Рику Мисора

САГА О БЕЗДАРНОМ РЫЦАРЕ 8

Реквизиты переводчиков

Работа с иллюстрациями: Amigolord

Перевод с японского: ArtemAvix

Редактура: anastezia

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

https://ruranobe.ru/

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

https://vk.com/ru.ranobe

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте — вы поддержали воров.

Версия от 12.04.2020

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов без разрешения запрещено

Начальные иллюстрации

Интерлюдия. Отринув сожаления

Закрыв глаза, Сидзуку легко могла вспомнить далёкую пору детства.

Она души не чаяла в Икки и всегда ходила за ним хвостом, однако ей никогда не хватало духу громко позвать его. А ведь ей так нравилось, когда брат замечал её, широко улыбался, звал к себе, а потом нежно гладил по волосам.

Она была поистине счастлива.

И бессовестно глупа.

Сейчас Сидзуку на все лады проклинала себя за то, что эгоистично купалась в любви Икки, и не видела нависшую над ним тьму, которая особенно сильно сгущалась в присутствии многочисленных родственников.

Икки всегда прятал страдания за тёплой улыбкой, и Сидзуку велась на неё, пользовалась его вниманием и ничего не отдавала взамен.

А ведь её брат с самого детства сражался против жестокого, нелогичного мира.

Но сейчас всё изменилось.

Сидзуку выросла и поняла, что дорого его сердцу, чего он хочет достичь.

И она знала, что должна сделать ради этого.

Даже если ей придётся лишиться всего на свете.

Глава 11. Кровавая правда

По дороге из торгового центра на стадион Сидзуку раскрыла Наги подробности своего замысла:

— Я нападу на Аманэ Синомию в комнате ожидания перед самым началом матча.

— Что?.. Сидзуку, в каком смысле?

Наги даже остановился от изумления.

— В прямом, Алиса. Это и есть мой план, — решительно ответила Сидзуку и изложила ему свои соображения. — Безымянная слава — это благородное искусство, вмешивающееся в причинно-следственные связи и меняющее будущее так, как захочет Аманэ. И если он пожелает победу или просто попросит, чтобы я проиграла, возникнет новая цепочка событий, в результате которой я вылечу с турнира, как та же Рыцарь в белом. И я никак не смогу защититься, потому что мои благородные искусства относятся к категории стихийных. Возможно, я не задену его мечом или просто не выйду на арену. Как бы там ни было, я решила использовать эту новую цепочку в своих интересах.

— Использовать?

— Да. Я намеренно нападу на Аманэ. Тем самым я осознанно нарушу правила, меня дисквалифицируют, и Безымянная слава не сработает.

«А-а, понятно. И правда, это уязвимое место Безымянной славы, — согласился Наги. — Безусловно, это хитрый ход. Однако есть одна огромнейшая проблема!»

— Вот именно что тебя дисквалифицируют!

Поражение в матче ставило крест на мечте Сидзуку и обесценивало все её старания.

— Мне всё равно, — ответила Сидзуку.

— Что?!

— Я же сказала, что могу вмешиваться в стихии, но не в судьбу. Если бы Аманэ пользовался своей силой лишь во время матча, у меня был бы хоть какой-то шанс победить, однако он уже подтасовал события. Только он не учёл одного: я не собираюсь сидеть сложа руки. Если мне суждено покинуть турнир, то я и его утащу за собой. К тому же, Алиса, ты слышала, что он сказал онии-саме после боя Стеллы-сан.

— Конечно, слышала.

Наги никогда не забыл бы страшную улыбку и наполненные безумием слова Аманэ:

«Поэтому… Поэтому! Нужно больше ран, больше крови, больше травм! За такого Икки-куна я буду болеть до хрипоты! И я всегда-всегда-всегда буду смотреть… как Икки-кун идёт наперекор судьбе, а она ломает его!»

— Я не дам этому типу ещё ближе подойти к онии-саме. Пусть я проиграю, но и он не пройдёт в полуфинал. Я раню его так, чтобы он не восстановился за день.

Сидзуку любила брата больше жизни. Такое решение было в её духе.

— Ты права, Аманэ — опасный человек. Я понимаю, что ты чувствуешь, но… — Наги заколебался. — Но такое нападение — это очень подлый, очень нечестный поступок.

— Он сам виноват, нечего было нарушать правила и устранять соперников исподтишка.

— Ну да… Но, к сожалению, у нас нет доказательств, что Аманэ жульничает. Он скажет, что ему повезло, что так сошлись звёзды, а тебе нечем оправдаться. Тебя сурово накажут. И хорошо, если только дисквалифицируют… Боюсь, как бы тебя не исключили из школы.

План Сидзуку был палкой о двух концах: с одной стороны, помогал устранить врага, но с другой стороны, не давал выйти сухой из воды.

Она слишком сильно рисковала.

— Даже если у тебя всё получится, Икки совсем не обрадуется. Да и Стелла-тян расстроится.

«И я тоже», — мысленно добавил он.

— Я знаю, что они очень добрые, — слабо улыбнулась Сидзуку и продолжила грустно, как будто прощаясь: — Знаешь, Алиса, сегодня был замечательный день. Я провела его с любимым онии-самой, с его девушкой, Стеллой-сан, с тобой… и с той девкой тоже. Да и вообще, в школе моя жизнь заиграла новыми красками. Дома я и подумать не могла, что когда-нибудь смогу веселиться всей душой. Поэтому… я рада, что поступила в Хагун.

— Сидзуку, ты…

«Пусть меня исключат, пусть разлучат с вами, но я должна сделать это. Когда онии-сама ушёл из дома, я дала себе клятву», — думала Сидзуку.

— Прости, Алиса. Я вижу, что онии-саме грозит страшная опасность, и не могу остаться в стороне. Теперь моя очередь защитить его! — решительно выкрикнула она и тут же оговорилась. — Правда, я не уверена, что справлюсь в одиночку. Ты поможешь мне?

Необъятная любовь придавала ей сил, однако Аманэ был слишком непредсказуемым, чтобы идти на него без подстраховки. Поэтому Сидзуку попросила того, кому доверяла больше всех, разделить с ней все риски.

И, естественно, Наги не мог отказать.

— Конечно, помогу.

— Спасибо.

«Прости, Икки, я плохая подруга, — невесело усмехнулся Наги. — Хорошая любой ценой уберегла бы её от наказания. Например, Стелла-тян запретила бы даже думать об этом. Но только я знаю, как горячо Сидзуку любит тебя. Мои слова не остановят её. Да и твои, наверное, тоже».

Какая девушка останется равнодушной, когда её любимому угрожает смертельная опасность?

«Со мной или без меня, но Сидзуку всё равно нападёт на Аманэ. Я не могу оставить её одну. Уж лучше мы разделим все лишения. Тем более, уйдя от „Освободителей“, я решила, что буду вместе с ней до тех пор, пока она сама не прогонит меня».

Вот так они и решили, что пойдут на дело вдвоём.

Всё прошло как по маслу.

Незадолго до начала третьего матча третьего раунда Наги открыл проход в другое измерение, и они с Сидзуку, используя Теневой шаг, добрались до «изнанки» комнаты ожидания. Затем Сидзуку выпрыгнула из тени и залпом ледяных копий изрешетила беззащитного Аманэ.

Парень отлетел, врезался в бетонную стену и безвольным изодранным кулём упал на пол.

Из сквозных ран потекла алая кровь.

— Извиняться не буду, — бросила Сидзуку.

Она с огромной неохотой пошла на такое коварство. Если бы Аманэ не расчищал себе путь, искривляя реальность, она бы предпочла выйти на арену и победить честно.

Но он не оставил ей иного выхода.

— Ты связался не с тем человеком и получил по заслугам.

Безусловно, Сидзуку не убила его, но покалечила очень серьёзно.

«Одно из копий задело мозг. Теперь ты проваляешься в капсуле очень долго и не успеешь восстановиться до полуфинала», — хмыкнула она про себя.

Даже дьявольская удача, позволявшая менять траекторию небесных тел, не помогла Аманэ. Икки был спасён.

— Вот и…

«Всё», — хотела сказать она, как вдруг…

— Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха! Понятно! Так вот что ты сделала!

— ?!

Несмотря на застрявшие в теле длинные толстые сосульки, Аманэ преспокойно поднялся на ноги. На его губах блуждала жестокая безумная улыбка, совсем как в прошлый раз.

— Как ты меня удивила! Нет, серьёзно! Конечно, моя Безымянная слава не сработает, если ты сама нарушишь правила и покинешь турнир. И это огромная брешь в моей обороне. Я не прикрыл её только потому, что не ожидал от тебя настолько радикальных мер! Вот это настрой! И какая ярость! А ты точно сестра Икки-куна?

— Не может быть!

— Как ты поднялся с такими ранами?

Сидзуку и Наги смотрели на него, округлив глаза от изумления.

Аманэ выдернул торчавшую из головы сосульку и пожал плечами.

— Как? Да без понятия. Но в мире столько удивительных вещей. Я слышал, что один человек приехал в больницу с ножом в голове, а другой выжил после огнестрельного ранения в мозг. При должном везении даже невозможное может стать возможным, а я самый везучий человек на свете!

— Сидзуку!

Опомнившись, Наги пронзил тень Аманэ кинжалом, обездвижив его Теневыми путами, схватил подругу за руку и приготовился бежать. Будучи опытным убийцей, он понимал: всё прошло идеально. Сидзуку напала, когда Аманэ не ожидал этого, и ударила так, чтобы наверняка вырубить его.

Однако где-то логика дала сбой, и результат получился совершенно другим.

«Если сначала не получилось, то теперь уж точно ловить нечего. Надо отступить», — мгновенно рассудил он. Только не учёл одного.

Аманэ не позволил им убежать.

Внезапно светильник под потолком зашумел и погас на пару секунд. То ли проводка где-то замкнула, то ли с лампой были проблемы, но факт остался фактом: воцарилась тьма, и Теневые путы спали.

«Чёрт!»

Наги почувствовал угрозу, но было слишком поздно.

Тонкие крестообразные мечи пронзили его, и парень, потеряв сознание, упал в лужу собственной крови.

— Алиса!

— Не уходите так быстро, вы же только пришли, — улыбнулся Аманэ, снова призвав в руку мечи своего девайса Лазурь. — Скажу сразу, я ни в чём вас не обвиняю. Если честно, я весь трясусь от возбуждения. Кто бы мог подумать, что ты, Сидзуку-тян, так сильно любишь Икки-куна! Признаю своё поражение. И позволь в знак этого дать тебе шанс.

— Какой?

— Я хочу, чтобы всю следующую минуту никто не замечал нашу схватку. Понимаешь? Добей меня за минуту, и твоё желание исполнится!

— Засунь своё самодовольство подальше!

«Я и так сожгла все мосты. Мне не нужен никакой стимул, чтобы сразить тебя!»

Сидзуку вскинула кодати Ёисигурэ, усиленный Хисуйдзином — потоком воды под огромным давлением, — и бросилась было на Аманэ…

— Э?!

…Как вдруг поскользнулась на крови Наги и едва успела выставить руку, чтобы не шлёпнуться на пол.

Поднявшись, она снова атаковала… точнее, попыталась. Носок правой ноги зацепился за левую лодыжку, и девушка, вскрикнув, упала.

«Нет… Не может быть!»

— Ха-ха-ха! Вот же невезение! Или же наоборот везение? Ну, для меня, — засмеялся Аманэ и издевательски медленно направился к ней.

Сидзуку тут же отскочила назад и выстрелила в него своим любимым заклинанием, которое перекрывало дыхательные пути и удушало жертву:

— Суйродан!

Однако все три водяных шара пролетели мимо Аманэ и разбились о стену.

— !..

— Ого, промахнулась? Редко когда рыцари твоего уровня так глупо ошибаются, — гоготнул парень. В его глазах плясали всполохи тёмного пламени, отражавшего бескрайнюю ненависть ко всему миру.

«Это уже третий раз. Нет, если считать первую атаку, то четвёртый. Теперь я уверена», — подумала Сидзуку и вслух сказала:

— Безымянная слава влияет даже на мои ошибки.

— Думаешь? Просто я не знаю, угадала ты или нет, я всего лишь пожелал себе победу. Но, если подумать, все мы иногда ошибаемся. Как говорится, и на старуху бывает проруха. Взять хотя бы обычный шаг. Казалось бы, что может быть проще? Однако одно неверное движение, и можно подвернуть ногу или запнуться о камень. А что уж говорить о магии, где нужно просчитывать сложные траектории и всякое такое. Как тут избежать ошибок, правда?

Чем больше Сидзуку узнавала о Безымянной славе, тем больше боялась её.

«Если она влияет даже на ошибки, то я не могу использовать Аоирориннэ. Что же делать?»

— Открылась!

— Ай!

Сидзуку отвлеклась на раздумья, и Аманэ тут же подскочил к ней, взмахнув Лазурью.

Тонкий клинок глубоко рассёк кожу на лбу. Кровь залила глаза.

«Теперь даже защититься нормально не смогу», — с досадой подумала Сидзуку и хотела отскочить назад, но врезалась в стену.

Аманэ загнал её в угол.

Сердце колотилось, точно сумасшедшее, ушибы и раны болели, по коже катились капли холодного пота.

«Что мне делать?! Я не представляю, как победить его!»

Паника нарастала, и только стальная воля сдерживала её.

Призвав на помощь всю свою выдержку, Сидзуку яростно посмотрела на Аманэ.

«Я не знаю, как победить. Но я знаю, что нужно сделать! Этот гнусный человек не должен приблизиться к онии-саме! Кроме того…»

В отличие от Икки и Стеллы, Сидзуку никогда не любила сражения, но последние несколько месяцев изменили её. Она билась сама, видела, как бьются другие, и прониклась тем чистым искренним жаром, который источали другие рыцари, стремившиеся к семизвёздной вершине.

А Аманэ своими уловками обесценивал весь турнир.

«Уже за это тебе нет прощения. И пусть меня накажут, но я покараю тебя!»

Сидзуку вытерла кровь с лица и, не обращая внимания на вспышку боли, закричала:

— Фестиваль — это заветная мечта всех тех, кто гордится избранным путём рыцаря! А ты ни о чём не мечтаешь, ничем не гордишься! Ты не имеешь права выходить на арену! Я уничтожу тебя!

Стена позади неё зарябила, собравшаяся на ней вода вспучилась, словно озёрная гладь в бурю, и выстрелила множеством капель.

— Кэппусанъу!

Ураганный огонь ведьмы морских глубин Лорелей изрешетил всё вокруг. Комнату заполнил густой туман, ограничив видимость до одного метра.

«Если мне сбивают прицел, я лучше вообще не буду целиться, — рассудила Сидзуку. — Интересно, получилось? Должно было…»

— Извини, но твоё время вышло, — раздался голос Аманэ.

— Что?..

Внезапно мечи Лазури пригвоздили Сидзуку к стене. Она вскрикнула, но её голос мгновенно превратился в едва слышное шипение: один из клинков пронзил горло и разорвал голосовые связки.

А потом туман осел.

— Как… так… — прошептала девушка, не веря своим глазам.

Пол, боковые стены и потолок напоминали головку швейцарского сыра, а Аманэ и противоположная стена не пострадали вообще.

Из-за Безымянной славы Сидзуку утратила контроль над магией, и часть водяных снарядов потеряла твёрдость, став безобидными брызгами.

— А-а, понятно. Если противник сбивает прицел, лучше не целиться, да? — Аманэ в точности повторил мысли Сидзуку. — Ёлки, ты так быстро соображаешь, что у меня просто слов нет! Неужели все так сражаются? Круто! А, кстати, спасибо за душ. Мне теперь так прохладно и приятно, вот удача! — поблагодарил Аманэ и расхохотался.

Сидзуку содрогнулась.

«Он может всё что угодно!»

Читерное благородное искусство искажало причинно-следственные законы, искривляло само мироздание. Если противник Злого рока мог ошибиться, он обязательно ошибался, как бы силён, быстр и умён ни был.

Казалось, богиня удачи благоволила Аманэ и только Аманэ.

Только сейчас Сидзуку поняла, почему Наги хотел убежать.

«Нам не победить… такую силу…»

Отчаяние завладело ею.

И тут…

— Синомия! Сидзуку! Что вы творите?! — закричал динамик голосом комментатора Ииды.

Наконец-то снаружи заметили, чем они тут занимаются.

Аманэ повернулся и рассказал, что он просто сидел и ждал начала матча, когда на него ни с того ни с сего напала Сидзуку. Она хотела зарубить его, а он просто защищался.

Судя по всему, управляющий комитет тотчас сверился с записью камеры наблюдения, и та подтвердила слова парня.

«Да уж, жалкое зрелище. Мало того, что не добилась своего, так и опозорилась на всю страну», — горько подумала Сидзуку, слушая Аманэ и постепенно теряя сознание от потери крови и нехватки воздуха.

Но всё только начиналось.

— Кстати, Икки-кун же сейчас слышит меня, да? Так вот, Икки-кун, может, я, пострадавший, и не должен об этом говорить, но я хочу, чтобы ты не ругал Сидзуку-тян! Ведь она пошла на преступление ради тебя! — громко сказал Аманэ.

«Не мели чушь!» — попыталась воскликнуть Сидзуку, но из пробитого горла вырвался лишь тихий писк.

А Аманэ понесло.

— Да-да! И я знаю, о чём говорю, ведь я сразился с ней! Икки-кун, Сидзуку-тян любит тебя, но не как брата, а как парня! Думаю, ей было очень больно видеть, как ты встречаешься со Стеллой-тян. Она хотела, чтобы ты смотрел только на неё и думал только о ней…

«Прекрати! — завопила Сидзуку. — Не смей говорить об этом!»

— …И эти чувства толкнули её на преступление. Она хотела сделать всё возможное, лишь бы убрать врага, стоявшего у тебя на пути к желанной семизвёздной короне. И… она воспитала в себе порочную любовь — любовь к родному брату.

— Пре… кра… ти… — просипела Сидзуку, но Аманэ не услышал её и продолжил говорить, и каждое его слово острым кинжалом вонзалось ей в сердце, причиняя невыносимую боль.

Конечно, она хотела, чтобы Икки смотрел на неё и любил её, но сражалась не ради этого.

— Никто не спорит, Сидзуку-тян поступила неправильно, но я прекрасно понимаю её. Любить и искать взаимность — это абсолютно нормально. Икки-кун, прошу, не отмахивайся от её чувств. И если ты полюбишь её как девушку, то…

Сидзуку почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось, и зарыдала.

Аманэ не просто раскрыл её постыдную тайну, а раздул из мухи слона, представил всё так, будто Сидзуку была кошкой в период течки.

Он словно прилюдно изнасиловал её.

«Хотя нет, лучше бы он изнасиловал меня. Это я стерпела бы…»

Позор и унижение растоптали её гордость и чувство собственного достоинства.

— Прошу… замолчи… — взмолилась она.

А потом прогремел взрыв, и в комнату ворвались ослепительный свет и раскалённый ветер.

Аманэ вскрикнул и заслонился руками. Сидзуку тоже зажмурилась и открыла глаза, только когда всё стихло.

В стене зияла огромная дыра, которую проделала красноволосая девушка.

— Фуф, успела. Ты ещё дышишь, Сидзуку, — обрадованно сказала Багровая принцесса Стелла Вермилион и спрыгнула на пол.

— Ух, у меня чуть сердце не выскочило! — придя в себя, воскликнул Аманэ. — Я уже напридумывал себе всяких ужасов, а это ты, Стелла-сан. П-послушай, я понимаю, что ты как девушка Икки-куна не можешь остаться в стороне, но зачем ломать стену?..

— Заткнись, — тихо, но грозно перебила Стелла. — Если ты ещё хоть раз раскроешь свой грязный рот и вякнешь что-нибудь про чувства Сидзуку, я испепелю тебя. И мне плевать на правила турнира.

Она специально не смотрела на Аманэ и до крови кусала губы, чтобы болью заглушить рвущийся на волю гнев.

Сидзуку сморгнула слезинку.

«Ах, если бы Аманэ был прав, и я действительно была ужасной девушкой. Если бы я всего лишь питала запретную любовь к онии-саме и из зависти ненавидела Стеллу-сан… Но я действительно люблю её и желаю ей счастья…»

Взаимоисключающие чувства давно раздирали её на части.

Стелла вырвала мечи Лазури и подхватила подругу на руки.

— Спасибо, — из последних сил прохрипела Сидзуку и, так и не узнав, услышала ли её принцесса, потеряла сознание.

◆◇◆◇◆

Управляющий комитет пересмотрел запись с камер наблюдения и получил полную картину произошедшего.

По странному стечению обстоятельств звуковая дорожка побилась до такой степени, что голоса стали неразличимы, поэтому судьи приняли версию Аманэ и пропустили его в полуфинал, а Сидзуку дисквалифицировали за серьёзнейшее нарушение правил. К счастью, её не исключили из школы, а Наги отделался трёхмесячным запретом на участие в официальных боях и письменными извинениями.

По всей видимости, управляющий комитет, члены Федерации и учителя тоже начали подозревать неладное. Все три соперника Аманэ по тем или иным причинам покинули турнир, это настораживало. Впрочем, доказать его вину никто не мог.

В любом случае, конфликт был исчерпан, и неспокойный третий раунд закончился.

Все с нетерпением ждали выступлений четырёх лучших рыцарей-учеников страны.

◆◇◆◇◆

После матча Икки проведал Наги и Сидзуку, но они ещё не пришли в сознание, и тогда он ближе к ночи отправился в парк недалеко от гостиницы.

Там он в свете фонаря воткнул в землю брусок высотой примерно с него самого, отступил на шаг, восстановил дыхание и взмахнул оружием, точно на тренировке по отрабатыванию иая[*].

Засвистел рассекаемый воздух, на траву упал кусок дерева, за ним другой, третий.

Когда брусок укоротился до уровня поясницы, Икки остановился, тяжело выдохнул и вытер пот, ручьями стекающий по лицу.

Он вкладывал в удары всю свою концентрацию, и это было неудивительно. Оружием ему служил обыкновенный лист офисной бумаги, которую можно купить в любом магазине.

И на этом тренировка не заканчивалась.

Отдышавшись, Икки перешёл к стальной трубе. Однако рубить бумагой металл было намного труднее, не помогали даже отличный контроль тела и знания о боевых искусствах.

Неожиданно налетел слабенький порыв ветра. Икки не успел отреагировать на него, и бумажный «меч» порвался, разрубив трубу до середины.

Парень вздохнул, пригладил мокрые волосы и сказал самому себе:

— Неправильно. Я слишком сильно концентрируюсь на теле. Нужно следить и за окружением.

Он хотел вернуться к упражнению, как вдруг раздался знакомый голос:

— Смотрю, у тебя теперь совсем другие тренировки.

Обернувшись, Икки увидел свою любимую.

— Привет, Стелла.

— Ага. Что делаешь?

— Учусь идеально владеть своим телом. Я скопировал стиль Эдельвейс-сан и стал сильнее, но ещё не в полной мере освоил его.

Стиль Эдельвейс предполагает, что энергия мышц тратится только на перемещения и атаки. При этом частицы воздуха остаются неподвижными, а значит ни рыцарь, ни его оружие не издают звуков.

Можно сказать, это завершённый высший стиль.

Однако Икки пока не достиг такого уровня.

— Я тренируюсь точно двигаться, чтобы исключить потери энергии. Если я в полной мере овладею стилем Эдельвейс-сан, то смогу шутя рубить металл бумагой. Но мне ещё учиться и учиться. Например, я не успеваю за внешними изменениями, а это тоже потери.

Он сделал паузу, наклонился, достал из пачки новый лист и, зажав его между пальцами, кинул в трубу, точно сюрикэн. Тот вошёл примерно на сантиметр и погнулся.

— Или вот… Когда я научусь метать предметы, передавая им всю энергию, и разрубать мишени, то и мечом смогу махать беззвучно.

— Это уже божественный уровень…

— Ага. Эдельвейс-сан крутая, правда? Мне до неё как до Луны.

«На самом деле, ты ничуть не хуже неё», — про себя усмехнулась Стелла.

— Ах да, спасибо, — поблагодарил Икки.

— За что? — спросила Стелла, склонив голову.

— За Сидзуку. Если бы я успел туда первым, то разорвал бы Аманэ на куски.

— А-а, не за что. Я и сама не смогла вытерпеть его болтовню.

«Если честно, я тогда даже не подумала, что ты можешь оказаться там и убить этого мерзавца. Я просто хотела заткнуть его как можно быстрее. Безусловно, нас с Сидзуку нельзя назвать лучшими подругами. Мы ругаемся по несколько раз на дню. Но именно поэтому я знаю, как сильно она любит брата».

— Икки, Аманэ…

«Говорил ужасные вещи», — хотела сказать она, но парень перебил её:

— Все нормально.

— Что?

— Настолько прямые намёки даже я понимаю. Ну, я про то, что Сидзуку любит меня не только как брата. Но также я знаю, что это только верхушка айсберга её чувств.

Эта маленькая хрупкая девушка пыталась быть для него сестрой, другом, матерью, отцом, второй половинкой. Она хранила в себе огромную, необъятную любовь, которую Икки просто не мог принять.

— Она замечательная сестра. Я недостоин её.

«Ради неё я готов на всё».

— Аманэ-кун ранил Сидзуку, и это не сойдёт ему с рук. Я заставлю его заплатить за всё!

В глубине чёрных глаз полыхнуло синее пламя гнева.

Новый лист вонзился в трубу ещё глубже предыдущего.

— Я рада, что ты всё правильно понял, — выдохнув, проговорила Стелла.

— Ты очень добрая, — улыбнулся Икки.

Принцесса покраснела и отвела взгляд.

— О-она же моя будущая золовка! Конечно, я буду беспокоиться за неё!

«Ты так мило смущаешься, когда речь заходит о твоих тёплых чувствах к Сидзуку», — тихо засмеялся Икки.

Стела кашлянула.

— Л-ладно, не буду тебя отвлекать. Да и у меня завтра матч.

— Да… Вот и полуфинал.

— Наконец-то он настал.

«Наконец-то, — повторил Икки. — Скоро мы исполним обещание».

— Завтра тяжёлый день. Что братец Ома, что Аманэ-кун серьёзные противники.

— Пф, было бы отчего волноваться. Я всего лишь верну старый должок.

— Братец Ома силён. Возможно, сильнее всех, с кем ты сражалась до сегодняшнего дня.

— Может быть. — Стелла взяла несколько листов бумаги и скатала из них шарик. — Но и я стала сильнее.

Вокруг неё засветился энергетический кокон, по парку пролетел горячий ветер.

Икки округлил глаза. За спиной Стеллы парил фантом исполинского дракона.

Брошенный шарик разорвал трубу пополам и погрузился в бетонную ограду парка.

— Ну ничего себе… — выдавил парень.

«С какой же силой она швырнула его?!»

— Завтра я сражаюсь первой, а значит первой выйду в финал. Буду ждать тебя, Икки.

Стелла развернулась и направилась к выходу из парка. В её рубиновых глазах горел огонь. Она знала, что победит.

«Сайкё-сэнсэй действительно пробудила в ней силу. Однако… я сражался с братцем Омой и на своей шкуре испытал его колоссальную мощь. Не зря его считают одним из фаворитов Фестиваля. Похоже, завтра нас ждёт яростная схватка двух монстров А-ранга. Зато я, наверное, узнаю, что лежит в основе силы Стеллы».

— Один момент, Стелла, — окликнул её Икки. — Не хотелось бы портить твой крутой уход, но… ты же испортила стену.

— Я… Я завтра позвоню в мэрию и во всём сознаюсь, — не оборачиваясь, ответила принцесса.

Судя по красным кончикам ушей, она и сама раскаивалась в своей несдержанности.

«Хорошо, что власти пошли навстречу и на время турнира разрешили нам использовать магию в паре мест, чтобы тренироваться. К тому же, Стелла же не хотела рушить стену, так что наказать её не должны».

— А я тогда ещё потренируюсь. Вряд ли я уже вернусь в гостиницу.

Когда Стелла ушла, Икки воткнул в землю новый брусок, взял лист бумаги и встал наизготовку.

— Ничего себе, — внезапно раздался негромкий величавый голос. — Сколько живу, но ещё ни разу не видел людей, которые вбивали бы бумажные шарики в бетон, пусть даже ненароком. Впечатляет.

Икки застыл.

Он сразу понял, кто сказал это, потому что кучу раз слышал выступления этого человека по телевизору.

Это был… премьер-министр Японии.

◆◇◆◇◆

Бакуга пришёл со стороны, противоположной той, куда ушла Стелла.

— М-министр Цукикагэ!

Икки не ожидал встретить здесь главу вражеского лагеря и совершенно растерялся.

— Ты вырос, Икки-кун, — улыбнулся Бакуга.

— Разве мы с вами уже встречались?

— Не помнишь? В принципе, ничего удивительного. Мы виделись всего один раз, когда я консультировал Ицуки-куна по вопросу кандидатуры на выборах в Палату представителей. Тогда ещё Рёма-сан был жив.

«А, точно! Братец Ома рассказывал, что отец имеет отношение к основанию академии Акацуки. Значит, они с министром знакомы, и он бывал у нас дома», — догадался Икки.

— Понятно. В таком случае прошу прощения за мою забывчивость, — извинился он и на всякий случай отступил на шаг.

Бакуга усмехнулся.

— Да не напрягайся ты так. Что тебе сделает такой дряхлый небоевой блейзер, как я.

Он не врал, Икки действительно не видел в нём воина, и даже весьма высокий уровень магии не особо пугал его. И всё же…

— Я не могу не напрягаться. Вы стоите во главе наших злейших врагов. И я уверен, что вы появились здесь не случайно. Вы же дождались, пока Стелла уйдёт, и только потом вышли на свет.

— Безусловно, ты прав, — кивнул Бакуга. — Я хочу поговорить с тобой.

— Со мной?

— Да. Позволь мне украсть немного твоего времени.

— Нет.

— Вот так сразу? Как грубо.

— Вы и сами знаете, какой силой обладает Аманэ-кун. Я до сих пор не понимаю, как работает его Безымянная слава, поэтому не могу принять ваше предложение.

Икки без труда победил бы Бакугу, но опасался, что их встреча продиктована причинно-следственными искажениями, и не торопил события.

«Я должен оставаться начеку до самого последнего момента, до выхода на арену».

Поэтому он решил бодрствовать всю ночь. Поэтому пришёл в парк, вместо того чтобы закрыться в номере гостиницы.

«Тут легче сражаться, да и землетрясение ничего мне не сделает. Я слишком тщательно подготовился к неожиданностям, чтобы одним неосторожным словом всё погубить».

— Понятно. Мудрые слова, — одобрил Бакуга. — Ты крепок телом, ловок умом и хорош в бою. Сингудзи-кун повезло с тобой. Однако я повторю ещё раз: тебе не о чем волноваться. Дело в том, что, если всё так и продолжится, ты не сможешь сразиться с Синомией-куном.

— Что? Хотите сказать, я не попаду на бой и покину турнир?

— Нет-нет, Синомия-кун не пойдёт на такое. Понимаешь ли, его ненависть куда глубже, чем ты можешь себе вообразить. Собственно, я как раз хотел поговорить о нём. Ну что, может, передумаешь, м?

Икки немного помолчал, а потом его осенило.

«Да он же не оставил мне выбора!»

Настоящие переговоры проходят не за круглым столом, а намного раньше.

И Бакуга, хитрый лис-политикан, прекрасно знал это.

— Ну хорошо, давайте поговорим, — неохотно согласился Икки.

— Благодарю.

Глава 12. Битва двух драконов

Третий день Фестиваля побил годовой температурный рекорд — столбик термометра поднялся выше тридцати градусов. Однако люди на стадионе «Ванган Доум» совсем не замечали жары.

— Температура — тридцать пять градусов, влажность — семьдесят процентов! Кажется, солнце всерьёз вознамерилось испепелить нас, но мы не настолько слабы! Дорогие зрители, приветствую вас на полуфинале шестьдесят второго Фестиваля искусства меча семи звёзд! С вами я, бессменный комментатор Иида! Сегодня нас ждут поединки между четырьмя лучшими рыцарями страны! Кто же пройдёт в финал? Надеюсь, все запаслись прохладительными напитками? Тогда попросим участников первого матча!

Трибуны отозвались одобрительными криками и громкими рукоплесканиями.

Первой на арене появилась Стелла.

— Из красных ворот выходит Багровая принцесса Стелла Вермилион! Вторая принцесса Империи Вермилион, юное дарование, наделённое самыми большими запасами магии во всей Федерации! Она появилась на нашем небосводе ярчайшей звездой и сразу затмила остальных рыцарей! В первом раунде она опоздала на бой из-за проблем с транспортом, и её чуть не дисквалифицировали! Стелла настояла на наказании — бросила вызов всем участникам блока В! И сокрушила их, одним махом оказавшись сразу в полуфинале! Мы все трепещем перед её силой, способной разрушить весь стадион! Стелла — главная претендентка на победу в турнире, но сможет ли она сохранить напор и подняться на семизвёздный пик?

— Давай, принцесса Стелла, покажи класс!

— А-а! Стелла-сама, посмотрите сюда!

— Ты только сильно не буйствуй, после тебя будет ещё один бой!

Сильнейший маг, вторая принцесса Вермилиона, красавица, каких свет не видывал — неудивительно, что за неё болели так активно.

Конечно, Икки хлопал ей не тише остальных.

— Мне нравится настрой Стеллы-сан, — внезапно раздался позади него знакомый голос.

Парень обернулся и удивлённо воскликнул:

— Т-Тодо-сан? И Тотокубара-сан?

— Давно не виделись, Куроганэ-сан, — улыбнулась ему высокая девушка с зонтом от солнца — Багряная леди Каната Тотокубара.

— Да, давно. Не думал, что увижу вас в Осаке.

— Мы приехали вместе с Сайкё-сэнсэй на утреннем рейсе синкансэна[*]. Хотели увидеть вживую хотя бы полуфинал и финал, — пояснила Каната.

Икки кивнул и посмотрел на Току Тодо, миловидную девушку с заплетёнными в косы каштановыми волосами.

— Значит, ты уже поправилась?

Во время нападения на Хагун она проиграла Оме и впала в кому.

— Да, я в полном порядке! — звонко ответила Тока. — Я провалялась в кровати слишком долго, и теперь во мне энергия бьёт через край. А вот Ута-кун остался в академии, сказал, что ещё полежит.

— У вице-председателя проблемы?

— Да какие проблемы. Просто он тратит всё время на игрульки, а за собой не следит, вот и валится от каждого толчка. Сам виноват.

— Да, вице-председатель хилый, — добавила Каната и засмеялась вместе с Токой.

«Значит, он и правда в полном порядке», — успокоился Икки.

— Куроганэ-кун, ты не возражаешь, если мы присоединимся к тебе?

— Конечно, — с готовностью согласился Икки и потеснился.

В этот момент появился второй участник боя.

— Из синих ворот выходит абсолютный победитель блока А — Император ураганного меча Ома Куроганэ! Как показали первые три раунда, он воин, не ведающий ни жалости, ни сострадания! Рыцарь А-ранга, прославившийся на весь мир! Ходят слухи, что Ома победил Стеллу в неофициальном поединке! А значит он — самый подходящий противник для неё! Сможет ли Стелла переиграть его? Никто не знает, чем закончится противостояние двух рыцарей А-ранга!

Все затаили дыхание. Ома всего лишь вышел на арену, но казалось, будто он приставил клинок к горлу каждого, кто смотрел на него.

— Он не меняется. От его боевого духа мороз по коже.

— Какой он страшный.

— Хочу, чтобы он выложился на полную. Как ни крути, он японец, свой человек.

Ему хлопали намного тише. Видимо, сказывалось потрясение от развязки поединка с Бронегризли Рэндзи Кагой.

По большей части зрители были обычными людьми, далёкими от принципов рыцарей-магов. Они просто не понимали, зачем нужно драться на полностью материализованных девайсах и ставить на кон жизнь и гордость.

— Позвольте представить моего сегодняшнего помощника! — тем временем продолжил Иида. — Вы все её знаете! Это Якши-химэ Нэнэ Сайкё-сэнсэй, занимающая третье место в мировом рейтинге рыцарей-магов! Сайкё-сэнсэй, мне будет очень приятно работать с вами.

— Ага, взаимно.

— Сайкё-сэнсэй, как вы, сильнейший рыцарь-маг Японии, считаете, наши участники готовы к поединку?

— Я вижу, что обоим не терпится броситься друг на друга. Мотивации хоть отбавляй. Но при том они держатся расслабленно. Короче говоря, они в идеальной форме.

— Понятно, спасибо. И ещё такой вопрос. И Ома, и Стелла — рыцари А-ранга. Но у кого из них больше шансов победить?

— Хе-хе. Не гони лошадей, дружок. Я терпеть не могу торопыг, — ответила Нэнэ и со щелчком закрыла веер. — Скоро сам всё увидишь. Очень скоро.

Она снова открыла веер и спрятала за ним улыбку.

«Ну что, Стелла-тян, Ома-тян — это тебе не детишки из первого раунда. С ним ты можешь не сдерживаться. Давай, ошеломи его силой, которую ты возродила на наших тренировках».

Ома подошёл к стартовой линии.

На стадионе воцарилась тишина, и Иида провозгласил:

— Оба участника заняли свои места на арене, а значит пора начать первый матч полуфинала! LETS’ GO AHEAD!!!

◆◇◆◇◆

— Мы с тобой не настолько близко знакомы, чтобы трепаться перед тем, как убивать друг друга. Давай не будем мешкать, — спокойно сказал Ома, чуть пригнулся, отвёл правую руку назад и направил в неё поток магии. — Реви, Рюдзумэ.

В его ладони материализовался нодати — японский меч с длинным клинком. Это и был Рюдзумэ — девайс Омы, воплощение его души.

— Позволь проверить, насколько сильнее ты стала с того раза.

— Уж будь так любезен, — провокационно хмыкнула Стелла.

Ома пригнулся ещё ниже и бросился в атаку.

— Ого! Ома ещё ни разу не начинал бой первым! Он бежит к Стелле, полы кимоно развеваются широким шлейфом! Чем же ответит Стелла?!

По стадиону прокатилась волна возгласов.

Однако Стелла не повела и бровью.

— Служи мне, Леватейн.

Она призвала свой девайс, а вместе с ним…

— Ничего себе! Стелла создала позади себя целый рой огненных шаров!

Принцесса вскинула Леватейн и властно, точно командир, приказала своей многосотенной «армии»:

— Испепели его, Сломанная стрела[*].

Шары накрыли арену ковровой бомбардировкой, причём в несколько залпов, как будто Стелле противостоял не один человек, а целое войско.

Ома просто не мог уклониться.

— Это прямое попадание! Арена горит! В воздух поднимается густой дым! Я совершенно ничего не вижу!

— Да, задумка хорошая. Жаль только, что не сработало, — хмыкнула Нэнэ.

Ровно в то же мгновение из-за чёрной завесы вылетел невредимый Ома. Он окружил себя потоками воздуха и отгородился от огня.

Сломанная стрела ни капли не замедлила его наступление, а наоборот ускорила.

«Такому фейерверку не остановить меня», — одним взглядом сказал он Стелле.

Принцесса поняла его, увереннее перехватила Леватейн и шагнула вперёд.

— Платье императрицы.

— Стелла наколдовывает мощное пламенное облачение! Его жар настолько силён, что всё вокруг искажается, будто в знойный день!

Огонь Стеллы, достигавший температуры в три тысячи градусов, обжигал кожу даже на большом расстоянии.

— Однако Ома и не думает останавливаться!

— А что тут такого? Ома-тян управляет воздухом. Стоит ему отгородиться слоем вакуума, и никакой жар не страшен. Кстати, я бы рекомендовала зрителям держаться покрепче.

— Держаться? — переспросил Иида, но Нэнэ не успела ответить.

Алый Леватейн и зелёный Рюдзумэ столкнулись.

Стадион тряхнула беззвучная, но оттого не менее осязаемая ударная волна.

Люди в первых рядах не удержались и с воплями попадали на пол.

А Стелла и Ома даже не покачнулись. Они взмахнули девайсами ещё раз, потом другой, третий.

Окна дребезжали, ограждение скрипело, чудовищные вспышки энергии накатывали одна за одной.

— В-вот это мощь! Вы хотите сказать, это и есть звон их оружий?! Нет, это не звон! Это два самолёта разгоняются и врезаются друг в друга!

Где-то на десятом обмене ударами раздался грохот, как от дюжины молний, и дуэлянты разлетелись в разные стороны.

Это было сражение равных друг другу высших существ.

За считанные дни Стелла догнала Ому и теперь ни в чём не уступала ему.

— Иного я от неё и не ожидала, — восхитилась Каната. — Теперь она не проиграет, как в прошлый раз.

— Да. И это Стелла пока разогревается, — кивнул Икки и мысленно добавил:

«Если вспомнить бой в первом раунде, ясно, что её шестерни только раскручиваются. Стелла скрывает в себе огромную силу. Не зря же она теперь материализует призрак дракона. Интересно, откуда он взялся? Надеюсь, сегодня я узнаю это».

— Однако Ома-сан тоже бьётся не в полную силу, — заметила Тока.

«Это точно, братец редко когда серьёзен. Он очень придирчив в этом вопросе», — согласился Икки.

Стелла с Омой проверяли друг друга, испытывали, не сломаются ли от чужой силы. И они убедились, что достойны друг друга.

А это означало, что…

«Сейчас-то всё и начнётся».

◆◇◆◇◆

Ома посмотрел на онемевшие руки и удовлетворённо кивнул. Давно его не принимали в такой жёсткий блок.

— Угу, сила есть. Мой удар держишь, — спокойно проговорил он. — Но у меня просто онемели руки. Так ты меня не убьёшь.

Стелла поджала губы.

— Веди себя попроще, а.

«Конечно, я понимаю, что один раз уже проиграла ему, а потому у него рейтинг выше. Но это ненадолго!»

— Я заставлю тебя снять эту маску невозмутимости!

Она направила на Ому Леватейн и с криком влила больше магии в Дыхание дракона — окутывавший клинок огонь. Багровое пламя взвихрилось и закружилось в беспорядочном танце.

— Это же совсем как тогда, в тренировочном лагере! — воскликнула Тока.

Она узнала стойку Стеллы, которая предшествовала дальнобойному заклинанию Клыки дракона. Впрочем, на этот раз оно было куда мощнее.

— Растерзайте его в клочья, Клыки сатаны!

Принцесса взмахнула Леватейном и выпустила семь драконов… нет, семь семиглавых драконов, каждый из которых обладал разрушительной мощью, не уступающей Райкири.

Огненные ящеры, оскалившись зубастыми пастями, полетели на Ому.

Но парень не повёл и бровью.

— Заключила в одну технику мощь нескольких средних блейзеров? Великолепно. Но ты правда думаешь, что меня испугают какие-то змейки? — хмыкнул он и вонзил Рюдзумэ в арену. — Фудзинкэккай[*].

Именно это благородное искусство во время первого раунда прикрыло трибуны от Рёва Бахамута.

Спиральный вихрь растерзал драконов на крохотные искорки и унёс их в далёкое синее небо.

— Это всё, на что ты способна, Багровая принцесса?.. — начал Ома и осёкся.

Из-за Клыков сатаны он слишком поздно заметил, что Стелла куда-то исчезла.

— Да, это всё, Император ураганного меча!

Воздух позади него колыхнулся, и материализовавшаяся девушка на выдохе взмахнула мечом.

Её скрывала Огненная вуаль — благородное искусство, искажающее свет.

Стелла только притворялась «громилой» — осыпала противника мощными приёмами и усыпляла его бдительность, но на самом деле она была универсалом, в магии не уступающим Сидзуку, признанному мастеру.

Ома тоже попался на крючок и позволил обойти себя со спины.

Леватейн летел точно ему в шею.

— Нет! — внезапно воскликнула Тока.

А потом пролилась кровь.

◆◇◆◇◆

Кровь принадлежала Стелле.

— Стелла ранена! Меч Императора наконец-то достал Багровую принцессу! Из её предплечья течёт кровь! Ома Куроганэ открывает счёт точным ударам!

Равновесие пошатнулось.

Зрители изумлённо воскликнули. Всего одна секунда — и стало понятно, кто на самом деле удерживает инициативу.

Стелла тоже стояла, округлив глаза и совершенно забыв о ране. В голове крутился всего один вопрос: «Как так?!»

Она поняла бы, если бы Ома просчитал её атаку и ударил в ответ, только он даже не шевельнулся! Леватейн коснулся его плеча и погрузился на миллиметр, но потом застыл, точно налетев на прочнейший камень.

Тока стиснула зубы.

— Весь ужас Императора кроется не в его атаках, а в защите. У нас с ним примерно одинаковый уровень магии, однако он спокойно принял мой удар на голое тело. Настоящая загадка.

— Ну, вообще, не такая уж это и загадка. Да, способ необычный, но не сверхъестественный, — сказал Икки.

— Куроганэ-кун, ты что-то знаешь? — удивилась Тока.

— Ага. Пару дней назад мы с братцем повздорили. Тогда-то я и догадался обо всём.

Икки имел в виду эпизод, когда он возвращался от Моробоси, и Ома напал на него в парке.

— Если Стелла попадёт по братцу ещё раз, то тоже поймёт. Но… — Он прервался.

«В тот раз я ничего не смог с этим поделать. Братец сказал, что против этого не существует контрмер, и он прав».

Тем временем дуэлянты снова скрестили мечи.

Обменявшись несколькими ударами, Ома выбросил вперёд руку в колющем выпаде. Стелла грациозно увернулась и, крутанувшись, вонзила Леватейн в тело противника.

Но клинок снова наткнулся на невидимую преграду.

— Не может быть!

Ома фыркнул и, воспользовавшись заминкой, пнул Стеллу в бок.

Девушка отлетела метров на десять, упала на колени и, всхлипнув от боли, сплюнула кровь.

Лёгкий удар ногой пробил магический кокон, который оказался не по зубам бензопиле Юи Татары, и повредил внутренние органы.

«Он словно заехал мне тараном… Нет, не тараном. Я как будто бодаюсь с самой настоящей горой!»

— Что же у тебя за тело такое?! — дрогнувшим голосом спросила она.

— Хм. Хватило двух ударов? Я так и предполагал, — едва заметно улыбнулся Ома и ответил. — Что, спрашиваешь? Это тело, которое изменила моя воля.

◆◇◆◇◆

— Немногим больше пяти лет назад я победил во всемирном турнире U-12. Но это принесло мне не радость, а горечь. Я понял: бои на зачехлённых клинках не приведут меня к заветной вершине. И любые состязания — это всего лишь особый вид тренировок, ложный путь. Баловство, которое никогда не даст проверить, каков предел моей силы. А значит я не смогу превзойти его. Это терзало меня, причиняло невыносимую боль. Мне становилось плохо от одной только мысли, что придётся гнить в песочнице целых три года. Я хотел быть сильнее всех, выше всех, жаждал бросить вызов своим возможностям! Поэтому я покинул Федерацию и уехал из Японии.

И он нашёл себя.

Трущобы, подпольные арены, поля сражений — Ома с головой нырял в круговорот боёв и хаоса и оттачивал навыки, не щадя себя. Каждый день он смотрел в лицо смерти и выходил победителем.

— Я возгордился, думал, что со временем стану сильнейшим рыцарем мира. И как же сильно я ошибся. Однажды я забрёл далеко-далеко, на самый край света, и встретил там самого дьявола.

— Дьявола?

— Ты должна знать о нём. Его называют Тираном.

Стелла охнула и округлила глаза.

Как принцесса одной из стран, входящих в состав Федерации, она действительно слышала об этом блейзере. Он занимал одну из главных ролей в международной террористической организации «Освободители» и стоял на вершине преступного сообщества.

Кстати, судя по недоумённому гулу, простые люди впервые слышали про Тирана.

— Ты что, сражался с ним?!

Ома кивнул.

— И он победил меня. Я старался изо всех сил, но ничего ему не сделал.

Тиран правил теневым миром более пятидесяти лет.

Естественно, такой противник был не по зубам юному Оме. Мальчик мог лишь валяться на полу и умолять о пощаде.

Однако сердце Тирана — воплощения всей жестокости, которую только можно представить — окружала непробиваемая броня.

— От одного воспоминания меня всего бросает в дрожь. Я прошёл по самому краю пропасти… Нет, я свалился бы в неё, если бы не Двукрылая. В тот день я увидел владения высшего дьявола и понял, что по сравнению с ним я — всего-навсего крохотная песчинка. А ещё я понял, что с такой скоростью никогда не достигну желанного пика — слишком уж коротка человеческая жизнь. Мне больше не нужны обычные тренировки. Я хочу не идти по тропе, а отрастить крылья и взмыть к самой вершине! Тэнрюгусоку[*], я снимаю тебя! — крикнул Ома и разорвал кимоно, оставшись в одних штанах.

Невидимая волна отбросила Стеллу к краю арены, ударилась об ограждение, поднялась вверх и разбила все окна.

Зрители испуганно закричали.

Стелла сглотнула.

«Он сказал: „Снимаю“. То есть это не мгновенная атака».

— Неужели ты всё это время подвергал себя такому давлению?!

Ома промолчал, а как известно, молчание — знак согласия.

Вообще, благородное искусство Тэнрюгусоку было предназначено для отражения вражеских атак, но Ома «носил» его наизнанку, постоянно нагружая организм. А сейчас он просто сбросил оковы.

— Но зачем?

— Чтобы эволюционировать, конечно.

Эволюция — это фундаментальный процесс всех форм жизни, сопровождающийся, в частности, адаптацией к условиям окружающей среды. Например, если человек с рождения не вылезает из воды, у него могут вырасти перепонки между пальцами.

Однако эволюция — долгий процесс, и она не всегда приводит к желаемому результату.

Ома подверг своё тело колоссальной нагрузке. На первых порах он едва мог шевелиться. Плоть сдавливало, кости трещали, органы функционировали с перебоями или вовсе отказывали. Однако он вставал и шёл в бой.

Противники, которых вчера он мог уделать одной левой, сегодня били, резали, кололи, жгли его. Но Ома не останавливался. Он знал, что только жестокость к самому себе поможет ему добраться до владений дьяволов и обрести прочнейшее тело и немыслимую мощь.

— Если бы я умер… Что ж, значит такова моя судьба. Но я выжил. И, когда на мне не осталось живого места, жестокость дала плоды.

Организм начал адаптироваться к новым условиям: кости упрочнились, чтобы противостоять давлению; сердце заработало активнее, прогоняя кровь до самых дальних уголков тела; мышечные волокна стали толще; плоть приобрела крепость стали.

— Вероятно, внешне я никак не изменился, однако плотность моих костей и мышц увеличилась в десять раз, так что я теперь намного тяжелее Бронегризли, как ты уже почувствовала. Простые удары даже не поцарапают меня. А сейчас я снял оковы. Понимаешь, что это значит?

Стелла поспешно вскинула Леватейн.

— Медленно.

Ома одним прыжком подскочил к ней и трижды взмахнул окутанным ревущими ветрами Рюдзумэ. Он двигался намного быстрее Икки, скопировавшего стиль Двукрылой.

Стеллу спасли только боевая чуйка и подвижность. Ловко отбившись, она воспользовалась импульсом от последнего удара и разорвала дистанцию, повторив стратегию Икки в их памятной дуэли.

«Надо сбить ему темп…»

Однако Ома не дал ей передохнуть и, выдохнув через зубы, тут же послал вслед Синкуха — незримые вакуумные клинки, летящие быстрее винтовочной пули.

К счастью, блейзеры чувствовали магию, поэтому Стелла разглядела небольшие энергетические облака и отмахнулась от них.

А потом…

Её живот пересекла неглубокая рана.

— Кха!..

«Какого!.. Я же не увидела никакой магии!»

Чувства её не подвели, магии действительно не было.

— Ничего себе! Он запускает режущие воздушные волны простыми взмахами меча! — дрогнувшим голосом проговорила Тока.

Конечно, их мощь была намного ниже Синкуха, а магические коконы блейзеров хорошо отражали чисто физические атаки, поэтому Стелла пострадала не сильно, но на мгновение потеряла равновесие и остановилась.

Ома тотчас метнулся к ней и нанёс нисходящий косой удар.

«Не успею уклониться!» — поняла Стелла и защитилась мечом.

Икки побледнел и, не сдержавшись, воскликнул:

— Нет! Он же готовится к этой технике!

Ома держал меч правой рукой, оставив левую свободной, и Икки узнал эту стойку — он с самого детства подглядывал за тренировками других детей рода и выучил все их приёмы.

С древних времён Куроганэ, защитники страны, практиковали особый стиль. И назывался он…

«Стиль всецелости восходящего солнца, пик мощи…» — мысленно проговорил Икки, а Ома закончил:

— Хо-но Икадзути[*].

Он молниеносно ударил кулаком… но не по Стелле, а по тыльной стороне клинка.

Мощнейший импульс отбросил девушку, точно снаряд из пушки. Она врезалась в окружавшую арену стену, проломила усиленный бетон насквозь и вылетела со стадиона.

◆◇◆◇◆

— Что-о-о-о?!

— Ущипните меня! Её выкинуло аж сюда?! А мы точно не в манге?!

— Г-глазам своим не верю. Она хоть жива там?

Собравшиеся перед стадионом люди испуганно отпрянули, когда Стелла вылетела к ним.

Конечно, трибуны тоже гудели, как растревоженный улей.

— В-вот это мощь! Стелла не просто вылетела с арены! Она вылетела со стадиона! — надрывался Иида. — Я больше десяти лет комментирую бои А-лиги, но вижу такое лишь во второй раз! И где! В поединке между учениками! Вот так А-ранг… Высшие существа, иначе и не скажешь! Судья начинает отсчёт. Успеет ли Стелла вернуться на арену?

А принцесса тем временем лежала и смотрела в небо, приходя в себя. В голове неторопливо проплывали обрывки мыслей:

«Хороший удар… Всё тело парализовало… Впервые со мной такое… Ома — крутой тип…»

История жизни неразрывно связана с эволюцией.

Давным-давно наши общие предки жили в море, потом отрастили конечности и вышли на сушу, а затем, когда возникла необходимость, заставили скелет измениться и поднялись на задние ноги.

Однако это были долгие процессы, длившиеся веками.

Ома же изменил себя за несколько лет, преследуя детскую мечту — стать сильнейшим, лучшим во всём. Стальная воля заглушила вопящий о здравом смысле рассудок и на корню пресекла малодушные попытки развеять Тэнрюгусоку. В конце концов она превзошла даже божественный замысел, и тело Омы изменилось, подстроившись под новые условия.

«Он так упорно идёт к цели, что слово „несгибаемый“ звучит как-то… слабо, — про себя усмехнулась Стелла. — Ома сильный, очень сильный. И что самое главное, его помыслы чисты. Это достойно уважения. Однако…»

— Что?

— Ч-чего? Стелла-тян смеётся?

«Забавно, но я уверена, что одолею его!»

◆◇◆◇◆

— Пять! Шесть! — кричал судья.

Ома не слушал его.

Стелла была таким же рыцарем А-ранга, как и он сам. Избранной, от которой все ждали великих дел.

Она не могла проиграть так просто.

— Вчера ты сказала, что заставишь меня выложить все карты. Вот они. Я больше ничего не скрываю. Отбейся, если сможешь, Багровая принцесса, — сказал Ома и посмотрел наверх.

В ту же секунду Иида воскликнул:

— Вон же Стелла! Незаметно взобралась на балку с прожекторами, а теперь осматривается! Удивительно, но, похоже, она совсем не пострадала, если не считать слегка подпалённой одежды!

— Так ведь Ома-тян по сути врезал ей кулаком, пусть и через Рюдзумэ, а магическая броня хорошо гасит физические удары. Особенно такая прочная, как у Стеллы-тян, — пояснила Нэнэ.

— Судья досчитал до восьми, и Стелла как ни в чём не бывало спрыгнула на арену!

Оба комментатора невольно прониклись к ней уважением, граничащим с изумлением.

Бой возобновился. Ома вновь поднял меч, а вот Стелла не торопилась нападать.

— Ома, пока мы не начали, позволь спросить у тебя кое-что, — максимально дружелюбно попросила она.

— Что?

— Почему ты так упорно стремишься взойти на вершину?

Она хотела знать, что лежит в основе его силы.

Ома немного опустил взгляд и после короткой паузы нехотя ответил:

— Я от всей души радовался, когда победил в своём первом поединке, ещё дома. И тогда я подумал, что, наверное, быть самым сильным во всём мире ещё приятнее. Вот и всё.

— Здорово! — протянула Стелла.

И она не лукавила.

Вторая принцесса должна была ставить на первое место благополучие страны, судьба народа сковывала её по рукам и ногам незримыми, но прочными и тяжёлыми кандалами.

А Ома был свободен как ветер. Он объездил весь мир, погрузился в пучину отчаяния, но нашёл в себе силы выбраться из неё и продолжить путь к мечте.

«Он совсем как мой Икки».

Давний гнев исчез. Перед ней стоял благородный рыцарь, убийство которого прославило бы её.

— Знаешь, Ома, ты второй противник, которого я зауважала по-настоящему. Ты достоин узреть истинную мощь Багровой принцессы Стеллы Вермилион!

Стелла перехватила Леватейн…

— Дух дракона!

…и вонзила его себе в грудь.

В то же мгновение стадион потонул в ослепительной вспышке жаркого света.

◆◇◆◇◆

Десять дней назад Стелла проиграла Оме и обратилась за помощью к Якши-химэ Нэнэ Сайкё, которая занимала третью строчку в мировом рейтинге рыцарей и время от времени читала лекции в академии Хагун (тут уже не обошлось без связей с директрисой Куроно Сингудзи).

Нэнэ согласилась погонять её, и они отправились в школьный тренировочный лагерь.

И в первый же день…

— Стелла-тян, твоему боевому стилю не хватает кое-чего важного, — сказала Нэнэ.

«Не хватает? Но чего?» — удивилась Стелла.

Она понятия не имела, что имела в виду учитель.

Впрочем, Нэнэ не стала бы обманывать её, а значит изъян имелся. Может, не критичный, но существенный для рыцаря высшего уровня, а принцесса без ложной скромности считала себя именно такой.

Замечание застряло в голове, точно кость в горле, но Стелла так и не нашла ответ, сколько бы ни размышляла.

Неделя в Окутаме пролетела быстро, даже, пожалуй, слишком быстро.

Наступил канун Фестиваля.

Утром Нэнэ и Стелла пришли на любимую поляну, чтобы провести последнее занятие.

— Ну что, Стелла-тян, завтра Фестиваль. Ты поняла, чего тебе не хватает?

— Нет, Нэнэ-сэнсэй! У меня ни малейшей идеи! Прошу, хотя бы намекните! — взмолилась девушка.

Однако учитель твёрдо стояла на своём:

— Нет.

— Но почему?!

— Потому что подсказка только навредит. Особенно в твоём случае.

«В моём случае навредит? И как прикажете это понимать? То есть с другим блейзером всё было бы в порядке, а я сломаюсь?» — недоумённо подумала Стелла.

— Нэнэ-сэнсэй, я совсем вас не понимаю.

— Да? Ну что ж, ты не оставляешь мне выбора. Багровая принцесса Стелла Вермилион, твой путь на Фестиваль закончится здесь!

Она сокрушённо вздохнула и махнула своим девайсом — багровым веером Бэниироагэха[*], оставив на щеке Стеллы неглубокий порез.

Девушка не ожидала атаки и растерялась.

«Пошла кровь… То есть это не иллюзорная форма!»

— В-вы чего! Завтра же турнир, а значит сегодня!.. — начала она и осеклась.

В глазах Нэнэ полыхало яростное пламя, как будто она смотрела на злейшего врага.

«Да что на неё нашло?! Она же… не всерьёз? Надеюсь, она не будет избивать меня до потери пульса накануне Фестиваля? Или будет?..»

Стелла тотчас зарядила ноги энергией и отскочила далеко назад.

— Не убежишь.

Нэнэ поманила её к себе указательным пальцем. Тотчас невидимая сила схватила вскрикнувшую от неожиданности девушку и потащила к ней.

Манипулируя гравитацией, Якши-химэ создала область повышенного притяжения.

«Всё-таки будет! Тогда и я покажу зубы!»

Стелла полностью воплотила Леватейн и пустила по нему несколько потоков пламени.

— Карсаритио Саламандра!

Ослепительно-яркий меч опустился на Нэнэ, но, когда до неё оставалось сантиметров тридцать, внезапно изогнулся и ударил в сторону.

— Что?!

«Что это сейчас было?!» — про себя закричала Стелла.

Тем временем Нэнэ подтянула её и хлестнула веером.

— Чёрный клинок Ятагарасу.

Потерявшая равновесие принцесса едва-едва успела потянуть Леватейн на себя и защититься от сверхмассивного чёрного меча.

Но Нэнэ, предвидев такой ход, развернула второй веер и широко махнула им, посылая ветер.

— Кокуситё[*].

От металлических рёбер оторвалась гравитационная энергия, принявшая форму бабочки, которая порхнула к Стелле и врезалась ей в бок.

Девушка отлетела с такой силой, будто её на полной скорости сбил грузовик, проломила в лесу широкую просеку, врезалась в высокую скалу и упала на колени, вонзив Леватейн в землю и привалившись к нему.

— У-у-уй! За что вы так со мной?! Чего добиваетесь?! — сплюнув кровь, закричала она.

— Да не за что, — пожала плечами Нэнэ. — Стелла-тян, ты тренируешься, чтобы победить Ому-тяна и взять реванш у Куро-бо, так? Но, пока не поймёшь, чего тебе не хватает, можешь даже не выходить на арену. В этом не будет никакого смысла. Ома-тян просто возьмёт и убьёт тебя, ведь А-ранг — это не детские игрушки. А я люблю всех своих учеников и не позволю им умирать зря. Сейчас я тебя вырублю, проваляешься два-три дня в кровати, как раз всё и закончится.

Она активировала благородное искусство Дзибакудзин, повысив атмосферное давление в десять раз.

Обычный блейзер сразу упал бы, но Стелла…

— Ну уж не-е-е-ет! — заорала она, поднявшись на ноги и выдернув меч. — Клыки дракона!

Четыре огненных ящера, извиваясь между деревьями, набросились на Нэнэ и уже чуть было не растерзали её, как вдруг развернулись и полетели в другую сторону. Стелла развернула их и снова натравила на Нэнэ, но произошло то же самое.

«Как так?! Они меня не слушаются! Учитель ставит помехи? Нет! Она же управляет гравитацией! Вот и превратила пространство вокруг себя в перекрученный лабиринт! И… И как мне быть?»

— Не сопротивляйся.

— Гха!..

Нэнэ усилила Дзибакудзин, и Стелла рухнула, погрузившись в землю на несколько сантиметров. Кости захрустели от предельной нагрузки.

«Не шевельнуться! Она намного сильнее!»

Несмотря на равенство рангов, Стелла ещё училась в школе, тогда как Нэнэ занимала третье место в общемировом рейтинге рыцарей. Их разделяла огромная пропасть опыта.

«Всё конечно, — подумала принцесса и заплакала от бессильной злобы. — Прости, Икки, но я не смогу выполнить своё обещание. Прости…»

И тут…

Сердце дрогнуло и забилось быстрее.

«Что?»

Душа, казалось, рванулась наружу, будто птица из клетки, и завопила: «Да, я дура! Да, я никогда не сдаюсь! И я никому не проиграю!»

«Ах да, точно, было такое», — грустно усмехнулась Стелла.

Она вспомнила, как пробудила силу, как научилась худо-бедно контролировать её и… как опьянела от мощи.

«Неужели у меня бездонный дар?» — спросила она у взрослых, и те ответили, что у неё самые большие запасы магии в мире.

Маленькая принцесса ужасно обрадовалась.

«Тогда я никому не проиграю! Кто бы ни напал, я одолею его, защищу страну и всех наших жителей!» — воскликнула она.

Время шло. Девочка выросла, многое увидела, многое узнала, научилась сражаться с разными врагами, но забыла кое-что действительно важное.

Идя на поводу у общественного мнения и здравого смысла, она неосознанно надела на себя оковы и заперла силу в дальнем уголке сознания.

Третий ранг против ученицы?

Техника, на которую нечем ответить?

Какая глупость!

Количество магии блейзера пропорционально его влиянию на мировую историю.

Очевидно, рыцарь с самыми большими запасами магии окажет самое больше влияние. Ему уготованы великие свершения.

«Пока что я не до конца понимаю, что это значит, но ясно одно. Я — сильнейший блейзер в мире, и какая-то третья меня не остановит!»

Осталось только пробудить спящую силу. Ведь она где-то там, внутри!

Просто надо не сдерживаться, а рычать всей душой!

— Ра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Стелла по наитию вскинула Леватейн и вонзила его себе в грудь.

Организм знал, как использовать скрытую мощь. Для него это был такой же естественный процесс, как, например, дыхание.

Энергетическое ядро взорвалось, из него выплеснулся поток дикой, необузданной силы.

Деревья мгновенно загорелись и осыпались пеплом.

— Ну наконец-то проснулась. Что за проблемный ребёнок, — довольно улыбнувшись, сказала Нэнэ.

◆◇◆◇◆

— Мне показалось, будто Стелла решила покончить с собой, но она засветилась так ярко, что невозможно глаза открыть! Камеры тоже ничего не видят! Что же там происходит?! — воскликнул Иида.

— Ай, горячо! Горячо!

— Отойдите от ограждения! Не прикасайтесь к нему, иначе обожжётесь! — кричали рыцари-маги, пытаясь навести порядок.

Нэнэ кивнула и едва слышно прошептала:

— Да, Стелла-тян, всё правильно. Верь в себя и в свой талант.

Ей не хватало веры в своё превосходство над остальными.

Несмотря на огромную силу, Стелла никогда не отлынивала от работы и с большим почтением относилась к рыцарям-мастерам, пусть они и уступали ей.

Это было отличным качеством…

«…Для простого заурядного человечишки, коих тысячи вокруг нас. А настоящий гений не должен смотреть на других. К чёрту скромность! Ты родилась львом, а львы не завидуют кроликам. Гордись тем, что ты сильнее всех, и не скрывай этого. Высокомерие, гордыня, алчность — вот твои друзья. Не стесняйся их, и ты пробудишь свой талант! — подумала Нэнэ и оговорилась. — Правда, я не думала, что в тебе спит такой монстр».

Наконец, свет погас, и… весь стадион охнул.

Дуэлянты не сдвинулись ни на миллиметр.

Однако Стелла изменилась.

Воздух вокруг неё дрожал, точно в знойный день. Леватейн пропал, оставив большой светящийся шрам на груди, который мерно пульсировал в такт сердцебиению.

Само сияние тоже изменило свою природу. Теперь оно зарождалось сразу в магическом ядре, а не появлялось при активном излиянии силы наружу.

«Что с ней произошло?» — задались вопросом все.

Стелла медленно подняла голову и… зарычала.

Грозно, гулко, точно подземный грохот, или рокот моря, или раскаты грома.

— Багровая принцесса, ты… — начал Ома.

— Защищайся или умри, — бросила Стелла, пулей преодолела разделявшие их полсотни метров и занесла светящийся кулак.

Парень не ожидал от неё такой стремительности, но нисколько не переполошился.

Обычный удар не причинил бы ему ровно никакого вреда.

Однако фраза Стеллы звучала слишком уж уверенно, поэтому он на всякий случай скрестил руки перед грудью.

И…

— Гха-а-а!

Мощнейший удар пробил защиту, передался в грудину и отбросил Ому назад.

— Стелла откидывает Ому! Ома кричит от боли и приземляется на полусогнутые ноги! Насколько же тяжёлым должен быть удар!

— Не только тяжёлым. Посмотрите на руки Омы-тяна.

— Что?

Оператор приблизил картинку, и Иида чуть не задохнулся от изумления.

— В-вы тоже видите это?! Кулак Стеллы отпечатался на руках Омы выжженным клеймом!

— Она буквально прожгла его до кости. А это значит…

Громкий вопль Омы заглушил фразу Нэнэ.

Стелла сломала ему кости и раскалила их добела.

Огонь буквально пожирал его изнутри.

— Ома-тян привык к внешней боли, но не к внутренней. Бедняга.

— Э-это да… Но я вот чего не понимаю! Почему Стелла внезапно усилилась?

Зрители согласно зашумели, требуя объяснений.

Внешние изменения, нечеловеческий рык, огромная физическая мощь — откуда это взялось?

А вот Икки, последние несколько месяцев ближе всех общавшийся со Стеллой, тотчас нашёл ответ.

— Ага! Вот в чём дело!

— Куроганэ-кун, ты что-то понял? — спросила Тока.

— Да. Думаю, Стелла с самого начала неправильно пользовалась силой. И она на самом деле не блейзер огня.

— Ч-что?! Как так? — недоумённо воскликнула Тока.

Нэнэ пустилась в долгие объяснения:

— Способности блейзеров редко проявляются с самого рождения. Намного чаще они пробуждаются потом. Кто-то внезапно зажигает огонь, кто-то меняет силу тяжести. Затем блейзер учится управлять силой, но иногда ступает на неправильный путь. Например, я узнала о своей силе, когда пустила игрушки в полёт. Сперва я подумала на телекинез, но ошиблась. Телекинез оказался всего лишь одним из проявлений моей способности. Так же и со Стеллой-тян. Когда она стала швыряться огнём, все подумали, что она пирокинетик, и закрыли тему. Обычно всё встаёт на свои места, когда юный блейзер начинает сражаться и раскрывает свой потенциал на полную, но тут произошла осечка. Управляя огнём, Стелла-тян стала слишком сильной. До недавнего момента она даже не догадывалась, что идёт не туда.

— В-вы хотите сказать, что Стелла не пирокинетик?

— Именно! На самом деле, способность Стеллы-тян относится не к стихийным, а к концептуальным. Думаю, все знают концепцию огнедышащего чудища с кипящей кровью. Многие века разные народы слагали о нём легенды, считая неуязвимым воплощением ужаса и жестокости!

— Н-неужели это он?! — проронил Ома.

И не ошибся.

— Манипуляция концепцией «дракон». В моём теле живёт мощь легендарного хищника. Вот моя истинная сила.

А огонь был лишь малой её частью — «дыханием».

Во время сражения с Нэнэ связанный дракон наконец-то разорвал оковы и получил долгожданную свободу.

— Я ещё не привыкла к новой силе, но это не помешает мне сломать тебя. Мы больше не увидимся, поэтому, Ома, позволь напоследок поблагодарить тебя. Ты помог мне найти себя снова.

Парень внезапно понял, что до атаки остались считанные мгновения, и окружил себя воздушной бронёй.

— Тэнрюгусоку!

«Она безоружна. Нельзя подпускать её вплотную, тут у неё будет преимущество в манёвренности. Лучше зарубить на дистанции меча», — рассудил Ома и обрушил на противника вихрь ударов.

— Медленно! — рявкнула Стелла.

— ?!

Она защищалась голыми руками. Более того, Оме приходилось напрягать все мышцы, иначе он не удержал бы Рюдзумэ в руках.

«Так это и есть мощь дракона?!» — воскликнул он про себя.

Могущество легендарного создания всегда лежало в основе её силы, просто до недавних пор оно едва просачивалось наружу, как вода из крана, а сейчас Стелла выкрутила воображаемый вентиль до упора и вышла на новый уровень, усилившись в десятки раз.

«Ещё три удара, и она подойдёт вплотную. Простые удары не помогут, нужно что-то посолиднее», — понял Ома и прибегнул к крайней мере.

Коротко выдохнув, он напрочь забыл об обороне и отвернулся назад так сильно, насколько позволяли мышцы и суставы.

Это была стойка быстрейшей техники Стиля всецелости восходящего солнца — олицетворения стремительнейшего клинка, рассекающего всё на своём пути.

— Стиль всецелости восходящего солнца, пик быстроты — Аматэрасу[*]!

Ома вложил в удар всю скорость, которую только мог развить. Он не забыл и про сопротивление костей, пытавшихся вернуться в нормальное положение.

Рюдзумэ мелькнул бесшумной молнией и врезался в бок Стеллы.

Брызнула кровь. Руки почувствовали, как клинок разрубил мясо и кость.

Даже дракон в человеческом обличье не успел отреагировать на Аматэрасу, и это было неудивительно: Ома достиг высот, где правили Двукрылая и подобные ей. Он сражался намного быстрее Икки, скопировавшего стиль Эдельвейс.

«Не критично, но теперь она будет чуть помедленнее», — удовлетворённо подумал Ома.

Однако…

— Вот тебе!

Стелла невозмутимо шагнула вперёд и хлёстким лоу-киком сломала ему большеберцовую кость, защищённую воздушной бронёй.

Ома пошатнулся от боли и чуть не упал.

«Как так?! Рюдзумэ, конечно, не задел жизненно важные органы, но вошёл достаточно глубоко, чтобы ослабить её… Стоп, что?!»

Он посмотрел на рану и округлил глаза: кровь давно остановилась, порез зарастал с невероятной скоростью.

Во все времена драконов убивали, отрубая голову. Другие раны бессмертные ящеры залечивали в мгновение ока.

Стелла просто-напросто перестала обращать внимание на такие «царапины».

Ома цокнул языком.

«Неожиданно. Надо выиграть немного времени и подумать, на что ещё она может быть способна».

Он сжал в ладони воздух, кинул его в Стеллу и отскочил как можно дальше.

— С дороги!

Разъярённый дракон отмахнулся от импровизированной гранаты, как от надоедливой мухи.

«Распылила мою магию простой вспышкой своей! Как камень стальным ломом расколола!» — обомлел Ома и едва успел согнуть руку, чтобы защититься от летящего кулака.

— Уф!..

Удар раздробил кости и добрался до внутренних органов.

Колени подогнулись. Ома устоял, но уже не питал никаких иллюзий.

«Я не смогу остановить Багровую принцессу. Не помогут ни тело, ни скорость, ни магия, ни владение мечом… Её жестокость сокрушила меня».

Перед мысленным взором промелькнули кадры из прошлого.

Ома лежал в луже собственной крови. Он не смог приблизиться к Тирану, к каким бы уловкам ни прибегал, а ведь король преступного мира просто сидел в кресле и смотрел на него.

Жгучая боль и беспомощность пробудили давний страх.

Тело дрогнуло.

Не растерявшись, Ома громким криком подбодрил себя, заглушая застарелую психологическую травму, и ответил стремительным уколом в сердце. Однако сломанная нога и смятение лишили его точности.

Стелла вскинула руку, позволила Рюдзумэ пронзить ладонь, продвинула её до самого основания клинка и крепко схватила гарду всеми пятью пальцами.

— Попался, Ома.

«Вот же чёрт!»

Она изо всех сил зарядила ему по торсу, а потом ещё и ещё. Казалось, не девушка колотила его, а танк стрелял в упор.

Ома не мог отступить.

«Если я отпущу Рюдзумэ, Багровая принцесса не даст призвать его снова. Я проиграю. Надо держаться. Держаться! Держаться!..» — стиснув зубы, про себя кричал он.

Но драконье пламя прожгло кожу, спалило плоть и раскалило кости.

— Кх-х-х!

Ома невольно опустил голову, и Стелла размашистым апперкотом врезала ему в челюсть.

Весивший больше четырёхсот килограммов парень подлетел, будто пушинка, описал большую дугу и рухнул на арену.

Император ураганного меча упал впервые за весь матч… нет, за весь турнир.

◆◇◆◇◆

— Ома повержен! Он лежит, раскинув руки и ноги, и не двигается! Или не может двинуться?

— В-вот это силища…

— Всё, победа?

— Вот что значит самые большие запасы магии в мире!

Ситуация вновь перевернулась с ног на голову.

Возбуждённые зрители громко обсуждали истинную мощь Багровой принцессы.

Ома не слышал их голосов, что было, в общем-то, закономерно: Стелла выбила ему левую руку из сустава, сломала правую голень и рёбра, раздробила нижнюю челюсть и часть черепа и раскалила кости в местах ударов. Удивительно, как он ещё не потерял сознание от боли и травм.

«Пять лет назад я узнал… насколько я ничтожен… по сравнению с остальным миром… И сегодня мне преподали тот же урок…» — думал он, стараясь не провалиться в забытьё.

Конечно, Ома был из так называемого золотого поколения. Но его «золото» представляло собой песок, тогда как встречались люди, обладавшие золотыми самородками.

И попасть на самую вершину мира рыцарей могли только такие вот самородки.

«Народная мудрость гласит: всяк сверчок знай свой шесток. Надо чётко понимать границы своих возможностей, и тогда найти место под солнцем не составит особого труда. Но я так не могу!»

— Уо-о-о!

— Ома переворачивается лицом вниз, упирается руками в арену и пытается встать! Стелла тоже не верит своим глазам!

«Сколько бы меня ни ломали, сколько бы ни бросали в грязь, им не удастся погасить огонь в моей груди! Пускай я не умею жить. Пускай мне больше нечего желать. Но у меня одна величайшая цель — стать лучшим! Подняться на самый верх этого прекрасного мира!»

По сравнению со Стеллой, стремившейся защитить свой народ, Ома казался недалёким эгоистичным мальчишкой. Но у него больше ничего не было.

Тот, кто кидал мяч немного дальше, хотел пойти в бейсболисты. Кто рисовал чуть лучше — в мангаки. Обычные желания обычных детей.

А Ома умел и любил побеждать, поэтому хотел однажды стать сильнейшим. И именно это придало ему сил, когда Тиран растоптал его уверенность и гордость.

«Мне всё равно, что подумают остальные, ведь это моя заветная мечта! И ради неё я рискну всем, даже жизнью!»

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-оа-а-а-а-а-а!!!

— Ома встал! Крича, оставляя за собой кровавые разводы, но встал! Поверить не могу! У него же сломаны руки и ноги!

— Он склеил скелет воздушными «гипсами», — пояснила Нэнэ. — Нет, Ома-тян так просто не сдастся!

Парень давно перестал дрожать.

Страх уступил место жгучей боевой ярости. Плоть, кровь, кости, душа — всё его существо пылало единственным стремлением.

Превзойти Стеллу.

После боя с Тираном прошло полторы тысячи дней, однако Ома так и не утратил безумного, но не бессмысленного желания снова вызвать высших существ на поединок.

«Вот почему я до сих пор стою и сражаюсь. Я должен переступить через неё и на этот раз точно подняться на пик!»

— В бой, Багровая принцесса.

Ома поднял Рюдзумэ к небу и, наполнив его остатками магии, создал ураганный меч — воющее торнадо, сотканное из множества воздушных клинков.

Однажды этот всеразрывающий коготь небесного дракона уже сразил Стеллу.

«Обнажи его», — попросил парень одним взглядом.

Он понимал, что намного уступает врагу, но в силу своей бескомпромиссной натуры не мог иначе.

Стелла посмотрела ему в глаза и внезапно вспомнила, как Икки отозвался о брате: «Он несгибаемый человек».

«Икки гордится братом и очень уважает его. В принципе, я не удивлена. Ома удивительный человек. За столько лет он не отказался от пусть и эгоистичной, но предельно искренней детской мечты».

— Я принимаю твой вызов, Император ураганного меча.

Она подняла руку и выпустила несколько потоков яркого пламени, которые переплелись и, застыв, сформировали огромный меч света.

Магия — это то, что призвано менять судьбу. Другими словами, сила воли.

Багровая принцесса собрала всю свою волю, связала в один пучок и воплотила в мощнейшем благородном искусстве.

Рыцари ветра и огня стали друг против друга и приготовились к последнему диалогу — диалогу клинков.

И…

— Кусанаги!

— Карсаритио Саламандра!

Ураганный и световой мечи столкнулись и вновь породили разрушительный огненный вихрь.

Однако на этот раз ни о каком противостоянии не шло и речи.

Карсаритио Саламандра перерубил Кусанаги, словно тоненькую веточку, и всей мощью обрушился на Императора.

◆◇◆◇◆

Гигантский световой клинок рассёк зрительские трибуны, плазменный экран и даже Осакский залив, оставив на дне широкую расселину.

— Н… Ничего себе! Стелла разрубила Императора ураганного меча вместе с заливом позади него!

— Нифига себе-е-е-е-е-е-е!

— Во даёт… Да она грохнула бы людей, если бы Мировой хронометр не остановила время и не увела всех!

Естественно, после такого удара Ома не мог продолжать бой.

Судья тотчас завершил матч и объявил Стеллу победителем.

— Итак, в противостоянии А-рангов побеждает Багровая принцесса Стелла Вермилион! — провозгласил Иида на весь стадион. — Вот это схватка! Настоящая битва двух монстров! Мы думали, что увидим более-менее равную борьбу, но обладательница самых больших запасов магии просто раскатала Императора по арене! Что ни говори, а врождённый талант — это ключ к успеху…

— Дело не в этом, — перебила Нэнэ.

— Правда? Значит, Стелла победила по другой причине?

— Да. Безусловно, магия важна. Её количество отражает степень влияния на мировую историю. Но не забывайте, что чем больше сила, тем больнее ошибаться. Нужно приложить максимум усилий и терпения, чтобы не дать силе съесть себя. Открою вам секрет: в детстве Стелла-тян кучу раз оказывалась на волоске от смерти.

— Ч-что?!

— Да-да. Это забавный факт, известный среди рыцарей-магов. Но Стелла-тян не отступилась и продолжила тренироваться, в конце концов обретя полный контроль над мощью, способной одним прикосновением испепелить всё сущее. И её кровь закипела, как у настоящего дракона. Короче говоря, Стелла-тян победила благодаря своей воле.

Конечно, Стелла пользовалась силой неправильно, но это была нужная ошибка — так она научилась держать в узде свою истинную силу.

В этом отношении она была такой же несгибаемой, как Ома.

Иида неосознанно проявил к ней неуважение, назвав причиной победы только природный дар.

— Хотя это всё мелочи. Главная причина — это я! Ведь это я пробудила её скрытый потенциал! Может прозвучать нескромно, но я — великий наставник! Ха-ха-ха! — громко засмеялась Нэнэ.

Не обращая на неё внимания, Стелла погасила свечение магического ядра, остудила кровь, отпустила драконью силу, и выдохнув, тихонько проговорила:

— Победа.

«Я разрубила Кусанаги, то есть стала намного сильнее, чем несколько месяцев назад. Теперь я… Возможно, я наконец-то догоню его. Ну, или хотя бы прикоснусь, — подумала она, имея в виду Икки и их прошлый поединок, и невесело усмехнулась. — Но расслабляться рано. Ведь Ома как-то выстоял».

Несмотря на безжалостную мощь Карсаритио Саламандра, Ома не упал.

От плеча до бока протянулся багровый след удара, лишившего его сознания, однако парень остался на ногах. В глубине потухших глаз по-прежнему виднелись отблески неукротимого пламени.

Раскололся его меч, но не душа.

«Нет, я так не могу, — поёжилась девушка. — Какая тут радость, когда чудится, будто он в любой момент отомрёт и набросится на меня».

Вскоре на арену выбежала команда медиков.

Стелла отвернулась, чтобы не смотреть, как Ому кладут на носилки.

«Я не сломила его упрямство, а значит у меня нет права видеть его поверженным и лежащим, — рассудила она. — Пусть он навсегда останется в моей памяти мальчишкой, который гонится за наивной, но искренней мечтой».

Вот так Багровая принцесса Стелла Вермилион сразила судьбоносного врага и первой вышла в финал Фестиваля.

Глава 13. Ненастный полуфинал

После того как Стелла покинула арену под гром аплодисментов, Каната наконец-то позволила себе расслабиться.

— Это был отличный бой, — сказала она.

— Да, — кивнула Тока. — Конечно, я и до этого знала, насколько Стелла-сан талантлива, но чтобы она всего за неделю обогнала Императора ураганного меча…

«Боюсь, сейчас у нас с ней никакой ничьей не выйдет», — невесело усмехнулась она, вспомнив поединок в тренировочном лагере.

Ошеломительный рост.

— Если бы Ома-сан не разбудил дракона, то не испытал бы на себе его гнев и, скорее всего, победил, — заметила Каната.

— Ага, только он специально сделал это, — хмыкнул Икки.

— Правда?

— Ага. Братец Ома и Стелла относятся к той категории людей, которые не терпят полумер. Объездив весь мир, братец Ома узнал, насколько высок пик силы, и, наверное, не на шутку разозлился, когда увидел, что Стелла использует не весь свой потенциал. Вот он и спровоцировал её. Вы же знаете, он просто хочет стать самым сильным, а на уже имеющиеся победы и славу ему плевать.

— В его стиле.

— На самом деле, я хотел бы сказать ему пару ласковых по-братски. Ну, за то, что он напал на академию и попытался подло выбить меня из турнира, преследуя свои цели. Однако его упорство достойно уважения.

Икки до сих пор помнил, как подглядывал за Омой, который оставался в додзё допоздна и упорно упражнялся с мечом, хотя наставники и дети побочных ветвей рода уже давно заканчивали свои тренировки.

Старший брат научил его многому, сам того не ведая.

В каком-то смысле Икки мог назвать его наставником.

«А сейчас Стелла паровым катком прошлась по братцу и раскатала его по арене».

— Если честно, я и не подозревал, что Стелла скакнула настолько далеко. И куда делся тот наивный рыцарь, который вышел против меня в показном бою… Теперь она практически такая же быстрая, как и я, и на несколько порядков сильнее. Да уж, завтра будет нелёгкий день.

— Не жалуйся, ты же не расстроен, а наоборот очень даже рад.

— Так я и не жалуюсь. Я ведь тоже не валял дурака все эти дни.

Наблюдая за недавним поединком, Икки прикидывал, как будет сражаться в финале, и даже придумал пару-тройку тактических ходов.

«Шанс есть. Определённо. Не в лобовом столкновении, конечно, там мне ловить нечего… всегда было нечего. Но я и не Ома, я не вижу ничего плохого в том, чтобы сражаться ещё и мозгами».

Братья Куроганэ казались двумя сторонами одной монеты. Старший признавал только абсолютную мощь и считал всякие уловки позорным жульничеством, а младший, родившийся бездарным, и сражался бездарно. Превыше всего он ценил победы, заработанные кровью и по́том.

Каждый шёл по собственному пути. Каждый был по-своему прав.

— Икки-кун, ты просто обязан показать мастер-класс! Я буду болеть за тебя! — сказала Тока.

— За меня?

— Ну да. Ты же победил меня, так что это мой долг.

— Понятно, — протянул Икки. — Спасибо, конечно, мне очень приятно, но до финала мне ещё…

И тут, перебивая его, ожил громкоговоритель:

— Внимание всем! Объявляется получасовой перерыв для расчистки и восстановления арены. Участникам второго матча просьба пройти в комнаты ожидания.

«Да. Второй матч, — повторил про себя Икки. — Единственная преграда, оставшаяся на пути к финалу».

— Мне ещё нужно разобраться с ним, — закончил он, развернулся и пошёл к лестнице, направляясь в комнату ожидания.

Тока посмотрела ему вслед.

— Икки-кун полон энергии. Думаю, ему не терпится выйти на арену после происшествия с сестрой.

— Только ли из-за этого? — засомневалась Каната.

— Что?

— Мне кажется, месть тут не при чём. Это нечто большее…

«Даже не знаю, какое слово подобрать. Решимость, наверное. Такая серьёзная непоколебимая решимость».

Каната вспомнила последний день отборочного тура.

В тот раз Икки, несмотря на ужасное самочувствие, вышел на арену и бросил вызов Токе, поставив на кон всё, что у него было.

Сейчас он выглядел точно так же.

◆◇◆◇◆

По дороге Икки решил заглянуть к Сидзуку и Наги и свернул в коридор, ведущий к медпункту.

Он уже подходил к двери, когда та открылась, выпуская двух человек.

— Сидзуку! — воскликнул Икки и подбежал к ней.

— О-онии-сама?! — изумлённо округлила глаза девушка.

— Ого, вот это встреча! — усмехнулся сопровождавший её Наги. — Хотел навестить нас перед матчем?

— Ага. Как я рад, что вы пришли в себя.

— Спасибо. Мы вот только-только очнулись.

— И уже встали? А не рано? Может, стоило ещё полежать?

— Не переживай так. Современная медицина творит чудеса. Мы уже в полном порядке. Правда, Сидзуку? Э-э, Сидзуку, что ты делаешь?

— С-Сидзуку?

Девушка натянула рубашку на голову. В горловине виднелись только полные вины глаза.

— Я не имею права смотреть на онии-саму, — дрожащим голосом прошептала она. — Я не смогла остановить его, да ещё и опозорилась. Я полное ничтожество. Прости меня, пожалуйста.

— Тебе не за что извиняться, — возразил Икки и обнял сестру.

— Э? О-онии-сама?

— Спасибо, Сидзуку. Ты сражалась не только ради меня, но ради всех рыцарей турнира. Я горжусь тобой.

— Онии-сама…

Сидзуку икнула и заплакала.

Икки нежно вытер её слёзы и сказал:

— Позволь мне перенять эстафету. Я не позволю ему и дальше заниматься вседозволенностью.

— У тебя есть какой-то план? Надеюсь, ты не забыл, что способность Аманэ выходит за все возможные рамки? — обеспокоенно спросил Наги.

— Плана нет, — покачал головой Икки. — Но вчера я наконец-то раскрыл его истинную натуру.

Он понял, почему с первого взгляда проникся неприязнью к Аманэ, и догадался, кто с ненавистью смотрел на него со дна колодца воспоминаний.

— Можете не волноваться. Ему я не проиграю. Уж кому-кому, а ему точно нет.

◆◇◆◇◆

Всего за полчаса, прошедшие после первого матча, небо затянуло низкими тяжёлыми тучами. Над стадионом закружились в безмолвном танце чёрные вороны.

— Вот засада. Как бы не ливануло, — посетовал один из зрителей.

— Ещё эти летают… — поёжившись, пробурчал другой.

— Грядёт беда, — сказал третий.

— Некоронованный против Злого рока, значит…

— Как думаешь, кто победит?

— Хотелось бы, чтобы Икки-кун. Не нравится мне этот Синомия.

— Я уверен, что он жульничает. Он же сам говорил, типа его способность исполняет все желания. Кёмонцы этому даже отдельную тему в сети посвятили. Да и столько раз подряд побеждать без боя просто нереально!

— А как ты докажешь, что Синомия использовал силу?

— Надеюсь, Икки-кун выйдет на арену.

Наконец диктор от управляющего комитета объявил на весь стадион:

— Внимание всем! Второй матч полуфинала Фестиваля искусства меча семи звёзд начинается.

И сразу заговорил комментатор Иида:

— Вот и прошли полчаса! Пришла пора второго поединка! Комментировать его будем снова мы, Иида и Сайкё-сэнсэй. Ещё недавно погода радовала нас летним теплом, но потом небо резко затянуло тучами. Но не волнуйтесь, «Ванган Доум» оснащён складной стеклянной крышей, так что нам с вами не страшна никакая буря! Пусть участники сражаются, а мы будем поддерживать их!

Трибуны ответили дружными криками и аплодисментами, но как-то чересчур громко, неестественно, как будто заставляли себя веселиться.

Ну, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

— Итак! — крикнул Иида, перекрывая шум. — Пора разыграть последнюю путёвку в финал! Участники, прошу на сцену!

Первым из синих ворот вышел черноволосый парень.

— Из синих ворот появляется настоящая сенсация нынешнего Фестиваля! Не смотрите, что у него F-ранг и ничтожные запасы магии, он с лихвой перекрывает этот недостаток мастерским владением боевыми искусствами! Встречайте! Некоронованный король меча Икки Куроганэ! В первом раунде он превзошёл Короля меча семи звёзд Юдая Моробоси! Во втором стремительной молнией сразил финалиста прошлого Фестиваля Бякую Дзёгасаки! И в тот же вечер, в третьем раунде, одолел пусть нарисованную, но оттого не менее грозную Двукрылую Эдельвейс! Куроганэ вошёл в четвёрку лучших рыцарей-учеников страны! Он в полуфинале! И если он победит и сейчас, то пройдёт в финал! Но достанется ли ему последний билет?

— А-а! Вот он! Икки-кун! Целый и невредимый!

— Фуф. Теперь можно выдохнуть. Если бы и Некоронованный отказался от участия, я точно завалил бы комитет жалобами.

— Разделайся с этим читером, Бездарный!

Зрители горячо приветствовали Икки.

Переведя дух после матча, Стелла тоже поднялась на трибуны и сразу же направилась к друзьям.

— Сидзуку! Алиса!

— О, Стелла-тян. Поздравляю! Это был шикарный бой.

— Ты смотрела?

— Да, мы с Сидзуку вместе смотрели. Но с середины.

— М-м, понятно. Спасибо, — поблагодарила Стелла, посмотрела на Сидзуку и встревоженно спросила: — Ты как? Держишься?

Она отлично понимала, как ей было тяжело.

— Да. Онии-сама только что обнял меня и зарядил своей любовью до отказа, — ехидно улыбнулась Сидзуку.

— Что?! Чем вы занимались?! Вы что, забыли, где находитесь?!

— Ревнуешь? Так уж и быть, я позволю тебе обнюхать себя и насладиться запахом онии-самы, — сказала Сидзуку, развязала галстук-бабочку и протянула Стелле.

— Ни за что! — вспылила принцесса, отмахнулась и сокрушённо вздохнула. — А я ещё переживала за неё… Ну, раз язвишь, значит с тобой точно всё в порядке.

— Ага. Переживай не за меня, а, например, за неё. Ей это точно не повредит.

Завязывая галстук, она мотнула головой в сторону Куроно, которая пришла сразу после Стеллы и сейчас стояла, привалившись к ограждению.

— Директриса, что с вами? — спросил Наги.

— Что-что? Ничего, — слабо ответила Куроно. — Просто одна дурёха любит делать всё с огоньком, а потом не думает о последствиях. Например, рубит стадионы.

— Оу… Вы же восстанавливали его, да?

— А как же. Прибиралась за своей ученицей.

— Ну извините, я пока не научилась контролировать силу в состоянии транса. А ещё у вас стадион слишком маленький.

— Сказала та, кто разрубил море на километр. И где ж ты такой стадион найдёшь? Лучше сдерживайся в следующий раз.

— Я научусь контролировать свою силу, но сдерживаться не собираюсь. Не хочу проиграть и потом убиваться. Как говорит Нэнэ-сэнсэй, ни один отбивающий не опустит биту, боясь, что хоум-ран улетит к зрителям. А ещё она сказала, что работа рыцарей-магов — защищать зрителей и стадион, поэтому мы, ученики, можем крушить тут всё и не стесняться.

— Наплела тебе всякой чуши…

— Директриса, я слышала, что вы в школьные годы были той ещё забиякой. Пространственные дыры, которые вы проделали, до сих пор не закрылись, и в те районы никого не пускают. И это только начало, — подлил масло в огонь Наги.

Не ожидавшая от него такого Куроно застонала.

В отличие от неё, Стелла пока оставляла мироздание целым, так что к ней было не придраться.

— Ладно-ладно. Круши сколько влезет. Я приберусь за тобой. Это же моя работа, — проворчала она.

— Большое спасибо, директриса, — весело поблагодарила Стелла.

И тут из красных ворот появился невысокий светловолосый паренёк.

— А вот и Злой рок Аманэ Синомия! Академия Акацуки, первый год обучения! Его первый противник, Рыцарь в белом Кирико Якуси, отказалась от участия из-за критического состояния своих пациентов. Второй был госпитализирован из-за внезапных проблем со здоровьем. А третий, Лорелей Сидзуку Куроганэ, преисполнившись подозрения, напала на него в комнате ожидания, тем самым серьёзно нарушив правила, за что была дисквалифицирована. Таким образом Аманэ прошёл в полуфинал, ни разу не сразившись! И это ещё не всё! Самые любопытные, наверное, уже знают из Интернета, а для остальных говорю сейчас. Похоже, серия «отказных» побед началась у него с самого поступления в академию Кёмон! Но не поймите меня неправильно. Я ни в чём не обвиняю Аманэ. У нас нет доказательств, что он пользовался силой изменять причинно-следственные связи в обход правил. Это просто череда совпадений. Ну, бывает, что тебе вдруг начинает во всём везти. К слову, именно за дьявольскую удачу его и прозвали Злым роком.

— Да-да, конечно. Всё это чистой воды совпадения, — монотонно проговорила Нэнэ.

— Сайкё-сэнсэй!

Иида поспешно выключил микрофон и повернулся к ней.

— Мы не можем доказать его вину, поэтому не могли бы вы говорить как обычно?

— То есть вы хотите, чтобы я рубила правду-матку?

— Нет, не хочу! Лучше молчите! — воскликнул Иида и вернулся к своим обязанностям. — Э-э, кхм. Так вот, по счастливой случайности Аманэ ещё ни разу не сражался. Он впервые вышел на арену Фестиваля. Это его первый официальный поединок. Мне уже не терпится увидеть его силу в действии. Похоже, нас ждёт захватывающий бой!

Зрители, кажется, так увлеклись, рассматривая уникального в своём роде участника, что не заметили заминки комментатора.

— Значит, это его первый раз… На девчонку, кстати, похож.

— Милаха.

— Чего? Да вы посмотрите на него, от одного вида жуть берёт.

Зрители разделились во мнениях.

— Не такой уж Аманэ и популярный, — сказала Стелла.

— Ну, он всё-таки в первый раз на арене. Да и послужной список у него подозрительный. Откуда тут взяться фанатам.

— Комитет усилил контроль над Синомией, но что толку. Пока он вертит судьбами, как ему вздумается, нам не найти весомых доказательств против него. И это выводит меня из себя.

Презумпция невиновности — один из основополагающих принципов японского судопроизводства.

Нет улик — нет вины.

А уж Аманэ наверняка постарался, чтобы улик никогда не нашлось.

На собственной шкуре ощутившая его мощь Сидзуку смотрела на Икки и размышляла: «Что же задумал онии-сама? Как он обойдёт Безымянную славу?.. Стоп, какой обойдёт? Это же невозможно!»

— Итак, участники подошли к стартовым линиям, а значит второй матч полуфинала на…

— Ой, погодите секунду! — внезапно закричал Аманэ, перебивая Ииду, и повернулся к судье. — Вы знаете, я, наверное, откажусь от участия.

◆◇◆◇◆

— Что-о-о-о-о?!

По стадиону пронеслась волна недоумённых восклицаний.

— О чём он?! — закричала Стелла.

— Что он задумал? — нахмурилась Сидзуку.

Наги тоже растерялся.

Они с Сидзуку знали, как сильно Аманэ ненавидит Икки. Они были уверены, что он подстроит какую-нибудь подлость. Но это…

— Аманэ, вы отказываетесь? То есть признаёте своё поражение? — на всякий случай переспросил изумлённый Иида.

— Да, все верно, — кивнул тот.

— Но почему?!

— Вы хотите, чтобы я вслух сказал это? — усмехнулся парень. — Ну ладно. Потому что вы все думаете о том же, о чём и Сидзуку-сан. Что я жульничаю.

Иида что-то промямлил и замолк.

На стадионе воцарилась тишина.

Никто и правда не доверял ему.

— Ну, молчание знак согласия, — усмехнулся Аманэ. — Не, я всё понимаю. Вы не могли не засомневаться, я же управляю самой судьбой. Конечно, я не жульничал, но переубеждать вас не буду — знаю, что нет смысла. Как знаю и то, что вы не примете мою победу. Поэтому я решил добровольно уйти. Ну, вы понимаете, почувствовал обстановку. Такие дела. — Он объяснился, затем посмотрел на Икки и извинился перед ним: — Икки-кун, я знаю, ты ко всему подходишь со всей серьёзностью, поэтому ты не хотел бы проходить в финал вот так, но я могу лишь надеяться на прощение. Если честно, мне здесь очень неуютно, чувствую себя подушечкой, утыканной иголками. Ой, но ты не переживай! Я в любом случае буду болеть за тебя! Я же твой огромный фанат! Завтра буду держать за тебя кулачки!

Сидзуку с друзьями мгновенно поняли, что он имеет в виду, и застыли.

«Вот же чёрт!»

Зрители, кажется, тоже догадались.

— Э-э… То есть…

— Если за него будет болеть этот читер, Бездарный точно победит.

Аманэ знал, как Икки ждёт поединок со Стеллой, и задумал испортить его, осквернить своей силой, растоптать чувства своего кумира сильнее, чем это сделало бы поражение.

— Вот же тварь! Посягнул на святое! — задыхаясь от гнева, прошипела Стелла и сжала кулаки так, что кожа побелела. Её волосы засветились, намекая на скорый взрыв.

Непонятно, заметил ли её состояние Аманэ, но он замахал руками и затараторил:

— Нет-нет! Вы все неправильно поняли! Я буду болеть, но без своей способности!

Вот только в его голосе не было слышно раскаяния.

Парень откровенно веселился.

И неудивительно. Он выполнил первый пункт плана — выбыл из гонки за победу, и никто не смог остановить его, потому что отказ был личным правом участников.

«Теперь твой клинок никогда не достанет меня! Ты меня уже не остановишь!» — ликовал он.

— Не волнуйся, Икки-кун! Я знаю, с каким нетерпением ты ждёшь бой со Стеллой-сан, поэтому я ни за что не буду вмешиваться! Я же до этого ни разу не помогал тебе! — гордо добавил он, насмешливо улыбаясь.

— Возможно, — спокойно сказал Икки, молчавший с самого появления на арене. — Но я не думаю, что ты будешь болеть за меня. Не сможешь. Слишком уж сильна твоя ненависть. Если ты чего и желаешь мне, то только провалов и страданий.

Казалось, он видел насквозь Аманэ вместе с его замыслами.

Синомия вздрогнул и, скрывая замешательство, поспешно растянул губы в улыбке.

— Нет-нет! Что ты! Я всегда ценил твои старания…

— Может, закончишь уже своё неубедительное представление, Аманэ-кун? Нет, Сион Амамия-кун.

— …

В то же мгновение улыбка исчезла с лица Аманэ.

◆◇◆◇◆

«Вы слышали? Этот Сион снова лучший по итогам года».

«Везёт. Вечно удача на его стороне».

«Ага, эт’точно. Помните, недавно в школе пожар был? Амамия тогда ещё спас нас. Может, это он поджог устроил?»

«Типа сам поджёг, сам спас?»

«А что, может быть. Его сам мэр наградил. За один день героем стал».

«Задолбал уже. Бесит».

«Ага. Всегда выезжает на чистой удаче. Победитель по жизни, блин. Эх, вот бы мне его везение».

«И не врезать же ему. Отомстит как пить дать».

«Ну да, мстить он умеет. Не, лучше не ссориться с ним».

«Второго пожара я не вынесу».

«Никто не верит мне.

Никто не ценит меня.

Как бы я ни старался, чего бы ни достигал, всё ускользает, словно песок, утекающий сквозь пальцы.

Любой на моём месте отказался бы от такой силы, но… я хочу её».

— Уй!

Аманэ скривился из-за приступа резкой головной боли. Старое имя пробудило воспоминания, которые он всеми силами старался забыть.

«Ох уж эти наивные дни, когда я ещё пыжился, надеясь, что мои труды оценят по достоинству, — презрительно усмехнулся он про себя. — К счастью, мне уже давно плевать на них. Важно другое. Я думал, прошлое исчезло, когда я вступил в „Освободители“».

— Откуда ты знаешь это имя, Икки-кун?

— От премьер-министра Цукикагэ, — честно ответил Икки. — Он сказал, что ты откажешься от боя по личным мотивам, но это доставит проблем вашей академии Акацуки. Поэтому он открыл мне секрет паренька по имени Сион Амамия и попросил, чтобы я спровоцировал тебя на бой.

Долгие годы аномальная сила управляла Аманэ, исполняя любые его желания, давая и в то же время отбирая у него всё.

Он прилежно учился, получал отличные оценки, посещал разные кружки и участвовал в боях, но никто не признавал его достижения. Даже спасение одноклассников из пожара обернули против него, негласно обвинив в поджоге.

Насколько бы отчаянно Аманэ ни тянулся к людям, у него не получалось завоевать их доверие.

Каждый смотрел на Аманэ, но видел лишь богиню, которая стояла у него за спиной. Сам паренёк для них казался не материальнее призрака.

У него был только результат. Только безымянная слава.

Вот такое детство выпало на долю Аманэ Синомии, нет, Сиона Амамии.

— Узнав об этом, я наконец-то понял, почему с самой первой секунды нашего знакомства невзлюбил тебя, — сказал Икки.

Мутные, наполненные бескрайним негативом глаза напомнили ему о чёрном человеке на дне колодца из воспоминаний.

Сперва Икки подумал, что видел маленького Аманэ, но потом его осенило: это был он сам до встречи с Рёмой — нежеланный, никому не нужный ребёнок, с которым обращались, как с пустым местом.

Икки невольно узнал в Аманэ прошлого себя — пропащего слабака, не способного поверить в свою значимость.

— Мы с тобой были одинаковыми. Ты воплотил в себе дисгармонию, отвращение и обречённость. Я борюсь с ними и по сей день.

Бакуга сказал, что Аманэ завидует Икки — такому же непризнанному пареньку, который в отличие от него не опустил руки, а продолжил верить в себя и в конце концов стал Некоронованным королём меча, одной из ярчайших звёзд на небосводе рыцарей.

И Аманэ действительно завидовал ему, а потому стремился разрушить его жизнь, лишить всего с помощью великой силы Безымянной славы.

Именно поэтому он, услышав об Икки, не усидел на месте и договорился с Бакугой о сотрудничестве.

— Чем больше я слушал, тем скучнее казалась история, — признался Икки. — По сути, ты просто злишься на меня из-за того, что я нашёл в себе силы идти дальше и получил награду за старания, а ты нет. Ты ведёшь себя как избалованный капризный ребёнок. Премьер попросил сразиться с тобой, и я сперва думал послушаться, но знаешь, мне уже расхотелось. Хочешь отступить? Хочешь испортить наше обещание? Флаг тебе в руки и барабан на шею. Удача никогда не любила меня. Ты просто подашь богу нищеты за моей спиной ещё одну монету в копилку провалов. Кроме того, нашу со Стеллой дуэль не испортит какое-то нытьё капризули.

Икки перестал считать его серьёзным врагом или помехой на пути — так, едва заметным камушком на арене.

Выслушав его, Аманэ сперва фыркнул, а потом расхохотался в голос, раскачиваясь и трясясь, будто сломанная игрушка.

— Ну понятно! Я никому не рассказывал о своём прошлом, но он запросто мог узнать его, да… Вот уж не думал, что он предаст меня, хотя обвинять его я ни в чём не могу, потому что предал его первым. Ладно, в любом случае, ты раскрыл меня с потрохами, а значит и правда пора заканчивать представление. И да, бинго, ты везде и кругом прав, Икки-кун. Я терпеть не могу тех, кто берётся за какое-нибудь дело всерьёз и получает признание за труды. Это же нечестно! Я столько всего сделал, а остался ни с чем! И ты ничем не лучше меня! Такая же бездарность! Я хотел уничтожить тебя в финале, но теперь тянуть до завтра незачем. — Он призвал мечи Лазури и с силой вонзил их в арену. — Если честно, в гробу я видел ваш Фестиваль, но мне интересно, как ты весь такой пафосный справишься с моей Безымянной славой. Поэтому я отзываю свой отказ. Ну что, Икки-кун, посмотрим, сколько ты продержишься против богини, которая разрушила мою жизнь!

Последние слова Аманэ прокричал на весь стадион.

— Но ведь вы только что отказалась… — неуверенно начал судья.

— Всё в порядке. Начинайте, пожалуйста, — попросил Икки, материализуя Интэцу.

— Вы уверены, Куроганэ?

— Уверен. Если бы он убежал, я не стал бы его преследовать. Но раз уж он бросил мне вызов, я приму его. Тем более он крупно задолжал моей сестре.

— Ха! Я в тебе не сомневался, Икки-кун! Ты всегда такой крутой, хотя и бесталанный. Я говорил, что люблю эту твою черту, но… на самом деле я так её ненавижу, что готов убить тебя хоть сейчас!

Судья вздрогнул.

Кружившие над стадионом вороны разразились хриплым карканьем.

Небо потемнело ещё больше, вдалеке загрохотал гром.

Всё сулило скорую беду.

Зрители засомневались, должны ли Икки и Аманэ сражаться, но было поздно.

— Let’s GO AHEAD! — крикнул судья, и второй матч полуфинала начался.

◆◇◆◇◆

В ту же секунду Аманэ сорвался с места и, вытащив из арены клинки, бросился в атаку.

— Ха-ха-ха! Давай, Икки-кун, сойдёмся в твоём любимом бою на мечах!

— Чего?! Он хочет навязать Некоронованному ближний бой?!

— Может, он мастерски владеет мечом?

Зрители заволновались.

Аманэ подбежал к Икки и…

— Торяа-а!

…Замахал мечами.

С какой стороны ни посмотри, это были неумелые беспорядочные удары, оставлявшие его открытым для контратаки.

— Ч-чего?!

— И что это за стойка? Полная лажа!

— Какой ужас! Мне и в страшном сне не могло присниться, что я увижу настолько низкий уровень на Фестивале! Кто выпустил ребёнка на арену?

Естественно, Икки отразил нападение.

Зрители и Иида разочарованно застонали.

А вот взрослые рыцари-маги, включая Нэнэ, не спешили расслабляться.

— Конечно, Синомия машет руками как ветряная мельница. Но Куро-бо предельно собран и сосредоточен.

— Вот же блин, — проговорила Стелла.

— Что случилось, Стелла-сан? Почему ты так нахмурилась? — спросила Сидзуку.

Ей — больше магу, чем воину — казалось, что Икки просто игрался с Аманэ.

— Отсюда хорошо видно, что Аманэ двигается по-дилетантски, но силу прикладывает идеально. Каждый удар прилетает под ужасно неудобным для отражения углом. В таких условиях очень сложно контратаковать.

— П-правда?!

— Да. На самом деле, Икки всё никак не может ухватить момент.

— А ведь точно…

Присмотревшись, Сидзуку тоже заметила, что брат не игрался, а едва-едва успевал блокировать град неумелых выпадов.

— Он настолько хорош в боях?!

Стелла не ожидала, что Аманэ будет оттеснять Икки.

— Думаю, это влияние Безымянной славы, — сказала Куроно.

— Как это?

— Сам Синомия просто машет мечами от балды, но все его движения по случайному стечению обстоятельств оказываются наиболее эффективными и ложатся под сложными углами.

Безымянная слава искажала реальность и воплощала самые маловероятные причинно-следственные цепочки. Например, ту, в которой Аманэ провёл серию превосходных ударов.

Вскоре зрители тоже заметили, что Икки уступает в противостоянии.

— Даже в А-лиге бывало, что случайные удачные удары решали исход боя. Видимо, Ама-тян умеет наносить такие удары сотнями. И каждый из них может перевернуть ход поединка.

— Вот уж точно Злой рок!

— Да. Его способность коварнее, чем кажется.

А затем Икки после особенно сильного выпада… подался назад.

— Куроганэ отступил! Он попятился, отражая мощный удар Синомии!

— Н-не может быть!

— После такой бездарной кутерьмы?!

Стойка нарушилась.

Аманэ мог надавить и добить Икки спустя считанные минуты после начала матча, но внезапно…

— Уф, замаялся.

…Вонзил мечи в арену и сделал шаг назад.

— К-как это понимать?! Синомия выпустил девайс!

Зрители недоумённо зашумели.

Аманэ улыбнулся и звонко сказал:

— Да уж, не зря тебя прозвали Некоронованным королём меча! В ближнем бою тебе нет равных. Эдак мы вечно будем махаться. Давай-ка изменим темп!

Он призвал в обе руки множество Лазурей и подбросил их вверх.

В полёте мечи разделились ещё на несколько штук и, перевернувшись, воткнулись в арену, словно памятники погибшим солдатам.

К слову, ни один из них не задел Икки.

Никто не понял, зачем Аманэ это сделал, но он сам дал ответ: призвал ещё два клинка и на выдохе кинул их.

Они врезались в другие мечи, те изогнулись и пружинисто отбросили их в разные стороны.

— Мечи Синомии скачут по арене, как мячики в пинболе! Но это же невозможно!

— Возможно, если они будут врезаться в мечи, воткнутые в удачном месте, и удачно отпрыгивать в нужную сторону, — возразила Нэнэ. — Кроме того, они летают не просто так.

— !..

В ту же секунду Лазури отрикошетили точно в Икки.

Парень отмахнулся от них без особого труда, но…

— Не будь таким наивным, Икки-кун! — презрительно засмеялся Аманэ.

Летящие клинки столкнулись с вонзёнными и отразились обратно.

— Кх…

Икки едва-едва увернулся, но они, со свистом промчавшись мимо, опять отрикошетили в него.

— К-как это понимать?! Одни мечи врезаются в другие, торчащие, словно могильные камни, и возвращаются обратно! Снова и снова!

— Ха-ха-ха! Здорово, правда? Пока я продолжаю хотеть пронзить тебя, мои мечи будут преследовать тебя как настоящие гончие псы. И их не станет меньше. А вот больше — запросто!

Аманэ призвал ещё несколько Лазурей и метнул их, запуская новые цепочки отражений.

Теперь Икки противостоял как минимум тридцати бритвенно-острым снарядам. С таким количеством он уже не справился бы.

— Вот моё предсказание: Икки-кун проиграет, даже не коснувшись меня! — хохоча, сказал Аманэ.

По его сигналу мечи дружно полетели в цель.

«Он не уклонится и не отразит их! Это мат!» — возликовал Аманэ.

И…

— Что?!

За считанные мгновения до попадания Икки сорвал рубашку и крутанулся вокруг своей оси, как заправский тореадор, ловко поймав клинки и не позволив им разлететься.

«И только то?» — усмехнулся он, выдохнул и стремительно сократил дистанцию.

— ?!

Ошеломлённый Аманэ не успел отшатнуться и пропустил удар.

— Похоже, прорицатель из тебя никудышный, — спокойно сказал Икки.

Пусть из пореза на щеке не выкатилось ни капли крови, важен сам факт: Интэцу дотянулся до Аманэ.

Синомия обомлел и забыл даже съязвить в ответ.

«Не может быть! Он задел меня! Как такое возможно?!»

Не давая ему опомниться, Икки схватил один из мечей Лазури во вторую руку, переключившись на двухклинковый стиль, смял слабую оборону шквалом ударов и рубанул по сонной артерии.

Девайсы свистнули и рассекли кожу на шее. На этот раз потекла тоненькая струйка крови, то есть рана вышла заметно глубже.

«Снова!.. Но почему? У меня же есть Безымянная слава! По мне просто не должны попадать!»

Аманэ побледнел, от его насмешливой ухмылочки не осталось и следа. Им завладел страх.

По непонятной причине Икки медленно, но верно приближался к тому, чтобы оборвать его жизнь.

— Черт! — выругался Аманэ и ушёл в глухую оборону, молясь богине… нет, не о победе или удачном ударе, а чтобы его самого не ранили.

Но яростный натиск Икки только усилился.

— Участники как будто поменялись ролями! Куроганэ мастерски расправился с дистанционной атакой и напал в ответ! А Злой рок как будто растерял свою дьявольскую удачу! Он только защищается!

Икки уверенно шагал вперёд и мощно бил, высекая искры из мечей.

Он снова окунулся в свою стихию.

Тут же изумился не только Аманэ, но и Сидзуку.

— Как?.. Ведь Безымянная слава — это мощнейшая причинно-следственная способность! Настоящий взлом реальности! Она даже меня заставила ошибаться: неудачно наступать, поскальзываться, неправильно просчитывать заклинания! Как онии-сама избегает её воздействия?!

— Ты не права, Куроганэ, — сказала Куроно.

— В чём?

— Вмешательство Аманэ работает без сбоев, и твой брат тоже ошибается. Вермилион, наверное, видит это, да?

— Ага, — кивнула Стелла и дрожащим от восхищения и зависти голосом добавила. — Какой же Икки всё-таки крутой!

— Да о чём вы?

— Можно сказать, Куроганэ принимает атаку Безымянной славы в лоб. Если бы ты смотрела внимательно, то заметила бы, что он уже трижды вываливался из атакующей стойки. Но вместо того чтобы падать, он мгновенно подключает другие группы мышц и оптимально распределяет запредельную нагрузку, превращая неудачные шаги в круговые удары. Короче говоря, Куроганэ ошибается и за доли секунды исправляется.

— Но как такое возможно?! Он же не знает, где и когда ошибётся!

— Конечно, это невозможно. Безымянная слава работает намного быстрее, чем человек успевает отреагировать. Твоему брату помогает особое состояние. Оно называется «единение с мечом». Первым его познал один известный мечник на закате жизни. Это глубочайший уровень единения меча, тела и души. Его может достичь только тот, кто тренировался всю жизнь и неоднократно оказывался на на пороге гибели. Когда мечник входит в это состояние, его клинок как будто обретает собственную волю и разит врага быстрее мысли. Душа и тело, миллионы раз повторявшие одни и те же связки ударов, замечают изменения окружающей среды без участия мозга и сами подстраиваются под них. Что мы, собственно, и видим. Сколько бы Куроганэ ни ошибался, он тут же восстанавливается.

Есть такая поговорка: на всякого мудреца довольно простоты. Она означает, что ошибиться может любой, даже мастер своего дела. Но мало кто знает, что у неё есть историческое продолжение.

Выставив на всеобщее обозрение свой трактат, Великий Учитель[*] заметил, что забыл поставить в конце точку, но не растерялся и кинул в последний лист кисть, тем самым исправив оплошность.

То есть эксперты не переживают из-за своих ошибок, а быстро и качественно избавляются от них в любой ситуации.

Вот и Икки не колебался.

Невзирая на преграды, его Интэцу упрямо стремился к жизненной нити Аманэ, жаждая перерубить её.

Это уже была не какая-то техника и даже не стиль фехтования, а возведённая в абсолют неизбежность, гласящая: «я разрублю тебя».

— Манипуляции удачей не помогут ему убегать вечно, — сказала Куроно.

И…

Арену оросили крупные, заметные издалека брызги крови.

Аманэ с воем зажал рану на руке. Белая униформа постепенно становилась красной.

Как второй порез был глубже первого, так и третий — глубже второго.

Злой рок проигрывал по всем фронтам.

К этому моменту даже он понял, что Икки, подвергаясь влиянию Безымянной славы, продолжал раз за разом исправлять собственные ошибки.

— Как такое возможно?! — прошипел он.

Икки ткнул в него окровавленной катаной.

— Ты же понимаешь, что следующим ударом я неизбежно оборву твою жизнь?

— !..

Аманэ скривился.

Уж кто-кто, а он, манипулятор судеб, точно понимал, что от неизбежности не укрыться.

Пригнувшись, Икки бросился в последнюю атаку против Злого рока и его счастливых случайностей.

— Ладно, хватит, — с ненавистью проговорил Аманэ, отбросил мечи Лазури и отозвал даже те, которые ещё торчали в арене. — Браво, Икки-кун, просто блистательно. Я не думал, что ты окажешься настолько упорным. Я хотел сломить тебя, как Сидзуку-тян, и заставить извиниться, но, видимо, у меня ничего не выйдет. В таком случае я просто закончу всё это поскорее.

— !..

«Закончу?» — мысленно повторил Икки, и тут его как будто молнией ударило.

Он понял, что должен заткнуть Аманэ как можно быстрее, и ускорился ещё больше.

Но не успел.

— Сдохни уже, — кривя губы в злорадной ухмылке, сказал Синомия.

◆◇◆◇◆

«Умри!»

Как часто звучит это грубое, злое слово на полях сражений. Само оно не несёт смерти, лишь выражает эмоциональный настрой говорящего.

Но не в случае Аманэ.

Услышав его пожелание, богиня судеб переместила звёзды и искривила мироздание, приводя его к нужному результату.

— Кха…

Икки резко остановился, грохнулся на колени, и его вырвало.

— Ч-что?! Куроганэ оставалось всего ничего до победы! Но он внезапно упал!

— Упал?!

— Да ладно!..

Зрители не расслышали сказанного Аманэ слова, поэтому немало изумились.

И только Тока, блейзер электричества, способная чувствовать даже микротоки в человеческом теле, поняла, что произошло.

— Не может быть! — побледнев, воскликнула она.

— Тока-тян?

Председатель студсовета не ответила. В её голове крутилась всего одна мысль: «Его сердце… остановилось?!»

Аманэ расхохотался.

— Как ты там сказал? «Следующим ударом я неизбежно оборву твою жизнь»? Ну и? Ха-ха! Неужели ты серьёзно думал, что справишься с моей Безымянной славой? Какой же ты наивный! Я могу сделать что угодно, если есть хоть малейшая вероятность положительного исхода. Например, остановить одно-два сердца, ведь они такие ненадёжные!

— Ч-чего?!

— Остановить сердце?! Гонит!

Зрители отказывались верить ему.

Они сомневались, что Аманэ, не остановив мастера меча с помощью ошибок, мог заглушить сам источник жизни человека.

Ведь в таком случае любое противостояние было заранее обречено на провал.

— Да, всё именно так, — с широкой довольной улыбкой признал Аманэ. — Моя Безымянная слава — это непреодолимый абсолют, который напрямую вмешивается в судьбы. Можно сказать, это и есть судьба! Чистый результат без всякой работы. Я в полной мере испытал на себе её силу. Ведь она разрушила мою жизнь! Наверное, Икки-кун, ты думал, что своими стараниями превзойдёшь её, да? Пустое самомнение! Может, признаешь, что не справишься с ней, и сдашься? — насмешливо спросил он.

Икки промолчал, лишь бросил на него резкий взгляд.

— Ха-ха, ну да, я же забыл, что у тебя остановилось сердце. Ну ничего, твой мятежный вид красноречивее всяких слов. И ты не оставляешь мне выбора.

Аманэ подошёл к нему и замахнулся Лазурью.

— Вини во всём себя, Икки-кун. Это же ты у нас не знаешь своего места, — ухмыльнулся он и рубанул мечом по шее.

Стелла и Сидзуку одновременно закричали:

— Икки!!!

— Онии-сама!

Клинок рассёк плоть и разрубил кость.

На арене распустился кровавый ликорис[*].

Презрительный смех Аманэ оборвался на середине. Неразборчиво булькнув, парень опустил ошарашенный взгляд на рану, пересёкшую его тело от левого бока до правого плеча.

◆◇◆◇◆

— А?..

Никто не ожидал такого поворота событий.

Казалось, Аманэ остановил сердце противника и победил, как вдруг сам упал на арену, обливаясь кровью.

Пару секунд стояла тишина, а потом…

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

…Стадион содрогнулся от дружного воодушевлённого рёва тысяч глоток.

Как оказалось, Икки с самого начала держал всё под контролем.

— Куроганэ проводит мгновенную контратаку! Синомия падает на колени! Под ним уже целая лужа крови! А рана-то глубокая!

— ?!

Ослабев ещё больше, Аманэ рухнул на четвереньки.

Он не слышал Ииду, не чувствовал боли. В голове крутилась мысль: «Что произошло?!»

Безымянная слава не могла дать осечку. Шестерни судьбы всегда вращались в соответствии с его пожеланиями.

Благородное искусство точно остановило сердце — мощный насос, перекачивающий кровь с растворённым в ней кислородом по всему телу. Нет топлива, то есть свежей крови — нет энергии на движения и поддержание функционирования тела.

К моменту контратаки Икки по всем законам природы должен был умереть.

«Как он зашевелился? Как разрубил меня?!»

— Ч… что ты… сделал? — прошептал Аманэ.

Поднявшись как ни в чём не бывало, Икки взглянул на него и спокойно ответил:

— Я просто запустил сердце снова.

— Серьёзно? А, так вот в чём дело! — засмеялась Нэнэ и похлопала в ладоши.

— И в чём же, Сайкё-сэнсэй?

— Вы что, не слушали? Куро-бо только что сказал, что его сердце действительно остановилось, но он завёл его и атаковал.

— Слышал, но… Разве можно запустить сердце снова?

— Ха-ха! Ну, я не смогла бы точно. Как вы наверняка знаете, мы не можем управлять сердцебиением. За это отвечают особые клетки сердечной мышцы — ритмоводители. Это независимый внутренний механизм. Но Куро-бо научился управлять им. В конце концов, он и так постоянно занимался чем-то похожим.

— О чём вы?

— О стиле Двукрылой, разумеется. Он перестраивает управление телом так, чтобы можно было разом активизировать все мышцы. Для этого нужно разобраться с несколькими проблемами. Например, с количеством информации, передаваемой нервными импульсами. Но это ещё цветочки. Гораздо важнее что-то сделать с кровью, точнее, с энергией, которую она переносит. Если её не хватит, задействовать сразу все мышцы не получится. И скажу сразу, при обычных сердечном ритме и давлении её будет недостаточно, потому что наш создатель не предполагал, что люди будут практиковать такой стиль сражений. И что же делать? Ответ один: осознанно увеличить частоту сердечных сокращений и давление крови. То есть перевести ритмоводители из автоматического режима управления на ручное. Практикуя стиль Двукрылой, Куро-бо научился контролировать работу сердца, так что теперь небольшие сбои ритмоводителей для него не проблема.

Нэнэ разложила всё по полочкам.

Когда Безымянная слава сработала, Икки переместил центр управления сердцем в мозг и вновь включил механизм, вернувшись к жизни.

В конце концов, предусмотрительный создатель снабдил ритмоводители функцией перезапуска после внешнего импульса — массажа или электрического разряда.

— То есть от этой атаки Куро-бо было ни горячо ни холодно. А вот Ама-тян попался на удочку и открылся, забыв, что нельзя недооценивать Некоронованного в ближнем бою. Это идиотская ошибка. За что он собственно и поплатился ужасной раной.

— А-ага… Судя по луже крови, она очень глубокая.

— И это ещё не всё. Безымянная слава меняет реальность так, как удобно Ама-тяну. Она же страхует его от ошибок. То есть, если бы она работала как надо, Ама-тян никогда не клюнул бы на якобы остановившееся сердце. Значит, она отказала. А всё потому, что Куро-бо создал настолько прочную причинно-следственную цепочку, что её не смогло разорвать даже сильнейшее вмешательство в судьбу.

Аманэ Синомия проиграл. Его всемогущая богиня сдалась перед неизбежностью поражения.

Доказательством тому служила широкая рана, протянувшаяся через всю грудь.

— Дальше продолжать не имеет смысла. Безымянная слава не принесёт Ама-тяну победу.

— !..

Аманэ стал белее мела. Он понимал, что его непобедимое благородное искусство не справилось с Икки, но не мог принять это.

«Бред!..»

— Я же захотел, чтобы ты умер! И моё желание исполнилось! Вот и умри! Почему ты не сдаёшься?! — заорал он, выпучив глаза так, что они чуть не выпали из орбит.

— На самом деле, тут нет ничего сверхъестественного, — спокойно ответил Икки. — Причинно-следственные способности влияют только на возможные исходы. Ты не мог победить ни при каком раскладе. Наверное, ты считаешь себя уникальным, но позволь тебя разочаровать: это далеко не так.

— ?!

— Конечно, твоя сила удобная и практически универсальная, но не более. Я знаком с многими рыцарями. Один из них умеет исчезать сам и делать невидимыми свои стрелы. Другой может настолько быстро взмахнуть мечом, что разрубит молнию. Третий легко управляет огнём, сравнимым с солнечным. Их силы ничем не уступают твоей. И эти рыцари стремятся к вершине боевых искусств, выжимая из себя все соки и бросая вызов своим возможностям. Вот что такое Фестиваль искусства меча семи звёзд. И раз я стою здесь, на этой арене, то побеждал таких рыцарей. — Икки сделал паузу. — Я ни за что не проиграю тому, кто умеет только завидовать и мешать и… не может перебороть даже самого себя.

Его слова резали безжалостно, словно острейший клинок.

Аманэ застонал, сплюнул кровь, попытался встать, но упал, вяло суча руками и ногами, как перевёрнутый на спину жук.

«Почему я не могу подняться?!»

Кровь утекала, а вместе с ней и сила, и никакая Безымянная слава не могла вдохнуть в него жизнь.

«Темно…»

Сознание падало в чёрную удушливую яму.

Только сейчас Аманэ смирился и согласился с Нэнэ: их поединок окончился.

— Матч завершён! Победитель — Икки Куроганэ! — послышался далёкий голос судьи.

Судьба сказала своё слово.

Аманэ Синомия и Безымянная слава проиграли.

«Неужели… Неужели меня так просто обставить? — подумал парень, какой-то своей частью до сих пор отказываясь верить в случившееся. — Безымянная слава всегда исполняла мои желания, а тут спасовала перед каким-то упрямым рыцарем F-ранга. Я ни разу не задел его. А ведь Икки-кун даже Итто Шуру не использовал. Он спокойно, можно даже сказать безмятежно лишил меня всего…»

И тут на задворках сознания послышался нежный шёпот, заглушивший едва слышные крики зрителей:

«Будь счастлив, Сион-тян».

◆◇◆◇◆

Сила Аманэ-Сиона пробудилась очень рано, в возрасте, когда дети ещё не умеют себя контролировать и идут на поводу желаний. Маленький Аманэ без стеснения пользовался ей и вскоре прославился среди знакомых как неизменный любимчик Фортуны.

А потом он пошёл в школу, и в его жизни наступила чёрная полоса.

Несмотря на отличные оценки контрольных работ и блестящие результаты на физкультуре, все — как ученики, так и учителя — за глаза говорили о нём гадости, а в глаза старались не замечать. Его ненавидели и боялись.

Безымянная слава исполняла все искренние желания Аманэ. Подчас мальчик и сам не знал, добился ли чего-то своими силами, или его вела богиня. Именно поэтому он жаждал признания, надеялся, что когда-нибудь люди будут ставить на первое место в нём не удачу, а достижения.

Но этого не произошло.

Через какое-то время в школе вспыхнул пожар. Аманэ спас одноклассников, но в итоге его не похвалили, а начали подозревать в поджоге. Думали, он хотел так прославиться.

В конце концов, Аманэ перестал выходить из дома.

На его стороне осталась только мама. Она развелась с мужем, когда сын был совсем крохой, и воспитывала его в одиночку.

— Не плачь. Я знаю, что ты добрый мальчик. Ты никогда не сделал бы такого, — ворковала она, успокаивая сына. — И Бог тоже знает, что ты добрый. Поэтому он благословил тебя невероятной силой. Используй её и будь счастлив, Сион-тян.

Аманэ до сих пор помнил её тёплые руки и нежные объятия.

Он очень любил свою добрую и сильную маму и пожелал, чтобы она тоже всегда была счастлива.

Вскоре дела у неё на работе пошли в гору, в семье появились крупные деньги, и они зажили припеваючи.

Аманэ был счастлив.

Пусть его никто не любил в школе, но дома его ждала чуткая заботливая мама. И этого было достаточно.

Но однажды Аманэ задумался: «Может, мама любит вовсе не меня, а мою силу и деньги, которые она приносит? Если моя сила исчезнет, мама перестанет любить меня?»

Беспокойство стремительно разрослось и затопило сердце, пролившись горючими слезами.

Он ненавидел себя за то, что посмел усомниться в тёплой маминой улыбке, но никакие увещевания не смогли изгнать тревогу, ворочавшуюся внутри Аманэ подобно гигантской многоножке.

И он решился на эксперимент: провести один день без Безымянной славы.

И…

Счастье рухнуло, как карточный домик.

Крупный американский банк лопнул. По всему миру прокатилась волна кризисов, затронувшая и компанию по маржинальной торговле акциями, где работала его мама.

В одночасье их семья обросла огромными долгами.

— Сион-тян, я же так тебя люблю! Почему ты меня не любишь? — вернувшись домой, закричала мама и в бешенстве избила сына.

Аманэ понял, что даже собственная мать любила не Сиона Амамию, а источник безграничной удачи. Без неё он был не нужен ей.

И тогда внутри у него что-то оборвалось.

Конечно, он пытался снова загадать маме счастье, но Безымянная слава отказывалась работать — она не исполняла неискренние желания.

А потом долгие нравоучения и ругательства сменились издевательствами. Его били руками, ногами и всем, что попадалось под руку, морили голодом, запирали в кроличьей клетке и обливали крутым кипятком.

В тесном замкнутом пространстве мальчик не мог даже развернуться, лишь вопил от боли и рыдал, когда ошпаренная кожа лохмотьями слезала с него.

Он умолял маму простить его, верил, что когда-нибудь она сменит гнев на милость, но всегда слышал один и тот же ответ:

— Если хочешь, чтобы я прекратила, сделай меня счастливой. Счастливой! Счастливой! Счастливой! Счастливой! Счастливой! Счастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливойсчастливой!!!

Прошло полгода адских пыток, и, когда Аманэ наконец-то всей душой возненавидел маму, судьба вновь встала на его сторону.

— Сион, ты как там?! Слава богу, я успел! Какое счастье! — послышался чей-то голос.

Аманэ открыл глаза, увидел мужчину, покрытого кровью его матери, и после недолгих раздумий узнал его.

«Папа…»

— Не бойся! Страшная мама ушла! — Он прижал к себе тихо плакавшего исхудавшего сына и улыбнулся точно так же, как и бывшая супруга. — Поэтому… теперь люби папу!

В то же мгновение Аманэ понял, что на фоне Безымянной славы, разорвавшей даже родственные узы, он всегда будет казаться крохотной незаметной песчинкой.

«Можно сказать, никакого Сиона Амамии не существует», — подумал он и в конце концов махнул на себя рукой.

На душе стало немного спокойнее. Но не более.

◆◇◆◇◆

Увидев лужу крови под Аманэ, судья тотчас смекнул, что продолжать бой смысла нет.

— Матч завершён! Победитель — Икки Куроганэ!

В ту же секунду «Ванган Доум» потонул в оглушительных воплях радости.

— Судья решил, что Синомия окончательно выбыл из поединка, и дал сигнал к завершению! Вторым финалистом Фестиваля искусства меча семи звёзд становится Некоронованный король меча Икки Куроганэ!

— Ура-а-а! Икки-кун победил!

— Э, серьёзно? Уже конец?

— Блин, слишком быстро. И почти в одну калитку.

— Стадион ходит ходуном! Однако кое-кто недоволен! И я их понимаю! Мы думали, что поединок Злого рока и Некоронованного превратится в нечто грандиозное и беспорядочное! Но Куроганэ поверг Синомию, не дав ему даже толком огрызнуться в ответ! Он даже не был ранен! Вот что значит непревзойдённый мастер боевых искусств и неизбежная победа! Итак, Куроганэ в финале! Впервые в истории Королём меча семи звёзд может стать рыцарь F-ранга!

— Класс! Икки просто супер! Ему не помешала даже безумная способность Аманэ! — воскликнул Наги, хлопая победителю.

Он ужасно беспокоился, что у Икки возникнут огромные проблемы с Безымянной славой, поэтому сейчас радовался вдвое сильнее.

Намереваясь поделиться радостью от победы, он повернулся к Сидзуку.

— Сидзуку, здо́рово!.. — сказал он, повернувшись к подруге, и прервался на середине фразы.

Девушка молчала и хмуро смотрела на арену.

— Что случилось, Сидзуку? — удивился Наги.

Она не ответила. Не могла ответить.

«В чём дело? Почему я не радуюсь победе онии-самы?» — спросила она у самой себя.

К слову, Стелла тоже чувствовала непонятную тревогу.

«Матч завершён, победитель назван. Это уже свершившийся факт, его даже Аманэ не изменит. И всё же…»

И тут…

— Берегись! — закричал Икки.

И девушки сразу поняли, что не давало им покоя.

◆◇◆◇◆

Назвав имя победителя, судья незамедлительно присел рядом с Аманэ, осмотрел его рану и, покачав головой, наколдовал остановку кровотечения, чтобы парень не умер до прибытия медицинской команды.

Он хотел закрепить успех ещё одним заклинанием исцеления, как вдруг…

Аманэ вскинул голову и уставился на него выпученными мутными глазами.

— Э…

— С дороги, — прохрипел парень и выстрелил плотным сгустком магии, напоминавшим чёрный огонь. Разгоревшись, он превратился в множество рук, которые потянулись к шее закричавшего судьи.

— Берегись!

Сориентировавшийся быстрее всех Икки оттолкнул судью.

— Ч… Что это?! Поверженный Синомия внезапно отрастил что-то вроде чёрных рук и напал на судью! — воскликнул Иида.

Нэнэ вскочила с кресла.

— Что это за сила такая?!

Вот только она смотрела не на руки, а на арену.

Икки тоже заметил неладное.

«Она распадается!»

Попавший под атаку бетон начал трескаться и крошиться. Причём поражённый участок медленно расширялся.

«Эта сила…»

— Аманэ-кун, — проговорил Икки и посмотрел на него.

Синомия уже поднялся на ноги и, пошатываясь, будто призрак, бормотал:

— Довольно игр. Я не уступлю. Моя Безымянная слава неуязвима. До сих пор для меня не было ничего невозможного. Все мои желания исполнялись. Поэтому… Поэтому я смог махнуть рукой на себя! Я потерял дом, семью, друзей… самого себя! И иного я не признаю! — Из уголков выпученных глаз покатились кровавые слёзы. — Тебя не признаю!

Давным-давно он узнал об одном парне из знаменитой семьи, который родился бездарным и давно должен был сдаться, но упорно шёл вперёд и в конечном счёте прославился на всю страну.

Аманэ невольно погрузился в мечты, представил себя таким же храбрым и отчаянным, нафантазировал себе другую, более светлую жизнь и… осознал, насколько пропащим человеком был на самом деле.

В его душе закипела чёрная концентрированная ненависть.

«Хватит уже мечтать! — заорал тогда он на себя. — У тебя нет ничего! Ничего! Ни родителей, ни друзей, ни самого себя!»

— Ты… только мешаешь мне!

— Ты… — начал Икки, но его перебил резкий крик.

— Куроганэ, назад! Мы займёмся им! — Куроно призвала девайс, запрыгнула на ограду и приказала остальным рыцарям-магам: — Хватаем его!

Они тотчас пришли в движение, но…

— Не мешайте мне-е-е-е-е-е-е! — заорал Аманэ и потянулся чёрными руками к трибунам.

Нэнэ схватила микрофон и крикнула:

— Ставьте барьер! Не дайте им коснуться вас!

Обеспечивавшие безопасность во время проведения Фестиваля рыцари не зря считались лучшими из лучших. Они мгновенно сотворили магические щиты. Руки врезались в них и в бессильной злобе заскребли когтями по невидимой преграде.

Внезапно зрители разразились дружными воплями.

Парочка рук всё-таки добралась до трибун и сломала их точно так же, как и арену. Пятна «гнили» начали расползаться, словно чернильная капля по белой ткани.

— Это разложение?! — обеспокоенно воскликнул Иида. — То, чего касаются чёрные руки Синомии, тотчас начинает разрушаться! Но как такое возможно?! Причинно-следственные способности влияют только на вероятные события! Тогда как срок годности усиленного бетона, из которого построен стадион, больше сотни лет! Он не может раскрошиться ни при каких обстоятельствах!

— Он стал по-другому прикладывать силу, — ответила Нэнэ.

— Простите, что?

— До сих пор Ама-тян использовал, так сказать, первую фазу своей силы — не контролировал её, а позволял свободно течь. Ему хватало. Но теперь он перевёл её во вторую фазу и призвал чёрные руки, то есть концентрированную мощь Безымянной славы. Тем самым он усилил её свойство вмешиваться в судьбу! Теперь ему не нужно менять причинные связи. Он просто захотел убить и призвал эти чёрные руки, которые, минуя всякие процессы, приводят всё к неизбежному результату — к смерти! Одно прикосновение — и ты на том свете! Нельзя медлить, иначе будут жертвы! Эй, босс, уведи зрителей отсюда!

— С-Сайкё-сэнсэй, а что вы будете делать?!

— Схвачу этого засранца! Ку-тян и остальные и без того заняты защитой!

Нэнэ призвала веер Бэниироагэха, одним взмахом разбила стекло комментаторской кабинки и, окутав себя плотным слоем магии, хотела выпрыгнуть, как вдруг…

— Не нужно, — сказал Икки.

— Ты чего, Куро-бо?

— Я остановлю его, сэнсэй, а вы защитите зрителей.

◆◇◆◇◆

— Не дури, Куроганэ! Ты уже победил! Можешь отступить! — крикнула Куроно.

— Не могу. Во-первых, вам ни в коем случае нельзя ослаблять защиту. А во-вторых, Аманэ-кун смотрит на меня.

— Куроганэ!

— Несмотря на глубокую рану и проигрыш, Аманэ-кун до сих пор не сдался. Я не могу отвернуться от него, — ответил Икки и наставил меч на врага.

Естественно, он не собирался отступать. Ведь…

— Наконец-то ты раскрылся, Аманэ-кун.

…Впервые Синомия отбросил ложь и показал истинное лицо.

«Моя Безымянная слава неуязвима. До сих пор для меня не было ничего невозможного. Все мои желания исполнялись. Поэтому… Поэтому я смог махнуть рукой на себя!» — кричал он.

Иной раз легче наложить на себя руки, чем признать собственное бессилие и продолжить жить, так что в каком-то смысле Аманэ можно было считать стойким. Тем более, он искал причину, чтобы сдаться — и нашёл её в безграничности благородного искусства, — а значит в глубине души всё-таки не хотел этого.

«Я понимаю, что ты чувствуешь. Прекрасно понимаю. Ведь и я когда-то был таким же», — подумал Икки, дефектный ребёнок из сильной семьи.

Родственники не верили в него, всячески изводили и в лучшем случае не обращали внимания.

Икки так отчаялся, что почти последовал примеру Аманэ, когда встретил храброго человека, который верил в себя, несмотря ни на что.

«Тебе больно, да, парень? Хочется выть и кричать от злости? Да… Никогда не забывай это чувство. Оно означает, что ты пока ещё не сдался», — сказал тогда Рёма Куроганэ.

«Спасибо, дед. Если бы не ты, я давно бросил бы это сражение», — поблагодарил Икки.

В отличие от него, у Сиона не было Рёмы, Сидзуку и Стеллы. Отгороженный Безымянной славой, точно оболочкой абсолютного одиночества, он стенающим призраком бродил по миру.

«Я ничего не смогу с этим поделать», — убедил он себя.

«Это очень больно, — кивнул своим мыслям Икки. — Но я знаю, чем помочь Аманэ-куну. Не зря же я в своё время поклялся стать таким же рыцарем, каким был мой дед, и подбадривать всех, кто отчаялся и разуверился в своих силах!»

— Ненавидишь меня? Не можешь простить? Тогда собери всю свою злость в кулак и брось мне вызов. А я приму его и своей великой слабостью сокрушу твою обречённость! — решительно сказал Икки, активировал Итто Шуру, окутавшую его всполохами голубого пламени, и атаковал.

— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — сдавленно закричал Аманэ, посылая навстречу руки смерти.

Тонкая магическая броня Итто Шуры не продержалась бы против них и секунды, однако Икки упрямо нёсся вперёд.

— Ха-а! — выдохнул он, стремительным ударом разрубил линию рук и помчался дальше.

«Всего лишь шаг!.. Всего мгновение!.. И всё!»

Голубое пламя развеяло чёрное, словно лунный свет, разорвавший непроглядную ночную тьму.

Разбегающиеся зрители разом остановились и повернулись к арене.

— Н-ничего себе!

— Он выиграл и ещё обезвредить его решил?!

Они не понимали, почему Икки так упорствует, однако прониклись его решимостью и поддержали криками:

— Давай, Куроганэ! Не смей проиграть ему!

— Разнеси этого жулика!

— Икки-кун, вперёд!

И парень побежал ещё быстрее, уклоняясь от чёрных рук.

Нэнэ прищурилась.

— Концентрация силы сыграла с Ама-тяном злую шутку.

— Злую? — переспросил Иида.

— Да. Усилив Безымянную славу до видимого состояния, Ама-тян, конечно, научился игнорировать промежуточные процессы, переходя сразу к результату — смерти. И Куро-бо типа теперь его никак не достанет, все дела. Однако взамен его благородное искусство утратило главное преимущество.

— Какое?

— Удачу и случайность. До сих пор Ама-тян просто говорил: «хочу, чтобы было так» или «вот бы произошло то-то и то-то». И судьба благоволила ему, искажая причинную связь непредсказуемым образом. Ама-тян даже сам не знал, какие выкрутасы она выкинет. Мы видели, как Куро-бо, сражаясь с ним, исправлял собственные ошибки. Исправлял! То есть Безымянная слава постоянно оказывала на него эффект. Но сейчас Ама-тян взял благородное искусство под контроль и зарядил его мощнейшим импульсом ненависти, наделив абсолютной смертоносностью, но лишив фактора случайности. Короче говоря, все эти руки — просто сгустки магической энергии, передвижения которых можно просчитать. А это как раз то, что Бездарный рыцарь умеет лучше всех!

Кроме того, Аманэ впервые использовал Безымянную славу осознанно.

Его неумелые действия не могли причинить никакого вреда Икки.

— Эй, Куро-бо! Раз уж ты тут на пафосе развыступался, то давай! Доведи дело до конца и прибей уже этого дурня! — крикнула Нэнэ, не отходя, однако, от окна, чтобы в любой момент спрыгнуть и вмешаться в поединок.

А затем…

— !..

Икки приблизился к Аманэ на расстояние удара мечом.

Синомия раздражённо оскалился, но не отступил — понимал, что упадёт.

Призвав две Лазури, он окутал клинки аурой смерти и принял удар в блок.

Его лицо пылало отчаянной решимостью.

«Если я проиграю, то больше не смогу оправдывать свою обречённость! Я слишком много потерял!.. Надо только задеть Икки-куна! Одно касание, и я победил!»

Аманэ закричал и контратаковал. Его мечи описали ужасные кривые дуги, летя совсем не туда, куда он метился.

Удача покинула его.

— …

Не поведя и бровью, Икки и выбил Лазури из рук Аманэ сверхбыстрым ударом катаны.

Клинки улетели далеко назад.

«Я слабак! — стиснул зубы Синомия. — Бесит! Как же это меня бесит!»

Он уже и забыл, когда в последний раз злился из-за собственного бессилия.

Аномальная сила исполняла любые его прихоти, подавала всё на блюдечке с голубой каёмочкой… чтобы потом безжалостно отнять и оставить лишь безымянную славу.

Аманэ давным-давно махнул рукой на собственные желания.

Но сегодня…

— Уа-а-а-а-а-а! — отчаянно завопил он, снова призвал мечи и взмахнул ими.

Никто не ожидал от него такого. Даже Икки оказался застигнут врасплох.

Причём это был не абы какой удар, а очень красивый, уверенный, чёткий.

Неужели Безымянная слава снова направила его руку по нужному пути?

Нет. Она до сих пор несла лишь смерть.

Аманэ атаковал сам.

В самый последний момент он вспомнил, как двигалось тело под «допингом» удачи, и бессознательно повторил ту оригинальную технику.

Икки едва успел защититься, но для этого ему пришлось остановиться!

Воспрянув духом, Аманэ насел на него.

«Я хочу победить…»

Он напружинил опорную ногу и впервые за весь матч сделал шаг вперёд.

Внутри разгорался и креп вопль, заглушенный долгими годами обречённости.

«Я хочу победить!»

«Везёт. Вечно удача на его стороне».

«Всегда выезжает на чистой удаче».

«Будь счастлив, Сион-тян».

«Поэтому… теперь люби папу».

Каждый смотрел на Сиона Амамию, но видел лишь Безымянную славу, рядом с которой вился бледный призрак мальчика.

А ведь он хотел верить в себя и добиться признания. Пусть в чём-то простом и незначительном, но признания. А потом закричать громко-громко: «Да! Вот он я! Я существую!»

И этот шанс наконец-то наступил.

Прямо сейчас он мог выцарапать победу, которую ему не дала даже отравлявшая жизнь богиня!

«Победа будет моей!»

Аманэ казалось, что, если всё получится, он впервые в жизни засмеётся по-настоящему, искренне.

— Уо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о! — исторг он уверенный боевой клич и исполнил колющий выпад левым мечом.

Икки в этот момент отражал выпад второй Лазури, поэтому не успевал защититься.

Остриё практически вонзилось в плоть, но…

— Второе тайное искусство — Рэкко[*].

— А…

Интэцу отбросил клинок Лазури и рассёк Аманэ восходящим ударом от левого бока до правого плеча.

◆◇◆◇◆

Аманэ упал на колени.

Второе тайное искусство Рэкко было резким рубящим ударом, выполняемым на сверхмалом расстоянии от соперника. Икки наносил его сразу после блока, пружинисто разгибая ноги и поворачивая корпус навстречу вражеской атаке. Такой удар ещё называют однодюймовым.

Благодаря ему Икки успел защититься и сразил Аманэ. На этот раз точно сразил, потому что чёрное «пламя» смерти развеялось и погасло.

Но он не стал добивать Аманэ, а тот не пытался подняться.

Оба понимали, что дуэль окончена.

Синомия выжал всего себя и даже больше, но всё равно не достал Икки.

«Он так близко и в то же время так далеко», — опустошённо подумал Злой рок, упал в сэйдза и покорно признал:

— Я проиграл.

— Ты злишься?

— Да. И ты не представляешь, как, — помедлив, ответил Аманэ.

Это чувство было горше самой горькой полыни.

— Запомни его навсегда, Аманэ-кун. Оно означает, что ты пока ещё не сдался.

— А? — удивлённо пискнул Синомия, поднял голову и округлил глаза.

В этот момент из-за туч выглянуло солнце, и так получилось, что Икки стоял как раз перед ним. Яркий ореол окутывал его, точно священное сияние, а добрая улыбка только усиливала эффект.

— Как бы тебя ни раздражала обида, не смей забывать её. Не сдавайся ни перед какими препятствиями, и ты сможешь добраться хоть до Луны. Эти слова сказал мне в далёком прошлом один человек, когда я терзался точно так же, как и ты. Теперь я передаю их тебе. Если злишься, не стесняйся бросать мне вызов в любое время дня и ночи. Благородное искусство не помогло тебе победить, а значит, если ты сделаешь это сам, своими руками, то сможешь гордиться своей победой. И это уже будет не безымянная слава, а твоя собственная, заработанная потом и кровью.

— А…

— А я в свою очередь постараюсь держать планку, чтобы тебе было к чему стремиться. И знай, когда придёт час, я не отвернусь от тебя, — сказал напоследок Икки, развернулся и зашагал к воротам.

«Да, вот к чему я должен был стремиться, — грустно усмехнулся Аманэ, провожая взглядом крепкую широкую спину. — А-а… Блин, какой же я дурак. Икки-кун, я только сейчас понял, почему ты проигнорировал старших и сразился со мной до самого конца. Ты же всё это время смотрел на меня и видел Сиона Амамию… Не, ты слишком крутой. Мне никогда не догнать тебя».

Аманэ не понимал, как можно быть таким сильным, таким добрым по отношению к мерзкому человеку, который обманывал его, издевался над его сестрой.

«Но… Но если я всё-таки пойду по твоим стопам и стану похожим на тебя… Что ж, ради такого и жизнь отдать не жалко».

Собрав последние крохи сил, он вытянул руку и крепко сжал кулак.

«Сейчас я до тебя не достану, но, может, когда-нибудь…»

Тут его мысли спутались окончательно. Аманэ упал и потерял сознание.

◆◇◆◇◆

— Медбригада связывает Синомию и уносит его с арены. Да уж, удивил он нас, конечно, но хвала рыцарям-магам! Обошлось без жертв! Не зря их назначили на такой ответственный пост. Однако больше всех похвалы достоин, конечно, Икки Куроганэ. Несмотря на непредсказуемую атаку Злого рока после завершения боя, он добил его и при этом не пострадал совершенно! А ведь завтра финал! Финал, где против него выйдет Багровая принцесса Стелла Вермилион, обладающая самыми большими запасами магии в мире! Что же ждёт нас в грядущем поединке? Мы все уже сгораем от нетерпения!

Слушая Идду, на все лады восхваляющего Икки, Сидзуку поспешила к брату.

— Сидзуку, не беги! Упадёшь! — закричал Наги, пускаясь вдогонку, но девушка его не услышала.

«Онии-сама победил! Онии-сама в финале! — ликовала она, радуясь, что его давняя мечта наконец-то осуществилась. — Я должна первой поздравить его! А потом нужно обязательно отпраздновать это!»

Она стрелой пронеслась по коридорам и ворвалась в комнату ожидания.

— Онии-сама!

Её брат был там. Сидел, прислонившись к двери на арену, и то ли думал, то ли спал, судя по закрытым глазам и опущенной голове.

— Ой, спит? Ну да, наверное, это реакция на Итто Шуру, — догадался Наги.

Икки всегда дремал после использования благородного искусства, за минуту выкачивавшего все его силы.

Однако…

«Что?..»

Сидзуку почувствовала, как в сердце ледяными когтями впилась тревога, и вздрогнула. По всему телу выступил холодный липкий пот.

«Почему?..»

Она прикоснулась к брату и тотчас поняла, что не давало ей покоя.

Икки не дышал.

Интерлюдия. Огромное опоздание

Мгновенно сориентировавшись в ситуации, Наги достал наладонник и вызвал медиков, которые перенесли Икки в медпункт стадиона, оснащённый самым современным оборудованием.

Тянулись томительные минуты.

Сидзуку сидела на стуле в небольшой комнате рядом с операционной и, сцепив руки в молитвенном жесте, смотрела на дверь. Вместе с ней были Ицуки и Куроно. Остальным входить сюда запретили.

Спустя два часа к ним вышел хирург.

Сидзуку тотчас подлетела к нему.

— Доктор, что с онии-самой?! Вы спасли его?!

Он посмотрел на неё и тяжело ответил:

— Мы пока не знаем.

— Как это? Что значит «не знаете»?!

— Мы не понимаем, что с ним происходит. Ваш брат не был ранен, поэтому первым делом мы подумали, что это сердечный приступ. Реанимировали сердце, но возникли аномалии в мозге. Разобрались с ним, отказало что-то ещё. И так по кругу. Как будто смерть не хочет отпускать его.

«Не хочет отпускать», — повторила про себя Сидзуку и тотчас связала эти слова со способностью Аманэ.

— Но ведь онии-сама увернулся!

— Куроганэ, мы пересмотрели запись, — вмешалась Куроно. — Когда Икки оттолкнул судью, одна из рук смерти задела его предплечье. Скорее всего, это и запустило процесс.

— Не может быть!

Сидзуку покачнулась и чуть не упала в обморок, но, призвав всю силу воли, взяла себя в руки и выстояла.

Она не могла быть слабой, когда любимый брат стоял одной ногой в могиле.

— Тогда надо убить Аманэ!

— Успокойся, — жёстко перебил её Ицуки. Сидзуку яростно взглянула на него, но отец спокойно продолжил: — Симптомы остались даже после того, как Злой рок потерял сознание. Убивать его смысла нет.

«Чёрт, логично», — с досадой подумала девушка, не найдя что возразить.

Получалось, что во второй фазе Безымянная слава в любом случае закрепляла результат в реальности.

— Сингудзи-сэнсэй, вы сможете отмотать время моего сына до предматчевого состояния? — спросил Ицуки.

— Боюсь, это невозможно, — покачала головой Куроно. — Ладно здания, это просто сталь и бетон, но люди — другое дело. Изломы временной линии сильно перегружают организм. Я могла бы вернуть Куроганэ на полминуты плюс-минус десять секунд, больше он не выдержит. Но, когда его нашли, сердце не билось уже несколько минут.

— Понятно.

— То есть надежды нет?! Нет, этого не может быть!

Сидзуку вскочила на ноги и побежала к двери в операционную.

— Сидзуку!

— Вам туда нельзя!

Ицуки с хирургом вовремя схватили её, но девушка рвалась вперёд, безумно крича:

— Пустите! Если вы не можете его спасти, это сделаю я! Я спасу онии-саму! Не мешайте! Онии-сама! Онии-сама-а-а!

И тут…

— Прикрой-ка рот, милочка. Здесь практически полноценный госпиталь, а в лечебных учреждениях шуметь запрещено, — строго отчитали её.

— Ч-что? Ты?

Сидзуку мгновенно узнала этот голос, хотя провела вместе с его владельцем от силы пару-тройку часов.

Обернувшись, она увидела у входной двери девушку с оливково-зелёными волосами, носившую белый халат.

— Доктор Кирико! — радостно воскликнул хирург.

Рыцарь в белом Кирико Якуси, лучший целитель Японии, кивнула ему.

— Господин Куроганэ рассказал мне о случившемся. Я возьмусь за лечение.

Она быстро подошла к двери операционной и коснулась ручки.

— Ты сможешь спасти онии-саму? — вытирая слёзы, спросила Сидзуку.

Она хотела увидеть хотя бы призрачный лучик надежды.

Доктора должны успокаивать пациентов и их родственников, но при этом не делать безосновательных утверждений.

Когда речь заходит о человеческой жизни, нельзя ничего обещать наверняка.

— Сидзуку-сан, ты смеёшься надо мной? — улыбнулась Кирико, оглянувшись через плечо. — Как я могу называть себя доктором, если не разберусь с одной-двумя смертями, завладевшими моим кранке?

◆◇◆◇◆

Ветер давным-давно унёс тяжёлые серые тучи далеко на запад.

Аманэ Синомия сидел на койке в больничной палате и смотрел на сиявшую луну, обдумывая слова Рёмы, которые ему сказал Икки.

Внезапно входная дверь тихо зашуршала и приоткрылась.

— …

— Ага, вот он… Что, уже очнулся? Бли-ин, — раздосадованно протянула невысокая женщина в багровом кимоно, прищёлкнула языком и спрятала в длинном широком рукаве перманентный маркер. — Из-за тебя нам столько работы привалило, что грех было бы не прикольнуться над тобой. Везучий, как всегда.

«Конечно, везучий, — про себя хмыкнул Аманэ. — Ведь вы-то мне сейчас и нужны».

— Икки-кун жив?

Нэнэ чуть приподняла брови.

— Ты знал?

— Слышал врачей. Говорят, он на грани смерти.

— Ясно, — кивнула Нэнэ и в двух словах пересказала ему содержание звонка от Куроно. — Короче, прибежала Рыцарь в белом и вытянула его.

— Она?

Аманэ сразу вспомнил, кому принадлежало это прозвище. И неудивительно: она была первым рыцарем, которого Безымянная слава выбила из турнира.

— А ещё Кирико-тян передала через меня сообщение.

— Мне? — удивился парень, насторожившись.

«У нас не лучшие отношения. Наверное, сейчас будет что-то плохое…»

— Это тебе за первый раунд. Получи по заслугам, — с язвительной улыбкой сказала Нэнэ, подражая тону Кирико.

Аманэ сухо хохотнул.

— Ясно. То есть я даже противника из первого раунда не победил… Какие же все сильные.

— Ну а то. Если бы Кирико-тян серьёзнее относилась к рыцарским обязанностям, ей давно присвоили бы А-ранг. Она стоит в одному ряду со Стеллой-тян и Омой-тяном. Куда тебе с ней тягаться. Ну, по крайней мере, пока.

— То есть вы пришли, чтобы передать мне её слова?

— Не только. Скоро управляющий комитет и представители Федерации соберутся и определят твоё наказание. И оно, конечно, будет суровым. Хотя вам, террористам, на него плевать…

— Я приму его, — перебил Аманэ.

Нэнэ от неожиданности округлила глаза. Но это было ещё не всё.

— Сайкё-сэнсэй, если я покаюсь, вы вступитесь за меня? — заискивающе продолжил он.

— Ну и ушлый ты тип, — сокрушённо вздохнула Нэнэ. — Хотя сейчас я в первую очередь учитель, и если ты попытаешься вернуться к свету, то… возможно, я и замолвлю за тебя словечко.

Она обладала немалым авторитетом в Федерации, но, безусловно, не собиралась помогать просто так.

— Однако взамен я требую, чтобы ты никоим образом не вмешивался в завтрашний финал.

Икки и Стелла давно махнули рукой на Безымянную славу, но это не означало, что Аманэ мог ломать их поединок, как ему вздумается.

Нэнэ вступилась за своих подопечных как учитель и как рыцарь.

— Клянусь! Мне незачем мешать им, — улыбнулся Аманэ.

И в то же мгновение с его плеч как будто упала невидимая гора.

«Ну-ну. Надеюсь, ты не нарушишь слово», — хмыкнула Нэнэ.

— Тогда я пошла. А ты ляг и поспи.

— Хорошо, спокойной ночи. И спасибо, — поклонившись, вежливо ответил Аманэ.

Нэнэ на секунду замерла, но ничего не сказала, затем вышла из комнаты и плотно затворила за собой дверь.

— Вот, такое лицо мне уже нравится… Оу, какой сюрприз, Цукикагэ-сэнсэй. И что же привело вас сюда в такой час? — внезапно развернувшись, весело спросила она.

Она уже давно почувствовала присутствие премьер-министра.

Шедший по коридору Бакуга остановился и усмехнулся.

— Сюрприз? В этой палате лежит мой ученик. Как я могу не навестить его?

— Значит, вы не отказались от своего плана? А я думала, что вашу Акацуки вышвырнули с Фестиваля.

Аманэ был последним представителем своей академии, и Икки выбил его из турнира. Преступный план Бакуги почти провалился. И всё же…

— К сожалению, вы правы. Но я просто хотел, чтобы они показали силу национальной академии Акацуки, будущего нашей страны, — спокойно пожал плечами министр.

Но спокойно ли? Или он только притворялся?

— Мне вас никогда не понять, — вздохнула Нэнэ и сменила тему. — Хорошо, что встретила вас. Как раз хотела задать один вопрос.

— Какой?

— Второй матч полуфинала. Вы предвидели отказ и передали Куро-бо детонатор, чтобы заставить Ама-тяна сразиться. Но на самом деле вы сделали это, что Куро-бо победил, да?

Она не понимала, зачем Бакуга рассказал Икки о прошлом Аманэ.

«Слишком ненадёжно для провокации. Я уверена, был метод получше».

— Сэнсэй, вы с самого начала хотели, чтобы Куро-бо спас Ама-тяна?

— …

Бакуга немного помолчал, а потом едва заметно улыбнулся, вспомнив вчерашнюю ночь.

«Цукикагэ-сан, позвольте узнать у вас ещё кое-что. Вы хотите спровоцировать Аманэ-куна? Или же… меня?» — спросил у него Икки.

Нэнэ подразумевала то же самое, поэтому Бакуга ответил ей точно так же:

— Как знать… Моя работа неразрывно связана с социально приемлемым мнением. После стольких лет на посту министра я уже не знаю, где мои истинные чувства, а где маска.

«Он в своём репертуаре. Лишь бы запутать собеседника. Ладно, мне больше ничего из него не вытянуть, надо закругляться», — заскучала Нэнэ.

— Ясненько. И ещё кое-что.

— У вас же был только один вопрос.

— Мужчине не пристало цепляться к таким мелочам, — фыркнула Нэнэ и смело сделала шаг навстречу. — Вы много знаете о прошлом Ама-тяна. Даже слишком много. Столько, что без труда рассказали о нём другому.

— …

— Я успела понять, что Ама-тян никому не рассказал бы о своём прошлом. А Безымянная слава скрыла бы от посторонних людей любую информацию, которая могла бы навредить ему. Выходит, кое-кто обладает ещё более мощной причинно-следственной способностью. Так вот, Цукикагэ-сэнсэй, я не знаю, какое у вас там благородное искусство, потому что не нашла упоминаний о нём ни в одной базе данных, но мне кажется, оно как-то связано с тем, что премьер-министр Японии внезапно подружился с террористами. А?

Она говорила дружелюбно, но глаза её метали молнии.

Бакуга понял, что на этот раз ложь не сойдёт ему с рук, однако честно ответить тоже не мог. По крайней мере, не сейчас.

— Скоро вы обо всём узнаете.

«В более подходящем месте и в присутствии нужных людей», — имел он в виду.

◆◇◆◇◆

Пробуждение было очень медленным.

Икки разлепил веки и увидел незнакомый потолок с клетчатым узором.

— М-м… Где я? — пробормотал он, сел и осмотрелся.

Чистая комната, оформленная в белых тонах, минимум мебели, кровать.

«А-а, я в больничной палате. Как странно… Я же только что вошёл в комнату ожидания и на секунду прикрыл глаза. А ещё тело какое-то тяжёлое и вялое…»

И не только тело. Мысли тоже были тягучими и вязкими, словно патока.

«Темно… Ночь? Интересно, который сейчас час?»

Икки заметил на стуле рядом с кроватью сложенную одежду и свой наладонник, взял его, нажал на кнопку выключения.

Дисплей засветился.

«Половина одиннадцатого? Скоро завтрашний день… Неудивительно, что я такой разбитый. Провалялся в кровати с самого утра…»

— Чего? — невольно вырвалось у него.

Икки снова взглянул на дисплей и обратил внимание на дату.

Десятое августа.

Следующий день после полуфинала.

День его дуэли со Стеллой.

— !..

В голове словно взорвалась бомба.

Икки вспомнил всё, что случилось с ним после матча против Аманэ.

«Я ещё тогда подумал, что эта усталость не обычная, как от Итто Шуры, а какая-то… безнадёжная, что ли. Я умирал. Наверное, меня зацепила одна из рук, когда я оттолкнул судью, но это произошло так быстро, что я не обратил внимания. А потом просто не успел позвать на помощь. Наверное, кто-то нашёл меня и отнёс сюда… Но это уже неважно! Надо проверить, не ошибся ли я с датой!»

Он снова обратился к наладоннику и заметил одну иконку.

«С-сообщение!»

Оно было от Стеллы.

Икки поспешно открыл его, увидел всего одну фразу: «Жду на арене», — и подорвался с кровати.

◆◇◆◇◆

Икки стремглав мчался по ночному стадиону.

Он не переоделся, забыл даже обуть тапочки.

Пролетев мимо пустой стойки регистрации, он ворвался в комнату ожидания, распахнул дверь, пролетел по коридору и выбежал на арену, залитую лунным светом.

Там стояла девушка. Её прекрасные алые волосы трепетали в дуновении ночного ветра.

Тяжело дыша, Икки подошёл к ней и увидел своё отражение в печальных рубиновых глазах.

— Стелла…

— Икки, ты слишком поздно очнулся.

— …

— А я ждала тебя здесь. Весь день.

В ту же секунду Икки показалось, будто земля ушла у него из-под ног.

Худшие опасения подтвердились.

Пока он безмятежно дрых в кровати, Фестиваль искусства меча семи звёзд закончился.

Он не сдержал слово, данное той ночью.

«Я должен извиниться!» — подумал Икки, но выдавил из себя лишь жалобный возглас.

Горло сдавило судорогой, в глазах закипели слёзы.

— Будь оно всё проклято!

Икки злился, но не на Аманэ, а на самого себя.

Ему оставалось сделать всего лишь шаг, но не хватило силы воли.

Вся жизнь в одночасье рухнула.

Он так отчаялся, что был готов убить себя прямо сейчас.

Но…

— Именно это я и хотела услышать. Не извинения, а крик твоей души, — с непонятной радостью сказала Стелла. Казалось, она вот-вот заплачет от переполнявшего её счастья.

— О чём ты?.. — начал Икки, но девушка стремительно развернулась и крикнула:

— Народ, вы слышали его!

И…

— О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Вспыхнули прожекторы, разгоняя ночную тьму, и аплодисменты тысяч людей обрушились на Икки подобно шквалу.

Парень так увлёкся Стеллой и своими терзаниями, что совершенно не обратил внимания на трибуны.

А ведь там яблоку негде было упасть.

— Но всё же закончилось… Почему?.. — слабо пролепетал Икки.

Стелла указала взглядом на большой экран, под которым стоял лысый старец — председатель управляющего комитета Фестиваля Юдзо Каиэда.

— Мы все ждали, когда ты очнёшься, — сказал он.

— В каком смысле, председатель Каиэда? Финал же закончился.

— Ничего ещё не закончилось. Я прав? — обратился он к зрителям, и те ответили ему дружными криками.

— А то!

— Мы ждали этого момента!

— Как может Фестиваль кончиться без поединка Багровой принцессы и Некоронованного!

Икки ошеломлённо осмотрел трибуны и увидел…

— Онии-сама! Ты должен победить!

Сидзуку с опухшими покрасневшими глазами и стоявшего рядом с ней Наги.

— Куроганэ-кун! Стелла-сан! Покажите, что такое настоящая дуэль!

Канату и Току, махавших им руками.

— Куроганэ, забей на всё! Мы болеем за тебя! Сделай это!

Юдая и всех остальных рыцарей, которых он победил на пути к заветной вершине.

Все они жаждали увидеть поединок, который и сам Икки хотел провести до дрожи в руках.

— Ребята…

— Люди не хотят расходиться без вашего боя. Вот сколько он значит для всех. Можешь гордиться этим, — сказал Юдзо.

Стелла повернулась и, взмахнув Леватейном, направила его остриё на Икки.

В рубиновых глазах полыхало неукротимое пламя.

— Дело только за тобой, Икки.

— !..

Глаза снова защипало, но уже от радости.

В груди постепенно нарастал рвущийся наружу вопль.

«Это не доброта и не жалость… Они просто хотят увидеть наш поединок. Да, этим можно гордиться!»

Икки решительно вытер слёзы, призвал Интэцу и изо всех сил ударил по Леватейну.

Длинный золотистый меч даже не шевельнулся, а ладонь сразу онемела от отдачи.

«Как будто по куску стали врезал. Как я и думал!» — вздрогнув, воскликнул он про себя.

Бездарный рыцарь оставил позади долгие годы сражений.

Он встречался с самыми разными воинами.

Но только один смог настолько сильно задеть струны его души.

Икки не мог уйти с арены, на которую так мечтал попасть, не победив его!

— Итак, участники изъявили готовность сразиться, и я как официальный глава управляющего комитета разрешаю провести финал Фестиваля искусства меча семи звёзд! Начало завтра в семь часов вечера! Участники, подготовьтесь как следует, чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях!

— Да! — хором ответили Икки и Стелла.

Послесловие

Доброго всем дня. Я Рику Мисора, автор этой книги.

Спасибо за то, что приобрели восьмой том «Саги о бездарном рыцаре».

Надеюсь, вам понравилось?

Аманэ-кун оказался крепким орешком. Если бы у меня была его Безымянная слава, то я, наверное, только и делал бы что лежал на диване и плевал в потолок. Короче говоря, проходил игру под названием «жизнь» на легчайшей сложности, ха-ха!

Но с другой стороны, жизнь без личных достижений преснее, чем самая пресная вода. Я до сих пор помню, как оказался на седьмом небе от счастья, когда получил награду от издательства «GA Bunko» и дебютировал со своей работой.

Да уж, нелёгкий выбор.

Прямо по курсу кульминация арки Фестиваля — финал против Стеллы.

Исполнение обещания, которое красной нитью протянулось через всю «Сагу».

Можно сказать, нас ждёт итог всех восьми томов.

Я приложу все усилия, чтобы написать достойное завершение арки. Надеюсь на вашу поддержку.

А ещё началось аниме по «Саге»!

Не могу нарадоваться этому, ведь я участвовал в его производстве с самого начала и побывал на куче встреч, где мы обсуждали сценарий.

Кстати, вы заметили, что первая часть первой серии была очень длинной?

Это произошло из-за того, что весь персонал, начиная с режиссёра, не захотел прерывать на середине дуэль Икки и Стеллы.

Но больше всего мне понравилась сцена перед эндингом первой серии (он же опенинг всех остальных), когда Икки захотел пожать руку Стелле, а она в ответ вытянула кулак!

Когда я увидел это, то подумал: «Какое счастье, что аниме делали эти люди!»

Я безмерно счастлив, что они правильно ухватили её характер.

Уже с нетерпением жду вторую серию.

Немного сменим тему.

В августе я ездил на Тайвань.

«Бездарного рыцаря» продают даже там. За это отвечает издательство «Sharp Point Press»[*]. Они же пригласили меня на небольшую автограф-сессию, совмещённую с выставкой манги от «Animate»[*] и «Sharp Point Press».

Редактор ужасно застращал меня. Говорил, что на Тайване люди умирают от жары, что мокрое полотенце, которым оборачивают голову, потом хрустит от соли. Либо он преувеличивал, либо просто повезло, но климат благоволил мне, и я легко перенёс поездку.

А что до впечатлений…

«7-Eleven»[*]! Тысячи их! По сравнению с нашими магазинами они чуть ли друг на друга не налезают! Когда я ехал по городу, то видел «7-Eleven» минимум раз в минуту.

Ещё на Тайване много семейных магазинчиков.

Также я видел знакомые сети быстрого питания — например, «Ёсиноя», — еду, сладости, полуфабрикаты и много чего ещё.

Японцу здесь выжить очень легко. Если вы собираетесь впервые выехать за границу, то Тайвань — лучший выбор.

Правда, на этот раз я летал в рабочую командировку…

В любом случае, я постоянно был в напряжении. Шутка ли, незнакомая страна плюс раздача автографов.

Однако тамошний редактор и читатели помогли мне успокоиться, и последние несколько часов я чувствовал себя как рыба в воде. Некоторые даже разговаривали со мной на японском! Здо́рово же, правда?

Думаю, в скором времени вы прочитаете это уже на своём родном языке, так что огромное вам спасибо. Вы зарядили меня позитивом!

Но не обошлось без досадных промахов. Один, всего один раз, но я поставил неправильную дату! Замотался, запутался и оплошал. И что самое ужасное, это была девушка! Наверное, одна из немногих фанаток «Саги».

Если вы читаете эти строки, примите мои глубочайшие извинения.

Потом рабочие моменты закончились, и начался мой первый настоящий турпоход.

Я всегда хотел посетить знаменитый ночной рынок Тайваня!

Он открывается ночью, потому что днём очень жарко. Я увидел настоящие очереди! И кучу прилавков, как у нас на фестивалях, только там торговали не едой, а одеждой и бытовыми товарами.

Наблюдать за местными жителями было очень интересно.

А ещё я попробовал известный тухлый тофу.

Это тофу с премерзким запахом. Он появляется во многих мангах. В «Wakakozake»[*] я прочитал, что его продают здесь, на Тайване, и загорелся целью отведать его.

Заказал, дождался, ужасно нервничая, и увидел… самый обычный жареный тофу?

На самом деле, нет, просто из-за «амбре» в закусочной моё обоняние притупилось.

К слову, местный редактор, выступивший моим гидом, сказал, что я выбрал лёгкий вариант, но есть и более вонючие. Обязательно закажу их в следующий раз.

Вот так я съездил в интересную командировку.

Огромное спасибо, Тайвань!

А теперь уголок благодарностей.

Вон-сан, вы как всегда порадовали меня замечательными иллюстрациями. На этот раз вам пришлось особенно нелегко из-за нерегулярного графика аниме-адаптации. Большое вам спасибо!

Низкий поклон и вам, Сорамити-сан. Ваша манга-адаптация как раз добралась до кульминации второго тома романа. Кураудо разбушевался! Рекомендуется к прочтению всем, кто ещё не видел!

Режиссёр Онума-сан, редакторы и все остальные, кто трудится над аниме, я безмерно ценю ваш труд. Вы даже сценарий полируете до последнего момента! Так держать!

Микио Сакаки-сан, огромнейшее спасибо за зажигательный опенинг. Знаете, я тут как-то задумался и обнаружил, что просмотрел второй рекламный ролик уже сотни раз[*], ха-ха!

Ребята из группы «Ali Project», примите мою благодарность за классный эндинг и особенно за эмоции Стеллы.

Ну и конечно я не могу обойти стороной вас, мои дорогие читатели! Если бы не вы, никакого аниме не было! Благодаря вам мы все смогли увидеть Икки и его друзей на экране!

Буду рад, если вам понравилось.

Увидимся в девятом томе! Чао!

Послесловие команды

От ArtemAvix (перевод)

Мяу, с вами Авикс~нян. Спасибо, что прочитали восьмой том Ракудая!

Минус ещё один! А это значит, что до цели остался всего один том!

Пара слов о впечатлениях.

На этот раз автор поведал нам историю Аманэ. Постарался оправдать его злодеяния тяжёлым детством. И знаете… Может, я совсем глюпый-глюпый, но как-то не сработало. Я не начал жалеть Аманэ. Хотя в конце есть намёк, что он вернётся на светлую сторону силы. Будем посмотреть.

Небольшой спойлер: ʁɔɯǝʁvʚʁоu ǝн иинɐʚоʚɯɔǝʚоu ʚ єнɐwɐ ǝmqvоƍ 'oıɐнε ʁ оʞqvоʞɔɐн 'ʁɯох.

В предыдущем послесловии я посоветовал Стелле ранать фо хё лайф… Беру свои слова назад. Она идеально впишется в компанию этих отчаянных. А уж что в финале они на пару с Икки устроят.

Ладно, если честно, я сейчас в процессе перевода 9.2, переполнен эмоциями, эпиком и пафосом… Ну, вы понимаете. Так что просто перейду к благодарностям. Настя, Ами, спасибо вам за всё. И извините, если что.

Увидимся когда-нибудь нескоро в девятом томе, который многие из вас так жаждут увидеть.

Ваша святая эфемерная кошкодевочка-переводчица. Ня!

Примечания

1

Богиня-солнце из японской мифологии.

2

Багровый фэн. Фэн — самец китайского феникса.

3

Чёрная бабочка смерти.

4

Броня небесного дракона.

5

Огненная молния.

6

В оригинале «Broken Arrow». Скорее всего, отсылка к аналогичному термину в Вооружённых силах США. Означает, что произошёл инцидент с ядерным оружием, который не создаёт риска ядерной войны.

7

Барьер бога ветра.

8

Высокоскоростная сеть железных дорог в Японии.

9

Иай — мгновенный удар изначально убранным в ножны мечом.

10

Он же красная паучья лилия. В Японии отождествляется со скорбью, смертью, миром мёртвых, падением во тьму. Подробнее.

11

Если вдруг кому интересно, вот ссылка

12

Скорее всего, речь о Кукае, религиозном культурном и общественном деятеле Японии VIII–IX вв.

13

Одна из самых крупных сетей небольших магазинов.

14

«Сакэ Вакако», манга за авторством Тиэ Синкю.

15

Тайваньский издатель комиксов и музыки.

16

Крупнейший розничный продавец аниме, манги и видеоигр в Японии.

17

Бронелом.

Content

Рику Мисора
САГА О БЕЗДАРНОМ РЫЦАРЕ 8

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Интерлюдия. Отринув сожаления

Глава 11. Кровавая правда

Глава 12. Битва двух драконов

Глава 13. Ненастный полуфинал

Интерлюдия. Огромное опоздание

Послесловие

Послесловие команды

Примечания