Рику Мисора

САГА О БЕЗДАРНОМ РЫЦАРЕ 2

Реквизиты переводчиков

Перевод с английского: Efemische

Работа с иллюстрациями: Amigolord

Сверка с японским: ArtemAvix

Перевод с японского: ArtemAvix

Редактура: anastezia

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

https://ruranobe.ru/

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

https://vk.com/ru.ranobe

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте — вы поддержали воров

Версия от 22.03.2020

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов без разрешения запрещено

Начальные иллюстрации

Пролог. Воспоминания о дне из далёкого прошлого

— Ты уверен, что стоит продолжать? — взволнованно спросила девушка.

Она стояла посреди додзё, оформленного в мареново-красных тонах.

Её оппонент — мужчина, чьи волосы тронула седина — задорно улыбнулся.

— Ха-ха-ха, выучись сначала, потом уже будешь мне послабления давать. Вперёд!

— Но, отец… в последнее время твоё здоровье…

— Да. И я хочу передать тебе тайную технику, пока ещё могу держать меч. — Он плавно поднял синай на уровень глаз. — Я не блейзер, поэтому способен научить тебя только фехтованию. Всю жизнь я шёл по пути мечника и создал технику, о которой ещё никому не рассказывал. Она обязательно пригодится тебе, Аясэ… Овладей ею.

Девушка посмотрела ему в глаза и увидела в них бескрайнее море нежности.

Как тут отказать?..

— Это нечестно… отец.

Переборов тревогу, она материализовала свою душу в оружие — катану, что была алее заката и ярче свежей крови.

Аясэ сжала рукоять, устремилась в атаку и нанесла нисходящий удар.

Как отец и хотел…

Это произошло очень давно.

Сейчас не осталось ничего.

Аясэ не смогла защитить то, что было ей дорого, и лишилась всего, кроме воспоминаний, навсегда запечатлевшихся в голове.

Глава 1. Ученик

— Итак! Вот-вот начнётся седьмой матч за сегодня!

— Из синих ворот выходит первогодка Куроганэ Икки, рыцарь F-ранга! В своём первом бою он одержал, казалось бы, невероятную победу, одолев участника прошлогоднего Фестиваля искусства меча семи звёзд — рыцаря C-ранга Кирихару Сидзую! И с тех пор он не проигрывал ни разу — восемь побед в восьми матчах. Более того, ни один из дуэлянтов, кроме Кирихары, не смог даже оцарапать его. Но сегодня бесподобному Бездарному рыцарю предстоит встреча с соперником, который будет не слабее Охотника!

— Из красных ворот появляется член студсовета академии Хагун Томару Рэнрэн по прозвищу Эйфория бегуна! Второй год обучения, C-ранг, один из сильнейших претендентов на победу в Фестивале! Она тоже провела восемь боёв и во всех победила! Но, но-о-о! По результатам прошлого года Томару занимает третью строку в рейтинге Хагуна! То есть она третий по силе рыцарь в школе! Увидим ли мы сегодня её триумф? Или Бездарный рыцарь снова сломает стереотипы и одолеет её благодаря своим загадочным боевым искусствам? Янагида-сэнсэй, ваше мнение.

— Давай побыстрее, засыпаю.

— Огромное спасибо! И-и-и-и наш матч… начинается!

Не успел затихнуть звон гонга, как трибуны взорвались аплодисментами и криками.

На арене стояли два рыцаря.

Икки Куроганэ — черноволосый парень с девайсом-катаной.

Рэнрэн Томару — смуглая девушка в спортивных шортах, потрясающая кастетами. Она, к слову, не торопилась нападать и, видимо, решив немного размяться, энергично перепрыгивала с ноги на ногу.

— Куроганэ-кун, я видела твой матч с Охотником! Это было круто! — тепло улыбнулась девушка.

Икки усмехнулся.

— Большое спасибо, Томару-сан. Приятно слышать похвалу от третьего ранга академии.

— Хонорифики[*] — это хорошо. Но к чему они, ведь мы ровесники. Кстати, вот что странно. Ты хорошо сражаешься и при этом остался на второй год. Почему?

— Аха-ха, ну… всё очень сложно.

— Заня-я-ятно. Эх, не знаю, что там с тобой произошло. Одно жалко: на моей параллели нет таких сильных блейзеров, как ты.

— А как же Сайдзё-сан, четвёртый ранг?

— Даже не напоминай. Спору нет, он силач каких поискать, но при этом он даже коснуться меня не в состоянии. Обычный вентилятор… Впрочем, ты не лучше. Раз едва справился с Охотником, меня не одолеешь. — Милая улыбка сменилась на свирепый оскал. — Я покажу тебе, что значит третий ранг!

Внезапно Томару исчезла.

«Стелс-режим, как в Зоне невидимости? Нет. Я слышу, как она бежит, рассекает воздух, отталкивается ногами от арены. Да и её фигура мелькает то тут, то там».

Безусловно, девушка не исчезла, а разогналась до огромной скорости.

Такова была суть её благородного искусства.

— Это же Сеть Маха[*]! Рэнрэн бросилась в бой!

Сеть Маха позволяла Томару постоянно ускоряться, игнорируя сопротивление воздуха.

— Я ожидал чего-то подобного, но чтобы настолько быстро…

— Вживую ощущается иначе, чем на записи, да?

— Угу, не поспеваю за тобой… Так вот зачем ты решила поболтать в самом начале. Отвлекла меня, а сама прыгала, накапливая начальную скорость, верно?

— В точку! Начальная скорость — единственное уязвимое место моей силы. Но небольшой разгон, и вот я уже несусь на пятистах километрах в час! И это только начало! Подожди, сейчас я преодолею звуковой барьер, и тогда Сетка Маха покажет себя во всей красе!

Томару отскакивала от стен арены и, перечёркивая все законы природы, неслась всё быстрее и быстрее.

Восемьсот километров в час, девятьсот, тысяча, тысяча сто… тысяча двести!

Она превысила скорость звука[*].

Человеческий глаз больше не мог уследить за ней.

— Теперь понял? Я не просто исчезаю, как Охотник! Я становлюсь неуловимой! Тебе не победить меня, Куроганэ-кун!

— А если я поймаю тебя, сдашься?

— Ха-ха!.. Да! Если сможешь! Но ничего не выйдет! Прости, но твой путь к Фестивалю окончен! Получи! Сверхзвуковая атака!..

Томару разогналась настолько, что даже сверхчеловеческая реакция не помогала Икки уследить за ней. Она замахнулась кулаком, чтобы поставить точку в поединке, и, зайдя противнику за спину, нанесла мощнейший удар!

— Чёрный дрозд![*]

Выброшенный на непостижимой скорости, более двух Махов, кулак хлопнул, разрывая воздух.

Казалось, Икки проиграл.

Он не успевал не то что заблокировать удар или уклониться от него, но и просто среагировать.

Томару мысленно уже праздновала победу. Однако…

— Глупая она, — насмешливо вздохнула невысокая сребровласая девушка, разместившаяся с самого края трибун.

Сидзуку Куроганэ, младшая сестра Икки. Непревзойдённая красавица и рыцарь В-ранга по прозвищу Лорелей, которому она была обязана своеобразным способом победы над врагами — утоплением.

— В бою с Охотником трудности онии-саме доставила вовсе не Зона невидимости…

Безусловно, Рэнрэн не слышала её. Но вскоре она и сама поняла, как ошибалась.

«Э? Что-то здесь не то…»

Взгляд… Икки смотрел прямо на неё. А ведь она двигалась быстрее звука!

«Б-быть того не может! Он отследил меня?!»

В следующее мгновение парень сместился в сторону, уходя с траектории кулака.

Сверхзвуковой удар рассёк воздух, Рэнрэн по инерции сделала шаг вперёд…

А Икки схватил девушку за воротник ветровки, крутанулся вокруг своей оси, точно волчок, и уложил на арену.

— Кха…

Рэнрэн ощутимо приложилась спиной о каменный пол. Когда она перевела дыхание и подняла взгляд, то увидела у своего носа остриё чёрной катаны.

— Я победил.

— …

Томару поморгала.

«Э-э, что это сейчас было? Как он поймал меня?.. Я что… проиграла?»

Сеть Маха была прервана, и вся набранная скорость сбросилась.

Постоянное движение — вот ключ к успеху.

Однако противник не позволил бы снова набрать начальное ускорение.

Рэнрэн кивнула, признавая поражение.

— В-вот и всё! Какая стремительная развязка! Куроганэ победил Эйфорию бегуна, третий ранг академии Хагун, единственным броском! Девятая победа! Всё ближе тот исторический момент, когда рыцарь не выше E-ранга пройдёт отборочные на Фестиваль семи звёзд!

— Э-э, вы серьёзно?!

— Томару-сан даже не притронулась к нему!

— Что не так с этим F-рангом? Как этого монстра оставили на второй год?!

— Кру-уто!

Икки покинул арену под гром восторженных криков.

— Как я и думала, ни единой царапины, — хлопая, заметил Наги Арисуин, высокий симпатичный парень, сидящий рядом с Сидзуку. — Ему даже не пришлось прибегать к Итто Шура.

— Это предсказуемо, Алиса. Онии-сама страдал в бою с Охотником не из-за его невидимости. Просто тот отлично маскировался и расстреливал его из дальнобойного оружия. Томару может быть сколь угодно быстрой и незримой… Но в зоне поражения онии-самы, превосходного мечника, ей ловить нечего.

Всякий воин уровня Икки обладал так называемым «барьером меча», в пределах которого острое шестое чувство сообщало обо всех возмущениях. Неважно, были они быстрыми, медленными, видимыми или скрытыми.

Если бы Рэнрэн поняла это, то протянула чуть дольше.

— Отлично потрудился, Икки, — обратилась к парню красноволосая девушка, стоявшая перед синими воротами.

— Спасибо. Я не особо устал, разве что правую руку вывихнул. Удачи, Стелла.

— Она мне не понадобится, — уверенно ответила Стелла и вышла на арену.

— Возрадуйтесь, зрители! Вы дождались восьмого отборочного матча! На арену выходит, покачивая огненно-красными волосами, единственный рыцарь А-ранга в академии Хагун! Ярчайшая сверхновая на нашем небосводе! Багровая принцесса Стелла Вермилион! Она не отстаёт от Бездарного рыцаря, своего соседа по комнате — восемь матчей и восемь побед! Более того, все её оппоненты просто сдались, не оказав достойного сопротивления! Но сегодня против неё выходит Всхрапывающий буйвол!!!

Вместо Томару на арене появился высокий бритоголовый парень в длиннополой униформе.

— Икадзути Сайдзё, член студсовета академии Хагун, четвёртый по силе! Рыцарь С-ранга, прозванный Разрушителем! На его счету череда отлично проведённых матчей! Вот и сейчас он стоит напротив Вермилион, ни единым движением не выдавая своего волнения или напряжённости! Он видит перед собой ещё одну преграду на пути к победе! Как нам сообщил клуб журналистики, Сайдзё живет по принципу: «Настоящий японец никогда не сбегает». Полная готовность! Неужели мы сегодня станем свидетелями истинной силы Багровой принцессы?! О, претенденты призывают девайсы… И матч начинается!!!

— Уо-о-о-о-о-о-о-о-о!

— Ого! Не успел гонг затихнуть, как Сайдзё замахнулся своим девайсом — Занбато![*] Гул был таким сильным, что докатился даже до нас!

— Позволь спросить, ты знаешь о моей способности? — уточнил Икадзути, раскручивая длинный двуручный меч над головой.

— Нет. Я, в отличие от Икки, не изучаю своих соперников перед боем.

— Хм-м. Таков знаменитый А-ранг… С-ранг для тебя слишком слаб?

— Не пойми неправильно, я вовсе не недооцениваю тебя. Наш с тобой бой, весь Фестиваль — всё это тренировка, чтобы сделать из нас достойных рыцарей-магов. Согласись, если на нас нападут террористы-блейзеры, не будет возможности заранее узнать об их способностях. Нужно быть готовыми ко всему.

— И ты не изучаешь соперников, развивая интуицию? Угу, достойно, особенно для первогодки… Но на этот раз твоё благородство сыграет против тебя!

Сайдзё в последний раз крутанул меч и наставил его на Стеллу.

Грубый, длинный — превосходящий даже Леватейн — Занбато источал магическое сияние.

Парень определённо зарядил своё оружие энергией.

— Моя способность — это накопление веса удара! Чем дольше я вращаю меч, тем тяжелее он становится. Предел — десять тонн. И ты по незнанию позволила мне достичь его! — рявкнул Икадзути и опустил клинок на девушку. — Секира крещендо!

Парень не лгал. От его удара просела земля. Однако…

— Лёгкий, тяжёлый, какая разница? Сперва научись попадать.

Верно. Вот почему Рэнрэн Томару одолела его.

По атакующей силе Секира крещендо не знала себе равных, вот только быстротой не блистала.

Скоростные бойцы играючи избегали её атак.

Стелла, конечно, до уровня Рэнрэн не дотягивала, однако даже с завязанными глазами увернулась бы.

— Но я приму его!

— Что-о-о?!

Лезвие Занбато схлестнулось с Леватейном и замерло.

Стелла напрягла руки и отбросила вражеский клинок.

— К-как так?!

Сайдзё не мог поверить, что девушка оказалась сильнее него.

В академии Хагун Стелла сражалась только один раз — на дуэли с Икки Куроганэ.

Икадзути на ней не был, видел только низкокачественные видео, которые сняли и залили на сайт ученики, а потому не знал, что принцесса запросто сотрясала землю обычными ударами меча!

— Заруби на носу, семпай. — Стелла схватила беззащитного оппонента за ворот и кровожадно улыбнулась. — Сила, таланты, навыки — всё это я встречаю в лоб. Потому что могу. Потому что я А-ранга.

Её ладонь воспламенилась, а потом взорвалась. Пиджак разлетелся на части, и закопчённый Сайдзё, отлетев на добрый десяток метров, шлепнулся на арену.

Естественно, он тотчас потерял сознание.

Рефери незамедлительно объявил об окончании поединка:

— Матч завершён! Победила Стелла Вермилион!

— И-и вот оно снова! Абсолютная победа! Сайдзё смело заявлял о победе над Багровой принцессой, но показал, что и ногтя её не стоит! Это мировой уровень! Высочайший ранг! Сила, непреодолимая сила! Среди первогодок собрались настоящие таланты! Она, они!.. Они запросто способны прервать серию неудач академии Хагун и принести ей лавры Короля меча семи звёзд!

Под восторженные крики и рукоплескания Стелла ушла с арены.

Отборочные на Фестиваль искусства меча семи звёзд начались около месяца назад.

Деревья утопали в сочной зелени, близился жаркий, влажный июнь.

Бездарный рыцарь Икки Куроганэ.

Багровая принцесса Стелла Вермилион.

Лорелей Сидзуку Куроганэ.

Каждый одержал девять безоговорочных побед и прославился на всю школу.

◆

— Мои поздравления, онии-сама.

Не успел Икки выйти с пятой тренировочной арены, как сразу попал в объятия младшей сестры.

Он опустил взгляд и увидел своё отражение в зелёных глазах Сидзуку.

— Спасибо, конечно… Но, может, отпустишь меня? Как-то неудобно обниматься у всех на виду.

— Ладно, но ты такой милый, когда смущаешься.

— Алиса, такое чувство, что сестра больше не слышит меня. Наверное, всё дело в долгой разлуке, как считаешь? — обратился Икки к Наги, неизменному спутнику Сидзуку.

— Хе-хе. Вполне может быть, — улыбнулся тот.

— А-а-а-а! Сидзуку, опять ты липнешь к Икки! — раздался сердитый крик позади них.

Естественно, шумела Стелла, которая тоже завершила бой и покинула арену.

Ещё мгновение назад Сидзуку сияла, как ангелочек, но с появлением соперницы помрачнела и нахмурилась.

— Не истери, не ребенок уже.

— А ты не занимайся с Икки всякими странностями!

— Не понимаю, что странного ты увидела в наших хороших отношениях. Онии-сама, согласись, мы самые обычные любящие брат с сестрой.

— Д-да. Но всё-таки ты слишком близко. Отодвинулась бы немного.

— Видишь? Онии-сама сказал: «Да».

Ужасная избирательность.

— Он сказал куда больше! Не вырывай слова из контекста!

— Ну… Не понимаю, о чём ты. Стелла-сан, посуди сама. Да, я обнимаю онии-саму, но не удерживаю его. При желании он мог бы вырваться в любой момент. Безусловно, если бы испытывал неприязнь… Онии-сама, ты же не будешь вырываться из объятий сестрёнки, которая души в тебе не чает?

Сидзуку умоляюще, как бездомный щенок, посмотрела на Икки.

«Какая она милая. Конечно, я не стану вырываться…»

— Н-нет… Не… не буду.

«Икки-и-и!» — Стелла послала ему разъярённый взгляд.

«Я не виноват! Она так смотрит, что я не могу отказать!» — безмолвно возразил парень.

— Съела? Мы просто любим друг друга, вот и обнимаемся. А ты не имеешь к этому никакого отношения, так что не суй нос куда не следует.

— Я имею к этому отношение!

— И какое же?

— Н-ну…

— Ты хотела сказать что-то насчёт услужения ему, верно? Но тогда тебе и подавно нельзя перечить мне, сестре своего господина. В твоей стране слуги твоих родителей тебе в полной мере не подчиняются, тем не менее должное уважение оказывают, я права? Или императорская семья Вермилион подстраивает факты, как ей удобно? — набросилась на неё Сидзуку.

— Нет… Я, ну, это… — замялась Стелла.

Икки знал, что вертелось у неё на языке.

Месяц назад простые соседи по комнате стали парочкой, которая, как оказалось, жить друг без друга не могла.

Однако принцессе пусть небольшой, но гордой страны стоило беречь репутацию.

Икки понимал это, а потому обещал держать их отношения в тайне.

Впрочем, какая девушка осталась бы спокойной, если бы на её глазах к её же парню липла другая, причём сестра, явно переступающая черту дозволенного? Правильно, никакая.

Только вот Стелла не могла ничего возразить, просто стояла и кусала губы, терзая себя изнутри.

Сидзуку бросила на неё скучающий взгляд и едва слышно шепнула:

— Трусиха.

— Э? Сидзуку?

— Ничего. Пойдём, онии-сама? — предложила девушка, взяв его за руку.

— У-у…

Стелла разозлённо посмотрела на Икки.

— У-у-у!

Похоже, она едва сдерживала слёзы… и при этом выглядела очень мило.

— Гр-р-р-р!

«Она рычит?!»

— П-послушай, Сидзуку, мне как-то неловко. Ходить по школе с сестрой за руку…

«Не стоит усугублять», — решил Икки и тактично отстранился от Сидзуку.

Та расстроенно взглянула на него, но перечить не стала.

— Хорошо, онии-сама… Не хочу, чтобы ты начал ненавидеть меня.

— Такого не будет, — решительно возразил парень.

«Я никогда и ни за что не возненавижу свою любимую сестру!»

Сидзуку улыбнулась.

— Спасибо, онии-сама, мне очень приятно, но всё же… — Она прервалась и прошептала ему в самое ухо. — Если будешь таким добрым, то так и продолжишь топтаться на месте.

Кажется, милая сестрёнка начала что-то подозревать.

«Топтаться, значит?..»

В принципе, она не ошиблась.

Икки встречался со Стеллой целый месяц, но у них ничего не клеилось.

Они как будто даже отдалились друг от друга.

Естественно, большую роль в этом играла чрезвычайная осторожность Икки: он не желал компрометировать свою девушку.

И при этом он хотел стать ближе, взять её за руку, перейти к следующему шагу… но не знал, с какой стороны подступиться.

«Как же разрулить ситуацию? Собраться с силами, сесть и серьёзно всё обсудить? Или же намекнуть невзначай? У-ух, совершенно не понимаю!»

Они со Стеллой были неопытными. Один не мог подобрать нужный момент для решительного разговора, а другая не имела возможности помочь ему.

Они словно пустились бороздить бескрайний океан, позабыв о компасе.

Просто ужасно.

«Должен ли я послушаться Сидзуку и перейти к активным действиям? Но я боюсь… боюсь, что Стелла отшатнётся от меня. Боюсь и никак не решусь на это».

За последний месяц Икки ни разу даже не взял её за руку.

«Как бы я хотел поцеловать её…»

Но они с каждым днём расходились всё дальше и дальше, испытывая гнетущее одиночество.

◆

— Ой! Смотрите!

— Это же Багровая принцесса! А с ней Лорелей и Бездарный рыцарь.

— Мне кажется, или они даже как-то ярче выглядят на фоне остальных?

— Тоже мне специалист выискался. Не стану говорить о девушках, но этот рыцарь F-ранга — самый обычный везунчик, вот и всё.

— Ты снова за своё?

— Ай, бросьте. Кстати, вы уже слышали, что Вермилион и старший Куроганэ сегодня в два счёта одолели четвёртый и третий ранги нашей академии?

— Серьёзно? Значит, впереди у них только второй и первый ранги — Багряная леди и председатель студсовета?

— Что ж, они отлично выступают. Если удача не отвернётся, то место среди представителей Хагуна им обеспечено. К слову, у Лорелей тоже девять чистых побед.

— Первогодки в этот раз отжигают. Вот тот высокий парень за Лорелей, он ведь тоже крутой?

— Он тебе не просто «парень»! У Наги-самы есть потряа-а-асное прозвище — Чёрный шип!

— Точно! Как ты мог назвать нашего Наги-саму обычным парнем?

— Л-ладно, ладно… Простите.

— Среди одних только первогодок столько талантов… В этом году у нас есть все шансы на победу.

По дороге к главному зданию академии Икки ёжился, чувствуя себя как под прицелом.

За месяц отборочных матчей слабые рыцари отсеялись, остались самые многообещающие.

Все пристально наблюдали за четвёркой непобеждённых первоклассников, особенно за Икки Куроганэ.

Ученики академии Хагун не ожидали, что блистательно разделавшийся с Охотником Бездарный рыцарь F-ранга пройдёт так далеко. Против него выходили сильные соперники, и зрители думали: «Вот, сейчас-то он и проиграет…» Но нет. Икки раз за разом брал верх, и после его девятой победы даже самые прожжённые скептики сдались.

А ещё месяц назад многие называли его обманщиком. Что ж, людям свойственна зависть.

Большинство рыцарей признали его одним из своих и просто наблюдали, как высоко эта «живая аномалия» сможет забраться.

Стелла довольно хмыкнула.

— Хе-хе. Наконец-то эта кучка болванов осознала, насколько силён Икки.

— Конечно, силён. Мой онии-сама вообще самый удивительный человек на свете. А остальные просто туго соображают… Ох, как всё изменилось за последний месяц. Теперь на занятия в обеденные перерывы приходит столько народу.

— Угу. Я так удивилась, когда увидела семпаев из третьего класса.

Сидзуку говорила о практических занятиях, которые её брат начал проводить по просьбам одноклассников. Он обучал не только владению мечом, но и обращению с кодати[*], копьём и даже луком.

На такое был способен только Икки, владелец «всевидящего ока», позволявшего ему просчитывать наперёд действия противника и разбираться во всех видах боевых искусств.

Впрочем, сам парень понимал, что, во-первых, основательно разбирается только в фехтовании, а во-вторых, ещё не настолько опытен, чтобы наставлять других, поэтому преподавал сугубо основы, общие во всех школах.

Поначалу занятия посещали несколько одноклассников, но волна его популярности заставила хагунцев пересмотреть значимость боевых искусств и привлекла не только учеников с параллели, но и с других годов обучения.

Да, очередное крупное изменение за последний месяц…

— Но мне кажется, самая большая перемена заключается в другом.

«Это длится уже неделю. Я думал, если оставить всё как есть, оно само пройдёт. Однако что-то не проходит. Пора принимать меры».

— Онии-сама, что ты имеешь в виду?

— Ну, честно говоря… Кажется, за мной сталкерят.

— А?! — дружно воскликнули Стелла и Сидзуку.

— С-с-сталкерят? А сталкер — это тот, кто постоянно следит за тобой, забирается в комнату без спроса, бреется и потом присылает волосы по почте?

— Стелла-сан, не волосы, а саму бритву. Зачем присылать волосы?

— Замолчи-и-и! Я просто немного оговорилась! И сейчас это неважно!

— Это да. Онии-сама, будь добр, посвяти нас в детали.

— Неделю назад я почувствовал на себе чей-то особенно пристальный взгляд. И с тех пор он не отлипает от моей спины. Алиса тоже его заметила.

— Угу. Но я увидела, что Икки молчит, и не сочла нужным говорить вам. Ничего страшного ведь.

— Сперва я считал, что всё само утрясётся, но… взгляд никуда не делся.

— Может, ты кому-нибудь насолил? — спросил Арисуин.

— Это вряд ли.

Икки покопался в памяти, но так и не вспомнил, кто мог бы затаить на него злобу.

К тому же он не ощущал негативного посыла от таинственного преследователя.

— А может, кто-то влюбился в Икки?

— Очень вероятно. Я слышала, что большинство сталкеров питают к своей цели как раз любовь, а не ненависть.

— Онии-сама стал известным рыцарем. Я слышала, некоторые девушки по нему с ума сходят. Может, он ненароком встретился взглядом с какой-нибудь скромной фанаткой или обменялся с ней парой слов, и она напридумывала себе всякого.

— А Икки в девушках совершенно не разбирается.

— В точку. Он никогда не отказывает в рукопожатии. Как будто весь отдаётся, — укоризненно сказала Стелла.

Куроганэ виновато улыбнулся.

Друзья были правы. Девушки тянулись к вежливому, симпатичному парню и с недавних пор приходили именно на его матчи.

Вот только сам Икки не знал, как правильно с ними разговаривать, не решался провести черту, как, например, Сидзуку, которая с неприступным видом расталкивала своих обожателей. А работать на публику подобно Арисуину он просто не умел. Не мог отвернуться от радостных болельщиков, прервать беседу, проигнорировать протянутую руку.

Иногда кольцо поклонниц оказывалось настолько плотным, что Икки опаздывал на занятия.

Возможно, одна из них неверно истолковала его поступки.

Стелла, Сидзуку и Наги обменивались мрачными взглядами.

Однако Куроганэ не разделял их волнений, потому что не ощущал в загадочном взоре ни ненависти, ни, конечно, обожания.

Казалось, его просто снимают на камеру.

— Я не против, если кто-то сделает из онии-самы кумира, но отдавать его я не собираюсь. Буду пытать, если понадобится, — предупредила Сидзуку, доставая перьевой веник.

— Сидзуку, зачем он тебе?

— Очевидно, чтобы защекотать сталкера, когда мы его поймаем.

— Какая прелесть. Совсем не в твоём духе.

— Щекотать я собираюсь глаза.

— Какой ужас! — хором воскликнули все трое.

— В любом случае, давайте не будем блуждать в области догадок, а лучше спросим у самого преследователя, — предложил Икки и обернулся туда, откуда они только что пришли.

— Икки, неужели он и сейчас здесь?..

— Ага. С самой утренней пробежки.

Неведомый сталкер засел… в кустах рядом с дорожкой.

Куроганэ вздохнул и громко заговорил:

— Послушай, таинственный незнакомец, что тебе от меня нужно?

И…

— А-а-а-а!

Соглядатай выскочил из зарослей.

Икки был готов встретить кого угодно, любую змеюку… но только не милую черноволосую девушку, которая безуспешно пыталась прикрыться двумя веточками с листьями.

— А, а-ава! Нет, вы не так поняли! Я-я… У-уа!

Похоже, она не ожидала разоблачения и вся тряслась, испуганно вращая глазами. А потом развернулась и побежала прочь.

Однако за кустами притаился небольшой пруд.

— Кья-я-я-я-я-я! А-а-а-а!

Незнакомка поскользнулась на камнях и упала головой вперёд. Что-то неприятно хрустнуло.

— …

Девушка всплыла лицом вниз. Она не шевелилась, вероятно, потеряла сознание.

— Т-ты в порядке?.. Глупый вопрос… Так, Алиса, бери её с другой стороны!

— Ох, бедняжка.

Икки с Наги подбежали и подняли её.

— Какой… красивый сталкер!

— Перьевой веник, твоё время пришло быстрее, чем я думала.

Интуиция Стеллы и Сидзуку забила тревогу.

◆

Девушка сидела на стуле в маленькой комнате и, щурясь от света направленной прямо в лицо настольной лампы, со страхом поглядывала на четверых мускулистых мужчин, устроивших ей допрос.

— Говори! Не увиливай от ответа! Ты следила за пострадавшим, Икки Куроганэ?

— Тебя поймали с поличным! Можешь не отпираться, тебе ничто не поможет!

— Нет, я не следила за ним! — воскликнула девушка.

— Не отрицай очевидное!

— Хи-и!

— Нам известно, что ты целую неделю шпионила за ним!

— Все факты налицо, а ты ещё и отнекиваешься?!

— Да! Отвечай, или мы будем пытать тебя!

— Хва-а-атит!..

— А?!

Девушка вынырнула из мира кошмаров.

Она открыла глаза и увидела белый потолок, ширму, почувствовала резковатый запах лекарств и успокоилась.

«Ох, я всего-то спала в медкабинете и видела сон…»

— Облить кипящим воском, выпороть, вырвать ногти, подвесить в позе суругадой[*], усадить на исидаки[*]…

Повернув голову, она увидела сребровласую девушку, которая нашёптывала варианты истязаний.

— Сжечь у столба, запоить, изолировать[*], провести по городу и повесить на эшафоте, посадить на испанского ослика[*]… О, очнулась.

— Что ты сейчас сказала?..

— Ничего, тебе всё приснилось. Онии-сама, она пришла в себя, — позвала кого-то Сидзуку.

Из-за ширмы вышли Икки, Стелла и Арисуин.

— Как хорошо, что ты очнулась. Я так волновалась. Вот тут была большая шишка, но Сидзуку исцелила тебя…

— Ты пострадала не во время официального боя, поэтому мы не могли положить тебя в капсулу. К счастью, в нашей компании оказался превосходный целитель. Как ты? Ничего не болит?

«А, теперь ясно, — подумала девушка, оглядывая всех четверых. — Я упала в воду, ударилась головой и потеряла сознание, а они отнесли меня сюда и подлатали».

— Н-нет… Я в полном порядке. Огромное вам спасибо за заботу.

Она села на кровати и отвесила глубокий поклон.

Таинственный сталкер оказался вежливым и воспитанным, вот только почему-то постоянно отводил взгляд и не смотрел в лицо.

— Я не ожидал, что ты на ровном месте шишку набьёшь. Повезло тебе, легко отделалась. Кстати… а почему ты отвернулась?

— Н-не обращайте внимания. У меня есть серьёзная причина личного характера, — нервно ответила девушка.

Она уже не просто смотрела в сторону, а дрожала. Наверное, чувствовала за собой какую-то вину.

«Ну, будем разбираться по порядку. Во-первых…»

— Раз ты нормально себя чувствуешь, позволь задать несколько вопросов… Можно узнать, как тебя зовут?

— А-Аясэ Аяцудзи. Третий класс.

«Семпай? Неожиданно. Ну как, неожиданно, просто она не похожа на старшего рыцаря. Подглядывать толком не умеет, шишки набивает, нервничает… Впрочем, это не повод обращаться к ней по-приятельски».

— Аяцудзи-семпай, я повторюсь: зачем ты следила за мной… Семпай?

— Ч-что?

— Ты не просто отводишь взгляд, а отворачиваешься к противоположной стене. Скажи, что тебя беспокоит?

Аясэ действительно смотрела в стену позади себя, демонстрируя собеседникам затылок.

— Н-ничего особенного. Не обращай внимания.

— Как я могу не обращать? Впервые встречаю человека, который так избегает зрительного контакта. Что-то не так? Стена кривая?

Девушка сдалась под его напором.

— Н-ну… я… стесняюсь… — тихо-тихо, на грани слышимости, прошептала она.

— Э?

— С-стесняюсь… разговаривать с незнакомыми парнями и смотреть им в глаза.

«А ведь точно, она покраснела до самых кончиков ушей».

— К-Куроганэ-кун, как ты можешь настолько раскованно вести себя с незнакомой девушкой?

— Эм… Как? Разве в нашем обществе не принято смотреть в лицо собеседнику?

— П-принято?.. А-а… Вот это да… Но это выше моих сил. Я понимаю, что поступаю грубо, но не могу смотреть в лицо тому, кто рассматривает меня в ответ.

Икки и не представлял, что когда-нибудь услышит нечто подобное.

Конечно, Аясэ поглядывала на него, но сразу отворачивалась, как только их глаза встречались. Она прикладывала заметные усилия, борясь со смущением, и пока что проигрывала.

«Не похоже, что она притворяется. Какой застенчивый семпай попался нам… Что делать? Хотелось бы поговорить лицом к лицу, чтобы понять, лжёт она или нет, но…»

Икки задумался.

— А если с тобой разговаривать будем мы?

Стелла и Сидзуку внезапно выдвинулись вперёд и грозно заговорили:

— Признавайся, семпай, зачем ты преследовала Икки? С какой целью?

— Н-ну… э-это…

— Сталкерить можно только по одной причине. Аяцудзи-семпай пожирала онии-саму взглядом, преисполненным мерзкой похоти.

— Серьёзно?!

— Э-это не так! Честно!

Всё-таки Аясэ не любила Икки, но и не питала к нему ненависти. Почему тогда она преследовала рыцаря, который остался в первом классе на второй год?

«М?»

В этот момент Куроганэ обратил внимание на руки Аясэ, которыми она активно размахивала, оправдываясь перед «следователями».

Ладони были покрыты мозолями, какие бывают у мечников, которые практикуются с мечом уже очень долгое время.

«Мозоли… Аяцудзи… Быть не может!»

Его осенило.

— Аяцудзи-семпай, скажи, не приходишься ли ты родственницей Аяцудзи Кайто-сану?

Аясэ округлила глаза и рывком повернулась к Икки.

— К-конечно. Кайто Аяцудзи — мой отец… Но как ты догадался?

— По мозолям от синая на твоих руках. Руках мечника. Ты много тренировалась, раз поспевала за мной со Стеллой на пробежке. Твоя фамилия — Аяцудзи… Я не знал, что у Кайто-сана есть дочь и, самое главное, что она ходит со мной в одну школу. Невероятное стечение обстоятельств! — возбужденно проговорил парень.

Недоумевающая Стелла тихонько обратилась к Арисуину:

— Алиса, а кто такой Кайто Аяцудзи?

— Сама не знаю.

— Обычный мечник, не блейзер, известный под прозвищем «Последний самурай», — ответила Сидзуку. — Большинство блейзеров не интересуются боевыми искусствами, вот Алиса о нём и не слышала. Однако все настоящие мечники знают Кайто Аяцудзи. Он поистине мастер своего дела.

Турнир Небесного дракона, Соревнование Востока и Запада, Кубок Мусаси, Матч десятого дана…

Кайто, одарённый фехтовальщик, прославился победами во всех турнирах мечников мирового масштаба. В свои «золотые» годы он установил эдакий рекорд — обезвредил нескольких блейзеров-бандитов голой техникой.

— Блейзера защищает магическая оболочка, которой нипочем даже пистолетная пуля. Но Кайто научился одним взмахом простого меча вскрывать эти оболочки. Будь он блейзером, стал бы самым сильным в мире… Впрочем, рыцари-маги недолюбливают его, слишком сильного не-блейзера, и предпочитают о нём не говорить.

— Тем не менее, ты о нём знаешь.

— Потому что Куроганэ, в отличие от многих других блейзеров, хорошо понимают, насколько полезны бывают боевые искусства.

Сидзуку недолюбливала родственников, изгнавших её любимого брата, и нечасто появлялась на тренировках, но тоже слышала о великом Последнем самурае. Естественно, как и Икки, верный последователь пути меча.

— В детстве я смотрел записи боёв Кайто-сана и подражал его стилю. А в средней школе пришёл в его додзё и попросил о бое.

— Э? Ничего себе…

— Но мне отказали. Сказали, что не проводят несанкционированных дуэлей. Теперь же я познакомился с его дочерью. Здорово! Кстати, я давно не слышал о Кайто-сане. Как у него дела? — заинтересованно спросил Икки.

Аясэ внезапно помрачнела.

— На самом деле, он получил травму во время боя… и сейчас лежит в больнице.

— Оу… П-прошу прощения. Не знал.

— Н-нет-нет, не извиняйся… Я очень рада, что ты, невероятный рыцарь, высоко ценишь моего отца. Ах да, вот мы и подобрались к тому, почему я следила за тобой.

— Так-так?

— После того как отец, мой наставник, лёг в больницу, я самостоятельно оттачивала одноклинковый стиль Аяцудзи, но в последнее время появилось чувство, будто я топчусь на одном месте.

Как Аясэ ни старалась, достичь уровня мастера не могла, из-за чего очень сильно переживала.

— Но потом я услышала, что один первогодка пользуется нестандартными приёмами в обращении с мечом. И подумала, что посоветуюсь с ним… и найду какой-нибудь выход из тупика…

Её голос плавно сошёл на нет.

— Одна беда — всю жизнь я общалась только с отцом и его учениками, моими товарищами по додзё… Поэтому не знала, как заговорить с незнакомым парнем…

— И… И ты целую неделю ходила за мной, прикидывая, как бы подойти?

Аясэ кивнула, не поворачиваясь к нему.

— Я так стеснялась…

«Ого, какая она замкнутая».

Как сухарик, который скромно лежит в уголке и не привлекает внимания.

Стелла, Сидзуку и Арисуин украдкой обменивались растерянными взглядами.

Аясэ снова поклонилась Икки.

— Я-я искренне прошу прощения за свой поступок! Ты, наверное, думаешь, какая я плохая. Но я обещаю, что больше не буду приближаться к тебе! Поэтому… прошу, не вызывай полицию!

— Эм… Вообще, и вы мыслях не было.

«Она же мечник, как и я! Нас таких мало. Более того, любимая ученица Последнего самурая. Как же хочется взглянуть на приёмы их школы!»

— Аяцудзи-семпай, скажи, ты не откажешься практиковаться со мной?

— Э?

— Мы с тобой мечники. Возможно, мы сможем помочь друг другу. К тому же, я хотел бы вживую познакомиться с техниками Последнего самурая, ведь записи не дают полной картины.

— Правда?!

Аясэ солнечно улыбнулась и, выскочив из кровати, схватила Икки за руку.

— Огромное спасибо! Я так рада!

Она посмотрела парню прямо в глаза, но в следующую секунду опомнилась, вспыхнула, отдёрнула руки и отскочила метра на три.

— Ай! П-прости! Я поступила очень нескромно!

— Ха-ха, да не сказал бы, что прямо нескромно…

По крайней мере, в сравнении с сестрой, которая поцеловала его при первой же встрече, и принцессой, вломившейся в ванную в одном купальнике.

— Ну что, начнём прямо сегодня? Отборочных матчей больше не будет, время до ужина у нас есть.

— Да, конечно… И можешь не так вежливо ко мне обращаться? Странно будет, если учитель начнёт рассыпаться в любезностях перед учеником.

— Знаешь… Я не настолько хорош, чтобы быть чьим-то учителем.

— Неправда. Ты сказал, что мы могли бы давать друг другу советы, однако я не считаю, что смогу научить тебя хоть чему-нибудь. Я же совсем неопытная, — кротко возразила Аясэ.

Икки усмехнулся.

Девушка была права. Она могла быть полезной, но только как носитель информации — их семейного стиля, — который Икки скопировал бы.

«Если продолжу и дальше скромничать, это будет просто некрасиво», — решил парень и принял предложение Аясэ.

— Хорошо, долой учтивость. Но взамен я требую того же. Как-никак, ты мой семпай, я, по идее, должен проявлять уважение.

— Угу. Рассчитываю на твои советы и поддержку.

Вот так сталкер Аясэ Аяцудзи стала ученицей Икки Куроганэ.

◆

После уроков Икки с друзьями оттачивали боевые навыки.

Для тренировок они выбрали просторную поляну в тенистой роще на территории академии. Густые кроны высоких деревьев не пропускали лучи палящего солнца и навевали прохладу. Идеальное место, особенно в пору японского лета.

Размявшись, Икки призывал Интэцу, делал несколько стандартных взмахов, затем повторял движения своего боевого стиля и заканчивал всё поединком с выдуманными врагами.

Стелла упражнялась с Леватейном неподалеку от него, а Арисуин и Сидзуку устраивались на скамейке и зачаровывали специальную глину — вылепляя из неё разные фигурки, они учились контролировать магию.

Каждый сосредоточенно занимался своим делом, даже Стелла и Сидзуку на время оставляли Икки в покое.

Но три дня назад к ним присоединился ещё один человек — Аясэ Аяцудзи.

— И!.. Ха!

Резко выдыхая, она размахивала Хидзумэ[*], своим девайсом в форме катаны с кроваво-красным клинком.

В такие минуты будто бы просыпалась другая Аясэ, Аясэ-мечница: девушка гордо выпрямлялась, сжимала губы и без тени былой застенчивости смотрела прямо на учителя.

Икки предложил провести спарринг. Они наносили друг другу удары, останавливая мечи в считанных миллиметрах от тела партнёра. Естественно, парень, как более опытный воин, сдерживался, оценивая навыки Аяцудзи.

Дочь Последнего самурая в совершенстве владела базовыми техниками. К тому же она была отлично развита физически — поспевала ведь за ними со Стеллой во время пробежек — и чувствовала себя комфортно в любой стойке.

С ката[*] у неё тоже всё было в порядке, в чём Куроганэ вчера убедился. Аясэ правильно переносила вес с одной ноги на другую и выполняла упражнения плавно, без рывков и заминок. Было видно, что она тысячи раз выполняла эти движения.

Впрочем, стандартными приёмами её арсенал не ограничивался.

Икки неоднократно пытался пробить её защиту коварными выпадами, однако девушка всякий раз ставила блок и, не мешкая, переходила в контратаку.

Она никогда не забывала о традиционных стойках, но умела в нужный момент выходить за их рамки.

Словом, Аясэ отлично владела мечом.

По натуре она была серьёзным и старательным человеком.

В ходе спарринга Икки понял, почему Аясэ застряла на месте.

— Аясэ-сан, давай немного отдохнём.

— М?

Она приняла нисходящий удар на Хидзумэ, чуть опустила клинок, позволяя Интэцу соскользнуть, и, продолжая движение, нанесла удар, остановив меч у самого живота оппонента.

— Что случилось, Куроганэ-кун? Я ещё… не устала, — недоумённо сказала Аяцудзи.

За три дня совместных тренировок она более-менее привыкла к Икки и во время разговора взгляд практически не отводила.

— Как я понял, одноклинковый стиль Аяцудзи основан на контрударах, верно?

— Эм, у-угу. Но как ты это понял? Мы же всего парой-тройкой ударов обменялись.

— Я учился владеть мечом сам, без наставника, поэтому приспособился копировать и адаптировать под себя техники других школ. Я уже разобрался, в чём суть твоего стиля, и могу сказать, что именно у тебя не получается.

— П-правда?!

— Да. Аяцудзи-сан, ты пытаешься достичь уровня Кайто-сана, но у тебя ничего не получается, я прав?

Аясэ с удивлённым видом кивнула.

— Ну да. Я назубок знаю движения, прилагаю все усилия, однако не могу наносить выпады так же резко, как отец.

— Можешь даже не пытаться.

— Э?

— Главная твоя ошибка в том, что ты копируешь Кайто-сана.

— Хочешь сказать, всему виной мой отец? — с опасными нотками в голосе спросила Аясэ. В её глазах загорелся недобрый огонёк.

«Она непоколебимо верит Кайто-сану… Эх, вот бы и я мог так же гордиться своим отцом», — с завистью подумал Икки и покачал головой.

— Нет, ты неправильно поняла. Кайто-сан блестящий мечник.

— Тогда почему я не могу повторять за ним?

«Всё очень просто».

— Потому что он мужчина, а ты девушка.

— А это имеет какое-то значение?

— Огромное. Во-первых, у вас разное строение скелета. Во-вторых, мышцы. Приёмы, которые раскроют весь потенциал мужчины, женщине не подойдут. И чем проработаннее стиль фехтования, тем на более ранних этапах начинают сказываться различия, — вежливо объяснил Икки.

— А-а… — понятливо протянула девушка и успокоилась.

Куроганэ и не думал смеяться над Кайто, просто он был опытнее Аясэ и видел то, о чём она и не подозревала.

И потом, нельзя забывать самое главное: фехтование изначально изобрели мужчины.

— Я уже придумал, как подправить твою стойку, но должен предупредить, к старой ты больше не сможешь вернуться. Я не собираюсь уговаривать или принуждать тебя, ведь настоящий рыцарь должен сохранять разум чистым. Решай сама: продолжишь ли ты идти по пути Кайто-сана или свернёшь с него?

Ныне Аясэ практиковала мужской стиль сражений. Её тело протестовало и всячески ограничивало силу и скорость ударов.

Метод Икки устранил бы все препятствия и подарил незабываемое ощущение свободы, но в то же время увёл в сторону от учений Кайто.

Вот парень и спросил, согласна ли она принять его наставления.

— …

Раздираемая противоречиями Аяцудзи опустила голову и крепко задумалась. Наконец она решилась:

— Прошу, научи меня! Я должна стать сильнее любой ценой!

«Она ещё сомневается, но горит энтузиазмом, а это главное. У меня нет причин отказывать».

— Хорошо, можешь довериться мне, — дружелюбно улыбнулся Икки и взял её за руку.

— Уа-а! К-Куроганэ-кун?! — покраснев, вскрикнула Аясэ.

Однако Икки не дрогнул. Он собирался подкорректировать её стойку, поэтому выбросил лишние мысли из головы и предельно сконцентрировался.

«Ошибки учителей непростительны», — считал он.

— Я буду менять положение твоих ног и рук. Может быть неприятно, но потерпи.

— Д-да… Я… потерплю.

Несмотря на крайнюю степень смущения, Аясэ прикусила губу и собралась с силами.

«Во время спарринга он даже не вспотел, а сейчас весь лоб мокрый. И ещё он такой серьёзный, что страшно становится. И всё ради меня… Так, стыд и застенчивость, прочь от меня! Я не должна мешать Куроганэ-куну!»

— Смотри, всё изменится на какие-то миллиметры, поэтому сосредоточься и постарайся запомнить новую стойку.

— У-угу… М-м…

Икки работал так осторожно, будто имел дело с тонким стеклом.

Он чуть-чуть опустил плечи и прижал руки к бокам, затем взялся за внутреннюю поверхность крепких бёдер и слегка раздвинул их.

— У-у… ах, а-ах… у-ух…

— У женщин суставы намного гибче, чем у мужчин, особенно в области таза, где они ещё и шире, ведь женщины беременеют и рожают детей. В связи с этим они намного сильнее мужчин, когда речь заходит о широких горизонтальных движениях. Это оружие, не имеющее себе аналогов. Аяцудзи-сан, помогай себе бёдрами, и тогда в скорости тебе не будет равных, — говорил Икки, проводя пальцами от бёдер до коленей по направлению мышечных волокон.

Аясэ же подрагивала от стыда.

Куроганэ понимал, что, можно сказать, лапает её, но старался не думать об этом, а всё внимание уделять корректировке позы.

— Вроде всё. Ну что, лучше?

Он поднял взгляд на девушку. Та была красной как варёный рак.

— Аяцудзи-сан, я закончил… Ты как?

— Ф-фпрядке… — едва не плача, выдавила она.

— П-прости, не надо было мне браться…

— Нет-нет! Всё нормально, не переживай! Я же сама попросила тебя! — вытерев небольшие капли слёз, улыбнулась Аясэ. — Кроме того, твои руки были такими большими, сильными и в то же время нежными… Прямо как у отца. Мне не было неприятно.

— Ха-ха, я и не думал, что мои грубые руки могут принести пользу.

Икки с самого детства учился фехтовать. Кожа краснела и слезала, образовывались мозоли, однако он не отступал и раз за разом поднимал тренировочный меч. Мало кто нашёл бы его грубые ладони красивыми.

Но Аясэ потрясла головой в несогласии с его самоуничижительными словами.

— Не говори так… — покачала головой Аясэ. — У тебя очень хорошие руки. Мне нравятся парни, которые идут вперёд, невзирая на все препятствия.

— Э?

Куроганэ округлил глаза.

— Ой! — Аясэ только сейчас поняла, что сказала, и запаниковала. — Нет-нет! Я не имела в виду ничего непристойного! Никогда! Только всё самое тёплое и положительное!

— У-угу, я так и понял. Не дёргайся, а то сейчас равновесие потеряешь.

Икки снова поправил её стойку.

«Жалко будет, если она распадётся, я ведь столько сил вложил».

— М-м… но… Куроганэ-кун, мне как-то не комфортно.

— Ничего страшного, просто ты ещё не отвыкла от прежней стойки. Со временем пройдёт. Давай проверим, что изменилось. — Он призвал Интэцу и встал напротив Аясэ. — Я нападу так же, как и в прошлый раз. Запомни положение локтей, коленей и направление движения тазом и проведи контратаку.

— Л-ладно.

Девушка напряжённо подняла Хидзумэ.

Икки увидел, что она готова, и исполнил выпад.

— ?!

Аясэ точно так же приняла удар на диагонально поднятый меч, позволила Интэцу соскользнуть и атаковала туловище.

Всё осталось прежним… Кроме скорости, которая заметно выросла.

Аяцудзи изумлённо, с недоверием посмотрела на свои руки, сжимавшие алую катану, а затем на Икки.

«Уф, кажется, получилось», — удовлетворённо подумал парень.

До сих пор его подопечная использовала только верхнюю часть тела и блокировала рубящие удары одной силой рук. Ошибка заключалась именно в этом. Если бы Аясэ обладала мужской силой, то, наверное, смогла бы плавно связать парирование и контратаку, но её мышцы не справлялись, приходилось задействовать всё тело. В конечном итоге она не успевала включиться в контратаку.

Икки же сделал так, чтобы основной удар принимала нижняя часть тела. Женские структура бёдер и гибкость суставов как нельзя лучше подходили для поглощения импульсов.

«Теперь ей не придётся напрягаться так сильно: переход из защиты в атаку станет плавным и текучим. Комбинировать движения тоже станет проще».

Можно сказать, родился новый механизм.

— Не-невероятно… Невероятно! Это невероятно, Куроганэ-кун!

Аясэ с сияющей улыбкой схватила Икки за руки и затрясла ими.

— Я два года мучилась с этим, а ты решил всё за пять минут! Куроганэ-кун, ты настоящий доктор фехтовальных наук!

— Я тоже рад, что сделал всё правильно.

«Только вот хотелось бы без титулов».

Икки впервые обучал кого-то настолько тщательно. На обеденные перерывы приходило слишком много учеников, поэтому он просто физически не мог уделять каждому много времени.

«Хотя чего это я, получилось ведь, — подумал он, наблюдая, как Аясэ радостно скачет по поляне, будто ребёнок. — Да, напрягаться пришлось раз в десять сильнее, чем во время боёв или тренировок, но оно стоило того. Может, наставлять кого-то не так уж и обременительно?..»

И тут парень обратил внимание на одну вещь.

— Эм, Стелла.

— Что такое, доктор фехтовальных наук?

— Я тут порывы ветра ощутил…

Он повернулся к Стелле, которая с ужасно недовольным видом размахивала Леватейном.

— Ой, прости. Просто я увидела одного извращенца и рассердилась. Он под видом тренировки решил девушку полапать. Кстати, у меня что-то ничего не клеится. Будь любезен, подойди, посмотри, — почти приказным тоном сказала она.

— Х-хорошо, — кивнул Икки.

«Лучше ей сейчас не перечить… Хотя в её стиль лезть совсем не хочется».

Принцесса практиковала мощный стиль, в основе которого лежала грубая сила. Икки же придерживался техничного фехтования, основной принцип которого — победить противника с помощью отточенных навыков.

«Вряд ли удастся как-то помочь ей. Но я уже согласился. Отказываться не стоит, а то она меня потом живьём съест».

Куроганэ издалека присмотрелся к взмахам Стеллы.

«Чего?»

На первый взгляд казалось, что Леватейн летает грубо и бессистемно. Но потом парень удивлённо отметил: Стелла двигалась правильно, вовремя переносила вес и переступала с ноги на ногу.

Несмотря на то, что она нарочито неряшливо махала мечом, подсознание само исправляло движения мышц и суставов, делая их максимально быстрыми, но не изматывающими.

А-ранг принцесса получила не просто так.

«На мой взгляд, всё просто идеально».

— Стелла, я проблем не вижу.

— Ну как так?!

— Эй, я же похвалил тебя! Почему ты сердишься?

— Нипочему, дурак!

Насколько хорошо Икки разбирался в обращении с мечом — как в сёмакё[*] смотрел, — настолько же плохо понимал девичьи сердца.

Впрочем, ничего удивительного, ведь он в первую очередь был рыцарем, воином.

◆

— Ну почему он смотрит только на неё?!

Немного погоняв Икки, рассерженная Стелла отстала от него и уселась на скамейку.

Сидзуку, которая оттачивала контроль над магией неподалёку, пробормотала:

— Может быть, ему не хочется трогать твои толсте-е-енные ляжки?

— О-они не такие толстые, чтобы ты постоянно мне об этом напоминала! Они просто немного пухлые. И только из-за тренировок! — громко ответила принцесса.

Сидзуку же, не отвлекаясь, продолжала лепить из глины фигурку брата.

«Один в один! Как здорово! Хочу себе такую!»

— Ну-ну, не заводись так. Ты сильнее Аяцудзи-семпай, вот Икки и не нашёл, чему может тебя научить, — спокойно сказал Арисуин.

— У-у…

«Да знаю я… Но мне не поучения от него нужны. Это совсем другое. Тем более, он на моих глазах лапал другую… Или я просто узко мыслю? Интересно, если бы другой парень тискал меня за руки и грудь, Икки чувствовал бы то же, что и я сейчас?.. Так, стоп! Это что за ерунда?! Полная чепуха! Т-тискать… Не дамся никому, только Икки! Только он имеет право трогать меня!».

Она представила себя в объятиях другого мужчины, передёрнулась и, выкинув из головы плохие мысли, повернулась к Сидзуку.

— Сидзуку… а ты не против?

— Против чего?

— Против того, что… Икки гладит другую девушку.

— А, так вот о чём ты. Но ведь онии-сама всего лишь учит Аяцудзи-семпай владению мечом, разве нет? Не думаю, что Аяцудзи-семпай, в отличие от одной свиноматки, строит онии-саме глазки. Я не бешеная псина и не вижу причин выяснять с ней отношения, — бесстрастно ответила Сидзуку, достала из сумки акриловые краски фирмы «Ta○ya»[*] и принялась раскрашивать фигурку.

Она ловко работала кисточкой, но уже для своего удовольствия, к тренировке это не имело отношения.

— Кто же тогда выяснял отношения со мной?

— Вот кто.

Сидзуку указала на неё, точнее, на её рассерженное лицо, указательными пальцами обеих рук.

— Стелла-сан, кажется, ты кое-чего не понимаешь.

— Чего?

— Ты думаешь, что я хочу присвоить онии-саму, и в корне заблуждаешься. Моя любовь не настолько дешёвая и эгоистичная. Для меня его счастье важнее всего на свете. Если онии-сама найдёт девушку, которая осчастливит его, которая не предаст и не расстроит, то я с огромной радостью благословлю их отношения.

Стелла во все глаза смотрела на соперницу.

«А я думала, она любит Икки как женщина…»

— Хотя на такое способна только одна девушка — я, — добавила Сидзуку, провокационно улыбнулась и посмотрела на брата, который снова сошёлся в спарринге с Аясэ.

— После встречи с Аяцудзи-семпай онии-сама так и лучится счастьем. Я… да и другие ученики не настолько сильны, чтобы он занимался с нами серьёзно, а ты, Стелла-сан, слишком сильна для него. Возможно, онии-сама чувствовал себя неполноценным. Ах, какой он милый и замечательный, мой любимый наставник. Так что я благодарна Аяцудзи-семпай.

— Сидзуку, ты такая маленькая, но иногда говоришь совсем как взрослая.

— Наверное, это ты просто телом выросла, а умом нет. И да, у тебя толстые ляжки.

— Не толстые! Это ты скелет ходячий!

«Для меня его счастье важнее всего на свете. Если он рад, то я тоже рада, — подумала Стелла. — Однако я хочу сделать его самым счастливым».

К сожалению, в реальности всё было намного сложнее.

Несмотря на то, что они начали встречаться месяц назад, Стелла никак не могла расслабиться, находясь рядом с ним.

Они не делали ничего из того, чем обычно занимаются парочки.

Но тягостнее всего было вечером, когда они с Икки оказывались наедине. Она просто встречалась с ним взглядом и чувствовала, как тело отказывается подчиняться.

Возможно, Икки тоже сдерживал романтические порывы и не решался вторгнуться в личное пространство своей девушки.

«И в то же время я люблю так проводить время с ним. Да, я волнуюсь и смущаюсь, но одновременно чувствую приятное тепло в груди, какого никогда прежде не ощущала».

Однако… пора было сделать следующий шаг.

«Я слышала, никто не любит недоступных девушек».

«За месяц наши отношения не продвинулись вперёд ни на сантиметр. Может, лучше расстанемся?» — спросил воображаемый Икки.

«Ни за что!»

Стелла едва не разрыдалась.

«Я не вынесу, если он скажет это!.. Но должна ли я делать первый шаг? Вдруг Икки сочтёт меня распутницей и возненавидит?»

Как бы она ни отмахивалась от мрачных мыслей, они упорно не желали покидать голову.

«Хуже всего то, что я не знаю, смогу ли искренне ответить на чувства Икки, если он попытается растопить лёд! Я же такая упрямая. Могу не выдержать и убежать, сославшись на какие-нибудь избитые правила приличия для принцесс».

— Эх…

«Почему бросаться на врагов с мечом наперевес так легко, а любимому на грудь — так трудно? Как все остальные парочки борются с этим? Как преодолели это мать и отец? Какие же они смелые…»

Стелла вздохнула, любуясь закатом, и в который раз подумала:

«Как же я хочу поцеловать его …»

Глава 2. Час, когда небо темнеет

Свою десятую победу Икки решил отметить походом в бассейн вместе с Аясэ.

Безусловно, он ставил во главу угла их совместные тренировки, а не развлечения. Подопечная пока не заметила, но её мышцы, не привыкшие к новой стойке, забились и требовали серьёзного отдыха. Вот Икки и устроил разгрузочный день и заранее набросал в голове комплекс упражнений.

Стелла, конечно же, не собиралась отсиживаться в общежитии и на следующее утро отправилась со своим парнем к школьным воротам — месту встречи.

— Ты тоже хочешь пойти с нами?

— Естественно. Стоит мне только отвести взгляд, ты сразу начнёшь приставать к семпаю, — категорично заявила Стелла, расправляя складки на белоснежном летнем платье.

— Когда это я приставал к ней?

— Совсем недавно. Забыл уже, как поглаживал её бёдра? Или это, по-твоему, нормально?

— А как ещё я мог подкорректировать её стойку? Наставник не имеет права учить неправильным вещам, поэтому я концентрировался только на положении её рук и ног и ни о чём больше не думал.

«Стелла уже несколько дней ходит мрачнее тучи. И неудивительно, ведь я занят тренировками с Аяцудзи-сан, — думал Куроганэ. — Я её понимаю. Если бы она, моя девушка, сблизилась с другим парнем, я бы чувствовал то же самое. Но что поделать…»

Желая хоть немного успокоить её, он добавил:

— Стелла, поверь, я ни разу не думал о том, как бы закрутить интрижку с Аяцудзи-сан. Мы с ней просто два мечника. Ей понадобился совет, и она обратилась ко мне, ничего больше.

Икки никто никогда не помогал, даже взрослые видели в нём презренное существо.

Он поклялся, что не станет таким же, как они, что не допустит повторения истории и поддержит каждого, кто будет в этом нуждаться.

— Я помогаю Аяцудзи-сан не из-за любви или чего-то такого. Честное слово. Я… я люблю только тебя.

— Икки…

Стелла покраснела и несмело взглянула на него.

«Конечно, он не такой. Он не ушёл бы на сторону, к семпаю. Между ними нет романтических отношений. Однако…»

В глубине души по-прежнему тлели тревожные угольки.

Их с Икки связывало только устное обещание, не подкреплённое ровным счётом ничем.

Девушка шевельнула нежными розовыми губами, и Куроганэ прочёл по ним своё имя.

«Да. В тот вечер нас соединило нечто большее. Я должен немедленно доказать, что люблю её не только на словах. И тогда она поверит. Я…»

Икки наклонился к губам Стеллы…

— Простите, я немного опоздала! Никак не могла найти купальник!

— Уа-а-а!

— М? Вы чего? Я как будто застукала вас на тайном свидании.

«А? Раскрыла нас?!»

Икки со Стеллой покрылись холодным потом.

— Н-нет, ни-ничего такого! Правда же, Икки?

— Угу! Ты просто неожиданно нас окликнула, вот мы и испугались!

— ?..

Аясэ склонила голову набок и недоверчиво прищурилась.

Тогда Икки взял ситуацию в свои руки и решительно потянул девушек в сторону бассейна.

Ещё немного, и разразилась бы настоящая катастрофа. В конце концов, Стелла принцесса, а встречается при этом с простолюдином!

«Нам нужно тщательнее выбирать места. Хотя жалко, что ничего не получилось».

Впервые с той самой ночи атмосфера благоприятствовала сближению.

Приди Аясэ хоть на минуту позже, и всё обернулось бы иначе.

«Такой шанс упустил», — горько вздохнул Икки.

◆

На обширной территории академии Хагун нашлось место и для бассейна. Даже для двух, причём больших, стометровых.

Однако первый сегодня был закрыт на дезинфекцию, а второй забронировала для особой тренировки Куроно Сингудзи, директриса академии и экс-третий ранг КОК. Поэтому Икки с девушками пришлось довольствоваться расположенным неподалеку спортзалом, где также имелся бассейн с подогреваемой водой.

Икки быстро нацепил чёрно-красные плавки и вышел в общий зал.

Стелла и Аясэ переодевались дольше и присоединились к нему через несколько минут.

Аяцудзи, девушка застенчивая и серьёзная, была в закрытом спортивном купальнике. Несмотря на общую скромность и простоту, он выгодно подчёркивал изгибы тренированного тела и заставлял бы парней оборачиваться вслед…

…Если бы не спутница Аясэ.

Стелла надела новое чёрное микро-бикини, которое прикрывало лишь самые важные участки. Две аппетитные дыньки грудей подпрыгивали при каждом шаге, а подтянутые спелые бёдра — редкость среди японок — и стройные ноги сражали наповал своей красотой.

«Она такая сильная и вместе с тем нежная и женственная. Как? Это загадка. Самая загадочная загадка на всём свете. Она как будто ненастоящая», — краем сознания подумал Икки.

Но больше всего очаровывала походка — плавная и в то же время твёрдая, решительная. Очевидно, принцессу учили модельной походке, и она овладела этим искусством настолько, что не уступала профессионалам с недели моды в Париже.

«Да… Стелла прекрасна».

Икки вздохнул. И не он один. Все, даже пловцы, буквально прикипели взглядами к сногсшибательной иностранке, нежданной гостье обычного бассейна. Тем более Стелла часто мелькала на экранах.

Однако девушка невозмутимо подошла к Куроганэ и спокойно проговорила:

— Прости, что заставила тебя ждать. Парни действительно переодеваются намного быстрее.

В ту же секунду Икки почувствовал, как мужская половина посетителей свирепо уставилась на него.

— Чего?! Так красотки с ним?!

— Да не… Они же такие милашки, а он что, обычная серость…

— Знаете, по статистике у нас в стране снижается процент заключаемых браков. Думаете, мы простим вас за такую несправедливость?!

— Как же хочется грохнуть этого парня!

«Я рискую сегодня „случайно“ утонуть», — содрогнулся Икки.

Тем временем Стелла, не обращая внимания на остальных, с любопытством оглядывалась вокруг.

За время совместной жизни Икки постепенно перестал обращать внимание на тот факт, что она была принцессой целой страны. Сегодня она, наверное, первый раз в жизни посетила общественный бассейн.

Сам бассейн был в два раза короче академических. Тросы и буйки делили водное пространство на две зоны: для отдыха и для уроков плавания.

Люди ещё не распробовали вкус начавшегося лета, поэтому посетителей было мало.

— Немаленький.

— Вермилион-сан, ты же принцесса? Значит, у тебя дома тоже есть бассейн?

— Бассейна нет, а вот ванна таких размеров есть.

— Вау! Невероятно! Вот что значит элита!

— Ну, она для прислуги. Мы пользуемся небольшой ванной, в ней не так одиноко.

«А ведь она живёт почти так же, как мы, — внезапно понял Икки. — Разве что растворимый кофе не пьёт».

Вермилион — маленькая империя, и правящая семья тоже живёт скромно.

— Если честно, у меня гора с плеч свалилась. Мне все рассказывали, что у вас тут людей как селёдок в бочонке, но на самом деле оказалось не так.

— Просто ещё не сезон.

— Тогда мы можем поиграть, не обращая внимания на остальных! — Стелла с радостным видом подняла пляжный меч.

— Нет, мы сюда не играться пришли, — охладил её пыл Икки.

— А для чего тогда? — нахмурилась девушка.

— Ты что, думала, мы будем играть?

— Да… Я так ждала этого момента…

— Эх… Ладно, поиграем, но только после тренировки. А пока никаких мячей.

— Ну хорошо, хорошо. Но ты пообещал!

И Стелла неохотно рассталась с мячом.

«Странно. Я же сказал, что мы тренироваться идём, а она развлекаться настроилась».

— Кстати, Куроганэ-кун, чему ты меня будешь учить? Плаванию?

Икки покачал головой.

— Нет. В последнее время мы только и делали, что махали мечами. Твои мышцы устали, надо дать им отдохнуть, то есть сегодня никаких нагрузок.

— Тогда что будем делать?

— Если одним словом… ничего.

— Ничего?

— Ты просто расслабишься и подрейфуешь, как медуза.

— И… я так что-то натренирую?

— Безусловно, — уверенно сказал Икки. — Это бескислородное упражнение. С его помощью ты, прежде всего, увеличишь объём лёгких, то есть прокачаешь взрывные атаки. Ведь в них проигрывает тот, у кого меньше воздуха в груди. Для мечников этот параметр так же важен, как и сила с выносливостью… Но, если говорить начистоту, это будет бонус к настоящей тренировке.

Да, на самом деле он решил научить её кое-чему другому.

— Под водой ты сможешь гораздо лучше ощутить себя.

— ?..

Аясэ непонимающе склонила голову набок, что выглядело очень мило.

— Главное, попробуй. Под водой ты забудешь обо всём: о гравитации, о чувствах, об окружающем мире — и сконцентрируешься на самой себе. Я хочу, чтобы ты услышала себя.

— Звучит странно, но я попробую.

Несмотря ни на что, Аяцудзи искренне доверяла Икки, а потому послушно задержала дыхание и скрылась под водой.

«Аясэ опытная, она всё схватит с первого раза. Объёма её легких хватит минуты на три, так что…»

— Я пока отнесу мяч в шкафчик. Здесь он будет только мешать.

С этими словами Икки ушёл.

◆

Стелла сразу заскучала.

Не то чтобы она недолюбливала Аясэ, просто не слишком хорошо понимала её и не разбиралась в фехтовании, поэтому не знала, о чём с ней поговорить.

Кроме того, Аясэ была занята.

«Скука смертная… Ладно, всё равно делать нечего, тоже позанимаюсь по методу Икки».

Девушка задержала дыхание и нырнула.

Объем её легких был намного больше, чем у Икки, и позволял спокойно находиться под водой до десяти минут.

Это уже из области сверхчеловеческих способностей.

«Как тихо».

На поверхности под ударами немногочисленных пловцов плескалась вода, весело кричали дети, но здесь царила тишина.

Внешний мир казался таким далёким, недосягаемым…

Тук, тук…

И тут Стелла услышала саму себя.

Билось сердце, текла кровь по сосудам, бежали импульсы по нервам.

Всё, что заглушал фоновый шум, отчётливо проявилось в изолированном мире.

«Под водой ты сможешь гораздо лучше ощутить себя», — вспомнила принцесса слова Икки.

Впрочем, все рыцари её уровня умели направлять сознание внутрь. В конце концов, это была основа самоконтроля.

Например, при простом взмахе мечом, то есть «движении руки, держащей меч», одновременно растягивались и сокращались мышцы, передавались сигналы по нервам, изменялось напряжение пальцев. Когда человек совершает «взмах мечом» с полным осознанием своих действий, сила и резкость удара увеличиваются в разы.

Тот, кто не знает, как устроен его организм, никогда не научится полностью владеть собой, отыскивать проблемные места, искоренять лишние движения.

В этом и заключалась проблема Аясэ.

Если бы она понимала себя, то сама избавилась бы от лишних движений, излишнего напряжения и с самого начала адаптировала бы стиль отца.

Икки подкорректировал её стойку, исходя из условий того дня.

Но ведь всё течёт, всё изменяется. Когда Аяцудзи научится без посторонней помощи приспосабливаться к постоянным изменениям, то совершит свой настоящий первый шаг на пути мечника.

Поэтому Икки и приготовил для неё такое упражнение.

Стелла же развила подсознание настолько, что оно само подправляло движения. Собственно, поэтому несколько дней назад она, сама того не желая, исполняла выпады Леватейном идеально.

«Однако… я была слишком наивна, — подняв взгляд, подумала Стелла. — Я упорно подвергала себя жёстким тренировкам и считала, что достигла предела способностей. И ошиблась».

Итто Шура — вот настоящий предел. И он пока что маячит в недосягаемой дали.

«Я не могу контролировать своё тело настолько, чтобы на минуту бросить в бой все его резервы».

Объём лёгких, физическая сила, взрывная сила — по всем этим параметрам принцесса превосходила Икки, однако кое в чём она основательно проигрывала — в искусстве владения мечом.

Потому что Куроганэ каждую секунду жизни проживал по-разному.

То стоял на земле, а то жил на дне глубокого-глубокого моря, куда не доходят ни свет, ни звук.

«Это его мир… Если бы я попала в него, то наверняка узнала бы много нового».

Стелла медленно закрыла глаза, отгораживаясь от света.

Остались только она и её организм — яркая искра в тёмном и тихом мире.

«Мало. Я ещё недостаточно глубоко».

Девушка развернулась и вытянула руку.

«Глубже, еще глубже, туда, где живёт Некоронованный король меча, в самые дальние уголки сознания…»

— Кстати, Вермилион-сан, ты встречаешься с Куроганэ-куном?

— Кх-х-х… Бл-л-бл!..

Стелла захлебнулась.

◆

— Ой-ой-ой, м-мой нос… Кха, кха! — хныкала, откашливалась и отплёвывалась Стелла.

Как бы глубоко в себя она ни уходила, полностью отгородиться от звуков внешнего мира не удавалось.

«Мне ещё столькому учиться. Икки бы отключил зрение и слух одной силой воли. Он так далеко…»

Без идеального контроля над телом высшие техники — та же Итто Шура — останутся в области недосягаемого.

Есть ещё непокорённые высоты…

— П-прости, Вермилион-сан. Ты в порядке?

— Д-да, более-менее…

— Но ты так переполошилась. Выходит…

— Не-ет, ничего не выходит! Хочешь сказать, вторая принцесса Империи Вермилион будет встречаться с обычным человеком? Ха!

— То есть вы не встречаетесь?

— Конечно, нет!

— Тогда я могу с чистой совестью начать общаться с Куроганэ-куном чуточку… теснее?

— Чего?! — фальцетом воскликнула Стелла. — С-секундочку! Семпай, ты же просто учишься у него владению мечом! А как же «никакой привязанности» и всякое такое?

— Поначалу так и было. Но Куроганэ-кун такой добрый, обходительный… Он такой классный! Да ты и сама знаешь. Он даже от сталкера не отмахнулся. Я, семпай, рядом с ним чувствую себя маленькой и неопытной. И учит он мягко, не размениваясь на мелочи. В общем, он — мой идеал парня. К тому же я привыкла смотреть на него. Раз он свободен, то, пожалуй, я сегодня же ему и призна…

— Не-ет! — не выдержав, громко закричала Стелла. — Нет, нет и нет! Никогда и ни за что! Икки — мой парень! Я тебе его не отдам!

Она заколотила руками по воде, как истерящий ребёнок.

«Только я имею право говорить Икки, что люблю его!»

— Так и знала, — проказливо улыбнулась Аясэ.

«Черт! Попалась на такую дешёвую разводку!»

— Мне показалось, что у школьных ворот вы как-то не очень ровно дышали друг к другу. Значит, не показалось.

— У-у-у-у… Вот от тебя, семпай, я такого не ожидала. Не думала, что ты такая умная.

— Как грубо, Веримилион-сан.

— А сама-то со своими разводами… Ладно, главное, никому об этом не говори, а то у нас будут большие неприятности.

— Понимаю. Ты же знаменитость.

— Хм… А ты точно никаких видов на Икки не имеешь?

Аясэ без раздумий кивнула.

— Куроганэ-кун — прекрасный человек и отличный наставник, однако я не смею питать к нему романтические чувства, ведь тогда я, можно сказать, предам его, посею в его душе сумятицу… Но отрицать не буду, я завидую вашим отношениям. Ах, как же я хочу влюбиться!

Замечтавшись, она приложила ладони к покрасневшим щекам.

— Я была уверена, что ты парней на дух не переносишь, — обескураженно проговорила Стелла.

— Нет-нет, что ты! Я очень люблю парней.

— Кхм, семпай, не так громко. На тебя уже минимум шестеро смотрят.

— Факт остаётся фактом: парни мне нравятся. Просто я забиваю голову глупыми мыслями и постоянно смущаюсь. Соседка по комнате говорит, что я затворница.

«Впервые встречаю человека, который без обиняков заявляет, что он затворник».

— Ах, любовь, где же ты?..

— Возьми и влюбись, в чём проблема?

— Н-нет-нет, ты что! Я же такая неопытная. Если начну встречаться с кем-нибудь, то сразу помру от смущения. Мне пока хватает манги и книжек.

— Непростой у тебя характер.

— Кстати, а вы наедине занимаетесь непристойностями?

— Гха!

Стелла поперхнулась от неожиданности.

— Т-т-ты чего вдруг?!

— Мне очень интересно, как ведут себя настоящие парочки!

Сейчас Аясэ со сверкающими от любопытства глазами была больше похожа на одну журналистку из их класса, чем на скромную, трудолюбивую кендоистку. В общем, мигом превратилась в самую обычную девушку, которая любит посплетничать о любви и парнях.

— Ничем таким мы не занимаемся. Рано ещё, мы ведь даже не помолвлены.

— Правда? А в сёдзё-манге никто ни о каких помолвках не заикался, вот я и подумала…

— Что, правда?! То есть у вас можно заниматься этим до свадьбы, и никто слова не скажет?

— Почему ты спрашиваешь об этом у меня, одиночки?

Справедливо.

Стелла почувствовала себя неловко.

— Вермилион-сан, судя по твоим словам, ты не против более… тесных отношений с Куроганэ-куном, да?

«Д-да она только и делает, что бьёт в десятку!»

Но Стелла уже проговорилась, так что скрывать правду и дальше не было смысла.

«Может, мне станет легче, если выговорюсь. Ведь я даже под водой не могла выкинуть из головы потаённые желания».

— Н-ну не прямо непристойностями, но… хотелось бы чуть больше романтики.

— Так действуй, за чем дело стало?

— Если бы только я могла.

— А что так?

— Понимаешь… девушке неприлично предлагать такое первой.

— Правда? А я считаю, что обниматься с любимым не только можно, но и нужно. А иначе это будет что-то непонятное.

«А?.. Точно, а ведь семпай права».

Углубление отношений — закономерный процесс. И не важно, кто возьмёт инициативу в свои руки.

— Однако нельзя не учитывать мнение партнёра… Если я буду слишком напористой, Икки может счесть меня извращенкой и возненавидеть.

— Насчёт мнений соглашусь, но… Неужели ты считаешь, что Куроганэ-кун настолько чёрствый, что порвёт с тобой из-за какого-то пустяка?

— К-конечно нет!

— Всё, проблема решена. Ведь так?

— Так… А, чего?

«Она кругом права. Мне нечего возразить. И как я раньше этого не поняла? — задумалась Стелла, склонив голову. — Может, потому, что любовь слепа?»

— Если хочешь знать мою точку зрения, время с любимым растрачивать на всякие глупости никак нельзя. Наш век измерен, когда-то всем нам суждено расстаться, — важно, совсем как взрослая, добавила Аясэ.

— Вот теперь я верю, что ты семпай.

— А ещё — но это, естественно, только моё мнение — Куроганэ-кун и сам не прочь заняться с тобой всяким таким.

— С чего ты взяла?

— Ты слишком увлеклась рассматриванием бассейна и не заметила, как Куроганэ-кун прямо-таки пожирал тебя супер-страстным взглядом, разве что слюни не пускал. Я чуть не захохотала.

— !..

«О нет!.. Позор! Несмываемый позор на всю жизнь! Как только я упустила это из виду?!»

Пока Стелла кусала локти, вернулся сам Икки.

— М? Аясэ-сан, ты уже вынырнула? Неужели тебе не хватило воздуха?

— Нет-нет, просто я решила немного поговорить с Вермилион-сан.

— Тогда ладно. Ну что, ощутила, как сознание проникает в тебя?

— Да, общий смысл я уловила. Надо закрепить результат где-нибудь, где не так много людей. Можно я уединюсь вон там?

— Да, конечно.

— А! Вермилион-сан, кажется, хотела поговорить с тобой о чём-то очень важном.

— Что?! — вскрикнула Стелла, не ожидавшая такой подставы.

Но Аясэ…

«Прости, что на время забрала у тебя парня♪»

…Подмигнула и была такова.

«Не нужны мне твои извинения!»

◆

Икки со Стеллой уединились на скамейке неподалеку от бортика бассейна.

— Итак, что за важный разговор?

— Эм…

Стелла покраснела и молча опустила голову. Мысли никак не желали облекаться в слова.

Аясэ разложила всё по полочкам, вот только претворить теорию в реальность оказалось не так-то просто.

«Почему я думала, что Икки возненавидит меня за такое предложение? С чего я вообще это взяла?»

Решившись, девушка посмотрела ему прямо в глаза и сразу нашла ответ.

Она стеснялась.

Стеснялась, а потому обманывала саму себя, придумывала оправдания и до последнего отодвигала решение проблемы.

«Или же втайне надеялась, что первый шаг сделает Икки, и тогда не придётся волноваться».

Наверное, так. Но…

«Не могу же я подойти к нему и просто попросить: „Поцелуй меня“. Я же со стыда сгорю!»

— Стелла?

— А, прости! Важный разговор, да? Эм…

Аясэ любезно сожгла все мосты, оставив её в смешанных чувствах. Пришлось импровизировать.

— К-купальник. Точно! Как тебе мой новый купальник? — радуясь найденной отговорке, выпалила принцесса.

— Он отлично на тебе смотрится и подчеркивает красоту, — привычным добрым голосом, без тени смущения, ответил Икки.

Однако Стелла забеспокоилась.

«Семпай сказала, что он, глядя на меня, чуть слюни не пускал. Как-то не верится. Или же он прячет чувства за маской спокойствия?»

— На самом деле, я тоже хотел обсудить с тобой одно важное дело.

— И ты тоже?

Неожиданно. Интересно, что?

«Может, он хочет, чтобы я оценила его плавки? И что мне сказать?»

Неважно, как выглядел Икки, для Стеллы он всегда и во всём оставался наикрутейшим парнем. Однако ответить так…

— Я вот думаю… нам стоит что-то сделать с нашими отношениями.

— Э….

— Я долго думал… Весь месяц мы вели себя как хорошие знакомые, но не как парень и девушка.

Стеллу бросило из жара в холод раз пять.

«Весь месяц мы вели себя как хорошие знакомые, но не как парень и девушка», — именно эти слова она и боялась услышать. Не смела даже думать о них.

Но сейчас об этом заговорил сам Икки.

В эту же секунду её словно окунули в прорубь с ледяной водой.

«Так я и думала… Он недоволен нашими отношениями. Он целый месяц терпел меня и в конце концов устал. Хотя чего это я. У него есть Сидзуку, есть ученица, которая хоть и старше на год, зато очень милая. Да даже Кусакабэ и другие девчонки из класса».

Икки обзавёлся множеством восторженных поклонниц. Он мог забыть о принцессе-недотроге и выбрать любую.

— Поэтому я хотел поговорить о нас с тобой.

«Нет!.. Я знаю, что он скажет дальше: „Думаю, нам стоит расстаться“. Не хочу этого слышать! Я просто не вынесу этого!»

Стелла заставила себя открыть рот и проговорить высоким, срывающимся от волнения голосом:

— Д-да! На самом деле… я хотела поговорить о том же самом, а не о купальнике! В-всё-таки принцессы не должны встречаться с простолюдинами! Мы слишком разные! Тебе куда больше нравится та же семпай, которая дает трогать себя за ноги, чем я, которая даже руку не даст!

— Эй-эй-эй! Придержи коней, Стелла! Что ты такое говоришь?!

— К-кяк это что?! Ты же собрался о расставании говорить, да? Ты устал от такой неженки, да?!

— Э-э?!

Икки округлил глаза.

«Что-то я никак не пойму. Почему она ни с того ни с сего взорвалась и наговорила какую-то чушь?»

— И в мыслях не было! Слушай, успокойся, давай всё мирно обсудим!

Побледневший Куроганэ схватил её за плечи и попытался развернуть к себе.

— Не трогай меня! — завизжала Стелла и хлестнула его по рукам.

Красные волосы упали вперёд и закрыли лицо, но Икки успел заметить сверкнувшие на нём капельки.

«Она плачет? Так, надо срочно во всём разобраться, а то она сейчас так себя накрутит, что действительно порвёт наши отношения».

— Прости. Честно, прости, если я сделал что-то, что тебе очень не понравилось.

— Мне не понравилось? Это ведь ты меня терпеть не можешь.

— Неправда! С чего бы? Я ничего такого не говорил!

— Я знаю это и без твоих слов!

— Ничего ты не знаешь! Успокойся уже!

— Не успокаивай меня! Я и так спокойна!

— Ага, как же, спокойна! С чего ты взяла, что я заговорю о расставании? Может, это ты втайне ненавидишь меня?

Не будет преувеличением сказать, что Икки испытал шок.

Как-никак, его горячо любимая девушка неожиданно заговорила о расставании.

Пытаясь выяснить правду, он тоже завёлся и незаметно для самого себя перешёл на крик.

— Нет и нет! Я люблю тебя!

— Нет, это я тебя люблю!

— Враньё! Это я очень-очень-о-о-очень сильно тебя люблю! Когда я спросила про купальник, ты просто похвалил мой внешний вид! Тебя не интересуют недотроги! А слюни ты пускал всё-таки на купальник семпая!

— Чего?! Клевета! Прекращай, а не то я разозлюсь!

— Ты уже разозлился, дурак!

— Потому что обвиняешь меня в том, чего я не делал! Как я могу смотреть на других, когда у меня настолько очаровательная девушка!

— Тогда почему ты остался спокойным, когда я спросила тебя о купальнике?!

— Конечно, внешне я остался спокойным. Не… не мог же я сказать, что не мог отвести взгляд, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди, что ты невероятно сексуальная! А ну как ты посчитала бы меня извращенцем и перестала общаться? Лучше на себя посмотри! Говоришь, что любишь меня, а сама даже за руку не берёшь!

— А я как ты! Девушки о таких желаниях не говорят! Вдруг ты подумал бы, что я блудница, и разочаровался во мне?!

— Тогда почему мы ругаемся?!

— Не знаю я!!!

Они кричали друг на друга, не обращая ни на кого внимания…

— Что?

…Пока не осознали, насколько глупо выглядят со стороны.

— М-м, простите, но вы мешаете другим людям отдыхать. Не могли бы вы перенести вашу… ссору или заигрывания в более уединённое место? — широко улыбаясь, попросил смотритель.

— !..

И Стелла, и Икки покраснели до самых ушей.

«Они все смотрят на нас. Как на зверей в зоопарке!»

— И-извините!

— Простите нас, пожалуйста!

И они убежали к соседнему, детскому, бассейну.

К счастью, здесь никого не было. В начале июня семьи с маленькими детьми редко приходили купаться.

Оглянувшись, они нырнули под зонтичный фонтан в центре бассейна.

Полог воды скрыл их от любопытных глаз, а её шум — от лишних ушей.

Парочка оказалась предоставлена сама себе в крохотном изолированном мирке.

— Икки, не смотри на меня…

— Ладно. И ты тоже не смотри.

Им было крайне неловко. Ещё бы, закатили дурацкую ссору на пустом месте.

«Хорошо хоть, что убежали вместе…»

Однако…

— Слушай, Стелла.

— Что?

— Давай одновременно назовём то, чего больше всего хотим в данный момент.

— Давай.

Конечно, ссора была глупой, но отнюдь не бессмысленной.

— Можно поцеловать тебя?

— Что? — одновременно воскликнули они и посмотрели друг другу в глаза.

Слова были больше не нужны. Любовь смыла все преграды.

Стелла прикрыла глаза, на кончике ресницы повисла маленькая слезинка.

Икки осторожно стёр её и коснулся мягкой щеки.

Принцесса вздрогнула, покраснела, длинные ресницы задрожали. Она страшилась неизвестности, но не убежала, а всецело отдалась во власть своего парня.

Икки переполнили любовь, нежность и чувство безграничного счастья.

Он притянул Стеллу и поцеловал её… Можно даже сказать, клюнул — так быстро он отстранился.

Однако губы будто бы опалило огнём.

Поцелуи в щёку от друзей и родных и рядом с этим не стояли.

Их отношения перешли на новый уровень. Слова, сказанные в тот вечер, перестали быть просто словами. Между двумя влюблёнными сердцами протянулась первая прочная ниточка.

— Икки…

— Что?

— Ты не любишь девушек, которые лезут целоваться?

— Попробуй найди парня, который не любил бы… Лучше ты ответь: ты ненавидишь парней, которые страстно смотрят на тебя?

— Ненавижу. Это дозволено только тебе.

Вся неуверенность бесследно исчезла.

Второй поцелуй был дольше и глубже первого.

— М-м…

Скованный, неумелый, можно сказать, детский, но пропитанный настоящей любовью.

Итак, несмотря на все трудности и недопонимания, этот день стал незабываемым как для Икки, так и для Стеллы.

◆

Весело проведя день, они вышли из бассейна ближе к сумеркам.

Все страшно проголодались и решили сперва поужинать в городе, а уже потом расходиться по общежитиям.

Икки спросил, не хотят ли его спутницы чего-то особенного, и, когда те дружно помотали головами, повёл их в обычный семейный ресторанчик, где каждый выбрал себе блюдо по душе. Сам Икки заказал большую порцию удона с жареным тофу, Аясэ — комплексный обед с лососем, а Стелла — четыре куска разного мяса гриль и три стейка.

— В-Вермилион-сан, должна сказать, у тебя отменный аппетит.

— У меня нет выбора. Если я ем меньше, тело просто отказывается двигаться.

— Хм, что-то я сомневаюсь. Как тогда тебе удаётся сохранять фигуру?

Стелла осознала, какая она обжорка, покраснела, но от калорийного ужина не отказалась.

Что ж, мощная «машина» требовала соизмеримого количества топлива.

Аясэ весело улыбнулась, наблюдая за ней.

— И вовсе ты не похожа на принцессу.

— А? — Стелла проглотила кусок. — Ты к чему ведёшь?

— О, я вовсе не пыталась оскорбить тебя. Я в том смысле, что ты общительная и ешь так же, как мы.

— Конечно, меня обучали столовому этикету, но здесь он ни к чему, разве нет?

Она окинула взглядом людное заведение.

Стучали ложки, ножи и вилки, шаркали ногами посетители, что-то говорили официанты, плакал ребёнок, гоготала шумная компания — всё это смешалось в единый хаотический поток звуков.

Девушка, чинно восседающая за столом и трапезничающая с элегантностью королевы, обязательно привлекла бы к себе ненужное внимание.

— Всему своё время и место. Это относится как к манерному поведению, так и к фехтованию, — назидательно добавила Стелла.

— Ха-ха, прямо, но совершенно справедливо, — не обидевшись, весело улыбнулась Аясэ. — Сегодня… Да, сегодня я тоже узнала много нового. Вообще, каждый день с Куроганэ-куном — это новое открытие. Я чувствую, как расту над собой… Безусловно, мне пока недостаёт опыта для того, чтобы овладеть тайной техникой отца, но я уверенно иду к цели. Куроганэ-кун, я прямо не знаю, как благодарить тебя.

— Всё дело в старании. Со временем ты сама нащупала бы правильный путь к тайной технике, а я просто дал небольшой толчок в нужную сторону. Ты мне ничем не обязана.

— Нет… Сейчас я очень ценю твои уроки.

— Потому что участвуешь в отборочных?

— Да. Я уже третьегодка, это мой последний Фестиваль. И я должна победить в нём несмотря ни на что. Я должна попасть на него и вернуть, то что мне дорого. Поэтому мне нужна сила.

«М?»

Икки забеспокоился.

В глазах Аясэ полыхнула злость… нет, не просто злость, а жгучая ненависть.

«Что довело её до такого?»

— Ха, знакомые всё лица! Я вспоминал, где видел тебя, это же ты, Аясэ! — раздался грубый голос за спиной Икки.

— ?!

Девушка изумлённо округлила глаза.

Икки обернулся и увидел высокого — около ста восьмидесяти сантиметров — парня. Всё в нём выдавало самого настоящего отморозка: лихо встопорщенные крашеные волосы, по-звериному свирепый взгляд глаз-санпаку[*] из-под опущенных на кончик носа солнцезащитных очков, вычурный бордовый пиджак, татуировка на груди в виде скалящегося черепа и зажжённая сигарета в пальцах при том, что находился он в зоне для некурящих.

«Это же тот самый парень, который был среди шумящих хулиганов, когда мы только вошли сюда», — вспомнил Куроганэ.

— Ты только представь, вот прямо сейчас сидел и вспоминал тебя. Ха! Забавное совпадение!

— Эй, Кураудо, ты с кем там болтаешь?

— Погнали уже в аркады!

— О! Да это ж Аясэ-тян. Сколько лет, сколько зим.

— Ты недавно не пришла поиграть с нами, и я та-ак волновался. Гы-гы.

— Э, Кураудо к тебе обращается. Чё игноришь?

— Смотрю, наглости набралась, а? А?!

Около десяти парней, прихвостни «черепа», собрались у их столика.

Похоже, они Аясэ знали, но девушка почему-то старательно не смотрела на них, даже опустила голову и… грызла губу.

У Икки сразу созрел план действий.

— Извини, но она не в настроении общаться. Может, не будешь её беспокоить?

— А? Те ещё чё надо?!

— Чё вякнул, ушлёпок?! Я ж тебя урою!

Шавки залаяли, но Икки проигнорировал их. Он смотрел на настоящего врага — парня с черепом на груди, Кураудо.

Тот с большим интересом оглядел Куроганэ и неожиданно спросил:

— А ты у нас, значит, мечник?

— Это так заметно?

— Ха, ну да. У вас, мечников, особенная… аура, что ли. — Он без разрешения взял с соседнего столика бутылку пива и стакан. — Братишка, извини, что помешали. Просто я увидел подругу и решил перекинуться с ней парой слов.

Он наполнил стакан и катнул его по поверхности стола.

— Держи. В знак примирения.

— Замётано.

Икки сначала хотел напомнить, что пиво чужое, но потом решил не сердить Кураудо понапрасну. Он взял стакан…

— Икки!

— Куроганэ-кун!

…И в ту же секунду Кураудо обрушил на его затылок полупустую бутылку.

◆

Брызнули осколки стекла.

Удар был такой силы, что Икки рухнул на стол.

— Ха-ха! Мечник всегда должен быть наготове, идиотина!

— Э-хе-хе, Кураудо, красава!

— Вот это наш Кураудо. Бешеный, как и всегда!

— От так! Лежать-сосать!

Прихвостни заржали и заулюлюкали. Среди этого ора прорезались испуганные крики посетителей.

Кураудо отбросил «розочку» и облизал губы.

— Как я обожаю ломать слабых мечников. Ну, давай. Я же знаю, что у тебя есть девайс!

Одновременно он призвал свою душу в оружие — нодати[*] с пилообразным, будто бы выточенным из кости клинком.

Багровый пиджак был частью униформы рыцарской академии Донро, также расположенной в Токио.

Кураудо оказался блейзером.

— Подонок! Я тебя сейчас до угольков изжарю!

Стелла разъярилась. Казалось, её волосы охватило пламя. Она вытянула руку, чтобы материализовать Леватейн…

— Остынь, Стелла, — остановил её Икки и медленно встал, словно ничего и не было. — Он просто неудачно взмахнул рукой, тут не из-за чего раздувать ссору, — улыбнулся он.

— Ч-что? Неудачно?! — округлила глаза девушка, глядя на струйку крови, которая стекала из-под его волос.

— Небольшая царапина и пятно на одежде. Это яйца выеденного не стоит, — с нажимом добавил Икки.

Если бы она призвала девайс и начала бой, то рисковала вылететь из школы.

— Пха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

А вот шпана посчитала это трусостью и заржала, тыча в Куроганэ пальцами.

— Гы-гы, вы только гляньте! Добряк с раскроенной башкой!

— Не, Кураудо, конечно, настоящий зверь, но этот пацан вообще червяк.

— Хе-хе! Это финиш! Ваще не круто!

— Ха-ха-ха! Ты же мог отпрыгнуть. Ссыкло. У тебя яйца хоть есть?

«Череп» не отставал от остальных, тоже смеялся и обливал Икки грязью. Однако тот лишь тоскливо улыбнулся в ответ.

Тогда Кураудо плюнул ему в лицо.

— !..

Стелла вспыхнула ещё сильнее, и Икки пришлось приложить немало сил, чтобы удержать её.

Впрочем, Кураудо быстро надоело.

— Ха, скука смертная. Не хватало ещё на всяких трусов время тратить. Мы уходим, — бросил он банде и зашагал к выходу.

— Пока-пока, дристун.

— Свезло тебе. Кураудо слабаков не трогает.

— Точно-точно. Небось, небеса сейчас благодаришь, а? А-ха-ха-ха!

Когда они ушли, к Икки сразу подбежал мужчина — судя по всему менеджер — и торопливо согнулся в низком поклоне.

— Примите мои глубочайшие извинения! Вы в порядке? Я сейчас позвоню в скорую…

— Нет-нет, не стоит. У вас есть аптечка? Можете её принести? Надо перевязать рану.

— Д-да, сию же секунду!

Менеджер чуть ли не бегом скрылся в комнате для персонала.

Тем временем официанты извинялись перед остальными посетителями за доставленные неудобства.

Пока что все отделались малой кровью.

Осмотревшись, Икки вытер плевок салфеткой и попутно заметил:

— Стелла, не дуйся, а то улетишь сейчас.

Её щёки и правда напоминали два воздушных шарика.

— Не дуться?! Икки, зачем ты позволил этим уродам оскорблять себя? Почему ты не уклонился от бутылки? Почему подставился?

— Если бы он промазал, то рассвирепел бы не на шутку. Не могли же мы допустить драку в публичном месте.

— Это да, но… тебе бы на них и Интэцу не понадобился, разве нет?

— Кто знает…

— Чего?

— Их главарь, парень с татуировкой черепа, довольно сильный. За пару ударов я бы его в рукопашной не одолел.

— Разумеется, разумеется. Ведь он вошёл в восьмёрку лучших на прошлогоднем Фестивале♪

— ?!

Икки со Стеллой подпрыгнули от неожиданности.

Ещё бы они не удивились, ведь обладатель чересчур жизнерадостного голоса возник прямо у них на столике, разбросав тарелки. Его появления ничто не предвещало: ни звуки, ни тени, ни колебания энергетического фона.

Паренёк с курчавыми серебристыми волосами лукаво улыбнулся. Впрочем, одними губами, а его золотистые глаза так и остались двумя стеклянными шариками.

Вдобавок настораживало то, что он хоть и носил униформу академии Хагун, выглядел не старше детсадовца.

— А-ха-ха☆ Что за беда, что за катастрофа! Встретить Пожирателя мечей Кураудо Курасики, одного из лучших рыцарей академии Донро, печально известного бешеного пса, который рвёт клыками всех и каждого… Но ты, Бездарный рыцарь, поступил правильно.

— Хи-хи. Да, абсолютно верно.

К пареньку подошла ещё одна примечательная личность.

Высокая девушка в элегантном платье с юбкой-колоколом и широкополой шляпе, скрывавшей всё лицо, кроме аккуратного подбородка и ниспадавших на плечи ухоженных завитых светлых волос. Кроме того, она зачем-то держала над собой зонтик от солнца.

Она была вся такая беленькая и чистенькая, но Икки со Стеллой всё равно передёрнуло.

На мгновение им почудилось…

Что белое платье превратилось в кроваво-красное.

«Я даже знаю, почему. Настоящий запах крови не скрыть никакими духами. Мы не ошиблись».

— Если бы вы проявили агрессию, нам пришлось бы задержать всех вас, — мелодично произнесла девушка.

Стелла, не отводя от неё настороженного взгляда, прошептала:

— Икки, кто это?

— Заместитель председателя студсовета академии Хагун Утаката Мисоги-сан и казначей студсовета Каната Тотокубара-сан.

— Тотокубара?! Она?..

Видимо, Стелла слышала о ней.

Каната Тотокубара, она же Багряная леди. Рыцарь В-ранга, вторая во внутришкольной иерархии.

Кроме внушительной силы, она прославилась наличием особого разрешения на участие в настоящих боях. На её счету было множество завершённых операций, включая ликвидацию баз преступных группировок, например, «Освободителей».

— Видимо, в представлении мы не нуждаемся… Куроганэ-кун, ты принял поистине блистательное решение. Пожиратель мечей неофициально нападает на учеников других школ и разрушает городские додзё. Он жестокий человек, а в гневе страшен вдвойне. Огромное спасибо, что ты избавил нас от ненужных хлопот. Похоже, мы слегка недооценили тебя.

— Теперь понятно, почему Рэнрэн-сан проиграла. Как Якши-химэ[*] и говорила, ты отлично читаешь людей в бою. Нам тоже придётся пересмотреть мнение о тебе.

— А-ха-ха, вот уж точно!.. Итак, тебя подлатать? Давай помогу.

— Не стоит, я сам справлюсь.

— Да ладно тебе♪ Доверь всё семпаю. Боль, боль, уходи!

Утаката легонько дотронулся до головы Икки.

— Ну вот и всё.

И рана, и припухлость исчезли, не оставив и следа.

— Ого! — в очередной раз удивился Икки.

Он специально подставился таким образом, чтобы рассечение только выглядело страшным, но умения Утакаты всё равно поражали.

Сидзуку контролировала магию на уровне рыцаря А-ранга, но даже она провозилась бы чуть дольше.

«Нет, он не исцелил рану, а как будто сделал так, что её и не было вовсе. Интересная способность… В чём же её суть?».

Утаката Мисоги, известный под прозвищем Пятьдесят на пятьдесят. Чрезвычайно неординарный человек…

— Ха-ха, не смотри на меня так, а то жуть берёт. Не волнуйся, я не участвую в отборочных.

— А, извини. Ты помог мне, а я повёл себя некрасиво.

— Ха, да ладно тебе. Это и делает нас рыцарями. Ты внушаешь доверие. Ладно, кохай-кун, мы тебя вылечили, здесь больше делать нечего. Идём, Каната.

— Да, зампредседателя.

— А вы смотрите, не особо увлекайтесь вечерними развлечениями.

Затем Утаката Мисоги и Каната Тотокубара ушли.

Икки посмотрел в окно, на окрашенное в закатные тона небо, и устало выдохнул.

Темнело… Самое время нечисти выползти из нор…

«Мне кажется, сегодня — какой-то день важных событий. Все эти люди… Ладно, но сейчас главнее другое».

Он повернулся к Аясэ.

— Аяцудзи-сан.

— !..

Девушка, видимо, ждала, когда разговор вернётся к ней, и неловко отвела взгляд.

Однако Икки не отступил.

— Как ты связана с теми отморозками?

«Они знают её. Но Аяцудзи-сан не появляется на экранах телевизоров и в Интернет-новостях. Выходит, они знакомы лично. И отношения между ними, очевидно, натянутые».

Итак…

— Не отвечай, если не хочешь, но… Ты так странно отреагировала на них. Если у тебя какие-то проблемы, скажи, я обязательно помогу.

«Я же твой друг».

Губы Аясэ задрожали, она приоткрыла рот…

— Ну…

И в ту же секунду пиликнули ученические наладонники Икки и Аясэ.

Парень заинтересованно взглянул на дисплей и обнаружил уведомление о новом письме от Исполнительного комитета отборочных матчей.

«У меня крайне плохое предчувствие».

И оно не обмануло.

«Куроганэ Икки-сама, вашим соперником в одиннадцатом матче отборочного тура станет Аяцудзи Аясэ-сама из класса 3–1».

«Как вовремя».

Несомненно, Аясэ получила точно такое же сообщение и, прочтя его, побледнела.

— Простите, но моя соседка попросила срочно вернуться! До свидания! — выпалила она.

Откровенная ложь.

Просто Аясэ не захотела находиться в обществе врага — теперь уже врага.

— Ага, увидимся завтра.

Естественно, Икки всё понял и не стал её задерживать.

«Мне очень хотелось бы поговорить о Кураудо, но принуждать её я не буду. Можно узнать всё и в другой раз, когда она успокоится».

— Да… До завтра.

Аяцудзи оплатила свой счёт и убежала.

— Она выглядела ужасно. Что случилось? — недоумевающе спросила Стелла.

Икки показал ей сообщение.

— Ох ё…

— Ирония судьбы. Будь у меня выбор, я не стал бы драться с ней.

— Кстати, семпай говорила, что должна выйти из отборочной группы и что-то вернуть.

— Да.

— Ты же не поддашься ей?

— А я похож на того, кто поддаётся?

Стелла обрадованно улыбнулась и покачала головой.

— Нет, конечно. Прости, сглупила.

Да, Икки не стал бы уступать даже ей или Сидзуку. Он провёл бы бой честно и доблестно, как и подобает истинному рыцарю.

Но судьба сыграла с ним злую шутку, этого нельзя отрицать.

«Аяцудзи-сан попрощалась до завтра, но что-то подсказывает, что она больше на тренировках не появится».

Он угадал.

С тех пор никто из них не встречал Аясэ.

◆

— Да уж, тот парень — это что-то с чем-то.

— Ха-ха. Таких и называют букашками.

— Убожество и тряпка. Его унизили, а он и слова в ответ вякнуть не смог.

— Не, Мисато, соображалка у него варит. Против Кураудо пойдёт только полный псих.

— Гы-гы. Ну да, это правильно, махать кулаками, когда тебе всё равно надают по морде, — просто тупо.

Банда хулиганов сидела среди каких-то развалин, курила, гоготала и материлась.

Они взахлеб обсуждали парня-размазню из семейного ресторана.

— Ха-ха, вы так думаете? — внезапно подал голос Кураудо.

Он сидел немного в стороне и, прихлёбывая пиво, смотрел на луну через дыру в крыше.

— А то ж! Этот сопляк тебе не ровня, Кураудо!

— Да-да. Он не достоин даже стоять рядом с тобой. Пусть мне привяжут одну руку за спину, я его другой в два счета разделаю.

— Ы-гы-гы. Хватит размениваться на слабаков. А то снова потом с легавыми маяться.

Все заржали.

Вероятно, один из парней сказал что-то смешное.

— Ха.

Кураудо бросил на них косой взгляд и снова уставился на луну.

«Недоумки. Вы ничего не понимаете».

Он вспомнил взгляд Икки. Ни страха, ни паники, только холодная расчётливость.

Икки старался выйти из положения с минимальными потерями и намеренно подставился под удар.

«По нему сразу видно. Без труда увернулся бы».

— Высокомерный ублюдок. На дешевые провокации, значит, не клюёшь… Хех.

И ладно.

Он наверняка попытается пройти на Фестиваль искусства клинка семи звёзд.

«Жду не дождусь, когда смогу размазать его по арене».

Кураудо допил содержимое стакана.

Его нутро горело, требуя долгожданной встречи с сильным соперником.

◆

Прошло три дня, настал вечер перед решающим боем.

Однако Аясэ по-прежнему не показывалась.

Стелла тоскливо вздохнула.

— Семпай так и не пришла…

— О, боже, сначала ты ревновала онии-саму к Аяцудзи-семпай из-за их постоянных тренировок, а теперь жалуешься?

— Замолчи. То было тогда, а теперь всё иначе. Ей, наверное, грустно и одиноко.

— Сама себе на уме… — протянула Сидзуку и едва слышно добавила. — Это мне в тебе и нравится.

— Что ты сказала?

— Что у тебя толстые ноги.

— Они не толстые!

Икки искоса взглянул на пререкающихся девушек — и в который раз задался вопросом, какие же всё-таки между ними отношения — и отложил наладонник.

К нему подошёл Арисуин.

— Тебе никто не писал?

— Да так…

— А если серьёзно?

Икки посмотрел на Наги. Тот, вроде, мирно улыбался… но глаза недобро сверкали. Как у следователя, который намерен во что бы то ни стало докопаться до истины.

— Почему ты мне не веришь?

— Почему не верю? Я просто беспокоюсь. Насколько мне известно, Аясэ-сан твёрдо решила попасть на Фестиваль. Значит, завтрашний бой должен окончиться её победой.

Классный руководитель Орэки сказала, что от Хагуна на Фестиваль пройдут шесть рыцарей. Это будут лучшие из лучших. Каждый из них проведёт где-то двенадцать боёв во время отборочного тура.

Другими словами, в следующий этап попадут только абсолютные победители.

Даже одно поражение поставит крест на дальнейшем пути.

— Очевидно, что в обычном бою у неё нет шансов. Силы слишком неравны. И она отлично понимает это, поскольку училась у тебя. То есть… она будет стремиться к преждевременной победе. Или я не права?

— Ты очень проницательна, — пожал плечами Икки и перебросил Арисуин свой наладонник, на экране которого горело письмо.

Отправителем значилась Аясэ Аяцудзи.

«Куроганэ-кун, я могу обратиться только к тебе. Нужно обсудить кое-что важное. Мне очень нужна твоя помощь. Буду ждать на крыше академии в три утра».

— Получил сегодня утром.

— Попахивает ловушкой.

— Ха-ха… Ну да. Но это не ловушка.

— А ты уверен? — удивился Арисуин.

— Я доверяю ей. Аяцудзи-сан не пойдёт на такой низкий поступок. Думаю, я хорошо изучил её за несколько дней знакомства.

Икки видел в Аясэ трудолюбивую, искреннюю и серьёзную, пожалуй, даже слишком серьёзную девушку. А ещё…

— Ей понравились мои руки.

Разве сказал бы такое подлец, приготовивший ловушку будущему противнику? Человек, который насмехается над чужим усердием, над волевым духом рыцаря?

Никогда.

— Я пойду на встречу с ней.

«Аясэ — дорогой мне друг. Ей нужен мой совет. Как я могу отказать?»

— Ты ослепителен, — улыбнулся Наги, сделав широкий жест в сторону Икки.

«Казалось бы, вот он, сидит совсем рядом, но на самом деле как же он далеко… Мне ни за что не стать такой, как он».

— Ослепителен?

— Да. Я даже иногда завидую. Как Сидзуку и Стелла-тян могут любить всем сердцем, так и ты способен верить кому-то, несмотря ни на что… Я смотрю на вас и отчетливо ощущаю, насколько прогнила моя душа. Наверное, я уже никогда не искуплю свои грехи, — горько проговорил Арисуин, а затем внезапно посерьёзнел. — Однако кое в чём я разбираюсь… М-м, возможно, я не права, но будь готов к тому, что придётся разрубить все узы, что связывают вас с Аяцудзи-сан. Люди не знают, что скрывается под маской. Если ты будешь не уверен в себе, то потерпишь поражение даже в заведомо выигрышном бою. Как в случае с Охотником.

— Кстати да, ты ведь и тогда подбадривала меня. Но не волнуйся. Теперь я знаю, что для меня важнее всего, — ответил Икки и посмотрел на Стеллу, которая спорила с Сидзуку.

«Мы доберёмся до самой вершины и снова сойдёмся в схватке», — пообещал он.

— Я сдержу слово. Что бы ни произошло.

— Хи-хи, значит, я точно не права. Прости, я, наверное, обидела тебя.

— Не сказал бы, что прямо обидела… Алиса, ты мой добрый друг, ты всегда даёшь хороший совет тогда, когда это действительно надо: перед боем с Кирихарой-куном, сейчас… Мне неприятно слушать, как ты принижаешь саму себя.

На мгновение Наги изумлённо округлил глаза, а потом озорно прищурился.

— Хе-хе, отлично сказано… Кажется, я влюбилась.

— Нет-нет, только без этого! — в притворном волнении вскинул руки Икки.

«Больше я всё равно ничего не добьюсь. Лучше сосредоточусь на настоящем».

Куроганэ посмотрел на купающуюся в багряном свете заходящего солнца академию.

«Завтра в три она будет там… Смогу ли я помочь?»

◆

За десять минут до назначенного времени Икки бесшумно вышел из комнаты, тенью проскользнул по коридорам общежития, вышел на улицу и, полагаясь на бледный свет луны, зашагал к академии.

Внутрь он проник через заранее открытое окно.

Днём в школе было весело и шумно, но ночью царила давящая тишина. Негромкое эхо шагов, казалось, вязло в ней.

Парень поднялся по ступеням и потянул за ручку металлической двери, ведущей на крышу.

В лицо ударил порыв студёного ветра. На площадке стало светлее.

Крыша всегда наводила на Икки уныние: от бетонного пола веяло холодом, а проволочная сетка по краям расчёркивала небо безвкусными квадратами.

Куроганэ поёжился, когда ночная прохлада — и это в начале лета — забралась под рубашку.

Аясэ Аяцудзи стояла в центре крыши спиной к сетке.

— Привет, Аяцудзи-сан. Не виделись с самого бассейна.

— Да… Прости, что пришлось из-за меня вставать ночью, — извинилась девушка.

«М?»

За несколько дней Аясэ привыкла к Икки и перестала смущаться в его присутствии, лишь иногда по старой привычке отворачивалась.

Но сегодня она выглядела странно.

Во-первых, её глаза казались безжизненными, стеклянными.

А во-вторых…

«Тихая романтическая ночь. А она смотрит прямо на меня. Подозрительно».

Впрочем, Икки не стал придавать этому особого внимания. Вряд ли Аясэ думала о чём-то таком.

— Ничего страшного, — улыбнулся парень. — Не я один решил погулять под луной.

— Спасибо за тёплые слова… И спасибо за то, что ты пришёл один, как и обещал. Как только твоя девушка тебя отпустила?

— Ничего-то от тебя не скроешь. Стелла о нашем свидании не знает, иначе загрызла бы меня, — пожал плечами Икки и перешёл к делу. — Так о чём ты хотела посоветоваться?

Аясэ не ответила.

«Собирается с мыслями? Или же нет?.. Эх, и по этим „стеклянным“ глазам ничего не понять. Впрочем, молчать тоже не выход».

— Если так, позволь мне начать первому.

Девушка моргнула.

«Молчание — знак согласия», — решил Икки и спросил в лоб:

— Вернёмся к тому разговору. Это Курасики Кураудо отнял у тебя нечто ценное?

«Стеклянные» глаза дрогнули.

— Почему ты так думаешь?

— Логика и щепотка интуиции. Во время ужина ты сказала: «Я должна вернуть то, что мне дорого». При этом я ощутил от тебя волну неслабого такого гнева. В первый раз. И во второй, когда подошёл Пожиратель мечей.

«Когда ты опустила голову и прикусила губу».

— Также ты сказала, что должна пройти на Фестиваль, чтобы вернуть «это». То есть забрал его один из рыцарей, который будет участвовать в боях. Пожиратель мечей вошёл в восьмёрку лучших на прошлогоднем турнире. Значит, он наверняка попадёт под систему «рассеивания»[*], если только на турнире не введут особые принципы отбора, как это сделала Сингудзи в Хагуне. Исходя из этих двух пунктов, я пришёл к выводу, что твой обидчик — Пожиратель мечей. Или я где-то ошибся?

Впрочем, Икки знал, что построил правильную цепочку.

— Ха-ха, Куроганэ-кун, ты действительно нигде не ошибся. Больше нет смысла скрывать что-либо.

Точно в цель.

— Куроганэ-кун, я позвала тебя, чтобы задать один вопрос.

— Какой?

— Когда мы ходили в бассейн, Вермилион-сан сказала, что вы пообещали друг другу встретиться в финале Фестиваля. Это правда?

— Да. Мы поклялись, что встретимся. Если повезёт, конечно.

— А вдруг ты столкнёшься с врагом, которого не сможешь одолеть? Как ты тогда поступишь?

— ?..

Икки склонил голову набок, не понимая, к чему она ведёт.

«Зачем она спрашивает о нас со Стеллой? А, ясно…»

Вопросы отражали её собственное состояние.

Икки связал себя клятвой, а Аясэ — стремлением вернуть что-то.

На первый взгляд, вещи разные, но в сути своей одинаковые.

«Аяцудзи-сан решила узнать у противника, готов ли он встретить трудности с поднятой головой?»

Как бы там ни было, он не стал тянуть с ответом:

— Я выложусь на полную, буду сражаться честно и достойно.

— Но ведь ты всё равно проиграешь, разве нет?

— Попытка не пытка… Я в любом случае не стану опускать руки.

Парень вспомнил, как чуть не сдался Охотнику. Если бы не Стелла…

Телесные раны, горечь поражения — это больно и обидно, но поправимо.

Душевные раны, нанесённые собственной трусостью, — это навсегда.

«Поэтому даже на пороге проигрыша я не отступлю, чтобы потом гордиться проведённым боем. Я никогда не забуду этого».

Однако…

— Я считаю, ты ошибаешься. Честность без результатов — бессмысленный фарс, — холодно, колко ответила Аясэ.

— Э? — невольно выдохнул Икки.

— В бою любые средства хороши.

«Почему она так сказала?..»

От изумления парень лишился дара речи.

Эта Аясэ и Аясэ у него в голове отличались друг от друга, как небо и земля.

И тут он впервые увидел, как…

Аяцудзи искривила тонкие губы в насмешливой ухмылке.

«Это точно Аясэ? — задался он вопросом. — Это настоящая Аясэ?»

— А это мой ответ, — нанося добивающий удар, продолжила она. — Я одолею своего врага, и мне не важно, на какие жертвы придётся пойти ради этого.

— !..

Она призвала алую катану Хидзумэ.

В то же мгновение дважды свистнул рассекаемый воздух.

— ?!

Икки тотчас подобрался.

Аясэ определённо что-то разрубила. Но что?

Куроганэ отсёк восприятие цветов и звуков, перенаправив ресурсы организма на анализ ситуации, и сразу же заметил, как сетка за спиной девушки начала падать.

Почему? Потому что разрезана с обоих краёв.

Сработала какая-то способность.

«Зачем она рассекла сетку?» — изумился парень.

Но дальнейшее шокировало его ещё сильнее.

Аясэ тоже падала. Головой вниз. С четырёхэтажного здания.

— Что?!

Икки усилием воли запер потрясение в дальнем уголке сознания.

«Ничего не понимаю. Она ошиблась? Или что-то задумала?.. Нет, это потом!»

Его охватило голубое пламя благородного искусства Итто Шура.

Предельно усилив собственное тело на секунду, Икки прыгнул в дыру, развернулся и побежал по стене.

Благодаря сверхчеловеческому ускорению он в считанные доли секунды догнал Аясэ, схватил за руку и прижал к груди.

«Поймал!.. Но что теперь?!»

До падения ровно секунда.

Бежать по стене до конца — не вариант.

Тут Икки краем глаза заметил небольшой пруд во дворе.

«Тридцать метров. Далеко. Но я должен!»

Крутанувшись в воздухе, парень…

— Уо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!

…Изо всех сил оттолкнулся от стены.

Бетон вмялся, будто игрушечный, от основания до самой крыши пробежала трещина, все стекла разбились.

Отдача отнесла их с Аясэ точно в воду.

Бултых!

— Фха! Ха, ха! Ха-а!

Идеальный расчёт.

Мгновением позже, мгновением раньше, и печальных последствий было бы не избежать. Аясэ погибла бы.

Страх ледяными когтями впился в сердце. Руки и ноги тряслись, как у припадочного.

Превозмогая дрожь, Икки вытащил девушку на сушу, схватил за воротник и встряхнул.

— Т-ты что, больная?! Ты же чуть не погибла! — заорал он. Но…

— Пха… Ха-ха… А-ха-ха-ха-ха-ха!

В окружающей тишине насмешливый хохот казался особенно громким.

— Сделай лицо попроще, Куроганэ-кун. Я знала, что ты спасёшь меня.

— Что?!

Смеясь, Аясэ избавилась от его хватки, встала и глумливо ухмыльнулась.

— Вот и нет твоего козыря.

— Неужели ты с самого начала… собиралась вынудить меня использовать Итто Шуру?!

— Конечно.

— И ты… ради этого рискнула жизнью?!

— Я же сказала, что пойду на любые меры. Если бы ты ответил так же, как я, то я попыталась бы купить тебя. Но ты же такой честный, такой предсказуемый… Пришлось прибегнуть к силе. Ты лучше владеешь мечом, у тебя есть Итто Шура, сильный козырь. С ним ты непобедим. Но я слышала, что ты можешь использовать Итто Шуру только один раз в день. Бой через десять часов, ты не успеешь восстановиться. А мои способности при мне. Шанс есть, — бесстрастно изложила она свой план.

Икки стиснул зубы.

Она была права.

Итто Шура — это мир пределов. Он забирает все ресурсы. А значит, всю магическую силу. Другими словами, перед битвой лучше не тратить силы.

Это единственное уязвимое место Итто Шуры.

«Неужели я ошибся? Неужели она не та, за кого себя выдает? Она же была такой честной и трудолюбивой…»

Всё оказалось маской.

Настоящая Аясэ спокойно нарушила рыцарское табу и вывела противника из строя до начала боя.

Выходит, гордость стилем отца, невинная улыбка, солнечная радость — всё это было ложью?

— Когда я увидел твои ладони, то обрадовался от всего сердца. «Наконец-то я нашёл товарища! В нашей академии учится ещё один мечник!» — думал я.

— Я глубоко признательна тебе за тренировки. Я обязательно воспользуюсь полученными от тебя знаниями, чтобы завтра достичь победы.

— Я верил тебе…

— Зря. Нельзя жить в мире фантазий.

— Не знаю, что там забрал у тебя Пожиратель мечей, но своими действиями ты наносишь оскорбление всем! Да, не только мне, Стелле и Сидзуку, а всем рыцарями Фестиваля семи звёзд! Ты забыла о собственной чести и втоптала в грязь нашу, чтобы исполнить своё желание! Но сможешь ли ты потом смотреть людям в глаза?!

— Тебя это никоим образом не касается, — отрезала Аясэ и повернулась к Икки спиной. — Что бы ты ни говорил, я одолею тебя. Должна одолеть.

И она растворилась в ночи.

Икки почувствовал, как внутри у него что-то оборвалось.

«Будь готов к тому, что придётся разрубить все узы, что связывают вас с Аяцудзи-сан. Если ты будешь не уверен в себе, то потерпишь поражение даже в заведомо выигрышном бою», — вспомнил он слова Арисуина.

Конечно, все расстройства и волнения скажутся завтра.

«Значит, разрубить все узы? Разорвать, растерзать и забыть. Так будет лучше… правда ведь?»

На сердце было тяжело. Из-за Итто Шуры или собирающихся грозовых туч?..

Икки упал на колени.

— Чёо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-орт!!! — заорал он и без сил упал на траву.

Глава 3. Аясэ Аяцудзи

Аясэ вернулась в общежитие уже под утро и без сил рухнула на кровать. Она так вымоталась — больше от приготовлений к бою, чем от разговора с Икки, — что еле-еле заставила себя встать по звонку будильника в девять часов.

Спустившись с двухъярусной кровати и посмотрев по сторонам, она обнаружила на столе записку от соседки.

Как ты и просила, я не пойду на сегодняшний матч. У тебя какие-то проблемы? Прошу, не молчи. Ты же знаешь, что я всегда тебя выслушаю. В последние дни ты места себе не находишь. Я так переживаю за тебя.

— Какая же я тварь…

«Предала наставника, переполошила подругу».

В ушах до сих пор стоял крик Икки:

«Ты забыла о собственной чести и втоптала в грязь нашу, чтобы исполнить своё желание! Но сможешь ли ты потом смотреть людям в глаза?!»

— …

«Сегодня судьбоносный матч. Я должна быть холодна и сосредоточена на победе…»

Однако на душе скребли кошки.

«Нет, это никуда не годится. Надо взять себя в руки и приободриться».

Поэтому Аясэ решила кое-куда сходить.

◆

В пятнадцати минутах езды на поезде от академии Хагун располагался многопрофильный госпиталь Сисидо — высокое белое здание, возносящееся в ясное летнее небо.

Аясэ как всегда поднялась на пятый этаж, дошла до палаты 515 и привычным движением отворила дверь.

В комнате стояла только одна кровать.

Рядом с ней на складном стуле сидела женщина средних лет. Она обернулась и удивлённо подняла брови.

— Аясэ-тян?

— Здравствуй, тётя Судзука.

— Привет. Ты откуда? Из школы?

— Нет. Сегодня же матч, вот меня и освободили от занятий. Решила навестить его.

— А, понятно. Отборочные матчи, соседи по комнате… Мне определённо нравится ваша новая директриса. — Судзука всецело поддерживала политику Куроно.

Она встала со стула и подошла к кровати.

— Брат, к тебе пришла твоя милая дочурка.

Исхудавшее лицо, морщинистая кожа, тонкие, будто ветки в суровую зиму, руки — одним словом, мумия, а не человек.

— Доброе утро, папа, — поздоровалась Аясэ.

Да, на кровати лежал её отец, Кайто Аяцудзи.

Но Кайто промолчал. Он спал. Спал беспробудным сном уже целых два года.

— Ладно, Аясэ-тян, не буду вам мешать. Я подожду в кофейне. До скольки ты тут будешь?

— До двенадцати. Потом у меня матч.

— О'кей. Тогда я вернусь в двенадцать. Пока.

Судзука помахала на прощание и вышла из палаты.

Она оставалась жизнерадостной в любой ситуации. Вот бы и брат хоть иногда разделял её оптимизм…

«Нет, раньше и папа был таким…»

Раньше.

— …

Кайто слабо шевельнул губами.

— Папа…

Он беззвучно говорил одно и то же. Постоянно, на протяжении двух лет.

Аясэ вновь и вновь читала по его губам:

«Прости».

— !..

Девушка стиснула зубы, не позволяя боли и горечи прорваться наружу.

Кайто извинялся за то, что не смог защитить того, что им было дорого, за то, что не решился довериться ей и взвалил всё на себя.

Два года назад, в, казалось, вечный сезон дождей…

※※※

«Послушай, Аясэ. Наши мечи несут смерть. А вы, блейзеры, обладаете сверхчеловеческими способностями. Поэтому ни при каких обстоятельствах не забывай о чести. Иначе твоя сила станет обычной жестокостью.

Чти приличия, защищай слабых и искореняй зло.

Никогда не стремись к силе как к цели. Стой прямо и гордо перед любым противником.

Вырасти рыцарем, которого не устыдятся другие и которого не устыдишься в первую очередь ты сама».

Последний самурай Кайто Аяцудзи постоянно напоминал Аясэ об этом.

Великая сила шла рука об руку с великой ответственностью.

Обучая дочь, Кайто много времени уделял морально-этической стороне боевых искусств.

Он не хотел, чтобы Аясэ выросла очередным высокомерным блейзером, у которого на первом месте стояла бы сила.

Безусловно, он был строгим и придирчивым учителем, но в то же время благородным и справедливым.

Аясэ любила его занятия. Любила смотреть, как отец красиво размахивает мечом, любила его большие грубые руки, любила, когда Кайто гладил её по голове за успехи.

Вместе с ней додзё посещали около десятка других учеников.

Аяцудзи никогда не жили богато, но согревали всех, кто к ним приходил, тёплым, дружеским отношением.

Это были счастливые годы жизни Аясэ.

«Хочу, чтобы так продолжалось вечно», — мечтала она.

Однако два года назад в дождливый день один парень без стыда и совести разбил и растоптал её надежды.

※※※

Прошло два месяца с тех пор, как Аясэ поступила в академию Хагун.

Лето только-только вступило в свои права.

Шли дожди, было жарко, ветрено и влажно.

Занятия кончились. Аясэ вышла из дверей, открыла зонт и… направилась прямиком в отцовское додзё.

Учителя академии отлично знали своё дело, однако одноклинковым стилем Аяцудзи в совершенстве владел, очевидно, только Кайто.

Кайто страдал от неизлечимой болезни сердца и к тому времени, как Аясэ пошла в среднюю школу, практически перестал брать в руки меч. Последний раз он воспользовался им, чтобы передать дочери, которая собралась поступать в Хагун, тайную технику.

Если говорить начистоту, Последний самурай больше не мог сражаться, однако он не бросил ремесло наставника и обучал молодое поколение премудростям своего стиля.

Некоторые из учеников — и Аясэ в том числе — росли под крылом Кайто с самого детства.

Среди них встречались отличные воины. Например, Сугавара, глава тренерской школы, владел мечом намного лучше Аясэ.

Девушка ходила домой около трёх раз в неделю в том числе для того, чтобы проводить с ним спарринги.

«С каждым разом я становлюсь сильнее и всё больше приближаюсь к тому уровню, когда постигну тайную технику отца!» — думала она, быстрым шагом идя по улице.

Казалось, новый распорядок прочно вошёл в её жизнь.

Но сегодня Аясэ открыла дверь, которой пользовались ученики Кайто, и столкнулась с «аномалией»…

— Э?

…Точнее, с высоким парнем, который тоже держал в руке зонт.

Аяцудзи быстро обежала его взглядом: выкрашенные яркой краской волосы, сигарета в зубах, глаза, как у голодного волка, небрежно расстёгнутый пиджак академии Донро, татуировка в виде черепа на груди.

Незнакомец прямо-таки источал агрессию. В додзё, где царили вежливость и благородство, он казался пришельцем из иного мира.

Аясэ никогда не умела общаться с парнями, поэтому невольно попятилась.

— Ха-ха, — насмешливо хохотнул он — Кураудо Курасики — и бросил сквозь зубы. — И так каждый раз.

Кураудо прошёл мимо Аясэ и вскоре исчез за пеленой дождя.

«Кто это такой?.. Что этому хулигану понадобилось у нас дома? Он из академии Донро, значит, блейзер. Но блейзеры никак не связаны с боевыми искусствами. Может, он просто спрашивал дорогу?» — задаваясь вопросами, девушка подошла к двери. И…

— Черт! Я не прощу этого ублюдка! — услышала она громкий крик Сугавары, её, можно сказать, друга детства.

Аясэ торопливо сдвинула дверь и вошла в додзё.

Сегодня внутри было тихо.

Мрачный Кайто с закрытыми глазами сидел в сэйдза[*], а семеро его учеников стояли вокруг с крайне рассерженными лицами.

— Что произошло? — спросила Аясэ у Сугавары.

— Пару минут назад сюда вломился тип в странной одежде и предложил сразиться за додзё.

— Просто так, ни с того ни с сего?

— Да. Но наш учитель слаб. Кроме того, одноклинковый стиль Аяцудзи разрешено использовать только в официальных поединках.

Аясэ знала это.

Кайто не уставал напоминать: «Стиль Аяцудзи предназначен в первую очередь для защиты. Ни один настоящий воин не будет бахвалиться своей силой и бросать вызов каждому встречному».

Все его ученики свято чтили установленные правила.

— Учитель отказался от боя. И тогда…

— Тот парень толкнул учителя на пол, обозвал его трусом и слабаком, издевался по-всякому, а в конце плюнул в лицо!

— Он такой крутой только потому, что блейзер…

Ученики были в гневе.

Они посещали это додзё с самого детства и почитали Кайто, как родного отца.

Естественно, они не собирались прощать обидчика.

Аясэ разделяла их чувства. Услышав о плевке, она и сама разозлилась не на шутку.

— Чёрт, ещё и наследил. Не разулся, перед тем как войти в священное додзё… Если бы учитель был здоров, в бараний рог скрутил бы эту падаль…

— Ты ошибаешься, Нитта, — тихо, но резко ответил Кайто. — Я бы не принял его вызов и в расцвете сил. Стиль Аяцудзи предназначен для защиты людей. Это тебе не бессмысленное размахивание острой палкой. Конечно, времена меняются, и в нашу эпоху мало кто защищается мечом, но это не значит, что мы должны забывать наши законы.

— П-простите! — тут же склонился Нитта. — Я был не прав!

— Хорошо… Остальных это тоже касается! В наказание всем дополнительная тысяча взмахов!

— Есть! — дружно ответили ученики.

Кайто хлопнул в ладоши и вернул в додзё привычный дух боевых искусств.

— Аясэ-тян, переодевайся скорее. Блейзер не должен думать, что и так силён. Готовься, сегодня будем тренироваться по прежней программе.

— Да! Я не подведу!

Облегчённо выдохнув, Аясэ убежала в раздевалку.

По пути она ощутила чужой запах — запах дыма от сигареты Кураудо.

Едкая вонь отравила всю радость любимых ею дней, как ядовитая гадина.

Чувствовались признаки грядущей грозы.

※※※

На следующий день снова зарядил противный мелкий дождь.

Аясэ опять пришла в додзё.

— Добрый день!.. Что?

Внутри она обнаружила только Кайто, который сидел в сэйдза на дзабутоне[*].

— Папа, ты пока один? Давно я не приходила раньше всех.

— Да. Это первый раз, когда они опаздывают все вместе, — с нотками недоумения в голосе ответил Кайто.

Конечно, бывало, то один задержится, то другой, но чтобы сразу все… Наверное, так совпало.

Ни Аясэ, ни её отец не придавали большого значения отсутствию учеников.

— Ну ладно, скоро придут. Давай я пока поучу тебя лично, как в старые добрые времена.

— Ой, здорово!.. Но папа, тебе же нельзя браться за меч.

— Аясэ, ты слишком сильно обо мне печёшься. Не волнуйся, я просто посмотрю. К тому же мне в последнее время полегчало. Видимо, дожди сказываются.

Девушка кивнула и заняла стойку для исполнения тайной техники.

Не отрывая взгляда от деревянного меча, она встала пошире, немного наклонилась вперёд, расслабила плечи.

Аккуратно, сантиметр за сантиметром, она копировала движения отца. Но…

— Неправильно, — сказал Кайто. — Руки не расслабляй. Напряги кисти, но сама не напрягайся. Стой естественно.

— Э-это непросто.

— Старайся, иначе никогда не овладеешь тайной техникой. Сейчас я покажу тебе ещё раз.

Кайто потянулся за прислоненным к стене мечом. Но…

— …

— …

— …

— Ладно, ладно, уговорила. Не буду я махать. — Кайто сдался под укоризненным взглядом дочери. — Боже, как ты похожа на свою мать. Она точно так же смотрела на меня.

— Так ведь мама и научила меня этому, чтобы не давать тебе заниматься глупостями.

— Второй Ояко я, наверное, не выдержу, — вздохнул Кайто, обошёл Аясэ сзади и положил свои руки на её. — Вот так. Держи запястья под таким углом. Суть тайной техники в том, что ты всё время держишь меч в атакующей стойке.

Он корректировал её позу, попутно объясняя ключевые моменты.

Аясэ наслаждалась прикосновениями грубых, шершавых ладоней.

«Какие у папы большие руки. Кстати, давно мы не занимались вот так, вдвоём».

Она засмеялась.

— Ты чего?

— Да так… Подумала, что ты давно не учил только меня, и обрадовалась.

Она прижалась щекой к мускулистой груди любимого отца и вслушалась в тихое биение сердца.

— Вот бы так продолжалось вечно, — ни к кому конкретно не обращаясь, прошептала она.

Кайто промолчал.

Конечно, они оба знали, что желание неосуществимо.

Срок жизни Кайто подходил к концу. Смерть приближалась медленно, но верно.

Именно поэтому Последний самурай передал неопытной дочери знания о тайной технике.

«Сколько ещё проживёт отец?»

Аясэ мысленно готовилась к расставанию.

Она хотела, чтобы их последние дни тоже были мирными и счастливыми.

Однако надеждам не суждено было сбыться.

Внезапно входная дверь отъехала в сторону.

Кайто с Аясэ обернулись, надеясь увидеть учеников…

Но в додзё вошёл один Сугавара.

— Сугавара-сан?!

Аясэ побледнела.

Глава тренерской школы выглядел ужасно. Он был избит и перевязан заскорузлыми от крови бинтами.

Кайто переменился в лице и подбежал к Сугаваре.

— Что с тобой случилось?!

Тот поднял на наставника взгляд, его губы задрожали, и…

— Учитель… Простите меня!

Сугавара упал на колени и ударился лбом об пол.

Спина содрогалась от приглушённых рыданий.

Дело принимало скверный оборот.

— Сейчас же встань! Эти раны… Только не говори, что споткнулся и неудачно упал. Кто сделал с тобой это?!

— Т-тот самый парень, который приходил вчера…

— Что?!

— Когда мы вчера вечером возвращались домой, он напал на нас из засады… Напал с палкой! Подло! И принялся избивать нас… Он бешеный! Нам пришлось принять его вызов! — Сугавара громко и протяжно всхлипнул. — Но мы оказались бессильны! Не помогло ни одно заклинание, ни одна способность! Ни один из нас семерых не смог даже коснуться его!

— !..

Аясэ изумлённо охнула.

Ученики Кайто с самого детства практиковали одноклинковый стиль Аяцудзи. Раз уж они не справились…

«Насколько же он силён?»

— Вы столько лет обучали нас владению мечом… но тот отморозок раскидал нас, как котят! Простите! Умоляю, простите!

— Да не извиняйся ты! Лучше скажи, остальные целы?

— Нитта пострадал сильнее всех. Пришлось положить его в капсулу. Остальных просто госпитализировали.

Использование капсул не входило в медицинскую страховку. Данная процедура стоила немалых денег.

Пятеро, кроме Сугавары и Нитты, лежали в больнице. Некоторых Кураудо искалечил на всю оставшуюся жизнь.

Заплаканный Сугавара поднял голову.

— Учитель… Мы всегда восхищались вами. Мы хотели стать такими же доблестными воинами, как и вы… Не хочу этого говорить, но… почему ваше учение не помогло нам?!

— …

Аясэ потеряла дар речи.

Старший товарищ перестал быть самим собой.

Его переполняли страх и отчаяние.

Сердце разбилось. Навсегда.

И не только у него…

— Простите. Мы больше не сможем держать меч…

Всхлипывая, Сугавара вытащил из кармана семь прошений.

Остальные шесть учеников тоже были опустошены.

«Какой ужас…»

Зачем тот парень так поступил?

Как у него вообще рука поднялась?

«Они все с малых лет упорно шли по пути меча. Почему их сердца оказались настолько слабыми?»

Аясэ ничего не понимала.

В этот момент…

— Хо-хо, какая встреча.

— ?!

Кураудо вошёл в додзё так, будто специально подгадал момент.

— Вы все отказались, вот я и развлёкся мальца. Ну переборщил, да. С кем не бывает…

— Х-хи-и-и-и-и-и-и!

В ту же секунду Сугавара завизжал, как девчонка, и на четвереньках бросился от него подальше.

— Эй-эй, полегче, парень. Ты ж разваливаешься на глазах.

Кураудо расхохотался и не разуваясь встал на татами.

— Н-не подходи! Не приближайся! Хи-и!

— Х-хватит! Он же боится!

Не выдержав, Аясэ заслонила собой Сугавару.

Внезапно на плечо легла грубая рука.

Кайто медленно вышел вперёд и из-под бровей уставился на непрошенного гостя.

— Что тебе нужно?

— То же, что и вчера.

— Я уже дал отказ.

— Ну, я подумал, что сегодня ты окажешься сговорчивее. Хе-хе.

— Понятно. Ты избил моих учеников, надеясь спровоцировать меня.

— Ага. Жалко только, что до девки руки вчера не дошли.

— Зачем?

— А?

— Зачем ты так поступил? Ты блейзер. Ты можешь найти достойных противников в академии или на Фестивале искусства меча семи звёзд. Почему тебе нужен именно я?

— Ну, старик, пораскинь мозгами. Или, когда отошёл от дел, клинок твоей проницательности заржавел?

— !.. — округлил глаза Кайто.

— Ха-ха. Ладно, ладно. Всё просто. Я рисуюсь. Показываю свою силу, свою мощь! Я бросаю вызов всем выдающимся людям, хоть блейзерам, хоть нет! — осклабился Кураудо.

Аясэ ощутила вспышку гнева.

— И ты калечишь людей… ради пустой цели?

— Пустой? Ха, с чего бы? Не, я хочу драться с сильными людьми. Хочу размазывать их по земле. Нормальное же желание, не?

— Довольно шуток!

Никто бы не выдержал в такой ситуации.

— Ты можешь хоть поселиться здесь, но ничего не добьёшься! В додзё никто не входит в обуви, в додзё никто не хвастается своей силой! Папа, звони в полицию!

Однако…

— Нет. Больше так продолжаться не может, — негромко проговорил Кайто. — Додзё одноклинкового стиля Аяцудзи принимает твой вызов. Бьёмся на деревянных мечах до двух очков[*]. Без магии.

Кураудо добился своего.

— Что? Папа!

— У-учитель!

Двое его учеников побледнели и попытались отговорить от неразумного решения.

— Учитель, прошу, не надо! Не сражайтесь с ним! Не забывайте о своём сердце!

— Да, папа! Тебе нельзя! Если уж на то пошло, я выйду вместо тебя!

Несмотря на панический страх, и Аясэ, и сжавшийся в углу Сугавара не теряли надежды отговорить Кайто.

Тот слабо улыбнулся.

— Спасибо вам. Я глубоко признателен за вашу доброту и заботу. Именно поэтому…

«Почему ваше учение не помогло нам?!» — эти слова не выходили у него из головы.

— Именно поэтому я не прощу этого наглеца!

«По крайней мере его должен сразить я».

Кайто видел в Кураудо воплощение демона и не собирался уступать ему.

Аясэ вздохнула. Она уже не могла остановить отца.

— Хорошо, будь по-твоему. Тогда я буду судить вас.

— Да, будь добра.

— Папа, победи… обязательно, — умоляюще попросила Аясэ.

Кураудо, стуча пяткой, грубо вмешался в их разговор:

— Э, раз мы порешали, то давай начинать. Я устал ждать.

— Хорошо.

Аясэ поморщилась и ткнула в него деревянным мечом.

— Хех, какая ты дерзкая.

— Папа установил правила. Побеждает тот, кто первым нанесёт два решающих удара. Оружие — деревянные мечи. Магия запрещена. Это ясно?

— Ясно, чего уж там. Мне неравный бой без надобности, — засмеялся Кураудо.

Он уже смотрел только на противника.

Кайто, держа меч в правой руке, закрыл глаза и сконцентрировался.

Оба были готовы начинать. И Аясэ…

— К бою!

…Дала отмашку.

※※※

— Ха-ха! Погнали!

Кураудо, не мешкая, бросился к Кайто и рубанул мечом, метя тому в голову.

Техники никакой. Ни ноги, ни широчайшая мышца спины не задействованы, только руки.

Очевидно, парень не разбирался в фехтовании. Однако…

«Он быстрый!»

Даже Кайто не ожидал от него такой резвости.

Он моментально проанализировал ситуацию и принял решение уйти с траектории удара.

Деревянный меч промелькнул перед самым кончиком носа и разнёс пол.

— Откуда эта безумная сила? — дрожащим голосом проговорила Аясэ.

«Он чуть было не задел папу!»

Однако Кайто намеренно рисковал собой.

Перемещение скользящими шагами и сохранение малой дистанции — основы боя на мечах.

Ведь так удобнее поймать момент для контратаки.

Естественно, Кураудо не успевал вернуться в защитную стойку.

И тем самым он допустил фатальную ошибку!

Одноклинковый стиль Аяцудзи строился вокруг принципа «го-но-сен» — предугадывания атаки противника и её нейтрализации с последующей контратакой.

Кайто сделал полшага вперёд и, коротко выдохнув, взмахнул мечом.

— …

Тоже рубящий удар.

Но быстрый и красивый настолько, что звериный наскок Кураудо не шёл с ним ни в какое сравнение.

Несмотря на болезнь и слабость, Кайто оставался Последним самураем. Только глупец поставил бы его на одну ступень с дилетантом.

Казалось, Кураудо проиграл в первом раунде. Но…

— Ха-ха!

Кисти Кайто онемели.

Парень с такой скоростью выпростал меч и отбил выпад, что аж кости затрещали.

— Чё, старик, не ожидал? Уже настроился на победу?

— Да. Я думал, что ты не успеешь защититься, — признался Кайто.

Он очень сильно удивился, но на его лице, конечно, не дрогнул ни один мускул.

«Отличное восприятие. Наверное, он просчитал мои действия, иначе просто не отбился бы».

Ну, или Кураудо обладал сверхчеловеческой реакцией.

Впрочем, многого он не добился, Кайто и не с таким справлялся.

— А вот тебе ответочка!

Курасики нанёс ещё один мощнейший рубящий удар.

Деревянные мечи не выдержали бы столкновения.

Поэтому Кайто… приготовился защищаться.

Упустил шанс отступить? Нет, он всё продумал.

Раз противник отражал контратаки, уклоняться не было смысла.

Как только клинки соприкоснулись, Аяцудзи ловко крутанул кистью и сделал так, что весь импульс ушёл в сторону.

Меч Кураудо соскользнул, и парень потерял равновесие.

Принять удар и отвести от себя всю его силу — один из стандартных приёмов. Боевые искусства из поколения в поколение передают оборонительную технику, философия которой лежит в высших материях.

Имя ей — отражение.

Суть отражения состоит в том, чтобы принять удар и, не дав ему задеть себя, отвести в сторону. Тогда оппонент теряет равновесие и открывается.

Кайто не упустил свой шанс.

— Ха!

Шагнув вперёд, он мощно взмахнул мечом и исполнил свою излюбленную, отточенную до автоматизма связку: отражение — контратака.

— Тело! Очко! — тут же выкрикнула арбитр Аясэ.

— Ха… ха…

«Что это?»

Сердце внезапно кольнуло болью.

«Что это за чувство?» — удивился Кайто.

— Да, учитель, вот так! Вы как будто вернулись в эпоху своего расцвета!

— Папа, ты невероятен!.. Как и всегда.

Ученики от всей души радовались его победе в первом раунде.

Кайто мельком улыбнулся им и, глуша боль в сердце, перевёл взгляд на оппонента.

Потирая бок, Кураудо поднялся и оскалился, как голодный волк.

— Ха-ха… Да, и впрямь Последний самурай. Таких резких ударов я ещё не видел. Но… это всё? Если да, ты уже покойник.

Он был столь же самоуверен, как и в самом начале.

— Ты так считаешь, мальчишка? Тогда продолжим.

— Ага… Только больше я поддаваться не буду!

Свирепо засмеявшись, Кураудо стремительно сократил дистанцию и в третий раз нанёс тот же нисходящий удар.

«Ничему его жизнь не учит… Одно слово — дилетант».

Безусловно, этот отморозок думал, что раз предугадал контратаку, то и победа у него в кармане. Однако в бою он полагался только на эмоции и грубую силу.

Лёгкая добыча для мастера меча.

«Вот и всё!.. — Кайто снова занял оборонительную стойку. — Отражу его удар, и дело с концом».

Аясэ и Сугавара разделяли его мнение. Однако…

Меч Кураудо исчез, словно мираж.

«Что?!»

По додзё разнёсся хруст ломающихся рёбер.

※※※

Кайто упал.

Кураудо заехал ему прямо по рёбрам.

Грубо, неряшливо, но в рамках правил.

Однако Аясэ напрочь забыла о том, что должна присудить Кураудо очко: Кайто держался за бок, изо рта текла кровь.

Меч повредил его внутренние органы.

Девушка ринулась к отцу.

— Папа! Папа, ты жив?!

— Не подходи! — крикнул Кайто. — Наш бой ещё не окончен!.. Если ты не собираешься судить справедливо, иди прочь отсюда!

— Нет, папа, это уже!..

Аясэ стояла на своём.

— Аясэ! — отхаркнув кровь, рявкнул Кайто.

Конечно, он и раньше кричал на неё, но совсем не так.

Сейчас он был похож на дикого зверя, рык которого заставлял кровь стыть в жилах.

— Это моя дуэль! Не лезь!

— О… отец?! — пролепетала девушка.

— За меня не волнуйся!.. Я одержу… победу!..

Несмотря на рану, Аяцудзи встал.

Его налившиеся кровью глаза смотрели только на Кураудо.

Самурай жаждал сражения.

— Вперёд, мале-е-е-ец!

Он бросился в атаку.

— Ха-ха! Ты уже проиграл!

Кураудо замахнулся мечом.

Начался третий раунд.

Однако он был, что называется, игрой в одни ворота.

Во-первых, Кайто за несколько лет бездействия отвык от настоящих боёв, а во-вторых, ослаб от раны.

Кураудо теснил его, гонял по всему додзё грубыми варварскими ударами.

Кайто едва успевал ставить блоки, не то что контратаковать.

И наконец настал тот самый миг.

Парень исполнил свой излюбленный приём — восходящий диагональный удар по корпусу.

Аяцудзи вскинул клинок и приготовился обороняться.

Но за мгновение до контакта деревянный меч снова исчез и оказался… у него над головой.

«Что за бред? Он же летел в тело, как он оказался наверху?»

Это за гранью человеческих возможностей.

«Точно какой-то трюк. Но неуловимый».

Как бы там ни было, факт оставался фактом: удар такой силы должен был размозжить череп.

Должен был…

— Что?! — изумился Кураудо.

Он уже настроился на второе очко, однако Кайто в самый последний момент дёрнулся в сторону и пожертвовал ключицей.

— Старайся лучше, мальчишка!

— Ха-ха, а ты любишь играть со смертью! Не дёргайся!

Кураудо пнул его в живот, отбросив назад, и вскинул меч для новой атаки.

Кайто слабел на глазах. Он заметно замедлился, всё чаще совершал однообразные движения и едва успевал отбивать удары. Не стоило также забывать о сломанных костях и кровоточащих ранах.

Тем не менее… Последний самурай твёрдо стоял на ногах и явно не собирался отдавать врагу второе очко.

«Почему?!»

Аясэ ничего не понимала.

«Исход боя очевиден. Почему он не сдаётся? Почему не становится на колени?»

— Хватит… Хватит уже…

Свистнул меч, рассекая кожу.

Пол оросили капли крови Кайто.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Окровавленный Кураудо громко хохотал, нанося удар за ударом.

Аяцудзи перешёл в глухую оборону.

Это был уже не поединок, а самое обычное избиение.

Аясэ плакала и за пеленой слёз не видела ни лица Кайто, ни того, в сознании ли он вообще.

«Я должна остановить их. Я должна остановить их. Я должна остановить их… Или он убьёт папу!»

Одежда покраснела от крови отца, в щёку ткнулся его выбитый зуб…

Но тело отказывалось шевелиться. Своим криком Кайто, казалось, выкачал из него все силы.

— Хватит, стой! Прекрати, мы же в додзё! Не бей папу!

Оставалось только кричать.

Однако дуэлянты ничего не слышали.

Один не падал на колени, а другой не прекращал бить его.

— …

Кайто решился на последний приступ: он поднял меч на уровень глаз и понёсся прямо на противника.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

— !..

Кураудо, вероятно, ощутил какую-то угрозу, но не отступил, а атаковал сам.

Его меч, со свистом рассекая воздух, летел прямо в голову Кайто.

Тот не остановился. Даже клинок не сместил, чтобы хоть как-то защититься.

На первый взгляд казалось, что Последний самурай решил пожертвовать жизнью.

«Эта стойка!»

Аясэ узнала её — стойку для исполнения тайной техники, созданию которой Последний самурай Кайто Аяцудзи посвятил всю свою жизнь.

Она вывела бы его из сложившейся ситуации… если бы не болезнь и раны.

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!

Кайто получил удар по голове и потерял сознание.

— А…

Второе очко.

Последний самурай упал.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Не помня себя от отчаяния, Аясэ подбежала к отцу.

Она звала его, но Кайто не ответил.

Лишь кровь текла у него изо рта.

— Нет, не-е-е-е-ет!

— Э-э, уже всё? Скукотища.

Кураудо швырнул меч в поверженного противника.

Дерево потемнело от крови и потрескалось.

Аясэ взглянула на него и ощутила нестерпимую, неконтролируемую ярость.

«Это он! Он бил им папу!»

— Ах ты ублюдо-о-о-о-о-о-о-о-ок!

В приступе безумного гнева она призвала Хидзумэ и бросилась на Кураудо.

Тот голой рукой отбил клинок и легко поднял Аясэ в воздух.

— Ути, какие мы злые. Засохни. Мне слабаки без надобности.

— Пусти! Пусти меняа-а-а-а-а-а!

— Не о том думаешь, — ухмыльнулся парень и кинул её прямо на Кайто.

— !..

Аясэ тут же пришла в себя.

— Сугавара-сан! Скорую! Звони в скорую! Быстрее!

— С-сейчас!

Опомнившись, Сугавара выскочил из угла и побежал к телефону.

Аясэ тем временем пыталась привести отца в чувства.

Кураудо холодно взглянул на них, развернулся и зашагал к выходу.

— Ты тут больше не живёшь. Собирай вещи, и чтобы завтра вас тут не было, — напоследок сказал он.

Девушка заскрежетала зубами…

В этот момент Кайто застонал.

— П… ро… сти…

— Папа! — Аясэ с надеждой обернулась, но Кайто не пришёл в себя.

Он лежал на полу и едва слышно повторял одно и то же слово.

◆

Два года назад Аясэ потеряла всё.

Додзё отошло Кураудо. Сугавара, Нитта и остальные разбежались. Кайто впал в кому.

Он до сих пор жил в том кошмарном дне и не переставал извиняться.

«Прости», — говорил он ученикам, сердца которых не смог защитить.

«Прости», — говорил он дочери, которую лишил одноклинкового стиля Аяцудзи.

Врачи сказали, что Кайто не доживёт до зимы.

Аясэ давно знала, что отец умрёт от болезни сердца, и готовилась к потере.

Она лишь не хотела, чтобы он до самых последних секунд видел тот кошмарный сон. Не хотела и не могла допустить.

Чтобы вернуть додзё, которое Кайто хранил ценой своей жизни, она постоянно бросала вызов Кураудо.

Всё равно что котёнок нападал на льва.

Сперва Кураудо с огромным наслаждением втаптывал её в грязь на глазах прихвостней, но потом ему надоело, и он перестал пускать Аясэ внутрь.

Оставалось только встретиться с ним на Фестивале искусства меча семи звёзд.

Это был последний шанс Аясэ: во-первых, они с Кураудо заканчивали учёбу, а во-вторых, Кайто доживал последние дни.

Душа её отца рисковала остаться в плену вечного отчаяния.

«Нет, я ни за что этого не допущу. Я одолею всех. Любой ценой».

Цель оправдывает средства.

«Конечно, это неправильно. Но я не имею права на ошибку. Если слабый должен победить сильного, он волен пользоваться всеми доступными средствами».

— Я обязательно верну додзё. Пусть даже на кону будет стоять прощение Куроганэ-куна.

«Тогда я вызволю отца из пучин отчаяния и скажу: „Не нужно больше извиняться“.»

Аясэ снова промотала в голове события двух последних лет и сжала кулаки.

«Я не буду колебаться. Я не буду дрожать. Пускай все начнут меня презирать, но я одержу победу и верну додзё. Потому что больше у меня ничего не осталось».

◆

— Приветствую все-е-ех! Вот-вот начнётся первый бой на шестой тренировочной арене! Комментировать для вас буду я, третьегодка Исогаи из клуба широковещания, а помогать мне будет классный руководитель класса 1–1 Орэки Юри! Орэки-сэнсэй, вы сегодня отлично выглядите!

— О, это пока. К третьему матчу я снова стану вашей любимой Юри-тян♪ Но не волнуйтесь, у меня в запасе целый литр крови.

— Всё понятно! Видимо, на нашу трибуну снова обрушится кровавый дождь!.. Итак, вот и наши участники! — Исогаи сделала паузу. — Первым из синих ворот выходит тот, кто сотворил невозможное! Рыцарь F-ранга, на счету которого серия из десяти идеальных побед! Встречайте, первогодка Куроганэ Икки!

Зал потонул в грохоте аплодисментов и буре восторженных выкриков его болельщиков.

— Ого! Вот это реакция! Как же он популярен!

— Да, у Куроганэ-куна много фанаток.

— Сильнейший рыцарь низшего ранга… Вам не кажется, что это ужасно несправедливая оценка?

— Я полностью разделяю ваше мнение. Возможно, в этом и кроется секрет его популярности.

— Совсем недавно Куроганэ был безымянным второгодником, но когда к власти в Хагуне пришёл новый директор, оказалось, что среди нас скрывался настоящий мастер меча! Сейчас Куроганэ — один из главных претендентов на выход из отборочной группы! Интересно, какой бой в исполнении Бездарного рыцаря мы увидим?.. А вот и его противник! Тоже десять безоговорочных побед и стремление заполучить одиннадцатую! Красные ворота! Рыцарь D-ранга Аяцудзи Аясэ, третий год обучения!

На арене появилась Аясэ. Её длинные чёрные волосы покачивались в такт шагам.

— Хочу обратить ваше внимание на то, что Аяцудзи — чистый мечник, как и Куроганэ. Все десять боёв она выиграла исключительно благодаря мастерству владения мечом. Как сообщила наш верный информатор Кусакабэ Кагами-сан из клуба журналистики академии Хагун, Аяцудзи училась у Куроганэ фехтованию! Выходит, нас ждёт поединок между учителем и учеником? Сможет ли ученик превзойти своего учителя?

— Кхе. Аяцудзи-сан ждёт нелёгкий бой.

— Вы абсолютно правы. Если Куроганэ доставались сильные соперники — Охотник, Эйфория бегуна, — то Аяцудзи не встречалась с рыцарями выше Е-ранга. Можно сказать, что её десять побед — это чистое везение.

— Какой она блейзер?

— Мы практически ничего не знаем об Аяцудзи. До прошлого года она не участвовала в официальных матчах, а в этом всегда побеждала своих противников с одного удара! Наверняка у неё есть свои козыри. Посмотрим, помогут ли они ей победить! Итак, оба участника подошли к стартовым позициям!

Икки и Аясэ встали в центре стометровой арены на расстоянии около двадцати метров друг от друга и одновременно призвали девайсы.

Как Исогаи и сказала, они оба были мечниками до мозга костей.

Но сегодня ни о каком товариществе не могло идти и речи.

«Он мрачнее тучи», — подумала Аясэ.

Икки никогда ещё не был настолько хмурым.

«Сердится. Считает, что я сжульничала и запятнала честь доблестного рыцаря. Но мне всё равно. Я уже решила идти по этой дороге. Ведь так… удобнее».

Икки не успел восстановить магию и лишился Итто Шуры. Кроме того, он был взволнован, чувствовал себя неуютно, напрягался.

Гнев — враг спокойствия, тревога — яд для мастерства.

«Приятный довесок. Раз он намного сильнее меня, я должна максимально уравнять шансы».

Помимо всего прочего, Аясэ ещё на рассвете наведалась на арену и поставила ловушку.

«Он никак не может взять себя в руки, а значит попадёт в неё…»

— Итак, все вместе! LET’s GO AHEAD!!!

◆

Как только прозвенел колокол к началу боя…

— !..

…Икки весь напружинился, распрямился и с чёрным Интэцу наперевес бросился на Аясэ.

Идеальная возможность застать противника врасплох в самом начале.

«Она не успеет отреагировать и поднять меч в нужное положение», — сказал бы обычный мечник.

Но бой-то шёл между двумя блейзерами!

— Попался!

Алый клинок ярко вспыхнул…

Брызнула кровь.

— Гха-а-а-а!

Парень вскрикнул и остановился.

На его теле проступило несколько багровых полос — ран, нанесённых мечом.

— Что-о-о-о-о-о-о-о?! Что это было?! Куроганэ внезапно ранили! Что произошло-о-о-о-о-о?!

— Икки-кун?!

— Какого?! Это что было? Откуда взялись эти раны?..

Изумлённые зрители зашумели.

На их глазах произошло невозможное — Аясэ не сдвинулась с места, но каким-то образом умудрилась ранить Икки.

Напрашивался один вывод: она воспользовалась благородным искусством, присущим её девайсу.

«Моя способность — раскрывать раны, которые нанёс Хидзумэ».

Другими словами, любая, даже самая маленькая царапина, могла стать глубокой раной.

Это в том случае, когда речь шла о человеке.

Хидзумэ умел наносить «раны» самому пространству.

Если в нужный момент расширить пространственный разрез, образуется вакуум, который тут же схлопывается и рассекает всё, что оказывается у него на пути.

Вот так работало благородное искусство Кадзэ-но Цумэато[*].

Аясэ на рассвете пришла на шестое тренировочное поле и оставила множество следов своим «когтем».

«Здесь более сотни ловушек. Как бы ты ни читал ход боя, от невидимых лезвий спасу нет! Ты попался в мою ловушку, Куроганэ-кун!»

Конечно, это жульничество в чистом виде.

Никто не запрещает рассекать пространство в процессе сражения, но не до его начала.

С другой стороны, вакуумные клинки были невидимыми, заметить их мог только опытный блейзер. Аясэ волновалась, как бы Орэки, действующий рыцарь-маг, не раскусила её, но та пока что сидела тихо. Значит…

«У меня всё получилось!»

Аясэ ощутила блаженное спокойствие.

Кадзэ-но Цумэато, разрывая пространство, оставлял неглубокие порезы, которые не наносили особого урона противнику.

То ли дело порезы, нанесённые самим Хидзумэ. Они превращались в глубокие, доходящие до самой кости раны. Мало кто мог продолжать битву в таком состоянии.

Аясэ намеревалась извести Икки ударами Кадзэ-но Цумэато, а потом подгадать момент и нанести завершающий удар алой катаной.

«И победа будет за мной!»

Оставалось только правильно выбрать этот самый момент.

Девушка прекрасно знала, что против неё стоял незаурядный мечник. Он запросто мог воспользоваться её ошибкой и перевернуть всё с ног на голову.

Взять хотя бы то, что сейчас Икки не упал на колени, а просто остановился и занял позицию для контратаки.

«Рано. Ещё рано. Терпение, Аясэ. Ты же знаешь, что у него только один выход».

Оппонент прервал атаку и ухитрился напасть сам, причём результативно. Значит, надо взять передышку и обдумать следующий шаг, то есть…

— Ого! Куроганэ отступает! Он решил не воевать с загадочными невидимыми мечами?

«Получи!»

— А?!

— О-о-о! Как так?! На этот раз Куроганэ получил удар в спину! Что происходит на этой арене?!

Они находились в центре эдакого «минного поля», где минами служили рассечения пространства. Бежать было некуда.

Икки наконец-то упал на одно колено.

«Открылся! Вот он, мой шанс! Закончим на этом!»

И Аясэ устремилась в атаку.

— Не успел Куроганэ упасть на колено, как Аяцудзи бросилась на него! Какой ужас! В такой позиции Куроганэ не сможет продемонстрировать всё своё мастерство!

Конечно, Аясэ на всякий случай составила запасной план: затянуть бой и истощить Икки, вынудив его сдаться. Но не решалась прибегнуть к нему.

Она боялась.

«Куроганэ-кун победил Охотника».

Причём, не просто победил, а свёл на нет преимущества знаменитой Зоны невидимости.

Во время той дуэли Бездарный рыцарь не видел Охотника и всё равно схватил его голыми руками.

Его интуиция повергала в трепет.

«Не удивлюсь, если он проанализирует мои действия в обратном порядке и догадается о Кадзэ-но Цумэато».

В обычной ситуации она бы о таком даже не задумалась, но Икки Куроганэ был способен на всё.

«Я должна постоянно держать его в напряжении».

Самым страшным оружием Бездарного рыцаря была железная сила воли.

«Пора заканчивать! Для победы мне хватит одной царапины!»

— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Аяцудзи бросилась в атаку! Вот это скорость! Она занесла алый клинок над головой и обрушила на противника шквал ударов! Куроганэ придётся приложить все силы, чтобы отразить их из неудобной позы! Разрубит ли его на куски?.. Нет! Куроганэ, не обращая внимания на невыгодное положение, принимает абсолютно все удары на Интэцу!

«Черт, не попала».

Аясэ так надеялась хотя бы задеть Икки, однако он отразил её натиск, лёгкими движениями кисти поворачивая меч в руке.

«Да уж… Не зря его прозвали Некоронованным королём меча. Так просто его не взять».

Более того, парень умудрился приподняться с колена.

— Ха!

— Куроганэ не просто защитился, а поднялся и перешёл в контратаку!

Он исполнил размашистый нисходящий удар. Грубый, некрасивый, но отнюдь не бездумный.

Исогаи ошиблась, Икки задумал не контратаку. Он принял на клинок серию выпадов и сбился с ритма, требовалось отдышаться и восстановиться.

Он рассуждал так: «Либо противник отпрыгнет сам, либо примет удар, и тогда отпрыгну я».

С какой стороны ни посмотри, продуманный, выигрышный ход… который Аясэ полностью просчитала.

«Ага!»

Одноклинковый стиль Аяцудзи строился по схеме: «отражение — контратака», что давало прекрасную возможность обратить удар Икки против него самого.

«В основе стиля Куроганэ-куна быстрые, резкие выпады. Если бы он атаковал меня всерьёз, я бы ни за что не справилась. Но что мне простой нисходящий удар!»

Тем более грубый, размашистый, схожий с ударом молота.

Аясэ была уверена, что сладит с ним.

Она не стала разрывать дистанцию, а подняла Хидзумэ диагонально, напрягла стопы и, отведя Интэцу, сделала шаг навстречу.

Алое лезвие устремилось к беззащитному телу Икки, который по инерции наклонился вперёд.

«Удар!»

Аясэ не сомневалась в собственном успехе.

Однако… ладони ощутили жёсткую отдачу.

«Защитился? Как? Я же отвела его меч в сторону!»

Икки в буквальном смысле держал ответ в руке: он принял удар на рукоять Интэцу.

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!! Я только подумала, что контратака прошла, а Куроганэ защитился рукоятью! Вот это поворот!

— Куроганэ-кун не в первый раз использует этот приём. В бою со Стеллой-тян он также принял на рукоять удар, который не получалось отбить клинком. Так называемая двойная защита. Настоящая стальная стена, — добавила Орэки.

«Кх!.. Кстати да, Куроганэ-кун славится нестандартными способами защиты — Аясэ цокнула языком. — Насколько же сильно он сосредотачивается в бою…»

Но как долго он сможет так протянуть? Должен же он когда-то оступиться.

— ?!

Сомневающаяся Аясэ взглянула на Икки и обомлела.

От его недавних гнева и растерянности не осталось и следа. Парень был спокоен как удав.

По спине побежал холодок.

«Неужели он специально вынудил меня контратаковать?!»

Аясэ тотчас отскочила далеко назад.

Она надеялась, что Икки начнёт её преследовать, но тот остался на месте.

«Неужели я слишком накрутила себя и напрасно перестраховалась?.. Ладно, всё равно надо начинать атаку заново».

Аяцудзи не хотела затягивать бой, но попытка завершить его в самом начале ни к чему не привела. Надо быть осторожнее и не забывать о ловушках, благо их ещё много…

— Как я рад, — внезапно произнёс Икки.

— Э?

«Чему он рад? Тому, что я отступила?» — не поняла Аясэ.

— Всё-таки я не ошибся в тебе, Аяцудзи-сан, — радостно улыбнулся Икки.

Все мысли разом вылетели из головы.

◆

Юри Орэки, наблюдатель и комментатор матча, обрадованно улыбнулась.

Сегодня утром она, как классный руководитель, позвала Икки и попросила объяснить, откуда на стене академии взялась огромная вмятина.

— Сэнсэй, сегодня вы будете наблюдателем на моём бою. Хочу поставить вас в известность, что мой оппонент будет жульничать.

— Пкхф-ф-ф-ф!

Орэки в этот момент как раз пила из кружки. От неожиданности она поперхнулась так сильно, что из носа потёк кофе пополам с кровью.

— Ч-чего? Так, я сейчас остановлю кровь, а ты говори, что там у вас произошло!

Икки рассказал, как Аясэ попросила его прийти ночью на крышу, а потом внезапно спрыгнула вниз. Парень спас её при помощи Итто Шуры и в процессе нанёс школе ущерб.

Естественно, он не стал умалчивать о том, что Аяцудзи намеренно лишила его козырной карты накануне матча.

— В-вот как…

Если Икки говорил правду, то у Аясэ были большие проблемы. Конечно, из академии она не вылетит, но от турнира её отстранят.

— Но откуда ты знаешь, что она будет жульничать?

— Когда ограду что-то рассекло, Аяцудзи-сан не сдвинулась с места, однако я чётко слышал, как просвистел меч. Полагаю, способность Аяцудзи-сан как-то связана с дистанционными режущими атаками, активируемыми по желанию. Исходя из этого, я более чем уверен, что она расставит ловушки по всей шестой тренировочной арене. Она уже имитировала суицид, чтобы лишить меня козыря, и на этом вряд ли остановится.

— А ещё у неё, можно сказать, решающий матч. Куда уж тут до красивых методов. Но имитация суицида… Это серьёзное дело.

— Моё обвинение нельзя рассматривать в качестве доказательства.

— Ты прав. Слова словами и останутся. Я-то тебе верю, но… Ладно, поступим вот как. Я буду внимательно наблюдать за матчем. Если она будет жульничать, я сразу же остановлю бой. Так что можешь не волноваться.

— Нет, вы неправильно меня поняли. Я не хочу, чтобы вы останавливали матч.

Из носа Орэки снова брызнула кровь.

Голова закружилась. Переборов недомогание, Юри заткнула ноздри салфеткой.

— Что? Не останавливать? Я правильно тебя поняла? Тогда зачем ты мне всё рассказал?

— Потому что вы спросили, откуда на здании вмятина. Кроме того, вы сами могли заметить нечестную игру Аяцудзи-сан и остановить бой, а я этого не хочу.

— Почему?! Если она действительно сжульничает, у тебя будет техническая победа. Неужели ты не понимаешь, насколько принцип «один бой — одна победа» важен в отборочном туре?

— Понимаю. Проигрывать нельзя, иначе вылетишь.

— Вот именно. Проигрывать нельзя ни в коем случае. И ты всё равно настаиваешь на своём?

— Да, сэнсэй, я прошу вас.

«Ничего не понимаю. Ведь Куроганэ-кун, по идее, должен цепляться за любую возможность победить».

Юри принимала у Икки вступительный экзамен и ещё тогда поразилась его упорству и желанию дойти до цели.

Она переживала, что талантливому парню пришлось потерять целый год из-за узких взглядов взрослых рыцарей на мир.

К счастью, в правлении академии произошли перестановки, и новая директриса разрешила Икки участвовать в турнире наравне со всеми.

Он должен был стремиться к вершине Фестиваля всеми правдами и неправдами… но при этом выгораживал того, кто нарушил главный рыцарский запрет.

— Можешь объясниться?

— Я хочу верить.

— Верить?

— Да… Я всю ночь провёл в размышлениях. Если я послушаюсь Алису и разорву всё, что связывает нас с Аяцудзи-сан, то одержу техническую победу. Но правильное ли это будет решение? Я думал, думал, но ответа не нашёл… Понял только одно.

— И что же?

— Я не хочу ничего разрывать… Я буду верить до самого-самого конца, что Аяцудзи-сан просто проиграла чему-то и потеряла саму себя.

Икки знал, что Аясэ улыбалась, радовалась своим успехам и хвалила его грубые ладони совершенно искренне.

— Я решил, что буду верить обычной Аяцудзи-сан, а не той, которую увидел ночью.

В минуты отчаяния люди, образно говоря, слепнут, забывают о самих себе.

Икки испытал это на собственной шкуре.

Таких людей можно спасти. И сделать это должны их друзья и родные.

Раз Аясэ отчаялась и не слышит криков собственной души, как и Икки когда-то…

— Я хочу спасти её. Сэнсэй, прошу, позвольте мне в последний раз попробовать докопаться до истины.

«Ну как я могла ему отказать?»

«Будь всегда справедлив, будь честен даже с врагом», — вот принципы настоящего рыцаря.

Вообще, рыцарь — это идеализированный образ. У каждого он свой.

Конечно, Юри с первого взгляда увидела разбросанные ловушки, но промолчала, потому что уступила Икки право определить исход матча и судьбу Аясэ.

Она просто наблюдала за их поединком.

«Спаси друга, который безмерно дорог тебе».

◆

Если коротко, Икки с самого начала знал обо всём, в том числе и о ловушках. Он просчитал, что Аясэ не захочет затягивать бой и, потворствуя её замыслу, понёсся прямо на вакуумные клинки.

Чтобы поговорить с ней на мечах.

«Эх, вот бы я с самого начала об этом подумал», — усмехнулся парень, поражаясь собственной глупости.

Икки за месяц не разобрался с чувствами Стеллы, своей девушки. Естественно, метаний Аясэ он тоже не увидел.

Куроганэ ясно понимал только один язык — язык мечей в поединке между двумя воинами.

И сейчас он… узнал, что чувствует Аясэ.

— Как я рад, что не ошибся в тебе.

— В каком смысле?

— Аяцудзи-сан, ты не из тех людей, кто со спокойной душой творит зло.

— Ох, а я-то уж испугалась… Ха-ха! На себя посмотри, весь изранен и ещё несёшь всякий бред. Мягкосердечный дурак, — насмешливо, как и тогда, на крыше, сказала Аясэ.

Но…

— Это не бред.

Икки не купился на дешёвую ложь снова.

Мечи никогда не врут.

— Удары, атаки, ритм, дыхание — всё это скомканное, сумбурное. Ты забыла не то что мои уроки, но и уроки своего отца. Даже контратака, твой конёк — это кошмар какой-то. Вот почему я так легко защитился. Ты можешь считать себя ужаснейшей злодейкой на свете, но душу никому не обмануть. Воля, техника и сила — это три кита, на которых держится фехтование. Если воля слаба, ты никогда не сможешь проявить истинную силу. Аяцудзи-сан, ты намного более доблестный человек, чем сама себя считаешь.

— Н-ничего подобного! — вспылила Аясэ. — Моя воля не слаба! Два года назад мне преподали хороший урок! В сражении важна не доблесть, а победа! Если красивые действия и поступки не приводят к нужному результату, то грош им цена! Если я не одержу победу, то ничего не защищу! Значит я должна любой ценой выиграть… и всё вернуть!

Она уже спорила не с Икки, а с самой собой.

«Она отчаялась и заглушила крик своей души. Как и я когда-то».

— Ты вынуждаешь меня пойти на это.

Чтобы она услышала этот крик, надо сделать всего одну вещь.

Икки направил Интэцу на Аясэ и поклялся:

— Я, слабейший рыцарь, верну твою доблесть.

◆

— Вы посмотрите, как пригнулся Куроганэ! Похоже, он намерен броситься в атаку, как и в самом начале! И невидимые мечи его не пугают! Бездарный рыцарь полон решимости! Неужели он разгадал принцип непонятных атак?

Аясэ тотчас отпрыгнула ещё дальше.

Внешне она выглядела спокойной, но внутри всё заходилось от волнения.

«Я ошибаюсь?! Крик души?! Какая ерунда. Не может этого быть! Я должна всеми доступными средствами вернуть додзё и принести мир папе!»

Не колебаться. Не дать себя одурачить.

«Куроганэ-кун просто пытается вывести меня из равновесия. Нельзя поддаваться».

Аясэ была глубоко убеждена в этом, а потому отринула посторонние мысли.

«Раз уж на то пошло, я покажу, как сильно ты ошибаешься!»

Девушка отошла метров на тридцать, чтобы между ней и Икки попало как можно больше незримых клинков.

Памятуя о его стремительности в начале поединка, она приготовилась изранить противника при помощи Кадзэ-но Цумэато.

— Аяцудзи-сан, я нападаю.

Напружинившийся Икки распрямился… и полетел вперёд!

«Сейчас!»

Аясэ тотчас активировала рассечения, которые находились у Куроганэ на пути.

Пространственные искажения — так называемые вакуумные гильотины — разрезáли всё, чего коснутся, и наносили нешуточные повреждения. Но…

— Что?!

Икки Куроганэ пулей сократил разделявшее их расстояние. Клинки Кадзэ-но Цумэато просто не успевали прикоснуться к нему.

Скорость была сравнима с Итто Шурой!

— Ничего себе! Куроганэ наконец-то воспользовался Итто Шурой, своей козырной картой!

«К-как так?! Я же избавилась от неё!..» — изумилась Аясэ.

— Нет. Это не Итто Шура, — внезапно сказала Юри.

— А? Тогда что это, Орэки-сэнсэй?

— Самое обычное магическое усиление, как и у всех нас.

«Магическое усиление!»

Аясэ осознала, где просчиталась.

Многие блейзеры — и она сама — неосознанно ускоряли свои движения с помощью магии.

— Куроганэ-кун обладает малыми запасами магической энергии, поэтому не пользуется усилением. Один-два раза — и он на нуле. Однако «не пользуется» и «не может пользоваться» — абсолютно разные вещи. Вероятно, сейчас Итто Шура недоступна по какой-то причине, вот он и решил усилить себя.

Юри была абсолютно права. Магические силы Икки не успели восстановиться, поэтому он прибегнул к ускорению движений.

Полное усиление позволило ему развить скорость, не уступающую Итто Шуре!

«Вот она, моя ошибка: я слишком зациклилась на Итто Шуре!»

Икки приблизился на расстояние удара и лишил её возможности активировать Кадзэ-но Цумэато.

Он провёл её.

«Но это ещё не конец! Пускай он приблизился, я просто оттолкну его меч и снова отпрыгну!»

Исчерпавший магические резервы Куроганэ не смог бы повторить стремительный рывок.

«Вот он, мой шанс! Я обязательно покорю эту вершину!»

Издав боевой клич, Аясэ взмахнула Хидзумэ.

Лезвие рассекло только воздух.

— Э…

«Он же был прямо передо мной…»

Однако алый клинок всего лишь промелькнул перед кончиком его носа.

«Я неверно рассчитала дистанцию? Да нет, не может быть. Куроганэ-кун был на расстоянии удара».

Тем не менее, парень исчез, будто мираж.

Позади него бежал второй, настоящий.

Аясэ опешила.

Конечно. Она же понятия не имела об изобретённых им техниках.

В основе этой лежало внезапное изменение темпа бега, благодаря которому впереди Икки образовывался фантом, который одурачивал противника.

Этот приём стоял в одном ряду с Седьмым тайным искусством — Райко[*].

— Четвёртое тайное искусство — Синкиро[*].

Интэцу вонзился в тело промахнувшейся Аясэ.

◆

— Вот та-а-а-а-а-ак! Куроганэ — чистое попадание! — закричала Исогаи.

Трибуны ответили дружным рёвом.

— Аяцудзи упала на колени! Однако крови нет!.. Это…

— Кха, кха… Да. Скорее всего, Куроганэ-кун перевёл девайс в иллюзорную форму.

— Вы хотите сказать, что он не устал, а специально так поступил?

— Да.

— Но зачем? Не хочет ранить девушку?

— Нет конечно. Против меня-то он не сдерживался, — ответила Юри и вполголоса добавила. — Вероятно, он преследует какую-то цель помимо победы.

Тем временем Аясэ, упавшая на четвереньки, изо всех сил пыталась встать. Её била крупная дрожь. Во взгляде, обращённом на Икки, сквозила ярость.

— Что ты задумал?

— А?

— Не притворяйся… Почему ты не ранил меня?!

— Ты в любом случае не сможешь продолжить бой.

«Он смеётся надо мной… Презирает».

Оскорблённая Аясэ напрягла все мышцы.

Девайс в иллюзорной форме не нанёс видимых повреждений, он просто лишил её сил.

Но Аяцудзи верила в себя.

Она была в отличной физической форме и без труда поспевала за Икки и Стеллой во время их утренних пробежек.

«Я могу не обращать внимания на эту тяжесть».

— Э-э…

Однако… тело не слушалось.

— Почему?..

«Если я не встану, если я не одолею его, всё будет кончено. Я не спасу отца. Почему? Почему?! Неужели… моя душа иссохла?»

Да, внутри царила пустота.

Аясэ старалась изо всех сил, но не могла разжечь пламя боевого духа.

«А, всё ясно… Моя душа отказывается от нечестного боя… Это её крик».

Когда человек оказывается в, казалось бы, безвыходном положении, ему нередко помогает всплеск эмоций.

«Ещё не всё потеряно. У меня остались попытки. Нельзя сдаваться», — постоянно подбадривала себя Аясэ.

Какими бы суровыми ни были тренировки, как бы ни болели сорванные мозоли, она гордилась тем, что практикует стиль Аяцудзи, и никогда не опускала рук.

Но потом предала саму себя.

— Ты прав, Куроганэ-кун.

Сил продолжать бой не осталось.

— Я проиграла.

◆

— Во-оу, Аяцудзи признаёт поражение! Бой окончен! Бездарный рыцарь Куроганэ Икки добавляет в свою копилку одиннадцатую победу! Напомню, он одержал верх над такими известными блейзерами, как Охотник и Эйфория бегуна! Мне кажется, его уже можно поздравлять с выходом на Фестиваль!

Аясэ мельком взглянула на вопящих зрителей и сухо усмехнулась.

— Какая я жалкая… Не смогла поступиться одними принципами, спасовала перед другими… — презирая саму себя, горько проговорила она.

Однако…

— Ты не жалкая, — решительно возразил Икки.

— А?..

— Ты заметалась, ошиблась, потерялась, но именно что не поступилась. В этом твоя сила. — Он протянул девушке руку. — Аяцудзи-сан, скажи… что Пожиратель мечей забрал у тебя? Чем он до сих пор угнетал тебя?

— Ну узнаешь ты, а что дальше?

— Я всё верну, — не раздумывая ни секунды, ответил Икки.

«Если я возложу на Куроганэ-куна надежды, он без капли сомнений поднимет меч», — поняла Аясэ. И всё же…

— Ничего я не расскажу. Это тебя не касается.

«Куроганэ-кун слишком добрый. А я дура набитая… Я не позволю ему драться с тем бешеным отморозком. Хватит и того, что папа из-за него пострадал».

Аясэ отвернулась.

— Тогда я сам разузнаю.

— Э?

— Я буду следить за тобой, вынюхивать и всё узнаю.

— О-о чём ты…

— Узнаю и всё верну. Сначала ты сталкерила за мной, теперь моя очередь. Это справедливо, а?

Немыслимо.

Какая очередь?.. Нет никакой очереди.

«Так я только буду должна ему ещё больше».

— Почему? — дрожащим голосом проговорила Аясэ. Она наконец дала волю слезам. — Почему ты помогаешь мне? Я же предала тебя… обманула…

Икки чётко ответил:

— Мне не нужен повод, чтобы вытереть слёзы друга.

— !..

В то же мгновение образ Икки… поразительным образом наложился на образ Кайто, который ради учеников поставил на кон свою жизнь.

«Куроганэ-кун точно такой же».

Его будут оплёвывать, обливать грязью, но он не обнажит меч. Однако обидчикам друзей он спуску не даст.

«Да… точно… Как же я упустила это из виду? Я же должна была стремиться к их уровню».

Аясэ вытерла глаза ладонями.

Кожа затвердела и огрубела от мозолей. Никто бы не назвал её руки красивыми.

Такие же руки были у Кайто и Икки — настоящих мечников.

«Да. Я просто хочу вырасти истинным рыцарем и держать меч, как папа».

Аясэ вспомнила, как отбросила свою гордость. Она загнала её в самый дальний угол души, когда Кураудо грубой силой отобрал додзё.

Сжав кулаки, девушка решилась.

— Куроганэ-кун… помоги мне!..

«Я не должна идти против учений отца, растаптывать честь и достоинство и превращаться в страдалицу. Мне нужна помощь доброго и сильного парня. А взамен я буду безгранично верить в него».

Аясэ взяла его за руку.

— Вот это я и хотел услышать, — тепло улыбнулся Икки и сжал её ладонь.

Глава 4. Решающий бой Бездарного рыцаря и Пожирателя мечей

Поздно вечером того же дня.

В небесах сияла бледная луна, не было ни малейшего ветерка.

На поляне, где обычно практиковались Икки с товарищами, кружился человек. Меч в его руках сверкал, попадая в пятна света. Свистел рассекаемый воздух.

Казалось, тёмная фигура исполняла танец с клинком.

Внезапно она остановилась.

— Стелла?

Человек… Икки Куроганэ обернулся и вытер пот.

Из-за дерева вышла девушка с огненно-красными волосами, чей блеск не могла скрыть даже самая тёмная ночь.

— Ты всё тренируешься? — нахмурилась Стелла. — Хватит, идём спать, у тебя завтра важный бой.

Она имела в виду дуэль с Кураудо.

После матча Аясэ рассказала им, что произошло два года назад: как Последний самурай Кайто Аяцудзи принял вызов, и к чему это привело.

Узнав обо всём, Икки пообещал, что завтра вынудит Кураудо сразиться за додзё.

Схватка будет… уж точно не легче сегодняшней.

«Конечно, Стелла права, надо отдохнуть. Но я никак не могу успокоиться».

— Ты был потрясён?

— Ну, наверное… Я же, можно сказать, восхищался Кайто-саном.

Родственники презирали бездарного мальчика, поэтому ему пришлось обратиться к записям поединков известных мастеров меча, проанализировать их, перенять увиденные приёмы и подстроить их под себя.

Именно это легло в основу нынешнего Икки Куроганэ.

Известие о сокрушительном поражении пусть ослабевшего от болезни, но всё ещё сильного Кайто — тем более дуэль происходила на его территории и по его правилам — стало для него тяжёлым ударом.

— Да уж, Курасики-кун любит широкие жесты.

— Неужели ты нервничаешь?

— Конечно. Противник — это противник.

Кураудо Курасики — один из лучших блейзеров академии Донро. На прошлом Фестивале искусства клинка семи звёзд он вошёл в восьмёрку лучших.

Безусловно, сеть изобиловала информацией о нём.

Его девайс, меч Оротимару[*], умел изменять длину и форму и пожирал всё и вся.

На большом расстоянии от противника Кураудо либо пронзал его молниеносным уколом, либо, если тому удавалось увернуться, сметал с арены горизонтальными взмахами. А вблизи он уменьшал Оротимару до одноручного меча и избивал врага непрерывной серией ударов.

Одним словом, Кураудо умел сражаться на любой дистанции.

Ко всему прочему, его благородное искусство Дзякоцудзин[*] в дуэли на мечах не оставляло ни одного слепого пятна.

Предельно простая, заточенная под атаку способность. И потому крайне проблемная, особенно для мечников, привыкших к ближнему бою.

Вот поэтому Кураудо и прозвали Пожирателем мечей — Убийцей мечников. Он был их бичом.

Курасики сразил Кайто… Видимо, он что-то скрывал ото всех.

— Но я и так знаю это.

Икки ещё в ресторане ощутил исходящую от него агрессию.

Он не находил себе места по другой причине.

— Стелла, что ты думаешь об истории Аяцудзи-сан?

— Мне её жаль. Ещё бы, стать жертвой бешеного пса…

— И только-то?.. Я…

— Нет, лучше ничего не говори, — перебила Стелла. — Скорее всего, мы думаем об одном и том же, поэтому я ответила так о семпае.

— А-а… Ну да, это же ты, — широко улыбнулся Икки.

«Как приятно, когда любимая всецело разделяет твоё мнение».

— Как бы там ни было на самом деле, ты своего решения не изменишь.

— Угу, — кивнул парень и снова взмахнул мечом.

Тело было в прекрасной форме, душа рвалась в бой.

«Осталось дожить до завтра. Будет день, будет видно».

Два года назад Аясэ кое-чего не поняла…

◆

Следующим вечером, после окончания уроков, Икки, Стелла и Аясэ направились к бывшему додзё Аяцудзи.

— Эх, помню, я как-то тоже ходил по этой дороге, — сказал Икки, поглядывая на ряды старомодных домов по обеим сторонам проспекта.

— Правда? Ах да, точно, ты же однажды пришёл к нам в додзё, чтобы бросить вызов.

— Угу. Но меня выдворили со словами: «Здесь такое не практикуют».

— В средней школе ты посещал все додзё, о которых узнавал.

— Да, я был тем ещё непоседой. Как появлялась свободная минута, колесил по Японии и вызывал на бой мастеров меча.

— Вот это у тебя был настрой, Куроганэ-кун… А ты не боялся? Готова поспорить, ученика средней школы никто не воспринимал всерьёз. Можно было нарваться на нешуточную драку.

— Конечно, без этого никуда. Бывало, собирались все практиканты и избивали меня до полусмерти… Но я не виню их, они просто отвечали грубостью на грубость. Знаешь ведь нерушимое правило поединков — никаких жалоб на додзё, как бы с тобой ни обошлись.

Икки понимал всю опасность, оказывался на грани смерти несчётное число раз, однако упрямо шёл вперёд, к силе, невзирая на боль и невзгоды.

Его никто не поддерживал, поэтому мальчику приходилось впитывать любой, даже самый горький опыт и извлекать пользу из каждого урока.

«Однако я ни разу не атаковал учеников додзё, которое отказывалось принять вызов, и не навязывал им бой против воли».

Разговаривая о минувших днях, компания свернула на боковую улицу, прошла через густую рощу и остановилась перед большим домом, окружённым высоким забором.

— Вот и мой дом… Был.

Дом самурая… Очень сильно обветшавший дом самурая.

На крыше недоставало черепицы, деревянные столбы, которые поддерживали ворота, потемнели от гнили, всюду валялись окурки, пустые банки и пакеты, на белых стенах пестрели безвкусные граффити.

— Какой кошмар. До настоящих художников им как до Луны.

— Ну, бывают места и похуже. Но зрелище душераздирающее, да.

Аясэ, горько вздохнув, опустила голову.

Вандалы испоганили её родной дом, нанесли, можно сказать, удар в самое сердце.

«Я должен как можно скорее отбить его».

Икки решительно кивнул, открыл длинную сумку и вытащил из неё деревянный меч. Аясэ удивлённо посмотрела на него.

— Куроганэ-кун… Как ты вернёшь додзё с его помощью?

— Очевидно, пойду и разберусь с ними всеми.

«Удивительно, но Курасики-кун действует относительно честно».

Конечно, он подло атаковал учеников Кайто, но в бою с Последним самураем ни разу не нарушил установленные правила. Добро и зло, правда и ложь — всё было поставлено на карту в том поединке. Третья сторона не имела права оспаривать результат, иначе оскорбила бы Кайто.

— Как это в твоём стиле, Икки.

— Ох, ладно… Будь осторожен, Куроганэ-кун. Этот Пожиратель мечей на самом деле способен на многое. Конечно, папа ослаб, но на тот момент был сильнее меня и других учеников… И он проиграл.

— Да, понимаю. Ко всему прочему, Курасики-кун — один из лучших блейзеров академии Донро. Я и не собирался расслабляться. — Икки глубоко выдохнул. — Так, вперёд.

Он решительно зашагал ко входу в бывшее додзё Аяцудзи.

Перед гнилыми, опасно покосившимися воротами стояли, гогоча, пятеро хулиганов.

Одного из них, бритоголового, Икки узнал.

«Он был с Курасики-куном в кафешке. Его… кореш».

— Прошу прощения, что отвлекаю вас, но не уделите ли минуту внимания?

— Чёо-о? — обернувшись, грубо протянул парень.

«Эх, и почему они всегда всё воспринимают в штыки?»

— О, это же та сопля из кафешки!

Бритоголовый тоже вспомнил Икки.

— Э? Тот, о ком все тогда говорили?

— Ага. Кураудо врезал ему, харкнул в морду, а этот трус только трясся! Даже не вякнул ничего!

— Ха-ха-ха! Вот уж точно стручок. Форма Хагуна… Ты вообще блейзер, а?

— М? Это же Аясэ-тян и… Воу! Глянь на рыжую! Какая цыпа!

Один из парней обратил внимание на Стеллу и направился к ней, растянув губы в развязной улыбочке.

Девушка смерила его презрительным взглядом, словно противное насекомое. Вокруг неё затрещали искры.

«А вот это уже опасно».

Икки быстро вытянул руку и схватил парня за плечо, пока он не превратился в обугленный труп.

Естественно, тот понял его жест неправильно.

— Э, куда культяпки тянешь?

— Так-то я жизнь тебе спас. Ну да ладно, я прошу вас выслушать меня. Я хочу бросить вызов Курасики-куну. Не проводите меня к нему?

Икки перешёл к делу, пока Стелла не воспламенилась.

Хулиганы изумлённо посмотрели на него и…

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

…Зашлись в приступе хохота.

— Чё, серьёзно? Вызов? Ты, цыплёнок? Ну ты отжёг!

— Ты хоть знаешь, что такое бой?

— Хи-хи-хи! А-а, я ща лопну!

— Гы-гы… Слушай, бро. Не серчай, но Кураудо не опускается до трусов. Лучше подерись со мной. Одолеешь, отведу к Кураудо. По рукам?

— Фью, драка-драка, пошла жара!

Парень призвал девайс в форме армейского ножа и провокационно похлопал Икки по щеке.

«Ага, они, значит, тоже из Донро?»

Икки перехватил запястье типа с ножом.

— Я рад, что мы так быстро пришли к соглашению, — жестоко улыбнулся он.

◆

— Ну и вот, меня тот тёмный так достал, что я разорвал ему штаны и вышвырнул на улицу.

— А-ха-ха! Серьёзно?

— Да ты гонишь! Гы-гы!

На затоптанном и заплёванном полу бывшего додзё Аяцудзи вольготно расположилась группа парней.

Они говорили преимущественно об одном и том же: кого избили, кого развели на деньги, с кем переспали.

Кураудо сидел поодаль, на принесённом откуда-то диване, и курил.

«И как их не задолбало целыми днями шелестеть об этом? — тоскливо подумал он. — Вроде, нормальные пацаны, уважают меня, а несут какую-то лабуду. Я бы лучше вышел на арену отборочных боёв у нас или в Хагуне. Расслабился бы».

Он выдохнул облачко сизого дыма и проводил его взглядом до дыры в крыше.

«Это додзё у меня уже два года. Пора продать его, наверное…» — затянувшись сигаретой, лениво размышлял он.

— Слушай, Кураудо, — окликнул его один из парней.

Кураудо скосил на него взгляд и нахмурился: приятель был подозрительно бледным.

— Чего тебе? Животик бо-бо?

— Помнишь ребят, с которыми ты сцепился в кафешке? Тех, с Аясэ-тян.

— Ну.

— Я всё думал, где мог видеть их. И вчера наконец-то вспомнил.

Он протянул Кураудо наладонник академии Донро.

На экране отображались ссылки по запросу: «Невероятная победа Бездарного рыцаря F-ранга в бою против Багровой принцессы А-ранга».

Естественно, среди них были видео боя Икки и Стеллы.

— Кореш из Хагуна рассказал, что этот пацан сегодня разделался с Эйфорией бегуна! И ещё многие негласно именуют его Некоронованным королём меча. Круто, а? Слушай… Может, мы зря перешли ему дорогу?

Парень заметно перетрусил. Но не Кураудо…

— Ха-ха, — посмотрев видео, зловеще оскалился он. — Ясненько. Я-то думал, кроме девки равных мне нет, а оно вон как.

Вялость и лень как рукой сняло. Накопившаяся энергия кипела и срочно требовала выхода.

«Интересно… Я сперва хотел дождаться Фестиваля, но, похоже, придётся наведаться в Хагун. Или выкурить его с помощью Аясэ?» — раздумывал он, отбивая ногой одному ему ведомый ритм.

И тут…

— А?

«Кто-то идёт».

Уверенно, твёрдо, красиво.

«Этот кто-то точно не из числа моих приятелей».

— Хо-хо. Становится всё интереснее.

— А? Кураудо, ты о чём?..

В этот момент дверь распахнулась.

Порог переступили именно те, о ком думал Курасики: Икки Куроганэ, Стелла Вермиллион и Аясэ Аяцудзи.

— Прошу прощения за вторжение.

— Ох, и тут полно мусора. Вам самим не противно?

— В-вы ещё кто?!

— О, это же тот, из кафешки!

Парни зашумели.

Кураудо, не вставая с дивана, бросил на них косой взгляд, а потом посмотрел прямо на Икки, который нёс пакет из мини-маркета и деревянный меч.

— Какое совпадение. Я как раз собирался наведаться к тебе.

— Да? Хорошо, что мы не разминулись, — без капли нервозности ответил Икки.

«Его так просто не пробьёшь».

— Ну, сопляк, говори, зачем пришёл.

— Курасики-кун, ты же не глуп. Уверен, ты и сам догадался. Но раз настаиваешь… От имени Аяцудзи-сан я хочу отбить это додзё.

— Ха-ха! Я всё думал, что ты ответишь? А это… хрень. Не знаю, что наговорила тебе эта девка, но я получил додзё в честном бою. Ты же понимаешь, о чём я, мечник?

— Безусловно. Поэтому я и не требую просто вернуть его, — ответил Икки, медленно подошёл к дивану и наставил на Кураудо меч. — Курасики-кун, я бросаю тебе вызов.

— Вызов, значит?

— Тебя твоим же оружием. Или ты откажешься и сбежишь?

«Хо-о, да он никак провоцировать меня вздумал?! Хм, а в кафе этот Куроганэ был совсем другим. Не знаю, может, у него что-то там щёлкнуло… Интересно».

— Ха, хорошо, принимаю твой вызов.

Он схватил меч и легко переломил его.

— Но прежде тебе придётся одолеть тридцать моих придурков. Я два года назад тоже таким занимался. Начинай.

— Без проблем, владелец додзё вправе устанавливать собственные правила. Девушки не будут вмешиваться, они просто понаблюдают за боем.

— Смотрю, правила ты знаешь. Отлично. Пару сек, сейчас вызвоню их.

Кураудо достал наладонник и собрался было связаться с парнями снаружи додзё, но…

— Не утруждай себя.

— Чё?

— Я предполагал, что ты так скажешь, поэтому по пути сюда разобрался со всеми.

Икки перевернул пакет вверх дном.

На пол посыпались наладонники академии Донро.

Один из них звенел, принимая входящий вызов Кураудо.

— Остались только семеро здесь, — продемонстрировав трофеи, дерзко улыбнулся Икки.

— А-ах ты урод! Насмехаться вздумал!

— Он наших положил! Грохнем его!

Разъярённые парни призвали девайсы, однако Кураудо так зыркнул на них, что они застыли на месте.

— Назад.

— Кураудо?

— Д-да он ваще страх потерял! Давайте порвём его на лоскуты!

— Я сказал: назад. Не путайтесь под ногами, — сверкнув глазами, повторил Курасики.

— Хи-и!

Парни побледнели.

«Ну да. Эти остолопы даже всемером не справятся с ним. Бессмысленная трата времени».

— Меняю правила. Будем биться на настоящих мечах. Кто первый умрёт, тот проиграл.

Он призвал свой «костяной» девайс Оротимару.

По закону рыцарям-ученикам запрещалось использовать девайсы за пределами школ.

Однако существовало несколько исключений.

Во-первых, в случае инцидента с угрозой жизни своей или гражданских. Во-вторых, с разрешения лицензированного владельца додзё на его территории.

Поединок с Кураудо попадал под условия последнего исключения. У Икки не было причин отказываться.

— Благодарю, Пожиратель мечей.

Он отложил сломанный деревянный меч, призвал Интэцу и встал в стойку.

В то же мгновение Кураудо ощутил, как волосы по всему телу встали дыбом.

«Ясно. Высший класс. Не испытывал такого со времён махача с Последним самураем. Всё-таки этот парень — настоящий мечник. Совершенно другое чувство, не такое, как когда стоишь напротив придурков, зацикленных на способностях».

Пронзающий взгляд. Поблескивающее остриё клинка. Пробивающая насквозь дрожь. И невыносимое бурление энергии.

«Я даже на Фестивале редко встречал таких противников».

Кураудо зарычал от возбуждения. В ушах стучала кровь.

— Ну! Погнали!

И он бросился на Икки.

◆

Кураудо усилил магией ноги и с такой силой оттолкнулся от пола, что доски не выдержали и переломились.

— Ха-ха!

Он пулей преодолел разделявшее их расстояние и взмахнул правой рукой с зажатым в ней длинным зазубренным клинком.

«Господи, какой прямой и какой грубый выпад. Курасики-кун и правда дилетант. Я бы легко защитился от него, однако…»

Кураудо вложил во взмах непомерное количество силы.

Его удар вышел даже не рубящим, а дробящим.

«И ужасно быстрым!»

Первый, второй, третий — Икки едва успевал блокировать град молниеносных атак.

Интэцу в его руках пронзительно звенел, запястья ныли от тупой боли, а стопы скрипели, гася отдачу.

«Что это за мощь? Как у дикого зверя…»

Костяное лезвие мелькало перед лицом Куроганэ, как огромный коготь.

Кураудо не имел ни малейшего представления об основах фехтования, о принципах владения мечом, он просто давил противника всесокрушающей силой.

«Однако он неправильно ставит туловище и делает слишком большие перерывы между выпадами!»

Трижды парировав атаки врага, Икки плавно отступил и пропустил перед собой пронёсшийся горизонтально меч. По лицу скользнуло лёгкое дуновение ветра, вызванное взмахом клинка.

Кураудо задействовал только мышцы рук, поэтому каждый удар выходил размашистым. Грудь оставалась открытой, на ней разве что мишень не была нарисована.

«Туда и врежу ему!»

Куроганэ мгновенно перешёл в наступление и резко опустил меч.

Но вытатуированный череп, казалось, расхохотался сухим, щёлкающим смехом.

— ?!

Ладони слегка онемели от отдачи.

Костяной клинок отразил совершенную контратаку.

— Ха-ха, какая жалость, — издевательски протянул «зверь» и высунул язык.

«Конечно, жалость. Я идеально рассчитал время. Он бы не успел вернуть правую руку в нужное положение, если бы не ускорил рефлексы. Или если бы заранее не просчитал мои действия. Нет, возможно… Ох, только бы я ошибся», — взмолился Икки, всеми силами отвергая внезапно пришедшую в голову мысль.

— Ха… Ха!

Кураудо не оставлял времени на раздумья. Он грубо взмахнул Оротимару и отбросил Икки назад, на такое расстояние, с которого было бы удобнее орудовать копьём.

«Сейчас мы не достаём друг до друга. Отойти еще немного и начать по новой? Нет, плохая идея».

— За ним! Убей его, Дзякоцудзин!

Куроганэ думал, что вышел из зоны поражения Кураудо, но Пожиратель мечей доказал обратное!

Костяной клинок изогнулся, словно змея, удлинился и резко бросился на Икки, намереваясь пронзить его.

— Уа!

Парень едва успел взмахнуть Интэцу и отбить удар, но…

— Ха-ха! Рано радуешься!

Кураудо ещё не закончил.

Он повернул руку в другую сторону. Оротимару выгнулся дугой, как кнут, и полетел обратно.

Убийца мечников осыпал оппонента вихрем ударов.

Икки только и оставалось, что отбивать их. Перейти в контратаку он не мог при всём желании.

— Кх…

Костяной клинок вгрызался в чёрную катану, оставляя на ней зазубрины и высекая искры.

Кости рук Куроганэ надсадно скрипели.

— От та-а-а-ак! Жги, Кураудо-о-о-о!

— Порви его на куски!

Болельщики дружно поддерживали Кураудо.

А вот побледневшая Аясэ наблюдала за боем и кусала губы от волнения.

— Куроганэ-кун, он же сейчас сметёт твою защиту! Отступи!

— Ничего не получится. Оротимару удлинится и достанет до него, а Икки окажется в ещё более невыгодном положении.

— Что? Хочешь сказать, что у Куроганэ-куна остаётся всё меньше шансов на победу?

— Да, но… мой Икки ни за что не опустит руки! — решительно заявила Багровая принцесса.

Она знала, о чём говорит. Ведь она лучше всех знала Бездарного рыцаря.

Занявший глухую оборону Икки после очередного удара быстро наклонился вперёд, распрямился, точно пружина, и бросился на Кураудо.

Естественно, тот попытался помешать ему и взмахнул мечом.

Змеиный клинок, рассекая воздух, устремился к цели и уже обнажил клыки, чтобы впиться в голову парня, но Куроганэ… пригнулся ниже и проскользнул под смертоносным лезвием.

Казалось, он нёсся параллельно полу, едва касаясь его ногами.

Этот сверхчеловеческий приём был доступен только закалённому долгими годами тренировок Икки.

Оставшись невредимым, он продолжил бег.

— Есть! — победоносно вскинула кулак Аясэ.

Но…

— Ха-ха!

Пожиратель мечей тоже был не лыком шит.

Оротимару остановился, поднял «голову», как настоящий змей, и ринулся обратно, наметившись Икки между лопаток.

— Т-так он не только удлиняться умеет?! — воскликнула Аясэ.

Да, Оротимару славился не столько своей гибкостью, сколько свободой движений в соответствии с волей владельца.

Икки полагал, что уклонился, и не подозревал о приближающейся со спины опасности.

Поражение было неминуемым!

— Оу, Курасики-кун, я так и знал.

Точнее, было бы. Если бы Икки не просчитал и это его решение.

— Чё?!

Парень всего лишь шагнул в сторону и разминулся со смертью.

Безусловно, он с самого начала не собирался уходить в глубокую оборону. Он вынашивал отчаянный план: отражая вездесущий Оротимару, раскрыть сущность Кураудо Курасики и скопировать его стиль сражения.

Это был Проницательный взгляд — сёмакё Бездарного рыцаря, который поймал невидимого Охотника. Он позволил прочесть мысли зверя, размахивающего когтями, и найти возможность для контратаки.

Икки ответил самым быстрым ударом, какой имелся в японской школе фехтования — колющим.

Кураудо никогда не задумывался о собственной защите.

Вряд ли он успел бы уклониться или блокировать выпад.

Человек на такое не способен.

«Поэтому я попаду. Мой чёрный клинок вонзится в самое сердце!»

Но за мгновение до этого татуировка скалящегося черепа… испарилась.

«Что?! Что это было? Куда он делся? Ничего не пойму. Курасики-кун что, действительно исчез?.. Нет!»

Интуиция больно клюнула Икки в затылок.

Опасность. Опасность. Опасность! Опасность!!!

«Снизу?!»

Он ощутил врага одним лишь шестым чувством.

Кураудо выгнулся так сильно, что его тело оказалось параллельно полу.

Он презрительно взглянул на рассёкший воздух Интэцу…

— Ха… Ха!

…И из своего положения взмахнул Оротимару.

— Гх!

Икки едва успел прикрыть шею.

Он неудачно вывернул руку, и плечо выскочило из сустава.

Парень помрачнел, но не из-за удивительных способностей противника.

«Всё-таки я был прав!..»

Кураудо рывком вернулся в изначальное положение и трижды рубанул мечом.

Икки не ожидал такого развития событий. Его дыхание сбилось.

«Больше нельзя рисковать».

Он сфокусировался на защите и поднял руки, занимая высокую оборонительную стойку.

Но как только мечи скрестились…

Оротимару дрогнул и исчез.

Это…

«Дело дрянь!»

Икки сразу же отскочил назад.

В следующее мгновение там, где он только что стоял, сверкнуло лезвие, рассекая само пространство.

— !..

Парень споткнулся и чуть было не упал, но кое-как удержался на ногах и проворно занял стойку.

Стоявшие у стены Стелла и Аясэ затаили дыхание.

По рубашке Икки в районе живота… протянулся длинный разрез.

Если бы парень не отпрыгнул, сейчас его кишки живописно валялись бы на полу.

— Хо-хо, надо же. С первого раза уклонился.

— Э-это что сейчас было?!

— Куроганэ-кун…

— Иха-а-а-а-а-а!

— Еще бы немного и пополам!

— Кураудо, красава! Он тебе не противник!

— Сделай его!

Дрожь и недоумение одной группы зрителей против ожиданий и восторга другой.

Но у Икки не было времени обращать внимание на столь незначительные детали.

— Понятно. Как я и думал.

Он предположил это, ещё когда Кураудо казалось бы невозможным рывком отвёл его первую контратаку.

Худший прогноз сбылся.

— Значит, вот в чём твоя истинная сила, победитель Последнего самурая?

◆

— Когда Аяцудзи-сан рассказала о вашем с Кайто-саном бое, я сразу задал себе один вопрос: почему Кайто-сан потерпел безоговорочное поражение? Несмотря на болезнь, он оставался Последним самураем, общепризнанным гением меча. Вряд ли он пропускал бы удар за ударом, тем более в своём додзё. Была какая-то причина.

А потом Икки догадался, что стояло за силой Кураудо.

— И сейчас я убедился, что был прав.

Невозможные уклонение и парирование, мгновенное перемещение, удары, наносимые под совершенно разными углами за минимальные промежутки времени — их объединяло одно.

— Что это? Неужели это какой-то трюк?!

Аясэ даже наклонилась вперёд, жаждая услышать ответ.

Она тоже не верила, что отец уступал Кураудо во владении мечом. «Возможно, этот гад мухлевал?» — неоднократно предполагала она.

Икки покачал головой.

— Нет, это не трюк и не жульничество.

— Ха-ха. Убедился, говоришь?.. Ну давай, просвети же нас. Посмотрим, угадал ли ты, — ухмыльнулся Кураудо.

И Куроганэ открыл всем правду:

— Чуткость восприятия. Вот что лежит в основе всей твоей силы.

— Чуткость… восприятия?

— Икки, ты говоришь о том восприятии, что есть у каждого человека?

— Отчасти. Терминологически — да, о том же самом. Но стоит разделять его и скорость реакции, то есть быстроту выполнения цепочки «ощущение — анализ — отклик». Обычный человек тратит на это где-то три десятых секунды, быстрейшие спринтеры — пятнадцать сотых. Минимально возможное время передачи импульса — одна десятая секунды. Так принято считать… Но сейчас, в бою, скорость реакции Курасики-куна не превышает пяти сотых секунды.

— ?!

Девушки округлили глаза.

Неудивительно, ведь даже у Икки со Стеллой минимальная скорость реакции была на уровне тринадцати сотых секунды.

Кураудо делал два-три действия, пока другие совершали всего одно. Он вышел за пределы человеческих возможностей.

— Быстрейшая скорость реакции позволяет ему перечёркивать наши представления: уклоняться от, казалось бы, верных ударов, изменять траекторию полёта своего меча за мгновение до касания клинков, атаковать с совершенно разных углов и так далее. Поэтому-то нам и казалось, что его меч исчезал.

— Ха-ха! Ха-ха-ха-ха! Бинго! — громко засмеялся Кураудо. Будь это домашнее задание, он, наверное, поставил бы Икки пятёрку.

В основе стиля Пожирателя мечей лежала не техничность, а жестокость. И, упиваясь ею, этот парень крушил все препятствия на своём пути.

Каждое движение, каждый поступок или ответ опирался на скорость реакции.

Как бы упорно мечник ни тренировался, сколько бы ни оттачивал каты, какие бы планы ни составлял, всё решала начальная скорость.

Противник приготовил идеальную неожиданную атаку? Кураудо увидел малейшие признаки её исполнения и тотчас смешал все карты.

Сам он мог даже не задумываться о техничности исполнения ударов. А зачем, ведь благодаря сверхчеловеческой реакции он досконально анализировал защиту оппонента и менял направление атаки.

Всё равно что во время раунда в «камень, ножницы, бумагу» посмотреть на другого игрока, как только он начнёт раскрывать ладонь, и сделать свой ход.

Аномалия. Кошмарный дар, что обесценивает мастерство владения мечом, опыт, планы, тактики и схемы.

Особый приём, что черпает силы из неестественной скорости реакции и быстроты движений — Мгновенный расчёт.

— Пока что только ты распознал мой Мгновенный расчёт с первого раза! Красава, Бездарный! Ты тот ещё перец, как я и думал. Но! Узнал ты о моей силе, а что дальше?

— …

Икки помрачнел.

Проницательный взгляд не помог бы против сверхскоростной реакции.

Итто Шура лишь усиляла тело, но не повышала скорость нервных импульсов.

Кураудо был прав. Икки не знал, как преодолеть Мгновенный расчёт.

— Ха-ха! Ну, есть идеи? Мой Мгновенный расчёт — это не техника, а особое качество организма. Тебе его не сломить… И вот это — далеко не предел скорости!

Курасики бросился вперёд и стремительно взмахнул Оротимару.

— Хэбигами[*]!

За какую-то долю секунды он исполнил сразу два удара одной рукой!

Зрители увидели только размытое пятно на месте его меча.

Икки оказался в критическом положении. Он мог отбить один клинок, но другой безжалостно впился бы в тело и разрубил его пополам.

Оставалось отступить туда, где Оротимару его не достанет, что Куроганэ и сделал.

И это бы сработало, если бы не одно «но»: Пожиратель мечей умел изменять длину клинка по своему желанию.

— Ну нет, на этот раз не пройдё-ё-ёт!

Зазубренные лезвия вытянулись, догнали Икки и практически сомкнули на нём свои челюсти…

Но в тот же момент парень сделал неуловимое движение.

Зазвенел металл, брызнули порождённые магией искры.

Интэцу отразил удар правого Оротимару. Но он не успел бы разобраться с левым!

«Пила» вгрызлась в плоть. Пол окропили капли крови. Ошмётки мяса разлетелись по сторонам… Точнее, так всем показалось.

— Что?!

Вместо крови снова посыпались искры.

«Что произошло?» — так и просился вопрос.

Ответ лежал в руке Икки.

— Ты!.. — зарычал Кураудо.

Икки перехватил Интэцу за основание клинка, чем «укоротил» меч и уменьшил его радиус поражения.

— А, техника кодати. Отлично, Икки!

— Куроганэ-кун и с кодати умеет обращаться?!

— Конечно, умеет! Кажется, он наставлял Сидзуку, а ведь её девайс принимает форму кодати.

Доподлинно Стелла этого не знала. Она исходила из того, что Икки никогда не будет учить людей тому, в чём сам не разбирается.

Принцесса не ошиблась.

Икки освоил искусство владения любым холодным оружием, не только мечами. Он постиг даже основы стрельбы из лука и техник рукопашного боя.

Не щадя сил и времени, он впитывал всё, что могло принести хоть какую-то пользу.

Ведь Икки Куроганэ считал себя слабейшим.

Накапливания знания, он тщательно разбирал их и вплетал в ткань своего стиля.

Результатом его титанической работы стало, например, разоблачение Охотника по силе попадания невидимых стрел и углам, под которыми они вонзались в тело.

Или парирование Хэбигами.

В отличие от катаны кодати обладал малой наступательной способностью, зато давал больший простор в обороне за счёт скорости.

Вот так Икки и справился с аномальной скоростью Кураудо.

— Не только ты умеешь менять радиус поражения девайса.

Не теряя времени, парень начал контратаку.

— Ха-ха!

«Вот чертила! Видит же, что я намного быстрее, а всё равно нападает», — ухмыльнулся Кураудо.

До перехвата клинка не додумался бы ни один ученик-рыцарь, полагающийся на магию.

«Не, всё-таки этот парень крут. Но ему не победить меня. Нет, не победить. Не спорю, псевдокодати — отличный ход, но, по сути, это всего лишь дешёвый трюк».

В Японии Кураудо был одним из восьми лучших рыцарей юного поколения, он взирал на остальных с высоты, на которой сияет семизвёздье.

«Я покажу ему».

Сила — это не красивые, эффектные приёмы.

Сила — это не благородное желание сражаться ради друзей.

Правда намного проще и уродливее.

Сила — это жестокость, возведённая в абсолют.

— Ха!.. Ха-а-а-а-а!

— А?!

Не только Стелла и Аясэ, но даже Икки потерял дар речи.

Навстречу ему летел… четырёхглавый змей!

Невероятный четверной удар!

«Он стал ещё быстрее?!»

Стоило признать, Кураудо подловил его.

Икки поднырнул под один клинок, позволив ему чиркнуть по шее, перехватил Интэцу «под кодати» и отразил Оротимару, приближающийся к левому боку.

Это был предел его возможностей.

Тогда как Курасики за то же мгновение взмахнул мечом целых четыре раза.

Два зазубренных лезвия вгрызлись в грудь парня.

— Гха-а-а-а-а-а-а!

— Икки!

— Куроганэ-кун!

— Я в норме! Пока держусь!

Крестообразная рана серьёзно кровоточила. Скорее всего, Оротимару добрался до грудины.

Колени дрогнули, однако Икки тотчас оправился от шока и приказал ногам стоять.

Он пристально взирал на противника.

— Хм-м… Воспользовался отдачей от первых двух ударов и подался назад, чтобы избежать смерти? Умно. Но… я ещё не закончил!

Кураудо приказал окровавленному Оротимару вытянуться до длины кнута.

— Я тебя на куски разорву, а ты даже подойти ко мне не сможешь! — не давая Икки вставить хоть слово, торжествующе крикнул он.

◆

Сначала Аясэ обрадовалась, когда Икки нырком уклонился от извивающегося Оротимару.

Потом она приободрилась, когда он перехватил катану «под кодати» и отразил Хэбигами.

Но Пожиратель мечей каждый раз совершал невозможное и задирал планку всё выше и выше.

Казалось, они попали в кошмар наяву.

Парень, которого называли Некоронованным королём меча и одним из главных кандидатов на участие в Фестивале от академии Хагун, который без единой царапины одолел несравненную Багровую принцессу… терпел безоговорочное поражение!

Проницательный взгляд не помогал против Мгновенного расчёта.

Итто Шура придала бы кратковременное ускорение, но Кураудо всё равно увидел бы манёвры противника. Обороняться с её помощью было и того опаснее: любая ошибка вела к гибели, ведь противник двигался в два, а то и в три раза быстрее.

Вообще, в основе благородного искусства Икки лежали его настрой и решимость стоять насмерть — триггер для активации скрытых резервов организма. Единожды запущенная, Итто Шура многократно усиливала организм ровно на минуту, не больше и не меньше, невзирая ни на какие обстоятельства, чего в нынешней ситуации явно не хватило бы.

«Это конец!.. Выхода нет!..»

Икки уже сосредоточился только на обороне, стоя в луже собственной крови и отчаянно размахивая мечом.

Аясэ стиснула зубы и перевела взгляд на Кураудо.

«Как же он силён! Куроганэ-куну с ним не справиться… Вот что значит национальный уровень. Один из восьми лучших блейзеров прошлогоднего Фестиваля. Истинный Пожиратель мечей, — обречённо думала она. — Значит, вот какие монстры обитают близ семизвёздного пика?»

Шанса на победу нет.

Возможности выжить нет.

Звериная жестокость, осмеивая приёмы и планы, сокрушала всё и вгрызалась в тело Икки.

Икки заметно сдал. Он едва успевал просчитывать действия Кураудо и перехватывать Интэцу «под кодати», чтобы отражать Дзякоцудзин и Хэбигами.

Зазубренный клинок чаще и чаще разрывал его плоть.

«Такими темпами!..»

Внезапно у Аясэ от ужаса перехватило дыхание.

Перед её мысленным взором образ упорно держащегося Икки наложился на образ Кайто.

— !..

И она не выдержала.

— Вермилион-сан, надо остановить бой! Он же убьёт Куроганэ-куна!

— Но тогда тебе придётся забыть про додзё.

— Ну и что! Куроганэ-кун намного важнее!

— Конечно, ты права… Но я не буду, — отказалась Стелла, скрестив руки и глядя на своего израненного парня.

Аясэ не поверила ушам.

— Почему? Вермилион-сан, ты же девушка Куроганэ-куна! Почему?! Неужели ты видишь луч надежды, который не вижу я?!

— Нет. Я бы выплеснула волну огня и заставила его отступить, но Икки так не умеет. У него нет подходящего оружия. Вдобавок ко всему Икки проигрывает даже вблизи, в бою на мечах, то есть своей специализации… Весьма непростая ситуация. Если честно, я не ожидала, что этот «череп» окажется монстром, — спокойно ответила Стелла.

Но она только притворялась невозмутимой. По белым рукавам форменной рубашки расплывались кровавые пятна там, где девушка впивалась ногтями в кожу.

«Вермилион-сан очень хочет броситься на помощь Куроганэ-куну, но держит себя в руках».

— Репутация не лжёт. Вынуждена признать: он силён. Если Икки ничего не предпримет, то проиграет.

— Я не понимаю… Почему же ты не остановишь их?

— Незачем.

— Почему?!

— Потому что… Икки очень весело.

— Э?

«Что она сказала?»

Аясэ перевела взгляд на окровавленного Икки и обомлела.

«Он… смеётся!»

Однако парень не светился добротой и мягкостью, как обычно.

Его лицо искривил звериный оскал.

— Кстати, у него было такое же лицо, когда я обрушила на него Карсаритио Саламандру.

— А-а? Он же весь изранен, он в шаге от гибели… Это не смешно! Почему он улыбается?

— Просто ему весело.

Аясэ ничего не понимала. Она пока не достигла нужного уровня.

А вот Стелла сразу всё уяснила. И Кайто, наверное, тоже.

— Семпай, когда ты рассказала нам свою историю, мы с Икки сразу задали себе один вопрос.

— Какой?

— Правда ли Последний самурай отчаялся?

— А?.. О чём ты? Это же очевидно! — невольно повысила голос Аясэ. — Если бы… Если бы не он, в нашей жизни царили бы мир и покой! Папа не лежал бы в коме! Додзё осталось бы у нас! Ученики были бы целы и невредимы! Это всё он! Он разрушил нашу мирную жизнь! Конечно, папа отчаялся!

— С твоей точки зрения, да? — уточнила Стелла.

— Что?

— Подумай сама. Кайто-сан, Последний самурай, один из лучших мечников на планете, постоянно стремился к новым высотам, покорил невиданные вершины мира мечей… и был вынужден вложить клинок в ножны и буквально гнить от безделья. Ты уверена, что он был счастлив? Ты уверена, что он хотел такой жизни? Я вот не выдержала бы.

— !..

— Конечно, «череп» подло заставил его сразиться на роковой дуэли, но… Представь, ты чахнешь от бездействия, и тут тебя вызывают на бой… Возможно, Кайто-сан, истинный мечник, был безгранично счастлив.

«Нет. Не может быть. Папа всегда улыбался нам. Он с такой теплотой смотрел на учеников. Он всегда говорил, что его цель — передать стиль Аяцудзи растущему поколению…»

«Это моя дуэль! Не лезь!»

— !!!

В этот момент невидимые шестерни в голове Аясэ наконец-то сцепились.

Она всё поняла.

Поняла, почему отец столь свирепо зыркнул на неё и зло рявкнул, не давая вмешаться в поединок.

Поняла, почему он продолжал сражаться, несмотря на очевидный исход.

Поняла, почему он упорно не опускал меч.

Дело было в истинных чувствах Кайто Аяцудзи.

Аясэ всегда считала, что Кураудо навязал ему бой, из-за чего отец после поражения настолько отчаялся, что до сих пор не пришёл в себя.

Но она ошибалась.

Ошибалась!

Безусловно, Кайто бился за раненых учеников, за додзё, которое собирался оставить дочери. Но не только.

Кроме норм приличия и морали, его поддерживало, стимулировало более незамутнённое чувство.

Желание сражаться.

Желание противостоять врагу.

Желание одолеть мерзавца!

Чистая агрессия голодного волка, погребённая глубоко в недрах сознания.

Болезнь отняла у Кайто фехтование — смысл его жизни, — а тот бой стал для него отдушиной, мгновением безудержного веселья, о котором он не стал бы сожалеть, даже если бы душа сгорела дотла.

«А-а, ясно… Папа извиняется не перед нами».

Он обращается к Кураудо.

Причины, методы — всё отошло на второй план. Главным для Кайто было то, что Кураудо плевал на его болезнь и хотел одного — настоящей схватки.

Последний самурай сожалел, что не смог показать одноклинковый стиль Аяцудзи во всей красе.

«Господи, папа, ну ты даёшь. Дарить врагу, возможно, последнее слово в своей жизни. Я-то думала, что ты умнее, внимательнее… взрослее в конце концов. А ты оказался ужасным эгоистом. Мальчишкой, который не любит проигрывать. Но… ты был счастлив…»

И тут в додзё оглушительно зазвенел металл.

◆

Наступила тишина, прерываемая только хриплым дыханием Икки.

— Ха! Ха! Ха!

Он ослаб из-за полученных ран, но сдаваться не собирался.

И кстати… устал не он один.

— Зе… Ха… Ха…

Кураудо побагровел от прилагаемых усилий и тоже хватал ртом воздух.

«А он-то почему устал? Куроганэ-кун ещё ни разу не ранил его», — задалась вопросом Аясэ.

А вот Стелла сразу всё поняла.

— А, вот в чём дело! Вот и слабое место Мгновенного расчёта!

— О чём ты говоришь, Вермилион-сан?

— Присмотрись к лицу «черепа».

Аясэ послушалась.

По лицу Кураудо градом катился пот и крупными каплями стекал на пол.

— Ясно! Выносливость!

— Да. Это же элементарно. Мгновенный расчёт позволяет ему двигаться невероятно быстро, но взамен отнимает уйму сил. Икки сразу раскусил его и намеренно подставлялся под удары, изводя и изматывая!

Кураудо скривился.

«Какой башковитый выискался… Казалось бы, ритм задаю я, но на самом деле мы всё это время играли по его правилам!»

Несмотря на безнадежность ситуации, Куроганэ в первые же секунды проанализировал Мгновенный расчёт и заставил бой пойти так, чтобы утомить противника.

Стелла была права. Икки никогда не закрывался в обороне без видимых на то причин.

В чертогах его разума хранилось множество методов перехода от обороны к наступлению.

«Он словно колдун… Бр-р, аж мороз по коже», — передёрнулся Кураудо, только сейчас осознавший, насколько опытен его оппонент.

Аясэ же светилась от восхищения.

— Куроганэ-кун отказался от атак и отступил и всё равно подкосил врага! Иного я от него и не ждала! Значит, ещё не всё потеряно!..

Но Стелла не разделяла её взглядов.

— Думаешь? — хмуро спросила она.

— М? Что с тобой?

— Икки затягивает бои, только когда ничего другого не остаётся. Как сейчас, например. На самом деле он мало продвинулся вперёд, но уже устал и потерял много крови. Я вижу, скорее, ничью.

Нет, конечно, никто не умалял заслуг Икки: вытянуть безнадежный поединок до ничьей — немалое достижение. Но оба дуэлянта находились примерно в одинаковом положении.

Наверняка можно было сказать одно.

— Кто бы ни побеждал… следующий удар станет последним.

— Ну знаешь… Должен же быть предел твоему упрямству.

— Ха-ха… Уж прости, но я терпеть не могу проигрывать… Кроме того… давно меня не загоняли в угол вот так, в битве на мечах… Мне ужасно весело. Даже не хочу заканчивать.

— Ха-ха… Ха, весело? Ха-ха-ха-ха-ха! Да ты на себя посмотри! Еле стоишь!

— Ой, а сам-то…

— Ага-а. Но пора заканчивать!

Кураудо медленно выдохнул, выпрямился и выставил Оротимару перед собой.

— Я зарублю тебя, — заявил он, обращаясь к залитому кровью самураю.

«То есть… убьёшь», — мысленно уточнил Икки и весело улыбнулся.

— Знаешь, ты прочёл мои мысли.

Он поднял чёрную катану на уровень глаз. Остриё клинка смотрело точно в лоб Кураудо.

Два рыцаря стояли лицом к лицу, готовясь прикончить друг друга.

И…

— Можно один вопрос напоследок? — желая прояснить кое-что любой ценой, проговорил Икки.

— Ну?

— Тот великий мечник, которым мы восхищались… Он смеялся так же, как и мы сейчас?

Кураудо на мгновение округлил глаза, а потом ощерился.

— Ха, ты что, дурак?..

— …Тюфяк, который не способен наслаждаться жарким поединком насмерть, никогда не стал бы зваться Последним самураем.

— Ясно.

«Какое счастье, что мои надежды оправдались», — улыбнулся Икки.

— Спасибо.

Он коротко бросил слово благодарности и кинулся прямо на обнажившего клыки зверя.

◆

Пригнувшись, Икки нёсся на противника.

На нём живого места не осталось, кровь хлестала из бесчисленных порезов, пропитывая форменную одежду и стекая на пол, однако парень, казалось, совершенно не обращал внимания на это.

Он мчался, словно порыв ветра.

«Пацан что надо!» — в искреннем восхищении ощерился Кураудо.

Решившись, он укоротил Оротимару до размеров одноручного меча — минимум дистанции и максимум скорости.

Пожиратель мечей собирался отбросить все ограничения, до предела ускорить Мгновенный расчёт и использовать свою уникальную технику!

— Ямата-но Ороти[*]!

Кураудо вложил все силы в удар… в удары, слившиеся в один.

На черноволосого мечника бросился матово-белый восьмиглавый змей, распахнувший восемь пастей с острейшими зубами.

В прошлый раз Икки не смог защититься от четверной атаки. Его ждала неминуемая смерть.

Однако…

Бездарный рыцарь не остановился.

Не опуская меч, он бежал вперёд, навстречу смертоносным клыкам.

Отчаяние? Рывок камикадзе?

Нет.

«Нет! Он!..»

Кураудо смотрел на остриё Интэцу, направленное точно ему в переносицу, смотрел в глаза Икки, сияющие потусторонним светом… и трясся.

Непреодолимая дрожь охватила его.

Однажды Пожиратель мечей уже испытывал подобное чувство.

Два года назад, за считанные мгновения до окончания дуэли с Кайто Аяцудзи.

В тот раз Последний самурай тоже плюнул на защиту, вскинул катану и бросился на него, пытаясь что-то сделать, но не выдержал нагрузки.

Тогда Кураудо не разобрался в своих ощущениях, но сегодня всё прояснилось.

Опасность.

Он смотрел на истерзанного, полумёртвого парня, а внутри у него всё заходилось от волнения.

И именно поэтому…

«Как интересно!»

…Кураудо не отступил!

Мгновенный расчёт позволил бы ему уклониться, однако парень и не думал отходить.

«Очевидно же!..»

Всё это время Пожиратель мечей хотел продолжения той дуэли.

«Может, Кайто поправится. Может, Аясэ овладеет родовой техникой и бросит мне вызов», — думал он.

У Кураудо не было причин избегать удара Икки.

— Не зря я два года ждал в этом додзё!..

Потоки сил схлестнулись и разлетелись брызгами алой крови.

◆

Брызнуло настолько сильно, что капли окропили потолок.

Кураудо зашатался. Широкая рана пересекла его тело от правого плеча до левого бока.

Икки же остался невредим.

«Как такое возможно? — спрашивали себя зрители. — Ведь Ямато-но Ороти — это восемь молниеносных ударов, которые всегда бьют точно в цель!»

По правде говоря, все восемь голов фантомного змея действительно впились клыками в Икки.

Но… они не оставили ни единой царапины.

И только Аясэ поняла, почему.

«Я-я уверена, это она!..»

Девушка узнала ту самую тайную технику одноклинкового стиля Аяцудзи, которой Кайто обучил её перед поступлением в академию Хагун.

Она помнила, как два года назад вложила все силы в удар Хидзумэ, но отец остался цел.

Казалось, она пронесла меч сквозь танцующие на ветру лепестки.

Кайто сказал:

— Наш стиль строится на принципе «го-но-сен», то есть отражении удара противника и последующей контратаке. Но дело в том, что, отводя вражеский клинок своим, ты в той же мере отдаляешься от атакующей позиции, как и он. Как тогда не теряя времени перейти в наступление? Очень просто: нужно отвести меч противника, не используя свой. Это и есть тайное искусство. Несравненное состояние, когда твоя душа как бы вырывается из тела и пронизывает всё вокруг, позволяя ощутить каждую деталь окружающего мира. Достаточно лёгкого движения корпусом — и меч противника отлетает в сторону.

— Финальная тайная техника одноклинкового стиля Аяцудзи — Тенъимухо[*]!

«Но откуда Куроганэ-кун знает о ней? Ведь он ни разу не видел, как папа исполняет её».

— А…

В этот момент Аясэ вспомнила слова Икки: «Всё дело в старании. Со временем ты сама нащупала бы правильный путь».

«А ведь Куроганэ-кун никогда не бросает слов на ветер», — подумала Аяцудзи, его бывшая ученица.

— Неужели он и тогда?..

— Копирование стиля.

— Что?

— Знаешь, что лежит в основе стиля Икки? Он позволяет тебе атаковать, а сам анализирует твои движения и получает полное представление обо всех техниках, даже тайных. Я так тоже однажды попалась, — призналась Стелла.

Да, Икки давным-давно во всём разобрался.

Видимо, ему хватило боя с неопытной Аясэ, которая восхищалась отцом и пыталась подражать ему.

«Да уж, в этом одновременно и его прелесть, и его ужас, — весело улыбнулась Стелла. — Всех моих навыков не хватит, чтобы угнаться за ним».

Икки Куроганэ извлекал пользу даже из случайных поединков и мимолётных знакомств, он овладевал полученной силой и забирался выше и выше.

Благодаря стремлению к безграничному самосовершенствованию некогда невзрачный Бездарный рыцарь превратился в Некоронованного короля меча.

Вот такого человека полюбила Багровая принцесса.

— М-да, пример для подражания как он есть. Это уж точно, — негромко проговорила Стелла.

И тут…

Все остолбенели.

— Ра-а-а-а-а!

Серьёзно раненный Кураудо взревел и, приложив громадное усилие, устоял на ногах.

Лужа крови под его ногами быстро растекалась в стороны, однако парень держался.

«До сих пор не упал?» — изумился Икки.

Но…

— Ага-а… Так вот что пытался сделать старик.

«Он больше не хочет сражаться», — внезапно понял Икки, заглянув ему в глаза.

— Хех… Наконец-то, а?.. — усмехнулся Кураудо, мысленно вернувшись на два года назад, а затем резко выпрямился и посмотрел на противника. — Бездарный… Как тебя звать?

— Куроганэ Икки.

— Куроганэ… Продолжим на Фестивале, — бросил Пожиратель мечей, развернулся и направился к выходу из додзё.

«Это конец».

— Курасики-кун, а как же додзё?..

— Оно твоё, поступай с ним, как знаешь. Я своего дождался… — ответил тот.

— П-погодь, Кураудо!

— Э, чё застыли? Ну-ка за мной!

— У-угу!

Прихвостни поспешили за рявкнувшим на них главарём.

И когда за последним закрылась дверь…

— Уа! Д-держись, Кураудо!

— Блин, он вырубился!

— Звони в скорую, не тормози!

— Погоди! Отнесём его в академию, у меня машина там!

— Кураудо! Держись!

Послышались испуганные крики.

— Воу! — впечатлённо выдохнул Икки и отозвал Интэцу. — Не захотел показывать врагу свою слабость?.. Вот же гордец.

— Как и ты.

— Уа!

Парень внезапно ощутил слабость в коленях и упал.

— Стелла?

— Да ты же на ногах не держишься. И только попробуй сказать, что с тобой всё нормально, — угрожающе добавила девушка.

— Ух…

Икки, который на самом деле совершенно выбился из сил, смущённо отвёл взгляд.

— Раскусила меня…

— А как же! Господи, каждый раз на тебе места живого нет! Если ты овладел тайной техникой, надо было сразу использовать её!

— Не глупи. Эту технику создал Последний самурай. Я ни за что не овладел бы ею с первого раза. Если бы Курасики-кун не устал и не замедлился, он покрошил бы меня на фарш.

— И что мне с тобой делать… Хотя бы старайся выходить из боя поцелее, — вздохнула Стелла и протянула Аясэ сумку.

— Семпай, здесь есть аптечка. Сможешь хотя бы остановить кровь? Ты дочь владельца додзё и справишься с этим лучше меня. А я пока позвоню в академию. В таком виде мы точно не поедем на поезде.

— Д-да, конечно!

Аясэ поспешно раскрыла сумку и обнаружила внутри всё, что было нужно для оказания первой помощи, включая бинты и дезинфицирующий раствор.

«Думаю, я успею перевязать Куроганэ-куна, пока Вермилион-сан звонит по наладоннику», — решила она и привычно взялась за дело.

— Куроганэ-кун… спасибо тебе, — от всей души поблагодарила Аясэ, пожимая его руку. — Благодаря тебе я наконец-то узнала, что на самом деле чувствовал папа… Я думала, что знаю его лучше всех, а оказалось, что я совсем его не понимала.

— Неправда.

— Э?..

— Я победил только потому, что ты позволила мне в полной мере ощутить стиль Кайто-сана. Ты одна понимаешь его. Аяцудзи-сан, ты настоящий преемник Последнего самурая.

— …

«Правда?.. Не уверена. Конечно, я и сама хотела бы этого…»

— Тогда я должна стать ещё сильнее, чтобы гордо нести имя преемника. И… чтобы самой одолеть того парня.

Аясэ больше не колебалась.

Она стояла на твёрдой земле и уверенно смотрела вдаль.

Она поняла, чем должна гордиться.

Икки обрадованно улыбнулся.

— С нетерпением буду ждать этого дня.

Он от всей души желал, чтобы её мечты о солнечном будущем стали явью.

Эпилог. Ледяная улыбка

«На чужом поле! Бездарный рыцарь сокрушил Пожирателя мечей, одного из лучших блейзеров академии Донро!»

Стенгазета с таким заголовком появилась на следующий же день после дуэли. Подробную статью сопровождали фотографии, которые сделала ловкая рука неуловимого шпиона.

Автором значилась Кусакабэ из клуба журналистики.

Услышав разговор Икки и Аясэ во время их поединка, она сразу же учуяла сенсационный материал и с тех пор следила за ними.

«Блестящий журналист не должен уступать ниндзя!» — гордо заявляла она.

Икки тоже немало удивился, ведь он в тот день не заметил и тени Кусакабэ.

Статья вызвала фурор. И неудивительно: Кураудо был общепризнанным асом в сражениях блейзеров.

Очевидно, ни о какой «удаче на стороне Куроганэ» даже речи не шло.

Немногочисленные завистники растеряли последние доводы и заткнулись.

Отныне ни один ученик академии Хагун не сомневался в истинной силе Икки.

Но в один прекрасный момент кто-то спросил:

«Кто сильнее: Бездарный рыцарь или первый блейзер академии — действующий председатель студсовета Тока Тодо по прозвищу Райкири[*]?»

Доподлинно неизвестно, кто первым задал этот вопрос, но все сразу подхватили его.

Райкири неоспоримо удерживала четвёртый ранг Японии.

Но Бездарный рыцарь имел все шансы на победу.

— Этому не бывать. — Нет, бывать. — Нет. — Да…

Споры учащались, обстановка накалялась, и через неделю вся академия чуть ли не требовала провести бой между ними.

◆

С момента возвращения додзё Аяцудзи миновала неделя.

Икки со Стеллой сидели на скамейке и, отдыхая после ежедневной тренировки, любовались закатом.

Внезапно наладонник Икки звякнул рингтоном.

Пришло сообщение от Аясэ: её отец, Кайто, вернулся в сознание.

— Что? Отец семпая очнулся?!

— Похоже на то.

— Ну что я могу сказать, вовремя он.

— Угу. Аяцудзи-сан тоже нарадоваться не может. Вот, смотри.

Икки повернул наладонник с Стелле.

«Папа очнулся!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»

— Ух ты, и правда. Точно не может. Восклицательных знаков столько же, сколько и в Дра~~нболе[*].

— Похоже, она полна энергии.

По правде говоря, они уже целую неделю не видели Аясэ.

После дуэли она вернулась в академию и сказала:

— Куроганэ-кун, на этот раз мне пришлось взвалить все свои проблемы на тебя, но теперь я буду разбираться со всем сама.

Затем она отправилась в исполнительный комитет по организации отборочных матчей и рассказала о своём жульничестве.

Чистосердечное признание и покровительство Орэки смягчили наказание: вместо исключения девушку отстранили от занятий на десять дней и вычеркнули из списков кандидатов на участие в Фестивале.

В связи со всем этим Икки и Стелла были по-настоящему рады узнать, что с Аясэ всё хорошо.

— Как же она вернётся в школу? Ведь её отец очнулся…

— Это точно…

Кайто спал целых два года. Скорее всего, он истощал и ослаб. Ему предстояло пройти долгий курс реабилитации.

Кроме того не стоило забывать о болезни сердца.

Должно быть, Аясэ хотела всё свободное время проводить с отцом.

— Думаю, она больше не сможет тренироваться с нами.

— Без неё будет одиноко.

— Что ж, здесь мы бессильны. Абсолютно.

«Это поистине чудо из чудес. Врачи говорили, что Кайто-сан не переживёт зиму, а он взял и очнулся».

— Я желаю им счастья, пусть даже недолгого.

— И я.

Они немного помолчали.

Наладонник Икки во второй раз нарушил их идиллию.

Парня вызывала Аясэ Аяцудзи.

— О, позвонить решила? Да, алло?

— Алло, это Куроганэ Икки-кун? Слушай, есть разговор. Предлагаю тебе сегодня же жениться на Аясэ! За приданое не волнуйся, я оставлю вам додзё!

На заднем фоне что-то загромыхало.

— Ты впервые очнулся за два года и сразу начал буянить?! Куроганэ-кун, прости! Я не знала, что он начнёт нести всякий вздор! Он сказал, что просто хочет поблагодарить тебя!

— Ха-ха-ха! Ладно тебе, Аясэ, не скромничай. Ты же любишь Куроганэ-куна. Как отец, я тебя понимаю. Когда ты рассказывала о Куроганэ-куне, в твоём голосе звучали такие восторг и уважение, с какими хорошая жена говорит о любимом муже!

— Уа-а-а-а! Ува-а-а-а-а-а-а! Хватит нести всякий вздо-о-о-ор!!!

— Да не смущайся ты так. Я проснулся, кому как не мне благословлять вас…

— Лучше б ты еще на два года уснул!

— Гх!.. Кха!..

— К-К-К-Куроганэ-кун! Забудь обо всём! Ты ничего не слышал! Пока!

«Бип, бип, бип», — загудел наладонник.

— Похоже, Кайто-сан чересчур хорошо себя чувствует.

— Точно. Читаешь мои мысли.

«Но всё же…»

— У тебя тоже есть ощущение некоего финала?

— Ага.

Дело о додзё Аяцудзи началось с агрессивной стычки в ресторане, галопом проскакало по событиям нескольких дней и пришло к мирному завершению: додзё вернулось к Аясэ, а Кайто пришёл в себя.

На тренировках теперь будет не так весело, но никто не говорил, что друзья расстались навечно.

— Вроде, нас стало на одного меньше, а сразу так тихо…

— Сегодня даже на трёх. А так да.

— Ты прав.

Сидзуку с Арисуином тоже выделялись своим отсутствием.

— Ладно Алиса, но чтобы Сидзуку…

— Ага. Мне даже как-то не по себе.

— И мы остались наедине.

— …

Стелла взяла Икки за руку.

Она то и дело поглядывала на него рубиновыми глазами, в глубине которых мерцали крошечные язычки пламени.

После бассейна их отношения… ну, далеко не продвинулись. Но влюблённая парочка чувствовала себя увереннее.

И поэтому сейчас они поняли друг друга без слов.

Два силуэта на скамейке практически слились в один…

— Стелла…

— Икки…

— Икки.

— Э?

Они повернулись на третий голос.

— М-м… А, не будете целоваться? — разочарованно спросил женоподобный парень, и всё очарование момента лопнуло, будто мыльный пузырь.

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Икки со Стеллой так резко отпрянули друг от друга, что не удержались на скамейке и упали.

— А-Алиса, ты чего?!

— Ах, я подумала, что смогу влиться в атмосферу.

— Влиться?!

— Шучу-шучу♪ Ах, как вы мило покраснели. А-ха-ха-ха! — Довольный Арисуин захохотал так громко, что у него на глазах выступили слёзы. — Однако вы удивили сестрёнку. Вы сидели рядышком, держались за руки и наклонялись друг к другу, как ёжики. Неужели вы настолько неопытные?

— Д-д-д-д-до такого мы еще не доходили!

— Ах, понятно. Но знаки и намёки уже понимаете, значит с нуля сдвинулись.

— То есть ты знаешь, что мы встречаемся.

— Ну, я сомневалась, но сегодня убедилась окончательно.

— Тц.

Стелла помрачнела.

«Как же не вовремя всплыла правда, — читалось в её глазах. — Значит, дурачить всех и дальше не выйдет?»

Скорее всего, не выйдет.

Общительный Арисуин легко находил контакт с людьми и был душой компании.

Однако Икки надеялся, что при достаточно важной причине Наги будет молчать, и поднял ладонь, не давая ему раскрыть рта.

— Послушай, Алиса…

— О, не волнуйся, я всё понимаю. Я никому ничего не скажу, — пообещал Арисуин, подмигивая и прикладывая к губам указательный палец.

Блестящая интуиция.

Впрочем, ничего сверхъестественного: только чуткий человек мог поладить с Сидзуку, закоснелым мизантропом.

— Я лишь тешу себя надеждой, что вы позволите наблюдать за вами из личной ложи.

Вот это вряд ли.

Вмешиваться в отношения влюблённых было опасно.

— Эх… Упустили мы Алису. Ну, хотя бы Сидзуку здесь нет.

— Ох… Кстати, Алиса, а где Сидзуку?

— Без понятия. Я опоздала, потому что играла в UNO с поклонниками, а Сидзуку сказала, что сегодня потренируется одна.

«Одна…»

— Ого, уникальное событие! Сидзуку не таскается за Икки. Причём по своей воле.

— Ну да. Может, она решила собраться с мыслями?.. Следующий противник у неё тот ещё.

— Что? Сидзуку уже знает, с кем будет сражаться?

— А она вам не говорила?

Икки вопросительно взглянул на Стеллу, но та покачала головой.

— Алиса, против кого выйдет Сидзуку? Судя по твоему «тот ещё», оппонент ей попался грозный, — с лёгким беспокойством спросил Икки.

Арисуин мгновенно помрачнел.

— Грознее некуда. Номер один в академии.

◆

Каждый день с двенадцати до пяти часов дня на тренировочных аренах проводятся отборочные поединки с участием кандидатов на выход в Фестиваль искусства клинка семи звёзд.

После пяти часов арены открываются для свободного посещения, и каждый желающий может выйти и отточить навыки владения девайсом — безусловно, в призрачной форме — в паре с оппонентом. Поскольку строгие правила отсутствовали, обычные ученики тоже приходили сюда спустить пар.

Пока Икки, Стелла и Арисуин болтали, на шестой тренировочной арене…

…Стояла тишина.

Участники застыли, зрители не шевелились.

Привычного боевого накала не было и в помине.

По залу расползался… мороз.

Ведь…

— К-какого?.. Она…

— Монстр…

Все рыцари на арене… заледенели, превратившись в блестящие статуи.

— Она и правда одна разделалась… с пятьюдесятью… — дрожащим голосом прошептал один из зрителей.

И он не преувеличивал.

Сегодня вечером первогодка бросила рыцарям вызов: «Я хочу сразиться со всеми вами».

Естественно, всем захотелось проучить заносчивую девчонку.

Но в результате они пережили… тотальное поражение.

Ни один из рыцарей и пальцем не прикоснулся к ней — Сидзуку Куроганэ, также известной как Лорелей.

— Как же этого мало… — скучающе вздохнула Сидзуку, стоя в центре арены и обозревая ледяное поле.

«Я-то думала, что пятьдесят человек более-менее расшевелят меня, но куда им… Возможно, у рыцарей Хагуна слишком низкий уровень? Они только напрягли меня и ничего больше».

— Однако тебе я не позволю разочаровать меня, — проговорила она и опустила взгляд на наладонник.

На экране светилось сообщение о следующем противнике — рыцаре, который на прошлогоднем Фестивале занял четвёртое место и не покидал первого в академии Хагун.

«Куроганэ Сидзуку-сама, вашим соперником в четырнадцатом матче отборочного тура станет Тодо Тока-сама из класса 3–3».

«Наконец-то».

Сидзуку улыбнулась. Страшно и в то же время прекрасно.

Она устала от постоянных побед в матчах, на которых ей приходилось сдерживаться, чтобы не ранить этих недоучек, этих слабаков.

«Я хочу выступить всерьёз, — в очередной раз повторила она. — Это передалось мне от онии-самы. Ну, конечно, хотелось бы выйти против Стеллы, но Тодо тоже сойдёт».

Райкири была сильна. Возможно, в несколько раз сильнее Сидзуку.

«Наконец-то. Наконец-то я смогу не сдерживаться. Наконец-то я смогу не сдерживаться и растерзать её».

— Хи-хи! Хи-хи-хи!..

Жуткий холод, от которого жалобно хрустел и сворачивался воздух, был не в силах потушить жар, что поднимался из самых глубин тела.

«Нет, не стоит его гасить».

Вожделея грядущую битву, Сидзуку отдалась во власть пламени, пожирающего тело и душу, и громко захохотала.

Послесловие

От автора

Здравствуйте! Я Рику Мисора, автор «Саги о бездарном рыцаре».

Спасибо за то, что приобрели второй том.

Наконец-то душное лето закончилось.

Надеюсь, никто из вас не пострадал?

Я вот потерял сознание.

Шёл по тротуару и словил тепловой удар.

По всему телу выступил холодный пот, я весь трясся, а ноги не слушались — мрак, в общем. Хорошо, рядом оказалась больница, куда я и поспешил. Рухнул уже у стойки регистрации, так что отделался малой кровью. Потом — к своему изумлению — обнаружил себя в новостях: в списке тех, кто пострадал от теплового удара.

Не забывайте запасаться если не чаем, то хотя бы спортивным напитком, когда надолго выходите из дома. Что? Уже октябрь? Да какая разница, это не принципиально.

Поговорим об этом томе. Арка отборочных боёв близится к апогею и достигнет его в следующем томе.

Сами отборочные тоже закончатся, и их затмят сражения более высокого уровня.

Вы увидите студсовет Хагуна в полном составе.

Род Куроганэ активизируется и будет плести злостные интриги.

Нагрянут единовременные сражения с заклятым и старым врагами.

Третий том испытаний для Икки, да…

Пробьётся ли он через пелену безнадежности и получит ли билет на Фестиваль искусства меча семи звёзд?

Вас ждёт третий том напряжённого академияｘклинки экшена. Надеюсь, он вам понравится.

Напоследок я хочу поблагодарить всех, кто приложил руку к созданию этого произведения, и в первую очередь иллюстратора. Won-сан, вы мой бог! Только вы можете немедля откликнуться на мои безумные просьбы. Например, «давайте разорвём Стелле с обложки одежду на груди!» Низкий вам поклон.

Конечно, я не забываю о вас, мои дорогие читатели.

Огромное и искреннее вам спасибо за неиссякаемую поддержку.

Что ж, до встречи в третьем томе.

От иллюстратора

Особая галерея электронных версий набросков. Часть II. Иллюстратор: Won.

Послесловие команды

От ArtemAvix (перевод)

Мяу, с вами Артём. Спасибо, что прочитали второй том Ракудая.

Довольно неожиданно видеть меня здесь при живом-то основном переводчике, не правда ли? Сейчас расскажу. Не далее как в конце июня Лесса кинула клич: нужен человек «перевести предыдущие [второй и третий] + следующий после текущего тома». И я недолго думая вызвался, поскольку аниме Ракудая мне понравилось, а ранобэ обещало быть не хуже. Была даже мысль взяться за тайтл после ухода Эфема, но на тот момент ко мне вовсю подкрадывалась армия.

В итоге имеем следующее. Готовы второй (внезапно, ага) и половина третьего тома, сверена и вычитана последняя глава четвертого. Дальнейшие планы: закончить третий том, доделать четвертый и… идти дальше, в пятый, шестой и так далее. Да, Икки после курса нянтерапии решил отправиться на курсы повышения квалификации и комплиментироваться в япониста. Пожелаем ему успехов. А я временно(?) займу его место основного переводчика тайтла (и буду наводить свои порядки, начиная с названия, нья-ха-ха-ха!).

Выше я упомянул, что таки имею интерес к Ракудаю. Спросите: «Но почему? Тайтл же середнячок. Тем более пронизанный насквозь фансервисом и гаремом. Тебе что, Сейрея не хватило?» Отвечу по порядку (заметка: сужу по первым четырем томам, как дела обстоят дальше, без понятия).

Да, Ракудай — середнячок, но крепкий. Рику написал добротный легкий роман, куда умудрился впихнуть всего по максимуму. Сюжет? В наличии. Да, цель заурядная — попади на турнир, сделай всех и выйди в люди, но реализовано толково. Романтика? Имеется. Зародившиеся в первом томе отношения нашей сладкой парочки крепнут и развиваются. Фансервис? Получите-распишитесь. По обложке и иллюстрациям сразу понятно, что его здесь хватает. Боевка? Вот чего-чего, а ее здесь в избытке. Ох, сколько раз я проклинал автора, переводя эти затяжные, но оттого не менее интересные схватки, и натыкаясь на какие-нибудь непонятные обороты. Превозмогания? Полно, причем не только боевые, но и социальные; они не преувеличенные, вполне себе нормальные. Насчет главных героев расписывать не буду, слишком много получается, я пробовал. В общем, после скатившегося в последней арке Сейрея Ракудай — это глоток свежего воздуха.

Фансервис и гарем. Первый имеется, но в разумных пределах. Никаких «неудачных» падений с последующими оседлываниями, засосами и затрещинами, цундурнутых досок и не очень досок. Со вторым ситуация спорная. Одни говорят, гарем есть, та же Сидзуку, например, беззастенчиво клеится к брату. Казалось бы, парень + две девушки = гарем. Но! С другой стороны, Сидзуку — это просто очередной штрих фансервиса, ня-кава… кхм, ня-смерть-имота-которая-без-ума-от-старшего-братика, и старший братик упорно игнорирует ее поползновения, оставаясь верным своей зазнобе. Да и другими девушками он не обрастает, иначе нас ждало бы развитие линии с Аясэ, присоединение Токи, включение той же Эдельвейс (гыгык!)… То есть не гарем? Думаю, однозначный ответ тут не дать. Выражаясь языком Арин Каннадузки, все очень сложно.

Объединяя все вышесказанное, получим, что да, Сейрея мне не хватило. Ракудай — это произведение иного толка. К слову, я помню, что Сейрей скоро закончится, и мне уже есть, чем его заменить. Но пока молчок, чтобы заранее вас не обнадеживать/расстраивать.

Ух, снова простыnyaa. Будем закругляться.

Уголок благодарностей. Спасибо Насте за доведение моего текста до ума, Ами — за переделку иллюстраций (с чем вышло немного сумбурно, за что прошу прощения).

Надолго не прощаюсь, увидимся совсем скоро в конце четвертого тома.

Святая эфемерная кошкодевочка-переводчица Авикс~нян.

Примечания

1

Алый коготь

2

Треугольный брус, на который усаживают жертву и привязывают к ногам груз.

3

Очевидно, тут отсылка к Драгонболу.

4

Еще одна из пыток периода Эдо. Осуждённого заколачивали в собственном доме, обеспечивая полную изоляцию от внешнего мира.

5

Молниеносный разрез.

6

Вид пыток периода Эдо. Человека сажают коленями на каменный постамент, состоящий из уголков, и сверху на ноги ставят каменные плиты.

7

Скорее всего, имеется в виду фирма «Tamiya», которая производит как наборы моделей, так и аксессуары к ним.

8

Вид японских пыток. Жертве связывают за спиной руки и ноги, затем подвешивают к потолку и кладут на спину камень.

9

Короткий японский меч.

10

Последовательность движений, связанных принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников.

11

Он же чжаньмадао (мачжаньдао). Буквально: «меч, разрубающий лошадь». Китайская двуручная сабля с длинным и широким клинком.

12

Зеркало из японского фольклора. Открывает взору смотрящего в него чёрную магию и истинную сущность ёкаев и демонов.

13

Скорее всего, отсылка к американскому сверхзвуковому разведчику Lockheed SR-71 Blackbird.

14

Для воздуха — около 1192 км/ч.

15

Мах — единица измерения скорости, где за эталон принята скорость распространения звука в воздухе.

16

Именные суффиксы, используемые в японском языке.

17

Японский меч с клинком длиной более метра.

18

Дословно: «тройная белизна». Японский термин, который указывает на видимость склеры, белой части глаза, слева, справа и сверху или снизу от роговицы.

19

Система, которая используется в турнирах на выбывание. Сильнейшим участникам, «семенам», присваиваются определенные номера, и их размещают — «сеют» — по турнирной сетке с таким расчётом, чтобы они встретились как можно ближе к финалу. Тем самым достигается бóльшая зрелищность.

20

Якша — в индуизме, буддизме и джайнизме разновидность природных духов, хранителей природных богатств.

21

След, оставленный когтем ветра.

22

Очко присуждается за попадание в один из восьми участков тела: макушка, область чуть правее или левее от неё, горло, запястья, правая или левая сторона груди.

23

Японская плоская подушка для сидения.

24

Традиционная японская поза сидения на коленях.

25

Волк Шен. Шен — в китайской мифологии — дракон или морское чудище, которое умеет принимать любой облик и создавать миражи.

26

Молния.

27

Восьмиголовая и восьмихвостая змея из японской мифологии.

28

Укус змеи.

29

Меч змеиной кости.

30

Круг, образованный гигантским змеем.

31

Совершенная, естественная красота.

Content

Рику Мисора
САГА О БЕЗДАРНОМ РЫЦАРЕ 2

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог. Воспоминания о дне из далёкого прошлого

Глава 1. Ученик

Глава 2. Час, когда небо темнеет

Глава 3. Аясэ Аяцудзи

Глава 4. Решающий бой Бездарного рыцаря и Пожирателя мечей

Эпилог. Ледяная улыбка

Послесловие

Послесловие команды

Примечания