к тебе.

– Удивительно, такая маленькая штука, а вмещает в себя целый летательный аппарат.

– Он еще и под водой может плавать на глубину до километра. А удивительного тут мало, он сделан из одноатомных материалов. Их толщина всего один-два атома.

– А тебе не жалко мне его отдавать? У тебя еще есть?

– Нет, это дефицит. Но для тебя не жалко.

– А Мастер знает про него?

– Мастер знает, – послышался голос старшего барайца в углу комнаты. – Марианна согласовала со мной.

– Так, может, мне и махнуть на нем в Луанду или сразу в Союз?

– Ни в коем случае! – нахмурился Мастер. – Сколько раз вам повторять, что все должно быть естественно. Транспортолет применять в случае крайней необходимости! И не дай вам бог про него кому-то рассказать! Это строгая тайна! Вы меня слышите?

– Да, уважаемый Мастер! Не переживайте, я постараюсь вас не подвести!

– Ладно, – лицо инопланетянина потеплело, – прощайтесь! Нам пора!

Марианна и Михаил обнялись, она скромно опустила глаза и прошептала:

– Миша, я буду ждать нашей новой встречи! Как будет возможность, звони!

– Да, Марианна! – В следующее мгновение предательский спазм сковал его горло, и переводчик, чтоб не выдать свое волнение, провел губами по щеке девушки и, приобняв ее, отошел в сторону.

– Ну все, девочка, иди! – Мастер махнул Марианне рукой, и та, согнув плечи, пошла к выходу.

– Марианна! – крикнул ей вдогонку Кремнев, подавив, в конце концов, в себе спазмы.

Девушка вздрогнула, но не обернулась, а быстрыми шагами направилась к выходу и вскоре скрылась из глаз.

– Ну все, будет! – Бараец похлопал его по плечу. – Давайте о деле.

– Я увижу ее еще? – поднял увлажненные глаза Михаил на Мастера.

– Увидишь! Обязательно увидишь! Теперь у вас жизнь длинная. Итак, я продолжаю. Сейчас вас Глот переправит на базу под Конго, и, как наверху стемнеет, вас доставят недалеко от крушения самолета. Вам вернут всю вашу амуницию и оружие. Вы должны будете найти пигмеев. Скорее всего, они сами выйдут на вас. Внедритесь к ним и постарайтесь избавить их от тирании соседних племен. Этим вы добьетесь их расположения и обретете имя. Сарафанное радио быстро разнесет весть о белом человеке среди пигмеев. После этого вы можете себя считать легализованным, а там и карты в руки. Вам все ясно?

– Все. А транспортолетом когда могу воспользоваться?

– По ситуации, но не раньше, чем легализуетесь. Еще вопросы?

– А что станет с Марианной?

– Ничего. Как служила здесь, так и дальше будет служить. А что?

– А из-за меня не пострадает?

– А почему она должна из-за вас пострадать? – Мастер недоуменно посмотрел на Кремнева.

– Ну, роман с землянином, там… – замялся Михаил.

– А что, у вас был роман? – вскинул брови бараец.

– Нет, но…

– Вот и никаких но! – отрезал шеф. – Считайте, что у вас просто остались тут друзья. – Глот, ты где, дружище?

– Я тут! – отрапортовал полиглот, выглянув из-за двери.

– Ну, все! Удачи! Давай обнимемся, как у вас принято!

Кремнев и Мастер обнялись, как старые друзья при расставании, и, хлопнув на прощание по плечу, старый бараец, не оглядываясь, ушел. Тут же появились Во и Лаг. Михаил обнялся с ними.

– Прощайте, ребята!

– До свидания, товарищ Миша, – обняли его по очереди Глот, Бо и Лаг.

– Доброго времени суток, товарищ Миша! – раздался сбоку, казалось, почти забытый голос.

Михаил обернулся и нос к носу столкнулся с инопланетянином Момом, что доставил его сюда.

– Мом? Вот так встреча! За мной?

– Да! – согласно кивнул бараец. – За вами.

– Ты на меня не дуешься за прошлое? А то я все переживаю!

– Нет, товарищ Миша, все хорошо! Я и думать забыл о том инциденте! – Мом широко улыбнулся во все сорок два зуба. – Попрощались с друзьями?

– Все, я готов! Хотя стоп! А переодеться? Я же в вашем костюме улетаю?

– Ничего страшного, – махнул рукой Глот. – Возьмите себе на память.

– И как я буду выглядеть в джунглях в спортивном адидасовском костюме? – хмыкнул Кремнев.

– Нормально будешь выглядеть! – рассмеялся бараец. – По-спортивному!

– Ну не совсем по-спортивному! Что за спортсмен такой с рюкзаком за плечами и с автоматом да пистолетом в руках! – возразил Мом. – Хотя пока может оставаться так, как есть. У нас ему все равно придется в свою старую одежду переодеться. Мы ее подлатали добротно и весьма качественно отреставрировали.

– Вот за это отдельное человеческое спасибо! Мне моя форма очень дорога как память! Да и спортивный костюм об колючки за день в лохмотья превратится! Разрешите, я в нем до вас доеду?

– Валяй! – согласился Глот и открыл дверь, ведущую на выход, и, добродушно посмотрев на Кремнева, с волнением в голосе сказал: – Идите, мой юный друг, вас ждут впереди большие дела!

– Иду! – твердо произнес Кремнев и, подражая барайцам, не оборачиваясь, шагнул в сторону коридора, где их с Момом поджидал знакомый транспортолет, тот самый, что сильно смахивает на автомобиль «Волгу».

Глава 10

Путешествие по подземным коридорам прошло гладко, без происшествий. Через несколько минут Кремнев стоял в знакомой ему комнате, где он когда-то обитал до памятного круиза в учебный центр инопланетян.

– Товарищ Миша, располагайтесь, – радушно изрек Мом. – Мы тут ничего не меняли после вашего отбытия.

– Вижу. Все никак не привыкну к вашим этим штучкам.

– Каким штучкам?

– Бац! И мы прямо из-под Камчатки за несколько минут переместились под Конго. В голове не укладывается.

– А, вы в этом смысле. Ну, такие у нас технологии. Ладно, я вас оставлю одного, не смею мешать, отдыхайте. Вон там, на кровати, пульт, захотите покушать, то знаете, чего делать. Справитесь?

– Справлюсь. А где Витольд?

– Витольд сейчас занят, готовит вашу высадку на место. Вечером увидитесь. Сейчас наверху почти десять часов утра. В шесть вечера товарищеский ужин, и потом отбытие. Есть какие-то просьбы?

– А можно взглянуть на свое снаряжение?

– К шести все, что когда-то у вас изъяли, доставим вам в комнату. Все в целости и сохранности. Еще что-то?

– Все, Мом, спасибо!

Инопланетянин молча откланялся, а Кремнев снял с правой руки кольцо, надел его на четвертый палец левой кисти внутренней стрелкой от себя, как учила Марианна, и плавно крутанул вокруг оси. Полился серый туман, и через минуту Михаил шарил по боковой поверхности летательного аппарата в поисках ручки. Ага, есть! Вот и нужная кнопка! Дверь откинулась в сторону, обнажив чрево транспортолета. Не мешкая, переводчик залез вовнутрь и закрыл за собой дверь.

Да, ни дать ни взять – салон шикарного, навороченного автомобиля. О, тут и кресла откидываются. Михаил нажал на маленький рычажок, и сиденье перешло в положение лежа. Можно спать! Так, это все хорошо, но надо позвонить Марианне. Отыскал глазами заветную желтую кнопку и быстро нажал пальцем.

– Ах ты, шалун! – раздался голос девушки совсем рядом. – Звонишь? – С экрана дисплея смотрело на него улыбающееся лицо Марианны. – Тебе же сказали, применять транспортолет в крайнем случае.

– Считай, что этот случай наступил! – широко улыбнулся Кремнев, любуясь изображением барайки.

– А чего это ты так развеселился? Нарушил рекомендации и улыбается! Весело ему!

– Я просто соскучился! – не переставая улыбаться, попытался оправдаться лейтенант. – А ты что, меня видишь?

– Конечно! Я не только вижу, но и слышу, и даже чувствую, как ты пахнешь!

– А, ну да! Я и забыл, с кем имею дело! Ваш технический прогресс постоянно меня шокирует.

– Ничего, привыкнешь. Так зачем ты, негодный мальчишка, залез в транспортолет? – полушутя-полусерьезно спросила инопланетянка.

– Я же говорю – соскучился! Сильно захотел с тобой пообщаться!

– Так еще и часа не прошло, как мы расстались!

– Я тебя отвлекаю? – перестал улыбаться Михаил.

– Немного, – смягчилась девушка, уловив его смену настроения. – Миша, ты взрослый человек, не питай напрасных иллюзий по поводу меня. Когда тебе встретится другая красивая женщина, ты сразу же забудешь про меня.

– Почему ты так говоришь? – напрягся Кремнев.

– Давно живу. Не обижайся, но такова ваша природа. Лично я точно на тебя сердиться не стану, если ты встретишь другую. Да и глупо было бы давать друг другу несбыточные обещания. Ты не ерепенься, а как будет время, обдумай трезво мои слова. Договорились?

– Договорились, – недовольным тоном ответил переводчик, выдержав небольшую паузу.

– Все, лейтенант, конец связи! Я отключаюсь, мне пора!

– Погоди, Марианна! Давай еще минут пять пообщаемся?

– Миша, мне на самом деле некогда! У меня много важных дел! Ты не забыл, что я на службе вообще-то?

– Ну, одну минуточку! – взмолился парень, сложив перед лицом ладони лодочкой.

– Хорошо, минуту! Ой, вспомнила! Хорошо, что ты вышел на связь! – едва не подпрыгнула Марианна. – У этого кольца есть еще одно свойство. Оно улавливает чужие мысли. Если надеть его на мизинец правой руки стрелкой к себе и направить на собеседника, то ты станешь читать его мысли. При условии, что понимаешь язык, на котором тот думает.

– Дела! Прямо волшебство сплошное!

– Не волшебство, а НТП. Научно-технический прогресс, сколько можно повторять. Учи матчасть! В компьютере все есть! Все, Миша, отключаюсь, и так с тобой заболталась. Да, как выдастся время, обязательно заряди солнечные батареи. Просто раскрой машину и дай ей постоять под солнечными лучами пару часиков. И смотри не проморгай транспортолет. В идеале надо в нем находиться, когда он подзаряжается, а то можно не найти, где оставил невидимую снаружи технику. Учти! – погрозила пальчиком Марианна и отключилась.

Кремнев посидел молча, подумал пару минут, затем начал нажимать на все подряд кнопки возле экрана, отыскивая, как им управлять. Через пять минут он отлично ладил с чудом инопланетной техники. Отыскав электронную версию руководства по эксплуатации транспортолета, принялся ее усиленно штудировать.

К пяти часам пополудни лейтенант почти полностью освоил новое средство передвижения. Теперь он знал, как им управлять в воздухе и под водой и, при желании, смог бы вывести на околоземную орбиту. Правда, для межпланетных экспедиций транспортолет оказался слабоват. Помимо прочего он освоил и дополнительную функцию необычного аппарата, который улавливал биотоки головного мозга окружающих его живых существ в радиусе ста метров и мог их трансформировать в мысли. Причем он исправно работал и в походном состоянии, то бишь в форме кольца.

Михаил вылез из транспортолета, свернул его в кольцо и надел на третий палец правой кисти, как предписывала инструкция. Чуть постояв, он снял кольцо с пальца и, озорно ухмыльнувшись, зашвырнул его под кровать. С металлическим стуком оно явственно стукнулось обо что-то твердое. Переводчик проводил его взглядом и, убедившись, что кольцо находится под кроватью, отправился в ванную комнату.

Приняв душ, он с изумлением увидел, что кольцо как ни в чем не бывало опять крепко сидит на своем месте, на третьем пальце правой кисти. Три раза он повторял попытку избавиться от него, и всякий раз кольцо возвращалось на место.

Ровно в шесть часов в дверь тихо постучали. Пришел энергичный Мом и вежливо пригласил на праздничный ужин. За богато уставленным изысканными яствами столом восседали знакомый по первым дням пребывания у барайцев неувядающий Витольд и незнакомый Кремневу инопланетянин, скромно назвавшийся Валом. Он как брат-близнец походил на поджарого Витольда, но имел карие глаза да немного поуже в плечах.

– Дорогой товарищ Миша, – поднял бокал с сухим вином Мом, когда после бурных рукопожатий все уселись на места, – разрешите мне от имени бараанского коллектива выразить вам свое сожаление по поводу преждевременного расставания. Увы, мы порой не всегда властны над собой. Было очень приятно познакомиться, и искренне жаль, что вы так скоро покидаете нас.

Витольд и Вал с жаром присоединились к словам Мома. Переводчик, слегка прослезившись, ответил, что ему тоже тяжело покидать гостеприимную бараанскую гавань. В общем, ужин прошел в дружеской и очень теплой атмосфере. К семи часам вечера сотрапезники, слегка раскрасневшиеся, вышли из-за стола.

– Спасибо, братцы, за угощение! За то тепло, коим вы меня одарили! За внимание, что уделили! – громко произнес Михаил и отвесил инопланетянам глубокий поклон.

– О, товарищ Миша! – пришел в восторг Витольд. – Вы нас прямо расторгали до глубины души! А сейчас прошу в ангар, пойдемте, мы покажем вашу экипировку и то транспортное средство, на котором доставим вас на поверхность. Догадываетесь, что это?

– Мне почему-то кажется, что это пресловутый мокеле-мбембе! – ответил Кремнев.

– Поразительно! А как вы догадались? – поинтересовался новый знакомый Вал.

– Да все очень просто: на чем сюда доставили, на том и обратно вернут!

– Действительно, просто!

В конце огромного помещения с высокими металлическими потолками без окон плескалась темная вода. У своеобразного причала покоился пришвартованный ужасного вида динозавр. Боковая дверь оставалась приоткрытой, и из нее мерцал желтоватый свет.

– Узнаете? – кивнул улыбающийся Витольд.

– Да уж! Натерпелся я в свое время страху от него, – пробормотал Кремнев, ощупывая бока монстра.

– Материал, используемый для покрытия аппарата снаружи, – натуральная кожа подлинного динозавра, – улыбаясь, сообщил Мом.

– Настоящего? А где же вы ее достали?

– Для нас нет проблем. Надо, так и шкуру мамонта привезем, они еще кое-где сохранились на просторах Галактики. Кажется, где-то в созвездии Гончих Псов, если не ошибаюсь.

– Да, не ошибаетесь, – подтвердил Вал, – на планете Чак их полным-полно.

«Все никак не привыкну к вашим штучкам, – про себя подумал переводчик. – Ваши бы технологии, да нам передать. А что, если попробовать прочитать их мысли?» И он незаметно надел кольцо на мизинец правой кисти стрелкой к себе и направил на окружавших его инопланетян.

В ту же секунду в голове зазвучали едва слышимые голоса на неизвестном ему языке. Ничего толком не разобрав, лейтенант, чертыхнувшись, вернул кольцо на место.

– Пройдемте вовнутрь! – вытянул вперед шестипалую кисть Мом, приглашая Кремнева в чрево напичканного электроникой монстра.

Внутри судно казалось намного обширней в размерах, чем выглядело снаружи. Мягкие кресла и кожаные диваны аккуратно расставлены вдоль бортов. В центре возвышались раскрашенные в зеленый цвет ящики, куча чего-то, прикрытая маскировочной тканью, и ближе к правому борту покоились несколько твале с приоткрытыми пастями. Их ужасные зубы неприятно сверкали в полумраке салона. Кремнев инстинктивно дернулся назад.

– Не бойтесь! Они отключены! – предупредил шедший сзади Вал.

– Фу, какие мерзкие твари! – фыркнул Михаил. – Зачем они вам?

– Надо доставить наверх новую партию и заменить вышедшие из строя экземпляры, – ответил Мом.

– Чтоб пугать пигмеев?

– Не обязательно. Их основная задача – охрана и оборона нашего полигона в Ликвальских болотах. Иначе бы от нашей секретности не осталось и следа.

– Хитро придумано! А не боитесь, что найдется смельчак, что ему ваши твале будут побоку?

– За пять тысяч лет, что мы здесь базируемся, еще не встречался такой герой, разве что вы, товарищ Миша. – Мом с уважением покосился на лейтенанта. – А если и найдется, то у нас в резерве полно других средств защиты. Пока в радиусе ста километров ни одного живого человека много лет не наблюдаем. Случается, забредают всякие авантюристы и браконьеры, но как они эти милые рожи, – бараец ткнул носком ботинка в бок биоробота, – издалека увидят, так сразу норовят ретироваться.

– А пигмеи где обитают, если вы утверждаете, что на сотню километров в округе нет людей?

– Пигмеи на краю болота живут. Не беспокойтесь, мы вас прямо к их поселку доставим. Пешком топать, как в прошлый раз, не придется.

– Хорошо бы! – поежился Кремнев, вспомнив скитания по мрачным топям в самый разгар сезона дождей. – А это сколько километров от упавшего самолета?

– Порядка трехсот. Теоретически, подготовленный человек вполне способен преодолеть такое расстояние по джунглям. Тем более, по легенде, вы сезон дождей переждали в горах.

– В каких еще горах? Откуда там горы?

– Разумеется, пятитысячниками там и не пахнет, но приличного размера холмы, которые не затапливаются во время наводнения, имеются.

– А где они? Покажите мне на карте!

– Товарищ Миша, ну кто там вас так подробно будет выпытывать?

– Я не о пигмеях беспокоюсь, а когда к своим выйду. Покажите!

– Понятно! Это другой разговор. Смотрите сюда! – Мом щелкнул невидимым переключателем, и на правой стене корабля открылся экран телевизора и изображение джунглей с высоты птичьего полета. – Вот здесь вы упали! Тут шли! Вот горы! А вот сюда мы вас высадим!

– Покажите еще раз. – Кремнев внимательно изучил транслируемые окрестности. – А это что за река? Конго?

– Конго, – кивнул Мом. – По ней, в идеале, вам надлежит спуститься до Браззавиля. Как видите, легенда правдоподобна.

– А если не получится по реке, то как можно оттуда выбраться?

– Тогда воспользуйтесь крайним средством, что у вас имеется.

– Транспортолетом?

– Да. А что остается? Но Мастер попросил, чтоб вы его применили тогда, когда исчерпаете все подручные средства. Это не просьба, а это его приказ!

– Легко сказать! Там, как я погляжу, от поселка пигмеев и до реки Конго еще километров сорок, если не больше?

– Пятьдесят пять! Если быть точнее.

– Вот! Пятьдесят пять! А надо еще плот надежный соорудить или что-то в этом роде. Не набегаешься туда!

– Товарищ Миша, как в вашей одной поговорке сказано: «Глаза боятся, а руки делают!»

– Да я, собственно, не боюсь. Просто уезжать от вас неохота! Вот и все!

– Я вас понимаю. Ладно, пора переодеваться и отправляться в плавание. Тут ваша экипировка. – Мом открыл один из ящиков и достал чистую старую форму Кремнева. – Она выстирана, заштопана и готова вновь вам послужить.

– А вот штопать не надо было! Где ж я вам в джунглях иголку с ниткой бы достал? Постирать еще куда ни шло! Воды вокруг полно! А шить?

– Все предусмотрено, товарищ Миша. Глядите сюда! Ваша одежда цвета хаки зашита черными нитками. У вас в рукоятке ножа есть набор и иголок и ниток, и черных и белых, – подмигнул бараец советскому лейтенанту.

– От память! – хлопнул себя по лбу переводчик. – Точно! В рукоятке и иголки есть, и, кажется, спички и соль?

– Все есть! Не переживайте! Вот ваша форма, рюкзак, брезент, оружие, гранаты, патроны и кусок зажаренного бородавочника. Он, кстати, еще утром хрюкал в кустах Ликвальских болот. Да, ваш плот и маленькую лодочку мы тогда не захватили, но все восстановили по фотографиям. – Бараец приподнял кусок ткани защитного цвета, прикрывавший плот и «тазик» из дюралевого борта самолета.

– Молодцы! – похвалил лейтенант, осмотрев плавсредства. – Если б вы сразу не предупредили, что изготовили новый плот и лодочку, то подумал бы, что передо мной мои старые, испытанные друзья.

– Старались, – скромно сообщил Мом.

Через десять минут переводчик, облаченный в свою прежнюю форму и перепоясанный старым оружием, сидел в кресле напротив инопланетян и выслушивал последние наставления.

– И самое главное! Не забудьте, что не вы должны найти пигмеев, а они вас. Покружите вокруг их лагеря, но в поселок не заходите. Все должно быть естественно. А это вам презент от меня лично! – Бараец протянул Кремневу две маленькие синие «пуговки». – Это ауофон. С его помощью вы сможете выучить язык пигмеев и племен их соседей, что обитают в округе. Там живут представители пигмеев бала, их язык не похож ни на один говор банту. На ауофоне записан аудиокурс самоучителя балайского языка на русском. Так что вы легко сможете самостоятельно его изучить. Если учесть, что теперь у вас феноменальная память, то это не займет много времени. Кроме того, там есть и краткий курс об их верованиях и обычаях.

– Они язычники?

– Не совсем. Они хоть и деградировавшие, но все же представители одной из некогда могущественных цивилизаций. Одно их имя много лет назад приводило в трепет большую часть существ, живущих по ту и эту сторону Млечного Пути. Это очень древняя цивилизация! Они давно колонизировали Землю. Но гибель их прапланеты, внутренние распри привели к тому, что вы сейчас наблюдаете. Они верят в бога Дженги.

– Странное название.

– Это имя их легендарного предводителя, доставившего пигмеев на вашу планету. Со временем он трансформировался в бога, и сегодня мало кто помнит, что Дженги был создан из плоти и крови, пускай и не совсем обычной. Он погиб в годы их Гражданской войны.

– Может, мне предстать возвратившимся назад Дженги? Бала вряд ли когда видели белого человека?

– Бала точно не знакомы с представителями белой расы, а вот их соседи видели, и не раз. Многие даже участвовали в войне против колонизаторов. Да, и к тому же Дженги был пигмей.

– Ну, раз не выйдет закосить под бога, – вздохнул Кремнев, – предстану попавшим в беду путником.

– Вот это правильно! – одобрительно кивнул Мом. – Главное – никакой самодеятельности! Здесь не открытие Америки Колумбом. Другие времена и другие нравы!

– Уважаемый Мом, а зачем мне два ауофона? И как их включать?

– Два на тот случай, если один потеряете. Они абсолютно идентичные. А включаются просто: вставляете в слуховой проход и мысленно даете команду прослушать запись. Очень легко управляется мысленно. Настроен на русский язык. Попробуйте!

Кремнев недоверчиво засунул одну из пуговиц в ухо и приказал прибору включиться.

«Добрый день! – послышался приятный женский голос. – Мы рады приветствовать вас, уважаемый товарищ Михаил. Прослушайте, пожалуйста, содержание самоучителя и, где вам нужно, остановите».

Прослушав меню, переводчик отключил ауофон и вынул из уха.

– Работает!

– Проверьте второй!

И другой прибор оказался в рабочем состоянии. После этого лейтенант осмотрел автомат, пистолет и остальной арсенал. Вроде все было исправным.

– А можно опробовать оружие?

– Пожалуйста! Выйдите наружу и испытайте!

Через полчаса все приготовления были завершены, оружие оказалось вычищенным, тщательно смазанным и стреляло без сбоя. Упаковав рюкзак, Кремнев сообщил Мому, что он готов к выступлению.

– Ну что ж! – осмотрел его сверху вниз инопланетянин. – Все вроде в норме? Просьбы, предложения какие остались?

– Нет. Все есть! Всего хватает! Готов сделать первый шаг для встречи с Родиной!

– Добре! – улыбнулся Мом, оценив шутку переводчика. – Я с вами не поеду, простимся тут. С вами отправятся Вал и Витольд.

Михаил обнялся с Момом, Вал задраил за ним дверь и, повернувшись к Кремневу, попросил его лечь на диван.

– Так легче перенести нагрузку. Мы сейчас уйдем под воду, а там через временную шахту всплывем в Ликвальском болоте. С непривычки может замутить. Жаль, если что со съеденным ужином произойдет.

– Да, товарищ Миша, устраивайтесь на диване, там и подушки имеются. Еще лучше закрыть глаза и открыть рот. Готовы?

– Готов! – ответил Кремнев, вытянувшись во весь рост на диване.

– Запускаю двигатели!

Свет погас, но никакого шума слышно не было, появилось не вполне приятное чувство свободного падения. «Странно, – подумал переводчик, – мы должны вверх подниматься с глубины десять километров, а кажется, что, наоборот, вниз летим. Хрен поймешь этих инопланетян. Но все же правильно сделал, что на диванчик прилег. Обидно было бы такой превосходнейший ужин изрыгать на пол».

Не прошло и пяти минут, как все нормализовалось. Включился свет, и бодрый голос Витольда сообщил:

– Все, товарищ Миша, мы на территории Заира. Плывем по болоту. Скоро будем на месте.

– Что-то быстро! Я думал, дольше подниматься станем.

– Зачем?! Мы же напрямую через временную дыру выскочили.

Кремнев не стал уточнять, как это они проскочили через временную дыру, все равно не понял бы ничего, а приготовился к высадке на берег.

«Как диверсанта какого везут, на подводной лодке, – пришло ему на ум. – Правда, не в глубокий тыл противника, а в непроходимые топи Африканского континента».

Пока суд да дело, переводчик незаметно для себя и уснул, уютно примостившись на мягком диване. К своему удивлению, когда он открыл глаза, то оказался заботливо прикрыт пледом, а свет приглушен. Сквозь густой полумрак вырисовывались фигуры барайцев, сидевших в креслах неподалеку и прихлебывавших что-то из фарфоровых чашек.

– Витольд, мы скоро приплывем? – потягиваясь, поинтересовался Кремнев.

– Давно на месте, – радостно сообщил инопланетянин.

– Как на месте?

– Ну, не совсем там, где надо, мы сейчас на глубине порядка двадцати метров стоим. На самом дне местного озера. Но как скажете, так сразу к берегу причалим.

– А что вы меня не разбудили?

– А зачем? Тут тепло, сухо, комары не кусают. До рассвета еще три часа. Отдыхайте!

– А можно?

– А чего нельзя? Нам надо, чтоб вас никто не увидел, как вы из динозавра вылезаете, а намокнуть и по сырости побродить еще успеете. Хотите кофе?

– Спасибо! Если можно, то позже, перед высадкой. – Найдя слова Витольда разумными, лейтенант перевернулся на другой бок и опять отошел ко сну.

Часть третья

Глава 1

В назначенный час барайцы осторожно причалили на своем странном корабле к кромке болота. Ловко выдвинули трап и помогли переводчику сойти на твердую землю. Плот и «тазик» благоразумно спустили на воду. Сверху приткнули сухой шалаш, лежавший тут же в трюме корабля, и, попрощавшись с Михаилом, вернулись на судно.

Мокеле-мбембе грациозно вытянул шею, вильнул мощным хвостом, нагоняя легкую зябь на мутную воду, отплыл от берега на пару сотен метров и, постепенно погружаясь, беззвучно ушел под воду. Кремнев снова остался один. Один посреди навевающей жуткую тоску и подсознательный ужас Ликвальской топи.

Лейтенант выбрал место посуше, снял с себя все лишнее и, оставшись в одних трусах, тут же растворился в воздухе, став невидимым. Да, это был один-единственный, но существенный недостаток. Чтоб перейти в состояние полной прозрачности, необходимо раздеться до исподнего. То же касалось и парения в пространстве и прохождения сквозь твердые тела.

Здесь, в Африке, это еще терпимо, а как быть в России зимой? Похоже, тот, кто разрабатывал эти замечательные методики по повышению человеческих возможностей, жил на теплой планете. Черт, даже пистолет с собой не прихватишь. Он на базе пробовал – с посторонними предметами ничего не выходит. Только трусы и майка. Те же носки влияют на результат.

Став невидимым, Кремнев воспарил над землей и стал исследовать окрестности. В паре километров от его стоянки курился сизый дымок. Молодцы барайцы, точно к нужному месту доставили. Не промахнулись. Теперь остается ждать, когда пигмеи сами выйдут на него. А как это проще сделать? Элементарно! Необходимо самому дать о себе знать. Например, развести костер. Пигмеи, жители леса, вмиг его обнаружат. А чтоб не застигли врасплох, нужно настроить кольцо на прием чужих мыслей. Их язык он пока не выучил, но посторонние мысли дадут ему знать о приближении чужаков. Отличная идея! Кстати, пока ожидает гостей, можно их язык поучить.

Михаил вернулся с небес на землю. Принял обычный вид. Оделся, насобирал дров и развел костер. Глядя на весело потрескивавшие сучья, залез в шалаш, вставил в ухо самоучитель и принялся учить незнакомый язык. Дым от его костра густыми клубами уходил ввысь, оповещая на всю округу, что возле озера объявился чужак.

И хозяева местных угодий не заставили себя долго ждать. Пятнадцать маленьких человечков медленно приближались к нему, взяв место стоянки в полукольцо. Переводчик не хотел, чтоб его застигли врасплох, и сам шагнул из шалаша навстречу визитерам.

Высокая прибрежная трава оставалась неподвижной, птицы на деревьях весело щебетали, не обращая внимания на приближающихся людей. Прирожденные охотники, пигмеи могли оставаться невидимыми и без помощи инопланетной технологии.

«Тиу!» – Маленькая стрела просвистела рядом с ухом Михаила и впилась в стенку шалаша. «Тиу! Тиу!» – еще две вонзились рядом. Так, кажется, началось!

Лейтенант резко обернулся, тщательно высматривая, откуда исходила опасность, но, кроме высокой травы, зеленой стеной стоящей неподалеку, ничего толком не разглядел.

– Эй, вы! Не стреляйте! – крикнул он на русском языке и поднял вверх руки, демонстрируя невидимым врагам, что они пусты.

«Тиу!» – еще одна стрела, едва не оцарапав ему правую щеку, пролетела рядом.

– Я не желаю вам зла! – продолжал орать переводчик. – Елки-палки! У меня же есть их разговорник! – Всунув в ухо ауофон, он подал команду, как перевести на язык малышей его благие намерения.

– Я пришел к вам с миром! – разобравшись со словарем, что есть силы рявкнул Кремнев на пигмейском наречье.

– Хлума! Борхо! – Из ближайших кустов вылезла детская голова и с опаской посмотрела на Михаила. – Хлума! – повторил пигмей и поднял лук с вложенной в него стрелой.

– Я пришел к вам с миром! – как заведенный принялся горланить переводчик, осознавая, что не понимает, что говорит ему маленький человек. Произносить новые слова и понимать их – не одно и то же. – Я вас плохо понимаю! – подыскал он новую фразу. – Я заблудился! Я нуждаюсь в помощи!

Пигмей опустил лук и вынул из него стрелу, затем обернулся и махнул кому-то рукой. Из зарослей высокой травы вышла целая ватага низкорослых людей. Рост вожака не превышал и метра с четвертью, остальные были и того меньше.

Поначалу Кремневу почудилось, что перед ним стоят маленькие дети, но, приглядевшись, понял, что сильно ошибся. У некоторых «детей» курчавилась сравнительно густая черная борода. Карлики оказались довольно непривлекательными на вид. Лица у многих напоминали печенный в золе картофель. Коричневая кожа причудливым образом сморщилась на щеках и на лбу, придавая их физиономиям до чрезвычайности строгий вид. Длинные туловища с обвисшими животами и похожие на корявые сучья деревьев тонюсенькие ручки никак не вязались с короткими, толстенькими ножками с крохотными стопами. Все пигмеи оставались абсолютно босыми и из одежды имели набедренные повязки из неизвестного лейтенанту местного растения, больше похожего на распушенную желтоватую мочалку. Вооружены же маленькие воины микроскопическими луками с полуметровыми стрелами, обрамленными железными наконечниками.

– Я пришел к вам с миром! Я заблудился! Я нуждаюсь в вашей помощи! – как заклинание твердил Михаил заученные фразы. При желании он одной левой мог смять и обратить в бегство это детсадовское войско, но агрессия по отношению к лесным жителям в его планы никак не входила.

Карлики опустили луки и, осмелев, вплотную приблизились к лейтенанту. Похоже, они и в самом деле впервые лицезрели белого человека. Сколько неподдельного изумления, чередующегося с безумной радостью и восторгом, излучали их некрасивые лица. Они, как дети, облепили великана и с любопытством осматривали его. Некоторые, самые отчаянные, попытались даже потрогать Кремнева крохотными ладошками. Как тут не вспомнить Гулливера и лилипутов?

Пока малыши пялились на неведомого белого верзилу, невесть каким образом угодившего в их владения, переводчик усиленно набивал свою память балайскими словами. «Эх, надо было выучить язык, а после показаться на люди!» – корил он себя за спешку.

Возникшее оцепенение скоро спало. Пигмеи, видя, что огромный дядя ведет себя скромно, тут же распушили хвост. Они принялись смеяться и яростно жестикулировать, указывая на возвышавшегося перед ними белого. Кремнев ничего не понял, что хотят малыши, а решил идти на сближение по-своему.

Он выудил из рюкзака жареного бородавочника и выложил перед гостями. Малыши перестали потешаться и с любопытством посмотрели на мясо. Михаил вынул боевой нож, блеснув на солнце вороненой сталью, при этом половина пигмеев отшатнулась назад, вторая подняла луки, вложив в них стрелы.

– Я пришел к вам с миром, – в очередной раз заверил лейтенант гостей и обвел их всех взглядом, считая в уме, на сколько частей надобно разрезать кусок.

Ловко орудуя боевым ножом, Михаил, как мог, разделил жареную свинину на пятнадцать порций и протянул один кусок крайнему от себя карлику. Бородатый пигмей, тот, что первым вылез из кустов, что-то резко крикнул, и протянувшаяся поначалу рука отдернулась назад.

– А, боишься, что я вас хочу отравить? – догадался Кремнев. – Замечательно! Но кто-то из вашей шумной банды останется без обеда! – С этими словами переводчик отправил свинину себе в рот и стал тщательно ее разжевывать, демонстрируя вытянувшим шеи и сглатывавшим слюну малышам, как ему вкусно.

Не успел он и глазом моргнуть, как тряпка, на которой лежали останки бородавочника, оказалась пустой. Он обвел взглядом низкорослое воинство и наткнулся на жующих и улыбающихся бородатых детей. До того весело и хорошо им стало, что со стороны казалось сейчас, они все надорвут животики.

Вожак, что усомнился в чистоте кремневских помыслов, тоже в стороне не остался. Каждый из пигмеев отщипнул от куска по чуть-чуть и угостил предводителя. В итоге у него оказалось больше всех мяса, и он с полным ртом потешался вместе со всеми, забавно дрыгая укороченными конечностями.

Вдруг Кремнев боковым зрением заметил, как один пигмей, отделившийся от основной группы, обошел его с другой стороны, залез на плот и начал исследовать валяющийся там заряженный автомат. Отважный карлик принялся с прищуром смотреть в черное чрево ствола, пытаясь большим пальцем ноги зачем-то нажать на спусковой крючок.

В два прыжка Михаил добежал до сорванца и грубо вырвал оружие из маленьких ручек. Пигмеи все как один дружно перестали смяться и, вскинув луки, нацелились на лейтенанта.

– Я пришел к вам с миром! – выкрикнул он волшебную фразу и, наведя АК на ближайшее дерево, нажал на спуск. Грохнувший в тишине выстрел вырвал приличный кусок древесины, оставив на стволе глубокую рытвину. – Это смерть! – крикнул он на языке пигмеев выуженную из ауофона новую фразу, потрясая автоматом.

На пигмеев было жалко смотреть, они сбились в одну кучу вокруг вожака и дрожали крупной размашистой дрожью. Видимо, и огнестрельное оружие они тоже видели впервые. Кремнев широко улыбнулся и спрятал оружие в недра шалаша.

Карлик, что пытался изучить автомат, накрыл голову ручками и, трясясь от страха, вжался в расщелины на плоту и негромко завыл тоненьким голоском. Остальные пигмеи поддержали его.

Михаилу стоило многих трудов, чтоб убедить бедных пигмеев, употребив весь свой скудный запас слов, стараясь перекричать завывание, что он им друг, а не враг.

Наконец отношения потеплели. Первым очнулся от возникшего ступора, как и положено, вожак. Он прекратил выть и трястись, молча приблизился к поврежденному дереву и долго изучал дыру в нем. После что-то крикнул собратьям, и те прекратили стонать и вибрировать.

Главарь, глядя на остальных пигмеев, подошел к лейтенанту и стал бурно махать руками, сопровождая действия звуками, похожими на выстрел.

– Ты чего хочешь? Чтоб я еще раз выстрелил? – Переводчик залез в шалаш и показал главарю автомат.

– Бухр! Бухр! – заурчал довольный предводитель аборигенов и стал показывать на дерево, тыкая в него маленьким корявым пальчиком.

Кремнев взял на мушку указанную цель, тщательно прицелился и двумя короткими очередями выбил в ней глубокий крест. Отскочившие в сторону пустые гильзы с шипением шлепнулись на мокрый прибрежный мох.

– О-о-о! – воскликнул вожак и, осторожно ступая босыми ногами по влажной траве, подошел к простреленному дереву. – Ыгл! – торжественно возвестил он соплеменникам, обследовав получившийся крест.

Пигмеи один за другим шустро бросились к мишени и, одобрительно урча, принялись обследовать и обсуждать пулевые отверстия. Один, наиболее глазастый малыш, принялся подбирать пустые разбросанные гильзы, выбирая их из слизкого мха. Зачем-то понюхал пахнущие порохом латунные стаканчики и даже попробовал на зуб. По всему видно, что пришлись они ему по душе.

Остальные карлики узрели, чем занят их соплеменник, и, подбежав к нему, стали с восторгом осматривать необычную находку. Каждый норовил сам оценить найденное богатство. Насладившись добычей, они поднесли ее Кремневу. Маленькие люди на крохотных ладошках протягивали ему сверкающие гильзы.

– Вы что, хотите мне их вернуть? – удивился Михаил. Он где-то, в каком-то западном журнале читал, что пигмеи являются отчаянными воришками, но этот поступок ставил под сомнение написанное. – Не надо! Возьмите назад! – отодвинул от себя лейтенант поднесенный металлолом.

Два раза повторять не пришлось. Осчастливленные коротышки мигом расхватали отвергнутые гильзы. Неожиданно к переводчику с важным видом приблизился главарь и с заговорщицким видом протянул свой игрушечный лук.

– Это мне? – поразился Кремнев. – Спасибо! Не надо! У меня автомат имеется! – Ав-то-мат! – по слогам произнес переводчик и заботливо погладил АК по ствольной коробке.

– Ав-то-мат! – радостно повторил пигмей и вслед за луком протянул пучок стрел с железными наконечниками.

– Чего? Ты хочешь автомат?

– Ав-то-мат! – запрыгал на месте от радости карлик. – Ав-то-мат!

– A-а, ясно! Ты свой потешный лук желаешь обменять на АК. Хренушки, дорогуша! Так не пойдет! Нет! – мотнул головой Михаил. – Не равноценный обмен.

Главарь что-то крикнул спутникам и через пару минут протягивал лейтенанту три лука и целую копну стрел. Его глаза на сморщенной мордашке излучали великую надежду, он так смотрел на переводчика, что, был бы кто другой на его месте, непременно бы согласился на обмен. Перед советским офицером стоял просящий игрушку ребенок. Но автомат был один, и он был нужен самому офицеру.

– Нет! – повторно замотал Михаил головой. – Не могу! Самому надо!

Отчаявшийся малыш выдернул из охапки одну стрелу и принялся что-то чертить на гладкой коре поваленного дерева. Приглядевшись, Кремнев понял, что он рисует голую женщину.

– О как! – воскликнул переводчик. – Ты, значит, мне отдаешь свою женщину, – он указал на рисунок, – а я тебе свой автомат?

Услыхав слово «автомат», довольный пигмей с недюжинной силой закивал маленькой головкой. Ткнул ручонкой в рисунок, протянул лук, стрелы и, широко улыбаясь, обнажая сравнительно белые зубы, стал свободной рукой с новой силой тянуться к «Калашникову», висящему на могучем плече лейтенанта.

– Ну нет, дружок, – рубанул ребром ладони воздух Кремнев, давая понять, что торг не состоится. – Мне твоя сморщенная подружка и даром не нужна, и с луком в придачу тоже не надо! Баста! Торги закончились!

Пигмей надулся, опустил головку и плечики, отошел в сторону и издалека напоминал обидевшегося мальчишку-детсадовца, у которого отобрали в песочнице любимую лопатку. Михаилу стало неприятно смотреть на расстроившегося малыша, но и уступить его притязаниям было бы по меньшей мере глупо. Пока он размышлял, как вернуть к себе расположение пигмея, карлик выпрямился и вновь подошел к переводчику.

Его правая ладошка указала на боевой нож, что в широких кожаных ножнах тяжелым грузом висел у Кремнева на поясе.

– Ты смотри, какой упорный малый! – раздраженно выдохнул лейтенант, чуть не сдув с места предводителя маленьких людей. – Ну а ножик-то тебе зачем? Он немногим меньше тебя самого! Ты же себе все коротенькие пальчики пообрубаешь! Ты понимаешь меня или нет, дубина ты стоеросовая?

Но дубина упорно не желала понимать, требовала отдать боевой нож. Переговоры в очередной раз зашли в тупик. Переводчик сел на край плота и принялся молча наблюдать за пигмеями. Те сбились в кружок и о чем-то громко заспорили. Двое воинов отделились от толпы и стремглав бросились в кусты. Остальные расселись на корточках напротив Кремнева. В воздухе повисла напряженная тишина.

«Что еще задумали эти маленькие бестии? – размышлял лейтенант, исподлобья наблюдая за коротышками. – Как мне добиться их расположения? Ну, автомат точно не отдам! Нож, что ли, в самом деле, задарить? Поранятся же, черти маломерные, он же острей бритвы!»

– Бог ты мой! – неожиданно осенило переводчика. – Как же я совершенно выпустил из виду спички? Их же у меня чуть ли не с полсотни коробков в рюкзаке. Мом лично их в целлофановый мешок упаковал, чтоб не промокли. Какой же лесной житель откажется от дармового огня?

Михаил, как можно неприметнее, дабы не вызвать лишних подозрений, пододвинул к себе рюкзак и запустил в него правую руку. Нашарив заветный мешок, стараясь сильно не шуршать, выудил один спичечный коробок и зажал его в руке. Все равно чуткие охотники различили необычные звуки и вперились в переводчика. Пришлось вытащить вместе со спичками фляжку с водой.

Сделав чисто символических пару глотков, офицер передал питье ближайшему пигмею. Фляжка тут же пошла гулять по кругу, и вскоре от бодрящего клюквенного морса, что приготовил запасливый Мом, остались лишь одни воспоминания. Вдоволь наигравшись со странным алюминиевым сосудом, коротышки торжественно вернули его хозяину.

Кремнев приготовился продемонстрировать современные чудеса по добыче огня, как густая прибрежная трава громко зашуршала, и из нее друг за другом, гуськом, вынырнули голые коричневые коротышки и подбежали прямо к нему.

Приглядевшись, он обнаружил двенадцать маленьких широко улыбающихся женщин, возглавляемых одним из войнов, что часом раньше таинственным образом скрылся в этих же природных зарослях. Пигмейки казались ростом еще меньше мужчин. Самая высокая едва ли дотягивала до метра двадцати в высоту. Остальные доставали до метра, может, слегка и переваливали эту планку.

Если б не довольно развитые, внушительных размеров молочные железы с плотными темно-коричневыми сосками да курчавые черные волосы в паху, эту веселую компанию легко можно было принять за бойкую детсадовскую детвору, гурьбой высыпавшую на берег озера покупаться, сбежав от воспитателей.

По внешнему виду пигмейки казались куда более привлекательными, чем представители противоположного пола. По крайней мере, отвратительными и страшными их точно не назовешь. Слегка приплюснутый носик и немножко надвинутый над бровями высокий лоб не портил внешнего вида малорослых дам, а, напротив, придавал им некий таинственный шарм. Наверное, все оттого, что кожа у местных женщин была гладкой, без многочисленных морщин, с лихвой испещривших физиономии их мужичков. Чего не скажешь о солидных, бросающихся в глаза бюстах.

У части прибывших сюда прелестниц эти вторичные половые признаки просто болтались на груди, мягко говоря, как уши у спаниеля. Красноречиво подсказывая, что их низкорослые обладательницы выкормили не одного ребенка. А у остальных же оставались пока до неприличия налитыми, которые тугими шарами, напоминавшими небольшие арбузы, аппетитно катались под кожным покровом передней грудной стенки.

Ровные, лишенные всякой растительности ноги и узкое туловище, с миниатюрной талией, развиты весьма пропорционально. Широковатый таз и упругие, приковывающие к себе мужской взгляд ягодицы достаточно удачно гармонировали друг с другом. Общую картину чуть портили две сравнительно привлекательные на лицо пигмейки с выдававшимися вперед животами. Присмотревшись, Михаил осознал, что они в положении.

Пигмей, исполнявший роль вожака, вылетел на середину поляны, резкими окриками построил бабье войско в одну шеренгу и с величественным видом, не торопясь, направился к сидящему на плоту и внимательно созерцающему за происходящим Кремневу.

Размахивая в такт словам крохотными ручонками, он с жаром принялся что-то объяснять. Убедившись, что Кремнев ничего не понимает, пигмей схватил небольшой прутик и как сумел, изобразил на земле автомат и боевой нож. После чего он дорисовал рядом две женские фигуры, обозначив последние огромными молочными железами.

– А-а-а, опять бартер предлагаешь? Привел, значит, баб своих, чтоб я мог лично отобрать ваших красавиц, так?

Карлик что-то с жаром затараторил на своем птичьем наречии, показывая попеременно то на женский строй, то на изображение автомата и боевого ножа.

– А, дошло наконец! Ты хочешь за нож одну даму, а ежели соглашусь и АК сменять, то сразу двух получу, причем одну сразу беременную. А ее-то зачем? На кой ляд мне брюхатая пигмейка далась? – Переводчик недовольно ткнул пальцем в сторону беременной женщины, что так энергично сватал ему главарь. – A-а, кажется, начинаю понимать, – улыбнулся лейтенант, присмотревшись к жестам вожака. – Отдаете с готовым приплодом, чтоб сразу и работник в хозяйстве лишний был, как подрастет. Ну, у вас, паря, и порядочки! Хотя разумно, лишние руки всегда в цене. Только вот так долго я у вас не планирую пробыть. Не надо! Ни беременных! Ни молодух, ни старых! Никого мне не надо! Мне домой надо, в Россию!

Пигмей не уяснил ответ, но, уловив интонацию, подбежал к переводчику и, схватив его за руку, потянул к шеренге. Кремнев сопротивляться особо не стал, а послушно двинул за вожаком.

Подойдя к женщинам, карлик знаками попросил посмотреть, какие у них зубы. Дамы безропотно раскрывали рты, насколько им позволял анатомия, демонстрируя наличие белоснежных зубов. Михаил медленно обошел строй и, чтоб не обидеть главаря, согнувшись в три погибели, обследовал у пигмеек их ротоглотки. Странно, но кариозных и сломанных зубов он не выявил.

– Ну что? Замечательные зубы! Всем бы такие. Нет! Мне они не нужны! – решительно замотал головой переводчик по окончании медосмотра. – Уводи назад бабенок!

Понурый предводитель, по-видимому, решил испытать последнее средство и подал голосом новую команду. Из строя выскочили две самые молодые и отчаянные девушки и принялись исполнять перед офицером свой местный колоритный танец. Извиваясь, словно фурии, мускулистыми коричневыми телами и вибрируя в такт женскими прелестями, всеми силами пытались привлечь внимание Михаила. Остальные пигмеи, и мужчины и женщины, принялись как можно громче хлопать в ладоши и выкрикивать задорную мелодию, эхом разносившуюся по темным прибрежным водам.

Танцовщицы кокетливо улыбались переводчику и, стреляя глазами, из кожи вон лезли, чтоб зажечь его и растопить печаль той строгости и целомудрия, что он надуманно напустил на свое небритое лицо. Девчушки призывно махали руками, приглашая присоединиться к ним. Томно подмигивали и, белоснежно улыбаясь, кокетливо выставляли напоказ интимные места. Все же женщина всегда остается женщиной, независимо от цвета кожи и географической широты проживания. Но суровый лейтенант оставался неприступным.

Досмотрев до конца сей эротический танец, он вновь ответил самым решительным отказом. Вконец расстроившийся вожак мелкими шагами, опустив голову, поплелся к соплеменникам, маленькой кучкой столпившимся на краю поляны и ожидавшим результатов переговоров.

– Эй! Э-ге-ге! Погоди! – закричал ему вслед переводчик. Пигмей обернулся и с надеждой посмотрел на Михаила. – Слышь? Автомат и нож не дам, а спички подарю! Смотри! – с этими словами он достал из кармана коробок, отыскал под ногами пучок сухой травы и демонстративно, чтоб всем присутствовавшим хорошо было видно, поджег ее.

Проказливый язычок оранжевого пламени скромно лизнул сено и, тут же быстро захватив весь пучок, резво стал увеличиваться в размерах. Кремнев подбросил сухих веток, и вскоре на поляне разгорелся настоящий махонький костерок. Пигмеи, словно зачарованные, смотрели на произошедшее чудо. Еще бы, практически без особого труда и не тратя много времени, чужеземец одним взмахом руки разжег костер.

Шок, вызванный чудом, скоро прошел, коротышки дружно бросились в лес, и через пять минут каждый лесной житель тащил в руках охапку хвороста, кто сколько мог. Перед набиравшим силу костром Михаил торжественно вручил предводителю спичечный коробок, предварительно на пальцах показав, как им пользоваться. Не забыл предупредить, что его необходимо беречь от влаги и хранить в сухом месте. Мир был восстановлен. Конфликт, возникший из-за отказа лейтенанта поменять женщин, причем одну беременную, оказался исчерпанным.

Пигмеи как будто посходили с ума. Кремнев стал свидетелем сумасшедшей радости маленьких людей. Все весело смеялись и, довольные, прыгали вокруг костра, потешно заламывая назад руки и горланя странноватые песни. Сейчас они походили на не на шутку расшалившихся школьников, что играют вблизи пионерского костра.

Когда дрова прогорели, вожак отвел Кремнева в сторону и, яростно жестикулируя, стал указывать в направлении своей деревни. «Ага, в гости приглашает!» – догадался переводчик.

– Хорошо! – кивнул в знак согласия Михаил. – А как я плот и шалаш тут оставлю? – махнул он в сторону плавательного средства и временного жилища. – Его же могут украсть, поломать, да и просто уплыть. Куда его деть?

Вожак поманил рукой троих ходивших неподалеку коренастых пигмеев и что-то обронил им на своем языке. Те сорвались с места и довольно ловко вытащили плот на берег со всем имуществом и аккуратно отнесли его далеко в сторону под крону старого дерева. Затем по цепочке разобрали все его вещи каждому лично в руки и мягкими шагами двинулись в сторону едва заметной тропы среди высокой травы.

Один пигмей отважно залез в шалаш и с важным видом, высунув наружу голову, остался охранять плот, положив рядом с собой лук и стрелы.

Старший пигмей улыбнулся и пригласил проследовать за остальными. Переводчик привычным движением закинул автомат за спину, поправил на ремне боевой нож и пистолет, еще раз бросил взгляд на плот и необычного сторожа и осторожно ступил на тропу.

Глава 2

Во влажном лесном полумраке, царившем в это время суток в девственных джунглях бассейна реки Конго, вполне возможно запросто так наступить на какого-нибудь зазевавшегося пигмея. Сейчас впереди лейтенанта перемещалось много низкорослых людей, которые еще постоянно мельтешили перед глазами, озирались и проверяли, не заблудился ли ненароком чужеземец, поспевает ли за их небольшим отрядом.

Михаил старался ступать аккуратно и не спешить, чтоб, не дай бог, не причинить вред миниатюрным людям. А те, как назло, постоянно путались под ногами, стараясь всеми силами изобразить, в какую сторону следует перемещаться.

Лесные жители наивно полагали, что ему с высоты роста тяжело ориентироваться на заросшей буйной растительностью местности. Тропа узенькая, ее пигмею еле видно, не то что громадному, не жившему доселе в тропическом лесу европейцу.

Переводчик не стал их переубеждать, хотя превосходно располагал сведениями, где именно расположена пигмейская деревня, и, не будь с ним заботливых проводников, он бы давно был на месте. Хитрые лесные бестии специально вели его самой длинной дорогой, чтоб в случае чего белый человек не смог их так просто отыскать. Как же они ошибались!

Вдруг справа, как черт из табакерки, из густых кустов выскочил босоногий пигмей и с заговорщицким видом стал уговаривать Кремнева незамедлительно проследовать за ним, но тихо, не ломая кустов и не пугая беспечно щебетавших пернатых, обильными гроздьями облепивших окружающие их деревья. Михаил свернул с тропы и, стараясь не шуметь, тихонько двинул за проводником.

Через десять минут вышли на небольшую зеленую опушку, обрамленную со всех сторон густыми колючими кустами с ярко-красными, дурно пахнущими мелкими цветами. Спутник знаками приказал остановиться и замереть, а сам ладошкой указал куда-то вперед, на другой конец поляны.

Но Кремнев в указанном направлении ровным счетом ничего не увидел. Недовольный пигмей продолжал настырно дергать его за рукав гимнастерки, яростно тыча рукой в одну и ту же точку. Михаил из-за всех сил вытянул голову и пристально всмотрелся еще раз. От так коротышка! Зрение у него, оказывается, что надо! Метрах в ста от них в тени густого, разлапистого, опутанного со всех сторон лианами толстого дерева самым наглым образом возлежало целое стадо бородавочников. Похоже, свиньи не так давно сытно отобедали и теперь, переваривая обильную пищу, отдыхали в тени лесного великана, спасаясь от всепроникающего африканского полуденного зноя.

Малыш жестами на пальцах спросил у переводчика, сможет ли он прямо отсюда уложить бородавочников из грозного оружия. Михаил в ответ пожал плечами, снял автомат и изобразил пигмею, что постарается, но для этого надо чуть-чуть подойти поближе. Карлик стал возражать, поясняя, что дикое стадо очень чутко все слышит, и надо стрелять там, где они стоят. Любая попытка приблизиться к отдыхающим бородавочникам может спугнуть этих чутких животных.

– А, была не была! – шепотом произнес переводчик и, стараясь сильно не лязгать, снял с предохранителя «Калашников», перевел шептало огня на стрельбу одиночными и, передернув затвор, дослал патрон в патронник. – Черт! – невольно вырвалось изо рта. Несмотря на все меры предосторожности, металл все же не очень громко, но клацнул, издав характерный звук.

Но то ли ветерок отнес его в сторону и бородавочники не услышали ничего подозрительного. То ли они уловили звук, но так как он им не был знаком, то просто проигнорировали его. То ли им и вовсе просто все было пофиг!

Свиньи славно набили брюхо и теперь, довольные, наслаждались отдыхом, безмятежно оттопырившись у всех на виду, наплевав на все элементарные меры предосторожности.

Кремнев тщательно прицелился, поймал в прицел крайнего здоровенного кабана и плавно нажал на спуск. Еще выстрел не успел расколоть тишину, а он перевел ствол на следующего хряка и выпустил свежую пулю.

С ужасающим визгом обезумевшие бородавочники бросились врассыпную, оставляя на земле корчившихся в предсмертных судорогах двух несчастных собратьев. Переводчик отправил вдогонку улепетывавшему в чащу стаду еще пару смертоносных кусочков свинца, сразив наповал обрюзгшего старого кабана, давно растерявшего былую прыть. Три бородавочника – неплохой итог десятиминутной охоты!

Через пять минут на поляне стало тесно от прибежавших на выстрелы пигмеев. Одни с восторгом, другие, наоборот, с суеверным ужасом поглядывали на поверженных животных, не решаясь приблизиться к ним вплотную.

– И чего замерли? – легонько подтолкнул Михаил ладонью двух застывших столбиком крайних коротышек. – Берите, это все вам! Давайте! – прикрикнул переводчик, ставя автомат на предохранитель. – А то сам съем!

Лесные охотники боязливо подошли к дымящимся тушам и восхищенно осмотрели добычу. После, недолго думая, какими-то допотопными, железными ножами принялись разделывать подстреленных вепрей. Михаил не удержался и тоже включился в работу.

Вытащив устрашающих размеров боевой нож, он ловко снял с бородавочников шкуры и в течение часа разделал все мясо на порции. Пигмеи оказались в шоке от его молниеносных действий.

Тот пигмей, что привел его сюда, рассказал, что обычно они одного бородавочника гоняют полдня всей деревней, а потом еще столько же свежуют. А тут за каких-то полтора часа заготовлен запас еды для всей деревни на месяц.

– Ну, ребята, со мной не пропадешь! – ухмыльнулся выпрямившийся лейтенант, вытирая окровавленный нож и руки о рыжеватую теплую шкуру. – Вы мне станете показывать этих вепрей, а я вам хоть целую сотню настреляю. Хотя нет! Сотню не настреляю, где хранить-то? Холодильников явно у вас нет, а столько мяса вам точно не осилить! Ладно, будем охотиться по мере необходимости!

Пигмеи нарвали кучу больших мясистых листьев местной тропической пальмы, завернули в них куски и, как муравьи, расхватав по рукам трофеи, с веселыми песнями гуськом двинули в лагерь. Михаил скромно поплелся в конце колонны. На сей раз дурака никто не валял, а сразу вся процессия нацелились прямиком в деревню.

Поселок туземцев оказался относительно большим. Кремнев насчитал больше сотни домов, если их так можно назвать. Жилища пигмеи строили из подручного материала, что рос вокруг. К нему подошел некий человек с окладистой седой бородой и принялся о чем-то говорить. Тот проныра, которого Кремнев поначалу принял за пигмейского вождя, что-то рассказывал бородатому, показывая попеременно то на Михаила, то на добытую груду мяса. Добычу, всю до последнего кусочка, маленькие люди заботливо сложили в одну большую кучу в самом центре деревни.

Как оказалось позже, у пигмеев этой группы отсутствовал вождь или предводитель в прямом значении этого слова. Просто находился, в зависимости от возникшей той или иной ситуации, опытный человек, который на определенный период брал инициативу в свои руки. Например, отправлялись пигмеи на охоту в дальние края, тот, кто лучше всех знал те места, и становился на это время старшим группы. Шли они собирать мед диких пчел, то тот, кто лучше всех разбирался в бортничестве, принимал на себя командование. Но когда по возвращении домой эти избранные обществом начальнички пытались и дальше повелевать соплеменниками, то их просто-напросто игнорировали, пропуская мимо ушей их ненужные приказания.

В деревне, разбитой на семейные кварталы, старшим квартальным числился глава той семьи, что тут проживала. И к нему, в случае чего, обращались за советом и помощью остальные земляки. Переводчик остановился как раз в квартале некоего Апомбы, так именовали седобородого, и ему, выходит по местным правилам, и определять Михаила на постой.

Седобородый Апомба, как мог, начал рассказывать Михаилу, что, учитывая его огромный, по пигмейским меркам, рост, ему необходимо строить отдельное просторное жилище. Так как он физически не влезет ни в один самый большой дом их деревни. А если все же и втиснется, то, возможно, запросто разрушит своим сильным, громадным телом сплетенные из прутьев строения. Так что если он согласится, то пигмеи готовы прямо сейчас начать строительство его собственной отдельной хижины, а то скоро начнет темнеть.

Разумеется, свой дом – это здорово! Только успеют ли его новые друзья завершить к ночи строительство? Успеют, дружно заверили переводчика пигмеи, если Михаил им в этом поможет. Конечно, он окажет любую помощь! Чего делать-то?

Оказалось, надо всего лишь нарубить особых, необычайно гибких и прочных веток специального дерева, которое растет тут на каждом шагу. Нарвать широких листьев, и вроде бы все. Остальное – их забота.

Кремнев скинул верхнюю одежду, поплевал, по обычаю, на ладони, выхватил боевой нож и ринулся на указанные деревья. Раз! Раз! Два удара – и вот два прута лежат на земле. Три удара – три прута толщиной с палец взрослого европейского мужчины скользят вниз, отделенные от основания. Пигмеи, как зачарованные, смотрели на работу белого человека. У них уходило в среднем по часу времени, чтобы заготовить один прут.

Переводчик не успел и как следует выложиться, как со всех сторон раздались писклявые голоса. Разгоряченный лейтенант выпрямился и огляделся. Все пространство вокруг оказалось заваленным срубленными ветками. Малыши кричали ему, что баста! Прутьев предостаточно, надо теперь все отнести в деревню и приниматься за листья.

В три приема Михаил перенес заготовленный материал на место будущего дома. После долгих споров решили соорудить ему жилище рядом с лесом. У пигмеев нет туалетов, бегают по нужде по-простому – в кусты. Поэтому они справедливо рассудили, что белому человеку так будет удобней: справлять естественные надобности недалеко от своей хижины. А если вдруг прихватит живот, то по дороге может снести пару домиков.

Необходимые для постройки листья росли в изобилии на довольно приличном расстоянии от земли. Кремнев крепким капроновым шнуром ловко привязал нож к длинной прямой палке и, орудуя им, как копьем, в течение часа настрогал их с приличную копну.

Пока он добывал листья, пигмеи успели возвести добрую половину дома. Технология строительства относительно примитивна. Особым образом заостряли толстый конец каждого прута и втыкали его глубоко в землю по всему периметру почти классического круга. Полученный таким способом частокол оплетали более тонкими ветками, плотно подгоняя их друг к другу. Вверху прутья загибали, сооружая закругленную крышу. Затем по оригинальной технологии навешивали на стены и кровлю плотными рядами заготовленные листья. Для этого жесткий огромный лист, достигающий метра в длину и до полуметра в ширину, с одной стороны ближе к основанию, у стебля, подрезали на глубину двадцать-тридцать сантиметров и за образовавшийся «крючок» цепляли к деревянному каркасу. Получалось очень герметично и крепко. Все, дом готов! Все гениальное просто!

Михаил обратил внимание, что мастерили в основном одни женщины, мужики же стояли рядом и давали дельные советы, указывая ручками на возникающие технические погрешности. Изредка кто-нибудь решался подсобить. Когда завершали верх и роста женщин явно не хватало, пигмеи-мужчины приволокли некие приспособления, выполненные из тех же гибких прутьев, напоминавшие чем-то наши стремянки. Вот эти доморощенные лестницы чуткие африканские джентльмены и поддерживали снизу, пока их бесстрашные дамы работали на верхотуре, рискуя свалиться с высоты трех метров и сломать себе шею.

Да, новый дом Кремнева стремительно достиг высоты трех метров и броско выделялся среди иных хижин. Помимо солидной, по местечковым меркам, высоты, он превосходил остальные строения и знатной шириной, не менее пяти метров в диаметре.

Когда начал накрапывать мелкий вечерний дождик, жилище для белого человека почти завершили. Пигмейки наносили вовнутрь целые груды мягкого мха и устлали им земляной пол. В дальний угол заботливо поместили все три шкуры убиенных им на охоте кабанов и личные вещи Михаила. Как успел приметить переводчик, некто очень тщательно содрал с них всю мездру, и ныне изнанка стала чистой и относительно менее грубой. Навскидку из его утвари не пропало ни одной мелочи. В одной упаковке с боеприпасами лопнула бумажная рубашка. И ни один патрон, россыпью валявшийся на дне рюкзака, не исчез. Кремнев после специально сосчитал их, все оказалось на месте.

Завершив строительство, пигмеи с широченными улыбками на довольных физиономиях знаками попросили принять работу. Кремнев, согнувшись, деловито зашел через приземистый вход вовнутрь, завешанный из плетенной крепкой травы пологом, и, выпрямившись во весь рост, опробовал на прочность плетеную конструкцию руками. Странно, но хлипкий с виду каркас оказался весьма прочным. При попытке расшатать его он сразу же потерпел фиаско. Настолько крепким оказалась выстроенная по пигмейским технологиям хижина.

Михаил выглянул наружу и, как мог, принялся от всей души благодарить радушных хозяев, отпуская самые лестные комплименты в их адрес, что удалось выучить при помощи ауофона.

Далее последовала культурная программа по празднованию новоселья, включавшая в себя поедание жареной свинины, танцы у костра и чествование удачливого белого охотника всем племенем. Торжество проходило под широким, длинным навесом, устроенным под громадным деревом, росшим почти в центре деревни. Из длинных жердей соорудили крышу, покрытую знакомыми листьями. Под ней развели костер.

Всем желающим не удалось поместиться под одним кровом. Те, кому не хватило места, терпеливо мокли под дождем, ожидая, пока освободится место возле костра. Пигмеи старались сделать так, чтоб каждый отведал мяса в присутствии Михаила. Контингент пирующих постоянно обновлялся. Кремнев и Апомба, выбранный старшим сегодняшнего мероприятия, не покидали своих мест.

Насытившись, карлики выскакивали из-под навеса и с наисчастливейшим выражением на лице пускались в дикий, первобытный пляс, повествующий об охоте на бородавочников. Как заметил переводчик, в сегодняшнем танце появились и современные элементы. Так, отдельные пигмеи при помощи палок изображали в руках автомат и громогласно вопили: «Буфф!»

Бесхитростный народ, живущий по определенным законам в гармонии с природой, составляя с ней единое целое. Они каждый день борются за свое существование под солнцем. Вся их жизнь зависит от стихии, поэтому в своем фольклоре пигмеи выражают именно то, что видят вокруг себя.

После описания сцен охоты малыши перешли к показу сцен из сбора термитов. Кремнев, если честно, пока сам своими глазами не увидел, как происходит добыча термитов, то ничего из сегодняшнего танца не понял. Стесненные в выборе пищи, пигмеи вынуждены использовать в качестве еды все, что содержит белок. Годились для этого почти любые насекомые, но особенно почитались у пигмеев термиты.

Эти белые муравьи выстраивают огромные дома, иногда выше человеческого роста – термитники. В определенную пору они начинают размножаться, для чего в массовом количестве покидают свое убежище. Жители леса по каким-то лишь одним им известным признакам знают об этом дне. Заранее обкладывают выбранные термитники специальными щитками, изготовленными из знакомых широких листьев и тонких прутьев. Получается своеобразная ширма, со всех сторон плотно прикрывающая многочисленные выходы из обиталища термитов. Ничего не подозревающие насекомые выползают из узких норок, расправляют крылья и пытаются набрать высоту. Но, встретив на своем пути преграду в виде ширмы, ударяются об нее и падают вниз, где их подбирают довольные гурманы.

В такие дни у пигмеев происходит настоящий праздник обжорства. Термиты шлепаются им в руки десятками, если не сотнями тысяч экземпляров. Их едят сырыми, обжаренными на углях, но больше обожают в копченом виде. Копченые термиты допустимо хранить некоторое время и про запас, не смотря на африканский климат и полное отсутствие морозильных камер. Сегодня Кремнева как раз угостили таким изысканным деликатесом.

Разомлевший Апомба бережно передал ему свернутый из листьев кулек, где, к своему ужасу, Михаил обнаружил копченых термитов. Седобородый пигмей руками показал, как следует правильно употреблять предложенное угощение. Он взял в небольшую щепотку содержимое пакетика и с величайшей предосторожностью, стараясь ничего не просыпать, отправил в открытый рот. Закрыв от удовольствия глаза, принялся тщательно разжевывать обработанных дымом муравьев, смакуя всю вкусовую гамму, что вызывало у него это блюдо.

У переводчика, кроме рвотного рефлекса и откровенной брезгливости, копченые термиты ничего более существенного вызвать не могли. Подавив в себе нахлынувшее на него отвращение, он, дабы не обидеть принимающую сторону, попробовал скушать пару-тройку дохлых насекомых. Закрыв глаза от навалившегося на него омерзения, лейтенант принялся медленно разжевывать экзотическую еду.

Пигмеи радостно заволновались, увидев, что иностранец закрыл в истоме глаза от приема такой лакомой пищи. Когда Михаил открыл их, то взор уперся в огромное блюдо из самого широкого листа, переполненное копчеными термитами и жирными разноцветными гусеницами. Аборигены решили не ударить лицом в грязь и выложили перед белым человеком весь запас яств.

Собрав всю силу воли в кулак, Кремнев удержался от желания вывернуть содержимое желудка прямо на это угощение. Побледнев, он с натянутой улыбкой объяснил сотрапезникам, что сыт и желает отойти ко сну. Переедание на сон грядущий для него очень плохо.

Как ни странно, пигмеи не стали настаивать, а свернули празднество и разошлись по домам. В сопровождении Апомбы Михаил отправился к себе в хижину. Кстати, в дальнейшем ему не раз пришлось кушать копченых термитов. Нельзя сказать, что он стал ярым поклонником этого блюда, но научился употреблять его в пищу без рвотного рефлекса.

Пожилой пигмей довел лейтенанта до новоиспеченного дома и, мило распрощавшись, отправился к себе. Михаил на ощупь влез в хижину и, включив карманный фонарик, что всегда держал при себе, начал осваивать новое жилище.

Сев прямо на покрытый мхом пол, в первую очередь принялся изучать содержимое рюкзака. Так, боеприпасы на месте, брезент, запасная форма, обувь и фляжки с морсом не тронуты, помимо той, что опустошил с пигмеями утром. Похоже, все на месте, никто не позарился на его имущество. Снял с себя автомат и швырнул его на кучу шкур, небольшим холмиком возвышавшимся в углу. Оружие тупо ударилось обо что-то мягкое, отчего с той стороны послышался приглушенный стон.

– Кто здесь? – шепотом спросил Михаил, быстрым движением выхватив их кобуры пистолет. – Кто там прячется? – переспросил на пяти языках. – Эй! Вылазь! – ткнул стволом «Макарова» в оживший ворох.

В электрическом свете медленно показалась белозубо улыбающаяся голова пигмейской девушки. Она медленно вылезла из-под шкур и, не смущаясь, стала прохаживаться перед лейтенантом, демонстрируя женские прелести. Ростом пигалица едва дотягивала до пупа переводчика.

– А ну, марш отсюда! – рявкнул на красотку Кремнев, убирая в кобуру пистолет. – Ишь чего удумала!

Девица съежилась, присела на пол, обхватив свою кудрявую голову руками, и тихо заплакала. Слезинки крупными каплями натуральными ручейками принялись стекать на пол. Через минуту она так зарыдала, что у офицера защемило сердце.

– Ладно, не реви! – по-русски пробурчал Михаил и присел на корточки рядом с пигмейкой. – Что ревешь-то, дура? Иди домой! Солдат ребенка не обидит!

Но кроха продолжала пускать крокодиловы слезы, вздрагивая всем тельцем и колыша не по росту большими грудями.

– Чего ты хочешь? Не реви! – погладил своей большой теплой рукой маленькую спину лейтенант.

– Агнаг! – произнесла девушка, быстро обернулась и обняла Михаила за шею.

– Э, стоп! – стараясь не причинить ей вреда, тихонько отстранил он от себя искусительницу. – Мы так не договаривались!

Девушка опять отвернулась к стене и принялась с новой силой обливаться слезами.

– А, черт с тобой! Оставайся! И не реви! – провел по ее шее пальцем переводчик.

– Агнаг! – обернулась девушка и улыбнулась.

– Я не знаю, что по-вашему «агнаг», но спать будешь во-он там! – указал пальцем на противоположный угол Кремнев. – А утром чтоб ноги твоей тут не было!

С этими словами он нагнулся к шкурам, хотел выдать одну непрошеной гостье, как из-под нее показалась следующая голая улыбающаяся пигмейка с не менее внушительным бюстом.

– Да сколько же вас здесь? – в сердцах бросил переводчик.

Вторая девушка поняла это по-своему и по примеру своей товарки уселась на пол и принялась пускать обильные слезы. Глядя на нее, и подружка перестала улыбаться, а незамедлительно присоединилась к ней. Теперь две пигмейки сидели на полу и выли в унисон, орошая округу дождем из слез.

– Сколько же у вас слез-то? И долго вы так продержитесь? – поинтересовался переводчик. – А может, там еще кто-то притаился? – Он рывком стряхнул постель, но под ней больше никто не прятался. Не получив ответы на вопросы, Кремнев потушил фонарик, уютно укутался в шкуры и попытался отключиться, стараясь не слушать плачущих девушек.

Через четверть часа на него начал наваливаться сон, а вместе с ним он ощутил, как кто-то проворно заскользил по его телу. Вот прошлись по груди, по животу, и вот…

Он резко включил фонарик и обмер. Пигмейки с разных сторон прижались к нему, забравшись под шкуры, и гладили его тело крохотными ладошками, забавно причмокивая пухлыми губами.

– Ну, знаете! Это переходит все дозволенные границы! – гаркнул спросонья Михаил, да так, что девушки от страха аж вжались в пол, едва не расплющившись, а одна, похоже, и вовсе описалась, так как под ней образовалась маленькая лужица. – Так, хорошо! – мягче произнес переводчик. – Черт с вами! Оставайтесь! Я понимаю, что вы выполняете чей-то глупый приказ и что, скорей всего, вам надлежит под любым предлогом остаться со мной! Выгонять вас не стану! Только учтите одно! Вы спите здесь, – переводчик ткнул в то место, где застыли от ужаса девушки, – а я – там! – Он многозначительно ткнул себя в грудь правой рукой, а после перевел ее в противоположный угол. – Все! Разговор окончен! Девчонки, ну дайте, в самом деле, поспать! Устал сегодня как собака! – сбавив обороты, улыбнулся Михаил.

Лейтенант оставил девушкам одну шкуру, им за глаза хватит. Перенес две оставшиеся в противоположный угол и, соорудив себе уютную постель, приготовился отойти ко сну. В девичьем углу послышалось недовольное шушуканье, и пигмейки о чем-то тихо зашептались.

– Спать, я сказал! – вновь повысил голос переводчик и перевернулся на другой бок.

Больше Михаилу никто не мешал, коротышки затаились, и лейтенант погрузился в глубокий и безмятежный сон. В первый сон в деревне пигмеев.

Глава 3

Кремнев проснулся в то утро очень рано, когда еще снаружи моросил ежедневный противный утренний тропический дождик. Чу! А что это за дружный такой раскатистый храп, поражающий самое смелое воображение своей густотой и продолжительностью трелей, весьма некстати раздается из угла хижины? Михаил легко приподнялся на локтях и всмотрелся в разряжающуюся темноту. Ба, да это же те ночные девицы! Ну, точно они! Вон их маленькие обнаженные смуглые тела возлежат поверх кабаньей шкуры. Прикрываться ею дамы отчего-то не стали. А наоборот, бесстыдно раскидав в разные стороны налитые гладкие ножки. Именно крохотные пигмейки и издавали столь внушительно грубый храп, шевеля во сне утолщенными губами и колыхая в такт дыханию мощными грудями.

– Однако, – озадаченно произнес вслух переводчик, стараясь не разбудить незваных гостей. – Такие маленькие, а храпят, пардон, как заправские мужики. Такого жуткого храпа я ни в одной казарме не слыхал. Да-а-а уж! Девчушки, маленькие, миленькие создания! – С этими словами лейтенант обул берцы, накинул гимнастерку и выскочил на улицу по естественным делам.

Вернувшись, бесшумно скользнул в дом и развалился на своем мягком ложе. Тут ничего не изменилось. Те же похрапывающие дамы в развратных позах и тот же начинающий разжижаться густой полумрак, плохо прикрывающий их вульгарную наготу.

Выгонять под утро на улицу двух маленьких женщин, пускай и мешающих спать, в силу природной доброты переводчик не решился. Тем более неизвестно, что с ними будет, когда соплеменники узнают, что чужеземец изгнал их из жилища. Что им там, по их обычаям, за это полагается? Пускай пока спят, а там разберемся.

Время приспевало к обеду, по крайней мере, ручные «Командирские» часы лейтенанта беспристрастно показывали час дня местного времени. Странно, можно сказать, он почти как пять часов на ногах, а безмятежные пигмеи и не думают просыпаться – дрыхнут себе и дрыхнут. А как же поговорка: «Кто рано встает, тому бог подает!» Или это не про пигмеев? Хотя он им столько мяса вчера передал, что хватит на неделю всему племени.

Кремнев оказался недалек от истины: пигмеи любили поспать, и если так случалось, что закрома их становились полными, то могли себе позволить соснуть до обеда. Причем всей деревней, и включая собак. Эти маленькие тщедушные собачонки из породы двортерьеров так же обожрались вчера дармового угощения, что теперь вместе с хозяевами отсыпались на полный желудок.

Пигмеи почти полностью доверяли охрану деревни четырехлапым друзьям. Несмотря на столь невзрачный вид, они оставались бесстрашными помощниками отчаянных пигмеев. При необходимости умели и дикого вепря загнать в ловушку, и леопарда отпугнуть.

Каких-то особых караульных они не имели, если надвигалась опасность в виде голодного леопарда или обнаглевших обезьян, то собаки легко прогоняли непрошеных гостей. На всякий случай по периметру деревни были отрыты ямы-ловушки с острыми кольями на дне. Так что непрошеный недруг мог легко насадиться и на заостренные палки.

Другое дело враги двуногие. Забравшись в самые непролазные джунгли, подальше от постороннего взгляда, пигмеи оставались вовсе не в безопасности. Соседствовавшие с бала племена лонгов их опекали. Если можно назвать опекой откровенное рабство, в котором пребывали пигмеи.

Лонги – сильный и рослый негроидный народ, разговаривающий на одном из наречий обширной группы племен банту, давно и надежно подчинили себе слабых пигмеев. Бала снабжали лонгов свежим мясом и шкурами диких зверей, взамен получая жалкие, примитивные железные орудия труда и подгнившие фрукты, в основном перезрелые бананы, что в изобилии произрастали на территории их могучих соседей.

Обмен при этом, мягко сказать, происходил не совсем равноценный. Так, за пару центнеров парного мяса окапи и десяток выделанных шкур бородавочников пигмеи получали один небольшой кованный местным кузнецом железный нож, три-четыре металлических наконечника для стрел. А если у ведущего обмен вождя лонгов в тот день присутствовало хорошее настроение, то маленькие люди имели шанс получить еще и связку прокисших бананов. Это при том, что сами негры лет двадцать как не пользовались ни стрелами, ни железными ножами.

Лонги давно столкнулись с европейской цивилизацией, познали все ее прелести, и теперь атрибуты старой жизни – стрелы, копья, луки и прочая – канули в прошлое. Сейчас у них появилось огнестрельное оружие, стальные ножи, одеваться предпочитали в хлопчатобумажные ткани, спать стали на железных и деревянных кроватях. В их жилищах появилось электричество, работающее от бензинового движка, к их поселкам проложили дороги, по которым мог проехать джип и грузовой автомобиль. По ночам лонги слушали транзистор и пили баночное пиво, из жести которого после делали наконечники для стрел бала. Мясо и шкуры продавали перекупщикам за хорошие деньги, что в последнее время в неимоверном количестве появились в тропических лесах. В дорогих городских ресторанах высоко ценится мясо диких животных, а спрос на шкуры экзотических зверей постоянно растет в цене.

Негры ревностно охраняли все подступы к местам проживания пигмеев, постороннему миссионеру или простому искателю приключений путь к ним был заказан. Вот отчего бала никогда не видели белого человека, а все их внешние сношения сводились к одним лишь лонгам. Рослые соседи не желали, чтоб кто-то еще дружил с их маленькими рабами.

Лишив бала возможности общения с внешним миром, негры навязывали свои правила проживания. Помимо шкур и мяса, пигмеи обязаны ловить и доставлять в указанное место диких животных, что за круглую сумму (по местным меркам) заказывали лонгам богатые клиенты из разных мест.

Лонги давно утратили охотничьи навыки и теперь обретались в лени, предаваясь обильному обжорству и самому настоящему разврату, предпочитая переложить самую опасную часть работы по поимке тропических животных на хрупкие пигмейские плечи. Хотя в определенных кругах именно лонги значились как самые отважные и продуктивные охотники за свирепыми хищниками и редкими экземплярами экваториальных животных.

Как поступал заказ на поимку того или иного зверя от богатого заказчика, вождь лонгов посылал к пигмеям гонца с подробным описанием того, кого надлежало изловить. Несчастные пигмеи, бросив все дела, кидались на поиски ненужной им добычи. Иногда это был простодушный окапи, тогда задача облегчалась, не так уж и осторожен этот зебро-жираф. Иногда необходим был редкий вид обезьян или экзотических птиц, что полным-полно водилось в местном дремучем лесу, иногда особого вида змея или приличных размеров крокодил, что так любят видеть богатые люди в своем домашнем зоопарке. Хуже обстояло дело, когда требовалось изловить леопарда или редкую болотную антилопу, у этих чутье будь здоров, и на пушечный выстрел никого не подпустят. Только пигмеям и удается их обмануть и охомутать. И уж самое страшное задание было, когда жестокие лонги приказывали крошечным рабам доставить им свирепого носорога или огромного дикого слона, причем непременно живьем.

Пигмеи – бесстрашные и неутомимые охотники. Обладая очень низким ростом и незначительной физической силой, они способны добыть практически любое животное, что создано творцом и населяет окрестности. Для них слово «невозможно» не существует. Кого они по-настоящему панически боятся, так это твале и других новоделов инопланетных цивилизаций. Не раз поступали заказы на поимку невиданных монстров, но всякий раз бала отвечали категорическим отказом. Ни за какие коврижки они не желали ловить ужасных тварей. Как ни бились лонги, и кнутом, и пряником пробовали, но пигмеи оставались непреклонными.

Существовала еще одна напасть для пигмеев – женский вопрос. Балайские женщины, в отличие от своих мужчин, имели довольно привлекательную наружность, веселый нрав и неутомимы в вопросах любви. Все эти качества весьма высоко ценились не только среди пигмеев, но и у их могущественных соседей. Негры охотно брали в наложницы маленьких женщин.

Редко кто из рослых негритянок изъявлял желание выйти замуж за невзрачного пигмея. Такие случаи известны, но они скорее казуистические, чем систематические. И последние десятилетия, как назло, пигмейки рожали в основном мальчиков. Если пигмей собирался жениться, то он обязан привести в семью будущей жены или свою сестру, или тетю, или племянницу. Совершеннолетие у них наступает в тринадцать лет, поэтому по достижении этого возраста возможен брак. Но принцип баш на баш тут соблюдается весьма и весьма строго. Увел из семьи женщину – взамен приведи другую.

Оттого разводы в пигмейских семьях скорее исключение, чем правило. Хотя пигмейки не прочь увлечься кем-нибудь на стороне. Те женщины, у которых умер или погиб на охоте муж, долго во вдовах не засиживаются. Но в этих случаях брак заключается по усмотрению дамы. Многие так и живут вдовами, благо мужского внимания им не занимать.

На такие шалости соплеменниц пигмеи смотрят сквозь пальцы, хуже обстоит дело, когда их забирают с собой негры. Тогда племя навсегда прощается со своей землячкой, так как дороги назад практически нет. Известны случаи, когда пигмейки сбегали домой, но их всякий раз возвращали к мужу, если тот желал этого. Если нет, то женщина оставалась в племени. Таковы местные традиции, а они незыблемы. Так как пигмеи полностью зависят от рослых «друзей», то условия жизни им диктуют сверху, и в прямом и в переносном смысле.

Так что пигмеи могли, по крайней мере, спать спокойно в хлипких домиках, не боясь, что кто-то посторонний с Большой земли потревожит их сладкий сон. Такая гнусная зависимость не нравилась, но и не расстраивала пигмеев. Им и в голову не могло прийти, что их подло обманывают. Не одно поколение маленьких лесных жителей сосуществовало, таким образом, с более сильными соседями. Сегодня уж никто и не вспомнит, кто первый раз приказал пигмеям принести неграм мясо и шкуры. Скорее всего, какой-то ловкий проныра весьма выгодно для себя облапошил маленьких людей, всучив им за огромные мясные туши жалкий кусок железа.

Как ни странно, пигмеи не умели обрабатывать металл, более того, они и не стремились овладеть этим мастерством. В их племени никогда не было ни кузнеца, ни оружейника. Все, чем они пользовались на охоте, они получали из рук негров. Рослые лонги специально изготавливали маленькие луки и стрелы, предназначенные для низкорослых людей.

Огонь пигмеи тоже получали из рук соседей. Красивые кадры из документальных фильмов о жизни пигмеев, где они ловко путем трения сухой палочкой о специальную дощечку добывают себе огонь, не более чем ловкая инсценировка. Во влажном тропическом климате, где проживают балайцы, ой как непросто отыскать нужный материал. Старики рассказывают, что примерно сто лун назад пигмеи умели извлекать огонь, но с тех пор много воды утекло в Конго, и в племени эти знания стерлись в памяти. Теперь огонь им дают негры. В глиняном горшочке приносят тлеющие угли, которые потом в специальном очаге поддерживают специально приставленные для этих целей дети.

Очаг имеется не в каждом доме, а лишь у главы семьи, там же и готовят пищу, которую после распределяют поровну между всеми членами рода. Корень дерева рона-рона, что растет на холмах возле деревни, способен долго тлеть, не расставаясь с драгоценным жаром долгие часы. Один небольшой корень рона-рона способен почти сутки не гаснуть, мигая раскаленным угольком в темноте очага.

Пигмеи любой ценой стараются сохранить огонь, так как по-другому им его не получить. Случались страшные дни, когда тропические ливни в буквальном смысле смывали пигмеев с лица земли, унося бурными потоками в мутные воды Конго весь незатейливый скарб маленьких людей. У пигмеев в дуплах высоких деревьев на случай таких катаклизмов существует неприкосновенный запас, состоящий из оружия и мелких вещей, необходимых в быту: иголки, рыболовные крючки, запас шкур, посуда и прочая. Но вот пропажа огня для них великое горе. Его в дупло не спрячешь.

Приходится идти на поклон к лонгам за сотни километров по затопленным джунглям и вымаливать для себя огонь. Негры одалживают им «красный цветок», а взамен требуют новых, практически бесплатных услуг. Пигмеи пытались несколько раз взбунтоваться, но ни к чему хорошему это не привело. Рослые лонги ворвались в деревню, тушили все очаги и, забрав заготовленное мясо и шкуры, скрывались. Пришлось бала смирить гордыню и вновь отправиться на поклон к угнетателям.

Спички, подаренные Михаилом пигмеям, произвели настоящий фурор среди маленького народа. Еще бы, теперь они могли не бояться потери огня. Оттого ему отдали в жены сразу двух вдов, самых красивых и знойных девушек. У одной, по имени Хама, муж погиб через два дня после свадьбы около полугода назад. Его затоптал носорог. У второй, Талы, муж умер месяц назад, объевшись корешков травы пас. Ходили слухи, что его отравил седобородый Апомба, в отместку за то, что муж Талы отказался жениться на его хромой дочери, и вместо корешков травы пас подсунул ему так похожих, но весьма ядовитых кореньев уйжурской травы.

Доказать тогда ничего не смогли, да и мало нашлось желающих открыто обвинять Апомбу в чем-то незаконном, так как этот пожилой пигмей слыл очень сильным колдуном и знал дорогу к самому богу Дженги, которому поклоняется любой мало-мальски способный соображать пигмей.

Как бы то ни было, но когда Кремнев явил бала «карманный» огонь и наглядно продемонстрировал, как легко его можно превратить в огромный костер, то пигмейские вдовы тут же возжелали стать наградой чужеземцу. Но переводчик отверг всех, включая и беременных. А по балаанским законам это очень почетная награда. Тут тебе и жена, и ребенок, почти готовый, прямо в дом входят.

Пигмеи посовещались и во время праздника обратили внимание, на кого белый человек чаще всех смотрит. По правде говоря, Михаил чаще смотрел в сторону нового жилища, уж так ему спать в тот момент хотелось, а там, как назло, Хама с Талой отплясывали. Посему постановили, что и быть этим дамам супругами белого воина. А почему две? Так он и сам не маленький.

Такие подробности лейтенант узнал значительно позже, а пока безмятежно учил новый язык и недовольно посматривал на храпящих супружниц.

К двум часам пополудни барышни перестали храпеть, продрали глаза и, белозубо улыбнувшись, уставились на Кремнева, даже не пытаясь прикрыть бросающуюся в глаза наготу.

– Бахавава! Доброе утро! – поприветствовал он девушек на их родном языке и продолжил на балаанском же наречии: – Как спалось?

– Доброе утро, муж наш! Спасибо, замечательно! – ответила за двоих та, что была ближе к выходу. Это оказалась Хама.

От своей подружки пигмейка отличалась более уверенным взглядом и несколько разными молочными железами. Два года назад, когда ей исполнилось шестнадцать, ее отдали замуж за одного из отважных воинов по имени Роль. Через год она родила сына, который любил сосать больше правую грудь, от левой почему-то отказывался. Так у Хамы правая грудь стала чуть больше. Однажды Роль поймал на заказ ягуара и принес его с товарищами в деревню. Ночью ягуар вырвался на свободу, но на прощанье откусил голову сыну охотника, а самому ему вспорол живот одним ударом когтистой лапы. Роль умер на третий день в страшенных мучениях. Так в одночасье Хама потеряла и сына и мужа. Женщина долго, по пигмейским меркам, не могла выйти замуж, все не находилось желающих взять в жены женщину, у которой хищник загрыз семью. Это, по балаанским верованиям, очень плохая примета. Наконец отважился один смелый юноша, и того через два дня после свадьбы растоптал носорог. С тех пор Хама была обречена на безбрачие.

– Я ваш муж? – удивился Кремнев.

– Да, – опять за двоих произнесла разногрудая женщина. – Меня зовут Хама, а ее, – она рукой показала на напарницу, – Тала. Мы теперь твои жены. Как твое имя, чужеземец? И откуда ты знаешь наш язык? Вчера еще ты ничего не говорил. Может, тебя послал Дженги?

«Язык-то не ахти какой сложный, чуть больше пары тысяч слов словарный запас», – подумал он про себя и добавил вслух:

– Зовите меня Михаил, или Миша.

– Ми-ша! Ми-ша! Ха-ха-ха! – по слогам повторили вслед за ним девушки и рассмеялись. – Какое странное имя!

– Такое вот имя! А язык ваш знаю, так как послал меня к вам ваш бог Дженги.

– Сам Дженги? – изумились пигмейки и мигом сели на корточки, прижавшись друг к другу, и затряслись мелкой дрожью. Кремневу видно было невооруженным глазом, что их посетил неподдельный ужас. – Ты правда пришел от самого Дженги? – с трудом раскрывая вибрирующий от мелкой дрожи рот, выдавила из себя Хама.

– Правда, – немного выпятил грудь переводчик, ему нравилось играть роль посланника неизвестного ему Дженги, – а что, не похож?

– Не знаю, – еще больше затряслась бедная девушка, опуская глаза, – у нас никто ни разу не видел белого человека. Рассказывают, что они живут где-то там, далеко-далеко, в больших деревнях, в огромных каменных домах.

– А кто-то из вас видел самого Дженги?

– Нет! Говорят, один Апомба с ним как-то общается. Он уходит на болото и слушает, что говорит ему Дженги, потом передает нам.

– Так, довольно трястись! – улыбнулся переводчик и накрыл трясущиеся тельца теплой шкурой. – Я прибыл вам помочь, а не навредить. А почему вы решили, что мне нужна жена, да еще сразу две?

– Каждому мужчине нужна жена, все вокруг только и говорят, какой ты сильный воин. Ты один убил сразу трех кабанов. Ты большой, а у нас нет больших женщин, поэтому племя решило дать тебе две.

– А почему племя у меня не спросило, хочу ли я этого?

– Как? – Девушки переглянулись между собой. – Ты хочешь сказать, что тебе не нужна жена? Белый человек, если ты меня выгонишь, то я никогда больше не выйду замуж! – взмолилась Хама, заламывая руки и разбрызгивая в стороны слезные градины.

– И меня тоже не выгоняй! – подала голос молчавшая до сих пор Тала.

– Да уж! – по-русски произнес Михаил. – Вот влип-то! И чего с вами делать-то?

– Мы не понимаем, что ты говоришь?

– Живите пока тут! – по-балаански проговорил переводчик и поморщился. – Там видно будет. Кто у вас в деревне самый главный? Кто вождь?

– А самого главного нет, вождя тоже нет! Раз ты живешь на земле Апомбы, то он за тебя и отвечает, – радостно вытерла слезы Хала. – Апомба должен тебе помогать во всех вопросах. Тем более раз ты посланник от самого Дженги!

– А вот про это прошу никому ни слова! Тсс! – Лейтенант прижал к губам палец. – Ни одна живая душа, кроме вас, не должна знать, что я пришел от него.

– Но почему? – недовольно вытянула в трубочку влажные губы Тала.

– Так надо! – резко отрезал Кремнев.

– Тала, наш муж доверяет нам, неужели тебе не ясно? Правда, Ми-ша?

– Правда, правда! Только вот что, мои дорогие женушки, все, что здесь происходит, чтоб ни одна живая душа не узнала! Ясно? А то мигом у меня вылетите на улицу!

– Да, да! Ми-ша! Конечно, раз ты наш муж, то мы ничего про тебя никому не расскажем.

– Я на вас надеюсь! – строгим голосом произнес переводчик. – А почему у нас нет… – Он замялся, подбирая нужные слова.

– Батха? Ты хотел сказать, почему у нас нет батха.

– Батха?

– Ну, когда родственники дарят подарки, после танцуют, едят вкусную пищу и пьют пиво, а после муж и жена идут спать. У нас это называется батха! – пришла на помощь Кремневу проворная Хама.

– У нас это называется свадьба! Так что все без батха решилось?

– Если ты так хочешь, то можно и танцы устроить, и пива наварить. Подарки ты, считай, подарил! Никогда еще у бала не было карманного огня! Это самый большой подарок! Потом ты заготовил много мяса, и, наверное, еще можешь заготовить?

– Могу, если надо. Значит, свадьба-батха не так важна в данной ситуации? Главное, чтоб были муж и жена, жены да подарки, так?

– Так! Но если надо, то и праздник организуем. Но у нас не особо приветствуется батха, если женщина уже была замужем. Я вот два раза побывала, а Тала один пока.

– А если мужчина?

– Что мужчина?

– Если мужчина уже был женат, то свадьбу играют?

– Разумеется! Мужчина может жениться столько раз, сколько захочет, вернее, сколько жен сможет прокормить и сколько женщин сможет вернуть в семью отца невесты. Но на тебя это не распространяется, ты же без семьи.

– Ясно! Это бала меня так наградили за карманный огонь и удачную охоту?

– Да! А тебе двух жен мало? – удивилась Хама. – Хочешь, я поговорю со старшими семей, они подберут тебе еще одну жену?

– Нет, нет! – вскочил Михаил. – Спасибо! Я еще не решил, чего с вами-то делать!

– Ты нас выгонишь? – с тоской в голосе спросила Тала.

– Так, пока оставайтесь, – неопределенно махнул рукой переводчик. – Я подумаю. Сейчас уберитесь тут и приготовьте еду, если вы мои жены.

– Жены, жены! – закивали пигмейки.

– Вот и действуйте, а я пока схожу поищу Апомбу.

– Хорошо, господин наш! – плотоядно ухмыльнулась Хама, чуть поиграв налитыми грудями. – А вечером мы покажем нашему мужу, какие мы в постели. Ты же этого желаешь, любимый?

– Тьфу! – в сердцах сплюнул Михаил, но промолчал. Стараясь не заострять внимание на обнаженных пигмейках, живо оделся, подпоясался оружием, подобрал с пола автомат и, не оглядываясь, вышел на улицу.

Глава 4

Апомбу икать не пришлось, седобородый пигмей сам шел навстречу переводчику в сопровождении странного пигмея. В глаза бросалось то, что спутник седобородого оказался одетым с ног до головы. На голове козырьком кзади напялена ярко-красная, по швам немного рваная бейсболка. На тщедушном тельце болталась на несколько размеров больше грязная желтая футболка с надписью Pepsi Cola, а вместо набедренной повязки пигмей носил клетчатые хлопчатобумажные шорты, так же с чужого плеча, вернее, с чужой… На ногах карлика красовались настоящие, купленные, по всему видно, в магазине «Детский мир» синие потертые с боков кроссовки фирмы Puma.

– Бахав-ва! – первым поприветствовал лесных жителей переводчик, столкнувшись с ними нос к носу на вытоптанной множеством мелких стоп полянке в метрах десяти от своей хижины.

– Бахавава! – ответил удивленный Апомба. – О, чужеземец говорит на языке бала!

– Немного, – скромно признался лейтенант.

– Тогда следует говорить бахавадра! – добрый день! – бесцеремонно встрял в разговор разодетый пигмей. Похоже, он не в первый раз видит белого человека. По крайней мере, того ужаса, сменяемого величайшим удивлением, что Михаил прочитал вчера в глазах маленьких людей, у приодетого не наблюдалось.

– Я учту! – поправил автомат на плече Кремнев и пристально посмотрел в глаза одетого пигмея.

– Учти! – с вызовом ответил коротышка и не отвел взгляда, а, наоборот, принялся сверлить Михаила маленькими злобными глазками. По всему видно, хозяин красной бейсболки не очень-то жаловал белых.

– Уважаемый Баха, – стараясь разрядить создавшуюся нервозность, обратился к нему Апомба, почуяв не очень-то дружелюбный тон спутника, – это и есть тот белый воин, о котором я тебе рассказывал.

– Как ты сюда попал? – неожиданно выплюнул из сморщенного рта вопрос Баха, продолжая сверлить Кремнева испепеляющим взглядом.

– Ногами пришел! А тебе какое дело? – спокойно ответил переводчик, не отводя глаз.

– Это земля лонгов! Никто, кроме бала, не имеет права здесь находиться! – почти выкрикнул человечек в желтой футболке, разбрызгивая по сторонам ядовитую, отдающую желтизной и вонью ни разу не чищенных зубов слюну.

– Уважаемый Баха, он гость! – пытался образумить зарвавшегося пигмея Апомба. – Мы чтим законы гостеприимства. Это я разрешил ему остаться.

– Ты? – Глаза Бахи округлились, и он неожиданно для всех залепил седобородому звонкую пощечину. – Как ты посмел?

– Ну, ты, прыщ! – по-русски в сердцах бросил Михаил, перехватив руку распоясавшегося Бахи, изготовившегося нанести второй удар. – Ты чего тут себе позволяешь, сморчок оборзевший?

– Отпусти! – взвыл карлик.

– Я тебя сейчас во-он туда закину! – пообещал ему Михаил по-балайски, кивнув в сторону подступавшего со всех сторон к поселку глухого леса.

– Отпусти! Больно! – корчился Баха, пытаясь вырвать левое плечо из широкой ладони лейтенанта.

– Чужеземец, отпусти его! – взмолился стоявший рядом Апомба, и переводчик первый раз в жизни увидел, как бледнеют от страха коричневокожие пигмеи.

– Иди отсюда! – расслабил захват лейтенант и оттолкнул от себя ряженого.

Коротышка упал на землю, быстро поднялся и отскочил в сторону.

– Ты еще пожалеешь об этом, белая собака! – заверещал он издалека. – Погоди, дай срок! Я лично стану пытать тебя! Я отрежу тебе мошонку, изжарю и заставлю ее съесть! – не унимался обладатель синих кроссовок, продолжая пятиться назад.

– Ах ты, ж… – Кремнев смачно ругнулся на родном языке, сорвал с плеча АК, одним движением взвел оружие и, почти не целясь, дал короткую очередь в сторону оравшего гадости пигмея.

Раздался грохот произведенных выстрелов, пули с противным визгом выбили возле ног Бахи ровную дорожку, обдав негодяя горячей пылью. Стайки птиц сорвались с веток и взмыли в небо, галдящие невдалеке обезьяны прекратили безобразничать. В наступившей тишине было слышно лишь легкое шуршание, производимое ногами местных жителей, что испуганно повыскакивали из домов и стали собираться неподалеку от Михаила. У разодетого пигмея затряслась нижняя губа, на шортах спереди образовалось мокрое пятно, а между ног заструилась желтоватая жидкость.

– Повтори, что ты сказал, жалкая ящерица! – навел на Баху дымящийся автоматный ствол лейтенант. Он не до конца успел изучить язык бала, поэтому «ящерица» единственное, что пришло ему в голову, чтоб хоть как-то отметить наглеца.

– У-у-у-у! – выл перетрухнувший пигмей. На него стало жалко смотреть. Куда подевалась былая прыть? Сейчас перед деревней предстал жалкий сморщенный человечек с обмоченными штанами, который от страха не мог и слова вымолвить. Лишь мычал и уукал.

Кремнев в тот момент так разозлился, что готов был разорвать этого хорька Баху голыми руками. Ему, офицеру могучей Советской армии, посмел угрожать какой-то жалкий пигмей, притом что он, Михаил, ему ничего плохого не сделал.

– Ах ты, поганец! – по-русски крикнул переводчик и, нажав на спуск, выбил новый фонтанчик пыли у ног злобного карлика.

– У-у-у-у! – еще громче завопил Баха, упал как подкошенный на землю и закрыл свое сморщенное лицо маленькими ладошками.

Остальные пигмеи отхлынули назад за хижины и оттуда с любопытством, перемежающимся с животным страхом, стали глазеть на творящееся. Один Апомба, вжав голову в маленькие плечики, остался стоять на одном месте. Боковым зрением Кремнев отметил, что Хама и Тала также находятся среди наблюдателей. Его «жены» высунули маленькие головки из дверей «их» хижины и зачарованно взирали на переводчика.

– Ну, что с ним прикажете делать? – поставив автомат на предохранитель, поинтересовался лейтенант у Апомбы.

– Не знаю! – честно признался пожилой пигмей. Он настолько растерялся, что откровенно утратил весь шарм пигмейского старейшины. Седобородый впал в ступор, из которого никак не мог выйти.

– Ми-ша! – послышался девичий писк. – Ми-ша! Это очень плохо! – Хама с грустным видом подбежала к переводчику. – Ты обидел человека Нгване!

– А кто у нас Нгване?

– Это вождь лонгов, наших покровителей! Баха пришел с каким-то делом от них, а ты его обидел!

– Вел бы себя ваш Баха нормально, не строил бы из себя пупа земли, ничего бы с ним не случилось. Он, между прочим, первый начал – ударил Апомбу беспричинно!

– Это их дело! Ты не должен был вмешиваться!

– Да?

– Да! Теперь из-за тебя у нас будут огромные неприятности! Тебе надо быстрее уходить отсюда! Скоро придут люди Нгване, и всем тут не поздоровится. Бала, думаю, отделаются штрафом, а тебя просто убьют и скормят крокодилам. Баха правду говорил, что станет тебя пытать. Если лонги тебя поймают, то отдадут на несколько часов Бахе. Он очень жестокий и злой человек. Много пигмеев из-за него пострадало.

– Да, чужеземец, – подключился к разговору взявший себя в руки Апомба, – тебе надо срочно покинуть земли бала.

– О, очнулся! – повернулся к нему беззаботный Кремнев. – Что вы так этого Баху боитесь? Вас много, а он один?

– Мы не Баху боимся, – начал Апомба, – а тех людей, которые его послали к нам. Тебе же Хама рассказала, что за ним стоят Нгвана и его люди. Сам Баха очень дрянной человек. Раньше жил среди нас, но он не любил работать, а предпочитал лежать на боку и жевать сладкий корень травы лгобо. Пока его родители были живы, он ни в чем не знал нужды, а как они умерли, то Бахе пришлось несладко. Охотиться он не умел, коренья и мед не добывал. Замуж никто за него не шел.

– Маменькиным сынком, в общем, был! – подвел итог переводчик.

– Кто? – не понял юмора Апомба.

– Никто! Продолжай! А что, у него родни не было?

– Были две сестры, но их еще давно забрал к себе и сделал наложницами Нгвана. Одним словом, Баха пошел к нему в услужение. Стал на побегушках у вождя лонгов. Теперь он одевается, как они, ест то, что едят негры, молится их богам. Через него мы получаем все приказы и через него ведем торговлю. От его слова много зависит. Мы ему дали самую красивую девушку в жены, а лонги разрешили построить у себя в поселке дом. Он там у них и живет. К нам приходит лишь по поручениям. Теперь ты понимаешь, белый человек, с кем ты нас поссорил?

– Ну, во-первых, ссорился-то с ним я, а не вы. А во-вторых, не пора ли вам от этих лонгов избавиться?

– Мы не должны были без разрешения лонгов тебя у себя поселить. А от лонгов не избавиться.

– А вы пробовали?

– И не раз. Всегда это начинание весьма скверно заканчивалось! Они сильнее нас, у них есть такие же страшные железные палки, как у тебя. Их много, они высокие и ловкие, очень жестокие и не любят, когда им перечат.

– Никто не любит, когда ему перечат, – усмехнулся переводчик.

– Не смейся! – гневно топнула маленькой ножкой Хама, да так, что ее мощные перси еще добрых пару минут тряслись по инерции. – Эти люди побьют всех мужчин, изнасилуют женщин, заберут, что захотят, и заставят добыть то, что им надо, – шкуры, мясо, вкусные коренья. После их прихода мы еще десять лун будем зализывать раны.

– Тем более надо прекратить эти безобразия! – стал серьезным Михаил. – Доколе вы станете терпеть этот гнет?

– Мы много раз поднимали восстания и всякий раз терпели неудачу! – терпеливо повторил Апомба. – Поражения нам дорого обходятся.

– В то время у вас не было меня! – расправил могучие плечи лейтенант.

– Ты тоже сильный, белый воин! – наморщил лоб старик. – Но у тебя одна стреляющая палка, и ты один. А лонгов гораздо больше, чем нас, пигмеев.

– Так, Хама, а ну-ка отойди от нас подальше! – громко скомандовал переводчик девушке.

– Зачем?

– Если ты мне жена, то должна слушать мужа! Или ты мне не жена?

– Жена, жена! – радостно закивала пигмейка.

– Раз ты моя жена, так повинуйся мужу своему! Или у вас так не принято? Муж хозяин в доме?

– Хозяин! – еще больше расцвела Хама. – Если ты мой муж, я тебя слушаюсь во всем, но не забудь об этом ночью, когда мы с Талой придем к тебе на супружеское ложе.

– Опять о своем! Отойди, мне с Апомбой пошептаться надо.

– Убегаю! – радостно сообщила девушка, вприпрыжку бросившись к стоящим метрах в ста односельчанам.

– Апомба, – с серьезным видом подступил Михаил к старому пигмею, – я на самом деле помогу вам избавиться от лонгов. Обещаю, что всякие там Нгване и их прихлебатели навсегда забудут к вам дорогу.

– Разве это возможно? – с недоверием посмотрел седобородый на советского офицера.

– Ты раньше белых людей видел? – начал издалека переводчик.

– Нет! – честно признался пигмей. – Только слышал.

– И что ты такого слышал?

– Что вы живете в больших каменных домах, ездите на железных коробках, летаете на металлических деревьях. Да много чего еще! Что тебя толком-то интересует?

– Этого достаточно! У лонгов это есть? Я имею виду, кроме ружей, у них есть еще что-то необычное? Металлические летающие коробки?

– Нет.

– Так в чем проблема? Выходит, белый человек сильнее черного?

– Не знаю, – с недоверием покосился на Кремнева Апомба. – Наверное сильнее.

– Наверное или сильнее?

– Ты один, а их много! – упрямо повторил седобородый.

– Ну вот что! – выпрямился во весь рост Кремнев. – Я тебе и вам всем докажу, что я сильнее! Но я пришел к вам с миром! С миром отсюда и уйду! А этих, прости господи, лонгов отважу сюда шляться! Помяни мое слово!

– Ох-ох! – покачал головой старый пигмей. – Ты смел, но безрассуден! Я живу довольно много лун на этой земле! На моей памяти бала три раза пытались восстать против лонгов, и все закончилось губительным для нас поражением! Быть беде!

– Ладно, старина, не причитай! Доверься мне!

– Чужестранец, уходи! Уходи, пока цел! Мы выведем тебя на реку Конго, дадим мяса, если хочешь, возьми с собой женщин, но уходи! Сядешь в свой плот и плыви куда глаза глядят, подальше от этого места. До лонгов десять дней пути, Баха очень сердит – дойдет за пять. Те тоже разозлятся, но они не пигмеи, быстро идти не могут. Но за восемь дней вполне доберутся до нас. За это время ты будешь далеко. Тебе надо торопиться!

– Так, все! – Кремнев громко хлопнул ладонью о свое мускулистое бедро, да так, что почти переставший дергаться в корчах Баха опять принялся ухать и судорожно сокращаться, лежа на спине в теплой луже собственной мочи. – Мне это надоело! Лонги, Баха, бежать! Все, я остаюсь! Ты меня раззадорил, теперь я точно не уйду, пока не накостыляю этим зарвавшимся неграм. А ты мне поможешь!

– Чем я тебе смогу помочь? Я мал и слаб! – тонким голосишкой заканючил пигмей.

– Не можешь помочь, так не мешай! – подытожил Михаил. – Хотя стоп! Скажешь всем, что я посланник вашего бога Дженги! Ты же с ним в хороших отношениях?

– Но Дженги черный! – застонал Апомба, осознав, что переводчик настроен куда как решительно.

– Ничего, сообщишь землякам, что Дженги настолько могуч, что повелевает и белыми. Это даже нам на руку будет!

– Но это неправда! – вытаращил глаза седобородый. – Дженги после сильно станет гневаться!

– Переговоры с Дженги я беру на себя!

– Но ты не бог!

– Считай, что я бог! – сурово произнес лейтенант и, отделившись на несколько сантиметров от земли, бесшумно перенесся на пару метров левее совершенно ошалевшего пигмея. Со стороны казалось, что Михаил мелкими шажками быстро перебежал в сторону. Но Апомба отлично видел, что белый человек именно ВОСПАРИЛ над землей. – Этого достаточно?

– О-о! А-а-а! – затянул старик, он снова впал в ступор.

– Эй, Апомба! Але! – Кремнев пощелкал пальцами перед самым носом пигмея. – Апомба, ты меня слышишь?

– Да-а-а! – еле выдавил из себя седобородый.

– Замечательно! Меня послал Дженги?

– Да-а-а! – измученным голосом согласился Апомба.

– Что «да»?

– Тебя послал Дженги помочь бала одолеть негров.

– Правильно! – растянул рот в улыбке лейтенант. – Теперь надо решить, что вот с тем типом делать? – Он кивнул на продолжающегося корчиться Баху.

– Его надо отпустить. Его нельзя убивать, – односложно ответил пигмей.

– Да его и в принципе никто убивать не собирался. Так, пуганул слегка, а он что-то увлекся. Смотрю, все трясется и трясется.

– Он боится тебя, считает, ты отрежешь ему мошонку.

– Почему именно мошонку? Ах да! Он же это мне такую кару непотребную самолично пообещал. Теперь думает, мерзавец, что я таким макаром с ним рассчитываться стану. Ха-ха-ха! А как у вас промеж собой плохих людей называют? Негодяев как дразнят?

– Не понял?

– У нас, например, нехороших соплеменников собакой кличут или там змеей, а у вас? Я его ящерицей обозвал, правильно поступил?

– Плохих людей у нас именуют длаб!

– Длаб, длаб? – Переводчик пощелкал ауофоном, предусмотрительно всунутым в ухо перед прогулкой. «Водяная крыса», – услужливо пискнул прибор. – Отличное название!

– Ты видел длабов?

– Нет, пока не довелось, но отлично представляю, что это за твари! Мордатые такие крысы, со слипшейся шерстью и торчащими впереди заостренной морды длинными противными зубами и гладким, смахивающим на тонкую гадюку хвостом.

– Похоже, – похвалил седобородый. – Это длаб.

– Эй, длаб, чего разлегся? – подошел переводчик к дергающемуся Бахе и склонился над его зареванным грязным лицом. – Долго еще тут из себя придурка изображать собираешься?

Карлик с силой вжался лопатками в грязь и, прижав руки к голове, затих, вытянувшись, как покойник. Частое поверхностное дыхание указывало, что он притворяется.

– Так, если ты сейчас не встанешь и не пойдешь за мной, я тебе точно мошонку отрежу! – громко произнес переводчик и в подтверждение слов обнажил боевой нож.

– Не надо! – в ужасе застонал Баха. – Прошу тебя, белый воин, прости глупого Баху! Не делай того, что задумал! Я тебе еще пригожусь!

– Вставай и пошли! – скривился Кремнев, убирая нож в ножны, покосившись на влажные шорты пигмея. – Да, и не вздумай бежать! Я за тобой не побегу! Вот он в два счета догонит! – Михаил грозно потряс «Калашниковым».

Пигмей ловко встал на ноги, вжав в плечи голову и не глядя по сторонам, послушно поплелся вслед за лейтенантом. Миновав высыпавших из хижин жителей, Кремнев привел пленника к своей хижине. Пропустил того вперед, а пока пигмей проходил вовнутрь, махнул рукой Апомбе.

– Значит, так, я пока с этим длабом по душам потолкую, а ты передай наш разговор остальным жителям деревни. Не весь, разумеется, а ту часть, что касается меня и Дженги. Для чего он меня послал к вам, понял? – Михаил заговорщицки подмигнул седобородому. – И распорядись насчет ужина, что-то кушать захотелось. Праздника не надо, пусть просто мяса пожарят.

– Почему ты называешь меня водяной крысой? – возмутился Баха. – Мне неприятно!

– Ты и есть крыса, может, не совсем водяная, но самая настоящая крыса! И не смей меня перебивать, когда я говорю!

– Простите, хозяин! – согнулся пополам карлик. – Это больше не повторится. Простите! – Он кинулся к переводчику и попытался поцеловать тому руку.

– Быстро же ты меняешь хозяев! – брезгливо отдернул кисть Михаил. – Только учти, я тебе не хозяин.

– Ладно, не убивай меня! У меня дети маленькие! – забормотал Баха, размазывая сопли на своей страшненькой мордашке.

– Не ной! И отойди от меня подальше, воняешь обмоченными штанишками! Сядь вон туда, возле входа, чтоб я хорошо тебя видел! И без фокусов мне! – Кремнев погрозил пигмею пистолетом. – Надеюсь, знаешь, что это?

– Знаю, это пистолет, – по-французски ответил Баха.

– О, да ты говоришь по-французски?

– Немного, лонги общаются с ними, а я им помогаю, пришлось выучить язык белых людей.

– А что, те белые, что ты встречал у лонгов, говорили по-французски?

– Там других просто не бывает. Нгване давно-давно даже учился в Бельгии на инженера, у него оттуда и связи.

– А ты знаешь, кто такой инженер?

– Нет, но так Нгвана рассказывал, а у меня великолепная память.

– Ну, раз у тебя такая превосходная память, то запоминай хорошенько. Я, белый человек, прислан сюда богом Дженги, дабы защитить племя бала от лонгов. Отныне они вашему Нгване не рабы! И пускай забудет сюда дорогу! Так и передай ему!

– Он не поверит! – заерзал Баха, и по лицу его опять покатились липкие грязные слезы.

– А ты сделай так, чтоб он поверил!

– Как? Нгвана не верит ни в черта, ни в дьявола, он вообще безбожник! Он верит в доллар!

– О, тебе и доллар знаком?

– Конечно, я двенадцать лет живу у лонгов. Мне доводилось и в городах бывать, и железную дорогу видел, и самолет, и пароход, и автомобиль. Я и сам давно не верю в Дженги, а уж Нгвана и подавно. Чего это ты замыслил? – встрепенулся пигмей, разглядев сквозь полумрак хижины, как переводчик принялся сбрасывать с себя всю одежду.

– Не торопись, длаб! – многозначительно поднял указательный палец правой кисти переводчик, когда остался в одних трусах. – Сейчас кое-что продемонстрирую. – С этими словами Кремнев оторвался от пола и, воспарив над землей, прямо сквозь крышу, не сдвинув ни одну ветку, спокойно покинул жилище.

– А-а! – вырвалось из груди выпучившего глаза Бахи.

Открыв рот, он завороженно смотрел вверх, туда, где только что исчез переводчик. И вот когда Баха был готов рухнуть от страха в обморок, перед ним, словно из небытия, возник беззаботный лейтенант.

– А-а-а! – замахал руками пигмей и так и замер с открытым наполовину ртом. Много он видел разных штучек у белых людей, но такого еще не встречал.

– На, держи! – Михаил всучил испуганному пигмею свой автомат, передернул затвор и сильным голосом приказал: – Стреляй! Стреляй в меня! Ну?

Лицо карлика исказила злобная гримаса, и он с остервенением нажал на спусковой крючок. Автоматная очередь разрезала напополам теплый тропический вечер, раскаленные пули стремительно покинули вороненый ствол и… веером, словно горох, отскочили от обнаженной груди переводчика и рикошетом ушли в сторону, не нанеся белому человеку и царапины.

Еще и еще раз судорожно нажимала на курок маленькая ручка трясущегося в бессильной злобе сморщенного стрелка. Еще и еще раз пули, достигнув кожного покрова Кремнева, меняли свою траекторию, уходя в «молоко». Вскоре раздался сухой щелчок, и Баха невольно ойкнул, обжегшись об нагревшийся ствол опустошенного автомата.

– Ну что, длаб? Убил меня? Ха-ха-ха! – закатился в приступе наигранного смеха лейтенант. – Что, съел? Дай-ка сюда! – Он грубо вырвал из рук онемевшего пигмея «калані» и живо поменял магазин. – Может, теперь на тебе проверим? – ткнул он неостывшим стволом в мягкий живот собеседника.

– Ай, горячо! – вышел из оцепенения Баха. – Не надо! Я теперь вижу, что ты посланник от Дженги. Я все расскажу неграм. Я постараюсь быть убедительным.

Глава 5

И вот полог хижины белого воина широко распахнулся, и на пороге предстал одетый в военную форму лейтенант Советской армии собственной персоной. Следом за ним, напоминая побитую собаку, плелся унылый и грязный Баха.

– Люди племени бала! – зычно произнес Кремнев. – Вы можете спать спокойно! Теперь вы ни от кого не станете зависеть! С этого дня не надо больше платить дань подлым лонгам и работать на них. Радуйтесь!

– А чему радоваться? – буркнул средних лет пигмей по имени Авал, сплюнув на землю остатки сладкой травы лго-бо, что он тщательно пережевывал перед этим. – Кто теперь станет заботиться о нас? Кто станет давать нам оружие и вкусные бананы? Кто будет защищать нас от непрошеных гостей из большого мира?

Часть пигмеев недовольно загудела, потрясая луками и стрелами, принимая сторону Авала.

– А в чем выражалась эта пресловутая «забота»? – подступил вплотную к недовольному оратору переводчик и сверху вниз пронзил того тяжелым взглядом. – В том, что за огромную кучу шкур диких животных и груды ценного мяса довольно редких зверей, добытых тяжелым и изнуряющим трудом твоих соотечественников, они вам вручали всего пару ржавых ножей и три жестяных наконечника для стрел, изготовленных из пивных банок, да? А вы знаете, что за одну шкуру леопарда можно купить столько наконечников, сколько едва унесут в мешке двое пигмеев?

Авал не отвел глаза, а толпа опять неодобрительно загудела.

– Неправда! – без былого энтузиазма выкрикнул все еще хорохорившийся Авал. – Они давали нам настоящую цену!

– Послушай! – обратился к нему Кремнев, подобрав с земли пару блестящих цилиндров. – Вот из этих стреляных гильз можно изготовить прекрасный наконечник для стрелы. Согласен?

– Да, – кивнул пигмей, – это крепкий металл! Я видел его вчера! Получится великолепная стрела!

– А ты знаешь, что в нашем мире он ничего не стоит?

– Как это? – удивленно разинул рот спорщик.

– А вот так, мы просто-напросто их выбрасываем, они нам не нужны! Это мусор! И жестяные банки, из которых вам делают стрелы, это тот же мусор! И ножи, что делают из колец ненужных железных бочек из-под бензина, не очень-то тянут на качественный товар! Бала, послушайте, вас долгое время обманывали. Негры хитростью заставляли вас работать на себя, забирали все самое лучшее, что у вас есть, включая и ваших женщин, а взамен давали очень мало. Кроме этого, они перекрыли все подходы к вам, чтоб другие народы не имели возможности с вами общаться и вести достойную торговлю. Они скрывали от вас все блага цивилизации, чтоб вы оставались темными и неграмотными. Вы хоть знаете, в какой стране живете? Вот ты знаешь? – Переводчик снова наклонился к Авалу.

– А что такое страна? – вопросом на вопрос ответил сдувшийся возмутитель спокойствия.

– Вот ты даже не знаешь, что такое страна и что живешь на территории государства Заир, а что-то тут пыжишься и пытаешься митинговать. Раз ничего не знаешь, то лучше молчи, а послушай, чего грамотные люди вам скажут! Я пришел дать вам свободу!

– А мы ни от кого не зависим! – раздался еще один недовольный голос с задних рядов. На него тут же зашикали, послышались глухие шлепки, и голос больше не объявлялся.

– Все? Еще есть недовольные? Люди бала, вы не хуже моего знаете, что ваше племя находится в настоящем рабстве у лонгов! Вы тут посовещайтесь, думайте, решайте, а я пока пойду к себе, покемарю. Что-то притомился за последние два часа. – Михаил картинно развернулся и быстрыми шагами, демонстративно бряцая оружием, скрылся в своей хижине.

– Братья, надо довериться чужеземцу! – встав во весь рост, обратился к бывшим согражданам изменщик, отряхивая от кусочков налипшей земли клетчатые шорты. – Он на самом деле тот, кто реально сможет вам помочь!

– А почему ты так считаешь? – первым нарушил нависшую над деревней тишину пигмей по имени Томхом. – Тебе-то какая от этого выгода? Ты там, у лонгов, в почете, ишь как вырядился! На бала-то не очень смахиваешь!

– Я у лонгов, чтоб вы знали, не в почете, а обыкновенный мальчик на побегушках! Мне пятьдесят два года, а мной помыкают, как дворовой собачонкой, всякие сопляки, потому что они выше и сильнее меня! Этот белый необычный человек! Он способен защитить вас! Я знаю, вы не доверяете предателю, и на вашем бы месте поступил точно так же. Но белый воин – ваш шанс! Если вы откажетесь от его помощи, я ничего не скажу Нгване, что тут произошло, но Ми-ша тогда уйдет, а вы останетесь в рабстве у лонгов навсегда. И вам придется поймать тридцать коричневых крокодилов, как они приказали. А вы не хуже меня знаете, что на всю округу таких рептилий не наберется и десятка единиц.

– Скажи, Баха, а почему ты решил принять сторону белого? – вплотную придвинулся к нему Апомба. – Еще утром ты был совсем другого мнения. Объясни людям, что произошло?

– Все очень просто, Апомба, я вдруг вспомнил, что я тоже бала! И еще я точно знаю, что его послал Дженги!

– Дженги? Ты сказал, Дженги? – испуганно произнес Авал.

Толпа стихла, и стало слышно, как учащенно забились маленькие сердца у замерших в напряжении коротышек, что стояли на поляне.

– О да! Люди бала, Ми-шу послал сам Дженги! – поддержал Баху Апомба, вознеся обе маленьких руки к лесу, где, по мнению пигмеев, и проживал их великий бог. – Дженги попросил белого воина избавить нас от влияния лонгов и дать возможность жить так, как мы пожелаем сами!

Еще час ушел на то, чтоб пигмеи пришли наконец к общему знаменателю. Тот факт, что сам Дженги послал к ним Кремнева, сыграл свою роль, и вот последний скептик сдал позиции. Вскоре споры и крики стихли, и слово взял Апомба:

– Ну что, люди бала, все согласны порвать с лонгами и попросить об этом помощи у Миши?

– Да! Да! – донеслось со всех сторон.

– Если кто-то не согласен, то пусть выйдет вперед и открыто скажет нам об этом! – продолжил старый пигмей.

Но таких желающих не нашлось.

– Ми-ша! – постучал краем лука по стенке дома лейтенанта седобородый пигмей. – Ты можешь говорить?

– Да! – Наигранно зевая, переводчик вышел на улицу, набросив на себя, как дождевик, кусок брезента. – Что решили?

– Мы просим тебя о помощи – избавь пигмеев от лонгов! – патетично сообщил Апомба, вытирая с лица струившиеся капли теплого тропического дождика.

– Это решение поддержали все бала?

– Разумеется! Мы все тебя просим! Раз тебя прислал сам Дженги, то победа останется за нами!

– Отлично! Отныне с этой минуты и до тех пор, пока негры не оставят нас в покое, вы должны пообещать мне, что будете во всем слушать меня! Согласны?

– Да, да! – дружно закивали пигмеи. – Мы тебя станем во всем слушать!

Мир в нестройных рядах пигмеев был восстановлен, теперь осталось его закрепить дружественным ужином. За всеми перипетиями сегодняшнего дня Михаилу не удалось должным образом перекусить. Первым поручением и стало для пигмеев приготовление ужина из остатков вчерашних бородавочников.

Сидя под навесом, возле беззаботно потрескивавшего огня, в кругу уплетающих за обе щеки свежепрожаренное мясо коротышек, Кремнев обратил внимание, что куда-то подевался Баха.

– А где Баха? – поинтересовался переводчик у Апомбы, дуя на горячий кусок свинины, что заботливо преподнесла ему вся светившаяся счастьем Хама.

– А не знаю! – отмахнулся седобородый, стараясь разжевать попавшееся ему на зуб сухожилие.

– То есть как «не знаю»? – перестал есть лейтенант. – Он что, ушел?

– Нет, любимый, Баха со всеми кушает бородавочника. Ему просто не хватило места под навесом, – не переставая любоваться новым мужем, кротким голоском сообщила пигмейка.

– Хала, позови его сюда! – попросил Михаил.

– Ты звал меня, о хозяин? – склонился перед ним в глубоком поклоне через минуту маленький Баха, не смея поднять на Кремнева глаз. Он снял свою грязную футболку и мокрые кроссовки и теперь стоял перед переводчиком босой, в одних шортах.

– Это у лонгов принято называть «хозяин»? – презрительно поинтересовался советский офицер.

– Да, хозяин! Лонги требуют, чтоб пигмеи к ним обращались именно так, или еще «месье»!

– Баха, никакой я тебе не хозяин, а брат или товарищ! Ясно?

– Да, большой белый брат, – ответил карлик. – Не обижайся, но ты для нас большой брат. Мы так из уважения тебя между собой прозвали!

– Что ж, я не против! Пускай будет большой брат. Сейчас подойди, присядь рядом, есть серьезный разговор.

Баха с важным видом раздвинул столпившихся под навесом пигмеев и уселся около Кремнева на импровизированный стул из перевернутой кверху дном плетенной из тонких прутьев корзины. Его лицо выражало покорность и значимость одновременно.

– Тебе надлежит завтра рано уйти обратно к лонгам. Сколько тебе потребуется времени, чтобы достичь их поселка?

– Постараюсь за пять дней добраться.

– Отлично, мы дадим тебе в дорогу мяса на пять дней. Апомба, – переводчик покосился на сидевшего неподалеку седобородого пигмея, чутко прислушивавшегося к разговору, – выдайте ему провиант на пять дней!

Старый пигмей согласно кивнул.

– Расскажешь все, что тут узрел, Нгване, в том числе и про то, что меня пуля не берет. Ты раньше видел, как стреляет огнестрельное оружие?

– Конечно, – хмыкнул Баха, – и не раз! Я смотрел, как лонги воевали с агне, своими врагами. Было очень много крови и трупов.

– Отлично! Тогда не жалей красок! Обрисуй этому Нгва-не так, чтоб он навсегда потерял охоту соваться к пигмеям.

– Большой белый товарищ и брат, – скривился Баха, – Нгвана никогда не поверит мне. Он вообще никому не верит. Он привык доверять глазам.

– А ты постарайся!

– Я постараюсь, – без особого энтузиазма ответил пигмей. – Но не уверен в положительном результате.

– Честно сказать, – широко улыбнулся Кремнев, – я и не рассчитываю, что вождь лонгов поверит твоим рассказам о чудо-человеке, способном летать и которого при этом еще не берет ни пуля, ни нож. О, кстати, мы еще нож на мне не опробовали! – Лейтенант вытянул из ножен боевой нож и протянул его Бахе: – Ну-ка исправь мою оплошность! Ударь меня!

– Что ты! – отчаянно замахал руками пигмей. – Как можно!

– Из автомата можно было, а ножом что, слабо?

– Так мы еще тогда не были друзьями, – попытался вяло улыбнуться Баха.

– А сейчас, выходит, друзья? – вскинул удивленно брови Михаил.

– Да! Ты же сам сказал, что теперь ты для нас и брат.

– Логично! Но ударить ножом-то можешь?

– А давай я ударю? – неожиданно предложил Авал, все это время наблюдавший за переводчиком.

– На! Ударь! – спокойно протянул ему нож Кремнев.

Со всех сторон на Авала зашипели недовольные земляки, пытаясь отговорить его от не очень здравой затеи.

– А чего? – ухватил покрепче за рукоятку двумя ручонками боевой нож злобный Авал. – Он же сам просит! – и внезапно нанес рубящий удар по ноге переводчика.

«Вжик!» – тонко свистнула во влажном воздухе каленая сталь и, соприкоснувшись с мускулистым телом офицера, неожиданно для всех, мягко ушла в сторону. «Вжик! Вжик!» – рубанул наотмашь еще несколько раз Кремнева зловредный рубака, но всякий раз, долетев до мощного бедра Михаила, клинок менял траекторию, не причинив ни малейшего вреда хозяину боевого ножа.

– Ну что, бедняга, никак? – с наигранным сочувствием обратился Кремнев к тяжело дышавшему, явно растерявшемуся Авалу. – Мало, видать, мяса кушал? Силенок не хватает?

– Р-р-р! – свирепо зарычал, выпучив маслянистые глаза, карлик и с искаженным жуткой гримасой лицом попытался нанести колющий удар снизу развеселившемуся Михаилу точно в область пупка. В сотой доле миллиметра от живота лейтенанта, куда и был нацелен смертоносный удар, нож упрямо взмыл вверх и ушел вправо в сторону, увлекая за собой незадачливого пигмея. Под дружный хохот ликующей толпы урчащий Авал в соответствии с инерцией нелепо плюхнулся животом в середину лужи, что небольшим грязным озерком разлилась возле самого навеса, после вечернего дождя.

«Бабах!» – издало громкий хлопок упавшее в воду тело незадачливого вояки, и коричневые брызги с ног до головы окатили и его, и ближайших к нему зевак. Пигмей отчаянно забарахтался в липкой жиже, размахивая всеми конечностями, пытаясь вскочить на ноги. Но всякий раз громко шлепался назад под новый взрыв хохота, выписывая ногами замысловатые кренделя, словно новичок, впервые надевший коньки и вышедший на гладкий лед. Тут роль льда играла скользкая грязь, мешавшая торопившемуся принять вертикальное положение карлику удержать равновесие.

– Ладно, поигрался, и будя! – с серьезным видом изрек Михаил и проворно выхватил из цепких рук Авала боевой нож. Тщательно обтер оружие пучком сорванной травы и по-молодецки вложил в ножны. – Одного раза мало, чтоб усвоить, а, брат Авал? Обязательно надо по нескольку раз ножиком помахать?

– Прости, большой брат! – взмолился карлик, оставаясь валяться в грязной жиже. – Бес попутал! Я теперь вижу, что тебя послал сам бог наш Дженги! Прости!

– Давай вставай, а то еще простудишься ненароком! – пытаясь скрыть ядовитую улыбку, велел Кремнев.

– Брат, ты простил меня? – принялся канючить Авал, медленно поднимаясь из лужи, с трудом удерживая равновесие и попутно счищая руками налипшие на тело и конечности толстые пласты грязи.

– Да я и не сердился особо! Я же сам попросил опробовать на мне ножик. Ты с задачей справился. Все, концерт окончен, вставай и иди, живо умойся!

Возбужденные жители леса, с величайшим интересом наблюдавшие картину с нападением на старшего белого брата, теперь в мельчайших подробностях обсуждали неудачную атаку, разбившись на мелкие группы по пять-шесть человек. Ничего подобного никто из пигмеев еще ни разу не видел.

– Все, мои дорогие товарищи бала, сегодняшний праздник завершен, доедайте, допивайте, и по домам. Баха, ты где заночуешь? У кого остановишься? – Вопрос Михаила так и повис в воздухе без ответа. Пигмеи дружно сделали вид, что не расслышали последних слов переводчика. – Баха, где ты заночуешь? – на пару тонов интенсивнее справился лейтенант.

– Я… я… – замялся предатель, растерянно оглядываясь по сторонам, ожидая, что кто-нибудь из земляков все же решится предложить свою помощь. Но пигмеи как ни в чем не бывало продолжали уплетать жареную свинину, запивая ее водой, смешанной с медом диких пчел.

– Хорошо, пойдешь ко мне! – как можно громче объявил Кремнев, оглядев с высоты роста лесных малышей. Но ни один из них не повел и ухом, демонстрируя своим видом, что это их не касается. Лишь лесная красавица Хама, скоропалительная супруга лейтенанта, отделилась от веселящейся толпы и засеменила к своему мужу маленькими торопливыми шажками.

– О, Ми-ша! – взмолилась юная пигмейка. – Пусть Баха ночует в другом месте! Зачем он нам после того, как его так при всех опозорили?

– Что значит «зачем»? Раз его никто не желает видеть у себя в гостях, я приглашаю его к себе на ночь.

– Но он же предатель! – топнула в гневе маленькой ножкой пигмейка. – Ему не место там, где живет посланник Дженги!

– Послушай меня, Хама, очень внимательно послушай и запомни раз и навсегда: здесь я решаю, кто и когда станет у меня ночевать! В своем доме я хозяин! – На последнем слове переводчик сделал особо интенсивный нажим. – Тебе ясно?

– Да, мой господин! – чуть не плача, ответила девушка, едва не до крови прикусив от досады пухлые губки. – Я все поняла!

– Никаких господинов! Ты что, забыла?

– Да, товарищ Ми-ша! – с грустью в голосе исправилась Хама. – А как же мы с Талой станем тебя любить сегодня? Твой гость может все услышать, это не совсем правильно. Он лишний!

– Хама, при чем тут любить?

– Раз ты наш муж, то мы должны спать вместе и… – лукаво взглянула девушка на Михаила снизу вверх.

– Иди готовь постель гостю! – почти выкрикнул Кремнев.

Хама не стала дожидаться второго раза, а бегом припустила к дому, не забывая при этом поигрывать перезревшими ягодицами, зная, что муж обязательно оценит их красоту.

Распрощавшись с пигмеями, Михаил кивком пригласил Баху следовать за ним:

– Завтра, как рассветет, пойдешь назад, к лонгам. Продукты мы тебе выделим. Я тебя немного провожу, есть кое-какие мысли.

– Хорошо, товарищ Миша, – покорно согласился балаец, – надо гораздо раньше выходить, чтоб к полудню быть у ручья Тванг, иначе туда придут на водопой антилопы.

– А при чем тут антилопы?

– Их в это время крокодилы караулят, можно запросто угодить им на обед. Необходимо до прихода антилоп переправиться.

– Ладно, поступай как знаешь.

Так за разговором они и дошли до хижины переводчика. Михаил включил карманный фонарик и пригласил Баху проследовать вовнутрь. Новоиспеченные жены лейтенанта разостлали в дальнем углу жилья на ворохе свежесрезанной травы две шкуры бородавочников, третью приготовили как одеяло. И обе голенькие растянулись сверху, призывно покачивая открытыми бедрами. Для Бахи же сгребли в одну кучу вчерашний мох и в таком виде кинули его возле входа.

– Это что такое? – недовольно повысил голос Кремнев. – Это ваше хваленое балайское гостеприимство? Почему гостю постелили возле двери? Он что, на голом мху спать будет?

– А мы его в гости не приглашали, – за обеих дам недружелюбно ответила Хама. – Пусть довольствуется тем, что есть.

– Ну, знаете! – вскипел Михаил. – Я тогда сплю тут, – он осветил фонариком неприглядную кучу мха, – а гость будет спать на ложе! У меня на родине не принято гостя возле порога укладывать! – С этими словами Кремнев увалил ся на мох и, продолжая светить, указал Бахе на шкуры.

– А что, у тебя на родине принято и жен гостям предлагать вместе с ложем? – взвизгнула Хама и свирепо глянула на оторопевшего пигмея.

– Жен я гостю не предлагаю! – сквозь зубы процедил Кремнев, стараясь погасить в себе вспышку гнева, нарастающую изнутри. Особенно его покоробило слово «жен». Вот так оженили и мнения не спросили. А нужны ему эти жены? Еще и гонор свой выказывают! Второй день за ним числятся, а туда же – зубки надо обязательно продемонстрировать. Ладно, чего с баб-то возьмешь! Но он им сразу укажет, кто в доме хозяин! – Спать гость у входа не будет! А кому порядки мои не по нраву, того здесь силой не держу! Выход тут! – Переводчик перевел свет на травяной полог.

– Товарищ Ми-ша, не беспокойся, мне и на мху нормально спать. В лесу и вовсе на голой земле ночевать приходится, – принялся успокаивать лейтенанта Баха. – Не ругайтесь из-за меня! Я утром уйду. Давайте я на мох лягу?

– Нет! – стоял на своем Кремнев.

Пигмейки молча переглянулись, соскочили и резво перетащили топчан со шкурами к выходу.

– Михаил, позволь? – белозубо испросила разрешения Хама, беря в охапку мох в его ногах.

Переводчик встал на ноги и, продолжая светить фонариком, принялся наблюдать, как девушки дружно перенесли всю кучу мха в дальний угол и застелили ее одной шкурой. После разровняли свое перемещенное ложе, накрыв оставшимися шкурами, возлегли по бокам, призывая лейтенанта уместиться между ними.

– Так хорошо? – лилейным голосом поинтересовалась Тала.

– Нормально, – буркнул Кремнев, протискиваясь между женами.

– А раздеваться наш муж не станет? – вставила свой голос Хама.

– Нет, не станет! Мне вставать рано! Баха, что встал как вкопанный? Ложись!

– Спасибо, спасибо! Я и без шкуры могу! – забормотал сконфузившийся пигмей.

– Укладывайтесь поудобней! – желчно начала говорить Хама. – Ты же наш гость, как можно без шкуры? Правда, Михаил?

– Всем спать! – гаркнул переводчик и отключил фонарь.

В углу было слышно, как Баха завернулся в шкуру, мирно расположился в углу и затих. Вскоре раздался его посвистывающий, переливистый храп. Засыпающий переводчик неожиданно ощутил, как кто-то мягкий и слегка влажный стал целовать ему шею и чьи-то проворные ручки попытались снять с него штаны.

– Что, в пуговицах запутались? – лениво поинтересовался он у девушек, пытающихся в темноте разобраться с незнакомым препятствием.

– А что такое «пуговица»? – переспросила обнявшая его Хама.

– А это то, что вы никак не можете расстегнуть! Я сказал спать! – жестко произнес Кремнев и так ловко обнял пигмеек, прижав их к могучей груди, что сразу лишил их возможности для маневра. – Спать!

Глава 6

Странно, но свою вторую ночь в поселке пигмеев советский офицер Михаил Кремнев провел довольно сносно, если не сказать, что хорошо. Он прекрасно выспался, несмотря на чудовищный храп трех лиц пигмейской национальности.

Сделав обычную утреннюю зарядку, Михаил ходко прогулялся по деревне. Отовсюду, куда ни глянь, разносился переливистый разноголосый храп. Все народонаселение деревни от мала и до велика, включая собак, безмятежно дрыхло самым отчаянным способом, покрывая все жилое пространство наижутчайшим храпом. Ни постов охранения тебе, ни элементарных сторожей или дозорных. Надо срочно прекращать эту расхлябанность, коль встали на тропу войны.

Несмотря на тщательные усилия, доблестно предпринимаемые Кремневым, выйти из поселка удалось не раньше чем через полтора часа. Пока с большим трудом разбудил и привел в себя Баху. Пока достучался до Апомбы, пока нашли провиант, оказалось, что никто его с вечера не удосужился заготовить, и пришлось на скорую руку обжаривать начавшие нехорошо попахивать куски сырого мяса, уже рассвело, и день начал набирать силу. Значительно отстали от графика, что составил в уме лейтенант.

– Ох, Баха, вы, пигмеи, ужасные лодыри и знатные копуши! – возмущенно выговаривал Михаил напарнику, вышагивавшему рядом с ним, приминая мокрую траву тяжелыми берцами, продираясь по едва приметной тропе в диком лесу. – Так бы к вечеру раскачались. Мясо вчера тебе в дорогу никто так и не пожарил, надо было проконтролировать. Оно вонять стало, еще, чего доброго, отравишься.

– Не отравлюсь, мясо, отмытое от крови, может долго храниться. Оно специальной травой габа переложено, та предохраняет от гниения.

– Но воняет же! Вон нюхни!

– Да чувствую я! На нос не жалуюсь! Есть незначительный душок, да и ладно!

К часу дня, как ни спешили путники, они вышли к переправе через ручей Тванг. Тот заболоченный участок суши, окруженный со всех сторон высокими, в рост взрослого европейца, стеблями жесткой коричневой травы, ручьем можно назвать условно. Но к журчащей где-то посередине топи прохладной воде устремлялись обитавшие в округе животные, изнывавшие от жажды. У каждого вида определено время для питья. Сейчас на водопой тянулись антилопы.

Пробив в чаще тропу, они пугливым потоком скакали к живительной влаге. Крокодилам, укрывшимся в хлюпающей тине, было не так-то и легко изловить добычу. При малейшей опасности чуткие животные быстро ретировались.

Приблизившись к ручью, Михаил рассмотрел, что впереди блестит довольно широкий участок взбаламученной водной поверхности.

– Там можно перейти на ту сторону! – указал вперед рукой пигмей.

– А в другом месте?

– Не получится, всюду топь. Ручей вытекает из болота и уходит снова в болото. В этом месте берег относительно твердый, тут и переправляются.

– А болото нельзя обойти другой дорогой?

– На это уйдет два дня, а мне необходимо через пять дней прибыть в поселок лонгов. А не то Нгвана почует неладное и пошлет сюда людей.

– Хорошо, я тебя переправлю тут!

– А как ты меня переправишь? Возле воды наверняка крокодилы притаились.

– Да и шут с ними, с крокодилами. – Кремнев разделся до трусов, надел только пояс, взял в руки автомат. Одежду аккуратно сложил стопочкой в приметном месте. – Давай полезай мне на плечи!

– Что ты задумал? – округлил глаза Баха.

– Переправлю тебя на ту сторону!

Бранясь про себя всеми ему известными ругательствами, пигмей, кряхтя, взгромоздился на широкие плечи лейтенанта. Михаил резко выпрямился, при этом чуть не уронив сидящего на закорках карлика с нехитрыми пожитками, и не спеша направился к переправе. Осторожно раздвигая мощными ногами жесткую траву, Кремнев понемногу приближался к самой воде, утопая по щиколотку в теплой трясине.

До воды оставалось каких-то три-четыре метра, как вдруг из кустов на него молча ринулся двухметровый крокодил и попытался мертвой хваткой вцепиться в правую голень. Клац! Лязгнули огромные зубы ужасной пасти и… не причинив ни малейшего вреда лейтенанту, скользнули по конечности вниз и уткнулись в серо-коричневую грязь.

Ошарашенный крокодил секунду-другую тупо смотрел вслед удаляющемуся человеку и, осознав, что добыча ускользнула в прямом смысле изо рта, освободил морду от тины и повторил атаку. Клац! Снова мимо! Слева на переводчика кинулась еще одна рептилия, но с тем же отрицательным результатом. Теперь два крокодила недоуменно таращились на странного дядьку в семейных трусах, что с такой легкостью улизнул от их смертельных КЛЫКОВ.

– Крокодилы! Вон еще один! – с ужасом прокомментировал пигмей, кивая вперед и как можно крепче обхватив шею офицера.

– Не бойся! – подбадривал Кремнев испугавшегося не на шутку спутника. – Прорвемся!

– А-а-а! – заорал Баха и неожиданно скинул с плеч корзинку и швырнул ее в приближающегося с правой стороны очередного монстра. – На, жри! – дальше судорожно обхватил ручонками голову своей коняшки, окончательно закрывая обзор Михаилу.

– Баха, – переводчик едва отлепил конечности пигмея от лица, – ничего же не видно! Сиди спокойно! Ты зачем крокодилам провиант выкинул?

– A-а! Все равно пропадать! Беги! Может, они отвлекутся!

Но крокодилы проигнорировали предложенное им Бахой угощение и продолжили преследовать напарников.

«Тра-та-та-та!» – вспорола воздух длинная автоматная очередь, и три здоровущих самых наглых крокодила навечно пригвоздились к заросшей высокой травой трясине. Остальные рептилии, пробираемые нахлынувшим на них страхом, бросились врассыпную и разбежались кто куда.

Кремнев пружинистой трусцой, не останавливаясь возле трупов, в два счета преодолел опасное пространство и с ходу ринулся в ручей. Местами вода доходила до пояса, а пигмею, стало быть, по шею. Странно, как они переходили его? Ширина метров десять, но, чтоб утонуть, тем более пигмеям, вполне достаточно.

– Баха, а как ты ручей преодолевал? – поинтересовался Михаил, когда они выбрались на сухое, твердое место и недружелюбная топь осталась позади. – Там мне воды по пояс. А тебе, наверное, с головкой?

– Так там же лодка в кустах спрятана! – ответил трясущийся от страха Баха.

– Лодка? А ты про нее ничего не говорил! Слазь с меня! – приказал севший на землю переводчик. – Понравилось?

– Нормально! – отшутился вставший на ноги пигмей.

– Так почему про лодку ничего мне не сказал? – повторил свой вопрос лейтенант.

– Так ты и не спрашивал, – развел руками Баха.

– Н-да! – почесал затылок Михаил. – Оригинально! А для чего еду крокодилам отдал?

– Я подумал, что они переключатся на нее, а нас пропустят. А почему они не могли тебя укусить?

– А почему от меня пули отскакивают, почему нож скользит? Ну? Вот кто тебя просил?

– Извини! Мне вдруг стало так по-настоящему страшно, что я позабыл про все на свете! У меня до сих пор перед глазами эти щелкающие зубатые пасти стоят.

– Ладно, проехали! Чего с едой делать будем? Надо кого-то тогда подстрелить и пожарить. Только вопрос: кого? Все звери, нормальные звери, после выстрелов поразбежались! Когда они теперь снова на водопой подойдут?

– Товарищ Миша, а ты сможешь от убитого крокодила кусок откромсать?

– Ты ешь крокодилов? – презрительно посмотрел на пигмея советский офицер.

– Ем! Пигмеи все едят! – гордо выпятил вперед субтильную грудную клетку переставший трястись Баха.

Вдохнув полной грудью воздух, как перед прыжком в воду, Кремнев оставил карлика одного на берегу, а сам вернулся назад к ручью. Прошитых автоматными очередями хищников с отвратным чавканьем проворно пожирали выползшие из болота их сородичи-каннибалы. Уложив из автомата одного небольшого, но упитанного крокодила из числа зазевавшихся едоков, Михаил, ловко орудуя боевым ножом, отрезал приличный кусок от еще дергавшегося в предсмертных судорогах зеленоватого тела. Промыл теплое мясо в холодной проточной воде заболоченного ручья, стараясь отмыть мясные волокна от жидкой крови, после вернулся к застывшему от напряжения малышу.

– Годится? – поинтересовался лейтенант, выкладывая перед пигмеем добычу.

– Да, нормально, – через силу выдавил еще толком не пришедший в себя от пережитого Баха.

– Тогда чего застыл? Вперед, собирай дрова, жарить будем! – слегка подтолкнул рукой «заморозившегося» пигмея развеселившийся Кремнев.

Через три часа разомлевший от свеженины Баха старательно заворачивал куски прожаренной крокодилятины в траву габа, предохраняющую на длительное время мясо от порчи. Пока готовилось жаркое, рукастый пигмей наскоро сплел из гибких стеблей местного кустарника что-то наподобие корзинки для грибов, туда и уложили припасы.

– Прощай! – бережно пожал пигмею на прощание руку Михаил, когда закончили трапезничать. Поборов в себе брезгливость, переводчик отважился все же попробовать зажаренного крокодила. По вкусу его мясо напоминало… домашнюю утку.

– До встречи! – весело ответил Баха, поднимая с земли корзинку с едой. – Думаю, скоро увидимся.

– Полагаешь, Нгвана захочет лично испытать силу моего гнева?

– Нгвана никому не верит! Поэтому через две недели ждите у себя гостей!

– Это вряд ли! Как он захочет выступить на пигмеев с отрядом, я встречу негров возле их же поселка.

– Как это? Ты туда полетишь?

– Возможно, – неопределенно произнес Михаил и лихо воспарил над пигмеем. Сделав в воздухе круг метров на двести в развевающихся по ветру семейниках, опустился точно у ног потрясенного Бахи. – Постарайся все же убедить негров не соваться больше к бала!

– Да! Да! – испуганно закивал карлик. – Сделаю все, что в моих силах!

– А ты сейчас, часом, не завалишься спать где-нибудь под кустом? – хитро прищурившись, поинтересовался переводчик.

– Нет, товарищ Миша, мне надо идти! И так сильно задержался.

Проводив взглядом скрывшегося в лесных зарослях малыша, лейтенант перекинул кольцо и, став невидимым, вернулся к оставленной на другом берегу одежде, одним гигантским прыжком перенесшись через ручей. Оставаясь незаметным для окружающих, тем не менее переводчик видел все, что творится вокруг. Крокодилы боязливо повылезали из укрытий и принялись торопливо доедать павших товарищей. Их громкое чавканье отпугнуло мучимых жаждой остальных животных. Тщательно приглядевшись, Михаил усмотрел, как небольшое стадо антилоп с опаской жалось к краю леса, все еще не решаясь приблизиться к водопою.

Подкравшись, тремя меткими выстрелами из АК переводчик обеспечил ужином себя и пигмеев, уложив наповал трех рослых антилоп. Раз взял под свою опеку целую пигмейскую деревню, то надо кормить «подданных». Пока свежевал туши, отмывал их от крови, день стал клониться к закату.

– А, была не была! – решил переводчик и, перебросив кольцо на другой палец, «породил» транспортолет. Ну не тащиться же в деревню, в самом деле, по ночному лесу, под дождем, да еще и с тяжелой добычей. Тем более надо попробовать вызвать на связь Марианну. При воспоминании о девушке кровь прилила к голове, а сердце учащенно забилось.

Открыв транспортолет, Михаил сложил в него мясо и одежду, забрался вовнутрь, закрыл за собой дверь и включил двигатель. Всего несколько дней он не был в его кабине, а показалось, что пронеслась целая вечность. Столько событий за эти дни произошло! Справившись с волнением, переводчик поднял машину в воздух.

Первым делом он решил проверить, как себя ведет Баха. Поднявшись над джунглями, он полетел в том направлении, в котором энергично проследовал взбодрившийся от плотного обеда пигмей. Ничего, вот он, неутомимо вышагивает по мокрым джунглям, спать вроде пока не собирается. Не обманул Баха, движется прямиком к лонгам и успел приличное расстояние отмахать.

Убедившись, что пигмей следует по намеченному маршруту, Кремнев развернул транспортолет и полетел в сторону деревни. Через пять минут он завис над хижинами бала. В поселке, несмотря на моросящий дождик, текла прежняя размеренная жизнь. Женщины хлопотали по хозяйству, дети играли в незамысловатые игры, путаясь у взрослых под ногами. Мужчины собрались у дома Апомбы и что-то бурно обсуждали.

Приглядевшись, Михаил увидел, что в центре толпы стоят его новоиспеченные жены Хама и Тала. Похоже, что им устроили допрос. Обращаются, по крайней мере так кажется издалека, пока довольно любезно. Апомба и пигмей по имени Бакума о чем-то живо рассказывают собравшимся, часто кивая на девушек, подкрепляя слова колоритно выраженной жестикуляцией. Жены же Кремнева, похоже, стоят в напряжении и вяло отбиваются от наседавших соплеменников короткими фразами, поминутно оглядываясь на лес.

«Меня ждут, – понял переводчик, – похоже, у девок проблемы. Ладно, поговорю с Марианной, и надо их идти выручать».

Офицер выбрал высокий холм, покрытый редкой красноватой травой, и посадил на него летательный аппарат. Слегка трясущейся от волнения рукой вызвал на связь Марианну.

– Здравствуй, Миша! – услышал он до боли знакомый голос, а после и увидел на зажегшемся желтоватом экране видеотелефона любимый лик. – Что-то случилось?

– Здравствуй, Марианна. Ничего не случилось! А что, так просто нельзя пообщаться? Я, может быть, соскучился?

– Может быть или соскучился? – шумно вздохнула девушка.

– Соскучился! Сильно! – радостно крикнул Кремнев.

– Я тоже! – призналась инопланетянка.

Михаил и не заметил, как за разговором пролетел целый час. Он никак не мог оторваться от экрана. Всего несколько дней прошло, как они расстались, а им обоим казалось, что не виделись почти вечность. Диалог ничего серьезного не носил. Они просто любовались друг другом и говорили приятные сердцу слова. Первой очнулась Марианна:

– Ой, Миша, у меня же дела! Заболталась тут с тобой! Надо отключаться!

– Марианна, подожди! Еще пять минут!

– Ну, только пять!

– А ты знаешь, меня пигмеи женили! Аж две жены выделили!

– Поздравляю! Это у них в крови! Повезло тебе! – ничуть не изменившимся голосом ответила барайка.

– Ты не ревнуешь?

– Мне такое чувство незнакомо!

– Вот как? Выходит, тебе все равно, что я живу под одной крышей с чужими женщинами, сплю с ними? – напрягся Михаил.

– Мне не все равно, но что я могу сделать? Это же необходимо для дела. Ты не должен провалить задание Мастера. Надо, чтоб пигмеи поверили тебе, тогда ты сможешь их освободить от рабства.

– Одно твое слово – и я выгоню этих «жен»!

– Миша, не дури! Это твое испытание, от того, как ты с ним справишься, зависит твоя дальнейшая судьба. Если провалишь его, то мы, может статься, никогда больше не встретимся!

– Почему? При чем тут пигмеи и мы с тобой?

– Миша, я не могу тебе всего открыть, сам постарайся все понять. Пигмеи – это твой пропуск в наш мир. Если ты сейчас победишь, то наше руководство будет тебе доверять и тебя не спишут в запас. Больше ничего не скажу. И заруби себе на носу: если провалишь задание, то ты потеряешь наше расположение. Не капризничай, выполняй задание! Ты уверенно все начал, доведи теперь до логического конца!

– Кого это «наше»?

– Все, – девушка послала Михаилу воздушный поцелуй, – и так много лишнего наговорила.

– Погоди! Еще пять минут не прошло!

– У тебя две минуты.

– Марианна, то есть ты считаешь, что если в интересах дела я должен сожительствовать с пигмейским женщинами, то это нормально? И ты не будешь против?

Марианна молча кивнула.

– А лично я был бы ой как против, если ты стала бы в интересах дела сожительствовать с каким-нибудь мужиком! – с гневом выкрикнул Михаил. – Я против таких дел!

– Все, Михаил! Все, не блажи! Я отключаюсь. Мы сейчас не будем ЭТО обсуждать.

– А когда? Когда мы обсудим наши отношения?

– Товарищ Кремнев, – тон инопланетянки принял официальный металлический оттенок, – я вам ничего не обещала, и по пустякам не нужно эксплуатировать транспортолет, – и, несколько смягчившись, добавила: – Миша, выполни ты это задание! Выполни любой ценой! Если получится, то через два дня выйди на связь. Буду ждать!

Кремнев открыл рот, но экран погас, и переводчик погрузился в темноту. На улице совсем стемнело. Снаружи моросил мелкий противный дождь, в кабине транспортолета лишь слабые синеватые огни на приборах подавали признаки жизни. Пора возвращаться в поселок.

Глава 7

Выгрузив на землю мясо антилоп, Михаил свернул транспортолет, убедился, что его никто не видит, облачился в форму и надел обувь. Нарубив длинных жердей из росшего повсюду похожего на нашу иву кустарника и связав их между собой крепкой веревкой, переводчик соорудил примитивную волокушу. Сверху уложил завернутые в собственные шкуры туши антилоп и волоком потащил добычу к поселку, оставляя за собой заметный след на примятой траве. Благо идти было не так далеко.

Первым Кремнева учуяли проснувшиеся собаки, они с дружным лаем бросились на переводчика, но, признав в нем своего, завиляли хвостами и, довольные, принялись обнюхивать охотничьи трофеи. В одночасье вокруг переводчика образовалась толпа из улюлюкающих и приплясывающих пигмеев.

– Ми-ша! Ми-ша! – послышался истошный женский голос, пытающийся перекричать людской гул. – Это я, Хама! Миша!

– Ми-ша! Это я, Тала! – донесся еще один надрывный крик.

– Так, внимание! Товарищи пигмеи! – Переводчик попытался остановить нарастающий шум, вызванный бурной радостью по поводу удачной охоты лейтенанта. «Бах! Бах!» – Он выстрелил два раза в воздух из пистолета. Толпа замерла, и пигмеи настороженно подняли головы с лицами, на которых еще не успели сойти счастливые улыбки. – Товарищи, это свежее мясо! Вчерашнее отдайте собакам! Где Апомба?

– Я здесь! – спешил к нему седобородый балаец.

– Ми-ша! Ми-ша! – следом за ним гуськом торопились заплаканные жены.

– Апомба, это свежее мясо! Пожарьте и накормите людей! А что ты такой суровый? – обратился к старику Михаил, взглянув на каменное лицо запыхавшегося балайца. – Что произошло?

– Он считает, что ты убежал вместе с Бахой, – едва сдерживая слезы, выпалила подбежавшая следом Хама.

– Да! Апомба сказал, что ты бросил пигмеев и вместе с Бахой ушел к лонгам! – подтвердила зареванная Тала, протиснувшись сквозь строй человеческих тел, плотной стеной окруживших Кремнева.

– Что за бред? – возмутился Кремнев. – Кому такое в голову могло прийти?

– Вот ему! – ткнула пальцем в мающегося одышкой Апомбу Тала.

– Да, он! – подтвердила ее слова утирающая с лица слезы Хама. – Этот старый сморчок говорит, что мы тебя как жены не устраиваем, поэтому ты, мол, и ушел к лонгам.

– Да, – гневно топнула маленькой ногой Тала, – он всем теперь рассказывает, что мы тебе в постели не угодили! Будто он при этом присутствовал!

– Апомба, это правда? – опешил переводчик.

– Правда, правда! – повысила голос Хама. – Он еще предлагал нам отправиться на твои поиски. Орал, чтоб нас дикие звери съели, если мы тебя не обнаружим.

– Апомба, ну? Что молчишь? – Михаил покосился на пигмея. – Что происходит? Что на тебя нашло?

– А что я должен думать, если Баха ушел, а тебя весь день нет! – неожиданно взорвался седобородый. – Никто не знает, где ты! Вот мы и подумали, что тебе Хама и Тала не угодили! Ты обиделся и покинул нас!

– Не мы, а ты так подумал! – поправил его Бакума, отделившись от толпы. – Товарищ Миша, этот старый пенек так и сказал, мол, жены плохо обращались с посланником Дженги, он и отвернулся от нас. Ушел помогать лонгам.

– Так и сказал? – переспросил Михаил.

– Да, так и сказал! – ответил Бакума.

– Как же так, Апомба? – вперился в него взглядом Кремнев. – Я же утром, когда уходил с Бахой, предупредил, что провожу его до ручья Тванг, а после пойду поохочусь, без добычи не вернусь. Ты что, забыл?

– Не помню! – растерянно произнес Апомба. – Я разве утром тебя видел?

– От ты старый склеротик! Утром я к тебе с Бахой домой зашел! Ты еще указал, где мясо бородавочника спрятано, там, под навесом! Ну, вспомнил?

– Не помню! Я спал!

– Ну ты даешь!

– A-а, так, значит, Ми-ша предупредил тебя, что он вернется? – взвилась Хама и набросилась на старого пигмея с кулаками.

Ее поддержала Тала, которая с искаженным гневом лицом принялась ожесточенно молотить закрывшего руками голову Апомбу маленькими кулачками по голой спине.

Неизвестно, чем бы закончилась эта экзекуция, но тут старому пигмею на помощь пришел Михаил. Он буквально оторвал маленьких фурий от своей жертвы и оттащил их далеко в сторону.

– Достаточно! Вы что, с ума посходили? – едва сдерживал переводчик разошедшихся не на шутку жен.

– Пусти! – ревели разъяренные женщины. – Он полдня нас пугал, что крокодилам скормит! Пусти!

Лейтенант проводил Апомбу до его хижины и вернулся к себе в дом. Там его с нетерпением ждали заботливые жены. Девушки поменяли на полу траву, нарвали для лежанки свежего, пахнущего почему-то лавандой лесного мха и, не скрывая радости, захлопали в ладоши, когда Михаил втиснулся вовнутрь.

– Это мы траву рысс добавили, для запаха, – приподнято сообщила Хама, заметив, что переводчик остановился возле лежака и принюхался. – Тала специально на озеро Мгвене сбегала и нарвала ее. Рысс там хорошо растет!

– Молодцы! – скупо похвалил Кремнев, укладываясь поудобней на лежак. – А в нашем доме вода есть, чтоб умыться с дороги?

– Конечно, милый! – защебетала Тала. – Мы собираем дождевую воду. Хочешь, я озерной принесу?

– Не надо. Давай какая есть!

Девушки выскочили на улицу и вдвоем принесли довольно объемный коричневый кувшин с широким горлом, доверху наполненный прозрачной водой. Тут же нашелся и деревянный ковшик.

– Разреши, я тебе полью! – улыбнулась Хама.

– Что, прямо здесь? В доме? Пошли на улицу!

– Какие у тебя крупные, сильные руки! – восхищенно произнесла Хама, поливая Михаилу на руки. – Какие мощные мышцы! Разреши, я помою тебе ноги?

– Я сам! – отрезал Кремнев, снимая штаны.

После душа Хама подала ему настоящее хлопчатобумажное полотенце.

– Откуда? – поинтересовался переводчик у балайки. – Вы что, их сами шьете?

– Зачем? Вымениваем у лонгов. Они нам дают за мясо все, что попросим. А что ты думаешь, раз пигмеи без одежды ходят, то не умываются никогда?

– Ничего плохого я про пигмеев и не думал, – спокойно пояснил Михаил.

– Ми-ша, вот, пожалуйста, твой ужин! – с поклоном подала еду Хама.

– А здесь медовая вода! – вторила ей Тала, протягивая выпуклый сосуд из уже знакомого ему коричневого материала.

– Спасибо, и вы присаживайтесь со мной! – поблагодарил Кремнев, включая фонарик.

– У нас так не принято, – возразили девушки. – Сначала мужчины едят, а после женщины. Что останется, подбирают.

– Так у нас все по-новому будет! Сели быстро рядом и давайте есть!

Пигмейкам два раза повторять не пришлось, не успел Михаил прожевать и первый кусок, как деревянное блюдо уже наполовину опустело. Пока жены пережевывали пищу и их рты были заняты, переводчик воспользовался наступившей тишиной и включил в слуховом проходе ауофон. Надо же совмещать полезное с приятным, пока едят, выучит десяток новых балайских слов.

Ужин прошел в относительно предрасполагающей атмосфере и тишине. После приема пищи девушки прибрались в хижине. Тала выскочила на улицу и протерла об мокрую траву деревянное блюдо и глиняные кружки. Тут переводчик удосужился рассмотреть, из чего же сделан сосуд для воды. Оказалось, из гигантской тыквы. Здесь, в Африке, это самый распространенный способ хранить жидкость. Из тыквы выскребают все «внутренности», оставляя одни стенки, затем особым способом сушат, и все, сосуд готов.

Третью ночь в поселке балайцев Кремнев вспоминал после с особой теплотой, в тот раз он стал настоящим мужем сразу для двух влюбившихся в него пигмеек.

Утром Михаил первый раз за все это время проспал. Открыл глаза, «Командирские» часы, подаренные инопланетянами, показывали девять часов утра. Ай-ай-ай! Опоздал с подъемом на целых два часа! Как можно от кого-то чего-то требовать, когда сам расхлябан? Распустился, товарищ лейтенант! Аккуратно, чтоб не разбудить девушек, переводчик выбрался из малинника. Странно, а что так необычно в доме? Он прислушался. Точно, жены-то не храпят, мирно посапывают, пуская во сне пузыри, но не храпят. Вот в чем секрет! Не хочешь, чтоб они храпели, то надобно… Ясно!

Зарядка, обтирание мокрым полотенцем, обход деревни. Все по плану. Так, снова все дрыхнут без задних ног. Три дня, как не ходили на охоту. Если так дело и дальше пойдет, то балайцы и вовсе обленятся и станут покрываться жиром. Михаил прихватил автомат и зашел в дом к Шкобе.

В доме у нового знакомого обстановка ничем не отличалась от остальных пигмейских жилищ. На застеленном свежей травой полу вповалку спали люди. Дети отдельно, взрослые отдельно. Причем и мужчины и женщины спали вместе, на первый взгляд как попало, едва прикрывшись какими-то шкурами и тряпьем. В дальнем углу стояла примитивная кухонная утварь, на стенах висело оружие. Михаил не стал вдаваться в подробности, кто с кем спит, а, отыскав глазами Шкобу, пощекотал того за пятку.

– Ха-ха-ха! – захихикал пигмей и открыл глаза. – Кто здесь?

– Шкоба, это Ми-ша, выйди на улицу, дело есть!

– Что случилось? – выполз из дома заспанный пигмей.

– Пошли на охоту. Тут неподалеку озеро есть, Мгвене, там должны сейчас бородавочники находиться.

– А ты откуда знаешь?

– Знаю! Давай подбери человек двадцать крепких парней, возьмите ножи, лук и копья и живо двигайте за мной!

Охота прошла на редкость благополучно. Через пять часов уставшие, но веселые охотники внесли в поселок деревянные волокуши с десятью тушами освежеванных бородавочников. Радости маленьких людей не было предела! Не жизнь наступила, а сплошной праздник! Каждый день свежее мясо! И как этот белый брат узнал, где кабаны прячутся?

На все вопросы Михаил посмеивался и ссылался на Дженги. Пигмеи безоговорочно повиновались лейтенанту. Его авторитет взлетел на недосягаемую высоту. Эти маленькие люди, оказалось, вовсе не умели сердиться. Словно дети в песочнице, они ругались между собой, иногда даже отвешивали друг другу тумаки, но через час весело хохотали и обнимались самым любезным образом. На них невозможно было сердиться. Удивительно, как в такой среде мог появиться предатель Баха? Или в семье не без урода?

В разгар разделки свинины к руководившему процессом Михаилу с видом побитой собаки подошел его недоброжелатель Авал.

– Товарищ Миша, – не поднимая головы, пробормотал карлик, – я хочу извиниться перед тобой.

– За что? Про историю с ножом забудь, тогда я сам просил тебя опробовать силу стального клинка.

– Нет, про то мы давно забыли. Я про другое.

– А что еще? – насупился переводчик, отмечая, как потихоньку вокруг стали собираться люди. Балайцы отличались чрезмерным любопытством, которое даже и не пытались скрывать от Кремнева.

– Я усомнился, что тебя послал наш бог Дженги.

– Вот как? Я же тебе продемонстрировал свою силу!

– Это ничего не значило. Черти, что живут в болоте и озерах, тоже неуязвимы. Их нельзя убить ни копьем, ни ножом, ничем!

– И что заставило тебя усомниться?

– То, что ты способен летать!

– Так я же демонстрировал способность подниматься в воздух, этого мало?

– Черти тоже могут высоко прыгать из болота и доставать зазевавшихся на берегу людей. – Авал поднял голову и, сверкнув глазами, посмотрел на переводчика. – Но черти не умеют долго летать. Я изучил вчерашние следы.

– Что за следы? – удивился Кремнев.

– Ты вчера принес в деревню убитых антилоп, а я утром пошел по твоим следам проверить.

– Что проверить, Авал? Зачем ты что-то проверяешь?

– Я… я… – зашмыгал носом пигмей, – я усомнился в тебе. Следы от твоей волокуши вели в лес и там, на полянке, обрывались. Выходит, что ты прилетел вместе с антилопами. Так как там других следов я не обнаружил, а эти антилопы ходят на водопой к ручью Тванг, то получается, что ты их добыл там. После по воздуху добрался до поселка и, срубив волокуши, вышел к нам. Я не понимаю, почему ты прямо в деревню не приземлился, другу бога видней, где садиться, но теперь я точно знаю, что ты не черт.

– Почему? – нахмурил лоб лейтенант.

– Черти не умеют долго летать, и они не приходят со стороны леса! Прости меня, белый брат! Извини, что усомнился в тебе, товарищ Миша! – Пигмей бухнулся возле Кремнева и схватил его за ноги.

Толпа довольно загудела.

– Встань! Встань немедленно! – Переводчик одним рывком поднял плачущего малыша на ноги. – Я не сержусь на тебя!

– Правда? – размазывая слезы по щекам, спросил Авал.

– Правда, правда! Я тебя прощаю! – во всеуслышание возвестил Кремнев и погладил пигмея по голове, как гладят детей.

– Товарищ Миша, я больше не стану в тебе сомневаться! – улыбнулся довольный Авал и вприпрыжку побежал в сторону дома.

– Товарищи пигмеи! – Михаил снова в индейском приветствии приложил правую руку к груди. – Хорошо, что вы верите мне! Сейчас надо закончить разделывать мясо, а после нам нужно поговорить о дальнейшей жизни. Я предлагаю, чтоб всем не толпиться, от каждой семьи избрать по одному представителю и собраться возле моего дома. Есть другие предложения?

– Нет! Хорошо! – послышались довольные голоса.

Кремнев засучил рукава и, вытащив боевой нож, принялся нарезать свиные туши на порции. Женщины едва успевали заворачивать отрезанные куски в траву габа, а мужчины относить в деревенский амбар, расположенный неподалеку.

Обычно амбар был пуст, только в особо удачные дни, когда везло на охоте, в него складывали излишки мяса и хранились кое-какие деликатесы. Высоко на жерди подвешивали добычу, чтоб грызуны и собаки не могли уничтожить еду. Сегодня жердей не хватило, пришлось Михаилу нарубить новых.

– Если так дело пойдет, надо новый амбар строить! – высказал вслух мысли сияющий Апомба. – Столько мяса у нас давно не было! Лет двадцать назад мы добыли слона, вот был праздник! А сейчас слоны откочевали на юг, и у нас мяса хватает на один раз покушать после охоты.

– Это дело поправимое! Амбар построить не проблема! Я вам другое что-то хочу предложить! – загадочно улыбнулся переводчик и внимательно посмотрел на Апомбу и других пигмеев, прислушавшихся к их разговору.

– Что? Что ты нам хочешь предложить? – насторожился старый балаец.

– Через час подходи к моему дому на собрание, там я вам все скажу!

Глава 8

Как задумал переводчик, не вышло. Пигмеи выбрали от каждой семьи по представителю, но на собрание пришло все население поселка, включая детей и собак. Казалось, яблоку негде упасть от собравшихся людей, как говорится, явка стопроцентная. Те, что оказались поближе к дому лейтенанта, уселись прямо на голую землю, дальние ряды остались стоять, вытянув шеи, напирая на передних. Дождавшись тишины, Михаил открыл собрание.

– Товарищи балайцы! – Кремнев встал во весь рост возле стены своей хижины, чтоб и задние ряды имели возможность не только видеть, но и хорошо слышать его. – Я собрал вас для того, чтоб предложить переселиться в другое место!

– Чего? Как переселиться? Куда? – Пигмеи недовольно зашумели.

– Куда нам переселяться? – выступил вперед Апомба. – Бала всегда жили в этих местах, возле озера Тванг. Тут мой отец жил, и дед, и прадед, мы тут с незапамятных времен обитаем. Зачем нам переселяться?

– Кто еще так думает, поднимите правую руку вверх! – предложил Михаил.

Большинство пигмеев вытянули над головой правую руку, кто-то, видимо перепутав, поднял левую.

– А теперь послушайте меня, что я вам скажу! Так дальше жить нельзя! Из поколения в поколение у вас происходит одно и то же: охота, еда, размножение! Все! Надо с этим кончать! Пора строить новую жизнь! Сами не желаете, так подумайте о детях!

– Нас все устраивает! Зачем нам что-то менять! К чему? – недовольно неслось со всех сторон.

– Тихо! – возвысил голос переводчик. – Дайте я сначала выскажусь, уж после начнете прения! Что это за жизнь? Вы даже не можете добывать огонь, не умеете обрабатывать металл, сажать овощи, тряпки и те у соседей меняете на шкуры и мясо по явно завышенной, спекулятивной цене. Пора самим все это производить! А я вам в этом окажу посильную помощь!

– Бала никогда не обрабатывали металл и не сажали овощи! Мы – охотники и собиратели меда и кореньев! – опять выступил вперед Апомба. – Тем более огонь ты нам дал!

– И надолго вам хватит коробка спичек? Ну, растянете на год, возможно, на два, а после что? Снова бежать к лонгам за триста верст за горшочком углей?

– А что, люди? – вдруг подал голос до этого молчавший в углу Шкоба. – Товарищ Миша правильно говорит! Другие народы вон все имеют и красивую одежду, и надежное оружие, и вкусную еду, а еще совсем недавно лонги были такие же, как мы, охотились с луком и стрелами и заворачивались в шкуры.

– Глупости это! – поморщился седобородый пигмей. – Лонги продались другим неграм, их Дженги накажет. Пигмеи ни при каких обстоятельствах не должны смешиваться с другими народами. Наша сила в изолированности! Так мы сумеем выжить!

– А я и не предлагаю вам с кем-то смешиваться! Я предлагаю уйти в другое, более удобное место и начать развиваться.

– Мы должны жить так, как жили всегда! – топнул ногой Апомба.

– Нет! Я послан сюда Дженги, чтоб увести вас в другое место! И точка! Я так решил! Все, собрание окончено! – Михаил демонстративно отвернулся и скрылся в дверях дома.

Понемногу толпа рассосалась, вечерний дождь окончательно разогнал разбушевавшихся пигмеев. Пора было жарить мясо, и народ в предвкушении ужина перешел под навес, где назначенные Кремневым люди занимались приготовлением пищи. Один Апомба нерешительно толкался возле хижины Михаила и, похоже, не торопился уходить. Наконец он не выдержал и попытался проникнуть вовнутрь.

– Куда прешь, старый пень! – набросилась на него Хама, грудью ставшая на его пути. – Не видишь, белый брат спит?

– Не вижу, – огрызнулся седобородый, – на дворе стало темно, а мои глаза плохо видят.

– Утром тогда приходи, как станет светло! – поддержала подругу Тала, преградив проход старику.

– Мне необходимо срочно поговорить с посланником Дженги, сегодня! Сейчас! – стоял на своем пигмей.

– Пусть подойдет! – лениво подал с ложа голос переводчик. – Апомба, проходи, не стесняйся!

– Товарищ Миша, мне не нравится затея с переселением, – начал первым разговор старик. – Пигмеи не должны покидать лес.

– Успокойся, Апомба, вас из леса никто выводить и не собирается. Речь идет лишь о переносе деревни в другое место и налаживании иной, лучшей жизни. Если тебе наплевать на себя, подумай о ваших детях! Что они видят? Они абсолютно не развиваются, остаются точно такими ограниченными, как их отцы и деды.

– Но так всегда было! – развел руки пигмей. – Что с этим поделаешь?

– Неправда! – воскликнул переводчик. – И ты, старый хитрец, об этом знаешь! Ваш язык!

– Что язык? – вздрогнул пигмей.

– Балайский язык не похож ни на один из известных мне языков.

– И что, – пожал плечами Апомба, – что ты хочешь этим сказать?

– То, что ваш язык очень древний, он имеет огромный запас слов, у вас очень богатая лексика. Подозреваю, что и письменность у вас существует, но известно об этом не всем, а одним избранным. Ведь так, старик? Ты же избранный? Ты многого недоговариваешь! Я давно тебя раскусил! Пора сделать признание!

– Какое признание? О чем ты? Все, мне пора идти, завтра продолжим! – неожиданно, словно ошпаренный кипятком, соскочил Апомба и ринулся к выходу.

– Стой! – Кремнев проворно схватил его за руку и сжал его запястья крепкими пальцами. – Что это ты так засуетился? Я твердо верю в то, что в племени есть человек, который знает свое прошлое. Который знает всю правду о пигмеях, об их внеземном происхождении! И этот человек ты, Апомба!

– О чем ты? Я не понимаю, что ты несешь? – пытался вырваться из стального захвата балаец.

– Не трепыхайся! Сядь и спокойно поговорим! А вы, – Кремнев повернулся к насторожившимся женам, – ноги в руки и вперед на улицу! Принесите ужин, и на старика захватите! Да, и, пока я не прикажу, в дом не входить! И не подслушивать! Стойте подальше от дома, чтоб я вас хорошо видел!

Девушки не стали дожидаться дублирования команды, а стремглав бросились вон из хижины. Переводчик бережно усадил Апомбу рядом с собой на шкуры и ослабил захват.

– Я слушаю! Теперь мы совершенно одни и нас никто не подслушивает!

– Кто ты? – спросил пигмей.

– Я товарищ бога Дженги!

– Я сейчас уйду, если не прекратишь валять дурака. Тебя прислали барайцы?

– Кто? – оторопел лейтенант.

– Люди с планеты Бара. Я все знаю. Ты, верно, вычислил меня. Я и есть хранитель древних знаний балайцев. Давай сбросим маски и покажем другу другу истинное лицо.

– Ты все знаешь? – сглотнул выделившуюся не ко времени слюну Михаил. – Ты знаешь о существовании подземного мира?

– Разумеется. И про то, как погибла наша прапланета, и про то, что происходит внутри Земли, и кто такие твале и мокеле-мбембе, и как тебе удается летать и становиться неуязвимым для пуль и ножа. Я лично знаком с Мастером. И это я попросил его прислать тебя к нам.

– Но зачем?

– Людям периодически необходимо являть чудо! Им нужно напоминать о богах, иначе они совсем от рук отобьются. Ты спросил вчера, сколько мне лет? Ха-ха-ха! Может, мне два миллиона лет! А Дженги – это я! Я привел свой народ на Землю!

– Но почему? Ты что, два миллиона лет сидишь в этих болотах?

– Нет, ха-ха-ха! Всего триста лет. Но тебя это не касается!

– А почему вы на таком примитивном уровне развития? И почему Мастер меня не предупредил о твоей персоне?

– Я не могу ответить на все твои вопросы. Да, пигмеи на сегодняшний день находятся на самом низком и примитивном уровне развития, сейчас! Это правда! О, зрел бы ты нас в период нашего могущества! Да, это пока в прошлом! Тех балайцев нет в живых. Главное – я сохранил генофонд нашей нации. Кроме нашего племени, существуют и еще пигмеи, здесь, в Африке, но у них еще хуже обстоят дела. Их язык скуден, а мозг атрофировался настолько, что я с трудом признаю в них соплеменников. Нам нужно выжить и продержаться в этих тропиках еще какое-то время.

– А потом вас что, эвакуируют на другую планету?

– Возможно. Основное – это сохранить имеющийся генофонд. Это секретная информация, и Мастер ее не мог доверить никому.

– Но я же узнал.

– Да, ты оказался способным малым. Мастер в тебе не ошибся. Ничего страшного, ты же никому не расскажешь?

– Нет! Но для чего вы мне подсунули этих, с позволения сказать, жен? Да еще двух сразу? В браке могут быть и дети.

– Для этого и подсунули, как ты выражаешься! А двух, чтоб наверняка новая жизнь зародилась! Ха-ха-ха!

– Вы что, хотите, чтоб я навечно тут остался? Обзавелся семьей, воспитывал детишек, бегал по лесам голый с копьем и весело улюлюкал, постепенно деградируя?

– Нет, что ты, никто не говорит, что ты останешься в джунглях навсегда! Выполнишь задание и вернешься в свой мир.

– Да? А дети? С ними как быть?

– А что дети? Твои дети – это наша забота.

– Но это будут не чистокровные балайцы.

– Не переживай, это будут дети Дженги! Бога Дженги! У них отличное будущее, их заберут и воспитают барайцы. Гордись, если у тебя родятся дети от пигмейских женщин, – им уготована замечательная судьба.

– Все вы рассчитали! А меня почему-то не спросили?

– А у тебя есть выбор? Я много лет играю роль деревенского старика-маразматика, и ничего!

– И что, никто не заподозрил, почему ты так долго живешь?

– А кому подозревать? Я пережил не одно поколение балайцев. Никто уж и не помнит, сколько мне на самом деле лет. Я же вечный!

– А остальные?

– К сожалению, нет! Наши люди с трудом доживают до шестидесяти лет в среднем. Такими качествами наделен один я. Для этого нам и нужны твои потомки. Мне нужны помощники, а твои дети смогут жить вечно. У балайцев заблокирован ген продолжительности жизни, кроме меня, и в этих условиях его невозможно разблокировать. Дальше продолжать?

– A-а, и если у меня будет потомство, то из них создадут сверхлюдей? И они смогут жить долго?

– Я тебе этого не говорил, – поднес к губам указательный палец старик. – Тсс! Все, отношения между собой выяснили, теперь мы знаем, кто есть кто. Пора решить вопрос об идее переселения пигмеев – я лично категорически против! Слышишь, лейтенант, категорически!

– О, ты даже в курсе, в каком я звании. А разыгрывал тут из себя валенка!

– Кого разыгрывал? – перекривился пигмей.

– Простачка тупого! Почему ты против?

– Не задавай неумных вопросов! У меня тут портал выхода на инопланетян.

– А в другом месте его нельзя организовать?

– Не пробовал! Тут триста лет с гаком общаюсь с барайцами и подземным сообществом, куда мне прикажете переезжать?

– Апомба, кстати, а как твое настоящее имя?

– Называй так, как есть!

– Хорошо, пускай будет Апомба! Апомба, ты толкуешь о благополучии народа, а сейчас ты ведешь себя так, словно законченный эгоист. «У меня в этом месте портал связи с инопланетянами, поэтому не сдвинусь с места!» А остальным-то соплеменникам каково? Сюда скоро придут лонги и всех вас уничтожат, ну кроме тебя! Ты же у нас вечный! Или порталом воспользуешься, чтоб улизнуть?

– Когда мы прилетели на Землю, нас было почти миллион балайцев, а теперь и тысячи не наберется, это вместе с теми, кто от нас давно откололся и живет в других местах, забыв родной язык. Ты представляешь, Кремнев, миллион и тысяча? Я их привел сюда, и я увезу их с Земли, чего бы мне это ни стоило!

– Так вот, если хочешь сохранить свой народ, давай перейдем в другое место?

– Нет! Ты эту кашу заварил, тебе и карты в руки, но без переезда! Разберись с лонгами! Выполни задание! – сжав зубы, процедил Апомба.

– Подожди! Ты предлагаешь, чтоб я в целях спасения одного народа уничтожил другой?

– Я этого не предлагал!

– Как не предлагал? Ты же сказал – разберись! А как я могу с тупыми неграми разобраться? Что, думаешь, они поверят брехуну Бахе? Да меньше чем через две недели сюда прибудет толпа бесчинствующих негров, вооруженных автоматами, и вас всех положат!

– Не положат!

– Как не положат?

– А ты для чего?

– Апомба или как там тебя?

– Апомба, – спокойно напомнил пигмей.

– Апомба, предлагаю компромисс! Мы переселяем пигмеев, но недалеко! И место сменим, и от твоего портала недалеко. Договорились?

– Нет, не договорились! Если недалеко, то зачем все затевать? А если далеко, то как мне до портала добраться?

– Так, все! Мне это надоело! Сколько можно одно и то же талдычить? Иди домой и готовься к переселению! Разговор окончен! Вон мои дорогие женушки уже заждались! – недовольно бросил Михаил, кивнув в сторону маячивших невдалеке пигмеек.

– Так, погоди! Минуточку, как это готовься, я против переселения!

– Да и ладно! Ты против, а я послан самим богом Дженги в помощь балайскому народу! Так что ты в пролете! Ужинать с нами будешь?

– Дженги – это я! Я! – стукнул себя в грудь маленьким кулаком Апомба.

– А ты докажи это пигмеям! Ты – Апомба, ополоумевший старик! А я – посланник бога! И все об этом знают! Ужинать будешь, второй раз спрашиваю?

– Да погоди ты с мясом! Михаил, ты пойми, нельзя переезжать! Здесь портал рядом!

– Все! Если кушать с нами отказываешься, то спокойной ночи! Не смею задерживать! Девочки, заносите ужин, ваш муж проголодался! – не обращая никакого больше внимания на седобородого старика, крикнул переводчик пигмейкам, переминавшимся с ноги на ногу метрах в пяти от входа.

– Это неправильно! Завтра мы вернемся к этому разговору еще раз! – буркнул на прощание Апомба и, не глядя на счастливых балаек, выскользнул в ночную темноту.

– Что-то вы так долго разговоры разговаривали, что все мясо остыло! – недовольно вытянув губы трубочкой, промурлыкала Хама.

– Да, что-то, дорогой наш муж Ми-ша, ты с этим Апомбой увлекся, – поддакнула Тала.

– Ну, дела у нас! Дела, знаете, девочки, мужские! – слегка приобнял женушек задумчивый лейтенант.

– Какие у тебя дела с этим старым пнем? – фыркнула Хама. – Он же уже ничего не соображает.

– А ему сколько лет? Говорят, девяносто?

– Может быть. Ты кушай, милый, кушай! – улыбнулась Тала, подавая блюдо с жареным мясом.

– Так и вы давайте присоединяйтесь! – пододвинул ужин к женам Михаил. – Налетай!

– Спасибо, пока ты с этим Апомбой беседовал, мы немного попробовали! Ты не сердишься?

– Нет, конечно! Хотите – кушайте еще!

– Нет, нам для другого надо силы поберечь, – балайки загадочно переглянулись между собой, – а то на полный желудок не так здорово ЭТИМ заниматься.

В эту ночь пигмейские жены советского лейтенанта ни разу не всхрапнули. Их сон, как и сон самого Михаила Кремнева, оставался заслуженно крепким.

Глава 9

Вто утро жители деревни проснулись достаточно рано, по-пигмейски, часов этак в десять. Всем обитателям не давала покоя новость о предстоящем переселении. Кремнев к этому часу успел произвести традиционную зарядку, совершить обход деревни и позавтракать в обществе Апомбы.

Старый пигмей любезно пригласил его на завтрак, перехватив по дороге.

– Ну что, Михаил, не передумал переселяться? – как бы невзначай поинтересовался старик, подавая переводчику вчерашнее холодное мясо и какие-то лепешки, приготовленные путем растирания неких корешков, смешанных с водой и запеченных на огне, заменяющие у пигмеев хлеб.

– С чего вдруг? А ты думал, я шучу? – хмыкнул Кремнев, беззастенчиво отправляя в рот грубое жаркое. – Апомба, вопрос с переездом решен окончательно и бесповоротно, и не надо делать круглые глаза, и уж тем более не вставляй палки в колеса. Теперь необходимо определиться с местом, куда переселяться. У тебя есть варианты?

– Послушай, лейтенант, нельзя переселяться! Нельзя трогаться с места! Прямо сейчас выйди на связь с Марианной. Свяжешься с ней?

Кремнев, не удосужив деда ответом, быстро вышел из дома и направился в противоположную сторону, в сторону леса. Зайдя в чащу, упал на землю и отполз в траву. Выждал двадцать минут. Нет, хвоста не привел за собой, похоже, его никто не пасет. Выбрал свободную от деревьев полянку, развернул транспортолет, забрался в кабину и поставил машину под солнечные лучи – пускай заряжается, а сам набрал Марианну.

– Здравствуй, Михаил! – отозвался экран знакомым голосом. Инопланетянка сегодня была ой как хороша. Вообще-то она всегда выглядит замечательно, но сегодня просто сразила своей красотой. Как ей идет этот обтягивающий красный комбинезон! Все это Кремнев и передал девушке на словах, дополнив посланием воздушного поцелуя. – Ох, Кремнев, ты неисправим! – покраснела барайка, слившись лицом с одеждой.

– Марианна, я так скучаю по тебе, – пропел переводчик. – Когда же я тебя снова увижу?

– Не знаю, дорогой! Не ведаю когда! – Поболтав о пустяках, девушка неожиданно сделала серьезное лицо и строго сказала: – Михаил, не удивляйся, но с тобой хотят поговорить!

На экране возник… Мастер собственной персоной.

– Добрый день, товарищ Миша! – радушно улыбнулся бараец. – Все хорошо?

– Здравствуйте, Мастер! – побледнел Михаил. – Рад вас видеть. Спасибо, все замечательно! Готовлюсь выполнить поставленную вами задачу! Оттачиваю детали!

– Молодец! Молодец! Мы не ошиблись в тебе! Только вот с переселением пигмеев придется повременить.

– Как повременить? У меня процесс запущен, люди готовятся! Дело за малым!

– Все! Забудь! Не надо никакого переселения! Просто разберись с лонгами! Сделай так, чтоб они навсегда забыли дорогу к пигмеям. Тогда станем считать, что ты справился с заданием! Понял?

– Да, Мастер. А как мне разобраться с лонгами? Перестрелять их всех, что ли?

– Михаил, на месте сориентируешься. Когда они там, по твоим расчетам, должны выступить в карательную экспедицию против пигмеев? Через две недели?

– Через одиннадцать, возможно, двенадцать дней, – поникшим голосом сообщил переводчик. – Я их планирую через две недели в джунглях встретить, потолковать.

– Вот и потолкуй! На месте и определишься! Только негры чтоб больше к пигмеям ни ногой! Усек?

– Так точно, Мастер!

– Ну и молодец! Там тебя никто не обижает? Хотя такого обидь! Вычислил, значит, Апомбу?

– Вычислил, – криво ухмыльнулся лейтенант.

– Да, стареет Апомба, стареет. Если вопросов нет, то прощай! И с Марианной долго не болтайте по пустякам! Строго по делу, не засоряй служебный канал! Бывай здоров!

– Что, старый маразматик Апомба на меня наябедничал? – прищурившись, спросил у девушки Михаил, когда Мастер исчез с экрана.

– Почему наябедничал? Он доложил руководству обстановку, грядут большие перемены, тут все под контролем высокого начальства. Работа у него такая.

– Да все равно, как ни назови, выходит все одно – стучит!

– Что значит «стучит»?

– А то и значит – доносит!

– Зря ты так! Апомба, наоборот, очень хорошо о тебе отзывался, характеризовал тебя в отчетах с положительной стороны! И зря ты его в маразматики записал! У него с памятью все замечательно!

– Ясно! – вздохнул переводчик. – А ты тоже о наших разговорах отчеты строчишь? – неожиданно зло спросил Кремнев и прищурился.

– Дурак! – бросила Марианна, закусив от обиды губу. – Если ты и дальше в таком тоне будешь со мной общаться, то следующий сеанс связи проведешь с Глотом. Надеюсь, его не успел еще позабыть?

– Марианна, прости меня! Извини, пожалуйста! Нашло что-то на меня! Никак не привыкну к тому, что я под колпаком! Что все мои действия сразу становятся вам известны! Прости, сорвался! Больше не повторится, просто сильно по тебе скучаю!

– Хорошо, но чтоб в последний раз! – сменила гнев на милость красавица. – А насчет того, что ты находишься под колпаком, а чего ты еще ожидал?

– Ладно, проехали. Выходит, от того, как я разберусь с лонгами, зависит и моя дальнейшая судьба?

– Да, ты правильно понял.

– А ты как посоветуешь?

– Миша, извини, но я тут тебе не советчица! Ты сам должен принять верное решение, и чтоб оно понравилось Мастеру и тем, кто за ним стоит. Единственное, что я могу тебе сообщить, – это то, что на этом твое испытание практически завершится. Все, дорогой, мне пора! Выходи на связь через два дня и продумай, как ты поступишь с лонгами!

В деревню расстроенный Михаил вернулся перед самым вечерним дождем. Пигмеи по-прежнему продолжали спорить, куда же следует переселиться. Несколько разбитых физиономий красноречиво свидетельствовали о том, что к единому мнению так и не пришли. К огромному удивлению переводчика, весть об отмене переселения не вызвала ожидаемого протеста. Видимо, пигмеи так за день наорались, что такой поворот событий примирил спорящих.

После оглашения вердикта Кремнев поплелся домой, а балайцы еще немного потолкались на площади и тоже разошлись по хижинам.

– Мудрое решение! – с серьезным видом поздравил его Апомба, давно поджидавший Михаила возле самых дверей. – Теперь готовься к встрече с лонгами.

Переводчик не стал дискутировать со стариком, а молча проследовал вовнутрь. Не обращая внимания на жен, не умываясь и отказавшись от ужина, лейтенант завалился на топчан, отвернулся к стене, накрылся с головой шкурой бородавочника, давая понять, чтоб сегодня его не беспокоили.

Опечаленные Хама и Тала все поняли без слов, легли рядом, укрывшись одной шкурой на двоих. Однако в эту ночь девушки превзошли сами себя – храпели так, что окружающим казалось, что где-то рядом с хижиной беспрерывно рычит пантера, а то и две.

Кремнев, по обыкновению, поднялся рано – усиленная зарядка, обтирание холодной водой, завтрак вчерашним жареным мясом, заботливо оставленный ему любящими женами. За ночь так и не отошел душой. Внутри все кипело и клокотало, он мысленно форсировал реки и болота, пробираясь вместе с пигмеями к новому месту жительства. А тут отбой вышел! Только настроился, а тут такой облом!

Хорошенько поразмыслив, Михаил пришел к выводу, что виной накатившей хандры – вынужденное бездействие. Его кипучая натура пребывала в унылом состоянии из-за творческого простоя. Он и дня не мог усидеть без дела, а тут в царстве лежебок и вовсе раскис от безделья. Размеренная жизнь пигмеев его откровенно тяготила. Если малыши и могли спать до обеда, то для него это целая трагедия.

Пора заняться окультуриванием спартанского быта. А начать решил с сооружения душа. По его проекту пигмеи выстроили небольшой сарайчик высотой чуть больше самого лейтенанта. Пигмейские мастерицы сплели из прутьев огромную бутыль, литров на сто емкостью, но без дна. Михаил ее обмазал изнутри красной глиной, высушил на солнце, получился какой-никакой, а сосуд. Определил его на крышу сарая носиком вниз. Сюда при помощи той же глины приспособил из полых деревянных трубочек слив на предмет обычного деревенского умывальника. Только вместо груза пришпандорил автоматный патрон.

Ночной тропический дождь импровизированную емкость заполняет до краев, дневное солнце нагревает – и все, можно мыться! Дергай аккуратно за сосок и наслаждайся живительной влагой, соблюдай гигиену!

Вопреки ожиданиям новинка не нашла сторонников среди аборигенов. Пигмеи ох как не любили мыться. Одни жены Кремнева, поначалу скрепя сердце, а после с охоткой, посещали душевую. Он им поставил условие, что грязных в дом не пустит. Пришлось мыться, а после и сами втянулись, да так, что пришлось второй бак мастерить.

Но остальные жители остерегались душевой, предпочитая по старинке из ковшика плескаться у порога. Правда, мыться приходилось Кремневу по ночам, на ощупь. Так как пигмеи все норовили подглядеть, как там большой брат без одежды выглядит. Никаких сил не хватало их отгонять. Одно слово – пигмеи!

После Кремнев велел прокопать канавки для стока воды, чтоб в поселке стало сухо и дождевая вода уходила в лес. Вырубил из подходящих стволов деревянные лопаты, наметил фронт работ, и… дальше пришлось самому все и выкапывать. Вроде стараются пигмеи, все, как он учил, работают, а тут хрясь, и нет шанцевого инструмента.

Каждый день Михаил находил себе занятие, не забывая и про новых друзей. Но на самом деле от пигмеев толку было мало. Чему-то их обучить не хватало терпения, проще все сделать самому. Прокапывая канаву, он обнаружил старинный бронзовый котел ведра на два. Откуда он там взялся, уж никто и не помнит. Лишь Апомба пояснил, что пару веков назад пигмеи что-то в нем варили. А после обленились и перешли на жареное.

Кремнев заставил пигмеев отдраить от двухсотлетней грязи котел и лично сварил из мяса бородавочников подобие супа, добавив в него съедобные корешки и травы. Вырезал из мягкого дерева десяток ложек, настрогал тарелок, но затея опять провалилась. Привыкшим к жареной пище пигмеям сварганенная похлебка не очень понравилась. Так, для вида поковырялись в тарелках, чтоб белого брата не обидеть. А как он отвернулся, выловили все мясо и просто сожрали его, вылив оставшийся бульон собакам.

Так за работой Михаил поостыл, подобрел, и жены его больше не пугали окружающих ужасающим храпом. Незаметно пронеслось две недели.

– Товарищ Миша, – в начале февраля 1992 года, по земному летоисчислению, рано утром подошел к делающему зарядку переводчику, встревоженный Апомба, – ты не забыл, какое сегодня число?

– А что, пора? – с полуслова понял седобородого Михаил.

– Давно пора! Я думал, тебе не надо напоминать!

– А может, лонги отказались от карательной экспедиции? Бывают же чудеса?

– Нет, чуда в данном случае не произошло. По моим данным, их отряд, численностью около ста человек, вооруженный до зубов огнестрельным оружием, два дня назад вышел в нашу сторону.

– Баха ведет?

– Баха! – подтвердил кивком старик. – Он их ведет длинной дорогой, но через десять дней, возможно, будут здесь. Где их перехватишь?

– А где увижу! Отправляюсь прямо сейчас!

– Не рано?

– В самый раз! Рекламировать свой поход не стану. Если задержусь, то скажешь людям, что белый брат ушел на охоту.

– Тебе помощники нужны?

– А куда я их посажу?

– Завяжешь глаза и в транспортолет запихнешь, туда человек десять пигмеев смело поместится.

– Ой, зачем мне эти проблемы? Один справлюсь! Пойду оружие заберу – и полетел. Все, прощаться не будем! Жди с победой!

– Удачи! От того, как пойдет дело, зависит судьба нашего народа! Если ты заставишь лонгов отказаться от притязаний на пигмеев бала, то у нас появится шанс вернуться на Родину. Не спрашивай почему, так надо!

Уже сидя в кабине транспортолета, Михаил еще раз открыл мешок и убедился, что ничего не забыл. Так, патроны взял, гранаты на месте, пистолет и автомат вычищены до зеркального блеска и тщательно смазаны. Ну, с Богом!

Кремнев уверенно набрал на экране электронную карту местности, ввел слово «лонги» и, дождавшись ответа, увеличил масштаб. Теперь он четко представлял, в каком направлении следует искать врагов пигмеев. Плавно ведя машину над малахитовым ковром джунглей, через полтора часа лейтенант завис над растянувшимся между деревьями военным отрядом. Сверху каратели напоминали извивавшуюся среди зеленых зарослей гигантскую змею цвета хаки. В такой цвет была выкрашена форма негров.

«Интересно, – думал Михаил, рассматривая с высоты пятидесяти метров двигающихся внизу ничего не подозревающих головорезов, – куда это они так снарядились? Почти у каждого либо автомат, либо винтовка, у многих еще и пистолет сбоку болтается. Это они так против вооруженных лишь луком и стрелами пигмеев воевать вздумали? Бесстрашные люди, истинные герои, вот про таких в народе и сказывают: „Они всемером одного не боятся!“ Еще у всех за плечами пустые мешки припасены, похоже, рассчитывают с богатой добычей назад вернуться. Хотят заставить несчастных пигмеев им дорогих шкур заготовить. Ну, погодите, гады!»

Нападать незамедлительно на вооруженных до зубов негров Михаил отказался. Не в страхе дело, а надо попытаться избежать кровопролития. Надо дать шанс ожесточенным лонгам сохранить свою жизнь, как-никак – тоже люди. До наступления темноты еще есть около двух часов, вот-вот отряд должен встать где-то на ночевку.

Прикинув с воздуха, где бы он лично разместил на ночь лагерь, возглавляя военную группировку в данной ситуации, Кремнев устремил транспортолет именно в ту сторону. Идеальней места для ночевки и не сыскать. Огромная поляна с невысокой травой, место сухое, невдалеке журчит ручей с чистой, прозрачной водой, до леса почти километр, если кто и сунется, то сразу станет заметен как на ладони. Есть место для маневра и отрытия окопов, если что коснись. Установив машину с краю поляны, он, откинувшись в кресле, принялся ждать появления бандитов.

Но переводчик сильно просчитался. Нгвана не вышел на поляну, а оставил головорезов ночевать в мокром, удушливом лесу. Парочка бандитов сунулась было на поляну, покрутились там минут пять и скрылись назад в чащу. Вскоре из джунглей потянуло сизым дымком.

Странная у них логика, рассуждал Михаил: расположиться, сбившись в одну большую кучу между тремя, пускай пятью, огромными деревьями. Теперь при желании весь отряд лонгов можно было уничтожить в считаные минуты.

Добрая сотня крепких парней, разместив между коленей оружие, тесно прижались друг к другу, образовав почти правильной формы круг. Поглощали консервы, смеялись, курили, пили что-то из традиционных тыквенных фляжек, и ни один из них даже не глянул по сторонам. Две связки гранат, кинутых в середину этой безмозглой толпы, в считаные секунды превратили бы их в груду кровавых лохмотьев.

Первый раз за всю свою шестилетнюю военную карьеру Кремнев наблюдал такой странный военный лагерь. Если б лонги таким макаром расположились на поляне и на них бы напал противник, то хоть оставалось бы значительное пространство для отхода, а так сейчас они представляли собой обычное пушечное мясо – стреляй не хочу! Негры даже не выставили элементарного боевого охранения. Пожрав и справив тут же нужду, так и увалились спать прямо на сырой земле, постелив под голову заплечные мешки.

Лишь небольшая группа негров в количестве пяти человек шумной толпой отделилась от остальной компании и, раскинув что-то наподобие шатра метрах в ста от основного лагеря, принялась что-то негромко обсуждать внутри, на незнакомом лейтенанту языке.

Выждав, когда ночь окончательно поглотит окрестности, Кремнев вылез из кабины, свернул аппарат и, надев на глаза очки с прибором ночного видения, осторожно отправился на разведку, стараясь не бряцать оружием.

В груди приятно разошелся знакомый огонек, а лицо занялось пунцовыми пятнами, прилив адреналина заметно взбодрил Михаила. Давненько он не ходил по тылам врага, уж успел истосковаться.

Такой более дурацкой разведки он и не припомнил. Куда этим неграм до афганских моджахедов! У тех, бывало, через посты и мышь не проскочит. А эти привыкли воевать с детьми, бегающими с голыми пятками по лесу, и оттого беззаботно спят, не думая о возможной атаке. Да точно не ожидают нападения, похоже, рассказ Бахи про белого защитника пигмеев их не совсем не впечатлил. Ну что ж, а напрасно!

Тихо перешагивая через тела посапывающих негров, Кремнев вплотную приблизился к шатру. На всякий случай он перевелся в невидимый режим. Под брезентовым навесом мерцал тусклый свет. Три негра залезли в армейские спальные мешки и мирно почивали в дальнем углу. Возле входа лежал связанный маленький человек на левом боку. В центре на раскладном стуле сидел огромный мускулистый негр в камуфляже и неторопливо настраивал небольшой, работающий от батареек радиоприемник. Небрежно так, словно у себя дома, покручивал колесико на приборной доске сигарообразными пальцами, пытаясь поймать нужную волну. Возле него валялись сваленные в одну кучу автоматы Калашникова.

Приглядевшись, Михаил опознал в связанном человеке пигмея Баху, проводника негров. Смотри-ка, не доверяют что-то карлику, боятся, что удерет, на привязи держат. Хотя он рассказывал, что его жена и дети у них в заложниках остались, разве этого мало? Странно все это, ладно, некогда рассуждать, пора действовать.

Переводчик бесшумным вихрем влетел в шатер и сильным ударом ладони рубанул любителя радио точно у основания черепа. Подхватил на руки обмякшее тело и неслышно вынес на улицу. Тяжелый, стервец! Вот отъелся на дармовых харчах! Следом вытащил на воздух скрюченного Баху. Отволок обоих подальше от лагеря и вырвал изо рта пигмея кляп.

– Привет, Баха! Узнал? – поинтересовался лейтенант, склонившись над чуть живым балайцем.

– Кто здесь? – испуганно произнес карлик, щуря глазные щели, пытаясь разглядеть собеседника.

– От черт! – чертыхнулся Кремнев, отключив режим невидимки. – Забыл совсем, что ты меня не видишь! Так лучше? – спросил он, подсветив свое лицо фонариком.

– Ой! Это ты, товарищ Миша!

– Я, я! А кто ж еще?

– Не знаю, у Нгване много врагов, он последнее время совсем озверел, чуть что не так, то сразу стреляет или пытает! Его многие люди в округе ненавидят!

– Это он? – ткнул Михаил носком берца в распластанное на земле тело без признаков жизни.

– Да! Это Нгвана! Убей его! Всех убей! – неожиданно заскрежетал зубами Баха. – Чего ты ждешь?

– Я не воюю с лежачими, а тем более он без сознания. Я солдат, а не палач!

– Убей! – Пигмей беззвучно заплакал, вздрагивая маленьким тельцем. – Он пытал меня и грозился моих детей убить! Он не человек! Он животное!

– Ладно, ты! – погладил по голове карлика переводчик и одним движением боевого ножа перерезал связывающие его веревки. – Все нормально! Прорвемся!

– Ы-ы-ы! – застонал поверженный гигант.

– Давай бери его за ноги, и понесли подальше отсюда! – скомандовал советский офицер. – Держи крепче, он нам живой нужен.

Пока переносили Нгване подальше в джунгли, Баха вкратце поведал лейтенанту, что ему пришлось пережить за эти последние две недели. Добрался до дома он почти без происшествий, если не считать, что по дороге его чуть не растоптал попавшийся навстречу бешеный носорог. Благо пигмей успел вовремя вскарабкаться на ближайшее дерево и просидел там до самой ночи, пока упрямая зверюга не ушла спать.

А вот в поселке ему не поздоровилось. Он все подробно поведал Нгване о белом брате, о его способностях, о том, что пигмеи больше не станут платить дань лонгам. Вождь лонгов жестоко избил Баху и сам лично пытал каленым железом. При этом пигмей задрал свою желтую футболку, продемонстрировав ужасные следы от раскаленного металла.

– Нгвана запер моих детей и жену в сарай и велел мне быстрее отвести его с отрядом к бала. Он решил убить каждого пятого взрослого мужчину, изнасиловать всех женщин и заставить оставшихся пигмеев заготовить столько шкур, сколько влезет в их мешки, а тебя, если поймает, сказал, зажарит и съест. А мешков они несут с собой очень много. – На этой минорной ноте и закончил свой печальный рассказ несчастный пигмей.

– Да-а! – протянул Михаил. – Бедняга! И досталось же тебе!

– И что ты решил делать дальше, белый брат? – шепнул на ухо переводчику трясущийся от ненависти к валяющемуся у ног негру Баха.

– Вначале послушаем, что нам это чучело скажет! Эй, Нгвана, глазки открывай! – по-французски обратился к распростертому на земле лонгу Кремнев. – Я знаю, что ты пришел в себя и что ты меня прекрасно понимаешь! Ты же в Бельгии учился! Не валяй дурака и без глупостей, а то быстро у меня пулю схлопочешь! – Михаил снял «Калашников» с предохранителя и передернул затвор. – Только дернись – в один миг в дуршлаг превратишься! Знаешь, что это такое?

– Знаю! – на отменном французском языке ответил негр. – Такой ковшик со множеством дырок, для промывания макарон.

– Отлично! Вот столько в тебе дырочек и наделаю, если дернешься или сделаешь лишнее движение! Я в темноте все вижу!

– А, прибор ночного видения! Слыхал про такие штучки! Неужели ты убьешь безоружного? Ты кто? Американец, англичанин, немец? Что-то у тебя акцент явно не французский и не бельгийский! Ты швейцарец?

– Не важно! А у тебя тоже не брюссельский выговор.

– Так я давно там не был, все больше с местными бельгийцами общаюсь. Так ты кто? Но не заливай мне про бога Дженги, я все же университет в свое время окончил! Инженер как-никак!

– Что ж ты, инженер, разбоем промышляешь?

– У каждого свои взгляды на жизнь! Ты вон под бога косишь, а я местечковый вождь! Простым инженером столько не заработать! У меня, между прочим, свой дом в Киншасе имеется и квартира в Париже, а дети в Сорбонне учатся! Разве это плохо?

– А дети твои знают, чем их отец занимается?

– Они знают, что я уважаемый бизнесмен. Организовываю охотничьи туры для состоятельных туристов и добываю редких животных и их шкуры. Хорошие, надо сказать, деньги платят! Хочешь, возьму тебя в долю? Плюнь ты на этих пигмеев! Они же скот, а как любому скоту, им нужен хозяин.

– Ты, выходит, их хозяин?

– Я! – широко улыбнулся амбал.

– Так вот, хозяин, давай договоримся, занимайся бизнесом в другом месте, а пигмеев бала оставь в покое!

– А то что? – ухмыльнулся негр. – В ООН настучишь?

– Зачем в ООН? Тебя пристрелю, а подручных твоих гранатами закидаю. У меня их полный мешок! На всех хватит!

– Ты блефуешь! – облизнул негр высохшие губы. Он так и не сумел разглядеть собеседника, сколько ни вглядывался в темноту, ориентируясь на голос, но, кроме силуэтов деревьев, ничего не мог разглядеть.

– Не смотри по сторонам! Лежи, где лежишь! Я не блефую!

– Ты воевал?

– Было дело!

– Где?

– Ты что мне зубы тут заговариваешь! – повысил голос Михаил. – Сотню тупых уродов, которые даже не выставили боевое охранение, я уж положить смогу! Будь спокоен!

– Точно! – Лонг стукнул себя громадной рукой по широкому лбу. – Ты русский! Точно, русский!

– С чего ты взял? – поразился Кремнев проницательности Нгване.

– А кто еще, кроме русского, может хорошо воевать, жалеет пигмеев и прочие угнетенные народы и пренебрегает деньгами? Ха-ха-ха!

– Ты особо не веселись! Да, я советский офицер, и мы не позволим издеваться над теми племенами, кто стоит ниже по развитию. Я вообще не понимаю, как лонги до такого докатились? Вы же сами на своей шкуре испытали, что такое колониальное иго, и, не успев освободиться от ярма бельгийских эксплуататоров, уже порабощаете слабые народы?

– Точно советский! Ха-ха-ха! – развеселился негр. – «Эксплуататоры», «ярмо», «порабощение», тьфу, слова-то какие! Насмотрелся я на вашего брата в Европе! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Ерунда все это! Миром правит доллар! Вот и ваш хваленый СССР рассыпался как карточный домик! Так что, офицер, давай не дури, бросай этих бала к чертовой бабушке и становись под мои знамена! Пока много не пообещаю, но пару сотен долларов, американских естественно, в месяц иметь станешь. Там, как себя поведешь, глядишь, и через пару лет и ты квартирку с видом на Монмартр прикупишь, а?

– Все сказал?

– Ну, почти.

– А теперь слушай сюда! Или ты добровольно уводишь свою банду домой, или я прямо сейчас начинаю вас уничтожать! Выбирай! – и, наклонившись к Бахе, тихо спросил по-балайски: – Как думаешь, ему можно верить?

– Да, Нгвана хоть и зверь, но слово его нерушимо. Скажи, пускай мою семью отпустит.

– Как он это сделает?

– У него рация имеется, он всегда с базой связывается.

– Ну что, Нгвана, надумал?

– А у меня есть выбор? Я согласен оставить пигмеев в покое. Что дальше?

– Дальше ты сообщаешь по рации, чтоб отпустили детей и жену Бахи и привели их…

– К озеру Мго! – закончил за лейтенанта пигмей.

– Да, и привели к озеру Мго. Сам пока побудешь тут! Утром отправишь отряд назад в поселок, как семья Бахи окажется у нас, я тебя отпущу. Все понятно?

– Все. А сейчас что делать?

– Спать. Баха, свяжи его! Пигмей тебя будет охранять, пока исчезну, но я рядом!

Баха старательно связал руки и ноги негра, обшарил его карманы и ничего подозрительного не обнаружил. Чисто! Кремнев выдал ему пистолет:

– Умеешь пользоваться?

– Конечно, я у них многому научился!

– Тогда я спокоен! В случае чего стреляй прямо на поражение!

– Не беспокойся, белый брат, в этого садиста я уж точно не промахнусь!

Нгвана криво ухмыльнулся и, сплюнув под ноги пигмею, отвернулся, улегшись калачиком между корней нависавшего над ним дерева.

Михаил отошел в сторону и, став невидимым, зарылся в мох, стараясь не выпускать из виду пленника. Незаметно для себя и задремал. Спал чутко, с перерывами, стараясь не проспать того момента, когда негры хватятся пропавшего главаря. Вопреки его расчетам лонги задергались, когда совсем рассвело. Второй раз за сутки он подивился беспечности этих вояк!

Шум и крик, доносившиеся со стороны лагеря, разбудили и Нгване. Негр вытянул шею и прислушался, зачем-то втянув широкими ноздрями в себя липкий воздух.

– Ищут! – удовлетворенно протянул лонг. – Слышишь, русский, мои люди совсем близко! Эй, где ты там?

– Я здесь! – вышел из кустов переводчик, приняв свой прежний вид.

Вот сейчас он воочию разглядел Нгване, все же прибор ночного видения не дал детального представления о враге. Здоровый, двухметровый детина, черный как смоль, с бритым наголо черепом и лицом, с массивным подбородком и толстыми губами, внушал уважение. Толстые, как тумбы, ноги и мощные руки с пудовыми кулаками стянуты прочным капроном. И связанный, негр вызывал опасность.

– Что, не нравлюсь? – ухмыльнулся вождь лонгов. В его глазах переводчик не увидел страха, наоборот, они излучали силу и мощь. Путы на конечностях Нгване не превратили его в пленника.

– А ты что, девушка, чтоб нравиться? – в упор сверху вниз посмотрел на него Михаил.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся главарь бандитов, выдержав тяжелый взгляд переводчика.

«Странно, а на вид ему больше тридцати лет и не дашь, – подумал Кремнев. – Ни одной морщинки на лице, мышцы вон как под камуфляжем перекатываются, того гляди, форма лопнет. А он говорил, что у него дети взрослые, в Сорбонне учатся. Во сколько же он их заделал? Или негры все так хорошо выглядят?» Но закончить мысль ему не дали беспорядочные выстрелы, раздавшиеся совсем рядом.

– Нгване! Бах-бах! Атаки, Нгване! Бах! – рыскали в поисках вожака его подчиненные.

– Началось! Сиди и не рыпайся! – предупредил негра Михаил, прячась за дерево.

И как раз вовремя. Несколько пуль с противным визгом вонзились в древесину возле самого носа, отколов приличную щепку. Тра-та-та-та! Инстинктивно лейтенант вскинул автомат и, не целясь, послал в ответ длинную очередь. После совершил бросок в сторону, одновременно кинув туда же одну за другой две ручные гранаты.

Два взрыва слились в один и с противным шмяканьем раскидали вверх части чьих-то тел, раздались истошные крики и протяжные стоны обреченных. Не успел Михаил после броска выпрямить спину, как град пуль со всех сторон посыпался на него, как из рога изобилия. Штук десять скользнули по разным частям тела, порвав обмундирование, впрочем не причинив абсолютно никакого урона для переводчика.

Пришлось принять бой. В таких условиях начинать мирные переговоры, кажется, глупо. Кремнев бросился в атаку. Где огнем из автомата, где гранатами Михаил стремительно подавлял очаги сопротивления. Через полчаса десятки убитых и раненых негров вперемежку между собой застлали всю свободную от деревьев округу.

Бойня вышла жуткая – повсюду валялись тела поверженных врагов с ужасными огнестрельными ранами. Кто-то еще корчился в предсмертных судорогах, истекая теплой, липкой кровью. Кто-то пытался слабеющими руками, если они сохранились, вправить на место выпавшие из развороченного взрывом живота дымящиеся теплые внутренности. Кто-то навсегда покинул этот бренный мир и смотрел в небо холодными, незрячими глазами. Лейтенант и сам содрогнулся от содеянного. Перебор вышел, однако!

Лонги сами выкинули белый флаг. Привязали к сучковатой палке чью-то белую разорванную, обагренную алой кровью майку и принялись с остервенением махать ей из покореженных взрывами кустов.

– Не стреляйте! Сдаемся! – послышался из кустов чей-то испуганный голос на приличном французском языке.

«Брюссельский акцент, однако! – машинально отметил про себя Кремнев. – Кто это там такой компетентный? Что ни бандит, так полиглот! И этот, похоже, в университете обучался, чудно!»

– Просим вас, не надо больше никаких гранат бросать! У нас и так очень много раненых! – продолжал надрывно голосить «брюссельский акцент».

– А пулями, получается, еще можно вас угостить? – оживленно отозвался переводчик.

– Нет! Достаточно! Не надо ни пуль, ни гранат! – заистерил «брюсселец».

– А я и не начинал эту всю заварушку! Вы же первые начали стрелять по мне! Даже рта не позволили открыть, вон всю одежду пулями разодрали!

– Простите нас! Мы сдаемся!

– Так! Внимание! Передай всем! С поднятыми руками подходим по одному ко мне, дистанция три метра, оружие бросаем возле вот этого дерева! Кто вздрогнет – стреляю на поражение без предупреждения, а кто выстрелит в меня – кидаю гранату!

– Ой, не надо гранат!

– Вам все ясно?

– Да! А кто не может идти, как быть?

– Того выносите на руках! Если кто-то спрячется – пристрелю, как найду! Все, пошли!

Основательно измолоченное воинство, медленно ковыляя и поддерживая друг друга, подняв вверх руки, а у кого оторвало одну, то подняли последнюю, стало выползать из прореженных осколками и пулями кустов. Швырнув в кучу оружие, они становились в один ряд, образуя нестройную, качающуюся из стороны в сторону шеренгу окровавленных, изнуренных ранами людей. Кто не мог сам идти, того выносили на руках их товарищи.

Итого после боя из ста семи человек в живых осталось пятьдесят семь, из них двадцать раненых, причем трое тяжело. Им требовалась срочная операция. Нгване во время боя оказался убит. Чья-то автоматная очередь прошила насквозь могучую грудь черного атлета. Он так и умер, гроза пигмеев и негров, со связанными назад руками и скрученными капроновой веревкой ногами. Шальные пули, выпущенные неизвестно кем в горячке боя, остановили жизнь ценителя сладкой жизни. Баха, к счастью, уцелел.

– Ну что, помогли тебе твои доллары, хозяин жизни? – подошел к трупу Нгване переводчик. – Вот, люди, смотрите! Смотрите и запоминайте, он хотел ради своей наживы, ради долларов, загнать других людей в рабство. А кто у нас переводить будет? – осведомился Михаил. – Кто там белым флагом махал?

– Я, – скромно сообщил пожилой негр невысокого роста, с длинными, наполовину седыми кучерявыми волосами. Если б не повышенная кучерявость да не черный цвет кожи, ни дать ни взять батька Махно перед Кремневым стоит собственной персоной. Михаил лично с легендарным анархистом знаком не был, но изучал в свое время его фотографии. И этот щупловатый длинноволосый негр очень уж смахивает на Нестора Ивановича.

– Ты? Тоже в Брюсселе учился? – подмигнул длинноволосому переводчик.

– Нет, что вы! В Киншасе! Я дальше Заира не выезжал никуда! У нас преподаватель в колледже был из Брюсселя.

– На кого учился?

– На бухгалтера, – потупился Махно.

– А в банду чего поперся, бухгалтер?

– Да не по своей воле! Нгвана заставил! – Бухгалтер кивнул на лежащего на земле с открытыми неподвижными глазами исполина. – Я даже и стрелять не умею. Меня как бухгалтера в носильщики взяли. Чтоб одновременно считал прибыль и шкуры нес.

– Ладно, давай переводи своим архаровцам, я речь толкну! Так вот, граждане лонги, пуля, она не выбирает, миллионер ты или босяк, перед свинцом все равны. Лучше лежать со своей женой дома на диване, чем в могиле с дыркой в груди. Сегодня я покончил с вашим прошлым. Вот оно, ваше прошлое, валяется изрешеченное пулями. Теперь некому вас угнетать и заставлять грабить другие народы! Возвращайтесь домой, выберите себе другого, хорошего вождя и больше грабежами не промышляйте! А к пигмеям бала и вовсе дорогу забудьте! Если сунетесь к ним, то и остальных ждет смерть! Я вас гранатами закидаю!

– Ой, не гранатами! – вздрогнул батька Махно и добавил: – И лучше нам с вами больше не встречаться!

– Правильно, поэтому забирайте людей и шуруйте по домам. Что, брат Баха, приуныл? Все, бала – свободные люди! Нгване мертв, воинство его разгромлено, а те, кто выжил, вряд ли к вам опять сунутся. Что не радуешься?

– Нгване не успел по рации сообщить, чтоб освободили мою семью! – чуть не плача, сообщил пигмей.

– Да? А где рация?

– Взрывом разбило! Нет теперь рации. Они могут убить их.

– Кто «они»?

– Там охрана осталась, человек пять.

– Пять человек – это пустяки! Ладно, у меня есть тут одна штука, типа вертолета, через час будем на месте! Полетели!

– Извините, – замахал руками батька Махно, – я случайно услышал ваш разговор насчет вертолета. Вы бы не могли забрать с собой нескольких раненых?

– Боюсь, нет!

– Но они умрут без медицинской помощи! Сжальтесь! Неужели у вас не найдется места для трех тяжелораненых человек?

– Для трех? – Михаил задумался. Ну, ради раненых можно и рассекретить транспортолет. Вон там, в лесу, его развернуть, чтоб никто не видел, а Бахе глаза завязать. А, была не была! – Хорошо! Пускай ваши люди отнесут трех самых тяжелых в те кусты, а сами все назад отошли и чтоб никто не приближался. Куда раненых доставить?

– Там, в поселке, есть больница и врач, он сам хирург.

– Ладно, несите, но только троих. Баха, полетели.

Лонги из числа уцелевших во время бойни бандитов отнесли трех человек, куда указал Михаил. Пока перетаскивали раненых, лейтенант подорвал тремя гранатами кучу с оружием. Вроде неплохо вышло? Пользоваться нельзя теперь, да и ладно. Лучше, конечно, стволы погнуть, но некогда! И так сойдет!

Потом, дождавшись, когда все негры отошли, устремился с Бахой к телам раненых.

– Так, Баха, не в обиду, но глаза тебе завяжу! – С этими словами переводчик повязал пигмею на лицо полотенце, что выделила ему для нужд заботливая Хама. Проверив, что Баха не подсматривает, вызвал транспортолет.

Открыв кабину машины, Михаил повернулся назад, чтоб поднять первого раненого негра. Внезапно Баха сорвал с глаз повязку и бросился точно под ноги переводчику. Кремнев, не ожидая такого подвоха от пигмея, не удержался на ногах и плашмя упал на землю. Тут же ожившие «раненые» навалились сверху и начали крутить назад руки и ноги. Кто-то закрыл чем-то черным лицо, свет в глазах лейтенанта померк.

Глава 10

Михаила добротно примотали к трем здоровым дрынам из какого-то очень крепкого дерева и приставили к стволу высоченной пальмы. Ногтями, на ощупь, исследовал древесину, из которой они смастерены, и ощутил, что так просто их не сломать. К тому же капроновые веревки, коей как паутиной спеленали его подлые лонги, не давали ни малейшего шанса выбраться из этого капкана самостоятельно. Оставалось полагаться лишь на чудо.

– Что, месье лейтенант, как я вас довольно ловко провел? Не правда ли? Ха-ха-ха! – раздался где-то внизу знакомый насмешливый голос. – Что, не ожидал подвоха, Мишель? – Теперь он четко увидел говорившего человека с брюссельским акцентом – перед ним стоял… Батька Махно, собственной персоной. – Разрешите представиться – Нгване Батумба, вождь племени лонгов из бантийской народности монго, а по совместительству хозяин всех этих мест. Ха-ха-ха!

– Ты Нгвана? – выдавил из себя Кремнев, презрительно смерив взглядом невзрачного негра.

– Я, русский, я! Я – Нгвана Батумба! Не он, – Махно ткнул носком армейского ботинка, в который был обут, мертвое тело черного великана, лежащее рядом на земле, – а я! Ха-ха-ха!!! Я думал, ты поумней окажешься, лейтенант! Ха-ха-ха! А ты слишком сентиментален! Решил спасти раненых врагов! Молодец!

– Если б не предательство Бахи, то хрен бы ты меня поймал! Жаль, что я всю твою банду не покрошил!

– Ты тупой, белый! Ты не можешь отличить лонгов от луба. Да любой африканец один раз взглянул бы на покойного Жозефа и понял, что он явно не лонг. А я еще боялся, что ты раскусишь эту подставу. А ты, тупой белый урод, так и не разглядел очевидного! – Негр ухватил Кремнева за подбородок и с силой сжал ему нижнюю челюсть, свирепо вращая глазами и разбрызгивая из дурно пахнущего рта тягучую слюну, прошипел: – Теперь за это ты будешь расплачиваться своей жизнью!

– Мы, белые, для вас, негров, тоже все на одно лицо! Вы не смогли отличить доблестного советского офицера от жалких американцев! – парировал Михаил.

– Ха-ха-ха! – злобно захихикал негодяй. – Доблестный советский офицер! Ну, посмотрим, как умеют умирать советские офицеры! Давай порадуй нас своей доблестью! Ты столько моих людей положил, что я буду убивать тебя медленно. Очень медленно! Я отрежу твою мошонку и заставлю ее сожрать! Я выколю твои глаза и обрежу уши и нос! И все это буду делать очень медленно! Очень медленно! Я лично сдеру с тебя с живого кожу! Я переломаю каждую твою косточку, каждый хрящик твоего большого и сильного тела окажется размозжен! Я превращу тебя в желе! В мерзкое, кровавое, бесформенное желе! Я не дам тебе умереть сразу! – Нгване опять вытаращил глаза и начал сверлить долгим взглядом переводчика. – Ты станешь умирать долго! Очень долго, несколько дней. Ты знаешь, какой парень был Жозеф? Это была моя правая рука, а ты ее у меня отнял! Он не чета этим недоноскам, которые могут только тупо жрать и трахаться! Это его план был, как тебя заманить в ловушку. Это Жозеф все придумал! Это он посоветовал вести себя как полные идиоты. Как ты купился на то, что мы не выставили охранение и вповалку увалились спать? Ты думал, что мы идиоты? Мы ничего не смыслим в войне?

– Надо было вас тогда гранатами забросать! Ты же любишь советские гранаты, а, Нгвана? – ухмыльнулся Кремнев.

– Что?! – взвился негр. – Ты еще смеешь издеваться надо мной? Баха! Баха!

– Я здесь, господин! – с видом побитой собаки откуда-то сбоку вылез из чащи с опущенными плечами пигмей и бегом подбежал к хозяину.

– Что, Баха, мало тебя каленым железом жгли, что служишь им? – презрительно бросил лейтенант предателю. – Давай лижи им дальше задницы, может, косточку повкусней когда кинут!

– У меня семья у лонгов в заложниках, – не поднимая головы, проблеял трясущийся от страха пигмей. – Прости, белый брат!

– Где его нож? – крикнул Нгване. – Сейчас поглядим, какого цвета у белого брата кровь.

– Вот. – Балаец суетливо подал садисту боевой нож переводчика в ножнах. – Только у вас вряд ли что выйдет. Я сам видел, как нож от него отскакивает.

– А это мы сейчас и проверим, – ощерился в оскале лонг, пробуя пальцем остроту стального клинка. – Дай-ка, белая сволочь, я тебе пальчик отрежу! Не бойся, пока один! На пробу!

– Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! – эхом вторили главарю бандиты, собравшиеся посмотреть на кровавое представление, из числа тех, кто еще мог самостоятельно перемещаться по лесу.

– Ну-ка-с! – Негр выбрал на связанной левой руке переводчика сжатый мизинец и быстро провел ножом по нему. Сталь скользнула по кожному покрову, не причинив Михаилу ни малейшего вреда. – Что за черт? – удивился Нгване и усилил нажим. И опять ничего! Нож оставил на руке небольшую вмятину. – Так проверим здесь! – занервничал лонг. Он острием вспорол на груди лейтенанта гимнастерку и силой резанул по ней, двумя руками нажимая на нож. Сталь, словно заговоренная, прошелестела по заросшей волосами грудной стенке Кремнева, лишь слегка примяв волосы. – А дай-ка я проверю! – подмигнул покрывшемуся мелкой испариной переводчику палач.

Сколько ни бился Нгване, но ножи не причиняли лейтенанту никаких повреждений. Он пробовал, и везде результат был один и тот же – холодное оружие не нанесло ни малейшего урона храброму советскому офицеру.

– Господин, я же вас предупреждал, – извиняющимся тоном шептал лонгу Баха.

– Ладно, оставим пока. Все равно он мне пока живой нужен. Ты должен научить меня, как пользоваться той летающей штукой. Я посмотрел – великолепный аппарат. Главное – снаружи совершенно невидим! Представляешь, какие теперь передо мной перспективы разворачиваются? Это приобретение покрывает все расходы по утрате и Жозефа, и убиенных тобой бойцов. Покажешь, как им пользоваться, и я, может быть, тебя и отпущу на все четыре стороны.

– Транспортолет! – тихо простонал Михаил. Транспортолет в руках у бандитов, все пропало! Как же он его не уберег! Еще открытой кабину оставил! Вот раззява!

– Ну как? Согласен? – размахивая перед носом переводчика огромным ножом, гримасничая, подобно орангутангу, поинтересовался Нгване.

– Надо подумать, – пытаясь выиграть время, чтоб собраться с мыслями, ответил Михаил.

– А чего тут думать? Соглашайся! А то если тебя нож и пуля не берут, так что, тебя и шлепнуть никак нельзя? Я полагаю, твоя кожа по каким-то причинам стала наподобие бронежилета? Ну и замечательно! А мы давай попробуем тебя в воду бросить? Сколько ты без воздуха проживешь? Минуту-две, а может, и все пять? – безобразно кривлялся негр, брызгая на подручных ядовитой слюной.

– Не знаю, – честно признался переводчик, без воздуха он точно долго не протянет, – не пробовал.

– Так, и чего? Прямо сейчас и попробуем? Эй, ребята, хватайте его и тащите вон к той речке! Сейчас проверим! Люблю научные эксперименты! Там глубина относительно небольшая, метра полтора всего, но мы же тебя не стоя утопим! Ха-ха-ха-ха! Мы тебя, собаку такую, плашмя положим и камушками сверху придавим!

– Стойте! Погодите! – подал голос Кремнев, когда помощники Нгване приготовились волочь его к берегу реки. – Я согласен! Только вы мне руки развяжите!

– Ага, еще и ноги! Ишь чего удумал! Чтоб ты нас всех перебил, как слепых щенят? Так расскажешь, словами. Я же инженер, как-никак. Это я в Брюсселе учился, а не Жозеф. Это он тебе мою биографию выложил, а не свою, хи-хи!

– И про детей, что в Сорбонне учатся, тоже правда?

– Конечно, русский! Я для всех уважаемый бизнесмен! И дом у меня в Киншасе есть, и квартира в Париже, и счет в банках. Это Жозеф в Киншасе учился на бухгалтера, да не доучился.

– А что так, умишка не хватило?

– Да нет, с этим все в порядке как раз! Он очень умный парень был, – при этом Нгване с искренней жалостью посмотрел на облепленный мухами труп любимца. – Дочку одного бельгийца влиятельного обрюхатил, а папашка, вместо того чтоб благословить молодых, заявление в полицию написал. Пришлось Жозефу не под венец идти, а ко мне в лес податься.

– В банду, значит, пошел, – подытожил Михаил, – прям как у нас раньше, чуть набедокурил, и в леса!

– Не в банду, а в отряд! Ладно, будешь показывать, как твоя игрушка работает?

– Буду! Развяжите меня!

– Нет! – отрезал бандит. – Чисто теоретический курс проведешь.

– Погоди, там на словах всего не объяснишь.

– Объяснишь, я инженер, как-никак, хоть и бывший.

– Но как я стоя в кабину влезу? – не сдавался Михаил. – Сесть-то хоть можно?

– Сесть можно! – ответил Нгване, рассматривая фигуру переводчика. – Сейчас тебе другие палки прикрутим, покороче.

Через час Михаила втаскивали в кабину транспортолета три дюжих негра. Двое тянули за плечи, третий нес ноги переводчика. Теперь к ногам возле щиколоток привязали одну короткую палку по типу колодки, а другую, подлинней, примотали к спине и за нее по бокам завели руки, основательно прификсировав прочным капроном. У Кремнева теперь появилась возможность сидеть и стоять, ну и лежать, при необходимости. Конечности полностью оказались обездвиженными и не слушались владельца. Пока фортуна не на стороне Михаила, но у него появился план.

На первые сиденья в кабине транспортолета уселись сам Нгване и один из его помощников, свирепого вида бритоголовый накачанный негр по имени Том. Михаила усадили сзади себя на откидные сиденья, а по бокам уселись Чак и Макомба, тупые, смахивающие на горилл парни, в задачу которых входило следить за Кремневым, чтоб он чего-нибудь не отколол.

– Давай, объясняй, что тут к чему! – лениво приказал вожак лонгов, откинувшись на спинку кресла первого пилота, когда они все расселись по местам. – Но не торопись.

– Возьми вот ту рукоятку возле правой руки и поверни ее против часовой стрелки! Против! Не ту!

– Какую? Их тут десять штук!

– Вот ту, желтую! – ткнул носом лейтенант в панель управления.

– Эту?

– Да! Поворачивай, медленно! Да не так!

Промучившись минут десять, Нгване так и не удалось запустить двигатель транспортолета. Он начал нервничать и тыкал на все кнопки подряд, пока вконец не расстроился, и, скрипя зубами, опустил руки.

– А он вообще работает? – в сердцах бросил лонг и треснул кулаком по экрану.

– У меня работал! А как я, по-твоему, сюда добрался?

– Ну, а почему у меня не заводится? Я же все делаю, как ты говоришь?

– У нас в России есть поговорка: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! Давай покажу, тут ничего сложного нет.

– Чтоб мы тебе руки развязали? Какой хитрый! Раньше надо было думать, теперь сиди и не рыпайся! А то вот осерчаю и прикажу тебя в воду сбросить!

– Тогда точно и вовсе не заведешь!

– Да и черт с ним, с твоим аппаратом! Без него пятьдесят лет жил и еще столько же проживу!

– Ну, воля ваша! – зевнул Михаил и отвернулся.

Негры что-то живо заговорили друг с другом на своем языке, размахивая возле самого лица переводчика увесистыми кулаками. Том что-то доказывал шефу, кивая на Кремнева, а Чак и Макомба, похоже, приняли его сторону. Один Нгване сомневался. Лейтенант тем временем пытался по-тихому освободить связанные руки. Нет, крепко, гады, связали, на совесть! Ни на йоту не сдвинуть! Бог ты мой, а он же способен летать! Так надо незаметно проверить, а сможет ли он со связанными руками и с этими прикрученными к нему дубинами подняться в воздух?

Кремнев напряг все силы, и ему показалось, что он на палец оторвался от стула. Фу-у! Удается! Тяжело, но при желании, возможно, получится как надо. Теперь необходимо как-то добраться до выхода. Дверь-то вот она – рядом! В обычные дни руку протянул и открыл, а сейчас конечности связаны, по бокам два бугая сидят и спереди еще двое. Да и снаружи, почитай, со взвод негров окружили машину и галдят вразнобой.

– Чего покраснел, лейтенант? – вдруг обратил на него внимание Нгване. – Пробуешь веревки разорвать? Сразу предупрежу – бесполезно! Японский капрон, мы на нем двоих здоровых негров запросто вешаем! Те еще дергаются, раскачиваются, а веревка не рвется!

Он перевел свою фразу на язык лонгов, и негры дружно заржали: «Га-га-га! Ха-ха-ха!» – как искрометно пошутил шеф насчет веревки.

– Ничего не пробую! Жарко тут у вас, или кондиционер включи, или дверь приоткрой.

– Как же я кондишен подключу, если еще двигатель не завели? Ладно, мы тут посовещались и решили развязать тебя, но чтоб без глупостей. – Негр дал знак, и Том шустро срезал веревки, державшие левую руку лейтенанта. – Садись на место Тома и показывай!

– А как же я одной рукой управлять стану? – недовольно справился Михаил, меняясь с Томом местами.

– Ничего, одной руки тебе хватит! И то много!

– Хорошо, я научу тебя летать на аппарате, а где гарантия, что ты меня не убьешь? – принялся набивать себе цену переводчик.

– Мое слово – вот твоя гарантия! – недовольно поморщил нос Нгване.

– Это несерьезно! – надул губы Кремнев. – Что в наше время значит всего лишь слово?

– Это не просто слово, это слово Нгване – вождя лонгов! – с пафосом произнес негр. – Научишь летать, мы высадим тебя там, где скажешь, дадим нож и продукты, а там сам дальше выбирайся! Идет?

– Раз так, то считай, что договорились! – Кремнев протянул левую руку к стартеру и завел двигатель.

– О-о? – изумился Нгване. – С первого раза завел, а я столько времени крутил, и все зря! Ну-ка покажи еще раз, как ты это сделал!

– Чуть попозже, его сразу нельзя выключать, а то испортится!

– Ладно, покажи тогда, как он летает! Продемонстрируй нам его летные качества! – потребовал вожак негров.

– Смотри, падла, сам напросился! – по-русски ответил Кремнев и потянул ручку управления на себя. Транспортолет послушно взмыл в небо.

– Вау! Летим! – заорали обалдевшие негры и выпустили из поля зрения переводчика. Чернокожие пассажиры, как дети, прилипли к окнам, расплющив об стекло и без того чересчур плоские носы. – Летим!

Набрав высоту порядка двух километров, Михаил узрел прямо по курсу высокую гору. Не давая опомниться ополоумевшим от свалившейся на них радости лонгам, он направил машину точно на вершину. Транспортолет со скоростью пули устремился к горе!

– Остановись! – первым пришел в себя Нгвана. – Ты что делаешь?

– Вас, козлов, убиваю! – швырнул ему в лицо заготовленную фразу Михаил и в следующую секунду, сильным рывком открыв левую боковую дверь, вывалился наружу.

Еще через мгновение летающий аппарат врезался в вершину горы, издав при этом громкий хлопок и подняв вверх клубы пыли. Кремнев чудовищным усилием воли старался удержать свое тело воздухе, но, видимо, связанные конечности не позволили в полном объеме совершить задуманный полет. Он плавно опустился у ее подошвы, как будто за плечами висел парашют.

Приземлившись, переводчик начал лихорадочно развязывать веревки, пытаясь поскорее освободиться от них. Но, работая одной левой рукой, это получалось очень медленно. Какие маленькие, но крепкие узлы! Эх, где мой боевой нож?

Совсем рядом послышался легкий топот, и чье-то учащенное дыхание заставило его броситься на землю и затаиться.

– Товарищ Миша, – послышался сквозь густые заросли колючего кустарника знакомый голос Бахи, – ты где? Скорей отзовись, за мной бегут лонги, скоро будут здесь! Я хочу тебе помочь! – скороговоркой выпалил задыхающийся от быстрого бега пигмей.

– Ты мне помог! Спасибо! – отозвался Михаил, понимая, что другого выхода у него нет. Бежать он не может, одна рука связана, ну, хоть постарается подороже продать свою жизнь. – Тут я, подле самой горы отдыхаю!

– Хорошо, что я успел быстрей лонгов! – обрадованно закричал продравшийся сквозь кусты Баха. – Я как увидел, что ты спикировал в сторону горы Маг-Маг, сразу понял, что ты задумал. Давай веревки срежу!

Ловко орудуя его, Михаила, боевым ножом, пигмей освободил советского офицера от пут. И когда тот приподнялся над землей, бросился ему под ноги:

– Брат! Прости! Меня Нгвана заставил! У них моя семья была в заложниках!

– После разберемся! – с трудом отодрав пигмея от ног, сквозь зубы произнес переводчик. – Надо оружие достать!

– Есть оружие! Вот! – Пигмей радостно протянул лейтенанту его вещмешок.

– Ого! – просветлел Кремнев, заглянув вовнутрь. Десяток гранат РГД-5 с вкрученными взрывателями, пистолет Макарова, несколько полных обойм и множество к нему патронов россыпью. – Молодец, вот спасибо! – не удержался от похвалы переводчик.

Выхватив из вещмешка ПМ, вставил обойму и дослал патрон в патронник. И как раз вовремя, так как в этот момент через кусты, ломая тонкие веточки, на них бросились сразу три негра с автоматами Калашникова наперевес.

«Бах! Бах! Бах!»

Кремнев первым открыл беглый огонь по противнику и, крутанувшись в воздухе, кувырком ушел вправо. Лейтенант юлой носился по лесу, ни на секунду не прекращая палить по разъяренным неграм, которые с ужасающими воплями неслись в атаку. Он еле успевал менять магазины, прерывая стрельбу лишь для броска очередной гранаты. Переводчик ужом вился в зарослях, каждые пять минут меняя позицию. Ответные пули негров лишь слега оцарапали ему одежду и ботинки.

Через час все было кончено. Последнего лонга он убил, когда тот, расстреляв все патроны, бросил пустой автомат и попытался скрыться в джунглях. Противопехотная граната советского производства лишила его этой возможности, вырвав из спины почку и перебив аорту.

Все подножие Маг-Мага оказалось усыпанным пустыми пистолетными и автоматными гильзами, развороченными трупами и срезанными пулями и осколками ветвями деревьев. У Кремнева закончился боезапас, в руках остался раскаленный дымящийся пистолет с двумя патронами в обойме и пустой вещмешок.

– Товарищ Миша, похоже, все лонги мертвы! – сообщил побледневший Баха, если это слово подходит к испуганному пигмею, вылезшему из поломанных кустов. – Их оставалось двадцать человек, кто мог воевать. Трое остались в самолете, и тут, – он ткнул маленьким пальчиком в дымящиеся остывающие трупы, – семнадцать негров. Всего получается двадцать!

– Ты хорошо считаешь, малыш! Но ты забыл о раненых! – отер пот со лба рваным рукавом гимнастерки Кремнев, устало усевшись прямо на взрыхленную взрывами землю. – Если мне не изменяет память, там, в лагере, еще семнадцать раненых негров оставалось.

– Там больше нет раненых! – тихо произнес пигмей, протягивая Михаилу его боевой нож.

– А куда же они подевались? – спросил он, вглядываясь в лицо опечаленного Бахи, прицепляя нож на пояс.

– Нгвана их всех убил.

– Как убил?

– Ножом! Всем раненым лично перерезал горло! Говорит, они обуза для отряда.

– Говорил! – поправил его переводчик. – Надеюсь, что говорил. И как вы такого упыря терпели? Вас много, а он один!

– А как? Каждый из нас был у него на крючке. У всех дети, жены. Если кто шел против Нгване или пытался убежать от него, то того ждала весьма незавидная участь. Он всех держал в первобытном страхе. Ладно, я, пигмей, для него вообще сорная трава под забором. Но два часа назад он собственноручно перерезал горло семнадцати соплеменникам. Он, как свиней, зарезал семнадцать лонгов! И никто, слышишь, никто ему не помешал!

– Ясно, а меня тоже поэтому предал?

– Да! Я тоже был у него на крючке, из-за семьи.

– А почему тогда помог?

– Потому что меня больше некем шантажировать! Он убил моих близких!

– Как ты узнал?

– Вот! – Пигмей протянул Кремневу маленькое серебряное колечко. – Это кольцо моей жены. Я подарил ей его на свадьбу, по принятым у лонгов законам, тридцать лет назад, и она с тех пор его никогда не снимала! – горько заплакал маленький человек.

– Ну, может, ты ошибся. Мало ли на свете колец?

– Нет! Это ее кольцо! Вот там внутри нарисована антилопа, у нее один рог гораздо меньше другого. Когда это кольцо покупал, мне еще из-за этого брака скидку сделали. Я так тогда этому факту радовался, думал, какая разница, какие у нарисованной антилопы рога, все равно не видно, она же внутри. А это было клеймо мастера, и он неудачно его оттиснул, что так и осталось. Такого кольца больше ни у кого нет!

– А где ты его взял?

– У Тома, который погиб в самолете.

– Ну, может, он снял его с пальца твоей жены, чтоб продать?

– Нет! Его можно было снять только вместе с пальцем! – закричал от горя пигмей. – Она после родов поправилась, и кольцо не снималось, вросло в палец! Его нельзя было так просто снять! Смотри, там внутри следы крови! О-о-о! Несчастный я человек!

– Погоди! Может, остальные живы?

– Нет! – мотнул головой Баха, размазывая по щекам слезы. – Когда тебя связали, и я им стал не нужен, Нгване признался, что велел Тому всех убить. А Том, смеясь мне в лицо, рассказывал, как перерезал ножом горло всем моим детям, внукам и жене. Как отрубил ей палец, чтоб снять кольцо, он думал, оно золотое. Том так обиделся, что кольцо не из золота, что швырнул мне его в глаза. Ну откуда у нищего пигмея деньги на золотое кольцо?

– Баха, за все в этой жизни надо платить, – тихо произнес переводчик.

– Но почему они должны расплачиваться за мое предательство? Скажи, белый брат? Да, я всю свою жизнь предавал свой народ, потому что я трус. Я боялся ходить на охоту, я боялся убивать зверей! А надо мной все смеялись! Я и ушел к лонгам, чтоб доказать им всем, что я выше их, сильнее!

– Доказал?

– Нет, я так и остался в душе трусом. Том в мельчайших подробностях, гогоча мне в лицо, рассказывал, как он убивал моих родных, как описался от страха мой семилетний внук, когда на его глазах перерезали горло его матери.

– Прекрати! Избавь меня от подробностей!

– Но ты же сам убийца! Почему тебе неприятно все это слушать? Я видел, как ты хладнокровно и грамотно расстреливал людей, как взрывал их гранатами. Ты же такой же убийца!

– Ты что, псих, Баха? Я убивал вооруженных врагов, причем в бою.

– Но тебя невозможно убить пулей и ножом! Получается, ты не оставил им ни малейшего шанса выжить!

– Баха, я уважаю твое горе, но ты говори, да не заговаривайся! О каком шансе ты говоришь? Сидели бы там, в лесу, на ягодицах, все остались бы целы. Нет, им подвигов захотелось! Кстати, а откуда у них автоматы взялись? Ты не знаешь? Я же все оружие вроде взорвал.

– Ты взорвал испорченное и плохое оружие, а самое лучшее лонги спрятали. Да и многие автоматы при взрыве не пострадали, так, получили пару царапин.

– Вот хотел еще тогда стволы погнуть, нет! Раненых торопился спасти! Ладно, пошли глянем, что там с козлом Нгване и его приятелями стало. Идешь?

Взобравшись наверх, они увидели кучу искореженного металла вперемешку с человеческими останками. От удара об гору транспортолет сильно деформировался и потерял свою невидимость. Теперь у ног наблюдателей лежал серебристого цвета аппарат, напоминающий по форме смятый спереди неизвестной марки легковой автомобиль.

Кремнев поразился, до чего тонким оказался материал, из которого был изготовлен транспортолет, – тонкий, как паутина, но необычайно крепкий, даже боевой нож оставил на его боку лишь маленькую вмятину.

Однако от сильнейшего удара о скалистую вершину передняя стенка машины лопнула, и все внутренние приборы свернулись в некое подобие трубы. Тела трех негров, сидевших сзади, разрезало осколками рабочей панели практически напополам. Они так и остались валяться в салоне, вывалив наружу кишки, обильно обгаженные мухами.

Тело Нгване располагалось отдельно от остальных трупов левее транспортолета. Видимо, в последний момент он все же попытался выпрыгнуть в левую боковую дверь, вслед за Кремневым. И ему это почти удалось, если б он тоже умел летать. Но так он просто грубо треснулся сводом головы о подвернувшийся некстати камень, и его вытекшие из черепа мозги оросили ближайшие скалы на добрых десять метров.

Любопытно, но, кроме головы, у Нгване все остальное оказалось целым. Лицо выражало покой и умиротворение, сухие, невидящие глаза смотрели в синее небо через открытые веки, а скрюченные руки сжимали остатки двери. Так он вместе с частями двери от инопланетного корабля в руках и принял свою вполне земную смерть.

– Дай мне свой нож, я отрежу ему голову! – первым нарушил молчание пигмей.

– Зачем? – поразился Кремнев. – Он же мертв!

– А чтоб наверняка! – сжал маленькие руки в кулачки Баха.

– Уж вернее некуда! У него весь головной мозг вон, гляди, половину горы обгадил!

– Ну, разреши!

– Все, уходим! Баха, пошли!

Солнце как бы нехотя скатилось за горизонт, а небо заволокло тусклой серой пленкой, принялся накрапывать мелкий противный дождь, джунгли приготовились принимать ночь. Путники вышли на узкую, давно не хоженную тропу и повернули круто на север. Заметно прибавили шаг, стараясь поскорее покинуть это гиблое место. Они не имели ни малейшего понятия, что их там ждет, за поворотом.

Часть четвертая

Глава 1

Минул год. И вот сегодня, 5 февраля 1993 года, когда у него осталось всего десять патронов к автомату да три обоймы к «Макарову», Кремнев крепко задумался. Целый год пигмеи не знали проблем с питанием. Целый год Кремнев снабжал племя мясом и рыбой. Он научил пигмеев плести из прутьев огромные мор души, и рыба, до этого весьма редкий гость на столе пигмеев, попадающая исключительно в сезон дождей, когда после спада воды ее незначительное число оставалось в высыхающих ямках, теперь круглый год в огромном количестве разнообразила меню балайцев. Но мясо все же стояло на первом месте в рационе лесных жителей.

Карлики стали забывать, как и на зверя охотиться, как организовывать засады и облавы на окапи. Сейчас все больше собирали за лейтенантом подстреленные им туши антилоп, бородавочников. Бывало, Кремнев спозаранку встанет, АК в руки – и шасть за околицу. К обеду возвращается с победой, идите, парни, забирайте и сортируйте добычу.

Ну и где взять патроны? Самому их не изготовить, купить не купишь, попросить не у кого. Кто бы мог подумать, что из-за каких-то маленьких смертоносных латунных цилиндриков все его добрые начинания могут накрыться медным тазом. Шкоба еще прошлым летом предлагал наладить торговлю с литвами или бротами, чьи земли граничили с территорией бала. Михаил тогда отказался, послушав Апомбу, что им нужно сохранить изолированность и нейтралитет. А сейчас вдруг припомнил.

– Апомба, как ты считаешь, у литвов и бротов, наших соседей, возможно достать патроны к автомату? «Калашников» – самое распространенное оружие в мире, наверняка у них можно разжиться боеприпасами, – заглянул в тот же день к нему переводчик.

– Белый брат, ты опять за свое? Мы же с тобой обсуждали эту тему? Никаких внешних контактов! Уже вон с лонгами пообщались, достаточно!

– Но литвы и броты не лонги, насколько мне известно, вы раньше с ними даже дружили и охотились вместе, пока им лонги не наложили запрет к вам соваться?

– Это было так давно! Несколько поколений сменилось.

– Нам нужно налаживать торговые отношения с соседями.

– Зачем? – скривился старик. – У нас благодаря тебе теперь все есть и даже больше! Никаких контактов с другими народами!

– Ты что – не слышишь? У меня патроны почти на исходе!

– Ну и что? Мы как-то славно жили до этого без огнестрельного оружия и дальше благополучно проживем. Балайские мужчины, наверное, и забыли, как лук да стрелы в руках держать? Как тетиву натягивать? Разбаловал ты их, товарищ Миша! Ох, разбаловал! Ничего, пускай теперь вспоминают!

– Апомба, – скривился лейтенант, словно у него внезапно заныл зуб, – патроны мне правда очень нужны! Не дай бог, какой супостат нагрянет и отбиться нечем будет! У нас шкур очень много накопилось – можно хоть меховой магазин открывать! Возьму человек двадцать мужиков, что покрепче, и навестим литвов, они поближе бротов живут!

– Нет! Я категорически против! – взорвался обыкновенно всегда спокойный пигмей. – Еще не хватало, чтоб перед самым… – Он вдруг резко осекся и, испуганно прикрыл рот руками, воровато оглядываясь по сторонам. Никто не подслушивает?

– Что замолчал? – подошел к нему вплотную Михаил и, наклонившись, пристально посмотрел Апомбе прямо в глаза. – Продолжай! Перед самым? Ну? Перед самым чем?

– Тебе показалось! – быстро отвел глаза седобородый пигмей. – Не надо с соседями торговать! Я тебя прошу, угомонись! Нам необходимо сохранять строгий суверенитет!

– Он меня просит! – выпрямился лейтенант. – Допустим, я соглашусь. А где гарантия того, что на нас никто не нападет? Возможно, я ее преуменьшаю! – громко выдохнул переводчик и отстегнул от автомата полупустой рожок. – Это все, что у меня осталось, не считая несколько магазинов к пистолету. Срочно нужны боеприпасы!

– Самолет, – тихо выдавил из себя старик.

– Что самолет? – опять наклонился к нему переводчик.

– Миша, самолет, на котором ты сюда прилетел! Он же полон оружия и боеприпасов.

– А что, его так никто до сих пор еще не разграбил?

– Кто его разграбит? Он же в самое гиблое место Ликвальских болот угодил, в самую его непроходимую середину.

– Ты знаешь к нему дорогу? – затаив дыхание, осведомился Кремнев. – Можешь показать?

– Да, – медленно кивнул балаец. – От нашей деревни на глаз десять дней ходу. Если завтра выйдешь, то успеешь до сезона дождей туда-обратно сходить. Но я стар для таких путешествий. Шкоба и Галал когда-то, правда, очень давно, охотились в тех местах на птицу мусс, но, думаю, смогут показать дорогу.

– А что ты раньше не говорил о самолете, а, Апомба? – расстегнул ворот гимнастерки раскрасневшийся от радости переводчик. – Знал и молчал! Ах ты, старый плут!

– Почему сразу плут? Как-то все недосуг было! Да и ты никогда не интересовался?

– Не интересовался! – шутливо передразнил старика Михаил. – Я же считал, что от него ничего не осталось! Эх, ты! Там же столько добра зря пропадает! Полный самолет! Там же не одно оружие! Мы и лопаты везли, и посуду, и одежду, и еще что-то, даже особо не разглядывал! Возьму с собой человек пятьдесят мужиков, что покрепче!

– Много не бери! Тяжело идти будет! Пигмеи народ непослушный, замучаешься их по лесу собирать!

– Я подход к ним знаю! – лихо подмигнул Апомбе лейтенант. – Ни один пигмей от маршрута не отклонится.

– Сомневаюсь я в этом, – скептически произнес балаец, почесывая пальцем правый висок, – они же люди леса, не солдаты. К дисциплине, как ты, не приучены. Захотелось ему куда отлучиться, он разрешения спрашивать не станет. Возьми десять человек, и дело с концом. Когда сезон дождей пройдет, лучше еще раз сходить. Сам же говоришь, там добра всякого навалом.

– Навалом! – подтвердил Кремнев. – Поэтому, чем больше носильщиков, тем больше вынесем. А после еще ходку сделаем.

– Ну, тебе видней! – Старик перестал скрести висок. – Раз решил, то готовься к выходу на утро. А я пойду пока к Шкобе, уточню насчет маршрута. Да, и постарайся много огнестрельного оружия собой обратно не тащить, одни боеприпасы.

– Это еще почему? – нахмурил лоб лейтенант.

– У тебя есть, а пигмеев не надо приваживать к автоматам и пистолетам. Они же друг друга поубивают. Послушай, что говорю! Себе возьми, сколько надо, и баста!

На следующее утро растянувшийся цепочкой отряд из шестидесяти пигмеев, возглавляемый Кремневым и Шкобой, гуськом вышел из поселка, вступив во влажный полумрак тропического леса, и взял курс на юго-восток. Туда, где почти полтора года назад, в самом сердце Ликвальских болот, потерпел авиакатастрофу самолет Ан-12 советского производства.

Балайцы шли быстро. Легко и бесшумно ступали голыми стопами по сырому покрытию дремучего экваториального леса, весело перепрыгивали через толстые стволы упавших деревьев и мощные коренья, что встречались довольно плотно на их пути. Коротко перебрасываясь между собой остротами, пигмеи не забывали смотреть по сторонам. Опасность в джунглях таилась повсюду. Вот молодой пигмей Клаб успел ловко застрелить из лука грозную мамбу, притаившуюся на нависшей над самой тропой длинной ветке развесистого дерева, прежде чем она успела броситься на зазевавшегося Галала. А Баха, который также напросился в поход, вовремя оттолкнул средних лет пигмея Млота от падающего старого дерева, под чей ствол он сел справить большую нужду. Еще пара секунд – и от Млота не осталось бы и мокрого места. Дерево в высоту вымахало с девятиэтажный дом.

Но, несмотря на разные «сюрпризы», настроение у всех членов экспедиции оставалось прекрасным. Еще бы, белый брат пообещал каждому подарить очень много полезных вещей. Правда, поставил одно условие – кто будет себя плохо вести и нарушать дисциплину, то немедленно отправит того назад без подарков. Ради такого вознаграждения можно немного и потерпеть, тем более обеспечение провиантом в дороге он взял на себя. Желающих принять участие в этом сафари оказалось в пять раз больше, чем планировал Михаил. Пришлось провести жеребьевку. И то с десяток пигмеев, можно сказать, внаглую увязались за ними. Ну не убивать же их за это! Пришлось взять, но сурово предупредить насчет железной дисциплины.

О конечном пункте назначения и собственно цели путешествия, кроме самого Михаила, были в курсе только Шкоба и Галал. Переводчик, под угрозой лишения вознаграждения, категорически запретил им раньше времени раскрывать рты и делиться с соплеменниками хоть какой-либо информацией. Лишняя предосторожность не помешает.

Все дальше и дальше уходил их маленький отряд от деревни, отодвигаясь от экватора строго на юго-восток. Первые два дня шли по относительно твердому грунту, по крайней мере, у Кремнева ноги особо не вязли в красноватой лесной почве. Ночевали у костра, выставив боевое охранение, но оно оказалось не особо эффективным. Маленькие люди самым беспечным образом засыпали на часах. Местные собачонки, что в количестве пяти штук увязались за ними, тоже дрыхли возле костра, глядя на хозяев.

Михаил, как мог, боролся с этим явлением, но прав оказался Апомба: пигмеи и воинская дисциплина – вещи несовместимые. По возможности самому приходилось контролировать все подходы к лагерю. Переводчик перед сном выбирал два близкостоящих дерева, взлетал вверх и на высоте десяти – двенадцати метров натягивал гамак, изготовленный из шкур окапи. Рассчитывал так, чтоб с наблюдательного поста обозревать весь лагерь. Существовала большая вероятность того, что он рано или поздно навернется с наблюдательного пункта, но пока две ночевки прошли без эксцессов.

На третий день слякоть под ногами усилилась, деревья в лесу стали немного разрежаться, несколько раз попадались небольшие ручьи, которые пришлось форсировать вброд. Там, где переводчику было до колена, его малорослому воинству доходило до пояса и выше.

– Скоро будут две широкие речки! – сообщил вечером за ужином Шкоба.

Кремнев не так давно подстрелил упитанного бородавочника, и довольные пигмеи жарили его на костре, нанизав большие, истекавшие жиром куски на длинные заостренные палки.

– Когда? – спросил лейтенант, дуя на горячий кусок сочной зажаренной свинины.

– Или завтра, или послезавтра, точно сейчас не вспомню. Давно мы тут не ходили.

– Очень широкие?

– Очень, шагов сто.

– Пигмейских?

– Конечно пигмейских.

– А глубина?

– Нам по шею будет, но там крокодилов вроде бы нет. Но из нас почти никто не умеет плавать.

– А как же вы переправлялись?

– Мы плот вязали! – ответил Шкоба, силясь откусить горячий кусок мяса. – Два дня ушло на то, чтоб плот связать.

– Ладно, поглядим, что там за речки! – прищурился лейтенант, снимая с вертела источавший вкуснейший аромат очередной кусок жаркого. – Глаза боятся, а руки делают.

– Чего? – вытянул шею пигмей, не уловив смысла последней фразы Кремнева. – Чего там глаза боятся?

– Кушай, кушай мясо! И ложись спать! – не стал объяснять смысл поговорки переводчик.

К первой названной речке отряд подошел к вечеру следующего дня. Ширина водной преграды оказалась метров сто, течение спокойное, глубина метра полтора. Отыскав брод, Михаил, не моргнув глазом и не останавливаясь, лихо, по-молодецки переправил все свое игрушечное воинство на другой берег у себя на закорках за каких-то полтора часа. Носил сразу по два человека.

Возбужденные малыши, не ожидавшие такого поворота событий, еще полночи с интересом обсуждали свое необычное форсирование водной преграды.

Вторая река, что попалась путешественникам к полудню следующего дня, по внешнему виду и глубине не очень отличалась от предыдущей. Но здесь водились крокодилы, кои в огромном количестве вальяжно развалились в мутной воде. В поисках брода Михаил обнаружил затаившихся монстров в высокой прибрежной траве. Не задумываясь, с ходу двумя меткими выстрелами уложил из пистолета двоих особо оборзевших особей, изготовившихся к атаке.

Пигмеи поначалу наотрез отказались форсировать речку, опасаясь крокодилов. Никакие уговоры и доводы на них не действовали. Устав убеждать строптивое воинство, Кремнев схватил двоих крайних карликов под мышки и ринулся в воду. Захваченные балайцы дружно заверещали, пытаясь вырваться из крепких рук переводчика, но он уже вошел в мутные воды африканской реки.

Переправляемые пигмеи закрыли рты и закрыли глаза руками, приготовившись к самому худшему. Те их собратья, что остались на берегу, наоборот, раскрыли рты и с ужасом взирали за происходящим, ожидая нападения зубастых хищников. Но Михаил благополучно достиг противоположного берега и, опустив ношу на землю, повернул назад.

– Кто следующий? – весело спросил переводчик у дрожащих от страха лесных малышей.

– Так там крокодилы! – набравшись храбрости, за всех ответил Шкоба.

– Крокодилы в данный момент выше по течению торопливо пожирают убиенных товарищей! Им пока не до вас! Станете колупаться, то, как только прикончат халявную добычу, безотлагательно приплывут сюда, за вами, поэтому надо спешить! Кто из вас самый смелый? А ну залазь мне на плечи! Живо!

Шкоба проворно вскарабкался на переводчика и ухватил его заметно трясущимися руками за голову.

– Ну, давайте скорее, кто еще? Чего мнетесь? – не дожидаясь, пока отыщется очередной доброволец, Михаил ловко подхватил с земли самого маленького пигмея по имени Фангм. Усадив его на второе плечо, лейтенант с разбегу еще раз бросился в воду.

Форсирование пошло веселей. Когда он возвратился, пигмеи, отпихивая друг друга, пытались без очереди влезть на широкую спину белого брата. Крокодилы очнулись к концу действа. Кремнев переносил последнюю пару все еще трясущихся от страха пигмеев, как с верховьев реки с шумом, разбрызгивая воду и бесцеремонно отталкивая друг друга, к ним бросилась целая ватага грязно-зеленых рептилий, жутко щелкающих многозубными пастями.

Михаил на ощупь выхватил ПМ и открыл беглый огонь по приближающимся недругам, не целясь, ориентируясь на шлепки массивных туш о взбаламученную воду. Да и неудобно прицельно стрелять, когда ты стоишь по пояс в холодной воде, а у тебя на плечах сидят два вибрирующих пигмея, пытающихся оторвать тебе уши, а времени остается только на то, чтоб нажать на спусковой крючок.

Но как будто стрельба увенчалась успехом, так как в их сторону больше никто не прорывался. Расстреляв все патроны, переводчик, разбрызгивая ногами матовую воду и еще больше при этом пугая онемевших от ужаса пигмеев, рванул из последних сил к берегу.

Лишь когда ссадил малышей на твердую землю и чуть уняв одышку, лишь тогда оглянулся. Точно посередине реки стая обезумевших крокодилов рвала на части трех застреленных товарищей. Те, которые еще пару минут назад плыли с ними бок о бок, чтоб закусить человечиной, теперь набивали бездонные желудки останками бывших приятелей.

Дальнейший поход прошел без особых приключений, если не считать одного странного открытия, что произвел по дороге Кремнев. После битвы с крокодилами на ночевке попытался он прочитать мысли балайцев. Интересно ему стало, а чего маленькие люди про него думают. Уникальное кольцо неотлучно при нем, после утраты транспортолета так им ни разу и не воспользовался. А ведь, кроме создания крутого летательного аппарата, этот неприметный с виду металлический кружок умел и думы чужие разбирать.

Став невидимым, Михаил настроил кольцо и принялся считывать чужие мысли. Но что за чудеса? На кого бы он ни направил свой прибор, понять, о чем чает испытуемый, было абсолютно невозможно. Все пигмеи, причем поголовно, думали на неизвестном ему языке! Несколько фраз на балайском наречии у кого-то и мелькнули, но сплошь ругательства. Странно? Думают карлики на одном языке, а изъясняются на другом.

Это открытие заставило Кремнева поначалу сильно призадуматься. Но ничего путного на ум не шло. Похоже, эти люди так устроены изначально: думают на одном наречии, а говорят на другом. Причем, видимо, машинально, даже и не подозревая о той фантастической метаморфозе, что с ними происходит. Что, в принципе, четко свидетельствует об их неземном происхождении. Хотя на землянах он действие кольца пока и не испытывал.

Древний пигмей Апомба не ошибся в прогнозах, и к концу десятых суток они вышли точно в заданный район. Шкоба и Галал на отлично справились со своей непростой задачей и почти ювелирно, без потерь провели отряд сквозь джунгли и болото по им одним известной звериной тропе, хотя и много лет не бродили по этим топям.

– Завтра будем возле твоей летающей машины! – радостно сообщил Галал.

– Да, осталось не так много! – кивком подтвердил Шкоба, выуживая босые ноги из жидкой грязи и присаживаясь на долгожданную земную твердь.

– Так, а чего ждать? – широко улыбнулся переводчик, счищая обломком ветки, налипшие на обувь куски бурой глины. – До заката еще часа три, пять минут перевести дух, и вперед!

– Нет, товарищ Миша, – плюхнулся рядом с ним прямо на покрытую чахлой травой землю Баха, – мы все очень умаялись! Нам надо хорошенько перевести дух! Раньше следующего утра вряд ли тронемся с места.

– Ну, елки-палки! Вы же лесные охотники! До цели рукой подать, вот он! А вы в кусты! Что сдрейфили?

– Не кипятись! Никто не испугался, но люди сильно измотаны, необходим полноценный отдых, – подошел к нему Шкоба. – Я примерно знаю то место, куда упал самолет. Но надо его еще найти! Прямо с утра и приступим к поискам.

– А чего его искать? – Кремнев в сердцах зашвырнул палку далеко в болото. – Там просека прорублена будь здоров, на несколько километров тянется! Можно по ней, как по Бродвею, гулять!

– Я не знаю, что такое Бродвей и как по нему прогуливаются, – пигмей сделал серьезное лицо, – но джунгли очень быстро прячут все следы.

– Как это понимать? – Михаил перестал улыбаться и строго посмотрел на балайца.

– Это надо понимать так, – встрял в разговор Баха, – что там все настолько заросло лесом, что нужно потратить время, чтоб найти верную дорогу. А скоро стемнеет. Лучше разбить лагерь и заняться ужином.

– Да как все может зарасти? – принялся спорить переводчик. – Там верхушки у деревьев почище бритвы срезало, за много верст в глаза бросается. Что за полтора неполных года так прям все и заросло? Никогда не поверю!

– Товарищ Миша, не станем спорить, все очень устали, давай на этом островке и заночуем? – мягко предложил Баха. – Ну куда твой самолет денется? Сам посуди! Полтора года лежал себе спокойно и что, еще одну ночь не пролежит?

– Хорошо, черт с вами, убедили! – недовольно выкрикнул переводчик. Скинул с себя автомат и аккуратно установил его возле низкорослого кустарника с длинными грозными колючками. – Ночуем здесь, а теперь все марш за дровами!

Глава 2

Утром, как только стали различимы складки местности, Кремнев безжалостно поднял свое карликовое воинство, несмотря на бессчетные протесты. После скоротечного завтрака остатками вчерашнего ужина невыспавшиеся пигмеи выступили в поход.

Впереди довольно бодро вышагивали Шкоба и Галал. Михаил лишь на несколько шагов отставал от проводников, а остальная полусонная команда понуро плелась сзади. Балайцы не успели должным образом выспаться и потому неприкрыто бузили, не соображая, для чего их подняли в такую несусветную рань.

– Товарищ Миша, ну чего ради ни свет ни заря нас поднял? Еще бы спали и спали! – зевая, возмущался Баха, продолжая на ходу клевать носом.

– Да, – поддакнул ему Авал, – мы за весь поход еще ни разу так рано не поднимались. Еще не видно толком, куда шагать, так и в яму, чего доброго, свалиться не долго.

– Довольно нагнетать обстановку! Хватит ныть, лежебоки! – резко прикрикнул переводчик, обрубая зреющий бунт прямо на корню. – Проводники дорогу видят, не сбиваются, а это главное. Ваша же задача – идти молча по нашим следам и не гундеть!

– Как же тут не погундишь, когда спать так сильно хочется! – недовольно прозвучало из толпы.

– Черт с вами! – неожиданно вспылил лейтенант. – Кто хочет еще поспать, живо возвращайтесь назад, на остров, и дрыхните сколько вашей подлой душонке заблагорассудится! Только, чур, потом не обижаться, если кому чего-то недодам из тех вещей, что в виде приза нас дожидаются в самолете!

Стенания значительно поутихли, но и особого воодушевления зажигательные слова Михаила на растянувшихся на сотни метров рядах пигмеев не произвели. Шаг, однако, стал тверже, часть охотников подтянулась и приняла воинственный вид. Теперь лишь изредка то там, то здесь слышались ругательства на балайском наречии, когда очередной зазевавшийся карлик спотыкался о незамеченную корягу или по неосторожности проваливался в прикрытую мхом ямку, наполненную бурой грязью.

Ближе к полудню возглавлявший отряд Шкоба резко остановился под сенью толстого корявого дерева и втянул в себя воздух. Прочие пигмеи последовали его примеру. У многих малышей при этом с лица сошла былая напыщенность, тут же сменившаяся явным смятением.

– Что случилось? – поинтересовался Кремнев, едва не сбив с места окаменевшего проводника. – Что замер как вкопанный?

– Похоже, пришли! – тихо, с заметным волнением в голосе ответил пигмей. – Смотри, где-то тут должны находиться сломанные деревья. Они и приведут нас к железной птице, упавшей в топь много лун назад.

– Шкоба, что-то ты, братец, перепутал! Эти места нисколько не похожи на место авиакатастрофы.

– Смотри лучше! Это здесь! – упрямо стоял на своем балаец.

Пигмеи сгрудились в одну кучу и представляли собой плачевную, трясущуюся от животного страха толпу. Даже их мохнатые собачонки, что до этого шустро бежали по болоту, оглашая окрестности радостным лаем, поджали хвосты и теперь жались к людям.

– Хоть убей! Ничего не вижу! Еще, однако, рано, не дошли! – попробовал возразить Михаил. – Почему ты так уверен?

– Тут повсюду пахнет смертью! Разве ты не чувствуешь? – Шкоба сделал страшное лицо и с силой сжал обеими руками свое укороченное копье с длинным железным наконечником.

– Тут болотом смердит отменно! – попробовал перевести все в шутку переводчик, но осекся, узрев, как разительно переменились его спутники. – Хорошо, раз ты настаиваешь, залезу на дерево! Посмотрю сверху, что там к чему!

Через десять минут Михаил карабкался по узловатому стволу, стараясь не оцарапать руки о шероховатую, словно наждачная бумага, кору. Забравшись повыше, чтоб его нельзя было рассмотреть с земли, он разделся до трусов. Повесил на крепкий сук автомат и спрятал в кроне одежду.

В той части Ликвальских болот высота отдельных деревьев превышала пятьдесят метров. Поднявшись над ними, лейтенант принялся скрупулезно обследовать весь изумрудный массив, простиравшийся под ним до самого горизонта. Внизу мелкими букашками возились оставшиеся земле пигмеи, кто-то прилег под прохладной сенью густой листвы, кто-то достал из корзинок куски жареной свинины и, поделившись с другом, утолял подступивший голод. В его сторону никто не смотрел, да и невозможно рассмотреть абсолютно невидимого человека, да еще так высоко в небе.

Когда взял курс на юго-восток, через несколько секунд полета Михаилу на мгновение показалось, что внизу что-то блеснуло. Снизившись, он едва разглядел фюзеляж зарывшегося в непролазную чащу самолета. Приземлившись возле останков Ан-12, Кремнев поразился правоте слов африканцев – джунгли почти полностью проглотили то, что когда-то именовалось носовой частью «Аннушки». Так все буйно затянулось неистовой зеленой биомассой.

Вновь взвился над чащей и стал пристально вглядываться в кроны сиявших на солнце влажных деревьев, росших неподалеку. Действительно, так стремительно зарубцевались нанесенные джунглям ужасающие раны, что лишь со второй попытки едва получилось отыскать их следы. Вот они, свидетели той страшной трагедии, разделившей жизнь Михаила Кремнева на две части: до и после аварии.

Искать хвостовую часть самолета, что в свое время спасла его от неминуемой гибели, переводчик отказался. Неохота ворошить прошлое, да и практической надобности в том особой нет. Основной груз покоится возле кабины транспортника. С этим и вернулся назад.

Приняв свой обычный облик, Кремнев переоделся в форму и, не мешкая, соскользнул на землю. Разомлевшие пигмеи окружили дерево и отдыхали, напоминая чем-то цыганский табор. Тот же беспечный вид, непринужденные разговоры и смех, а главное, полное отсутствие какого-либо внимания по сторонам. Хоть бы кто, для вида, заступил в караул. Нет, даже не подумали! Одни беззаботно валяются на травке, другие во весь голос горланят разухабистые песни, третьи чего-то там смешное рассказывают раскрывшим рот товарищам. Даже собаки, высунув языки, не смотрят по сторонам, а выжидают, как бы чего вкусненького стащить у зазевавшихся хозяев.

– Что-то ты там долго все высматривал? – лениво встретил лейтенанта вопросом разомлевший от затянувшегося отдыха Шкоба. – Что хоть приметил?

– Все, что надо, увидел! Теперь знаю, что был не прав! Извини, братцы, что чуть в вас не усомнился! – дружески хлопнул по плечу пигмея переводчик.

– Ну так! – напустил на себя важный вид балаец. – Шкоба знает, что говорит! Шкоба еще никого не подвел!

– Молодец, Шкоба! – похвалил Кремнев. – Но почему вы боевое охранение не выставили? Ну сколько можно одно и то же каждый день вам талдычить? Вот сколько идем, столько и говорю вам, что нужно обязательно ставить часовых! А еще лучше и секрет выставить! Враг не дремлет!

– Ну, откуда тут враги! – развел руками пигмей. – В эти места никто никогда не совался! Что тут делать?

– А вы чего делали?

– Мы искали птицу мусс.

– Это что еще за птица такая?

– Есть такая птица! Очень редкая, обитает только в этих местах. Сама синяя, размером со среднюю цаплю и в темноте светится ярким синеватым светом.

– Зачем же она светится?

– Кто ж ее знает?

– Ну и как? Поймали?

– Нет! Одни перья от нее сыскали! Ее ночью надо ловить, а днем она где-то прячется. Нас пять человек тогда было, а вернулись только мы вдвоем с Галалом, – уныло поведал балаец.

– А что произошло?

– Птица заманила нас в самую топь. Мы ночью за ней погнались на болото, а она то взлетит из кустов, то нырнет в самую гущу травы. То взлетит, то сядет, так за ней в самое гиблое место и залезли, и трое тогда из нас утонули. С нами был Шквал, самый лучший охотник среди пигмеев, которого когда-либо рожала наша земля.

– Да! – с грустью подтвердил Галал. – Шквал был самым первейшим среди нас. Мог за сто шагов одной стрелой попасть в глаз бородавочнику. Тогда он успел в нее из лука выстрелить.

– Промахнулся?

– Нет! Попал, выбил три пера! Птицу мусс, оказывается, из нашего лука невозможно убить. У нее перья очень прочные, словно из железа выкованные. Мы после ими вместо ножа пользовались – режет все подряд: хоть дерево, хоть мясо, хоть шкуры!

– Ага! – кивнул Шкоба. – Еще и в темноте горит ослепительным синим светом, почище твоего карманного фонарика!

– Они что, фосфором каким-то намазаны? – заинтересовался необычайной птицей и ее перьями Михаил.

– Не знаю, что такое фосфор, но вместо ночного светильника те перья годятся! – кивнул Галал.

– Хм! Прямо какая-то жар-птица африканского розлива, – озабоченно хмыкнул себе под нос Кремнев. – И куда вы эти перья потом дели?

– Как куда? Передали заказчикам. Нам ее лонги заказали. За три пера нам дали три огромные связки бананов и шесть железных топоров. Правда, они через полгода раскрошились. Плохой металл попался.

– Странно! Первый раз про такую птицу мусс слышу.

– Ничего странного, она крайне редка, и мало кому удавалось ее добыть.

– А что, находились и такие счастливчики?

– Разумеется! Мой отец сразу две птицы мусс поймал в свое время! – выпятил вперед лишенную волос грудь Галал. – Это очень давно было. Вот отец-то мне и рассказал, где ее искать и как поймать.

– А отец твой разве ее из лука подстрелил? Ты же утверждаешь, что ее стрелой не возьмешь!

– Не возьмешь! Ее камнем надо бить! Она когда взлетает, то сразу нужно камень ей по крыльям кидать. Птица падает на землю, тут ее и хватать надо! Вот! А Шквал тогда споткнулся, камни рассыпались. В темноте где их искать? А тут птица как раз взлетать стала! Он и пустил сгоряча стрелу, а не заметил, что впереди место гиблое, и утонул, бедняга, даже крикнуть толком не успел.

– Да-а-а! Дела-а-а! – подвел итог переводчик. – Но про боевое охранение не нужно забывать. Ладно, подымай мужичков, через десять минут выступаем!

– Далеко еще идти?

– Нет, если не расслабляться, то до захода солнца должны успеть!

– Ух ты! И с дерева ты так далеко все увидел? – недоверчиво прищурился Шкоба.

– Не беспокойся, то, что надо, я увидел! – не стал вдаваться в подробности переводчик. – Довольно болтать! Поднимай людей!

Через полчаса отряд пигмеев, под предводительством лейтенанта Кремнева, тронулся в дальнейший путь. Отдохнувшие малыши уже не ворчали и не кряхтели, что их куда-то там гонят, а, оживленно хихикая, дружно вышагивали, стараясь поспевать за набравшим скорость Михаилом. Ему так не терпелось поскорее добраться до самолета, что он был готов перейти на стремительный бег. Только из уважения к маленьким балайцам, с трудом поспевавшим за ним, переводчик сдерживал свой внезапно возникший порыв.

Через четыре часа показались знакомые места.

– Так! Пришли! И чур, без моего разрешения никуда не соваться! – строго предупредил пигмеев переводчик.

– О! Дошли! Слава Дженги! Мы у цели! – послышались со всех сторон радостные голоса. А взъерошенные собачонки с диким лаем бросились к самолету.

– Шкоба, Галал! Держите собак! – заорал на них лейтенант. Да так, что бедные псы сели на землю и, скуля, повернули назад. А ошалевшие от ора пигмеи перестали скалить зубы и схватились за уши.

– Ты что так сильно кричишь? – испуганно справился Шкоба. – Мы все чуть не описались от страха!

– Лучше описаться, чем подорваться на мине! Там столько мин и гранат валяется, что все ваше племя сто раз взорвать можно!

– А что ж оно не взорвалось раньше?

– Шкоба, не задавай глупых вопросов! Во-первых, мы не знаем, что за полтора года с взрывоопасными предметами стало! Они как-никак на открытом воздухе лежат. Второе, не ясно, успел ли до нас кто тут побывать!

– Да кто тут может побывать? Товарищ Миша, сколько раз тебе сказано, что это ГЛУХИЕ места!

– Лишняя предосторожность не повредит! Всем отойти на сто шагов! Без моего приказа не походить! Шкоба, ты старший! – четко скомандовал переводчик.

Дождавшись, когда неудовлетворенные, что-то бормочущие себе под нос пигмеи отхлынули от останков Ан-12 на приличное расстояние, Кремнев приблизился к заросшему густой жесткой травой фюзеляжу.

Срубив крепкий длинный прут, Михаил бережно отодвинул опутавшую металл поросль и шаг за шагом принялся, орудуя им, как саперным щупом, исследовать подозрительные места.

Через час инженерная разведка была полностью завершена, ничего страшного обнаружить не удалось. Ни мин, ни каких других сюрпризов, ни внутри, ни снаружи не оказалось. Ну и слава богу!

Почти весь груз остался в той самой поре, в какой он его и оставил тогда, в сентябре 1991 года. Исчезли тела злобных твале и трупы погибших товарищей. Но это как раз объяснимо – монстров забрали инопланетяне, а трупы он тогда сам и похоронил неподалеку. Попробовать поискать старую могилу? Или не стоит? Ладно, утром решим, что дальше делать, а сейчас пора устраивать ночлег.

Первое, что предпринял Кремнев, удостоверившись, что в самолете и возле него их безопасности ничего не угрожает, так это отыскал покрытые ржавой плесенью цинки с патронами. Вскрыл их и, убедившись, что упакованные в промасленную бумагу боеприпасы внутри ничуть не пострадали и пребывают в отличном состоянии, набил ими до отказа все имеющиеся у него в наличии магазины к автомату и ПМ. Только после этого спокойно выдохнул воздух, выпрямился и, махая обеими руками, позвал прятавшихся в кустах пигмеев:

– Эй, ребята, давайте все сюда! Идите ко мне! Не бойтесь!

– А мы и не боимся! Это и есть твоя железная птица, на которой ты сюда прилетел? – бодро поинтересовался Баха, вместе с толпой пигмеев приблизившись к Кремневу.

– Точно! – кивком подтвердил переводчик, похлопав ладонью по дюралюминиевому борту. – Товарищи пигмеи, прошу минуточку внимания! Убедительнейшая просьба, ничего руками не трогать и ничего незнакомого вам не ковырять! Утром проведем ревизию, отберем, что нам пригодится в хозяйстве! А пока пусть все лежит на местах! Всем все ясно?

– А с чего это вдруг нельзя ничего трогать? – отделились от основной группы Авал и Млот. – Мы, понимаешь, столько шли, шли к этим богатствам, а тут выясняется, что зря! – повернулся к напиравшим на него сзади пигмеям Авал.

– Да, что это получается? – поддержал его Млот, не отрывающий алчного взгляда от огромной темной дыры в развороченном фюзеляже. Похоже, она так его манила, что балаец начал терять голову. Ты, белый брат, обещал нам часть добычи! Мы желаем получить свою долю!

– Все, все получат! Но утром! Стой! Фангм, остановись! – благим матом заорал Михаил, боковым зрением заметив, как самый маленький пигмей проворно вылез из-под днища самолета с гранатой Ф-1 в руках и принялся ее по-всякому крутить в прытких ручонках. – Брось!

– Нет! – Малыш спрятал за спину лимонку и, раздув щеки, заважничал, словно индюк. – Это я нашел! Мое!

– Фангм, немедленно брось! – завопил Баха, успевший год назад познакомиться с действием этой игрушки во время памятного боя с лонгами. – Придурок, это опасно! – замахал руками пигмей.

– Да? Я брошу, а вы ее себе заберете? – продолжал злиться глупый Фангм. В тот момент он напоминал маленького ребенка, который взял в песочнице чужую красивую вещь и не желает возвращать ее законному владельцу.

– Ты что, не понимаешь – это же бомба! Бомба! – наступал на него Баха, выискивая нужный момент, чтоб отобрать гранату.

– Какая такая бомба? – продолжал канючить Фангм.

Вокруг них собрались все балайцы, что пришли с переводчиком.

– Бомба – это бух! Бабах! И никого нет! На кусочки всех порвет!

– Да врете вы все! Идите поищите себе сами, там таких много! А эту я нашел! Я!

– Дай мне эту штуку! – стараясь говорить как можно спокойней, потребовал Михаил, протянув к пигмею слегка подрагивавшую руку.

– Ладно! Эту вещь я вам отдам! Все равно она больно тяжелая! А беленькую, кругленькую штучку, что так забавно блестит посередине, ни за что! – И Фангм начал с силой дергать за кольцо. – Мгамбе, своей жене, подарю, пускай в ухо себе вставит! Красиво!

Тут его потуги неожиданно увенчались успехом. Усики предохранительной чеки разогнулись и вместе с кольцом выскочили из гнезда. Спусковой рычаг следом отлетел в сторону, раздался характерный щелчок. Чпок! Осталось жить всем четыре секунды!

Лейтенант буквально вырвал из рук Фангма смертоносный металл и, не замахиваясь, запустил его туда в болото, насколько позволила та позиция, из которой совершил тот именитый бросок.

– Ложись! – крикнул переводчик, увлекая на мох телом бестолкового Фангма и Баху.

Не успели их тела еще соприкоснуться с мягкой болотной поверхностью, как где-то далеко впереди раздался оглушительный грохот и столб огня, густого черного дыма, лава красноватой грязи и поток мутной зловонной воды устремились вверх. Через мгновение ударная волна повалила на землю не успевших вовремя упасть зазевавшихся пигмеев. Еще через пару секунд вырвавшаяся из болотных недр сила вернулась на землю, орошая пространство вокруг комками коричневой грязи и осклизлыми брызгами. Возле самого носа Фангма шлепнулась раздувшаяся пупырчатая лягушка, а на голову Бахи упал серый, с желтыми полосками, еще шевелящийся хвост толстой змеи.

В воздухе повисла идеальная тишина. Лишь впереди было слышно, как с отвратительным чавканьем затягивалась в мерзкой жиже образовавшаяся в ней воронка.

– Все целы? – поинтересовался переводчик, приподняв голову, как улеглась взрывная волна.

– Вроде бы! – отозвался за всех Баха, высвобождая свое туловище из-под мощной руки лейтенанта, накрывшей его сверху.

– Что это было? – испуганно произнес Шкоба, поднимаясь с примятой травы, куда инстинктивно упал в момент взрыва.

– Это? – раздувая ноздри, переспросил лейтенант. – Это, мои юные друзья, боевая граната Ф-1. У нее радиус поражения, к вашему сведению, почти двести метров. Нам повезло, что болото притупило взрыв и осколки ушли в грязь. Все живы? – еще раз задал вопрос Михаил.

– Все! Все! – донеслось со всех концов.

– А где Фангм? – засуетился очнувшийся от взрыва Авал. – Фангм! Фангм! Братцы, Фангма нет!

– Как нет? Вот же он! – указал пальцем во вмявшееся в мох человеческое тело пигмей Клаб. – Фангм, ты живой?

– Чего молчишь? – Переводчик ухватил самого маленького пигмея под мышки и с громким чмоканьем выдернул того из трясины. После него во мху остался крохотный отпечаток растопыренного тельца, который тут же быстро стал заполняться буроватой водицей. – Чего притих? Живой? Цел? – закидал балайца вопросами лейтенант, пытаясь поставить того на ноги. Но нижние конечности у Фангма подкашивались, и он, закатив глаза, картинно заваливался на бок.

– Погоди, дай я попробую! – протиснулся сквозь толпу зевак Баха. – Ща я его живо в чувства приведу. – Он оттер с лица виновника взрыва грязь, что налипла на него во время падения, и заткнул обеими руками нос и рот одновременно.

– А-а-а! – начал извиваться несчастный, пытаясь оттолкнуть от себя Баху. – Живой я! Живой!

– Что ж ты, стервец, не слушаешь, когда тебе знающие люди говорят? – склонился над распростертым Фангмом Шкоба. – Ты же нас тут всех сейчас чуть не угробил!

– Там колечко красивое! Ы-ы-ы! – заревел карлик. – Я своей жене Мгамбе хотел подарить! Ы-ы-ы!

– Прекратить истерику! – с силой треснул его по затылку Баха. – Что, как баба, нюни распустил? Твоей Мгамбе только бы кусок жо… принесли. Если б вообще что от тебя осталось! Я на эти гранаты в свое время досыта нагляделся! Ну, чего воешь?

– Колечко жалко! Ы-ы-ы-ы!

– Значит, так! – чувствуя, что начинает терять терпение, повысил голос Кремнев. – Слушайте все сюда! Эй, вы двое! Да, да, вы! Куда пошли? В туалет? Отставить! Все идите сюда! Все! – грозно крикнул Михаил. – Еще раз покажу, что такое граната! Всем смотреть сюда! И тебя, придурок, – он гневно зыркнул на Фангма, продолжавшего еще хлюпать носом, – это тоже, между прочим, касается!

Переводчик залез в самолет, отыскал там пару гранат РГД-5 с взрывателями и, отойдя на безопасное расстояние, метнул их в сочный исполинский куст, что зеленел метрах в двадцати от него. Там, где еще недавно рос пышный куст, украшенный замечательными ярко-красными бутонами распустившихся соцветий, теперь дымилась черная воронка. От былой красоты не осталось и следа.

– Всем теперь понятно? – вернулся переводчик к изумленным пигмеям. – Кто хочет, чтоб я повторил?

– Белый брат, прости меня! – бухнулся под ноги Михаилу пораженный увиденным Фангм. – Не ведаю, что на меня нашло! Прости! Сделай милость!

– Встань! – поправил съехавший в сторону кобуру с пистолетом переводчик. – Я на тебя зла не держу. Если кому все же не ясно, то милости прошу – объясню еще раз! Если всем все понятно, то начнем готовиться ко сну. Кто у нас идет за дровами?

Глава 3

Привычно натянув между двумя высокими деревьями походный самодельный гамак, Михаил с верхотуры с интересом взирал, как понурые пигмеи отрешенно, без былого задора развели костры. Вяло, почти через силу пожарили свежее мясо подстреленного им часом раньше неосторожного окапи, имевшего наглость выяснить, что за непрошеные гости пожаловали в его владения.

– Что такие кислые да хмурые? – спросил Кремнев у Бахи, подавшего ему на широком, плотном листе местной пальмы дымящиеся куски нежнейшей окапятины.

– Да ребята никак в себя прийти не могут после этих взрывов.

– Ладно, ступай спать! Спасибо за ужин! Посты обязательно выставьте! Не ленитесь, черт бы вас побрал! Я ночью встану, пойду проверю!

Разумеется, никаких часовых Кремнев при ночном обходе уснувшего воинства не обнаружил. Все пятьдесят карликов без задних ног, в унисон друг другу похрапывали у тлеющих костров, наплевав на какое-то там боевое охранение. Ругнувшись про себя отборным отечественным матом, Михаил подбросил в костры дров и, сердитый, вернулся в гамак. Да, с пигмеями точно много не навоюешь! Немудрено, что какие-то там зачуханные лонги взяли их в свое время в крепкий оборот.

Рассматривая из гамака созвездие Южный Крест, переводчик поймал себя на мысли, что ему не хватает вида Большой Медведицы, Полярной звезды и вообще «своего» неба. Он начал забывать, как выглядит звездное небо Севера. Михаил готов спорить с тем, кто скажет, что звездное небо везде одинаковое. Нет! Там родной высокий и в то же время очень близкий сверкающий небосвод, а здесь чужой и холодный, нависший над самой головой, того и гляди, раздавит! И от этого, как ни странно, становится еще дальше и постылее! Чуждый ему этот африканский свод небес, ох чуждый! В конце концов взяв себя в руки, Михаил принял горизонтальное положение и попытался уснуть. Получилось окунуться в объятия старика Морфея лишь под утро.

Пришел в себя лейтенант от отчаянного чириканья птичек. Солнце красным диском восстало над лесом, осветив розоватой дымкой окрестности. Выглянув из-под влажного брезента, взгляд переводчика уперся в стайку зеленоватосиних попугайчиков, на полном позитиве общавшихся между собой.

– Чирк! – подал голос один мелкий попугайчик, похожий на нашего нахохлившегося воробья, проживающего где-нибудь в Ухрюпинске.

– Чирик-чирк! – ответил ему другой, смахивающий на располневшего советского прапорщика с вещевого склада.

– Чир! Чир! Чир! – со всех сторон заверещали остальные птички, крутя маленьким головками на все триста шестьдесят градусов.

– Ах, вы! – беззлобно махнул рукой переводчик, и тут же стая сорвалась с места и расселась этажом выше.

– Чирк! Чирк! – возвестил «прапорщик» и сверху вниз одарил Михаила надменным взглядом коричневых глазенок-бусинок.

– Да, так глаза закроешь, и кажется, что ты не в Африке, несколько южнее экватора, а где-нибудь в средней полосе России, в лесочке, в гамачке покачиваешься. А над тобой воробушки галдят! – мечтательно потянулся лейтенант. – Ладно, надо архаровцев будить!

Пигмеи еще традиционно спали, раскрыв рты и оглашая округу залихватским храпом. С детства ненавидевший храп, Михаил, если выпадала такая возможность, старался всегда уединиться.

Произведя усиленную ежедневную зарядку и окончив утренний туалет, переводчик тщательно проверил личное стрелковое оружие. Осмотрел боевой нож – не затупился ли, не заржавел, и толкнул крайнего балайца:

– Клаб, подъем! Живо буди остальных!

– Товарищ Миша, дай еще чуть-чуть покемарить, – точно невыспавшийся третьеклашка, которого ранним утром гонят в школу, сонно промямлил пигмей.

– Баха, вставай! Шкоба, Длам, Галал, быстро просыпайтесь! – тормошил лейтенант заспанных, крайне недовольных таким обращением карликов. А те переворачивались на другой бок и пропускали его слова мимо ушей.

– Брат, давай еще поспим, а? – сонно предложил зверски зевающий Авал. – Мы полночи не спали.

– А кто вам не давал? – грозно вопрошал лейтенант, но ответ повис в воздухе. Авал заново бухнулся в мох и сразу захрапел, не успев коснуться поверхности. – Ну, раз вы по-плохому, и я по-плохому! – прищурился Михаил и извлек из подсумка противопехотную гранату.

Звонкий взрыв, громким эхом проехавшийся над топью, сорвал и наглых попугайчиков, и приборзевших пигмеев. Мигом поставил их на ноги.

– А? Что такое? Зачем? – недоуменно вопрошали вскочившие карлики, забавно носясь по лагерю, сбивая друг друга с ног.

– Война! – весело гаркнул Михаил. – Ха-ха-ха!

– Товарищ Миша, можно тебя на пару минут? – с заговорщицким видом пододвинулся к нему Шкоба, когда рассевшиеся в кружок балайцы приступили к плотному завтраку.

– Что еще? – поднял вверх правую бровь лейтенант, запихивая в рот кусок холодного мяса. – Что-то срочное?

– Да! Ребята просят задержаться тут на пару дней.

– Зачем? Ты же слышал, сезон дождей на носу! А если он начнется раньше времени? Ты представляешь, что тут море разливанное настанет?

– Не начнется! Давай останемся? Дня на три, может, четыре?

– Зачем? – Переводчик откусил очередной кусок жареного окапи. – Самолет отыскали, груз почти весь цел, чего еще приключений на свою голову искать?

– Мы хотим поймать загадочную птицу мусс. Я тебе про нее как-то рассказывал. Сам посуди, когда нам такой шанс еще представится?

– Да на кой ляд вам эта птица мусс сдалась? – чуть не поперхнулся Кремнев. – Как вы ее ловить собираетесь?

– О-о! Она очень дорого стоит! За нее можно много железных вещей выменять!

– Шкоба, мы сейчас из самолета столько полезных вещей достанем, что вам их все и не унести! А если еще и корпус самолета на части разобрать, то еще и вашим внукам достанется! Посмотри сюда, – Кремнев поднял с земли фрагмент обшивки Ан-12, – сколько, по-твоему, выйдет вот из этого кусочка наконечников для стрел?

– Не знаю! Мы никогда не делали наконечники из самолета. Мы их вообще не из чего не изготавливали, так как всегда выменивали уже готовые у наших соседей! – с вызовом ответил пигмей.

– Ну, не делали, так станете делать! Я вас научу! Там делов-то! Вот гляди сюда! – Переводчик выхватил из ножен боевой нож и, положив дюралевую пластину на поваленное дерево, быстро вырезал из нее, как из картона, треугольной формы наконечник для стрелы. Обстучал тяжелой рукояткой полученное изделие, выровнял по длине и ширине. – Все! Раз, два, и готово! Три минуты делов! Эту штуку приматываешь тоненьким шнурком, нарезанным из шкур, к заготовленной заранее деревянной основе – и все! Можно стрелять! Чего надулся как мышь на крупу? Потрогай пальцем, какой острый наконечник!

– Острый! – кивнул Шкоба.

– Не то слово, острый! – залюбовался произведением своих рук лейтенант. – Мы в детстве такие же почти мастерили, из консервных банок. И главное, Шкоба, эти наконечники не ржавеют.

– Не ржавеют?

– Конечно! Это же дюралюминий! Он никогда не ржавеет! Я вас после научу, как правильно оперение к стрелам пристраивать, тогда точность попадания в разы увеличится! Так что забыли про птицу мусс и айда затаривать мешки! Завтра утром отправляемся домой!

– Завтра? Тогда разреши, я возьму пять человек и мы сегодня устроим засаду на птицу мусс?

– Да что ты заладил одно и то же! Чем она тебе так дорога?

– Из-за нее погибли наши друзья! Я собираюсь изловить ее! Нынче мы не ошибемся! Товарищ Миша, даже если ты будешь против и откажешься нам помогать, мы с Галалом все равно пойдем на болото за этой проклятой птицей. Мы же из-за нее согласились тебя сопровождать! Понимаешь?

– А так бы не пошли?

– Нет! Нам самолет не нужен! Я тебе правду говорю! Так что, поможешь?

– Ладно, раз такое дело, помогу! А в чем должна заключаться моя помощь?

– Отдай нам на время свой карманный фонарик и научи им пользоваться. Еще неплохо было бы, если б ты одолжил нам те глаза, что видят в темноте.

– Это вы о приборе ночного видения? Ну что ж. Фонарик я вам одолжу, не вопрос, а что касается прибора ночного видения, то пускай он у меня пока побудет. Я лучше вас с ним сам подстрахую. Где планируете эту птицу отыскивать?

– Там! – Шкоба неопределенно махнул рукой в северозападную часть болота. – Ты пока иди, отыскивай, что ты хотел взять в самолете, не теряй даром время. А я, Галал и трое парней пойдем пока на болото, прикинем, где сподручней устроить засаду. Вечером прибудем и все подробно поведаем, а там и решим, как нам лучше действовать сообща.

Шкоба с пигмеями, прихватив луки и стрелы, вскоре скрылся из вида среди густых болотных зарослей. Михаил поднял оставшихся пигмеев, закончивших к тому часу завтракать и теперь просто бессовестно развалившихся под кустиками, и отправился с ними к самолету.

На первых порах дело тормозилось из-за излишней любознательности маленьких обитателей леса. Все, кроме Бахи, никогда не видели большинства предметов, покоившихся в остатках грузового отсека самолета и поблизости от него. Кремнев сразу же приказал бережно сложить в одну кучу найденное оружие и боеприпасы, наглядно объяснив, как они выглядят, а в другую все остальное имущество.

К вечеру рядом с останками самолета выросло две средних размеров горки. В одной друг на друге стояли ящики с автоматами, винтовками, пистолетами, патронами, гранатами и прочим опасным снаряжением. А рядом возвышались брезентовые тюки с не вызывавшим особого опасения скарбом. Оказалось, что в предыдущий раз Михаил провел лишь беглый и весьма поверхностный осмотр самолетного груза, пропустив много интересного. Да и немудрено, ведь тогда Кремнева больше занимало оружие и боеприпасы, а не какие-то там тряпки и плошки.

Помимо тряпок, так переводчик про себя обозвал комплекты с обмундированием и обувью, отыскалось много и другого немаловажного добра. Тут тебе нашлись и малые саперные лопатки, и алюминиевые котелки, фляги, кружки, ложки, вилки, топоры, наборы слесарных и столярных инструментов, иголки, нитки и прочая и прочая. Похоже, тому, кому предназначался весь этот груз, должны были создать маленькую автономную армию. Михаил даже искренне подивился: откуда столько всего взялось? Как это все барахло прошло мимо него?

Вскоре стало ясно, что людского резерва, коим он обладает на данный момент, явно не хватит, чтоб унести отсюда все эти пожитки. Придется исходить из грузоподъемности отдельно взятого пигмейского воина. Несмотря на необычайную выносливость, каждый пришедший с ним балаец способен унести порядка двадцати пяти – тридцати килограммов груза. Умножаем на пятьдесят один, себя он тоже включил в число носильщиков, то получается что-то около полутора тонн чистого веса. А общая масса груза, собранного на полянке, даже и без весов видно, что в разы превышает их транспортную способность. Ну что ж, придется брать самое необходимое.

Кремнев так постановил про себя, а пигмеи же мыслили по-другому. Пока он там считал да взвешивал все за и против, между соплеменниками произошла настоящая драка. Балайцы принялись делить сложенные в ряды вещи.

– Это мои штаны! – гневно кричал самый маленький пигмей Фангм, отчаянно вырывая из рук вспотевшего Авала распотрошенный тюк с обмундированием.

– На кой они тебе? – упорно тянул на себя рослый пигмей брючину цвета хаки. – Ты все равно одежду сроду не носил. Голым родился и голым же помрешь!

– А теперь стану носить! Отдай, это мое!

– Да ты утонешь в этих штанах! – вопил Авал, болезненно тыча кулачком Фангма в грудную клетку. – Отпусти!

– Да вы оба утонете и в штанах, и в рубахе! – развел в стороны драчунов лейтенант. – Одни штаны выше вас чуть не на голову! Ну, куда они вам?

– Я поменяю у соседей на маленькие! – не унимался Фангм. – Вместо одних больших штанов мне целых три штуки моего размера дадут!

«Бух! Бряк!» – неслось с другой стороны кучи. То два пигмея огрели один другого алюминиевыми котелками.

– Ну, а котелки-то вам чем не угодили? – спешил переводчик погасить новую потасовку.

– Это мои котелки! – накрыл щуплым тельцем горку военной посуды пигмей Тлаб. – Я первый занял! Мое!

– Нет, мое! – пытался спихнуть в сторону соплеменника балаец Нгуба.

– Мое! Кыш отсюда! – дубасил обоих спорщиков алюминиевой ложкой по спине еще один подоспевший претендент на халявные шмотки Хизма.

Переводчик выпрямился во весь рост и медленно окинул взором поляну. Местность напоминала миниатюрное поле боя, где разбившиеся на небольшие группки карлики дубасили друг дружку почем зря тем, что под руку подвернется.

«Твд! Бах!» – сухо щелкнул в воздухе пистолетный выстрел, перекрывая писки и вопли дерущихся. – А ну стоять! – «Бах!» – Вы что, озверели? Вы что творите? Из-за плошек и ложек готовы землякам глотку перегрызть.

– Да это он первый начал! Нет, это он! – стали доноситься слова оправдания. Пигмеи прекратили битву и, понурив головы, замерли там, где стояли.

– Вы же люди, а не звери! Что вы из-за ерунды ссоритесь? Довольно драться, надо собирать вещмешки! Вопросы еще имеются?

– А сколько можно с собой вещей взять? А что, мы поровну все делить станем? А когда начнем делить? – один за другим посыпались со всех сторон вопросы.

Кремнев только и успевал отвечать. На маленьких людей навалилась дремавшая до сей поры в их сознании, с каждой минутой разраставшаяся жадность. Ослепленные свалившимся на них, по их меркам, огромным богатством, выросшие в спартанских условиях балайцы не скрывали низменных инстинктов.

Поразительно, но никакие увещевания на них не действовали. Тот же Фангм набил понравившимся ему барахлом полную брезентовую сумку из-под камуфляжа, по размерам почти в два раза превышавшую самого маленького пигмея.

– Фангм, ну и как ты все это попрешь, скажи, пожалуйста? – склонился Михаил над карликом, силящимся впихнуть в перераздутый баул дополнительную пару армейских ботинок. – Ты же с места не сдвинешь поклажу свою!

– Кто, я? Я не сдвину? Смотри!

Фангм накинул на плечи ручки багажа и попытался сдвинуть его с места. Шейные вены вздулись, лицо стало багровым от натуги, мышцы напряглись, но груз не поддался ни на йоту. Балаец повторил попытку с разбега. С треском из заднего прохода ошалевшего от жадности карлика вырвалась струя сероводорода. Но сумка качнулась и придавила собой несчастного Фангма. Неистовым гоготом отозвались наблюдавшие за этой сценой остальные пигмеи.

– А что вы ржете? – поинтересовался Кремнев у Авала, стоявшего неподалеку с не меньшим баулом. – Вот ты чего гогочешь? Ты-то свой рюкзачок разве поднимешь?

– А то? – ухмыльнулся Авал и подсел под сумку.

– Ох, как вы мне дороги! – в сердцах крикнул переводчик, освобождая от вещевого плена обоих придавленных сумками пигмеев. – Парни, ну что вы такие тупые? Ну не унести вам столько! Это же так же ясно, как то, что завтра взойдет солнце! Остыньте! Значит, так! Берете только себе, никаких продаж соседям не будет! И ровно столько, сколько унесете! Усекли?

Лишь к концу дня, почти к самому закату, худо-бедно удалось отсеять лишние вещи у африканских Плюшкиных и отсортировать и упаковать груз для переноски в деревню. Самых настырных пришлось заставить пробежать пару кругов с заготовленными ими рюкзаками. И когда перегруженные балайцы стали по колено уходить в мох, пигмеи сдались и позволили оставить самое нужное. К концу погрузочных работ вернулся Шкоба с командой.

Глава 4

Вот, смотри, товарищ Миша! – Сияющий Шкоба разжал левый кулак. В глаза Михаилу тотчас ударил необычайно яркий синеватый цвет. – Это и есть перо птицы мусс!

– Где ты его нашел? – сощурился переводчик, стараясь привыкнуть к необычайно интенсивному свечению, напоминавшему работу газосварки.

– Тут недалеко, всего в каких-то двух часах хода. Если идти строго на юг, там встретишь такое Синее озеро. В нем полно странных синих водорослей, нигде больше не встречающихся, оттого его так и прозвали: Синее. Птица мусс живет на маленьком острове, что почти в самом центре озера, – кратко пояснил балаец.

– Вы что, плавали на остров?

– Нет, зачем? Можно же спугнуть добычу. Раньше времени не нужно высовываться.

– А с чего ты тогда решил, что она на острове?

– Белый брат, а где ей быть? Это перо я подобрал у самого края озера, напротив острова. Мы его все обошли вокруг по периметру. Озеро не очень-то и большое. Теперь точно никуда от нас не денется! – Довольный Шкоба сжал пальцы, закрывая перо. – Ты поможешь нам?

– Ну, раз обещал, значит, помогу. Дай еще раз гляну! – Лейтенант протянул руку.

– Осторожно, не порежься! Очень уж острое! – улыбаясь, предупредил пигмей, продолжая приплясывать на месте от великой радости, переполнявшей его до краев. – Я его корой дерева тар переложил для пущей безопасности.

«Не нравится мне все это. Перо, видимо, сделано из акрония с неизвестной мне примесью. Оттого так и светит. Не простая эта птичка мусс, похоже, очередной инопланетный новодел. Причем мне абсолютно неизвестный! Марианна точно на занятиях данный экземпляр мне не показывала, иначе бы запомнил. Валить надо отсюда, да побыстрее!» – вихрем пронеслось у Михаила в голове.

– Что молчишь? – продолжал радоваться Шкоба, выписывая на месте разные коленца, по древнему пигмейскому обычаю. – Шибко нравится? Хочешь, подарю?

– Нет, нет! Огромное спасибо! – Лейтенант вернул диковинное перо обалдевшему от счастья владельцу. – Очень опасная это затея! Может, еще передумаете?

– Если товарищ Миша испугался, то оставайся в лагере! – перестал улыбаться и приплясывать пигмей. – С тобой или без тебя, но мы все равно пойдем ловить птицу мусс. Мы идем за ней! Ты с нами?

– Ну куда вы без меня! – кряхтя, согласился лейтенант, почесывая об дерево некстати зачесавшуюся правую лопатку. – Чувствую, что предстоит нам сегодня веселая ночка.

Через час шесть фигур, одна рослая и пять маленьких, стараясь не шуметь, гуськом вышли из лагеря и, увлекаемые светом карманного фонарика, растворились в чернильной темноте мокрых джунглей.

– Далеко еще? – тихо поинтересовался переводчик у вышагивавшего рядом сосредоточенного Шкобы.

– Похоже, скоро будем на месте! Отличная штука фонарик! Видно как днем.

Еще через десять минут охотники подошли к загадочному озеру с синими водорослями. Пигмеи цепью растянулись вдоль берега и приготовили камни, собранные заранее.

– Сразу камни не кидать! Пускай птица мусс перелетит озеро! – шепотом предупредил стрелков Шкоба. – А то если в воду плюхнется, может запросто утонуть. Ищи ее после!

– А с чего ты решил, что птица мусс обязательно должна вылететь с острова? И если она вообще там? – через час напряженного сидения в засаде вяло поинтересовался переводчик у пигмейского предводителя.

– Там она! Там! – горячо подтвердил Шкоба, всматриваясь в темноту над озером и тщательно принюхиваясь, ритмично раздувая широкие ноздри. – Скоро должна полететь.

– Так, парни, – еще через час зашептал начавший понемногу нервничать Кремнев, – вы тут сидите пока тихо, а я незаметно сплаваю на остров и гляну, что там и к чему.

– А на чем ты сплаваешь? – удивился Галал. – У тебя разве лодка имеется?

– А зачем мне лодка, если я сам плаваю как рыба?

– Тут крокодилы могут быть! – встревожился Шкоба. – Или рыба-дракон!

– Это еще что за зверь такой?

– В местных озерах водится такая хищная рыба, пострашней крокодила будет! Сама небольшая, но зубы весьма острые! Несколько таких рыбин человека за пять минут обгладывают до костей!

– Не пугай! Мной непременно подавятся! – отмахнулся Кремнев и, сбросив на землю одежду, бесстрашно шагнул в теплую липкую синюю воду.

Разумеется, переводчик не собирался переплывать озеро и испытывать на прочность зубы рыбы-дракона. Зачем это делать человеку, умеющему неплохо летать? Забрав чуть вправо по кромке воды, он, как только пропал из предполагаемого поля зрения маленьких товарищей, резко взмыл высоко вверх, на ходу перейдя в невидимый режим.

Зависнув над озером, Кремнев принялся метр за метром обследовать загадочный объект. С помощью прибора ночного видения отчетливо проглядывались затаившиеся вдоль берега Синего озера в высоких кустах крошечные пигмеи.

Михаил усмехнулся и, чуть снизившись, стал разглядывать островок. Невысокие деревца, росшие по краю, надежно скрывали от постороннего взгляда свободную от зарослей середину суши. Лишь примятая кем-то трава и мох в центре природного анклава на участке метров сорок на тридцать выдавали чье-то незримое присутствие.

Снизившись до высоты пяти метров, Кремнев не спеша облетел весь островок. Никакой птицей мусс здесь и не пахло. Он хотел повернуть назад, как его внимание привлек странный синеватый свет, внезапно возникнувший почти в центре вытоптанной полянки. Михаил подлетел ближе, приземлился в кустах, метрах в десяти от источника света, и, сжав ствол верного «калаша», принялся ждать, что же последует дальше.

А дальше странный синий свет усилился и залил половину поляны, обозначив собой почти правильный круг, не превышавший двадцати метров в диаметре и высотой метров в пять. Откуда-то из самых недр его на неосвещенную поверхность вышли две низкорослые уродливые фигуры под два метра ростом на двух прямых конечностях, по виду напоминавших прямоходящих фиолетовых жаб, разодетых в голубые облегающие комбинезоны.

«Лиланеги с планеты Трок, – вспомнил Кремнев занятия по антропологии обитателей Вселенной, опознав незнакомцев. – Ликом смахивают на крупных земноводных, населяющих Землю, но чертовски умны и весьма коварны. Пытались, наряду с барайцами, колонизировать этот участок Африки, но были вытеснены последними. Ликвальские болота есть зона ответственности сугубо выходцев с планеты Бара, по какому-то черт его знает межвселенскому договору, от какого-то там лохматого года, – выуживал переводчик из серого вещества всю имеющуюся информацию об этих молодчиках. – Выходит, жабы здесь обосновались незаконно. Что-то замышляют помимо Мастера и его команды. И что же?»

Лиланеги махнули верхними конечностями, на которых угадывались по четыре крупных пальца, и свет тотчас уменьшился. Теперь четко прослеживалась округлая дыра, в которой располагался невидимый источник, подсвечивающий окрестности. Лейтенанту стало видно широкую винтовую лестницу, уходящую глубоко вниз. Подойти поближе он не решился. Кто его знает, каковы способности у этих пришельцев. Вдруг они его распознают, несмотря на невидимость.

Пора ретироваться, но любопытство все же взяло верх, и Кремнев остался на острове, из-за деревьев взирая на происходящее. Люди-жабы, потоптавшись на месте, что-то крикнули в темноту писклявым голосом, напоминавшим крысиный. Через мгновение из глубины по винтовой лестнице резво поднялся и присоединился к ним третий жаб, с некой зеленоватой коробкой в корявых руках. Лиланеги дружно склонились над багажом и через несколько минут держали в четырехпалых кистях сверкающих синим цветом, неизвестных лейтенанту птиц, размером с голубя. Вот она, птица мусс.

Крайняя, относительно Кремнева, жаба подкинула одну птицу вверх, и мусс, расправив крылья, полетела в глубину топи, как раз в ту сторону, где ее ожидали ничего не подозревающие пигмеи.

– Вот она! – Михаил узнал голос Шкобы. – Ребята, кидай камни! – скомандовал храбрый пигмей.

– Парни, не спать! Уйдет! – присоединился раздухарившийся Галал. Стало слышно, как град камней, рассекая ночной воздух, устремился навстречу птице мусс.

– Есть! Я сбил ее! – завопил Шкоба. – Вот ты и попалась!

Инопланетяне переглянулись между собой и, обменявшись фразами на непонятном переводчику попискивающем крысином языке, открыли коробку и убрали в нее оставшихся птиц. Затем стремительно проследовали к люку и по винтовой лестнице скрылись из глаз.

Кремнев понял, что нужно живо убираться подальше от этого места. Взвившись в воздух, он, не набирая высоты, перелетел на берег, где оставил ликующих пигмеев. Боковым зрением отметил, что люк на поляне оставался открытым. Стало быть, будет погоня.

– Так, ноги в руки и бегом отсюда! – громко распорядился Кремнев, когда, приняв свой обычный облик, возник перед балайцами.

– Товарищ Миша, смотри! У нас получилось! – восторженно объявил Шкоба. – Вот она, птица мусс! Это я ее сбил!

– Нет, я! – протиснулся вперед воин по имени Хмар. – Как она вылетела из кустов, я бросил камень, не дожидаясь команды. Это я ее подбил!

– Я тоже в нее попал! – начал напирать на Хмара пигмей Чакмг. – Смотрите, он один попал! Да ты вообще спал, когда птица мусс вылетела с острова! У тебя вон вся рожа мятая! Парни, он же дрых самым наглым образом! А теперь все заслуги хочет себе приписать!

– Хватит орать! Бросайте эту птицу и чешите отсюда! – пытаясь перекричать спорящих, велел лейтенант, напяливая на мокрые ноги форменные штаны. – Скорее, а то поздно будет!

– Ты что, шутишь? – скривил и без того неприглядное лицо Шкоба, прижимая к себе излучающую синий свет неподвижную тушку птицы мусс. – Не для того мы…

– Ты что, старый дурак, – грубо оборвал его Михаил, застегивая последнюю пуговицу на куртке, – захотел поучаствовать в шоу под названием «охота на пигмеев»? Где мы все станем дичью? Брось эту штуку, это не птица!

– Ни за что! – настырно топнул ногой пигмей, прижимая еще сильнее к себе обездвиженную добычу.

– Ну и сиди тут! Парни, за мной! – Кремнев привычно закинул за спину автомат, поправил на голове прибор ночного видения и ринулся по обозначившейся в темноте узкой тропе прочь от озера.

Пробежав сотню метров, он ощутил, что за ним никто не последовал. Упрямые пигмеи остались на месте, возле свихнувшегося от долгожданного приза Шкобы. Михаилу пришлось, страшно матерясь на русском языке, вернуться на исходную.

– Дождались, – только и успел произнести Кремнев, достигнув того места, где сгрудившиеся пигмеи с интересом изучали невиданный трофей.

В следующее мгновение из середины острова вырвался ослепительный синий луч, и в радиусе километра стало светло как днем. Опешившие пигмеи открыли рот и инстинктивно повернули головы в ту сторону, откуда бил ослепляющий свет. Прикрывая глаза руками, щурясь, они стояли на берегу озера и, видимые за много метров, представляли собой славную мишень.

С острова в их сторону мелькнула огромная тень. Жуткий монстр, раскрыв огромную зубастую пасть, летел на застывших от ужаса пигмеев, бросая вперед свое узкое, покрытое синей слизью тело мощными взмахами перепончатых крыльев. Его горящие синеватым пламенем овальной формы глаза источали неподдельную злобу и ярость. Передние узловатые лапы, увенчанные поблескивавшими немного загнутыми кзади, отливающими холодным блеском когтями, тянулись вперед.

Когда до парализованных страхом балайцев оставалось чуть более трех метров и чудовище изготовилось наскочить на беззащитных пигмеев, из кустов с грохотом полоснула длинная автоматная очередь. Агрессор, словно наткнувшись на невидимую преграду, опустил крылья и, издав дикий вопль, камнем рухнул на пигмеев, придавив телом стоявшего ближе всех к нему испуганного Чакгма.

– Готов! – констатировал переводчик, выскочив из кустов на свет, опуская дымящийся автомат. – Ну, что застыли? Бегом отсюда! Давайте живее! Что рты разинули?

– А? Что? Кто? – забормотал ошалевший Галал, недоуменно вращая вокруг себя кучерявой головой.

– Туда! – указал ему Михаил на широкую брешь в траве, прорубленную собственным телом. – Все туда! Бери парней и бегите! Я прикрою!

Балайцы, словно стадо баранов, сбившись в одну кучу, послушно посеменили к тропе. Кремнев подбежал к обездвиженному врагу и ногами перевернул его тяжелое изрешеченное тело, испачкав при этом берцы в зеленоватой жидкости, вытекавшей пульсирующими струями из раневых отверстий. Голова у монстра отдаленно напоминала крокодилью, но пасть покороче да зубы покрупнее и поострее. Крылья кожистые, синие, с тонкими перепонками, бархатистые на ощупь. Заднюю часть монстра разглядеть не удалось – прикрыта развороченным пулями осклизлым крупночешуйчатым туловищем. Сквозь дыры виднеются тонкие оборванные проводки и какие-то незнакомые серебристые штуковины.

«Биоробот! – обозначил про себя Кремнев. – Причем неизвестной мне модели. Но хоть пули его разят, и то ладно! Бедный Чакгм, так глупо погиб!» – перевернул тело пигмея переводчик. Смертоносные когти биоробота на излете саданули бедного парня точно в грудь.

– Шире шаг! – бросил Михаил пигмеям, обогнав их на тропе. – Держитесь за мной!

– А что с Чакгмом? – справился на бегу пришедший в себя Шкоба.

– Мертв, – жестко отозвался лейтенант.

– Может, жив?

– Шкоба, у него дыра на груди величиной с твою тупую голову! Мертвее некуда! И хватит болтать! Прибавить шаг!

– Товарищ Миша, – пронзительно закричал замыкавший цепочку бегущих людей Хмар, – еще один дракон летит точно на нас!

Кремнев замедлил шаг и резко повернувшись на сто восемьдесят градусов, почти в упор встретил огнем из верного «Калашникова» нагнавшего их маленький отряд очередного преследователя. Рухнувший с высоты пятиэтажного дома мертвый страшилка с омерзительным чваканьем примял не успевшего увернуться Хмара.

Михаил проворно вытащил бедного балайца из-под тяжелейшей туши биоробота, но тот не дышал. Огромная махина в одно мгновение разрушила хлипкому пигмею тоненькую шейку, разорвав гортань и сонные артерии. Пульсируя, фонтан алой крови забил высоко вверх. Через несколько секунд он ослаб, и лишь жалкая струйка теплой, дымящейся крови покидала развороченное тело.

В лучах яркого искусственного света было отчетливо различимо, как со стороны острова еще два биоробота набрали высоту и бойко направились в сторону убегавших пигмеев, возобновив кровавую погоню.

Испуская из глазниц синий свет, ящеры мощными прожекторами освещали себе путь. Они безошибочно неслись прямо на затаившихся между редких колючих кустов, трясущихся от животного страха пигмеев. Не дав крылатым чудищам совершить очередное убийство маленьких людей, Михаил сошелся с ними на полдороге. Несясь им навстречу, переводчик, почти не целясь, за минуту стрельбы опустошил почти два полных магазина. Но и в этом бою верх одержал человек.

Очередных два куска инопланетной чудо-техники, истекая биожидкостью, скатились под ноги победителя. Осмотрев трупы биороботов, Кремнев подбежал к пигмеям.

– Шкоба, ты выкинул птицу мусс? – крикнул лейтенант.

– Не-ет, – с трудом выдавил из себя ответ ополоумевший балаец. – Вот она, в брезент завернута. А что?

– Ты прикидываешься или на самом деле идиот? – подскочил к нему Михаил. – У меня патронов с собой полторы обоймы осталось! Если эти чудища сейчас втроем прилетят, то мне тогда с ними не справиться! Ты что, так до сих пор и не понял? Им же эта птица мусс нужна! Выкинь ее немедленно!

– Не отдам! – двумя руками с силой прижал к себе темный брезентовый сверток потерявший разум пигмей. – Мое!

– Ты, придурок, из-за тебя два человека погибли! А будут еще жертвы! Ты хочешь, что мы все тут навечно остались?

– Не дам! Мое! Не дам! – как заклинание твердил повернувшийся в уме Шкоба.

– Они не успокоятся, пока не заберут птицу мусс! – навис над пигмеем лейтенант. – Дай сюда сверток!

– Шкоба, тебе пока по-хорошему говорят – отдай птицу! – подступил к приятелю Галал. – Выкинь ее, иначе мы все тут сдохнем! Зачем мертвецу птица мусс?

– Не отдам! – еще сильнее вцепился в брезент балаец. – Моя птица! Моя! Я ее поймал!

– Уводите его быстро по тропе в лес и там ждите меня! Если надо, то свяжите, вроде бы он умом тронулся! – тихо на ухо Галалу шепнул Михаил и одним сильным рывком вырвал злополучный сверток из рук пигмея.

– Отдай! – истошно взвыл Шкоба, словно маленький ребенок, у которого забрали его любимую игрушку и отправили спать. – А! А-а-а! Это мое! От-да-ай! – Из глаз пигмея брызнули заливающие искаженное гримасой лицо слезы. Земляки со всех сторон повисли на строптивом товарище и с силой поволокли того в лес. – Отдай! – эхом пронеслось над болотом.

Кремнев, не мешкая, размотал брезент и, не разглядывая, кинул птицу мусс далеко впереди себя, стараясь попасть на тропу, вытоптанную в густой траве. И как раз вовремя: со стороны озера на сей раз три чудовища, без устали махая гадкими крыльями, неслись на всех парах в его сторону.

Синий свет от небрежно заброшенной в траву птицы мусс выходил далеко за пределы тропы. Выбрав позицию, Михаил удобно расположился на небольшом пригорке, невдалеке от приманки. Пигмеи к тому времени уже скрылись из вида, волоча за собой брыкающегося и брызгающего слюнями и слезами Шкобу. Поправив на лице прибор ночного видения, переводчик передернул затвор и изготовился к бою.

Поравнявшись с птицей мусс, биороботы замедлили полет и, покружив с минуту на одном месте, совершили посадку. Сжав вспотевшей ладонью автоматную рукоятку, Кремнев опустил палец на спусковой крючок. Прошло долгих, томительных пять минут напряженного ожидания. Из-за высоких толстых стеблей, скрывавших узловатые фигуры ящеров, понять, что происходит впереди, не представлялось возможным. Лишь злобное урчание и треск подминаемой травы красноречиво свидетельствовали, что монстры не стоят на месте.

И вот одна за другой три крылатые фигуры бесшумно взмыли в воздух и взяли направление на остров в центре Синего озера. Они летели цепью, друг за другом. Тот ящер, что расположился посередине, бережно держал в когтистых лапах сверкающую птицу мусс. Переводчик облегченно вздохнул, поставил автомат на предохранитель и, закинув оружие на спину, бегом отправился к тому месту, где укрылись оставшиеся в живых пигмеи.

– Ы-ы-ы! Гады! Пустите меня! Где моя птица? – выгибался на земле Шкоба со связанными впереди прочной лианой руками.

Галал и третий пигмей, оставшийся в живых, пытались, как могли, удержать вырывающегося от них балайца.

– Вот! Никак не угомонится! – виновато сообщил Галал, когда лейтенант, продравшись сквозь дикорастущие заросли, присоединился к пигмеям. – Не желает повиноваться! Хоть ты тресни!

– И тресну! – спокойно объявил переводчик. – Говорил же – бросьте эту дурацкую затею с охотой на птицу мусс! Нет! Уперся, понимаешь! Птица ему нужна! Двух парней потеряли, Шкоба! Слышишь, ты, придурок? Двух воинов!

– Ы-ы-ы! – выл связанный пигмей, не обращая внимания на лейтенанта. – Отдай мою птицу! – сучил он кривенькими ножками, загребая стопами красноватую землю и влажный коричневый мох.

«Бах! Бах!» Точно между ног Шкобы, аккурат возле самого паха, две девятимиллиметровые пули, метко выпущенные твердой рукой из пистолета Макарова, впились в ржавую почву, обдав гениталии беснующегося карлика оранжевыми брызгами болотной воды.

– Ай! Ты чего! – отпрянул в сторону Шкоба и поднял на Михаила глаза с расширенными от недоумения глазами.

– Ничего. Следующая пуля попадет чуть повыше, – ледяным голосом разъяснил лейтенант, наводя дымящийся ствол ПМ на половые органы балайца.

– Не надо! Ты что, с ума сошел? Убери эту штуку от меня! – скатился на визг лесной охотник.

– Очнулся? – отвел в сторону оружие переводчик. – Все? С истерикой покончено?

– Да! Да! – испуганно закивал Шкоба. – Все! Я в полном порядке! Не знаю, что на меня нашло! – размазывая связанными руками слезы, запричитал пигмей. – Словно наваждение какое-то нахлынуло! Как птицу мусс увидел, так чуть с ума не сошел!

– Хорошо! – оценил его кротость переводчик. – Тогда ноги в руки и бегом в лагерь. Поднимайте наших засонь и готовьтесь к выступлению. Уже светает, не медлите ни минуты! Полагаю, наши приключения только начинаются.

– А ты? – спросил Галал, поднимая с земли лук и стрелы, брошенные туда в момент усмирения разошедшегося Шкобы.

– А я, – лейтенант хитро прищурился, – останусь пока здесь. Топайте к лесу, а я вас позже догоню.

Убедившись, что его спутники отправились в точном направлении, Кремнев, традиционно раздевшись до трусов и майки, молниеносно перешел в невидимый режим и, не раздумывая, взлетел над дремучими джунглями, густой стеной окружавшими со всех сторон нашего героя. Его путь лежал вспять, к таинственному острову среди загадочного Синего озера.

Глава 5

На странном острове, посреди не менее странного озера с синей водой, возле наполовину приоткрытого люка царил нездоровый ажиотаж. Четыре рослых фиолетоворожих линанега в синеватых комбинезонах, обтягивающих их мускулистые, но угловатые тела, изучали поврежденные тела бывших ящеров, доставленных сюда, по-видимому, уцелевшими биороботами. Судя по крайне недовольной интонации писклявых голосов, выходцы с планеты Трок пребывали в необычайной ярости.

– Как жаль, что я не знаю их языка! – огорчился Кремнев, снижаясь на восточной окраине острова, там, где корявые деревца были повыше. – Неплохо бы узнать, чего они там, поганцы такие, замышляют?

Жабы, не обращая никакого внимания на невидимого Михаила, продолжали заниматься важными делами. Они то и дело указывали друг другу узловатыми пальцами на пулевые отверстия в корпусах искореженных выстрелами монстров и противно щелкали языками, выражая явно не радость. Их покрытые кожистыми веками желтоватые глазки недобро сверкали в лучах восходящего солнца.

Поежившись от наступающего семимильными шагами утра, раздосадованные инопланетяне поспешно затащили останки биороботов в недра шахты и следом спустились сами. Шедший последним долговязый линанег внезапно оглянулся на сто восемьдесят градусов и стал обшаривать окрестности цепким, пристальным взглядом, да так, что Михаилу на секунду показалось, что жаб сумел его разглядеть. До того едким и пронизывающим оказался взгляд представителя внеземной цивилизации, что Кремневу стало как-то не по себе. Но нет! Обозрев всю полянку и не останавливаясь надолго на окружающем пейзаже, фиолетовый резво нырнул вовнутрь и загромыхал негнущимися длинными ногами, спускаясь по винтовой лестнице. Гигантская крышка люка, сработанная под рельеф местности, беззвучно скрыла от посторонних глаз незаконную базу линанегов.

– фу-у! – выпустил из легких избыток воздуха переводчик и осторожно приблизился к замаскированному входу. Даже при самом ближайшем рассмотрении никаких признаков того, что здесь только что действовали инопланетяне, выявить не удалось. – Умеют, собаки, заметать следы! – по-русски вслух бросил лейтенант и взмыл высоко в воздух.

Следовало поживее убраться из этих мест. Ясно, что линанегов спугнул наступивший рассвет. По каким-то причинам жабы днем предпочитают не орудовать. А посему надо ловить момент: скоренько распинать расхлябанных пигмеев и немедля брать курс домой. Авось не станут преследовать, если удастся уйти далеко. Хотя кто знает?

Уцелевшую в стычке с биороботами троицу балайцев Кремнев нагнал почти возле самого лагеря. Обогнув маленький отряд под предводительством Галала, Михаил убрал невидимость и затаился в придорожных кустах. Когда пигмеи проследовали мимо, он выждал пару минут и с озабоченным видом вышел на тропу.

– Что-то, парни, вы не особо-то и торопитесь! Бредете как-то вразвалочку! – хлестко крикнул им в спину переводчик.

– Ой, товарищ Миша! – вздрогнул замыкавший шествие Шкоба. – А мы даже и не учуяли тебя! Как это тебе удалось так подкрасться незамеченным?

– Где ж вы учуете? По сторонам не смотрите! Не идете, а плететесь, будто у вас ноги связанные!

– Да мы быстро идем, почти бежим! – возразил почти полностью оклемавшийся Шкоба. – Скоро лагерь! А как ты нас так скоро догнал?

– Говорю же – плететесь! Чего вас не нагнать? Давайте шире шаг!

– Надо было парней хоть закопать в землю! – поддержал разговор Фавг. – Что ж мы их так просто бросили на съедение диким зверям?

– Не бросили! Я их похоронил! – нашелся Кремнев.

– Когда ты успел? – Пигмеи остановились и с удивлением посмотрели на белого человека.

– Пока вы шли, я их затащил в одну яму и закидал землей, – на ходу сочинил Михаил.

– Ты правду говоришь? – засомневался Фавг.

– А ты пойди проверь! Но мы тебя ждать не станем, доходим до лагеря и сразу выступаем.

– А отдохнуть?

– До дому доберемся, там и отдохнем! Все, парни! Бегом! Нам до наступления ночи нужно как можно дальше отсюда отойти!

– Ты думаешь, драконы вернутся? – посмотрел на Кремнева Галал.

– Думаю, да! Днем не полезут. Эти монстры ночные хищники!

Возвращение отряда с потерями произвело в лагере настоящий переполох. Пигмеи заметались по поляне, не зная, за что хвататься в первую очередь. Им казалось, что ужасные драконы вот-вот появятся на горизонте. Кремневу стоило немалого труда, чтоб успокоить маленьких людей и вернуть некое подобие утраченной дисциплины. Войско его тряслось от всепоглощающего страха и с немалой опаской посматривало в сторону Синего озера, откуда предполагалась атака монстров.

Нагруженные военным добром пигмеи длинной вереницей растянулись по тропе. Возглавили отряд Шкоба и Галал. Кремнев замыкал шествие. Оглянувшись, он еще раз осмотрел останки самолета, сложенное стопкой и прикрытое кусками брезента имущество и еле сдержался, чтоб не подпалить все это добро. А вдруг да когда-нибудь еще навестит эти места? Ладно, пускай себе стоит спокойно, хлеба же не просит?

Вот последний пигмей скрылся в кустах, и Михаил занес ногу, чтоб сделать первый шаг, как вдруг его внимание привлек гранатомет РПГ-7, небрежно валявшийся возле кучи оружия, в мятой траве. Подумал и приторочил его к своему вещмешку сверху, а заодно и пять запасных кумулятивных выстрелов к нему. Стало значительно тяжелее, но кто его знает, что там за поворотом? А вдруг да и вызволит эта громоздкая штуковина Кремнева со товарищи в трудную минуту?

В дороге, как ни странно, никто не ныл, но и не балагурил, как бывало раньше. Все молча, сосредоточившись на тропе, стараясь вышагивать след в след, по-охотничьи запутывая следы, поправляя то и дело съезжавшие набок увесистые мешки с нелегкой поклажей.

Желающих выйти из строя да просто так, с луком и стрелами, побродить по окрестностям пока не наблюдалось. С наступлением сумерек балайцы и вовсе перешли на размеренный бег, стараясь не останавливаться ни на минуту. В конце концов Михаилу стоило значительных усилий уговорить испуганных пигмеев остановиться и разбить лагерь для ночевки.

– Так, привал! – зычно скомандовал переводчик, забежав вперед и широкой грудью преградив дальнейшее продвижение отряда. – Собираем дрова! Расчищаем место от хлама, готовимся ко сну! Все имущество укладываем в одну кучу! Во-он туда!

– Товарищ Миша, а давай еще немного пройдем вперед? – с неприкрытой мольбой в голосе попросил Шкоба.

– Белый брат, – с тоской и надеждой присоединился к нему Галал, – мы готовы идти вперед еще и еще!

– Так, парни! На сегодня достаточно! Мы и так, считай, километров сорок отмахали, по бездорожью да по пересеченной местности. Все! Надо на этом месте ставить бивуак! Местность идеально подходит под лагерь! Ручеек рядом – питьевой водой мы обеспечены! Пространство вокруг довольно открытое, ведь мы расположились на самом высоком холме. Выходит, никакой супостат незамеченным к нам не подберется! Хватит канючить, довольно трястись от страха, а лучше займитесь делом! Собираем сухие дрова, жарим оставшееся мясо! Чего стоим? Вперед за дровами! Бегом! Скоро закат!

Пока пигмеи оборудовали лагерь: таскали дрова, воду, разводили костры, жарили мясо, Кремнев осуществлял рекогносцировку. Сзади их лагеря одна сплошная дикая чаща, впереди довольно открытое пространство. Их лагерь виден с воздуха за много километров. И они тут выглядят как на ладони. В лесном массиве проще затеряться, но на открытом пространстве проще встретить и уничтожить врага. Если таковой объявится.

За весь день никаких даже малых намеков на преследование не возникло. Конечно, охота бы верить, что линанеги махнули на них и дали пигмеям возможность спокойно уйти восвояси. А что, если нет? А что, если решились все-таки отомстить глупым коротышкам? При их инопланетных технологиях покрыть расстояние в сорок километров по воздуху раз плюнуть. И уж если предстоит ему сражаться с разными тварями, то лучше, чем это место, придумать сложно. Да к тому же, ведя бой в лесу, и своих запросто положишь. Стальные осколки, они не выбирают, где свой, а где чужой. Безжалостно разят наповал любого, и все тут!

– Ну, чего приуныли? – Михаил весело подмигнул пигмеям, когда они расселись вокруг костров и принялись за жареного окапи. – Чего песни не поем?

– Да что-то настроения нет! – за всех ответил Галал. – Хмара и Чагма вспоминают! Никто не желает оказаться на их месте!

– Это точно! – кивнул переводчик, жадно отрывая молодыми зубами дымящееся сочное мясо.

– А вдруг они откажутся нас преследовать? – дребезжащим голосом спросил Фавг. – Мы же птицу им вернули.

– Может, и не станут. Ик, ик! – благодушно икнул лейтенант и запил сытный ужин свежей ключевой водой из алюминиевой фляги. Плохо без хлеба кушать мясо. – А может, и станут. Кто их знает? Не слушали меня тогда, когда без спроса сунулись к монстрам в гости. Теперь-то хоть послушайте!

– Да, да! – закивали пигмеи со всех сторон. – Товарищ Миша, повелевай нами!

– Что надо сделать? – подошел к переводчику сурового вида пигмей Блоб. – Ты только прикажи!

– Спокойно! – поднял вверх руку Михаил. – Самое главное не проспать нападение, если таковое произойдет. А посему разбейтесь на отряды по десять человек, и каждый по часу обязан нести службу. Так уж наверняка не проспите!

– Да мы и так не уснем сегодня! – тяжело вздохнув, заверил Блоб. – Кто ж станет дрыхнуть в такую страшную ночь. Вон даже собаки и те не спят, бодрствуют.

Пигмейские псы жались к людям и с опаской посматривали в сторону горизонта.

– Но совсем не бодрствовать тоже не годится! Нам же завтра опять в поход выступать! Понадобятся свежие силы! Так что часовые пускай караулят, а остальным отбой!

Но перепуганные до колик в животе балайцы упрямо не желали почивать. Рассыпавшись по всему периметру лагеря, до ломоты в глазах всматривались в ночное африканское небо в надежде первыми обнаружить приближающуюся сверху опасность.

Михаил не стал переубеждать испуганных маленьких друзей, а лишь горестно покачал головой и скрылся под сенью огромного дерева, украшавшего верхушку холма. Под его распростертыми книзу ветвями он, стараясь оставаться незамеченным, скинул военную форму и, оставшись в одном исподнем, перешел в невидимый режим.

Переводчик нацепил на голову прибор ночного видения и молча вылетел на разведку, когда часы показывали пять минут после полуночи. Набрав максимальную высоту, он направился в сторону Синего озера, туда, где осталась замаскированная база чужих ему инопланетян.

Да, его опасения подтвердились: на них шла настоящая охота. На бреющем полете, едва не касаясь кромки деревьев, в их сторону быстро двигался длинный, метров десять, и в ширину метров пять тусклый зеленоватый цилиндр, почти сливающийся с джунглями, лишь изредка испускавший по сторонам фосфоресцирующий белый свет, тем самым обозначая себя. Если б Кремнев не глянул вовремя вниз, то, возможно, на этом бы его приключения и закончились. Но, всматриваясь в сторону горизонта, он не забывал и бросать взгляд на землю, что там творится у него под ногами.

Странный цилиндр явно был внеземного происхождения, и появился тут далеко не случайно. Ишь как тщательно крадется, до поры не обнаруживая себя, тщательно выискивая добычу, будто голодный удав, учуявший упитанного, глупого кролика. Только в роли кролика сейчас выступал сам Михаил да его бедные приятели. Сблизившись с цилиндром до пятидесяти метров, Кремнев полетел параллельным курсом.

Преследовать удава получалось туго. Он при перемещении в воздушном пространстве использовал свою мускульную энергию, а противник полагался на некий бесшумный двигатель, неутомимо толкавший устройство вперед. И машина пока брала верх над человеком. Переводчик благоразумно отстал – в его планы не входило тягаться с инопланетной техникой. Пока цилиндр плутал над джунглями, выискивая лагерь балайцев, лейтенант срезал путь и, обогнув неприятеля, напрямик добрался до холма.

– Так, все в укрытие! – выскочил из-под дерева, тяжело дыша, переводчик. – Вон в тот лесок, живо все попрятались!

– Товарищ Миша, а ты чего в трусах и дышишь так тяжело? – удивился приподнявшийся из травы Шкоба.

– Некогда рассказывать! Давай не рассусоливай, а уводи людей в укрытие! ОНИ приближаются!

– Ты на то высокое дерево лазил? – все норовил выяснить Шкоба.

– Ты еще тут?! – заорал Михаил. – А ну все в лес! Бегом! Бросьте шмотки! Фангм, ну куда ты прешь этот тяжелый рюкзак? Он же в два раза выше тебя! Иди прячься скорее!

– А как же я вещи тут брошу? – ответил самый маленький пигмей, продолжая волочить по жестокой траве огромный баул.

– Заберите его! – крикнул лейтенант, отцепив сопротивляющегося Фангма от поклажи и бережно передав пробегавшим мимо пигмеям.

Убедившись, что последний пигмей улепетывает в сторону спасительных кустов, Михаил подхватил РПГ-7, выстрелы к нему, надел автомат, сумку с патронами и, не переключившись в невидимый режим, в один прыжок оторвался от земли. Только в воздухе он обратил внимание, что из одежды на нем лишь одни трусы. Линялые армейские парашюты развевались в воздухе, придавая особый шарм происходящему. Практически голый, но вооруженный до зубов человек, в развевающихся семейных трусах, бесстрашно мчался сражаться с представителями внеземной цивилизации. Кремнев представил себя со стороны и искренне так, от души широко улыбнулся. Однако в невидимый режим все же перешел.

Цилиндр, подобно утреннему цветку лотоса, распался на множество мелких лепестков, раскрыв свое темное чрево. Кремнев избрал дерево, что покрепче да поближе, и сел, удобно расположившись, на одну из толстых его ветвей, не скрывавших, однако, окружающее пространство. Взору предстала занятная картина: внизу вовсю кипела работа.

Из распахнутого цилиндра вылезли странные коричневатые существа, облаченные в зеленую хламиду, напоминавшую римскую тогу, в количестве шести штук. Все как на подбор низкорослы, подвижны, словно на невидимых шарнирах, на махоньких кривых ножках, с широченными плечами, длинными, доходящих до земли верхними конечностями с множеством длинных извитых пальцев. Венчали их тела маленькие, приплюснутые с боков головки, лишенные плеч, одетые в странные синеватые шлемы, закрывающие полностью все лицо.

Коричневые достали из полости цилиндра непонятные ажурные железяки, поблескивающие леденящим холодом под тусклым лунным светом, и принялись из них составлять некую громоздкую конструкцию. Приглядевшись, Михаил ужаснулся – инопланетяне собирали трабл. Одно из страшных оружий, изобретенных когда-либо чужой инопланетной мыслью. Вживую трабл переводчик видел впервые, до этого наблюдал только модель 1:2 на занятиях с Марианной.

При помощи этой гадкой штуки можно в течение секунды испарить любого человека, а за пару минут уничтожить целый полк противника. Да, именно испарить! Уж черт его знает, как работает эта штуковина, но в собранном виде напоминает наш отечественный огнемет. Только вместо огненной струи из сопла вылетает не пламя, а едва приметный синеватый свет, который, собственно, и обращает человека в парообразное состояние. Раз! И вместо живого, радующегося жизни землянина остается небольшое облачко серого пара, как от кипящего на плите чайника.

Насколько помнил лейтенант, сие варварское оружие давно находилось под жестким запретом. Ему его продемонстрировали один раз, да и то в качестве пополнения багажа знаний, чтоб имел в виду, что такой трабл существует в природе. Очевидно, эти пресловутые линанеги являются полными отморозками, не останавливающиеся ни перед чем и не брезгующие никакими методами. Хотя раз они так, то и мы им покажем, на что способны советские офицеры, если их разозлить.

Бог ты мой! А это еще что за явление? Рядом с коричневыми Кремнев разглядел безвинно усопших вчера пигмеев Хмара и Чакгма. Получается, у всех инопланетян это обычная практика – выделывать из тепленьких трупов послушных зомби и без зазрения совести посылать их в самое пекло. Кажись, хозяева коричневых биороботов оживили мертвых балайцев недаром.

Пока плоскоголовые мастерили трабл, появился еще один непонятный персонаж, смахивающий на них обликом, но обладающий выдающейся короткой и тонкой шеей, на которой болталась непонятная тряпка, типа узкого кашне. Видимо, если у биоробота имеется шея, то он на ступень выше в развитии.

Короткошеий что-то торопливо разъяснял зомбированным пигмеям на их родном языке, постоянно тыча гиббонообразной многопалой лапой в ту сторону, где в нескольких километрах отсюда, в зарослях высокого холма, прятались их бывшие товарищи. Чуть не каждые полминуты владелец подставки для головы поправлял свой диковинный шарф на шее. До переводчика долетали отдельные фразы: выманить на открытое пространство! Войти в доверие! Чтоб никто не ушел! Главное – подвести под трабл белого человека, товарища Мишу.

Про него гутарит, удовлетворенно отметил Кремнев. Боятся, не иначе! Ишь как убогий распинается, проводя инструктаж! Картина начинала понемногу вырисовываться. Временно вернувшиеся к жизни Хмар и Чакгм, по замыслу линанегов, должны выманить его и всех сопровождавших пигмеев из леса, желательно на открытое пространство. А там дело техники! Шесть траблов за пару минут превратят полсотни человек в воздушно-капельную биомассу. Пых! И только невзрачное облако устремится к черному южноэкваториальному небу, с пафосным юмором констатировал про себя Михаил. Умно!

– Ну-ну! Давайте, ребята! Валяйте! – улыбнулся Михаил, удобно усаживаясь на толстенной ветке, оглянувшись, чтоб сзади ничто не мешало. – Так, до вас метров сто. Этого вполне достаточно! – весело прошептал переводчик, тщательно наводя прицел заряженного кумулятивным зарядом гранатомета аккуратно на середину цилиндра, где как раз столпившиеся коричневые биороботы собрали первые два трабла и пытались их примерить на себя.

«Ба-аб-бах!» Громыхнул первый взрыв, разнося в щепки инопланетный корабль и тех, кто стоял возле него. «Трах-тар-рарах!» – еще две гранаты одна за другой взорвались почти в унисон в том же месте, срезая осколками все, что встречалось у них на пути.

Михаил по опыту знал, что спецзащита от разного рода оружия спасает инопланетные корабли лишь снаружи. А когда вот так, по-головотяпски, выставив внутренности «летающей тарелки» на всеобщее обозрение, полагаясь лишь на одно «авось», то можно захватить пришельцев голыми руками. Почему они так поступили? На что надеялись, когда, отключив защиту, остались один на один с первобытной природой диких экваториальных джунглей? Что, произошел сбой в программе обеспечения роботов? Или инопланетные создания настолько уверовали в свою безнаказанность, что элементарно начхали на все инструкции? Михаилу это уже узнать не суждено.

Спрыгнув с дерева, Кремнев подкинул в разгоравшийся костер еще пару ручных гранат – так, на всякий случай. И, выждав, когда уляжется взрывная волна, а последний осколок, просвистев в воздухе, потеряет свою силу, не торопясь, постоянно держа на прицеле автомата разнесенную поляну, подошел к останкам цилиндра.

Поначалу ничего рассмотреть не удалось: едкий дым и всепожирающее пламя были тому виной. Когда легкий северо-западный ветерок разметал дымовую пелену, а вечная в этих широтах холодная изморозь прибила затухающий жар, Михаилу по достоинству удалось оценить свою работу.

Груда искореженного тонкого, как фольга, синеватого металла и зеленоватого пластика возвышалась в догорающих кустах. Порывшись шомполом от автомата в дымящейся куче, переводчик откопал сплющенную голову с куском шеи и остатками, как ему показалось, шарфа. Шлем оплавился и настолько сроднился с хозяином, что стянуть его не представлялось возможным. Так лицо коричневого, а уже прокопченного инопланетянина осталось, как говорится, за кадром. А шарф при ближайшем рассмотрении оказался банальной антенной. Через нее, похоже, хозяева и контролировали биороботов-неудачников.

От несчастных Хмара и Чакгма сохранились незначительный фрагмент нижней челюсти да размозженные, но сохранившие хорошую форму пальцы. Три на двоих. Похоже, что-то еще сдетонировало, так как уж до чрезвычайности впечатляющие разрушения произвела стрельба из РПГ-7.

Михаилу еще не доводилось видеть, чтоб кумулятивные гранаты наделали столько бед. Видимо, в цилиндре хранилось еще что-то весьма взрывоопасное. Но теперь спросить не с кого.

Те, кто прилетел сюда в зеленом цилиндре, теперь рассыпались на такие мелкие части, что их не соберешь и за месяц. А те, кто управлял ими издалека, вряд ли снова сунутся к пигмеям, охраняемым советским офицером Михаилом Кремневым. Если, конечно, они не дураки. Хотя чужая душа потемки. Вон сколько техники уже потеряли, неужто не угомонятся?

Лейтенант еще порылся в останках инопланетной чудо-техники, но ничего примечательного, чтобы сгодилось в хозяйстве, не обнаружил. Взрывы все разрушили до основания, а огонь довершил начатое дело. Над горизонтом забрезжил рассвет, воздух стал чище и светлее. Кремнев собрал оружие, еще раз оглядел место побоища и, перейдя в невидимый режим, тяжело взмыл в воздух, взяв направление на лагерь. Не долетов до цели с километр, спустился на землю и принял обычный вид. Сказывалось ночное перенапряжение: лететь стало нелегко. Лучше пройтись пешочком.

Глава 6

– Все, парни! Кажется, наши невзгоды позади, – как можно бодрее оповестил Михаил, с красными от бессонной ночи глазами, лесных людей. – Больше к нам никто не сунется. Надеюсь.

– Это ты их там? – указал рукой трясущийся мелкой дрожью Шкоба на поднимающийся над кромкой леса густой черный дым.

– Я, – спокойно ответил Кремнев, умываясь ледяной водой из журчащего под ногами родника. – Другого выхода не было. Пришлось всех уничтожить.

– Всех-всех? – недоверчиво переспросил Галал.

– Всех, – кивнул лейтенант, облачаясь в военную форму. – А теперь всем спать! После обеда выступаем!

– Так мы и сейчас не против двигаться вперед, – за всех произнес Шкоба.

– Я не согласен! – твердо отрезал Михаил. – Всем живо спать! Меня толкнуть, как солнце перевалит зенит.

Дисциплина хоть и хромала, но не разваливалась окончательно. Пока переводчик, вытянувшись под ближайшим кустом, отошел ко сну, любопытные пигмеи не поленились сбегать к месту сражения. Увиденное произвело на них неизгладимое впечатление.

Изучив поле боя, коротышки пришли в ужас и молча вернулись в лагерь, со страхом взирая на беззаботно спящего лейтенанта. Если этот человек способен произвести такие разрушения, то он точно либо сам бог Дженги, либо его правая рука. С этой минуты власть Кремнева становилась окончательно безраздельной. Если до этого среди карликов и находились отдельные сомневающиеся личности, то теперь в его божественное происхождение уверовали все.

– Вы что меня не разбудили? – недовольно бросил переводчик, когда раскрыл глаза.

Солнце клонилось к закату, через час станет совсем темно.

– Мы не посмели побеспокоить сон бога Дженги, – с подобострастной улыбкой склонился над ним Галал.

– Пять минут на сборы! – коротко скомандовал переводчик. – И в лесу, когда мы на марше, идем друг за другом, главное – видеть спину товарища! Шире шаг!

Кремнев интуитивно понимал, что оставаться на прежнем месте крайне опасно, надо попытаться отвести глупых пигмеев как можно дальше в лес. К сожалению, темнота сгущалась гораздо быстрее, чем они шли. Надев на глаза прибор ночного видения, переводчик взял следующего за ним Шкобу за руку и велел передать по цепочке, чтоб все пигмеи взялись за руки. Скорость от такого метода путешествия несколько упала, зато появилась уверенность, что никто не отстанет. Трава на этом участке болота доходила ему по грудь, а уж балайцев и вовсе скрыла с ушами. К полуночи мокрые и едва стоящие на ногах пигмеи доковыляли до верхушки ближайшего холма. Недовольства никто не высказывал, все тяжело дышали и всматривались в темноту. Михаил пересчитал живую вереницу – все сорок восемь оставшихся в живых балайцев и пять собак, покачиваясь, стояли перед ним.

– Разбиться на десятки, костров не разводить! Ужинать холодным мясом! – не повышая голоса, распорядился переводчик и первым снял себя рюкзак.

Остальные последовали его примеру.

– Куда вещи складывать? – отчего-то шепотом поинтересовался подползший на четвереньках Шкоба.

– Пусть у каждого останутся там, где заночует. Утром разберемся.

Уставшие пигмеи вповалку увалились спать, прямо там, где их застал приказ о привале. Через двадцать минут обжитое пространство наполнил могучий, дружный храп. Сил на принятие пищи и сооружения подобия топчанов не осталось. Измотанные ночным маршем балайцы почти сразу же отошли ко сну.

– От черти! Ну сколько повторять одно и то же? Уже мозоль на языке образовалась! Опять охранение не выставили! – ругнулся Кремнев. – Ну что с вами делать?

Неожиданно его взор привлекло некое таинственное зеленоватое свечение в том месте, где еще каких-то пять-шесть часов назад они приблизительно располагались. В ночном, подернутом сероватой пеленой небе, на фоне проблескивающих негасимым светом звезд заметно контрастировал болотного оттенка луч неизвестного прожектора, бегающего странными зигзагами среди лесных зарослей. А в том, что перед ним прожектор, сомневаться не приходилось. Вон как шаг за шагом кто-то довольно скрупулезно исследует бывший лагерь пигмеев.

Кремнев весь внутренне напрягся, похоже, рановато он списал со счетов линанегов. Опять в гости пожаловали неуемные твари. Ну что ж, он готов ко встрече непрошеных визитеров. Михаил подобрал с земли рюкзак и на ощупь извлек четыре ручные гранаты Ф-1, засунул их в карман пятнистых штанов. После стал торопливо набивать патронами пустые магазины к верному АК.

Не успел переводчик снарядить и пары обойм, как с той стороны, где шарил загадочный луч, вспыхнула и быстро набрала силу четкая круглая вспышка яркого, беззвучного взрыва. Словно маленькое солнце неожиданно вспыхнуло на верхушке некогда гостеприимного холма. Лейтенант инстинктивно закрыл глаза и крепко зажмурился. Когда вновь их открыл, над джунглями по-прежнему царил ночной мрак. Бр-р-р! Он встряхнул головой и протер кулаками глаза. Показалось?

Разбираемый внезапно нахлынувшим любопытством, Кремнев надел на лицо прибор ночного видения, подхватил автомат с боекомплектом и взмыл в воздух, не забыв перейти в невидимый режим. Когда он подлетал к бывшей стоянке, в нос явственно ударил запах сожженных дотла деревьев. Обоняние не обмануло: в радиусе трехсот метров на верхушке холма чернело идеальной формы огромное пятно. Михаил не стал приземляться, а завис над образовавшейся в джунглях проплешиной в полуметре от поверхности. Даже сквозь толстую подошву армейских ботинок чувствовался исходящий от обугленной земли разящий жар.

Так «работает» стационарный трабл, расположенный на боевых инопланетных кораблях, включенный на самую мощность и наведенный почти в упор, метров с трехсот. Испаряется все живое в округе, включая животных, людей, строения и деревья, за считаные секунды. Раз – и такое вот черное пятно и остается, на котором после лет пять ничего не растет. А если подключить самый мягкий режим, то он лишь приминает траву и стебли растений.

Некоторые пришельцы так шутят: укладывая при помощи трабла пшеницу или овес в разных частях света красивыми кругами или другими геометрическими фигурами, пролетая над фермерским полем. Развлекаются! А что, и им иногда бывает скучно. Но сейчас переводчик видел перед собой не безобидную шутку, а самое настоящее предупреждение, причем весьма серьезное.

Михаил для очистки совести слетал и на место недавнего боя. Только поломанные кусты напоминали о той трагедии, что тут разыгралась прошлой ночью. Все остальное, включая мельчайшие осколки обшивки инопланетного корабля, исчезло. Словно гигантский пылесос поработал в округе – ничего лишнего не оставил.

Кремнев вернулся к беззаботно похрапывающим пигмеям. Маленькие люди, скорчившись прямо на слегка примятой траве, голышом видели пятый сон. Михаил заботливо расстелил на влажной траве сухой брезент и тоже уснул.

– Товарищ Миша! Товарищ Миша! – раздался над самым ухом писклявый голосишко, вернувший Кремнева к суровой действительности.

– Чего еще? – недовольно пробурчал он, с трудом открывая заспанные глаза.

– Отряд к дальнейшему походу готов! – радостно отрапортовал склонившийся над ним Шкоба.

– К какому походу? – сел, смачно потягиваясь, ничего не понимающий переводчик.

– К дальнейшему! – Пигмей указал маленькой рукой на выстроившихся в одну шеренгу нагруженных балайцев. – Мы готовы!

– Похвально, гм! – удовлетворенно гмыкнул Кремнев. – А меня-то почто в известность не поставили?

– Так это, товарищ Миша, – слегка растерялся коротышка, – чтоб не ругался. А то вчера нас так отчитал за то, что сорвали выступление. Вот мы собрались и тебе дали выспаться!

– Молодцы! Но на будущее все действия лучше согласовывать.

– Что-то не так? – настороженно переглянулись между собой пигмеи.

– Ладно! Проехали. Но пока не сделаю зарядку, не позавтракаю, с места не тронусь. А вы можете выступать, я вас догоню. Шкоба направляющий, Галал замыкающий! Все, по тропе на север, шагом марш!

Отметив про себя, когда последний пигмей скрылся в диких зарослях девственного леса, Михаил выждал еще минут десять, а после махнул рукой и, перевернувшись на другой бок, опять окунулся в прерванный сон. Имеет, в конце концов, право поспать человек, умеющий неплохо летать?

Лишь к полудню посвежевший и энергичный Кремнев нагнал балайцев. К его удивлению, отряд ни разу не остановился на привал, а форсированным маршем, гуськом бодро продвигался по едва заметной тропе вперед в заданном направлении. И отмахали порядка двадцати километров. Это груженые-то, да по пересеченной местности! Чудеса, да и только! Хотя если разобраться, то никаких чудес тут нет. Нависшая над всеми опасность сплотила людей и заставила повиноваться одному человеку, который, по всеобщему единодушному мнению, знал что, делать.

Дальнейший путь пролегал тяжело, но без особых эксцессов. Если не считать сломавшего ногу нерасторопного Тквага, свалившегося при переправе с плеч Михаила и ударившегося о твердую корягу, да разорванную клыками бородавочника собачонку, бесстрашно, но по-идиотски бросившуюся на клыкастого кабана, то потерь среди личного состава балайцев не произошло.

Собачку жалостливые пигмеи скушали, чего добру пропадать. А раненого Тквага пришлось тащить на себе в импровизированных носилках, выбросив, к всеобщему молчаливому недовольству, часть богатой добычи, которую он нес.

К положенному сроку нагруженные, измотанные тяжелым переходом, но необычайно счастливые пигмеи под предводительством Михаила на закате дня вступили на родную землю. Первым их заметили пацанята, специально для этого залезшие на растущие около деревни высокие деревья.

– Идут! Идут! – радостно закричали ребятишки, возбуждая криками и без того наэлектризованное население.

– Идут! – вторили им взрослые, выбежав навстречу своим близким.

Радости деревенских жителей не было предела. Такого бурного торжества не случалось в поселке со дня победы белого брата над свирепыми лонгами и их жестоким предводителем Нгване. Всеобщее ликование омрачала лишь новость о гибели Хмара и Чагкма. Но захлестнувшие пигмеев положительные эмоции отодвинули это горе на второй план. Пигмеи живут в лесу и каждый день встречаются с опасностью, рискуя своей жизнью. Значит, их смерть была угодна богу Дженги. Зато остальные живы и принесли богатую добычу.

Дым стоял коромыслом, жарилось мясо убитых по дороге Кремневым окапи, повсюду слышны песни и радостные вопли. Михаила соскучившиеся жены, едва он показался на окраине деревни, силой утянули домой. И пока им не напомнил, какой он мужчина, не выпускали из цепких объятий.

К полуночи пир в селении балайцев достиг апогея. Стараясь перекричать ревущую от переполнявшего их счастьем толпу, старик Апомба настойчиво потянул за рукав сидевшего на центральной площади лейтенанта в окружении жен и беззаботно поглощающего жаркое:

– Белый брат, есть важный разговор!

– После! – беспечно отмахнулся переводчик, наблюдая за развернувшимся перед ним действом под названием «пигмейские танцы».

– Нет, надобно прямо сейчас! – категорично покачал головой седобородый. – Это крайне значимо!

Но Кремнев его проигнорировал, продолжая поглощать мясо и развлекаться видом беснующихся балайцев.

– Михаил, нам необходимо немедленно объясниться! – на чистом русском языке строго произнес балаец.

– А иди ты! После! – отмахнулся Кремнев и осекся. – Апомба, ты изъясняешься по-русски?

– При желании я разговариваю почти на всех известных языках! – спокойно ответил старик на хорошем французском языке.

– Сколько в тебе талантов сокрыто!

– И не говори! Давай отойдем в сторону, тут слишком шумно! На каком языке предпочитаешь общаться?

– Что, все так сурово?

– Да! Предлагаю на твоем родном, русском. Его тут точно никто не понимает!

– Пойдем отойдем! – встал переводчик и направился в сторону своей хижины под пристальные взгляды разочарованных жен.

– Вы вляпались в нехорошую историю. Зачем вам понадобилось тащиться за этой дурацкой птицей мусс, да еще в самое логово линанегов? – сдвинув на переносицу кустистые брови, спросил пигмей, грозно глядя на Михаила снизу верх.

– Кто ж знал, что там окажется их база? – пожал плечами переводчик.

– Миша, ты руководил экспедицией и, выходит, нес персональную ответственность за каждого пигмея. Неужели ты не мог остановить этих безумцев Шкобу и Галала?

– Слушай, а что это ты меня начал отчитывать, как нашкодившего мальчишку?

– А ты и есть мальчишка! – скривился пигмей. – Но не нашкодивший, а чуть не загубивший целый научный проект!

– Что за проект? Как я его загубил? Объясни толком!

– Тебе в другом месте все объяснят, и не я! Жду тебя через полчаса возле священного дерева клар, что на краю деревни. И не опаздывай!

Озадаченный переводчик вернулся к женам и предупредил их, что надо смотаться в одно место. Преодолев бурю возмущений, он в назначенный срок стоял под сенью дряхлого ствола благородного клара.

– Принимай невидимый режим и лети за мной, – тоном, не терпящим возражения, приказал возникший из кустов Апомба.

– Разве ты тоже умеешь летать? – изумился Михаил.

– Не теряй меня из вида! – не удостоив ответом лейтенанта, бросил пигмей и взмыл в воздух.

Кремнев стал невидимым и последовал за ним.

Через десять минут полета над Ликвальской топью они приземлились на неприметном островке, выпуклой полоской суши, поросшей чахлыми кустами и жесткой травой, возвышавшемся над заболоченной, затхлой водой. Балаец нагнулся к невзрачному кустику с длинными устрашающего вида колючками, росшему с самого краю, и нажал невидимую кнопку. Тотчас земля разверзлась, и перед путниками возник глубокий лаз с винтовой лестницей, подсвеченный оранжевым светом, бьющим неизвестно откуда.

– Иди за мной! – громко произнес пигмей и первым шагнул вниз. – Осторожней, тут узкие ступени.

Михаил последовал вслед за Апомбой, аккуратно ступая по серебристым ступеням. Как только его голова скрылась под землей, люк автоматически захлопнулся, и они продолжили спуск в полной изоляции. Вскоре достигли дна, и балаец повел Михаила по тускло освещенному коридору вправо. Вытянув руку, Амоба открыл неприметную боковую дверь, и лейтенант очутился в просторной комнате, залитой искусственным ярким светом с розоватым оттенком.

В ней находилось два широких дивана. Один оставался пустым, на другом, закинув ногу за ногу, восседал… Мастер собственной персоной, изучавший какой-то документ на электронном носителе.

– А, мой юный шаловливый друг Михаил! – поднялся с дивана инопланетянин, радушно улыбаясь и протягивая первым правую руку для приветствия.

– Здравствуйте, Мастер! – машинально пожал крепкую кисть ошалевший от увиденного переводчик. – Честно скажу: вот вас здесь никак не ожидал увидеть! Говорят, у вас много дел последнее время?

– Да, это правда! Я очень занят! – кивнул Мастер, предлагая Кремневу занять место напротив. – Но, увы, обстоятельства вынуждают меня к незапланированной встрече с вами! Апомба, подождите нас, пожалуйста, в соседней комнате, – обратился шеф к пигмею, учтиво склонившему голову возле входа. – Как мы закончим, я вас приглашу.

Апомба, пятясь задом, вышел из помещения, тихо затворив за собой дверь.

– Мастер, я так вас рад видеть! – не скрывая нахлынувшего на него чувства, первым сообщил переводчик. – Думаю, вы не похвалить меня пригласили, а ругать, но все равно я очень рад вас лицезреть!

– Не скрою, – глядя в глаза собеседнику, ответил инопланетянин, – хвалить вас особо не за что. Но и чтоб так уж сразу и ругать, в принципе, тоже! Апомба, как всегда, сгустил краски! Уж сколько тысяч лет его знаю, а он все не меняется! Ладно, это все лирика! Ругать не стану, а пожурить вот есть за что! Но для начала разрешите предложить вам кофе. Или желаете коньяку? Бокал вина, шампанского?

– От хорошего кофе со сливками не откажусь, а вот с алкоголем не дружу! Вы же знаете!

– Да, да, да! – хлопнул в ладоши хозяин кабинета, и в ту же секунду в проеме возник невысокий бараец в желтом комбинезоне с большой тележкой в руках, заставленной всевозможными напитками и яствами – Не стесняйтесь! – указал Мастер на импровизированный столик. – Возьмите замечательный бутерброд с малосоленой семгой, икрой? Красную? Черную?

– Семга? Икра? – вскинул брови переводчик. – Однако!

После легкого полдника собеседники продолжили диалог.

– Итак, – промокнув влажные губы хлопчатобумажной салфеткой, приступил к основному разговору инопланетянин, – в целом со своей задачей вы справились неплохо. Не стану повторяться, но экзамен на вашу профессиональную зрелость позади. Вы влились в наши ряды, и теперь мы готовы к сотрудничеству. Ваше желание остаться среди пигмеев и помочь им преодолеть некие сложности в жизненном пространстве, в коем они обитают, также выше всяких похвал. Но! – Мастер поднял вверх сразу два из шести пальцев левой кисти. – Вы перешли грань дозволенного.

– Я не хотел! – вскочил Кремнев.

– Выслушайте! – осадил его бараец, указав на диван. – Я простил вам ту, прошлогоднюю бессмысленную кровавую бойню, что вы там устроили, размазав по джунглям десятки местных жителей, пускай и бандитов. Но если мы каждого оступившегося человека начнем сразу же уничтожать, то это приведет к хаосу! Поверьте мне, агрессия не самый лучший союзник, а тем более убийство! – Мастер строго посмотрел Михаилу в глаза и, не отводя взгляда, продолжил: – Тем не менее мы продолжаем вас считать одним из нас. Поэтому, – он снова поднял вверх длинные, ровные пальцы, – исключительно поэтому я сегодня с вами и имею честь беседовать, а не просто прекратил всякое сношение. Вам понятна моя позиция?

– О да, Мастер! Мне все ясно! Мне бы не хотелось прерывать наших отношений! – быстро заговорил лейтенант. – Объясните, что вас так взволновало? Какую грань я перешел?

– А вы сами не догадываетесь? – Инопланетянин сощурился и пристально посмотрел на Кремнева.

– Не стоило пускаться в поход за военным имуществом?

– Нет! Не стоило гоняться за мифической птицей мусс. А уж тем более не стоило уничтожать биороботов! И уж совсем лишним было разносить в щепки целый инопланетный корабль вместе с его экипажем.

– Да, но я защищался! – принялся оправдываться Михаил. – Не я бы их, так они бы меня!

– Да вас никто не собирался убивать! – сорвался на крик Мастер. – Поймите вы! Инопланетяне не убивают жителей Земли!

– Как же не убивают, если там, возле озера, они послали на нас грозных ящеров. Я видел, что эти монстры не шутили. Да даже если это и так, то никто нас об этом не предупредил! Нападение выглядело как самое настоящее! Теперь можно утверждать все, что угодно, но в тот день мне было ой как не до смеха! Верьте мне!

– Я вам верю, Михаил! – спокойным тоном заверил инопланетянин. – Иначе бы не вел с вами такую задушевную беседу. Честно сказать, мне и самому не все до конца понятно в этой весьма запутанной истории. Видите ли, по особому Всевселенскому договору от, впрочем, не так уж и важно, какого года, территория Ликвальских болот выделена под юрисдикцию барайцев, то есть нас. А посему всякое посягательство на нее со стороны других инопланетных цивилизаций незаконно. Линанеги с планеты Трок по каким-то своим, тщательно скрываемым причинам вторглись на нашу территорию и развили под ней бурную деятельность. Мы давно подозревали их в нечистой игре, но им удавалось долгое время сохранять инкогнито. Птица мусс есть не что иное, как робот-разведчик. Не до конца понятна его роль в этом деле, но то, что здесь замышлялось что-то очень серьезное, не вызывает никаких сомнений. По тому же соглашению всякое нападение на соседей и порча имущества может быть расценена как политическая акция. Вы меня понимаете?

– Явиться поводом к войне?

– Ну, к войне – громко сказано, но к серьезному конфликту точно.

– То есть мы явились причиной вашего конфликта с линанегами?

– Не мы, а вы! – Мастер ткнул пальцем в грудь Михаила. – Дикие пигмеи не способны поймать птицу мусс, ни тем более уничтожить всех этих биороботов, что вы там наколошматили.

– Ну кто же знал, что все этим закончится?

– Ну, Михаил, – Мастер широко и наигранно улыбнулся, – бросьте! Неужели встречается в природе птица, способная издавать такое свечение? Когда ваш этот полоумный Шкоба показал перо птицы мусс, вам следовало бы пресечь все дальнейшие действия! А вы не только не пресекли, но и способствовали дальнейшему разгоранию конфликта!

– Но вы же утверждаете, что линанеги там находились незаконно? Значит, они получили по заслугам?

– Нет! Нет! И еще раз нет! Так нельзя поступать! Если мы их застукали за незаконным промыслом, то нужно разбирать конфликт мирным путем, на совете старейшин, а не при помощи грубой силы! Основная претензия, что вы наш человек и устроили бойню, повлекшую за собой определенный ущерб.

– Да, но они готовились применить трабл.

– А вам разве не известно, что трабл не только способен уничтожать, но и просто парализовать противника, на время? Линанеги утверждают, что они не желали вам смерти, а хотели немного проучить.

– Сейчас можно заявлять все, что угодно, но я своими ушами слышал, как ставилась задача зомби, из числа погибших пигмеев, как выманить нас на открытое место.

– И что, там ставилась задача уничтожить вас? Вы это сами слышали?

– Нет, не слышал!

– То-то и оно! Короче, нам придется сворачивать исследования с пигмеями.

– Что это значит?

– К сожалению, мне надлежит прямо сейчас срочно отправиться на Всевселенский совет, как раз по этому конфликту. Один весьма уважаемый бараец заменит меня и все доступно объяснит. Я же пока с вами прощаюсь! – Мастер резко встал с дивана, пожал Кремневу крепко руку и быстрыми шагами вышел из комнаты в правую боковую дверь.

– А кто мне чего расскажет? – Переводчик удивленно раскрыл рот, глядя вслед скрывшемуся шефу инопланетян.

– Я! Я тебе все расскажу! – раздался сзади тихий знакомый женский голос.

Михаил резко обернулся и чуть не налетел на неизвестно как возникшую в комнате… Марианну.

– Марианна! – Михаил немедленно бросился к девушке и, не стесняясь, крепко сжал ее в медвежьих объятиях. – Боже, как я скучал по тебе!

– Я тоже! – прошептала инопланетянка, кладя свою чудную головку на его широкую грудь. – Всегда пристально следила за твоей судьбой, – первой нарушила молчание Марианна. – Да, наломал ты дров, хулиган несчастный!

– А, бывает! – отмахнулся Кремнев, вдыхая знакомый тонкий аромат лаванды, исходящий от пышных волос бара-анки. – Что теперь об этом говорить?

– А вот об этом как раз нам и надо с тобой все обсудить! – мягко ответила девушка, слегка отстраняясь от переводчика. – Давай присядем и прямо здесь все обсудим.

– Давай, – легко согласился лейтенант, не сводя с нее полных любви и желания глаз.

– Меня назначили ответственной по эвакуации пигмеев-бала из Ликвальских болот, – начала Марианна, осторожно присев на край дивана, стараясь не помять превосходно отглаженные брюки.

– Эвакуации? – встрепенулся Михаил, садясь рядом. – А что, война началась?

– Хуже. Возникли непредвиденные сложности, причиной которых являешься ты! Завтра начнется эвакуация пигмеев, – как ни в чем не бывало продолжила Марианна. – Твоя задача – убедить людей в необходимости переселиться в другое место. Апомба тебе в этом поможет. Лишнего ничего брать не нужно. Одни предметы первой необходимости.

– А куда их эвакуируют?

– Точно пока не знаю, но на Земле не оставят. Не исключено, что и на Бара. Сейчас этот вопрос решается. Ночью прибудет специальный грузовой корабль и заберет все племя. Пигмеев ждет новая жизнь. Им предстоит непростая адаптация, но они справятся. О своих детях, – тут девушка сделала паузу и искоса посмотрела на Михаила, – не беспокойся, их ожидает счастливое будущее. Это я тебе обещаю!

– Да, собственно говоря, я и не беспокоюсь! – почесал за ухом переводчик и незаметно покосился на инопланетянку: – Марианна, а ты не ревнуешь?

– Ты о чем?

– Ну, что у меня есть жены, вернее, были. Дети. Как ты к этому относишься?

– Позволь мне не отвечать на эти вопросы! – Девушка резко вскочила и отвернулась от лейтенанта.

– Ты обиделась? – Михаил встал и, подойдя сзади, нежно обнял ее за вздрагивающие плечи.

– Нет, – выдавила из себя инопланетянка и, аккуратно стряхнув с себя руки переводчика, села назад. – Прости, что-то нашло!

– Ясно, – тяжело вздохнул Кремнев, вновь присаживаясь рядом.

– Ну, и что тебе ясно? – неожиданно вновь вспыхнула девушка и густо покраснела.

– Что тебе неприятен разговор о женах и детях.

– Ну, раз тебе ясно, то давай не станем возвращаться к этому.

– Давай! – Михаил согласно кивнул и зачем-то посмотрел на носки ботинок. «Не стоило затрагивать эту тему. Взял и невольно обидел Марианну», – мелькнуло у него в голове.

– Тебе придется остаться в деревне, – взяв себя в руки, продолжила Марианна, – утром, после эвакуации, уничтожишь все дома и предметы, указывающие на то, что там жили пигмеи. Все должно выглядеть так, как будто произошел пожар и люди покинули обжитое место. Никто ничего не должен заподозрить!

– А кто там чего заподозрит? Пигмеи ни с кем особо не общались!

– Мало ли! Мы не станем рисковать из-за мелочей!!

– Хорошо, сделаю! А потом?

– А вслед затем тебе надлежит выбираться на Большую землю! Ты, кажется, служишь в Советской армии? – Девушка впервые позволила себе улыбнуться. – Вот и служи дальше.

– Так такой армии вроде бы нет? – слегка растерялся Кремнев.

– Нет Советской, есть Российская армия! Ты до сих пор числишься пропавшим без вести. Погибшим тебя могут объявить только спустя пять лет. А пяти лет еще не прошло?

– Не прошло. Я что, должен вернуться в Анголу? В Луанду? В свою часть?

– Да, а что тебя так смущает?

– Да не смущает! Просто как-то неожиданно все! Я, конечно, не собирался всю свою жизнь по джунглям скитаться, но…

– Но пришла пора возвращаться в цивилизованный мир, – закончила с улыбкой фразу Марианна. – Не переживай! Ты отлично подготовлен и экипирован. Построишь плот и по реке Конго спускайся вниз. Достигнешь города Юмби. В нем имеется аэропорт. Дальше по ситуации. Мысль уловил?

– Уловил. Это как бы я в джунглях все это время скитался, и тут нате вам! Объявился!

– Кстати, скоро начнется малый сезон дождей, поэтому не задерживайся с отплытием. Когда пигмеев эвакуируют, сразу приступай к постройке плота. До начала дождей ты должен достигнуть Юмби.

– Я все понял! – облизнулся Михаил и вновь притянул к себе инопланетянку.

– Миша, не дури! Не надо! – тихо произнесла девушка, вяло отвечая на его поцелуи.

– Марианна, я люблю тебя! – наседал Михаил, продолжая целовать ее в шею, в губы, в лоб.

– Прекрати. – Девушка закрыла глаза.

– Марианна, зачем ты меня мучаешь? Когда еще увидимся?

– Увидимся, глупый! – Девушка открыла глаза и, улыбнувшись, провела рукой по его взъерошенным волосам. – Мы обязательно увидимся! Потому что мы оба этого хотим! Так?

– Так! Но я…

– Не здесь! – Марианна прикрыла ему рот пальцами и, встав с дивана, потянула за собой. – Пошли в другую комнату…

– Теперь я, как честный человек, обязан на тебе жениться! – прошептал через час раскрасневшийся лейтенант, целуя любимую в правое плечо.

– Отвернись, – нежно потребовала девушка, натянув на себя шелковое одеяло. – Мне нужно одеться!

– Ты меня стесняешься? – игриво притянул ее к себе Михаил. – Я же собираюсь предложить тебе руку и сердце!

– Да, стесняюсь! – бросила Марианна, соскочив с широкой кровати, и, прикрывшись зеленым халатиком, валявшимся рядом на стуле, исчезла в ванной.

– Разрешите к вам присоединиться? – расплылся в довольной улыбке Кремнев.

– Не разрешаю! – донесся из ванной комнаты немного сердитый голос, перекрывающий шум падающей воды.

Еще через полчаса Кремнев и Марианна, с мокрыми волосами, сидели в столовой и ужинали, поглощая ароматный плов из молодой баранины. Девушка, опустив глаза, сосредоточенно, без должного аппетита пережевывала пищу. В воздухе повисла неловкая пауза. Переводчик оторвался от тарелки и первым нарушил молчание:

– Марианна, с тобой все в порядке?

– Все хорошо! – кивнула девушка. – Не отвлекайся! Кушай! Тебе скоро уходить!

– Ты о чем-то жалеешь?

– Миша, все замечательно! Правда! – Инопланетянка ласково посмотрела на него и смахнула невесть как набежавшую слезу. – Я жалею о том, что нам придется расстаться. На время.

– Надолго? – Кремнев отложил ложку в сторону.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Единственное, что я тебе твердо могу обещать, – Марианна с любовью посмотрела Михаилу в глаза, – что мы с тобой обязательно встретимся в будущем. Это наше с тобой свидание не последнее!

Аппетит окончательно пропал, лейтенант отодвинул от себя ужин и молча стал рассматривать Марианну. Гамма чувств, сменяя друг друга, пронеслась у него в груди. Его сердце разрывалось от невыносимого страдания, он вынужден расстаться с любимой, причем надолго. Если не сказать, что навсегда.

Через полчаса в сопровождении Марианны грустный Кремнев проследовал к выходу на поверхность. Там его ожидал с каменным лицом Апомба. Он молча кивнул инопланетянке и обратился к переводчику:

– Товарищ Миша, я жду наверху. Не задерживайся! У нас мало времени! – Старый пигмей не спеша стал подниматься по винтовой лестнице.

– До свидания! – Девушка прильнула к Михаилу, поцеловала его в губы и еле слышно добавила: – Любимый! – после оттолкнула опешившего лейтенанта и, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, шагнула в неприметную боковую дверь. Кремнев остался один.

– Белый брат! – донеслось откуда-то сверху. – Торопись!

Все дорогу до поселка они молчали, только перед самой деревней Апомба нарушил молчание:

– Не горюй, лейтенант! Все будет хорошо! Переключись! Утром надо заняться подготовкой к отправке. Поговори со своими женами, чтоб не закатывали истерик.

– И как? Ты же знаешь, как они ко мне привязаны!

– Соври что-нибудь, типа присоединишься к ним после! Ну, сам придумай, включи фантазию!

– Постараюсь, – вяло пробормотал переводчик.

Шедший впереди Кремнев безмятежно насвистывал одну балайскую песенку, выученную на днях. Запыхавшийся Апомба едва поспевал за ним. На окраине поселка приятели пожали друг другу руки и разошлись по домам.

Мелкий, противный дождь продолжал моросить по крышам, образуя небольшие водные потоки, стекающие прямо в прокопанные траншеи. Кремнев отметил, что, несмотря на премерзкую погоду, на улицах деревни относительно сухо. Жаль будет рушить эту идиллию!

Глава 7

Кремнева в доме давно ожидали. Не успел он протиснуть свое мощное тело в тесноватую хижину, как тут же угодил в жаркие объятия излишне встревоженных жен.

– Товарищ Миша, ты где так долго бродил? – бросилась к нему вся наэлектризованная Хама.

– Мы так за тебя переживали! – вторила ей пылающая огнем любви от избытка нереализованных чувств обрадованная Тала.

Обессиленные пигмейки и притомившийся лейтенант угомонились лишь под утро. Никто из них так и не услышал, как через час после восхода солнца в дом, осторожно ступая, пробрался обеспокоенный Апомба.

– Лейтенант, лейтенант! Проснись! – принялся тормошить обнаженного переводчика старый балаец. – Пора за дела приниматься. Эка тебе разморило!

– Сколько сейчас времени? – еле открыл намертво слипшиеся каменные веки Кремнев.

– Дело к обеду подкрадывается, – недовольно пробурчал седобородый на русском языке. – А ты все валяешься! Я тебя еще два часа назад к себе ждал! Али запамятовал, что у нас за мероприятие на сегодня запланировано?

– Да помню я все! Помню! – широко зевая, с хрустом потянулся Михаил. – Успеем. Вагон времени впереди!

– В полночь прибудет грузовой корабль, а никто в поселке пока даже не догадывается, что с ними скоро произойдет. Давай буди кумушек и сам объясняйся. Да покорректней постарайся, а то всю операцию сорвут истериками.

– Кто это с тобой на непонятном языке толковал? – выглянула из-под шкуры бородавочника заспанная Хама с мятым лицом. – Что-то спросонья не разобрала.

– Да Апомба заходил, – продолжая потягиваться, как бы между делом сообщил лейтенант.

– А что за язык такой? Первый раз слышу.

– Тебе показалось, – попытался успокоить жену переводчик. – Это он по-балайски шепотом со мной секретничал.

– Опять секреты? – взвилась Хама. – Я вот догоню его и покажу, как шушукаться с женатыми мужчинами!

– Апомба приходил? – вылезла из-под одеяла на шум Тала. – Где? Где этот паразит?

– Да успел улизнуть! – горестно сообщила товарке балайка. – Хочу вот догнать и побеседовать с этим деятелем!

– Так, а ну цыц! Раскудахтались тут! – сдвинул грозно к переносице брови побагровевший Кремнев. – Совсем, гляжу, без меня от рук отбились? Кто вам позволил за меня решать, с кем и когда мне общаться?

Дети от громкого крика проснулись и, заплакав, наполовину вылезли из кроваток, стоящих недалеко от печки. Пигмейки разом кинулись к ним и, вытащив, принялись качать на руках, пытаясь унять.

– Вот ваш папка пришел! – радостно сообщила детям Хама, всовывая в рот своему малышу набухшую от молока правую грудь. – Теперь он от нас никуда не уйдет! Правда, папа? – Пигмейка преданно взглянула на переводчика.

– Правда, – только и смог выдавить из себя Михаил и отвернулся. Ему стало так стыдно, что приходится обманывать глупых, но влюбленных в него по уши балаек. – Куда ж я от вас денусь?

– Иди посмотри на сыновей! – улыбнулась Тала. – Соскучился?

– Очень! – честно признался Кремнев и подошел к карапузам.

– Посмотри, милый, как Иван на тебя похож, – ласково прошептала Хама, вытирая кусочком чистой тряпочки отрыгнутое молоко с лица малыша.

– И Олег вылитый ты! – вторила ей Тала, показывая на свет сына переводчика. – Пускай наши детки вырастут такими же смелыми и сильными, как их папка. Недаром ты их нарек такими необычными именами.

– У меня на Родине эти имена довольно известны.

– А у нас таких еще не было! Да, маленький? – Тала чмокнула упитанного, смуглого Олега в наморщенный лобик. – Ишь, серьезный какой! – Девушка весело засмеялась и крепко прижала ребенка к себе.

– Так, дамы! – как можно безмятежнее обратился он к раздухарившимся пигмейкам. – Есть важный разговор.

– Важный? Что за разговор? – сразу насторожились девушки, перестав баюкать сыновей.

– Сегодня ночью мы с вами переезжаем в другую деревню, – скороговоркой выпалил Михаил и украдкой посмотрел на жен, незаметно наблюдая их реакцию.

– В другую? – переглянулись девушки. – Но зачем? И почему обязательно ночью? Отчего такая спешка? На чем переезжаем?

– Так надо! В целях нашей с вами безопасности!

– Нам кто-то угрожает? Это как-то связано с твоим путешествием в страну птицы мусс?

– Да, связано! Причем угроза весьма серьезная! Всего пока не могу рассказать. Нужно поторопиться и собрать только самое необходимое.

– А твои вещи собирать?

– Я сам соберу, – как можно спокойней ответил Кремнев, не глядя на женщин.

– А на чем мы поедем? На лодке?

– Да, в полночь придет огромная лодка от бога Дженги, и мы на ней поплывем в другое место.

– Дженги посылает нам лодку? Сам бог? А что, кроме нас, еще кто-то поедет?

– Все! Вся деревня! Все балайцы до одного! Опасность угрожает не одной нашей семье, а всему племени.

– Ой, как интересно! – неожиданно обрадовались балайки и захлопали от радости в ладоши. Кремнев недоуменно посмотрел на развеселившихся жен. – Мы всем племенем переезжаем на новое место! И собак тоже с собой возьмем?

– И собак возьмем, – кивнул озадаченный переводчик, никак не ожидавший такой реакции на свои слова.

Покончив с домашними делами, Михаил вышел наружу и отправился в деревню. Кое-где народ проснулся и вылез из домов. Переводчик быстро дошел до хижины Апомбы, и оттуда, разделившись, они направились по домам, созывая народ на большой сход. Лейтенант прошелся по правой половине деревни, от центральной улицы, а Апомба по левой.

– Балайцы! Просыпайтесь! Все на большой сход! Белый брат зовет всех на большой сход! Балайцы! Немедленно всем выйти на центральную площадь! – кричали они, медленно обходя каждый дом.

Через час добрая половина жителей поселка стеклась на центральную площадь. Позевывая и почесываясь, балайцы без особого энтузиазма дожидались начала собрания. Первым взял слово Михаил.

– Братья и сестры! – Переводчик патетически выбросил вперед руку. – Жители леса! Настала пора кардинально поменять свою жизнь! Доколе мы будем прозябать в неизвестности в этой девственной глуши? – Кремнев выпятил грудь и максимально расширил глаза, последнее время ему ох как нравилось играть роль вождя балайского народа.

– А почему мы должны уходить с насиженных мест? Не желаем! Тут жили наши отцы и деды. Балайцы всегда находились тут! – послышался со всех сторон недовольный ропот.

– Братья, действительно наш народ долгое время проживал в этих местах, – взял слово Апомба, – но это не наша Родина! Дженги помогал нам здесь скрываться от наших врагов! А теперь у нас появился шанс вернуться на историческую родину. Неужели вы этого не жаждите? Разве вы не стремитесь вернуться на истинную землю предков? Туда, откуда мы в свое время вышли?

Два часа длились дебаты. Весть о предстоящем переезде быстро облетела селение, и вскоре почти все взрослое население поселка собралось на сход. Традиционно балайцы разделились на два лагеря. Одни были за переселение, другие против. Причем и тех и тех было примерно поровну.

Кремнев устал кричать и сел в тень в углу площади на импровизированный стул из какой-то сухой коряги и с равнодушным видом стал взирать за происходящим.

Страсти накалились до предела. Кое-кто сошелся в рукопашной. Женщины пытались растащить спорщиков, но у них это плохо получалось. Вскоре количество пигмеев уже не вмещалось на свободном пространстве деревенской площади. Апомба с мольбой во взгляде взирал на переводчика. Михаил же наигранно не замечал происходящего.

– Товарищ Миша, останови их! – прибежала на крики растрепанная Хама, его жена. – Почему ты сидишь и спокойно смотришь на драку? Ты же в состоянии разнять их?

– Белый брат, помоги! – взмолилась жены сражающихся балайцев.

– Тьфу! – плюнул на землю лейтенант и дал вверх длинную очередь из автомата. Отстрелянные гильзы горячим веером посыпались на извалявшихся в грязи пигмеев. – Ну что, наигрались? – грозно обвел он полным негодования очами задыхающихся от длительной возни спорщиков.

Почти все они покрылись густым слоем грязи, и у многих оказались рассеченными губы, веки, под кожным покровом в различных местах бугрились шишковатые кровоподтеки. У самого маленького пигмея Фангма, также принявшего участие в побоище, огромный синяк украсил правую ягодицу, у Шкобы оказались оттопыренными кровоизлияниями хрящи обоих ушных раковин, и он издалека чем-то смахивал на Чебурашку…

– Красавцы! Ничего не скажешь! – Кремнев опустил ствол дымящегося «Калашникова». – Не надоело в грязи друг друга месить?

– Так мы это, – первым нарушил молчание Чебурашка Шкоба. – За правду же бьемся, товарищ Миша!

– За какую правду? – неожиданно вспылил переводчик. – Охота вам здесь в дремучем лесу оставаться? Жить словно дикие животные? Лазать голыми по лесу в поисках провианта? Пожалуйста! Неволить никого не буду!

– Почему дикие? – зашумели пигмеи.

– Так, тихо! – громко отрезал лейтенант, поднимая вверх правую руку. – Кому нравится, тот может оставаться в деревне! Но для начала я переадресую свой вопрос к вашим женам и детям. Женщины племени бала, вы желаете счастья себе и вашим детям? – без предисловий начал ораторствовать переводчик. – Хотите быть всегда сытыми и не думать о завтрашнем дне, каким он наступит для ваших детей? Что принесет с собой? Что будет у них в животе – прозрачная затхлая вода или жирное мясо? Кем они станут – охотниками и собирателями или научатся выращивать овощи и разводить скот? Довольно бегать по лесу с луком и стрелами в поисках добычи! Надо переходить к оседлой жизни! Не нужно больше ждать милости от природы! Мы сами создадим свое счастье! Детей отправим в школы, научим их читать и писать! Пусть все наши соседи обзавидуются!

– Лейтенант, ты чего несешь? – бесшумно подошел сзади Апомба. – Какие овощи и скот?

– Так, для красного словца, – тихо по-русски ответил Михаил. – Надо увлечь народ, разжечь в них страсть к новой жизни.

– Смотри палку не перегни, а то поедешь с нами на Бара и будешь учить, как разводить свиней и выращивать бананы с картофелем, – улыбнулся старик.

– А и то верно, бабы! – вышла в центр жена Шкобы. – Отчего не попробовать новую жизнь? Сколько мыкаться можно? А ну закройся! – топнула она маленькой ножкой, посмотрев на открывшего было рот мужа. – Правильно говорит белый брат, пора в корне менять нашу жизнь!

Еще через час большинство жителей деревни изъявили желание покинуть насиженное место. Оставалась еще горстка упрямцев мужского пола, но вскоре и их гордыня оказалась сломленной. Когда узнали, что их жены намерены без мужей отправиться в новые земли, бросив их тут одних, сдались и последние, самые стойкие.

К полуночи пигмеи всем скопом собрались на берегу Конго со всем имуществом, что удалось с собой захватить. Племя напоминало цыганский табор на марше. Не хватало только лошадей. Никакие увещевания не брать с собой много вещей не помогли. Многие прихватили с собой и разобранные печки. Никак не хотели верить, что там, в новой жизни, им кирпичи не пригодятся.

– Ты давай думай, как выбираться отсюда станешь, – тихо сказал Апомба стоявшему рядом Кремневу. – Через неделю дожди зарядят на полтора месяца, тебе необходимо выбраться за этот срок.

– Все продумано! Вот вас провожу и займусь с утра постройкой плота. Теперь у меня имеется настоящий стальной топор, так что за день управлюсь! Что-то корабль задерживается. Пойду пока с женами переговорю.

– Все, поздно, – насторожился Апомба. – Они на подходе. Чувствуешь, запахло озоном?

Дальнейшие события удивили бывалого Михаила. Запах озона усилился. Все пигмеи, включая и их собак, сразу впали в оцепенение. Неожиданно откуда-то сверху ударил холодный луч зеленоватого света, и через пару минут с дождливого серого неба опустился огромный, похожий на гигантский бублик, сверкающий сотней фиолетовых огоньков серебристый летательный аппарат.

Зависнув в метре над землей, летающая тарелка бесшумно замерла, продолжая испускать потоки светло-изумрудного света. НЛО в диаметре достигал метров девяносто, а то и все сто. А в высоту метров двадцать пять. С той стороны, что была обращена к зрителям, разъехалась в стороны стена, освободив проход вовнутрь метров в семь. Из него медленно вылез блестящий трап с поручнями, снабженный эскалатором, к нему вереницей выстроились ставшие послушными балайцы.

Пигмеи, словно зомби, побросав сразу ставшим ненужным имущество, выстроились цепочкой в затылок друг другу и принялись безропотно подниматься по ступеням эскалатора, увозившего их в чрево межпланетного корабля. Вот мимо Кремнева проследовали Хама и Тала с детьми на руках. Он окликнул их, но девушки даже не шелохнулись, продолжали подниматься по трапу с застывшей улыбкой на доверчивых лицах.

– Они не слышат тебя, – громко произнес Апомба, – они спят.

– А мы почему не спим?

– А вот мы с тобой и не спим, – пояснил старик. – Давай прощаться! Мне пора!

– И что, все? – Ошарашенный Михаил взглядом проводил последнего пигмея, скрывшегося в чреве НЛО.

– Еще собаки, – с серьезным видом произнес пигмей. – Их тоже велено взять с собой.

Старик обнял наклонившегося к нему переводчика и, вытирая скупую слезу, не оглядываясь, проследовал к трапу.

И вот Михаил остался один-одинешенек. Но отчего тарелка не взлетает? И кто это быстро спускается по трапу вниз? Марианна! Сердце радостно забилось, норовя выпрыгнуть из груди.

– Марианна! – крикнул от радости переводчик и бросился навстречу к ней.

– Мишенька! – прижалась к нему подбежавшая девушка и принялась быстро целовать его, прямо куда придется: в губы, в лоб, в щеки. – Миша, я улетаю сегодня! Увы, таков приказ! Не обижайся, милый! Я много тебе чего не говорила! Но это не от недоверия, а… – Девушка замялась, подыскивая подходящие слова.

– Служба такая? – пришел ей на помощь Михаил.

– Верно, служба! – обрадовалась Марианна и впилась в его губы сочным поцелуем. – Ну, мне пора!

Дверь за ней стремительно захлопнулась, и НЛО стал быстро набирать высоту, держа курс к горизонту. А вскоре серебристый аппарат и вовсе скрылся из глаз, мигнув на прощание множеством боровых огней. А лейтенант все стоял и махал рукой, пристально вглядываясь в ночное небо. По его лицу катились крупные слезы.

«Похоже, я становлюсь слишком сентиментальным», – подумал Михаил, утирая краем рукава выступившую на лице влагу. Он еще раз тяжело вздохнул и, опустив руку, молча побрел в опустевшую деревню. Кремнев знал, что теперь точно доберется до Анголы.

Content

Евгений Никитин
В тени экватора

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть четвертая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7