Рику Мисора

САГА О БЕЗДАРНОМ РЫЦАРЕ 3

Реквизиты переводчиков

Работа с иллюстрациями: Amigolord

Перевод с японского: ArtemAvix

Редактура: anastezia

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

https://ruranobe.ru/

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

https://vk.com/ru.ranobe

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте — вы поддержали воров

Версия от 19.04.2020

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов без разрешения запрещено

Начальные иллюстрации

Пролог. Вызов Сидзуку

Сидзуку Куроганэ вспоминала детство.

Ей разрешали абсолютно всё, даже бить других детей, отбирать у них игрушки и ломать их.

Почему?

Потому что у неё были задатки способного блейзера.

— Прошу прощения, Сидзуку-тян. Эй, ты тоже извинись! — поспешно сказал родитель и насильно пригнул голову своего ребёнка.

— Извини, — дрожащим от злости голосом выдавил тот.

Сидзуку всегда считала их никчёмными.

«Перед лицом силы дети покорно склоняют головы, перед лицом силы взрослые прощают ошибки. Никчёмные существа. Они везде, — размышляла она. — Кланяются тем, кто стоит выше, благодарят и клянутся в честности и верности, а сами мысленно вонзают кинжал в спину. Какое убожество».

Поэтому она на дух не переносила людей.

Девочку тяготило то, что она сама была одной из них.

Она злилась и вымещала гнев на слабых.

Лишь вопли ненавистных ей людей приносили покой и умиротворение.

И только один мальчик пошёл наперекор Сидзуку.

Её старший брат Икки Куроганэ отвесил ей пощечину, защищая другого ребёнка, и веско сказал:

— Не смей обижать слабых.

Сначала Сидзуку ничего не поняла, ведь родители никогда не били и не ругали её.

Щека вспыхнула, из глаз сами собой полились слёзы.

Взрослые из числа свидетелей побледнели и дружно закричали:

— Немедленно извинись!

Икки не послушался.

И тогда его ударили.

Икки вновь не послушался.

И тогда ему насильно пригнули голову.

Мальчик сопротивлялся до самого конца. Он знал, что не должен кланяться.

Первый и единственный…

До сих пор никто не говорил Сидзуку, что она поступает неправильно.

Девочка плакала, но больше от неожиданности. На самом деле она была безгранично счастлива.

Она всегда искала того, кого уважала бы как личность.

Пусть он не потакал бы её капризам, пусть строго выговаривал бы за каждую оплошность.

Но это был бы настоящий человек.

И Сидзуку решила: «Я последую за ним. И стану не ещё одним никчёмным взрослым, а кем-то бóльшим».

Однако…

«Тогда я ничего не знала. Я понятия не имела, сколь строго с ним обращаются, сколь холодно одиночество, которое его заставили нести…»

◆◇◆◇◆

— Куроганэ Сидзуку-сан, ваш бой начинается, — услышала девушка и открыла глаза.

Перед ней тянулся мрачный коридор, ведущий к тренировочной арене.

Сидзуку решительно зашагала вперёд и вернулась к воспоминаниям.

«Я узнала о тяжёлой жизни онии-самы, когда он ушёл из дома».

Ни один член семьи Куроганэ не отправился на его поиски.

Как будто Икки никогда и не существовало.

Тогда-то Сидзуку узнала, кого скрывала добрая улыбка старшего брата.

Узнала и возненавидела род Куроганэ, всех этих людей, чьи сердца давно зачерствели и окаменели.

Девочка решила: «Онии-саму никто не любит. Пускай. Тогда моя любовь затмит их всех».

Она поняла, что должна изменить реальность, что должна не просто следовать за Икки, а догнать его и идти с ним рука об руку, не связывать его, а поддерживать.

«Иначе онии-сама снова останется один… Мне нужно стать сильнее. Рано или поздно мир заметит, насколько необычен онии-сама, насколько удивительны его способности».

Сидзуку училась не покладая рук и поднялась до ранга В.

Все ценили её, но сама девушка знала…

«Этого мало. Онии-сама стремится туда, где сияют семь звёзд. Раз так…»

— Итак, время представить участников двенадцатого матча за сегодня!

— Из синих ворот выходит та, сильнее которой на параллели только Багровая принцесса! Младшая сестра Куроганэ Икки, самого известного рыцаря нашей академии! Её результат — пятнадцать побед в пятнадцати матчах! Причём блейзеры попадались самые разные! Утянет ли она и сегодня своего противника на дно? Встречайте, мастерица магических искусств Куроганэ Сидзуку, она же Лорелей! Первый год обучения!

Сидзуку вышла на арену под гром аплодисментов.

Однако она практически не слышала шума зрителей.

Всё её внимание было сконцентрировано на одном-единственном человеке — сопернике.

— А сейчас из красных ворот появляется председатель студсовета Хагуна, первый рыцарь нашей академии! В прошлом году она уверенно дошла до полуфинала Фестиваля искусства меча семи звёзд и проиграла Моробоси из академии Букёку, который впоследствии стал Королём меча семи звёзд. И сейчас она вернулась на поле боя, чтобы вновь попытать счастья! Взгляните! В руке она держит меч, блистательным ударом которого загубила бессчётное число врагов! Ни один не ушёл от её молниеносного приёма! И я уверена, что за прошедший год она ещё больше отточила мастерство владения им! Неуклонимо быстрый! Неотразимо острый! Станет ли она сегодня золотой вспышкой и рассечёт ли противника в мгновение ока? Увидим! Поприветствуем, сильнейший громовержец и гордость Хагуна! Райкири! Тодо Тока, третий год обучения!

«Тодо Тока…»

Лучший рыцарь академии Хагун вышла на арену и остановилась метрах в двадцати от Сидзуку. Её длинные каштановые волосы развевались на ветру.

Сидзуку поймала её острый, пронзительный взгляд.

«Понятно. Она на порядок выше прочих».

Девушка неосознанно заняла боевую стойку.

Воздух… наэлектризовался.

Волосы по всему телу встали дыбом.

По спине стекла капля холодного пота.

«Таких противников я ещё не встречала на отборочных. Она сильна. И выше рангом».

Именно поэтому кровь… кипела.

«Наконец-то. Я ждала этой возможности с самого поступления в академию. Наконец-то моим стремлениям будет брошен вызов… Четвёртое место на прошлогоднем Фестивале. Враг что надо».

Пришло время испытать, насколько окрепла любовь к Икки за прошедшие пять лет.

Вызов брошен всему: чувствам, желаниям, цели…

«В этом сражении я проверю, каков предел моей силы!»

Откликнувшись на мысли взведённой, точно курок, девушки…

— И-и-и-и двенадцатый бой… начинается!

…Взвыла сирена.

Глава 1. Лорелей против Райкири

Лорелей vs Райкири.

Поединок исключительных рыцарей, обладателей В-ранга, одних из наиболее влиятельных учениц Хагуна, начался… весьма неожиданно.

— К-как это понимать? Ни Лорелей, ни Райкири не атакуют!

Одна выставила перед собой кодати Ёисигурэ со сверкающим серебристым клинком.

Другая держала руку на полированных чёрных ножнах, в которых покоился тати Наруками[*].

Девушки двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя между собой одно и то же расстояние.

Прошла минута. Клинки девайсов хранили безмолвие.

Однако… напряжение было настолько плотным, что причиняло физическую боль.

Более сотни зрителей, затаив дыхание, смотрели на арену, где развернулось противостояние двух мастеров.

— Обе медлят, — натянуто прошептала девушка с огненно-красными волосами, которая стояла рядом с Икки — Стелла Вермилион.

— Они держат дистанцию и ждут, когда оппонент сделает свой ход, — ответил ей женоподобный парень, Наги Арисуин. — Каждая из них рыцарь В-ранга, каждая достойна титула Королевы меча семи звёзд и каждая обладает дальнобойными техниками, способными накрыть всю арену от края до края. То есть они, по сути, уже могут атаковать друг друга. Проиграет та, кто ошибётся первой.

— Алиса права. Ко всему прочему, Сидзуку намеренно оттягивает начало. Она знает о сильнейшем приёме Тодо-сан, которым та пользуется на ближней дистанции.

— Икки, ты говоришь о том же самом блистательном приёме, что и комментатор?

— Да. Конечно, она немного преувеличила, но не солгала. Благородное искусство Тодо-сан настолько разрушительное и яркое, что стало её прозвищем. Райкири. Совмещение рубящего удара и сверхсильного электромагнитного заряда.

Суть благородного искусства состояла в том, что Тока прятала Наруками в ножны и генерировала вокруг него магнитное поле. Затем она выхватывала тати и наносила удар, несущий в себе силу и заряд молнии.

Человек не выдерживал попадания и погибал на месте.

— До сих пор Райкири приносил ей победу в официальных поединках. Ни разу он не ведал промаха. Потому-то его и прозвали блистательным приёмом.

— Но Икки… В прошлом году председатель заняла четвёртое место, так? Значит, какой-то рыцарь смог нейтрализовать его?

— Нет, — покачал головой парень. — Нынешний Король меча семи звёзд Моробоси-кун — копейщик. Я видел запись их с Тодо-сан сражения, и он всё время держал дистанцию. Даже Король боялся Райкири. В конце концов ни один рыцарь не вышел победителем из ближнего боя с Тодо-сан. Тех, кто посмел приблизиться, она рассекала ударом, что был быстрее молнии. Естественно, Сидзуку тоже знает об этом.

— И поэтому не атакует.

— Да. Сегодня Сидзуку, скорее всего, будет обороняться. Её конёк — обстрел заклинаниями издалека. Ей незачем ставить себя в заведомо проигрышное положение.

Сидзуку ждала момента, когда враг сделает первый ход.

Казалось, застыло само время…

— Но всё переменится… как только Тодо-сан сдвинется с места, — добавил Икки.

И в ту же секунду Тока ринулась в бой.

◆◇◆◇◆

Тока пригнулась, наклонилась вперёд и бросилась в атаку.

Девушек разделяло всего двадцать метров — ничтожное расстояние для Райкири.

Но Лорелей не зевала!

В конце концов, она ждала именно этого мгновения — мгновения, когда Тока на полной скорости рванёт к ней!

— Да придёт мороз — Тодохэйгэн[*].

Не успели зрители и глазом моргнуть, как арену покрыла толстая ледяная корка.

«Что будет, если бежать по льду? — задала вопрос Сидзуку и сама ответила на него. — Правильно. Поскользнёшься и упадёшь. Как же избежать этого? Очевидно, притормозить. Она замедлится, и тогда я…»

Не мешкая, она вытянула руку с Ёисигурэ и воспользовалась другим благородным искусством — Суйродан[*].

При попадании водяной шар окутывал голову врага и не давал вдохнуть.

Вдобавок ко всему, Сидзуку выпустила сразу три снаряда. Ни один обычный рыцарь не смог бы увернуться от них на ледяном покрытии.

Однако речь шла о Токе, монстре, что обитала близ вершины, где сверкали семь звёзд!

Райкири молниеносно просчитала действия противника.

Она и не подумала тормозить, наоборот, с силой оттолкнулась ото льда, скользнула между тремя водяными шарами Суйродан, затем крутанулась вокруг своей оси и, обнажив Наруками, взмахнула им.

Отделившаяся от клинка дугообразная молния полетела точно в шею Сидзуку.

Столкнувшись с Тодохэйгэном, Тока мигом составила план контрнаступления и разыграла его как по нотам.

Сидзуку ещё ни разу не сталкивалась с противником, который просчитывал бой на столько шагов вперёд.

Но она допускала такую возможность!

Молния практически достигла головы девушки…

Как вдруг у неё на пути выросла ледяная стена в тридцать метров шириной.

Благородное искусство Сёхасуйрэн. Непробиваемый заслон, которому нипочём пули и электричество.

Естественно, Сидзуку не рассчитывала одолеть Току, четвёртого по силе рыцаря-ученика Японии, с первой попытки.

Она предполагала контратаку с дальней дистанции и приготовилась вырастить стену.

Молния врезалась в застывшую толщу химически чистой воды, испарила какую-то её часть, но и сама рассеялась.

«Отбила», — подумала было Сидзуку, но…

— …

Тока снова взмахнула Наруками, посылая вторую молнию, затем третью, четвёртую…

В общей сложности она выпустила десять разрядов, причём очень быстро, как будто из пулемёта стреляла.

Насколько красиво Тока нейтрализовала связку «Тодохэйгэн — Суйродан», настолько же грубо обрушила сгустки электричества на преграду.

Но её можно было понять.

Райкики осознала, каким преимуществом обладает — скоростью использования благородных искусств.

Сидзуку анализировала воду вплоть до каждой молекулы, чтобы удалить все посторонние включения и создать химически чистую воду, идеальный диэлектрик. Это была ювелирная работа, создающая огромную нагрузку на разум.

А вот Тока просто размахивала тати и запускала молнии.

Очевидная разница.

И председателю понадобилось всего лишь обменяться парой-тройкой ударов, чтобы определить своё превосходство.

«Грубость и непрерывность. Этого я и опасалась, — с досадой подумала Сидзуку. — Тц, она видит меня насквозь. Пока она атакует, я не могу убрать Сёхасуйрэн. А молнии постепенно испаряют его. Такими темпами…»

Чтобы разобраться со стеной, Токе понадобилось выстрелить несколькими десятками молний.

Когда последние крошки льда разлетелись в стороны, она тут же занесла Наруками, намереваясь исполнить добивающий удар.

Как вдруг…

— !..

…Замерла.

Почему?

Потому что ноги отказывались повиноваться ей.

Их прочно удерживали выросшие из пола водяные руки.

И в это же мгновение Райкири накрыла большая тень.

«Что?»

Тока подняла взгляд, но было уже поздно.

На неё падал огромный цилиндр чистого льда.

Всё шло в точности по плану Сидзуку.

Если Тока строила бой на быстроте просчёта, то Сидзуку — на его доскональности.

Она заставила Райкири поверить, что у той преимущество в скорости: стояла на месте, оборонялась и слабо огрызалась в ответ, как черепаха.

Отвлекая противника, она разлила свою магическую энергию по арене, вырастила водяные руки, сковала ими Току, собрала пар от Сёхасуйрэн у неё над головой и десублимировала в глыбу льда.

Другими словами, Сидзуку одновременно активировала три сложных заклинания — астрономическую высоту для обычных блейзеров.

Лорелей контролировала магию на уровне рыцаря А-ранга. Она превосходила в этом даже Стеллу!

Льдина рухнула, погребая под собой Току.

Удар был такой силы, что по полу побежали трещины, достигшие зрительских мест.

Глыба возвышалась в центре арены, будто надгробие.

Тока не должна была выстоять.

Казалось, победитель определён, матч окончен…

Однако Сидзуку до сих пор ощущала неприятное покалывание в кончиках пальцев, словно от избытка статического электричества в воздухе.

В этот момент лёд раскололся и упал пластами, словно лепестками гигантского цветка, в центре которого стояла целая и невредимая Райкири.

— …

— …

Девушки атаковали, защищались, даже частично разрушили арену.

Они стоили друг друга.

Однако бой вернулся к началу.

Рыцари В-ранга снова остановились и уставились друг на друга.

◆◇◆◇◆

— Ни… Ничего себе-е-е-е-е-е-е-е-е! Вот это схватка! Такой я ещё не видела! Простите, дорогие зрители, я так увлеклась, забыла даже, что должна комментировать! — опомнилась диктор.

Зрители тоже пришли в себя и загомонили.

— Вот это да!.. Они точно люди, как мы?..

— Блин, как же крута наша пред!

— Да не, это мы и так знали! Четвёртое место как-никак! А вот первогодка удивила. Сражается с ней на равных!

— Быстрая защита, контратака, подлянка, удар исподтишка… Это сколько ходов она сделала одновременно?!

— А председатель всё равно круче!

— Обе хороши… В-ранг, что сказать!..

— Арена ходит ходуном! И неудивительно! Сила, приёмы, тактики — всё превосходит школьный уровень! Они обе — достойные кандидатки на корону семи звёзд! Кроме того, ни одна до сих пор не ранена! Одно слово — бой между равными! Но кому же улыбнётся богиня победы?!

— Сидзуку хороша!

— Я знала, что она сильна, но это… У меня нет слов!

Стелла и Арисуин тоже не ожидали такого развития событий.

Сидзуку билась на равных против сильнейшего рыцаря Хагуна и четвёртого рыцаря Японии по итогам прошлого года.

То есть она ни в чём не уступала гигантам, что живут на высотах семи звёзд.

— У неё есть все шансы победить! — обнадёженно воскликнула Стелла.

Девушки обычно цапались, но, вообще говоря, ненависти друг к другу не испытывали. Кроме того, они любили одного и того же парня, поэтому в какой-то степени понимали друг друга.

То есть принцесса искренне болела за соперницу.

Сидзуку достойно противостояла мастеровитому громовержцу, и пока что было неясно, кто победит. Могло произойти всё что угодно.

В то время как Стелла и Арисуин с надеждой смотрели на арену… Икки хранил мрачное безмолвие.

«На равных ли?..»

◆◇◆◇◆

— Конечно, Каната, они равны.

— Да, зампред, видимо, ты прав.

Утаката Мисоги и Каната Тотокубара, члены студсовета, возглавляемого Токой Тодо, наблюдали за ходом боя с мест, расположенных точно над красными воротами, то есть напротив Икки и компании.

— Первогодки не перестают удивлять. Все такие сильные. Интересно, сможем ли мы остановить их, если они вздумают пошалить?

— Ха-ха. Уж не восторг ли я слышу? Как бы там ни было, теперь мы знаем, что оставляем академию в надёжных руках, — улыбаясь, мелодично ответила Каната и, поправив широкополую шляпу, вновь посмотрела на арену. — Однако я действительно удивлена. Не думала, что найдётся тот, кто навяжет нашей принцессе равный бой.

— Ага-а. Она и правда ни в чём ей не уступает. Как же я рад, что среди первогодок нашёлся ещё один мастер, кроме Куроганэ-куна и Стеллы-тян, — покивал Утаката и… холодно улыбнулся. — Не уступает… в дальнем бою.

Да, именно поэтому Икки и не радовался вместе с друзьями.

Нынешний бой показал: вблизи Тока обладает нерушимым, абсолютным превосходством.

Сидзуку Куроганэ победит, только если сохранит дистанцию.

Раз так… какой тут паритет?

По идее, Сидзуку должна была обладать немалым преимуществом, однако она пока что не нанесла Токе сколько-нибудь серьёзного урона.

Лорелей и Райкири были равны на данный момент, но в более широкой перспективе… одна из чаш незримых весов заметно перевешивала другую.

Кроме того…

— Кроме того, Тока сражается не всерьёз.

Сидзуку, рыцарь В-ранга и первоклассный маг воды, контролировала ману на уровне рыцаря А-ранга.

Такие таланты редко встречались даже на Фестивале.

Тока пошла на поводу у Сидзуку, чтобы не упускать отличный шанс и научиться побеждать заклинателей воды на примере одного из лучших их представителей.

— Как я вижу, Тока наслаждается боем, а ведь Фестиваль искусства меча семи звёзд даже не начался.

— Да. Однако, полагаю, учиться она будет недолго. Сегодняшний бой сильно бьёт по графику. Ей придётся поднапрячься, чтобы успеть и здесь, и в студсовете.

◆◇◆◇◆

Каната была права.

Ситуация на арене изменилась.

Лёд Тодохэйгэна вокруг Токи начал плавиться и испаряться.

Райкири генерировала мощный поток электрической энергии, который в свою очередь вырабатывал джоулево тепло.

Девушка подняла сияющий Наруками и направила его на противника.

Сидзуку вздрогнула. На секунду ей показалось, что в сердце вонзился невидимый клинок.

Но гораздо сильнее её беспокоило другое.

«Не понимаю, — снова и снова повторяла она, глядя Токе в глаза. — Как она отразила мою внезапную атаку?»

Лорелей контролировала магию намного лучше, чем Райкири. В этом она давала сто очков вперёд даже Стелле, рыцарю А-ранга.

«Я же затёрла все следы. Райкири не должна была ничего почувствовать».

Тем более люди не видят, что находится над головой. Некоторые индивидуумы ощущают, когда к ним подкрадываются сзади, но не сверху.

Так уж устроен человек.

Однако Тока играючи рассекла льдину пополам.

«Она… Она видит то, чего не вижу я», — решила Сидзуку.

И в этот момент…

Перед самым носом сверкнул клинок Наруками.

— ?!

Сидзуку округлила глаза и едва не закричала от неожиданности.

«Она же стояла в двадцати метрах от меня! Когда она успела оказаться на расстоянии вытянутой руки?!»

— Кх!..

Впрочем, девушка вовремя опомнилась и успела отпрыгнуть, чтобы не угодить под тати.

Перекувырнувшись в воздухе, она приземлилась на левую руку и, выбросив из ладони мощную струю воды, отлетела ещё дальше.

Спокойное, рассудительное решение: не просто уклониться, но и разорвать дистанцию.

И никто не догадывался, каких трудов Сидзуку стоило сохранить самообладание.

«Я ничего не понимаю! Что это было? Я же сводила с неё глаз ни на секунду! Как она умудрилась бесшумно подобраться ко мне практически вплотную?!»

— Ого-о-о! Куроганэ едва уклоняется от удара Тодо! Но почему? Что случилось?! Она же прекрасно видела атаку! Мне показалось, что она почему-то остолбенела!

«Проморгала атаку? — нахмурилась Сидзуку. — Нет, не может быть. Я никогда не позволяла себе расслабляться в бою… Хотя комментатор лгать не станет. Выходит, я на самом деле не увидела Райкири. Но это бред! — она выдохнула, зажмурилась и вновь уставилась на Току, чтобы на сей раз ничего не пропустить. — Ладно, может, я и дала маху, но второй раз на одни и те же грабли…»

Наруками летел прямо на неё.

— Уо-о?!

Лезвие распороло жилетку и вонзилось в тело.

— А-а-а-а-а! Тодо Тока ранит Куроганэ Сидзуку! Какой глубокий порез! Неужели это смертельная рана?!

Казалось, бой окончен…

Как вдруг Сидзуку стала прозрачной и разлилась по полу лужей воды.

Настоящая девушка стояла довольно далеко за спиной Токи.

— Ч-что?! Водяной дубликат? Куроганэ великолепно ушла от меча Тодо… Постойте! — Комментатор прервалась: по левой руке Сидзуку стекала струйка алой крови. — Я вижу кровь! Значит, Тодо всё-таки задела Куроганэ! Счёт открыт! Пока что ведёт Райкири Тодо Тока!

— Кх!..

«Я вообще ничего не увидела. Это какой-то трюк? Не понимаю! Хотя… одно мне ясно, — мрачно подумала Сидзуку, прижимая ладонь к неглубокому порезу. — Я не улавливаю её движений».

Фантом равной борьбы канул в небытие.

◆◇◆◇◆

Чаши весов склонилась на одну сторону.

Сидзуку полностью ушла в оборону, бегая по всей арене.

Тока неотступно следовала за ней, не давая ни секунды на передышку, и загоняла так, что оставалось нанести один точно выверенный, мощный удар, и Куроганэ без сил упала бы на пол.

— Что это такое? В самом начале Лорелей на равных противостояла Райкири, но сейчас едва уносит ноги. Почему она стала проигрывать настолько внезапно?!

Комментатор искренне недоумевала, как Сидзуку не видит атак Токи и не отвечает ей.

Однако кое-что понимали все.

Ни у кого уже не осталось сомнений, кто выйдет победителем.

— Хватит уже, пусть сдаётся…

— Не, первогодке против председателя не выстоять.

— Сначала я думал, что у неё есть шансы, но теперь…

— Что? Ты уходишь?

— Ага, и так всё ясно. Председатель сильнее.

Зрители откровенно скучали.

«Какой бы сильной эта Куроганэ ни была, она остаётся первогодкой. Куда ей тягаться с лучшим рыцарем Хагуна», — рассуждали они.

Недавнего накала страстей будто и не было вовсе.

Стелла, хмурясь, повернулась к Икки.

— Икки, что с Сидзуку?

— В каком смысле «что»?

— Ну, ты же меня понял. Почему она ни с того ни с сего перестала реагировать на атаки?

— Вот и мне интересно. Председатель следует прежнему шаблону, но Сидзуку как будто больше не видит её, — озадаченно проговорил Арисуин.

Икки, конечно, тоже задавал себе этот вопрос, но, в отличие от друзей, он видел кое-что ещё.

— Возможно, так оно и есть.

— Э?

— Может быть, Сидзуку действительно не видит Тодо-сан. Мне уже приходилось сталкиваться с подобным.

Парень вспомнил свой разговор с Якши-химэ, Нэнэ Сайкё, перед своим дебютным матчем.

— Сайкё-сэнсэй оказалась передо мной в мгновение ока, но я не замечал её до последнего момента, хотя смотрел прямо на неё. Возможно, Райкири пользуется тем же приёмом.

И…

— А-ха-ха! Отлично, Куро-бо. Глаз-алмаз! — раздался голос с верхних рядов.

Икки, Стелла и Арисуин обернулись.

По ступеням к ним спускались две женщины. Одна, более низкая, носила цветастое кимоно, другая — деловой костюм.

— Привет. Давно не виделись.

— Сайкё-сэнсэй, директриса? Что-то случилось? — тотчас осведомился Арисуин.

— Да нет, мы пришли понаблюдать за дуэлью рыцарей В-ранга, а потом я увидела вас и решила поздороваться, — объяснила Куроно Сингудзи.

— Нэнэ-сэнсэй, вы сказали «глаз-алмаз», то есть Икки был прав? — спросила Стелла.

Сайкё кивнула.

— Да. Это древнеяпонская техника, которая сочетает в себе правильные поступь и дыхание. Называется нукиаси[*]. Вот, смотри…

— Э?

Нэнэ молниеносно преодолела разделявшие их пять метров и… схватила Стеллу за грудь.

— Хи-и?!

— Ну как? Ух, какая же она у тебя огромная. И такая мягкая.

— Кьяа-а-а-а! Ч-ч-ч-что вы делаете?!

— Интересно, если я помну её, она станет ещё больше?

— Лучше свою мните, если вам так хочется!

— Мне, вообще-то, нечего мять!

— А вы-то почему рассердились?!

Не обращая на них внимания, Куроно повернулась к Икки.

— Куроганэ, ты уже проанализировал нукиаси?

— Ну, вроде бы, — кивнул парень. — Думаю, при необходимости смогу повторить.

— Икки, так что это такое — нукиаси?

— Понимаешь, человек — это живое существо, не машина. Он не может запомнить всё то, что увидел и услышал. Несомненно, наш мозг фиксирует поступление информации, но сознание воспринимает её не полностью. Если бы мозг начал анализировать окружение целиком, вплоть до мельчайших деталей, то просто перегрелся бы. Поэтому он сбрасывает часть нагрузки — то, что сочтёт малозначительным — в область бессознательного. Практикант нукиаси подстраивает свои движения и дыхание так, чтобы тоже проскользнуть в эту область и остаться незамеченным для противника. Сидзуку вроде как видит Тодо-сан, но не осознаёт этого. Её глаза и мозг фиксируют перемещения Тодо-сан, но сознание считает эту информацию ненужной и не воспринимает до того момента, пока не возникает реальная угроза жизни.

— В яблочко. Да, ты абсолютно прав, — похвалила его Куроно.

Икки уже раскрыл принцип древней техники, из-за которой у Сидзуку были большие проблемы.

Ничего сверхъестественного.

Подстроиться под ритм оппонента и, улучив мгновение, скользнуть в область бессознательного.

— Да дело в том, что я видел его однажды.

«Кроме того, нукиаси Тодо-сан намного грубее нукиаси Сайкё-сэнсэй».

— Я и подумать не мог, что одна из учениц Хагуна сможет повторить тот же трюк, что и Якши-химэ.

— Ну, в этом ничего удивительного как раз-таки нет. Нэнэ и Тодо обучались у одного и того же рыцаря. Нукиаси — это его коронная техника.

— Правда? У кого?

— У Торадзиро Нанго.

— У Бога войны Нанго?! — изумился Икки.

Торадзиро Нанго, известному под прозвищем «Бог войны», уже исполнилось девяносто лет, однако он до сих пор не покинул ряды действующих рыцарей. Всю свою жизнь он соперничал с великим героем Рёмой Куроганэ.

Одним словом, он был живой легендой.

— Нэнэ познакомилась с ним в тренировочном лагере для старших рыцарей и сразу напросилась в ученики.

— Эй, Ку-тян, не перевирай факты! Я никогда не видела в этом старикане наставника!

— Ага, как же. Ты даже тэнгу-гэта[*] начала носить, как и он.

— И-и-и ничего подобного! Я просто заказала их по сети, чтобы с их помощью избавиться от проблем с кишечником! — размахивая длинными рукавами кимоно, закричала Нэнэ.

— С помощью сандалий?.. Эх, ты всегда начинаешь юлить, когда речь заходит о нём, — сокрушенно проговорила Куроно и снова повернулась к Икки. — Раз ты проанализировал нукиаси, то наверняка уже понял. У твоей сестры нет шансов.

Слова директрисы прозвучали холодно и безжалостно, как приговор.

— Э?! — хором воскликнули Стелла и Арисуин.

Икки же просто поморщился: он давно пришёл к такому выводу.

— Икки, это правда? Нукиаси нельзя сломить?

— Можно, конечно. Нужно лишь заглянуть в своё бессознательное. Однако это проще сказать, чем сделать.

Рассмотрим простой пример.

Допустим, какой-то мужчина направил на вас пистолет и положил палец на спусковой крючок.

Очевидно, он становится врагом.

В такой ситуации обычный человек будет смотреть в дуло и никуда больше. Ведь на кону стоит его жизнь.

Кто обратит внимание на серьгу в ухе преступника? Кто задумается: «Интересно, где же сделали такую серьгу?»

Никто.

Сознание не воспримет столь несущественную информацию.

Вот в этом и кроется загвоздка. Нужно перебороть себя, отвести взгляд от дула и посмотреть на серьгу. Тогда нукиаси развеется.

Это и есть один из способов, как заглянуть в бессознательное.

— Сидзуку сражается не на жизнь, а на смерть, она слишком сосредоточена на Тодо-сан. Она не училась сбрасывать сознание противника и сохранять полный контроль над телом и разумом в такой ситуации.

В отличие от Икки и Стеллы, практикантов боевых искусств, Сидзуку делала упор на мастерство обращения с магией, то есть развивалась в другом направлении.

Она понимала, что не успевает уследить за Токой, концентрировалась сильнее, но в результате только сужала поле зрения и уплотняла «тьму» бессознательного.

Замкнутый круг.

— Если честно… Сидзуку вряд ли справится.

— Что?!

Конечно, Икки не хотел, чтобы его сестра проигрывала.

Однако между дуэлянтками была громадная пропасть в силе.

Взять хотя бы то, что Сидзуку ещё ни разу не попала по Токе. Даже с дальней дистанции, на которой привыкла сражаться.

Райкири свела всё к равной схватке, а потом вовсе размела заклинания Сидзуку и навязала ей ближний бой, где обладала абсолютным преимуществом.

— Если Сидзуку припрятала какой-нибудь козырь, который поможет уравнять шансы, то, вероятно, отобьётся. Но если у неё ничего не осталось… — Икки не стал продолжать.

Стелла поняла его без слов.

— !..

«Удивительно. Сидзуку — моя соперница. Она только мешается и не даёт мне быть с Икки наедине… И при этом я отлично понимаю её. Я знаю, что она поставила на кон в этом матче. Я разделяю её боль и терзания».

Поэтому…

— Сидзуку-у-у-у! Не сдавайсяа-а-а-а!

«Знаю, пары слов мало, чтобы выразить все чувства, что распирают меня изнутри. Но я должна была сделать это».

◆◇◆◇◆

Крик Стеллы звонким эхом отразился от стен полупустого зала.

Сидзуку услышала, с каким жаром её поддерживает главная соперница на любовном фронте, и сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

«Очень мне нужна твоя поддержка!»

Она изо всех сил притворялась холодной, бесстрастной, не давала воли странному, не поддающемуся описанию чувству, что со страшной силой кипело в груди.

«Если я приму его, наши со Стеллой-сан отношения уже никогда не будут прежними».

Как бы там ни было, кое-чего принцесса добилась: расшевелила угасший дух борьбы.

«Стелла-сан — единственный рыцарь А-ранга в академии. Она намного лучше Райкири. Конечно, она пройдёт на Фестиваль… Да и онии-сама не подведёт, как-никак однажды он победил её. Кому, как не мне, знать, насколько он силён. Раз так… Я не останусь за бортом. Я одержу победу и пойду вместе с онии-самой, вместе со всеми… Пойду на Фестиваль искусства меча семи звёзд!»

Отчаявшаяся было Сидзуку воспрянула, наколдовала исцеление на себя, выпрямилась и посмотрела Токе в глаза.

— Ого! Куроганэ не сдаётся! Она залечила раны и готова продолжать! Неужели она что-то придумала?!

«Да ничего я не придумала. А вот решимость вернула. Так, надо подумать. Я до самого последнего момента не вижу, как Райкири нападает. Неприятная техника и, что более важно, непонятная… Нельзя отсиживаться в обороне и постоянно убегать от неё. Я уже убедилась, что это не работает. Остаётся одно — самой перейти в наступление».

Райкири была сильнейшим рыцарем Хагуна, она не знала себе равных в ближнем бою.

Но если победу удастся вырвать только так…

«Нападу на неё! Ринусь туда, где у неё абсолютное преимущество!»

Сидзуку крепче перехватила Ёисигурэ.

Тока, не ведая ни сострадания, ни жалости, снова вторглась в её сознание.

Но Куроганэ на этот раз не стала защищаться, а вонзила кодати в пол и прокричала:

— Бякуякэккай[*]!

Лёд мгновенно испарился и окутал всю арену плотной белой завесой!

«Отлично. Раз я не могу увидеть её, пусть и она меня не видит», — решила девушка.

Тодохэйгэн растерял всю свою эффективность из-за теплового воздействия электрического тока Райкири, поэтому Сидзуку превратила его в густой туман, который снижал видимость до одного метра.

И только она сама могла свободно перемещаться в нём, поскольку чувствовала его так же хорошо, как собственное тело.

Она знала, кто где стоит и что где лежит.

«Ага, вот она. Остановилась, ждёт».

Сидзуку зашла ей за спину и подняла кодати.

— Хисуйдзин[*].

Вода из атмосферы сконденсировалась и стремительным потоком окружила клинок Ёисигурэ, увеличив его до размеров катаны.

Говорят, капля камень точит, и это правда. Вода действительно способна пробить твёрдую горную породу.

А под высоким напором она режет даже металл, как мягкое, податливое масло.

Что там говорить, именно вода сформировала рельеф Земли.

Ничто не устроит перед ней.

Благодаря исключительному контролю магии Сидзуку заставила воду принять форму клинка.

«Победа или смерть!»

Она побежала на Току.

Неужели она решила изобразить камикадзе?

Нет, Сидзуку верила в победу.

«Я до сих пор не понимаю, как она увидела ледяную глыбу, но сейчас такой фокус не прокатит! Наруками ей не поможет. Какой бы остротой он ни обладал, Хисуйдзин — это вода, жидкость. Она пройдёт сквозь него и рассечёт Тодо-сан».

Размышляя таким образом, Сидзуку приближалась к Токе…

— Э…

Тока стояла в тумане и… смотрела прямо на неё.

Более того, она заняла стойку для иая[*].

Разряды молний были видны даже сквозь чёрные ножны.

Сидзуку сразу вспомнила этот момент, ведь она столько раз видела его на видео.

Сначала ослепительная вспышка, а потом всесокрушающая блистательная техника.

— Райкири.

Мир заволокло белым светом.

Кожу опалил жар плазмы.

Однако Сидзуку уже не могла остановиться.

Она изо всех сил рубанула Хисуйдзином.

Невероятно быстрый Райкири Токи разметал водяной клинок, как будто его и не существовало.

И рассёк у основания кодати… а вместе с ним все желания и стремления Сидзуку Куроганэ.

◆◇◆◇◆

Окутанный плазмой Райкири Наруками покинул ножны…

И в то же мгновение раздался звуковой удар.

Клинок превзошёл скорость звука и оставил после себя мощнейшую ударную волну, которая развеяла туман Бякуякэккай и докатилась до самого верхнего ряда амфитеатра.

Зал заходил ходуном.

Зрители попадали, будучи не в силах устоять против буйства стихии.

Только Икки остался на ногах.

Он смотрел на арену, где бесновался ветер, до самого конца, до тех пор, пока Сидзуку… не упала.

— И вспыхнула молния! И рухнула она, сражённая ударом!.. О, судья скрещивает руки! Матч завершён! Куроганэ отлично сражалась, однако четвёртый по силе рыцарь Японии оказалась ей не по зубам! В поединке рыцарей В-ранга победила наша председатель! Райкири Тодо Тока!!! — прокричала комментатор.

Сидзуку и Тока действительно провели блестящий бой и продемонстрировали силу, о которой обычным ученикам оставалось только мечтать.

Однако одна из участниц потерпела полное поражение. Она не смогла даже дотронуться до противника.

Или…

— Икки…

— Да, Алиса, я вижу, — ответил Икки, не отрывая взгляда от правой руки младшей сестры.

Сидзуку потеряла сознание и всё равно продолжала держать Току за лодыжку.

«Конечно, поражение безоговорочное. Но…»

— Ты была великолепна, Сидзуку.

Она на своей шкуре ощутила тотальное превосходство Райкири, однако не сдавалась до самого конца.

«Я запомнил её малышкой, которая ни на шаг не отставала от меня… А ведь уже четыре года прошло с тех пор. Да, она стала сильнее».

И…

— …

Икки посмотрел на русую девушку, которая покидала арену.

«Она тоже не промах».

Сидзуку никогда бы не бросилась в атаку опрометчиво.

Бякуякэккай надёжно скрывал её от взора противника, а Хисуйдзин был самым острым среди её режущих благородных искусств.

Она и правда выложила все карты, надеясь выбить победу…

Но встретила лишь лезвие бездушной стали.

«Сколько ни старайся, сколько ни изворачивайся, всегда найдётся тот, кто будет лучше тебя. Взять хотя бы того же Пожирателя мечей, Курасики Кураудо-куна».

Вот такие люди жили на высотах семи звёзд. Даже не люди, а сверхлюди.

Значит, путь, который избрал Икки, вёл его именно туда?

«Райкири Тодо Тока… Уверен, однажды нам придётся скрестить мечи».

◆◇◆◇◆

После ослепительной вспышки навалилась тьма глубокого забвения.

Сидзуку медленно выплыла на поверхность.

— …

Она с трудом открыла тяжёлые, будто налившиеся свинцом веки, и сфокусировала взгляд на белоснежном потолке.

«А, так я в медкабинете. И…»

— Слава богу, ты пришла в себя.

Рядом сидел её сосед по комнате.

— Алиса…

Сидзуку медленно поднялась.

Позади Арисуина стояли её брат и Стелла.

«Ах да».

Девушка вспомнила, что потерпела поражение в матче.

— Я проиграла.

— …

Ответом ей послужило тяжёлое молчание.

Блейзеры, жители мира сражений, знали, сколь блёклы и пусты утешения: «Не волнуйся. Не унывай».

Побеждённые не были достойны слов.

— Сидзуку… м-м, знаешь… — начала было Стелла.

— Прости, — перебила её Сидзуку и, опустив голову, попросила. — Можно… Можно мне немного побыть одной? Я очень устала.

«Не хочу ничего слышать. Не хочу ничего видеть. Хочу просто побыть одна».

— Хорошо… Пойдём, Стелла.

— Угу.

Икки сразу ухватил суть подтекста и вместе со Стеллой вышел из кабинета.

«Спасибо».

Горечь поражения стальным обручем стиснула горло и постепенно поднималась к горлу.

«Ни онии-сама, ни Стелла-сан не должны видеть меня такой: жалкой, дрожащей от боли и стыда».

Сидзуку была гордой девушкой.

Однако…

— А ты что здесь делаешь?

Арисуин по-прежнему сидел на месте и тепло улыбался ей.

— В каком смысле «что»?

— Я же попросила оставить меня одну.

— Да, я слышала.

— Ну вот и!..

Сидзуку чуть было не сорвалась на крик, как вдруг… Арисуин обнял её.

«Э?..»

— Алиса? — опешила девушка.

— Все хорошо, ты молодец, — успокаивающе прошептал Наги, поглаживая её по серебристым волосам. — Твой брат смотрел на тебя до самого конца. Он сказал, что ты замечательная. Я хочу защищать тебя, но не хочу уступать тебе. Поэтому… я не против, если ты будешь не такой сильной, как они.

— …

И Сидзуку сломалась.

Слёзы перелились через край и хлынули из глаз, как из пробитой дамбы.

«Бесит. Бесит. Бесит. Бесит. Бесит. Как же меня всё бесит!» — кричала она про себя.

Желание не исполнилось. Мечта осталась мечтой.

Сидзуку зарыдала в полный голос и стиснула Арисуина изо всех сил, впилась ногтями в его кожу.

Однако Наги не отпустил её. Он знал, что гордая дочь семьи Куроганэ может выплакаться только ему.

Парень обнимал её, пока стоны и всхлипывания не сошли на нет.

◆◇◆◇◆

— Сидзуку так расстроилась… — проговорила Стелла.

Они с Икки шли по коридору, который вёл в сторону общежития.

— Ещё бы. На Фестиваль ей уже не попасть.

Учитель Орэки говорила, что представлять академию будут шесть учеников.

Только тот, кто ни разу не проиграет, достоин занять место среди них.

Национальный уровень иного не приемлет.

— Однако Сидзуку нечего стыдиться.

Икки снова вызвал в памяти момент, как сестра схватила Току за ногу.

Её упорство было достойно восхищения.

— Ни одного поражения… Сурово.

— Угу… Но это и к нам относится, верно?

Все сражались по одним и тем же правилам. Икки, Стелла и Сидзуку не были исключениями.

«Только абсолютный лидер прорвётся к высотам семи звёзд», — заявила новая директриса Куроно Сингудзи.

Она отсеивала слабых, чтобы найти того единственного, кто сокрушит звёзд из других академий и приведёт Хагун к победе.

Ведь корона всего одна.

— Отборочные близятся к концу. Осталось продержаться совсем немного.

— Я не проиграю, — ответила Стелла.

Икки посмотрел на неё и увидел в её глазах отблески яркого, волевого пламени.

— Я ни за что не проиграю. Я сойдусь с тобой в финальном поединке Фестиваля и на этот раз одержу победу.

Парень почувствовал, как его наполняет веселье.

«Видимо, не только я с нетерпением жду того дня, когда придёт пора исполнить наше обещание».

— Я тоже никому не уступлю.

— Хи-хи, ну конечно. Если вылетишь на полдороге, я тебя никогда не прощу.

Стелла широко улыбнулась, и Икки ответил взаимностью.

Последние несколько дней он глаз не мог оторвать от своей девушки.

Чем больше он узнавал Стеллу, чем ближе к ней становится, тем сильнее влюблялся.

Он любил цветочный аромат её волос, горячую кожу. Любил и хотел полюбить ещё сильнее, чем и мотивировал себя к дальнейшему саморазвитию.

«Я хочу быть человеком, достойным её, моего сильнейшего соперника и в то же время горячо любимой девушки. Я никогда не пожалею, что встретился с ней».

— Если честно, я никак не могу успокоиться. Бой Сидзуку взбудоражил меня, всё тело зудит от нетерпения.

— Ха-ха, почему-то я так и думал. Что ж, идём быстрее.

Икки осмотрелся и, убедившись, что вокруг никого нет, взял Стеллу за руку.

Та сжала его пальцы.

После случая в бассейне они постепенно развивали свои отношения и привыкали к физическому контакту. Например, брались за руки там, где их никто не видел.

Им обоим нравилось держать ладони друг друга, ощущать их тепло, радоваться реальности происходящего.

Но из всех форм контакта они, естественно, больше всего любили поцелуи.

«Прогресс? Да, пожалуй, — размышляла Стелла. — Но, если честно… я не довольна… Хотя нет, „не довольна“ — это другое. Я просто хочу быть намного ближе к Икки… Вот бы он возжелал меня как женщину».

Её похоть крепла с пугающей быстротой.

Особенно сильно это проявлялось вечером, когда они целовались, перед тем как лечь спать.

«Как же я ненавижу тот момент, когда Икки отстраняется. А вчера что было! Я так сладко застонала, что испугала Икки и сама переполошилась не на шутку. Ой, как стыдно-то было!..»

Стелла сразу запрыгнула в кровать и закуталась с головой в одеяло, но успокоилась только поздней ночью.

«Видимо, у меня сильное сексуальное влечение…»

Она краснела от одних только мыслей о том, что было между ними.

И ладно бы это, но ведь Стелла, вторая принцесса Империи Вермилион, не могла пойти на поводу у своего желания.

С другой стороны, они оба были взрослыми…

Стоит отметить, что блейзеры из стран, которые входят в Международную федерацию рыцарей-магов, считаются совершеннолетними с пятнадцати лет.

…Они были взрослыми, а значит имели полное право влюбиться друг в друга и пожениться.

«Если бы вдруг… Если бы Икки положил руки мне на плечи, посмотрел в глаза и спросил… Что бы я выбрала? Статус принцессы или собственные чувства?»

В недалёком прошлом Стелла непременно отказала бы под каким-нибудь выдуманным предлогом.

Но сейчас…

«Честно, я и сама не знаю. Но, если Икки будет настроен серьёзно, я…»

— Стелла, что с тобой? Ты какая-то вся красная.

— Фуа?! А, не, ничего!

— От «ничего» не краснеют. Неужели ты простыла? Дай-ка потрогаю.

Обеспокоенный Икки шагнул к ней, намереваясь коснуться её лба.

«Не-е-е-е-е-ет! Только не сейча-а-а-а-ас!» — мысленно завопила девушка и вслух затараторила:

— С-со мной все в полном порядке! Правда-правда! Прошу, не приближайся ко мне!

Она оттолкнула Икки и в то же время поразилась своей ветрености.

«Мечтать о столь постыдных вещах в школе, да ещё при свете дня нельзя. Надо подождать, пока мы не ляжем спать, — уговаривала себя она и тут же фыркнула. — Ага, то есть лежа мечтать можно, да?»

Принцесса глубоко выдохнула и привела мысли в порядок. В этот момент…

Из-за угла коридора кто-то вышел.

«Человек?!»

Икки со Стеллой немедленно отстранились друг от друга.

В конце концов, они стояли на разных ступенях социальной лестницы, их роман вызвал бы нешуточные бурления в обществе. Поэтому они договорились, что будут держать свои отношения в тайне до тех пор, пока Фестиваль искусства меча семи звёзд не закончится.

Однако… навстречу им шёл не человек, а какой-то прямоугольный белый чудик с ручками и ножками…

— Так… так… так!

…Который при ближайшем рассмотрении оказался девушкой, несущей огромную, выше неё самой, стопку бумаги.

— О-опасно выглядит…

— Ага. Надо ей помочь, — опомнился Икки и окликнул девушку. — Не возражаешь, если я помогу?

— Э?!

Та от неожиданности вздрогнула и оступилась.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

— Уа-а?!

Кипа бумаг рухнула прямо на Икки.

— Ай! Ты чего…

— Уа-а! П-прошу прощения! Я не знала, что впереди кто-то есть!

— Нет, это ты прости. Не стоило пугать тебя.

Они втроём опустились на корточки и собрали разлетевшиеся листы.

Закончив, Икки повернулся в девушке…

Перед ним покачивались круглые, аппетитные ягодицы.

— Бфх!

— М-м, очки… Где же очки?

Не обращая внимания на задранную юбку и стоя на четвереньках, девушка подслеповато шарила рукой по полу.

При каждом движении её попка соблазнительно покачивалась.

— Эй! Юбка! У тебя юбка задралась! — воскликнула Стелла.

— Что? Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Девушка наконец-то заметила, в каком неловком положении оказалась, и поспешно привела одежду в порядок.

— П-прошу прощения! Это было весьма некрасиво с моей стороны!..

— Да ничего… А-ха-ха…

— Икки, ты видел?

— Ты поверишь, если я скажу, что ничего не видел?

— А ты как думаешь?

— Понял, понял, — вздохнул парень и скосил взгляд в сторону. — А?

Неподалеку от его руки лежали круглые очки с очень толстыми линзами.

«Скорее всего, она их ищет» — догадался Икки, поднял очки и протянул девушке.

— Они?

— Ой! Они! Большое спасибо! Я без них ничего не вижу…

Та, рассыпаясь в благодарностях, повернулась к ним… и впервые позволила как следует рассмотреть своё лицо.

— Э?

— Что?!

Икки со Стеллой остолбенели.

— Т-ты…

Эта девушка… девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в косы, была…

— Райкири Тодо Тока?!

…Была сильнейшим рыцарем Хагуна и победителем в недавнем бою с Сидзуку.

— Э? А, да. А что, что-то не так?

◆◇◆◇◆

— А, председатель! Яхо!

— Добрый день, Мисима-сан.

— С победой, председатель!

— Спасибо за поддержку, Саяма-кун.

— Здравствуйте, председатель Тодо! Ещё раз спасибо вам за то, что помогли мне найти кошелёк! И примите мои извинения. Вам пришлось потратить на меня целый день.

— Ничего страшного, Итагаки-сан. Тем более его нашел Ута-кун, а я ничем помочь не смогла… О, но постарайся в следующий раз его не терять, хорошо?

Через каждые несколько шагов парни и девушки со всех годов обучения окликали Току, и та вежливо здоровалась в ответ, называя всех по именам.

Икки со Стеллой шли следом за ней и несли документы для студсовета.

— Тока-сан, тебя все любят, — внезапно озвучила свои мысли Стелла.

Райкири смущённо улыбнулась.

— Я всего лишь исполняю обязанности председателя студсовета. Ох, я же совсем забыла поблагодарить вас! Вы не только помогли всё собрать, но и вызвались отнести…

— Да не стоит. Один человек столько не унесёт.

— Ха-ха… Просто мне не хотелось несколько раз бегать туда-сюда, вот я и решила перетащить их за один заход. Лень — мой бич. Вот такая вот я, — шаловливо показала язык Тока.

«Она умеет быть милой. Кто бы подумал, что это она совсем недавно раскатала Сидзуку по арене, как разъярённое божество».

— Но… как же вы испугали меня. Тебя, Стелла-сан, я сразу узнала: видела в газетах. А вот о тебе, Куроганэ Икки-сан, только слышала… Не очень удачно мы встретились.

Не очень удачно потому, что Сидзуку, его младшая сестра, совсем недавно проиграла Токе.

Икки покачал головой.

— Это было честное сражение. Сидзуку билась блестяще и показала всё, на что способна. Ты же встретила её удар и ответила на него тем, что имела. И ничего больше. Я благодарен тебе за то, что ты приняла чувства моей сестры. Я не держу на тебя зла, — искренне ответил он.

Но…

— Я того же мнения. Но кое-что не даёт мне покоя, — сказала Стелла и с подозрением посмотрела на Току.

«Я должна любой ценой выведать это».

— Тока-сан, насколько я поняла, ты практически ничего не видишь без очков, однако во время матча ты была без них. Почему?.. Неужели, ты поддавалась?

— Н-нет, ничого подобного!

— Э?

— Э? А… Н-ничего подобного!

Не ожидавшая услышать такой вопрос Тока явно сбилась на какой-то диалект[*], быстро поправилась, но было уже поздно.

Она покраснела, кашлянула, сглаживая неловкий момент, и продолжила:

— Я не поддавалась. Скорее, напротив. Если бы я не сняла очки, то, возможно, проиграла бы. Близорукость помогает мне усилить точность восприятия, что в поединках с противниками класса Сидзуку-сан играет решающую роль.

— Восприятия? О чём ты?

— Без очков я способна ощущать слабейшие нервные импульсы в теле человека. Манипуляции молниями на практике, если в двух словах, — пояснила Тока.

Человек — это точная биологическая машина.

В основе всех её операций лежат нервные импульсы, которые посылает головной мозг.

Тот, кто ощущает направление передвижения этих импульсов, способен предугадать следующее действие оппонента.

Например, по сигналам к мышцам глазных яблок понять направление взгляда, а по сигналам в мозговом веществе — ментальное состояние.

— Можно сказать, это истинное состояние, которое противник не в силах скрыть. Я чётко ощущаю, насколько он спокоен, взволнован, что собирается предпринять. В каком-то смысле я вижу человека лучше без очков, нежели в очках. Легче считываются его мысли. Я вижу все ловушки, все якобы неожиданные атаки.

— Ого… Так вот почему ты не пострадала от той глыбы льда, — протянула Стелла.

Тока кивнула.

— Это мое благородное искусство — Взгляд внутрь. Оно похоже на Проницательный взгляд Бездарного рыцаря. Хотя Проницательный взгляд — это результат детального анализа, а мой взгляд — просто трюк… Ну, как бы там ни было, я никогда не недооцениваю противника.

— Угу… Мне всё понятно. Прости за беспочвенные подозрения.

— Нет-нет, ничего, хи-хи.

— Что смешного?

— Ты так переживаешь за подругу.

Стелла тут же вспыхнула.

— А?! М-мы не друзья!

— Да? Правда?

— А мне кажется, вы очень близки.

— И ты, Икки?! У-у, да ну вас!

Стелла отвернулась от парня и убежала вперёд.

«Интересно, она знает, где комната студсовета? Наверное, нет. Будет ждать нас за углом», — решил парень и обратился к Токе:

— Кстати, ты не слишком опрометчива?

— В каком смысле?

— Ты раскрыла нам природу своей способности. Отборочных матчей осталось не так уж и много, но мы по-прежнему можем оказаться врагами.

— А, это ерунда. Я не проиграю, даже если враг будет знать о Взгляде внутрь.

— !..

Икки содрогнулся. Через него как будто пропустили электрический ток.

Тока мягко, покровительственно улыбнулась ему.

Но в глубине её прищуренных глаз горел резкий, острый, словно бритвенное лезвие, свет.

Символ Райкири.

Тока была абсолютно уверена в своих силах и жаждала боёв, в которых ей придётся столкнуться с намного более могучими рыцарями.

Глаза уверенного, амбициозного человека… Как и у Икки со Стеллой.

«Ха… — усмехнулся парень. — Думаю, мы с ней отлично подружимся. Теперь мне ещё больше захотелось сразиться с ней».

◆◇◆◇◆

Минут через пять они подошли к комнате студсовета.

— Фуф, наконец-то. Мне всегда казалось, что она ближе.

— Спасибо вам огромное. Заходите, выпейте чаю. Тотокубара-сан как раз принесла вчера очень вкусный сорт.

— Звучит заманчиво. Что скажешь, Стелла?

— Я за. У меня в горле пересохло.

— Тогда прошу.

Тока открыла дверь, вошла… споткнулась обо что-то тяжёлое и с нечленораздельным возгласом упала, причём весьма неудачно, оттопырив попу, юбка на которой снова задралась.

«Что-то её юбка вконец обленилась, совершенно не исполняет своих обязанностей».

— Слушай, Икки, давай разместим у неё на трусах рекламу, заработаем на спонсорах.

— Хм, интересная мысль, не думал об этом.

— Ай-ай-ай… Эт’щё чего?

Сбившаяся на диалект Тока встала, осмотрела комнату и побледнела.

— Ч-что это такое?! — закричала она.

Книги, которые должны были стоять на полках в шкафах, различные мелкие вещицы из ящиков — всё это валялось в совершенном беспорядке.

В студсовете работали только секретарь Икадзути Сайдзё и казначей Каната Тотокубара: первый аккуратно заполнял протоколы собраний, вторая наливала ему чай. Вице-председатель Утаката Мисоги рубился в приставку, а заведующая общими вопросами Рэнрэн Томару — к слову, она выглядела крайне нескромно, раздевшись до спортивной майки и трусов — с огромным интересом смотрела на экран и упражнялась с эспандером.

Рэнрэн и Утаката обернулись и заметили Току в дверях.

— О, през вернулась. Привет!

— А-ха-ха☆ Тока, ты такая неуклюжая. Снова упала?

Тодо вскинула брови и закричала:

— У-у-у! Томару-сан! Я сколько раз те гов’рила: не разбрасывай гантели где ни попадя! Опасно ж! Ута-кун, к те это тож относится! Ставь мангу на место! Вечно вы всё разбрасываете! Я отлучилась всего на день, чтобы подготовиться к бою, и что вы тут устроили?!

— Ну, през, с чего ты взяла, что это были мы? Наглая ложь!

— Дак в студсовете качаешься только ты, Томару-сан, а мангу читаешь и разбрасываешь только ты, Ута-кун!

— Да понимаешь, мне что-то внезапно захотелось перечитать все тома «РуроКэна», «Драгонбола» и «Сламданка»[*], а носиться до шкафа и обратно было так влом… Вот я и вытащил всё сразу. Почитал, а потом решил удариться в детство и поиграть на Суфами[*]. Всю комнату перерыл, насилу нашёл её. О, но ты не волнуйся! Пока тебя не было, Икадзути и Каната делали всю работу!

— Ах, какие ж вы молодцы, свалили всю работу на других! Блин, вечно одно и то же…

— Председатель, прости, что прерываю, но у нас гости.

— Ой!

Забывшаяся Тока подскочила и обернулась.

Икки и Стелла с нарочито вежливыми выражениями лиц обозревали комнату студсовета, по которой как будто ураган прошёлся.

— А… А-ха-ха… Простите, но не могли бы вы немного подождать?

Она с фальшивой улыбкой вытолкала их в коридор и захлопнула дверь.

— Так! Ну-ка всем за уборку! Ута-кун, да брось ты уже эту приставку!

— Эй! Тока, п-погоди секунду! Я со вчерашнего дня не сохранялся! Нет! Уа-а-а-а-а-а! Мой Хагури-и-и-и-и-ин[*]!

— Я сколько раз говорила: на игры выделен час в день! Глазам тоже отдыхать нужно! Томару-сан, что за внешний вид?! У нас не женский коллектив, будь добра, надень хотя бы юбку!

— Ну-у… През, у нас же кондишка сломалась, жарко.

— Председатель, вы одним прикосновением замыкаете все электроприборы.

— Н-ну ладно, здесь вина целиком и полностью моя… Но это не повод разгуливать в одном белье! А как же дисциплина?! Ты — член студсответа, ты должна быть примером для подражания, а не примером для порицания!

— Ага-ага, а сама-то любишь после обеда раздеться и поспать в общежитии…

— А-ха-ха☆ Просто Тока должна кого-нибудь строить, иначе сама обленится. Она всегда такой была.

— С-с-с-сейчас речь не о м’йей личной жизни! Вперёд, за уборку! А то я всё выкину!

— Не-не! Я всё понял!

— Быстрее! Быстрее!

Шум стоял такой, что стёкла дрожали. Казалось, студсовет собрался переезжать и спешно упаковывал вещи.

— Тока-сан похожа на маму.

— Тяжела жизнь председателя…

Икки со Стеллой хотели бы пожалеть Току, вот только она выдворила их в коридор и не дала даже оставить тяжёлые документы.

Впрочем, они не винили её за это.

Через несколько минут дверь наконец-то открылась.

— Фух, ух… П-прошу прощения, заходите скорее… — выглянув, пригласила Тока.

— А, да. Просим прощения за вторжение.

«Зря мы согласились на чай», — синхронно подумали Икки и Стелла, перешагнули через порог… и остолбенели.

Казалось, кто-то в спешном порядке отсоединил старую комнату и присоединил новую.

Книги стояли на местах, пол был надраен до зеркального блеска, качественная мебель, оформленная под старину, сверкала чистотой.

«Мы как будто попали в европейский замок. И это всего за несколько минут… Оу».

Зоркий Икки сразу обратил внимание на шкаф в углу и на Сайдзё, который стоял перед ним, словно страж… Но, если точнее, он подпирал дверцы.

«Ладно, притворюсь, что ничего не заметил».

По приглашению Токи они со Стеллой устроились на диване, который стоял около стола в центре комнаты. Члены студсовета сели напротив.

Смуглая Рэнрэн дружелюбно хихикнула:

— Привет, Куроганэ-кун, давно не виделись. Похоже, стабильность — твой девиз. Ты ещё ни разу не проиграл после победы надо мной.

— Да, стараюсь.

В свою очередь Каната тепло улыбнулась Стелле. Кстати, её глаза, которые они обычно не видели из-за шляпы, были голубыми.

— Стелла-сан, насколько я помню, последний раз мы встречались в ресторанчике.

— Да. Я и не мечтала когда-нибудь войти в эту комнату.

— Тотокубара-сан, пожалуйста, угости их чаем.

— Хорошо.

— О, Каната, и мне будь добра кружечку.

— Каната-семпай, я хочу мадленов!

— Нет, вы сегодня плохо себя вели, так что в наказание останетесь без сладкого.

— Э-эй!

— За что, Тока?! Что нам тут делать, если не есть вкусняшки?!

— Выполнять обязанности членов студсовета, нет? — резко ответила Райкири. Её плечи тяжело вздымались и опадали, как у марафонца.

Эти двое поставили себе цель довести её до седых волос?..

Внезапно в разговор включился Сайдзё, который стоял перед шкафом, точнее, удерживал дверцы.

— И всё-таки, председатель, ты просто нечто. Уже выполнила просьбу: нашла тех самых помощников… И каких. Отличные рыцари, — с похвалой добавил он.

«Отличные рыцари? Помощники?»

Икки со Стеллой ощутили, что вокруг зреет какой-то заговор.

Тока ни о какой помощи не говорила.

Да и она сама, похоже, недоумевала…

— Что?

Сайдзё удивленно моргнул.

— М? Что, нет? Просто я подумал, что ты привела гостей как раз по этому поводу.

— Ну, Тока, ты чего? Забыла уже, о чём нас попросила директриса?

— Куроно-сан… А! А-а-а-а-а! — закричала Тока, от её лица отхлынула кровь.

— Ой-ой, неужели и правда забыла? А я ведь подумала о том самом.

— А-а, да… Я сконцентрировалась на матче с Сидзуку-сан и позабыла… — простонала она и схватилась за голову.

— О чём «том самом» вы говорите? — спросила Стелла у Райкири.

Ответила ей Тотокубара, разливая по чашкам чёрный чай:

— Несколько дней назад директриса Сингудзи попросила студсовет об одной услуге. В Окутаме[*] у нас есть тренировочный лагерь, куда отправляются представители академии перед Фестивалем искусства меча семи звёзд. В последнее время там стали замечать подозрительную личность.

— Это серьёзно.

— Да. Директриса попросила нас проверить, насколько там безопасно. Учителя слишком заняты из-за отборочных матчей. Но дело в том, что территория лагеря включает в себя обширный лес и высокую гору. Наших сил не хватит прочесать её от и до.

— Понятно. Значит, вам нужны помощники?

«Похоже, не только классные руководители нагружены сверх нормы, а вообще все».

— Кстати, что за подозрительная личность? Можно поподробнее?

— Можно. Но… — Тотокубара поколебалась. — Нам сообщили, что это четырёхметровый великан.

— Чего?!

— В-великан?!

— Да, великан. Не профессиональный бейсболист[*].

— Это понятно.

— И не партнер Олл-~~син-сана[*]?

— Это тоже понятно. Хм, не ожидал, что тебе известно о них, Тотокубара-сан.

— П-послушайте, это что, настоящий великан?!

Стелла так заинтересовалась, что даже наклонилась вперёд и привстала.

— Ого, Стелла, как тебя зацепило.

— Н-но ведь это великан! Таинственный великан, существование которого до сих пор не доказано! Это же так романтично!

Красные глаза сверкали, как у мальчишки.

Рэнрэн, похоже, нашла единомышленницу.

— Ага! Стелла-тян, тебе тоже такое нравится?

— Очень! Я учила японский по дискам «Исследователь Хироси Кава~~~~»[*]!

«Наша принцесса выбрала не самую хорошую передачу, чтобы познакомиться с Японией!» — содрогнулся Икки.

Впрочем, Стелла и Рэнрэн пришли к полному взаимопониманию.

— О-о! Стелла-тян, можешь рассказать?

— Это же почти ниче…

— Вице-председатель, прошу, помолчи.

— Икки! Надо помочь Токе-сан! И я хочу посмотреть на великана! — воскликнула Стелла, тряся парня за плечо.

«Вообще, мне великаны не интересны, но… Студсовет занят из-за отборочных, и из-за этих же самых отборочных я больше не изгой, каким был. Думаю, мы должны помочь им».

— Конечно, мы с радостью поможем вам.

— П-правда?!

Тодо сразу воспрянула духом.

— Тренировочный лагерь создан для учеников, то есть и для нас тоже. Мы с радостью выполним поручение, если подойдём вам.

— Конечно, вы нам подходите! Огромное-преогромное спасибо! Вы даже не представляете, как выручили нас!

Тока протянула Икки руку, но Стелла перехватила её на полпути и с жаром пожала.

— Всегда пожалуйста.

— Э? А, да, конечно, надеюсь, мы сработаемся.

Вот так Икки, Стелла и студсовет договорились отправиться в Окутаму на следующие выходные.

Глава 2. Загадка Окутамы

Токио, Синдзюку.

Над многоквартирными домами возвышалась тридцатиэтажная башня Японского отделения Международной федерации рыцарей-магов.

Ицуки Куроганэ, его директор, сидел в своём кабинете и, хмурясь, разговаривал по телефону. Несмотря на позднее время, он не включал свет, предпочитая оставаться в темноте.

— Ясно. Значит, дочь проиграла, — констатировал он и громко вздохнул.

— К несчастью, всё к этому и шло, ведь против неё выступила сама Райкири.

— Любимая ученица Нанго?

— Да. Сидзуку-сан просто не повезло. Если бы не эта бессмысленная затея с отборочными матчами, она без труда вошла бы в число представителей.

— …

«Бессмысленная… Вот уж точно», — кивнул Ицуки, соглашаясь с собеседником.

Ему претила одна только мысль о политике новой директрисы Сингудзи. Неслыханное дело, устраивать реальные бои для отсеивания якобы слабых!

— Что Икки?

— Бездарный рыцарь пока побеждает. М-да, похоже, в Хагуне собрались какие-то неучи. Не могут расправиться с этой тупой эфкой.

— Он будет среди представителей?

— Не хотелось бы вас огорчать, но позвольте напомнить, что этот бездарь одолел Багровую принцессу и Эйфорию бегуна, третий ранг академии. Хагунцы слабы. Если не встретится с Райкири или Багряной леди… то будет иметь все шансы на выход из отборочных.

— Этого допустить нельзя, — веско, словно роняя свинцовые шарики, отчеканил Ицуки.

«Не хочу даже представлять такого развития событий. А ведь оно вполне реально».

— С-слушаюсь! Как прикажете!

— Мы должны что-то предпринять.

— В вашей власти лишить его статуса рыцаря-ученика…

— Если бы я мог, то давно так поступил. Права рыцарей-магов и рыцарей-учеников определяют Белоусые лорды из Федерации. Генеральный штаб, другими словами. Мы же — Японское отделение, в нашей власти максимум послать запрос на лишение статуса. И повод должен быть убедительным.

Год назад они натравили Охотника, Кирихару Сидзую, на Икки, но тот упорно отказывался поддаваться на провокацию.

Он не уклонялся от стрел, даже когда Кирихара чуть не убил его.

Икки знал: дёрнется в сторону, и его сразу обвинят в попытке завязать бой.

До сих пор Ицуки добился только того, что его сына оставили на второй год.

Чтобы исключить блейзера из школы и лишить его статуса ученика-рыцаря, необходим повод.

Ицуки не располагал необходимыми полномочиями. Он был вынужден ждать, пока Икки не выйдет за рамки правил, и только потом апеллировал бы в вышестоящие инстанции.

— В любом случае, нужно решить этот вопрос, пока Фестиваль искусства меча семи звёзд не начался.

И тут…

— У меня есть одна блестящая идея, как нам быть с Куроганэ Икки, — раздался голос во тьме.

Ицуки небрежно оглянулся. У входной двери стоял тучный мужчина с лицом, как у Эбису[*].

«А, это он».

— Акадза?

— Долгое время я не удостаивался чести видеть вас, глава. Н-хи-хи-хи.

Мамору Акадза был членом побочной ветви рода Куроганэ.

— Ты упомянул какую-то блестящую идею, — сказал Ицуки и, более не удостаивая телефонного собеседника вниманием, положил трубку.

Акадза понял, что глава заинтересовался, и елейно засмеялся.

— Н-хи-хи-хи. Блестящую, о да-а. Один источник поделился со мной прелюбопытнейшей информацией. Если мы грамотно ею воспользуемся, от ваших тревог не останется и следа.

◆◇◆◇◆

В следующее воскресенье Икки со Стеллой сели в микроавтобус и вместе со студсоветом — Сайдзё за рулём — отправились в тренировочный лагерь академии Хагун, чтобы выследить таинственного великана, загадку Окутамы.

Дело осложнялось тем, что лагерь был расположен среди крутых гор, покрытых густыми лесами, что осложняло поиски даже блейзерам, тем более всего семи.

Посовещавшись, все сошлись на том, что первым делом стоит подкрепиться, причём обязательно на свежем воздухе, и набраться сил.

Сайдзё и Тотокубара ушли, чтобы переговорить со смотрителем, а остальные взялись за приготовление карри: распределили обязанности, вынесли во двор посуду из лагерной кухни и притащили продукты, которые купила Тока.

— М-м… Так прохладно и приятно… Чудесно!

Стелла положила ножи и разделочные доски на стол, который стоял возле кирпичной жаровни, а затем вдохнула полной грудью.

— Здесь практически нет асфальта, который в городе нагревает воздух.

— Ваша Япония задыхается в тисках бетона. Я изнемогаю от жары и духоты.

— Ну, дело ещё и в субтропическом поясе…

Европейская Империя Веримилион была северной страной с более холодным климатом и сухим воздухом.

Стелла впервые переживала японское лето и, очевидно, страдала. Икки много раз слышал, как она стонет по ночам.

«Ага, у нас тут такой зной бывает, что и помереть недолго».

— Стелла-тян! Стелла-тян! Давай поиграем в бадминтон! — размахивая ракеткой, закричала Рэнрэн. Она уже сыграла свою роль в приготовлении карри и теперь приглашала принцессу развлечься.

— Давай! Но предупреждаю сразу: я хорошо играю.

— Что?! Ну нет, в беге ты мне не соперница! В бой!

— Ха-ха♪ Ты пожалеешь, что бросила мне вызов! — воодушевленно воскликнула Стелла и убежала.

— Стелла, постой, — начал было Икки, но девушки и след простыл. — Ну и ну… А сама божилась, что будет готовить, — вздохнул он.

Тока поставила на стол пакет с продуктами и мягко улыбнулась ему.

— Ничего страшного. Это же карри, мы и втроём справимся. А Вермилион-сан и Томару-сан потом приберутся и вымоют посуду.

— Тогда ладно… А, кстати, сколько мы тебе должны?

— Ха-ха-ха! Забудь. Вы со Стеллой-сан согласились помочь нам, и я просто должна угостить вас вкусным обедом, иначе буду потом терзаться муками совести, — смущённо повела плечом Тока.

«М-м… Ну да, она права. Я бы на её месте тоже чувствовал себя виноватым. Пускай будет так, как она хочет», — подумал парень и сказал:

— В таком случае я буду премного благодарен тебе.

— Тока добавляет в карри свой фирменный секретный соус. Выходит ну очень вкусно!

— Это точно. Вы не разочаруетесь.

— Жду с нетерпением. Но хоть помочь дашь?

— Конечно. Куроганэ-кун, пожалуйста, почисти картофель и морковь.

— Сделаю.

— Ута-кун, за тобой рис, хорошо?

— Тот самый, да? Который специально для карри?

— Да. Я купила калифорнийский рис, вот, возьми.

— Хо-хо, настал мой звёздный час!

— ?..

«У них даже глаза как-то странно сверкают. Не пойму, правда, почему… Но друзья они давние и верные, это видно сразу», — заключил Икки, наблюдая за ними.

◆◇◆◇◆

С тех пор как Икки сбежал из дома и начал жить один, прошло целых пять лет. За это время он блестяще овладел искусством работы по дому, поэтому приготовление карри было ему не в диковинку.

Парень ловко очистил картофель и положил его в миску с водой, чтобы тот не развалился при варке, затем снял кожицу с моркови, порубил всё крупными кусками и понёс Токе.

Но на полдороге внезапно остановился.

— …

Повязавшая фартук девушка стояла за столом и, напевая главную тему из аниме про народного героя, отточенными движениями резала мясо и лук.

Икки невольно поймал себя на том, что любуется Токой и сравнивает её с заботливой матерью.

«Она так красива, как будто сошла с полотна картины».

Тока обратила на него внимание и удивлённо спросила:

— М? Что-то случилось?

— А, нет, ничего, — придя в себя, быстро ответил Икки.

«Что это сейчас было?.. Тодо-сан как будто очаровала меня… Но я не ощущал ничего подобного, даже когда она блистательно разгромила Сидзуку. Ну ладно, это потом», — одёрнул себя парень и протянул миску.

— Вот картофель и морковь. Картофель уже отмок в воде.

— Большое спасибо. Ого, ты так красиво их почистил и порезал! И овощи крупные выбрал!

— Я подумал, что раз мы будем есть на открытом воздухе, то лучше приготовить деревенское карри.

— Куроганэ-кун, я всеми руками за. Кстати, ты мастерски владеешь не только катаной, но и кухонным ножом.

— Ха-ха, просто я долго жил один. Ещё помощь нужна?

— Нет. Я присмотрю за кастрюлей, так что отдыхай.

«Согласен. Двоим у кастрюли будет тесно».

Икки развернулся и отошёл от жаровни. Утаката, который помешивал рис в походном котелке, окликнул его:

— Хи-хи-хи, ну, кохай-кун, как тебе попка Токи? Большая, а?

Он заметил, как Икки замер и уставился на Тодо.

— Н-нет! Я вовсе не глазел на неё! — воскликнул Куроганэ.

«Конечно, её попка круглая и мягкая. Хочешь не хочешь, а заглядываешься, но…»

— Дело не в этом… Не знаю почему, но я смотрю на Тодо-сан перед жаровней и глаз от неё оторвать не могу. Просто не могу и всё.

— Хм-м… — протянул Утаката. — Не можешь, значит, да? Выходит, ты сразу заметил это… Необычный ты человек, кохай-кун.

— В каком смысле?

— Говоришь, ощутил нечто такое, что не даёт отвести взгляд от Токи? Ты не ошибся. Вот это и есть её ядро, источник её силы.

— Источник силы?

— Ага. Уж я-то знаю. Давно с ней знаком.

«Давно…»

Икки уже понял, что Тока и Утаката дружат очень долго.

— Мисоги-сан, то есть вы с Тодо-сан давно общаетесь? — спросил он, чтобы окончательно удостовериться в правдивости своих предположений.

— М? А, ну да. Мы с Токой жили в одном приюте.

— Э…

— Ага. Мы из «Дома юной листвы», построенного в рамках программы социальной опеки, которую проводит род Тотокубара. В «Доме» растут дети, которым негде жить. Например, мы с Токой. Каната часто приходила к нам, тогда-то мы и подружились. Эх, сколько маленьких приключений мы пережили… — беззаботно проговорил Утаката.

— О-о… — протянул Икки.

«Я догадывался, что они дружат с самого детства, но что они жили в одном приюте… Пожалуй, не буду копать глубже, — решил он. Но одна мысль никак не желала выходить из головы. — Источник силы Тодо-сан… Вообще, какая она, Тодо-сан?»

Он набрался смелости и задал вопрос:

— М-м, можно узнать, о каком источнике ты говорил?

Утаката ответил не сразу.

— Кохай-кун, что ты представляешь, когда слышишь слово «приют»?

— Место, где живут дети, оставшиеся без родителей.

— Вообще, да, ты прав, но вот это «без родителей» проявляется в разных формах. Одни погибают — аварии там, от стихийных бедствий. Другие просто отказываются от своих детей. Но это ещё нормально. Знаешь, некоторые дети пытаются убить своих родителей, и власти разделяют их.

— Дети — родителей?..

— Да. Были у нас такие. Ужасные создания. Дрались со всеми, ругались, обзывались… Все страдали из-за них. Но Тока прилагала все силы, чтобы улыбаться им, несмотря на такую же жизнь, как и у меня. Она вместе с малышами читала книжки с картинками, готовила вкусную еду вместо заведующей… Наша заведующая была очень доброй и не умела разве что готовить. Нас это так веселило! Ха-ха!

— Тодо-сан очень заботливая.

— И всегда такой была. Ей жизненно необходимо заботиться о ком-нибудь. Даже о том, кто пытался убить своих родителей. Я… Он столько раз терял контроль над своей силой, буянил и ранил Току, но Тока ни разу не отвернулась от него. Благодаря ей… я… он снова смог стать человеком, смог вернуть человеческие эмоции. Поэтому я… он даже сейчас благодарит Току и от всего сердца любит её, — опустив голову и запинаясь, рассказывал Утаката. В процессе он постоянно сбивался на повествование от первого лица.

«Возможно… это он пытался убить своих родителей».

— Однажды я… он спросил у Токи: «Как тебе удаётся быть такой сильной?» Ему было очень интересно, как такое вообще возможно? Тока была такой же, как и я… он, тоже потеряла родителей, но любила всех. Почему? И Тока ответила: «Родители очень любили меня. Возможно, я провела с ними не так много времени, как дети из нормальных семей, но они души во мне не чаяли и постоянно улыбались мне. Мамы с папой больше нет, но они всегда со мной, в моих воспоминаниях. Они дарили мне тепло, и я хочу поделиться им с другими. Хочу оставить воспоминания, которые будут поддерживать их. Так же, как сделали мои родители. Они научили меня, что любовь — это важнейшая вещь в нашей жизни», — Мисоги сделал паузу. — И это были не пустые слова. Даже сейчас, покинув «Дом юной листвы», Тока дарит улыбки и храбрость детям. Она на своём примере показывает, что даже сироты могут выйти в люди. Сражается как юный рыцарь по прозвищу Райкири, один из сильнейших блейзеров страны.

Икки понял, о каком источнике силы говорил Утаката.

Это доброта.

Тока борется не ради себя, но ради других.

Такой уж она человек.

«Вот что я увидел в ней, пока она готовила для нас. Не мог не увидеть, ведь это был ключ к её душе, основе её силы».

— Кохай-кун, ты силён. Скажу честно, сильнее, чем я думал. Ни я, ни, наверное, Каната тебе не ровня. Но не Тока. Она особенная. Она знает, что такое поражение, и сколько боли оно приносит. Поэтому она не сломается и не проиграет. Образно говоря, вы несёте на плечах разный груз.

Икки не ответил, лишь взглянул на воодушевлённо стряпающую девушку и задумался о желаниях и надеждах, которые возложили на неё другие, и о том, как она старалась не подвести их.

«Конечно, я не такой».

Он карабкался в гору только потому, что хотел верить: «Я чего-то стою».

Ни на кого не полагаться, жить ради себя и стремиться к идеалу, который сам себе и придумал.

Интэцу наполняли его собственные чувства, которые сейчас приняли облик чёрного тумана и окутали его сердце.

А затем парень задал себе вопрос:

«Сможет ли твой лёгкий меч выстоять против неё?»

◆◇◆◇◆

Вскоре обед был готов.

Ароматный рис, обжаренный с чесноком и приправленный соусом карри — Тока приготовила его заранее на основе говяжьих жил и принесла с собой в пластиковом контейнере — вышел очень вкусным.

Икки так разогнался, что даже переел немного. А вот Стелла, известная обжорка, к еде практически не притронулась. Видимо, не было аппетита.

Тока рассказала, что это карри она придумала вместе с Утакатой и Канатой, когда они ещё жили в «Доме юной листвы».

— Нам нужно было что-то такое, что стоило недорого и при этом пришлось всем по вкусу. И вот что мы сотворили после множества неудачных экспериментов.

После обеда она предложила погулять по окрестностям и заодно сделать то, для чего, собственно, они и приехали сюда — найти великана.

— В горах опасности подстерегают на каждом углу даже блейзеров, поэтому не ходите в одиночку, — предупредила она. — К тому же прогулки на свежем воздухе способствуют правильному пищеварению.

В итоге они разбились на три пары: Тока и Утаката, Сайдзё и Рэнрэн, Икки и Стелла.

Каната на всякий случай осталась в лагере.

Икки со Стеллой отправились на запад.

Здешние горы служили тренировочной площадкой для юных рыцарей-магов, поэтому здесь не было альпинистов, тропинки виляли из стороны в сторону и то круто уходили вверх, то выводили к практически отвесным обрывам, а кусты разрослись настолько, что приходилось буквально продираться сквозь них.

И ладно бы только это, неровный рельеф не был препятствием для тренированных блейзеров, но…

— Ох, опять…

Икки ловко поймал длинный, размытый силуэт, бросившийся на него, и поднял руку повыше.

Это был щитомордник с широко разинутой пастью.

«Уже третий. Мало того, что под ноги смотреть надо, ещё и они надоедают».

Отбросив змею подальше, он обернулся и предостерёг Стеллу:

— Похоже, здесь полно ядовитых змей. Убить не убьют, но всё равно будь осторожна.

— Угу, — вяло откликнулась девушка.

«Стелла явно не в духе. Сгорбилась вся, плетётся еле-еле. А в комнате студсовета она чуть до потолка не прыгала. Я думал, она оттолкнёт меня и первой бросится на поиски».

— Что случилось? Неужели ты так расстроилась проигрышу в бадминтоне?

В недавнем поединке Рэнрэн одержала уверенную победу.

Стелле никак не удавалось взять силу под контроль, и она постоянно подавала в аут.

«Наверняка дуется из-за этого».

— Да не сказала бы… — монотонно возразила принцесса.

Казалось, она сама не знает, отчего у неё апатия.

«Нет, в самом деле, что случилось? — склонил голову Икки. Он видел, что что-то не так, но не осознавал, насколько всё серьёзно. — Может, она просто устала, потому что не привыкла к горам?»

— Не отставай, а то потеряешься, — предупредил он и вернулся к расчистке пути.

Как же он ошибся, что не придал особого значения изменениям в Стелле.

◆◇◆◇◆

Прошло около двух часов.

«Не нравится мне всё это».

Ещё недавно небо было ясным, а сейчас его заволокли тяжёлые серые тучи, грозившие пролиться дождём.

«Я слышал, что в горах погода меняется, как по щелчку пальцев. К тому же мы находимся на большой высоте, здесь холодно. Ливня не избежать».

Икки опустил взгляд и внезапно нахмурился.

— М?

Чуть дальше по тропе высился завал из вывернутых деревьев. К корням пристала глинистая желтоватая земля.

Парень насчитал больше двадцати стволов.

Казалось, кто-то огромный выбрался из самых недр, оставив после себя пятиметровую яму.

А потом Икки заметил следы, похожие на отпечатки человеческой ступни. Только вот размер был совсем не человеческим — полметра минимум.

— Это же!..

Скорее всего, здесь прошёлся тот самый великан.

— Стелла, смотри, — окликнул её Икки, но услышал в ответ лишь тяжёлое дыхание и поспешно обернулся.

Девушка стояла, прислонившись к дереву и закрыв глаза.

— Стелла? Неужели ты так вымоталась?!

«Нет, дело не в этом», — понял он, присмотревшись к её лицу.

Щёки принцессы раскраснелись, а со лба обильно тёк пот.

— Стелла, что с тобой?!

— Н-не знаю… Что-то я такая вялая… Тошнит, голова кружится… Икки, скажи… — Стелла подняла на него взгляд, преисполненный решимости.

«Она хочет спросить о чём-то очень-очень важном. Но о чём?»

— Да, что? — сглотнув, проговорил парень.

И…

— Скажи, от поцелуев можно забеременеть?

От изумления он чуть было не упал.

— Не, это вряд ли.

«Я не такой монстр, и мои поцелуи зачаточной силой не обладают. Надеюсь».

— Может, ты заболела? У тебя горячка?

— Любовная?

— Нет. Э-э, кажется, по-английски это будет «cold». Нет, «fever», — неуверенно ответил Икки.

— А-а… Я поняла, о чём ты, — покивала Стелла. — Это та самая простуда, о которой я столько слышала.

— Неужели ты ни разу в своей жизни не простывала?

— Ни разу… Ага… В детстве я завидовала тому, что по болезни можно пропускать школу, но, как оказалось, болеть совсем не весело, — горько усмехнулась она.

Впервые Стелла чувствовала себя настолько разбитой, поэтому не сразу поняла, что с ней происходит.

Вероятно, в жарком и влажном климате её иммунная система дала сбой.

— В любом случае, расследование придётся свернуть. Пошли обратно.

— П-постой… Мы же наконец-то наткнулись на улику…

— И? Да ты на ногах не держишься!

— Неправда. Вот, смотри… А, что?

Стелла оторвалась от дерева, покачнулась… и начала заваливаться набок.

— Стелла!

Икки тут же бросился на помощь и, поддержав её, почувствовал, какой горячей она была.

«Всё очень плохо. Она по незнанию усугубила течение болезни. Надо спускаться с гор немедленно», — заключил он, взял девушку на руки и твёрдо заявил:

— Хочешь не хочешь, но я понесу тебя.

— А, у-у…

Стелла недовольно нахмурилась, но сопротивляться не стала. Впрочем, сил на это всё равно не осталось. Она обмякла и хрипло выдохнула.

«Надо как можно скорее вернуться в лагерь и отвезти её в больницу. Хорошо, что дорога знакомая, добегу быстро».

Но его планам не суждено было сбыться.

Сперва на голову Икки упала одна капля, потом другая, а затем разверзлись хляби небесные.

Ливень-партизан — так в Японии называют эти внезапные дожди, характерные для субтропиков.

— Как вовремя, блин!

«Только дождя не хватало! Если Стелла замёрзнет, то заболеет ещё сильнее, и одной простудой дело не ограничится. Как бы она воспаление лёгких не подхватила! Тогда на отборочных можно ставить жирный крест. Что же делать?.. О, точно! Мы же проходили мимо хижины, которую построили специально для таких случаев!»

Икки сразу внёс коррективы в план и решил переждать непогоду под крышей.

◆◇◆◇◆

До хижины было недалеко, но они со Стеллой успели вымокнуть до последней нитки.

Икки, не жалея дров, развёл огонь в очаге — согреться и просушиться, — после чего достал наладонник и связался с Канатой.

— Стелле-сан нездоровится?! — воскликнула Тотокубара.

— Да. Я отнёс её в хижину здесь, неподалёку.

— Так-так… Чем она заболела?

— На вид это обычная простуда, но в запущенной форме. Лучше показать её врачу.

— Ясно. Я сейчас же свяжусь с нашими и отправлю их к вам.

— Спасибо. А, и ещё кое-что. Кажется, мы нашли следы великана. Похоже, он выбрался из-под земли. Возможно, они живут где-то там, в глубине.

— В глубине… Как-то не верится. Ну ладно, я поняла. Мы осмотрим эти следы, а вы никуда не выходите из хижины и отдыхайте. Часа два у вас есть. И не забудьте как следует просушить одежду, синоптики обещали похолодание.

— Сделаем. Большое спасибо, — поблагодарил Икки, отключился и бросил в огонь последнее полено.

Вскоре хижину наполнило приятное тепло.

— Ну вот, теперь можно и обсохнуть.

Он разделся до трусов и расстелил рубашку с брюками перед очагом.

Стелла же как сидела, привалившись к грубо обработанной стене, так и осталась сидеть.

— Стелла, раздевайся. Понимаю, ты смущаешься, но иначе ты только усугубишь болезнь.

— Угу…

Их отношения совсем недавно перешли на стадию поцелуев, поэтому девушка всё ещё стеснялась представать обнажённой перед любимым парнем.

Однако сейчас она не стала возражать: без лишних разговоров скинула жилетку, расстегнула замок на юбке.

«Упрямиться глупо. У нас с Икки на кону выход из отборочного тура, а ведь на Фестиваль пройдут только шестеро. Не поправлюсь, и плакало наше обещание сойтись в поединке в финале. А это недопустимо!»

Стелла никогда не ошибалась в расстановке приоритетов.

Однако…

— Ой!..

Она попыталась встать, но покачнулась и чуть не упала.

— Стелла!

Икки едва успел подхватить её.

Болезнь прогрессировала, жар усиливался. У девушки не осталось сил даже на то, чтобы раздеться самой.

«Ужасное ощущение, — подумала она. — Никогда бы не подумала, что мне может быть настолько плохо».

— Стелла… м-м, если не возражаешь, я могу помочь, — решившись, предложил Икки. Он отлично понимал, в каком состоянии находится его любимая, и старался максимально облегчить её страдания.

— !..

Она округлила рубиновые глаза.

«Мне самой раздеваться стыдно, а уж если меня будет раздевать Икки… Нет, это не вариант… был бы, но сейчас…»

— Да… Будь так добр… — кивнув, прошептала она.

«Икки смущается ничуть не меньше меня, но его тревога и доброта намного сильнее. Я не против…»

Парень прочёл это по её глазам и приказал себе: «Держись. Стелла переборола смущение и согласилась. Не смей предавать её надежды недостойными поступками. Помочь ей можешь только ты. Просто отключи эмоции и раздень её. И никаких пошлых мыслишек! Так!..»

Настроившись, он приступил к делу.

Первым делом чулки. Они намокли и наверняка прилипли к коже, причиняя неудобство.

Икки отстегнул подвязку и, сунув пальцы под чулок, медленно потащил его вниз.

Взору постепенно открывалась длинная стройная ножка.

Руки ощущали под белоснежной кожей упругие, тренированные мышцы.

«У неё, так сказать, „игловидная“ форма ног, которая характерна для народностей, промышляющих охотой. У нас же, фермеров-японцев, ноги скорее грушевидные, — машинально отмечал он. — Ух, да что это со мной?! О чём я думаю, когда передо мной такая красота?! И я обнажаю её собственными руками…»

Затаив дыхание, Икки снял чулок. Когда он коснулся её аккуратных пальчиков с ухоженными ноготками, в голове как будто взорвался фейерверк.

«Ох, я не прогадал. Как же я рад, что предложил ей свою помощь! Правда, в таком темпе я долго не продержусь…»

С другой девушкой у Икки проблем не возникло бы, но сейчас перед ним сидела его единственная и неповторимая Стелла, которую он обнажал сантиметр за сантиметром.

Каждый вдох наполнял его пьянящим, возбуждающим ароматом.

Короче, к тому моменту, когда он разделался с чулками, сердце колотилось так, что грозило пробить грудную клетку и вырваться наружу.

«Теперь рубашка… Но смогу ли я?»

Он поднял взгляд на Стеллу.

Принцесса была краснее кумача, по ней разве что язычки пламени не бегали. Глаза блестели и явно не от высокой температуры.

«Нет, я должен. Я докажу, что умею держать слово».

— Стелла, расслабься, — ободряюще улыбнувшись, попросил Икки.

— У-угу… — простонала та, но осталась напряжённой.

«Впрочем, ничего удивительного. В такой ситуации никто не сможет расслабиться. Ладно, надо продолжать. Чем быстрее закончу, тем лучше».

Парень наклонился ближе и принялся аккуратно расстегивать пуговицы, стараясь лишний раз не касаться обнажённой кожи своей девушки.

Пропитанная дождевой водой ткань прилипала к телу, очерчивая контуры пышной груди, пальцы соскальзывали, но Икки старательно дошёл до самого низа, а затем взялся за воротник и развёл полочки в стороны.

Рубашка соскользнула с плеч, точно невесомая вуаль.

Куроганэ на мгновение замер и зажмурился, но увиденное навеки отпечаталось в голове.

Очаровательно подрагивающее горло.

Большая грудь, которая стремилась вырваться из кружевных оков.

Подтянутый, но оттого не менее мягкий живот, вздымающийся и опускающийся в такт дыханию.

Бусинки пота и капли дождя, поблескивающие на раскрасневшейся коже…

— …

В этот момент внутри Икки что-то щёлкнуло.

Горло пересохло.

Парень испытал жгучее желание наброситься на Стеллу, обнять её, усыпать страстными поцелуями и утолить жажду заветной влагой и только титаническим усилием воли взял себя в руки.

«О чём я только думаю?! Стелла страдает, страдает!» — мысленно зарычал он, заглушая чувства голосом разума.

И тут…

— Икки… прошу, сними… бюстгальтер… — прошептала девушка.

Икки не поверил своим ушам.

— А?! Ч-что?!

— Больно дышать… Расстегни крючки… пожалуйста…

«А, ну да, догадываюсь, как сильно ей грудь сдавливает. Но… она просит об этом меня? — растерялся Икки. — Нет, раз ей больно, отказывать не стану. Тем более она, насколько я понимаю, в полной мере отдаёт отчёт своим поступкам».

— Хорошо… Да, сейчас.

Он закивал, призывая всё оставшееся спокойствие, и продолжил убеждать себя:

«Ага, застёжка спереди. То есть, когда я расстегну её, плечевые лямки не дадут лифчику упасть, и я не увижу того, чего не следует. Всё хорошо. Ну как хорошо… На грани, но в пределах допустимого».

Икки поддел крючки указательным пальцем… и дёрнул их.

Два массивных холма вырвались на свободу и закачались, привлекая взгляд.

— !..

Критическое попадание.

Если бы не заранее разработанный план, Икки точно не выдержал бы. А так он мгновенно прикусил язык, острая боль потушила разгоревшийся было пожар чувств и затмила собой все шальные мыслишки.

«Надеюсь, она ни о чём не догадалась… Ох, до чего я докатился, — с горечью подумал он. — Паникую при виде обнажённой Стеллы и изо всех сил пытаюсь удержать маску невозмутимости. Надо было чаще с девушками общаться, глядишь, чувствовал бы себя увереннее. Ага, нашёл когда сожалеть…»

Он коротко выдохнул, приводя мысли в порядок.

«Так, ладно, собрались! Осталось совсем немного. Сделаю всё быстро, аккуратно и максимально прилично. Я мужик или кто, в конце-то концов?»

К счастью, обошлось без эксцессов. Икки раздел Стеллу до конца и накинул ей на плечи большое махровое полотенце, которое нашёл здесь же, в хижине.

— В-вот и всё. Давай, заворачивайся плотнее. В горах холодно.

— Спасибо, Икки, — едва слышно поблагодарила его Стелла. — Прости. Я, наверное, столько неудобств тебе доставила.

— Ладно тебе, это всего лишь простуда. Тем более ты совсем недавно в Японии, и к здешнему лету не привыкла.

— Это так, но… Тебе… Тебе, должно быть, нелегко… приходится…

— М, чего?

«Я же, вроде, ничем себя не выдал», — растерялся он, а потом обратил внимание, что Стелла смотрит не на его лицо.

Ниже, гораздо ниже.

— Ого… Какой он большой… — изумленно проговорила девушка.

Икки тоже опустил взгляд. Оказывается, тело действовало отдельно от разума и реагировало на сложившуюся ситуацию по-своему.

— Oh…

Он так стушевался, что даже охнул как-то «по-американски».

«Это уже ни в какие ворота… Вот что мне теперь говорить? И сидеть с невозмутимым видом, когда внизу творится такое, как минимум неловко. А как максимум — хочется провалиться сквозь землю».

— А… А-ха-ха… — неловко засмеявшись, Куроганэ отвёл взгляд и забормотал. — П-понимаешь, это мужская физиология. Я не в силах повлиять на это. Буду очень признателен, если ты сделаешь вид, будто ничего не заметила. Ладно? Только на этот раз…

Но…

— Не надо… Не извиняйся… — нежно улыбнулась Стелла. — Конечно… тут есть из-за чего смущаться, но… Помнишь, что я сказала в бассейне? От тебя я не отвернусь… Наоборот, мне приятно… Значит, я возбуждаю тебя…

«А, э…»

Парень чуть не упал, так у него закружилась голова.

Простуда меняет людей…

Блестящие глаза, чуть опущенный взгляд из-под длинных ресниц — всё это казалось таким хрупким, мимолетным.

«„Милая“? Нет, этого слова недостаточно, чтобы описать её».

Икки в очередной раз подавил желание обнять Стеллу и зацеловать её.

А затем девушка посмотрела ему в глаза и спросила:

— Скажи, Икки… Ты хочешь… меня?

— А…

Мгновение мозг отказывался переваривать услышанное.

Но только мгновение. Реальность обрушилась на него с мощью падающего слона.

— Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э?! Т-так, погоди, Стелла! Ты хоть понимаешь, о чём спросила?!

— Да, понимаю.

— У-у…

Икки посмотрел ей в глаза и увидел в них своё отражение.

«Нет, Стелла не шутит и не бредит. Несмотря на высокую температуру, мыслит она вполне трезво и серьёзно. Но…»

— …

«Но что дальше? Быть честным? Так ответ у меня один: да хочу. И не только сейчас. Я хочу тебя каждый раз, когда целую, обнимаю или держу за руку».

И в этом ничего предосудительного. Интимная связь — разумное желание для парня и девушки, связанных романтическими отношениями.

Но. Но!

Ответ имеет особое значение. Конечно, он выражает согласие или несогласие, но куда больший смысл несут сами слова и интонация, с которой их произносят… Их люди особенно ценят.

«Я мог бы ответить искренне, но… не уверен, что смогу ограничиться этим! А если и ограничусь, то наверняка не сдержусь когда-нибудь потом… Например, когда мы вернёмся в общежитие, когда Стелла выздоровеет… Но так нельзя! Всё должно быть последовательно. А значит…»

— Прости… Сейчас я не могу ответить тебе, — сказал Икки. — Стелла, я люблю тебя, и я хочу сказать это с гордо поднятой головой. И пусть услышат все: и Сидзуку, и Алиса, и все остальные… в том числе твои родители. Любовь — это самое прекрасное чувство, что я когда-либо испытывал. Но если наши отношения продвинутся так далеко, то я буду чувствовать себя виноватым перед твоими родителями. Я не смогу смотреть им прямо в глаза.

Они оба были совершеннолетними и могли поступать так, как им заблагорассудится.

Однако Икки считал, что в отношениях нужно соблюдать определённую последовательность действий.

«Родители Стеллы с любовью и заботой растили её, своё сокровище. Я же намереваюсь забрать это сокровище, поэтому должен как минимум познакомиться с ними».

— Прости, — снова извинился он.

«Если честно, сейчас не лучший момент для столь стремительного развития отношений. Конечно, я хочу во всеуслышание признаться Стелле в любви, но не могу, ведь поднимется скандал. Стелла — принцесса, весьма значимая фигура на мировой доске. Не будем торопить события, пока идёт Фестиваль».

— Может, я слишком непоколебим и старомоден в своих взглядах, но отступаться от них не намерен, пусть даже меня заклеймят слабаком и мямлей.

— Не говори так, — перебила девушка и с мягкой улыбкой взяла его за руку. — Икки, это я должна просить прощения. Ты подходишь к делу со всей возможной серьёзностью, а я только и делаю, что докучаю тебе странными просьбами. Извини меня, пожалуйста.

Она покраснела от смущения, про себя повторяя его слова: «„Стелла, я люблю тебя, и я хочу сказать это с гордо поднятой головой“. Ах, какой же он серьёзный и классный! Смотрит в будущее, когда мы станем ещё ближе. Ой, какая я всё-таки счастливая! — радостно подумала она и тут же дала себе мысленную оплеуху. — Счастливая, но такая дура. Я хоть раз задумывалась о том, что творится в голове у Икки? Нет. Я смотрела только на него и совершенно не обращала внимания на тех, кто стоит за мной. И вот сейчас я разделась, перевозбудилась и дала волю своей беспринципности. И не только сейчас. Со мной в последнее время вообще невесть что творится. Даже не знаю, какой из единорогов решится подойти ко мне. Скорее, они все вокруг Икки виться будут. У-у, как же стыдно!»

— Всё-таки я из-за простуды несу всякий бред. Надо поспать.

Стелла переложила всю ответственность на болезнь, завернулась в полотенце и легла.

— Давай. А я послежу за огнём, — согласился Икки.

«Не хочет возвращаться к щекотливой теме и обсуждать с девушкой такое. Наверное, волнуется, что засмущал меня…»

Принцесса так расстроилась из-за своего поведения, что едва не занялась самобичеванием: она всерьёз хотела исцарапать всю себя.

«И всё-таки… лучше бы он сказал простенькое „да“. Нет, я прекрасно поняла, что Икки замаскировал под своим „сейчас не могу“, но я не хочу додумывать, я хочу услышать, — размышляла она. — Надеюсь, когда-нибудь услышу. Нужно набраться терпения и больше не совершать таких глупых ошибок. А пока итог один: я — непристойница…»

◆◇◆◇◆

Не успела Стелла опустить голову на пол, как сразу провалилась в сон, однако проснулась всего лишь через полчаса.

Удивительное дело, она чувствовала себя намного лучше. Щёки по-прежнему горели, но пот не лил ручьём, язык не заплетался, а грудь наполнял прохладный освежающий воздух.

Она села, чуть повернула голову и увидела рядом с собой Икки. Тот поймал её взгляд и ободряюще улыбнулся. Стелла мигом вспомнила их недавний диалог, смущённо потупилась и, чтобы отвлечься, завела разговор на отвлечённые темы. Принялась вспоминать забавные эпизоды из академической жизни и всякое такое.

Икки слушал её, смеялся, а сам думал: «И чего подскочила? Спала бы до прихода Токи и остальных. Ладно, раз она настроена на болтовню, задам-ка я один вопрос».

— Стелла.

— М, что?

— А твои родители… Какие они?

— Почему ты спросил?

— Ну, мы с тобой встречаемся и когда-нибудь официально объявим об этом. Тогда мне придётся представиться им. Хотелось бы заранее узнать о них побольше.

Знакомство с родителями — фундаментальная ступень в развитии отношений. Икки намеревался пройти её сразу после Фестиваля искусства меча семи звёзд, но не хотел являться на встречу неподготовленным.

«Хотя бы про их характеры послушаю».

— А-а, т-ты про это… Официально объявим, ну да… У-у…

Стелла побледнела и явно не желала поднимать эту тему. Но…

— Слушай, Икки. Может… не будем говорить о нашей свадьбе до самого последнего момента?

Куроганэ недоумённо захлопал глазами.

— Нет, так не пойдёт. Ладно ещё официальное объявление о помолвке, но мы должны поставить в известность твоих родителей.

— Дочь может просто сказать папе: «Сюрприз!».

— Никаких «сюрприз☆». Ты своего отца до инфаркта довести хочешь?

«Если бы я был её папой и в один прекрасный день получил вместе с утренней газетой приглашение на свадьбу, одним выплюнутым кофе не отделался бы».

— Но ведь…

— Э-э… Неужели ты до такой степени не хочешь знакомить меня со своими родителями?

Стелла застонала и кивнула.

— Угу… Мама ладно, она — самый обычный человек. А вот папа тот ещё чудак. Он души во мне не чает и когда узнает, что мы с тобой встречаемся…

— Думаешь, он будет против?

— Нет, вряд ли он станет возражать.

— Ну тогда все в порядке…

— Он не станет тратить время на слова и просто убьёт тебя, как только ты пересечёшь границу Вермилиона.

«А вот это уже не в порядке».

— Не шути так. Он же настоящий император, это вполне в его власти.

— А я и не шучу.

Икки испытал приступ сильнейшей головной боли. И простуда, которой он мог заразиться от Стеллы, была не при чём.

«В любом случае я должен миновать эту ступень, иначе наш союз будет неправильным. Мы с императором просто поговорим по душам, и, надеюсь, он всё поймёт».

— Н-ну, он просто заботится о тебе, да? Он хороший, любящий отец, только и всего.

— Да он просто никак не смирится с мыслью, что когда-нибудь мы вылетим из родительского гнезда. Когда я решила учиться за границей, он плакал навзрыд и умолял меня передумать.

— Понимаешь, когда дочка говорит, что поедет учиться в другую страну, чтобы найти того, кто превосходит её по силе, любой отец будет против.

— К счастью, в тот раз мама просто взяла и заперла его.

— Просто?! В смысле, просто взяла и заперла правителя целой страны?! Знаешь, мне кажется, она не совсем обычный человек!

— В принципе, ты прав. И если она снова его запрёт…

— Нет-нет-нет! Не надо! Я хочу встретиться с ним как подобает в таких случаях!

— Правда? Но тогда ты умрёшь.

— Эй, почему ты так легко говоришь об этом?!

Икки дрогнул, но тут же вырвал с корнем проклюнувшийся росток неуверенности.

— Стелла, я рад, что ты беспокоишься за меня. Я приму твои слова к сведению, но пойми, нашего знакомства просто-напросто не избежать. Я буду искать встречи с твоим отцом, чтобы получить его благословение. Это мой долг, — твёрдо заявил он.

— Ладно, убедил. Тогда поедем в Вермилион вдвоём, — вздохнула принцесса… широко улыбнулась и положила голову Икки на плечо. — Я хочу представить тебя как своего возлюбленного, которым горжусь и буду гордиться.

— Спасибо, Стелла.

Он погладил её по алым волосам, и девушка, прищурившись от удовольствия, потёрлась щекой о его плечо.

А потом резко помрачнела.

— Слушай, Икки, раз такое дело… — начала она с загадочным выражением лица. — Значит… Значит, мне тоже стоит познакомиться с твоими родителями, да?

Она знала, что Икки нормально общается только с Сидзуку, а остальные члены семьи его, мягко говоря, не жалуют.

Парень нахмурился.

«А стоит ли? Я пошёл против их приказов и сбежал из дома. Наверное, они… нет, отец уже и за сына меня не держит».

Он вызвал в памяти лицо отца и после недолгих раздумий ответил:

— Ты права. Это важное событие. Давай заглянем ко мне домой после Фестиваля.

По крайней мере, Икки не поставил крест на Ицуки.

«Пусть я ни разу не услышал от него ласкового слова, не ощутил на себе проявления его любви, но он был и остаётся моим отцом. Я до сих пор надеюсь, что когда-нибудь мы найдём общий язык…»

— Хорошо, давай, — с готовностью кивнула Стелла.

Сидзуку и Куроно рассказывали ей, как с Икки обращались в кругу семьи, да и сам парень вскользь упоминал об этом.

«Ты ни на что не годен. Вот и не высовывайся», — говорил Ицуки.

Он ни во что не ставил сына и всеми силами пытался раздавить его.

Стелла просто не понимала, как можно быть таким бесчувственным.

«Родители не должны так поступать. Икки сказал, что их по-прежнему связывают семейные узы… А не слишком ли наивно? Как бы это не вышло ему боком».

Естественно, вслух она ничего не сказала. Не хотела ранить его жестокими словами.

«Я могу только верить, что лучик его надежды никогда не погаснет».

Между ними ненадолго повисла тишина.

Как вдруг…

— М?

Икки со Стеллой одновременно вскинули головы.

Они ощутили, как дрожит земля.

— Что это? Землетрясение?

Нет, не оно.

Земля не тряслась, а именно что вздрагивала через равные промежутки времени.

Как будто кто-то раз за разом скидывал нечто массивное…

— Может, это великан идёт?

Икки мгновенно вспомнил воронку в земле, поваленные деревья и гигантские следы. Он не верил в криптидов[*], но и очевидное никогда не отрицал.

«Уверен, владелец таких ножек ходить бесшумно не умеет».

Парень встал.

— Пойду-ка я осмотрюсь. В конце концов, для этого мы и приехали.

— Я с тобой! — Стелла тут же вскочила на ноги. Но…

— Даже не думай.

Икки легонько толкнул её указательным пальцем в лоб, и девушка упала.

— П-почему? Я тоже хочу посмотреть на великана!

— Я сомневаюсь, что это действительно великан. Скорее, какой-нибудь кровожадный хищник, которого придётся прогнать. Поэтому, простывашка моя, будь хорошей девочкой и сиди здесь.

— У-у.

Стелла надулась, как избалованный ребёнок, но перечить не стала.

Икки подошёл к тонкой деревянной двери в хижину и приложил к ней ухо.

Бум. Бум.

Судя по колебаниям почвы, передающимся через подошвы, эпицентр колебаний постепенно приближался.

— Приди, Интэцу.

Призвав меч цвета воронова крыла, Куроганэ глубоко выдохнул, сконцентрировался, распахнул дверь и вылетел наружу.

— !..

Его встретили… безлюдный лес и ливень.

Не изменилось ровным счётом ничего.

«А? Как так? Я же слышал грохот и чувствовал колебания. Где их источник? Стоп… Всё прекратилось?»

— Что за чертовщина? Кто меня водит за нос?

Парень развернулся. И…

— Э-э…

Перед хижиной стоял пятиметровый каменный великан.

Икки выскочил из двери и просто пробежал у него между ног, ничего не заметив.

«В-во я дурак!..»

Ошеломлённый, он застыл, будучи не в силах тронуться с места.

А тем временем…

Великан воздел над головой огромный кулак и опустил его прямо на хижину… где осталась Стелла!

— С… Стелла-а-а-а-а-а-а-а!!!

Домик сложился пополам.

◆◇◆◇◆

— !..

— Кья! Ч-что?! Что это было?!

Стелла обнаружила себя на руках у Икки и закричала от неожиданности.

«Уф, ещё бы чуть-чуть…»

Как только кулак коснулся крыши, Икки активировал Итто Шуру и максимально быстро вытащил девушку наружу.

— Стелла, ты цела?

— У-угу. Но что?..

— Сама посмотри, — указал взглядом на исполина Икки. — Ты была права, это великан.

— А?.. — Стелла посмотрела в ту же сторону и вскинула брови. — Эй! Он совсем не такой, каким я его представляла!

— Чего?!

Впрочем, она подметила верно.

В великане было мало человеческого. По сути, он представлял собой гуманоида, сложенного из каменных глыб разных форм и размеров.

Невольно возникал вопрос, живой ли он вообще.

Но, как бы там ни было, колосс всерьёз намеревался размазать их по земле.

Он снова занёс тяжеленный кулак.

— Кх!

Икки тут же отскочил вбок.

Раздался оглушительный грохот. Там, где секунду назад стоял парень, зияла огромная дыра.

Ни один блейзер не пережил бы такого удара.

«Придётся разобраться с этой каменюгой, пока она нас не прихлопнула».

— Стелла, стой здесь. Тут не так капает.

Икки оставил её под деревом, а сам шагнул навстречу великану.

— Ты хочешь сражаться? Уверен? Но рубить катаной скалы не особо эффективно.

— Ещё как уверен. У меня есть один приём как раз для подобных ситуаций, — ответил Икки, крепче сжал Интэцу правой рукой и положил на клинок левую.

Стойка для колющего удара.

Гигант не обратил на это никакого внимания и механически, как кукла, в очередной раз атаковал парня.

«Как медленно. Думаешь, я буду просто стоять и ждать? Нашёл дурака!»

Окутанный пламенем Итто Шуры Куроганэ чуть пригнулся, напружинил ноги, а затем резко распрямился и бросился вперёд. Весь его вес, все силы сконцентрировались в одной точке — на острие меча.

Мощнейший колющий выпад и самая сильная атака Бездарного рыцаря, одна из семи тайных техник, изобретённых им лично. Удар, созданный для разрушения материальных объектов.

— Первое тайное искусство — Сайгэки[*]!

Клинок вонзился в грудь великана, поток магической энергии устремился внутрь, раздробил камень на мельчайшие песчинки и вырвался из спины, оставив сквозную дыру.

Исполин дрогнул и с грохотом развалился на части.

— Вот так!

Но не успел Икки приземлиться и перевести дух, как…

— Э-э?!

Глыбы зашевелились и вновь соединились друг с другом, словно под действием магнита. Они приняли форму големов среднего роста.

«Стоп, а это что? Нити?..»

Икки почувствовал, что к каждому из противников — а их было не меньше двадцати — тянется тонкий, едва заметный канал, по которому течёт магия.

«Так это не монстры, а марионетки! Значит…»

— Это благородное искусство!.. Стелла, где-то здесь прячется блейзер! Будь осторожна!

— Икки, сзади! — в ответ закричала девушка.

— !..

Куроганэ мигом обернулся и рубанул Интэцу.

Встретившийся с камнем клинок жалобно звякнул, руки онемели, а вот голем лишь слегка потрескался.

«Без Сайгэки никак, да?..»

Но у первого тайного искусства был один существенный недостаток: время, необходимое на то, чтобы разогнаться и поразить цель.

Каменные куклы засыпáли его градом ударов, вынуждая постоянно перескакивать с места на место.

— Ай!

— Икки!

Икки не успел отпрыгнуть вовремя, и один из противников заехал ему по лбу, разорвав кожу.

«Я бы воспользовался Тенъимухо, но их слишком много, на всех меня просто не хватит. Дело дрянь… Эх, рановато я активировал Итто Шуру, за оставшиеся полминуты всех просто не уложу. Хотя тогда не спас бы Стеллу. Что же делать?..»

А враги не мешкали.

Пока основные силы держали Икки в плотном кольце, небольшая группа из пяти големов бросилась на ослабшую из-за простуды принцессу.

— Стелла! — закричал парень.

Он не мог прийти на помощь, просто стоял и смотрел, как бесчувственные куклы избивают её до смерти…

— Сейа!!!

Стелла одним взмахом Леватейна разнесла врагов на части. Более того, она и окружение Икки разметала как слепых котят.

— Оу, я думал, люди болеют иначе.

— Ага, сама удивляюсь. Всё-таки я безумно сильна.

«Какая скромница», — кивнув, усмехнулся про себя Куроганэ.

— Я хорошо отдохнула, и теперь полна энергии. Я буду сражаться вместе с тобой. У меня здорово получается их давить.

«Это точно».

Благодаря мощнейшему магическому усилению Стелла даже не разрубала големов, а дробила их на части.

«Вообще, я бы хотел, чтобы она постояла в сторонке. С болезнями шутки плохи. Но одному мне с ними не справиться, так что ладно…» — смирился парень.

И тут…

— Нет-нет, Стелла-тян, тебе сейчас нельзя перенапрягаться♪ — внезапно пропел кто-то.

Не успели Икки со Стеллой опомниться, как перед ними материализовался и сам владелец голоса.

«Он не меняется…»

— Зампред Мисоги!

◆◇◆◇◆

— Приветики, кохаи. Вот и подмога, — бесцветно — как и всегда — улыбнулся Утаката.

— Рановато. Я ожидал увидеть вас минимум через полчаса.

— А-ха-ха☆ Ну, я же умею делать невозможное возможным. А уж это сущий пустяк♪ — красуясь, ответил он.

В этот момент…

— Гро-о-о-о! — издал клокочущий звук голем позади Мисоги и замахнулся для удара.

«Они что, нападают на всё, что движется?!» — промелькнуло в голове у Икки. Он отделался ссадиной благодаря Тенъимухо, но зампред был абсолютно беззащитен.

— Мисоги-сан, сзади!

Однако Утаката даже не шелохнулся.

Каменный кулак опустился прямо ему на голову.

— ?! — Хи! — испуганно воскликнули Икки со Стеллой.

Череп не выдержал и взорвался, как помидор. Во все стороны брызнуло его содержимое.

Обезглавленный парень рухнул в грязь и застыл.

Он умер…

— Ой-ой-ой, вот беда-огорчение! Я тебя обманул!

Не успели они и глазом моргнуть, а Утаката уже сидел на плечах у голема и улыбался до ушей.

— Ха-ха☆ Всегда хотел сказать это! — засмеялся он.

— А?.. Э-эаэ-э?.. — издала набор нечленораздельных звуков Стелла.

Икки промолчал, хотя тоже был весьма обескуражен.

«Я собственными глазами видел, как его голова разлетелась на части. Вон туда упало то, что осталось от мозга, а туда — осколки черепа…»

Реальность… изменилась.

Причинно-следственные законы потеряли свою силу.

Только одна способность могла спровоцировать такую аномалию.

— Это твоё благородное искусство?.. Которое вмешивается в причинность?

— В точку, — кивнул Утаката.

Благородные искусства блейзеров делятся на несколько групп. Одни усиляют организм (Итто Шура Икки), другие управляют стихиями (Дыхание дракона Стеллы), третьи манипулируют определёнными концепциями (углубление ран Аясэ), а четвертые, самые сильные и самые редкие, вмешиваются в причинно-следственные связи.

— Моё благородное искусство Чёрный ящик способно корректировать результаты. Все атаки обречены на провал. Вот так-то.

Икки вспомнил, как Кураудо разбил о его голову бутылку, а Утаката одним касанием стёр рану.

«Тогда я не понял, что произошло, но сейчас мне всё ясно. Мисоги-сан переписал реальность таким образом, что я не получал никакой раны. — Он содрогнулся. — Я много всякого повидал, но чтобы такое… Одна из сильнейших, да? Я даже не представляю, как её перебороть. Какое счастье, что Мисоги-сан на нашей стороне. С ним мы выпутаемся из любой передряги!»

Судя по отразившемуся на лице облегчению, Стелла думала о том же самом.

— Теперь победа у нас в руках! Семпай, с тобой нам эти куклы не страшны! — воскликнула она.

— А вот тут ты не права, — возразил Утаката.

— Э? П-почему?!

— Потому что Чёрный ящик корректирует только возможные исходы. Моя суперсила работает тогда и только тогда, когда есть хотя бы один процент вероятного успеха. Но если этого процента нет, то моё вмешательство никак не повлияет на результат. Другими словами, я могу превратить один процент в сто, но не ноль в один. Вот, например, вы недавно без особого труда крушили камень мечами, как в какой-нибудь манге, а я, такой миленький и слабенький, этого не умею.

— Так у него и слабые стороны есть?

— А то как же. Если бы я управлял вообще любыми исходами, то участвовал бы в отборочных. Но Чёрный ящик не позволит мне победить того, у кого я не смогу выиграть ни при каких обстоятельствах.

Утаката знал, что его невысокий рост и субтильное телосложение только раздвигают пределы невозможного, поэтому и не стремился попасть на Фестиваль.

Но тогда…

— Тогда зачем ты пришёл? — задала Стелла резонный вопрос.

Мало им тут проблем, так ещё и беспомощный зампред явился.

Мисоги загадочно улыбнулся ей.

— Очевидно, я пришёл помочь. Но сражаться я не буду. Я всего лишь проводник, который со стопроцентной вероятностью обеспечит её прибытие. — Он спрыгнул с голема и, глянув в сторону горного склона, добавил. — Вот так как-то. Остальное за тобой, Тока.

Там, на небольшой полянке, окружённой вековыми деревьями…

— Угу. Спасибо за сопровождение, Ута-кун.

…Стояла русая девушка в очках. В руке она держала меч, окутанный золотистым свечением электрического поля.

— Тодо-сан!..

— Ну, я пришла не в самый последний момент, но всё равно рада, что вы целы, — улыбнулась Тока и вытерла слёзы радости, а затем подобралась. — Прошу, отойдите в сторону. Я займусь ими.

Она пригнулась и заняла атакующую стойку.

— Постой, Тока-сан! — воскликнула Стелла. — Меч тебе мало поможет! Одна ты не справишься с ними! Я тоже…

«Буду сражаться!» — хотела сказать она, но Тока перебила её:

— Не волнуйся, я знаю, где у них слабые места.

— Э?!

— Все эти големы соединены магическими нитями девайса с блейзером, который практикует стиль кукловода. У всех стилей есть свои особенности, и этот — не исключение. Если кукловоду требуется контролировать сразу несколько марионеток, он соединяется не со всеми напрямую, а только с одной — хабом. Через хаб он отдаёт приказы остальным. Преимущество этого стиля в том, что сам блейзер может сидеть в безопасном местечке и закидывать противников волнами своих кукол. Однако у всякой медали есть обратная сторона. Кукловода можно отследить по магическим нитям, поэтому их делают как можно тоньше и незаметнее. Вот этот хаб и есть слабое звено. Достаточно разрушить его, и связь с марионетками разорвётся.

Стиль кукловода не подходил для официальных поединков, которые проходили на аренах, где не было укрытий.

Но Тока обладала солидным опытом в противостоянии террористам — они с Тотокубарой имели особое разрешение на участие в настоящих боях — и досконально изучила этот и множество других приёмов, о которых Икки, Стелла и остальные ученики могли только догадываться.

Знания и наблюдательность решают всё.

— Нашла.

Она моментально идентифицировала хаб среди десятка одинаковых големов и растворилась в воздухе.

Ну, не совсем растворилась, просто неимоверно быстро ринулась вперёд.

Благородное искусство Сиппудзинрай[*] стимулировало мышцы электрическими разрядами и высвобождало весь их потенциал.

Ни одна из каменных кукол не успела отреагировать на пронёсшуюся со скоростью молнии Току.

— Райкири!

Сверкнул плазменный клинок, и хаб распался на две части.

Ударная волна от звукового хлопка распылила остальных кукол.

Икки украдкой взглянул на небо, проверяя, не разогнало ли тучи.

◆◇◆◇◆

Ни один камень более не шевелился.

Оставшись без хаба, невидимый кукловод отступил.

— Ничего себе… — восхищённо проронила Стелла. — Она быстро находит уязвимые места противника, и вдобавок к этому умело сочетает мастерство владения мечом и магией.

— Это точно, — согласился Икки.

«Теперь я понял, почему её Райкири обладает такой силой. Тодо-сан не ограничивается атакующим аспектом молнии, она также стимулирует электроэнергией мышцы и следит за психологическим состоянием противника. Магия и фехтование сливаются в одном гармоничном потоке, который формирует её стиль. Естественно, я не дотягиваю до её уровня. Как и Стелла».

Принцесса тоже понимала это.

— Наблюдая за ней, я узнала много нового. Честное слово, — с необычайным восхищением проговорила она.

Однако Икки ощущал, как Стелла напряжена, и знал почему.

Райкири была намного сильнее Багровой принцессы.

Если говорить о ранговой градации, рыцарь А-ранга несёт более высокий потенциал, нежели рыцарь В-ранга. Через год Стелла, скорее всего, превзойдёт Току.

Но не сегодня.

А в следующий момент…

— Стелла-сан! — Тока подбежала к ней. — Я-я слышала, что ты так сильно заболела, что на ногах не держишься! Как ты себя чувствуешь?

«И это грозная воительница? Скорее, заботливая воспитательница. Вон как побледнела», — про себя усмехнулся Икки.

— А… А, ну, нормально. Поспала немного, и мне полегчало, — улыбнулась Стелла, пытаясь успокоить Току, но та прижалась к её лбу своим и сразу раскусила ложь.

— Да у тебя температура! Это ты называешь «полегчало»?! И промокла вся… А если твоя простуда перерастёт в грипп или ангину, что тогда?!

— А что я могу с этим сделать? Великан разрушил хижину, больше укрытий нет, — ответила принцесса, указав на то, что осталось от домика.

Тока помрачнела.

— Ута-кун, поблизости есть другие хижины, где можно укрыться в экстренной ситуации?

— Не-а. Но я, вроде, видел какую-то пещеру на севере.

— Тогда переждём непогоду в ней. Больные должны находиться в тепле и сухости, да и Куроганэ-куна подлатать надо, — решила Тока и ловко подхватила Стеллу на руки. — Ну что, пойдем, Стелла-сан.

— Уа! Эй, пусти! Пусти меня! Я же не маленькая!

— Ни за что. Больные должны слушаться старших, — ласково, но непреклонно, как заботливая мама, возразила Тодо и зашагала по направлению к пещере.

Глядя им вслед, Утаката чуть слышно шепнул Икки:

— Родители Токи умерли из-за болезни, поэтому она всегда печётся о здоровье окружающих. И в такие моменты лучше не капризничать. Отшлёпает, и глазом не успеешь моргнуть.

— Ага, значит, у тебя уже есть опыт?

— А то. Тока — мастер шлепков.

«Поверю на слово. Я ещё в комнате студсовета понял, что Тодо-сан — мама, а все остальные — её проблемные дети».

— Ну что, кохай-кун, дойдёшь сам? Или помочь? — предложил Утаката. Он представлял, как сильно устал Икки после Итто Шуры.

— Не, я в порядке, дойду как-нибудь, — покачал головой Икки.

— Вот и славно. Давай за мной.

Они быстро добрались до пещеры и укрылись в ней от дождя.

※※※

Где-то в Японии.

— Хе-хе-хе. Я просто хотел потестить новый хаб и немного помешать им, а они огрызнулись в ответ, да ещё как. Охохонюшки, — слабо усмехнувшись, вздохнул высокий парень.

Он сидел на диване в комнате с задернутыми шторами.

— Мда, Райкири не зря прославилась на всю страну. Она не дура.

— Ну и вонь. Она тебе руку поджарила? — презрительно глядя на парня, спросил тот, кто стоял позади него и выглядел, как едва различимый во тьме силуэт человека.

— До хрустящей корочки, — ответил кукловод и поднял левую руку.

Плоть на ней обуглилась и источала мерзкий запах горелого мяса.

Высоковольтный ток Райкири, пробежавший по нити, постарался на славу.

С таким ожогом, пожалуй, даже капсула не справится.

Однако парень не кричал и не стонал, а весело восхищался Токой.

— Из-за неё я, можно сказать, остался одноруким.

— Тогда как начало совсем скоро. Ты идиот.

— И не поспоришь, хе-хе-хе.

— Я, в отличие от тебя, всего лишь приглашённый гость, поэтому понятия не имею о планах вашей «армии». Но я бы на твоём месте воздержался от опрометчивых поступков накануне операции.

— Ты кругом и полностью прав, но я ничего не могу с собой поделать, ведь ожидание утомляет. Мне совсем не весело, а это плохо. Я терпеть не могу скуку. Я — Пьеро, я должен всегда смеяться. Ведь Пьеро улыбается и радостям, и горестям, согласен?

— Тебя как всегда непросто понять.

— Хе-хе-хе. И это классно. Даже у такого зануды, как предсказуемый Пьеро, должны быть свои сильные стороны, — легкомысленно ответил парень и щёлкнул пальцами.

В то же мгновение левая рука отделилась от плеча и упала на пол.

Крови не было. Видимо, плоть действительно прожарилась основательно.

— Хочешь кусочек? Пропеклась на славу.

— Обойдусь. Отдай кошке.

— Хе-хе-хе. Лучше зови её правильно, Сфинксом, а то девчонка снова разревётся.

— Сколько кошке ни приклеивай крылья, она останется кошкой, — холодно ответил силуэт.

Высокий мысленно вздохнул.

«Эх, — вздохнул парень. — Такой молодой, а мечтать совсем не умеет».

— А-а, кстати, там и твоя ненаглядная Багровая принцесса была. Только вот выглядела неважно. Наверное, простыла, а?

— Мне-то откуда знать?

— Оу, тебе не интересно? А я слышал, ты приехал, чтобы встретиться с ней.

— Это так. Я действительно связался с вами, разгильдяями, чтобы встретиться с Багровой принцессой. Но если она по болезни пропустит турнир, то я смогу сделать лишь один вывод: она — самая обычная девушка, — чётко ответил силуэт.

«Не лжёт, а, — усмехнулся Пьеро. — Мои шуточки его броню не прошибают. Идеальная защита».

— Как ты холоден. Неужели в наши дни девушки смотрят только на серьёзных парней?

— Будь добр, клоун, развлекай подколками своё отражение в зеркале, — потеряв терпение, процедил силуэт, развернулся и ушёл.

Провожая его взглядом, Пьеро ещё раз вздохнул и сказал:

— Он ужасен. Ему бы поучиться простоте у младшего брата.

◆◇◆◇◆

К всеобщему удивлению дождь шёл очень долго, около трёх часов, и добраться до лагеря удалось только под вечер, когда ветер разогнал тучи, а заходящее солнце окрасило горный пейзаж в чудесные мареновые тона.

«В последнее время погода любит преподносить сюрпризы», — думали все по дороге обратно.

Стелла, которую Икки нёс на закорках, спросила:

— Тока-сан, а ничего страшного, что мы не стали искать кукловода?

Принцесса переживала, что из-за ливня они безвылазно застряли в пещере и позволили таинственному врагу беспрепятственно улизнуть.

И, похоже, не она одна.

Икки тоже ощущал некую незавершённость. Дело о великане так и осталось нераскрытым.

Однако…

— О, я бы обязательно поймала преступника, если бы смогла, а так увы.

— В каком смысле?

— Разрушив хаб, я послала по нити мощный электрический разряд, чтобы измерить расстояние до кукловода. И оно вышло немаленьким.

— Насколько немаленьким?

— Километров сто.

— Кха! Что?! — невольно поперхнулась Стелла.

«Сто километров?! Это не то что за пределами тренировочного лагеря, это даже вне округа Токио!»

Естественно, поймать неведомого врага не удалось бы.

— Вот это да! Значит, кукловод может управлять марионетками на таком большом расстоянии?

— Вообще, нет. На особых заданиях я работала в команде с кукловодом В-ранга, и он мог свободно контролировать марионеток только с полукилометра.

«Получается, против нас вышел далеко не обычный блейзер».

Тока чуть опустила голову.

— Поэтому… скажу, что мне повезло избежать прямого боя.

— Да, ты поступила мудро, — признал Икки.

Опасно бросаться сломя голову на того, чьих способностей не знаешь.

Стелла же была не согласна и недовольно застонала.

— Я считаю, что мы зря не расследовали дело до конца.

— Мы оповестили Тотокубару-сан о случившемся, а она передала директрисе. Я уверена, директриса предпримет необходимые меры, если сочтёт нужным. Кроме того, наш враг серьёзно пострадал. Вряд ли он вновь сунется сюда.

«А вот это уже из ряда вон…»

Уж насколько аномален этот искусный кукловод, Райкири, пустившая молнию на сотню километров, не уступает ему.

Больше никто не вспоминал о случившемся, и оставшийся путь прошёл в атмосфере весёлой, пустячной болтовни.

Тропа раскисла, но лучшие ученики Хагуна прошли по ней, как по ровному асфальту.

Икки тоже не стал исключением. Он замечательно выспался в пещере и, набравшись сил после Итто Шуры, без особого труда нёс Стеллу на спине.

Они вернулись на базу ещё до захода солнца.

— Эй, ребята-а! Наконец-то вы вернулись! — закричала Рэнрэн, размахивая рукой. Они с Сайдзё встретили их во дворе лагеря. — Стелла-тян, так ты и правда заболела? Это ужасно!

— Простите, из-за меня одни проблемы. Я никогда не простывала, вот и не среагировала вовремя.

— Ну… Обычно больные лежат под одеялком и стонут, а ты, Стелла-тян, была живчиком. Только так воланчиком землю рыхлила! Ну и силы тратила не на то…

— Мне кажется, ты смеешься надо мной.

«Нет, она решительно отличается от нормального больного. И зачем она играла в теннин[*] воланчиком? Хм, я уверен, что Стелла даже больной победит в отборочном туре».

Внезапно Сайдзё шагнул вперёд и обратился к Икки:

— Ты тоже сегодня настрадался. Остался один и сразился в одиночку с великаном. Это многого стоит.

— Ха-ха… Ерунда, я привык к невезению.

— Я слышал, тебя ранили. Серьезно?

— Не, только шишка вскочила. Не бери в голову.

— Как знаешь, — качнул головой Сайдзё, полез в карман, вынул небольшой пузырёк и протянул его Икки.

— Что это?

— Мазь, изготовленная по секретному рецепту. Сайдзё — род целителей. Бери, не стесняйся. Заживёт как на собаке.

— Да? Ладно, спасибо. Потом попробую, — благодарно улыбнулся Икки.

Остальные, похохатывая, наблюдали за ними.

— Голубо-ок.

— А, так вот почему ты не приставал ко мне, когда я ходила в одних трусах!

— О-о-о-о-о чем таком вы говорите?! Это же дружба! Я… Я уверена!

— Тока-сан, почему я не слышу уверенности в твоём голосе?..

Голова Икки постепенно наливалась тупой болью. Даже после удара было не так плохо.

— Прости моих товарищей. Лучше не обращай на них внимания, они всегда так себя ведут.

— Ха-ха-ха!

«О, а Сайдзё-сан стойкий парень. Похоже, он умудрён опытом общения с этой компашкой».

— Фуф… Ладно, это всё весело, но я просто вымотался. И живот к спине прилип. Тока, Тока! Давай перед возвращением барбекю устроим! — попросил Утаката.

— О, отличная мысль! Я на обед практически ничего не съела, так что от мяса не откажусь, — воодушевилась Стелла.

— Я тоже за! — присоединилась Рэнрэн.

Однако Тока покачала головой.

— Нет. Не забывайте, Стелла-сан больна. Мы должны отвезти её к врачу.

— Э-э-э-э-эй! — разочарованно протянули все трое.

— Стелла-тян уже поправилась! Посмотри на неё!

— Да, я в полном порядке.

— Вот, прислушайся к ней. Ты, как семпай и председатель студсовета, должна уважать волю кохаев!

— Даже не пытайся убедить меня. Нет значит нет. Ты даже не представляешь, сколько бед может учинить простуда, если её забросить. Кроме того, у Стеллы-сан сейчас важный период в жизни, она должна беречь себя.

— Ну во-от…

И тут живот Стеллы громко заурчал.

«Похоже, к ней и правда вернулся аппетит. Да и температура спала. Похоже, она идёт по пути выздоровления семимильными шагами. А-ранг, все дела…»

— Тодо-сан, я согласен с тобой, заехать в больницу надо, но голодать тоже вредно. Иммунитету нужна энергия.

— Икки!..

— О! Точно-точно! Устами Куроганэ-куна глаголит истина!

— М-м, так-то оно так… Если честно, мясо — не самый удачный выбор для диеты выздоравливающего, но… Ладно, уговорили. Давайте отвезём Стеллу-сан в больницу, получим лекарства, а потом сходим в тот ресторанчик, где можно съесть сколько угодно якинику[*]. Просто если мы начнём готовить сейчас, то не успеем на приём к врачу.

— Спасибо, Тока! Ура мясу!

— Мисоги-семпай! Пойдем в Дзё~~эн[*]!

— Ладушки, тогда я забронирую нам места!

— Стоять! Я говорила про обычную кафешку!

«Не успели собраться, как уже расшумелись. Что-то в этом мире вечно», — улыбнулся Икки и в этот момент заметил, что кое-кого не хватает.

— Кстати, а где Тотокубара-сан?

— Кажется, Каната-семпай общается с гостем.

— А, точно, совсем забыл. Куроганэ, тут к тебе кое-кто пожаловал.

— Ко мне?

— Да. Он сначала наведался в школу, и ему сказали, что ты здесь.

«Кто бы это мог быть? — склонил голову набок Икки. — Он поехал аж в Окутаму. Не представляю, кто из моих знакомых стал бы так настойчиво искать встречи».

— Сайдзё-сан, как его зовут?

— Сейчас… — нахмурился, припоминая, Икадзути. — А, точно, Акадза.

— …

Икки коротко выдохнул.

И тут…

— О, вот и ты-ы. Ну наконе-е-ец-то мы встретились, — раздался елейный голос. — Ты давно не связывался со мной, Икки-ку-ун. Н-хи-хи-хи.

Обернувшись, парень увидел Тотокубару в компании полного мужчины средних лет, который щеголял в дорогом костюме красного цвета.

«Всё-таки это он. Тип с лицом Эбису».

Икки узнал его. Они несколько раз встречались ещё в родовом доме Куроганэ.

— Икки, кто это такой? — настороженно спросила Стелла. Видимо, она ощутила, как напрягся её парень.

Он спустил её на землю и ответил:

— Это… Акадза Мамору-сан. Глава побочной ветви рода Куроганэ.

— !..

Стелла сразу поняла, что представляет собой этот человек, и угрожающе уставилась на него. Разве что не выгнула спину и не зашипела, как кошка.

Каната обвела их удивлённым взглядом.

— М-м, что произошло?

Акадза же остался невозмутимым.

— Н-хи-хи-хи. Прошу, не смотри так, а то меня страх пробира-ает. Я тебе не нравлю-юсь? А ведь я приехал аж в Окутаму, чтобы встретиться с тобой, безда-арь, — любезно улыбаясь, проговорил он.

Теперь уже все ощутили исходящую от него враждебность.

«Я — враг Икки», — было написано у него на лбу.

Естественно, Тока не могла не вмешаться.

— Как вас понимать?! Вам не кажется, что это вопиющая невежливость?! — вспылила она.

— О, вы же та самая Райкири-сан, — посмотрел на неё Акадза. — Добрый день. А-а, или уже вече-ер? О, я уже знаю, что вы помогли Икки-куну-у. О-ох, примите мои глубочайшие извинения за эту никчёмную бездарность, которая ни одного поручения не может выполнить. Я говорю от лица всего рода Куроганэ, о да-а.

— Д-да кому нужны ваши извинения!..

— Мне правда очень и очень жа-аль, — повторил Мамору, не слушая её.

Он не стесняясь обливал Икки грязью и оскорблял его.

Тока… да и весь студсовет от изумления дара речи лишились.

Впрочем, тишина продлилась недолго.

— Давайте не будет об этом, а перейдём сразу к делу. Понимаете, в горах столько комаро-ов, я их просто не переношу… Н-хи-хи-хи. Икки-кун, я до-олжен поговорить с тобой об одном о-очень важном деле, как глава Комитета по вопросам этики и морали Японского отделения Международной федерации рыцарей-магов.

Акадза улыбался одними губами, в глубине его прищуренных глаз горел очень недобрый огонёк. Его «важное дело» не сулило ничего хорошего.

«Ага, вот зачем он здесь», — понял Икки и задал логичный вопрос:

— И что вам нужно от меня сейчас?

— Н-хи-хи. Ну, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вот, сегодняшняя вечерняя газета. Бери, не стесняйся, — ответил Мамору.

«И что там понаписали про меня? Тц, какое-то скверное предчувствие…»

Икки развернул газету…

На всю первую полосу шла фотография, на которой были изображены они со Стеллой на фоне деревьев. И они… целовались.

◆◇◆◇◆

Стелла изумлённо округлила глаза.

— Икки, э-это же!..

«Ага, точно. Это поляна, где мы тренируемся. И кто-то спалил нас там, когда мы целовались. Кто-то раскрыл наш секрет. Кто-то из академии».

— Здо-орово получились, не правда ли? И личики отчетливо видно, несмотря на вечер. Что за чу-удо эти современные камеры. Н-хи-хи-хи. До вас в горах новости доходят долго, да-а? А вот публика сейчас в шо-оке. Беспрецедентный скандал. Самый обычный парень закрутил интрижку с нашей заморской гостьей.

— С-секундочку! — срывающимся на крик голосом воскликнула Стелла, выхватила газету и ткнула пальцем в статью. — Что за бред здесь написан?!

Автор не скупился на слова, чтобы сгустить краски: «парень, который лишил принцессу невинности», «император Вермилиона будет в ярости», «близится конфликт между Японией и Вермилионом?!»

Также род Куроганэ предоставил подробную информацию о человеке по имени «Икки Куроганэ»: «с самого детства вёл себя ужасно», «был проблемным ребёнком», «непростой характер»…

Ко всему прочему отмечалось его нездоровое влечение к девушкам и распутничество с другими ученицами.

Одним словом, сборник необоснованной лжи. Но лжи, поданной под видом непреложной истины.

«Куроганэ Икки — это хулиган, издавна пользующийся дурной славой», — прочла Стелла и чуть не загорелась от возмущения.

Акадза широко улыбнулся.

— Нет-нет. Все это — чистейшая правда-а. Вы просто об этом не знаете, принцесса. И я ничуть не удивлён. Икки-кун не стал бы называть себя никчёмным. Но мы-то знаем его очень давно… Право, я та-ак не хочу выносить сор из дома, но дело в том, что этот обалдуй с самого детства постоянно дрался, занимался воровством и шантажом. Вот, посмотрите, мы привели показания одной из его жертв, н-хи-хи-хи.

— Это ложь до последнего слова! Икки никогда так не поступил бы! Все, кто его знает, согласятся со мной!

— Н-хи-хи-хи. Принцесса, что бы вы ни думали, правда перед вами. И вы наверняка догадываетесь, как её воспримет народ. И не только народ. Федерация поднимет вопрос, достоин ли Икки-кун быть рыцарем. Японское отделение в срочном порядке организует слушание по этому делу, где ему зададут ряд вопросов и проверят пригодность. Если собрание решит, что он не соответствует требуемым качествам, наше отделение подаст в генеральный штаб заявку о его исключении… И я приехал для того, чтобы сопроводить Икки-куна на слушание.

Стелла поверила ему.

Это не рядовой скандал.

Семья Куроганэ всем скопом ополчилась против Икки.

Она с радостью воспользуется предоставленной возможностью и попытается раздавить его, устранить, убрать со сцены… и в конце концов уничтожить.

— Это официальный вызов от Комитета этики и морали-и. Ты не имеешь других вариантов, кроме как принять его, н-хи-хи-хи. О-ох, Икки-кун, ты попал в такой переплё-ёт… Я уверен, ты пойдёшь со мной без возражений, н-хи-хи-хи, — елейно засмеялся Мамору, положив руки парню на плечи.

Икки немного подумал и, решившись, с вызовом ответил:

— Ладно.

Стелла взглянула на него и поняла: её любимого ждали невиданные доселе козни злодеев.

Глава 3. Осаждённый Бездарный рыцарь

— Первым делом позвольте мне выразить огро-омную благодарность. Я глубоко признателен за то, что вы, несмотря на всевозможные дела, откликнулись на мой звонок и собрались здесь, в Японском отделении Федерации. Итак, сегодня будет разбираться дело о нарушении морально-этических норм Куроганэ Икки-куном. Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: будучи совершеннолетним, он с полным пониманием своих действий вступил в незаконные интимные отношения с гражданкой другой страны, что повлекло за собой беспрецедентный скандал. Рыцарям-ученикам даруются привилегии, о которых обычные пятнадцатилетние парни могут только мечтать. Однако все мы знаем: чем больше свободы, тем больше ответственности. В связи с этим Комитет по вопросам этики и морали постановил провести внеочередную проверку качеств Куроганэ Икки-куна, определить, имеет ли он право носить звание рыцаря, и, если вина подсудимого будет доказана, назначить наказание. Я понимаю, вы сейчас очень заняты, поэтому уповаю на ваши терпение и понимание.

Японское отделение Международной федерации рыцарей-магов.

На десятом подземном этаже расположился исполнительный отдел Комитета по вопросам этики и морали рыцарей-учеников и рыцарей-магов Японии, который проводил воспитательные беседы с рыцарями, выносил предупреждения и отправлял запросы на исключение и увольнение. Военная полиция — так они назывались раньше, в эпоху самураев.

Мамору Акадза, председатель комитета, поклонился коллегам — мужчинам в самом расцвете сил — и елейно улыбнулся Икки.

— Итак, слушание объявляется открытым. Прошу садиться, — объявил он.

Впрочем, Икки было не на что садиться.

Очередная монетка в копилку неуважения.

Его вынуждали стоять на протяжении всего разбирательства, а ведь оно длилось не один час.

Естественно, парень не жаловался: он закалял тело с самого детства, и такая нагрузка была ему нипочём.

«Но атмосфера тут нездоровая».

Он осмотрелся, оценивая расстановку противника.

Лампы практически не давали света, в зале царил полумрак.

Столы стояли буквой «П», за ними сидели пятеро мужчин: трое спереди, по одному справа и слева. Все в красных костюмах, отличительной черте сотрудников Комитета.

— Да ты не напряга-айся. Я же с самого начала сказал: мы твои друзья-а, — усмехнулся Акадза. — Наше слушание не ставит целью обвинить тебя во всех смертных грехах. Ты стал причиной беспрецедентного скандала — незаконных интимных отношений с гражданкой другой страны, однако мы самым тщательным образом выслушаем твои оправдания. Благодаря доброте директора, твоего отца, ты имеешь полное право отстаивать свою позицию. То есть здесь нет твоих врагов. Ни одного. О да.

— Именно так. Никто не собирается просто брать и исключать тебя. Это смешно и глупо. Ты приложил столько усилий, чтобы попасть на Фестиваль, и до заветной цели осталась всего пара малюсеньких шажков. Мы не хотим, чтобы твои старания пошли прахом.

— Я премного благодарен вам.

«Врут и не краснеют. Как только совесть позволяет?»

Икки поразился тому, насколько подлыми и двуязычными могут быть люди.

— Итак, раз ты понял, что мы — твои друзья, давай установим правду. Скажи, состоишь ли ты в романтических отношениях со Стеллой Вермилион, второй принцессой Империи Вермилион?

— Да, состою.

— Н-хи-хи-хи. Молодец, что не отпираешься. Когда вы начали встречаться?

— В начале отборочного тура Фестиваля искусства меча семи звёзд. Ночью после моего первого боя.

Икки не собирался лгать.

Однако судьи презрительно нахмурились.

— Хо-о… Значит, познакомились и сразу встречаться.

— М-да, ох уж эта современная молодежь. Или в омут с головой, или вообще никак.

— Мы в его возрасте сначала лучше узнавали друг друга и только потом переходили к более серьёзным отношениям.

— Нынешнее поколение мало чем отличается от обезьян. Сначала залетают, а уж потом спохватываются о женитьбе. Почему так?..

— Грустно, очень грустно…

Они намекали на добрачную интимную связь Икки и Стеллы.

Безусловно, парень ничего такого не делал. Он не позволял себе расслабляться и увлекаться. Королевская кровь — вещь тонкая и деликатная.

«Нашу любовь впору называть платонической. А эти… нагло клевещут!», — разозлился он.

— Вы, конечно, извините, но мы ничем недостойным не занимались. Вы с газетами лжё…

— Икки-кун, Икки-кун, — перебил его Акадза, — мы понимаем, тебе есть но сказать, но-о!.. Прошу, говори только тогда, когда мы разрешим. Иначе наше впечатление о тебе ухудшится, н-хи-хи-хи.

— Прошу прощения, — неохотно опустил голову Куроганэ.

Бородатый мужчина за столом слева отрывисто спросил:

— Хмф, я вижу, тебя прямо распирает. Но скажи-ка нам, тебе в голову не приходила мысль, что противозаконные интимные отношения с принцессой целой страны — это как минимум неразумно, а как максимум очень опасно, тут и до международного конфликта недалеко? Я понимаю, что гормоны играют, но неужели тебе настолько захотелось поматросить с ней, что голова совсем перестала соображать?

— Ни о каком «поматросить» не может идти и речи. Мы со Стеллой глубоко любим друг друга.

— Тц, щенок.

— Н-хи-хи-хи. Ах, первая любовь. Помню, я тоже считал, что встретил ту самую, единственную. Молодость, молодо-ость…

— При всем уважении, но мы со Стеллой уже совершеннолетние. Если на то пошло, мы имеем право связать себя узами брака. Просто дело в том, что в наши дни мало кто серьёзно задумывается об отношениях.

— Словоблудие разводишь? А ты тот ещё бунтарь.

— Нехорошо себя так вести, молодой человек.

— Наше впечатление о тебе ухудшилось, н-хи-хи-хи, — засмеялся Акадза и что-то черканул в бланке.

«Они и не думают ко мне прислушиваться. Я догадывался, что так и будет, но… какой же это фарс!» — вздохнул Икки.

Судьи спрашивали с него как со взрослого, однако соответствующих прав за ним не признавали.

Удобно, что сказать.

«Проверка профпригодности? Ха! „Куроганэ Икки не имеет права зваться рыцарем“, — это уже факт, а они просто собирают доказательства. Святая инквизиция, чтоб её. Ну, я был готов к этому с того момента, как увидел статью в газете».

Дело, конечно, само по себе странное.

Любовные отношения с иностранной принцессой — это тема, достойная осуждения и обсуждения, но при чём тут рыцарский аспект?

Икки правильно заметил: они со Стеллой перешагнули черту совершеннолетия и получили право заключить брак.

Можно сказать, сам закон разрешает им любить друг друга.

Более того, даже сам император Вермилион не в силах запретить им встречаться. При наличии возражений он должен обсудить конфликтные моменты с Икки и дочерью и достичь консенсуса.

И что мы имеем по факту?

Газеты кричат, что это скандал, что детишки сели в лужу. И каким-то неведомым образом это выливается в разбирательство.

А причина проста: кое-кто решил оседлать волну недовольства и протолкнуть свои интересы.

«Снова окольные пути. Вы не меняетесь. Хотя какой у вас выбор».

Все рыцари-ученики и рыцари-маги зарегистрированы в генеральном штабе Федерации — организации, действующей во всём мире. Это позволяет решить целый ряд проблем. Например, упрощает процедуру пересечения государственных границ, позволяет быстро мобилизовать силы в экстренной ситуации, помогает сдерживать войны или, если война уже началась, управлять её течением при помощи местных рыцарей.

Но всё это не имеет никакой связи с настоящим делом.

Важно отметить, что отделения и управления страны не могут отстранять рыцарей от службы и исключать их из учебных заведений с последующим лишением прав, если они зарегистрированы в генеральном штабе.

То есть ни директор Японского отделения Ицуки Куроганэ, ни председатель Комитета по вопросам этики и морали (читай, военной полиции) Мамору Акадза не обладают достаточными полномочиями.

Они вынуждены идти окольными путями.

Например, в прошлом году они прибегли к помощи Охотника.

Сейчас же они заперли Икки в четырёх стенах и пытались выбить признание.

Не получится, придерутся к чему-нибудь ещё. Скажут, что он вёл себя вызывающе, важничал, грубил, хамил, да просто не так посмотрел — сойдёт всё, лишь бы собрать побольше негатива и на основании этого послать в генштаб запрос на исключение.

«Именно этого добиваются Акадза и остальные. В моих интересах просто смотреть в пол и молчать, тогда не подкопаются. Но всё-таки…»

— Мне всё равно, ухудшится или улучшится ваше впечатление обо мне. Я люблю Стеллу всем сердцем, и она отвечает взаимностью. Поэтому я никаких законов не нарушал, и я никому не позволю очернять нас.

Он собирался идти против течения до последнего вздоха. Ведь он знал, как сильны их чувства.

«Она у меня замечательная. А её улыбка дороже всех сокровищ мира… Нет, никакой это не скандал! И не ошибка! Настоящий рыцарь не потерпит столь наглого вранья в свой адрес и в адрес дамы сердца. Я говорил, что хочу гордо объявить о нашей любви? Говорил. Вот я и не отступлю. И молчать не стану. Не слушают? Это их проблемы, не мои. Плевать мне на их признание. Любовь лжи не терпит и точка!»

◆◇◆◇◆

Прошло три дня с тех пор, как Комитет по вопросам этики и морали забрал Икки.

Всё это время Стелла пребывала в состоянии крайнего раздражения: постоянно хмурилась, поднимала брови, а от волос то и дело отлетали магические искры — словом, напоминала вулкан перед самым извержением.

Ученики сгорали от любопытства, все хотели подробностей, но боялись подходить.

Даже в столовой, самом людном месте академии, она ела в гордом одиночестве.

Впрочем, сама принцесса на такие мелочи не обращала внимания.

— Стелла-тян, я бы на твоём месте радовалась выздоровлению, а ты места себе не находишь, — весело произнёс Наги Арисуин, садясь рядом.

— О-о, Наги-сама! — Осторожнее! — послышались возгласы. Похоже, фанаты переживали за жизнь своего кумира.

Но, естественно, Стелла никогда не стала бы вымещать злость на друге. Хотя говорила резче и грубее, этого не отнять.

— Ну ещё бы. Ты бы смеялась, если бы всякое отребье писало про тебя такой бред?

Под «такой» девушка подразумевала статью в той самой вечерней газете, где её саму выставили наивной дурочкой, а Икки оболгали и назвали прохиндеем.

Одно воспоминание об этом приводило её в бешенство.

— Это просто ужасно, но ещё хуже то, на каком уровне находятся СМИ в этой стране, — рассерженно добавила Стелла.

— Ня-ха-ха… Вспомнишь солнце, вот и лучик.

С другого бока к ней подсела девушка в очках.

— Кагами…

— Можно к вам?

— Конечно. В самом деле, как-то здесь пустовато.

— Ня-ха-ха. Спасибо, — поблагодарила Кагами Кусакабэ и, поставив на стол поднос с бутербродами, своим ланчем, неловко продолжила. — Конечно, Стелла-тян, ты будешь сердиться. Шутка ли, скандал: принцесса Вермилиона поехала учиться за границу и закрутила там роман с парнем. Но! Этот «скандал», а по факту обычные отношения между двумя людьми, они раздули, не озаботившись взять интервью у самой принцессы. У нас, репортёров, так дела не делаются. А тем временем зреет международный конфликт… Впрочем, в редакциях тоже неглупые люди сидят, информацией они делятся.

— М? О чём ты?

— Понимаешь, я тут вроде как знаменитость — ну, о-очень местного разлива. Подключила связи, провела расследование и выяснила, что Комитет этики оказывает на СМИ сильное давление, заставляет сгущать краски и выставлять «эпизод с принцессой Вермилиона» в негативном свете. И строго между нами. Комитет пригрозил, что лишит их права публиковать «молнии» об официальных боях рыцарей. И КОК в том числе.

— А КОК находится под полным контролем Федерации, отсюда и угрозы… Ясненько.

Запрет на новости-молнии о самом зрелищном мероприятии в мире — это удар ниже пояса. Газетная индустрия может и не оправиться после такого.

Понятно, почему редакции согласились.

«А ещё это доказывает то, что не только Комитет этики, но и сам Ицуки Куроганэ, всерьёз вознамерился лишить Икки статуса рыцаря».

— Даже не верится… — покачала головой Стелла. — Икки — самый обычный ученик! Зачем его отец, директор Японского отделения, поступает столь жестоко?!

«В чём его выгода? Он же не просто порицает Икки, он ещё и подрывает репутацию своей семьи. В чём смысл?»

— Это же его собственный сын. Почему?..

— Потому что таков наш отец, — раздался звонкий, как колокольчик, голос.

Стелла подняла голову и увидела напротив себя сребровласую девушку.

— Такой он человек. Больше мне сказать нечего.

— Сидзуку…

— Если честно, я не понимаю ни ход его мыслей, ни почему он так ненавидит онии-саму. Это выше моих сил. И именно поэтому его действия не вызывают у меня удивления, — холодно сказала Сидзуку, опустила на стол поднос с обедом в японском стиле и села напротив Стеллы.

«Надо сказать ей. Да это трудно, но всё равно надо. Мы с ней не виделись после того боя против Райкири, а тут представился подходящий случай».

— Сидзуку… Прости. За то, что мы молчали.

«Она души не чает в своём брате. Ох, сколько всего она мне сейчас выскажет…»

Но…

— А, не бери в голову, — отмахнулась Сидзуку. — Я и так всё про вас знала.

— Э?

— Я сразу увидела, что на следующий день после дебютного боя онии-самы ваши отношения изменились. А ты, Алиса?

— Хи-хи, я тоже. Это было заметно.

— Ага, я тоже сразу всё поняла.

— У-у… — смутилась Стелла.

«Неужели мы так очевидно флиртовали? Но мы же постоянно прятались от всех. У себя в комнате или в роще…»

— Официальное заявление обязательно подняло бы волну шума, поэтому вы решили подождать до конца Фестиваля, а уж потом открыть карты. Стелла-сан, я понимаю твою точку зрения, и я тоже считаю, что это лучший вариант. Поэтому я вас и не критикую. Давайте лучше думать о том, что делать дальше, — сказала Сидзуку и посмотрела на Кагами. — Кусакабэ-сан, у меня сложилось впечатление, что ты кое-что знаешь о моей семье.

— Ня-ха-ха. Информация — жизнь журналиста. Так что да, кое-что знаю.

— Тогда я спрошу прямо: есть вероятность, что онии-саму исключат?

— Только не сейчас.

— О, даже так?

— Да, Алиса-тян. Ни семпай, ни Стелла-тян не нарушали законов. Я уже говорила, что эти репортёришки сделали огромную ошибку, назвав ваши отношения скандалом и не озаботившись мнением Стеллы-тян. Всё бы давно закончилось на чём-нибудь вроде: «Принцесса Вермилиона закрутила роман на стороне. Ой, а с кем? Ой-ой-ой!» — но они шумят без толку и делают из мухи слона. Конечно, закон не на их стороне. Впрочем, они и сами понимают это, поэтому будут во время слушаний искать, к чему придраться, как бы ещё занизить оценку качеств семпая. Но семпай не дурак и, надеюсь, на их уловки не поддастся. Так что генштаб не одобрит исключение. Федерация вообще исключает рыцарей лишь в том случае, если дело совсем труба.

— Дело труба? Как это? — не поняла Стелла.

— Федерация тянет с исключением учеников и полноценных рыцарей до самого последнего момента. Вспомни того же Курасики-куна из академии Донро.

— А-а.

— Уж насколько он негодяй, а Федерация не преследовала его.

— Какая безалаберность.

— Может, этому есть какая-то причина? — спросила Сидзуку.

— Конечно, — кивнула Кагами. — Исключённый рыцарь в девяноста пяти процентах случаев подаётся в криминал.

Как рыцари-маги, так и ученики добиваются успеха в жизни благодаря своим сверхъестественным способностям.

После исключения лицензия пропадает, а привычка полагаться на магию остаётся, поэтому большинство блейзеров становится на скользкую дорожку.

Это факт, подкреплённый многолетней статистикой.

— Впрочем, тут многое зависит от склонностей человека, но всё-таки бешеный пёс на цепи безопаснее свободного бешеного пса. Федерация считает точно так же, поэтому и хочет держать всех рыцарей под контролем. Практически все страны-участницы разделяют её взгляды и законодательно привязывают всех блейзеров к рыцарству. Наша Япония — одна из немногих, кто ещё не решился на такой шаг. Точнее, общества по правам человека не дают решиться, — Кагами сделала паузу. — Другими словами, лишая рыцаря его статуса, Федерация своими руками создаёт нового преступника, причём неуправляемого. Поэтому она долго разбирает подобные дела. А уж учеников-рыцарей исключают ну очень редко… Однако Комитет этики на этот раз намерен идти до последнего. А они способны на всё. Как же волнуюсь за семпая…

Придирки к словам и поведению во время слушания — это всего лишь характеристика Икки, впечатление, произведённое им на Комитет.

Но если он сдастся и скажет, что ошибся, поступил неправильно, то всё равно что сам сунет голову в петлю. Пустая ложь мгновенно превратится в правду, и чаши весов уверенно склонятся на сторону отчисления.

Акадза и его коллеги будут любыми силами вырывать из Икки признание.

— …

Никто не сказал ни слова.

Слушания проходят глубоко под землёй, куда не проникает солнечный свет.

Там, где властвует Ицуки Куроганэ.

Куроганэ поколениями держат Комитет по вопросам этики и морали в стальной хватке. Можно сказать, это их святая земля.

Икки попал в самое сердце вражеского лагеря.

Конечно, его не будут пытать, как это любила Святая Инквизиция, но существуют миллионы других способов вырвать из человека признание.

«…»

Чем больше Стелла думала об этом, тем больше кошмарных сцен представляла. Из-за этого последние три дня она практически не сомкнула глаз.

«Это всё из-за меня. Я самая обычная девушка. Не достойна даже того, чтобы мною шантажировали Икки, — сожалела она. — Я стала для него бременем, стою у него на пути, а ведь пока он сидит в тёмном подземелье, хагунцы борются за выход на Фестиваль. Это больно и обидно».

— Думаю, нам лучше расстаться… — прошептала Стелла. — Ведь… он страдает из-за меня, из-за простой девушки…

— Стелла-тян!!! — заорал Арисуин.

Принцесса вскинула голову и округлила глаза.

На неё неслась огромная острая сосулька, словно копьё в руках рыцаря.

— !..

Она рефлекторно призвала Платье императрицы и скрестила руки.

Удар был такой силы, что Стелла отлетела назад, пробила головой стену и вывалилась из столовой.

— Кьяа-а-а-а-а-а!

— Ч-что это было?!

Ученики тотчас зашумели.

Стелла ощупала руки и скривилась от боли: похоже, треснули кости.

Её огонь, способный испарить на лету даже пули, лишь растопил кончик сосульки, сделав его не таким острым.

Только один человек в академии был способен сотворить такое заклинание.

— С-Сидзуку, ты чего?! — держась за руки, закричала Стелла.

Сидзуку в вызывающей позе стояла на столе и угрожала ей Ёисигурэ.

— Это ты чего?

Принцесса невольно вздрогнула.

Сидзуку не повышала голос, но её глаза горели леденящей душу яростью.

— Ты что, не понимаешь, зачем онии-сама решил участвовать в этом фарсе? Ведь он мог просто молчать, и они слова бы из него не вытянули. Ты сама знаешь, что это никакое не слушание, а инквизиторий. Клоунада, нацеленная на определённый результат. Что бы онии-сама ни говорил, его не будут слушать. Однако он не стал молчать, потому что не мог допустить того, чтобы ваши отношения заклеймили вульгарными обвинениями. Он ценит тебя больше, чем самого себя. Если ты не понимаешь этого и собираешься предать онии-саму… я тебя не прощу.

«Ну да, я оговорилась, причём крупно…»

— Прости, сглупила, — склонив голову, буркнула Стелла.

До сих пор официальные источники не упоминали, что Икки признал свою вину, значит он до сих пор не сдался.

Цель врагов — доказать свои сомнения в профпригодности Икки и лишить его статуса рыцаря. Уж они-то не стали бы молчать, на всю растрезвонили бы об обвинительном приговоре «дураку, который не осознает своих обязанностей».

«„Стелла, я люблю тебя, и я хочу сказать это с гордо поднятой головой“, — вспомнила она. — Сейчас Икки этим и занимается».

Нежные чувства с новой силой вспыхнули у неё в груди.

«Но что делать мне? Как ответить? Ведь должно быть что-то, что могу только я. То единственное. И это…»

— Ох, девочки, постыдились бы крушить школу, — вздохнул кто-то за спиной Стеллы.

Принцесса обернулась и увидела Куроно Сингудзи, которая ловко прокладывала себе путь через толпу учеников.

— И её заодно подлатайте, — проворчала директриса, прошла через дыру и щелкнула пальцами.

Обломки взвились в воздух и, словно на обратной перемотке, заполнили собой пустоту.

Несколько секунд — и как будто ничего не произошло.

— Вот так, — удовлетворённо кивнула Куроно и посмотрела на Стеллу. — Вермилион, надо поговорить насчёт Куроганэ. Пойдём ко мне.

◆◇◆◇◆

Стелла вошла в кабинет и чуть поморщилась: в воздухе стоял тяжёлый запах сигарет.

Куроно указала на один из двух диванов для посетителей, стоявших вокруг стола, а сама села на другой.

— У нас наметилась серьёзная проблема, — хмуро вздохнула она.

«Директриса выглядит уставшей. Вероятно, ей тоже устроили допрос. Это же она поселила нас с Икки в одну комнату. Ну, сама виновата. Я до сих пор считаю, что совместное проживание парня и девушки — весьма неразумный ход… Ах да, надо кое о чём спросить, пока она не начала».

— Директриса, а что с отборочными матчами Икки? Ему же не присудят техническое поражение за неявку?

— Никогда. Я не допущу этого, даже если на кону будет стоять моя честь. Куроганэ будет сражаться на тренировочной площадке в самом здании Японского отделения Федерации. Соперники будут приезжать к нему в сопровождении одного из учителей, который будет выполнять заодно роль арбитра. Ведь эти просто засудят его, сама понимаешь.

— А можно пойти поболеть за него?

— Исключено. На время слушания все свидания запрещены.

— Полная изоляция, значит…

«Ну, всё не так плохо. По крайней мере, Икки не вылетит с турнира, а то это было бы совсем нечестно и некрасиво. Одной тревогой меньше», — приободрилась Стелла.

— Так о чём вы хотели со мной поговорить?

— А, да. Можно узнать, что думают обо всём этом твои родители?

«М? Почему ей вдруг стало интересно? — удивилась девушка. — Нет, скрывать мне нечего, но всё-таки…»

Стелла рассказала Куроно о том, как она позвонила родителям, и как они отреагировали.

— Мама меня понимает, а вот папа… очевидно, нет. Он был очень зол. Сказал: «Без моего согласия никто не получит мою дочь!»

— Он любит тебя.

— Да, вот только отпускать нас он не умеет. Он был так разъярен, что пообещал приехать в Японию.

— Когда?

— Думаю, недели через три.

— Как раз к завершению отборочного тура… То что надо.

— То что надо? А что надо? — склонила голову набок Стелла.

— Если к нам приедет император Вермилион, слушание прикроют, а запрет на посещение отменят, — объяснила Куроно. — Краснопиджачникам придётся выпустить Куроганэ из своего подземелья, и тогда вы сможете всё спокойно обсудить и прийти к соглашению. Пока не было диалога, все их громкие заявления о скандале — самый обычный трёп. Если сам император одобрит кандидатуру Куроганэ, все злодейские доводы потеряют силу. И тогда уже вопросы будем задавать мы.

— Контратака?

— Ну конечно. Они оклеветали моего ученика на моей же территории. Смерть — это слишком мягкое наказание.

По коже Стеллы побежали мурашки. Она содрогнулась.

«Ох, мы просто сидим и беседуем, но мне уже хочется бежать отсюда без оглядки. Вот она, третья в мировом рейтинге. Говорят, после отставки рыцари размякают. Не в её случае… Но план отличный».

Краснопиджачники из Комитета этики заявляют, что Икки своим разгильдяйством чуть ли не войну спровоцировал. Но, если правитель Вермилиона скажет, что никаких проблем нет, обвинение останется с носом.

«Беда в том… разрешит ли папа нам встречаться».

— У-у, не знаю, не знаю. Когда дело касается меня, он упорно стоит на своём.

«Помню, в средней школе поехали мы с классом в горный лагерь, так он напялил на себя медвежью шкуру и следил за мной. Я тогда спутала его с настоящим медведем и чуть не убила… А потом раскрыла его и второй раз чуть не убила. Вряд ли он примет Икки с распростёртыми объятиями», — схватилась за голову Стелла.

Куроно мягко улыбнулась и с материнской нежностью — а её директриса проявляла крайне редко — сказала:

— Не волнуйся. Он воспитал тебя хорошей, искренней девушкой. Я уверена, он поймёт Куроганэ.

— …

«Абсолютно безосновательно, но… по сути, верно, — посветлела Стелла. — Папа не злой, я очень сильно его люблю. И Икки я люблю. Вот бы они поладили».

— Буду надеяться…

— Ну, ты тоже в стороне не отсиживайся. Дам тебе совет как замужняя женщина: не перекладывай всё на мужские плечи и активно впрягайся в работу до того, как вы разрежете свадебный торт. Возьми инициативу в свои руки и представь Куроганэ своему отцу. Пусть он увидит, как рьяно дочурка защищает своего парня.

— П-постараюсь.

— Хи-хи, уж постарайся… И, если честно, я рада, что ты не унываешь. Так держать.

— Просто мне одна сестрёнка хорошо мозги вправила, — потирая расцарапанную руку, улыбнулась Стелла.

«Да. Достойная девушка служит опорой своему парню, а не сидит у него на шее. Прямо сейчас Икки гордо говорит о нашей любви. Я тоже обнажу клинок и брошусь в бой. Я тоже исполню своё обещание».

◆◇◆◇◆

Японское отделение Международной федерации рыцарей-магов, десятый подземный этаж.

Икки Куроганэ вошёл в комнату… камеру, где его держали взаперти.

— Еда на столе. Ешь и спи, завтра начало в шесть утра, — бросил через плечо мужчина с нездоровым цветом кожи, вышел и закрыл электронный замок.

Грязная кровать, шаткие стул и стол — вот и всё убранство.

Впрочем, Икки был рад даже такому.

Он глубоко выдохнул, изгоняя усталость, и опустился на стул.

Слушания начинались в шесть утра и длились до одиннадцати вечера.

Краснопиджачники сидели в мягких креслах и менялись четыре раза за день, а вот парень стоял с утра до вечера. Утомление накапливалось медленно, но верно.

За неделю даже Икки, с детства тренировавший своё тело, вымотался.

Но дело было не только в физической нагрузке.

— Как же я соскучился по обычному рису, — простонал он, разглядывая свой ужин: два сухих жёстких батончика.

Судя по информации на обратной стороне упаковки, их калорийность как раз составляла норму взрослого человека, однако Икки, рыцарь и просто растущий организм, страдал от постоянного голода.

Кроме того…

— И как всегда никакой воды.

Его ограничивали в потреблении жидкости.

Вода, которую ему должны были приносить, волшебным образом улетучивалась.

А встроенный туалет не работал уже несколько недель.

Очевидное лишение средств к существованию.

Безусловно, на слушаниях его не поили, но дважды в день — по пути к залу слушаний и обратно — заводили в туалет и душевую, где парень поглощал столько воды, сколько вмещал желудок.

«От такой жизни любой зачахнет. Я сражаюсь один в логове врага, в плотном кольце. Но это ерунда. Я привык к такому. Ведь я всегда был один. Ни на кого не полагался, учился самостоятельно. Так что да, не впервой».

Икки закрыл глаза и вспомнил, как уходил в горы, где его никто не видел, и размахивал мечом.

«Так прошла большая часть моей жизни. Я давно смирился с одиночеством и всеобщей враждебностью…»

Никакие методы Акадзы и его помощников не могли сломить стержень его закаленной воли.

«Продержусь, куда денусь. Тем более рано или поздно император Вермилион захочет видеть меня. Держу пари, он не оставит в покое парня, который посмел посягнуть на его любимую дочь. Дотерпеть до разговора с ним и всё, свобода».

Комитет этики будет вынужден отступить.

«Хотя нет, какая свобода, тогда-то и начнётся вся напряжёнка. Мне придётся получать одобрение отца Стеллы. Это важнейшее событие в моей жизни. Ох, я уже распереживался!.. Но сбегать нельзя! Когда я влюбился в Стеллу, то решил, что больше никогда ни от чего не буду убегать. Так, как бы всё лучше устроить? Может, надеть костюм и причесаться… на пробор? — он представил это и ужаснулся. — Вай! Страх-то какой! Я так на офисного клерка похож!»

Он поспешно стёр из головы собственный образ.

«Но внешний вид не так важен. Главное — это то, как выразить свои намерения. Хитрить нельзя. Так я только подорву доверие. Наверное, лучше встать прямо перед ним и изложить то, что лежит на душе. Надо бы попрактиковаться, да?..»

Хитрить нельзя, но порепетировать всё-таки надо.

Икки прикрыл глаза и вызвал в памяти лицо императора Вермилиона — Стелла как-то показывала ему фотографию отца, и он запомнил.

Это был могучий двухметровый мужчина, величавый, как лев, с густой гривой огненно-красных волос, бакенбардами и бородой.

Парень по крупицам собрал его образ, открыл глаза… и увидел его прямо перед собой.

Конечно, император был ненастоящим — иллюзией, порождённой предельной концентрацией.

Икки воспользовался одной из базовых техник боевых искусств и представил своего вероятного противника, чтобы «обменяться с ним ударами».

Однако чем выше мастерство практиканта, тем реальнее получается образ. Взгляд, пульс, температура — всё это становится практически реальным.

«Я даже слышу, как бьётся его сердце. Он точно иллюзорный?» — засомневался Икки.

— …

Суровый мужчина молчал, лишь сверлил его пристальным взглядом багровых, как и у его дочери, глаз.

Куроганэ ощутил мощное давление, вспотел, а в горле пересохло.

«Если я спасую перед выдумкой, то от настоящего просто сбегу…»

Он сделал глубокий вдох, посмотрел императору прямо в глаза… рухнул на колени и ударил лбом об пол.

— Прошу у вас руку и сердце вашей дочери! — выпалил он.

И…

— Ты не получишь мою дочь, — раздался тяжелый голос.

«Недостаточно серьёзно? Нет, нет-нет-нет-нет. Стоп. Сто-оп. Каким бы настоящим он ни казался, иллюзия останется иллюзией. Она нема. Но кто мне ответил?»

Икки поднял голову.

— Ты никогда не получишь мою дочь, — холодно глядя на него, повторил Ицуки Куроганэ.

— О-о-о… Оте-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ец?!

◆◇◆◇◆

Какой-то работник принёс стул, поставил его около стола и удалился.

Ицуки сел на этот стул, Икки нервно опустился на свой.

— …

— …

Минут пять они сидели в тишине.

«К-как-то неуютно… — подумал Икки, чувствуя, как по спине катятся холодные капли пота. — Ну да, мы с ним не виделись с моего пятого дня рождения. Я был совершенно не готов к такому. Вот о чём теперь говорить, как на него смотреть? Хотя нет, важнее то, зачем он пришёл сейчас?»

Он взглянул на каменное лицо отца и уже открыл было рот…

— Икки, — проговорил Ицуки.

— Д-да? — вздрогнув, сорвавшимся голосом выпалил тот.

Его сердце пропустило удар.

«О чём… пойдёт речь? Я очень мало с ним общался, поэтому даже направление предсказать не…»

— Ты любишь Сидзуку как девушку?

— Бфх!

— И думать забудь. Это инцест. Ваши дети будут уродами, не говоря уже об этической стороне вопроса…

— С-стой-стой-стой! Я просто репетировал встречу с родителями Стеллы! Конечно, я люблю Сидзуку, но как сестру и только!

— Ясно. Тогда ладно.

«Ух, это было опасно. Отец у меня тот ещё. На полном серьёзе читал мне нотацию. Ну, хотя я встретил его не самым однозначным способом…»

Как бы там ни было, напряжение между ними немного ослабло.

Икки собрался с силами и спросил:

— М-м, отец, зачем ты пришёл?

— Захотелось. Я в любую минуту могу повидаться с сыном, стоит только сесть в лифт. Так почему бы и нет?

— А, понятно.

«Не пойму, правда это или нет. Отец всегда хмурится, поэтому по его глазам прочесть что-нибудь невозможно… Стоп, а это что?»

Сердце забилось быстрее.

Кровь прилила к щекам, кожу начало покалывать.

«Неужели я… радуюсь?» — анализировал свои чувства парень.

В конце концов, они не виделись целых десять лет.

Ицуки ровным тоном продолжил:

— Смотрю, дела у тебя идут в гору.

— О-о чём ты?

— О результатах отборочного тура в Хагуне. Насколько я знаю, ты одержал шестнадцать побед и ни разу не проиграл.

— А, да… Семнадцать, если считать вчерашний бой здесь.

— И противники тебе доставались не самые слабые… Я впечатлён.

— Э…

«Я не ослышался? Неужели он… похвалил меня?»

Икки отказывался верить своим ушам.

Его охватило необъятное чувство радости.

Наконец-то он увиделся с отцом и услышал его голос.

Конечно, Икки до сих пор любил его, и поэтому ответил Стелле: «Я до сих пор надеюсь, что когда-нибудь мы найдём общий язык».

В любом случае, Ицуки был и оставался его отцом.

Ребёнок не может ненавидеть своих родителей, как бы те его ни презирали, как бы ни измывались над ним, как бы ни ненавидели.

Икки не был исключением.

«Я знаю, что отец стоит и за слушанием, и за заключением, но всё же… Он смотрит на меня, разговаривает со мной. Как тут не радоваться? Неужели… сейчас он признает меня? Услышу я „ты ни на что не годен, вот и не высовывайся“ или всё-таки что-нибудь другое?»

— М-м, отец… — неуверенно начал Икки.

— Что?

— Понимаешь… Я-я изо всех сил… учусь, постигаю новое. Мой ранг по-прежнему F, но… но я уже одержал победу над сильными блейзерами и ни разу не проиграл. Я уже не тот, каким был в детстве. Я больше не слабый. Я столько тренировался… Мне кажется, я стал намного сильнее, и больше не буду позором нашей семьи. П-поэтому… Поэтому…

Голос предательски дрогнул. Икки призвал всю свою смелость, сделал глубокий вдох и спросил:

— Если я одержу победу в Фестивале искусства меча семи звёзд, ты… признаешь меня?

Ицуки немного помолчал и наконец ответил, опустив взгляд:

— Так вот в чём дело… Я никогда не понимал, почему ты отдалился от меня. Но теперь всё прояснилось. Ты думаешь, что я не признаю тебя, потому что ты слаб.

— Да, — кивнул Икки.

«Конечно, я ушёл из дома не только поэтому, но это было одной из причин. Сейчас я стал сильнее, значит…»

— Значит, ты глубоко заблуждаешься. Я всегда считал тебя своим сыном.

— Э… — округлил глаза Икки.

Он ожидал услышать всё, но только не это.

«Что? Всегда?»

— Э-это неправда!

— Нет, правда. Иначе я не пришёл бы к тебе.

— Н-но… отец, ты же сам говорил, что у меня нет качеств блезйера, что меня поэтому не обучают боевым искусствам, которые изучают даже дети из побочных ветвей рода.

Икки до сих пор помнил, как его притесняли.

Ицуки запретил обучать его, и все остальные ополчились на мальчика как на того, кого ненавидит глава рода.

Даже сейчас от воспоминаний о тех боли, горечи, одиночестве к горлу подкатывал неприятный комок.

— Но если признавал, то почему обращался не так, как со всеми?!

— Тебя никто не учил, поскольку в этом не было нужды. Бесталанному человеку ни к чему отдельные техники. Ни учитель, ни ученик не вынесут пользы, — не поведя и бровью, ответил Ицуки. — Нет, хорошо, если не вынесут пользы. Гораздо хуже будет, если посредственная сила приведёт к посредственным результатам. Как в твоём случае.

— В-в каком смысле? — слабо проговорил Икки.

Ицуки прикрыл глаза и тяжело, словно роняя свинцовые шарики, объяснил:

— С давних пор, ещё когда рыцарей-магов называли самураями, наш род объединял в себе блейзеров Японии. Это наш долг. Однако собрать рыцарей под одним знаменем — задача не из лёгких, ведь каждый из них обладает сверхъестественной силой и считает себя выше остальных. Чтобы загнать их в определённые рамки, то есть включить в систему, необходимо создать очевидную иерархию и разделить рыцарей по каким-либо критериям, например, способностям, чтобы каждый осознавал свою роль в системе и поддерживал порядок. Это очень важно. Система — это механизм, состоящий из больших и маленьких шестерёнок, но, чтобы они крутились в должном темпе, необходимо, чтобы все понимали, какое место занимают в системе, и действовали согласно правам, которые дарует их статус. Каждый — и на вершине иерархии, и у её основания — играет свою роль. Тот, кто ниже, не должен презрительно смотреть на того, кто выше, и думать: «Я лучше него», — тем самым забывая о своих обязанностях… Икки, ты нарушаешь работу механизма. Если ты, «ни на что не годный» парень, сделаешь что-то, то породишь в низших слоях пустую уверенность. Слабые самонадеянно подумают, что тоже на что-то способны, и перестанут исполнять свою роль. Зубцы шестерней сломаются, а вместе с ними наступит крах всего механизма. Безусловно, рыцарский ранг — это не абсолютный показатель, но общую картину он отображает верно. Исключений чрезвычайно мало. Поэтому мы должны беречь наш механизм. Поэтому я сказал тебе: «Ты ни на что не годен. Вот и не высовывайся».

Монолог закончился.

Ицуки рассказал, что стоит за всеми его действиями.

Икки впервые понял, кем был его отец.

Он исполнял роль, возложенную на него родом Куроганэ, и принуждал всех — и себя в том числе — к повиновению суровым законам нынешней системы.

Вот кем был Ицуки Куроганэ, рыцарь-маг, известный под именем Железнокровый.

«Однако…»

— Погоди… секунду…

«Получается…»

— То есть ты сказал мне не высовываться не потому, что я стал бы позором семьи?

— Нет, конечно. Семья — это мелочь. Куроганэ — хранители мира среди рыцарей Японии, поэтому те, кто ни на что не годен, должны ими оставаться… Икки, ты сказал, что хочешь моего признания. В таком случае… немедля откажись от статуса рыцаря.

— !..

— Ты ни на что не годен, и ты ничего не должен предпринимать. Я хотел этого раньше, я хочу этого сейчас.

С каждым словом Икки всё больше и больше убеждался, что Ицуки не шутил, но отказывался в это верить.

«Тогда… кем он меня считает? Отец говорит, что не испытывает ненависти, но теперь… лучше бы он просто ненавидел меня из-за отсутствия таланта».

Как он хотел, чтобы так оно и было.

Однако реальность диктовала свои правила.

Ицуки ничего не ждал от него, ни на что не надеялся.

«Это… просто ужасно…»

Это не ненависть или презрение. Это просто безразличие.

В каменном сердце Железнокрового не было места доброте или неприязни.

Внутренности Икки сжала и перекрутила ледяная рука.

— !..

— М? Что с тобой? Ты чего ревёшь? — увидев слёзы на глазах сына, удивился Ицуки.

В этот момент Икки понял, как сильно он хотел того, чтобы их с отцом что-то связывало, хотел, чтобы когда-нибудь они наконец-то поняли друг друга.

Однако…

«Ага, точно… Он даже не понимает, почему я плачу. Между нами всегда находилась непреодолимая пропасть».

Парень ощутил, как внутри него что-то хрустнуло и откололось.

Точный механизм — человек по имени Икки Куроганэ — начал ломаться.

◆◇◆◇◆

— …

Больше Икки ни на что не реагировал, просто стоял, опустив голову, и всхлипывал.

Ицуки пожал плечами, встал, вышел из комнаты и поднялся на лифте в свой кабинет на верхнем этаже.

Внутри его ждал полный мужчина в красном костюме.

— До-обрый день, глава. Или уже вечер?..

— Акадза?

— Ну-у, как он там?

— Непонятен как и всегда. Хотя и не в такой степени, как его старший брат Ома.

— О, я говорю не о его характере. Как его здоровье, не ухудшилось?

— А должно было?

— Н-хи-хи-хи. Ну, понимаете, мы немно-ожечко схитрили и накачали его еду веществом, которое расстраивает работу тела и разума.

— Сывороткой правды, наследием военной полиции? Вы прибегли к весьма грубому методу.

— Мы, как и вы, прекра-асно осведомлены о его упрямстве. Мы и не думали, что сломим его волю слушаниями. Они лишь повод, чтобы держать его взаперти. Пока что всё идёт по плану. А после встречи с императором Вермилионом…

— Можешь не продолжать. Я и сам в курсе ситуации, — заткнул его Ицуки. — Всё в твоих руках. Разрешаю задействовать любые методы, однако ошибок я не прощу. Делай что хочешь, но чтобы Икки был исключён.

— Как вам будет угодно, н-хи-хи-хи. Смотрите и наслаждайтесь зрелищем, — сказал Акадза и вышел.

Оставшись в одиночестве, Ицуки внезапно перевёл взгляд на стену, где висели фотографии предыдущих директоров.

Больше половины из них носили фамилию Куроганэ.

«Наш род всегда хранил верность долгу. Я, его нынешний глава, неотступно следую ему. Я воплощаю собой идеал для большинства. Так на моей территории должен жить каждый. И тогда большинство людей будут счастливы, — думал Ицуки — Мало кто способен отвергнуть своё бессилие, как это сделал Икки. Уверенность в своём никчёмном таланте, в пустых стремлениях приносит только вред ему и системе. Значит, он не нужен. Моя система обойдётся без него. Я избавлюсь от него любым способом, и родство не должно стать помехой. Таков мой долг».

Железный порядок превыше всего — так гласил единственный девиз Железнокрового Ицуки Куроганэ.

Всегда.

◆◇◆◇◆

С начала слушания прошло десять дней.

Икки вышел на тренировочную площадку в Японском отделении Федерации, чтобы провести восемнадцатый бой отборочного тура.

Против него сражался какой-то безымянный рыцарь Е-ранга.

Судила матч классный руководитель Икки Юри Орэки.

Сидзуку заранее расспросила Кагами и прождала учительницу у ворот академии до самого вечера. Безусловно, Наги всё это время был вместе с ней.

Юри вернулась одна.

— Орэки-сэнсэй, онии-сама… как он? Победил? — подбежав к ней, спросила Сидзуку.

— Э? А… Да, — рассеянно ответила Юри. — Безоговорочная восемнадцатая победа.

Арисуин не преминул полюбопытствовать, в чём дело:

— Вас что-то тревожит?

Юри заколебалась. «Не стоит их тревожить понапрасну. Однако сестра Куроганэ-куна имеет право знать правду».

— Если честно, Куроганэ-кун тяжело заболел.

— Онии-сама?

— Да. Он очень бледный, и мне крайне не нравится его кашель. Но, несмотря на это, он победил без особых проблем.

Сидзуку и Наги переглянулись.

— Может, он заразился от Стеллы-тян?

— Не исключено.

Они оба слышали, что в Окутаме Икки попал под ливень и промок насквозь.

Слушания тоже наложили свой отпечаток, вот организм и не выдержал.

Но…

— Нет, думаю, дело в другом…

Юри отлично разбиралась в болезнях и заметила, что Икки не просто болел физически.

— Сэнсэй?

— Нет, пустяки. Простите, мне нужно зайти к директрисе, — ответила она и решительно зашагала вперёд.

«Вот об этом им, ученикам, незачем знать. И я не хочу, чтобы Сидзуку беспокоилась ещё сильнее…»

Но умные ребята и так многое поняли.

— Орэки-сэнсэй определённо хотела что-то сказать.

— Сэнсэй прекрасно осведомлена обо всех болезнях. Скорее всего, она заметила у Икки какие-то особые симптомы.

— Симптомы… не простуды, да?

— Возможно, его чем-то травят.

По спине Сидзуку побежал холодок.

Она знала, что отец и его приспешники были способны на всё.

— Онии-сама… прошу, не сдавайся…

«Мне не пробраться в те подземелья и не дотянуться до него. Я могу лишь молиться. И копить гнев на них».

◆◇◆◇◆

— Э! А ну не спать! — пропитым голосом заорал Икки на ухо один из членов комитета — мужчина в круглых очках и с жидкой чёлкой — и плеснул ему в лицо водой из стакана. — Каков наглец, а?! Спит посреди слушания!

«Ния… Ния… Ния…» — повторяло эхо, играясь со звуком в узкой комнате.

Однако Икки казалось, что на него кричат откуда-то издалека.

«А-а… Снова уснул?»

Слушание длилось уже две с половиной недели.

Усталость достигла критической отметки.

Долгое заключение, повторяющиеся по кругу вопросы и ответы, слова, произнесённые в пустоту — всего этого было достаточно, чтобы сломить человека.

Вдобавок ко всему последние несколько дней Икки страдал от приступов кашля и высокой температуры.

Лёгкие просто отказывались работать.

При каждом вдохе грудь пронзала нестерпимая боль.

Из-за постоянного кислородного голодания голова практически ничего не соображала.

В худшем случае Икки подхватил воспаление лёгких, причём прогрессирующее.

Он бы давно побежал в больницу, да Комитет этики не разрешал.

— Хмф, при малейшей трудности притворяешься больным? А ты то ещё отродье.

Краснопиджачники окончательно загнали парня в угол.

Они ни на секунду не оставляли его в покое.

— Итак, продолжим. Поговорим, о вашем тайном договоре с директрисой Сингудзи. Предыдущий директор академии признал твои способности неудовлетворительными, однако ты заключил соглашение с директрисой Сингудзи и продолжил учиться. Мы считаем, что здесь кроется проблема этического характера…

И так снова и снова, снова и снова…

Прошлый директор Хагуна выдумал некий «критерий пригодности» и по его результатам запретил Икки посещать занятия. В результате его из-за неуспеваемости оставили на второй год.

Одно слово — вздор.

И краснопиджачники знали об этом, ведь это Комитет отдавал приказы тому директору.

Но они не слушали ответов, только забрасывали Икки вопросами и высказывали нескончаемые подозрения.

«Каков бунтарь… Впечатление ухудшилось…» — повторяли они.

Икки пока не поддавался чувству обречённости и пытался возражать. Однако на этот раз…

— А, кха! Кхо-кхо!

Он закашлялся и упал.

— Ты что творишь?! Почему садишься без разрешения?! Ты бесхарактерный слизняк!

— Гх!..

Очкастый наступил ему на затылок и с силой вдавил голову в пол.

Пахнуло железом, на плитки закапали красные капли.

«Как я жалок…» — усмехнулся Икки своему состоянию.

Он давно подозревал, что заболел не на ровном месте. Похоже, в еду добавляли какой-то наркотик.

Однако он не поддался бы пагубному влиянию так быстро, если бы не одно обстоятельство.

Разговор с Ицуки.

Икки всегда верил, что, как бы холодно отец к нему ни относился, их по-прежнему связывала тоненькая ниточка родственных уз.

Но Ицуки предал его надежды, и парень сломался.

А сломленный разум оказался не в силах поддерживать заражённый организм.

Стоит только один раз споткнуться, и уже не сможешь подняться.

Тело и разум Икки падали в тёмную бездну.

Парень был лишь тенью прежнего себя.

— Ну-ну, не сердись на него, — внезапно вступился Акадза и отогнал очкастого, а затем прищурился, гаденько улыбнулся и склонился над Икки. — Н-хи-хи-хи. Похоже, тебе очень плохо-о.

— …

— Ну, ничего удивительного, наше слушание действительно подзатянулось. Я хочу, чтобы ты понял: мы стараемся найти доказательства того, что ты достоин зваться рыцарем… Однако-о в нашем деле нет никакого прогресса. И знаешь, у меня появилась одна блестящая идея. Ты раз и навсегда заткнёшь тех, кто сомневается в тебе, если… Ну, хочешь узнать, что-о нужно сделать? Хочешь, а-а?

«Уверен, ничего хорошего он мне не предложит. Но спросить надо, иначе мы так и будем топтаться на месте», — подумал Икки и, кашляя выдавил:

— И что… же? Кха! Кха-кха!

Акадза удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Н-хи-хи-хи. Ничего сверхъесте-ественного. Икки-кун, ты же знаешь, что рыцари традиционно прокладывают путь в жизни мечом, да? Так почему бы нам не последовать этому древнему обычаю?

«Обычаю?»

— Я клоню к тому-у, что конфликт разрешится согласно результату завтрашнего отборочного матча.

«Согласно результату… А-а, понял».

— Дуэль… с представителем?

— Именно. Во все времена рыцари разрешали все споры дуэлями. Это наш извечный неписанный закон. Какой бы абсурдной, нелепой или нелогичной ни была точка зрения победителя, общественность примет её. И Федерация переняла этот закон. Согласись на дуэль, покажи свою силу и возьми победу — и тогда никто не будет сомневаться в твоём рыцарстве. Это шанс, так сказать, восстать из пепла. Ты же не упустишь его? Да?

— То есть если я завтра одержу победу… вы оставите меня в покое?

— Коне-е-ечно. Безусло-овно… Завтра ты должен сражаться против третьегодки Е-ранга… Но, если честно, победа над низкоранговым рыцарем не принесёт должного результата. Никто не примет твою победу. Противник должен соответствовать масштабу дуэли.

«Так и знал…»

— Кхе… И кто же… будет вторым?..

Акадза улыбнулся еще шире и назвал имя убийцы:

— Мы, Комитет по вопросам этики и морали, предлагаем председателя вашего студсовета, Райкири Тодо Току.

Первая в рейтинге Хагуна и четвёртая — на прошлом Фестивале.

Она ни при каких обстоятельствах не будет жалеть его.

«Сейчас я, ослабленный, с огромной вероятностью проиграю ей. Можно ведь не соглашаться. Всё равно когда-нибудь я встречусь с отцом Стеллы и поговорю с ним начистоту. Надо только продержаться, и тогда все они останутся ни с чем. Кроме того, этот вызов — оскорбление для Токи».

Однако…

— Ах да, кстати, император Вермилиона уже в Японии. Мы немножечко поторопили события и сообщили ему, что ваша дуэль состоится. А-ах, нет нам прощения! Но император заинтересовался грядущим бо-оем. Уверен, он не отдаст свою дочь тому, кто не пройдёт столь лёгкий тест! Такие дела-а, о да. И если ты не примешь вы-ызов, то, м-м, оставишь о себе не лучшее впечатление, о да.

Акадза педантично обрубил все пути к бегству.

«Ну понятно. Они с самого начала планировали такой исход. Слушание — просто повод для изоляции. Естественно, они не считали, что их „линчевание“ возымеет эффект. Они просто подводили меня к этой дуэли».

— Конечно, ты примешь бой, как и подобает мужчи-ине, да?

— …

Дуэль стирает границы между логикой и неразумностью, правосудием и беззаконием.

Всё поставлено на результат.

Такова древняя рыцарская традиция.

Одна ошибка — и он злодей без будущего.

«Жестоко. Риск велик, а пользы никакой. Ведь если я выиграю, то, по сути, верну свою законную свободу. Однако…»

— Ладно. Я согласен, — кривясь от боли, проговорил Икки.

Что ещё он мог ответить с сложившейся ситуации?

— А-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха! Великолепно! Великолепно! Так и надо! Н-хи-хи-хи! Вот это по-мужски! Все слышали? Слышали, что он сейчас сказал? Вердикт вынесет завтрашняя дуэль! Всё решит меч, как и гласит наша стародавняя традиция! И приговор обжалованию подлежать не будет!.. Итак, наше слушание объявляется закрытым!

Осаждённый Бездарный рыцарь решился на сверхотчаянный бой против Райкири, непревзойдённого мастера ближнего боя.

Более того, он решился на бой, будучи истощённым болезнью.

На карту поставлено всё…

Икки вспомнил слова Утакаты: «Вы несёте на плечах разную ношу».

Да.

Тока несла на хрупких плечах колоссальный груз желаний и надежд, которые принадлежали не только детям из приюта.

Четвёртый по силе рыцарь Японии… Многие восхищались ею.

Сможет ли Бездарный рыцарь одолеть столь благородного человека?

Сможет ли проложить себе путь в будущее, держа в руках пустой, никчёмный меч, на который не надеется даже его собственный отец?

Глава 4. Одним ударом

Комната студсовета академии Хагун.

— Да. Всё в порядке. Да, здорова. Да. Завтра последний матч отборочного тура. Что? Вы приедете в Токио болеть за меня? В-вы уже нарисовали большой плакат?! Как же вы торопите события! Кроме того, Фестиваль будет проходить в Осаке. Угу. Да. Да, каким бы результат ни был, я в любом случае приеду к вам. Да. Увидимся. И спасибо вам всем за овощи. Ты тоже береги себя, матушка. Да, пока-пока, — попрощалась Тока и отключилась.

Смахнув с жидкокристаллического экрана наладонника капельки пота, она взглянула на часы.

«Пятьдесят минут. Долго же мы разговаривали».

— Как там заведующая, жива-здорова? — спросил Утаката. Он сидел на диване и с аппетитом поедал красный помидор размером с кулак.

— Здорова. Похоже, болезнь прошла как страшный сон.

В прошлом году уже немолодая заведующая «Дома юной листвы» — Тока называла её матушкой — слегла после сердечного приступа. Тока проплакала всю ночь, и даже беззаботный Утаката не мог найти себе места от волнения.

К счастью, всё закончилось благополучно. В какой-то степени даже слишком.

Как бы там ни было…

— Они уже нарисовали плакат?

Тока ещё не победила, состав команды Хагуна не был определён, а воспитанники из «Дома» уже приготовились поддерживать её на Фестивале искусства меча семи звёзд.

«У меня просто нет слов».

— Я и сказала, что они бегут впереди паровоза… Вот же.

— Это отражение их надежд. Райкири — герой детей из «Дома юной листвы», — ответил Утаката, вытащил из картонной коробки с овощами лист плотной бумаги и протянул его подруге.

Это была фотография, с которой Токе улыбались ребятишки, гордо демонстрируя богатый урожай. Девушка перевернула карточку и прочла на обороте слова поддержки, написанные крупным знакомым почерком.

Да, сироты чтили Току Тодо как своего величайшего героя.

Райкири была одной из них, но сумела пробиться на самый верх. Она с высоко поднятой головой сражалась «на передовой» этого мира и побеждала.

Дети восторженно смотрели на неё и мечтали когда-нибудь воссиять точно так же.

«Знаю, я подарила им цель и придала уверенности, поэтому я не проиграю. Я просто не могу проиграть!»

Надежды не давили на плечи тяжким грузом, а наоборот наполняли силой.

Без них Тока никогда не забралась бы так высоко.

«Это я почитаю потом и не один раз».

Она нежно обняла фотографию, убрала её в сумку и обратила внимание на посылку.

Воспитанники «Дома юной листвы» прислали целое ассорти собственноручно выращенных летних овощей: помидоров, баклажанов, огурцов.

Каждый из плодов, казалось, источал мягкое тепло и сиял наполнявшей его любовью.

— Ух ты, смотри, Ута-кун, какой крупный баклажан! Карри с ним должно получиться просто замечательное.

— Угу, чёрненький и толстенький — загляденье просто.

— Ну тебя! Говоришь прямо как старикашка!

— Ха-ха-ха! Но надо будет завтра отнести всё это в школьную столовую, а то сгниёт.

— Завтра?..

Тока вспомнила о неприятном письме от Куроно Сингудзи и приуныла: директриса писала, что её следующим противником во внеочередном порядке назначен Бездарный рыцарь, герой всех последних новостей.

«Это неспроста, да?» — спросила она тогда, и Куроно без утайки рассказала ей обо всём.

Услышав о том, как бесчеловечно обращались с Икки, какое жестокое условие его вынудили принять, и что именно ей отводилась роль убийцы в предстоящей дуэли, Тока округлила глаза, приложила руки ко рту и долгое время не могла вымолвить ни слова.

«Я на такое не подписывалась, но… Эх, если бы только у меня был выбор».

— Тока, ты примешь вызов? — догадываясь о чувствах подруги, спросил Утаката.

Девушка опустила взгляд.

— Директриса спросила то же самое. Но решать не мне. Скажем так, завтра будет самый обычный последний матч отборочного тура.

Именно так. Это Икки шёл на дуэль, а Тока — на простой бой.

Комитет поставил другого оппонента, но условия остались прежними: победа или поражение.

Тем более, переносы случались и раньше, просто не такие неожиданные.

«Мне нечего возразить. Только вот…»

— Настроение ни к чёрту, да?

— Да…

Добрая Тока не могла вынести такой несправедливости. Внутренности как будто завязались в тугой узел.

Намереваясь сменить тему, она хлопнула в ладоши, и…

В дверь постучали.

— Это кто в такой час к нам пожаловал? — удивился Утаката.

— Это ко мне, — объяснила Тока. — Входи.

— Прошу прощения.

Дверь открылась, и в комнату вошла невысокая красивая девушка — Сидзуку Куроганэ, которая совсем недавно до самого последнего надеялась выцарапать победу у Токи.

◆◇◆◇◆

— Какая неожиданность.

— Я тоже немало удивилась, когда увидела позднее сообщение с просьбой прийти. Причём позвала меня та, у кого я получила единственный неуд.

— Ха, ну да, ну да. А, хочешь помидорку? Вкусная, сладкая.

— Нет, спасибо, я уже почистила зубы. Кроме того, председатель, вы явно пригласили меня не затем, чтобы угощать помидорами. Итак?

«Женственная. Знает и пользуется этим. Но я вижу, как ей некомфортно разговаривать со мной, ведь это я поставила крест на её мечте — выйти на национальный уровень вместе с братом», — подумала Тока и сразу перешла к делу:

— Сидзуку-сан, недавно у меня состоялся разговор с директрисой… В общем, ты лицо заинтересованное и имеешь право знать… Понимаешь, произошли кое-какие изменения, и я завтра буду сражаться с Куроганэ-куном. Его вынудили согласиться на дуэль и поставить на кон своё будущее…

Сидзуку слушала, и с каждой секундой всё крепче сжимала кулаки от переполняющего её гнева.

— Вот же твари! — не сдержалась она. — Председатель, вы приняли вызов? Вы выйдете против онии-самы, несмотря на его болезнь?

— Ты забываешь, что я остаюсь обычной ученицей. Мой протест ничего не изменит.

«И всё же я не хочу принимать участие в таком бою. Поэтому я и пригласила её».

— Сидзуку-сан, у меня есть к тебе одна просьба.

— Ко мне?

— Да… Сидзуку-сан, как сестра Куроганэ-куна, уговори его отказаться, хорошо?

— Что?

— Насколько мне известно, Куроганэ-кун тяжело болен. Подозрение на воспаление лёгких… И как бы не ещё что похуже. Скажу прямо: в таком состоянии он не боец. Однако… при всём этом он настоящий рыцарь. Да, я успела понять это за недолгое время нашего знакомства. Я уверена, что он непременно выйдет на арену. Не из отчаяния, но из доблести. И будет стремиться к победе. — Тока сделала паузу. — Я же от своих противников не отворачиваюсь. Если Куроганэ-кун решится на бой, я его жалеть не стану. Пусть даже последствия будут самыми печальными.

— !..

Сидзуку содрогнулась всем телом.

«Она… не шутит».

Карие глаза за стёклами очков разве что не метали молнии.

Тока не преувеличивала. Она была готова убить Икки, но, не желая такого исхода, прибегла к помощи Сидзуку.

— Прошу, останови Куроганэ-куна. Ты его сестра, только тебя он и послушает.

— …

Сидзуку промолчала, но в её голове беспорядочно метались мысли: «Что мне делать? Как будет лучше?»

Наконец, она собралась и выдавила:

— Мне нужно подумать. Я дам ответ утром.

◆◇◆◇◆

Не успела дверь закрыться за Сидзуку, как Тока излила накопившиеся тревоги:

— Откажется Куроганэ-кун или я одолею его, не так важно. Это же явно подставной бой! Где честь, где справедливость? Смогу ли я на Фестивале гордиться собой?..

«Смогу ли я сражаться, оставаясь их идеалом?» — про себя добавила она, вспоминая детские лица с фотографии и их подбадривающие слова.

— Тока.

Внезапно девушка почувствовала, как её руку сжали маленькие тёплые ладони.

Она подняла голову и встретилась взглядом с Утакатой.

— Конечно, взрослые — эгоисты, они постоянно творят всякие абсурдные вещи, но ты должна оставаться собой. Должна сражаться так, чтобы потом быть уверенной в своей правоте. За это мы тебя и любим… И, возможно, этого же хочет кохай-кун.

«Мне всё равно, что будут думать люди. Главное, чтобы ты оставалась собой», — пытался сказать он.

Тока слабо улыбнулась.

— Угу… Спасибо, Ута-кун.

«Он прав. Ничего другого мне и не остаётся. Выложусь на полную, и этого будет достаточно!»

— Вот так! — воскликнула она и больно хлопнула себя по щекам, гоня прочь беспокойства и колебания.

«Каким бы больным Куроганэ-кун ни был, пощады он не дождётся. Долг рыцаря — честно встретить противника… и, не сдерживаясь, сокрушить его. Обязательно сокрушить! Я одержу победу и гордой поступью выйду на арену Фестиваля!»

Долгая ночь перед решающей схваткой подошла к концу.

Наступило утро, и академия Хагун приготовилась встретить последний, судьбоносный день отборочного тура Фестиваля искусства меча семи звёзд.

◆◇◆◇◆

— Боже, ещё только июнь, а пекло просто невыносимое. Похоже, нас ждёт очередной тяжёлый год, — опустив метлу и вытерев пот со лба, пропыхтел начальник ближайшей к Хагуну станции.

В неистово-голубом небе сияло ослепительно-яркое солнце.

В такую жару тёмно-синяя униформа жала особенно сильно, в ней было неудобно.

Услышав стук колёс приближающегося поезда, начальник поднял голову.

Состав остановился и распахнул двери вагонов.

Мужчина машинально сделал три шага назад, чтобы не мешать пассажирам, а потом опомнился: «Ах да, чего это я. Отсюда можно выйти разве что к академии Хагун, а сегодня, в выходной, все ученики наверняка разъехались по домам. Да и каникулы скоро».

Однако…

«М?»

На платформу вышел сгорбленный мужчина.

«Старик? Редкий гость, особенно в выходной день. Кто же он такой?»

Начальник из праздного любопытства заглянул в лицо прохожего и обомлел.

Это был совсем молоденький юноша, нет, ещё мальчик! Мальчик, сгорбленный, как старичок.

Но мужчина потерял дар речи не поэтому. Куда сильнее его поразило состояние паренька.

— Ха!.. Ха!..

Тяжелое сиплое дыхание, белое, как мел, лицо, мутные безжизненные глаза под взлохмаченной чёлкой и струйка пота, стекающая с подбородка.

«В поездах стоят кондиционеры, — промелькнуло в голове начальника. — Он точно нездоров».

— П-парень, ты в порядке?!

— Не… Да, в полном…

— Ага, в полном он! Сейчас я вызову скорую… Эй, ты же!..

Начальник остолбенел: он узнал парня, о котором в последнее время говорили все новостные передачи.

«Это же тот самый, который завёл интрижку с принцессой Вермилиона!»

Должно быть, Икки Куроганэ заметил, как на лице мужчины отразилась ненависть, потому что поклонился и ответил:

— Большое спасибо, но не стоит… Простите, мне нужно спешить.

А затем шаткой походкой направился прямо к выходу.

— А?.. — глядя ему вслед, выдавил начальник.

«По телевизору все говорят, что он гад полнейший, в школе и дома с ним нет никакого сладу, но… Для хулигана он был слишком вежлив. Может ли быть… что его очернили?»

◆◇◆◇◆

Икки вышел на улицу и свернул к пологому холму, на вершине которого стояла академия.

До ворот оставался всего километр.

Точнее, «всего» было раньше, когда они со Стеллой каждое утро занимались пробежкой, а сейчас этот километр был «целым».

Лёгкие горели и отказывались поглощать кислород, разрываясь при каждом вдохе.

«Как же больно… Хочу просто нормально дышать…»

Он открыл рот и…

— Г-гха! Гха!

…Закашлявшись, выдохнул те крохи воздуха, что успел вобрать.

Концентрация кислорода в крови упала до критической отметки.

Губы окрасились в синюшный цвет.

Вдобавок ко всему Икки уже несколько дней страдал от высокой температуры.

Его личность начала стираться, её постепенно заменяла другая, малодушная, порождённая наркотиком.

«Я что, действительно собираюсь выйти против Райкири в таком состоянии? Это глупо. Чистое самоубийство. Очевидно, мне не победить. Что вообще может пустой меч пустого человека? Вот бы просто лечь и заснуть…»

Поджариваемый палящим солнцем парень еле переставлял ноги и из последних сил боролся с искушением упасть и под убаюкивающий стрекот цикад с наслаждением провалиться в забытьё.

И тут…

— А…

Споткнувшись о малюсенький камушек, Икки рухнул на асфальт. Он даже не попытался сгруппироваться.

«Больше не могу… — вяло подумал он и тут же одёрнул себя. — Нет, надо встать и идти. Иначе я не успею на матч. Если не успею, то проиграю. Если проиграю, то… А что тогда будет?»

Мозг окончательно расплавился.

Из-за совместного воздействия болезни и наркотика Икки помешался и забыл, что собирался сделать, куда и зачем шёл.

А потом он увидел нечто невероятное.

«О…»

Небо потемнело.

И пошёл снег.

«Снег? В самый разгар лета? Бред. Но тогда… почему мне так холодно? — озадаченно подумал Икки и внезапно вспомнил. — Кстати, тогда тоже шёл снег».

В тот день, когда вся семья собралась, чтобы отпраздновать Новый год, он не выдержал и убежал из дому.

В конце концов он заблудился в метели и съежился в каком-то сугробе.

Никто его не искал, да и он сам никого не собирался звать.

«С того дня ничего не изменилось. Что бы я ни делал, я ничего не достиг. Как и прежде, никто ничего от меня не ожидает. Как я тогда зарылся в снег, так и сейчас… И всё-таки я ведь зачем-то шёл. Но зачем? Не знаю. Не могу вспомнить».

Тело налилось тяжестью, веки закрылись сами собой.

И Икки упал в пучину морозной тьмы.

◆◇◆◇◆

Финал.

Шесть пар непобеждённых учеников — шесть захватывающих матчей. Немного меньше обычного, зато какой накал страстей!

Зрители с самого утра спешили занять лучшие места.

Особым вниманием пользовалась первая тренировочная арена, где должны были сойтись в поединке Райкири и Бездарный рыцарь.

Народ гудел от возбуждения и обсуждал последние новости.

— Ого, сколько народу!

— Ну так. Всем охота посмотреть на бой между Райкири и Бездарем.

— Это что, камеры?

— А, новостники, наверное. Ну, знаешь, из-за того самого.

— А-а, из-за скандальных отношений Бездарного и Багровой принцессы, да? Но я думал, что репортёрам на территорию школы ход заказан.

— Я слышал, что Федерация подсуетилась и выбила исключение.

— М-м… А вы верите во всё это?

— Точно известно, что они встречаются. Они оба не отрицают этого. Да и вообще они всегда тесно общались.

— Говорят, Багровая принцесса страстно призналась ему сразу после матча с Охотником.

— Да не! Вспомни, как о Бездаре отзывалась его семья. Что он с самого детства вёл себя просто ужасно и никогда не упускал момента закрутить с очередной девчонкой.

— Думаешь?

— А вот я им не верю.

— Я тоже, если честно. Мой девайс — катана, и Бездарный кучу перемен убил на то, чтобы научить меня правильным стойке и взмахам.

— Ага, и меня он учил. Одноклассники так замучили его постоянными просьбами, что он в конце концов открыл свой кружок по фехтованию на заднем дворе.

— Ага-ага. Видели, знаем. Вот блин, из-за этого я и не верю газетам. У него отборочные, а он тратит время на нас, причём без всякой выгоды для себя! А эти громкие крики про интрижку вообще не в жилу.

— А как же слова родных? Уж они-то врать не стали бы, родная кровь, все дела. Я бы ещё понял ложь во благо, но ложь во вред…

— Ага. Весь мозг с ними сломаешь…

Миниатюрная женщина в кимоно, Нэнэ Сайкё, стояла на галёрке и, вслушиваясь в гомон, вылавливала крупицы информации. Уяснив кое-что для себя, она повернулась к Куроно Сингудзи и восхищённо сказала:

— А детишки-то не промах. Сомневаются.

— Ага. И особенно сильно те, кто лично знает Куроганэ.

— А то. С первого взгляда понятно, что паренёк он безобидный.

— Вот только сейчас это уже не имеет значения, — кисло заметила Куроно.

Правда и ложь, добро и зло, справедливость и клевета — всё зависело от исхода дуэли.

Только победа докажет, что Икки невиновен, а Акадза и остальные ошибаются на его счёт.

— Вот же ублюдки. Обвели нас вокруг пальца, — негодующе процедила директриса.

«Я была к этому не готова. Хотела затянуть дело до приезда императора Вермилмона… Гх, как же я была наивна!»

И…

— Н-хи-хи-хи. Сочту за комплиме-ент, — раздался елейный голос.

Куроно и Нэнэ одновременно повернулись к толстяку, который, изнемогая от жары, вытирал платком лоснящийся от пота лоб.

— Добрый де-ень. Ох, какая сегодня духота.

— Председатель Акадза…

Женщины дружно скривились.

Уж кого-кого, а его они не собирались встречать тёплыми улыбками.

— И что тебе нужно, красный тануки[*]? — колко спросила Нэнэ.

Акадза засмеялся.

— Ну-ну, не рычите на меня. И мне от вас ничего не нужно. Просто я совершенно случайно встретил сэнсэя, и он попросил отвести его к вам. Да, сэнсэй, прошу сюда, — обратился он к невысокому старику в традиционных широких штанах — хакаме.

— А-а, наконец-то я вас нашёл. Здесь столько всяких ходов-переходов, что я совершенно заблудился.

— Гх, старик?! — округлила глаза Нэнэ.

Естественно, она не могла не узнать своего наставника.

Торадзиро Нанго, он же Бог войны, был самым старым — ему уже исполнилось девяносто два года — рыцарем-магом Японии.

— Хё-хё-хё. А у тебя, моя любимая ученица, язычок всё так же остёр. Впрочем, это и придаёт тебе неповторимый миловидный шарм.

— М-миловидный?.. Хватит нести всякую ересь! Уши вянут!

— Покрасневшие щёчки выдают тебя с головой, Нэнэ. Призналась бы честно, что рада, чего уж там.

— Н-не собираюсь я радоваться комплиментам от старой развалины!

«Ох, не старайся ты, сразу видно, как ты смутилась, — вздохнула Куроно. — Не умеешь ты искренне признаваться в своих чувствах. Я-то знаю тебя как облупленную. Знаю, что ты любишь и уважаешь сэнсэя больше, чем кого бы то ни было».

— Давно не виделись, Куроно-кун, — повернулся к ней Нанго. — С тех самых пор, как ты ходила с большим животом. Надеюсь, роды прошли благополучно?

— Да, спасибо.

— Вот и замечательно. Однако, м-м, должен признать, что теперь ты ещё соблазнительнее, хе-хе. Особенно в области бёдер. Они стали такими круглыми…

— Старикан! Ты что, припёрся сюда, чтобы глазами лапать мою подругу?! Да я тебя на месте урою!

— Хё-хё-хё. Нэнэ, ты уже большая девочка, а верещишь, как неопытный птенчик. Последовала бы примеру Куроно-кун и набралась женственности, а то так и под венец опоздаешь.

— Нанго-сэнсэй, её поезд уехал уже очень давно.

— Н-н-н-ничего он не уехал! Просто текущее положение меня вполне устраивает! А связывать себя с мужчиной — верх неблагоразумия! Погоди… Ку-тян, а ты чего на его сторону встала?!

«Потому что ты такая миленькая, когда Нанго-сэнсэй рядом. Хочешь не хочешь, а подколки сам собой срываются с языка. Но тебе об этом знать необязательно».

— Кстати, Нанго-сэнсэй, можно поинтересоваться, с какой целью вы посетили нашу академию?

— Эй, не игнорируй меня! — завопила Нэнэ, но Куроно уже сосредоточилась на другом.

В принципе, она представляла, почему знаменитый ветеран удостоил их визитом, но хотелось услышать это от него лично.

— Конечно, чтобы не пропустить один из самых важных боёв Токи… Нет, я мог бы подождать и до начала Фестиваля, но ведь против неё выступает тот самый Куроганэ.

«Так и знала».

Нанго обучал и Нэнэ, и Току.

Он увидел в Токе, которая тогда была в средней школе, задатки гения и посвятил её в тайны своего стиля.

Даже в основе знаменитого Райкири лежал приём под названием Отогири[*], одна из техник Бога войны.

И кроме того…

— Н-хи-хи-хи. Нанго-сэнсэй жил в одно время с великим героем Куроганэ Рёмой и всю жизнь соперничал с ним. Я бы удивился, если бы сэнсэй не заинтересовался его правнуком.

Акадза не лгал. Нанго прошёл все невзгоды Второй мировой войны плечом к плечу с Рёмой и всю жизнь мерялся с ним мастерством.

Обычно академии держали детали внутришкольных поединков в строгом секрете, но нынешний бой был особенным. Журналисты постарались на славу, строча целые статьи о нём.

Прочитав о поединке между одной из лучших своих учениц и потомком старого соперника, он решил прийти и собственными глазами увидеть результат.

Вот только…

— Не хочу вас расстраивать, Нанго-сэнсэй, но матч может и не состояться, — с мерзкой улыбочкой сообщил безмерно довольный Акадза.

— Что? — вскинула брови Куроно.

Она сразу почуяла недоброе.

В этот момент ожил громкоговоритель:

— Внимание зрителям. Пришло время матча между Тодо Токой и Куроганэ Икки, однако Куроганэ Икки до сих пор не прибыл в комнату ожидания. По правилам отборочного тура если участник опаздывает более чем на десять минут, ему присуждается техническое поражение.

Прослушав объявление, Куроно резко сказала:

— Насколько я помню, председатель Акадза, вы отговорили меня встречать Куроганэ и клятвенно заверили, что привезёте его на своей машине.

Именно это Мамору пообещал ей в конце телефонного звонка. Но…

— Н-хи-хи-хи. Ах, какой же я болван! Совсе-е-е-е-ем забыл об этом! Вы не представляете, как мне жаль! Впрочем, наше отделение совсем недалеко, Куроганэ-кун и один доедет на поезде… Надеюсь, он не свалится где-нибудь по дороге, он же так болен. Н-хи-хи-хи.

«Ах ты лживая мразь!..»

Куроно стиснула кулаки и была готова изо всех сил врезать Акадзе, но Нэнэ успела перехватить её руку и, прикрыв рот веером, едва слышно прошептала:

— Имей терпение, Ку-тян.

— …

— Куро-бо сам решился на дуэль. Нам незачем вмешиваться сейчас.

— …

— Дождёмся конца и тогда уже вместе…

Увидев, что Нэнэ и сама едва сдерживает гнев, Куроно выдохнула и успокоилась.

— Ага, конечно.

«Победит Икки или проиграет, живым из академии этот красный тануки точно не выйдет», — решили они.

Тем временем сам Акадза, не замечая их ненавистных взглядов, смотрел на пустую арену и ликовал.

«Пока всё идёт по плану. Если Куроганэ-кун проиграет и будет вычеркнут из списков Федерации, глава Ицуки повысит меня до начальника Отдела по связям с общественностью. Это не так глубоко под землёй. Ближе к солнцу, ближе к свету, ближе к ярким краскам… Наконец-то я распрощаюсь с маской злодея».

В стародавние времена Комитет по вопросам этики и морали, он же судебный орган тайной полиции, был славным местечком, но сегодня его насквозь пропитала тьма.

Честным людям туда был ход заказан.

Да и Акадзе место председателя надоело хуже горькой редьки.

«Прости, Икки-кун, но я должен растоптать тебя. Я добьюсь своего даже ценой твоей жизни. Потому что эта роль не для меня».

◆◇◆◇◆

Съежившись в наметённом сугробе, Икки вспоминал прошлое, тот самый холодный день, когда он встал на свой нынешний путь.

Как он был счастлив, когда впервые за долгие годы беспросветной жизни услышал: «Поверь в себя».

Рёма умер через несколько месяцев после того случая, однако его слова клеймом отпечатались в душе юного Икки.

Мальчик решил вырасти благородным рыцарем и когда-нибудь передать наставление тому, кто был не в силах преодолеть стену таланта.

Вот так он и начал ломать себя и раздвигать рамки возможностей шире и шире.

Если бы не Рёма, Икки так и остался бы безвестным, никому не нужным существом.

Он гордился той встречей. Но…

— Ты уверен, что выбрал верный путь? — прошептал голос в голове. — Разве ты стал менее одинок? Разве избавился от страданий?

Перед внутренним взором материализовались картины из прошлого.

Начальная школа.

Икки раз за разом взмахивал Интэцу, сжимая его окровавленными руками.

Правильно ли он поступал тогда?

Мальчик не знал, станет ли сильнее. Он вообще ничего не знал и читал мангу, перенимая техники нарисованных героев.

Икки постепенно совершенствовал свой стиль, однако никто не собирался учить его, поэтому он прятался в кустах и, подглядывая за тренировками детей из побочных ветвей рода, имитировал их приёмы.

«Я отлично помню то одиночество».

Наставники в равной мере награждали подопечных суровыми выговорами и щедрой похвалой, но мальчику так и не довелось испытать этого.

Средняя школа.

Икки подрос и ездил по всей стране, посещая додзё и набираясь опыта.

И как-то раз…

Он договорился о поединке, однако не успел рефери дать сигнал к началу боя, как другие ученики накинулись на него со спины и повалили на пол.

— Это плата за твоё высокомерие. Больше ты не будешь ходить по додзё и сражать тамошних учеников, — сказал оппонент — взрослый мужчина — взял его за руку… и резким движением сломал мизинец.

Икки ещё не ощутил приход боли, а мужчина расхохотался и сломал остальные пальцы.

Никто не пытался помочь мальчику.

Все только смеялись и наслаждались жестоким шоу.

Память до сих пор хранила боль и страх, испытанные во время того самосуда.

И наконец старшая школа, прошлый год.

— Эй, эй. Непротивление не доказывает твою силу. Встань и выйди против Охотника. Напади на него в ответ.

Он, истыканный стрелами Кирихары, и холодные взгляды учителей.

А также…

— Прости, Куроганэ. Я больше не могу с тобой дружить.

Единственный друг, который бросил его.

В голове снова зазвучал его собственный шёпот:

— И снова ты наступаешь на те же грабли, снова ползёшь навстречу горю. Рёма ляпнул первое, что пришло в голову, а ты повёлся. Как отец и говорил, ты должен был вернуться к прежней жизни, и тогда ты не страдал бы так, как сейчас. Тебе не пришлось бы идти на заклание. Недостижимая мечта ведёт к единственному закономерному итогу: мучениям. Наш мир таков, что каждому воздаётся по способностям. За пределами этих рамок их ждут боль и одиночество. Так что? Согласен? Понял, что твои трепыхания бессмысленны? Будь проще, флегматичнее. Не привязывай себя к глупой фразе мертвеца. Усни, и всё разрешится. Слова Куроганэ Рёмы никогда больше не побеспокоят тебя. Ну же. Усни.

«Да, это верно. Надо махнуть на всё рукой и уснуть. Я устал от постоянной боли, а сон принесёт долгожданный покой. Безмятежность. Да, я знаю это. Знаю, и всё-таки…»

— А-а-а! А-а-а-а-а!!!

Клокоча ошмётками гноя в горле, Икки поднялся и тяжело зашагал в гору, прорываясь сквозь метель.

— Остановись. Зачем ты терзаешь себя? — спросил голос.

«Не знаю».

От воспоминаний остались жалкие осколки, а мысли тянулись и отказывались принимать форму.

И только один образ полыхал на самой грани сознания.

Багровый огонь.

Огненно-красные волосы, трепещущие на ветру и рассыпающие яркие искры.

«Чьи они? Кто это? Кто идёт прочь от меня? Не помню… Но каждый раз, когда я вижу эти волосы, сердце ноет в сладкой истоме, по окоченевшему телу прокатываются волны жара, а мышцы наполняются силой».

— Говорю тебе, усни. Как тот, от которого никто ничего не ждёт, одолеет Райкири? Ну выйдешь ты на арену, а что потом? Что ты можешь?

«Не знаю. Я не помню, куда иду, зачем иду. Но… Да, но… Этот жар… Он шепчет… Что я дал обещание».

«По… рёмся… выс… рыц…» — выловил он обрывки фраз из омута памяти.

«Не помню, что именно, но я пообещал это любимому человеку… А ещё… Я слышу голоса. Не разберу, что они говорят, но узнаю их… Они подбадривают меня. А значит… я должен идти», — твёрдо ответил Икки.

И тогда искуситель сокрушённо вздохнул.

— Ясно. Ты выбрал бесконечные муки. — Он пронзительно расхохотался и добавил. — Тщетные потуги.

И тут…

«А…»

Ноги подогнулись, и Икки упал на колени.

Перед самыми воротами академии.

Тело достигло предела, и никакая, даже алмазная воля, не заставила бы его подняться.

Сил не осталось совершенно.

Икки Куроганэ достиг своего предела.

— Тебе конец, — равнодушно вынес вердикт искуситель.

Невидимая рука безжалостно перерезала нити, и парень начал заваливаться вперёд, чтобы никогда больше не подняться.

Но…

Тёплые нежные руки подхватили его, и кто-то поговорил дрожащим, но оттого не менее красивым, мелодичным, как звон колокольчика, голосом:

— С возвращением, онии-сама.

В то же мгновение сознание всколыхнулось.

Икки вспомнил о своей единственной, самой любимой сестрёнке и с замиранием сердца прошептал:

— Сидзуку…

◆◇◆◇◆

Подхватив брата, Сидзуку сдавленным от слёз голосом проговорила:

— После вчерашнего разговора с Токой-сан я места себе не находила от волнения, разрывалась между желанием остановить тебя и желанием поддержать… Если честно, я хотела схватить тебя и никуда не пускать. Хотела обнять и сказать: «Хватит. Ты и так сделал слишком много. Не надо, не терзай себя. Каждую твою рану я ощущаю как свою. Давай оставим рыцарство и пойдём домой. Что? Там ты чувствуешь себя как в клетке? Может быть. Но на этот раз с тобой буду я. Я избавлю тебя от одиночества, буду любить тебя как мать, как сестра, как друг и как девушка. Я исполню любое твое желание…» Я правда хотела остановить тебя. Но не решалась на этот шаг. Ведь в академии ты нашёл своё счастье, и я впервые услышала твой чистый, искренний смех. Конечно, ты и дома улыбался и даже смеялся, но не так. Я поняла, что наконец-то обрела старшего брата. И, обретя, не могла лишиться. Поэтому я решила: когда ты придёшь сюда сам, по своей воле… все мы поддержим тебя так сильно, как только сможем! — прокричала она последние слова.

И…

— Да, семпай! Ты точно победишь!

— Бой еще не начался! Быстрее!

— Куроганэ-кун! До арены осталось совсем немного! Не сдавайся!

— Икки-ку-ун! Бейся-а-а-а-а-а!

— Давай, сделай последний рывок! Покажи нам силу своего духа!

Друзья, одноклассники, подопечные и побеждённые соперники — как оказалось, Икки вышла встретить целая толпа.

Сидзуку улыбнулась, увидев, как брат округлил глаза.

— Онии-сама, я не буду спрашивать, что они тебе там наговорили. Я прекрасно представляю, на что они способны, чтобы добиться нужного результата. Но я хотела бы, чтобы ты не забывал: ты больше никогда не будешь один. Да, конечно, твоё одиночество было долгим и мучительным, но сейчас у тебя целая куча друзей и фанатов. Стелла-тян и Алиса не смогли прийти, у них свои матчи, но и они ждут, что ты, наш герой, Бездарный рыцарь, победишь. Поэтому обнажи свой клинок и сделай это!

◆◇◆◇◆

Крики достигли самых глубин занесённого снегом сознания Икки.

— Обнажи свой клинок и сделай это! — сказала сестра.

— Семпай, следующий номер стенгазеты будет посвящен тебе! Не смей проигрывать! — крикнула миловидная одноклассница в сверкающих на солнце очках.

— Куроганэ-кун, борись до самого конца! — вторила высокая стройная девушка, его бывшая ученица.

— Я верю, что ты не проиграешь!

— Пред ужасно сильна, но и я не лыком шита! Меня ты сделал, и ей покажи свой характер!

— Ага, ты справишься!

— Икки-кун! Наша вера в твою победу нерушима!

Старательные ученики, заботливые семпаи, дружелюбные одноклассники, добрая классная руководительница, благодаря которой он поступил в академию, и сильные соперники — все дружно выкрикивали его имя.

И тогда Икки наконец-то понял, что придавало ему сил сейчас, в этот самый момент.

Те, кто восхищался им, те, кто уважал его, и даже те, у кого он отнял мечты, пролили на него «дождь» светлых чувств, который не пригибал его к земле, а подталкивал в спину и побуждал идти вперёд.

«Когда Мисоги-сан сказал, что мы с Токой-сан несём на плечах разную ношу, я подумал, что ничего не несу… И ошибся. Эх, и для того чтобы понять это, мне пришлось выйти за грань своих возможностей. Вот же они, мои товарищи, их чувства я и несу. Что называется, взвалил на спину и сам того не заметил», — усмехнулся Икки.

В тот же момент душа вспыхнула ярким пламенем.

Неистовый жар заструился по жилам, наполняя тело силой.

Плотная пелена тумана испарилась, воспоминания встали на свои места, а мысли вернули чёткость.

Призрачной метели как не бывало.

«Я должен сражаться, — твёрдо произнес про себя Икки. — Уж теперь, когда я кому-то нужен, я точно не имею права сдаваться. Кроме того, не стоит забывать об обещании, которое я дал одной красноволосой девушке…»

Их клятва.

«Давай отправимся вдвоём к высотам рыцарей, — вспомнил он заветные слова и сжал кулак. — Я ни за что не остановлюсь на полпути!»

— Сидзуку, спасибо тебе огромное. И вам, Кусакабэ-сан, Аяцудзи-сан, Томару-сан, Сайдзё-сан, Орэки-сэнсэй. И всем остальным, — от всей души поблагодарил их Икки, ощутил прилив сил и, выпрямив спину, зашагал к арене.

Охвативший его страх бесследно исчез.

«Как тот, от которого никто ничего не ждёт, сможет одолеть Райкири?» — спросило безвольное я.

И сейчас он был готов дать ответ.

«Сможет. Я точно такой же рыцарь, и я несу такой же груз. Победа, конечно, под вопросом, противник она серьёзный, а моё состояние ни к чёрту — и это единственное слабое звено, — но я сделаю всё, что смогу. Ради тех, кто поделился со мной силой».

— Ладно, пошёл я…

И тут…

— Икки!!!

Парень услышал очень-очень красивый, громкий голос, что был для него милее любой музыки.

◆◇◆◇◆

— Стелла!

— Какое счастье!.. Успела!.. — выдохнула девушка с волосами цвета «огненный блонд», подбегая к Икки, и пробормотала что-то неразборчивое.

— Что?! С-Стелла-сан?! — изумилась Сидзуку. — Но у тебя же сейчас бой!

Именно. По идее, она должна была сражаться за выход из тура, как и Арисуин, но почему-то прибежала встречать своего парня.

Принцесса загадочно улыбнулась, полезла в карман, что-то вытащила, гордо продемонстрировала Икки.

— Икки, я прошла на Фестиваль, как и обещала!

Она держала медаль, которую давали представителям Хагуна.

Всё правильно, Стелла уже отвоевала своё и при этом поставила рекорд отборочных боев — победила через три секунды после начала матча.

Всё ради того, чтобы успеть на встречу с любимым перед решающей схваткой.

Она не один день думала: «Что я могу сделать для Икки, моего неискоренимого одиночки?» — и в один прекрасный момент нашла ответ: «Сохранить их обещание в силе. Встретить его и придать ему храбрости».

— Поэтому победи и ты! И тогда мы вместе отправимся к высотам рыцарей!

Икки сморгнул: в глазах нестерпимо защипали слёзы.

«У меня не девушка, а настоящее сокровище, — растроганно подумал он. — Всегда вдохновляла меня и не пожалела себя, чтобы только увидеть меня и подбодрить. Вот так я и влюбился. И горжусь этим… Я должен быть достоин её».

Ни в чём не уступать ей и в первую очередь — в благородстве и доблести.

«Сделаю всё, что смогу? Пф, ответ слабака. Нет, его я дать Стелле не могу. Не „пошёл я“, а…»

— Вернусь с победой!

◆◇◆◇◆

— Да. Хорошо, я понял, спасибо, — поблагодарил Утаката, отключился и сообщил Токе. — Звонила Рэнрэн, сказала, что кохай-кун всё-таки пришёл.

— Ясно, — ответила девушка и, не открывая глаз, опустила голову — она сидела на стуле в комнате ожидания и концентрировалась на грядущем поединке.

Длинная чёлка упала на лицо, поэтому Мисоги не видел её лица и не знал, о чём она думает.

«Кохай-кун здесь. Тока не хотела, чтобы он приходил. Что же?..»

— Хи-хи.

— !..

Парень вздрогнул, волосы по всему его телу встали дыбом.

Тока улыбалась, но как-то неправильно, бесчеловечно, а воздух вокруг неё потрескивал от электрических разрядов.

«Она „переключилась“», — сглотнул Утаката.

В последний раз подруга вела себя так на прошлогоднем Фестивале, в матче против Моробоси.

Обычно она сдерживалась, щадила кохаев, но, очевидно, доброта не помогла бы ей заполучить четвёртый ранг. И пробуждалось её, скажем, альтер-эго: жестокая и беспощадная Тока Тодо, готовая утопить врага в море крови.

К счастью, она очень редко позволяла себе такое.

Однако несгибаемое благородство Икки вынудило Току признать его достойным противником и пройти ва-банк.

Бездарному рыцарю предстояло испытать на своей шкуре всю мощь Райкири.

Теперь у него точно не осталось шансов на победу.

— Тодо Тока-сан, ваш бой начинается. Прошу проследовать на арену.

— Ладно, Ута-кун, пошла я.

Девушка встала и решительным шагом вышла из комнаты.

Провожая её взглядом, Утаката пожалел Икки: «Жаль, но сегодня ты вытянул короткую соломинку… Бездарный рыцарь».

◆◇◆◇◆

— Э-э, прошу у всех вас прощения за долгое ожидание. У меня отличные новости: последнему матчу отборочного тура Фестиваля искусства меча семи звёзд всё-таки быть! Из красных ворот выходит Райкири! Девятнадцать боёв — девятнадцать безоговорочных побед. Ошеломляющая сила и непоколебимое упорство! Пожалуй, она единственная из участников, кто до сих пор не позволил вражескому клинку коснуться себя. Чего греха таить, на фоне других академий Хагун держится очень скромно, но она, наш любимый председатель студсовета, исключение из исключений! Гордость академии, ярчайшая звезда на нашем небосклоне и неиссякаемый источник вдохновения! Она уверенно идёт по дороге славы и прокладывает путь на свой последний Фестиваль! Тодо Тока, третий год обучения! На неё надеются тысячи людей!

Тока величаво шагнула на арену, не сводя пристального взгляда с синих ворот.

— Вот это настрой. Ух, её энергетика даже сюда долетает, — проговорила Стелла.

А вот Сидзуку, которой уже довелось испытать на себе сокрушительную мощь Райкири…

— …

…Задрожала от страха.

Ей мучительно захотелось отвести взгляд и убежать как можно дальше отсюда.

Однако девушка обхватила плечи руками и приказала себе остаться и смотреть.

— Сидзуку, ты в порядке?

— Ну, вообще, нет, но онии-сама держится, и я буду брать с него пример. Я буду наблюдать за ним до самого конца, каким бы ни был исход.

— А вот и её противник! Из синих ворот выходит рыцарь с точно таким же результатом: девятнадцать побед из девятнадцати возможных. Однако сегодня на его пути встала Райкири! Непризнанный, нелюдимый волк-одиночка, угодивший на самое дно глубокой ямы и-и… выкарабкавшийся на поверхность! Багровая принцесса! Охотник! Эйфория бегуна! И это далеко не все именитые рыцари Хагуна, которые пали его жертвами! Всеобщая знаменитость! Сильнейший рыцарь F-ранга и ещё одна наша гордость! Бездарный рыцарь Куроганэ Икки, первый год обучения! Волк, что зарычал на сами небеса и вышел на поле боя, вознамерившись проглотить звезду!

Показался Икки.

Твёрдая поступь, прямая спина, сосредоточенный взгляд — ни следа робости или неуверенности. В общем, всё как обычно.

Однако…

— Ч-что?.. Мне кажется, или он какой-то не такой?

— А-ага… Лицо то же, а вот, ну… аура, что ли, совсем другая.

— Мне уже страшновато…

По зрительским рядам пронеслись шепотки.

Все увидели изменения, но мало кто понял, чем они были вызваны.

— Хо-хо. Это против него будет сражаться Тока? Да, силён.

— Нанго-сэнсэй, вы тоже почувствовали это?

— Конечно. Посмотри, какое у него лицо. Паренёк готов умереть, но не сдаться. Вон, даже зрители дрогнули. Я и не знал, что Куроганэ вырастили такого… Бой обещает быть интересным.

— Правда? Но ведь налицо куча признаков, как ему плохо. Ку-тян, как считаешь, у него есть шанс бросить вызов и победить?

— Н-хи-хи-хи. Ему так и так придётся бросить вызов. У них дуэль.

Игнорируя Акадзу, Куроно опустила взгляд и ответила:

— Если честно, ситуация паршивая. Куроганэ способен нанести максимум два полноценных удара… Думаю, он выберет стратегию выжидания. Он понял, что это Райкири будет смертоносным.

— М? Райкири будет смертоносным? — снова встрял Акадза.

«Как бы я хотела не обращать внимания на этого жирдяя, но его постоянные вопросы выбешивают только так». — Куроно выдохнула сквозь стиснутые зубы и объяснила:

— Райкири — это быстрый иай, то есть техника, которая требует, чтобы меч покоился в ножнах. Если Куронанэ будет с ювелирной точностью сочетать сближение и отступление и постоянно держать Тодо в напряжении, то исключит атаку как Райкири, так и любым другим благородным искусством. Обнажив меч, Тодо автоматически откажется от Райкири, что позволит Куроганэ побороться за победу… Но для этого требуются терпение и здоровье, а со вторым как раз напряжёнка.

Крайне невыгодное положение. Впрочем, это намного лучше, чем очертя голову бросаться на клинок.

Райкири славилась исключительным мастерством на ближней дистанции и не побрезговала бы обрушить на Икки блистательный приём.

Даже многократное усиление Итто Шуры не спасло бы от плазменного лезвия.

«Именно поэтому война на истощение — оптимальный вариант», — согласилась Нэнэ.

А вот кое-кто был несогласен с Куроно.

— Хо-хо. Понятно-о. Значит, Куроно-кун, твой вариант — затянутый бой, да? — сверкнул зоркими, как у сокола, глазами Нанго. — А вот я вижу, что… всё можно закончить одним ударом.

Зрители с волнением наблюдали за дуэлянтами.

— Куроганэ-кун, я должна извиниться перед тобой, — сказала Тока.

— Извиниться?

— Я думала, что тебе не стоит приходить сюда. Даже попросила твою сестру отговорить тебя. Но… это такое лицемерие… Ведь прямо сейчас моя кровь кипит, предвкушая безудержное веселье!

— !..

— Я знаю, что ты серьёзно болен, чувствую, как ты устал. Но всё равно не могу унять возбуждение. Знаешь, я всегда, с самой первой нашей встречи… хотела скрестить с тобой клинки!

Она улыбнулась, заняла стойку и вытянула руку. В воздухе заискрились молнии и, собравшись у неё в ладони, приняли форму Наруками.

Тока уже сгорала от нетерпения.

И Икки тоже.

— Так ведь я такой же.

Он призвал в левую руку извечную чёрную катану.

«Ага, я тоже постоянно спрашивал себя: кто из нас двоих сильнее, удастся ли мне одолеть её? Но тогда я был полон неуверенности, не то что сейчас».

— Мы выходим на эту арену как доблестные рыцари. Ни я, ни ты, ни один из тех, кто поддерживает меня, не хотим лицезреть позорное владение мечом. Поэтому я клянусь, — торжественно произнёс Икки и направил остриё Интэцу на Току. — Моя сила в слабости, и я остановлю тебя, сильнейшая!

«Победа будет за мной! Для того я и пришёл!»

— Оба наших героя обменялись приветственными фразами и призвали девайсы. А ведь правда, кто сильнее: идущая к вершине девушка или поднимающийся с самого дна парень? Сейчас узнаем. На кону — билет на Фестиваль. Да начнётся последний бой! Давайте, все вместе! LET’s GO AHEAD!!!

◆◇◆◇◆

Вой сирены… наложился на изумлённые возгласы.

На глазах у ошеломлённой публики Икки окутал себя голубым пламенем и бросился на Току.

— Ого-о-о-о! А Куроганэ не разменивается и бьёт козырем с самого начала! Это Итто Шура, а значит, сейчас мы увидим стремительнейшую из его атак!

До сих пор Икки приберегал Итто Шуру на самый крайний случай, и тому была разумная причина: минутное ограничение.

Выжидая, финтя и совершая хитроумные маневры, он понапрасну сжигал и без того невеликие запасы магии, поэтому сперва считывал стиль и просчитывал все действия противника, а потом только атаковал в полную силу.

Но сейчас у парня либо не осталось сил на разогревочный обмен ударами и точный анализ, либо он стремился закончить всё поскорее.

В любом случае…

«Куроганэ, это глупо! Ничего глупее нельзя было придумать!.. — скрипя зубами, воскликнула Куроно. — Так ты точнее оценивал риски и при определённой доле везения мог надеяться на победу, а теперь… Ты понимаешь, что против тебя сама Райкири?! Четвёртая в рейтинге Японии! Все эти наскоки „а-ля камикадзе“ она раскусит в два счёта и либо разрубит тебя Райкири, либо отскочит Сиппудзинраем. Это конец!»

Нэнэ тоже стояла мрачнее тучи, Сидзуку и Арисуин несколькими рядами ниже разве что ногти от досады не грызли.

Это было глупо и опрометчиво.

А вот Стелла… едва заметно улыбалась.

«Господи, Икки… Я, конечно, понимаю, что от этого зависит твоя рыцарская жизнь, но как же ты безнадёжен».

Как Куроно и говорила, Райкири основан на иае, значит оптимальный и самый безопасный вариант — вынудить Току обнажить Наруками и не давать снова вложить его в ножны.

«Раз об этом догадалась я, то Икки тем более… Однако он выбрал иной путь. Решил, что не хватит сил? Вряд ли. Слишком мудро для него. А значит…»

«Да это изначально был мой план! — про себя воскликнул Икки. — Я разрабатывал его с самой первой нашей встречи, и Райкири, этот сгусток мощного электромагнитного поля, занимает в нём главенствующее положение. Мог бы я победить, не столкнувшись с ним и не преодолев? Нет!»

Он сделал короткий вдох и проанализировал своё состояние.

«Я на пределе. Нет, магии пока хватает, Итто Шура работает исправно, дело в самом организме. Резервов хватит только на один полноценный удар. Хотя большего и не требуется! Не финтить, не растрачивать энергию, а атаковать прямо в лоб и сразить это непобеждённое Райкири! Только так и никак иначе я докажу чистоту своих помыслов и отблагодарю Току-сан, которая согласилась на дуэль, несмотря на злокозненную подоплёку! Ко всему прочему, это вызов самому себе! Надо провести бой так, чтобы потом не жалеть самому и не расстроить Току-сан!»

Рассекая воздух и оставляя за собой шлейф из голубоватых искр волшебного пламени, Икки мчался вперёд.

Токе не понадобилось даже прибегать к Взгляду внутрь, чтобы понять всю серьёзность его намерений.

«Моя сила в слабости, и я остановлю тебя, сильнейшая, — повторила она про себя и улыбнулась. — Твой первый удар станет одновременно и последним, да? Хочешь подловить меня на Райкири? Хорошо, ты его получишь. А я тем временем отпрыгну назад и останусь невредимой. Всё, могу делать с тобой, что хочу, и победа моя… Ага, как же! Отличный план, нечего сказать. Мой Райкири — абсолютный властитель ближнего боя, а какой властитель сбежит, поджав хвост, когда на его владения покусится враг? Мне некуда отступать. Да я никому в глаза смотреть не смогу, если убегу от благородного рыцаря, который рвётся в бой, невзирая на тяжелейшую болезнь!»

Она поудобнее перехватила Наруками.

«Я отстою право на первое место в рейтинге Хагуна, одолею тебя и отправлюсь на Фестиваль! Хочешь Райкири? Получи! Вот оно, сильнейшее и неуязвимое!»

Тока встала чуть шире и послала разряд молнии внутрь ножен.

Блистательный, всепобеждающий приём был готов к применению.

Девушка тоже поставила на кон всё.

«Это будет честное сражение, которым каждый из нас будет гордиться! Таким и должен быть доблестный рыцарь!»

Их пути пересеклись.

Икки воспользовался быстрейшим из семи тайных искусств — Райко.

Он взмахнул катаной так быстро, что даже сам не увидел удара.

Интэцу чёрной вспышкой устремился наперерез Токе.

Но странное совпадение, Райко противостоял Райкири[*], стремительному иаю, способному рассечь саму молнию.

Обе техники стоили друг друга.

Решающим фактором были чувства, которыми руководствовались дуэлянты, и надежды, возложенные на них другими людьми.

Всё это отражали клинки — воплощения их душ.

— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Йа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Оба вложили в удары всю свою силу.

Сверкнули две молнии, но… Райкири всё-таки оказался быстрее.

«Черт! Слишком быстрый! Я не успею перерубить плазменный меч и достать до Токи-сан!»

Приближаясь, Райкири безжалостно нёс с собой поражение… и, возможно, смерть.

«Прекрасный стиль… Тодо Тока, ты и впрямь сильна! Но!..»

Икки не опустил руки, не отступил и не сдался. Он диктовал правила реальности.

Всё просто: ослаб — соберись с силами, не достаёшь — напрягись и сделай последний рывок.

Минута? Ха, секунды будет достаточно!

«Душа — это острейший клинок. Зрение, вкус, слух, осязание, обоняние, боль, даже дыхание — они не нужны, только тратят драгоценные крупицы энергии. Нужно напрячь плоть, мозг, кровь — все клетки организма и выжать из них остатки воли, выносливости и магии…»

Выжать и за одно мгновение выплеснуть всего себя!

— !..

Стальные молнии скрестились.

Жалобно вскрикнул разрываемый воздух.

Сверкнувшая вспышка и оглушительный грохот затмили собой цвета и звуки.

И…

Дзынь.

Тишину нарушил чистый звон металла.

А потом послышался шлепок упавшего тела.

Зрители робко убрали руки от лиц и остолбенели.

Наруками раскололся.

А его владелица, Тока Тодо, лежала на арене.

◆◇◆◇◆

— Он… Он разлетелся вдребезги-и-и-и!!! В-вы видели?! Всего лишь один удар, одно прикосновение, но Наруками и Райкири… были повержены-ы-ы! Тодо лежит и не шевелится! Судья выбегает на арену. Сейчас он скажет, сможет ли она продолжать! Или же?..

Зрители затаили дыхание.

Судья наклонился над девушкой, немного погодя встал и… перекрестил руки!

— Тодо не может продолжать! Матч завершён! Вот это концовка! Вот это завершение! Клинки соприкоснулись всего на одно мгновение, но и этого хватило, чтобы сильнейший рыцарь Хагуна потерпела поражение! А победитель остался стоять! Это наш Бездарный рыцарь Куроганэ Икки-и-и-и!!!

В тот же момент зал содрогнулся до самого основания.

Публика неистовствовала как никогда прежде.

— Д-да ладно…

— О-он и правда победил! Победил! Райкири!

— Поверить не могу… Председатель проиграла в бою на мечах!..

— А я вообще впервые вижу, как ломается девайс. Председатель жива там?

— Кьяа-а-а-а-а! Икки-кун, ты лучши-и-и-и-и-ий!

Икки медленно развернулся и покинул арену через синие ворота.

— !..

Стелла тотчас сорвалась с места и убежала встретить его.

— Сидзуку-тян, а ты чего стоишь? — удивилась Кагами.

Та слабо покачала головой.

— Неужели ты ради Стеллы-тян сдерживаешься? Брось, сегодня день особенный, не стесняйся.

— Нет…

— Сидзуку-тян?

Куроганэ покачнулась и повалилась на сидение.

Кагами приложила руки ко рту.

«Да она же на ногах не держится! И неудивительно. Её любимый брат, превозмогая боль и страдания, вышел на арену и принял сильнейший удар председателя. Да, он победил, но риск был огромен. Одна малюсенькая ошибочка, и он лишился бы головы…»

Но теперь всё было позади. Сидзуку позволила себе выдохнуть и…

— Слава богу, он остался жив… Слава богу!

…Дать волю слезам.

Впервые со вчерашнего вечера.

К слову, в одном Кагами ошиблась: риск был не так уж огромен.

— Ты видела, Нэнэ?

— Ну конечно видела… Да уж, Куро-бо тот еще перец.

Безусловно, одни из лучших рыцарей-магов мира не могли не заметить, что, когда стальные молнии Райко и Райкири соприкоснулись… Икки ускорился ещё сильнее.

— Куроганэ знал, что Итто Шура не поможет против Райкири, поэтому «сжал» время её действия настолько, чтобы хватило на один удар! Это позволило ему усилиться не в десятки, а в сотни раз и сделать тот самый необходимый рывок!

Приведём аналогию. Если простая Итто Шура — это стометровый забег на пике сил, то её модифицированная версия — это первый шаг.

Это уже не человеческий уровень и даже не уровень асур — предельная высота для человека.

Это предел, который превосходит другие пределы… Уровень демона. А именно…

Итто Расэцу[*]

— Ну, это просто техника. Решающим фактором было кое-что другое.

— Нанго-сэнсэй?

— Старик, ты о чём?

— Тока нанесла удар, преисполнившись решимости убить Куроганэ. Это был самый красивый Райкири, который я когда-либо видел. Паренёк видел, что не успевает за ним… И тогда он прогрессировал. В самый последний момент проломил потолок и вышел на новый уровень… Может быть, это стиль его жизни. Лишённый всего, бесталанный, окружённый врагами, он отчаянно верил в себя и упорно оттачивал своё мастерство, чтобы стать быстрее минутного усиления и сильнее секундного. Собственно, в этом и кроется различие между ними. Тока просто ударила изо всех сил, а паренёк ещё и пробил свой потолок… Именно его эволюционирующая душа принесла ему победу, — сказал Нанго и прищурил и без того узкие глаза под набрякшими веками. — Совсем как он…

Вероятно, он смотрел на Икки и видел старого друга.

— Ч-что за бре-е-ед! Полнейший вздор! Он же стоял одной ногой в могиле! Как он сделал это?! Нет, это какая-то ошибка! Да, точно! Ошибка! Оплошность! Никто не признает такой результат! — завопил Акадза и убежал.

— Ку-тян, может, остановим его? — спросила Нэнэ. — Он же обязательно дел наворотит.

— Наворотит, но… — заколебалась Куроно. — Знаешь, я сперва хотела заставить его расплатиться за содеянное, но потом увидела бой Куроганэ и… Оставь этого тануки. Он сел в лужу, и выкарабкаться из неё уже не сможет. Все нити выскользнули у него из рук. Мастер меча, связи семьи, абсурдные обвинения, несправедливая дуэль — Куроганэ принял брошенный ему вызов и разделался с проблемами одним ударом.

Икки доказал, что достоин зваться рыцарем.

Тем более, телевизионная камера во всех деталях запечатлела тот момент, когда Бездарный рыцарь сразил Райкири, одного из сильнейших рыцарей-учеников Японии.

— Семейка больше не сможет давить на Куроганэ. Общественность не даст… Можно со всей уверенностью сказать, что сегодня Бездарный рыцарь, нет, Некоронованный король меча прославился на весь мир.

◆◇◆◇◆

«Все эти голоса… такие далёкие и размытые… Как шум дождя за окном…»

Сознание начало уплывать.

Если бы Икки позволил себе расслабиться хоть немного, то сразу упал бы и заснул.

И, конечно, он так и поступил бы — победил ведь, вырвал свободу, — но сперва…

«Надо найти её и кое-что сказать… Сегодня… Сейчас…»

Парень отвернулся от ликующих зрителей, прошёл через синие ворота…

— Икки!

И чуть не столкнулся с ней.

«Как вовремя… До трибуны я точно не дошёл бы».

Стелла подбежала к Икки, раскинув руки, обняла его и прижала к пышной груди.

— Икки… Ты такой молодец! — всхлипывая, проговорила она.

Парень с удивлением увидел на её лице светлые дорожки слёз.

— Ты так… беспокоилась за меня?

— Конечно! Конечно, я беспокоилась! — Она ещё раз всхлипнула. — Ты исчез на несколько недель, вернулся едва живым и не придумал ничего лучше, чем бросаться в лоб на Райкири! Ты дурак! Невероятный дурак! Дурак, дурак, дурак!

«Ха-ха… Значит, она раскрыла мой план», — усмехнулся Куроганэ.

— Но… я тоже та ещё дура.

— ?..

— Потому что без памяти влюбилась в тебя, вечно ищущего приключения на свою голову, — добавила Стелла и крепче прижала его к себе.

Икки ощутил сквозь одежду тепло её тела.

«Эх, сколько раз именно это тепло согревало моё закоченевшее тело. Вот и сегодня, когда я заблудился в метели и приготовился умереть, оно наполнило меня силой. Я забыл о тебе, Стелла, и всё равно заставил себя встать. Спасибо. Если бы не ты, меня бы здесь не было, я бы, наверное, так и остался лежать там, на дороге, и задохнулся от отчаяния под толщей снега. Но благодаря тебе я смог встать и продолжить борьбу. И тогда я пообещал самому себе, что, если одержу победу…»

— Стелла. — Икки из последних сил обнял девушку и набрал побольше воздуха в грудь. — Выходи за меня замуж.

Он вложил всю свою любовь во фразу, которую говорил впервые за всю жизнь. Фразу, которая выведет их отношения на новый уровень.

Стелла вздрогнула. Но только один раз и стиснула его в объятиях.

— Я согласна. Почту за честь стать твоей женой, — чуть невнятно, но оттого не менее счастливо ответила она.

Икки обрадовано улыбнулся и… наконец-то позволил себе отключиться.

— Икки? Нет, Икки! Держись!

Стелла от растерянности чуть не отпустила его.

«Дышит, но очень слабо. И… его одежда вся в крови. Организм не выдержал многосотенного усиления. Состояние критическое! Скорее в медкабинет!»

Поудобнее перехватив Икки, принцесса уже отправилась было в путь, как вдруг дорогу ей перегородил толстый, полный мужчина с налитыми кровью глазами.

— Стояа-а-ать! — завизжал Мамору Акадза.

Он потерпел поражение и должен был понести ответственность.

Скорее всего, Ицуки не то что не повысит его, а сместит с текущей должности.

«Я должен убить его, чего бы мне это ни стоило!»

Бескрайнее отчаяние довело Акадзу до безумия.

Он призвал девайс в форме боевого топора и шагнул к Икки.

— Н-хи-хи-хи! Принцесса, прошу, подождите еще па-ару секунд! Будьте так добры, отпустите его! Мы должны сойтись с ним в дуэ-э-эли! Вообще, его противником должен был стать я, а не Тодо Тока! Это мужские разборки! Отдайте мне его немедля… А?

Акадза опешил: прямо на его глазах Стелла исчезла.

На самом деле, она не исчезла, а воспользовалась древнеяпонской техникой нукиаси — да, она давно освоила её — и проникла в его подсознание. А затем, проходя мимо, наотмашь взмахнула рукой и отправила Мамору в полёт.

— Хияа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Тот отлетел, пробил синие ворота и покатился по арене, отскакивая от неё, словно резиновый мяч.

— Воу! Видел, как этот дядька полетел?

— Ага. Не знаешь, кто он? Кажется, я его где-то видел.

— Вам не кажется, что он как-то странно изогнулся?

— Ого, как он дергается. Что-то мне не по себе.

— Он там жив?

Но Стелле было всё равно.

Она вычеркнула из памяти лицо человека, которого отшвырнула, будто куклу, и решительным шагом направилась в медкабинет.

◆◇◆◇◆

Прошёл час после завершения дуэли.

— …

Тока наконец-то пришла в сознание.

— Тока, ты очнулась?

— Как ты себя чувствуешь? Болит где-нибудь?

Рядом с её кроватью сидели грустные Утаката и Каната.

— Ясно… Я проиграла, — поняла Тока.

Последнее, что она помнила — вспышка Райкири. Потом её сознание затопила тьма.

— Лично я считаю, что это был лучший твой Райкири.

— Нанго-сэнсэй сказал то же самое.

— Наставник? Он был здесь?

— Да. Правда ведь, Каната?

— Угу. Сегодняшние матчи проводились в открытом формате, вот он и пришёл.

— Он очень хвалил тебя. Назвал твое Райкири самым красивым.

«Ясно…»

— Значит, так оно и было.

«Я вложила в удар все свои силы и превзошла Куроганэ-куна, но он ускорился ещё больше, отодвинул границу предела своих возможностей дальше».

И всё ради победы.

Конечно, Тока тоже стремилась к новым высотам, но до упорства Икки ей было очень далеко.

Бездарный рыцарь вёл бесконечную борьбу против всего мира и каждый раз достигал чего-то нового.

«Невероятный человек. Моё поражение было неизбежным. Пока что».

Тока вспомнила, какое наслаждение ей доставило идеальное исполнение Райкири.

«Я тоже стану сильнее. Буду бежать следом за ним и когда-нибудь догоню его, обязательно догоню. И тогда настанет мой черёд бросать вызов».

— Кстати, Тока, — с неловким видом начал Утаката.

— М? Ну, давай говори.

— «Домой» мне позвонить?

«А-а, точно… Плакат и всё остальное. Я должна сказать, что проиграла. К тому же, я обещала в любом случае заехать к ним».

Токе было приятно, что Мисоги хотел избавить её от лишней боли. Но…

— Спасибо за заботу, но не стоит. Я сама расскажу.

— Только не нервничай, ладно?

Тока покачала головой.

«Не буду. Какие тут нервы. Я выложилась на полную и продемонстрировала своё лучшее смертоносное Райкири».

— Мне нечего стыдиться. Я вернусь с гордо поднятой головой и расскажу, что сразилась с замечательным доблестным рыцарем.

Эпилог. Некоронованный король меча

Икки спал целую неделю.

Усталость и отравление сложились с отдачей от Итто Расэцу, поэтому восстановление длилось так долго.

Тем временем вызванный скандалом шум сошёл на нет.

Узнав об обстоятельствах, приведших в дуэли, и о результате боя между Икки и Токой, император Вермилиона высказал всё, что думает о работе Комитета этики и попавших под их влияние журналистов.

Даже самым желчным и токсичным репортёрам пришлось умолкнуть и отложить в сторону ручки.

Затем император изъявил свою волю: «Пусть этот парень приедет после Фестиваля в Вермилион, тогда мы и разрешим все вопросы».

Акадзу сместили с должности, и больше ни один человек не заикался о моральных качествах Икки.

И через неделю…

Весь Хагун собрался в актовом зале, чтобы дружно поприветствовать своих представителей, прошедших тяготы отборочных поединков.

— Итак, начнём церемонию. Те, кого я назову, выходите на сцену, — чётко произнесла Куроно. — Стелла Вермилион, первый год обучения, А-ранг. Хагурэ Ботан, третий год обучения, D-ранг. Тотокубара Каната, третий год обучения, В-ранг. Хагурэ Кикё, третий год обучения, С-ранг. Арисуин Наги, первый год обучения, D-ранг… отсутствует по личным обстоятельствам. Куроганэ Икки, первый год обучения, F-ранг.

— Здесь, — услышав своё имя, коротко ответил Икки, встал со стула и поднялся по боковой лестнице на сцену, где директриса вручила ему сертификат и медаль.

— Поздравляю.

— Благодарю вас.

Парень поклонился, а затем отошёл к остальным и встал в один ряд с ними.

Куроно продолжила:

— Отныне вы пятеро… шестеро, если считать Арисуина Наги, официальные представители академии Хагун на Фестивале искусства меча семи звёзд!

Ученики громко зааплодировали.

Икки сразу почувствовал себя неуютно: он больше привык к аренам, где на него смотрели, но не так пристально. Он вообще мало придавал значения своему статусу и тому, как выглядит в глазах других, поэтому не дружил с массовыми мероприятиями.

«Заканчивайте побыстрее, и я пойду».

Но директриса, казалось, прочла его мысли.

— А теперь я объявлю капитана нашей команды. Кого назову, шаг вперёд. — Она сделала паузу. — Капитаном будет Куроганэ Икки.

— Э?..

Икки округлил глаза и невольно повернулся к ней.

— Я капитан? П-почему?..

«Я думал, капитаном будет Каната-сан, видный член студсовета, или Стелла, она же известная личность…»

— А сам не догадываешься? — покачала головой Куроно. — Кто одолел Охотника, Эйфорию бегуна и Райкири? Не самых последних рыцарей, должна сказать. Нет, других кандидатур я не вижу. Не тяни резину, выходи давай.

— А, д-да.

Икки всегда жил «на грани» и оставался в тени. Он впервые получил столь ответственную роль и, конечно, не мог сразу совладать с собой. Тем не менее, повелительный тон Сингудзи заставил его повиноваться.

— Церемония вручения флага академии капитану!

По команде директрисы из-за кулис вышла ученица и остановилась перед Икки.

— Председатель Тодо… — прошептал он.

Это был его самый последний соперник.

— С самого матча не виделись. Я рада, что ты снова в форме, — едва заметно улыбнулась Тока и подняла флаг. — В прошлом году я была капитаном нашей команды и получила этот флаг. Я думала, что приму его и в этом году, но ты оказался сильнее Куроганэ-кун, поэтому я попросила у сэнсэя разрешения лично вручить тебе его.

Икки растерянно моргнул.

Это Тока успела смириться с поражением и прийти в себя, а он проспал всю последнюю неделю. Казалось, судьбоносная дуэль прошла не далее как вчера.

Парень попытался разобраться в каше, которая творилась у него в голове, и сказать хоть что-нибудь, но тщетно.

«А, э, ну… Не, надо хотя бы поблагодарить её за то, что приняла вызов на бой, запятнанный коварными помыслами, и блестяще провела его. Если бы не она, я бы тут не стоял».

— Тодо-сан… Я… сражался с тобой и только поэтому смог выложиться на полную. Просто мне очень хотелось вырвать у тебя победу… Если бы не ты… я бы…

— Куроганэ-кун, — мягко перебила его Тока. — Куроганэ Икки-кун. Победа — это ответственность. Побеждая, ты берёшь на себя ответственность за стремления проигравших… В этом флаге заключены чувства и желания всех тех, кто стремился попасть на Фестиваль, но так и не смог. Я не буду говорить: «Хочу, чтобы ты сражался ради нас». Но я прошу… возьми этот флаг и нас вместе с ним и вознеси его на семизвёздный пик.

С этими словами она протянула ему флаг.

И тогда Икки понял: «Слова ни к чему. Как отплатить ей и всем остальным? Очень просто. Победа — это ответственность за чувства проигравших, значит именно я, победитель, должен сделать это».

Парень принял чёрное древко и торжественно произнёс:

— Обещаю.

В то же мгновение зал взорвался громовыми аплодисментами.

— Вперёд, капитан!

— Мы непременно приедем поболеть за вас!

— Ты победил председателя! Именно ты наш представитель!

— Икки-кун, мы верим в твою победу-у-у-у!

— Не смей проигрывать, Некоронованный!

Поддержка, добрые пожелания и воодушевления слились в одном потоке и врезались в Икки.

Парень ощутил покалывание в кончиках пальцев и жжение в груди и изо всех сил сжал губы, чтобы не заплакать. А затем вскинул флаг над головой и вернулся на своё место в строю, где шепнул Стелле:

— Стелла.

— Что?

— Я… скажу честно, я никогда не думал, как выгляжу в глазах других. Меня никогда не принимали позитивно, и я не думал, что когда-нибудь примут. Главным было понимать самого себя… Но сейчас меня признали, и это оказалось очень приятно.

Он сам не понимал, плачет или смеётся.

«Судя по твоей улыбке, ты на седьмом небе от счастья», — хихикнула про себя Стелла.

Итак, состав команды академии Хагун из южного Канто был определён.

Их соперниками были академии Донро из северного Канто, Кёмон из Тохоку, Рокудзон с острова Хоккайдо, Бункёку с Кюсю и Окинавы, Рэнтэй из регионов Тюгоку и Сикоку, а также финалист последних двадцати и победитель последних пяти Фестивалей искусства меча семи звёзд, сильнейшая академия Японии и одна из лучших академий мира — Букёку из регионов Кансай и Тюбу[*].

И актёры были все как на подбор.

Микото Цуруя, она же Ледяная ухмылка, из Кёмона.

Рэндзи Кага по прозвищу Бронегризли из Рокудзона.

Пожиратель мечей Кураудо Курасики из Донро.

И предыдущий победитель Фестиваля, Король меча семи звёзд Юдай Моробоси.

Каждый из них был именитым воином.

Икки Куроганэ держал курс туда, где они ждали его — на семизвёздный пик, с тем чтобы водрузить флаг на его вершине, чтобы исполнить обещание, данное своей самой любимой и самой сильной сопернице, Багровой принцессе Стелле Вермилион.

Наша история выходит на национальный уровень!

※※※

Тем временем…

Пешеходный тоннель под пустынным шоссе.

— Хи-хи-хи. Значит, и Хагун определился с командой. Неожиданный поворот: Райкири, Эйфории бегуна и Лорелей среди них нет.

— Что поделать. Двое из них сыграли неудачно в лотерею.

— Угу, не зря удача считается одной из характеристик. Если ты проигрываешь в лотерею, то ты такой себе рыцарь. Главное, при Оме-куне не заикаться об этом.

— Мне все равно.

— Какой ты холо-одный. Ну да ладно. Как там, всё готово?

— Да, без проволочек. Я не ожидал, что Лорелей проиграет, но… для плана это не помеха. Мы можем начинать в любое время.

— Хи-хи-хи. Вот это лучший убийца нынешней эпохи. Мастерство высшего класса, что я могу сказать. Это наш Чёрный убийца, который с лучшим счётом в истории обыграл Дом убийц. Ах да, ты же сейчас зовешься Чёрным шипом, да, соратник Арисуин?

— …

Наги посуровел. В его лице не осталось ни капли той теплоты, с какой он общался с Икки и остальными друзьями. Оно стало безэмоциональным, бесчеловечным, словно стеклянная маска. Опасная и, пожалуй, кровожадная.

— В любом случае, мы успели до начала Фестиваля, — насмешливо фыркнул собеседник «на той стороне провода» наладонника — к слову, отличающегося по дизайну от хагунского — и возбуждённо добавил. — Все думают, что актёры собрались полным составом. Как же они ошибаются. Отсутствует исполнитель главной роли. О нашем существовании пока никто не знает, но скоро мы заявим о себе. Выйдем из-за занавеса и разобьём лица этим выскочкам. На этом Фестивале главную скрипку будем играть мы, Акацуки.

История, что перевернёт страну с ног на голову, началась.

В отдалении послышался зловещий шорох плетущихся интриг.

Послесловие

От автора

Здравствуйте! Я Рику Мисора, автор «Саги о бездарном рыцаре».

Спасибо за то, что приобрели третий том.

Третий том — это кульминация школьной арки.

Признаюсь, я тоже был весь на нервах. А вам понравилось?

Кстати, я заметил, что в наше время авторы сами себе дифирамбы поют, без всякого стеснения заявляя о кульминациях, напряжённых моментах…

Надеюсь, вам действительно было интересно читать.

Немного отвлекусь от темы. Второй том серии перешагнул через рубеж в сто тысяч проданых копий, а посему позвольте поблагодарить вас, читатели, за поддержку и покупку книг!

Благодаря вам я без проволочек закончил школьную арку и перешёл к национальной арке, где на семизвёздный пик устремятся как именитые воины, так и безвестные пока злодеи.

Я буду стараться изо всех сил, буду делать врагов ещё сильнее, а битвы — жарче, так что жду вашей поддержки!

Также я хочу поблагодарить всех, кто приложил руку к изданию этой книги.

Во-первых, Won-сан, огромное вам спасибо за фантастические иллюстрации, за терпение и за исполнение моих запросов (а ведь у вас очень плотный график). На ту самую иллюстрацию я весь слюной изошел. Автор вправе первым оценивать ваши творения! (смеётся) С нетерпением жду нашего дальнейшего сотрудничества.

Во-вторых, редактор Охара-сан и вообще весь редакторский отдел, моя извечная вам благодарность.

И в-третьих, низкий поклон вам читатели — да, ещё раз — за то, что прочли эту книгу.

Увидимся в четвертом томе!

От иллюстратора

Послесловие команды

От ArtemAvix (перевод)

Мяу, с вами Артём. Спасибо, что прочитали третий том Ракудая.

Сразу хочу извиниться за столь долгий перерыв. Первоначально релиз был запланирован на начало марта, но из-за переезда на новый сайт его пришлось перенести… а потом еще перенести, потому что этот самый новый сайт оказался, м-м, малость нефункционален. Как бы там ни было, все препятствия позади, ура-ура.

Хотя… уверен, мало кто читает первые три тома, поскольку их достаточно подробно покрыло аниме. Вырезав при этом зарождение сюжетной ветки Акацуки и сделав Пьеро подручным Акадзы. Бедный Акадза, автор постарался немного обелить его в наших глазах, а аниматоры сделали еще большим гадом.

Итак, арка отборочных закончилась, впереди героев ждет фестиваль. Что-то мне подсказывает, что большинство читателей уже в курсе того, как Икки всех разделал под орех, ибо есть анлейт, и конкуренты с Воркса не дремлют, а вот для меня это будет новым открытием.

Уголок благодарностей моим редактору Насте и эдитору — они вернулись! — Ами за отличную работу. Отдельное спасибо Ами за оцифровывание скана иллюстрации с Икки (иллюстрация из электронки побилась без возможности восстановления).

Еще увидимся!

Святая эфемерная кошкодевочка-переводчица (что бы там ни утверждал один праздный кошкоенот) Авикс~нян!

P.S. Случайно вышло, что сегодняшний релиз совпал с моим «днем рождения» как переводчика. Четыре года в Руре, ёху!

Примечания

1

Барьер белой ночи.

2

Клинок алой воды.

3

Иай — это мгновенный удар мечом из ножен, быстрая нейтрализация противника и вкладывание меча обратно в ножны.

4

Если точнее, хакатский.

5

Мерзлотная твердь.

6

Водяной снаряд.

7

Незаметный шаг.

8

Карта разделения Японии на регионы: https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/1/15/Regionen_japans.png?uselang=ru. Хоккайдо (красный), Тохоку (зелёный), Канто (синий), Тюбу (коричневый), Кансай (голубой), Тюгоку (жёлто-зелёный), Сикоку (розовый), Кюсю (жёлтый). Окинава входит в архипелаг Рюко, который расположен южнее.

9

Традиционные японские сандалии, гэта, с одним поперечным бруском на подошве.

10

Первый иероглиф в фамилии Акадзы (赤座) означает «красный». Тануки считается одним из самых хитрых и коварных существ, даже хитрее лисы.

11

Утаката говорит о мангах «Rurouni Kenshin» (сокращенно «RuroKen»), «Dragonball» и «SLAM DUNK» соответственно.

12

Ракшаса, что сражает с одного удара. Ракшаса — демон-людоед в буддизме и индуизме.

13

Звуковое рассечение.

14

Совпадение в том, что обе техники начинаются на «рай», что переводится как «молния».

15

Как я понял, имеется в виду некая якинику-кафешка «Дзёдзёэн»

16

Жаренные на гриле блюда. Скорее всего, Тока имеет в виду ресторанчик, где посетителю приносят сырые продукты, а он сам жарит их на встроенном в стол гриле.

17

Разновидность очень жесткого, силового тенниса из манги «Tennis no Ouji-sama».

18

Скорость молнии.

19

Удар носорога.

20

Животные, существование которых возможно, но не доказано наукой.

21

Один из семи богов удачи в синтоизме, бог рыбалки и труда, а также хранитель здоровья маленьких детей. Изображается в виде весьма полного мужчины

22

Тати — японская двуручная сабля с клинком длиной 70–90 см. «Наруками» (鳴神) — гром.

23

Отсылка к дуэту японских комиков Олл-Хансину (Акинори Такада) и Олл-Кёдзину (Сигэру Минамидэ). Последнего прозвали Великаном за его рост.

24

Имеется в виду Хироси Кавагути и его рубрика «Explorer and Adventurer Hiroshi Tankentai» про исследование джунглей в рамках шоу «Suiyou Special».

25

Поселок в префектуре Токио.

26

Речь о «Ёмиури Джайентс», токийской бейсбольной команде, прозвище которой — Кёдзин (великан).

27

Super Famicom (Super Family Computer) — игровая приставка от Nintendo.

28

Персонаж из игры «Dragon Quest».

Content

Рику Мисора
САГА О БЕЗДАРНОМ РЫЦАРЕ 3

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог. Вызов Сидзуку

Глава 1. Лорелей против Райкири

Глава 2. Загадка Окутамы

Глава 3. Осаждённый Бездарный рыцарь

Глава 4. Одним ударом

Эпилог. Некоронованный король меча

Послесловие

Послесловие команды

Примечания