Леонид Зайцев

Страж

Глава 1

Как же мы погуляли с ребятами! Никогда в жизни так не напивался. Но что делать — выпускной есть выпускной. Меня слегка покачивало — толи от поглощенного в неимоверном количестве спиртного, толи от качки на теплоходе, где два наших выпускных класса отмечали долгожданный переход из детства во взрослую жизнь.

— Ты-то меня понимаешь, — подмигнул я своему отражению в зеркале. Ответа я ждать не стал, а вновь, в который уже раз, приложился к горлышку бутылки с пивом. Трудно было вспомнить, какой она была по счёту в эту ночь, однако, явно не последней.

А как я потискал Эллочку! В открытую, на глазах гогочущих приятелей и ошалелых учителей. А чего теперь нам стесняться? Как потискал, как она весело повизгивала! Жаль, что не вышло привезти её сюда, к себе домой. Уж слишком Эллочка набралась, да и предки её встречали на пристани.

— Нам-то это не грозит, — снова подмигнул я своему зеркальному отражению. — Мои-то родичи предусмотрительно уехали на дачу, гуляй — не хочу! Сейчас зарядим музыку и попробуем собрать тех, кто ещё в состоянии прийти!

Моё отражение было явно мною не довольно, хмурило брови и делало руками замысловатые пасы. Меня это забавляло, ведь это я хмурился и ругался сам на себя! Первый раз в жизни я видел пьяным самого себя в зеркале. Хорошо, что родителей нет. Они так напрягают эти родичи, когда тебе почти восемнадцать, а они лезут со своими нравоучениями и жизненным опытом, забывая, что их древний опыт не подходит для современного взрослого парня. Папаня-то в семнадцать ещё, наверное, девочкам портфели носил и в щёчку целовал.

— Смешно было бы посмотреть, — захохотал я, хватаясь за живот, но краем глаза заметил, что моё отражение не повторяет моего пьяного порыва, а, напротив, начинает жестикулировать всё сильнее и смотреть на меня всё строже. Я в зеркале, словно призывал себя, стоящего качаясь перед ним, что-то сделать. Я тянул к себе руки сквозь стекло!

Мне стало не по себе. Я слышал, конечно, от крутых дворовых парней про всякие глюки и «белочку», но считал это байками, выдумками.… Неужели я напился до галлюцинаций, или я уже просто сплю? Я снова вгляделся в зеркало. Там был я. И я махал себе рукой. Но, дело в том, что я-то рукой не махал!

Я попятился, упёрся спиной в стену коридора. Моё изображение в зеркале приближалось, наплывало на меня, безмолвно шевеля губами. Моё отражение ногтями царапало зеркало изнутри!

Помню, что я закричал, или это мне показалось, и запустил в зеркало пивной бутылкой, которую всё это время держал в руках.

Глава 2

Что я услышал первым — стук в висках, или голос в самом мозгу, теперь уже не вспомнить. Скорее всего, это случилось одновременно. Я понял, что сижу на полу в коридоре, опираясь спиной о стену, перед разбитым зеркалом. Я весь взмок от липкого холодного пота и пролитого на себя пива. Я ударился? У меня сотрясение? Я резко встряхнул головой и тут же взвыл от боли. Но голос не исчез. Он был так реален и отчётлив, так пробирал до глубины сознания, что мне стало очень страшно.

— Ты погубил Стража, — грозно, но с ноткою сожаления вещал голос. — Ты погубил себя.

— Я никого, — пробормотал я, — я ничего не сделал.

Какой-то отдалённый ужас клубился в глубине моего сознания, которое из последних сил хваталось за хрупкую соломинку: — я брежу! Я перепил шампанского и пива на выпускном, на корабле, мне снятся ужасы! К утру я протрезвею и забуду этот кошмарный сон, и эти идиотские обвинения.

Но голос был неумолим.

— Ты разбил границу, хотя Страж пытался тебя остановить, гремел голос. — Ты дал дорогу тьме! Стража больше нет, и врата вот-вот откроются. И тогда все миры по эту сторону барьера пожалеют, что были рождены.

— Какой Страж? — Завопил я. — Какой барьер? Я никогда больше не стану пить! О, Господи, да дайте же мне проснуться!

— Дам. — Как-то неожиданно спокойно произнёс голос, как я потом понял, уже решивший тогда мою судьбу. — Но не здесь.

И навалился свет. Именно навалился, как может навалиться темнота — сразу и полностью охватывая всё твоё существо. Как охватывает туман в низине, как охватывает вода, когда ныряешь в неё. Никаких звуков, никаких цветов, никакого веса. Просто свет, не слепящий, не давящий, не жаркий, но и не холодный. Я словно парил в свете, потеряв счёт времени.

Сколько это продолжалось? Может мгновение, а может и века. Я очнулся в удивительном кресле, которое при каждом моём движении принимало новую форму — форму моего тела, от чего сидеть было удобно в любой позе. Помещение, в котором я очнулся, было огромно (если это вообще было помещение), ибо стен я не видел — перспектива терялась в светлом мареве. Но пол был. Пол покрывал мягчайший — это я почувствовал сразу — ковёр с причудливым узором. Но рассмотреть узор подробно мне не дали.

— В каком облике ты желаешь меня увидеть? — спросил голос.

— В каком смысле? — пробормотал я, судорожно пытаясь именно собственные мысли привести в порядок.

— В прямом. — Ответил голос. — Я не хочу тебя пугать своим истинным обликом. Так что выбери образ, который тебя успокаивает, не ругает, любит, и готов покрыть любую твою шалость. — Голос как-то незаметно изменился и стал таким родным и знакомым, что у меня сразу отлегло от сердца — так вот оно что!

— Деда! — закричал я. — Как ты меня разыграл! Родители на даче, а тебя оставили присматривать за внуком!

Из марева моего бреда, как я теперь решил, появился мой дед — слегка лысеющий седой, с пивным животиком и вечно доброй улыбкой. Родной мой человек, которого я обожал с рождения, вернее сказать, всю жизнь, с того момента, как я себя хоть немного помню. Дед всегда был рядом, всегда был на моей стороне, даже когда за разные детские шалости меня ругали родители. Я был рад, что он пришёл теперь, когда мне явно было очень плохо, и я нуждался в помощи.

Глава 3

— Я не он, сказал Дед. — Просто так тебе будет легче меня слушать. Знакомый, не вызывающий отторжения образ, скорее вызывает доверие и внимание к произнесённым им словам, а это, в данный момент, очень важно.

— А где мы? — неуклюже спросил я.

— В твоей комнате, — ответил дедушка, и стены, и потолок вдруг проявились. Проявился комп, шкаф со шмотками, пуфик. Только кресло оставалось прежним.

— Кто ты? — я задал вопрос, но сам же боялся ответа, ибо уже знал его.

— Ты же и сам знаешь — я твой дед.

Я и боялся и злился одновременно. То, что это не мой дедуля, я уже понял. Но кто же может так обращаться со мною? Бог? Дьявол? Но, я не верил в существование ни того, ни другого. Я даже не был крещён. Неужели он всё же существует?

— Странно и страшно, — он просто произнёс без всяких эмоций. — У тебя ещё есть время спрашивать. Спрашивай.

— Кто выиграет лигу чемпионов? — Во мне всё кипело, я желал поставить его на место. — Когда мне объяснят, что происходит?

— Лигу чемпионов, какого из отражений? — совершенно серьёзно спросил Дед, что меня взбесило ещё больше.

— Да этого самого! — закричал я.

— А это не отражение. — Дед присел на пуфик, который вдруг оказался под ним. — Позволь же тебе объяснить.

Я нервно сглотнул. Стало уже совсем не по себе. Необходимо было либо срочно проснуться, либо попытаться сориентироваться.

— Ты должен понять самое главное: твой мир — лишь одно из отражений реальности, хотя для тебя он от этого не менее реален, ведь и ты, лишь отражение. К сожалению, именно ты отражение Стража в этом мире, и ты замкнул его в портале в момент перехода, и оставил Врата без охраны.

— Какой Страж, какие отражения? — я и боялся и злился одновременно. — Вы не мой дед! Что тут происходит?

Кресло вдруг втянуло меня, попытавшегося встать, а Дед грустно улыбнулся, и….

— Очень давно, — начал рассказывать Дед, — с Большим Взрывом закончилась одна эпоха и началась новая. Вновь победил перворождённый хаос, а Тьма и Свет бились среди его всплесков и провалов, жара ядер зарождающихся галактик и холода вселенского вакуума. Но, как и в прошлые эпохи, мы — Старшие договорились разделить мир.

Сомневаюсь, что ты слышал что-то о тёмной материи, хотя, уже и в вашем отражении учёные задумались о ней и её свойствах. Но, дело в том, что во вселенной присутствует не только тёмная материя, а целый тёмный мир, встреча которого с этим миром закончится гибелью всего, что тебе дорого.

— Но я-то тут причём? — уже понимая саму глупость своего вопроса, произнёс я.

— Ты при Вратах. — Как-то совсем обыденно сообщил Дед. — В стене есть несколько Врат, которые с обеих сторон охраняют Стражи. Ты — отражение Стража! Ты изолировал его! Тебе придётся его заменить на посту у Врат, у прохода в Стене, разделяющей мироздание на две главные составляющие. Ты станешь Стражем!

Мой мозг совершенно отказывался верить в происходящее. Мой собственный дед в виде бога? Какая-то стена и материя с вратами? Лучше если окажется, что это всё пьяный бред. Однако, в голове уже давно не шумело, и в глазах отнюдь не двоилось: я сидел в странном кресле перед странным Дедом.

— Но, какое же я отражение? — Вдруг, сам удивляясь себе, взбунтовался я. — Я вижу, я чувствую, я дышу! Я существую!

— Конечно, ты существуешь, — спокойно признал Дед. — Посмотри сюда, — попросил он, достав из кармана маленькое зеркальце, в котором тут же отразился я и комната. — Видишь? И он существует. Но в другом отражении.

До меня дошло не сразу, но, когда дошло, я попытался вцепиться в глотку этому повелителю отражений, но попытка, естественно, была обречена. Дед даже не шелохнулся, а лишь переместился слегка правее моего порывистого броска.

— Мне это нравится, — произнёс он. — Ты готов стать Стражем!

— Не хочу и не буду, — закричал я в гневе. — Мне плевать на ваши стены и ворота! Меня не интересует вся эта ваша метафизика! Я жил без неё, и дальше проживу. Верните меня в мой дом, я к вам охранником не нанимался.

— Тогда Тьма прорвётся и настанет битва, которой не видел этот мир. — Произнёс Дед тихо, но его слова прогрохотали мне эхом откуда-то сверху. — Если падёт изначальный мир, то не станет и отражений, — вещал Дед, а порывы ветра рвали на мне одежду, обнажая матово-белые латы, лёгкие, но прочные. — Не станет отражений — не станет твоего мира, твоих родных и друзей! — Меч в руке пульсировал силой! — Ты — Страж!

— Но я не знаю как? — Прокричал я, едва надеясь на силу своего голоса. — Вы же ничего не объяснили!

— Тебя станут обманывать, соблазнять, угрожать, но ты не должен верить — это морок! — Голос Деда затихал, а комната стала абсолютно реальной и кресло исчезло. — Запомни! Пока ты страж и не побеждён, они не могут пройти сюда!

И тогда я увидел Врата!

Глава 4

Калитка. А я-то ожидал башен и рвов.

Не шибко тут они стерегутся.

За невысокой калиткой в трухлявом заборе клубилась тьма. Именно клубилась, а не висела и не стояла. Тьма как бы переливалась сотнями оттенков тьмы, как свет переливается цветами радуги и их многочисленными оттенками. Это зрелище завораживало.

— А подойти ближе мне можно? — спросил я, не рассчитывая особенно на ответ.

— Можно, — сообщил голос Деда, можно даже пройти за завесу — это не нарушение. Стражи часто общаются между собой.

Вот даже как, удивился я, ещё не подозревая, как часто мне придётся в ближайшем будущем удивляться в этом странном месте.

— Там тоже Страж?

— Ты плохо меня слушал, — мне так и виделось в воображении, как Дед качает головой. — Там Страж в своих покоях…

— В покоях? — не понял я.

— Там его комната, сторожка, жилище, — проворчал Дед. — как и здесь у тебя, со всеми удобствами.

Я невольно огляделся и увидел двери в моей зале, которые явно вели в ванную комнату и туалет, а так же барную стойку с кофеваркой, чайником, другой утварью и посудой, и холодильник огромного размера, где запросто могла бы поместиться и целая свиная туша. Тут явно всё было рассчитано на долгосрочное, но весьма комфортное проживание. О состоянии желудка Стража здесь явно заботились.

— Еда в холодильнике и на полках буфета, — сообщил Голос, — если не найдёшь там необходимого, просто произнеси, чего тебе надо.

— И пиво? — с интересом спросил я.

— Нет. Или тебе не хватило проблем, в которые ты попал из-за алкоголя?

Я почесал затылок и кивнул. Но тут вдруг сообразил, что мне так и не назвали срок заключения, или контракта. Или я останусь тут навечно, поедая деликатесы, плескаясь в ванной, без всякой надежды вернуться домой.

— И сколько мне здесь быть? — поинтересовался я.

— Пока мы не сможем вернуть Стража. — Объявил голос. — Ты очень неудачно заблокировал его прямо в зоне перехода. Хорошо, если он вообще жив.

Я хотел было спросить о том, а куда это переходил Страж со своего рабочего места, но, почему-то, этот вопрос показался мне неуместным. Или, скорее всего, не хотелось услышать в ответ лаконичное: «не твоего ума дело».

И я вернулся к теме, которая волновала меня теперь не меньше.

— Так Стражи общаются друг с другом, или вернее сказать враг с врагом? Приходят в гости, вместе пьют чай?

Голос старался быть терпеливым со мной.

— Это не запрещено. Но будь бдительным — тебя могут попытаться запугать, запутать, прельстить, одурачить, короче, любым способом заставить тебя покинуть свой пост, оставить Врата без Стража, дабы открыть проход.

И тут пришло понимание. Теперь мне уже не нужен был ответ на вопрос, куда переходил Страж. Он не просто собрался на побывку в родные края — он пытался сбежать! Он бежал от опасности, которая угрожала ему в этом месте! Ну и перспективы у меня. Прямо скажем, перспективы не из лучших. Я уже иначе взглянул на свой доспех и меч. Для чего это мне? Значит, подумал я, не только запугать, но и убить могут! А меч для чего? От меня тоже ждут убийства? И почему тогда не поставить Стражем взрослого мужика, прошедшего все «горячие точки»? Почему нужен парень, который только что окончил школу и даже не собирающийся служить в армии?

— Все твои догадки верны и неверны одновременно, на все твои вопросы ты получишь ответ, — явно, прочитав мои мысли, произнёс спокойно Дед, — со временем. Со временем ты найдёшь ответы сам. Знание приходит с опытом. Ведь ты не сможешь объяснить первоклашке, почему корень квадратный из шестидесяти четырёх равен восьми до тех пор, пока он, хотя бы, не выучит таблицу умножения.

— Пока, — продолжал Дед, — ты должен понять одно, и прочно это усвоить, или просто поверить мне, что, если оставить врата без Стража, если тебя смогут нейтрализовать, то не будет не только твоего мира, но и всех миров, исчезнут в Хаосе не только все твои близкие и знакомые, но все существа вообще, вплоть до муравьёв и микробов.

— Это вы уже говорили, — пробормотал я насупившись.

— Не расстраивайся, — Голос потеплел, — мир так давно стоит, и до сих пор не был нарушен. Насладись своей ролью, будет потом, что вспомнить!

Да уж, подумалось мне, если только будет, кому вспомнить. Я ощущал себя новобранцем, которому дали автомат, но не научили стрелять из него, и сразу сунули на самый опасный участок обороны.

— А если мне понадобится помощь? — поинтересовался я.

— Если понадобится, то помощь придёт. — Голос был по-прежнему мягкий и тёплый, но, как мне показалось, без былой уверенности.

Глава 5

Первые два дня прошли в напряжённом ожидании чего-то неизвестного — нападения ли, контакта ли, любого иного проявления присутствия враждебной силы. Мне было страшно, не стану врать. Я почти не ел и не спал. Звал Деда, но тот не отзывался, что не удивительно, если учесть, что я такой не один Страж. Да что там — не один Страж, когда я сам такой, как выяснилось далеко не один. Сколько меня? Сколько существует отражений? Осознание того, что я един во множестве, давалось мне особенно тяжело.

Но ничего не происходило. Никаких голосов, никто не появлялся из-за занавеса тьмы. И через несколько дней я постепенно успокоился, и от скуки решил внимательнее изучить свою «сторожку», где мне предстояло жить до возвращения сбежавшего Стража — возможно, что довольно долго.

Комната была достаточно просторной, холодильник и буфет действительно ломились от снеди, причём всё было подобранно на мой вкус, так что до сих пор мне не приходилось просить добавки. Я с удовольствием плескался в большой ванне, почему-то уверенный, что во время приёма водных процедур мне ничто не грозит, хотя, тем не менее, перевязь с мечем, вешал рядом на крюк, который будто специально торчал из стены именно в этом месте. Потом ложился в узкую кровать. Такие кровати мой отец всегда в шутку называл «девичьими», что и понятно, так как спать в такой постели вдвоём невозможно даже на боку.

А ещё я нашёл книги. Множество книг. И самым интересным в них было то, что написанные на разных языках разными, иногда совершенно невероятными, алфавитами, они легко читались, лишь стоило их взять в руки! Всё больше это была лёгкая развлекательная литература, но встречались и мудрёные учебники, и явно философские труды. Так что я не скучал, читая о захватывающих приключениях в неизвестных мирах, где сама природа, как и нравы местных обитателей, были так необычны, что заслуживали не простого упоминания, а отдельного описания.

Но всё чаще мой взор притягивала завеса тьмы за Вратами, как притягивает высота, когда смотришь вниз с крыши высокого современного здания, или с крутого берега реки, или середины моста. Что же там? Полная темнота, в которой затаился вражеский Страж? Но ведь Дед сказал, что проходить Стражу сквозь Врата не возбраняется, а значит, в самом этом действии нет опасности. Зачем же мне тогда оружие? Заглянуть сквозь завесу ради любопытства? Но что я там увижу в темноте?

Прошло ещё несколько дней, ничего по-прежнему не происходило, а тяга узнать, что же там за Вратами всё росла. Я начал замечать за собой то, что при любом удобном случае мой взгляд обращается в сторону тёмной пелены, скрывавшей проход между двумя частями мира. Я уже не ожидал нападения оттуда, но сам желал взглянуть на скрытый от моих глаз мир.

И однажды я решился. Всё-таки человек так устроен, что любая тайна, особенно находящаяся от него на расстоянии вытянутой руки, притягивает его, как магнит, манит ореолом романтики, щекочет нервы предвкушением опасного приключения. И я решительно распахнул калитку… Однако на этом вся моя решительность иссякла. Прямо перед моим лицом колыхалась завеса тьмы. И это не была ткань или плёнка, и не вертикальная жидкая поверхность, как любят показывать в разных фантастических фильмах всякие зоны перехода, и не дымовая завеса, ограниченная каким-то полем. Нет. Это надо видеть. Прямо передо мной резко проходила граница между светом и тьмой.

Я нерешительно протянул руку и попытался коснуться этого странного занавеса. Никаких неприятных ощущений не возникло, никакого покалывания, или мурашек по телу, вообще ничего. Я вытянул руку сильнее, ожидая наткнуться на препятствие, или, хотя бы, ощутить сопротивление, но рука свободно по локоть утонула во тьме. Я пошевелил пальцами руки, сжал кулак — я чувствовал свою ладонь так же, как если б не было никакой завесы. И тогда я шагнул вперёд.

Глава 6

— Где пропадал? — этот голос я ожидал услышать меньше всего. — Я скучала!

Эллочка выходила из белого марева прямо на меня. От неожиданности я не сразу сообразил, что это занавес из, ниспадающего волнами, белоснежного тюля.

— Ты чего такой странный? Случилось что?

Она была в белом воздушном платье, которое выгодно подчёркивало её уже сложившуюся женскую фигуру, ярко рыжие волосы золотым фонтаном расплескались по плечам и спине, большие смешливые глаза подбадривали меня, в правой руке она держала бокал с каким-то шипучим золотистым напитком. Она была так прекрасна, так стройна и так неожиданна в этом странном месте, что я даже начал слегка заикаться.

— Ты… Ты покрасила волосы? — Это было всё, что я смог выдавить из себя в ту минуту.

Она удивлённо и, как мне показалось, одновременно внимательно посмотрела на меня, но тут же весело и беззаботно рассмеялась:

— Вот же мужская внимательность! Стоит несколько раз перекрасить волосы, как они уже забывают твой натуральный цвет! Ну не стой в дверях, проходи. Мне сегодня приснилось, что ты придёшь, и ты здесь! — Улыбка не покидала её лица. — А некоторые ещё утверждают, что нельзя верить снам.

Эллочка, Элла… Передо мной была она, в этом не было никакого сомнения, ведь я так хорошо помнил каждую чёрточку её милого лица, знал каждый изгиб этого прекрасного тела! Но всё же, что-то меня смущало, что-то было не так, хотя последние события и дни, проведённые мною в полном одиночестве, могли сказаться на моей психике.

Тем временем, она нежно взяла меня за руку и провела сквозь тюлевую занавесь в просторное помещение, стены которого мерцали нежно-розовым цветом. Здесь было всё почти как на моей половине (это определение возникло как-то само собою), за исключением наличия огромного мягкого дивана, в объятия которого буквально толкнула меня всё ещё весело смеющаяся Эллочка. Сама она плюхнулась рядом и тут же привычным движением запустила пальцы в мои волосы. Это была она — никакого сомнения!

— Как ты тут?.. — Я хотел спросить: «Как ты тут очутилась?», но смог выговорить лишь часть фразы, я всё ещё был в смятении.

— А как ты думаешь? — Эллочка тут же надула свои ярко-алые губки, которые я так любил целовать. — Скучала, ждала, даже переживала сильно-сильно! Ты так странно себя вёл последний раз. Был сам не свой, а потом и вовсе меня бросил и убежал! А потом так долго не приходил.

— Я…, — я не знал, что сказать, ведь я действительно тогда ушёл один, но её же встречали родители. Или это не о выпускном дне речь?

— Вот возьму и не прощу тебя! — Притворно обиженным голосом заявила моя подружка и привычно ущипнула меня за мочку уха, от чего по всему телу пробежали сладкие мурашки (она знала эту особенность моего организма и любила ею пользоваться). — Меня нельзя бросать так надолго, а то от скуки у меня морщинки появятся, и я тебе разонравлюсь.

Напряжение, наконец, спало, и я обнял свою девушку рукою за плечо. Она была такая тёплая, ароматная и привычно уютная, что я на какое-то время забыл обо всём на свете. Забыл о зеркалах и отражениях, о Вратах и Стражах… Стоп.

— Элька, — я немного отстранился от почти мурлыкавшей подруги, — а где здешний Страж? Мне сказали, что я встречу его за занавесом.

Эллочка мгновенно отодвинулась и пристально посмотрела мне в глаза. Бокал в её руке слегка подрагивал. В правой руке. А Эллочка была левшой… И натуральный цвет её был русый…

— Я — Страж. — Совершенно спокойно ответила она.

Глава 7

Меня словно сдёрнули с небес на землю. Достали с большой глубины без декомпрессии. Иначе мне трудно объяснить то, что я почувствовал.

Десятки мыслей, перебивая друг друга, роились в моём подавленном мозгу. Тысячи слов, которые я хотел сказать, тысячи вопросов, которые я хотел задать, тысячи криков переплелись и сдавили мне горло. Это не моя Элла!

Она смотрела на меня сочувственно, нежно поглаживая мою руку, чего я сразу не заметил от волнения. Она не смеялась, не ужасалась и не возмущалась. Она понимала! Она поняла и приняла мою боль за потерянный дом, за потерянную любовь. И я вдруг понял, вернее, ощутил, что более близкого человека мне не найти в этом странном мире. И я вновь придвинулся к ней, и она положила мою голову себе на грудь. Через тонкую ткань платья я ощущал биение её сердца, а её слезы падали мне на лоб.

— Бедный мой, — шептала она, — они тебя заставили заменить Стража. Это бесчеловечно впутывать отражения в древнее противостояние.

Мне казалось, что я кивал, утопая лицом в её груди. Её руки были так ласковы, а я так устал от одиночества и не очень мне понятной игры, где я, судя по всему, был пешкой, что совсем не сопротивлялся. Ведь это была моя Элла!

Потом мы пили шампанское — долой глупые запреты! Я рассказал ей о себе всё-всё, а она весело смеялась, ведь она знала меня настоящего! Но этот факт меня больше не коробил, ибо Страж оказался трусом и пытался сбежать, а я был тут, и не понимал, как можно сбежать от такой женщины!

И была ночь, и была любовь. Я впервые за последнее время, возблагодарил судьбу, которая, пусть и без моего желания, забросила меня сюда — прямиком в объятия самой прекрасной женщины на свете по обе стороны Врат! Сама идея противостояния двух сторон, двух Стражей, казалась мне в эти минуты совершенно нелепой и смешной. И я был счастлив! Был счастлив, пока не очнулся от сна.

Здесь не было часов, но я уверен, что наступило утро, когда Эллочка игриво оттолкнула меня от себя, и притворно ворчливо заметила:

— А не пора ли Стражу на пост?

А я, и в правду, совсем забыл о своей тёмной конуре, где из всех развлечений, доступных человеку, были лишь книги и огромная ванна…. Меч! Где мой меч? Я ужаснулся от предчувствия беды.

— И саблю свою не забудь, — улыбнувшись, проворковала Эллочка, целуя меня в губы. — Лично мне она совершенно ни к чему.

Я принял из её рук свой меч, и виновато улыбнулся.

— Я ещё не привык…

— Дурашка ты мой, — прошептала она в ответ.

И я буквально ввалился, едва не выломав калитку, в свою комнату.

Глава 8

Перспектива, которая открылась мне, когда я открыл глаза, поначалу меня озадачила, пока я не сообразил, что лежу навзничь на ковре ногами к калитке. Очень хотелось пить. Но ещё более хотелось унять смесь паровозного депо и кузницы в моей голове. Бог свидетель, на избыток спиртного мой организм реагирует вполне адекватно — он болеет!

Я даже не пытался встать, ибо любое движение лишь раззадоривало кузнецов в моей черепной коробке. Я попытался ползти в сторону ванной на спине, но тут загудело паровозное депо! И я понял, что так и умру от жажды на историческом пороге между двумя вселенными. И я снова отключился.

Мягкая ладонь нежно легла на мой затылок и слегка приподняла мою многострадальную голову. Моих губ коснулся ледяной край бокала, и живительная влага потекла по моему высохшему горлу. Никогда бы не подумал, что простая пресная вода может быть такой вкусной! Я начал глотать жадно, но бокал тут же исчез. Мраморная рука древней богини платком промокнула мои губы.

— Ей-ей! — услышал я голос, от которого закипела кровь в моих жилах. — Я, конечно, могу подежурить за двоих, но тебе придётся это отработать!

Она смеялась, и это было лучше любого бальзама. Горячий, наполненный диковинными ароматами запах её тела усмирил кузнецов в моей голове, но не сразу, как оказалось, вернул ясность моему сознанию.

— Как ты прошла?

Вопрос был глупым, и Эллочка не стала трудиться на него отвечать.

— Сейчас я тебя искупаю, — заявила она. — И не вздумай сопротивляться и брыкаться, а то лишу сладкого! — Она хихикнула. — И повесь уже на себя этот ножик, а то мне надоело его за тобою везде носить.

Мой меч с перевязью валялся рядом с моею левой рукой. Почему левой?

Ну да, понял я, зеркальное отражение. Страж — левша, я правша. Зеркальная Эллочка — левша, настоящая — правша. Настоящая… Мне снова стало не по себе. Ведь я лишь отражение того, кого любит Элла! Я, как заменитель кофе из цикория, когда нет доступа к настоящим кофейным зёрнам! Я как соска-пустышка для ребёнка, когда не доступна материнская грудь. Дальнейшие аналогии были столь ужасны, что я постарался о них не думать.

— Ты доползёшь, или мне тебя донести? — услышал я сквозь плеск воды любимый голос своей девушки, который, как оказалось, принадлежал не ей.

Я с трудом поднялся, хватаясь за воздух и окружающие предметы, шатаясь, как маятник огромных часов, наконец, добрёл до нужной двери и буквально ввалился в ванную комнату, повиснув на руках Эллы среди клубов ароматного пара.

— И не вздумай ещё раз при мне говорить об отражениях, — прошипела Эллочка прямо мне в ухо, — или я тебя так ущипну, что ты на сто лет вперёд убедишься в своей реальности!

Я не протестовал. Я молчал, когда меня окунали в горячую пену, я не сопротивлялся, когда моё тело натирали жёсткой мочалкой, я не роптал, когда меня, завёрнутого в махровое полотенце, уложили в «девичью» кровать.

— Ты останешься? — спросил я.

Она нежно улыбнулась и положила мне на грудь ножны с моим мечем, который я опять где-то забыл.

— Нет.

— Но я увижу тебя?

— Какой ты глупый, — она засмеялась, — для тебя, как и для меня, калитка всегда открыта.

И она ушла, оставив запах роз и огромное желание видеть её снова и снова.

Глава 9

Однако, спустя некоторое время голова окончательно просветлела и я начал думать. И мысли мои, надо заметить, были не радостными. События последнего дня и ночи буквально изорвали в клочья картину мира, нарисованную мне Дедом, и не оставили камня на камне от моей веры в его правоту и непогрешимость. Одно лишь не вызывало сомнения, о чём говорил и Дед, что подтверждала и Эллочка — мы с ней находимся по разные стороны баррикад в рядах противоборствующих сил. Но теперь я не находил ответов на вопросы, которые ещё вчера мне бы не пришло в голову даже задать.

Голос утверждал, что та сторона (у меня теперь язык не поворачивался назвать сторону Эллы вражеской) любыми способами постарается меня устранить, убрать со своего пути. Но действительные события последних часов этого не подтверждали. Эллочка сколько угодно раз могла воспользоваться моим беспомощным состоянием после того, как я перестарался со спиртным, чтобы если не убить, то просто связать меня и запереть куда-нибудь, или передать в руки своих начальников, а тем временем армии Тьмы свободно бы вливались сквозь неохраняемые Врата на территорию Света. Но она не воспользовалась такой великолепной и одновременно простой возможностью. Мало того, она трижды возвращала мне мой меч, который я так беспечно забывал то тут, то там.

Возможно, подумал я, она не сделала ничего этого потому, что любила меня? Но я тут же отверг эту мысль, ведь она любила настоящего Стража, а я же, хоть и точная его копия, но всё-таки другой человек. Полюбить меня всего за несколько часов так, чтобы нарушить свой долг, она не могла. Так может быть, вражду между двумя мирами Дед просто выдумал, чтобы заставить меня быть бдительнее? Может, никакого противостояния не было? Но нет, и Элла говорила о противостоянии наших миров. Да и не понятно, почему пытался сбежать Страж? От сытой спокойной жизни, да ещё с любимой и любящей прекрасной женщиной не убегают!

Я отчётливо понял, что мне катастрофически не хватает информации. Ни один из ответов на эти вопросы, ни один из тех, что приходили мне в голову, не удовлетворял всем условиям задачи, а значит, был не верен. Но где искать информацию? Из доступных источников у меня только Эллочка, поскольку Дед уже давно не появляется ни лично, ни в виде голоса, и, наверное, книги! Недаром же здесь собранна такая обширная библиотека. До сих пор я выбирал только развлекательную литературу, но, если поискать, должно быть что-то и об истории противостояния, что-то очень старинное, что-то вроде Библии этого мира.

И я наметил план ближайших действий.

Перерыть библиотеку, обыскать всё своё жилище в поисках хоть какой-то подсказки, аккуратно порасспросить Эллочку об истории Врат (интересно, насколько её теория совпадёт с рассказом Деда), но ни капли спиртного при этом. Пока не пойму всего. Постараться узнать, как пользоваться зеркалами для перемещения в отражения. Я не знаю, почему попытался бежать Страж, но заранее подготовить путь отступления не помешает. И заняться всем этим необходимо немедленно.

Я медленно обошёл комнату, представляя себе, как жил здесь человек, чьим отражением в своём мире я являюсь, чем он занимался, о чём думал. Первое, что бросалось в глаза, в комнате не было и следа женского присутствия. Никаких цветов в вазах, ни каких милых безделушек, ни какой системы в расстановке посуды в буфете, ничего, что всегда выдаёт женскую руку даже в тех местах, где она бывает лишь периодически. Выходит, что Элла и Страж всегда встречались только на её территории, а сюда он либо не допускал её, либо по каким-то причинам она сама не желала бывать здесь. Но сегодня она приходила, как к себе домой, и распоряжалась, как истинная хозяйка. Опять нестыковка.

Я пересчитал все зеркала. Зеркал разного размера было всего пять. Я с некоторой опаской заглядывал в них, но видел лишь своё привычное отражение, которое полностью повторяло мою мимику и жесты, и вовсе не пыталось своевольничать. Я дотрагивался до стекла, надеясь понять или почувствовать, как воспользоваться им для перехода, но под моими пальцами было лишь обычное стекло. Но я был уверен, что секрет перемещения скрыт где-то в книгах. Вот только как его найти? Мне жизни не хватит перечитать их все. И тут меня кольнуло ещё одно свежее воспоминание. Ведь Эллочка сначала приняла меня за Стража при нашей вчерашней встрече, и лишь спустя несколько минут поняла, что я — не он! Как она могла так ошибиться?

Эх, как же мне не хватает информации! Дед, где же ты, когда ты так мне нужен? Явись хоть Голосом, ответь на мои вопросы, ведь ты обещал помощь! Я ощущал себя солдатом, брошенным на перевале без связи, без сведений о противнике и с палкой вместо винтовки, но с приказом стоять насмерть! Что ж, придётся добывать сведения самому. И я направился к библиотеке.

Как я уже упоминал, книги были написаны совершенно невероятными алфавитными системами, но стоило взять фолиант в руку, как незнакомые буквы становились понятны и легко складывались в слова и предложения. Я так и не понял, как это происходит, однако сейчас такие мелочи отступили на второй, если не на третий план. Я хватал том за томом и быстро изучал ссылки на содержание. Но всё было не то.

Только через полтора часа мне в руки попался серьёзный труд некоего древнего мудреца из очень далёкого отражения с многообещающим названием: «Мир от начала до конца». Я уселся по-турецки прямо на полу, рядом с горой уже перебранных книг, и погрузился в чтение. Я читал весь день, и, наверное, большую часть ночи. Время потеряло значение.

Сказать, что я был потрясён, значит не сказать ничего! Оказывается, мироздание извечно пульсирует, колеблется между хаосом и порядком. Когда противостояние достигает апогея, происходит взрыв, в котором исчезает старая, и возникает новая вселенная. Вот о чём говорил Дед, предупреждая меня, что весь мой мир исчезнет! Вот какая ответственность возложена на меня. Но, как тогда объяснить поведение Эллы? Да очень просто! Ей так же не выгоден конфликт, который уничтожит вселенную.

Наконец-то я начал что-то понимать. Хотя, предупреждения Деда о коварстве противоположной стороны теперь стали ещё более загадочными. Какое коварство, если мы все в одной лодке? Тут, скорее, в пору говорить о сотрудничестве. Я хотел поставить книгу обратно на полку, но что-то мешало, что-то, прилепленное к нижней стороне верхней полки. Я протянул руку, и у меня в ладони оказался маленький блокнот, испещрённый незнакомыми символами. И что любопытно, даже взяв его в руки, я не мог прочитать, что в нём написано! Я вертел книжицу и так и сяк, но строки, более всего похожие на клинопись, не становились понятнее. Я уже хотел отбросить блокнот за ненадобностью в общую кучу, когда заметил на последней странице нечто знакомое. Это было хорошо нарисованное зеркало в тяжёлой раме, которое висело у бара, его стекло расползлось трещинами. Зеркало было явно разбито.

Глава 10

Я думал весь вечер. Мне показалось, что я думал даже ночью во сне. Первой мыслью было показать находку Эллочке, может она смогла бы прочитать текст. Но потом я отказался от этой мысли. Страж недаром спрятал свои записи в таком месте, в которое не сможет незаметно проникнуть гость, будь он хоть с какой стороны. А это значит, что записи были спрятаны и от неё — Стража Тьмы.

Ну что ж, вопрос с блокнотом я решил пока отложить, аккуратно вернул его на место, а также расставил по местам все вынутые из библиотеки книги. Пора переходить к следующему пункту плана — попробовать порасспросить Эллочку. Она знает, что я не истинный Страж и вряд ли поэтому относится ко мне серьёзно. Может быть, удастся вытянуть из неё хоть крохи информации. Но прежде всего я решил осмотреть зеркало, висевшее у бара.

Зеркало не было ни разбито, ни треснуто, ни даже поцарапано, что, собственно, я знал и без всякого осмотра, так как видел его каждый день на протяжении всего своего пребывания в этом мире. Тем не менее, я слегка постучал по стеклу костяшками пальцев, и провёл ладонью по идеально гладкой поверхности — зеркало было целым. Я взял зеркало за нижний край рамы, слегка оттянул на себя и заглянул в пространство между ним и стеной. Ничего особенного я не обнаружил. Может быть, зеркало заменили после бегства Стража? Или оно тут вовсе не причём?

Нет, сказал я сам себе, рисунок не мог быть нарисован в блокноте просто так. Я бы, может, и поверил в его случайность, или в то, что изображение использовано просто, как символ мира отражений, в котором происходит нечто неладное. Если бы не фотографическая точность, с которой было изображено не просто зеркало, а именно это зеркало, и то, что блокнот был единственной книгой, которую я не мог прочитать!

— Как же это работает? — вслух произнёс я. Но никто не отозвался на мой вопрос.

Ну что ж, пора было навестить мою красавицу-подружку. Я оделся, пристроил у левого бедра меч, грубо двумя пятернями расчесал волосы и направился к Вратам. В этот раз я не стал останавливаться перед занавесом, а, не снижая скорости шага, без всяких усилий прошёл сквозь него.

Поразительно, но она словно ждала меня!

Глава 11

— Привет, мой герой! — Лучезарно улыбаясь, произнесла, а скорее, пропела она. — Почему мы сегодня такие серьёзные?

Толи она видела меня насквозь, толи моё лицо предательски выдавало моё душевное состояние. Но даже сейчас я не мог не отметить того, как она хороша в этой легкомысленной розовой блузке, игриво и маняще спадающей с правого плеча, и коротенькой юбочке нежно зелёного цвета, абсолютно совпадающего с цветом её глаз.

— Много думал, — как можно беспечнее ответил я. Я понимал, что врать ей напропалую у меня не хватит таланта, поэтому решил говорить по возможности правду, но не всю. Как-то надо было исхитриться вызвать её на откровенность.

— О чём же? — Естественно спросила она. — Чего-нибудь выпьешь?

— Не, нет, — поспешно произнёс я, — ты же не хочешь снова таскать моё бесчувственное тело!

Эллочка звонко рассмеялась и похлопала по подушкам дивана, приглашая меня присесть. И я с удовольствием погрузился в его прохладные объятия. Элла тут же обхватила мою голову своими руками и повернула её лицом к себе.

— Что случилось? — Требовательно спросила она. — Я же вижу, что ты сам не свой. Расскажи, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы снять печать печали с твоих глаз!

Я снова был очарован. Эта молодая женщина имела на меня прямо-таки магическое влияние. Я уже готов был поведать ей о всех своих находках, сомнениях и страхах, всё рассказать, и утонуть в её волосах, забыться на её груди, любить её… но что-то подобное электрическому разряду кольнуло меня в бок, и я пришёл в себя.

— Я много думал, — повторил я, — ты знаешь, что я тут совсем недавно, и ещё мало что понимаю, кроме того, что мне объяснили при, так сказать, вступлении в должность Стража. Я, как слепой котёнок! Я тыркаюсь носом по углам, но не нахожу ответов. Но я — человек! Я не позволю меня использовать в тёмную. (А в светлую, позволишь? — мелькнул в моём мозгу Голос. Но я решил, что мне показалось.)

— Я хочу понять, — продолжил я, — кто мне врёт?

Эллочка отодвинулась от меня, и снова посмотрела прямо в глаза.

— Врёт в чём?

Я замолчал, пытаясь правильно сформулировать вопрос, чтобы не получить уклончивый ответ. Элла терпеливо ждала, не говоря ни слова. Мне даже показалось, что она смотрит на меня с восхищением, с восхищением человека, который не ожидал от своего собеседника смелого оглашения некой запретной правды!

— Противостояние между Тьмой и Светом существует? — Спросил я нейтральным, как мне казалось, тоном.

— А ты в этом сомневался? — С ударением на «это» удивилась она. — Да посмотри вокруг себя! День и ночь, тень и свет!

— Зачем тогда стена?

— Я так понимаю, — усмехнулась Эллочка, — астрономию в школах теперь не преподают. А зря. Про тёмную энергию вселенной ты, конечно, ничего не знаешь.

— Только слышал, — признался я, вспоминая слова Деда.

— Понятно, — вздохнула девушка, — так вот Стена и отделяет Свет от контакта с Тьмой! Ибо при их контакте снова наступит хаос! А хаос — это торжество Тьмы! Свету приходится очень туго, ведь вселенная на семьдесят процентов состоит из тёмной материи и энергии.

— Тогда объясни, — потребовал я, — как я один, даже не полноценный Страж, а лишь его отражение, могу удерживать вас от прорыва Врат? И почему ты не воспользовалась моей слабостью, чтобы ваши силы атаковали Свет?

Глаза Эллы округлились. Несколько секунд она не могла произнести ни слова. Затем она прикрыла ладонью рот, будто подавляя восклицание, которое готово было сорваться с её губ. Но вскоре она взяла себя в руки. Девушка пристально посмотрела на меня.

— Так кого мы должны атаковать? — Уточнила она.

— Меня, — уже не так уверенно произнёс я, — Свет.

Эллочка грустно покачала головой и тяжело вздохнула, потом, едва касаясь, погладила кончиками своих длинных музыкальных пальцев мою щёку.

— А с чего ты решил, — спросила она, — что ты Страж на стороне Света?

В горле у меня неожиданно пересохло, руки похолодели, а ноги стали ватными. И верно, а с чего я так решил?

— Мне так сказали, — невнятно пробормотал я.

Глава 12

Я отчётливо помню, как будучи трёхлетним ребёнком на новогоднем представлении восхищённый и впечатлённый сказкой, которая только что была разыграна на сцене, случайно забрёл за кулисы и увидел, как Дед Мороз снимает с себя белоснежные усы и бороду, кафтан и шапку, и превращается в румяного молодого мужчину-актёра. Эта сценка позабавила бы меня сейчас, но тогда это было крушением моего детского мира, потрясением, с которым я долго не мог справиться. В тот вечер я заболел и протемпературил пару дней.

Вот так и сейчас мир перевернулся в моём сознании, словно низ стал верхом, а я остался на месте. Но мой мозг, мозг теперь уже достаточно взрослого человека всячески сопротивлялся. Почему я должен верить ей, Стражу враждебного мира, и не верить Деду? Голос предупреждал, что меня будут пытаться обмануть! Может это именно тот случай? И немного придя в себя, я как можно спокойнее спросил:

— Ты хочешь сказать, что я — Страж Тьмы?

Элла смотрела на меня соболезнующим взглядом, но теперь это меня бесило, внутри я весь закипал.

— Я понимаю твои чувства, — произнесла она тихо, — я ощущаю твою злость. Но чем я виновата в том, что тебя используют втёмную? Разве я вызвала тебя из отражений? Разве я лишила тебя свободы, фактически заперев в Зале Врат?

— Это всё слова, — едва сдерживаясь сквозь зубы, произнёс я, — слова против слов. Я знаю одно: я — не сторонник Тьмы! Я не несу зло и хаос в мир.

Она встала с дивана, прошла несколько шагов в сторону Врат и резко обернулась ко мне. Не смотря ни на что, я не мог не восхититься грациозностью её движений и вспышкой огненного сияния её волос.

— Мне не нравится то, о чём приходится говорить с тобой. Ты слишком дорог мне, и я не хочу потерять тебя снова, да и нет в тебе никакого зла, — начала она. — Но ты хочешь знать, тебе нужна истина, ты начал этот разговор, ты задал вопросы, и ты имеешь право получить на них ответы. Ты получишь их от меня, раз ваши Старшие не решились открыть своему Стражу всю правду.

Я не стану тебя убеждать. Ты прав — слова это только слова. Я не стану комментировать факты, чтобы ты не заподозрил меня в предвзятости. Я предоставлю тебе разбираться самому, и самому делать выводы. Согласен?

Я колебался лишь мгновение. Согласитесь, что трудно отказаться от предложения жить своим разумом, самому давать оценку фактам.

— Согласен, — твёрдо ответил я.

Элла встала по стойке «вольно», как это принято в американской армии — ноги на ширине плеч, руки заложены за спину.

— Посмотри на свой мир, — её голос показался мне теперь зловещим, — мир, вся история которого, это история постоянных войн, насилия и истребления целых народов! Мир, где торговля людьми всегда процветала и считается лишь прибыльным бизнесом, а уровень жизни исчислялся в количестве крепостных душ. Я не права?

Я молчал.

— Мир, в котором лучшие умы, самые сильные учёные тратят свой талант на изобретение всё нового и всё более смертоносного оружия, а самые сильные философы разрабатывают теории, оправдывающие применение этого оружия. Мир, где самые великие и талантливые писатели восхваляют подвиги героев, которые на войне смогли больше других забрать жизней своих врагов. Я не права?

Я молчал. Мне было больно, ибо сейчас на моих глазах снова разоблачали сказку, предоставляя мне лицезреть не прикрытую действительность.

— Мир, где всегда прав тот, кто сильнее. Где деньги и связи решают всё. Где нельзя добиться справедливости, но можно купить её. Мир, который от хаоса отделяет лишь присутствие в этой вселенной Света!

Я молчал. Я был раздавлен и опустошен. Каждое её слово было правдой, я бы хотел, но не мог возразить. Она честно выполняла своё обещание, сыпала фактами на открытые раны моей души, предоставив мне самому делать выводы. Но я не был побеждён ещё окончательно. Упрямый разум сопротивлялся и искал любой выступ в гладкой стене фактов, возникшей перед ним, чтобы зацепиться и остановить падение.

— Посмотри вокруг, — продолжала Элла, решив, видимо, окончательно добить меня, — что ты видишь?

Я огляделся. Я видел её в игривой розовой блузке и коротенькой зелёной юбке, которую скорее можно было назвать набедренной повязкой, я видел комнату, оклеенную обоями в светлых тонах с изображением цветочного фейерверка, я видел повсюду волны белоснежного тюля, яркий свет повсюду. И ощущение покоя, тихого счастья без тяжёлых мыслей и переживаний.

— И вспомни свой зал, — посоветовала она.

Да уж, подумал я. Стены цвета тёмного маренного дуба, тёмная мебель, даже зеркала в тёмных рамах… Зеркала! Может спросить её про таинственный блокнот и рисунок? Нет, пока не переварю всё то, что довелось сегодня услышать, никакой новой информации. Я должен вызвать Деда, я допрошу его с пристрастием, но узнаю правду. Моя рука невольно легла на эфес меча.

— И посмотри на себя, — с сожалением в голосе добавила Элла, — ты приходишь ко мне в кольчуге, и мечем у бедра. Приходишь ко мне! Ты хоть раз видел у меня оружие? А обнимая меня, ты хоть раз ощущал под моим платьем доспехи? Нет!

Я встал и молча побрёл к Вратам. И, о господи! Завеса за Вратами была словно соткана из Света и переливалась всеми цветами радуги! Как я раньше этого не заметил.

Глава 13

Я стоял посреди своей комнаты и кричал в потолок. Я кричал так громко, как позволяли мои голосовые связки. Я требовал Деда, или Голос, я требовал объяснений! Я кричал в пустоту, пока не закашлялся. Размазывая предательские слёзы на щеках, я упал на кровать лицом в подушку и разрыдался.

Я не услышал, как вошла Элла.

— Прости меня, — прошептала она. Её руки ласково обнимали моё содрогающееся в рыданиях тело. — Я не хотела так резко ставить тебя лицом к истине. Но ты же сам желал знать её. Не плачь. В конце концов, в нашем противостоянии нет ничего неизбежного. Я любила его, я любила тебя в нём, но он почему-то ушёл. Я люблю тебя — ты это знаешь.

— Я лишь его отражение… — слёзы душили меня.

— Или он — твоё! — она пожала плечами. — Философии вас тоже не учат.

— Ты не моя Элла, — произнёс я.

Она засмеялась так звонко, что я на мгновение усомнился в своих словах.

— Не твоя сегодня? — уточнила она. — А вчера ты этого не говорил и не думал. Не так ли?

Она неожиданно схватила меня за волосы на затылке и прошипела, глядя прямо в глаза:

— Только попробуй бросить меня! Только попробуй, и ты не успеешь повторить побег твоего предшественника!

Она отпустила мои волосы, и произнесла с сожалением:

— Да что вам, мужикам, ещё надо? На моём теле ещё не остыли твои объятия и поцелуи, в любви мне признавался, а теперь физиономию воротит, сказки сочиняет, отражения приплёл! Да что ты знаешь об отражениях? Это я тут с начала времён стерегу дверь, которую нельзя открыть. Я видела вас всех, я знала вас всех. Я любила вас всех вместе, и одного единого во всех. И ты лучший из них, ты лучшая часть собственного целого! Ты бы встретился со своим предыдущим отражением, с этим трусом, который лишил нас зоны перехода, заперев себя, а главное, нас в этих стенах!

Она внезапно осеклась, но было поздно. Я уже уловил суть. От этого мне стало ещё хуже. Ведь я был не первым заменителем Стража, нас было много. И все так же глупо верили Деду. Верили в сказку о «Страже Света», верили любвеобильной Эллочке. Я был не первым и не вторым. Судя по всему, я даже не входил в первую дюжину. Вот это новость, так новость! Та, что называет себя Эллой, знала всех стражей, крутила с ними всеми. А значит, она знает судьбу каждого из них, начиная с первого — настоящего. И если то, что последний пытался бежать, что я видел своими глазами, и это же подтвердила она, а также, косвенно, Дед, мне было известно, то куда девались остальные и почему?

— Подожди, не бесись, — она обнимала меня, как будто это могло что-то исправить. — Я расскажу тебе всё. Ведь я такая же подневольная, как и ты. Попробуй уйти, и ты не найдёшь выхода. Нами манипулируют Старшие. Это их противостояние, а мы только пешки в этой игре.

— Но другие Стражи уходили?

— И погибали! — вздохнула девушка. — Тебя научить погибать?

— Но ты всегда оставалась, — констатировал я, — почему? От чего они бежали, и чего не боялась ты? Если хочешь, чтобы я верил тебе, рассказывай правду.

Девушка глубоко вздохнула и, вдруг, неожиданно игриво улыбнулась. Даже сейчас, даже в этой ситуации она не прекращала испытывать на мне свои чары.

— Любопытство правит миром, — объявила она, — хотя прагматичные люди всегда говорили иначе: предупреждён — значит вооружён! А ты и впрямь собрал в себе всё самое сильное из всех своих сущностей. Недаром я полюбила тебя больше их всех. Тебе я готова открыть всё, что знаю сама. Мы можем заключить союз.

— Но как я понял, — произнёс я, окончательно придя в себя, — мы с тобой всё же находимся во враждебных лагерях, по разные стороны баррикад.

Она пожала плечами и эффектно откинула со лба огненную чёлку.

— У Старших своя вечная борьба. Даже мне не ведомы истоки этого противостояния. Мы лишь их орудия, но мы наделены разумом, и, помимо этого, как и всякая живая тварь, хотим жить! А в нашем случае это означает — договариваться.

— Судя по всему, — не удержавшись, съехидничал я, — раньше у тебя договариваться не получалось. Предложения были не серьёзными?

Элла скорчила презрительную гримасу.

— Все они были слишком одурманены Старшим. Вспомни самого себя. Вспомни вбитые в твой мозг постулаты. Вспомни, как ты перепутал Свет и Тьму. Тебе просто повезло в том, что твой Старший сейчас занят в другом месте, и у него нет времени на одурманивание тебя.

— А почему я должен верить тебе? — Спросил я.

— А ты не верь, — теперь она стояла передо мной, опустив руки вдоль таких манящих бёдер, — у тебя есть оружие, а у меня нет. Ты можешь убить меня, и ваши армии пройдут сквозь Врата раньше, чем мои Старшие успеют среагировать. Тебе нужно сделать лишь пару движений, чтобы прекратилось существование этого мира.

Я на секунду представил, как вынимаю меч и вонзаю его… Нет! Меня всего передёрнуло и замутило от таких мыслей. Я не мог не то, чтобы убить, а даже ударить её. Да и не желаю я быть причиной конца этого мира, каким бы грязным и жестоким он не был. Не я его создавал, не мне и решать его участь.

— Я всегда успею тебя убить, — сказал я не своим голосом, более хриплым и грубым, — если окажется, что ты обманываешь меня.

Элла очень внимательно посмотрела мне прямо в глаза, но через мгновение отвела взгляд, поняв, видимо, что я вовсе не шучу.

— Так почему ты не смогла договориться ни с одним из прежних Стражей? И от какой угрозы они бежали?

Девушка присела рядом со мной и, покосившись в сторону буфета, спросила:

— Вино у тебя есть?

— Не держу, — сухо ответил я.

— Я схожу, принесу, — она попыталась встать, но я удержал её за руку и силой усадил на место. По Эллочке было видно, что она лихорадочно пытается сообразить, как одновременно не соврать мне, но и не высказать всей правды. Я не мог винить её за это, ведь недавно сам поступил также, но решил для себя, что не отстану от неё, пока не узнаю всё. Судя по тому, что я уже узнал, от этой правды будут зависеть мои дальнейшие действия, а от их правильности — моя жизнь.

— Обойдёмся без допинга, сообщил я ей, — и без женских уловок, — добавил я, когда её тёплая нежная ладонь легла поверх моей руки. — Рассказывай.

Рассказ получился долгим.

Глава 14

Тьма и Свет, как шар на неровной поверхности, всегда стремились к точке устойчивого равновесия. При этом, как и тот умозрительный шар, их, прежде начинало кидать из одного крайнего положения в другое и обратно, но уже с меньшей амплитудой. Проблема заключалась в том, что это были два разных шара, разного размера и массы, две разных силы в одной вселенной. И ни один из них не мог оказаться в точке равновесия, пока существовал другой.

Тёмная материя и энергия массой и объёмом значительно превышали светлую, но именно светлая материя сдерживала возврат мира к первозданному хаосу, этот крохотный шарик не позволял большому шару занять точку равновесия.

Но и это было не всё. При соприкосновении вблизи точки равновесия происходила цепная реакция, которая приводила к уничтожению вселенной, и рождению вселенной новой, но со старыми проблемами. И так повторялось многократно, пока Старшие (я так и не понял, кто они, и почему имеют такую власть над нами) не построили стену, которая разделила Свет и Тьму на одинаковом удалении от точки равновесия, позволив, таким образом, вселенной и всем отражениям существовать без постоянных катаклизмов перерождения.

Дальше начиналась метафизика, в которой я не силён. Я уловил лишь, что, несмотря на свой антагонизм, тёмная и светлая энергии не могли существовать и совершенно раздельно, они подпитывали друг друга, и именно этот круговорот энергий поддерживал стабильность вселенной. И чтобы обеспечить беспрепятственное взаимодействие, в Стене были оставлены технические проходы — Врата. А для охраны этих шлюзов были созданы Стражи — особые существа, обладающие свойствами, как Света, так и Тьмы. Именно это позволяло нам с Эллой общаться и переходить границу. Разница между нами состояла в том, что она была изначально созданным Стражем, а я лишь одним из отражений сгинувшего когда-то давно её коллеги.

Было и ещё кое-что существенное. Не все силы Тьмы, как и не все силы Света были довольны пактом Старших. Но, если силам Света оставалось лишь молча переживать своё недовольство, ибо их силы были заведомо слабее сил Тьмы, то Тьма лишь ждала и жаждала удобного момента для атаки Врат. Помехой их планам был только Страж. Сотканный одновременно из Света и Тьмы, он становился непреодолимым препятствием для любой из этих сил. Но и этот вопрос был решаем. Стоило только заставить, или уговорить Стража добровольно открыть путь. Или убить непокорного.

— Все твои предшественники были такими же простыми парнями из мира отражений, — рассказывала Элла, — на всех сильно давили, заставляя убрать меня с пути. Но тут вмешался фактор, которого никто не учёл — любовь. Когда не помогали уговоры, им начинали угрожать. И я не знаю, куда они девались, я только замечала периодические замены Стражей. И только про последнего Стража я знаю точно, потому что он пытался сбежать почти у меня на глазах.

— Но ты же не сразу поняла, что я — не он, — заметил я, — я это хорошо запомнил. Хочешь сказать, что думала, что он вернулся?

— Я же говорю: почти у меня на глазах. Почти! Я знала про его эксперименты с зеркалами. Он нашёл какую-то рукопись первого Стража, и смог прочитать её. Там были инструкции. — Девушка внимательно посмотрела на меня. — Ты ничего такого не находил?

Я досчитал до пяти, прежде чем ответить. Я хотел, чтобы ответ звучал безразлично.

— Ничего. Я вообще мало читаю.

Её взгляд был острым, как кинжалы. Казалось, что она пытается разрезать мою плоть, и заглянуть в самую душу.

— Жаль, — отведя глаза, сказала она, — можно было попробовать вырваться отсюда. Я очень устала.

— Так это всё, о чём ты хотела договориться, — изумился я, — вместе сбежать? Но ты же сама рассказала, что способ побега обнаружил лишь последний Страж. О чём же ты хотела договариваться с его предшественниками? — Мой голос стал жёстким. — Ты пытаешься всё-таки обмануть меня, или многого не договариваешь. А я тебя предупреждал.

Она испуганно отшатнулась. На её лице явно отражалась внутренняя борьба. Элла явно решала, быть ли ей со мной окончательно откровенной, или оставить разговор и уйти на свою сторону стены. О последнем мне подсказали быстрые взгляды, которые она пару раз бросала в сторону Врат. Но скоро она успокоилась, видимо приняв, наконец, решение, глубоко вздохнула и заговорила.

— Я предлагала им тайно перейти на нашу сторону.

— Почему тайно? — удивился я.

— Ты же видел, что происходит, когда Страж исчезает явно, — назидательным тоном произнесла девушка, — тут же появляется его двойник из отражений, и всё возвращается на круги своя. Ведь любое из отражений Стража — такой же Страж, полное и точное подобие, с теми же свойствами, с той же природой.

Если же Страж не исчезнет физически, — продолжала она, — но сознательно прекратит выполнять свои функции, то Старшие заметят это не сразу, и мы сможем действовать.

— Но ты же сама говорила, что у сил Света нет возможности победить Тьму в открытом бою! — Возразил я.

— При помощи Стража это возможно, — объявила Элла, — так считают наши вожди.

То были только Старшие, теперь ещё я узнаю о наличии каких-то вождей. Чего мне ещё ждать от этого прелестного существа? Я испугался, что окончательно запутаюсь, если не сделаю перерыв.

— Но при соприкосновении сил, мир исчезнет! — повторил я Эллочке её же слова. — И настанет Хаос, которого только и ждёт Тьма! — и это тоже были её слова.

Девушка посмотрела мне прямо в глаза, и взгляд этот показался мне отнюдь не добрым, а скорее угрожающим.

— Мне это вдолбили в мозг, так же как и тебе, — зловещим шепотом произнесла она, — это теория, подтверждения которой я лично не видела. Но знаешь, сколько времени я провела здесь, в этой золотой клетке? Твой разум вскипит и откажется тебе служить, если ты попробуешь сосчитать эти дни, века и тысячелетия! Я хочу, наконец, убраться отсюда. И если тебе не нравится план наших вождей, то найди книгу, дай мне прочесть, и я уйду, и, если захочешь, уйду вместе с тобой.

— А ты знаешь, как прочесть эту книгу? — вырвалось у меня. Я тут же мысленно ударил себя по губам, проклиная свою несдержанность, но было уже поздно.

Элла с подозрением посмотрела на меня, и, немного помолчав, произнесла тоном не терпящем возражений:

— Принеси мне книгу.

И покинула мою территорию.

Глава 15

Теперь я знал, что чем быстрее я сам найду ключ к расшифровке блокнота, тем больше у меня шансов выйти из этой переделки живым. Эта Элла уже не казалась мне существом дружественным. Именно — существом, так как она была создана, а не рождена, как нормальный человек. Хотя, возможно, это звучал во мне комплекс неполноценности отражённого образа перед изначальной силой.

Я кинулся к библиотеке и достал рукопись. Сейчас мне было уже не так страшно то, что я оказался на стороне Тьмы, ибо Свет, в лице Эллы, выглядел гораздо более агрессивным и разрушительным. Именно они стремились к нарушению зыбкого равновесия. Именно они убирали с пути Стражей, которые существовали до меня. И мне становилось не по себе, стоило только представить, каким образом они это делали.

Я листал рукопись туда и обратно, но странные значки не становились буквами и не складывались в слова. Лишь постоянно попадался на глаза рисунок треснутого зеркала. Попадался постоянно.

Зачем первый Страж (а теперь я был уверен в том, что рукопись принадлежала ему) так тщательно изобразил именно это зеркало? И почему расколотым, когда оно было целым? Что-то важное было в этом рисунке, что-то, что должно было помочь. Это я понимал, но пока не видел, как использовать подсказку.

Я так и уснул на полу у шкафа с книгами, засунув блокнот глубоко за ремень брюк, туда, откуда моя «подруга», имеющая свободный доступ на мою территорию, не сможет его достать, не потревожив мой сон. И, уже засыпая, я достал меч, и сжал в руке рукоять.

Обычно я не запоминаю свои сны, если только меня не разбудили неожиданно звонком будильника, или мобильного. Но тут сон ворвался в мой мозг, разрушив все барьеры умиротворения и отдыха. И мне явился дед — мой дед, а не тот голос в оболочке. Он раздвинул завесы забытья, и коснулся моего сознания.

— Зеркало, — прошептал он, — разбей его! — Голос деда в моём сне тонул в фейерверке помех, но я явственно слышал: — разбей зеркало!

— Зачем? — Даже во сне мне показалась глупой эта идея, да ещё подсказанная моим настоящим дедом, а не тем Старшим, который принимал его облик.

— Руны начертаны при расколовшемся солнце, — терпеливо объяснял мне во сне мой дедушка, — прочитаешь их, вонзив меч в своё отражение!

Я столько возился последнее время с отражениями, что перестал воспринимать их, как живых людей. Но тут, во сне, что-то покоробило мой слух.

— Убить своё отражение? — Догадался я. — Нет! Никогда! Я сам — отражение. Я не стану этого делать. Пусть даже мне придётся остаться Стражем навечно.

Дед плакал! Я видел — дед плакал! Слёзы текли, повторяя путь морщин на его лице. Дед плакал в моём сне! Такого мне не снилось никогда. Родители были всегда достаточно требовательны и тверды, дед был всегда предсказуем, и мягок. Но, как и родители, никогда мне раньше не снился. Но теперь он оплакивал меня, и я это понял.

— Разбей зеркало! — Настаивал он. — Там отражаешься только ты! Там отражается только она! Там отразится книга. Всё отразится в истинном облике.

Внезапно в мой сон ворвалась Элла. Лицо её уже не взывало к поцелуям, а было перекошено гневом. Чёрные молнии текли с кончиков её пальцев, улыбка походила на гримасу.

— Дай книгу, — шипела она, из её волос вырывались змеи, готовые воткнуть свои ядовитые клыки в плоть беспечного Стража. — Дай книгу, и иди, куда пожелаешь!

Я могу отправить тебя в рай, где всегда спокойное и тёплое море, где девушки не только красивы, но и безотказны, где нет болезней, где не нужны деньги, где ты станешь первым среди равных! Только отдай книгу! Тебе от неё никакой пользы.

Я весь вспотел. Я был мокр от пота, будто принял душ. Я потерял связь с реальностью, и не сразу понял, что проснулся. Главное, что на мне всё ещё были доспехи, рука, всё ещё, сжимала меч, а блокнот с записями первого Стража был всё ещё при мне, затаённый в таком месте, о котором не говорят в культурных компаниях.

Я встал на непослушных ногах. Руки предательски дрожали. Провёл ледяной ладонью по влажному лбу, пытаясь стряхнуть остатки сна, но ведение крепко застряло в моём мозгу, который за последние дни слишком часто подвергался перегрузкам и существовал в бесконечном стрессе. Я одновременно и боялся и желал приблизиться к роковому зеркалу и заглянуть в волшебное стекло. Что-то, какая-то сила будто удерживала меня за плечи, но, в тоже время, сила более мощная влекла меня вперёд, к разгадке тайны. И вот я уже стоял перед ним, слегка покачиваясь от напряжения. Пот ручьями стекал вдоль всего тела. Я смотрел в зеркало. Я видел своё испуганное лицо в каплях влаги, всклокоченные волосы и оружие в своей руке.

И я сделал то, что должен был догадаться сделать сразу, лишь записи первого Стража попали мне в руки. Видимо, мой разум, продолжавший и во сне искать ответ на головоломку, скрывавшую секрет блокнота, прислал мне ответ в образе того же человека, чей облик принимал и Голос для общения со мной. Я ударил мечом в центр зеркала, от чего оно не рассыпалось, но всё пошло трещинами. Точно, как на рисунке! Теперь я знал, как прочесть записи Стража. И совсем уже не желал показывать их моей противнице.

Я встал лицом к разбитому стеклу и раскрыл блокнот перед собой, держа его текстом к зеркалу. Буквы отразились в десятке лепестков расколотого окна, но теперь это уже не были таинственные знаки, я мог прочесть то, что когда-то было начертано первым Стражем! Я ошибался, это был не дневник, но учебник, инструкция. От дневника там было лишь описание последних дней Стража. Последних дней перед тем, как она убила его.

Нет, там не было ни слова о смерти. Да и как бы Страж мог описать собственную гибель? Но из текста следовало то, что очень не понравится Элле, ибо первородный страж был пленником Врат и не мог в сознании покинуть свой пост, он был создан так, что не при каких обстоятельствах не имел возможности предать силу, создавшую его. Истинный Страж не мог. Поэтому его убили. А отражения типа меня, проще было заставить уйти с дороги, и не вмешиваться в извечный спор двух миров.

И ещё я узнал, что все зеркала, любая отражающая поверхность являются терминалами перехода, дверьми между мирами отражений. Но тот, из-за кого я попал сюда, не знал главной детали, или был так напуган, что игнорировал её. В это изначальное место открывалась любая дверь из любого отражения, но открыть её должны были именно извне. Открыть переход отсюда было невозможно, да и попытка сделать это грозила тем, что и случилось с моим предшественником — для него не было пути ни вперёд, ни назад. Он навечно был заперт в зоне перехода.

Я читал дальше и всё больше поражался уровню знаний того, чьим отражением был я сам. Я узнал, что бывают истинные первозданные зеркала, которые отражают то, что действительно перед ними, но только в своих осколках. И разбитое мною зеркало было именно таким, и завтра оно снова станет целым. Поэтому только сегодня я могу проверить любой предмет или любое существо, и узнать их настоящую сущность. Я поднял перед собой свой меч, и чуть не ослеп от потоков яркого жгучего света, которым отразился он в разбитом стекле. А я-то считал, что меч Стража Тьмы должен соответствовать своей роли.

И тут я услышал Голос. Я уже почти забыл о нём. Он не приходил, когда я взывал к нему. Но вот появился без всяких просьб и молитв, в тот момент, когда я уже и сам начал что-то понимать.

— Она скоро придёт, — сообщил Голос, — ты стал для неё опасен.

— Это я уже и сам понял, — огрызнулся я. — А вот почему бы не рассказать мне сразу о Тьме, которую я тут защищаю, как выяснилось? Почему такие вещи я должен получать от девушки, которая перебила всех прежних Стражей?

— Ты поверил ей?

Голос был беспристрастен, но мне, всё же, послышалась некоторая издёвка в его словах. Этого мне ещё только не хватало.

— А не должен был? — закричал я, — она хотя бы что-то объясняет, её слова не противоречат здравому смыслу! Хотя, какой тут к чёрту здравый смысл во всей этой вашей метафизике!

Я разозлился, и меня было можно понять. Оказаться не по своей воле в таком месте, слышать голоса, видеть свою девушку в обличии безжалостной убийцы… Так можно и разум потерять. Или… Я с ужасом отшатнулся от пугающих мыслей. А, быть может, я сошёл с ума? И всё это плод моих бредовых фантазий?

— Спроси её, — всё так же бесстрастно произнёс Голос, — как погиб первый Страж?

— И как же?

— Спроси её. А потом покажи ей это зеркало, — посоветовал Голос, — ведь она говорила тебе, что хочет уйти из этого места. Скажи, что знаешь путь, и подведи к зеркалу.

Меня вдруг неожиданно поразила одна мысль. В покоях Эллы я не видел ни одного зеркала! Возможно ли такое в месте, где столько лет живёт молодая красивая девушка? Да любая девушка, девочка или женщина! Я вспомнил свою Эллу, которая просто не могла прожить пяти минут, чтобы не взглянуть на своё отражение в зеркале, витрине магазина, оконном стекле, да хоть в очках случайного собеседника!

— Вы хотите, чтобы она воспользовалась зеркалом и попыталась уйти? — неуверенно предположил я. — Но это же невозможно.

— Просто сделай так, чтобы она оказалась перед этим зеркалом, — приказал Голос, — если останешься жив, — добавил он.

Глава 16

И она вошла.

Лицо без тени улыбки, на теле доспех из толстой кожи, обшитый стальными пластинами, подол, которого, едва доходил ей до колен, на поясе короткий клинок в чёрных кожаных ножнах, на запястьях и щиколотках золотые, как мне показалось, браслеты, на лице яркий макияж.

Несмотря на воинственный вид, она была так обворожительна, и выглядела так соблазнительно, что я мгновенно забыл о том, что ещё минуту назад считал её врагом, и готов был с ней сражаться. Я и теперь был готов, но не к драке с применением холодного оружия, а к совершенно иным физическим упражнениям. Эта молодая женщина, всё-таки, имела надо мной колдовскую власть.

— А ведь так я тебе нравлюсь гораздо больше, — бесцветным голосом произнесла она, — униформа красит не только мужчин.

Я глупо кивнул. Я практически не контролировал себя.

— Ты получишь это тело, ты получишь меня, и я исполню любые твои желания, — всё так же холодно произнесла она. — Потом я помогу тебе уйти, как и обещала, туда, куда ты захочешь сам.

Я стоял завороженный этим обликом, и этим голосом. Я не знаю, мог ли я пошевелить рукой или ногой — я просто не думал об этом. Зато я почувствовал аромат, исходивший от её молодого тела, я бы годами готов был вдыхать его. В тот момент я бы поклялся, что сделаю всё, лишь бы этот аромат принадлежал только ей, а она принадлежала только мне!

— Просто отдай мне книгу, — потребовала она.

Моя правая рука сама двинулась по направлению к моему интимному хранилищу, но в ту же секунду я ощутил неожиданную боль в ноге, и что-то горячее побежало струйкой вниз по голени. Я опустил глаза и обнаружил, что моя правая рука всё ещё сжимает меч, которым я невольно и поранил свою ногу. Вместе с болью пропало и ощущение транса. Я поднял глаза на удивлённую происходящим Эллу, и как мог, спокойнее спросил её:

— Расскажи мне прежде, как погиб первый Страж?

Она потеряла самообладание лишь на секунду. Через мгновение она уже преобразилась: по её щекам градом потекли слёзы, руки безвольно опустились. А я не знал, куда мне деваться. Женские слёзы и истерики — это не для меня. И я уже проклинал Голос за то, что заставил меня задать этот вопрос.

— Я любила его, — прорыдала девушка, — я любила его, как теперь люблю всех вас, тебя! А он… Он только делал вид! Он воспользовался мной, чтобы открыть путь Тьме!

Я потряс головой, сбрасывая остатки наваждения, которое только что пережил. Ясность мыслей постепенно возвращалась.

— Но погиб-то он, — я утверждал то, чего не знал точно. Но по её взгляду, снова ставшему ледяным, я понял, что своим предположением попал в точку.

Она выпрямилась, положила руку на рукоять клинка.

— Ты желаешь знать, как ты умер, и почему? — спросила она.

Вот теперь мне стало очень страшно.

Я, конечно, дрался иногда с одноклассниками, с пацанами из соседних дворов. Но я никогда не встречал первозданного существа с клинком, который я даже не представлял, как отбить! И я не был уже уверен в том, что моя броня сдержит удар, который уничтожил первого Стража. Я просто пятился от неё, пока не упёрся в стену комнаты. Однако, моя соперница повела себя странно. Она отступила.

— Я любила его, — повторила она. — Эти чёртовы Врата! Мы же с ним были созданы одинаковыми! Для нас преград не было. Мы могли уйти вместе. Но он исправно служил своим хозяевам. Он использовал меня, как отмычку!

— То же самое ты желаешь сделать со мной, — понял я.

— Нет! Тебе не понять! — она уже сорвалась на крик. — Я любила! Он согласился. Мы подошли к Вратам. Ему только надо было переместить нас, но он предательски нанёс удар.

— Он — тебе? — не сразу понял я.

Она грустно усмехнулась:

— Тебе показать?

Я отрицательно покачал головой. Не хватало мне ещё рассматривать шрамы, которым миллионы лет. Зачем? Она выполняла свои обязанности, а он — свои.

— Но куда девался он после того, как ранил тебя? — удивился я. — Ты тоже заколола его? Ведь потом стражами были такие же отражения, как я!

Она стояла передо мной, держа руку на эфесе клинка. Я видел скрытую борьбу в ее взгляде, понимая, что сейчас решается моя судьба. А она даже не шевелилась, от чего становилось совсем жутко. Такими я видел роботов в фантастических фильмах.

— Он не умер, — вдруг произнесла она. — Был ранен и сбежал — трус. — Её меч покинул ножны и теперь был направлен прямо на меня.

Я был в ужасе. Я стоял, прижимаясь спиною к стене, а прямо передо мной, стояла женщина, которая уже убила десятки моих предшественников, и я был в полной её власти, ибо даже говорить мог с трудом, когда мне в лицо было направленно остриё тьмы!

Что ж это за игра, подумал я в тот момент? Клинок Света у Стража Тьмы, и клинок Тьмы у Стража Света? Хотя, с них станется.

Плечом я ощущал неровную поверхность. Быстро оглянувшись, я увидел то самое расколотое зеркало, и вспомнил приказ Голоса. Моя фигура скрывала от взора Эллы само зеркало, позволяя ей видеть лишь часть древней рамы. Она не могла видеть — цело ли стекло, да я, честно говоря, и не представлял, чем оно ей может грозить. Да и знала ли она сама секрет, ведь она не имела книги, которая всё ещё сдавливала мне низ живота. А девушка, тем временем, медленно наступала, держа направленный мне в шею клинок прямо перед собой в вытянутой руке. На её пальцах сверкали причудливые перстни (я никогда ничего подобного не видел).

— Так как мы решим? — произнесла она, продолжая неумолимо приближаться, — наша любовь и свобода, или твоя смерть?

— Неужели никто из моих предшественников не выбрал свободу, и не отдал тебе книгу? — как мог более естественно, удивился я, пытаясь потянуть время, чтобы сообразить, что же мне предпринять.

— Никто из них не смог, или не пытался её найти, — ответила она. — Нашёл и смог прочесть только последний, — тут она презрительно ухмыльнулась, — но тут же попытался бежать, глупец. — Бежать от меня! — она сделала ударение на последнем слове. Глаза её, при этом, вспыхнули ненавистью, смешанной с чувством личной обиды. — Когда появился ты, то я сперва решила, что это он захотел вернуться.

Остриё её меча было уже в паре десятков сантиметров от моего горла. Я снова подивился материалу, из которого был изготовлен этот смертоносный сгусток тьмы.

— Ты мне нравишься, — сказала она. — Как нравились вы все, как нравился тот, кто ранил меня, — её голос, казалось, на мгновенье смягчился, но тут же снова стал ледяным, а тон — неумолимым, — поэтому я спрошу ещё раз, последний: что ты решил?

И я решился. Просто, потому что мне больше ничего другого на ум не приходило. Я, почему-то, не мог и не желал отдавать ей дневник, чувствуя, что такой поворот событий грозит неисчислимыми бедами. И ещё потому, что видел в глазах Эллы свой приговор — может быть не мгновенный, но неизбежный. И драться с ней я не мог, ибо, вообще, не очень это умею делать, а, тем более, на странных мечах, да ещё с существом, которое упражнялось в этом искусстве на моих предшественниках целую вечность! Оставалось только одно, хотя я и не догадывался, поможет ли это действие, и чем.

Я резко дёрнулся в сторону и вперёд, и тут же развернулся лицом к стене, оказавшись прямо за плечом девушки. Я снова ощутил аромат, исходящий от её тела, но теперь он не произвёл на меня магического действия.

Мне повезло, реакция Эллы была мгновенной, но на долю секунды запоздавшей, из-за неожиданности. Я лишь только успел убрать своё горло в сторону от острия её клинка, как она уже резко ткнула им вперёд, но попала лишь в зеркало, точно в ту точку, где сходились грани, разбитого мною стекла. Взгляд её упёрся в десяток её отражений в осколках, и тогда я внезапно услышал рёв! Рёв, смешанный со стоном. Она ревела, как может, наверное, реветь только огромное раненное животное, запрокинув голову, крупно вздрагивая всем телом. Я, в тот момент, уже был у неё за плечом. Мой взгляд невольно обратился к зеркалу, и тогда волосы зашевелились у меня на голове. Я ожидал всего, но не того, что увидел. В каждом из десятка клинообразных осколков, которые вместе удерживала только древняя рама, отражалась сморщенная, беззубая старуха со впавшими щеками и глазами, клочками седых волос на почти лысом черепе, с отвисшими складками кожи на скелетообразном теле!

Я ещё был в шоке от увиденного, когда это существо, вырвав из зеркала меч и отвернувшись от меня, бросилось к Вратам и исчезло за ними. Я проводил её глазами, и снова обернулся к зеркалу, только что спасшему мою жизнь. Зеркало вновь стало целым, и отражало теперь лишь моё испуганное лицо.

Глава 17

Сказать, что я был потрясён, не сказать ничего. Я был раздавлен. Ведь именно разбитое зеркало помогло мне прочесть книгу, потому что показывало истинное отображение любого скрытого объекта. Для зеркала не существовало никаких шифров, вообще никаких тайн, в чём я убедился сам лично. Но, как оказалось, оно срывало любую личину, любую маскировку с любого существа, отразившегося в нём. А это значит, что девушка, которую я любил, которую ласкал, хотя одновременно и боялся, на самом деле была древней старухой! Но как такое могло быть? Если мне врали мои глаза, то, как мне могли врать мои губы, мои руки?

Хотя, чему я удивляюсь, подумал я. Чему вообще можно удивляться в этом странном месте на стыке двух миров. Да и Элла — мне было привычнее называть её так — не скрывала того, сколько времени провела в роли Стража. А я, очарованный магией Врат, даже не потрудился задаться вопросом о том, почему же она всё ещё выглядела девушкой? Меня содрогнуло вдруг от мысли, что я только что видел будущий облик своей настоящей Эллочки. Хотя, врядли мне было суждено теперь её увидеть. Я не сомневался в том, что старуха-страж, оправившись от удара, тут же вернётся мстить. И вопросов о книге, как и предложения компромиссов уже не будет. Меня просто изрубят на куски.

Я бесцельно бродил по комнате, даже не пытаясь приготовиться дать отпор неизбежному. Лишь только спрятал книгу среди многочисленных фолиантов библиотеки, где найти её будет нелегко после моей гибели.

И вот именно теперь, когда мне уже всё было безразлично, прямо передо мной появился Дед. Я даже чуть не наткнулся на него, так как полностью был погружен в себя. А тот казался совершенно невозмутимым, словно ничего не произошло, и он появился с простой инспекцией своего очередного Стража.

— А ты молодец, — похвалил Дед, теперь уже довольно улыбаясь, — ты лишь второй, кто смог прочесть книгу, но первый, кто устоял перед Стражем.

— Вы же сами подсказали, как её прочесть через разбитое зеркало, — устало произнёс я.

Мне показалось, или глаза Деда расширились при этом.

— Я? — удивлённо спросил он, — я ничего не мог подсказать тебе. Я был занят — давление идёт на все Врата.

— Хорошо, — покорно согласился я, — не лично вы, но ваш Голос.

Теперь Дед уже явно прищурился и внимательно посмотрел на меня. Этот взгляд, подобно рентгену, просвечивал насквозь. Я его не чувствовал, но знал, что так и есть. Не верил он мне, что ли? Кому ж, как не ему, знать обо всём произошедшем и происходящем.

— Голос? Мой голос?

— А чей же? — лениво съязвил я.

Теперь он выглядел озадаченным. Меня это немного расслабило и даже развеселило — озадаченный бог! Такое зрелище многого стоит.

— Расскажи-ка поподробнее, — тем временем попросил он.

И я всё рассказал. Коротко, так как очень устал, да и ждал с минуты-нА-минуту нового, теперь уже яростного и беспощадного нападения. Однако, когда я предупредил его о грозящей опасности, он лишь отмахнулся, и потребовал подробностей. Когда же я закончил рассказывать подробно и ответил на все его, порой странные, как мне казалось, вопросы, он надолго задумался. Я не знаю, что значит для бога — надолго, но для меня прошло минут пять, прежде чем он поднял на меня глаза. Эти глаза выражали нечто странное — удивление, восхищение, радость и сострадание одновременно. Я сам не понимаю, как смог по одному взгляду определить такое обилие чувств, но уверен в том, что это было именно так.

— Это означает, что он жив, — произнёс Дед. — И не просто жив, но и в курсе всего происходящего! Это огромная удача для нас, для тебя.

— Кто? — не понял я.

— Страж! Первый, истинный Страж! Он жив.

Этой новости я совершенно не удивился.

— Так и она сказала, что только ранила его, когда он напал на неё, и он трусливо сбежал.

Дед недобро усмехнулся.

— И поэтому тот Голос хотел, чтобы ты спросил об убийстве первого Стража?

— Откуда мне знать, — начинал злиться я, — она так сказала.

Дед помолчал несколько секунд, прямо, как Элла, когда готовилась выдать мне ограниченную информацию, и пыталась сообразить, насколько можно её ограничить. Потом он вздохнул и сообщил мне:

— Она врёт. Он имел глупость полюбить, ведь оба они здесь на посту были одиноки. К тому же они были одинаковы — создания тьмы и света. Они оба — исключение из законов Вселенной. И их тянуло друг к другу. Я не знаю, любила ли она, но долг перед Тьмой победил чувства. И она убила его, когда он спал.

— Она утверждала, что он напал первым, — возразил я, — хотела даже показать следы… — я осёкся под странным взглядом Деда.

— Ты же был с ней не раз, — произнёс он, ты видел хоть один шрам? Или, может, нащупал, когда обнимал её?

Я постарался вспомнить. Но как после того, что я увидел в разбитом зеркале, я мог доверять своим рукам и глазам? Об этом я и сообщил Деду.

— Нет у неё никаких шрамов, — совершенно спокойно произнёс он. — Она предательски нанесла спящему Стражу удар.

Вот тебе и новая версия, подумал я. И самое интересное в том, что оба не врут, а только не договаривают. С таким я сталкивался впервые в жизни. Подумать об этом было бы интересно и увлекательно в другое время, но сейчас это касалось меня лично.

— Так как он мог выжить? — не понял я.

— Не знаю, — честно ответил Дед, — мы почувствовали атаку, внезапный прорыв сквозь Врата и сразу поняли, что Стража больше нет. Один из нас сообразил, что и отражения Стража имеют свойства его самого, а значит, замена остановит вторжение хотя бы на время, пока мы решим возникшую проблему. Я извлёк тело отсюда, отбросив сквозь отражения в первый мир, что попался под руку, и тут же призвал его двойника из ближайшего мира.

— Вы просто выбросили тело? — изумился я.

Дед нахмурился, но ответил.

— Тогда не было времени на торжественное погребение — Врата надо было срочно закрыть.

Он помолчал и продолжил:

— Потом я пытался искать то место, но не нашёл. Ведь отражений бесконечное число, а мы не боги, хоть ты так и считаешь. И мы не всесильны и не всевидящи, у сожалению. Да и атаки следовали одна за другой, мы едва успевали менять убитых Стражей. Под конец Тьма успокоилась, поняв, что убийство Стража ни к чему не приводит, кроме его замены, а менять Стражей можно бесконечно долгое время. Тогда они решили искать новые способы, и нашли лазейку. Они поняли, что, если Стража не убивать, а заставить живым покинуть пост, то Врата будут открыты. Ведь нового Стража не будет, пока жив предыдущий. Первого Стража это не касается, ведь даже я посчитал его мёртвым!

Что-то коробило мой слух, но я всё ещё был не в своей тарелке, и пока не мог понять, что именно. Однако спросил:

— Но теперь вы почему-то решили, что первый Страж жив?

— А чей голос мог посоветовать тебе, как прочесть дневник первого Стража, кроме него самого? — вопросом на вопрос ответил Дед. — Я этого не делал, да и не мог сделать, так как не хотел этого.

— Почему? — Удивился я.

— Да потому, что твой предшественник, едва прочитав пару страниц, попытался податься в бега, оставив Врата без присмотра. Но на его несчастье, а нашу удачу, он активировал обратный переход, который переместил сюда тебя! А ты смог полностью прочесть книгу, не поддался искушению, защитил Врата!

Дед перевёл дух и продолжил:

— Зато теперь я знаю не только то, что Страж жив, но и где он находится! И, если продержишься ещё немного, то будешь свободен.

И тут до меня дошло. Дошло то, что раздражало слух в процессе разговора. Дошло то, в чём меня уже запутали с ног до головы стараниями Деда, Голоса и Эллы.

— Вы снова и снова поминаете силы Тьмы, — обратился я к Деду, — что они нам угрожают.

— Да, — легко согласился Дед.

— Но, ведь, Тьма — это мы! — почти закричал я. — Зачем вы меня путаете?

Дед посмотрел на меня сочувственно.

— И с чего ты это решил?

Глава 18

Да уж, истина, и впрямь, всегда где-то рядом.

Дед ушёл, нападения не было, и у меня было время для размышлений.

Но, о чём размышлять? Я стоял один пред Вратами, за которыми скрывалась старая мегера, рядившаяся в образ моей девушки. Дед, который не был моим дедом, поведал мне половину, если не четверть правды. Мне обещали свободу, если я ещё потерплю, и смерть, если я рискну выстоять!

Хороший выбор..

Я совсем не удивился, когда голос снова проник в моё сознание. Теперь я его ждал! Теперь я знал, что голос принадлежит тому, ради кого погибли десятки Стражей, Тому, кто был создан для защиты этого клочка суши в океане первичного мира. Теперь у меня с ним были свои счёты.

— Всё так запуталось, — грустно произнёс голос, — я не хотел. Кто угодно, но не ты! Будь проклята эта любовь!

За всё время, которое я тут провёл, у меня было так мало собеседников, что я и разозлился и обрадовался одновременно. Разозлился на подонка, который явился причиной моих недетских приключений, а теперь имел наглость говорить со мной, а обрадовался живому голосу в моей тюрьме! Хотя я и не видел того, кому он принадлежит, я уже был влюблён в этого человека… Но после того, как убью его.

— Покажись! — потребовал я.

Я услышал горький смех.

— Я уже почти забыл, как это бывает. — голос стал грустен, но твёрд. — Тебе придётся отказаться от друзей, от врагов. Вернее, пришлось мне! Из-за тебя!

— Из-за неё, — я был убеждён в своих словах. — Десятки таких же парней, как я, таких, каким ты был когда-то, умерли из-за твоей глупой любви!

— Моей ошибки. Разве ты сам не любил её?

У меня мурашки пробежали по коже, и комок подкатил к горлу, когда я вспомнил лицо старухи в разбитом зеркале. Старухи, с которой я спал, как со своей ровесницей! И я был влюблён. Я целовал это дряблое тело, которое казалось мне молодым и ароматным. Я ласкал эти опавшие груди, которые казались мне упругими и аппетитными. А ведь она чуть не убила меня. Могли я после всего этого обвинять Стража, который когда-то не смог устоять перед чарами молодой ещё тогда противницы? Могу ли я винить его в том, что его, смертельно раненного, выбросили, как на помойку, в первый попавшийся мир? Могу ли я обвинять его в смерти тех, кто невольно вынужден был заменить его? И присяжные в моём разуме вынесли свой вердикт: ВИНОВЕН! Виновен в том, что я попал в это сумасшедшее место прямо с выпускного вечера. Виновен в смерти своих отражённых сущностей. Виновен даже перед старухой-Эллой, которой, видимо, не хватало его любви и ласки, раз она предпочла им служение долгу и пошла на убийство.

— Виновен, — произнёс я вслух.

— Юношеский максимализм, — явственно вздохнул Голос.

— Нет! Это зрелое мнение! — Запальчиво выкрикнул я, забыв, что с Голосом, обитающем внутри тебя, говорить вслух не обязательно.

Я почувствовал горький смех.

— Ты ещё даже не понял, на стороне каких сил стоишь!

— Каждый гнёт свою линию, — разозлился я, — куда уж понять!

Голос немного помолчал.

— Да, я тоже был таким. — Произнёс он. — Да и что удивляться? Ведь ты — моя копия во всех смыслах. Только я-то изначально знал свою сторону.

— Я тут не был изначально, да и сейчас быть не желаю! — Огрызнулся я. — А сторону мою мне Эллочка… тьфу ты… эта старая ведьма объяснила очень понятно и доходчиво. Можете предложить иной вариант? Хотя, мне, собственно, уже всё равно.

Я был сейчас противен сам себе со своим сарказмом, но иначе вести себя не мог. Меня раздражало положение пешки на шахматной доске, которой я не только не вижу, но и не понимаю толком, за кого играю.

— Желаешь знать свою сторону? — Невозмутимо уточнил Голос. — Так подключи обычную житейскую логику. Вспомни все доводы Эллы, и посмотри на всё это так, как смотрит обыкновенный человек из освещённой комнаты в дверной проём, за которым нет света.

Раздражение ещё отвлекало мой разум от трезвых мыслей, но теперь оно быстро проходило, и я начал понимать. И не просто понимать! А понимать всё! Но мне требовалось проговорить то, что теперь стало очевидно, и я обратился к Голосу.

— Занавес Тьмы с моей стороны Врат, и занавес Света с её?

— Ты же сам уже понял, — подтвердил Голос, — житейская логика.

— Когда смотришь из освещённого помещения в тёмную комнату, — взволнованно подхватил я, — то дверной проём выглядит тёмным!

— А когда смотришь из тьмы, то…

— То он светлый! — Почти закричал я, вспоминая, как расстроился, впервые увидев сияние Врат со стороны Эллы.

Теперь, когда я взглянул на ситуацию с правильного, в чём я был уверен, ракурса, мне совершенно иначе виделись и другие знаки, которые я раньше трактовал неверно. Например — мечи!

В отражении разбитого зеркала мой меч сиял нестерпимым светом! Он казался лучом света в моей руке. Как же я тогда не сообразил того, что светлый меч может удержать лишь Страж Света! Именно поэтому Эллочка, или как там звать эту старуху, приносила клинок мне, когда я был пьян. Она приносила его в ножнах, ибо без ограничителей он был ей опасен, а с ними — бесполезен.

— Но наш мир! — Вдруг вспомнил я. Меня так часто обманывали в последние дни, что я желал иметь все ответы. — Наша история соткана из войн, уничтожения целых народов. Как быть с Хиросимой? Как оправдать Пол Пота?

— Как? — заинтересовался Голос.

Он не издевался — это я бы почувствовал. Он был заинтересован, а, скорее, заинтригован тем ответом, который ожидали от меня.

Я уже понимал, что в этом мире прямых дорог нет. Здесь каждое слово влечёт ответное слово, а каждое действие — ответное действие. Законы физики работали даже тут.

— Наш мир — история постоянных войн! В этом она не врала. — Закричал я. — А мне самому через полгода идти в армию, и проверять на себе крепость дедовских кулаков! Как может этот мир быть светлым?

И тишина.

Потом явственная ухмылка.

Потом смешок.

— Отвечать не собираешься? — Удивился я.

— Да я же дал тебе совет! — Голос показался мне усталым. — Неужели я должен тебе разжевывать всё до состояния фарша? Думай!

— Да я тут уже устал думать, — огрызнулся я. — Опять представить себе освещённую и тёмную комнаты? Да? И с десяток геноцидов в полной темноте. Да кто б там чего увидел?

В ответ мне раздался уже явственный смех. Но я и так всё понял, снова удивляясь своей тупости в вопросах, ответы на которые плавали на самой поверхности, как … или что там ещё не тонет. Но мне захотелось услышать подтверждение своей догадки от самого Стража, и я дождался, пока он отсмеётся.

— Что происходит на залитой солнцем улице? — Спросил он. — Все предметы — деревья, люди, машины, дома отбрасывают тени, которые перемещаются вслед за движением светила. То есть, тени освобождают одни участки, где побеждает свет, но захватывают другие. Так? А в тёмном помещении без окон и ламп, где царит тьма, случается хоть лучик света? Так тебе понятнее?

Понятнее. Мне показалось, что теперь я всё понимаю, но я уже так часто был доверчив, там много наделал глупостей, что усилием воли заставлял себя оставаться на стороже, и на страже. Кого б я там не защищал, но пост мой был явно очень важен, раз за него велась такая борьба силами, которых я ещё недавно и представить себе не мог. И я задал вопрос, что вертелся на языке с того самого момента, как Дед объявил, что голос принадлежит первому Стражу.

— Я твоё отражение?

В ответ тишина. Но он меня слышал, теперь я это знал. Так неужели вопрос оказался сложным, или ответ на него вёл к новым тайнам этих мест, которые мне, надо признать, начинали надоедать. То старуха вместо любимой девушки, то Дед вместо деда, то голос Стража вместо самого Стража. Сколько можно терпеть быть щенком на поводке?

— Так я твоё отражение? — Повторил я. — Если не ответишь, то я пойду и спрошу это у неё! Ей теперь врать — смысла нет.

— Ты не пройдёшь сейчас, — спокойно произнёс Страж, — Врата заблокированы, ибо она и их Старшие очень напуганы.

— Чем? — Удивился я. — Её истинным внешним видом? — Мне стало смешно, когда я представил себе эту картину, теперь уже без собственного в ней участия. — Пенсию ей оформляют?

Страж дал мне насмеяться вдоволь, не торопясь с ответом. Надо признать, что он мне кого-то очень напоминал. Эта манера общения, насмешливый тон в серьёзном разговоре, паузы, которые дают собеседнику возможность прийти в себя. Но он ответил раньше, чем я смог вспомнить.

— Ты — моё отражение.

— Так тебе семнадцать лет? — поинтересовался я. — Или ты такой же старик, как она? Тогда почему разбитое зеркало показало меня молодым, какой я и есть?

Я чувствовал, что горячусь зря. Я понимал, что надо просто как следует расспросить своего собеседника, пока он не прервал контакт. Ведь он покинул это место — свой пост не по своей воле. Но я не мог совладать с собой. Ещё несколько дней назад я был обычным парнем, выпускником школы, а теперь на меня навалилось бремя защиты целой вселенной!

— Ты — моё отражение, — повторил Страж, — но не в зеркале. Да и она теперь боится тебя не потому, что увидела себя в зеркале старой. Это-то она и так знала. Но она увидела в нём тебя.

А вот теперь, Штирлиц, поподробнее. Я был заинтригован окончательно. Это чем же обычный школьник, которому сунули в руку ножик, может испугать первозданное существо, да так, что боги заблокируют Врата? Ещё раз разбить зеркало и посмотреть на себя внимательнее? Может у меня рога, или клыки? Ещё недавно я бы посмеялся над таким предположением, но в этом мире могло быть всё! Я на полном автомате пригладил волосы — никаких лишних наростов не обнаружил, но успокоиться уже не мог.

И в этот момент появился Дед.

Глава 19

У богов, понятное дело, всё ни как у людей. И появляются они некстати. Я, только было, уже вывел Стража на откровенность, как контакт был прерван этим появлением.

— А ты творишь чудеса! — заявил Дед.

— И вам не болеть, — я всё ещё был раздражён.

— Заставить их заблокировать врата…, — в голосе Деда явно угадывалось недовольство. — Отчаянно. Как ты этого добился?

— Вижу, что вам это не нравится, — произнёс я.

Дед немного подумал, затем, поискав взглядом табурет, взгромоздился на него, и уставился на меня, как удав на кролика. Мне стало не по себе.

— Что теперь-то не так? — Не выдержал я.

— А ты подумай. Вспомни, что я рассказывал.

Чёртов мой характер — я чуть снова не взорвался. Мне тут уже столько нарассказывали и напоказывали, что очень хотелось закрыть глаза и заткнуть уши, и оказаться дома в своей комнате! Но вытащить меня отсюда мог только вот этот поддельный Дед.

— Я должен охранять Врата, — едва сдерживаясь, произнёс я, — и я их охраняю. Теперь они заблокированы, заблокированы не мною и не с нашей стороны. Что в этом плохого, кроме очевидно полезного?

Дед встал и прошёл мне за спину. Я невольно вздрогнул, когда он наклонился ко мне, но при этом я не ощутил его дыханья, ни тёплого, ни холодного, а вообще никакого.

— Я же объяснял, для чего вообще нужны Врата, — прошептал он мне на ухо. — Перекрыт канал обмена энергией! И с их и с нашей стороны давление растёт. Мне рассказывать тебе, что станет со вселенной, когда будет достигнут критический уровень?

— Но не я же заблокировал Врата.

— Из-за тебя их заблокировали!

— Так отправьте меня домой, а сюда верните первого Стража! Вы же теперь знаете, где он, и что он жив. Пусть я только отражение, но я человек, и хочу быть свободным.

Как-то нехорошо Дед на меня посмотрел, как-то сурово и внимательно. Он словно оценивал меня, словно прикладывал к некой линейке. И на этой линейке, теперь я это знал, ещё сохранились испуганные, замороченные следы прежних стражей.

— Если б было так просто, — наконец выговорил Дед. — Но вся соль в том, что ты — не отражение. И я могу вернуть первого Стража, но так сложилось, что судьба вселенной теперь только в твоих руках. И не проси объяснять — почему.

— Почему?

— Упрямый, — усмехнулся Дед, — это, пожалуй, хороший знак.

— Почему я не отражение?

— Потому, что ты отразился в расколотом зеркале! Потому, что Тьма так напугана твоим присутствием, что перекрыла Врата! Потому, что первый Страж, после своего ранения и исчезновения, не говорил даже с нами, а с тобой общается регулярно! Этих объяснений тебе достаточно?

Я задумался. Однако, потерять инициативу не желал. Уж, коль Дед так разговорился, то пытать его надо было до предела.

— Стражей создали Старшие, как вы себя называете, — начал я, — но меня-то создали мама с папой, причём самым обычным способом. Так почему же я не отражение?

Дед тяжело вздохнул. Как он может вздыхать, когда он явно не дышит, что я почувствовал ещё чуть раньше? Не думал, что боги могут так переживать из-за каких-то стражей.

— Скоро, я уверен, кто-то тебе всё объяснит, сказал он.

— Но не вы?

— Это было бы не правильно. Я проклинаю тот день, когда последний Страж попытался сбежать именно в ваше отражение! И, думаю, не я один.

— И что особенного в моём мире? — Поинтересовался я, заранее понимая, что ответа не будет. Здесь я уже начал привыкать к такому общению. Что же это за такие страшные военные тайны, которые нельзя доверить даже мне — мальчишу-кибальчишу? И почему меня всё время все пытаются запутать? Хотя, последнее, как раз мне понятно, более или менее. Каждая из сторон тянет одеяло, то есть меня, к себе — обманом, подтасовкой фактов, полуправдой — да как угодно.

Дед не стал меня разочаровывать и заговорил совсем о другом, полностью проигнорировав мой последний вопрос. Его вдруг заинтересовало, всем ли я доволен в бытовом плане, как питаюсь, как сплю? Он так подробно расспрашивал, что я и сам удивился тому, что на некоторые моменты своего быта совсем не обращаю внимания, а уже принимаю, как должное, не задумываясь о том, как всё это происходит. Например, утром я всегда находил свою одежду чистой, простыни каждый вечер оказывались свежими. И если про еду и пополнение её запасов меня предупредили сразу, то про то, каким образом мои носки и бельё после принятия мною душа или ванны всегда оказываются, как новые, мне ничего не сообщали.

И, всё же, я понимал, что этот расспрос призван, только отклонить мои мысли от темы, которая волновала меня более всего, так как касалась моего ближайшего будущего, да и самой моей жизни или смерти. И тогда до меня дошло, что тут, чтобы получить хоть сколь-нибудь близкий к реальному положению дел ответ, надо правильно задавать вопрос. Я немного подумал, поднял руку, как когда-то тянул её в начальной школе, и, дождавшись внимания Деда, спросил:

— Так что лично я могу, или должен сделать, чтобы разблокировать Врата и восстановить равновесие?

Дед, по-моему, даже не удивился, словно ждал именно этих слов. Он, по своему обыкновению, пронзил меня своим всевидящим взглядом, и, видимо, удовлетворённый увиденным, начал с комплимента, которого я не понял до конца.

— А ты и правда сможешь, — произнёс он немного задумчиво. — Есть всё-таки в отражениях что-то, что делает нас сильнее.

Я промолчал, опасаясь новым вопросом снова отвлечь его в дебри моей гигиены, и был вознаграждён за редкое для меня терпение. Дед заговорил.

— Я думаю, что очень скоро тебя навестит твоя подруга.

При этих словах я почти до хруста сжал зубы, вспомнив отражение старухи в зеркале, но снова промолчал, хотя и с большим трудом.

— Блокировка Врат — это нарушение Договора, — продолжил Дед, — свободный переход энергии им нужен не меньше, чем нам. Энергия взаимодействия тёмной и светлой материй — это наш хлеб. А голодными никто оставаться не желает.

— Вы же сами сказали, что закрытие Врат может привести к взрыву, — всё-таки не выдержал я, — это же им на руку!

Дед не рассердился на то, что я его перебил. Наверное, и этих моих слов он ждал, и был готов ответить.

— Разрушение Врат, во-первых, не откроет проход, а замурует его. А это, как я уже сказал, не выгодно и им, и нам. Во-вторых, такой взрыв разбудит Высших, вот этого боятся даже самые отчаянные Старшие тёмной стороны.

Вот как, подумал я, есть ещё и Высшие, оказывается. Боги богов? Вот уж занесло меня, так занесло. Как же, всё же, хорошо быть в самом низу этой вселенской структуры, где ты живёшь спокойно, и никаким Старшим и Высшим нет до тебя дела. Хотя, как сказать, ведь меня-то они в свои дрязги впутали, как и ещё множество отражений Стража, которые, и вовсе, жизнями своими заплатили за знакомство со строением Вселенной.

— Я чего-то не понимаю, — произнёс я. — Взрыв стены и Врат Высших обеспокоит, а отсутствие Стража на посту, и последующий коллапс всей Вселенной их не интересует, раз они не вмешиваются в ваше противостояние извечное?

Дед, как мне показалось, посмотрел на меня с интересом и даже уважением.

— Собственно, Стражу этого знать не нужно — лишняя информация тут может только помешать. Но именно тебе я объясню, ты этого заслуживаешь.

Стена создана из сущностей Высших, они, как бы, легли вдоль всей линии раздела, если так будет тебе понятнее. Старшие Тёмной стороны рассчитывают на то, что если не тревожить саму стену, а действовать через Врата, то они смогут достичь хаоса, который их так привлекает, но не нарушить при этом сна Великих. Никто точно не знает, возможно-ли такое. Но вероятность есть. Однако, если произойдёт взрыв Врат и самой стены, то это будет равносильно тому, как если бы у тебя под кроватью ночью взорвалась петарда. Высшие проснутся, и наказание последует немедленно.

Я решил, что переварю всю эту информацию позже, а сейчас узнаю, что лично меня ожидает в ближайшее время, и зачем ко мне собирается гостья из стана противников.

— Так зачем ко мне пожалует гостья? — Уточнил я.

— Я не сказал, что это точно произойдёт, — мгновенно ответил Дед, — я сказал, что думаю, что это очень вероятно. Хотя, так же возможно, что они разблокируют Врата и без всякой попытки переговоров.

— Очень на это надеюсь, — честно признался я.

Глава 20

Спалось мне, на удивление, хорошо и спокойно. По крайней мере, от приснившихся ужасов я не просыпался и не потел — подушка осталась сухой. Сон снял напряжение и усталость, а вчерашние разговоры и встречи казались чем-то очень далёким и не важным. Нет, я помнил всё, но сейчас мне было так легко на душе, что я не собирался напрягать свои извилины для сложных размышлений о сути Вселенной, и роли в неё Стражей, Старших и прочих Высших. Я залез под душ, и долго с наслаждением стоял под струями тёплой воды. Не люблю горячую, от неё кожа становится розовой, как у младенца. Потом продолжительное время натирался душистым мылом, снова восторженно фыркал под водяными струями, смывая мыльную пену, почистил зубы, и, наконец, решил перейти к обтиранию. Попутно проверил то, на что только вчера обратил моё внимание Дед, и чего я раньше как-то не замечал. Моё бельё и одежда чудесным образом оказались свежими.

Я оделся. Причесал волосы и посмотрел на меч, который уже привычно везде таскал с собой, а в ванной вешал на крючок в непосредственной близости от душа. Совсем не хотелось цеплять его на пояс. Хоть меч и был необычайно лёгким, но в повседневной жизни очень мешал. Попробуйте прицепить на бок хоть сухую ветку дерева сантиметров в семьдесят длины, и целый день таскать её не снимая, чем бы вы ни занимались. Поверьте, уже к обеду она вам всемерно опостылеет. Да и Врата заблокированы, лично мне нападения ждать не стоит. Однако, со вздохом и ворчанием себе под нос о своей тяжёлой доле, я, всё же, решил вооружиться.

Я только сделал один шаг из ванной комнаты, как увидел, что мне стоит доверять своему подсознанию и шестому чувству — Врата были открыты. И прямо в проёме свода стояла она, та, которую мне теперь уже трудно называть именем моей земной девушки. Она была в прежнем молодом облике, и у меня снова пробежали по телу мурашки, при воспоминании о нашей с ней близости. Но, в то же время, что-то было не так, как раньше. Я не сразу понял. А когда понял, то решил не подавать виду, чтобы не показать того, что я в замешательстве, ибо пока не могу догадаться, что всё это значит.

Дело в том, что она была без доспехов и оружия, одетая в простоё чёрное платье, которое, тем не менее, подчёркивало все достоинства её фигуры, и она стояла ровно на пороге, прямо в занавесе, даже не пытаясь сделать хоть один шаг вперёд на мою территорию. А ведь раньше она входила свободно, даже не спрашивая разрешения. И тут я вспомнил слова Деда, который предвидел её визит. Но, почему она не заходит?

— Привет, — произнесла она, первой нарушив молчание, — с лёгким паром.

Голос её был предельно напряжён, это я почувствовал сразу. Было похоже на то, что она с усилием открывает свой рот и прямо выдавливает из гортани слова.

— Мне убрать этот облик? — Спросила она. — Или вернуть тот, что ты видел в разбитом зеркале? Мне это не сложно.

— Нет, нет! — Слишком поспешно ответил я. — Не стоит.

Она натянуто улыбнулась. Слишком натянуто.

— Я безоружна, — сообщила незваная гостья.

— А я вооружён, — проинформировал её я, демонстрируя меч на бедре, — и не жди, что стану разоружаться для тебя.

Мы встретились с ней взглядами. Я терпел изо всех сил, чтобы не отвести взгляда и не моргнуть. Терпел так, словно от этого зависела моя жизнь в данный момент. И она опустила глаза первой. Хоть маленькая, а победа, подумал я.

— Как тебе это удалось? — Она не смотрела на меня, но обращалась явно ко мне, ведь вокруг никого больше не было.

— Удалось, что? — Я постарался не вложить в свои интонации ни удивления самому вопросу, не своего интереса к ответу.

— Тебе уже ни к чему дурачить меня, — произнесла она всё таким же механическим голосом, — я же видела твоё отражение там же, где ты увидел моё. А ты не хуже меня знаешь, что ни один двойник Стража не отразится в расколотом зеркале, и только ты один знаешь, как совершить переход через портал, да и прочитать свою книгу мог только ты!

Ого! До меня, наконец, дошло. Все эти заявления о том, что я не являюсь отражением, все эти голоса, страх лже-Эллочки, увидавшей в разбитом зеркале моё и своё истинные отражения, и её ужас и побег, все эти блокировки Врат… Неужели они все решили, что вернулся живым Первый Страж — существо, созданное первозданным из Света и Тьмы? Так и есть. Этого она и испугалась, увидев, что я отразился там, где нет отражений. Она решила, что теперь уже я убью её. А их Старшие запаниковали от одной мысли, что с этой стороны Старшие способны воскрешать мертвецов. Во всём этом была только одна нестыковка, Я помню себя с раннего детства, и родился и вырос, и учился я в мире под названием Земля. И никогда и слыхом не слыхивал, ни о каких Вратах, тьмах и свете!

— А вот если ты дашь им понять, что они ошибаются, то тебя убьют прямо сейчас! — Голос, как всегда, пришёл неожиданно и неоткуда. — Пусть говорят они. Пусть считают именно тебя настоящим Стражем. Это наш шанс. Ты парень умный, так не упусти его!

Да, что б вас всех, подумал я! Боги хреновы! У вас свои игры, а мне жизнью рисковать? Да я ещё и не жил толком. Только школу закончил.

— Оставь истерику, — строго приказал Голос, — говори с ней. Спроси, чего она хочет.

Но, я не успел и рта раскрыть, как Страж Тьмы повторила свой вопрос:

— Так как тебе это удалось? Как ты сохранил молодость? Ведь ты ничуть не изменился с тех пор, когда…

— Когда ты меня убила, — закончил я за неё.

— Когда мы были вместе в самом начале Времени, — договорила она.

Я усмехнулся. Это страх придал мне смелости.

— Как-нибудь расскажу, — пообещал я, — а чего ты не заходишь? Разве у нас нет незаконченных дел? Или тебе чего-то надо?

Тёмная завеса Врат ещё более сгустилась вокруг хрупкой фигурки в чёрном платье. Элла стояла среди мрака по стойке смирно, и всё ещё смотрела в пол. Но тут она подняла глаза и снова они встретились с моими.

— Мой Старший приглашает тебя для переговоров, Страж. Он ручается за твою безопасность. Ты можешь войти без страха.

Войти туда? Нет, это очередная ловушка. Да тут везде сплошные капканы. Да пусть сами Старшие друг с другом и разбираются. А я тут подожду, у зеркала. Так подумал я, но спросил иначе:

— Так пусть ваш Старший придёт сюда, и поговорим.

Её глаза округлились, в них мелькнул ужас и подозрение. Видимо, я сморозил какую-то глупость, которая теперь даст им понять то, что к истинному Стражу я не имею никакого отношения. Я нащупал на боку рукоять меча. Пусть я и не умею драться, но не дам себя просто так зарезать, как барана. Но тут прозвучал голос Эллы:

— Ты прекрасно знаешь то, что сквозь врата могут свободно проходить только Стражи. Старшие не могут покинуть свою часть мира! Ты разыгрываешь меня, или приготовил ловушку?

— Тебе ли обижаться, — себе под нос пробормотал я.

— И потом, — продолжила она, — Старший даёт гарантию твоей безопасности. Ты ещё помнишь, что это значит?

Я, естественно, не помнил. Но теперь мне на помощь пришёл уже Дед. Сам он не появился, но я его слышал.

— Иди, — сказал голос Деда, — мы слышали его клятву. Нарушить её он не может, ибо тогда уже мы разбудим Высших для суда.

Успокоил, подумал я. Если меня там убьют, то лично мне уже никакого дела не будет до этого суда. Даже если преступников сурово накажут, я уже этого не услышу, не увижу, и радости по этому поводу не испытаю. Но выбора у меня не было, раз там приглашали, а здесь подталкивали. Надо идти.

— Хорошо, — произнёс я вслух, придав голосу побольше самоуверенной наглости, — я приду, только позавтракаю.

Глава 21

Завтракал я не спеша. Куда мне торопиться? Им надо, вот пусть они и подождут. Потом ещё долго с наслаждением потягивал кофе. Помыл посуду, что было совершенно необязательно, так как грязная посуда, как и одежда, к утру оказывалась чистой. Вымыл руки. И лишь тогда направился в сторону Врат.

— Там ты будешь один, — напутствовал меня голос Деда, — я не смогу тебе ничего подсказать, так что тебе придётся рассчитывать только на самого себя.

— Ни в коем случае не соглашайся, если тебе под каким-либо предлогом станут предлагать покинуть пост, — это уже было напутствие Голоса первого Стража.

Легко давать советы, сидя на безопасном расстоянии тому, кто идёт в клетку к тиграм. Мало им того, что я за них выполняю их работу. Плюнуть бы на всё, да объявить забастовку. Однако, видимо, время, проведённое здесь, несколько изменило меня, и я всё сильнее ощущал на себе огромный груз ответственности за судьбу Вселенной в целом, и своего мира в частности.

— Счастливо оставаться, — только и произнёс я в ответ и шагнул во Врата.

Я ожидал, что к переговорам они сменят обстановку с яркой квартирки молодой девушки на что-то более подходящее, более серьёзное. Но я ошибся. Всё осталось таким же, как при моём последнем посещении этого места. Разница была лишь в том, что девушка-старушка не ринулась мне на встречу, и не ждала меня, утопая в диванных подушках, как обычно, а отошла в самый дальний угол помещения, явно стараясь, чтобы при этом между нами оказалось, по возможности, больше мебели. Она, и впрямь, боялась меня теперь.

Но, кое-что, или, точнее, кое-кто в интерьере добавился. Метрах в пяти передо мной стоял монах. Я сразу так окрестил его за бесформенное чёрное одеяние с огромным капюшоном, которое скрывало всё, начиная от лица, кончая кистями рук и ступнями ног. Под этой хламидой могло скрываться любое существо, хотя, фигура была человеческой, насколько это можно было понять при такой обширной рясе. По всей вероятности, местный Старший, в отличие от моего Деда, так и не решил, какой облик ему принять для встречи со мной. И, рассматривая эту фигуру, мне стало очень любопытно: а каков подлинный облик Старших?

— Вам не жарко здесь в этом халате? — Вместо приветствия спросил я, решив замаскировать свой страх наглостью, как поступал обычно в дворовых стычках.

Я успел заметить, как при моих словах Элла с испуганным видом совсем вжалась в угол, словно пыталась пройти сквозь стену и покинуть помещение.

— А ты совсем не изменился, — послышался голос из-под капюшона, — всё так же дерзок, и всё так же молод.

— Я очень старался сохранить себя, — ответил я, всё с той же наглецой в голосе.

— Ты не поведаешь мне, как вашим Старшим удалось воскресить тебя?

При этих словах Элла окончательно сникла в своём углу, глядя в мою сторону с таким ужасом, какой я видел в её глазах только раз, когда она увидела моё отражение в разбитом зеркале.

— Мы щедро вознаградили бы тебя за эту информацию.

— Правда? — Притворно заинтересовался я. — И чем, к примеру?

— А чего ты желаешь? — Капюшон спросил столь поспешно, что я понял всю серьёзность вопроса для них, и то, что за ответ они, действительно, готовы пойти почти на всё.

Я думал не долго. Надо было назвать такую плату, на которую они ни при каких обстоятельствах не согласятся, но и не такую глобальную, которая затронет личные интересы Старших, или, не дай бог, Высших. Ведь мне нечего было дать им взамен.

— Отдадите мне её? — И я медленно поднял правую руку, указывая пальцем в угол, где скорчилась Страж Тьмы.

— Но, зачем она тебе? — Мне показалось, или капюшон изумился? — Зачем тебе старуха? Мы отдадим тебе сотню её самых молодых отражений! Две сотни! Сколько пожелаешь! И все они безропотно станут выполнять любую прихоть своего хозяина.

По затравленному взгляду Эллы я понял, что она уже догадалась о моём истинном желании. Её забил озноб.

— Мне она нужна не для утех, — твёрдо произнёс я, — и даже тысячи её отражений ничего не решат. Я желаю отомстить за убийство.

Молчание. Старший явно пребывал в замешательстве.

— Но ты же жив, — растерянно произнёс он.

— Но мы же совершаем обмен. Я казню её, а вы потом воскресите тело по методу, который я вам передам.

Если сравнивать с карточной игрой в покер, то сейчас я блефовал вплоть до ва-банка. И горе мне, если соперник поймёт, что я блефую.

Под капюшоном что-то происходило. Фигура в рясе мелко подрагивала. Наверное, подумал я, связывается с остальными. А что я стану делать, если они согласятся? Судя по полуобморочному состоянию девушки-Стража, она вполне предполагает такую развязку. Только вот мне отступать уже было некуда. И в этот момент капюшон, наконец, ожил.

— Мы сможем воскресить Стража сразу? — Поинтересовался он.

— Конечно, нет. Этот процесс занимает довольно продолжительное время. Сами подсчитайте, сколько прошло, между моим убийством и новым появлением.

— Но невозможно оставить Врата без Стража на такой срок! — Заявил монах.

— А вы поставьте к вратам те самые её отражения, которые предлагали мне в уплату.

И монах замолчал, снова под капюшоном началось какое-то движение. Это продолжалось так долго, что до меня вдруг дошло — они сами блефовали! Нет у них никаких отражений! Неким им заменить Стража! И это было очередным откровением для меня. Получается, что только у Света есть отражения? Хотя, если включить житейскую логику Голоса, то, какие могут быть отражения у тьмы? Принесите зеркало в тёмную комнату, и что вы в нём увидите, кроме тьмы?

— Нам надо обдумать твоё предложение, Страж, — объявил после долгого перерыва капюшон. — Но и ты подумай, стоит ли твоя месть целого мира.

В ответ я пожал плечами и произнёс с прежней интонацией:

— Я очень люблю думать, чего и вам советую.

Капюшон приподнялся, и я наконец увидел то, что он скрывал — под капюшоном клубилась Тьма. Эта тьма вдруг приблизилась к самому моему лицу. Некоторое время кто-то из её глубин внимательно изучал меня, я это чувствовал. Потом тьма ушла на своё место в складки чёрной рясы, и голос из-под капюшона тихо произнёс:

— А ты стал гораздо сильнее теперь, юный Страж!

Глава 22

Первое, что я увидел, вернувшись через Врата на свою территорию, было так предсказуемо, что я совершенно не удивился. Дед в напряжённой позе сидел в моём кресле и не моргая смотрел в мою сторону. Заметив меня, он сразу расслабился и с явным облегчением откинулся на спинку. Вид у него был усталый, но довольный.

— Рад снова видеть тебя, — поприветствовал меня он, — рад, что ты жив и здоров!

Вот так да, подумал я, то есть, не смотря на все гарантии и клятвы, существовала вероятность того, что меня всё-таки убьют на той стороне. Хотя, сказал я сам себе, за то время, что я здесь нахожусь, мне давно уже пора привыкнуть к такому отношению господ к своим слугам. Я лишь орудие в их борьбе, ценное, важное, но только орудие и ничего больше.

— А уж я, как рад, — ещё не выйдя из образа нагловатого юноши, — ответил я, — судя по вашим словам, была вероятность того, что эта наша встреча не состоится!

— Вероятность любого развития событий всегда существует, — ничуть не смутившись, ответил он, — ты не знаком ещё с этой теорией, так как её преподают только в высших учебных заведениях.

— Зато, я постигаю её на практике, съязвил я.

Дед промолчал и только жестом пригласил меня подойти и сесть на диван напротив него. Сам же встал, прошёл к буфету, и уже через минуту вернулся с двумя чашками ароматного кофе и тарелкой с пирожными.

— Рассказывай, — коротко приказал он.

Я откусил маленький кусочек безе и сделал глоток обжигающе горячего напитка. Дед терпеливо ждал. Что-что, а ждать они тут умели — с такой-то тренировкой во много миллиардов лет.

— В общих чертах? — Уточнил я.

— Подробно, — ответил он, — а если можешь, то и дословно.

— Думаю, что смогу. Но вместе с моими комментариями это займёт много времени, — предупредил я, — а я устал и хотел бы отдохнуть.

— Время у нас есть, — невозмутимо произнёс Дед, — Врата остаются открытыми. Кофе тебя взбодрит — если захочешь, приготовлю ещё — а пирожные утолят твой голод. Можешь начинать, пока детали и нюансы не поблекли в твоей памяти.

Я вздохнул. Именно так и обращаются с бездушным орудием, его используют на пределе возможностей до тех пор, пока оно ещё может быть использовано. И я всё рассказал. С учётом описания мизансцены и моими комментариями, а так же пересказом моих мыслей в разные моменты разговора, это заняло несколько часов. К тому же Дед периодически прерывал меня уточняющими вопросами. Закончил я своё повествования описанием внешности Старшего Тьмы, и его словами о том, что я стал сильнее, чем был прежде.

— Как такое может быть? — Поинтересовался я у Деда. — Как я могу быть сильнее подлинного Стража? Я вовсе никакой силы в себе не ощущаю, а уж быть более могучим, чем первозданное существо… Может это был спектакль? И этот страх их Стража, и слова Старшего были разыграны специально, чтобы я расслабился и утратил бдительность?

Дед посмотрел на меня тем самым взглядом, который я часто замечал за ним в последнее время. Взглядом, в котором одновременно читалось сразу несколько противоречивых чувств.

— Нет. Это был не спектакль. Они действительно принимают тебя за воскресшего Стража. И твой блеф был великолепен! Как ты за какие-то секунды просчитал, что они не отдадут тебе Стража?

— Сам не знаю, — честно признался я.

— Вот видишь, — наставительно сказал Дед, — иметь такую интуицию, суметь обмануть не только Стража, но и Старшего, выдав себя за Первого Стража, каким-то образом сумев отразиться в расколотом зеркале, да и многое другое, всё это и говорит о том, что, не смотря на твоё происхождение из мира отражений, ты оказался очень силён. И я разделяю мнение Старшего Тьмы — ты сильнее Первого Стража. Хотя бы уже потому, что не дал обманом завлечь себя в ловушку и дать себя устранить.

— Но, как такое возможно?

Дед усмехнулся.

— Я же только что говорил тебе о вероятностях.

Ну и дела. Рассказать кому из друзей, что я сильнее Стража Вселенной, так, в лучшем случае, посмеются, как шутке, а в худшем, сочтут свихнувшимся на компьютерных играх геймером. И тут вдруг меня словно иголкой в мозг кольнула одна мысль, которая появилась ещё тогда, при разговоре со Старшим на той стороне, вернее, в самом конце разговора, когда я увидел то, что находилось под капюшоном. Я попытался прогнать эту мысль, но она не желала уходить, и только сильнее свербила. Поняв, что долго вытерпеть не смогу, как бы ни старался, я решился, и задал Деду вопрос.

— Вы помните, что я рассказал вам о том, как увидел истинный облик их Старшего?

— Конечно, — спокойно ответил тот.

— Теперь, когда я уже знаю, что к чему, когда я уже по самые уши в мистике, ну, или в том, что я бы ещё недавно посчитал мистикой, могу ли я попросить и вас показать мне свой истинный облик?

— Зачем тебе это? — Прищурил глаза Дед.

И правда, зачем? Чтобы убедиться ещё раз, что Тьма есть Тьма, а Свет есть Свет? Так с этим, вроде, теперь уже разобрались. Зачем тогда? Чтобы избавиться от постоянного напоминания о доме, о моём мире? Так проще попросить его сменить облик на любой мне незнакомый. Зачем же тогда?

— Из чистого людского любопытства, — ответил я, наконец.

В ответ тишина. Было видно, как он глубоко задумался. О чём он думал? Вот бы узнать. О том, не ослепит ли меня сияние его сущности, как чуть не ослепил отражённый в расколотом зеркале меч? Или о том что, можно ли обнажать перед простым человеком сущность полубога? Теперь, когда я знал о существовании Высших, я слегка понизил для себя статус Старших. Однако, ещё раз внимательно взглянув на Деда, я понял, что он, как всегда, думает о том, какую часть правды можно мне поведать и доверить. Даже теперь, после всего, что я для него сделал, он не готов был доверять мне полностью. И я уже хотел выплеснуть слова своей обиды на этого застывшего в задумчивости толстяка, как он, с явной неохотой, произнёс:

— Хорошо. Но, поверь, ничего оригинального ты не увидишь.

— А это уж мне решать, — уже не так уверенно произнёс я.

И образ Деда начал медленно таять. И уже через несколько мгновений передо мною клубилось нечто, пытавшееся, всё же, сохранять контуры человеческого тела, хотя это ему не всегда удавалось. То и дело из общей фигуры выбивались какие-то отростки, а порой и среднего размера пузыри. В горле у меня сразу пересохло, тело сделалось ватным, где-то в затылке появился пульс, ужас сковал тело. Прямо напротив, скрывая собою кресло, бурлила Тьма!

— Чёрт подери! — Вырвалось у меня.

— Не ожидал? — Услышал я голос Деда.

— Не то слово, — пробормотал я.

Только-только всё мироустройство, наконец-то, стало казаться мне понятным. Только-только я уверился, что понимаю расстановку фигур, и своё место в этой партии. Как всё снова встало с ног на голову. Сказать, что мне стало страшно, ничего не сказать. А ещё навалилась усталость и тоска. Тоска по тому беззаботному времени, когда я был простым молодым парнем в отражении под таким родным названием — Земля! Усталость от того, что все мои старания теперь оказались глупыми и никчемными. Возомнил себя Стражем Света, когда вокруг только Тьма! Как же жалко я сейчас выгляжу. Зачем я только попросил его показать свою сущность? Ожидал светлого ангела, глупый я мальчишка! Уж лучше б оставался в плену иллюзии.

— Ты сам захотел увидеть, — ответил Дед моим мыслям. Теперь напротив меня снова сидел в кресле бодрый полноватый старик. Я совсем не заметил, когда он снова надел личину моего настоящего деда. Он сидел совершенно спокойно, и без всяких эмоций смотрел на меня своим немигающим взглядом.

— А теперь спрашивай, — предложил он, — и смени несчастное выражение своего лица — оно мне не нравится. В гостях у Стража Тьмы ты выглядел, я надеюсь, бодрее?

Он издевается надо мной. Так кошка играет с мышью, прежде чем нанести смертельный удар. О чём он говорит? О какой Тьме? Когда он сам — Тьма! Но собраться, действительно, было надо. Нельзя раскисать даже тогда, когда мир, который я ещё совсем недавно считал незыблемым, готов вот-вот разрушиться, как карточный домик. Дед — мой настоящий дед — всегда учил меня, что не стоит терять присутствие духа до тех пор, пока сам ещё жив. А я был всё ещё жив, а значит, зачем-то нужен этому Старшему. И я, как мог более решительно, взглянул в глаза этого бутафорского Деда, под маской которого бурлила Тьма.

— Меня всё время обманывали, — спокойно произнёс я, — Тьма по обе стороны Врат.

Дед молчал, с интересом наблюдая за мной.

— Одного не понимаю, зачем вам понадобился я?

Дед слегка переменил своё положение в кресле, и, как мне почудилось, с ожиданием посмотрел на меня. Он словно хотел, чтобы я сам дал ответ на свой вопрос. Или не на этот вопрос. Тогда, чёрт подери, на какой?

— В тебе, всё же, есть одна слабость, — констатировал Дед, — ты упорно не желаешь признавать то, что все ситуации в этом месте, есть суть одна ситуация. И ты, поэтому, не решаешься применять логику, которая уже помогала тебе осмыслить часть этого мира, ко всему миру.

Я был ошарашен, хотя и старался сохранить внешне достоянный вид. Я ожидал чего угодно, но не того, что этот служитель Тьмы предложит мне воспользоваться снова житейской логикой, которая однажды помогла мне определиться со сторонами конфликта, и, главное, понять, на какой из них нахожусь я сам.

— Не спеши отрицать, — посоветовал Дед, — вспомни про меч на своём бедре.

Меч. Что меч? Да! В расколотом зеркале отразилась его истинная сущность — Свет! Не мог такой меч служить Тьме, никак не мог. Книга! Её писал Страж Света. И она осталась у меня, хотя Дед мог забрать её в любой момент, но не забрал. Голова моя трещала, как старый компьютер, от того, что мой мозг уже с трудом перерабатывал такое количество противоречивой информации. И я взмолился:

— Объясните тогда! Перестаньте использовать меня втёмную!

— Смешно, — отозвался Дед, — это я про «втёмную». Но, ты сам попросил, — напомнил он, — и я тебя предупреждал. Однако, «простое человеческое любопытство» в итоге, стоило нам твоей истерики, а меня вынуждает посвятить тебя в тайны мироздания, знание которых, поверь мне, будет тебе только мешать в твоём мире, куда ты очень скоро вернёшься.

Я не пропустил мимо ушей сообщение о скором моём возвращении на Землю, но в данный момент другой вопрос волновал меня больше.

— Я желаю знать, почему, защищая Свет, я подчиняюсь Тьме? — Твёрдо поставил вопрос я. — И не надо в этот раз пытаться сманеврировать, чтобы, открыв мне часть правды, утаить другую.

— Да ты, и впрямь, сильнее его, — с нескрываемым уважением в голосе произнёс Дед.

Он замолчал, видимо собираясь с мыслями, или решая в каком порядке излагать мне суть происходившего, происходящего, и того, что только должно произойти. Чем больше я смотрел на него, тем мутнее становился образ бурлящего тёмного демона, который я лицезрел несколько минут назад. Он выглядел человеком, и вёл себя, как человек, от чего на душе становилось спокойнее, после недавнего потрясения. Но тут он заговорил.

Глава 23

— Ещё до того, как самая первая Великая вспышка разделила светлую и тёмную материи, существовал извечный и безграничный первозданный Хаос. Как вода состоит из водорода и кислорода, антагонистов, скреплённых силами природы в единую молекулу, так и Хаос состоял из единства двух противоположностей — Света и Тьмы. И не существовало в нём понятия времени, поэтому я не смогу, даже если б захотел, ответить тебе, сколько существовал Хаос до вспышки, ибо он был всегда. И он был статичен, так как, не имея времени, он не имел и развития. Хотя, многим из нас это нравилось. Ваши миры отражения нашего мира, поэтому, думаю, и тебе известно, что большинство людей консервативны, и терпеть не могут перемен. Однако, и в твоём мире существует меньшинство, которое желает видеть изменений в своём бытие, часто даже не представляя, к чему они приведут. Просто им до колик надоедает существование ради существования. Вот и среди нас были такие.

— Революционеры, — невпопад произнёс я, ещё не полностью отошедший от потрясения. — А как же на это смотрели Высшие?

Дед ненадолго задумался, видимо, подыскивая понятные для меня слова.

— Нам недоступен уровень мышления Высших, и уж тем более, не известны их истинные интересы. Сейчас они поддерживают равновесие, создав барьер между сторонами из своих сущностей, а тогда они просто не вмешивались в споры. Они, как бы тебе понятнее объяснить, они вроде ваших сил ООН, которые не вмешиваются в конфликт в его горячей фазе, а потом становятся барьером между сторонами противостояния, чтобы не допустить нового кровопролития.

Да, подумал я, действительно, всё, как у нас. Но тут же поправил сам себя — у нас, как у них, ведь мы их отражения. Получается, что все наши политические баталии, революции и войны есть лишь отражение процессов происходящих в этом изначальном мире? Люди на Земле убивают и обманывают друг друга только потому, что слепо повторяют действия богов?

— Не совсем так, — ответил моим мыслям Дед, — хотя, большая доля правды в этом есть. Отражения не лишены воли, и не повторяют слепо того, что происходит здесь. Если б ты мог пролистать бесчисленное множество других миров, то увидел бы, насколько вы все различны. Скажу больше — твоей фантазии не хватит, чтобы выдумать такой мир, которого нельзя найти среди отражений. Ведь, как ты знаешь, зеркала бывают и кривыми, как, соответственно, и отражения в них. Но сам мир, отражение которого в разных зеркалах может быть различным, при этом остаётся одним и тем же.

— Так у вас случилась война? — Удивился я.

— И это спрашивает Страж, который и в данный момент в ней принимает участие? — Горько усмехнулся Дед.

— Но я думал…

— Я знаю, что ты думал. — Лицо Деда сделалось строгим. — Но раскол мира никогда ещё не бывал мирным. И хотя нас было значительно меньше, мы были активнее и целеустремлённее в борьбе, чем закостеневшие в своём консерватизме сторонника Хаоса. В мире, где нет времени и пространства, кипели бои Старших. Твой разум даже представить не может грандиозности и трагичности тех событий.

— Почему не может? — Удивился я. — Пока мне всё понятно.

— Тебе всё понятно только потому, что я стараюсь находить понятные твоему восприятию образы и аналогии! Ты сможешь реально представить себе наш тогдашний мир без времени и пространства? Не сможешь! Ибо, даже ваши лучшие физики сказали бы, что это, лишенная линейных размеров точка с гравитацией, стремящейся к бесконечности. Но это верно лишь, если наблюдатель находится снаружи. А снаружи он находиться бы не мог, так как этой самой «наружи» просто не существовало!

Я нервно сглотнул, потому что Дед, распаляясь в процессе рассказа, периодически начинал терять контроль над своей внешностью, и сквозь знакомые черты проступала первозданная Тьма. И он был прав. Мне их война представлялась подобием наших войн, хотя я и понимал, как наивны образы, созданные моим разумом простого человека, когда речь идёт о битвах богов.

— Разве Старшие могут убить Старших? — Уже предвидя ответ, спросил я.

— А разве вы — наши отражения не убиваете себе подобных? — Вопросом на вопрос ответил он.

Да, подумал я, это, как раз то, что ваши отражения освоили лучше всего — убивать. Спасибо за такой подарок. Я, было, разозлился, но вдруг вспомнил одну истину, которую сам часто повторял родителям, чтобы позлить их, когда мне не нравились какие-нибудь их запреты. Что взять с подростка? «Даруя мне радость жизни, вы обрекли меня и на муки смерти!» Теперь, когда я вырос, мне было стыдно за те слова, брошенные в порыве гнева. Жизнь лучше знать, чем никогда не рождаться! А именно горстке Старших, добывших Свет, и создавших отражения, все мы обязаны жизнью!

— Мне жаль, — вслух произнёс я.

Дед покивал, но ничего не сказал. Я постоянно забывал, что он легко читает мои мысли, и нет смысла объяснять ему что-либо дополнительно.

— Кто же разделил Хаос? — Спросил я тогда. — Высшие?

— Нет, — спокойно ответил Дед. Теперь он успокоился и больше не выходил из образа. — Война потрясла основы мироздания. Волны распространились на все параллельные миры. Война грозила стать всеобщей, а этого уже не мог позволить Он.

— Кто «Он»? — Видимо, моим удивлениям в этом странном мире так же не будет конца, как нет его у Вселенной.

Дед наморщил лоб, снова подыскивая определения, которые сможет воспринять мой примитивный мозг, на что я уже давно не обижался, понимая, как сложно объяснить первокласснику принципы начертательной геометрии.

— Я не знаю, как тебе иначе назвать Его, — наконец заговорил Дед, — ибо не уверен, что он есть последняя инстанция. Но для нас он Верховный, так как выше мы никого не знаем. Да и его не знаем — приказы он передаёт через Высших. И Он принял очень разумное решение. Дабы не допустить пожара по всем параллелям, Верховный решил перевести нашу битву в разряд позиционных боёв. Он в Великой вспышке разделил Хаос на составляющие, и отдал консерваторам Тьму, а нам Свет.

— Судя по всему, — заметил я, — про стену он подумал не сразу.

— Ты прав, — согласился Старший, — разделённые силы почти тут же бросились друг на друга. Соприкосновение чистого Света и чистой Тьмы мгновенно привело к реакции, как и в случае соединения водорода с кислородом, и возвращению Хаоса и обострению войны.

Не так уж мудр оказался ваш Верховный, подумал я, раз допустил ошибку, которую не допустит и самый малообразованный химик — кислород и водород надо содержать в отдельных сосудах, исключая возможность их контакта.

— Да, — согласился Старик, — это поняли не сразу. Просто казалось, что если дать каждой стороне желаемое, то конфликт утихнет сам.

— Даже у нас так не бывает, — усмехнулся я.

— У вас так не бывает, потому что у нас так не бывает, — поправил меня Старший. — Вот так, в конце концов, и появилась Стена. Высшие взяли на себя роль барьера, оставив лишь Врата для свободного перетекания энергии. А для Врат были созданы стражи — существа из света и тьмы. Только Стражи могут безнаказанно пересекать барьер. И только Страж является тем замком, который держит Врата закрытыми для вторжения.

— Но попытки продолжаются, — констатировал я.

— Некоторые Старшие Тьмы потеряли в битвах многих друзей. Другие сожалеют о прошлом статическом спокойствии. И все вместе надеются на то, что, прорвав Врата и установив Хаос с обеих сторон Стены, не вызовут гнева Высших, а Верховного поставят перед фактом.

— А вы?

Дед поморщился.

— И среди нас есть горячие головы, как у вас говорят. Есть те, кто верит, что Тьму можно как-то использовать. Но, на мой взгляд, это утопия. Ворвись мы на их территорию, как случится то же, что и при обратном случае — вновь воцарится Хаос.

— А что со мной? — Спросил я.

Дед, наконец-то, улыбнулся.

— А тебе повезло! Я нашёл Первого Стража, и он готов занять свой пост.

— И где он сейчас?

— Завершает свои мирские дела, — уклончиво произнёс Дед, — за столько лет он там совсем расслабился, семью завёл. Но ждать уже совсем не долго. Я прямо сейчас отправлюсь к нему.

— А что делать мне? — Поинтересовался я. — Завтра с той стороны может прийти ответ.

— Продержись, — просто посоветовал Дед. — Я приведу Стража, как можно быстрее. Но я не для того раскрывал перед тобою тайны мироздания, чтобы ты бросил свой пост в критическую минуту.

Я всё понял. Мне не просто так рассказывали о местных неурядицах. Я должен проникнуться, и всячески защищать интересы прогрессивных Старших от их закостенелых в своём консерватизме собратьев.

— Но пасаран! — С прежней наглецой в голосе ответил я.

Глава 24

Я плохо спал в ту ночь. Мне снились кошмары. А до этого, я весь вечер пытался переварить информацию, полученную от Деда, и сопоставить её с собственными ощущениями и выводами. И эти попытки всегда приводили меня в тупик. Я вынужден был признаться самому себе, что запутался в хитросплетении паутины, сплетённой из недомолвок, оговорок, подтасовок, клеветы и прямого обмана. Я уже устал определять, на чьей стороне я нахожусь. Но, зато, вполне определился со своими врагами. По крайней мере, убить меня здесь пыталась только одна сторона. А тот, кто желает твоей смерти, по определению — твой враг.

Однако, проснувшись, я вспомнил, что сегодняшний день должен стать последним днём моей службы в качестве Стража, и планка моего настроения взлетела до рекордной высоты за последние недели моего пребывания здесь. Наверное, такой же подъём ощущают солдаты-срочники в тот день, когда им должны выдать их военные билеты с пометкой «уволен в запас». Вот только я готовился к увольнению подчистую, без всякого запаса!

Мне бы надо было помнить то, что радость в этих краях никогда не бывает долгой. Едва я успел позавтракать, как занавес Врат едва заметно шелохнулся, и в проёме появилась фигура монаха, как я называл Старшего Тьмы. Я знал, что он не может войти на мою территорию, но само его появление не предвещало ничего хорошего.

— Мы приняли решение, Страж, — произнёс монах. — Войди.

Да, что б тебя, подумал я с досадой. Ну, пару часов бы потерпели, и разбирались бы с настоящим Стражем.

— Мы ждём, — торопил монах.

— Потерпите, — огрызнулся я. А сам напряжённо прислушивался, но ни одного из голосов не было рядом. — Оденусь только, — произнёс я уже обречённо.

Я не стал надевать броню, решив, что, раз я, всё равно, не умею фехтовать, то моя сила в умении быстро убегать, а доспехи этому только помешают. Однако, меч я, всё же, нацепил — идти на территорию неприятеля совсем безоружным было бы глупо. Ещё раз прислушавшись, и не почувствовав присутствия ни Деда, ни Голоса Стража, я направился к Вратам.

На той стороне меня ждало любопытное зрелище. Прямо посреди помещения стояла Элла, опустив руки по швам, и бесцельно глядя в бесконечность. Из одежды на ней не было ничего, даже туфель. Она так и стояла босяком. А немного в стороне возбуждённо колыхалась фигура монаха в его чёрной хламиде. Капюшон был опущен, и Тьма была скрыта от моих глаз.

— Мы приняли решение, — повторил монах, — мы отдаём тебе Стража в обмен на информацию, оговоренную нами раннее.

Я посмотрел на девушку — никакой реакции. Опоили они её что ли? Её же отдают на казнь, а она даже не моргнёт! И что-то, называемое интуицией, начало потихоньку долбиться в моё сознание. Я всем телом ощутил то, что меня пытаются обмануть, но ещё не мог понять — как.

— Хорошо, — медленно произнёс я, — я забираю её. Должен же я перед её смертью получить от неё некоторую компенсацию, — я заставил себя усмехнуться, — а тело верну вместе с инструкцией по воскрешению.

Монах заколыхался так, словно ему под мантию напустили перегретого пара. Моё предложение его явно не устроило.

— Ты убьёшь её здесь, — постановил он, — и здесь дашь информацию.

— А в чём проблема? Я не собираюсь развлекаться с нею на ваших глазах! — Возмутился я.

— Ты можешь обмануть, — заявил Старший Тьмы, — мы не можем пройти на ту сторону. Всё должно произойти здесь.

И тут я, наконец, понял то, что так долго интуицией скреблось в мозг. И вид голой Эллочки, и поведение Монаха сразу стали ясны. И я слегка переместился, для того, чтобы Врата оказались ровно за моей спиной.

— Я уже говорил, что процесс воскрешения займёт многие годы, — произнёс я, отслеживая каждое движение монаха, — отражений у вас нет, так кто будет охранять Врата до её возвращения?

— Мы будем дежурить по очереди, — ответил Старший.

Я вспомнил слова Деда, да и свои выводы о том, что Тьма никогда не отдаст своего Стража. И я пошёл ва-банк. Я, просто, не видел иного выхода.

— Я передумал, — заявил я, — я не стану её убивать. Но я возьму её на сутки к себе. Думаю, что и вам понятно, для чего? А потом верну. Оставлять Врата без Стража и не в наших интересах.

Монах метнулся ко мне так быстро, что я только успел ухватиться за рукоять меча. Он оказался между мной и девушкой. Капюшон съехал, и я снова мог видеть Тьму вместо лица.

— Ты не заберёшь её, — прошипел он.

— А знаешь, почему я её не заберу, — подражая ему, прошипел я в ответ. — Она не пройдёт сквозь Врата! Она даже не отражение, ведь у вас нет отражений, она копия! Ты хотел обмануть Стража! — И, повинуясь предчувствию, я выдернул из ножен меч.

Последнее время я принимал много правильных решений, но это было, пожалуй, самым правильным. Я успел вовремя. Рука монаха удлинилась, превращаясь в бурлящее тьмой лезвие. Я ощущал его ярость каждой клеточкой своего тела. И я, который никогда в потасовке не признавал нож в руках друга или врага, сунул свой меч во тьму капюшона.

Яркий луч света пронзил тьму. Реакция была мгновенной. Монах раздулся, как воздушный шар, а затем пустой хламидой рухнул к моим ногам. Голая копия Эллы даже не пошевелилась, но я заметил, как резко исчезла щель в двери душевой.

Держа меч перед собой, я стал отступать к Вратам. И я не напрасно заранее продумал свою позицию, ибо прямо из стен комнаты на меня вышли пять человекоподобных сгустков Тьмы. Сияние моего клинка их явно сдерживало, но не останавливало. И я отступал, пока не почувствовал знакомое покалывание на коже, и, сделав ещё шаг назад, оказался у себя. Однако, занавес Врат не успокоился, и я попятился вглубь своей территории, всё ещё вытягивая в сторону прохода руку с мечом.

— Что там произошло? — Услышал я за спиной голос Деда. — Я чувствую сильный перепад в потоке энергии. Такое случается, когда убивают одного из Старших. Неужели ты умудрился спровоцировать конфликт между Старшими Тьмы? — Дед был удивлён и не пытался этого скрыть.

— Я защищался, — не оборачиваясь, а внимательно наблюдая за Вратами, произнёс я.

Повисла пауза. После которой я услышал восхищённый голос Первого Стража:

— Ты хочешь сказать…, — начал он, но, не закончив фразу, звонко причмокнул, — Ты смог сам…, — и снова он не смог договорить.

— Да, — ответил я дрожащим от волнения голосом, — я только что убил Старшего Тьмы. — И с этими словами я, наконец, обернулся.

Моему взору предстали две фигуры: уже теперь привычная мне тёмная человекоподобная клякса Старшего и мой дед… Мой настоящий земной дедушка! Я узнал его сразу, я его почувствовал! Я бы легко определил его истинного среди тысячи копий и отражений! А он стоял и широко мне улыбался.

— Ну, здравствуй, внучек, — и он распахнул мне на встречу свои объятия, — вот же куда тебя занесло! Не ожидал, что моему потомку придётся оплачивать мою давнишнюю ошибку.

Прижимаясь к мягкому и тёплому животу деда, я не сразу осознал смысл слов, которые он мне говорил, а, наконец, осознав, понял и всё остальное, всё, что так долго ускользало от моего понимания. Теперь вся картина стала ясной и чёткой.

— Так ты и есть Первый Страж, — не вопрошая, а утверждая произнёс я.

— Увы, — не очень-то весело усмехнулся дедушка, — я тот, чьё место пришлось временно занять тебе. Я ушёл с поста не по своей воле, но из-за своей ошибки, из-за страсти, которая помутила мне рассудок и лишила осторожности. Но теперь я вернулся, а ты отправишься домой.

Так вот почему меня отразило расколотое зеркало, так вот почему старая ведьма и Старший Тьмы приняли меня за воскресшего Стража, понял я, ведь я был не отражением, а прямым потомком, плоть от плоти, и кровь от крови первозданного Стража Врат! Так вот кто своими советами помог мне выжить в этом месте, и научил защищаться. Мой собственный родной дед! Переварить такое открытие сразу было не просто, но я привык к неожиданным поворотам, пока состоял на службе у Света.

— И тот шрам у тебя на груди…, — начал я.

— Он не след операции, которую мне делали в молодости, — продолжил за меня дедушка, — а след от предательского удара тёмным клинком. И то, что я детдомовский и не помню своих родителей, лишь способ скрыть своё появление в нашем отражении.

— Но, я видел в зеркале предыдущего Стража, — пытаясь окончательно расставить все точки, заявил я, — и он был моей копией, а не твоей. И он был моего возраста!

Дедушка потрепал меня по голове и снова прижал к себе.

— А ты полистай дома фотоальбомы сорокалетней давности, — предложил он, — они стопкой лежат на антресолях сразу за коробкой с ёлочными игрушками. Полистай их, и убедишься в том, что каким-то невообразимым капризом мироздания, ты похож на меня молодого, как две капли воды похожи друг на друга. Я это давно заметил, но только удивился, и не придал этому значения. Как правильно тебе заметил Старший — я слишком расслабился на Земле.

— Но сейчас расслабляться не стоит, — послышался напряжённый голос Старшего.

И он был прав — в проёме Врат появились фигуры пяти «монахов». Они не пытались пройти к нам, но и не собирались уходить. Дедушка с неожиданной лёгкостью одним движением руки убрал меня себе за спину, а Старший внезапно оказался закутанным в такую же монашескую хламиду, но чисто белую, без единого пятнышка.

Глава 25

«Чёрные монахи» стояли молча, видимо, изучая обстановку и присутствующих. В свою очередь, наш Старший тоже не торопился начать разговор или, хотя бы, поинтересоваться, с какой целью гости пожаловали. Я же продолжал сжимать в руке эфес меча, и сжимал его так сильно, что побелели пальцы. Я даже не сомневался, что пришли за мной. А учитывая местные нравы и то, что теперь в наличии имелся настоящий Страж, я не был особо уверен, что меня не отдадут для расправы, и ради сохранения мира, на ту сторону.

— Совершено убийство, — наконец донёсся голос со стороны Врат, однако, понять, какой из капюшонов заговорил было не реально, ибо голос, казалось, шёл из-под всех пяти хламид сразу. — Убит один из Старших, — продолжили «монахи», — убит Стражем на своей территории, а это прямое нарушение Договора.

— Тому есть свидетели? — Неожиданно громко и грозно произнёс свой вопрос мой Старший.

— Свидетель есть, — прозвучало в ответ.

Я сразу понял, о каком свидетеле идёт речь и попытался предупредить дедушку. Я дёрнул его за пояс брюк сзади, но он даже не обернулся, а лишь махнул мне за спиной рукой, приказывая молчать.

— Обвинение в нарушении Договора, — вновь прогремел голос Старшего Света, — это очень серьёзно! Вы предъявите свидетеля?

— Мы предъявим его суду Высших, — незамедлительно последовал ответ.

— Вы собираетесь разбудить Высших, даже не проведя предварительного дознания? — В голосе моего Старшего я уловил не только удивление, но и тень насмешки. А значит, решил я, для меня ещё не всё потерянно.

— В дознании нет необходимости, — заявили в ответ тёмные фигуры со стороны Врат. — Старший был убит мечом Света, который направлял ваш Страж, и это своими глазами наблюдал наш Страж, всё произошло в его присутствии.

Значит, мне не показалось, понял я, вспомнив, как резко исчезла щель в дверях душевой Эллы. Она всё видела, и теперь её выставят свидетелем. А уж она-то наверняка горит желанием положить мою голову на плаху, уж она засвидетельствует от всей души! И чего я тогда просто не убежал на свою половину.

А диалог, между тем, продолжался.

— Ваш свидетель готов дать клятву перед Высшими о том, что лично видел момент убийства Старшего Стражем Света?

— Да, готов.

— Именно Стражем, а не кем-то иным? — Уточнил мой Старший.

— Именно Стражем, и ни кем иным, — подтвердили «монахи».

Я явственно услышал, как мой дедушка хмыкнул. Поразительно. Его внука хотят казнить за элементарную самооборону, а он, между тем, прибывает в отличном настроении! Неужели это место всех делает циниками? Неужели родному деду безразлична моя судьба? Нет, в это я поверить не мог. Ведь он же вернулся на свой пост для того, чтобы освободить меня… И тут до меня наконец дошло. Однако, ехидно хмыкать я, всё же, не стал.

— Тогда стоит ли сразу будить Высших? — Спросил тот, кого я привык здесь называть Дедом. — Предъявите свидетеля. Пусть ваш Страж укажет на убийцу, если он здесь присутствует, пусть произнесёт клятву, и тогда, если Договор окажется действительно нарушенным, клянусь Светом, мы сделаем всё, чтобы уладить конфликт миром. Если же наши предложения вас не устроят, то вы всегда можете обратиться к суду Высших.

Дедушка снова хмыкнул, и так громко, что его, кажется, услышали и «монахи». Они колебались, колебались в прямом смысле слова — их одеяния то вздувались пузырями, то мелко подрагивали. Как я теперь понимал, так проявляется их волнение, когда они нервничают. Они, несомненно, тоже почувствовали подвох, но не могли понять, в чём он состоит, а отступать им уже было некуда.

— Хорошо, — они, в конце концов, приняли решение, — сейчас нас слышат все Старшие, и все Стражи по обе стороны Великой Стены! Мы предъявляем свидетеля, который подтвердит наше обвинение…

— И выслушаете наш ответ на него, — спокойно дополнил их заявление мой Страж.

— И выслушаем ответ, — подтвердили «монахи». — Но, если этот ответ нас не удовлетворит, и не развеет обвинения в нарушении Договора — мы разбудим Высших!

— Согласны, — прогрохотало из под белого капюшона.

Дедушка снова одним лёгким движением руки вытащил меня из-за своей спины и поставил рядом с собой.

— Стой здесь и молчи, — шепнул он.

— Но, она же видела…, — зашептал, было, я.

— Заткнись! — Прошипел дед.

Тем временем «монахи» расступились, пропуская сквозь Врата ту, которая чуть не сгубила однажды моего деда, а теперь готова была отдать на растерзание меня. Она явилась в облике невинной Эллочки, в своих эротичных доспехах, но без оружия. Видимо, даже их Старшие опасались неадекватного поведения с её стороны.

— Клятву, — напомнил Старший Света.

Она злобно ухмыльнулась. Её пылающий ненавистью взгляд был направлен на меня, и ничего, и никого другого вокруг она, казалось, не замечала сейчас. Её час пробил! Теперь она была на коне! Теперь она могла отомстить мне за тот страх, в котором, благодаря мне, она жила последние дни. И она произнесла клятву с таким пылом и такой страстью, что я даже восхитился!

— Я клянусь перед Высшими, — почти рычала она, — что укажу убийцу Старшего! Я клянусь, что его убил Первый Страж! Я узнала бы его и среди тысячи отражений, которые подсовывали на его место! Он нарушил Великий Договор! Клянусь своими глазами, что узнаю истинного Стража! Клянусь, что убийца он!

Я так и стоял, сжимая в руке меч. А она шла прямо ко мне, выставив вперёд руку с вытянутым в мою сторону указательным пальцем. И я уже ничего не мог для неё сделать. Судьба решила всё за нас. Когда-то она почти убила моего деда — своего любовника, а теперь бумеранг стремительно и неумолимо возвращался обратно.

Элла подошла так близко, что уткнулась пальцем в мою грудь. Лицо её было искаженно злобной гримасой, какой я никогда не видел у своей нежной и недалёкой земной Эллочки. Сейчас мне было жаль эту старуху в обличии девочки, потому что я уже догадывался о том, что должно произойти.

— Вот он — Первый Страж, — заявила она, сверля меня взглядом, — он на моих глазах совершил убийство! Он пытался выдать себя за собственное отражение, но мои глаза, как и зеркало, мне не врут — он из перворожденных! А значит, Договор нарушен!

Справа от меня послышался утробный смешок, и голос моего родного деда нежно произнёс:

— Киска моя, твой котик снова пришёл погреться у твоих ног!

Наверное, если б от меня било током, то картина была бы такой же. Страж буквально отлетела от меня метра на полтора, и, дрожа всем телом, уставилась на моего деда. Я повернул голову и увидел… самого себя! Я, который он, стоял, покачиваясь на каблуках, и грустно улыбался. Его небрежно расстёгнутая рубашка обнажала страшный багровый шрам на груди — след от предательского удара клинком Тьмы.

Теперь она уже не дрожала — её трясло. Мантии Старших Тьмы вскипели пузырями с новой силой. Они поняли, наконец, в какой капкан попали и теперь судорожно искали выход. Старуха-Страж, тем временем, потеряла свой молодой облик, повалилась на колени и громко выла, проклиная все клятвы мира и свою судьбу.

— А ты постарела, — словно желая добить её, с грустью произнёс мой дед, — и рука уже не та, и глаз не тот. — А потом громко и чётко объявил:

— Я есть первозданный Страж Врат, поставленный на этом рубеже решением Высших. И я готов предстать перед их судом, ибо я не убивал Старшего Тьмы, хотя, в моей вине перед всеми вами поклялась Страж!

— Но она указала убийцу! — Не особенно уверенно прозвучало возражение со стороны Врат.

— Существо, рождённое в одном из отражений убило Старшего, — вступил в разговор мой Старший, — это никак не отражено в Договоре. Не думаю, что теперь вам захочется будить Высших. А вот ложная клятва вашего Стража…

— Но они же одной крови, — умоляюще произнесла Элла, — я просто ошиблась.

— Ты поклялась, — вздохнул мой дед, — в том, что я — первородный Страж — убил вашего Старшего. Ты поклялась своими глазами. Мне жаль, но твоя клятва оказалась ложной, и ты знаешь, что из этого следует. Когда-то ты вероломно покушалась на мою жизнь, и я имею право в ответ желать твоей смерти. Но Верховный справедлив, и ты тоже останешься живой, однако, по твоему собственному приговору навеки лишишься зрения. Отныне не только твоим миром, но и твоим наказанием станет вечная Тьма.

Старуха, рыдая, обратилась в сторону Врат, где всё ещё продолжали внутри своих мантий активно бурлить «монахи». Она тянула к ним костлявые руки и что-то умоляюще кричала на непонятном древнем языке. Но, судя по всему, её уже не слышали, или не слушали. Теперь уже самим Старшим надо было срочно придумывать план отступления, ведь они предъявили ложное обвинение в нарушении Договора и на ложном основании призывали к суду Высших. Насколько я мог разобраться в происходящем, теперь уже Свет мог призвать их к суду. А при наличии возвратившегося Стража, с учётом истории с покушением на его жизнь, а теперь и лжесвидетельством Эллы, это было совсем не в их интересах.

— Кстати, её действительно так зовут, — шепнул мне дедушка. Чёрт возьми, я всё ещё периодически забываю, что он легко читает мои мысли.

— Так кто исполнит приговор нарушителю клятвы? — Грозно прозвучал голос Старшего Света. — Вы сами, или предоставите это на усмотрение суда?

Элла уже не тянула руки и не молила о пощаде, она стояла на коленях, низко опустив голову. Мне стало так жаль её, незримые кошки огромными когтями скребли на душе так больно, что я чуть не шагнул к ней, желая прикрыть её от расправы. Ведь именно её отражением в Свете была и моя Эллочка, да и со Стражем в облике молодой девушки меня кое-что связывало. Но крепкая и твёрдая, как дубовый сук, рука деда остановила меня, и я не двинулся с места.

— Глупыш, — прошептал мне на ухо дедушка, — она же всё равно останется Стражем! И слепая будет немногим менее опасна, чем зрячая! А выступи ты сейчас на её защиту, и это станет той последней соломинкой, за которую удержатся её хозяева, чтобы повернуть практически проигранную партию в свою пользу.

— Не стоит будить Высших, когда всё разъяснилось, — наконец ответили «монахи». — Мы сами исполним приговор.

— Поклянитесь, — потребовал Старший.

— Это уже лишнее, — попытались сопротивляться те, — нас все сейчас слышат и так.

— Поклянитесь, — настаивал он, — это будет только справедливо, что вашу клятву, как и её ложную услышат по обе стороны Стены.

У «монахов» не оставалось выбора. Вернее сказать, его им не оставили. Они поняли, что окончательно проиграли этот раунд, и не стали сопротивляться неизбежному, раз уж попали в ловчую яму, которую сами же и подготовили своим врагам. И Страшная Клятва была произнесена, и её слышали все Старшие и все Стражи обоих миров!

Я тяжело вздохнул — видимо, способность сострадать падшим является эксклюзивной особенностью мира отражений, ибо здесь это чувство никому не было знакомо.

Глава 26

Мы ели пирог, который, по случаю победы, извлёк из буфета Старший, и запивали его великолепным чаем. Надо отметить, что только находясь в этом месте, я смог попробовать самые изысканные сорта того же чая и кофе, собранные в самых подходящих их производству отражениях. Ни в одной кофейне на Земле вы не почувствуете тех ароматов, и не распробуете того вкуса напитка, которые были мне доступны здесь. Как, впрочем, не узнаете вкуса пирога из каких-то экзотических ягод, которые лишь раз в десятилетие созревают в густых лесах одного из дальних миров.

Мы с моим дедом расположились на диване, а Старший, принявший к этому времени нейтральный облик мужчины лет сорока, устроился в кресле напротив. Дедушка рассказывал о своей жизни на Земле, куда его смертельно раненного, как он решил, закинул Старший, и где он не только смог выжить, но и обзавёлся семьёй, а через годы и внуком, который оказался его точной копией. Но, при этом, будучи не копией-отражением, а прямым потомком.

— Меня раненого, истекающего кровью, подобрали и поместили в больницу, — рассказывал дед, — хирург, который боролся за мою жизнь, ещё долго потом пытался у меня выяснить, чем была нанесена эта страшная и странная рана. Но я ссылался на полную потерю памяти. Ведь, скажи я им правду, и меня бы заперли в лечебницу для психических больных. А я сомневался, что в закрытом заведении подобного рода мне будут доступны зеркала. К примеру, в моей палате в хирургическом отделении больницы, а до этого в реанимации их не было ни одного.

— Зачем тебе они были нужны в нашем мире? — Удивился я.

— Его звал долг, — ответил за деда Старший, — он стремился вернуться.

— Да, — согласился дед, — сначала я хотел вернуться как можно быстрее на свой пост, ведь Врата остались без Стража! Но, когда меня после больницы определили в приют для несовершеннолетних преступников — это называлось «Спецшкола» — и я добрался до ободранного грязного зеркала, висевшего в туалете над умывальником, я увидел, что меня заменили моими отражениями, что Врата по-прежнему охраняются, что меня считают погибшим и понял — торопиться с возвращением нет смысла. Передо мной предстал целый мир, а не одна эта крошечная сторожка, в которой я провёл столько времени, что даже ваши астрономы не могут его точно подсчитать до сих пор.

— Почему «спецшкола»? — Спросил я. — Ты же не был преступником.

— А куда ещё могли отправить порезанного парня, без документов и с потерей памяти? Да и мне это было нА-руку — так я легализовался в отражении под названием Земля. В школе мне сделали документы, дали имя и даже устроили в общежитие. Потом уже я продвигался сам.

Старший пригубил чай, откинулся на спинку кресла и как-то странно посмотрел на меня. Я знал, что они оба способны читать мои мысли, но сейчас мне казалось, что он читает не мои мысли, а мою судьбу, и что-то прикидывает для себя.

— Нам повезло, очень повезло, — покачал головой он, — что я отнёс бездыханного Стража именно в это отражение.

Выбросил в это отражение бездыханное тело, подумал я, и тут же инстинктивно прикрыл ладонью рот.

— Пусть так, — миролюбиво согласился Старший, — но это оказалось лучшим спонтанным поступком за всё время моего служения Свету! Слава Верховному, что Страж не только остался жив, но и произвёл в этом отражении своё потомство, которое через поколение явилось тобой!

— Да уж, — согласился дед, — если б сам не видел, то никогда бы не поверил в то, что человек, рождённый в отражении, какими-то невероятными стечениями судьбы, может оказаться гораздо более сильным, чем Страж, рождённый из первоначального Света и Тьмы!

— Это стоит изучить, — подтвердил Старший. — Но не теперь. В ближайшие годы для этого не будет времени. Тьма не простит нам того удара, что мы нанесли ей. Впервые со времён последней Стены был убит Старший. Впервые Страж был наказан за ложную клятву. Впервые Страж был ослеплён. Они этого так не оставят.

Дедушка, который теперь вернул себе свой естественный облик, громко причмокнул, допивая до дна чай из своей чашки, и со стуком водрузил её на стол.

— Теперь же, — заявил он, — пора вернуть моего внука в его мир. Орденов тут у нас не дают, а то бы я тебе присвоил на дорогу звезду Героя!

Что удивительно — дед не улыбался, он не шутил, а реально оценивал мой вклад в будущее Вселенной, которая, как я теперь знал, уже не раз прекращала и снова начинала своё существование. И теперь он списывал меня «на берег».

— Я читал твои записи, — осторожно напомнил я деду, — выйти через портал отсюда самому нельзя — должны помочь из нашего отражения.

— Верно, — кивнул дедушка, — тебе нельзя и у меня не получится, а вот Старшие могут свободно перемещаться среди отражений. Он отправится на Землю и вытащит тебя.

И тут меня посетила мысль, которая, почему-то, раньше меня здесь не посещала. Возможно потому, что я уже просто не надеялся когда-либо снова вернуться в свой мир, ведь судьбою всех Стражей было служение до конца жизни. Теперь же, когда зыбкая надежда на возвращение стала реальностью, я подумал о родителях.

— Подождите, — воскликнул я, — а что я скажу дома? Я исчез на несколько недель! Меня уже, наверное, и не ищут. А тут я появлюсь живой, здоровый, и как объясню, где я был? Сказать правду, так действительно в психушку упрячут, а с фантазией у меня всегда было плохо.

Дедушка похлопал меня по плечу своей широкой твёрдой ладонью.

— Во-первых, ты не прав по отношению к родителям, — произнёс он, — они с первого дня и до сих пор не переставали тебя искать и верить в то, что ты жив. Во-вторых, с фантазией у тебя всё в полном порядке — сам вспомни, как лихо ты водил за нос Стража и Старшего Тьмы. А, в-третьих, возьми, хотя бы, пример из моего прошлого и сошлись на временную потерю памяти. На Земле не редкость, когда находят людей, которые считались пропавшими гораздо дольше тебя, а потом не помнили, где всё это время находились, и что делали.

— А про твоё исчезновение сразу вслед за моим появлением, что мне сказать? — не отставал я.

— А зачем тебе увязывать эти два события между собой? — Удивился дед. — Я — взрослый самостоятельный человек. Кому какое дело до того, что я куда-то уехал? Не волнуйся, — он снова потрепал меня по плечу, — всё уладится, вот увидишь.

— Да, всё уладится, — подтвердил Старший. Мне показалось, или в его голосе прозвучала какая-то странная нотка. И снова этот странный взгляд. — Я пошёл, — объявил он, — ждите, мой путь займёт некоторое время.

Дед обнял меня, а я положил голову ему на плечо. Он всегда был добр со мной, никогда не ругал за детские шалости, никогда не нудил про развращённость современной молодёжи и не имел привычки по каждому поводу выдавать коронную стариковскую фразу: «а вот я в твоём возрасте…» Да и не был он ещё стар.

— Деда, — спросил я, — а что будет, когда Стражи состарятся и …, — я не стал договаривать, но он, естественно понял, о чём речь.

— Не знаю, — честно ответил дед, — скорее всего Старшие создадут новых Стражей, или снова начнут привлекать отражения.

— Снова начнут вырывать из миров молодых ребят без их согласия, и жертвовать ими ради того, чтобы Старшие с обеих сторон спокойно продолжали получать свою энергию?

— Ради существования нашей Вселенной, — поправил меня дед. — Ты же не хочешь того, чтобы твой мир прекратил своё существование? Это твои интересы. Старшим нужен беспрерывный поток энергии — это их интересы. Об интересах Высших, Старшие могут только догадываться, а уж интересы Верховного, скорее всего настолько метафизичны, что их не понимают и сами Высшие. Однако, пока интересы всех совпадают в пункте требующем существования этой вселенной, твой мир будет существовать, и миллиарды людей в нём будут жить своей жизнью, даже не подозревая, что являются лишь отражениями, и ничего не зная о стене и Вратах. И это правильно.

Глава 27

— Вот ты и на месте, — произнёс Старший, отпустив мою руку, за которую только что вытянул меня из мира Врат в мою земную квартиру. — Приношу извинения за доставленные неудобства. Но я рад знакомству с тобой.

Квартира была моя, но выглядела она как-то неуютно. Здесь либо давно не убирались, либо убирались не особо тщательно, а это не было похоже на мою мать. Кстати, и самих родителей в квартире не было.

— В этом отражении сейчас час дня, четверг, — ответил моим мыслям Старший.

Ну да, как я сам не подумал — рабочий день, поэтому никого нет дома. Но почему же всё так необычно в родных стенах моего жилища? Я оглянулся на зеркало — оно так и оставалось треснутым, его не заменили, хотя пивной бутылки, которой я тогда запустил в него, видно нигде по близости не было.

— Мне пора, — заявил Старший. — И не сомневайся — ты именно в том месте, откуда я забрал тебя в тот день, когда пытался сбежать твой предшественник.

Странно, подумал я, почему он упорно избегает слова «дом»? Ведь, это, несомненно, мой дом! Не смотря на явные признаки приближающейся разрухи, это была моя квартира! Я чувствовал! С недавних пор я обнаружил в себе эту способность — чувствовать подлинность любого предмета, существа или места. И я точно знал, что и сейчас мои чувства меня не обманывают. Никакого подвоха не было.

— Я ухожу, — повторил Старший, — до свидания! — И не дожидаясь от меня ответа, он исчез. Он даже не растворился в воздухе, а просто исчез без какого-либо следа, оставив меня одного в пустой квартире.

— Прощайте, — запоздало ответил я.

Ноги сами понесли меня в мою комнату. Там всё оставалось так, как было при мне. Но одно сразу бросалось в глаза — не смотря на привычный беспорядок, не заправленную постель, разбросанные по столу диски и журналы, упавшие на пол, но так и не поднятые наушники, здесь не было пыли. В отличии от других комнат, в этой тщательно убирались каждый день, но не трогая при этом вещей, которые принадлежали мне, и не меняя их положения. Это было похоже на музей имени меня. Мне стало грустно. Не смотря на все старания родителей, я, почему-то, не ощущал никакого намёка на ностальгию по своей прежней жизни в этом мире.

Мне без всяких объяснений было понятно то, что происходило здесь в моё отсутствие. Слёзы, поиски по друзьям и знакомым, заявление в полицию, желание оставить нетронутыми предметы, которые напоминали обо мне. Но, наверное, я сильно изменился за то время, которое провёл в центре Вселенной, никаких особых эмоций такая забота о моей памяти во мне не вызывала. Я стал тем, кем и был рождён — существом из Света и Тьмы — Стражем Врат!

Я направился к расколотому бутылкой зеркалу и заглянул в него. Из десятков клинообразных осколков на меня умоляюще смотрели глаза того, кто попытался бежать со своего поста, а теперь был заблокирован в портале, не имея возможности вернуться назад, или вырваться вперёд.

— Дед, — позвал я, будучи уверен, что он услышит мой голос, как я раньше слышал его, — у меня возник вопрос.

Он отозвался немедленно, словно ждал моего обращения.

— Я слышу тебя, — прозвучал такой знакомый голос Первого Стража. — Спрашивай, у меня теперь полно свободного времени, до тех пор, пока та сторона соберётся с силами и нападёт на нас снова.

— Скажи, — я постарался придать своему голосу максимально безразличное выражение, — что теперь будет с тем парнем, который был до меня стражем, пока не попытался сбежать? Он так и будет пялиться на меня из зеркала?

— Выброси разбитое зеркало на свалку, да купи новое, — посоветовал дед, — всего дел-то. Мог бы до такого пустяка и сам додуматься.

Я немного помолчал, подбирая слова, хотя это и было бессмысленным занятием, учитывая то, что старик читал мои мысли. Сейчас, однако, он никак не демонстрировал эту свою способность, терпеливо ожидая, когда я заговорю вслух.

— Но, что, все-таки, будет с предыдущим стражем?

Голос знакомо хмыкнул.

— Останется навечно запертым в портале, а тебе-то что до него?

Я огляделся по сторонам на, ставшие вдруг какими-то блёклыми стены своей квартиры, и вновь заглянул в зеркало. Парень был точным моим отражением, разве что — левша. Он был будто скован невидимыми силами, и только глаза жили на его лице. Я не удержался и подмигнул ему. В ответ он часто заморгал.

— А есть возможность его оттуда вытащить? — Напрямую спросил я. Больше играть в прятки не имело никакого смысла.

Дед тоже это понимал. Думаю, что он понимал и гораздо больше, ведь, мы были одной крови, ведь, я был его точной копией, а не отражением.

— Теоретически есть, — медленно произнёс дедушка, — но практические последствия этой операции могут тебе не понравиться. Лучше о них знать заранее.

— Вот ты мне и расскажи, — попросил я.

Мне послышался тяжёлый вздох. Первый Страж боролся сам с собой. Он явно должен был мне всё объяснить, но так же явно не желал этого делать. Наконец долг одержал победу, и дед неохотно заговорил.

— Сама операция очень проста, — начал он, — хотя и доступна только первозданным существам. Но в тебе течёт моя кровь усиленная ещё непонятным даже Старшим влиянием твоего родного отражения, поэтому для тебя она не составит труда. Только не делай ничего, пока не дослушаешь меня до конца. Может, тогда ещё передумаешь. Да и какое тебе, в конце концов, дело до этого труса, втравившего тебя и меня в эту историю?

— Дед, — напомнил я, — говори. Обещаю, что ничего не предприму, пока полностью не услышу инструкцию и противопоказания.

И снова тяжёлый вздох.

— Тебе, всего лишь, достаточно протянуть ему руку сквозь отражения и вытянуть его в свой мир, так же, как вытянул тебя Старший. Но с одной разницей. В отличии от Старшего, для тебя эффект будет иным. Вытащив парня в свой мир, сам ты окажешься там, откуда он начинал свой переход, то есть, здесь — в зале Врат!

— Это всё?

— Нет, — голос деда стал спокойнее, — твой крестник уже не сможет более передвигаться через порталы. Он будет навечно заперт в твоём отражении — на Земле.

Я рассмеялся. Неужели старик сам не понимал, какую смешную шутку он только что произнёс? Воистину, надо провести миллиарды лет в заточении в центре мира, чтобы ставить знак равенства между вечной неподвижностью в глубине портала и заключением на планете Земля, среди ещё шести миллиардов заключённых на ней изначально!

— Тогда до встречи! — Отсмеявшись, произнёс я. И тут же вспомнил Старшего, который, перед своим уходом сказал мне «до свидания», а не, как я ему, «прощай». Да он же всё это предвидел ещё тогда, дошло вдруг до меня. Он видит будущее, или сам его моделирует?

— Сам его спросишь при встрече, — с грустью констатировал голос.

— Обязательно! — Заявил я и сунул руку прямо сквозь разбитое стекло зеркала навстречу своему отражению, застрявшему в вечности.

Глава 28

Я только почувствовал контакт, как он попытался рвануться мне на встречу. Но вырваться из пут межпортального пространства не так-то просто. На всякий случай я схватил его за левую руку, чтобы не очень сопротивлялся. Наконец он рассмотрел меня, понял, что ему хотят помочь и перестал дёргаться. Прежде, чем втащить его в свой мир, я должен был ему объяснить некоторые правила.

— Ты меня слышишь? — Спросил я.

Парень, до жути похожий на меня, резво заморгал, ибо кивнуть головой ему мешала вязкая масса, в которой он висел, как муха в паутине. А я смотрел на собственное лицо, искажённое страхом, и невольно испытывал отвращение, хотя, должен был чувствовать жалость.

— Слушай внимательно, если хочешь жить, — медленно произнёс я. — У тебя нет возможности вернуться в свой мир. Это понятно?

Из глаз бывшего стража потекли слёзы. Вот только этих бабских штучек мне сейчас не хватало! Я ему жизнь спасаю, а он по родной конуре тоскует.

— Это понятно? — Повторил я. — Или оставить тебя тут?

Глаза у парня расширились от ужаса. Понятное дело, висеть в паутине до скончания веков — прелести мало. И я немного подождал, пока его собственный выбор отложится в его мозгу, как неизбежность, как плата за его побег. И только тогда продолжил разговор, когда его рука перестала дрожать.

— Ты будешь жить в моём мире, — продолжил я, — не думаю, что тут хуже или лучше, чем там, откуда ты. Мои родители уж точно не заметят подмены. Хотя… твоя леворукость…

Парень изо всех сил скосил глаза в направлении своей правой руки, и часто заморгал. Я понял это, как готовность изображать правшу в повседневной жизни.

— Я тебя правильно понял? — Прямо спросил я. И он снова отчаянно заморгал.

Сколько ж уже там висит этот бедолага, подумал я. Без еды, без воды, без права умереть! Может ли существовать более изощрённая пытка? Уж точно не та, к которой я сам стремлюсь.

— Ты станешь мной, — продолжил я, — у тебя будет всё, даже девушка.

При этих словах, он в панике задёргался, ещё более увязая в пространстве. Первичная Элла явно внушала ужас всем, кто побывал в её объятьях.

— Успокойся, — мне уже надоела роль инструктора, но необходимо было подготовить свою смену, ведь я не желал родителям лишних переживаний, — эта девушка никакого отношения не имеет к Стражу, которую ты знал. Она, лишь её отражение. Совершенно безобидное отражение.

Я подождал, пока парень переварит свалившуюся на него информацию. Хвала его разуму — он понял и принял всё довольно быстро. И только после этого я пожелал ему удачи и рванул на себя за руку, которую держал.

Глава 29

— И снова здравствуйте, — приветствовал меня Старший, когда я опять оказался на диване в зале Врат. — Я потрясён! Мы все потрясены! Хладнокровно убить Старшего, но спасти от вечного заключения простого парня из далёкого отражения! И не просто спасти, а поставить на своё собственное место!

Мой дед по-прежнему был тут. Теперь он скалой нависал надо мной. Выражение его лица меня не пугало, но и не вдохновляло — дедушка был полон скорби. Он находился в привычном для меня обличии пожилого, но ещё полного сил мужчины, однако, был облачён в доспехи и вооружён моим мечом. Поправка — своим мечом. А это значило, что, как и предсказывал Старший, обстановка после нашей маленькой победы накалилась до предела и грозила взорваться событиями в любое мгновение.

— Я чувствовал, что ты вернёшься, — очень тихо произнёс он, — но, зачем ты вернулся? Это не твоя битва. Моя беспечность однажды поставила Вселенную, которую мы знаем, на грань гибели, а значит — мне это и исправлять.

Я спокойно встретил его взгляд. Возможно потому, что здесь — в центре мироздания — взрослеешь гораздо быстрее, и ощущаешь всё гораздо глубже, чем в далёком отражении, где сейчас мои родители безумно радовались возвращению утраченного сына, не смотря на то, что он потерял память и превратился из правши в левшу. Или потому, что для себя я уже всё решил. Не каждому, ведь, суждено родиться прямым наследником двух первичных сил — Света и Тьмы! Не всякому дана возможность своим служением сберегать от гибели миллиарды миров, жители которых живут себе и даже не подозревают о далёком Страже, охраняющем их существование.

— У моих родителей, — ответил я деду, — снова есть сын, а у тебя — внук. Ему нелегко будет обживаться в нашем мире без знающего и доброго советника. А кто может быть лучшим советником, чем родной дедушка? А кто поймёт бывшего Стража лучше, чем Первый Страж?

Дед нежно растрепал мои волосы и присел рядом. Я слышал его дыхание, я видел его такой родной и знакомый профиль, но я не мог знать его мыслей — этого подарка мне не досталось, не смотря на моё происхождение. А сам он молчал.

— Кого-то одного я должен отсюда убрать, — я совсем забыл о присутствии Старшего, и даже вздрогнул от неожиданности при первых звуках его голоса. — Решайте быстрее, напряжённость у Врат возрастает. Старшие Тьмы ничуть не глупее нас, хотя, сейчас они в некотором смятении, но их ответные действия не заставят себя долго ждать. Двух Стражей у Врат быть не может — это станет нарушением Договора.

— Уходи, — едва слышно прошептал дед, — Мой отпуск кончился, а у тебя впереди ещё вся жизнь. Да и опыта у меня больше на десяток миллиардов земных лет. А зная, что в далёком отражении со странным названием «Земля» у меня есть потомки, я вдвое надёжнее стану защищать Врата от напора Тьмы.

Старший стоял неподвижно, но его облик периодически расплывался, что, как я теперь уже знал, свидетельствовало о крайней степени нервного возбуждения. По всему было видно, что он не шутил и не врал, как это не раз случалось — что-то готовится на той стороне.

— Не ты ли, дедушка, сам признал то, что я оказался гораздо сильнее тебя? — Я понял, что надо торопиться. — И это подтвердили Старшие и этой и той стороны!

— Это так, — кивнул он, — но…

— И сейчас наступает критический момент в противостоянии?

— Да, — подтвердил Старший.

— Тогда отдай мне меч и иди, — как можно спокойнее попросил я, — теперь моя очередь. В решающей схватке всегда выставляют сильнейшего бойца.

Дед колебался. Все свои аргументы он уже использовал. Да и не мог он не видеть того, что я прав. Лишь чисто человеческое стремление прикрыть собой своё потомство сдерживало его. Сдерживало его, но не время.

— Но это я — Первый Страж! — Заявил он. — Я создан богами из Света и Тьмы и поставлен здесь у Врат, чтобы охранять границу Света.

Я улыбнулся, поцеловал его в лоб, обнял и прошептал на ухо:

— Иди домой. Каждому стражу полагается смена!

КОНЕЦ

Content

Леонид Зайцев
Страж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29