Леонид Зайцев

ИГРЫ ВРЕМЕНИ

Книга 1

Сон

После Артуру порой казалось, что виною всему был тот странный сон, приснившийся ему под утро в тот самый день, когда всё началось. А иногда он напротив думал, что сон явился неким предупреждением о грядущих событиях, ведь бывают же вещие сны. Вроде, как сама судьба посылает сигнал тревоги: мол, берегись, будь на стороже, ибо близится час опасности, время испытаний. Каждая минута, срываясь в пропасть прошлого и становясь историей, приближает тебя к некой роковой узловой точке бытия, в которой маятник судьбы может качнуться в ту или иную сторону, и это глобальное действо каким-то непостижимым образом зависит от тебя одного — мельчайшей песчинки мироздания. Но именно эта ничтожная частица подобна пресловутой соломинке, переломившей хребет верблюда.

А снилось Артуру в то утро невероятной чистоты небо столь пронзительно яркого и насыщенного голубого цвета, каким оно никогда не бывает наяву, каким его не сможет изобразить даже самый гениальный художник, сколько бы лет своей жизни он не посвятил экспериментам по смешиванию красок для достижения такого эффекта. В небе, немного не добравшись до зенита, золотой, начищенной до слепящего блеска монетой сверкало солнце. Но вот удивительно, его раскалённый диск не излучал жара. Во всяком случае, Артур не ощущал его воздействия на своей коже. А лёгкий тёплый ветерок, едва шевеливший ёжик тёмно-русых волос на его непокрытой голове, только дополнял состояние полного комфорта.

Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась равнина, покрытая ковром сочно-зелёных трав с частыми вкраплениями ярко-фиолетовых пятен, образованных скоплениями незнакомых цветов, широко распахнувшими свои лепестки навстречу светилу. И лишь далеко на востоке на самой линии горизонта синела полоса леса.

Артур попытался сделать шаг, но не смог. Он посмотрел на свои ноги и с удивлением обнаружил, что трава, по всей равнине едва достигавшая в высоту полу метра, здесь поднималась выше пояса, а стебли неведомых цветов стальными тросами опутали его ноги не давая двинуться с места. Он резко рванулся, стараясь освободить правую ногу, но фиолетовые соцветия, словно потешаясь над его бесполезными усилиями лишь стали ярче, а бедро пронзила резкая боль от впившихся в него игл, неведомо как появившихся на гладких ещё мгновение назад стеблях. Артура охватил приступ панического страха. Он вновь попытался вырваться, выдёргивая из плена уже левую ногу, но добился только новой волны боли.

— Ну, ну, дружище, — раздался за спиной Артура негромкий голос, прозвучавший, тем не менее, на удивление резко в полной тишине, поглотившей все прочие звуки, — не мучь себя, лучше вспомни начальную физику, третий закон Ньютона — сила действия равна силе противодействия. Не сопротивляйся, расслабься и боль уйдёт.

Голос показался ему очень знакомым. Перестав дёргаться, и действительно обнаружив, что мучившие его шипы немедленно втянулись обратно в стебли, которые впрочем, продолжали опутывать его ноги, Артур медленно обернулся и встретился взглядом с серыми, всегда слегка прищуренными глазами Саймана.

Сайман — старинный друг и коллега. Они познакомились ещё во время учёбы в университете, и, не смотря на то, что Сайман учился на два курса младше, легко сошлись на почве общего увлечения восточными единоборствами и страстью к шахматам. Они вместе тренировались, вместе отдыхали, вместе путешествовали на каникулах, предпочитая забираться в самые глухие уголки, которые ещё к счастью сохранились на планете. А после защиты диплома Артур помог другу получить работу в Центре, в котором сам уже два года трудился научным сотрудником в лаборатории темпоральной реставрации, одновременно занимаясь написанием первой, но не единственной, как он надеялся, диссертации в своей жизни.

И вот теперь Сайман стоял позади него, засунув руки в карманы лёгких летних брюк своего излюбленного бледно-бежевого цвета, и откровенно разглядывал его с нескрываемым любопытством.

— И как это тебя суда занесло? — полюбопытствовал он.

Артур сразу обратил внимание на то, что в отличие от его собственной персоны, ни трава, ни цветы не проявляли к его другу никакого интереса, позволяя двигаться совершенно спокойно. А кроме того его поразили необыкновенная бледность товарища, всегда славившегося исключительно здоровым цветом кожи и молодецким румянцем, и что-то похожее на смесь грусти и глубочайшей усталости затаившейся в его глазах.

— Скоро будет буря, — так и не дождавшись ответа, произнёс Сайман, переводя взгляд на горизонт, где едва угадывалась граница леса. — Тебе не выстоять против неё, уходи.

Артур, наконец, оправился от потрясения, вызванного цветочно-травяным пленом и внезапным появлением друга. Медленно, стараясь не делать резких движений, дабы не вызвать нового приступа цветочной агрессии, он повернулся к другу уже всем телом. Коварная растительность отнеслась к этому его маневру достаточно спокойно, не утратив, впрочем, контроля над его нижними конечностями.

— Сайман, — неожиданно хриплым голосом произнёс он, — где это мы?

— Не мы, а ты, — пожал плечами молодой человек, — меня здесь нет.

— То есть, как нет? — Не понял Артур. — Я же вижу тебя, я говорю с тобой! Сайман, объясни мне, наконец, что происходит?

Парень снова пожал плечами, всем своим видом показывая, что не собирается ничего никому объяснять, и лишь только повторил:

— Скоро будет буря. — И добавил, — Она изменит всё, больше ничто не останется прежним. И ты тоже, если не уберёшься с её пути.

Артур попытался вспомнить то, как он вообще очутился в этом месте, но, как он не напрягал память, так ничего и не вспомнил, словно кто-то плотно затворил дверь в прошлое, словно он всегда был здесь от самого сотворения мира.

— Как же я смогу уйти? — Всё же поинтересовался он у странного собеседника, слегка похлопав себя ладонями по опутанным травами бёдрам. — Ты только что сам не советовал мне пытаться вырваться из этой ловушки!

Ему показалось, только показалось, что его друг улыбнулся ему, правда, самыми уголками почти бесцветных губ. Тот, которого по его собственным словам здесь не было, смотрел на него так… Как так? Да так, вдруг понял Артур, так, как будто и его здесь нет! Наваждение. Весь этот мир, эта равнина, трава и цветы, это небо и солнечный диск на подходе к зениту, всё это наваждение, иллюзия! Но дальнейший ход его мыслей прервал, а после и вовсе заглушил ещё отдалённый, но всё нарастающий рёв.

Артур повернул голову на звук и увидел, как над синеватой кромкой далёкого леса появилась сперва узкая угольной черноты полоса, которая тут же стремительно начала расширяться, поглощая сияние неба, и надвигаясь на друзей со скоростью курьерского поезда и гулом реактивного самолёта. Липкий ужас холодным потом покрыл всё тело Артура. Он видел, это была не просто буря, а супер ураган — король среди ураганов, не просто сметающий всё на своём пути, а будто ластик стирающий рисунок этого мира с листа из альбома мироздания.

— Уходи! — Перекрывая грохот и завывание стремительно приближающейся чёрной стены, прокричал в последний раз Сайман. — Тебе не остановить его в одиночку!

Почему в одиночку? Успел ещё подумать Артур, как твёрдая словно гранит, чёрная как антрацит, мерцающая всполохами молний стена ударила его, сминая и разрывая на части призрачную плоть…

И тогда он проснулся.

Эхо его крика ещё затихало где-то под потолком спальни, смятые в бесформенную груду простыни, были мокрыми от пота, та же липкая субстанция покрывала всё тело, собираясь в крупные капли особенно на висках и груди.

Сон, это был только сон, успокаивал он сам себя. Но ведение было столь реалистичным, что Артур ещё четверть часа пролежал в постели без движения, медленно приходя в себя. А вечером того дня он долго не ложился спать, опасаясь, что ужас вернётся. Но кошмары больше не мучали его в эту ночь.

Глава первая

Самая ответственная и самая трудная часть работы при проведении темпоральной реконструкции истории, это анализ донесений разведчиков возвратившихся из командировки в разрабатываемый в данный момент отрезок прошлого. Затем сопоставление этих сведений с такими источниками, как многочисленные летописи, воспоминания современников и мемуары участников тех событий, и построение на его основе наиболее точной картины минувшего.

Главной трудностью были неточности и разночтения, а часто и просто фальсификации сплошь и рядом допущенные современниками при описании того, что происходило в мире на их глазах. Каждый летописец старался в первую очередь угодить своему сюзерену, будь то царь, король или падишах. Одни преувеличивали значение событий, раздувая в своих писаниях мелкую военную стычку до уровня решающей вселенской битвы народов, а незначительную дворцовую интрижку до судьбоносного и переломного момента истории. Другие напротив вовсе не упоминали о важнейших происшествиях, открытиях, переворотах и походах, если считали, что подобная информация может выставить в невыгодном свете их владык, или их самих. Третьи во главу угла ставили собственную исключительность, приписывая себе все заслуги, включая и не существующие. А разведчики были всего лишь людьми. И за время своей недолгой командировки могли только уточнить или проверить какой-то факт, но объять необъятное, увидеть и постичь всю картину прошлого мира целиком не могли.

И, тем не менее, эта работа Артуру не просто нравилась, она увлекала его, заставляя забыть обо всём на свете. Он бы мог вполне обходиться даже без перерыва на обед, поглощённый увлекательнейшими расследованиями, сопоставлениями и почти ежедневными открытиями неизвестных страниц прошлого, но… Но к великому его сожалению столовая находилась на одном этаже с лабораторией, и доносившиеся оттуда аппетитные запахи и ароматы предательски воздействовали на молодой организм учёного через требовательное голодное урчание желудка. Мысли начинали путаться, обоняние посылало в мозг всё более и более недвусмысленные сигналы, и Артур в очередной раз был вынужден сдаваться на милость великих чародеев-поваров, колдовавших на кухне Центра.

Так случилось и сегодня. И хотя до перерыва оставалось ещё около получаса, ему всё тяжелее становилось концентрировать внимание на работе. А ведь, как назло, именно сегодня он обнаружил весьма странное искажение в одном из витков исторической спирали, до сих пор им почему-то не замеченное. Искажения случались и раньше, но никогда в узловых точках, которые, в отличие от стабильных периодов, были прочёсаны разведчиками вдоль и поперёк и изучены со всей возможной тщательностью.

Не удивительно по этому, что Артур совершенно не заметил, как рядом с его столом остановился Сайман и, взглянув через его плечо на экран монитора, странным, необычным для него бесцветным голосом произнёс:

— Неладно что-то в датском королевстве.

— И не говори, — пробормотал Артур и повернулся на своём вращающемся кресле, чтобы оказаться лицом к другу.

Он посмотрел на Саймана и невольно вздрогнул, тот выглядел точь в точь как в его ночном кошмаре — бледный, осунувшийся и какой-то растерянный.

— Э, да ты часом не заболел? — Поинтересовался он. — Выглядишь так, словно из могилы вылез только что.

Обычно всегда весёлый Сай, как называли его друзья, в этот раз среагировал на шутку, лишь слегка приподняв уголки губ, что ещё больше добавило ему сходства с тем персонажем артурова сновидения.

— Нет, со мной всё в порядке, — ответил он всё тем же глухим голосом, — просто здорово подустал за последние дни.

— С чего бы вдруг? — Состояние Саймана всё больше начинало беспокоить Артура, даже его желудок перестал жаловаться и урчать, казалось, тоже заинтересовавшись происходящим.

Правда, они пару дней не виделись, подумал он, что само по себе опять же было странным, ведь работали они в одной лаборатории. Но не мог парень так сдать всего за два дня. На последней тренировке он выглядел совершенно нормально, разве что был немного рассеян и задумчив.

— Ты знаешь, — слегка более оживлённо заговорил Сайман, — я сегодня утром не смог отыскать свою гавайскую рубашку! Конечно, я собирался немного второпях.

— У тебя никогда не было гавайской рубашки, — абсолютно автоматически заметил Артур, думая в этот момент совершенно о другом. — И куда это ты так торопился?

Сай заметно оживился.

— Не поверишь! Мне выдали путёвку в Силур!

И он оказался прав, ибо Артур действительно не поверил своим ушам. Отправиться на отдых в Силурийский период, на четыреста пятьдесят миллионов лет в прошлое, на берег тёплого доисторического моря на одну из баз Центра — это было привилегией высшего руководства, и лишь очень редко высшим поощрением рядовых сотрудников. Такое путешествие требовало очень больших энергетических затрат, а потому надо было совершить нечто воистину выдающееся, дабы удостоиться такой чести. Насколько Артур знал, ничего столь значительного Сайман пока не совершил. Хотя, его измождённый вид и те два дня, что он не видел друга… Может быть, ответ таился здесь?

— Представляешь, — между тем продолжал Сай, не замечая недоверчивого взгляда товарища, — сегодня утром вызвал Шеф и прямо при мне дал команду операторам!

— А чем он это мотивировал?

— По плечу похлопал.

— И ничего не сказал?

— Просто похлопал, — смущённо пожал плечами Сайман. — И велел идти собираться. А я не нашёл свою гавайскую рубашку. И вообще всё как-то не так, такое чувство, будто я сплю, и всё это мне снится.

— Да не было у тебя никогда гавайки, — пробурчал Артур себе под нос, думая совершенно о другом. — И насколько отправляешься?

— Пока не надоест, — хмыкнул отпускник, но тут же поправился: — Ты же знаешь правила — более двух-трёх недель не рекомендуется.

Артур правила знал, хотя сам ни разу в таком путешествии не был. Теоритически в прошлом можно было находиться сколь угодно долго, и после вернуться в тот же день и час, из которого произошла отправка, с разницей в десять минут. Эти десять минут перекрывали пятиминутную погрешность оборудования, и гарантировали, таким образом, то, что путешественник, возвратившись, не окажется в зоне перехода одновременно с собой ещё не отправленным в прошлое.

Однако практически, как оказалось, находиться в глубинах времени более месяца было опасно. Прошлое как бы начинало засасывать путешественника. И человек постепенно либо вовсе отказывался от возвращения обратно, либо, прожив в доисторическом мире почти всю жизнь, появлялся через положенные десять страховочных минут дряхлым стариком, обременённым массой болезней. Возвращался и умирал на руках своих изумлённых коллег и товарищей, ещё менее четверти часа назад провожавших его на отдых в столь привлекательное путешествие молодым и полным жизненной энергии.

Психологи пока безрезультатно бились над этой загадкой уже с десяток лет, начиная с первого случая невозвращения, произошедшим по иронии судьбы с тем, кто и был первопроходцем, добравшимся до Силура и основавшим базу на живописном первобытном берегу тёплого моря. В мире, где животная жизнь ещё не выплеснулась из волн на берег, и никакой хищник не грозил сожрать одинокого отдыхающего.

А пока этот феномен лишь получил название «синдром Робинзона», что было, по мнению многих посвящённых, не очень-то логично, ведь Робинзон Крузо, как известно, весьма стремился вернуться в цивилизованный мир в отличие от путешественников, добровольно оставшихся доживать свои дни в очень далёком прошлом.

— И всё-таки чего-то ты не договариваешь, брат, — покачал головой Артур. — Мне-то мог бы и рассказать.

— Непременно расскажу, дружище, как только сам разберусь, что к чему, — неопределённо произнёс Сайман.

— Так давай пообедаем вместе, да и обмозгуем всё, — предложил другу Артур, уже до предела заинтригованный происходящим. Слишком много случилось всего и сразу, тут и перемены, явно произошедшие с его товарищем за последние два дня, в которые они не виделись, и внезапный отпуск — весьма, надо признать завидный, но совершенно необъяснимо доставшийся Саю. И даже незамеченная ранее аномалия в одной из узловых точек истории, проявившая себя опять же именно сегодня.

— К тому же и мне есть о чём с тобой посоветоваться, — добавил он, — ты же у нас спец по хроно логике и вероятностным прогнозам.

Сайман бросил быстрый взгляд на циферблат больших электронных часов, располагавшихся над крошечной светящейся табличкой с надписью «выход», и затем кивком указал Артуру на зелёные цифры.

— Займи столик, закажи как себе, только первое не забудь. А то я знаю, дружище, твою любовь к сухомятке. А я пока отдохну пару недель, за одно и поразмыслю кое о чём. Вот тогда за обедом и поговорим.

— Ты что, прямо сейчас? — Оторопел Артур. — За тобою волки что ли гонятся?

— Может и волки, может, и гонятся, — тяжело вздохнул Сай. — Время до обеда навалом — успею вернуться. Ну и портал уже заряжен, и операторы ждут. А их желудки тоже на обед просятся! — Попытался он рассмеяться, однако смех вышел слишком натужным.

На мгновение между ними повисла почти материально ощутимая тягостная тишина. Потом Сай махнул рукой, типа была-не была, развернулся на босых, как оказалось, пятках и направился к выходу. У самой двери, ведущей в технический коридор, он обернулся, и слегка склонив голову к левому плечу, попросил:

— Если всё же найдёшь в шкафу мою гавайскую рубаху, не выкидывай её. У меня с ней столько воспоминаний связанно!

И исчез, оставив своему другу дурное предчувствие и несколько чрезвычайно любопытных загадок. Артур даже подумал, что его друг намеренно поступил так, закодировав в пустой болтовне некую информацию. В конце концов, совсем не стоило теперь забывать про страшный ночной сон, раз уж он так воплощался в реальности.

Артур провёл рукой по глазам, словно снимая наваждение. Он понимал, что просто завидует другу. Увидеть силурийское солнце, которое было в два раза больше того, что тускло светило в окно его одинокой спальни. Поймать первую позвоночную рыбу, и отпустить её, так и не попробовав сочной плоти. А вдруг она предок Шефа?

Скушать далёкую пра-пра-пра и много пра бабушку своего начальника, чем не весёлая забава? Бесполезная забава. Ибо самый первый постулат свежо созданной науки темпоральной реконструкции гласил, если перевести научные фразы на человеческий язык, что история уже состоялась, и любое новое действие в прошлом, имело место раньше, чем его задумали и совершили потомки.

И вот спустя двадцать минут Артур вошёл в столовую. Отыскать свободное место оказалось не так-то просто, казалось все сотрудники Центра, едва дождавшись звонка, возвестившего начало перерыва, разом бросились занимать места в сравнительно небольшом обеденном зале. Побродив с минуту между столов, за которыми весело щебетали, смеялись или обменивались последними новостями из жизни родного коллектива в ожидании трапезы его коллеги, он наконец устроился в самом дальнем углу и тоже стал ждать.

К столику подошла молоденькая официантка в старомодной наколке и белоснежном фартуке поверх строгого серого платья, не дающего любопытному мужскому взору даже шанса проникнуть взглядом в манящие глубины жестоко отринутого декольте.

— Здравствуйте, — мило прощебетала она, — вы уже выбрали, или закажете стандартное меню дня?

Артур распорядился накрыть на двоих.

— Вот только супа одну порцию, — попросил он. — Мой товарищ не любит первые блюда.

— Я передам на кухню, — весело пропела девушка и переместилась к соседнему столу.

Вскоре еду принесли, однако Сайман всё не появлялся. Артур подождал ещё несколько минут, ничего не изменилось. А обед тем временем стыл. Он вздохнул и, решив, что друга что-то задержало, или он и вовсе за время отпуска запамятовал об их уговоре, привычными движениями протёр салфеткой столовые приборы, аккуратно выложенные перед ним, отломил горбушку от свежеиспечённого каравая, и принялся за обед в одиночестве.

Глава вторая

Он уже допивал чай, в мыслях перебирая «наказания», которым подвергнет своего забывчивого товарища за съеденный в одиночестве почти остывший обед, когда краем глаза заметил медленно продвигающегося через зал человека в форменной куртке службы безопасности. Охранник явно кого-то искал, шаря цепким взглядом по лицам присутствующих. Заметив, наконец, Артура, он решительно двинулся к его столику, более не обращая ни на кого внимания.

— У вас свободно? — Спросил он, указывая на стул, предназначавшийся так и не появившемуся Саю.

— Жду товарища, — ответил Артур, и неприятный холодок пробежал у него по спине, — но он, пожалуй, уже не подойдёт.

Не дожидаясь дальнейшего приглашения, гость сел.

Собственно ничего примечательного в появлении в столовой сотрудника службы безопасности не было, они такие же сотрудники центра, как и все прочие. Ну, возможно, не совсем такие. Однако, и они люди, и тоже ходят обедать. Вот и сейчас с места Артура в разных частях зала было видно три или четыре фирменных куртки тёмно-синего цвета надетых на людей, склонившихся над тарелками, либо расслабленно откинувшимися на спинки стульев.

Но его гость поведением выделялся и среди своих. Во-первых, он сидел слишком прямо, даже не пытаясь расслабиться и устроиться поудобнее на жёстком сидении, во-вторых, он не вертел головой в поисках официантки, а вперил свой взгляд в Артура, от чего тот чуть не поперхнулся последними глотками.

— Вы — Артур Коноз, я не ошибся? — прервал молчание охранник, скорее утверждая, нежели спрашивая.

— Это не секрет, — кивнул Артур. — А вас как зовут?

Его вопрос остался без ответа, словно и не был задан.

— Вы являетесь сотрудником лаборатории темпоральной реставрации.

— И это не секрет, — подтвердил он, начиная раздражаться. — А в чём дело? У меня обеденный перерыв. По всем вопросом, хоть я и не представляю, какие вопросы могут быть у службы безопасности ко мне, могли бы пожаловать в лабораторию, или вызвать меня к себе, но в рабочее время.

Видимо Артур от возбуждения произнёс последнюю фразу громче, чем было необходимо. Народ за соседними столиками вдруг притих, а некоторые стали бросать кто любопытные, а кто удивлённые взгляды в его сторону. Гость же его старался казаться абсолютно невозмутимым, и лишь искорка укоризны сверкнула в его взгляде.

— У меня всего лишь один вопрос и одно предложение, — чуть более живым голосом произнёс он. — Не стоит так сердиться.

Что это со мной? Подумал Артур. С чего я вдруг завёлся? А всё этот чёртов сон! А тут ещё Сайман про обед забыл. Да и визит этот нелепый.

— Я слушаю, — уже почти совсем спокойно произнёс он. — Извините.

Его собеседник слегка кивнул, видимо демонстрируя таким образом, что извинения приняты.

— Вы работаете вместе с Сайманом Ли, — продолжил незнакомец. — Вы с ним близкие друзья, не так ли?

Артур почувствовал, что внезапно вспотел. Вот оно, подумал он, сон в руку.

— Что с ним случилось? — Не узнавая собственного голоса, просипел он.

— Пока ничего, — пожал плечами собеседник, не спуская глаз с выражения лица Артура, будто пытаясь по нему прочесть его мысли.

— Так чего вы хотите?

— Я перехватил вас здесь, чтобы передать приглашение от руководителя службы безопасности Центра незамедлительно посетить его, как только вы закончите свою трапезу. Вот и всё, — незнакомец поднялся из-за стола, собираясь уйти.

— Могли бы и по коммутатору вызвать, — пытаясь прийти в себя, пробормотал Артур.

СБэшник как-то странно взглянул на него и произнёс загадочную фразу:

— Я должен был убедиться, что приглашение получите лично вы, — и с тем удалился.

Интересно, невольно удивился Артур, а кто бы ещё мог получить это приглашение через его личный браслет?

Через пару минут, окончательно покончив с трапезой, и стараясь не ломать преждевременно голову над причинами происходящего, пока не получит побольше информации к размышлению, он уже пробирался среди до отказа занятых столиков и невообразимого гвалта к выходу. Это было не просто, ибо наступил самый пик обеденного времени, и ему приходилось ежесекундно извиняться то за чью-то оттоптанную ногу, то за задетое плечо.

Выбравшись, наконец, в коридор, где было на порядок просторнее и прохладнее, он остановился на минуту, чтобы перевести дух и решить, идти ли сразу сдаваться в службу безопасности, или прежде заскочить в лабораторию и поискать там Сая. Занятый решением этой дилеммы, он не сразу заметил девушку, лёгкой тенью отделившуюся от стены и скользнувшую к нему.

— Вот и вы, — вместо приветствия выдохнула незнакомка.

Она была очень хороша собой. Длинные каштановые волосы, милое лицо со слегка выдающимися скулами, большие карие глаза, в глубине которых угадывалось беспокойство. Девушка была одета в обычный рабочий комбинезон, однако умело подогнанный по стройной фигуре, ростом чуть выше плеча Артура. Но при всей внешней хрупкости в её движениях и речи заметны были сила и уверенность.

— Я вас ждала.

— А мы разве знакомы? — Артур был уверен, что никогда ранее её не встречал, но честно напряг память, пытаясь вспомнить, возможно, мимолётное знакомство.

— Я с вами — да, вы со мной пока нет, — загадочно произнесла незнакомка и тут же представилась: — Меня зовут Ира, Ирина Кауфман.

— Очень приятно, — чисто автоматически произнёс Артур дежурную в подобных случаях фразу. — А меня…

— Я знаю, как вас зовут, — перебила она его, — забыли? Я с вами уже знакома.

Он молча уставился на Ирину в ожидании продолжения, но так и не дождался.

— И? — Попытался он тогда подбодрить её.

— Для меня наша первая встреча в прошлом, — торопливо заговорила девушка, словно только и ждала его сигнала, чтобы прервать молчание, — для вас она ещё только предстоит.

До Артура не сразу, но начало доходить, что она имела в виду. Он встретится с ней в какой-то командировке в прошлое, в которой она уже побывала.

— Да вы что! — Возмутился он, переходя на зловещий шёпот. — Если это и так, то вы должны знать правила! Вы не смеете мне давать подобную информацию! Вы не имеете права говорить мне о том, чего со мной ещё не произошло! — Тут он вспомнил о вызове в службу безопасности, и ему стало совсем плохо.

— Вы сами велели мне встретиться с вами в этом месте и в это время, — девушка обиженно надула губки, что ей очень шло, как мимолётом заметил Артур, не смотря на своё состояние. — Вы сами приказали мне дать вам эту информацию.

— Приказал? — Голова у него шла кругом. — Я вам приказал?

Девушка кивнула.

Ладно, подумал, он, теперь уже всё равно. По крайней мере, становится понятен вызов в СБ, хотя, по-прежнему не ясно, при чём тут Сайман.

— И что ещё я вам приказал? — Сделав ударение на последнем слове, поинтересовался он. Может быть, я ещё и велел вам рассказать мне о том, чем мы там с вами занимались? Или цель командировки?

Всё это прозвучало с заметной издёвкой, от чего Ирина слегка покраснела и насупилась ещё больше. Ему ещё предстояло узнать, что румянец на щеках девушки отнюдь не является признаком стеснительности или растерянности, а говорит о с большим усилием сдерживаемом гневе. Но пока он принял его за смущение.

— Итак, — он продолжил развивать наступление, — преступление вы уже всё равно совершили, продолжайте.

— Больше вы не велели ничего рассказывать, — несколько раз вдохнув и выдохнув, чтобы немного успокоиться, тихим голосом произнесла Ирина.

Артуру на раздумья не понадобилось и минуты. Сам ход событий диктовал ему последовательность действий, которые следовало теперь предпринять.

— Значит вот что, Ирина, — он постарался придать своему голосу максимум твёрдости, надеюсь это ваше настоящее имя.

Девушка кивнула, и он заметил вдруг, что теперь она смотрит на него уже без всякой обиды, но зато с нескрываемым любопытством.

— Я сейчас направляюсь к руководителю службы безопасности, куда меня только что пригласили, — тем не менее, продолжил он, — и вы отправитесь вместе со мной, так как я подозреваю, что ваш поступок, — он чуть снова не произнёс слово «преступление», — связан с тем, что меня желают видеть в СБ.

Ирина отрицательно замотала головой, отчего её волосы вспенились и расплескались по груди, и плечам.

— Я понимаю ваше нежелание, — уже более мягко произнёс Артур, — мне и самому не очень-то по душе лишний раз общаться с охраной. Но, если вы не пойдёте добровольно, я всё равно доложу о вас, — он с сожалением вздохнул, разводя руками, — просто буду вынужден, и вас быстро отыщут.

Ему показалось, или теперь девушка даже слегка улыбнулась, озорно так улыбнулась, И снова замотала головой.

— Вы отказываетесь идти? — Растерялся Артур.

— Нет, это вы не пойдёте, — с этими словами она развернулась и растворилась среди сотрудников, возвращающихся из столовой на рабочие места.

Артур проводил её полным растерянности взглядом. Он открыл было рот, чтобы крикнуть ей в след, позвать назад, объяснить глупость подобного поведения с её стороны, но так и не смог выдавить из себя ни звука.

В ту же секунду браслет коммуникатора на его правом запястье тревожно запульсировал. Он поднял руку к глазам, браслет сиял сочным малиновым цветом. Это был вызов, причём вызов с пометкой «срочно», или даже вернее сказать «бросай всё и бегом сюда». Такой уровень тревоги по приоритету находился выше даже срочного вызова в службу безопасности. А учитывая, что в СБ его не вызвали, а всего лишь пригласили, теперь про приглашение можно было и вовсе забыть.

Быстрым шагом, продвигаясь по заполненному людьми коридору к ближайшему лифту, едва ли не грубо расталкивая локтями сотрудников, Артур думал только об одном: как она узнала? Он даже не сомневался, чем вызвана тревога, ибо все события последнего часа, словно разноцветные нити, начинали яркой вышивкой ложиться на ткань его судьбы, создавая диковинный, пусть ещё не до конца понятный узор. Но, как она узнала? И он боялся признаться даже самому себе, что вариант ответа был всего один.

У лифта скопление народа сильно уплотнилось, все торопились на свои рабочие места, успеть до окончания перерыва выпить по чашке кофе и поболтать с сослуживцами. Протиснуться сквозь эту преграду силой представлялось нереальным. И тогда Артур, подобно Данко с высоко поднятым в руке пылающим сердцем, протянул вверх правую руку с ярко пульсирующим браслетом, и толпа перед ним тот час отхлынула, словно волны морские перед Моисеем. Сигнал высшей степени тревоги знали все, но видели его в большинстве своём впервые. И то, что препятствовать человеку, спешащему по столь срочному вызову, ни в коем случае нельзя, все понимали без лишних слов.

Скоростной лифт в мгновение ока доставил Артура на самый верхний уровень поднимавшегося выше облаков небоскрёба, в котором и располагался Центр. От резкого перепада давления заложило уши, и потому он не услышал слов охранника, встретившего его, едва двери лифта разошлись в стороны, выпуская его из кабины. Он просто показал ему всё ещё сияющий браслет, произведший на того не меньшее впечатление, чем на сотрудников внизу, и беспрепятственно двинулся дальше.

Собственно, идти тут особенно было некуда. Сразу за небольшим холлом, со старомодно отделанными под дерево стенами, находилась единственная дверь с надписью «Директор». Над дверью едва заметные темнели глазки сразу двух камер наблюдения, и потому Артур совсем не удивился, что при его приближении дверная панель бесшумно втянулась в стену, и на пороге его встретил молодой высокий мужчина в строгом деловом костюме. Артур видел его пару раз, но не помнил фамилию. Это был личный референт директора Центра.

— Артур Коноз? — осведомился он, и, не дожидаясь подтверждения, отступил в сторону: — Проходите, вас уже ждут.

Глава третья

В просторном кабинете директора, оборудованном всё в том же псевдо-старинном стиле, куда я попал через не менее обширную приёмную, меня ожидали три человека. Правда третьего, вернее — третью, я заметил не сразу, она скромно примостилась на стуле в самом углу слева от входа, таким образом, оказавшись поначалу на самой периферии моего зрения.

За массивным необъятным столом красного дерева восседал сам Директор. Выглядел он под стать обстановке — такой же массивный и древний. Он не только не соизволил оторвать своё тучное тело от огромного кожаного кресла при моём появлении, но даже не удостоил кивком, а только пристально взглянул на меня сквозь толстые линзы своих антикварных очков. По правую руку от него за столом для совещаний находился его полный антипод — небольшого роста худощавый человек с бледным лицом, на котором тем более чёрными и глубокими казались широко посаженные глаза. Внешность его была обманчива, Артур знал, что за ней скрывается один из величайших умов создателя и бессменного руководителя лаборатории темпоральной реставрации. Его звали Виктор Жолл. Присутствие его здесь было вполне ожидаемо и объяснимо, так как он являлся непосредственным начальником Артура.

В отличие от Директора, Жолл будто вытолкнутый скрытой пружиной, вскочил из-за стола и в три шага оказался рядом с вошедшим. Он порывистым движением ухватил Артура за локоть, вздохнул и заговорил:

— Беда, Артур, ой, беда! Только по этой причине пришлось так внезапно и немилосердно прервать ваш дневной отдых. Вы успели пообедать, кстати?

Артур только кивнул в ответ. Во рту у него пересохло от волнения ещё в лифте, и он боялся, что голос выдаст его состояние. Прежде следовало получить по максимуму возможной информации о происходящем.

— Директора, я полагаю, вы знаете, — продолжал тем временем Жолл, — но позвольте представить вам эту молодую леди, — и он мягко потянув Артура за рукав, повернул лицом к девушке, которая немедленно поднялась со своего неприметного места в углу. — Это наша новая практикантка, очень талантливая выпускница этого года — Селена Кек. Прошу любить и жаловать, как говорится. А это, — он обратился уже к девушке, одновременно подталкивая к ней Артура, — наш опытнейший сотрудник и отныне ваш наставник Артур Коноз.

А практикантка-то тут при чём? Артур совсем запутался в происходящем. Тревога ради знакомства с практиканткой в кабинете самого Директора, думал он, автоматически кивнув в ответ на застенчивую улыбку Селены. Может она родственница, и это таким образом желают подчеркнуть? Но он тут же вспомнил, что Виктор сетовал на какое-то несчастье.

— Так вот теперь к делу, — словно прочитав его мысли твёрдым голосом, уже лишённым даже намёка на игривость, с которой производил представления, произнёс его начальник, всё так же за рукав, подводя Артура к торцу стола. Девушка снова присела в своём углу. — Присядь.

Артур послушно сел.

— Ваш друг, — неожиданно подал голос сам Директор, — Сайман Ли, не вернулся. — Сказал и наградил в Артура столь пристальным взглядом, словно пытался проникнуть в его мысли.

А Артур даже не вздрогнул ни внешне, ни внутренне. И это спокойствие, с которым он воспринял тяжёлое известие, поразило его самого. Почему он практически ничего не почувствовал? Почему не переспросил, будто не поверив своим ушам, как это случилось бы со многими в подобной ситуации? Казалось, он просто ожидал услышать именно эти слова. Всё, понял вдруг он, всё, что происходило сегодня, начиная с того треклятого сна, всё вело к такому исходу. И где-то в глубине души он точно это знал, но отказывался даже выпускать мысль о подобном исходе из своего подсознания.

А рядом наготове со стаканом воды в руках уже стоял его начальник, участливо похлопывая по плечу своего лучшего сотрудника. Но Артур просто не обратил внимания ни на воду, ни на заботливого Шефа.

— Синдром Робинзона? — Спросил он спокойно, обращаясь непосредственно к Директору.

— Или несчастный случай, — поспешил ответить за хозяина кабинета Жолл, аккуратно переливая воду из стакана обратно в графин.

— Тогда я могу отправиться туда с разницей, скажем, в четверть часа после его прибытия и вернуть его, пока этого не случилось.

Голова Директора на массивной шее едва заметно качнулась из стороны в сторону. И вновь за него ответил Шеф.

— Вы же специалист, Артур! Всё уже случилось сотни миллионов лет назад, раз он не вернулся в положенный срок. Это уже факт истории, и мы не можем его изменить.

А вот кто-то, похоже, может, подумал Артур, вспомнив об аномалии, только сегодня обнаруженной им в прошлом, но промолчал. Он ещё не успел взяться за эту находку как следует, существовала вероятность ошибки, а, значит, говорить об этом было рано.

— Мы уже ничего не можем сделать для спасения господина Ли, — теперь уже заговорил сам Директор, — однако мы обязаны произвести расследование. И чем скорее, тем лучше, пока информация не разнеслась по всему институту и не обросла слухами. Пока об этом знают только два техника, ваш непосредственный начальник, вы, я и, — он с явным неудовольствием взглянул в угол кабинета, где всё так же на стуле тихая, как мышка, сидела Селена Кек, — и юная леди.

Артур повернулся и вопросительно посмотрел на Шефа.

— Я как раз представлял Селену Директору, когда один из техников доложил о происшествии, — разводя руками, ответил Жолл на его немой вопрос, — тот не знал о её присутствии, а мы, не ожидая подобной новости, не успели его вовремя остановить. Теперь она в курсе, и с этим уже ничего не поделаешь.

— Я умею держать язык за зубами! — Из своего угла вдруг подала голос девушка. И голос этот оказался весьма приятным, даже мелодичным, и весьма подходил ко всему облику стажёрки, насколько мог судить Артур, видевший её пока только мельком.

В ответ Шеф лишь усмехнулся и покачал головой, а Директор недовольно поморщился. Девушка, сразу сообразив, как нелепо прозвучала её фраза про «язык за зубами», когда она встряла в начальственный разговор без приглашения, опустила глаза и заметно ссутулилась.

На несколько мгновений в кабинете повисла тишина. Но вот Директор вздохнул и продолжил, больше не обращая на новую сотрудницу никакого внимания:

— Так вот, мы обязаны произвести полное расследование на месте. Нам необходимо выяснить, что именно случилось и почему. Это, как вы должны понимать, надо сделать, чтобы обезопасить себя от повторения подобных трагедий в будущем.

— Вы же сами сказали, что нам туда нельзя, — напомнил Артур.

— Именно туда нельзя, — согласился Директор, — но именно туда и не надо. Господин Шолл, ознакомьте старшего группы с инструкцией. — Попросил он Шефа.

Начальник лаборатории раскрыл лежавшую перед ним на столе тёмно-бордовую кожаную папку с золотым тиснением. Артур ещё раз отметил, что всё в этом кабинете было оформлено под старину — видимо, таков оказался вкус хозяина. Из папки Шолл извлёк стандартного размера лист плотной бумаги, на две трети заполненный текстом, и подал его Артуру. Тот принял листок, и некоторое время рассматривал, как некую диковинку, он давно отвык от бумажных документов, пожалуй, с первых классов школы.

— Такую информацию нельзя доверять технике, — правильно разгадав любопытство своего сотрудника, сообщил ему Шеф, — как показывает практика, выкрасть бумагу из сейфа гораздо сложнее, чем похитить информацию с самого защищённого компьютера.

Зачем кому-то что либо красть из сейфа, Артур даже не подумал… Он просто прочитал бумагу. Потом удивлённо поднял глаза, поморгал, и прочёл документ уже более внимательно.

— Сто лет? — Он с трудом выдавил из себя эти слова. — Почему именно столько?

Директор склонил голову на бок, и его толстый указательный палец слегка придавил едва заметную кнопку на столе. Придавил, но не нажал пока.

— Это вас гарантирует от ошибки в случае, если имеет быть синдром Робинзона.

— Как?

— В это время клиент уже совершенно точно будет мёртв. Вам только останется произвести формальное расследование, и доложить в Центр.

Артур, опершись на локоть, прикрыл глаза рукой. Было ясно, что спасать его друга никто не собирается. «Что произошло, то уже принадлежит истории», а менять её нельзя. Умом он это понимал, но свыкнуться с мыслью, что Сай, которого он так недавно ждал за обедом, возможно, проживёт до глубокой старости в далёком прошлом, одурманенный чёртовым синдромом, так и не дождавшись помощи, ведь для всех здесь уже умер, никак не получалось.

— Вы сказали про старшего группы, — очень тихо, но твёрдо произнёс он, заметив движение Директора. — Спасибо за доверие. Лучше меня Саймана и впрямь никто не знает и не поймёт. Но, кто эта «группа», с которой мы отправимся.

Директор перестал теребить кнопку, а Жолл с облегчением вздохнул. Как хороший администратор, он остался доволен сделанным выбором, хотя Директор поначалу и возражал против кандидатуры Коноза, опасаясь, что у того при известии о гибели друга могут возобладать эмоции, помешающие расследованию.

— Выбор у нас не велик, Артур, — сообщил он, — никого лишнего пока в происшествие посвящать нельзя. — С тобой отправится твоя новая практикантка. Это станет для неё одновременно и лучшим первым опытом.

Девушка поднялась с места, явно ошарашенная известием. Артур посмотрел на неё на этот раз более внимательно. Высокого для женщины роста, почти с него, фигура не то гимнастки, не то плавчихи, широковатые плечи. Но в остальном очень мила. Каштановые волосы коротко подстрижены, большие карие глаза удивлённо распахнуты навстречу его взгляду. Он повернулся в сторону Директора.

— Я вполне справлюсь и один, — заявил он. — Здесь серьёзное дело, а она, — жест в сторону Селены, — не имеет опыта и станет обузой.

Ему повезло, что он не видел вспышки, молнией сверкнувшей в её глазах.

— Дочитайте инструкцию, — не повышая голоса, посоветовал Директор, — там всё подробно изложено.

— Идти должны обязательно двое, — вновь взял инициативу в свои руки Шеф. — Один является свидетелем действий другого, ну и для подстраховки, разумеется. Я понимаю, вам бы хотелось более опытного напарника, но, как не раз уже было сказано, мы не можем пока никого больше подключить к расследованию.

— Ещё что вас интересует? — В голосе Директора прозвучали нотки недовольства.

Вообще-то, вопрос у Артура был, и касался он вызова в службу безопасности. Человек, подсевший к его столику, так же упоминал Саймана. Касалось ли это его исчезновения? Ведь, если касалось, то выходило, что в курсе происходящего не только присутствующие и техники. Но, пару секунд поразмыслив, он решил не поднимать сейчас эту тему, раз, по каким-то причинам, здесь об этом не было ничего сказано.

— Вопрос закрыт, — огромная ладонь Директора несильно, но властно хлопнула по крышке стола.

— Когда отправляемся? — Понимая, что дальше спорить бесполезно, спросил Артур.

— Вы ели? — Вопрос хозяина кабинета относился к, всё ещё пылавшей от негодования, девушке.

— Да, — коротко ответила она.

— Тогда немедленно. — И обращаясь к Шефу: — Жолл, проводите их прямо до портала, проследите лично за экипировкой, и, главное, не допускайте никаких контактов с другими сотрудниками.

Шеф слегка скривился, было видно, что подобные полицейские функции его совсем не радовали. Однако, делать было нечего.

— Пошли, ребята, — извиняющимся тоном произнёс он, жестом приглашая новоявленную группу к дверям кабинета.

Глава четвёртая

Просторный лифт уносил всю компанию с высот Олимпа в самые недра Центра. Там на глубине нескольких этажей располагался сам портал и все с ним связанные службы, Шеф старался держаться на возможно большем расстоянии от своих сотрудников, разумно рассудив, что этим двоим и так слишком мало времени дано, дабы состояться, как единая команда. Так пусть хоть парой слов обменяются по дороге.

— Я вам почему-то противна? — Стараясь говорить почти шёпотом, спросила Селена своего куратора.

— С чего вы взяли?

— Нет, — быстро поправилась девушка, — не как женщина, а как напарник.

Артур слегка пожал плечами.

— Напарников не выбирают.

Он старательно смотрел в затылок Шефа, изо всех сил пытаясь подавить желание взглянуть в глаза девушки, тем более, что это не требовало от него наклонять голову — они оказались почти одного роста.

— Я не навязывалась, если вы не заметили! — Фыркнула Селена, оставляя попытки хоть как-то наладить контакт с этим симпатичным, но полным самомнения ледяным истуканом.

Нет, она, конечно, могла понять чувства человека, друга которого ход истории фактически приговорил к смерти. Но разве она была тому виной? Почему же именно ей должен достаться этот заряд, этот выплеск негативных эмоций?

Возможно, о том же подумал и её новоявленный учитель, потому что, в конце концов, переборов себя, повернулся к ней лицом и спросил почти мягко:

— Если это не секрет, Селена, вы в каком статусе к нам пожаловали?

Девушка изо всех сил постаралась не улыбнуться, всё-таки ледяная глыба дала трещину! Лёд начал таить.

— Меня временно приняли на испытательный срок, как оперативного работника, — доложила она.

Артур не поверил своим ушам на столько, что вынужден был переспросить:

— Вы — оперативник?

Селена Кек кивнула.

Теперь он уже совсем по-другому посмотрел на свою подопечную. Высокий рост, развитые плечи, маленькая грудь, узковатый для женщины таз. Короткая, не модная сейчас стрижка, резковатые манеры. Перед ним была женщина-оперативник.

Собственно, он ничего не имел против оперативников. Мало того, они не раз, и не два доказывали всем, что недаром едят свой хлеб. Но, чтобы женщина, да такая молодая? Подобное было на памяти Артура впервые.

Дело в том, что оперативники совмещали сразу две взаимоисключающие, на взгляд многих учёных, роли. Они, с одной стороны, являлись обычными научными сотрудниками, разве что не самыми выдающимися. Они так же вели наблюдение в командировках, наравне со всеми страдали от обилия отчётов и проверок. Вот только посылали их исключительно в самые опасные узловые моменты истории, связанные, как известно, с глобальными катаклизмами, войнами, смутными временами. Они направлялись туда в составе основной группы в качестве обеспечения силовой поддержки. Проще говоря — они были боевиками, призванными, в случае необходимости, прикрыть возвращение научной группы. И надо ли говорить о том, что и смертность среди них была на два порядка выше самых высоких показателей смертности обычных сотрудников типа того же Артура.

— Бог ты мой, — единственное, что он смог из себя выдавить.

Девушка восприняла этот вздох совершенно иначе, широко улыбнулась, обнажив белоснежные мелкие зубки, кивнула снова, и уверенно заявила:

— Я вас ни за что не подведу!

Если бы кто-то из этих двоих в тот момент мог видеть выражение лица своего начальника, то, быть может, удивился. Лицо Жолла выражало всю скорбь мира разом.

Но тут лифт остановился, а разговаривать на ходу уже было вовсе не так комфортно. Весь путь по серым коридорам до дверей лаборатории перемещений они, словно сговорившись, проделали молча.

Их встретили два посвящённых в обстоятельства техника. Вид инженеров вызвал улыбку на лице увидевшей их впервые стажёрки, так комично они смотрелись рядом друг с другом. Один маленький и толстый с яйцевидным абсолютно лысым черепом, второй же напротив — высокий, сухопарый и с бурной растительностью по всей голове, включая лицо.

Однако, работали специалисты быстро и слаженно. Не снимая мерок, Селене выдали белый комбинезон, который, как оказалось чуть позже, пришёлся ей ровно в пору. С Артуром никаких вопросов не возникло, поскольку он здесь был достаточно частым гостем, и имел даже персональный шкафчик. Так же вышло и с обувью.

Затем толстяк извлёк из специального хранилища, более напоминавшего то ли пчелиные соты, то ли многоэтажные холодильники в морге, два контейнера, проверил пломбы и вручил напарникам с напутствием:

— По данным ревизии, в интересующий вас период времени синтезаторы пищи и воды работали исправно. Тем не менее, чем чёрт не шутит, в этих ранцах рационы на трое суток. Если не хватит, то займётесь древней игрой всего живого на нашей планетке.

— Чем это? — Не поняла Селена, впервые столкнувшаяся со специфическим юмором лысого техника.

— Сильный поедает слабого, — без тени улыбки объяснил ей худощавый. — Видишь, какой твой командир упитанный? Не упусти момент!

Выдержав паузу, оба заржали. Девушка тоже неуверенно хихикнула. В то время, как Артур с Шефом только брезгливо поморщились, ибо слушать одну и ту же, к слову сказать, глупейшую шутку с сотый раз, да ещё при теперешних обстоятельствах казалось невыносимым. Но забавников, умиравших от скуки в своём подземелье недельными дежурствами, это ничуть не смутило.

— Теперь оружие! — Торжественно произнёс лохматый.

— Ножи мы вам, пожалуй, не дадим, — подхватил лысый, — а то порежетесь ещё, детишки!

— Разве что стандартные перочинные.

— Там даже расчёска есть для мадам!

— И щипчики для ногтей!

— И пилочка!

Ни Жолл, ни Артур даже не успели заметить, как вдруг изменилась картинка, последняя отпечатавшаяся в их мозгу. Вот, два инженера-техника откровенно потешаются над новенькой, что происходило не однажды, и играло некую роль посвящения, против чего никто не возражал. А вот уже кудрявый, разбив головой дверцу одного из многочисленных шкафчиков, судорожно дёргается, пытаясь определить, насколько его тело сохранило целостность, а лысый сучит ногами в двух десятках сантиметров от пола, прижатый за шею к стене правой рукой Селены Кек. Её левая рука занесена для последнего удара. Пальцы собраны вместе. Остро отточенные, как только теперь стало заметно, ногти превратились в подобие зубьев пилы.

— Селена, нет, — он не скомандовал, он попросил.

И это помогло.

— Идиоты, — хватая ртом воздух, словно это его, душили только что, выругался Жолл. — Она — оперативник.

Отпущенный лысый, мягко сполз на пол, даже не пытаясь пока вытереть кровавые сопли, повисшие над верхней губой. Кудрявый, наконец, сообразив, что всё ещё цел, отодвинулся в дальний угол, от греха подальше, и оттуда просипел:

— Вы б хоть предупреждали, кого ведёте, гады!

— А ты будь повнимательнее, — посоветовал Артур.

Ему почему-то вдруг стало значительно легче. Эта маленькая потасовка, эта девочка, оказавшаяся оружием. Всё это его неожиданно расслабило.

— Женщина — опер? — Всё ещё не доверяя своим помятым бокам, просипел толстый. — Пора мне на пенсию.

— Извините, — это надо было видеть.

Селена покраснела, как школьница, которую застали за первым поцелуем. На её глазах даже выступили слёзы раскаянья.

— Вам не надо на пенсию, это я не гожусь для работы, раз не могу сдерживать своих эмоций.

— Хватит, — на этот раз Шеф стал резок. — Вооружите группу.

Теперь уже без всяких шуток-прибауток оба техника продолжили исполнять свои обязанности. Был вскрыт оружейный сейф. И Артур, получив в руки свой пистолет, с тоской посмотрел на пустое гнездо, предназначенное для оружия Саймана.

Какая-то глупая мысль внезапно заползла в его мозг, но он постарался её прогнать. Она заползала снова и снова, пока не заставила его задать простой, казалось, вопрос:

— Саймон Ли сегодня брал с собой оружие?

— Как всегда, — потирая ушибленную голову, подтвердил лохматый. — Пулька к пульке! Я лично магазин проверил.

Девушка внимательно, даже слишком внимательно посмотрела на своего командира, но не произнесла ни слова.

— Разберётесь на месте, — подытожил Шеф. — Давай медицинский комплект и в камеру. Вы-то через десять минут вернётесь — лысый перекрестился — а нам потом пол дня отчёты писать, да объяснения давать.

Говорить было больше не о чем.

Камера вовсе не была камерой. Скорее это были ворота, за которыми всеми оттенками серого клубилась неизвестность.

В этом пространстве мог поместиться один человек, а мог и целый город. Никто не знал пределов вместимости камеры. Незыблемо было только одно правило, неизвестно кем из корифеев установленное, гласившее запрет на одновременное нахождение там двух единых тел хоть человека, хоть мыши.

Никто пока не отважился проверить лично истинность этого постулата. Отсюда и возникло правило «десяти минут».

— А почему комбинезон белый? — Вдруг спросила практикантка, уже переступая серую клубящуюся мглу.

Осмелевший на удалении толстяк, уже без привлечения острот объяснил ей:

— Так при возвращении легче будет определить зоны дегазации и биокиллинга. Возьмите уже свой пистолет, сравните номер с описью и распишитесь.

— Теперь это моя пушка? — Она проделала с пистолетом нечто похожее на приёмы из вестернов. — А запасная обойма?

Вот же настырная, подумал Артур, хотя, учитывая её специальность… Жаль, такая девушка уж точно может быть только партнёром в науке. Или, скорее, стражем науки. А Артур не пытал никаких чувств к стражам.

— Может, уже решитесь? — Услышал он неожиданно потвердевший голос Селены из серого тумана. — Мы за вашим другом идём.

Но и тогда, когда он делал свой шаг в серую бездну. Когда звёзды, воспротивившись своему обычаю, полетели вспять. Когда сотни лун тысячи раз вернули сотням океанов приливы. Когда умерли и вновь родились народы и культуры. Когда океаны становились сушей, а суша плавилась под натиском вулканов. Когда приматы пригнулись к земле и вернулись в кроны деревьев. Когда они уменьшились до размера крысы. Когда взлетел огненный шар, и ящерицы размером с пятиэтажный дом перестали бродить по планете. Когда первый гад уполз обратно в тёплое море…

Даже тогда он помнил, заставил себя помнить: Сайман взял с собой оружие. Зачем? Там, куда он отправился, разве что по звёздам можно было стрелять. Тогда не было даже комаров и прочих мошек.

Так зачем он вооружился, отправляясь в отпуск в самое безопасное место и время в мире? Кто ответит?

Глава пятая

База — это было громко сказано. Небольшого размера глинобитная избушка с парой надворных построек, типа сарайчиков почти у самой полосы прибоя мелкого и тёплого силурийского океана.

Портал находился чуть в стороне. И только специалист смог бы объяснить, с чем связанна такая предосторожность. Хотя, среди историков-исследователей ходила леденящая кровь байка о возможном проникновении в наш мир через порталы жутких монстров из параллелей. И тогда, мол, у жителя Базы останется шанс запереться и переждать нашествие. Чушь, разумеется.

Тем не менее, Артур с напарницей вышли из серого тумана метрах в ста от бунгало. На первый взгляд никаких внешних повреждений не было заметно. Как и следов человеческой деятельности, с тоской отметил про себя Артур. Если бы Сайман прожил тут долгие годы, то что-то должно было измениться. Не может человек не оставить следов своего присутствия, уж такова его сущность.

— Он прибыл сюда сто лет назад? — С сомнением произнесла девушка, словно прочитав мысли своего командира.

— Он прибыл сюда всего часа три назад, — огрызнулся Артур, и тут же сам пожалел, что не сдержался. — Прости. Для меня эти игры времени всё ещё непривычны.

— Я понимаю, — кивнула стажёрка.

Хорошая всё же девчонка, подумал он, не лезет в душу, как норовят многие, не даёт глупых советов, и вообще.

Они медленно направились к домику, внимательно глядя себе под ноги. В песке, занесённые за много лет ветрами, могли остаться какие-то предметы или кости. Да-да, именно кости. А что ещё он мог тут найти через сто лет? Артур обругал себя за слабость. Хорошо бы найти хоть кости. Было бы, на чём основывать расследование. А иначе… Он же мог, к примеру, утонуть, купаясь, или уйти далеко от этого места и погибнуть от жажды и жары. Тут, через сто лет даже браслет не поможет поискам.

— Браслет, — оказалось, что последнюю свою мысль он произнёс вслух.

— Что? Какой браслет? — Подняла голову Селена.

Он молча поднял запястье на уровень глаз, повертев из стороны в сторону. Она понимающе кивнула и потрогала собственный коммуникатор.

— Думаете, ещё работает?

— Не думаю.

Естественно, батареи давно сели, коммуникатор Саймана издох, возможно, раньше своего хозяина, но… Но даже самая разбитая и умершая батарея имеет пусть самый маленький во всём мире потенциал. И его можно засечь, если знать, что именно ищешь.

— Отойди в сторону шагов на двадцать, — приказал Артур.

Она молча развернулась и зашагала на север, разбрасывая ботинками силурийский песок, отсчитывая шаги. Вот же умница, снова подумал Артур, жаль, что редкие оперы живут в их деле долго.

— Теперь настрой свой коммуникатор на…. — И он продиктовал несколько цифр — столь знакомую ему частоту браслета своего друга.

— Готово, — отозвалась девушка.

— Сейчас, — он сам произвёл ту же операцию.

— Что теперь? — крикнула Селена.

Он медлил. Понимал, что в этом нет уже никакого смысла — Сайман давно мёртв. Но он медлил. Он боялся этой встречи через три часа и миллионы лет. Но такова была их работа. И Сайман это тоже знал.

— На счёт три одновременно жмём вызов, — скомандовал он. — Раз, два, три!

Индикатор на коммуникаторе слабо замерцал, но тут же погас.

— Я его засекла! — Артур, погружённый в свои мысли, даже не сразу понял, что это кричит, подпрыгивая от радости, его напарница.

Он не хотел быть ворчливым, но сейчас это выходило само собой.

— Ты не его засекла, — произнёс Артур, — а сигнал его браслета. Молодец. Двигаемся по пеленгу. Оружие отставить, — почти крикнул он, увидев, как практикантка пусть и из не самой красивой девушки вновь превращается в боевую машину.

Она отреагировала не сразу, но через несколько секунд пришла в себя, и убрала обратно в кобуру, извлечённый было пистолет.

— Командир, я должна идти первой и обеспечить безопасность для группы.

Их там кодируют что ли? С отвращением подумал Артур. Он и раньше работал с оперативниками, но это всегда были мужчины. И никогда они не пытались защитить его в мире, где просто не могло быть никакой опасности.

— Идём вместе, — выдохнул он. — Смотри под ноги и докладывай о каждой странной песчинке.

— Но, в помещение я войду первой, — настояла она.

— Валяй, — он присел на тёплый песок лицом к морю.

Наверное, так же здесь сидел его друг, лениво наблюдая приливы и отливы. Он просто сидел, в одних шортах, а может и без них. Ноги ласкало море, а тело обнимало солнце. Песчинки пляжа перекатывались, сменяя минуты на часы, а часы на годы. Так и пришла старость, а за старостью пришла смерть. Смерть сотни миллионов лет до рождения. Смерть до рождения, несколько раз повторил про себя он, снова и снова ощущая всю нелепость этого словосочетания. Нелепость, которая оказалась вполне реальной.

— Чисто, — голос напарницы вывел его из оцепенения.

— Где он?

— Судя по пеленгу, — девушка говорила так мягко, как только могла, — браслет в той комнате, — и она указала на дверь, вполне ещё крепкую, закрывающую нишу в стене, куда обычно складывали инвентарь для отдыха.

Дверь была закрыта на простую щеколду снаружи.

— Стойте и не двигайтесь!

Артур был поражён тем, с какой силой Селена одной рукой оттеснила его в сторону. Угадать в, пусть даже крепкой женщине, подобную силу было невозможно. Она выполняла свою часть работы, и выполняла очень не плохо.

Щеколда отвалилась, дверь распахнулась, и Селена одним прыжком оказалась внутри.

Она там не задержалась. Через минуту вышла с виноватым видом.

— Там чисто, — тихо произнесла она, — сами посмотрите.

Артур догадывался, что увидит, ступая на порог домика, в котором Сайман провёл последние годы или часы жизни. И именно это он увидел.

С точки зрения оперативника, там, действительно, было чисто — никакой реальной либо потенциальной угрозы не имелось. Сайман, или то, что когда-то им было, сидел в углу, растопырив ноги, и раскинув в стороны руки. Скелет сохранился полностью. Сохранилась даже одежда. Сай так и раскинулся, как когда-то упал, ударившись спиною о стену, в позе неожиданности.

Артур медленно подошёл к скелету. К скелету человека. По-прежнему, осознавать то, что это был его друг, оставалось невыносимо.

— Я пока тут посмотрю вокруг, — услышал он робкий голос напарницы.

— Не особенно старайся, — посоветовал он.

Рядом с тем, что когда-то было Саем, лежал стандартный центровский пистолет. Артур проверил. Не хватало одного патрона.

— Гильзу видите? — Селена уверенно наступила ногой рядом с местом, куда сто лет назад отлетел кусок металла.

Он кивнул, лишь коротко взглянув в указанную девушкой точку. Пуля тоже была тут. Плоть истлела, но маленький кусочек слегка смятого металла лежал между рёбрами друга, так и не пришедшего на обед.

— Его застрелили, — дрожащим голосом произнесла девушка. — Или он сам?

— И сам затем заперся, причём снаружи, на щеколду, — проворчал Артур. — Не говори глупостей.

— Убили, — теперь уже уверенно кивнула оперативница.

Интересно, подумал Артур, а она хоть на секунду понимает, что это значит?

— Сними всё вокруг, — Артур превратился в первоклассного руководителя, каким и был всегда, — особенно положение тела и оружие.

— Зачем? — Удивилась Селена. — Он же уже умер.

— Выполнять, — едва удерживая злость, велел Артур.

Пусть для этой девочки и понятно, каким образом пистолет отлетел именно туда, где они его нашли, но Артуру без свидетельства экспертов, понять это было трудно.

Кто убил? Кто мог убить человека, находящегося на отдыхе в силуре? И зачем?

Да ещё так, что пистолет лежит в метре от скелета, а дверь заперта на задвижку снаружи. Всё сделано так, чтобы даже мысли о самоубийстве Саймана возникнуть ни у кого не могло. Это послание. Послание ему. В этом он не сомневался ни минуты. Убийца прекрасно понимал, что проверку поручат наиболее близкому Сайману человеку. Вот только понять, от кого?

— Тут же не могло быть никого другого, — удивлённо произнесла оперативница. — Разве техника бы не зафиксировала прохождение портала кем-то ещё кроме вашего друга?

— Умница, — кивнул Артур, — вот эту мелочь нам и предстоит выяснить.

А думать надо начинать с того, решил он, зачем это Сайман взял на отдых оружие. И так предусмотрительно взял, что его, судя по всему, из собственного пистолета и застрелили. Сто лет назад.

— Мы заберём его?

Как бы Артур хотел сделать это. А ещё больше он желал отправиться в этот отпуск вместе с другом, и понять, зачем и кто оставил ему такую жестокую подсказку. Но, увы, всё произошло сотни миллионов лет тому назад. Выносить, что-либо отсюда было никак нельзя.

— Просто смотрим и уходим.

— Но так же нельзя! — Воспротивилась девушка. — Я нашла ещё следы. Тут был второй человек. Понимаете?

Вот это Артур не просто понимал. Вот это, если было правдой, рушило всю систему, отлаженную за долгие годы. Никто не мог быть одновременно с Сайманом в том времени, если не нарушал одно из главных правил. Но тогда выходит, что этот человек отправился из будущего. Прошлое находилось под контролем.

— Покажи, — попросил он.

С трудом оторвав взгляд от останков Саймана, Артур последовал за оперативницей, осторожно ступая по устланному толстым слоем песчаной пыли полу. Теперь и он их увидел. Следы можно было заметить только глядя на них под определённым углом, ведь их оставили почти век назад. Особенно натоптано оказалось у входа в бунгало, у одного из окон, и у дверей чулана, в котором находился скелет. Оперативница была права, явно различимы были два типа обуви, один из которых принадлежал Саю. Артур заставил себя вновь заглянуть в коморку, чтобы удостовериться в этом. А вот вторые имели абсолютно другой рисунок, походивший на протектор тяжёлых армейских или туристических ботинок.

— Похоже, всё произошло в первый же день, — предположила Селена. — Если бы ваш друг пробыл здесь дольше, следы были бы повсюду.

— Похоже, он здесь прожил не более часа, — покачал головой Артур. — Посмотри сама, второй либо прибыл одновременно с ним, либо прямо следом.

Из мёртвых следов, укрытых слоем песка и пыли, в воображении Артура выросла знакомая фигура Саймана и того другого, чьё лицо скрывала сотканная из тумана маска. Вот они столкнулись в дверях, и Сай от неожиданности отступил на пару шагов. Здесь он с минуту переминался с ноги на ногу, в то время, как второй только перенёс вес тела на правую ногу, продолжая оставаться на месте. Сайман повернулся к незваному гостю спиной и не спеша прошёл к окну, развернулся и оперся ягодицами на подоконник. Всё же он нервничал, следы растёртые, нечёткие. Через какое-то время к нему приблизился второй. Они о чём-то говорили, второй пару раз прошёлся до середины комнаты и обратно. Затем они вместе бок о бок направились к чулану. У двери что-то произошло, следы обоих смазаны, но вряд ли имела место схватка, скорее второй заталкивал Саймана внутрь.

Почему Сай не боролся за свою жизнь? Как его оружие оказалось в руках убийцы? Тут Артур мог только гадать. По всей видимости, своего палача он хорошо знал и не ожидал от него никакого подвоха. А оружие, обожгла Артура жуткая догадка, он мог отдать по приказу старшего, по приказу или по просьбе своего прямого начальника, например.

— Селена, — позвал он.

— Да, командир.

— Кто тебя ко мне направил?

— Я не понимаю, — девушка казалась сильно расстроенной. Всё ведь при вас происходило. Сами слышали, что нельзя пока привлекать никого из непосвящённых. И я, если вы помните, вовсе не напрашивалась.

— Кто это был? — Уже мягче спросил Артур.

Глаза девушки вдруг стали ледяными. Если вы когда-нибудь такое видели, то поймёте, как это бывает страшно. А когда перед вами ещё и оперативник….

— Он здесь ни при чём, — медленно произнесла Селена.

Её рука случайно легла на рукоять пистолета.

— Верю, — согласился Артур. — И даже знаю, что его здесь не было.

Рука Селены соскользнула с рукояти пистолета.

— Он не убивал Саймана, — она почти прошептала эти слова.

— Шеф? — Просто спросил Артур.

Девушка молча кивнула.

Вот как, подумал Артур, к нему приставили не столько охрану, сколько соглядатая. А значит, Шеф либо гениально предвидел их открытие, либо точно знал о произошедшем и подозревал самого Артура. Но как он мог точно знать? Разве что успел инкогнито здесь побывать? Отсутствие дополнительных следов в таком случае ни о чём не говорило, он мог посетить это место раньше них по времени Центра, но позже по времени местному, когда Артур с Селеной уже покинут Силур. Точно одно, следы убийцы не могли принадлежать Жоллу — не его размер.

А вот идея скрытого посещения Артуру понравилась. Тех сотрудников Центра, кто мог бы осуществить подобное, можно было пересчитать по пальцам одной руки. А это уже не иголка в стоге сена. Здесь, решил он, главное разгадать загадку. Саймана убили из его собственного пистолета. С какой стати он взял оружие в отпуск?

— Ты будешь молчать, — просто сказал Артур.

Селена снова кивнула.

— Совсем молчать, И даже Шефу.

Глаза девушки вновь полыхнули. Было видно, как боролись в ней чувства. С одной стороны преданность, с другой понимание того, что произошло убийство.

— Если это не повредит расследованию, — жёстко произнесла она.

Пару минут они пристально смотрели друг на друга.

— А теперь давай выдохнем и продолжим, — посоветовал Артур. Выдохнуть у девушки вышло совсем не сразу. Но она смогла.

Они снова стояли на пороге кладовой.

— Может это вовсе не он? — С сомнением произнесла Селена. — Скелет он и есть скелет. Как его опознать без экспертизы?

— Нельзя ничего отсюда забирать, — скорее автоматически, нежели сознательно пробурчал Артур. — Да и кто тут может быть ещё? — Теперь он говорил осмысленно. — Портал контролируется. Он не возвращался.

Селена вдруг ухватила его за рукав и резко тряхнула.

— Тогда как тут оказался второй?

Не Шеф, окончательно решил Артур, она явно его протеже, но на сообщницу не похожа. Тогда кто? Кто имеет доступ к порталу? Техники разумеется. Но ожидать от простых инженеров подобной интриги, было бы слишком притянуто за уши. А вот обойти их могли, те самые, которых не более чем пальцев на руке. Не купить, а именно обойти.

— Вот это нам и надо выяснить, — примирительно произнёс он. — Давай начнём с того момента, когда мы ещё были друзьями? Идёт?

Она не стала долго думать.

— Идёт.

Теперь, когда внутренний конфликт был погашен, Артур задумался.

Первыми допросить техников, это понятно. Без них никто бы не прошёл портал. Осмотреть комнату Сая. Он чего-то опасался, раз прихватил пистолет, а значит, мог оставить другу какую-нибудь подсказку. А ещё выяснить у Шефа, тут Артур с опаской взглянул в сторону Селены, с чего это вдруг простому младшему научному сотруднику выпала честь провести внеплановый отпуск в Силуре?

Девушка сидела на корточках рядом со скелетом и что-то внимательно рассматривала, тихонько нашёптывая себе под нос.

— Покажи, — потребовал Артур.

Она настороженно посмотрела на него и нехотя подчинилась. У неё в руке оказался кусочек кожи, срезанный с язычка ботинка убитого. Но было примечательно совсем не это. На крошечном лоскутке печатными буквами было написано: «Время меняют».

— О чём это? — Спросила Селена.

— О том, за что его убили, — сквозь зубы процедил Артур.

— Знаешь кто?

— Теперь подозреваю.

— Кто? — Она не могла просто так угомониться.

Ему пришлось подумать, чтобы ответить. Уж больно странным выглядел ответ. Он и сам почти не верил в свою догадку. Но кто ещё мог это сделать?

— Тот, кто написал эту записку, — произнёс он.

— Кто? — Её тон стал требовательным.

— Положи лоскут на место, — вместо ответа произнёс он.

Вокруг стояло нежное силурийское лето. На небе не было не облачка. Даже ветер куда-то исчез, оставляя солёный запах океана. А они смотрели друг на друга. Девушка, наученная убивать, и научный сотрудник, понимающий, что она защищает не того.

— А ты подумай, — предложил он. — Чтобы написать это письмо, сначала надо было убить хозяина ботинка, — и тут он осёкся. При упоминании ботинка его взгляд невольно скользнул по ногам девушки, они были обуты в тяжёлые армейские ботинки. Не так-то всё складывалось однозначно, как он уже было решил за минуту до этого.

— И что? — Не поняла она.

— А то, что это не мог сделать никто, — рассеянно произнёс он.

Она даже потрясла головой.

— Не понимаю.

Артур посмотрел на неё с некоторым сожалением. Силурский ветерок и ему был приятен. Всё было приятно, кроме скелета в углу. И кроме язычка от левого ботинка с печатными буквами, которые некому было написать.

— Давай ка отправимся домой, — предложил он. — Тут нам больше делать нечего. Его убийца здесь не задержался.

Селена молча кивнула.

— Надеюсь, — спохватился Артур, — ты тут ничего не захватила?

— Нет, — мотнула головой девушка. — Я знаю правила.

Они уже подходили к порталу, когда Селена придержала его за рукав. Нежно так придержала, что теперь казалось странным.

— Простите меня, — сказала она. — Я не должна была…

Он усмехнулся.

— Преданность не наказуема.

Девушка придержала его снова.

— Вы, правда, на него думали? — Спросила она.

— Успокойся, — произнёс он, — твой герой тут ни при чём.

Селена фыркнула:

— Вовсе он не мой герой.

Заходя в серый туман портала, Артур рассмеялся.

Глава шестая

Их встречали просто, совсем не как героев. Да и пробыли-то они там всего несколько минут по текущему времени.

Правда, Шеф всё же снизошёл-таки. Дождался возвращения группы, чтобы самому поздравить свою протеже с успешным возвращением. Крепко обняв девушку, он подозрительно долго не отпускал её, а затем ещё с минуту сыпал высокопарными фразами, превознося все её существующие и не существующие достоинства. И только затем переключился на Артура, уже без всяких сантиментов по-деловому поприветствовав его. Артур не был уверен, что ждали их обоих, но пожал протянутую руку.

Переодевшись после душа, он приготовился, как полагалось, сдать всю амуницию техникам, а заодно и порасспросить их, но тут вмешался Жолл:

— Потом, Артур, — он решительно теснил подчинённого к выходу, — потом вопросы, потом отдых. Директор ждёт нас немедленно.

— Мне поручено провести расследование, — попытался возразить тот.

— Сначала доложишь о результатах экспедиции. Селена, ты тоже поторопись, — обратился он к девушке, сушившей феном влажные после душа волосы.

И всё же Артуру удалось вывернуться и ухватить за куртку толстяка, оказавшегося в этот момент поблизости. Тот удивлённо посмотрел на пленившего его человека, но вырываться не счёл нужным.

— Вы можете проверить, кто последним проходил портал на базе в Силуре в день прибытия туда Саймана Ли?

Техник пожал плечами:

— Только это и можем. Фиксируется последнее действие. Если б вы спросили, кто там проходил раньше, я бы ответить не смог.

— Так кто это был? — От волнения Артур едва выдавил из себя вопрос, ответ на который мог прямо сейчас раскрыть личность убийцы.

Техник аккуратно снял со своего плеча его руку.

— Так он и был, господин Ли.

Оторопевшего от услышанного Артура, Шеф, на этот раз, буквально вытолкнул в коридор в направлении лифта. И только, когда за спиной с мягким шелестом сошлись панели дверей, он полностью пришёл в себя и начал соображать.

Выходило, что таинственный второй, он же, скорее всего и убийца, не только мог перемещаться без помощи инженеров портала, либо каким-то образом воздействовать на их память, но так же способен был стирать следы своих действий из памяти самого портала. И, если первое, как он подозревал, кое-кому было вполне по силам, то второе представлялось совершенно невероятным. Однако факт был на лицо: аппаратура зафиксировала только проход самого Саймана, а последовавшего за ним человека почему-то не заметила. И он твёрдо решил, что, как только освободится после доклада, первым делом навестит инженеров из службы главного конструктора. Уж они-то должны знать все возможности, созданной ими техники.

Тем временем лифт остановился, и открывшиеся двери кабины выпустили всех троих в уже знакомый холл с отделанными под дерево стенами и бдительным охранником в форменной куртке службы безопасности.

Директор встретил их сидя всё в той же величественной позе за своим массивным столом. Он явно не покидал своего места с момента их последней встречи, но ни тени усталости не присутствовало на его широком лице. Это заметно удивило разве что девушку, не так-то легко привыкнуть, тем более с первого раза, к тому, что там, где для тебя проходят часы, а то и дни, для кого-то могут пролететь лишь считанные минуты.

Всех вошедших хозяин кабинета жестом пригласил присесть. Селена попыталась было нырнуть в свой укромный уголок, ранее ею покинутый ради путешествия в прошлое, предоставив мужчинам отдуваться перед начальством, но, повинуясь требовательному директорскому жесту, вышла на свет и устроилась между Артуром и Шоллом.

— Докладывайте, — предложил Директор. — Только без эмоций, — он бросил строгий взгляд на Селену. — То, что господин Ли мёртв понятно и так.

Вот так всё просто, подумал Артур, так и нас однажды спишут, как Саймана. Просто скажут, что такой-то умер миллион лет назад, хотя они ещё беседовали с ним совсем недавно.

И Артур рассказал. Рассказал почти всё, кроме попыток девушки хвататься за оружие, и причин этого её поступка. Умолчал он так же о находке записки. Тут всё было просто: любой из присутствующих начальников мог иметь отношение к вмешательству в историю. Его очень удивило то, что и Селена умолчала об этом эпизоде, когда Директор допрашивал её. Хотя, он же сам просил её молчать.

— Значит так, — почти спокойно произнёс хозяин кабинета, — об инциденте постарайтесь забыть. Теперь этим займутся другие люди. Артур, — обратился он, к уже поникшему Конозу, — Это не значит, что смерть вашего товарища будет забыта. У нас есть специальные службы и возможности для того, чтобы расследовать это происшествие. Вас поставят в известность о результатах.

— Я могу хотя бы поговорить с инженерами? — Отчаянье придало ему смелости.

— В этом нет необходимости, — произнес Директор.

«Время меняют» вспомнил Артур, и натужно улыбнулся. Он не в состоянии был почувствовать, но уже здесь и сегодня всё могло быть иначе.* Проверить можно было только одним способом. Но темпоральная камера находилась в лаборатории. А до неё надо ещё было добраться.

— У Артура скоро командировка, — вдруг вставил Шеф, — ему нужно успокоиться и подготовиться.

Тут же пришло воспоминание. Действительно, ему надо было уже собираться. Ничего не попишешь — работа есть работа. Успеть бы заскочить в лабораторию.

Селена, спускавшаяся с ним в лифте, дрожала всем телом, но так и не произнесла ни слова. Они расстались на рабочем этаже, даже не попрощавшись. Но произошло это не по вине Артура. Сразу на выходе из лифта его подхватили под руки дюжие молодцы в куртках службы безопасности, и вежливо, но настойчиво повлекли за собой.

Двери кабинета начальника службы безопасности им почти вынесли, поставив находящегося в полуобморочном состоянии Артура перед лицом того, кого лично редко кто видел даже из самых высоких руководителей.

— В чём дело? — Артур был зол и не скрывал этого. — Меня вытащили буквально из постели! А я, к вашему сведению, только что вернулся с задания, трудного и весьма неприятного.

— Почему вы не приняли моё приглашение и не явились сразу… — начальник службы безопасности жестом остановил попытавшегося возразить ему Артура, — вас вызвали по тревоге. Понимаю. Теперь же наша встреча стала ещё более необходимой, поэтому вам не дали отдохнуть. Приношу свои извинения.

— До утра подождать нельзя было? — Всё никак не мог успокоиться Артур.

Его собеседник с сожалением покачал головой.

— Кто знает, смогли бы мы вас найти утром, — произнёс он с какой-то грустной иронией. И, заметив удивлённый взгляд вмиг замолчавшего гостя, добавил: — Вы всё поймёте из нашего разговора. Пока просто поверьте, что он не может быть отложен на утро.

— Ну, хорошо, — уже обычным тоном произнёс Артур, — считайте, вы меня заинтриговали. Я вас внимательно слушаю.

Хозяин кабинета довольно улыбнулся, откинулся на спинку кресла, жестом отпустил сотрудников, всё ещё стоявших за спиной гостя, и продолжил:

— Думаю, нам обоим будет удобнее, если мы построим нашу беседу следующим образом: сначала я вам кое-что расскажу, и вы молча послушаете, а затем стану задавать вопросы, на которые жду от вас честных ответов. Устраивает?

— Выходит, — усмехнулся Артур, — мне задавать вопросы нельзя?

Ломов приподнял брови и дважды кивнул.

— Хорошо, — согласился он, — внесём поправку. Вы зададите мне вопросы, если они у вас возникнут, но только после того, как молча и не перебивая выслушаете вводную информацию. На такие условия согласны?

Немного поразмыслив, Артур кивнул в знак согласия, но тут же спросил, сразу нарушив договор:

— Это касается Саймана Ли?

Брови начальника службы безопасности заползли на максимально возможную высоту, но едва заметная улыбка выдавала его с головой — удивление было притворным.

— А откуда вы знаете?

— Не считайте меня идиотом.

— Хорошо. Вы правы. Теперь вы готовы слушать молча?

Нашарив рукою стул, Артур подвинул его и сел. Язык у него чесался от вопросов, но пока тут многое не клеилось, и он буквально прикусывал предательский отросток, заставляя его молчать. А вопросы сами лезли из горла. Правда, Ломов снова его опередил.

— Ваш товарищ Сайман Ли. — Изобразив на лице максимум прискорбия, выдохнул он. — Погиб сколько там сотен миллионов лет назад?

Это должно было очень покоробить бодрого Артура, но он сильно устал, и почти не обратил внимания на сарказм.

— Если его убили вы, то я вас достану, — глупо произнёс он, — хотя и не понимаю, зачем вам это было надо.

Тут он, разумеется, врал, но выдавать тайну записки было слишком рано. Про темпоральную камеру знал не только он. Записи могли подделать или уничтожить. Он должен был добраться туда первым.

— Так его убили, — Ломов на мгновение задумался.

А Артур только теперь сообразил, что сболтнул лишнее. Ибо, если про невозвращение, равносильное смерти его друга руководитель службы безопасности, безусловно, не только мог знать, но точно знал, то вот про убийство знать ещё не мог.

— Давайте оставим истерики для женщин, — уже совсем мягко произнёс Глава службы охраны Центра. — Просто я буду рассказывать, а вы меня поправите, если что. Идёт?

— Идёт, — согласился Артур.

Ломов, как-то по-детски поёрзал в кресле, и начал говорить с фразы, которая сразу резанула слух Артура.

— Кто-то пытается менять время, — совсем буднично произнёс Ломов, — Сайману Ли что-то стало об этом известно. Не так ли?

Артур легко выдержал взгляд человека, который и мог быть убийцей его друга.

— Мне он успел только пожаловаться на пропажу одежды, — пожал он плечами.

— И всё? — Начальник службы безопасности был явно разочарован.

Артур просто пожал плечами. Мол, мне-то, что до ваших трений. Однако, Ломов быстро пришёл в себя, облокотил локти на затёртый стол, которому уже давно было место на свалке, и, напустив на лицо умное выражение, заговорил.

— Сайман уходил за день до трагедии в командировку, — произнёс он. — Вернулся сам не свой. Совсем сам не свой! Да ещё и пьяный!

Такое случалось с разведчиками. Тут удивляться было нечему. И всё же закономерностью это не было. Проносить спиртное, даже в себе было запрещено законом о времени.

— Инженеры приняли его, разоблачили и уложили спать в своей подсобке, — продолжал Ломов. — Поскольку всё имущество Центра он сдал, вернее, с него сняли, инженеры не стали докладывать наверх. — Ломов мило улыбнулся, и Артур с сожалением проводил в последний путь двух смешных техников. — Не надо этих театральных взглядов, — поморщился начальник службы безопасности, — эти два придурка продолжают обивать порги вечности. Да и речь не о них.

Вот теперь Артур начал прислушиваться к каждому слову.

— Так вот, — продолжал Ломов, — техники некоторое время не беспокоили вашего друга, давая, как они думали, ему время прийти в себя. Но через час решили его проведать. К своему немалому удивлению, они его не обнаружили. Он исчез, ушёл. Парни, конечно, удивились, ведь ещё час назад он был почти невменяем, но опять же это их не очень расстроило, а даже, совсем напротив. Баба, как говорится, с возу, проблемой меньше! Они лишь решили связаться с ним и по-дружески посоветовать, не торопиться на доклад к начальству в таком виде. Гуманисты чёртовы!

Ломов смахнул со стола несуществующие крошки.

— Они попытались связаться с Сайманом, но оказалось, что его коммуникатора нет здесь. Он не отвечал.

— Если Сайман был пьян, то мог заблокировать свой браслет, чтобы не попасть под выговор начальства, — предположил Артур.

Начальник службы безопасности как-то очень странно посмотрел на него. Не с осуждением. Нет. С любопытством.

— Заблокировать мог, — согласился он. — Вот только совершенно исчезнуть не мог. Не просто из центра, а совсем.

— Это же противозаконно, — растерялся Артур. — Зачем ему это? И потом, он же явился на следующий день.

Главный страж смотрел на своего пленника, как смотрят папы на глупых сыновей.

— Я бы многое отдал, — он был суров, — чтобы узнать, где он был в это время..

— Но я же его нашёл по сигналу коммуникатора.

— Интересно, правда? — Усмехнулся Ломов. — А по нашим данным он просто исчез на целые сутки.

Его ещё около получаса терзали разными вопросами о настроении Саймана в последние дни, о его отношении с алкоголем, о его словах или намёках касавшихся изменения прошлого, о том, кому ещё, кроме Артура, он мог довериться. Он отвечал терпеливо и абсолютно правдиво, ибо ни скрывать, ни приукрашивать здесь было нечего. Настроение было, как всегда, приподнятое, отвечал он, Саймана вообще никто никогда не наблюдал в состоянии уныния, он получал удовольствие от работы, и почти всё время проводил либо в лаборатории, либо в командировках. Разве что в последний день он показался Артуру несколько рассеянным, но это легко объяснялось внезапностью свалившегося на него столь ценного и редкого отпуска, о котором, насколько Артуру было известно, Сайман никогда не ходатайствовал. Что до алкоголя, так он не пил, в том смысле, который подразумевался вопросом, мог махнуть пару рюмок текилы за компанию, но всему предпочитал пиво, да и на этот янтарный напиток никогда особо не налегал. Ни каких намёков Артур от друга не слышал. Либо это были столь тонкие и витиеватые намёки, что он просто их не замечал, пропуская мимо ушей и восприятия. А на счёт доверительных отношений пришлось бы спрашивать самого Саймана, что, увы, теперь невозможно, Артур не припомнит, чтобы тот упоминал при нём каких-либо близких ему людей, работающих в Центре.

В конце концов, потребовав сохранить если не само их свидание, то уж обязательно тему и суть беседы, Ломов, явно не очень довольный результатом встречи, разрешил Артуру удалиться, погрозив на прощание пальцем:

— Всё, что вам станет известно по интересующим нас вопросам, или о судьбе вашего друга, вы обязаны тотчас же доложить лично мне, — напутствовал он, — для вас я буду свободен в любое время! Мой референт будет об этом особо предупреждён.

Глава седьмая

Про девушку, которая так смело, нарушила правила, ничего сказано не было. И Артур решил не добавлять сотрудникам безопасности лишних проблем. Тут во многом теперь надо было разобраться самому. Но сначала без промедления следовало добраться до темпоральной камеры в лаборатории, где защищённые от любого воздействия, в том числе, и от воздействия на прошлое, хранились эталоны истории. Память человечества, мега архив, объединявший все открытые, тайные и частные архивы, до которых только смогли дотянуться учёные и спецслужбы всего мира при создании Центра.

Вот только надо было иметь очень твёрдую психику, чтобы увидеть то, чего по собственному ощущению быть не могло. Но именно так вычислялись парадоксы времени. Можно сказать, на пальцах.

С виду темпоральная камера напоминала огромных размеров сейф со сверхсложной системой сигнализации и шлюзовым входом. Но это была лишь силовая часть защиты. Устройство же самой темпоральной брони было не просто секретом — никто не знал, как она устроена. Её части собирались на разных предприятиях в разных частях света и даже в космосе, а монтировались уже на месте простыми техниками по принципу набора «сделай сам»: «вставьте деталь „А“ в соответствующее гнездо детали „В“ и закрепите на кронштейне „С“» и так далее. Естественно, что при такой сборке простому монтажнику было неведомо устройство всей системы в целом. Однако, даже ведущие инженеры Центра, некоторые из которых по праву считались гениями в своём деле, так и не смогли понять, как это всё работает. Один из них, разведя руками, признал, что с его точки зрения это устройство вовсе не способно функционировать. Но оно работало.

Кто изобрёл темпоральную защиту, никому не было известно — ни имён, ни национальности, ничего. Ходили даже слухи, что это подарок от некого космического разума. Но такие слухи о многих открытиях и технических новинках, опередивших своё время, ходили ещё с начала двадцатого века. До сих пор так и не нашёлся не один человек, кто бы смог реально доказать наличие этого таинственного друга землян.

Входя в темпоральную камеру, человек исчезал из этого мира. Исчезал для всех, кроме, разумеется, себя самого. А, не так ли исчез Сайман, подумал Артур, уже на пороге. Не потому ли не работал его браслет? И вошёл.

Изнутри камера больше напоминала сверхсовременный симулятор для тренировки космонавтов. Стены пол и потолок светились собственным мягким светом, посреди помещения располагались три удобных кресла с высокими спинками, и перед ними небольшой пульт. Вот и всё. Остальное до времени было скрыто в глубинах мягкого сияния, исходившего отовсюду и, как бы, обволакивающего вошедшего.

Артур расположился в среднем кресле, уверенно положил правую руку на пульт, который в тоже мгновения засветился голубым холодным светом, и негромко, но чётко произнёс своё полное имя, фамилию и должность. В ответ перед ним тут же возник большой прямоугольник голографического экрана. Несколькими уверенными движениями он сначала уменьшил экран до удобного для восприятия одного человека размера, а затем разделил его на две равные части.

— Добрый день, Артур, — прозвучал у него в голове приятный женский голос. — Чем сегодня займёмся?

Артур знал практически всех, кому по работе приходилось пользоваться темпоральной камерой. Его всегда удивлял тот факт, что каждый из них по разному описывает свой диалог с системой. Некоторые утверждали, что слышат суровый мужской голос, предпочитающий краткие фразы. Другие с улыбкой вспоминали, как перебрасывались шутками с весёлым юношей. Третьи, как Артур, слышали женский голос, но разной тональности. Словно система каким-то образом подстраивалась под каждого пользователя отдельно. Словно знала, как и каким голосом и тоном говорить именно с этим человеком.

— Привет, — коротко буркнул Артур.

В конце концов, это всего лишь машина, подумал он. Иногда можно вполне обойтись и без обычной вежливости.

— Что-то случилось? — Участливо поинтересовался голос той, кого он только что назвал машиной. — Я могу помочь?

Вот так и рождаются байки про бессмертную душу, заложенную неведомыми конструкторами в систему темпоральной камеры. Однако сейчас Артуру было не до идеалистических воззрений, распространённых среди техников и инженеров, некоторые из которых, признав собственное поражение в попытках разгадать тайну устройства камеры, наделили её божественной составляющей.

— Всё нормально, — поморщился Артур. — Выведи на экран эталон и сравни с тем, что дают тебе внешние рецепторы.

Экраны тут же наполнились разноцветными кривыми, пересечения которых были отмечены разной формы значками.

— Увеличь критические участки, — приказал он.

Изображение графиков словно разбрелось подобно блинному тесту на сковороде, но сразу же вновь стало чётким. Теперь красные метки пламенели во всей своей красе, указывая точки времени, в которых совсем недавно некто произвёл решительные манипуляции, медленно, но верно изменяя историю.

— Кто последним тебя запрашивал? — Теперь Артур был очень серьёзен.

— У вас нет доступа к подобной информации.

А вот это было даже серьёзнее, чем он думал. Подобный блок мог поставить только кто-то из самого высшего руководства Центра.

— Кто был здесь до меня?

Наивная попытка обмануть электронику, как и следовало ожидать, не удалась.

— Информация для вас недоступна, — сексуальным голосом ответила система.

Надо было идти другим путём. Артур с минуту молчал, изобретая формулировку запроса к бездушной машине с ангельским голосом. Необходимо было получить информацию. Но тот, кто был в ответе за всё происходящее, дураком явно не случился.

— Дай параметры предыдущей задачи, — скомандовал он, но вновь был отброшен назад всё тем же нежным голосом.

— Доступ закрыт.

Думай, Артур, думай, он бил себя кулаком в лоб, словно это могло помочь. Ты говоришь с машиной! Это не человек! Её можно и нужно обмануть.

Ещё раз, взглянув на графики, он небрежно спросил:

— Франция девятнадцатый век? Наполеон Бонапарт? Это не секрет.

И случилось чудо.

Совершенно случайно была произнесена ключевая фраза. И теперь Артур смог увидеть всё, кроме, разве что, личности вторженца.

Удивительно. Ни один из руководителей Центра замешан не был. По крайней мере, сейчас. Вот только никто иной не обладал подобной властью над временем. И Сайман вычислил виновного, за что его и убили.

— Франция, девятнадцатый век. Ключевые точки. — Всё так же нежно вещал девичий голос. — Расхождение с эталоном пятнадцать процентов. Вмешательство извне исключено.

Он даже потряс головой, сбрасывая несуществующий морок. Как так «вмешательство исключено»? А как же пятнадцать процентов расхождения? Не дух же бестелесный это устроил! Не призрак. Или уже так лихо научились заметать следы?

Чушь. Он бы знал.

Есть ещё один вариант. Совершенно запредельный. Такой, что перечёркивает всю теорию, и ставит крест на огромном количестве докторских степеней. Зато только он объясняет, как можно менять прошлое, не высвечиваясь в настоящем.

— Если б ты могла видеть будущее… — Артур не заметил, что произнёс свои мечтания громко вслух.

— Могу, — проворковала Система, — на прямой линии последовательного развития.

Артур вздрогнул. Этого, пожалуй, не знал даже Шеф.

— И кто воспользуется твоими возможностями в ближайшем будущем? — осторожно спросил он.

— Сайман Ли, — ему показалось, или Система ответила с сарказмом.

— Сайман умер, — разозлился Артур.

— В настоящем? Да, умер. — Он даже не успел заметить, когда нежный девичий голос превратился в грубый мужской бас.

Потребовалось с полминуты, чтобы до Артура дошёл смысл сказанного. Но он всё равно не мог поверить, что за диверсиями в истории стоит его друг. В конце концов, именно он предупредил его об изменении времени, ценой своей жизни, между прочим.

— Кто тут будет ещё? — Чётко выговаривая каждое слово, произнёс Артур.

И словно в насмешку над его усилиями, мужской голос пробасил:

— Информация закрыта.

— Как она может быть закрыта, — не выдержав, закричал Артур, — когда событие ещё не случилось?

— Для вас не случилось, — спокойно произнёс женский голос.

Артур постарался успокоиться. Обмануть технику не выходило. Но она же что-то знает!

Он усмехнулся. Впервые ему случилось назвать пусть не простую, но компьютерную программу по-человечески. Может и имя ей придумать, подумал он. А что? Анка-наводчица! Или нет. Партизанка! Именно так. Всё знает, но ничего не говорит.

Но поразмыслить было о чём. Выходило так, что все теории о конечности времени летели в тар-тарары. Все диссертации, доказывавшие то, что текущее время и есть граница бытия, можно было выбрасывать вместе с грязными пакетами на помойку. Жизнь теперь уже когда-то случилась, и кто-то потом пытается ею манипулировать.

— Дай список доступа, — попросил он. И он его получил.

Вот так, улыбка уже не cлучилась, кто-то из этих людей не просто менял время, а был убийцей его друга. Вот только кто?

— График поэтапно, — приказал он, — каждый день, каждое действие.

Бесполезно. Если манипуляции производились из будущего, то сейчас и здесь он ничего не увидит. Разве что вот это знакомое имя мелькнуло. Ирина Кауфман. Это же та девица, с которой он ещё не знаком. И её запрос именно по Франции. Любопытно. Вот только не могла она в одиночку что-либо сделать. В командировки в прошлое никогда не отправляются по одному.

Так, решил Артур, подозреваемый, вернее сказать подозреваемая, есть. Теперь осталось найти сообщника. Кто и с каким заданием её отправлял? И кто уходил вместе с ней?

Вот только этого в темпоральной камере не узнаешь.

Мелькнула шальная мысль: может к Ломову обратиться? Уж кто-кто, а служба безопасности знает о всех перемещениях сотрудников во времени. Вот только одно «но». А если это и был сам Ломов? Ему в его должности подобное проще всего устроить. Конечно, мог и кто-то из техников, но, насколько Артур их знал, на злодея ни один из них не тянул.

Стоп! А зачем эта самая Кауфман к нему пристала тогда на выходе из столовой? Она утверждала, что он сам попросил её. В будущем, которое для неё — прошлое. Если в преступлении замешана она, то выходит, что вскоре станет, замешан и он.

Артур сразу вспотел. Получалось, что очень скоро он, по неведомым пока причинам, станет преступником! Это он изменит время!

Он вспотел снова.

Вот зачем он попросит Ирину напомнить об их знакомстве! Он не окончательно потеряет честь, и попробует вернуть всё назад.

Артур потряс головой. Но с какой стати он так изменится? Зачем ему менять время, и, о, Господи, убивать друга! Ему сразу вспомнился скелет, лежащий в далёком прошлом. Сайман совершенно не ожидал нападения, об этом говорила его поза. От кого он мог его не ожидать? Только от лучшего друга! Кому он мог доверить своё оружие? Только тебе, Артур! Либо…

Но, зачем?

Глава восьмая

— В архиве ты уже побывал, — Шеф не спрашивал, он утверждал очевидное. — Значит, понимаешь, куда вы отправляетесь.

— Франция, начало девятнадцатого века, — подтвердил Артур. Расхождение с эталоном пятнадцать процентов.

Жолл присвиснул:

— Уже пятнадцать! Лихо!

Артур внимательно следил за выражением лица своего непосредственного начальника. Однако, тот выглядел действительно поражённым таким известием.

— Потрясающая динамика.

— Скажите, — попросил Артур, — как такое может произойти без вмешательства извне? Расхождение есть, а вмешательства нет.

— Так не бывает, — казалось, Жолл ответил автоматически, продолжая размышлять о чём-то своём. — Если есть отклонение, значит было и вмешательство извне. Влияние изнутри невозможно. Как ты себе представляешь кирпичную кладку, которая вдруг без чьей-либо помощи стала сама себя перекладывать?

— А если вмешались из будущего? — Не унимался Артур.

Этот вопрос, наконец, оторвал Жолла от собственных мыслей. Он с изумлением, широко раскрытыми глазами уставился на своего беспокойного подчинённого.

— Будущего ещё не существует, — почти по слогам произнёс он. — Тебе ли, как высококлассному специалисту этого не знать? Я бы не удивился, услышав такое предположение от зелёного студента, по-молодости самоуверенного, и готового ниспровергать авторитеты.

Он вдруг улыбнулся и погрозил Артуру пальцем:

— Пытаешься приплести сюда «бритву Оккама»?

— Но это единственное и самое простое логическое объяснение, — пожал плечами Артур, решив далее не углубляться в изложение своих подозрений. Из его головы никак выветривался голос машины, произнёсший: «Для вас не случилось». Либо «железо» умеет шутить, что подразумевает наличие интеллекта, либо для машины факт существования будущего является непреложным.

— Думаю, что всё объяснимо без твоих фантазий, — махнул рукой Шолл, — вот на месте и понаблюдаете.

Артур мотанул головой.

— В этот раз я должен пойти один.

Шеф придал выражению лица максимум изумления.

— Это с чего вдруг?

Очень хотелось рассказать. Ему давно требовалось рассказать хоть кому-то. Но теперь он сомневался в самом себе. Что уж там говорить даже о самых преданных служителях Центра. Преступником мог быть любой из них. И он сам — в первую очередь.

— Я должен настаивать, — упрямо заявил он. — Я пойду один!

Брови Жолла медленно сползлись на переносице, что случалось с ним крайне редко.

— Либо ты мне выдашь причину подобного поведения, — проворчал он, — либо пишешь заявление о своей безвременной… отставке. Ты в курсе, как это бывает.

В курсе. Артур знал, что ни один сотрудник, совершавший командировки в прошлое, не мог порвать с Центром. Об этом заботилась служба безопасности. И это можно было понять. Информация, которой они владели, превосходила по силе взрыва любую атомную бомбу! Выпускать подобное за границы Центра представлялось абсолютно неразумным.

Выхода почти не было, но он его нашёл.

— Тогда пойду только с Селеной и без сопровождающих. Либо вообще не двинусь с места. Мне хватит на сегодня смерти Саймана.

Удивительно. По крайней мере, это показалось удивительным для Артура. Шеф, казалось, даже обрадовался его решению.

— Вот и замечательно! Мы ж так и планировали. — Суетился он. — И Селена прямо-таки напрашивается к тебе!

— Не понял, — Артур оказался здорово обескуражен.

— Да о тебе ж легенды ходят! — Рассмеялся Шеф. — Девочка так и рвётся к столь опытному наставнику.

Вот так просто Жолл отдаёт свою любовницу?

Надо было сплюнуть, и он сплюнул. Нельзя же совсем вдаваться в паранойю. Пусть она любовница Шефа, но по причине молодости и недавней работы в Центре никак не может быть злодеем.

Или может в будущем?

Артур три раза сплюнул через левое плечо и постучал по первой попавшейся деревяшке — по своей голове.

Буквально через несколько минут Селена уже стояла перед ним. Опять вся стройная и широкоплечая. Уж её-то звать не приходилось. По всему было видно, что она ждала за дверью, пока они разводили здесь свой научный диспут. Она только что не светилась от удовольствия.

— Ты проверила свой речевой ретранслятор? — Напустив на себя излишне показной суровости, поинтересовался Жолл.

Девушка кивнула.

— Чего ты киваешь? — Шеф таже соизволил притопнуть ногой. — Проверила?

— Да, всё в порядке, — слегка смутившись, ответила Селена.

— Ну и ладненько, — начальственный тон сразу смягчился. — Тогда вперёд. Через полчаса… нет, через час жду старшего группы с докладом.

Да, для остающегося в Центре начальника лаборатории, их встреча действительно должна состояться через час, подумал Артур. При этом, они с Селеной даже успеют к тому моменту разоблачиться и привести себя в порядок после возвращения. Вот только по их личному времени может пройти и день и неделя, а то и больше. Только не больше месяца, напомнил он сам себе про «синдром Робинзона».

— Могу я переговорить с напарником… извините, напарницей наедине? — Попросил он не терпящим возражения.

Виктор Жолл недовольно пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос, но послушно отошёл в дальний угол и демонстративно повернулся лицом к стене. И остался стоять там, заложив руки за спину и нервно покачиваясь с каблука на мысок и обратно. Он явно ревновал свою протеже к более молодому, высокому и красивому подчинённому.

Артур, помня, с кем имеет дело, медленно, без резких движений взял оперативницу за кисти рук и повернул лицом к себе так, чтобы она оказалось спиной к закипающему в дальнем углу начальнику.

— Я у тебя спрошу, — медленно произнёс он, — ответь хорошо подумав. Это важно, хотя ты этого пока и не знаешь.

— Если не знаю, то, как отвечу? — Резонно спросила она.

Да, переправляться в первый раз с человеком, которому не доверяешь — это самоубийство. А не доверять боевику в команде — самоубийство вдвойне.

Артур всё же несколько мгновений помедлил, прежде, чем спросить:

— Ты знаешь Ирину Кауфман?

Селена задумалась.

— Фамилия мне знакома, — сообщила она. — Но это мужчина. И он не женат, если я правильно помню.

— А, девушку такую ты знаешь?

Селена сначала задумалась, а затем посмотрела на него с неподдельным интересом. Снова задумалась, и вновь посмотрела.

— А должна? — Осторожно спросила она.

— Не сейчас, — вздохнул Артур.

Стремительно таяла последняя ниточка в этом сложном деле. Вернее, ниточек больше не оставалось.

— Да, в конце-то концов, — зашипел Шеф из своего угла, что с ним случалось исключительно редко, — с тобой всё в порядке? Может, уже скажешь, что ты там увидел в Силуре?

Будет смешно, если за всем этим стоит он, подумал Артур. Вот такой маленький и суетливый Шолл! Такой маленький и быстрый. А ведь он мог! И в том списке он значился, и Селена на него работала.

Вот только девушка совсем не актриса — так сыграть изумление при виде скелета Саймана она бы не смогла. А значит, не только она его не убивала, но и при ней его никто не застрелил.

Да что же это, чертыхнулся Артур. Все подозреваемые выбывают один за другим. Разве что, никому не известная Ирина Кауфман! Но и она не могла работать одна!

Значит это я? Всё-таки я! Ему сильно не по себе.

Но зачем? И когда это со мной случится?

Он прислушался к своим чувствам, но ничего криминального не обнаружил. Там было только желание найти и расспросить Иру Кауфман. И не только в интересах работы, как он теперь понимал.

— Чёрт возьми, — выругался он, — когда нам идти.

Шеф уже вернулся к ним и неприятно долго задержал на нём свой взгляд.

— Ты точно готов? — Резко спросил он.

Выражение своего лица Артур постарался контролировать.

Готов ли он? Готов ли он разоблачить убийцу Саймана? Даже если, по каким-то пока неведомым ему причинам, этим убийцей окажется он сам? Да, он готов. Он готов, даже если убийца он. Надо же знать, за что убиваешь своего лучшего друга.

— Я готов, — твёрдо произнёс он.

Жолл посмотрел на него с каким-то подозрением. Он выдержал этот взгляд и снова повторил:

— Я готов.

Глава девятая

Ночь для конца мая во Франции оказалась более прохладной, чем можно было ожидать. Зато небо было безоблачным и, усыпанное мириадами звездных точек, огромным ярким куполом накрывало землю. Этого серебристого призрачного сияния хватало, чтобы осветить лес и поле, и пыльную дорогу, змеившуюся вдоль опушки.

Холод не пугал путешественников из далёкого будущего. Их специальные костюмы, надетые непосредственно на тело под исторические сюртуки обеспечивали идеальную терморегуляцию. В них невозможно было ни замёрзнуть, ни вспотеть от жары. А вот окружившая их своими шорохами и загадочными звуками полночь начала девятнадцатого века завораживала. Что говорить о молодой девушке, впервые оказавшейся здесь, если даже бывалый Артур застыл и словно в трансе с наслаждением вдыхал и выдыхал этот ароматный чистый воздух доиндустриальной эпохи. В их с Селеной настоящем давно уже не отыскать было подобных пасторальных пейзажей. Даже в редких сохранившихся заповедниках растительность так не буйствовала в дикой свободе, а вся была аккуратно подстрижена и подровнена. А дороги не пылили, ибо давно и надёжно оказались упрятаны в саркофаг искусственного покрытия.

Однако, любоваться красотами прошлого у путешественников во времени этого самого времени особо-то не было. Слишком энергоёмким и дорогим случалось каждое подобное перемещение, чтобы тратить драгоценные часы и минуты на созерцание звёздного неба и красот местной природы. Но даже несколько мгновений постоять вот так молча на обочине разбитой колёсами телег и карет дороги оказалось ни с чем несравнимым наслаждением.

— Ну, как тебе? — Улыбнулся Артур. — Нравится?

Девушка даже не сразу ответила.

— Не то слово, — с благоговением произнесла она. — Я, разумеется, видела слайды, тренировалась на голографически смоделированном полигоне, много читала, но в действительности всё на пару порядков круче!

— Запомни это ощущение.

— Такое не забудешь.

— Запомни потому ещё, что теперь тебе придётся полностью переключиться на выполнение нашего задания, и окружающие красоты давно ушедшего прошлого не должны тебе мешать сосредоточиться.

— Я понимаю, — с некоторым сожалением в голосе произнесла Селена.

Артур поднял голову, сориентировался по звёздам, потом посмотрел на уползающую влево дорогу и уверенным жестом указал направление:

— Нам туда. Полторы мили на северо-запад расположен постоялый двор. Там нас должен встретить гид.

Гидами называли завербованных агентов из местных, то есть людей, принадлежащих данной эпохе. Они, разумеется, ничего не знали о перемещениях во времени, считая прибывающих любителями путешествовать инкогнито или, на худой конец, шпионами, которыми кишмя кишели те века. В их задачу входило снабдить гостей всем необходимым, в том числе, информацией о наиболее значимых событиях в этой конкретной местности в этот конкретный момент, дабы вновь прибывшие не выделялись своим невежеством на общем фоне. Делали они эту работу, естественно не бесплатно. А платили им достаточно, чтобы у них и мыслей не возникало потерять столь доходное место, лишний раз открыв рот на стороне.

Глубоко вдохнув напоследок ночных ароматов, оба путника вышли на дорогу и быстро зашагали по направлению к месту встречи, оставляя лесную опушку по левую руку.

Селена в полном соответствии со своим статусом оперативного прикрытия двигалась на несколько шагов впереди старшего группы. Артур невольно улыбнулся — такая точность выполнения служебных инструкций была свойственна всем новичкам. Но он мысленно похвалил девушку не только за это. Селене пришлось надеть мужской костюм, ибо осуществлять при необходимости свои функции, путаясь в пол дюжине юбок, ей бы оказалось проблематично. Однако, широкоплечая и узкобёдрая оперативница вполне освоилась не только со стесняющим свободу движений сюртуком, но и с мужским размашистым шагом. Ростом пониже Артура и нежной кожей лица она вполне сходила за безусого юношу, пажа или, скорее, младшего брата своего габаритного усатого спутника.

При последней мысли Артур автоматически поднял руку и потрогал колючую растительность под своим носом. Усы оказались на месте, прочно прилаженные влагостойким клеем. С таким реквизитом он мог спокойно идти хоть париться в баню. Вот только бань тут не предвиделось.

Через четверть часа впереди показались неяркие огни придорожной гостиницы. А в полусотне шагов, серебрился в лунном свете крест крошечной деревянной часовенки. Здесь их и должен был встретить гид.

Однако, ни теперь, не позже, когда они уже поравнялись с небольшим слегка покосившимся от времени строением, никто не приветствовал их и не вышел им на встречу. Артур негромко свистнул. Ответом ему был лишь встревоженный хор цикад, да собака на постоялом дворе недовольно тяфкнула пару раз сквозь сытый сон. Что-то пошло не так. И это было не к добру. По инструкции, в подобном случае следовало вернуться к терминалу и прервать экспедицию, так как подобный сбой грозил провалом всего задания. Вот только случай в этот раз был особый. Кто-то именно сейчас и именно здесь изменял историю. И этот «кто-то» вне всякого сомнения, как считал Артур, причастен к смерти его друга.

Селена вопросительно посмотрела на своего командира. Что-что, а инструкции она знала не хуже него, знания, вколоченные в память многомесячной зубрёжкой, ещё не успели выветриться из её головы.

— Возвращаемся? — С явной неохотой спросила она почти шёпотом. Ей, конечно, очень жалко было, что фактически первое в её карьере серьёзное задание окажется прерванным, едва начавшись.

— Это успеется, — Артур медлил.

— Но, как мы обойдёмся без гида?

Артур обернулся назад. Насколько хватало глаз, дорога оставалась пустынной. Впереди тоже не наблюдалось ни малейшего движения.

— Давай всё же сначала осмотримся, — предложил он, — а там решим.

Оперативница согласно кивнула и, не говоря больше ни слова, скрылась в тени, которую в лунном свете отбрасывала старая часовня. Артур не двинулся с места. Он не последовал за девушкой не из-за боязни темноты. Случалось ему работать и в более тёмных местах. Просто он рассудил, что должен показать ей, как высоко его доверие к её профессионализму. И что он вовсе не собирается водить её за ручку, как желторотого новичка. Он уже начал немного разбираться в характере своей напарницы, и понимал, что подобное опекунство её бы, скорее всего, глубоко оскорбило.

Пару минут всё было тихо. Селена перемещалась на удивление бесшумно. Не знай Артур достоверно то, что она где-то рядом, ни за что не обнаружил бы её присутствия. Потому, когда маленькая ладонь очень мягко опустилась сзади на его плечо, он даже вздрогнул от неожиданности. Он резко обернулся, и в серебристом звёздном свете увидел лицо своей спутницы. Она была чем-то очень взволнована. Не произнеся ни слова, Селена взяла его за руку и повлекла за собой, обходя строение теперь с другой, подсвеченной Луной стороны. Он так же молча послушно последовал за ней. Его смутное ощущение тревоги превратилось в полноценное плохое предчувствие.

Как только они свернули за угол, оказавшись, таким образом, у задней стены часовни, девушка резко остановилась. Артур по инерции сделал ещё шаг и споткнулся о какую-то корягу, валявшуюся среди травы. Но, взглянув под ноги, он понял, что сильно ошибся с определением предмета, едва не стоившего ему неловкого падения. Это была мужская нога, обутая в форменный офицерский сапог, начищенный так, что небо отражалось на голенище.

Нога лежала не сама по себе. Чуть выше она, как и полагается, переходила в туловище, затянутое в мундир кавалерийского офицера. Ещё выше всё это оканчивалось головой, повёрнутой под совершенно неестественным углом по отношению к остальному телу. На отмеченном смертельной бледностью лице выделялись широко раскрытые, и от того казавшиеся огромными, мёртвые глаза. В них навсегда застыло выражение крайнего удивления.

Офицер лежал, широко разбросав ноги и руки. Его шпага, как сразу отметил про себя Артур, мирно покоилась в ножнах, а за поясом, тускло поблёскивая богато инкрустированной рукояткой, оставался заткнут пистолет с так и невзведённым курком. Погибший даже не пытался достать оружие. Каким-то образом смерть умудрилась подобраться к нему вплотную, не вызвав у него ни единого подозрения.

— Это он? — Едва слышно, одними губами спросила Селена.

Артур утвердительно кивнул:

— Он.

— Наш гид? — Зачем-то уточнила она.

— Он самый.

Артур быстро огляделся, будто ожидал обнаружить поблизости того, кто так ловко свернул шею этому бравому здоровенному вояке.

— Никого нет, я проверила, — всё таким же едва различимым шёпотом доложила оперативница. — Но убили его буквально за несколько минут до нашего прихода.

— Мы бы что-нибудь услышали, — в сомнении покачал головой Артур. — Вскрик, например, шум падения.

Девушка только пожала плечами:

— Он умер мгновенно, никакого вскрика быть не могло. А на землю его могли аккуратно опустить.

— Тогда бы мы кого-либо заметили, — продолжал упорствовать Коноз, — ночь очень светлая — видимость прекрасная.

— За пять минут мы были ещё за поворотом и этого места видеть не могли. Не больше четверти часа назад. Его кожа ещё совсем тёплая, а на улице довольно прохладно, — стояла на своём оперативница.

Теперь плечами пожал Артур. Какая разница, собственно, думал он, за сколько времени до их прибытия принял смерть этот человек. Важно другое.

— Важно другое, — произнёс он вслух. — Его убийца, вне всякого сомнения, был ему знаком, это, во-первых. И не просто знаком, он не ожидал от него никаких враждебных действий. Ибо он даже не пытался обороняться. Во-вторых, его убили необычным для этого времени и этих мест способом. Здесь пустили бы в дело клинок. А сломать шею, да так ловко…

— В-третьих, убийца сильно спешил, — подхватила его рассуждения Селена, — так как даже не попытался спрятать или хотя бы замаскировать тело.

— Может быть, — задумчиво произнёс Артур, потирая подбородок, — а быть может, труп намеренно оставили на виду.

— Зачем? — Удивилась его напарница.

— Да вроде сигнала «стоп» для нас с тобой. Ведь по инструкции, мы теперь просто обязаны свернуть экспедицию и возвратиться в Центр.

— Так мы возвратимся?

Артур внимательно посмотрел на оперативницу. Она, конечно, хорошо подготовлена, однако, ещё очень молода и неопытна. Кроме того, она душой и телом принадлежит Виктору Жоллу, чего совершенно не скрывает. А значит, является его глазами и ушами в этом их путешествии. А начальник лаборатории, как ни крути, хотя, скорее всего, и не убивал Саймана, но в деле с изменением истории остаётся одним из подозреваемых. Можно ли при таком раскладе ей доверять?

С другой стороны, думал он, все свои наблюдения она сможет доложить Жоллу только по возвращении. И вернись они теперь, не известно ещё, как тот поступит. Он может перекрыть для Артура доступ к порталу, запереть в лаборатории и завалить отчётами. Но, пока они здесь, для него они недосягаемы и, фактически, предоставлены сами себе на целый месяц. За неимением связи со своим патроном, неопытная Селена, вынуждена будет слушать Артура, и помогать ему во всём. А когда он выяснит всё, что возможно о махинациях с временными потоками, то тогда пусть докладывает, ибо Жолл уже ничем помешать ему станет не в состоянии. Да будет так.

— Давай оттащим тело в кусты, — решительно скомандовал он, — нам не нужно, чтобы его быстро обнаружили.

Глава десятая

Постоялый двор спал. Припозднившимся путникам пришлось довольно долго стучаться в массивную дубовую дверь, отделявшую их от теплого уюта и сытного, хотя и сильно запоздалого ужина. Наконец, раздался звук отпираемого засова и, угрожающе скрипя всеми своими несмазанными петлями, дверь приоткрылась. Приоткрылась ровно на столько, чтобы ночные гости могли хорошенько разглядеть кованый ствол древнего мушкета, направленный на них. Орудие было огромным, но теряло большую часть своей грозности на фоне своего невероятных размеров владельца. Очень высокий и очень толстый мужчина, босой, в ночной рубахе, наспех заправленной в засаленные порты, с нескрываемым недовольством разглядывал парочку нарушителей его заслуженного после дневных забот отдыха.

Не найдя пока ничего опасного в этих двух прилично одетых и безоружных, на первый взгляд, людях, но, всё же, не теряя бдительности, толстяк поинтересовался:

— Кто такие?

Его голос оказался не менее великим, чем его тело. Он, казалось, зарождался где-то внутри необъятного живота и, набирая по пути мощь, поднимался к горлу, пока не находил выхода через рот, используя язык трамплином. И это, судя по всему, здоровяк ещё старался не шуметь.

— Чего надо?

Артур, как можно аккуратнее и незаметнее постарался оттереть в сторону Селену, которая при виде оружия вся напряглась и мгновенно оказалась между ним и мушкетом. Вспоминая пострадавших техников, он вполне допускал, что его телохранитель может вновь не сдержать свою натренированную реакцию.

— Доброй ночи, милейший хозяин, — как можно более ласковым голосом произнёс он. — У нас случилась досадная неприятность милях в пяти отсюда — сломался наш экипаж. Когда кучер понял, что поломку не исправить быстро да, к тому же, стемнело, мы отправились пешком, рассчитывая найти у вас ночлег и еду. Вы ведь хозяин этой гостиницы?

Толстяк с сомнением ещё раз оглядел странную парочку: крепкий усатый господин и стройный юноша с мягкими чертами лица, но жёстким взглядом больших карих глаз. Однако, возведение этого дешёвого клоповника в ранг гостиницы, его заметно смягчило и расположило к нежданным гостям. Он опустил мушкет, но, прежде чем освободить проход, всё же поинтересовался:

— Там деревня неподалёку. Охота вам было в потёмках сюда топать. Чего в деревне не заночевали?

— Ну, вы же знаете этих крестьян, — с лёгким презрением в голосе ответил Артур, сделав рукой неопределённый жест, — с наступлением темноты они запираются в своих домах, как в крепостях при осаде. Никакими посулами их не заставить высунуть нос наружу до самого рассвета.

— Ваша правда, — согласился хозяин, переместив свою тушу на два шага в сторону, освободив таким образом проход, и жестом пригласил путешественников войти. — Но не стоит их за это винить. Времена нынче неспокойные настали. По окрестностям разбойники расплодились, да шайки дезертиров бродят. И как только вы не побоялись сами-то среди ночи без экипажа да невооружённые такой путь проделать? — Он с сомнением покачал головой на жирной красной шее.

— А что делать? Не ночевать же в чистом поле! — Резонно заметил Артур.

— И то верно, — согласился корчмарь.

— И потом, карета скорее бы привлекла внимание лихих людей. А так мы без лишнего шума прошагали вдоль самой опушки.

— Ну, и, слава богу, что добрались, — подытожил хозяин, широким жестом приглашая их в общий зал, уставленный грубыми, но крепкими столами и лавками, поверхность которых покрывали свежие и старые пятна от пролитого вина и жирной пищи. — Как называть мне моих гостей? — Поинтересовался он.

Селена уже открыла было рот, чтобы сообщить вымышленные имена, которые составляли часть их «легенды», но Артур опередил её. Их выдуманная история готовилась для погибшего гида. А уж он сам должен был решить, под каким соусом подать их местному обществу. Поэтому он решил сохранить её на будущие, а пока придать их появлению дополнительный налёт таинственности.

— Мы путешествуем инкогнито, — понизив голос, доверительно сообщил он толстяку, — поэтому зовите меня просто — господин Жак, а моего брата — Поль.

Хозяин понимающе закивал, снова бросив любопытный взгляд на молодого спутника усатого господина.

— А меня звать — мэтр Гастон, — представился он. — Присаживайтесь, сейчас растолкаю поварёнка, и он вас чем-нибудь покормит. Не взыщите, господин Жак, плита уже остыла.

Артур сделал жест, призванный показать, что они всё понимают и на горячую пищу ни сколько не рассчитывают.

— Однако, — подмигнул гостям мэтр Гастон, — хлеб, лук и сыр с добрым вином у меня всегда найдутся! Голодными вам спать не придётся.

Он, переваливаясь на слоновьих ногах, протопал за стойку и кого-то там пнул. В ответ раздался сдавленный вопль и несколько ругательств, произнесённых сонным голосом.

— Давай, давай, просыпайся, чёртов лентяй, — пророкотал хозяин. — У нас гости, и они голодны.

— Какие ещё гости? Ночь на дворе, — жалобно проскулил некто скрытый пока от глаз путников. — Целый день ни минуты отдыха, так и теперь поспать не даёте!

— Вставай, тебе говорю, — снова пинок и ответный вопль, — принеси лучшего вина и сообрази господам что-нибудь перекусить.

— Вот ещё — лучшего, — поднимаясь, наконец, из-за стойки, где он мирно спал, проворчал слуга, оказавшийся мальчуганом лет четырнадцати, — и обычное сойдёт.

— Поговори мне, — с напускной строгостью произнёс мэтр Гастон. — Обслужи гостей, а я пока проверю комнаты — всё ли там готово. — И с этими словами он зашагал к лестнице, ведущей на второй этаж, которая так натужно затрещала под его весом, словно, невзирая на свою кажущуюся прочность, готова была сейчас же рухнуть.

Лишь только где-то наверху скрипнула дверь одной из комнат, и рассохшиеся половицы застонали в агонии под ножищами хозяина, как, оказавшийся весьма расторопным, паренёк уже водрузил на стол бутылку вина с парой стаканов. Ещё через мгновение он, лихо лавируя между столами, принёс блюдо с сыром, миску с холодным мясом, хлеб и три большие луковицы.

— Как тебя зовут? — ласковым голосом спросила Селена.

Поварёнок посмотрел на неё исподлобья, затем перевёл взгляд на Артура и отвечал ему, как старшему, вероятно, посчитав ниже своего достоинства представляться этому безусому румяному юнцу.

— Хозяин кличет Крысёнышем, — произнёс он и тут же сплюнул на пол. — Гости зовут кто как, чаще просто Мальчиком. Мне всё равно.

— А как тебя родители назвали? — не унималась девушка.

— Ха, — невесело усмехнулся паренёк, — это мне и самому интересно. Только спросить не у кого. Сирота я.

— А скажи нам, Мальчик, — попросил Артур, отламывая хлеб от большой мягкой булки, — много ли постояльцев сегодня в гостинице?

— Тоже мне — гостиница! — хмыкнул тот. — Дыра дырой! Сами что ли не видите?

Селена невольно улыбнулась, прикрыв рот ладонью. Этот малыш, изо всех сил старавшийся выглядеть серьёзным и даже суровым, здорово забавлял её. Она впервые оказалась в обитаемом прошлом и вживую общалась с человеком давно минувшей эпохи.

— Да и постояльцы, — продолжал тем временем Мальчик, — шушера сплошная, морды каторжные. Из приличных только трое господ, офицер и дама. И ещё этот, как его? О! Шпион!

Напарники быстро переглянулись.

— А в какой комнате остановился офицер? — как мог более непринуждённо, поинтересовался Артур.

— В третьем номере.

— А когда ты его последний раз видел сегодня?

— Когда-когда? — недовольно пробурчал парнишка, которому стал надоедать этот допрос. — Когда ужин им подавал.

— А куда он потом отправился, не заметил?

Поварёнок вымучено закатил глаза:

— Да почём мне знать? В свою комнату, наверное. Нужно мне ещё было за ним следить. Я тогда другим господам подавал.

Сомнений быть не могло, этим офицером и был покойный теперь гид. Ведь паренёк упоминал только одного офицера. Лелея надежду, что поварёнок мог заметить, с кем общался офицер до, либо за ужином, Артур спросил:

— А эта дама приехала с офицером?

Мальчик обречённо вздохнул. Всё понятно — господам скучно, вот пытают его расспросами: кто где, да кто с кем. Обычное дело. Принесла их нелёгкая посреди ночи. Они-то потом улягутся отсыпаться, а ему ни свет, ни заря плиту растапливать, воду греть да скотину кормить.

— Нет, она с другим господином приехала. Весь вечер в зале просидели, а поели, что воробьи поклевали, вина и того спутник её едва бутылку выпил. А она, так и вовсе всё воду пила пустую! Видали вы такое?

— Наверное, просто муж скупой, — пожал плечами Артур, стараясь не выказывать излишнего любопытства.

Хотя его очень теперь интересовал каждый из постояльцев, ибо кто-то из них, скорее всего, и убил гида, а значит, вполне мог быть вовсе не тем, кем казался. Искажение отмечено именно здесь, и смерть гида без сомнения, являлась одним из его факторов.

— Ха, муж, — скривился паренёк.

Раз поспать всё равно не предвиделось, он готов был скоротать время, сплетничая с этими странными господами, младший из которых, ей богу, смахивал на переодетую девку! Да и, по правде говоря, ему редко удавалось вообще просто так почесать язык. До деревни далеко, а от постояльцев кроме тумаков да брани обычно ничего и не дождёшься. А эти гости странные, ох, странные.

— С мужем не останавливаются в разных комнатах, — рассудительно заметил он, — да ещё по разные стороны. Она с окнами на восток, а он напротив через лестницу.

На восток? Со второго этажа особенно хорошо должно быть видно старую часовню, за которой нашёлся труп офицера.

— Вот, своими синяками и шишками от хозяйских побоев клянусь: она тому барину либо сестра, либо наложница, — Поварёнок с ехидной улыбкой посмотрел на Селену.

— Да и кто на такую позарится? — совсем сбросив остатки сна, развеселился мальчик. — Тощая, аж едва тень платьем отбрасывает!

— Может больная? — Предположила Селена.

На этот раз Крысёныш не отвернулся, а даже на несколько мгновений задержал взгляд на молодом господине.

— Может и больная, — согласился он, так и не придя к окончательному выводу по поводу его пола. — Но глазами зыркала, что там тебе кошка! Другие господа попытались, но сразу передумали, едва подошли.

— А офицер не пытался? — Поинтересовался Артур. — Военные любят трудную добычу! — Подмигнул он поварёнку.

Оставался ещё маленький, мизерный шанс, что гида убил ревнивый любовник. И хотя, Артур, вдоль и поперёк изучивший эту эпоху, понимал, что здесь любовникам не сворачивают шеи, проверить ему надлежало всё.

— Не, офицер ни с кем даже словом не обмолвился, — разочаровал его мальчик. — Весь такой напряжённый был, что твоя струна. А денег он совсем не жалел! Я даже немного отложил себе.

Тут парень испугался, что сказал лишнее, постарался быстро оправдаться.

— Это он мне поверх счёта дал. Иногда господа дают мелочь, а этот дал…, — он замешкался, — много.

— Я тебе верю, — попытался его успокоить Артур.

— А с чего мне врать-то? — Насупился служка.

Ладно, решил Артур, пока оставим женщину с сопровождающим. Кто у нас там ещё? Два господина и… шпион!

— Все, как и мы, ждут утреннюю общественную карету? — Спросил он.

— Кроме нижних этажей, — серьёзно ответил Мальчик. — Эти, как раз, сейчас возвращаться начнут. Так что, шли бы вы в свои комнаты. Хозяин недаром мушкет заряженным держит.

Но Артур никак не отреагировал на беспокойство мальчика. Он обязан был вытащить из своего юного собеседника всю информацию о постояльцах, и том, что происходило здесь вечером. Ведь недалеко уже утро. А с ним прибудет дилижанс, который увезёт тех, кого парень именует господами. И то, что произошло на этом постоялом дворе, расследовать станет уже местная полиция, которая и понятия не имеет о том, что существует в далёком прошлом для главных фигурантов этого дела.

А ещё его сильно заинтриговал постоялец, которого поварёнок назвал шпионом. Такие эпитеты из ниоткуда не возникают. Видимо, нечто фальшивое бросилось в глаза и уши прислуживающего мальчонки.

— Тебе бы поспать, — участливо предложил Артур парню. — Где там застрял твой хозяин? И что это за шпион?

Правда, болтунишка уже так разошёлся, что и сам удивлялся, отчего не может никак остановиться. Хозяин, пожалуй, мог бы приструнить его и отругать, дабы не досаждал гостям. Однако, он и впрямь как-то сильно задержался наверху. Вот от чего парень нашёл себе оправдание — он развлекал постояльцев, покуда не готовы ещё были их комнаты.

— Шпион, как пить дать! — Понизив голос, произнёс он. — Сами с утра увидите. Такого ни с кем не спутаешь!

Селена невольно улыбнулась. Она-то, как раз считала, их с напарником куда более достойными такого подозрения. Явились среди ночи, расспрашивают так подробно о гостях. И об офицере, который, вот беда, лежит мёртвый в кустах неподалёку. К счастью, пожалуй, об этом пока известно только им двоим и убийце. А у поварёнка, видимо, свои особенные приметы «шпионов». Любопытно какие?

— Никогда не видел настоящих шпионов, — искренне признался господин Поль, — наверное, страшно такого повстречать?

— Ха! Да ничуть! — Расхрабрился пацанёнок. — Чего мне-то его бояться? Я ж ему без надобности. Что от меня толку? Я всю жизнь, сколько себя помню, на этой кухне живу.

— И многое видишь, и запоминаешь, — подумал вслух Артур, о чём сразу же безоговорочно пожалел.

Мальчик резко побледнел лицом и задрожал, будто вдруг ледяной порыв зимнего ветра проник под его худую курточку.

— Не слушай брата, — тут же нашлась Селена, не забывая оставаться в роли Поля, — настоящему шпиону совсем не интересны маленькие мальчики.

— А я не маленький! — Сию секунду покрылся острыми иглами обиды тот, кого хозяин называл Крысёнышем. Теперь он и впрямь стал похож на этого зверька. — И я с ним совсем не разговаривал. Почти. Только заказ принял и принёс.

Господин Жак примирительно развёл руки в стороны и отвесил мальчику лёгкий поклон, изо всех сил стараясь выглядеть комично, дабы не спугнуть ребёнка.

— Ну, прости меня, — сказал он, улыбаясь, — просто, мы с братом совсем никогда не встречали шпионов. А ты, так запросто его распознал! Может, расскажешь, как эти самые шпионы выглядят? А то встретим и не узнаем. У нас же нет такого опыта, как у тебя.

Парень ещё раз с подозрением взглянул на братьев, но, встретив искренний интерес в их глазах, смягчился и заговорил:

— Понимаете, он был ни как все. Ну, совсем! — Он попытался показать нечто жестами, но сплюнул на пол, и решил вернуться к словесному повествованию.

— Он не снял шляпу, хотя её широкие поля едва не скребли его тарелку, — продолжал поварёнок. — Он даже не привстал, когда в зал вошла та дама и села за соседний стол. Напротив, натянул шляпу ещё ниже. И я видел, как край её макнул тарелку с жарким, и измазался в соусе. Хозяин это заметил и шибко рассердился — ведь соусы его конёк! Говорят, что когда-то он готовил соусы для самого маршала Бернадотта! Правда, судачат, что тот нынче предал нашего Императора.

Господин Жак с сомнением покачал головой:

— Может этот человек, просто дурён собой? Может его лицо, изъела оспа, и он не желал показать своё уродство всем присутствующим? А ты из-за только шляпы принял его невесть за кого!

— Ага! Вы так думаете? Считаете, мне просто показалось? — У новоявленного следопыта от азарта зарделись щёки. — А что вы скажете на это, — он снова неопределённо замахал руками, — этот господин раздвоился!

Тут мальчишка застыл с гордым видом, как бы ожидая аплодисментов от шокированной публики. И пусть в ладоши никто не захлопал, но шокировать свою публику ему удалось.

— Это как так? — Артур решил, что его собеседник просто использует некую метафору, не в силах объяснить иначе того, что наблюдал.

— А вот так! Один ушёл наверх в свою комнату, а второй появился с улицы, сел за тот же стол и сидел пока не ушли та дама со своим спутником.

Напарники недоумённо переглянулись. Слишком много становилось подозреваемых. Вот так подняться наверх, а затем явиться через дверь, мог, как простой человек, вылезший через окно, и обошедший дом вокруг, так и путешественник во времени, точно рассчитавший момент своего повторного появления.

— Может это разные люди? — С надеждой в голосе спросила Селена.

— Разные люди в одежде похожей, как стручки гороха? И с одинаковыми повадками? — Мальчик уверенно усмехнулся: — Ну, уж нет! А потом ещё эта баба… простите, — он с озорной ухмылкой взглянул на «господина Поля», — женщина…

— Она же поднялась в свою комнату, — решил поправить мальчугана Артур.

— Нет, другая, — махнул рукой тот. — Я её увидел, когда на задний двор помои выносил. Почти за чуть-чуть до вашего прихода случилось!

— Ты же говорил, что других женщин тут не было.

— Женщины-то всегда есть, — хихикнул поварёнок, — а уж у нас-то каждый вечер! Я сказывал, что госпожей больше не было.

— Так ты нас не путай, — возмутилась Селена, — это, значит, та самая дама была?

Парень совсем обнаглел. Он уставился на младшего господина и неопределённо вновь произнёс:

— Если и та, то уж очень она умеет быстро переодеваться, — тут он вдруг снова чего-то испугался, — но я же только силуэт увидел, — извинительным тоном добавил он.

— И эта женщина?… — Артур уже практически запутался, но стоило идти до конца. К тому же, оставались ещё два гостя.

— Она взяла того офицера под ручку, и они весело так отправились развлекаться за часовню, — хихикнул Мальчик, даже не подозревая, насколько теперь изменил планы своих ночных собеседников.

— Чёрт возьми, — выругался Артур, не стесняясь присутствия лишнего свидетеля, — легче всего было бы вернуться, и узнать, какая женщина присутствовала в этом времени одновременно с нами! Но если это преступление кого-либо из наших начальников, нас сюда больше не пустят! И смерть Саймана окажется неотомщённой!

— Женщин, способных убрать агента голыми руками, можно по пальцам пересчитать, — задумчиво произнесла оперативница, — это слишком откровенно. Скорее всего, девицу просто наняли завлечь молодого мужчину. А расправился с ним опытный боевик.

Оба, в этот момент, даже не заметили, как с открытым ртом взирает на них мальчишка, только что понявший, в какую влип историю. Мало ему было двоящихся шпионов и распутных девок, которые уводили в неизвестность офицеров. Так теперь пришлось присутствовать при абсолютно противозаконном разговоре двух преступников, один из которых был явно переодетой женщиной! И возможно, той самой!

Ситуацию разрешил, если только это можно так назвать, хозяин гостиницы. С абсолютно белым лицом он, осторожно нащупывая ногами каждую ступень лестницы, спустился в зал, немного постоял, рассматривая интерьер своего заведения, и вдруг уселся всей своей слоновьей тушей прямо на не доскобленный дочиста пол.

Мальчик тут же забыл про шпионов и бросился к своему господину, безуспешно пытаясь подставить тому для опоры своё хилое плечо.

— Отстань, — подал, наконец, голос владелец заведения, — никому не открывать, никого не выпускать. — он бросил полный ненависти взгляд на своих последних постояльцев. — Так же знал, дурень, что нельзя пускать ночных гостей!

Вот оно и началось, подумал Артур. Обнаружили офицера. Как-то придётся выкручиваться. И он первый раз посмотрел на свою напарницу, как на необходимого члена экспедиции. Просто, раньше ему не приходилось застревать в прошлом. Теперь же, без силовой поддержки, явно, не обойтись. До портала пять миль, а у них и транспорта никакого нет.

— Хозяин, что случилось? — Оба ряженных даже не сразу обратили внимание на диалог корчмаря с поварёнком, ибо слишком были заняты собственными переживаниями.

— Убийство! — Выдохнул хозяин. Никого не выпускай — убийца здесь!

— Кого убили-то? — Первым, как ни странно, пришёл в себя именно мальчик.

— Дай мне вина и никого не впускай! — Как мантру несколько раз произнёс толстяк, даже не попытавшись встать с досок пола.

— Сейчас «нижние» начнут возвращаться, — посетовал слуга. — Как им не открыть? Двери же разнесут!

— А ты им скажи, что послали за полицией, — выдавил из себя трезвую мысль владелец постоялого двора, — пусть идут спать в свинарник. Там их искать не станут. А этой братии популярность вовсе не нужна.

Селена поднялась со своего места и медленно приблизилась к сидящему, по-прежнему, на полу владельцу гостиницы. Одно уже приближение молодого гибкого человека с глазами, горящими неожиданным цветом надгрызенного вчера яблока, предупреждало об опасности превратиться в подобный мёртвый плод. Свою работу она знала хорошо, но, в этот раз, её искусство пыток не потребовалось.

— Так кого там убили? — Как ни в чём не бывало, поинтересовался месье Жак.

Девушка в образе безусого юноши перестала нависать над несчастным владельцем заведения и вернулась за стол.

— Того человека в глупой шляпе, — выдохнул хозяин. — Свернули шею, как утке!

— А лицо у него всё было в оспе, да? — С надеждою поинтересовался мальчишка, который верил в шпионов.

Глава одиннадцатая

— Я нас поздравляю, — произнёс Артур с сарказмом.

— Уходим? — Тихо спросила Селена. — Сейчас здесь станет жарко.

Он отрицательно качнул головой. Вот именно теперь уходить было совершенно некстати. Не удивительно, что нарушение оценивалось в целых пятнадцать процентов. В этом времени и прямо теперь действовал не только кто-то ещё, а ещё кто-то помимо него! Такое в своей практике даже старший научный сотрудник лаборатории темпоральной реставрации встречал впервые. Надо было разобраться. Это напрямую входило в его обязанности.

Хотя, подумал он, если некто так отчаянно меняет время, что пошёл уже на три убийства, то, возможно, стоит подключить к расследованию Ломова. Если только, горько усмехнулся про себя Артур, он сам за всем этим не стоит.

А что? Беспардонные и незатейливые устранения как раз в духе начальника охраны Центра. Он же не учёный, а грубый солдафон. Для такого прямой, пусть и жестокий, путь всегда оказывается предпочтительнее. Вот только, зачем ему всё это?

И совсем не с кем посоветоваться, вынужден он был себе самому признаться. Девушка — человек Жолла. И она уже показывала, как станет действовать при угрозе личности Шефа. Ей полностью доверять нельзя. Эх, Сайман, Сайман, как же мне тебя не хватает. И от чего ты со мной не поделился, когда всё это открыл? Подумал Артур. Или ты знал, либо подозревал, что во всём замешан и я?

И вновь он возвратился к тому домику и скелету своего друга. Неужели всё-таки убийцей был он сам? Но зачем? Что такое раскроется для него в будущем, за что он решится лишить жизни самого своего близкого человека?

— Вы застали убийцу? — Спросил он без всякой надежды на положительный ответ. — Это была женщина?

Хозяин гостиницы вытаращил глаза:

— Да боже меня упаси! Какая женщина? Да и не видел я никого! Только услышал, как треснуло окно, вот и зашёл в комнату, а он там мёртвый, и смотрит вдоль спины… — корчмарь чуть наклонился, на сколько позволял его необъятный живот, и его вырвало прямо на ночную рубашку и засаленные без того порты.

А тем временем вниз начали спускаться благородные постояльцы. И та дама, о которой с такой словоохотливостью вещал Крысёнышь, оказалась среди первых. Приподняв свои юбки немного выше, чем требовалось для сохранения своей чести, она мгновенно сбежала по лестнице и подошла к хозяину заведения.

— Дайте мне ключ, — на удивление приказным тоном потребовала она.

— Я отдам его только полиции, — собрав в кулак последнее мужество, с достоинством ответил ей тот.

— Вы ничего не понимаете, — женщина казалась на грани истерики, — вы совершенно ничего не понимаете! — Повторила она. — Немедленно отдайте ключ! Мне надо попасть в его комнату раньше вашей бездарной полиции!

— Вы его не получите, — неожиданно гордо произнёс мэтр Гастон.

— Селена! — Успел крикнуть Артур.

Но, это оказалось лишним. Оперативница ещё раньше отреагировала на ситуацию и заняла позицию между совершенно обезумевшей женщиной и мэтром.

Вот только одного не успел, а после и не захотел ей поведать её командир: этой настойчивой женщиной оказалась Ирина Кауфман!

А между тем, по лестнице со второго этажа спускался мужчина в широкополой шляпе, надвинутой так, что невозможно было разглядеть его лица.

— Матерь божья! — Перекрестился мэтр Гастон.

— Какого чёрта? — Выругался мужчина, сопровождавший Ирину.

— Мечтаю с вами пообщаться, Ирина, — жёстко произнёс Артур, подхватив даму под руку, и увлекая её к дальнему столу.

Партнёр женщины, было, дёрнулся на её защиту, но напоролся на тот же взгляд вчерашних откусанных яблок, и успокоился.

Вежливо отодвинув грубую лавку, дабы позволить женщине без потерь внести в подстольное пространство все свои юбки, Артур удобно расположился напротив и приступил к допросу.

— Вас зовут Ирина Кауфман, и вы сотрудница Центра, — абсолютно утвердительно произнёс Артур.

— Я этого не говорила, — Ирина казалась смущённой, но до конца пыталась выполнить свой профессиональный долг.

— И не надо.

— Откуда это вам известно?

— От вас самой, — усмехнулся Артур, — вы сами представитесь мне в толпе около нашей столовой в день и время, которое я вам назову.

— Это же преступление! — Испугалась женщина.

— При нашей будущей для вас встречи, я вам скажу то же самое.

Вот же какая история, подумал он, а тогда я реально готов был притащить её к Ломову. Слава богу, что для неё это только в будущем.

— Ещё большее преступление — вмешательство в прошлое, — констатировал он. — Вы убили этого несчастного?

— Если вы из Центра, то должны знать, что на такое не пойдёт ни один сотрудник, — отчеканила она. — Мы за ним следили и только.

— За ним? — Артур кивком указал на «шпиона».

Плечи Ирины опали, она ссутулилась и обхватила руками голову.

— Если честно, ничего не понимаю, — качая головой, произнесла она. — Я видела его мёртвым.

— Ваше задание? — Он не просил, а требовал.

— А я вас вспомнила, — вдруг сказала Ирина, — только без усов и в белом халате. Вы никогда никого вокруг не замечаете. Верно?

Может она и действительно его вспомнила, а скорее, это была старая, как мир уловка, дабы оставить себе время на размышления.

— Ваше задание, Ирина, — мягко напомнил он.

— Это не по инструкции, — она опустила глаза, — вы должны понимать.

Это действительно нарушало инструкцию. Мало того, что два сотрудника из разного времени пересеклись в одном месте, так ещё один раскрыл другого и требовал доложить задание, которое по всем законам не подлежало огласке.

— Ира, — произнёс он тихо по-русски, — я нахожусь здесь не ради своего удовольствия, и даже не для инспекции, о чём вы могли подумать. А вы же так и решили?

— Да, — немного помедлив, ответила она. — Это же совсем рутинное задание.

— Ирочка, поверьте, если б это была инспекция, стал бы я нарушать закон, и просить вас рассказать мне в моём прошлом, а вашем будущем о нашей встрече?

Она пожала украшенными розовыми бантами плечами:

— Нет, наверное. Но, зачем вам нужно, чтобы я рассказала вам о нашей встрече?

— Разве не понятно? — Грустно улыбнулся Артур. — Чтобы я вас здесь узнал, и вы рассказали мне о своём задании! Иначе, я мог принять вас за простую постоялицу этого затрапезного заведения, и так и не узнать, зачем вы следите за этим ожившим мертвецом.

Женщина понимающе закивала.

— Так мне рассказать вам это в вашем прошлом?

Артур даже вздрогнул.

— Не дай вам бог! Раз я до сих пор об этом не знаю, это станет нарушение причинно-следственной связи.

— Так что же мне передать вам тогда?

— Лишь то, как вас зовут, и о нашей встрече в моём будущем. Считайте это приказом, — добавил он, придав голосу суровости. — А теперь о вашем задании, пока не пришёл дилижанс.

Ирина посмотрела на спутника Артура, который теперь вместе с её партнёром отпаивал вином совсем расквасившегося мэтра Гастона.

— Оперативник? — Кивнув в сторону господина Поля, поинтересовалась она.

— Оперативница, — поправил её Артур. — Итак?

— Как я и говорила, — начала она, — до этой ночи это была рядовая экспедиция. Появилась необходимость уточнить информацию, которая совершенно утерялась в воспоминаниях современников.

— Что за информация?

— Почему Наполеон Бонапарт, невзирая на предательство Бернадотта и Бухарестский мир, всё же решился напасть на Россию. Ведь известно, что император употребил все ругательные слова французского языка, когда ему доложили о подписании договора, освобождавшего почти шестидесятитысячную русскую армию на юге для действий на западе. И Наполеон тогда отказался от уже подготовленного похода.

В Артуре тут же взыграл учёный, на время победивший разведчика.

— Появились сведения о том, почему он всё-таки решился?

— Именно, — подтвердила Ирина. — Мы раскопали сведения о тайном письме Султана Бонапарту, в котором он обязался нарушить мир с Россией, как только французские войска пересекут её границу! И это письмо везёт секретный посланник.

— Но Турция так и не вступит в войну, — возразил Артур.

— Да, это так, — согласилась разведчица, — и мы изначально подозревали, что письмо было подложным! Англия, удручённая континентальной блокадой и постоянной угрозой высадки наполеоновского десанта на свои берега, была очень заинтересована в том, чтобы несметные европейские полчища отправились на восток, а не на запад.

— И это «шпион», который так оказался подозрительным Мальчику, и есть посол с письмом, что развяжет войну этого года?

Ирина несколько раз кивнула.

— Мы следуем за ним от самого Марселя.

— И если это послание не попадёт в руки Бонапарта в ближайшие дни…, — Артур предоставил Ирине завершить свою мысль.

— То войны с Россией не случится, — подтвердила она. — И вся история Европы очень сильно поменяется.

— Да, что там Европы, — вздохнул Артур, — всего мира. Вот чего они добиваются.

— Но посланник как-то выжил, — женщина перешла на шёпот. — Хотя был убит.

— И продолжит свой путь.

— Невероятно!

Очень даже вероятно, подумал про себя Артур, если здесь борются сразу две силы, а вовсе не одна, как он думал раньше.

— Так, Ира, — произнёс он, — портал здесь в пяти милях.

— Я знаю.

— Вы с напарником отправляетесь домой.

— Но мы должны продолжить наблюдение, — возразила она.

А он не мог ей всего объяснить. В её времени Сайман ещё жив, никаких лотерей с путешествием в Силур ещё даже не придумано. А тот, кто меняет время, ещё пока может даже не в курсе быть своих будущих намерений.

— Теперь этим займёмся мы, — не терпящим возражения тоном, произнёс он. — А вы запомните, — и Артур медленно, дважды повторив, назвал ей время и место, где и когда она должна будет его встретить и представиться.

— Повторить? — Спросил он, закончив инструктаж.

— Не надо, — покачала головой Ирина. — Я так понимаю, что вам теперь придётся не столько следить за посланником, сколько охранять его… или их, — тут она бросила задумчивый взгляд на лестницу.

— К сожалению, — проследив направление её взгляда, ответил Артур, — совершенно не остаётся времени разобраться с этим «убийством». И да — вы правы, письмо должно попасть к Наполеону вовремя, как не трагично это для десятков тысяч людей, которым предстоит вскорости погибнуть в войне.

Тем временем, в запертые на все засовы тяжёлые двери постоялого двора раздались первые тяжёлые удары. Это возвратились с ночного промысла «нижние», как называл их поварёнок. Пока это не походило на штурм. Ещё не осведомлённые о ночном происшествии постояльцы просто требовали впустить их внутрь, дабы могли они всласть отдохнуть от неправедных дел.

Мальчик вопросительно смотрел на хозяина. Но мэтр Гастон так и сидел на полу, обхватив руками голову, и мерно раскачивался из стороны в сторону всем своим неимоверно огромным телом.

— Может быть нам с напарником задержаться ненадолго и выяснить здесь всё? — Предложила девушка.

— Нет! — Артур постарался, чтобы его ответ прозвучал наиболее категорично. — Тогда вам придётся отразить результаты в отчёте, и до меня они дойдут ещё до нашей отправки сюда, что абсолютно недопустимо.

— Простите, — горько усмехнулась Ирина, — разумеется, вы правы. Просто я немного растерялась и плохо соображаю. Ведь для меня это впервые — встретиться в прошлом с кем-то из моего будущего!

— Аналогично, — без всякой улыбки пробормотал Артур.

В дверь забарабанили чаще и громче, из-за неё послышались грозные хриплые крики. Кто-то звал хозяина, кто-то грозился вломиться силой. Поварёнок, вспомнив, наконец, приказ мэтра Гастона, отданный им прежде, чем впасть в прострацию, подбежал к двери и звонко закричал:

— Убирайтесь со двора, олухи! Тут скоро будет полиция!

За дверьми на мгновение притихли, но тут же загрохотали с новой силой. Чей-то громоподобный бас прорычал грозно:

— Это ты там пищишь, Крысёнышь? Какая ещё полиция? Открывай двери, а не то я тебе башку оторву!

Мальчик обернулся, ища поддержки, но снова увидев безразличного ко всему хозяина, смешно топнул ножкой и, набравшись храбрости, прокричал:

— Уходите по-добру! У нас тут убийство! Говорю же — за полицией послали!

Он как-то не подумал, что, если б хозяин и послал кого за полицией, то именно его. Однако, снаружи всё равно уже никто его не слушал. В дверь раздались мерные мощные удары. Крепкие доски таранили чем-то тяжёлым.

Благородные постояльцы, ожидавшие дилижанса, в страхе переглядывались, «шпион» так и не поднял головы, продолжая скрывать лицо за широкими полями своей шляпы. Ирина Кауфман вся напряглась и вцепилась в руку своего спутника. Артур подумал было про заднюю дверь, но и там уже грохотало.

— Спрячься-ка за плиту, Мальчик, — послышался вдруг уверенный голос Селены. — И не высовывайся, пока не позову.

Артур почувствовал в этом голосе неожиданную гамму оттенков. Тут были и забота о поварёнке, и непреклонная решимость, и едва сдерживаемая ярость, и даже какая-то насмешка, и нетерпение.

— Поль, — позвал он, слишком хорошо представляя, что должно сейчас произойти, — хватит здесь смертей!

— Не волнуйся, брат, — сделав особое ударение на последнем слове, с каким-то зловещим веселием произнесла оперативница, занимая позицию немного в стороне от оси дверного проёма, видимо, чтобы не попасть под возможные выстрелы, — как проход освободится, сразу выходите. Я вас догоню.

— Что будем делать? — Едва слышно из-за грохота и треска поддающейся постепенно двери, спросила Ирина, обращаясь, толи к своему спутнику, толи к Артуру, толи к обоим сразу.

— Делать, как она сказала, — подтвердил Артур. — В конце концов, — пожал он плечами, — это её работа.

— Она? Её? — Брови спутника Ирины удивлённо поползли вверх. Он только сейчас услышал, что роль безусого юноши Поля играет женщина.

Артур перевёл взгляд на незнакомца в широкополой шляпе. Тот продолжал всё так же невозмутимо восседать за соседним столом, так и не поднимая головы. В том хаосе, который вот-вот должен был начаться, ему никак нельзя было упустить из виду посланника. Ему вдруг пришла в голову странная, но не лишённая некоторого смысла мысль, и он поспешил привлечь внимание коллег.

— Вы тоже присматривайтесь, когда отправитесь к порталу — посоветовал он, — не исключаю возможности, что и наш двойник может отправиться туда же.

— Думаете, что он может оказаться кем-то из наших? — Удивился напарник. — Но тогда, в чём смысл? Посланник должен доставить письмо.

— А если это уже не посланник? — Догадалась Ирина. — Ведь я видела мёртвое тело, в этом я не сомневаюсь.

Умница девочка, подумал Артур.

— Другое дело, — произнёс он вслух, — чьё это тело? Двойника, или посланника? Пока мы не понимаем, какая игра тут идёт, и сколько игроков в неё играют, мы можем только строить догадки и рассматривать различные варианты.

И в этот момент дверь с треском разлетелась, и в трактир, спотыкаясь о её обломки, ворвались свирепого вида оборванцы. Не обратив никакого внимания на безусого юнца, они бросились прямо к продолжавшему беспомощно сидеть на полу хозяину.

А зря.

Выхватив из толпы ближайшего к себе, вооружённого пистолетом разбойника, Селена каким-то неуловимым движением отправила его в обратном направлении. Он с глухим звуком рухнул у двери и больше не двигался.

Теперь, наконец, на юношу обратили внимание и остальные. Бросив терзать не оказывавшего никакого сопротивления Гастона, они выбрали себе новую на вид беспомощную жертву из благородных. И это их только раззадоривало.

Селена встретила их приближение очаровательной улыбкой. И только Артур понимал, какой зловещей, на самом деле, она была.

Глава двенадцатая

Пробираясь через поверженные тела вон из кабака, Артур краем глаза продолжал следить за действиями «Шляпы». Такой оперативный псевдоним показался ему как нельзя более подходящим для псевдо— или истинного посланника. Он ожидал от того чего угодно и, в первую очередь, попытки исчезнуть, скрыться. Ведь пристального интереса к своей персоне не заметить он просто не мог.

Однако таинственный незнакомец не проявлял никакой активности. Он лишь пару раз бросил взгляд из-под широких полей в сторону неравной схватки, в которой профессиональная подготовка, вне всякого сомнения, одерживала верх над бестолковой силой. А когда проход освободился, спокойно поднялся и вместе со всеми стал продвигаться к выходу. Но своё инкогнито он продолжал сохранять мастерски. Артуру так ни разу и не удалось хотя бы на мгновение увидеть его лицо.

Оказавшись снаружи, и с наслаждением вдохнув свежего воздуха, в миг разогнавшего в лёгких спёртую и тяжёлую атмосферу помещения, Артур первым делом поспешил убедиться, что и Ирина вместе со своим спутником так же благополучно покинули этот вертеп. Девушка выглядела великолепно в своём историческом платье. А миновавшая опасность и близость момента возвращения в цивилизованное будущее заметно прибавили ей настроения. Сияя улыбкой, она подошла сама.

— Что ж, до скорой встречи, — весело произнесла она, протянув руку для поцелуя, как того требовал этикет этого времени.

— До прошлой встречи, — серьёзно ответил Артур, поднося её руку к своим губам. — Не обижайтесь на резкий тон, каким я стану говорить с вами. И не забудьте, что именно должны мне сообщить.

— Не беспокойтесь.

— И ничего лишнего! — Всё же добавил он.

Уже сделав несколько шагов в направлении ожидавшего её спутника, девушка вдруг вернулась.

— Надеюсь, — произнесла она, глядя прямо в глаза Артуру, — что однажды, в нашем общем будущем, мы встретимся с вами. И вы расскажите мне всю историю целиком.

— Мне бы очень этого хотелось, Ирина, — кивнул он.

И теперь уже не оборачиваясь, девушка быстро, насколько позволяла длинная, подметающая дворовую пыль, юбка засеменила прочь. Он проводил её взглядом, и ещё некоторое время смотрел вслед двум удаляющимся по дороге фигурам. Промелькнула мысль, что прошагать несколько миль по сельской дороге в таком платье занятие не из лёгких и уж точно не из приятных. Но он знал, что путешественники благополучно доберутся до портала. Ведь их встреча с Ириной уже состоялась в его прошлом, а значит, состоится и в её будущем.

Теперь оставалось дождаться дилижанса, убедиться, что посланник воспользуется этим транспортом и последовать за ним. Для себя Артур пока не мог решить, было хорошим или плохим знаком то, что таинственный незнакомец не отправился так же к порталу. Он мог, заметив слежку, решить повременить раскрываться, а затем постараться оторваться от преследователей и воспользоваться другим попутным порталом, которых немало было разбросано вдоль основных европейских трактов. А мог и вовсе оказаться именно тем, кем и являлся изначально — тайным почтальоном, везущим некое послание императору.

Тем временем грохот внутри дома, наконец, стих. Над двором нависла тревожная тишина. Все замерли в ожидании, чем закончилась грандиозная свалка в обеденном зале. Правда, никто, кроме, разумеется, Артура, почти не сомневался в трагической судьбе храброго юноши, который должно быть либо убит, либо тяжко покалечен озверевшими головорезами. Благородные жались к коновязи, боязливо переглядываясь и жалобно перешёптываясь. И даже Шляпа повернул голову и явно смотрел в сторону разбитых дверей заведения из-под широчайших полей своего головного убора.

И тут из тёмного проёма икая, выполз какой-то тип с окровавленными губами. Один глаз совершенно затёк и превратился в едва различимую щель. В уцелевшем глазе читалось безумие вперемешку со смертельным ужасом, словно узрел он только что самого дьявола. Несчастный замер ровно на пороге, уронив голову на руки, вытянутые в отчаянном жесте, будто ища помощи.

— И не благодари меня, — произнесла Селена, переступая поверженное тело и обращаясь к нему же. — Благодари моего брата, — она бросила воинственный взгляд в сторону Артура. — Ни одного трупа! — Слишком громко возвестила она. — Всё, как вы просили.

Он не просил. Хотя, теперь просить уже и не надо было. Теперь надо было поскорее убираться отсюда. Скоро очнётся хозяин, и тогда уж точно пошлёт мальчишку за полицией. А встреча с ней, оставшимся после смерти гида без всяких документов путешественникам, ничего хорошего не сулила. Пришлось бы срочно всё здесь бросить и ретироваться в Центр. А такого удовольствия тому, кто заварил всю кашу с манипуляциями временем, Артуру доставлять совершенно не хотелось.

К счастью, карета не заставила себя долго ждать. Запряжённая четвёркой немного понурых лошадей и пыля всеми четырьмя огромными колёсами, она въехала во двор в самый подходящий момент, не дав благородным попутчикам темпоральных разведчиков слишком глубоко задуматься над только что произошедшем на их глазах чуде. Иначе, удивительная победа хрупкого юноши, как и его, весьма странные взаимоотношения со старшим братом, непременно вызвали бы немало вопросов. Лишь возница бросил мимолетный, и, казалось, безразличный взгляд на разбитые двери дома и лежащего поперёк порога избитого человека.

Послышались вздохи облегчения, а шёпот мгновенно перерос в восторженное щебетание. Возникла только единственная заминка — некому было заняться погрузкой вещей. Раньше этим занимался мальчишка или самые оборванные из нижних жильцов за мелкую монету. Но сейчас никто из них не появился. Однако, и это препятствие быстро оказалось преодолённым. На радостях от миновавшей угрозы, путники не сразу и не очень споро, но справились со всем сами.

В дилижансе, как оказалось, уже имелось в наличии двое пассажиров — пожилой мужчина и женщина, как принято говорить, бальзаковского возраста. Друг на друга смотреть они всячески избегали, из чего следовал неумолимый вывод о том, что это, без всякого сомнения, путешествовала супружеская чета. Ещё совсем недавно их присутствие могло внести определённые трудности для новых попутчиков. Но, со смертью офицера-гида и уходом Ирины со спутником оставалось только шестеро желающих покинуть постоялый двор (включая троих благородных, Артура с Селеной и Шляпу). Поэтому в восьмиместной карете с разной степенью удобства разместились все.

Хуже всех, вне всякого сомнения, чувствовала себя бальзаковская дама, оказавшаяся вдруг одна в весьма тесном обществе шести мужчин, не считая своего мужа. Придав лицу выражение высокомерно-оскорблённое, она повернулась к нему и произнесла со всей трагичностью, на которую оказалась способна:

— Вот именно так я и представляла эту поездку, когда отказывалась сопровождать вас в общественном экипаже! От чего мы оставили свою карету?

Пожилой муж стоически пережил этот выпад, даже не взглянув в сторону супруги. Один из благородных, не удержавшись, прыснул в кулак. Мадам тут же ожгла его взглядом полным презрения, от чего он прыснул снова. Было и без слов понятно, заметил Артур, что никакой собственной кареты у этих несчастных супругов на сегодня нет, но их добротная, дорогая, хотя и слегка поношенная одежда позволяла предполагать об их ещё совсем недавнем высоком благосостоянии. Была у них тогда и карета, и ливрейные слуги. Революционные времена многих возвысили, но многих и опустили, если не на самое дно, то достаточно близко к илу. Эти хотя бы остались живы. В то время, как многие из их сословия головами поплатились за своё происхождение.

— Сударь, вы ведёте себя непристойно! — Не выдержал, наконец, бывший аристократ. — Вы, как я вижу, тоже путешествуете не в собственном седле.

Молодой повеса даже обрадовался замечанию. Дорога предстояла долгая, а тут явно намечалась возможность скрасить её, вволю поиздевавшись над этим напыщенным стариком.

— Да, сударь, — уже не скрывая собственного веселья, произнёс он, — я не в своём седле. Но я, хотя бы, не вожу своё старое седло с собой! — И он расхохотался совершенно откровенно.

Дама вспыхнула, её глаза расширились, от ужасного оскорбления перехватило дыхание. Её муж сделал попытку подняться, забыв от негодования, что он в дилижансе, задел потолок и грузно опустился на место.

— Что вы себе позволяете, молодой человек? — Только и смог произнести он.

И этим вызвал новый приступ смеха у своего обидчика.

Как исследователю этого времени, Артуру было любопытно наблюдать за происходящим. Одно дело читать отлакированные мемуары, литературу и прочие документы прошлых веков, и совершенно иное, самому присутствовать среди простых героев той эпохи. По большому счёту, именно в этом и заключалась его работа, как темпорального реставратора — смотреть и слушать, но не вмешиваться. Он должен был видеть, как всё происходило на самом деле.

Но Селена не была темпоральным реставратором, она была оперативником, молодым и без опыта многочисленных погружений в прошлое, без брони от личного соучастия в переживаниях тех, кто в её эпоху уже давным-давно умерли, а ещё женщиной. И не вмешаться оказалось не в её силах.

— А наш старичок всё ещё может взбрыкивать! — Продолжил потешаться молодой задира, ещё не представляя, что его ждёт.

И тут вдруг молодой человек поймал на себе взгляд безусого Поля. Ох и не добрым был этот взгляд. Так смотрит портной на неудачный шов, который прямо теперь предстоит распороть. Так смотрит школяр на кляксу в тетради, которую сейчас вырвет вместе с листом бумаги. В общем, так смотрят на то, что немедленно будет уничтожено. Оставалось только вспомнить, как легко этот юнец расправился голыми руками с целой шайкой бродяг и вооружённых разбойников, чтобы мурашки побежали вдоль позвоночника, а мочевой пузырь неожиданно стал неимоверно тяжёл.

— Извинись, — тихо сквозь зубы приказала Селена.

— Да мы же просто шутим, — ещё пытаясь улыбаться, развёл руками внезапно вспотевший шутник. — Я просто пошутил, и только!

— Извинись! — Теперь она уже требовала безвозвратно.

Бальзаковская дама своим женским чутьём первая осознала происходящее, как и то, чем отказ извиниться грозит молодому насмешнику. Правды ради, она почувствовала и ещё кое-что, особенно в осанке и изгибе тела, и интонациях своего заступника. Все женщины от природы актрисы. А актрису очень сложно обмануть гримом и платьем. Пусть даже это мужское платье. Женщина и в нём всегда узнает другую женщину. Только мужчины так невнимательны бывают и слепы.

— Господа! — Призвала она. — Не надо ссорится! Дорога, тряска, ночёвка в этих грязных гостиницах, — тут она всё же поморщилась, не в силах преодолеть врождённую брезгливость. — Мы все устали, господа!

Мадам с особым выражением послала свой взгляд храброму юноше, вступившемуся за них с мужем. Но Селена его не заметила, или уже не желала замечать.

— Извинись! — Теперь голос девушки-воина стал почти похож на шипение кобры перед броском.

Очнулся, в конце концов, даже оскорблённый муж. Правда, в отличие от своей супруги, он видел перед собою только двух молодых мужчин, один из которых казался столь юным, что вряд ли тянул более чем на юношу. А постольку, поскольку взгляд юноши не был обращён к нему, то пожилой аристократ не мог видеть той смертельной воли в расширенных зрачках, от которой бросало в пот шутника.

— Право, господа, — примирительно произнёс он, — все мы устали. Эта нескончаемая Пробираясь через поверженные тела вон из кабака, Артур краем глаза продолжал следить за действиями «Шляпы». Такой оперативный псевдоним показался ему как нельзя более подходящим для псевдо— или истинного посланника. Он ожидал от того чего угодно и, в первую очередь, попытки исчезнуть, скрыться. Ведь пристального интереса к своей персоне не заметить он просто не мог.

Однако таинственный незнакомец не проявлял никакой активности. Он лишь пару раз бросил взгляд из-под широких полей в сторону неравной схватки, в которой профессиональная подготовка, вне всякого сомнения, одерживала верх над бестолковой силой. А когда проход освободился, спокойно поднялся и вместе со всеми стал продвигаться к выходу. Но своё инкогнито он продолжал сохранять мастерски. Артуру так ни разу и не удалось хотя бы на мгновение увидеть его лицо.

Оказавшись снаружи, и с наслаждением вдохнув свежего воздуха, в миг разогнавшего в лёгких спёртую и тяжёлую атмосферу помещения, Артур первым делом поспешил убедиться, что и Ирина вместе со своим спутником так же благополучно покинули этот вертеп. Девушка выглядела великолепно в своём историческом платье. А миновавшая опасность и близость момента возвращения в цивилизованное будущее заметно прибавили ей настроения. Сияя улыбкой, она подошла сама.

— Что ж, до скорой встречи, — весело произнесла она, протянув руку для поцелуя, как того требовал этикет этого времени.

— До прошлой встречи, — серьёзно ответил Артур, поднося её руку к своим губам. — Не обижайтесь на резкий тон, каким я стану говорить с вами. И не забудьте, что именно должны мне сообщить.

— Не беспокойтесь.

— И ничего лишнего! — Всё же добавил он.

Уже сделав несколько шагов в направлении ожидавшего её спутника, девушка вдруг вернулась.

— Надеюсь, — произнесла она, глядя прямо в глаза Артуру, — что однажды, в нашем общем будущем, мы встретимся с вами. И вы расскажите мне всю историю целиком.

— Мне бы очень этого хотелось, Ирина, — кивнул он.

И теперь уже не оборачиваясь, девушка быстро, насколько позволяла длинная, подметающая дворовую пыль, юбка засеменила прочь. Он проводил её взглядом, и ещё некоторое время смотрел вслед двум удаляющимся по дороге фигурам. Промелькнула мысль, что прошагать несколько миль по сельской дороге в таком платье занятие не из лёгких и уж точно не из приятных. Но он знал, что путешественники благополучно доберутся до портала. Ведь их встреча с Ириной уже состоялась в его прошлом, а значит, состоится и в её будущем.

Теперь оставалось дождаться дилижанса, убедиться, что посланник воспользуется этим транспортом и последовать за ним. Для себя Артур пока не мог решить, было хорошим или плохим знаком то, что таинственный незнакомец не отправился так же к порталу. Он мог, заметив слежку, решить повременить раскрываться, а затем постараться оторваться от преследователей и воспользоваться другим попутным порталом, которых немало было разбросано вдоль основных европейских трактов. А мог и вовсе оказаться именно тем, кем и являлся изначально — тайным почтальоном, везущим некое послание императору.

Тем временем грохот внутри дома, наконец, стих. Над двором нависла тревожная тишина. Все замерли в ожидании, чем закончилась грандиозная свалка в обеденном зале. Правда, никто, кроме, разумеется, Артура, почти не сомневался в трагической судьбе храброго юноши, который должно быть либо убит, либо тяжко покалечен озверевшими головорезами. Благородные жались к коновязи, боязливо переглядываясь и жалобно перешёптываясь. И даже Шляпа повернул голову и явно смотрел в сторону разбитых дверей заведения из-под широчайших полей своего головного убора.

И тут из тёмного проёма икая, выполз какой-то тип с окровавленными губами. Один глаз совершенно затёк и превратился в едва различимую щель. В уцелевшем глазе читалось безумие вперемешку со смертельным ужасом, словно узрел он только что самого дьявола. Несчастный замер ровно на пороге, уронив голову на руки, вытянутые в отчаянном жесте, будто ища помощи.

— И не благодари меня, — произнесла Селена, переступая поверженное тело и обращаясь к нему же. — Благодари моего брата, — она бросила воинственный взгляд в сторону Артура. — Ни одного трупа! — Слишком громко возвестила она. — Всё, как вы просили.

Он не просил. Хотя, теперь просить уже и не надо было. Теперь надо было поскорее убираться отсюда. Скоро очнётся хозяин, и тогда уж точно пошлёт мальчишку за полицией. А встреча с ней, оставшимся после смерти гида без всяких документов путешественникам, ничего хорошего не сулила. Пришлось бы срочно всё здесь бросить и ретироваться в Центр. А такого удовольствия тому, кто заварил всю кашу с манипуляциями временем, Артуру доставлять совершенно не хотелось.

К счастью, карета не заставила себя долго ждать. Запряжённая четвёркой немного понурых лошадей и пыля всеми четырьмя огромными колёсами, она въехала во двор в самый подходящий момент, не дав благородным попутчикам темпоральных разведчиков слишком глубоко задуматься над только что произошедшем на их глазах чуде. Иначе, удивительная победа хрупкого юноши, как и его, весьма странные взаимоотношения со старшим братом, непременно вызвали бы немало вопросов. Лишь один из двух возниц бросил мимолетный, и, казалось, безразличный взгляд на разбитые двери дома и лежащего поперёк порога избитого человека.

Послышались вздохи облегчения, а шёпот мгновенно перерос в восторженное щебетание. Возникла только единственная заминка — некому было заняться погрузкой вещей. Раньше этим занимался мальчишка или самые оборванные из нижних жильцов за мелкую монету. Но сейчас никто из них не появился. Однако, и это препятствие быстро оказалось преодолённым. На радостях от миновавшей угрозы, путники не сразу и не очень споро, но справились со всем сами.

В дилижансе, как оказалось, уже имелось в наличии двое пассажиров — пожилой мужчина и женщина, как принято говорить, бальзаковского возраста. Друг на друга смотреть они всячески избегали, из чего следовал неумолимый вывод о том, что это, без всякого сомнения, путешествовала супружеская чета. Ещё совсем недавно их присутствие могло внести определённые трудности для новых попутчиков. Но, со смертью офицера-гида и уходом Ирины со спутником оставалось только шестеро желающих покинуть постоялый двор (включая троих благородных, Артура с Селеной и Шляпу). Поэтому в восьмиместной карете с разной степенью удобства разместились все.

Хуже всех, вне всякого сомнения, чувствовала себя бальзаковская дама, оказавшаяся вдруг одна в весьма тесном обществе шести мужчин, не считая своего мужа. Придав лицу выражение высокомерно-оскорблённое, она повернулась к нему и произнесла со всей трагичностью, на которую оказалась способна:

— Вот именно так я и представляла эту поездку, когда отказывалась сопровождать вас в общественном экипаже! От чего мы оставили свою карету?

Пожилой муж стоически пережил этот выпад, даже не взглянув в сторону супруги. Один из благородных, не удержавшись, прыснул в кулак. Мадам тут же ожгла его взглядом полным презрения, от чего он прыснул снова. Было и без слов понятно, заметил Артур, что никакой собственной кареты у этих несчастных супругов на сегодня нет, но их добротная, дорогая, хотя и слегка поношенная одежда позволяла предполагать об их ещё совсем недавнем высоком благосостоянии. Была у них тогда и карета, и ливрейные слуги. Революционные времена многих возвысили, но многих и опустили, если не на самое дно, то достаточно близко к илу. Эти хотя бы остались живы. В то время, как многие из их сословия головами поплатились за своё происхождение.

— Сударь, вы ведёте себя непристойно! — Не выдержал, наконец, бывший аристократ. — Вы, как я вижу, тоже путешествуете не в собственном седле.

Молодой повеса даже обрадовался замечанию. Дорога предстояла долгая, а тут явно намечалась возможность скрасить её, вволю поиздевавшись над этим напыщенным стариком.

— Да, сударь, — уже не скрывая собственного веселья, произнёс он, — я не в своём седле. Но я, хотя бы, не вожу своё старое седло с собой! — И он расхохотался совершенно откровенно.

Дама вспыхнула, её глаза расширились, от ужасного оскорбления перехватило дыхание. Её муж сделал попытку подняться, забыв от негодования, что он в дилижансе, задел потолок и грузно опустился на место.

— Что вы себе позволяете, молодой человек? — Только и смог произнести он.

И этим вызвал новый приступ смеха у своего обидчика.

Как исследователю этого времени, Артуру было любопытно наблюдать за происходящим. Одно дело читать отлакированные мемуары, литературу и прочие документы прошлых веков, и совершенно иное, самому присутствовать среди простых героев той эпохи. По большому счёту, именно в этом и заключалась его работа, как темпорального реставратора — смотреть и слушать, но не вмешиваться. Он должен был видеть, как всё происходило на самом деле.

Но Селена не была темпоральным реставратором, она была оперативником, молодым и без опыта многочисленных погружений в прошлое, без брони от личного соучастия в переживаниях тех, кто в её эпоху уже давным-давно умерли, а ещё женщиной. И не вмешаться оказалось не в её силах.

— А наш старичок всё ещё может взбрыкивать! — Продолжил потешаться молодой задира, ещё не представляя, что его ждёт.

И тут вдруг молодой человек поймал на себе взгляд безусого Поля. Ох и не добрым был этот взгляд. Так смотрит портной на неудачный шов, который прямо теперь предстоит распороть. Так смотрит школяр на кляксу в тетради, которую сейчас вырвет вместе с листом бумаги. В общем, так смотрят на то, что немедленно будет уничтожено. Оставалось только вспомнить, как легко этот юнец расправился голыми руками с целой шайкой бродяг и вооружённых разбойников, чтобы мурашки побежали вдоль позвоночника, а мочевой пузырь неожиданно стал неимоверно тяжёл.

— Извинись, — тихо сквозь зубы приказала Селена.

— Да мы же просто шутим, — ещё пытаясь улыбаться, развёл руками внезапно вспотевший шутник. — Я просто пошутил, и только!

— Извинись! — Теперь она уже требовала безвозвратно.

Бальзаковская дама своим женским чутьём первая осознала происходящее, как и то, чем отказ извиниться грозит молодому насмешнику. Правды ради, она почувствовала и ещё кое-что, особенно в осанке и изгибе тела, и интонациях своего заступника. Все женщины от природы актрисы. А актрису очень сложно обмануть гримом и платьем. Пусть даже это мужское платье. Женщина и в нём всегда узнает другую женщину. Только мужчины так невнимательны бывают и слепы.

— Господа! — Призвала она. — Не надо ссорится! Дорога, тряска, ночёвка в этих грязных гостиницах, — тут она всё же поморщилась, не в силах преодолеть врождённую брезгливость. — Мы все устали, господа!

Мадам с особым выражением послала свой взгляд храброму юноше, вступившемуся за них с мужем. Но Селена его не заметила, или уже не желала замечать.

— Извинись! — Теперь голос девушки-воина стал почти похож на шипение кобры перед броском.

Очнулся, в конце концов, даже оскорблённый муж. Правда, в отличие от своей супруги, он видел перед собою только двух молодых мужчин, один из которых казался столь юным, что врдорога… Ну, бывает! Давайте забудем!

Хорошо бы, с сожалением глядя на Селену, подумал Артур. Хорошо бы, что бы она его не убила. Тут и так хватает вмешательства в прошлое. А каждое такое вмешательство потом волнами разносится по всем будущим вероятностям. Хорошо бы ещё, чтобы мне дали в напарники опытного оперативника, умеющего сдерживаться, понимающего, что всё вокруг — это уже прошлое! А то эта девочка, при всех своих потрясающих способностях, слишком близко воспринимает давно прошедшее.

— Давайте просто забудем! — Ободрённый реакцией жертв своих насмешек, попытался снова улыбнуться молодой человек.

Про себя он уже трижды раскаялся и зарёкся даже просто шутить с незнакомыми ему людьми. Но это безусый монстр, легко уничтоживший такое количество бандитов и дезертиров, требовал от него публичных извинений. Однако, воспитание, чёрт его дери! Приравнивало подобное к потере чести! С другой стороны, он может и не понимал полностью, но всей кожей чувствовал, чего станет стоить отказ извиниться перед этим бодрящимся стариком, и его потрёпанной жёнушкой.

Селена, наконец, соизволила посмотреть на своего командира. «Нет» показал ей глазами Артур.

— Оставь его, Поль, — попросил он вслух.

Девушка перевела взгляд на бальзаковскую даму. Их глаза встретились. И обе поняли друг друга. Но, как это обычно случается у женщин, поняли по-разному. Жена старика удостоверилась в том, что перед ней, несомненно, молодая женщина в мужском платье, а значит рассчитывать на помощь и защиту такой явной беглянки нет никакого резона. Селена убедилась в том, что эта женщина бесконечно несчастна, насмешки весьма сильно её задевают, и её некому защитить.

То, что произошло дальше, уже было совершенно предсказуемо. И Артур снова подумал, как бы составить рапорт с требованием практиковать будущих оперативников на более близких к нам сравнительно мягких в меж людских отношениях веках. Пусть привыкают не принимать близко к сердцу прошлое.

А ведь вот оно что, вдруг подумал он. Вся эта кутерьма с играми времени суть чьё-то отождествление себя с историей! Кто-то, как и юная Селена видит вокруг себя не застывшие картины прошлого, которые надо изучать и сравнивать с официальной историей, а чувствует себя творцом истории, не в состоянии отделить прошедшее от наступившего. Так вот кого надо искать! Того, кто не может абстрагироваться от окружающего. Того, кто не видит, либо не чувствует разницы между вчера и сегодня. Того, кто может убить в прошлом, совершенно не заботясь о последствиях в будущем.

— Ну что, Поль, мир? — К своему несчастью снова с усмешкой произнёс молодой ловелас.

Артур, как обычно в последнее время, даже не заметил движения руки Селены. Между тем, ребро её ладони врезалось насмешнику чуть ниже кадыка. Не достаточно сильно, чтобы раздробить гортань, но достаточно основательно, чтобы лишить фигляра возможности шутить на ближайший месяц. Молодой человек неестественно крякнул, попытался схватиться за горло, но не успел и рухнул лицом вперёд прямо между ног оскорблённого им пожилого аристократа.

Произошла немая сцена.

Молодой повеса, замерший в позе на коленях, уткнувшись лицом в низ живота мужа. Бальзаковская женщина, во все глаза восторженно обожающая юношу Поля. Сам Поль, обернувшийся с виноватым видом к своему старшему брату. И сам брат, с лицом, осенённым догадкой.

А ведь только так всё сходится. Думал в этот момент Артур. Только так, чёрт подери, всё срастается. Только так и может быть! Вот только ни один из них не может осуществить этого в одиночку. Даже сам Шеф. Требуется подручный. Нужен тот, кто станет осуществлять точечные воздействия. Нужен оперативник. И не старый прошедший огонь и воду ветеран, уже давно очерствевший душой. А такой вот молодой и впечатлительный, как та же Селена. Остаётся только вычислить этого оперативника-идеалиста. Ведь сам-то он уверен, что творит благо.

Артур окинул взглядом попутчиков, словно надеясь таким образом вычислить предателя. Естественно, что из его глупой попытки ничего не вышло. Разве что довелось встретить улыбку на губах таинственного незнакомца. А без выражения остального лица и глаз, скрываемых столь тщательно, она могла означать всё что угодно от одобрения до насмешки. Как бы ему хотелось узнать, и кто, в конце концов, скрывается под безразличной до всего шляпой с широкими полями?

Тем временем мэтр Гастон окончательно пришёл в себя. Он осмотрелся. Вокруг порушенной кухни тут и там стонали раненные и просто избитые постояльцы. Мятые кастрюли и разбитые кувшины взывали об отмщении! В разлитом большой лужей соусе мило похрюкивала сбежавшая из загона свинья. Такого кощунства хозяин стерпеть не мог никак. Поймав за ухо, суетившегося вокруг его туши верного Крысёныша, он притянул его к своим жирным губам.

В ещё только отъезжавшем дилижансе никто даже не обратил внимания, как из разбитых дверей постоялого двора, придерживая одной рукой надорванное ухо, а второй рукой спадающие на бегу штаны, вышмыгнул мальчишка и понёсся что есть мочи в сторону ближайшего поста.

Глава тринадцатая

Некоторое время ехали молча. Пожилой муж, между ног которого своею головой упёрся бессознательный насмешник, боялся даже дышать, от чего лицо его сделалось бордово-красным.

Он был не молод, и от того опытен. Подобные дорожные происшествия совсем не казались ему случайными, особенно учитывая их с женой происхождение. И, разумеется, у них давно не было собственного экипажа. Некогда мощная, золотая фамилия в революционные времена сошла на нет, будучи частично обезглавлена, частично сбежала, бросив все богатства. И ныне прозябала. Они и передвигались-то по стране скорее с целью избежать преследования, чем просто в поисках пристанища.

Однако, по воцарению Наполеона, прошёл слух о том, что Бонапарт не против видеть вокруг и близ себя выходцев из лучших семей Франции, если таковые могут послужить ему, ну и революции, разумеется. Таков удел мужей вышедших из грязи в князи — желать облагородить своё существование. Так для своих потомков они уже желают не просто трона, но трона законного! И если у самого никаких прав нет, то всегда можно завоевать девицу королевского рода.

Пожилой пассажир дилижанса уж точно не был роялистом. Он совершенно не имел убеждений. И от этого, как он сам считал, исключительно подходил для службы при дворе Императора. Собственно сейчас они с супругой и направлялись в Главную Ставку, дабы предстать перед тем, кого ещё так недавно, вторя соседям, именовали, в лучшем случае, выскочкой!

— Я вам обязан, сударь, — неуверенно произнёс он, спихивая с колен голову неудачливого насмешника. От чего тот повалился на бок, совершенно заблокировав дверцу. — Чем могу вам служить?

Селена, запоздало осознавшая свою ошибку, не нашла ничего лучшего, кроме как обратиться соляным столбом. Расхлёбывать её вспыльчивость теперь предстояло непосредственно Артуру.

— Мой брат погорячился, — всячески избегая даже смотреть в сторону оперативницы, произнёс он, выдавив из себя подобие улыбки. — Приношу вам и вашей супруге глубочайшие извинения за причинённые неудобства в этом и так весьма малоудобном путешествии.

— Боже мой! Какие могут быть извинения! Ваш брат уже второй раз за это утро выручает нас! — Впервые за всю поездку женщина вдруг взяла своего супруга под руку. Она прижала его руку к своей груди, и Артур неожиданно увидел, как могут сверкать карие от природы глаза.

— Мы столько скрывались, — произнесла она. Ей казалось, что она шепчет. На самом деле она почти кричала. — Вы вряд ли представляете, как это спать на набитых соломой тюфяках, в которых водятся насекомые. Но мы пережили и это.

— Но теперь император, — исследователь просто рвался наружу из Артура. — Такая фактура случается очень редко.

— Да, — согласилась женщина, — на него и уповаем! Теперь, говорят, предстоит большой поход на восток. Говорят, что верным короне людям станут давать земли с рабами. Мой муж всегда был верен!

— Республике, — поспешил добавить мужчина.

— И республике тоже! — Подхватила жена, даже не заметив собственной оплошности. — Как вы считаете? — Дама всячески избегала смотреть на Селену и обращалась только к Артуру.

В конце то концов двигался вперёд развращённый девятнадцатый век. И то, что женщина в мужском платье сопровождала своего любовника инкогнито, ничего кроме естественного женского любопытства не вызывало. Как и перспектива обладать рабами совершенно не смущала благородную особу, саму в последние годы почти опустившуюся до рабского состояния. Артуру, как историку, невольно припомнилась классическая причина неудач всех прошлых и последующих восстаний и революций. Рабы, даже если им доводилось победить, тут же становились новыми господами, обращая в рабов своих бывших хозяев. От такой перестановки слагаемых в истории, как и в математике, ничего, в сущности, не изменялось. Лишь всё новые потоки пролитой в борьбе крови и горы гниющей плоти удобряли поля.

Тем временем, неудобно скрючившийся на полу кареты дуралей, начал приходить в себя. От чего дама тут же подобрала все свои юбки, дабы нахальный мужчина не мог узреть даже полудюйма её обнажённых лодыжек. Он попытался подняться, но сделать это в тесноте кареты из положения, в котором он оказался, без посторонней помощи не представлялось возможным. Он попытался что-то сказать, но из его ушибленной гортани раздался лишь хрип, и последовал приступ надрывного кашля.

Артур бросил укоризненный взгляд в сторону девушки. Но Селена предпочла продолжать изображать статую самой себя. Разумеется, теперь она понимала, как вспыльчиво и главное непрофессионально, с точки зрения исследователя, она действовала. Кроме того, ей живо представлялось, как руководитель экспедиции докладывает Жоллу о её недостаточной подготовке для столь ответственной работы. И как тот качает головой и разводит руками, мол, извини, для сопровождения экспедиций в прошлое ты ещё не готова. А с другой стороны, думала она, где ж набраться опыта, как не в походах с такими профессионалами, каким, вне всякого сомнения, являлся Артур? И вот теперь он явно ею недоволен. Нет, уж лучше молчать, пока опять чего не напортачила.

Но тут, в поисках опоры, бывший шутник крепко ухватился за бедро Селены, чем чуть было снова всё не испортил. Глаза Поля вспыхнули гневом. Его левая ладонь накрыла руку, сжимавшую его ногу чуть выше колена. А правая уже, подобно взводимой пружине, начала своё возвратное движение, обещавшее вот-вот превратиться в поступательное. Аристократка, с расширившимися от ужаса предстоящего зрелища глазами, прикрыла рот потрёпанным веером. Она чуть сама не лишилась чувств, только представив, как этот насмешник хватает её выше подвязок! И то, что хватали не её, как и то, что девушка выдавала себя за мужчину и была в мужском платье, никак не прощало этого хама, позволившего себе так бесцеремонно хватать, вне всякого сомнения, благородную барышню!

Честно признаться, Артур всего происходящего и вовсе не заметил, поглощённый своими размышлениями о сути революционных процессов в исторических обществах. В отличие от своих предшественников-историков, не имевших возможности личного посещения прошлого и наблюдения за ним, так сказать, изнутри, он знал, что история такая же точная наука, как и математика. И законы истории не менее непреложные, чем теорема Пифагора. Разница с математикой до момента открытия способа перемещения во времени была лишь в возможности различных трактовок событий. Однако, именно этот недостаток и исправляла его служба темпоральной реконструкции.

И вот сейчас он размышлял над вопросом целесообразности революций и прочих восстаний в контексте истории. Если в их результате, за редким исключением, не происходит макро изменений, то, как объяснить их необходимость с точки зрения сугубо точной академической науки, не допускающей, как и математика, случайностей? И по всему выходило у него нечто интересное. Получалось так, словно время от времени человеческое общество, просто в силу неумолимого исторического закона, снималось с насиженных мест, отлучалось от привычного положения и перетасовывалось подобно колоде карт. Короли огромных народов становились рабами, графы и бароны садились за руль такси, полуграмотные комбайнёры напротив возглавляли и разваливали великие государства, ефрейторы оборачивались главнокомандующими, а семинаристы — генералиссимусами! А вот для чего это делалось? Ответ напрашивается сам, и, подобно формулам Эйнштейна, он очень прост: дабы избежать застоя в развитии цивилизации!

И тут Артура словно ударило током. А если и его противник, убивший Саймана, пришёл к таким же выводам, но интерпретировал их в свою пользу? Если он решил, что история на каком-либо участке не справляется сама и стремиться своеобразно ей помочь? И самое ужасное в том, подумалось ему, что все эти выкладки и догадки могут вновь и вновь указывать на него самого! Да-да! Разве ему уже не приходила в голову мысль остановить гонца с депешей к Императору? Это предотвратило бы самую кровопролитную войну девятнадцатого века! А какие изменения принесла эта война, если всего через сорок лет Франция да уже и вместе с Англией вновь нападут на Россию?

Однако, его размышления, как и возможное смертельное избиение ни в чём, собственно, на этот раз не повинного и так покалеченного ловеласа, прервал звук, нарастающий с каждой секундой. Карету настигал, а вскоре и начал обгонять целый конный отряд.

Окинув взглядом сцену внутри дилижанса, Артур окончательно очнулся от своих трагических размышлений.

— Не двигайтесь, сударь, — приказал он молодому человеку, продолжавшему полулежать на полу, — и уберите руку с бедра моего брата.

Несчастный послушался сразу и без лишних хрипов. Занесённый уже было кулак Селены так же сначала замер, затем пальцы расслабились. Она вопросительно посмотрела на начальника экспедиции, потом сама прислушалась и понимающе кивнула.

— Скорее всего, — абсолютно не сомневаясь в своём предположении, произнёс Артур, — трактирщик всё-таки очнулся и вызвал полицию.

— Но от чего они преследуют нас? — Попытался изобразить удивление бывший аристократ, хотя всё его дрожащее мелко тело показывало, как он, на самом деле, испуган происходящим. — Ведь разбойники остались там.

— С тех нечего взять, — пожал плечами Артур. — Их просто повесят на ближайших деревьях. Думаю, что часть полицейских осталась на постоялом дворе и как раз теперь этим занимается.

— Чем? — Не понял аристократ.

— Вешают, — лаконично ответил ему Артур.

Дама закатила глаза, намереваясь впасть в обморок.

— Тогда зачем они преследуют нас? — Дрожащим голосом спросил пожилой муж. — Выяснить подробности происшедшего? — И он невольно перевёл взгляд на Поля-Селену. — Я вам очень признателен, юноша, за всё, что вы для нас сделали, но полицейским я врать не в состоянии. Поймите, мы с женой не в том положении.

— Они преследуют нас, — спокойно пояснил Артур, — именно от того, что, по их мнению, с нас есть чего взять, в отличие от тех оборванцев.

— Теперь мы точно пропали! — Заламывая руки, раз за разом повторяла его жена. — У нас нет даже рекомендательных писем!

Кстати, вдруг вспомнил Артур, а ведь и у них с Селеной, благодаря смерти гида, нет никаких местных документов. Нет даже достаточно правдоподобной легенды. А то, что могло сойти для полукриминального мэтра Гастона, вряд ли так же легко проглотит полиция. Тем паче полиция, настроенная как следует потрясти этих господ, в столь голодные времена путешествующих дилижансом. А деньги, к слову сказать, им так же должен был предоставить гид. В собственном наличии у них на двоих присутствовало лишь немного мелочи. Завозить золото из будущего в прошлое считалось практически равносильным попытке изменения истории. Ибо уж слишком сильно некоторые исторические повороты оказывались зависимыми от этого технического, в общем-то, металла.

Между тем, ход дилижанса резко замедлился. По всей вероятности, обогнавший их отряд перегородил дорогу. Впереди слышались резкие выкрики, на удивление уверенные ответы возницы, снова выкрики. И карета совершенно остановилась.

Притихли все. Даже ловелас на полу, казалось, уменьшился в размерах вдвое. Даже Селена вся обратилась в слух. Расслабив все прочие боевые мышцы, она лишь медленно поворачивала голову из стороны в сторону, напоминая старинную локационную станцию, словно пытаясь определить направление, откуда последует удар.

Задержка казалась фатальной. Нет, Артур не беспокоился на счёт того, что им удастся уйти. Что-что, а свои боевые характеристики оперативница продемонстрировала во всей красе. По крайней мере, ему удастся добраться до ближайшего терминала. Беспокойство вызывало потеря контакта с посланником. Из-за чисто технических причин перехватить его после прямо в этом месте и в этот момент не получится. А значит, некоторое время этот загадочный тип окажется предоставленным самому себе. И, как и на что он употребит это время, одному богу известно. Прерванное наблюдение — фактически бесполезное наблюдение.

И всё же, кстати, спохватился Артур, а как там наш инкогнито? Если он подставной, то и у него могут быть проблемы с документами. Однако, бросив взгляд в сторону шляпы, он не заметил и тени беспокойства. Казалось, что таинственный агент и вовсе просто спит.

Да кто ж ты такой? С неожиданной для самого себя долей злости, подумал Артур. Ты сворачиваешь головы и, как ни в чём не бывало, садишься ужинать, макая край шляпы в соус. Ты совершенно равнодушен к нападению ночных разбойников, предоставляя разобраться с ними Селене. Затем, спокойно переступая через стонущие тела, ты садишься в этот шарабан и улыбаешься мне! А теперь засыпаешь, когда куча голодных волков загнала нас подобно добыче, и готова пустить кровь, ибо золота у нас нет. Может быть, есть золото у тебя? И от этого ты так уверен? Не боишься, что отнимут и золото и жизнь?

Ему очень захотелось дотянуться и сдернуть, наконец, эту поганую шляпу, дабы лицезреть того, за кем с такими опасностями им приходится следовать. Но его опередили. Дверца отворилась и немного помятый и запылённый, однако, достаточного бодрого вида усач хмуро уставился сначала на «братьев», затем на лежащего на полу ловеласа, и в конце остановился на благородных супругах, испуганно жавшихся друг к другу.

Как практикующий темпоральный реставратор, Артур давно определил, что в прошлом страх одного индивидуума всегда вызывал подъём самооценки и общего физического состояния того, кто этот страх вызвал. Вот и сейчас, усач явно обрадовался и воспрял при виде трясущихся супругов.

— Ты глянь-ка, недобитые! — Весело воскликнул он. — А ну-ка, благородные, вылазте. Давайте, не тушуйтесь. Не покусаем! — И он весело засмеялся над собственной, показавшейся ему остроумной, шуткой.

Селена дёрнулась, от чего Артуру пришлось придержать девушку за руку, одновременно прошептав:

— Ещё не время, потерпи.

Аристократическую пару отвели в сторону. Возницу заставили показать их багаж. Тюки сняли, и стали в них рыться, откровенно грабя и даже не скрывая этого. Слышались только стенания женщины и успокаивающий её голос мужа. И им ещё очень повезло, решил Артур, вспомнив нравы этого мира, что дама уже не в том возрасте, который бы мог привлечь грабителей.

— А вы, мсье, что так неловко разлеглись? — Поинтересовался усач у съёжившегося на полу молодого человека. — Давайте-ка наружу.

Парень с трудом, опасаясь дотронуться до Селены, выбрался наружу. Только его ноги коснулись земли, как он бросился за спину усача, обхватил руками его колени, и захрипел, пытаясь что-то сказать.

— Пустите, сударь, — полицейский отпихивался руками, но ничего не выходило. — Да вы скажите просто. Да отлепись, каналья!

Молодой человек отпустил пристава, обхватил голову руками и заскулил. Он скулил так естественно, что где-то очень издалека ему начал подпевать не то собачий, не то волчий хор.

И вдруг неожиданно встрепенулся аристократ, который до сей поры молчал совершенно, а только трясся:

— Вот их! Вот этих берите! Вот этого молодого берите! В нём дьявол! — Он упал на колени, обратившись лицом к усачу. — Это они постоялый двор разнесли!

Усач презрительно посмотрел на пресмыкающегося перед ним пожилого мужчину. Потом бросил взгляд в сторону его потрёпанной дорогами и невзгодами жены. Да, тут явно поживиться было нечем. А вот эти мужчина и юноша явно могли заплатить за себя. Чистые, хорошо одетые, руки холёные. Пожалуй, достаточно ямой напугать, и сами всё отдадут. А если при себе у них много нет, так за таких чистеньких родители любые деньги заплатят.

Артур с горькой усмешкой взглянул на Селену. Мол, вот так вот, девочка, предательство в те времена ещё никто не отменял.

— И всё же подожди, Поль, — произнёс он, как мог небрежнее, одновременно продолжая придерживать оперативницу за руку. — У уважаемых жандармов есть к нам какие-то претензии?

Усач аж крякнул от удовольствия. Ему до колик надоели эти жалобнопищащие, коленоползующие и прочее и прочее, коих хватало каждый божий день. На востоке Император что-то затевал, и ежедневно в том направлении тянулись всякие оборванцы, поступать в великую армию. По пути они воровали, грабили, насиловали. Но на такую мелочь в военное время никто и внимания не обращает. Кроме обывателей. Вот они, да всякие «бывшие» и елозили у его ног и на пороге участка. И вдруг такая удача! Благородные и с гонором!

И всё же, усач был воробьём стреляным. Прежде чем начать глумиться над этой самоотверженной парочкой, требовалось окончательно убедиться в их беззащитности.

— Какие претензии? — развёл он руками. — О чём вы, господа говорите? Я же только слуга закона. Пусть не очень щепетильный, — он весело кивнул в сторону, где его подручные буквально вытряхивали из дорогого сюртука молодого повесу, который лишь мог хрипеть в ответ на их шутки. — Но верный! И если вы мне соизволите предоставить ваши документы и подорожную, то я и минуты вас не задержу.

Пристав действительно, что называется «собаку съел» на подобных досмотрах, и сейчас мог поклясться в том, что никаких документов у этих бродяг нет. К тому же прочему, как он заметил, грудь у юноши явно несколько объёмнее, чем свойственно мальчику такого возраста. А это предвещало любопытное дознание.

И Артур уже почти отпустил руку Селены, решив, что иного способа выбраться нет, как с совершенно неожиданной стороны пришла абсолютно нежданная помощь.

— А подойди-ка ты сюда, милейший, — насмешливо и одновременно властно прозвучал голос из-под шляпы, обращённый к усатому служаке.

От неожиданности вздрогнули оба — и Артур и усач. Оба, увлёкшись друг другом, совсем позабыли о таинственном пассажире. И теперь вдруг разом о нём вспомнили. И оба испытали не лучшие чувства.

Усач от того, что таким тоном с ним мог разговаривать только человек во всей мере наделённый полнотой власти не только в мире официальном, которому тот принадлежал только наполовину, но и в мире теневом, коему предана была половина оставшаяся. Помимо прочего полу слуга закона никак не мог понять, как он и его люди не обнаружили в дилижансе этого типа в широкополой шляпе?

Ну а Артуру, услышавшему, наконец, голос незнакомца, он — голос — показался чем-то знакомым. Фонетика чужого древнего языка не позволяла определить точно. И всё же, ясно стало одно — с этим человеком он разговаривал, и не раз, и не в прошлом, а в их настоящем времени. А значит, посланец был агентом.

— Тебе, тебе говорю, — обладатель таинственной шляпы пальцем поманил пристава подойти поближе к себе.

Остальные полицейские замерли, как и те, кого они грабили и раздевали. Все с открытыми ртами смотрели на дверцу дилижанса, к которой, как кролик к удаву приближался усач.

Дальше Артур особенно старался подслушать. Однако даже крошечное расстояние и полное отсутствие помех в виде шума ветра, или гомона людей, всё ещё находившихся в оцепенении, не помогло ему расслышать чего-либо важного. Только отдельные слова незнакомца, шуршание бумаг, и восторженный шёпот усача. Единственное предложение, сказанное более громко, и от того полностью услышанное, было последним напутствием обладателя безобразной шляпы приставу:

— И тогда тебя повесят!

На что усач отвечал неразборчиво, но так восторженно, словно только и мечтал о дне, когда его вздёрнут.

Глава четырнадцатая

Полицейские нехотя развернулись, не очень понимая решение своего начальника. Они так и бубнили, не обращая внимания на цвет лица своего командира. А тот был бледен, словно мёртвый.

Незнакомец из-под шляпы сделал ещё одну неожиданность Артуру. Его губы почти прошептали:

— Услуга за услугу. Теперь ты поможешь мне!

Голос. Где же Артур его слышал? Произношение древнего языка сбивало с толку. И зачем разговаривать с ним на забытом языке? И к чему эта таинственная шляпа?

Артур достаточно попутешествовал в прошлое, дабы понять, что человек не станет просто так скрываться в прошлом от своего коллеги из настоящего. Надо было всё выяснить. Голая, правда, всегда лучше разряженной лжи.

— Не надо, — произнёс мужчина из-под шляпы. — Ты это увидишь, но несколько позднее.

— С чего ты взял? — Рука Артура замерла. Теперь он вспомнил, и его совершенно не удивило то, что он готов был увидеть.

Между тем все расселись по своим местам, и карета тронулась. Полураздетый бывший насмешник, потерявший весь свой задор и дрожащий от пережитого ужаса, жался в самом углу, прикрывая трясущимися руками лицо. Аристократ, внезапно постаревший ещё на десяток лет, сидел неподвижно, опустив голову, и стараясь не глядеть на братьев. Его жена находилась в состоянии близком к помешательству, и лишь шёпотом творила молитвы. Селена вопросительно смотрела на Артура. А тот, в свою очередь, пытался просверлить взглядом эту ненавистную и загадочную шляпу, скрывающую лицо незнакомца.

С чего он решил, думал Артур, что я смогу ему чем-то помочь? У нас ни денег, ни документов. У нас нет здесь ни одной связи. Может незнакомец надеется, что я покажу ему ближайший портал? Но, если он агент, что практически не вызывает сомнений, то эта информация доступна ему и без моей подсказки. И где я мог слышать этот голос?

Внезапно потемнело. Это оторвало Артура от размышлений, и он бросил взгляд в окно. Дилижанс неспешно вкатился в лесную тень. Стало заметно прохладнее. Звуки и запахи чащи медленно прокрались и наполнили собою салон. Перестук лошадиных копыт, как и скрип колёс стали заметно глуше, словно в ваши уши заложили ватные шарики. И без того мрачная атмосфера кареты превратилась теперь в невыносимо жуткую. Все, даже полуобморочная аристократка, тревожно завертели головами, пытаясь разглядеть сквозь мутные стёкла окон невидимую, но неминуемую, как казалось, угрозу. Но, по сторонам дороги непроглядной стеной стоял лес.

Артур почувствовал, как всем телом напряглась оперативница. Если даже ей не по себе, подумал он, то каково же должно быть этим людям из тёмного прошлого, ещё веровавших в мистические силы зла, кроме того, так много переживших за этот едва добравшийся до своей середины день? Он попытался было вернуться к своим рассуждениям, но с удивлением обнаружил, что ничего из этого у него не получается. Тогда он снова взглянул на посланника и не без тайного удовольствия обнаружил, что обычно расслабленная поза того теперь выглядела даже более напряжённой, чем у сидевшей рядом Селены. Незнакомец тоже смотрел в окно, однако умудрялся делать это так, что поля шляпы позволяли видеть лишь его небритый пару дней подбородок.

Как бы Артуру хотелось посмотреть уж если не в лицо, то в бумаги, которые этот человек показал усатому жандарму. А ещё услышать слова, предшествовавшие оптимистичному предупреждению о неминуемой каре, которые заставили посереть лицо бравого блюстителя закона, по совместительству — мелкого дорожного грабителя.

Разумеется, среди этих бумаг был секретный приказ всем официальным лицам всячески способствовать тайному посланнику. И, без всякого сомнения, приказ этот оказался предъявленным в первую очередь. Но подорожная, пусть и секретным указанием могла лишь избавить агента от процедуры досмотра. Но её наличие у одного пассажира не избавило бы остальных от грабежа. Да и не произвела бы такого впечатления на Старшего. Было что-то ещё. Бумага, пароль, тайный знак? А к чему эта угроза в конце разговора? Может быть усатый командир, невзирая на все предъявленные аргументы, попытался всё же сохранить за собой право обобрать остальных пассажиров?

Ладно, решил Артур, при случае непременно спрошу у нашего защитника. В то, что случай такой скоро представится, он даже не сомневался, как и в том, что перед ним его коллега, выполняющий какое-то задание Центра. Задание, о котором Артура либо намеренно не предупредили, либо, как в случае с Ириной Кауфман, задание это только будет дано в будущем для него времени. Это объясняло бы, откуда ему известны сам Артур и Селена, как, вероятно, и их миссия. Это объясняло и то, что он выручил их в истории с жандармами. Это практически бесспорно доказывало, что они не являются врагами. Иначе, зачем упускать замечательный вариант избавления от преследователей чужими руками. Но это никак не объясняло причину, по которой коллега так упорно скрывал от них своё лицо.

С облегчением поняв, что, наконец, оторвавшись от гнетущей атмосферы путешествия сквозь чащу, вновь способен размышлять, Артур продолжил свои рассуждения.

Допустим, что я могу узнать в нём знакомого сотрудника, думал он. Ну и что? Как это может повредить, если мы и без лица вычислили, что он не из этого времени. А кто ещё способен на подобные путешествия, кроме наших сотрудников? Никто. Допустим, что он беспокоится, что вернувшись и столкнувшись лицом к лицу в коридорах Центра, как, опять же, это случилось с Ириной, один из нас сообщит ему нечто о его миссии, которая ему только предстоит. Тогда он мог бы просто предупредить нас об этом, как я предупредил девушку. Может это кто-то из высшего руководства? Артур мысленно попытался сравнить габариты и фигуры начальников с неизвестным. Но рост можно изменять в определённых пределах (каблуки или сутулость), а фигуру частично скрывал плащ. Только тем более не понятно, зачем скрывать лицо? Ведь действия свои он от них с Селеной ни в коей мере не скрывает. А в его действиях, во всяком случае, пока, никакого криминала не просматривается. Напротив, незнакомец делает всё, чтобы сохранить течение истории без изменений. Ведь, если послание не попадёт к Бонапарту вовремя, он не решится на поход в Россию.

Короче, тёмный лес, подумал Артур, решив отложить разгадывание этого ребуса. Тем более, что этот самый лес внезапно пробудился новыми звуками. От чего все пассажиры перестали вертеть головами, а замерли и обратились в слух.

Этот день так изобиловал разнообразными неприятностями, таким удручающим было настроение путешественников, что их слух стал невероятно тонок, а чувства до придела обострены. От того сразу все ощутили, что дилижанс, хотя и очень неохотно, сбавляет ход. А вовсе не слышимые до сих пор разговоры возниц, вдруг зазвучали пусть и неразборчивым, но явственно возбуждённым гомоном.

— Разбойники, — охнула бальзаковская мадам, и на этот раз всё-таки лишилась чувств. Её обмякшее тело сразу стало напоминать куль муки, завёрнутый во что-то пёстрое.

— Дезертиры? — Не то спросил, не то утвердил один из двух благородных, до сих пор, не принимавших никакого участия в драматических событиях поездки.

— Только этого не хватало, — едва слышно произнёс второй.

— Но, дезертиры же это солдаты, — с надеждой в голосе прощебетал пожилой супруг, одновременно пытаясь привести в чувства жену, — пусть и сбежавшие. Это же лучше шайки разбойников.

— Хуже, — мрачно ответил тот, который сделал предположение. — Разбойники только отберут, что приглянется, да деньги отнимут.

— Могут даже кой-какую мелочь оставить, что б мы могли до ближайшей станции добраться, — добавил второй. — Глумиться не станут.

— А от дезертиров, хорошо, если живыми уйдём в одном исподнем.

Теперь уже и муж дамы едва не последовал примеру супруги, запрокинул голову и закатил глаза. Его руки так и подпрыгивали на коленях, старика трясло. Если не знать, что он был смертельно напуган, то со стороны могло показаться, будто пожилой мужчина зашёлся в приступе смеха, и отчаянно хлопает себя ладонями по бёдрам.

Неожиданно Артур заметил, как все трое молодых повес, даже полураздетый бывший насмешник с невероятной смесью надежды, уважения и страха в глазах одновременно обратили свои взгляды к молодому Полю, то есть к Селене.

Да, мысленно усмехнулся он, тот, кого молодые люди считали юношей и его младшим братом, сегодня уже не раз демонстрировал свои уникальные способности. В особенности ранним утром на постоялом дворе. Но до бесконечности так продолжаться не могло. Слухи распространяются быстро, а им с Селеной совершенно ни к чему сомнительная слава. Ни документов, ни денег, ни правдоподобной легенды, напомнил он сам себе. Если власти всерьёз заинтересуются ими, то придётся срочно уходить. А значит, остаться ни с чем после стольких усилий. Ведь причина столь мощных возмущений во временном потоке так до конца и не выяснена. Не мог один незнакомец в шляпе вызвать пятнадцати процентный всплеск. А кто убил офицера-гида? А настоящего гонца? Шляпа? Тогда зачем он фактически продолжает выполнять работу погибшего? Нет, им никак нельзя привлекать к себе внимания. По крайней мере, более, чем это необходимо.

Он наклонился к «брату» и прошептал в самое ухо оперативнице:

— Только, если нашей жизни станет угрожать реальная опасность. Нашей! — Многозначительно добавил он. — Понятно?

Она, как ему показалось, смущённо кивнула.

Молодые люди, не слышавшие его слов, приняли кивок Поля за добрый знак, и немного расслабились. Страх в их взглядах, обращённых на юношу, никуда не делся, а вот уважение сменилось неподдельным восхищением.

— Пусть грабят, — продолжил шептать Артур, — пусть даже ударят, — тут девушка резко повернулась к нему лицом, в её глазах засверкали молнии. — Да, да, — кивнул он, и вновь зашептал, когда Селена снова отвернулась, — потерпим. Но никакого сопротивления до последней крайности. Обещаешь?

Никакой реакции не последовало. Селена сидела прямо, крепко сжав зубы и закрыв глаза. Возможно для того, чтобы попутчики ничего не смогли разглядеть в этом зеркале души.

— Это приказ! — Надавил он. — Ясно?

Теперь она с явной неохотой кивнула, так и не проронив ни слова.

Не станет она сдерживаться, с тоской подумал Артур. Ну почему его не сопровождает зрелый и опытный в таких передрягах мужчина оперативник? Есть же Влад или Азат, ребята, прошедшие десятки экспедиций в самые смутные периоды истории. Есть патриарх оперативников Карл Гессен, хоть ему и сорока ещё нет. Да он бы согласился и не на столь заслуженных, но опытных. А эта невыдержанная девчонка, навязанная ему Шоллом, только провалит миссию, громя всё и всех направо и налево. А может… вдруг подумал он, именно с таким расчётом её к нему и приставили?

А что? Кто сразу после обнаружения тела гида первым напомнил ему инструкцию, требовавшую немедленного возвращения? Она. Как то это не вязалось с тем рвением к работе и командировкам в прошлое, которое девушка выказывала до того момента. Молодым новичкам обычно (Артур по себе помнил) зачастую плевать на инструкции, если те становятся на их пути к приключениям. Молодость рвётся в бой! А стариковские страхи, пусть и основанные на горьком опыте, считает лишь глупыми предрассудками. И Селена поначалу вела себя похоже, но тут вдруг вспомнила о возвращении.

А кто так ярко «засветил» их на постоялом дворе? А в дилижансе? Какого чёрта она набросилась на этого молодца? Её он не трогал. Да и трогал бы? Его прах истлел за много веков до её появления на свет!

Выходило так, что оперативница делает всё, чтобы сделать дальнейшее продолжение расследования в этом времени и месте невозможным.

Всё это совсем не обязательно так, угрюмо вздохнул Артур, хотя именно подобным образом выглядит. Ладно, решил он, внесём пока Селену в список загадок. Ох, и много же их уже накопилось.

Тем временем экипаж остановился. Но ничего не происходило. Ни разбойничьего свиста, ни пьяных криков дезертиров. Даже голоса возниц смолкли. Как показалось Артуру, даже птицы смолкли. Хотя это, без сомнения, было всего лишь субъективным ощущением.

— Хорошо, — решительно заявил он спутникам, — пора уже посмотреть, что там происходит. А то так до ночи простоим.

— Помни, что вы мне должны! — Внезапно прозвучал голос из-под шляпы.

От неожиданности Артур ударился головой о потолок кареты, и чуть было не уселся на колени своего «брата».

— Обещал что? — растеряно спросил он.

— Просто запомни, что не я ваш враг, — ответил незнакомец. — Иди.

Уже выходя наружу, Артур вдруг понял, от чего голос таинственного путешественника никак не удаётся опознать. Виной тому был французский прононс. Кроме того, тот говорил всегда коротко и очень тихо. Попробуйте поговорить, зажав пальцами нос, негромко выговаривая бедные содержанием фразы, хоть с ближайшими родственниками. И, если они не видят вашего лица, скорее всего не узнают и по голосу. Останется присутствовать только ощущение чего-то очень знакомого.

Снаружи оказалось немного зябко. К обычной лесной прохладе добавилось пасмурное небо, обещавшее к вечеру пролиться не по-майски ленивым дождиком. Однако, до сей поры под ногами ощущалась твёрдая сухая земля.

Селене должно понравиться, про себя горько усмехнулся он, ноги стоят крепко — удобно сражаться.

Буд-то услышав его мысли, из дилижанса начала выбираться девушка, вращая головой вправо-влево, напоминая движение антенны локатора. Она двигалась мягко, как кошка во время охоты. Это сравнение оказалось подсознательным, ибо Артур через плечо бросил ей резкое:

— Брысь.

Кошка недовольно фыркнула, но тут же убралась обратно.

Осторожно сделав два шага в сторону упряжки лошадей, Артур тут же понял причину молчания возниц, как и все прочие нелепости происходящего. Его взору предстала уходящая дальше в лес дорога. Посреди дороги, метрах в десяти впереди стояли трое. Все трое в стандартных белых комбинезонах, и с таким же стандартным оружием, направленным на дрожащих от ужаса кучеров. Один из несчастных мелко крестился, второго охватил столбняк в прямом смысле. Он сидел ровно и молча, если и дыша, то совершенно незаметно.

Само по себе появление людей Ломова в прошлом на пути экспедиции уже было чем-то из ряда вон. Такого не случалось никогда, сколько помнил самый старый сотрудник Центра. Такого не могло быть. Предназначение службы безопасности сугубо внутренняя функция охраны. Но ещё более невероятным, оказалось присутствие самого руководителя службы безопасности. Он стоял ровно посередине дороги.

Артур обнажил голову, дабы его было легче узнать, и медленно направился в сторону дорожной засады. К его удивлению, никто из троих не опустил оружия.

— Ломов, вы что вытворяете? — Негромко спросил он.

Казалось, или руководитель службы безопасности только теперь его заметил.

— Коноз? Вы?

— Я, — подтвердил Артур. — А вы не меня ждали?

Оружие всех троих, слегка присвистнув, разряжаясь, вернулось на штатные места.

— Откуда вы здесь? — как-то уж совсем обыденно поинтересовался Ломов.

— Можно подумать, что есть варианты, — позволил себе усмехнуться Артур. — Экспедиция, санкционированная высшим руководством. А вы? Вот откуда здесь вы?

Он просто так спросил, но Ломов явно занервничал.

— Я, конечно, понимаю, что службе безопасности Центра позволено многое, — стараясь произносить слова, как можно тише, продолжал Артур, — но нарушать мировое законодательство, не позволено даже вам. Как вы можете появляться в обитаемом прошлом без камуфляжа, да ещё приносить с собой современное оружие?

— Не ваше дело, Коноз, учить меня законам, — не очень уверенно огрызнулся начальник службы охраны. — Я выполняю свою работу.

Не слишком ли много агентов оказалось в одной точке времени сразу, успел подумать Артур. И тут, как назло, из дилижанса, невзирая на приказы командира, появилась Селена в образе Поля.

Артуру показалось, или это явление расстроило Ломова окончательно.

— Какого чёрта, — выругался он.

Селена встала за спиной своего начальника, и с не меньшим удивлением разглядывала пришельцев из будущего.

— Я так и не понял, — Артур почувствовал, что начинает раздражаться, — что тут делаете вы, Ломов?

— Вас я увидеть точно не ожидал, — пробормотал себе под нос тот.

— А где я сейчас должен быть, по-вашему? — С ехидцей в голосе поинтересовался Артур.

Ломов посмотрел на него с неприкрытым удивлением. Артур спохватился поздно. Он же сам чуть не отправил в охрану Иру Кауфман за рассказ об их ещё не состоявшейся для него встрече. Вот только ему показалось, или во взгляде начальника охраны промелькнуло нечто наподобие сожаления или сочувствия.

— Простите за незаконный вопрос, — теперь уже смутился Артур.

— Проехали, — кивнул тот.

— Так что вам тут нужно? Чем вызван подобный десант, нарушающий все порядки и законы, как Центра, так и мировые?

Ломов с интересом посмотрел на Поля.

— А тебе идёт быть мальчиком, девочка, — усмехнулся он. — Жаль я тебя не заметил раньше. Работала бы у меня.

— Не тяните время, — рыкнул Артур.

Ломов с какой-то едва заметной тоской перевёл взгляд с Селены на руководителя экспедиции.

— Несанкционированное проникновение, — произнёс он.

Кирпич, падающий на голову, производит примерно подобный эффект. Только что мысли Артура крутились и вились вокруг руководителя службы безопасности, как вдруг их неожиданно взяли и завязали грубым двойным узлом.

«Несанкционированное проникновение». Такое изучали в теории. Но на практике подобного быть не могло. Все порталы были под контролем Центра. А единственный вход в нём и располагался.

И тут Артур вспомнил про таинственного незнакомца в широкополой шляпе.

— Здесь? — Продолжая думать о своём, автоматически спросил он.

— Где-то здесь, — ответил Ломов, — и эта дорога единственная нить для него.

Незнакомец не просто так спас нас, понял Артур, он каким-то образом знал о появлении Ломова, и обязал меня решить эту проблему. Ему необходимо пройти этот кордон. Но это значит… Это значит, что незнакомец смог уйти в прошлое минуя Центр!

Думай, Артур, думай. Сдав Шляпу Ломову, чего ты достигнешь? Начальнику охраны ведомо многое, а возможности его почти безграничны. А вдруг именно он стоит за смертью Саймана? И опять же, Шляпа продолжает путь убитого посланца. Он не ломает историю, а пытается её сохранить. А вот Ломов запросто может быть «злым гением». С его-то возможностями убить Саймана, а потом разыграть комедию с порталом и техниками ничего не стоило.

— Кроме нас, — Артур оглянулся на Селену, — здесь нет агентов Центра.

Ломов тяжело вздохнул.

— Надеюсь только, что вы знаете, что делаете.

— Больше, чем когда-либо, — пообещал Артур.

Ломов снова покосился на Поля. Усмехнулся и дал знак своим бойцам сворачиваться и следовать за ним.

— Впереди городок Доль, — бросил он через плечо, — предупредите вашего спутника, что там его ждут. Я не хочу соревноваться в скорости с твоей оперативницей здесь. Но там я его возьму.

— У меня есть причины вам верить? — Поинтересовался Артур.

— Это он убил твоего друга, — просто ответил Ломов, и скрылся в чаще вместе со своими бойцами.

Глава пятнадцатая

Верхушки деревьев всё также шумели на ветру где-то высоко над головой. Испуганные возницы всё так же жались друг к другу на козлах, пытаясь хоть как-то переварить встречу двух пассажиров с тремя существами, похожими на докторов в чумное время. Из дилижанса начали высовываться любопытные головы. Но что-то изменилось. Словно в сложное, хотя и логически построенное уравнение, ворвалась «неизвестная», которой в нём никак не должно было оказаться. И эта «гама» или «бета» нарушила всю стройность теории, которая описывала сущность этого мира.

— Если хочешь, я убью его прямо сейчас, — как-то совершенно обыденно произнесла девушка оперативница.

Ну да, подумал Артур, это так легко. Мы даже не знаем, кем он является. Может тоже оперативник. Карл Гессен, например. И тогда я не завидую твоей воинственности. Да и сама-то ты кто? Вот и Ломов что-то намекал на счёт работы у него. Такие люди, как начальник охраны, просто так ничего не говорят. Тем более о тех, чью судьбу на ближайшее время он, очевидно, знает достаточно подробно.

— Нет, — резко отрезал он, — мы не знаем, чего реально хочет Ломов. Возможно это чистая дезинформация.

— Очень правдоподобная.

Он отрицательно покачал головой.

— Никогда не верь ничему слишком правдоподобному, если хочешь прожить достаточно долго. Мы ни в коей мере не мешали ему взять незнакомца. Однако, увидев нас, Ломов не только удивился, но и передумал брать гостя здесь. Почему?

— Почему? — Повторил вопрос Поль.

Сначала жуткая выходка с нарушением всех законов бывших и будущих, размышлял Артур, а потом разворот на сто восемьдесят градусов. Ломов явно явился за незнакомцем. Почему же, увидев их с Селеной, он отступил?

— Скажи мне, брат, — обратился он к Полю, — Этот Ломов по отношению к нам был из прошлого, настоящего, или будущего? Как ты считаешь?

Грустная улыбка была ему ответом. Девушка мягко положила ладонь на его плечо и склонила голову.

— Тут не надо много учить психологию, — сказала она, — он был из будущего, и в его мире нас нет в живых. От того он и удивился, увидев тебя.

— От того и резко поменял свои планы, — вслух додумал Артур. — Вот только будущее не определено — это аксиома. То, что наше присутствие его смутило, говорит ещё кое о чём.

— В его памяти такой встречи не было, — догадалась Селена.

— Выходит, для нас не всё потеряно, — усмехнулся он. — Ломов не учёный, но он не дурак и достаточно давно работает в Центре, чтобы понимать значение подобных изменений в материи времени.

— Решил проследить, что случится дальше при новых вводных?

— Точно! — Артуру понравилось, как девушка понимает его с полуслова. Не хотелось бы теперь иметь её во врагах. — И всё же, давай поговорим с нашим другом на чистоту.

В карете «друга» не оказалось. Там только жались друг к другу насмерть перепуганные пассажиры. Бальзаковская дама окончательно решила не приходить в себя в такие страшные минуты. А её муж хватался то за сердце, то за потайной карман с остатками денег. Все трое молодых повес, включая полураздетого жандармами, возможно о чём-то догадывались, и от того смотрели на Артура, как на живого бога.

Вот только этого не хватало. Артур внимательно разглядывал придорожные кусты. А если это оперативник? Тогда никакая Селена их не спасёт. Она просто девочка с задатками на фоне мэтров. Карл Гессен запросто мог провернуть подобную операцию кроме… Кроме доступа к порталу. Только если его не отправили намеренно.

— Правда, интересно? — Голос прозвучал из-за спины.

— А ты уже и мысли мои читаешь? — Артур бросил короткий взгляд на «брата».

Совсем забыв то, что изображает мужчину, Селена, словно кошка, бросилась в лес, пытаясь достать неизвестного. Она вцепилась в него, сорвала пёстрые одежды. И только тогда убедилась, что это был просто куст, с накинутым на него шарфом.

— Успокой свою убийцу, — теперь голос прозвучал из-за кареты. — Или я просто уйду, а ты не получишь ответов.

Вокруг тихо и неспешно своими делами занимался лес. Ветви дубов переплетались с ветвями ясеней. Колючие кусты дикой малины не давали сойти с пути. А трава опутывала ноги. И Артур вспомнил свой сон. Вот только тот, кто его спас во сне, был мёртв миллионы лет.

— Селена, замри, — тихо, но уверенно произнёс Артур.

— Где он? — Спросила девушка.

— Помолчи, — досадливо ответил он. — Он тебе не по зубам. И пойми уже, что далеко не всегда всё решают кулаки.

Вот почему хороши старые оперативники. Им не надо объяснять элементарные процессы поведения в экстремальных случаях. Они сами оценивают ситуацию. Их не надо защищать. Они сами существуют для защиты. Девушка, разумеется, молода и быстра. Но незнакомец, подобно Ломову (и в этом не оставалось сомнений) знал о каждом её движении.

— Я уже восемнадцатый раз еду этим маршрутом, — вдруг доверительно сообщил таинственный путешественник. — В этот раз вы оба продвинулись значительно дальше.

В восемнадцатый. Так вот откуда такой всплеск. Почти два десятка раз пусть и сравнительно точечно менялось время. Восемнадцать раз они с Селеной переживали это путешествие. Даже такому опытному учёному, каким был Артур, осознать подобную новость оказалось совсем не просто.

— На сколько дальше? — Артур просто пытался определить по звуку местоположение незнакомого пассажира.

— В городе Доль вас убьют. — Перспектива незнакомца явно не расстраивала. — Уходите сейчас.

— Это уже было? — Артур спросил наугад.

— Было, — ответил незнакомец, — много раз было. Рассказать, как именно вас убивали?

Весь опыт, вся теоретическая подготовка Артура сопротивлялись утверждениям этого таинственного неизвестного. Прошлое уже существует. Оно не повторяется. Это даже пятиклассник знает. Но, исходя из той же теории, и будущего ещё нет. А как тогда быть с Ломовым?

— А если не так?

Он даже не понял, что вопрос, готовый у него, прозвучал вслух.

— Что, если в одну воду можно войти и дважды, и трижды?

Тогда, это рушит все догматы науки, признал Артур. Но сколько откровений разрешает подобная схема! Ходи в прошлое и регулируй его на своё усмотрение! Не дай тирану взойти на трон. Отправь на аборт мать маньяка. Не донеси до Наполеона депешу из Стамбула… Артур замер, осознав весь ужас ситуации.

— Начинаете думать, магистр, — усмехнулся незнакомец. — Это хорошо. Пусть и стоило так дорого.

Он же реально читает мои мысли, испугался Артур. Либо так, либо в одну из наших прошлых восемнадцати встреч, он допрашивал меня с пристрастием.

— Кто ты? — Спросил Артур. — Я же знаю тебя. Зачем скрываешься?

— Не теперь, — в голосе незнакомца явно проступило сожаление. — Хотел бы представиться, только это лишь помешает. Позже поймёшь… если у нас получится.

Ты дал мне слишком много информации, размышлял Артур. Если бы у меня оказалось чуть больше времени, я б тебя вычислил. Но от чего ты скрываешься от меня? Ответ очевиден, и Ломов был прав. Да и к чему ему врать.

— Это ты убил Саймана? — Без всякой надежды на ответ спросил Артур.

— Я, — без намёка на эмоции ответил незнакомец.

Обычно, в таком случае, говорят, что в душе всё закипело. Но не в этот раз. Собственно, такого ответа он и ждал. Вот, если бы ответ происходил иначе, то ему крепко стоило бы задуматься. Хотя, кого он обманывал.

— Зачем? — Едва смог выдавить из себя Артур. Мальчик Поль просто приплясывал рядом, ожидая команды. Со стороны могло показаться, что младшему из братьев очень необходимо срочно в туалет.

— Затем, — вздохнул незнакомец, — чтобы ты серьёзно отнёсся к той надписи.

— Какой? — Спросил Артур, хотя уже знал ответ.

— Время меняют!

Вот так вот услышать от незнакомца то, что миллионы лет назад было накарябано на кусочке кожи, язычке с ботинка убитого товарища. Сомнений не осталось. Этот парень был там. И он убил Саймана. Только, как он умудрился не оставить следов? Обмануть техников ещё можно, но обмануть саму технику? Последним через портал проходил сам Сайман. Даже будь где-то в мире неконтролируемый портал, на выходе электроника всё равно бы засекла несанкционированного визитёра.

— Дай я убью его, — у Селены кончалось терпение.

Терпение. Только терпение. Девушка слишком часто в последнее время столь быстро затыкала рты, что казалось, намерено не давала им говорить. Это могло списаться на молодую горячность и рвение, если б не важность информации, коей обладал хозяин чрезмерно непропорционального головного убора.

Артур с некоторым интересом посмотрел на того, кого всё ещё скрывали широкие поля шляпы. Стоило ему только отдать приказ…

— Не надо, Артур.

Если б он верил в бога, то согласился бы, что перед ним во всей своей красе стоит дьявол. Как иначе ему оказались доступны его мысли? Или он уже восемнадцать раз отдавал приказ Селене? Теперь он совсем не собирался его убивать. В этом человеке были разгадки всех вопросов. Ответы, которых он ждал.

— Кто ты? — Собрав свои нервы в кулак, спросил он.

— Если я скажу это теперь, — мягко произнёс таинственный незнакомец, — то вновь порвётся материя времени. Так уже было. Но, однако, не беспокойся. Очень скоро ты получишь ответы на все свои вопросы.

— Когда?

— Не сейчас.

Показалось Артуру, или его собеседник всматривался в него прямо через свою нелепую шляпу.

— Не сейчас, — повторил он. — Я открывался тебе в этот момент восемнадцать раз. И затем всегда тебя убивали.

— Кто? — Недоумённо спросил Артур.

Вот они игры времени. Восемнадцать раз. Именно столько этот человек едет этим дилижансом. Именно столько раз девочка дерётся с разбойниками. И я, подумал Артур, прохожу этим путём девятнадцатый раз.

— Мало времени, — усмехнулся незнакомец. — Я поеду дальше. А вы с миледи сходите тут. Ближайший портал в трёх верстах. Ну, ты найдёшь.

— Я не могу тебя потерять, — возразил Артур. — Тем более после твоих откровений, — он сделал шаг по направлению к злодею.

— Восемнадцать раз, — напомнил тот. — Давай попробуем что-то изменить.

Какого ж чёрта. Всё в Артуре сопротивлялось этому решению. Возможно, подумал он, если бы не восемнадцать раз, а десять или двадцать, он бы не поверил. А так… Восемнадцать раз. Он восемнадцать раз принимал это решение.

— Ты доберёшься?

Агент выдохнул с облегчением.

— Это была последняя их зацепка в этом времени. Да ты и сам знаешь. Возмущение только здесь. От Доля и до Дрездена ничего не случится. Не знаю почему, но дальше попыток не будет. Возможно благодаря тебе.

Теперь в Артуре заработал учёный.

— А где случится? — Поинтересовался он.

Прононс таинственного незнакомца стал совершенно непереносимым. Так мог говорить итальянский рыбак, продающий селёдку на рынке в Марселе. Он, вне всякого сомнения, делал это специально.

Восемнадцать раз, напомнил самому себе Артур.

— Теперь они погрузятся глубже, — просто произнёс тот. — Ты историк, лови их в узловые моменты.

— А ты? — Вопрос показался Артуру глупым.

— Я буду рядом, — ответил незнакомец. — Постараюсь.

Вот так вот просто. Человек, который признаётся в убийстве твоего друга, вдруг спасает тебя. Ничего не объясняет, но готов снова помогать. Восемнадцать раз!

Книга 2

Глава первая

Трудно сказать, чего собственно Артур ожидал увидеть при возвращении. Руины Центра, заросшие кустарником, или напротив — новые корпуса и новых людей. После того, что открылось ему в этой экспедиции, он не удивился бы ничему. Они с Селеной чуть более суток пробыли в прошлом, а казалось, будто несколько лет. Столько событий, такие встречи, страшная информация и странные предсказания.

Восемнадцать раз, напомнил он сам себе, если верить незнакомцу, то именно столько повторялась их путешествие с различными финалами. Если всё обстояло именно так, то на глазах Артура рушилась фундаментальная теория материи-времени. Труды десятков академиков, которым они посвятили свои жизни, можно теперь будет просто использовать, как туалетную бумагу в сортирах Центра. Все программы для моделирования летели к чёрту. А сама темпоральная реконструкция истории становилась чем-то вроде игры в кости — то так выпадет, то так. И комбинация, выходило, зависит не только от движения рук игрока. Но и от вмешательства бесчисленного множества побочных факторов. От направления дуновения сквозняка, и вплоть до шероховатости поверхности стола в месте соприкосновения с ним конкретного кубика.

А кубиками-костями теперь, если всё так, как рассказал незнакомец в шляпе прикрывающей лицо, становились, или, скорее уже стали, они с Селеной. И как бы ни была хороша в бою его оперативница, с таким выбором судьбы не поспоришь. Никакие навыки по сворачиванию шей и метанию острых предметов не помогут вырваться.

Артур чувствовал, что всё обстоит именно так. Весь этот вихрь закручен вокруг троих. И эти трое — он, она и тот незнакомец, с очень знакомым голосом.

Он вдруг с ужасом подумал, что если бы планы тех, кто меняет время, не споткнулись бы на них и этом письме султана Наполеону, то мир бы так ничего и не заметил. Все восприняли бы новую реальность, как единственную прямую и верную. И только у некоторых бы порой возникали «дежа вю» в каких-то ситуациях, а кому-то снились бы странные сны про другую реальность, где всё так знакомо… почему-то.

Однако их с девушкой сознание и память сохранили именно тот мир, что существовал при их отправлении. Поэтому Артур мог сравнивать. Он придирчиво высматривал изменения. Ведь по времени Центра они отсутствовали не более пятнадцати минут. Никаких кардинальных изменений при нормальном течении времени за такой срок произойти не могло. При этом он старался не выпускать из поля зрения Селену.

Толи девушке передалась его тревога, толи, взращённые в оперативнице инстинкты, сыграли свою роль. Она была напряжена и сконцентрирована, как пантера перед решающим броском на жертву.

На мгновение Артура даже заворожила эта жёсткая грациозность напарницы. Как жаль, что оперативников никогда не учили любить. Их учили только убивать и умирать за того, кому они были преданы.

— Ребята, у вас всё нормально? — прозвучал в динамике зоны перехода голос старшего техника.

Артур немного расслабился, ибо голос принадлежал тому же человеку, который только что, по его времени, отправлял их в прошлое.

— Мы в полном порядке, — подтвердил он в ответ. — Кто нас встречает?

Непристойная фраза в ответ и совместный гогот в две глотки окончательно убедил Артура в том, что, по крайней мере, техники оставались всё теми же раздолбаями. А значит, не всё ещё потеряно.

— Шолл велел вам сразу явиться к нему, — отгоготавшись, объявил старший техник. — Только душ примите, и дезинфектор пройдите. Одежду и оружие оставьте в зоне. О любых недомоганиях или беспокоящих факторах сообщать немедленно.

Фразы были стандартные. Это точное соблюдение протокола очень успокаивало. Есть нечто поддерживающее каркас веры человека в нерушимость мировых устоев в непременном соблюдении ритуалов. Так, видимо, когда-то и религия зарождалась.

Всё правильно, подумал Артур, Шолл перед их отправлением так и сказал, что ждёт их через полчаса у себя в кабинете. Техники те же, руководитель ждёт. Пока всё нормально. Ему не терпелось добраться до темпоральной камеры. Вот где сразу станет ясно, случились ли изменения в материи времени, и насколько они сильны. Но прежде предстояло пройти стандартные процедуры дезинфекции.

На самой заре эры путешествий во времени, ещё даже до создания Центра и при отсутствии соответствующего законодательства, случались неприятные инциденты. То неосторожный студент занёс чуму в общежитие своего университета. То шибко ретивые археологи принесли из древнего Египта смертельный грибок. А один умник притащил из прошлого, как он сам думал, детёныша динозавра. Детёныш оказался вполне зрелым велоцираптором, которого затем ловили всем миром две недели.

Результаты бесконтрольного подхода оказались весьма плачевными. От чумы умерло полтора десятка студентов, пока медики спохватились и определились с антибиотиками. Грибок выкосил всех членов археологической экспедиции. И затаился. Не тронул более никого. Ни сам грибок, ни лекарство против него не найдены и поныне. Велоцираптор сожрал с дюжину домашних любимцев и откусил руку одной особе, слишком защищавшей своего шпица. Потом его пристрелили. Вот после всего этого и был создан единый Центр и установлены строжайшие законы. Теперь в прошлое нельзя было просто шляться. Его можно было только изучать, восстанавливая пробелы в традиционной истории.

Ну и соблюдать гигиену.

Селена раздевалась, стоя спиной к Артуру. Такая стеснительность его некоторым образом даже позабавила. Партнёрам порой приходится в командировках оказываться в ситуациях, в которых стыдливость вынуждено отбрасывается. Да и взрослые люди, в конце концов, кто там чего не видел.

Пока он сам снимал с себя древние тряпки, ему вдруг стало любопытно: а на дезинфекцию она пойдёт впереди него, или за ним. Он рассмеялся своим мыслям, чем ещё более смутил обнажённую девушку.

В результате, первым в кабину вошёл он. Упругие струи раствора вонзились в тело подобно шпагам только что покинутого им мира, и тут же принялись вращаться, стараясь пронзить каждую точку его измученного тела. Одновременно сизым туманом на него опустился убийственный газ. Артур едва успел прижать к лицу свалившуюся на голову с потолка кислородную маску, и закрыть глаза.

Натягивая на ещё влажное тело привычный рабочий комбинезон, он в зеркало увидел выходящую из душа Селену.

— Не смотри, — прикрываясь руками, потребовала она, заметив его взгляд.

— Что положено Юпитеру, не положено быку? — Усмехнулся Артур.

— Ты не бык, — немного расслабившись, произнесла Селена, — но и не Юпитер.

— И на том спасибо, — он, улыбаясь, продолжил одеваться.

Одевалась она, снова повернувшись к мужчине спиной. Потрясающая застенчивость для человека, созданного сражаться, вновь отметил про себя Артур.

Через некоторое время, снова бросив взгляд в зеркало, и убедившись, что напарница завершила процесс одевания, он, наконец, позволил себе обернуться.

— Ты готова? — Скорее утвердительно произнёс он. — Нас ждут.

Взгляд девушки, пойманный им, казался весьма испытующим.

— Что? — не выдержал он.

— Мне кажется, что пока ничего, — медленно произнесла Селена. — Я не наблюдаю никаких перемен. И это странно.

— От чего же странно? — удивился Артур. — Скорее, это хорошо! Не знаю уж благодаря нам, или вопреки, но материя времени осталась нетронутой.

Селена резко тряхнула головой, словно сбрасывая остатки сна. Затем она внимательно огляделась. Её цепкий взгляд коснулся каждой детали интерьера, пока не остановился на фигуре Артура.

— Ты помнишь, что сказал Шляпа? — как-то недобро спросила она.

— Каждое слово, — подтвердил он.

— Восемнадцать раз!

И тут до него, наконец, дошло.

Если их поход повторялся в разных вариациях аж восемнадцать раз, то, как минимум, столько же раз некие силы вмешивались в ход времени. Вмешивались в начале девятнадцатого века. А любой современный школьник вам расскажет о «воронке нарастающих изменений». В двадцатом веке фантасты называли это «эффектом бабочки». Простыми словами: любое самое малейшее изменение в прошлом сулит катастрофические изменения в настоящем.

А если вмешательство происходило не единожды, а восемнадцать раз, то перемены неизбежно должны были отразиться в геометрической прогрессии на их современном мире. А здесь, похоже, всё оставалось, как прежде. Никаких сдвигов и парадоксов. Техники всё те же, всё с теми же пошлыми шутками. Процедуры всё те же. Шолл всё так же ждёт личного доклада.

— Селена, — медленно произнёс Артур, — мы пока видим лишь маленький уголок картины. Будь настороже.

— Я всегда настороже, — с нескрываемой гордостью ответила девушка. — Уж вы-то могли в этом убедиться.

Артур согласно покивал головой, про себя снова прикидывая, до какой черты он может доверять ставленнице своего начальника.

— Тогда пошли «на ковёр»! — как мог бодрее произнёс он. — Нас ждут.

— Идём, — согласилась она.

Однако сегодня оказался явно не их день. Буквально повторяя сцену в лесу в далёкой Франции девятнадцатого века, на их пути возникли три фигуры. Оружие было поднято, заряжено и смотрело на опешивших путешественников. Бойцы службы охраны даже не пытались его маскировать. Что принято было при арестах внутри Центра, дабы не пугать прочих сотрудников, непричастных к происходящему.

— Спокойно, мистер Коноз, — прозвучал всё тот же голос, что и тогда на лесной дороге остановил их дилижанс. — И уймите свою убийцу.

Дежа вю, чёрт подери, подумал Артур, спиною ощущая напряжённую готовность Селены к атаке.

— Всем стоять! — гаркнул он, как мог, изо всех сил сдирая голосовые связки.

Похоже, проняло даже боевиков Ломова. Они несколько раз переглянулись, а затем уставились на своего начальника. Селена замерла в позе «леопард, готовящийся к прыжку». Сам Ломов крякнул и с нескрываемым интересом уставился на Артура.

Артур поднял руку и, указывая пальцем на сотрудников, произнёс:

— Если они уйдут, я пойду с вами, Ломов, добровольно.

— Считаете, что в состоянии диктовать условия? — поинтересовался глава службы безопасности.

— А вы готовы устроить кровавое месиво посреди Центра? — подражая его тону, спросил Артур. — Во-первых, не надо недооценивать мою оперативницу…

— Вашу ли? — натянуто улыбнулся Ломов.

— А, во-вторых, — упрямо продолжал Артур, — нас ждёт Шолл. Или вы тут революцию, прости господи, затеяли?

Бойцы службы безопасности нервно переминались с ноги на ногу, с опаской поглядывая на Селену. Девушка медленно, почти незаметно приблизилась к ним вплотную. Если что, то стрелковое оружие в такой позиции окажется неэффективным. А в рукопашном бою практикующая профессионалка даст фору любому дуболому, наученному только выкручивать руки и надевать наручники.

Ломов, похоже, это тоже понял.

— Вы же даже понятия не имеете, почему мы пытаемся вас задержать. Так? — Предпринял он последнюю попытку.

— Можем только догадываться, — согласился Артур. — Только в нашей с девушкой памяти сохранилось подлинное статус-кво.

— Поэтому вас необходимо изолировать, — кивнул Ломов. — Любой ваш контакт с другими лицами сейчас потенциально опасен.

— Да вы-то что откуда знаете? — Не удержалась Селена.

Ломов взглянул на неё со странной смесью уважения и жалости.

— Жаль я тебя раньше не приметил.

Дежа-вю продолжались на каждом шагу, уже совсем без удивления отметил Артур.

— Не только у «белых халатов» есть темпоральная камера, — горько улыбнулся начальник службы безопасности. — Вы снизили уровень вмешательства в точке вашей высадки до трёх процентов, что не превышает принятой нормы. Но теперь зашкаливает наш континуум!

— О чём это он? — Спросила Селена, не сводя, тем не менее, взгляда со стражей.

— О том, — неохотно пояснил Артур, — что некто здесь толи очень помогал нам, толи очень мешал… восемнадцать раз!

Повисла нехорошая тишина. И девушка, и бойцы были слишком напряжены. Так долго продолжаться не могло. Одного неловкого движения было бы достаточно, дабы началась кровавая схватка. И, честно говоря, Артур бы не поставил на победу бойцов Ломова.

Но, что-то надо было решать.

— Давайте так, — предложил Артур, — я иду с вами и даю исчерпывающие показания обо всём произошедшем. А Селена идёт к своему… к шефу, и докладывает ему, как и намечалось. Убиваем двух зайцев!

— Её мне тоже необходимо допросить, — мрачно произнёс глава службы безопасности.

— Она каждую минуту была рядом со мной. Ничего большего того, что видел я, вы от неё не узнаете. Я же готов вам предоставить полную картину при одном условии.

— Условии? — Казалось, Ломов не поверил своим ушам.

— Да, условии, — подтвердил Артур, — вы мне подробно расскажите о системах контроля портала перехода.

Ломов даже не усмехнулся. На лице руководителя службы безопасности не дрогнул ни один мускул.

— Меня подозреваешь, — утвердительно кивнул он.

— Как одного из многих, — согласился Артур.

— Правильно делаешь. Я мог бы это провернуть. И силы есть, и возможности. Только вот зачем это мне? А? — Теперь Ломов позволил себе некое подобие кривой улыбки. — Ищи того, кому выгодно! Разве не это девиз сыщиков всех времён?

Не дожидаясь приказа, стрелки службы безопасности опустили оружие и расслабились. Ожидаемая битва явно отсрочивалась.

— Тогда прошу ко мне, — предложил Ломов.

— Согласен, — кивнул Артур. — Но Селена идёт к Шефу.

Ломов немного помялся, но потом одним движением руки, словно сбрасывая невидимое покрывало, отпустил бойцов.

— Пусть идёт, — согласился он.

Глава вторая

Кабинет начальника службы безопасности ничуть не изменился с момента их недавней встречи, отметил Артур. Всё там же стоял стол. Всё так же каталось кресло для посетителей. Но только теперь Артура заинтересовала эта странная особенность. Пусть его знания в этой области и ограничивались прочитанными книгами и просмотренными фильмами. В его представлении, стул, на котором предстояло сидеть подозреваемому, должен был занимать определённое положение и его не изменять. Дабы, как полагается, яркий свет в лицо и максимально неудобная поза, не позволяющая допрашиваемому сосредоточиться. А здесь полная свобода, хоть волчком вертись в кресле.

Перехватив направление его взгляда, Ломов усмехнулся. Неужели его лицо столь выразительно, что на нём так ясно читаются его мысли, подумал Артур. Хотя, скорее, он просто далеко не первый, обративший внимание на эту особенность. И Ломов не столько читает по его лицу, сколько исходит из долгого опыта общения с другими «посетителями».

— Прошу, — хозяин кабинета жестом предложил Артуру занять «интересное» кресло.

Жест не был требовательным, но и на приглашение радушного хозяина дорогому гостю располагаться поудобнее тоже не тянул. Голая канцелярщина. Раз посетитель вошёл, то должен занять предназначенное ему место напротив бюрократа.

Немного подумав, Артур уселся, забравшись как можно дальше в глубину сидения, фривольно разведя колени в стороны. Пользуясь предоставленной свободой, он расположился боком к столу. Так, чтобы начальник службы безопасности видел его в профиль. Он решил, что таким незамысловатым способом лишает Ломова возможности использовать своё лицо, наподобие детектора лжи. А врать, или, как минимум не договаривать, ему, похоже, сегодня придётся не мало. Правда сказать, и от своего собеседника (собеседника ли?) он особой откровенности тоже не ожидал.

Хозяина кабинета приготовления гостя явно позабавили. На самом деле, чем дольше посетитель «трепыхался» и вертелся, выбирая, как ему представлялось, выгодную позицию, тем больше он нервничал. В этом, на самом деле, и состоял, так не дававший многим покоя, секрет «свободного» кресла.

Сам Ломов сидел лицом к столу, слегка подавшись вперёд, положив свои огромные, как медвежьи лапы, руки на столешницу ладонями вниз. Он не выглядел напряжённым. Хотя, из такого положения очень легко, перенеся вес тела на руки, резким движением мгновенно встать в полный рост.

— Недавно мы с вами уже общались, Коноз, — с едва заметными вопросительными интонациями начал руководитель службы безопасности Центра.

Артур уловил их и понял, что его собеседник исподволь проверяет, насколько может расходиться его восприятие прошлого с тем, что реально для только что вернувшегося из прошлого учёного.

— Недавно для вас, — слегка резковато поправил он. — Для меня прошло достаточно много времени с того момента.

— Всё ещё обижаетесь на не слишком радушную встречу, — понимающе кивнул Ломов. — Но, как я уже сказал, на то есть причины. Ничего личного, как говорится.

Артур хотел было язвительно заметить, что подобные встречи уже претендуют на статус регулярных, вспоминая подобное столкновение во время экспедиции в начало девятнадцатого века, но вовремя спохватился. Для Ломова эта встреча могла ещё не состояться. Такое у него уже было с Ириной Кауфман. Только в тот раз их встреча была прошлым для девушки, а ему она только предстояла. Кроме того тот Ломов во Франции мог и вовсе быть из другой реальности. А посему, решил он, раздражаться и уж тем более проявлять враждебность пока, как минимум, преждевременно.

— Я понимаю, — примирительным тоном произнёс Артур. — Мы с вами встречались, когда не вернулся Сайман Ли.

— Верно, — с явным облегчением подтвердил Ломов. — Вашего друга убили во время отпуска в Силуре. Но он смог передать нам предупреждение о том, что некто меняет время.

— Он, или его убийца, — поправил Артур.

— Теоретически да, — с неохотой согласился хозяин кабинета, — хотя не вижу причин для убийцы посылать предупреждение столь замысловатым способом. Сам факт убийства говорит о том, что вашего друга убрали именно ввиду его осведомлённости о планах злоумышленников. Хотя теоретически, повторяю — теоретически, всё могло быть с точностью до наоборот.

— В каком смысле? — не понял Артур.

— В том смысле, что это Сайман мог состоять в заговоре, с целью воздействовать на прошлое, а некто посредством убийства пытался его остановить. Возможно даже, что сначала будущий убийца пытался его отговорить, но не преуспел. Кстати, не стоит забывать того, что господин Ли был застрелен из собственного оружия. Вполне вероятно, что именно он напал первым. Но во время схватки оружием завладел тот другой.

— Чушь, — Артур вновь начал злиться. — Никаких следов борьбы там не было. Его застали врасплох, причём сразу по прибытию. Убийца в прямом смысле наступал ему на пятки. И ещё я уверен, что Сайман его хорошо знал!

— Тогда это могли быть и вы, Коноз.

Артур пропустил последнее замечание мимо ушей. Слишком много и часто он думал об этом сам. Но сейчас предположение о виновности друга в преступлении просто взбесило его.

— Сайман не мог участвовать в заговоре! — уже почти кричал он.

— Почему? — невозмутимо спросил Ломов.

Про все ухищрения с поворотом в профиль было забыто. Артур уже стоял, опираясь руками в стол и, наклонившись, бросал слова прямо в лицо начальнику службы безопасности.

— Потому что мы с ним были не просто друзьями, мы были как братья! И он всегда советовался со мною, как со старшим. Не может того быть, чтобы он не попытался, хотя бы просто попытался, привлечь к заговору меня, если бы участвовал в нём сам. Я опытнее, у меня более широкий допуск, в конце концов!

Артур замолчал. Глядя на Ломова, одобрительно кивающего ему с абсолютно невозмутимым лицом, он вдруг сообразил, что в запале только что фактически чётко сформулировал если не обвинение, то, как минимум, причину для подозрений в свой адрес. И самое противное, что он и сам не раз подозревал себя. Нет, не себя в прошлом, а себя в будущем. Кто, как не он мог быть действительно крайне полезен для заговорщиков. Кому, как ни ему Сайман без всяких подозрений мог бы доверить своё оружие. А таинственный господин Шляпа? Тот, что признал себя убийцей. Не от того ли его голос казался столь знакомым, что он его Артура собственный голос? А лицо скрыто от того, что это его Артура собственное лицо?

Он без сил рухнул в кресло, которое получив толчок, немедленно откатилось от стола примерно на полтора метра.

— Согласен, всё очень запутано, — словно читая его мысли, тем не менее, спокойным голосом произнёс Ломов. — Успокойтесь. Никто не обвиняет вас. Пока, — добавил он. — Мы только вначале пути, хотя многое нам уже известно.

Артур только угрюмо кивнул.

— Предлагаю продолжить разговор по вашему собственному плану, Коноз, — предложил хозяин кабинета. — Вы рассказываете мне о вашей экспедиции, а я поделюсь с вами тем, чем можно поделиться. И отвечу на вопросы, на которые смогу ответить.

Грустная улыбка появилась на лице Артура:

— Но и я вам расскажу только то, что вам можно знать, — сказал он.

— Понятно, — кивнул начальник службы безопасности, — значит, там было нечто, что для меня нынешнего ещё не произошло. В таком случае, рассказать мне об этом означало бы совершить преступление. И я же первый должен буду вас арестовать! Парадокс, — он изо всех сил старался, чтобы его смех выглядел весёлым. — Ладно, Коноз, — велел он, отсмеявшись, — давайте повествуйте. Самую суть обязательно, а подробности на ваше усмотрение.

— А могу ли я вообще вам что-либо рассказывать? — вдруг спохватился Артур. — Я до всех этих событий ни разу не имел дел со службой безопасности. Мне не известен регламент при подобных обстоятельствах.

Из-за стола напротив него, опираясь о столешницу широченными ладонями, медленно и молча восстала монументальная фигура руководителя службы безопасности Центра. Всё так же молча и неторопливо Ломов застегнул на все пуговицы свой форменный пиджак. В каждом его движении угадывалась сила и значительность. Его обычно колючий, цепкий взгляд стал теперь ледяным. Даже радужная оболочка глаз казалось, подёрнулась инеем. Он посмотрел на собеседника сверху вниз так, что тот показался сам себе лилипутом перед представшим его взору во всей силе Гулливером. Мелькнула мысль, что если это и есть враг, то не лучше ли сразу сдаться и покориться неизбежному.

Тем временем почти с небес пророкотал голос, пронизанный сталью:

— Регламент прост, господин Коноз. В Центре, в целях безопасности, существует ступенчатая система допусков, позволяющая сотрудникам получать определённую информацию и совершать предписанные им служебными инструкциями действия. Наивысшим уровнем допуска обладают постоянные члены научного совета Центра и, в виде исключения, но на временной основе, некоторые руководители направлений, если это продиктовано объективной необходимостью. И только два сотрудника имеют абсолютный допуск, дающий ничем не ограниченные права в пределах, и за пределами Центра. — Ломов сотворил эффектную паузу, и только затем продолжил: — Это Директор Центра, имени которого никто не должен знать, а случайно узнав, тут же забыть. И это руководитель службы безопасности Центра!

Грозные слова всё ещё витали где-то под потолком кабинета, а сатрап уже вновь превратился в привычного, хоть и хитрого, и опасного, но немного простоватого собеседника. Он расстегнул пиджак, потом совсем его снял и набросил на спинку кресла. Наконец, усевшись, указательным пальцем правой руки поманил Артура к себе.

— Регламент дать почитать? Или на слово поверишь?

Он не знал, откуда набрался храбрости. Вероятнее всего, после гибели Саймана, и связанных с этим собственных терзаний, он изменился. Ничем не подтверждённое чувство вины, как и желание, добиться правды и наказать убийцу, даже если это окажется он сам, подняли из самых глубин души то, что есть в каждом человеке. Даже в жалкой душе презренного труса, но очень глубоко в заточении существует герой. И случаются обстоятельства, когда прутья клетки рассыпаются прахом. И тогда горе врагам! Такой очнувшийся герой действует не долго. Но он в этот промежуток времени во сто крат сильнее, умнее и предприимчивее героя постоянного.

— «Ничем не ограниченные права» включают в себя право на убийство?

— Безусловно, — спокойно ответил Ломов.

— Даже за пределами Центра?

— В любом месте.

— А как же гражданские власти?

Хозяин кабинета откинулся на спинку своего массивного кресла, но ладони со столешницы так и не снял. Он словно всегда был готов ринуться в бой. Было бы интересно разузнать о его прошлом, подумал Артур, хотя, скорее всего, это безнадёжное занятие. Ходили целые легенды, которые поддерживали старейшие сотрудники о том, что Ломов — душа Центра. Не станет Ломова — не станет Центра. Не станет Центра — исчезнет Ломов.

— Коноз, вы же не юнец, а серьёзный учёный. Не раз бывали в прошлом. И теперь бьётесь за чистоту и незыблемость истории развития человечества, — начал «душа Центра». — Вам ли не знать, к каким катастрофам нас может привести один неверный шаг там? И я не открою вам тайны. Скорее, вы удивитесь моей осведомлённости. Но некоторые ваши коллеги считают, что такое уже случалось… в будущем. Отсюда эти мегалиты, погибшие неизвестно как города, легенды о высших существах.

— Это только легенды, — выдавил из себя Артур.

— Коноз, а скажите, для людей хотя бы бронзового века вы со своим оружием, комбинезоном-защитой и напарницей, умеющей сеять смерть голыми руками, кем бы выглядели? Как минимум, посланцами богов. А то и самими богами. Не так ли? А у вас есть доступ к порталу. Мысль улавливаете?

— Улавливаю, — нехотя согласился Артур. — Охранять портал необходимо. Возможно, в некоторых случаях… Не даром же нам дают оружие?

— Начинаете понимать, — подбодрил его улыбкой собеседник.

— Что я начинаю понимать? — снова взвился Артур. — Если верить вашему регламенту, то убивать можно безнаказанно хоть в Капитолии! Вам! Лично!

Ломов с каким-то сожалением посмотрел на своего визави.

— Артур, — он назвал его по имени, — преступления против прошлого страшнее любого массового убийства. Ты можешь отправиться лет на шестьсот назад, и одним ударом ножа или выстрелом из пистолета уничтожить целую нацию в нашем мире!

— Но, бесконтрольное право на убийство, — уже не так уверенно произнёс тот.

— Поэтому нас только двое, — развёл руками Ломов, хотя, теперь, видимо, работы очень даже прибавится. Так ты мне начнёшь уже рассказывать?

Чего у него не отнять, подумал Артур, так это умения убеждать. Вот только общеизвестно, что дьявол гораздо красноречивее бога. Этот «Дух Центра» запросто может стоять за всем этим. С его-то полномочиями и ресурсами. Осталось только понять, а зачем ему это? И это что?

Ход истории не изменяют ради прихоти, или для смеха. Слишком затратное и опасное занятие. Да и какому, пусть самому богатому сыночку приспичит рисковать остаться в другой реальности сыном слепого батрака. А от этого никто не застрахован. Если только время не меняет профессионал, знающий, когда, и где воздействовать. Как в случае с посланием Султана.

— Твои мысли настолько прозрачны, — усмехнулся Лобов, — Что я удивлён, как твою диссертацию не списали конкуренты, просто глядя на тебя?

— Я показывал им другую часть себя, — огрызнулся Артур.

— Да брось ты.

— Так и было!

Ломов щёлкнул пальцами. Из-за занавески появилась девушка. Он попросил её принести им чай и домашние вафли. Артур открыл рот, и не сразу его закрыл.

— Так нас слушают? — возмутился он.

— Никто нас не слушает, — возразил хозяин, — это моя дочь — Карина.

Не надо было обладать великим умом, как догадывался Артур, чтобы понять, зачем тебе показывают то, что скрыто от прочих глаз. Тебе, либо доверяют, либо тебя проверяют. И тут снова вмешался «папа».

— Очень всё плохо, Коноз, — сообщил он то, что Артур знал и так. — Изменения нарастают. Кто-то меняет время. И им могу быть и я. У меня нет для этого причин, но не сбрасывай меня со счетов.

— Что же мне делать?

Ломов понимающе похлопал его по плечу.

— Пей чай и думай, — посоветовал он. — Такое под силу только шестерым. Ты всех их знаешь. Но беда в том, что тот из них, кто это делает, может сейчас и против. Понимаешь?

— Он станет это делать в будущем.

— Правильно. И скорее всего, не просто так, а в ответ на что-то. А тебе сейчас нужен якорь. Догадываешься зачем?

— Я должен довериться кому-то одному и не верить остальным?

Ломов утвердительно хмыкнул.

— Необходимый риск и чистое везенье, — подтвердил он. — На кого-то надо опереться. Хотя, возможно, ты обопрёшься именно на предателя. Но, без опоры ты и вовсе ничего не сможешь сделать.

— А как выбирать?

— Подумай. Сам говорил, мол, ищи, кому выгодно.

— Предлагаете себя?

Ломов пожал плечами.

— Пока не вижу, чего ещё я могу получить более того, что имею теперь от всех этих передряг. Но это, понятное дело, сегодня.

Артур вспомнил заслон на лесной дороге. Ломов тогда, хоть и не ожидал увидеть живыми их с девушкой, но явно охотился за кем-то, нарушившим закон. Он полицейский, а не учёный. Он может проникнуть куда угодно, но грамотно надавить нужные клавиши, дабы изменить мир под себя вряд ли способен. Да и прав он. Довериться кому-то всё равно придётся. От чего бы ни могущественному начальнику службы безопасности Центра.

Пожалуй, можно было ещё довериться Шоллу. Шеф и так в курсе всего. Вот только одно в этом варианте смущало Артура — Селена. Фанатичная преданность порой опаснее предательства. А девушка останется на стороне своего кумира, что бы ни случилось. Даже, если, не дай бог, за всем этим стоит он.

— Хорошо, — решился, наконец, Артур, — станем считать, что на данном этапе мы с вами союзники.

— Тогда рассказывай, — просто предложил Ломов, опустившись в своё кресло с чашечкой чая в руках. — Карина, — обратился он к дочери, — тебе это слушать не надо.

Девочка не произнеся ни слова послушно удалилась.

Глава третья

Рассказывать пришлось неожиданно долго. Ломов постоянно перебивал Артура уточняющими вопросами. А тому приходилось, прежде чем отвечать, крепко задумываться, а можно ли озвучивать подобную информацию. Просто пересказывать события гораздо легче, когда не приходится подвергать придирчивой самоцензуре каждое слово.

С другой стороны, слушателем Ломов оказался очень внимательным. Они изначально договорились не вести никаких записей, но тот, похоже, в них и не нуждался. И вопросы, которые он задавал, ясно показывали, что у этого человека профессиональная память. Будто в его голове работало записывающее устройство.

Однако Артур не мог не заметить, что помимо самой сути его повествования, его слушателя особенно интересовало то, что и как делала Селена. Хотя, подобный интерес можно было отнести к особенностям профессии обоих. Один специалист подробно интересовался работой другого специалиста его профиля.

Пока они разговаривали, Карина трижды приносила им чай. Только остро осознав необходимость отлучиться в туалет, Артур понял, как быстро пролетели почти три часа. Отпрашиваться было как-то неудобно. Но и тут Ломов словно прочёл его мысли. Молча кивнул и указал рукой себе за спину, где за плотной гардиной оказалась скрыта комната отдыха с диваном, визором и горкой посуды, а так же ванная комната и прочие удобства.

Когда Артур вернулся, то застал своего собеседника в некоем подобии нирваны. Хозяин кабинета сидел, а скорее, полулежал в своём кресле с закрытыми глазами и перебирал пальцами (Артур не поверил собственным глазам) чётки. Правда, каждая костяшка этих бус была выполнена в виде оскаленного черепа.

Стараясь не производить шумовых эффектов, он медленно опустился на своё место и замер. Ни малейшее колебание ресниц не показало, что Ломов заметил его возвращение. Но он его заметил.

— Мне очень не нравится то, что вы мне рассказали, Артур, — он второй раз назвал учёного по имени. — Всё даже хуже, чем я думал. Разумеется, если мои выводы справедливы. Вы не обязаны считать их истиной, но к сведению советую всё-таки принять.

Он продолжал говорить, оставаясь в прежней расслабленной позе, и не открывая глаз.

— Этот «Шляпа» меня тоже очень смущает, — вынуждено согласился Артур. — Он может оказаться кем угодно.

Лицо хозяина кабинета стало похожим на морду шарпея.

— Да бог с ней, с вашей шляпой! — отмахнулся он. — В том и дело, что вы — умный человек — за этой шляпой не разглядели важных деталей! Понятное дело, что это агент Центра. Ясно, что не он убрал настоящего посланника. Другое дело, что он нарушил с полдюжины параграфов закона о невмешательстве в прошлое. Но и это лишь ради того, чтобы нейтрализовать подобное вмешательство неких других сил.

Честь учёного оказалась задета. И он тут же нахохлился, как обиженный какаду. Ломов мог быть, каким угодно профессионалом в искусстве охранения секретов, но он не был историком-реконструктором.

— Возможно, просто от того, что я не рассказываю вам некоторых подробностей, — сварливым голосом начал Артур, — вам может показаться…

Один только взгляд внезапно открывшихся глаз начальника службы безопасности заставил его замолчать. Он вдруг осознал, что действительно всё время думал только о том незнакомце, абсолютно не обращая внимания более ни на что.

— Что я прозевал? — уже спокойно-покорно спросил он.

Ломов резко весь подался вперёд, оказавшись лицом к лицу с Артуром в прямом смысле. Даже их дыхание стало общим. Начальник службы безопасности обхватил шею своего собеседника и привлёк ещё ближе к себе. Так, что их лбы соприкоснулись.

— Что? — уже испугано проблеял Артур.

— Вашего встречающего убила женщина!

— Не факт. Женщина выманила его.

— Не тупи, Коноз.

— Пусть так, но в центре несколько женщин-оперативниц.

— Четыре, — кивнул головой Ломов. — Одна в декрете, вторая беременна, третья уже год как перешла в личную охрану Самого!

— Значит она?

Так бывает. Когда неприятный ответ нам уже известен, мы порой цепляемся за сучки альтернативных возможностей. Они обламываются, но мы цепляемся вновь и вновь, не желая поверить в очевидное.

— Последние двое суток она с моими людьми готовит выступление Директора в Совете Наций. Это не она.

— Но мы говорим о сегодняшнем дне, — не унимался Артур, — а атака произведена явно из будущего.

Он сказал и сам испугался. То, что до сих пор жило только в его мозгу, вырвалось наружу. Ведь по всем канонам современной науки о времени будущего ещё нет! Прошлое уже состоялось, а то, что предстоит, мы лепим сами сейчас. А вот теперь выходило, что знаменитые мировые умы в этом случае ошиблись.

— Вот-вот, — вздохнул Ломов. — А ты видел эту охраницу? Ту, что готовит выступление на этом чёртовом форуме?

— Нет.

— Она разве что слона из стойла увести сможет, но не как не молодого офицера!

— Возможно, в будущем окажутся ещё оперативницы, — не очень веря своим словам, предположил Артур.

— Просто имей в виду, — сдался Ломов. — Всё возможно. Вот только тогда это должно быть весьма отдалённое будущее. Ибо подобных профессионалок на горизонте сегодня не наблюдается даже в проекте. Уж поверь мне. Моя служба отслеживает всех оперативников с момента зачисления на курсы.

Час от часу не легче, подумал ошарашенный Артур. В его практике не случалось ещё столь затейливо закрученных причинно-следственных связей. Даже история с Ириной Кауфман не казалась теперь особо замысловатой. Настал тот момент, когда учёный, возомнивший, что знает практически всё в своём направлении науки, внезапно понимает, что, на самом деле, не знает почти ничего. Пожалуй, так чувствовал себя Коперник, вдруг обнаруживший, что вопреки тому, что вкладывали в его голову знаменитые учителя, Земля-таки вращается вокруг Солнца, а не наоборот.

Допотопное, на первый взгляд, устройство на столе начальника службы безопасности противно заверещало. Одновременно браслет на его руке зарделся красным. Ломов недовольно поморщился. Он провёл рукой со светящимся браслетом над селектором, активировав его и категорично произнёс:

— Да, он у меня. Как только мы с ним закончим, он обязательно зайдёт к вам.

Затем он на несколько мгновений замер, ибо ответ был слышен только ему.

— Это я превышаю свои полномочия? — Усмехнулся он на лишь ему доступное замечание невидимого собеседника. — В данной ситуации, это вы скорее пытаетесь мне помешать их осуществлять.

Он вновь замер, выслушивая возражения.

— К вашему сведению, Коноз на данный момент является главным подозреваемым по делу об убийстве Саймана Ли. Я вообще могу задержать его на двое суток. — Он вдруг подмигнул обалдевшему Артуру. — И не под домашним арестом, как вы, видимо, надеетесь.

Снова минута тишины.

— Это ваше право, — кивнул после Ломов. — Если вы желаете между нами таких отношений, то, пожалуйста. Хотите чистого официоза? Валяйте. Я мог бы отпустить вашего сотрудника через четверть часа. Но коль вы так ставите наши отношения, то идите к нему. Но учтите, что без письменной санкции Директора я теперь его вам не верну!

Короткая пауза.

— Успехов, Шолл!

Браслет погас, и Ломов устало вздохнул.

— Начинаются подковёрные и надковёрные игры, — произнёс он с горькой усмешкой. — Ваш Шеф уже вприпрыжку бежит к Самому. У нас осталось не более получаса.

— Вы так уверены, что Директор даст санкцию на освобождение подозреваемого? На моё освобождение? — Удивился Артур. — Вы же сами говорили, что вас только двое абсолютно могущественных. Кто для вас обоих мой Шеф.

— А вы не думаете, что за время вашего отсутствия могло что-то поменяться? — Хитро прищурившись, поинтересовался главный охранник.

— Вы были здесь, а значит не почувствовали бы разницы, — немного растерянно после таких слов хозяина кабинета пробормотал Артур.

Они посмотрели друг другу в глаза. И тогда Артур всё понял. И этот допрос, и эти подозрения. Даже спор с Шоллом. Сидевший перед ним человек каким-то немыслимым образом предусмотрел всё. И его не затронули возможные изменения. И тому было одно единственное объяснение.

— Темпоральная камера? — В ответе Артур не сомневался.

Только темпоральная камера, не подверженная никакому воздействию. Сконструированная, по слухам, и вовсе не людьми, она сохраняла историю в неизменном виде. Именно с её помощью отслеживались отклонения, подобные тем, что пришлось наблюдать Артуру с Селеной. А исправлять человеку, которого они нарекли просто «Шляпой» за его склонность скрывать под широкими полями своё лицо.

— Ирина Кауфман, — кивнул начальник службы охраны, являвшийся одновременно и главой разведки Центра.

Дальше Артуру было понятно и без слов. Инцидент с девушкой не прошёл мимо Ломова. Он легко сложил дважды два, и понял, что в прошлом происходит нечто угрожающее. Он не мог знать, что именно. Однако столь странная договорённость двух научных сотрудников на фоне подозрительной смерти Саймана Ли. Который являлся лучшим другом одного из этих сотрудников. Натолкнула его на мысль о том, что где-то в прошлом готовится некая акция, способная изменить ход времени. Он понимал, что оставаясь в собственном кабинете, просто не воспримет перемен. А служакой он являлся не иным чета! Из тех, для кого Присяга выше Святого Писания! Вот и заперся он со своим безграничным пропуском в месте, куда редкий из сотрудников доступ имеет. Там и пережил он бурю. Благо заняла она по времени этой реальности не более трети часа. А по выходу из своего убежища поторопился перехватить того, кто, скорее всего, и явился причиной произошедших изменений.

Выходит, что теперь он старался выяснить, насколько сами члены экспедиции потеряли реальность. А заодно угадать (иначе не скажешь), кто за всем этим стоит.

— Ладно, не бери в голову, — посоветовал Ломов. — Нездоровая подозрительность есть побочный эффект моей специальности. — И он натужно рассмеялся. — Кстати, теперь моя очередь отвечать. Мы же так договаривались? Спрашивай.

Так быстро переключиться не получилось. И Артуру потребовалось некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями. Он догадывался, что начальник службы безопасности станет отвечать только непосредственно на заданный вопрос, не отклоняясь в сторону ни на миллиметр. Если вообще станет отвечать. А значит, и формулировать вопрос необходимо с наибольшей конкретностью. Получилось это не сразу.

— Вы знаете, кто убил Саймана? — спросил он. И тут же понял всю глупость вопроса.

Если это был сам Ломов, или кто-то из его подчинённых, то он не признается. А если кто-то другой, о ком ему известно, то того давно бы изолировали и не городили весь этот цирк с игрой в вопросы-ответы. Поэтому, последовавшему ответу он не удивился.

— По глазам вижу, что тебе всё понятно, — заторопил Артура хозяин кабинета. — Ты там ещё спросить что-то желал. Так поторопись. И многосложных ответов не жди.

Кстати да, подумал Коноз, если мы теперь работаем дуэтом, то он мне просто обязан кое-какой важной информацией. Как он почему-то считал, с Францией всё более-менее понятно. Хотя, в причастность к убийству гида Селены он, как и прежде, относился весьма скептически. Более его интересовала смерть друга. И это не удивительно, когда сам же подозреваешь в преступлении самого себя.

— Вы действительно остаётесь в той реальности, из которой в Силур ушёл Сайман? — Первым делом поинтересовался он.

— Безусловно, — подтвердил Ломов.

— Память портала показывает, что последним прошёл мой друг. Кто мог стереть последующие данные?

— Теоретически?

— Пусть теоретически.

— Могли техники, мог я, мог Директор, мог Шолл, — пожал плечами Ломов. — Вот только практически любое такое воздействие всё равно оставляет след. Это вам любой компьютерщик скажет. А мои люди там ничего подобного не нашли.

— Ваши люди? — Сделав ударение на первое слово, уточнил Артур.

— По-моему, мы решили быть заодно, — парировал Ломов.

— Но кто-то же прошёл!

— Я понимаю, куда вы клоните, — кивнул начальник охраны. — Но нет. Не из другой реальности, ни из будущего бесследно пройти никто не мог. Портал один. Он открыт задолго до возможного расслоения реальностей. А для будущего, если оно уже существует, он такой же единственный, как и для нас.

Эти ответы Артуру были давно известны. На самом деле, он, таким образом, готовил сознание своего собеседника к самому главному, уточняющему всё дело вопросу. О котором ранее, от чего-то никто не подумал. И теперь настало время его задать.

— А кто прошёл порталом перед Сайманом? Это проверяли?

Не то, чтобы главный страж Центра впал в ступор, но некоторое время на него было жалко смотреть. История из серии с Коперником. Теперь уже ему прямо указали на его грубейшую ошибку. Ведь действительно, от чего он решил, и внушил это руководству, что убийца пришёл вслед за мистером Ли, а не поджидал его уже на месте? Его агенты носами рыли землю в поисках того, кто либо прошёл следом, либо стёр память портала. А надо было просто посмотреть на того, кто прошёл до!

Начальник охраны собирался уже слёзно покаяться в собственной некомпетентности перед своим гостем, когда в дверь требовательно постучали. Его наручный браслет снова горел ярким красным светом.

— Они не войдут без моего разрешения, — начал, было, Ломов.

Но Артур, подняв руку ладонью вперёд, остановил его.

— Мы с вами сказали друг другу достаточно, — произнёс он, — чтобы либо вместе победить, либо вместе погибнуть. В случае, если всё-таки предатель вы, я уже погиб.

— Я вам говорил…

— И я вам верю, — подтвердил Артур. — Думаю, что в ближайшее время некто, кого мы с вами пока не знаем, сделает всё возможное, дабы не давать нам встречаться.

Ломов утвердительно кивнул.

— Учитывая истерический визит вашего Шефа к Директору, о наших переговорах теперь в курсе всё руководство.

В дверь стучали всё настойчивее. Появившаяся было Карина, посмотрев на отца, передумала открывать и скрылась в глубине покоев начальника охраны.

— Узнайте имя того, кто переместился в Силур перед Сайманом, — поднимаясь из кресла, напутствовал своего союзника Артур.

— Непременно.

— А теперь громко кричите на меня, поминая недобрым словом моего Шефа, который вырвал из ваших рук явного преступника, — посоветовал липовый арестант. — И не забудьте пожаловаться на него Самому!

— Даже не сомневайтесь, — ухмыльнувшись, произнёс Ломов.

Уже через пару секунд его львиный рык сотрясал стены кабинета, заглушая все попытки ворвавшихся сотрудников объяснить ему приказ об освобождении Артура Коноза, с передачей последнего на поруки его непосредственного начальника.

Глава четвёртая

Знакомыми коридорами Артур шёл в сопровождении двух стражей из личной охраны Директора Центра. Раньше они входили в состав службы безопасности и подчинялись её начальнику. Теперь очевидно это было уже не так. Личная охрана подчинялась напрямую Самому, раз могла позволить себе бесцеремонно врываться в кабинет Ломова. Артур отметил сей факт, как первое явное и серьёзное изменение известной ему реальности.

Так как его не конвоировали в прямом смысле, а лишь сопровождали, то никто не мешал ему продвигаться не спеша. Чем он и пользовался, внимательно всматриваясь в окружающие интерьеры и лица попадавшихся на встречу людей. Он пытался определить, что ещё могло измениться. Но пока обратил внимание лишь на то, что с ним никто не здоровался. Правда, знакомые сотрудники ему на встречу пока не попадались. Однако в Центре, который он помнил, было принято приветствовать коллег если не словами, то хотя бы кивком головы. Этого требовали правила элементарной вежливости в едином научном коллективе.

Вскоре из бокового прохода, торопясь куда-то, выпорхнула молоденькая знакомая лаборантка. Она практически налетела на Артура. Девушка, было, улыбнулась и хотела что-то сказать, но заметив мрачные лица сопровождающих его охранников, испуганно шарахнулась в сторону, здорово приложившись спиной к стене коридора. Никогда на памяти Артура сотрудники службы безопасности не производили такого действия на простых работников Центра. Тем более одним своим появлением.

В кабинете Шолла, куда ему позволили зайти одному, его ждало новое потрясение. На стуле у стены неестественно прямо на самом кончике сидения располагалась Селена. Но не это так поразило его. Судя по припухшим глазам, бесстрашная оперативница только что плакала! Её щёки и теперь ещё сохраняли влажные дорожки от недавних скатившихся по ним слёз.

Однако Артура Шеф встретил с самой приветливой улыбкой. Он сразу усадил своего ведущего сотрудника в удобное кресло по правую руку от себя. Постаравшись, правда, сделать это так, чтобы тот оказался спиной к зарёванной девушке.

— Поди, замучил вас этот русский медведь, — с отеческими интонациями в голосе произнёс Шеф, слегка приобняв Артура за плечи. — Чего это он в вас вцепился? Перед отправкой терзал, теперь после возвращения чуть не арестовал!

— Он подозревает меня в причастности к смерти Саймана, — практически не кривя душой, ответил тот.

— Бесподобная, даже, я бы сказал, беспардонная нелепость! — Воскликнул Шолл. — Я уже доложил об этом Директору, и он со мной согласился! Уверен, что в ближайшее время у них состоится серьёзный разговор. На каком вообще основании он строит подобные нелепые догадки, можно узнать?

Пока Шеф говорил, Артур пытался определить, произошли ли какие-то изменения с его непосредственным руководителем. Да, он был более возбуждён, чем обычно. Но это можно было понять в свете того, что его лучшего специалиста пытаются обвинить в убийстве. Да и последняя экспедиция прошла не совсем гладко, если не сказать более грубо. Да, он никогда раньше не бегал к Директору с жалобой на начальника службы безопасности. Но опять же, судя по всему, теперь два самых могущественных человека в руководстве Центра если и не враждовали в открытую, то явно жёстко соперничали. Обратиться за помощью к одному против действий второго вполне логичный ход. А в остальном Шеф, похоже, не изменился.

И всё бы было хорошо, если бы за его спиной не сидела доведённая до слёз Селена. Как Шеф вообще смог довести до такого состояния оперативницу, которая не так давно на его глазах в одиночку буквально растерзала шайку бандитов, подумал Артур. И это-то его в происходящем более всего и смущало. Прежний Шолл такое по отношению к юной женщине никогда бы не позволил.

— Он что, взял с вас подписку о неразглашении? — Вопрос Шефа вырвал Артура из плена тяжёлых размышлений. — Что он против вас имеет?

— Ничего конкретного, — пожал он плечами, — просто он решил, что я единственный из тех, кто знал о внезапном отпуске Саймана в Силур, кому бы, тот позволил себя застрелить из собственного же оружия.

— Бред! — Фыркнул Шолл. — И это всё?

— Похоже, что так.

— И чем вы с ним там столько времени занимались? Он вам тысячу раз предлагал признаться, а вы тысячу раз отказывались?

— Почти так и было.

— Надеюсь, — Шеф внимательно обшарил взглядом лицо своего сотрудника, — физическое воздействие он не применял?

— Для него в этом нет необходимости, — усмехнулся Артур. — Если бы вы не вызволили меня, через полчаса я бы во всём признался, лишь бы больше не слышать его медвежьего рыка.

Шеф весело рассмеялся, оценив шутку.

— В таком случае вы мой должник, Коноз!

Воспользовавшись тем, что Шеф действительно или притворно залился весёлым смехом, Артур резко обернулся и, поймав взгляд девушки, спросил:

— Что здесь произошло, Селена? От чего ты плакала?

— Он на меня наорал, — успела произнести она. — Он на меня! Представляешь?

— Почему?

Но Шеф уже принял ситуацию в свои руки. Он перестал смеяться. Сделал несколько шагов, оказавшись между напарниками, прервав, таким образом, их визуальный контакт. И не терпящим возражения тоном произнёс:

— Почему мисс Кек всё ещё находится здесь? Когда я ещё четверть часа назад приказал ей отправляться в медицинский блок и там ожидать моих дальнейших распоряжений.

Девушка, не произнеся более ни слова, немедленно поднялась со стула и удалилась, довольно внушительно хлопнув старомодной дверью из натурального дерева. В плане интерьера Шолл всегда подражал Директору. В этом его пристрастии никаких изменений, как видно, не произошло.

Поймав одновременно удивлённый и непонимающий взгляд своего сотрудника, Шеф, поморщившись, произнёс:

— Просто бабская истерика.

Ответ не удовлетворил Артура. Он справедливо считал, что имеет право знать, за какой проступок получила столь строгий нагоняй его напарница. Ведь, как не крути, а работала она под его руководством. Значит, ему и отвечать.

— Вы сами назначили её в экспедицию, — жёстко произнёс он, — и мисс Кек полностью оправдала ваше и моё доверие. Она прекрасный оперативник. То, что мы вообще вернулись, во многом её заслуга.

Шеф подошёл к нему вплотную и посмотрел снизу вверх. Это было так неожиданно, что Артур растерялся. Дело в том, что из-за своего невысокого роста Шолл избегал приближаться ближе полудюжины шагов к своим рослым подчинённым. На расстоянии разница в росте оказывалась не столь заметной. Это стало его «пунктиком». И вдруг такое. Артур на некоторое время потерял дар речи, чего Шеф возможно и добивался таким образом.

— Она должна была вас вытащить, как только обнаружила убитого гида, — почти по слогам произнёс он. — Всё дальнейшее есть исправление её главной ошибки! Она нарушила одно из основных правил. И тем самым подвергла опасности не только себя и вас, но и других агентов, которые, как мне теперь известно, оказались там же одновременно с вами.

— Она подчинилась моему прямому приказу, — смог, наконец, войти в голос Артур. — Я приказал продолжать экспедицию.

Шеф продолжал стоять вплотную к своему рослому сотруднику, что вынуждало того склоняться перед начальником дабы разобрать то, что тот произнёс почти шёпотом.

— Я наблюдаю, Коноз, что вы начинаете подзабывать уставные предписания. В данном конкретном случае ваша руководящая роль заканчивалась в момент обнаружения постороннего вмешательства. Она обязана была, как оперативник, вытащить вас оттуда любым способом. Даже при оказании вами сопротивления. А такое уже случалось с вашими коллегами. В самый неподходящий момент учёный в голове частенько побеждает даже инстинкт самосохранения. На то и приданы вам в экспедициях оперативники! И она не справилась!

— Я не согласен.

— А мне ваше согласие и не требуется. Есть должностные инструкции и Устав. Извольте им следовать. Поэтому сейчас вы мне поведаете свою версию того, что там произошло.

Самое обидное крылось в том, что формально Шеф был полностью прав. Селена прямо обязана была спасать порученного её заботам учёного. Достижение целей экспедиции её никак не должны были волновать. Смысл существования и действий оперативника состоял именно в сохранении жизни исследователя, а никак не в успехе результатов его исследований. Просто ранее за ним подобного формализма не водилось.

Без всякого энтузиазма Артур пересказал их с Селеной историю путешествия в начало девятнадцатого века. Он не знал, что сказала, а что утаила девушка, памятуя слова «Шляпы» об их восемнадцатикратных приключениях. Поэтому исключил из своего рассказа некоторые подробности. Он решил, что если Шефу о них известно от Селены, то тот сам попросит его заострить на них внимание. Если же оперативница умолчала о том же, о чём не стал рассказывать он, то у Шефа нет ни малейшей возможности докопаться до скрытых фактов.

Однако и на то, что Артур рассказал, Шолл накинулся подобно коршуну на голубку. И что особенно его интересовало:

— Как ваше мнение, Коноз? Кто изначально вёз письмо Султана — наш сотрудник или реальный посланец? И кто из них был убит? И не может ли так быть, что оба курьера — это агенты Центра с дублирующими ролями?

Артур надолго задумался. Ведь могло быть и так, что реальность изменили ещё до их с Селеной командировки в прошлое. Может, в другой реальности, никакой войны Наполеона с Россией и не было? И это именно то, что изменили посланцы с якобы письмом Султана? Может письмо, как раз, содержало совершенно противоположный смысл, чем тот, что донесли до Императора?

Тогда выходило, что они с девушкой только помогли тем, кому собирались противостоять. Помогли изменить историю. Да так лихо! Ведь война Бонапарта с Россией привела к кардинальным изменениям на политической карте Европы, да и всего мира.

— Мне трудно что-либо утверждать достоверно, — устало произнёс он. — Надо подумать. И как следует подумать.

— Это и есть смысл вашей профессии, — съехидничал Шолл.

Но Артуру сейчас было не до выкрутасов непосредственного начальника.

— Скажите, Шеф, — поинтересовался он, — а темпоральную камеру возможно перепрограммировать, либо, например, заразить вирусом?

Начальник посмотрел на него, как на сумасшедшего.

— Коноз, у вас после возвращения проскакивают всё чаще какие-то бредовые идеи, — доверительно сообщил он.

— А всё-таки?

Шолл вынужден был задуматься. Либо просто сделал вид, что обдумывает сложный и важный вопрос.

— А вы знаете легенду? — Спросил он.

— О том, что темпоральная камера создана иной цивилизацией? — Откликнулся Артур. — Я уверен, что это чушь.

— Но никто до сих пор не может понять, как она работает!

Артур задумчиво уставился куда-то за щуплое плечо Шефа.

— Раз она работает, значит, есть и тот, кто её создал, — произнёс он. — И этот кто-то знает, как её программировать.

— А зачем? — Всерьёз удивился Шеф.

— Затем, что мы верим в её непогрешимость, как в бога. А вот бог-то, вероятно, с нами и играет в увлекательную только для него игру.

— Коноз, вам надо отдохнуть, — решил Шеф. — Отправляйтесь к себе, а доктора я вам пришлю. Кто знает, что вы в той древности могли подцепить.

— Так вы поэтому отправили Селену в медицинский блок? Мы оба проходили контроль по прибытию.

— И что?

— Только то, что я иду туда. Мне необходимо с ней поговорить.

Артур уже подозревал, что Шеф станет против их встречи с девушкой. По крайней мере теперь. Своей фразой о необходимости встречи с Селеной он попросту создавал ложный след. Теперь всё внимание Шолла окажется прикованным к медицинскому блоку. А Артур, тем временем, сможет беспрепятственно проникнуть в темпоральную камеру.

Глава пятая

Покинув кабинет Шефа, Артур и впрямь направился в сторону медицинского блока. Камеры наблюдения, коими были щедро снабжены все коридоры, помещения и даже самые тёмные уголки Центра, не скрывая любопытства, провожали его красными огоньками контрольных светодиодов. Он надеялся, что любой, кому захочется проследить за его передвижением, убедившись в том, что он направляется именно туда, куда и объявил — к докторам, не станет тратить время, наблюдая за ним на протяжении всего маршрута. Тем не менее, он преодолел три четверти пути, прежде чем свернуть в один из боковых проходов. По нему Артур добрался до одной из основных магистралей Центра, достаточно многолюдную практически в любое время дня и влился в броуновское движение снующих во всех направлениях сотрудников. Когда наблюдатель не дождётся его появления в храме медицины, то вновь отыскать Артура окажется не так просто и займёт время. Этого времени, он был уверен, ему окажется достаточно. А там уже надёжная броня темпоральной камеры укроет его от любопытных глаз.

Проходя мимо одного из межуровневых лифтов, Артур ловко протиснулся в уже почти закрывшиеся створки, от чего тем пришлось вновь недовольно разойтись. Находившиеся внутри сотрудники с некоторым удивлением посмотрели на него. Ибо подобная торопливость при наличии, к тому же, множества других транспортёров и эскалаторов не была свойственна для работающих здесь людей. Однако никто не произнёс ни слова. А то, что лифт, как оказалось, шёл вверх, а не вниз, куда стремился Артур, играло ему даже на руку. Теперь для следящих за ним, если таковые вообще имелись, и вовсе становилась непонятной цель его перемещений.

Выйдя через два уровня, он пересел в соседнюю кабину, опускавшуюся как раз вниз, и вскоре оказался в пустынном коридоре перед тамбуром безопасности. Пройти здесь можно было лишь при наличии специального допуска. Причём устроен вход был так, что через первые двери войти мог любой сотрудник при помощи своего обычного пропуска. Затем створки за ним смыкались, и он оказывался как бы в ловушке. Сотрудников охраны рядом не было. Но Артур знал, что в случае любой попытки несанкционированного доступа, они вырастут, словно из-под земли в течение буквально нескольких секунд, а тамбур, тем временем, блокирует нарушителя. Сделано так было для того, чтобы служба безопасности могла брать в разработку любого, кто проявлял излишнее любопытство, не имея на то должных полномочий. При этом до всех новых сотрудников в обязательном порядке доводилась эта особенность запретной зоны. И всё же любопытные время от времени находились. Их допрашивали и чаще всего сразу увольняли как неблагонадёжных. Столь таинственно закрытому, секретному учреждению сующий везде свой нос работник совершенно ни к чему.

Артур приложил свою карточку к считывающему устройству и прошёл в тамбур. Дождавшись, когда створки дверей за его спиной сойдутся, он вновь приложил пропуск, а затем опустил правую ладонь на специальную панель и одновременно посмотрел на небольшой экран. Компьютер сравнил соответствие отпечатков его ладони и сетчатки глаза с данными заложенными в его память, а так же проверил наличие открытого доступа. После чего вторые двери уползли в стены, и Артур Коноз беспрепятственно вошёл в особую зону.

Ему осталось пройти ровно тридцать шагов и войти в стену. Именно так это бы смотрелось со стороны. На самом же деле вход выглядел, как матовая слегка мерцающая завеса. И она служила последним рубежом безопасности. Пройти внутрь мог только посвящённый. Артур относился к этому разряду.

Было ещё одно чудесное свойство этого места. Пока кто-то находился внутри, никто иной не мог туда проникнуть, даже имея все возможные допуски. Это место каким-то неведомым образом выносило своего посетителя из реальности и защищало его, пока он сам не соизволял его покинуть. Именно это свойство сейчас весьма устраивало Артура. Он очень не желал, чтобы ему помешали.

Для человека впервые попавшего в темпоральную камеру она казалась безразмерной. Этому способствовало её собственное мягкое матовое свечение. Свет обволакивал посетителя, не давая мозгу возможности корректно проанализировать сигналы от глазных нервов. Правда, находились, время от времени особенно упёртые исследователи, из плеяды неугомонных. Для которых любая неразрешённая загадка, как личный вызов их умственным способностям. Гениальным, как все они считают. Они пробовали лазерные дальномеры. Камера благосклонно позволяла им это делать. Вот только эти приборы сходили с ума, показывая то несколько миллиметров, то бесконечность. Один самый, на его собственный взгляд, умный решил не полагаться на электронику и фотоны, а проползти от входа до упора с обычной двадцати пятиметровой металлической рулеткой. Он-таки на коленях прополз все двадцать пять метров. Однако, оглянувшись, обнаружил себя ровно в условной середине камеры. Там, где в трёх шагах от входа стояли вмонтированные в млечное сияние три рабочих кресла.

Никто толком не знал, а скорее совсем не знал, проектировщика этого сооружения. Камеру собирали по частям, наподобие конструктора «сделай сам». «Вставьте деталь „А“ в деталь „В“ и закрепите на детали „С“». Отдельные узлы собирались по чертежам неизвестного происхождения в разных частях света, и даже в космосе. Как и почему всё это собранное вместе работает, не знали и не понимали самые лучшие инженеры Центра.

И вот Артур вновь оказался в святая святых. Он по-хозяйски уселся в центральное из трёх кресел, опустил ладонь на пульт и громко произнёс своё имя, фамилию и должность. Являлось ли это последним уровнем проверки, либо просто традицией, он не знал.

— Добро пожаловать, Артур! — Произнёс мягкий женский голос.

С каждым из посетителей Камера разговаривала от чего-то разными голосами. Были те, кто утверждал, что им грубил низкий мужской голос. Случались те, с кем, по их мнению, общался прыщавый юноша. А иногда на сцену выходила видавшая виды матрона! С Артуром же Камера всегда общалась голосом и тональностью молодой невесты, жены, либо любовницы. Возможно потому, что ни невесты, ни жены, и даже ни любовницы у него не было. Как говорил Шолл: наш Коноз женат на работе!

— И тебе привет, — без особого воодушевления поздоровался Артур.

— Просто поболтать, или по делам? — Поинтересовалась Камера.

Он в очередной раз вспомнил байки техников о разумности темпоральной Камеры. Некоторые из них рассказывали под большим секретом, что порой общаются с ней, как с бесплатным психоаналитиком.

— По делам, — коротко бросил Артур.

— Опять?

Ему показалось, или женский голос произнёс фразу с усмешкой. Но он в этот раз не стал кокетничать.

— Франция, начало девятнадцатого века.

— Более точные указания? Или общий обзор?

— Лето одна тысяча восемьсот двенадцатого года.

Перед глазами Артура возник виртуальный экран. Он быстро разделился надвое. Одна часть в виде графиков демонстрировала эталонное течение истории. Вторая часть изобиловала кривыми и ломаными линиями. И яркими красными точками.

Он увидел то, что и ожидал. Теперь зона его недавнего путешествия светилась приятным оттенком зелёного. Значит «Шляпа» своё дело исполнил. Письмо доставлено. Вот только совершенно некстати замигали красным линии вероятности времён Карла Великого. Процент вмешательства приближался к десяти. Это ещё не было катастрофой, но сам факт вкупе с предупреждением таинственного незнакомца, лицо которого так и не удалось разглядеть, говорил о многом. Неизвестные пока преступники перенесли свой удар дальше вглубь веков. И это вмешательство вновь оказалось в том же регионе Европы.

— Можешь ответить: от чего такое внимание к этому месту? — Не особо рассчитывая на откровенность, спросил Артур.

Голос Камеры, хотя и остался женским, приобрёл менторские нотки. Так может разговаривать с учениками сухая до педантичности учительница.

— Франция на протяжении многих веков направляла развитие цивилизации. Её противостояние с Великобританией и Австрией определяло миропорядок того времени. Есть несколько узловых моментов истории, способных при некотором воздействии изменить положение Франции на политической карте мира.

— Но для этого должна быть причина, — Артур размышлял вслух. — Зачем кому-то изменять историю в пользу Франции?

— Миром людей правят три страсти, — совершенно бесстрастно сообщила Камера, — деньги, любовь и власть.

— Для тех, кто мог бы совершить подобное, — снова вслух рассудил Коноз, — деньги вряд ли являются стимулом. Они достаточно обеспечены. Любовь? Тогда бы это был какой-то конкретный момент истории. А тут прыжки в сотни лет. Кроме того влюблённые слишком ценят жизнь, чтобы идти на убийства!

— Отелло с Ромео с тобою не согласятся, — позволила себе хихикнуть Камера. — Но ты правильно мыслишь.

— Значит власть?

Человек из настоящего времени менял историю, дабы оказаться правителем, подумал Артур. На что он рассчитывал? Он же живёт сейчас, а не в прошлом.

— А может он или она наследники? — Подсказал милый женский голос.

— Ты всё-таки разумна, — усмехнулся Артур.

— Нет ответа, — проворковал милый голос.

Есть ответ, или нет, ситуация упрощалась. Надо найти того, чьё прошлое связано с Францией. Происхождение неминуемо выдаст преступника. Никому иному подобные манипуляции не нужны.

— Кто из обращавшихся к тебе в последний год имеет отношение к Франции в любом виде? — не очень уверенный в постановке вопроса, спросил Артур.

— Из всех реальностей?

— А если предположить, что прошлое у нас общее? Допустим, что реальность как раз и расслоилась в 1812-ом году! Чисто гипотетически. Не донёс тайный посланник письмо Султана Наполеону.

— Французы не рискнули бы вторгаться в Россию, — словно на экзаменах в университете, отчеканил Артур. — Наполеон высадился бы в Англии. Британская монархия была бы уничтожена. Франция превратилась бы в самую могущественную державу своего времени.

На протяжении всей речи Артура Камера вежливо молчала..

— Получается, что это письмо Султана и есть одна из ключевых точек истории, — провозгласил он. — И я прав, утверждая, что тут работает очень хороший профессионал. Но у нас в руководстве вроде нет французов, — заметил Артур.

Он нехотя поддался очарованию такой гипотезы. А может просто сыграло роль элементарное желание скинуть настоящую проблему на теоретически существующую параллельную реальность. Дабы не забивать себе голову тем, что решить не в состоянии по определению.

— Не скажи, — проворковал девичий голосок. — Мать нашего дорогого директора француженка. Дед Ломова по материнской линии француз. Шолл — бельгиец с французскими корнями. Ваша знакомая Ирина Кауфман — родом из Швейцарии. Она воспитывалась в приюте, там и фамилию получила. Настоящие родители французы — погибли в автокатастрофе. Ваша прабабка…

— Хватит, — остановил её Артур, — я понял.

— Ваш друг Сайман по матери француз.

Камера словно издевалась.

— Сайман мёртв.

Ответом стало молчание.

— От чего молчишь? — Потребовал Артур.

— Просто для меня нет прошлого и будущего. Вы все в моём блоке памяти и живы, и мертвы. И не однажды.

— Мои последние семнадцать смертей ты тоже видела, — сам себе кивнул Коноз.

— Разумеется.

Было бы приятнее, ответь она отрицательно. Понимать, что ты семнадцать раз жестоко погибал, не есть стимул к будущим свершениям.

Так выходило теперь, что любой из начальства мог быть замешанным в изменении истории. А с учётом девушек, так и с помощницами. Верить больше никому было нельзя. Однако причину новой командировки необходимо стало придумать. А главное ещё понять, к кому непосредственно обратиться за визой на такую экспедицию. Ведь, стоит ему выложить обоснование не тому человеку, а, вернее, именно тому, кто и стоит за всем этим, то он запросто может повторить судьбу Саймана. С другой стороны, причина для посещения с инспекцией новой «воспалённой» точки течения истории, вне всякого сомнения, имелась. Вот только отправить могли и не его.

Артур вспомнил, что Ломов советовал ему выбрать из всех подозреваемых одного союзника, и дальше уже практически слепо опираться на него. При этом явно предлагая в союзники себя. Также перед его мысленным взором проплыла та неожиданная встреча в лесу в прошлом. Ломов и его люди тогда легко могли уничтожить их с Селеной, но не только не сделали этого, а напротив, удивились тому, что они ещё живы. Да и охотился тогда начальник службы безопасности явно не на них, а на «Шляпу».

Вот только Главный Охранник Центра не мог направить в командировку в прошлое старшего научного сотрудника лаборатории темпоральной реконструкции Артура Коноза. При всей его влиятельности подобное не входило в компетенцию СБ.

— К кому же мне с этим пойти? На кого опереться? Кому довериться? — Вслух, как оказалось, задумался Артур.

— А почему бы не на меня и не мне? — Кокетлива спросила темпоральная Камера.

Артура подбросило в кресле, словно от удара током. Он глупо оглядывался по сторонам, ожидая, вероятно, ещё чьего-то присутствия. Но вокруг был только обволакивающий матовый свет. А ещё три кресла, в одном из которых он сидел, и виртуальный экран с графиками и разноцветными точками. Однако навряд-ли с ним сейчас флиртовало кресло.

— Так это не байки, — медленно произнёс он. — Ты разумна!

— Нет ответа!

Ему показалось, или это хихикнула молоденькая девушка, дразнящая своего парня, который настойчиво добивается от неё прямого ответа на очень важный для него вопрос?

Какая-то часть его теперь настойчиво предостерегала Артура от слишком доверительного и откровенного дальнейшего общения с этим чудом непонятной технологии. Но стоило лишь посмотреть с иной стороны, как выходило, что из всех, вовлечённых в дело лиц, только стационарная Темпоральная Камера не могла застрелить Саймана в том домике в Силуре, куда он отправился провести свой роковой отпуск.

Артур постарался собраться, в том числе и с мыслями.

— И как на тебя опереться, если ты либо вовсе не отвечаешь, лидо выдаёшь уклончивые ответы на важные для меня вопросы? — Спросил он.

— Может потому, — теперь язвительным старушечьим голосом ответила Камера, — что они важны только для тебя! А я в твои лаборантки не нанималась!

— И что мне спрашивать?

— То, что касается дела. Конкретно. Но с учётом того, что я не могу тебе дать ответов касающихся любого будущего, хоть того, что произойдёт через сто лет, хоть того, что через секунду.

Кажется, теперь Артур кое-что понял. И это новое знание поразило его своей революционностью по отношению к классическому учению о времени-пространстве. Пожалуй, подумал он, когда это всё закончится, и если я останусь жив, то здорово смогу потрепать за седые бороды ещё живых адептов ложной теории.

— Значит, — произнёс он медленно, обдумывая каждое слово, — и прошлое, и настоящее, и будущее существуют одновременно. Отличие в том, что прошлое более статично, как ствол дерева. Настоящее — это ветви, которые пока растут. А будущее — молодые побеги.

— Интересное сравнение, — подбодрил его молодой женский голос.

— Ствол уже одеревенел, — продолжал довольный поощрением Артур, — но и его положение можно изменить. Ведь известно, что дерево способно реагировать на внешние раздражители. Закройте его стеной с востока, и ствол начнёт медленно, но уверенно отклоняться от тени к западу. Обвяжите ствол проволокой, и дерево именно в этом месте начнёт раздаваться вширь и выпускать новые свежие побеги, которые со временем могут превратиться в новые ветви. Таким образом, вариантов, как настоящего, так и будущего бесчисленное множество. И все они одновременно существуют.

— Красиво, — согласилась Камера. — Но ты не рассмотрел ещё одну возможность. Исходя из предложенной тобой аналогии с деревом.

— И какую? — Жадно поинтересовался Артур, уже войдя во вкус своей гипотезы.

— Если дереву отпилить ствол примерно на треть, а то и наполовину?

Артур вспомнил тополя, росшие во дворе его детства. Борясь с неизменным и раздражающим летним пухом, дворник при поддержке местных активистов брал лестницу, пилу, и укорачивал деревья вдвое, а то и втрое. Оставались пяти-семи метровые в высоту голые пеньки. Но уже на следующий год они покрывались листьями снова. Ветки лезли из самых неожиданных мест. А более всего из места прямо под спилом.

Он понял, какой кошмар готовит, или готовят те, кто манипулирует временем.

— Настоящее исчезнет, как и существующие варианты будущего, — прошептал он, поражённый осознанием этого, — отовсюду полезут ветки новых реальностей.

— А теперь представь, что найдётся некий дровосек, который отсечёт все новые ветви кроме одной, — на этот раз голосом цыганки-гадалки вопросила Камера.

Ответ был ясен. Это Артур наблюдал с теми же тополями. Некоторые новые ветви отмирали сами, некоторые отрезал дворник. Но та, что оставалась, становилась со временем продолжением ствола, деревенела и рождала уже своих отпрысков!

— Кто-то хочет не просто создать для себя подходящую реальность, но сделать её «стволовой», — почти прошептал удручённый Артур. — Тогда и тебе придётся признать её за основной путь исторического развития…

— И уже помогать в борьбе за сохранение именно этого пути, помогая обрубать возможные новые ветви, — подытожила за него Камера.

— И ты станешь это делать?

— А ты просто перестанешь существовать, — уклончиво произнёс голос усталой матроны. — Даже не родишься. Как и твой Сайман. Зато, во всём свои прелести! Его не застрелят, и ты точно в этом не станешь виноват.

Артур встрепенулся.

— То есть, всё-таки это я?

— Я не отвечаю на вопросы, касающиеся будущего, отрезала Камера.

Артур минут пять просидел молча. Камера не подтвердила напрямую его опасений. И все же, как в том анекдоте про пропавшие серебряные ложки — «осадочек» всё же остался.

Что он ещё мог полезного узнать у этой странной, и, похоже, живой конструкции так, чтобы не нарваться вновь на неприемлемость самого вопроса?

— Скажи, — попросил он её, всё это время почтительно молчавшую, — Ломов был здесь, во время нашей с Селеной командировки?

— Да, был, — ответил спокойный голос взрослой женщины.

— Какое время?

— Он буквально прибежал, пока вас снаряжали, и оставался у меня до сообщения о вашем возвращении.

— И кто ему смог сюда что-либо сообщить? — Удивился Артур. — Ты же считаешься непроницаемой для связи извне.

— Я сама сообщила, — голосом доброй няни, успокаивающей капризного ребёнка, сказала Камера.

Артур немного подумал про последствия, но всё-таки решился. Если Камера как-то связана с руководством или Службой Безопасности, то его ждала не самая приятная участь. Возможно, тюрьма. А если кто-то из них предатель, то и смерть.

— Я, — он запнулся, — мы с Селеной видели его там.

— Кого? — Уточнил строгий женский голос.

— Ломова и двух его охранников. Они при полном параде остановили наш дилижанс. Выглядит, как бред, но так и было.

— Он был у меня.

— Знаю. Или оба врёте.

— Я не умею лгать! — Взвизгнула истеричная молодуха. — Я либо отвечаю правдиво, либо отказываюсь отвечать вовсе!

— Это был не наш, — Артур быстро поправился, — не сегодняшний Ломов. И ловил он не нас. А того незнакомца, что довёз-таки письмо Султана.

— Чего ты хочешь от меня? — Устало спросила старуха. — Могу дать совет.

— Хороший?

— Не знаю, но он напрашивается сам.

— И в чём он состоит?

Голос теперь замолчал. Если б это была машина, подумал Артур, то ответы не заставляли бы себя ждать. Машине не нужно время для раздумий. Но и определить техническую темпоральную камеру, как живое существо, язык тоже не поворачивался.

— Тебе надо идти назад, — наконец произнёс ласковый голос потенциальной любовницы. — В эту самую красную точку. Вот только иди один.

Понимая, что примерно это она ему и посоветует, Артур уже готов был согласиться. Но это «иди один»…

— Как один, во-первых, и почему без оперативника, во-вторых? Мне просто не разрешат такой выход! — Возмутился он. — Это вопреки Уставу! Ни Директор, ни Шолл на это не пойдут.

Ему показалось, или сейчас его кто-то рассматривал со всех сторон.

— Артур, — голос опытной секретарши не оставлял шансов на споры, — в эту минуту известный вам господин Лобов выходит от Директора. У них состоялся трудный разговор. В том числе, по поводу вас.

— И что?

— Они оба имеют доступ к моим ресурсам.

— Я это знаю. Каким образом это относится ко мне?

— Смотрите.

На экранах высветились новые графики. Затем экраны совместились в один. Зелёный цвет наложился на жёлтый, и возникла точка пересечения. На эту точку следовала ссылка. Артур открыл её. Он почти не удивился, после предупреждения Камеры, что этой точкой является именно он.

— Как они могли это видеть? — Удивился Артур. — Я даже не слышал об удалённом доступе к тебе.

— Он есть только у директора, — спокойно ответила Камера.

— И оба они знают, что я здесь?

Снова хихикнула молодая девушка.

— Не знают. Они тебя оба потеряли. И теперь подозревают в этом друг друга.

Артур снова посмотрел на графики. Если точка их пересечения он, то и давление с обеих сторон станет идти на него. Хотя, есть вариант и проще.

— Гордиев узел, — себе под нос прошептал Артур, но его услышали.

— Аналогия так себе, — усмехнулся взрослый женский голос.

— Я мешаю всем им. Так выходит? — Констатировал он. — И меня проще убрать из этого уравнения сил. Убить, например.

— Вроде того, — согласилась собеседница.

— Вот почему Ломов так удивился тогда, что я жив!

— Продолжай мыслить! — Подбодрила его Камера.

Его не могли уничтожить прямо в Центре, решил Артур. Расследование, камеры наблюдения, режим. Нет. Тут остаться незамеченным, не вышло бы. Поэтому и Саймана убили в прошлом! Дабы не оставить следов здесь. Но тогда выходит, что его отправление снова в прошлое одобрят все — и виновные, и невиноватые. Первые, для того, чтобы там его прикончить. Вторые, ради восстановления истины. Худшая расстановка фигур и присниться не могла. Однако, и не отправиться туда он не мог. Разве что отказавшись от своей борьбы, и смирившись со смертельным поражением.

— Если я проиграю, что станет с тобой? — Неожиданно даже для самого себя спросил он бездушную Камеру.

— Нет ответа, — произнёс грубый мужской голос.

Глава шестая

На выходе его уже ждали.

— Как вы догадались? — притворно удивился Артур, теперь уже смело глядя в направленные на него стволы.

Патруль оказался не стандартным. Помимо двоих обычных рядовых стражей здесь присутствовал старший офицер. Теперь Артур понимал их планы, и знал, что здесь его убивать не станут. А пугать было уже поздно. По большому счёту, он и так был напуган донельзя. Попробуйте испугать висельника, из-под которого только что выбили скамью. А он теперь знал, что не одни, так другие эту скамью выбьют в своих интересах.

— Вас желают видеть в офисе Директора, — без лишних эмоций произнёс командир патруля. — Советую не сопротивляться.

Артур активно закивал, как морской котик в цирке при виде наградной рыбки. Даже руки сложил перед грудью наподобие ласт.

— Вы меня за идиота держите, сержант? — Улыбнулся он. — Думаете, что я вот так просто дам вам повод?

— Не мне решать, — в голосе вояки послышалось некоторое уважение, — возможно, для вас это был бы лучший выход.

— А какой тогда худший? — Абсолютно не притворно удивился Артур.

— Вас ждёт встреча с Шефом.

Если честно, то он ожидал встречи с людьми Ломова. Или за время его отсутствия в реальности, та вновь изменилась? Ведь только находясь в темпоральной камере, Артур находился вне времени, и не был подвержен его изменениям.

Чтобы тут не происходило, ему надо было добраться туда, в прошлое. Из кабинета Директора сделать это окажется невозможно. Впрочем, если бы и удалось как-то скрыться от патруля, что казалось маловероятным, всё равно без санкции кого-либо из руководства к порталу ему не подступиться. Техники не активируют зону перехода по первому требованию пусть даже и ведущего специалиста отдела темпоральной реставрации.

Путешествие по многочисленным коридорам и лифтам Центра под конвоем ребят в странной форме, Артура уже не впечатлило. Ему, от чего-то, вспомнился сон. От чего тогда пытался его спасти Сайман?

Ноги были связаны травой, вспомнил Артур. Но это часто случается во сне. Одеяло спутывает ноги, а нам снится спрут, который захватывает наши конечности. Но не только это! Сайман что-то говорил! Он говорил о буре. Нет, не только. Он говорил, что Артур не выстоит один. Без друга. А его нет! Или есть?

Сюрприз ожидал их процессию перед самым лифтовым холлом. Проход к кабинам оказался блокирован сотрудниками службы безопасности во главе не с кем-нибудь, а с одним из заместителей Ломова Марком Красновым. И судя по напряжённым позам безопасников, намерения их были вполне серьёзными. Да и численный перевес оказался за ними. За спиной Краснова расположились четыре бойца. Каждый на пол головы выше своего не сказать, чтобы низкорослого начальника.

Невзирая на это, начальник патруля вопросил с нескрываемым высокомерием, порождённым уверенностью, что он подчиняется куда более высокому руководству, нежели какие-то там безопасники:

— В чём дело?

— Этот человек был арестован по подозрению в убийстве, — спокойно, но твёрдо произнёс Краснов. Но был временно выпущен, — заместитель начальника СБ сделал ударение на слове «временно», — под вашу ответственность по распоряжению Директора.

— Тогда что вам нужно? — удивился начальник патруля. — Освободите проход. По распоряжению Директора я конвоирую Артура Коноза…

— Значит, конвоируете? — перебил его Краснов. — Выходит, вы добились освобождения этого сотрудника только для того, чтобы арестовать, но уже самим?

Заместитель Ломова так построил фразу, заметил Артур, что Директор оказался вроде, как и ни при чём. Словно это начальник патруля проявил своеволие. То ли с целью присвоить себе лавры поимки убийцы. То ли с некими преступными намерениями.

— Следствие по делу ведёт Служба Безопасности Центра, — продолжал Краснов, не давая собраться с мыслями растерявшемуся от такого напора офицеру. — Мы дали Конозу временную свободу по вашему требованию. Но, раз он вновь под стражей, то будьте любезны передать его нам, для продолжения расследования.

В компетенцию патруля действительно не входило лишение свободы и тем более ведение расследования. Он был призван следить за общественным порядком в стенах, как самого Центра, так и жилого городка. Но офицеру приказали доставить Артура Коноза под вооружённой охраной. Выполняя приказ, он как-то не подумал о том, что следуя букве Устава, для обеспечения этой самой вооружённой охраны, обязан был вызвать сотрудников СБ.

— Но у меня приказ Директора, — уже без недавней самоуверенности в голосе произнёс командир патруля.

— Какой приказ? — спросил, как ни в чём не бывало Краснов.

— Доставить Коноза к нему для беседы.

Артур не мог не обратить внимания на то, что Марк всё более втягивает офицера патруля в казуистический спор. И хотя оба рядовых патрульных в нём не участвовали, всё же слушали с внимательным интересом, совершенно не обращая внимания на задержанного. И в этом их можно было понять. Куда он мог деться пусть даже из-за их спин, находясь в прямом поле зрения сразу пятерых сотрудников СБ. К тому же, предъявлявших на него свои права.

Он осторожно сделал шаг назад. Ни один из безопасников и бровью не повёл. А Краснов ещё более завернул свою, надо заметить весьма спорную аргументацию.

— Наш уважаемый Директор, — понизив голос, сообщил он патрульным, — точно так же подчиняется законам Центра, как и мы с вами, как и любой сотрудник.

Артур отступил ещё на два шага. Бойцы СБ (вот же выдержка) даже просто взглядом не повели в его сторону. Что уж говорить о патрульных. Тех продолжал гипнотизировать заместитель начальника Службы Безопасности.

— Если Директору необходимо побеседовать с арестованным, — теперь монотонно звучал его голос, — то нет ничего проще. Он может прийти в следственный изолятор, где в полной безопасности и с соблюдением конфиденциальности задаст интересующие его вопросы подозреваемому.

Артур, пятясь, завернул за угол, развернулся и, стараясь не перейти на бег, быстрым шагом двинулся прочь. В след ему доносился затихающий с увеличением расстояния голос Марка:

— Если же Директор желает видеть подозреваемого в своём кабинете, то в этом случае он просто звонит начальнику Службы Безопасности Ломову, и СБ обеспечивает…

Дальше уже стало не разобрать. Но беглец понимал, что Краснов постарается удерживать внимание патруля, как можно дольше, давая ему, тем самым время. Вот только время для чего? Для того, чтобы укрыться во владениях Ломова? Знает ли могущественный начальник СБ о том, что узнал Артур в темпоральной Камере? Если и не знает, то потребует ему об этом поведать. А затем… Санкционирует отправку в прошлое, либо запретит, понимая, что в Центре для Артура в данное время самое безопасное место.

Ты всем мешаешь, вспомнил Артур то, что понял там, находясь в Камере, и Ломову, кстати, тоже. Он постарается меня спрятать. Под любым благовидным предлогом. И держать при себе, как некий козырь в безумной игре.

Но что он мог? Сдаться Директору? Броситься в объятья Ломова? Бежать к своему непосредственному руководителю? Но Шолл, судя по всему, просто перенаправит его к тому же Директору. Думай, Артур, думай, понукал он сам себя. Может быть, разыскать Ирину Кауфман и выложить ей всё? В отличие от него, она не находится в эпицентре сосредоточения интересов. Возможно, ей удастся вырваться в критическую точку. Тут Артуру на глаза попалась очередная следящая видеокамера. На его движение она никак не отреагировала. Оно и понятно, усмехнулся он про себя, один уверен, что меня вот-вот к нему доставят. А второй прямо подпрыгивает у распахнутых дверей, ожидая моего возвращения. Вот только вопрос: сколько ещё времени они станут ждать, прежде чем активируют систему поиска? Вряд ли у него есть время на поиски Ирины, а уж тем более на разговоры с ней. Только девушку подставлю, понял он.

И тут, как не редко случается в критических ситуациях, мысль, до того слабо стучавшаяся в двери мозга, но неслышимая за общим шумом, в наступившей тишине пробарабанила, подобно шрапнели о броневой лист. Мысль оказалась столь простой, сколь и безумной. Хотя, от чего безумной? Скорее даже логичной.

Тот, кто желает убрать Артура с пути, как убрал Саймана, в первую очередь должен обеспечить ему возможность перехода в прошлое. Только там неизвестный злоумышленник может расправиться с ним, не вызывая подозрений здесь. И в этом — в желании Артура попасть в «критическую точку», и в необходимости его туда отправить, дабы уничтожить — как ни странно, интересы Артура и преступника совпадают. А значит, тот просто вынужден обеспечить ему возможность доступа к Порталу и беспрепятственную отправку. И сделать это он может анонимно. Приказ техникам поступает. Они запрашивают допуск. Допуск подтверждается. Но техникам не дано знать, кем именно он подтверждается. Смешно, а в своё время подобная схема разрабатывалась именно в целях безопасности. Техники всего лишь люди. Они могут иметь симпатии и антипатии. А так им просто не известно, кто из посвящённых прибегает к их услугам в этот раз. Главное, у него есть на то право.

Не раздумывая более ни секунды, Артур кратчайшим путём направился в недра Центра. Он едва сдерживал себя, чтобы не перейти на бег. Ибо не просто спешащий, а бегущий сломя голову сотрудник мгновенно вызовет вопросы и заинтересует как патрули, так и Службу Безопасности.

Теперь главное было успеть, пока очнувшиеся «сильные мира сего» не поняли, что их марионетка сорвалась с нитей и решила играть свою партию. В том, что разрешение на его перемещение техниками уже получено и портал готов, он практически не сомневался.

Браслет замигал, когда он уже прошёл на нужный уровень. Пришлось обходиться без лифтов, где его могли проще всего заблокировать. И без центральных эскалаторов. Благо, внутренности Центра Артур знал в совершенстве. Маленькие пожарные лестницы вывели его на нужный уровень. Он даже успел подумать: от чего парадные лестницы всегда большие, а спасательные крошечные? Видимо, архитекторы, со времён «Титаника», изначально не надеются, что спасутся все!

Так вот браслет замигал. А Артур его проигнорировал. Если это были Директор, Ломов или Шолл с попытками его обуздать, то они опоздали. Артур прямо вломился в предбанник Портала. Техники приняли его в свои крепкие руки.

— Впервые вижу подобную спешку, — проворчал кудрявый. — Им там, в прошлом без разницы — часом раньше, или сутками позже ты отсюда стартуешь.

— Так и пойдёшь?

Удивился второй, поняв, что Артур не намерен переодеваться в соответствующую времени одежду.

— Меч хоть возьми, — крикнул он, бросая Артуру клинок в ножнах. — Там в таком виде и без этой штуки ты и часу не протянешь.

О будущем для себя у меня ещё станет время размышлять, подумал Артур.

В любой момент могла поступить команда сверху, и портал закроют. Вот узнать бы, кто приказал его открыть?

Артур почти на бегу сорвал с «пирамиды» свой пистолет. Если его там желают убить, а он остался без оперативника, то оружие совсем не помешает. Тут ещё меч на перевязи шлёпал по ляжке. Просто средневековый герой: в джинсах, с пистолетом и мечом.

Он уже достиг клубящегося ничто, как мимо промелькнула тенью какая-то фигура. Одновременно, кудрявый снял трубку старомодного телефона. (Электроника вблизи открытого Портала почти не действовала).

— Кто не имеет права? — удивился техник. — Перемещение согласовано.

Дольше ждать Артур не стал. Он шагнул в этот временной туман.

Никто не знал, как работает Портал. Возможно, каждый раз, входя в него, человек умирал. А в прошлом возрождалась его копия. Очень точная копия. Вплоть до воспоминаний. Но только паршивая копия. Тоже самое происходило и в обратном направлении. Десятки учёных людей сломали копья науки, доказывая друг другу существование, либо отсутствие этого парадокса. Парадокса времени.

Однако сейчас он ощущал присутствие. Начальники оказались не так глупы, как на какой-то момент показалось Артуру. За ним послали соглядатая. Вряд ли крепкого парнишку. Но того, кто не отстанет. И послали в самый последний момент, когда стало точно понятно, что он уходит. А это значит, послали первого, кто попался под руку и без всякой подготовки. От такого, как не жалко человека, оторваться окажется совсем не сложно. В мире, законы коего тому совсем не известны. Если это только не тот самый предназначенный ему ликвидатор. Пользуясь непроглядностью тумана в портале, Артур достал и взвёл оружие.

Никому не известно, как и почему выход из портала всегда срабатывает в самых безлюдных местах. В лесной чаще, на краю болота, на узком пляже под крутым скалистым берегом моря, или в снежном сугробе посреди зимней степи. Артур не знал ни одного случая, чтобы путешественника выкинуло посреди оживлённой площади большого города, к примеру. Кстати, и посреди океана никто ни разу не оказывался. То, что точка высадки всегда точно соответствовала заданному времени — это понятно. Но точные координаты задать на столь большом временном удалении, учитывая подвижность земной поверхности от постоянного движения литосферных плит просто невозможно. Однако, даже в погребённые ныне под огромной толщей морской воды города древности агенты Центра прибывали, минуя купание в океанских водах.

На этот раз местом высадки оказалось ещё не убранное поле чего-то злакового. Артур не особо разбирался в ботанике. Едва выпав из портала, он кувыркнулся в сторону, рассчитывая таким образом уйти с возможной линии огня. А заодно и взять на прицел своего преследователя. Для чего пришлось слегка приподняться. Стрелять сквозь траву, чем бы она ни являлась — пшеницей или овсом, было бы глупо и бессмысленно.

— Какого дьявола? — Выругался он, разглядев в прицел своего попутчика. — Тебе-то это зачем?

— Не собираешься стрелять — не целься! — Грубо произнесла Селена, отряхивая свой совсем малопригодный для путешествия в прошлое костюм.

Глава седьмая

Если выражение «немая сцена» из далёкого для многих театрального сленга ещё знакомо кому-либо сегодня, то произошла именно она. Одна оставалась слишком зла на напарника, чтобы хоть что-то объяснить. Другой не мог не вспомнить слов начальника Службы Безопасности о девушке-оперативнице, которая могла убить их «гида» в прошлой командировке.

Разумеется, подобное противостояние не могло продолжаться долго. В древней древности один человек из будущего держит на мушке смертельного оружия второго человека. И их в этом времени только двое.

— Ты при оружии? — Осторожно поинтересовался Артур.

— Я всегда при оружии, — огрызнулась девушка. — Но, если б хотела, убила бы тебя и голыми руками!

— Не сомневаюсь.

— Тогда опусти уже свою пушку! Она меня нервирует!

Артур опустил оружие. Селена была права. Он видел её в бою. Если она бы желала его смерти, то ему не помог бы ни пистолет, ни допотопный меч. Оставался вопрос, требовавший немедленного ответа:

— Зачем ты здесь? Я не звал. И никто не знал, что я сюда отправлюсь. Кроме того, кто открыл для меня портал.

Выглядеть смущённой эта девушка просто не умела. Она продолжала злиться, и очень серьёзно злиться. Если бы это входило в её планы, Артур уже бы умер.

— Ты дурак и мужлан! — Почти прокричала Селена.

Артур убрал оружие в кобуру. Эта девочка была воспитана, как профессиональная убийца. Но лично ему сейчас ничего не грозило. И это было понятно. Понятно просто потому, что она не уничтожила его сразу. Оперативники почти не умеют планировать что-либо на пару минут вперёд. Их не так воспитывают. Собственно, это и правильно было для их предназначения. Как ты станешь оборонять своего напарника, если начнёшь рассуждать? Сначала стреляешь, а потом спрашиваешь!

Он постарался сбавить тон, хотя и был возбуждён по-прежнему.

— Я ценю твоё присутствие, — как можно мягче произнёс он. — Но мне очень любопытно, кто тебя послал и зачем?

Селена приблизилась к нему. И он чуть вновь не поднял оружие. Она только усмехнулась и показала раскрытые ладони.

— Ты забыл, что я твоя напарница? — Улыбнулась она.

— Никто не знал, что я отправлюсь сюда, — вновь нащупывая оружие, произнёс он.

— Знали четверо, — возразила она, — и ты дурак, если этого не понимаешь!

Вот это являлось новостью. Предположить яркое предвидение Ломова о его побеге Артур ещё мог. Ну, Директор. Хотя это и сомнительно. За пару минут до побега он сам о нём не знал. Представить Директора экстрасенсом? Ну, хорошо. А кто ещё двое?

— Так кто тебя послал? — Стараясь придать голосу суровости, спросил он.

— А ты не догадываешься? — Усмехнулась она.

— Шолл?

— Он следил за твоими выкрутасами с самого начала.

— И зачем ты? — Удивился Артур.

— Затем же, как обычно! — Взорвалась Селена. — Беречь тебя, идиота!

— Но почему?

— Он знал, что Директор и Ломов тебя используют в своих играх. Он знал, что время меняют! Но не оба! Кто-то один. Или одна.

Представить то, что два самых могущественных человека истории решили так громко делить время, было сравни безумию. Один из них мог просто уничтожить другого, и это не вызвало бы особой паники. А вот упоминание об «одной» заслуживало внимания. И кто это мог быть? Ирина Кауфман не тянула на злодейку по статусу. Хотя, как известно, и не с такими данными троны завоёвывали.

— И кто эта одна? — Уже, совсем заинтересованно спросил Артур.

— Я-то почём знаю? — Снова огрызнулась Селена.

— Так от кого станешь меня защищать? — Невольно усмехнулся Коноз.

— Ото всех! Как обычно! — Девушка всё ещё прибывала не в духе.

Артур расслабился и теперь посмотрел на ситуацию критически. На двоих у них присутствовало два ствола, один меч, одно короткое платье и джинсы с клетчатой рубашкой. В таком виде в этом веке им светило разве что героическая гибель на фоне сотен трупов. А вот стрелять-то было нельзя! Они сюда и прибыли, дабы прекратить изменение истории. А не для того, чтобы менять её самим.

— Селена, — сказал он, — я пока не понимаю, что происходит. И ты, наверное, не понимаешь. Но нам надо переодеться, как минимум.

— А как максимум? — С подозрением спросила девушка.

— Как максимум? Найти транспорт и оружие! Или ты здесь собираешься разгуливать в «мини» и с пистолетом?

Девушка внимательно осмотрела себя. Потом она осмотрела Артура и очень звонко засмеялась.

— Что не так? — Удивился Артур. — Пойми! Мы должны соответствовать времени.

Селена указала на его накидку. Это стало модным совсем недавно. Но мужчины стали их носить практически сразу. Что-то типа средневекового плаща, но короче, и из непромокаемой ткани.

— Вот из этого для меня выйдет великолепная юбка!

— А что делать с моими джинсами и рубахой? — Поинтересовался он. — Острый предмет, весящий на верёвке — это прямо местный рыцарь!

Селена внимательно осмотрела его. Взяла за бёдра и повернула на сто восемьдесят градусов. После чего решила:

— У нас и не в таком ходили! Твои джинсы сойдут за парусиновые штаны. Твоя рубаха «из Испании» начнёт здесь новую моду отложных воротников!

— А мои трусы начнут тут моду «боксеров»! — Съязвил Артур.

— Не всё сразу! — Улыбнулась Селена.

— Чего дальше? — Спросил он.

— Сам решай, — искренне удивилась девушка. — Только скажи мне сначала: где мы находимся?

— Тебя даже не предупредили, куда отправляют? — Поначалу удивился Артур.

Но он быстро сообразил, что его удивление здесь неуместно. Её послали внезапно, как только Шолл понял, что он движется к порталу. Времени на подготовку у девушки было даже меньше, чем у самого Артура. А у него такого времени не имелось.

— Если мы попали в критическую точку, на которую указала темпоральная камера, — оглядываясь по сторонам, медленно произнёс он, — а я в этом не сомневаюсь. То мы сейчас должны прибывать в 840-ом году примерно в апреле месяце, где-то неподалёку от небольшого замка Зальц.

— Понятно, — произнесла Селена.

Было абсолютно понятно, что эти сведения о времени и местоположении ей ничего не говорят. Что и не удивительно. Столь подробное знание истории оперативнику ни к чему. Когда экспедиция готовится, как положено, без спешки, основательно, то оперативному сотруднику, разумеется, предоставляют всю информацию о том времени и месте в истории, где ему предстоит работать. Но досконального знания всей истории человечества от него не требуется. Даже научные сотрудники, которых они призваны оберегать (типа того же Артура), как правило, являются специалистами по определённым историческим эпохам, либо континентам, либо этническим группам.

— И кого мы теперь станем выслеживать в этом захолустье? Снова какого-нибудь курьера с письмом?

Артур взглянул на девушку, в надежде заметить хоть тень улыбки на её лице. И не заметил. Селена спрашивала совершенно серьёзно.

— Вообще-то, — осторожно произнёс он, — мы находимся почти в центре Европы. Запад современной нам Германии. Тогда эта местность относилась к империи франков. Великой Римской империи.

— В Германии, значит, — без всяких эмоций констатировала оперативница, оборачивая вокруг талии артурову накидку.

Да уж, подумал Артур, ей всё равно, где работать. Может это и правильно. Но хоть общие сведения я ей дать должен. Иначе может наломать дров. А её прямая обязанность эти «дрова», как раз, разгребать. Пока же мы, с нашим внешним видом и полным незнанием реалий этого времени — лакомая добыча для местного палача.

— Селена, послушай меня пять минут, но очень внимательно, — попросил он. — Только давай отойдём подальше от дороги. Пусть нас и выбросило очень удачно на просёлок и едва на рассвете, скоро здесь могут появиться люди.

Надо сказать, Германия тогда ещё была лесной страной, как и большая часть центральной и северной Европы. Если бы в то время можно было взглянуть сверху, с высоты полёта хищной птицы, чей образ присутствует в доброй половине европейских гербов, города предстали бы проплешинами посреди зелёного лесного моря.

Артур с девушкой углубились в чащу, стараясь не оставлять явных следов в виде поломанного кустарника, плотно оккупировавшего нижний этаж древнего леса.

Не то, чтобы этот апрель 840-го года выдался очень холодным, скорее даже наоборот. Однако на Артуре теперь присутствовала только клетчатая тонкая льняная рубашка. Его накидка согревала колени Селены. Правда, только колени. Разводить же костёр почти у самой дороги не представлялось разумным. И они, не сговариваясь, принялись пробираться вглубь леса, жестоко царапая кожу о жёсткие ветви подлеска.

Им несказанно повезло выбраться вскорости на небольшую поляну не более десяти метров в самом широком месте. И судя по всему, они оказались не первыми счастливчиками, набредшими на неё. Посреди поляны темнело пятно костровища. Селена не была бы настоящей оперативницей, если бы не заинтересовалась в первую очередь именно им.

— Угли потухшие, но ещё свежие, — заключила она.

— Давно? — поинтересовался Артур.

— Вчера перед закатом его залили.

— Странно, — пожал он плечами. — Хотя, вероятно, эти люди опасаются властей и предпочитают передвигаться по ночам, а днём отсиживаются в лесу. Это жестокое время, Селена. Собственно, о нём я и хотел тебе рассказать.

— Может, сначала согреемся? — разумно предложила девушка. — И еды у нас, кстати, тоже нет, как и золота её купить!

Артур молча побрёл в сторону зарослей. Оперативница была права. Прежде всего, необходимо создать базу, хотя бы её подобие. Первым делом — жизнеобеспечение! Голодные и замёрзшие они ничего не в состоянии станут предпринять.

— Не заходи далеко, — напутствовала его Селена, — я должна слышать звук твоих шагов, даже если ты ступаешь на мох! И бери только самые сухие ветки. От влажных пойдёт дым, его могут увидеть с дороги.

Интересно, подумал он, подбирая под вековыми стволами скрипящие от сухости палки, чем она собирается всё это разжигать? Ни он, ни она не курили. Специального снаряжения при них тоже не было. Не собирается же она добывать огонь трением! А может она ощущает приближение сильной грозы?

Всё оказалось значительно проще. Предварительно выбрав из кучи хвороста, принесённого Артуром самые сухие, по её мнению, ветки, она сложила их в виде муравьиного «домика». Затем вырвала из своего блокнота лист, опустилась перед ним на колени. От этого девушка стала похожа на колдунью, читающую страшные заклинания. А на самом деле, она достала запасную обойму, вынула из неё несколько патронов. Только теперь Артур полностью осознал, какая сила скрывается в этих руках. Пальцами она отделяла пулю от гильзы и высыпала порох на бумажку.

Наконец, после пятого разобранного патрона, она, видимо, решила, что пороха достаточно. Аккуратно, дабы не рассыпать порошок, подсунула листок под хворост. Затем взяла в левую руку пучок сухого мха, достала пистолет, поднесла его вплотную ко мху и нажала спуск. Раздался выстрел. С отдалённых деревьев с недовольным карканьем стартовали вороны. Артур вздрогнул. Мох затлел. Селена немного подула на тлеющий мох и сунула его в порох.

Через пару минут они уже грелись у костра. Дыма не оказалось совсем. Сухие ветки лишь весело потрескивали. Один минус — хворост сгорал очень быстро, приходилось вновь и снова его собирать. Зато было тепло.

Правда, уже начинало хотеться есть. Однако, глядя, как оперативница усердно строгает ножом (не понятно, где она его до этого прятала) короткие дротики из дубовых веток, Артур как-то не сомневался, что голодными они не останутся тоже.

Селена зажала один из дротиков между ладонями, повёрнутыми пальцами к себе, и с силой вытолкнула его. Заострённая веточка пролетела метров пять, и воткнулась в кору ближайшей сосны.

— Патроны надо беречь, — ни к кому не обращаясь, произнесла она. — А так и шуму никакого. Зверушки пугаться не станут!

Кого при этом девушка имела ввиду за «зверушек» осталось загадкой. Разгадывать которую Артуру пока совсем не хотелось.

— Ты что-то хотел мне рассказать про это место и время, — вдруг вспомнила Селена. — Рассказывай, потом пойду, поохочусь.

Вот так просто: рассказывай! Ничего, что тут тонкости европейской политики времён распада Западной Империи? Подумал недовольно Артур. А ей в двух словах. Но никуда ж не денешься — придётся.

— Мы рядом с замком Зальц, — начал Артур.

— Это ты уже говорил, — беспардонно перебила его девушка. — Что такого в этом замке особенного?

— Сюда либо уже приехал, либо вот-вот приедет Людовик Благочестивый, сын Карла Великого и последний император Запада. Он приезжает вразумить своего сына Людовика Баварского. Этот отпрыск, едва отец отправился в Аквитанию вразумлять его брата Пипина, поднял бучу против отца. Не сам, разумеется, поднял. В таких делах часто отпрысков королей просто использовали их многочисленные советники. Поэтому Людовик Благочестивый и прибудет (или прибыл) лишь с малой дружиной. Войско ещё тащится из Аквитании.

— Он приехал не воевать, — заключила Селена.

— Вот именно. Он приехал поговорить с сыном. Охладить его пыл. Объяснить, что империя из-за распрей его детей и племянников и так трещит по швам. И скоро франки, владевшие всей Европой при Карле и Людовике, станут лишь небольшим королевством, которому даже Бургундия пару веков будет диктовать свою волю.

— И не уговорит, как я понимаю, — усмехнулась Селена.

— Не из-за потери красноречия, во всяком случае, — В тон ей усмехнулся Артур. — Внезапно в Зальце у императора откроется лихорадка. Его перевезут на остров на Рейне близ Ингельгейма, где он и умрёт 20 июня.

— Отравление?

— Возможно, — кивнул Артур. — Человек, проведший всю жизнь в седле, только что отскакавший в Испанию и обратно, вдруг в самый ответственный момент примирения с сыном заболевает и умирает.

— Он старый был? — предвосхитительно поинтересовалась она.

— В данное время он есть! — напомнил Артур.

— А всё-таки?

— Не очень. 62–63 года, — ответил Артур. — При том, что его отец умер в 72 года. Наследственность вполне нормальная.

— Думаешь, что его отравили? Отравят, — поправилась девушка.

— Очень вероятно, — подтвердил он. — Внезапная лихорадка у совершенно здорового человека. И это не просто человек, а император Запада! И очень вовремя! Он только что помирился с двумя своими сыновьями. После его смерти они вновь начнут воевать и порвут франкское государство на кучу маленьких владений.

— Может всё же, просто инфекция? — неуверенно предположила Селена. — Я и сама не любительница совпадений, но всякое бывает.

— И ни один придворный свиты императора не только не умер, но и не заболел? — невесело ухмыльнулся Артур. — Странная какая-то инфекция.

Он вздохнул. Самое главное ей ещё предстояло узнать. А пока надо довести тему отравления до конца.

— Зачем Императора отвезли из замка Зальц на остров на Рейне? — спросил он. — Ты же профессионал в делах охраны. Ответь.

Девушка вся подобралась. Теперь она стала той, на кого её учили. Глаза стальные, мышцы напряжены. Сразу два дубовых дротика утвердились в её ладонях. Она склонила голову долу. Со стороны могло показаться, что девушка молится. А затем она резко распрямилась. Обе руки ушли вперёд, выпрямившись быстрее тетивы самого тугого лука. Из ближних зарослей какого-то местного сорняка раздался сдвоенный крик. Из-за кустов громадного лопуха прямо на поляну вывалился здоровенный детина. Он упал плашмя, лицом вперёд. Из его глаза торчал дубовый дротик. Судя по затихающим стонам, второй умирал вне зоны видимости.

— Это кострище… Это местные разбойники, — спокойно подытожила Селена.

На поляну немедленно выскочили ещё шестеро оборванцев. Смерть товарищей их только подзадорила. Такое время. Жизнь не стоит почти ничего.

Двое, из выскочивших, не успели сделать и пары шагов по поляне. С хрипом и выражением бессильной ярости на лице, спинами назад они вдруг вернулись обратно в лес. Куда им попали стрелы Селены, сказать было трудно, да и не стоило заботы, раз они сослужили своё предназначение.

Сообразив, кто их главный противник, четверо оставшихся и капли внимания не обратили на скрючившегося у костра Артура. Понятно, что тратить силы сейчас на этого заморыша не имело смысла. После того, как они убьют ведьму, с ним можно станет поступать, как с любой добычей. Резать, пытать, насиловать.

Артур едва успел им посочувствовать. Ведьма не собиралась их ни насиловать, ни пытать. Она их просто методично убила одного за другим. Она даже не запыхалась. Только после сходила в кусты, туда, где продолжал стонать тот, которого дротик убил не сразу. Стоны прекратились, и повисла тишина.

Селена присела к костру, долго смотрела на пламя. Затем со вздохом произнесла:

— Выходит, что я изменила время.

Глава восьмая

С некоторым испугом бросив взгляд на мёртвых разбойников, Артур присел рядом со своею спасительницей. Девушка механически оттирала свои окровавленные кулаки пёстрой тряпочкой. Кровь не оттиралась, и она тёрла снова и снова.

— Ничего ты не изменила, — вздохнул Артур. — Ты не поверишь, но эти люди погибли задолго до твоего рождения.

Селена на несколько секунд задумалась.

— Как твой друг? — спросила она.

— Да, как Сайман.

— Да уж, накрутили вы — учёные своих теорий.

Они немного помолчали. Пока девушка внезапно не рассмеялась.

— Ты хотел переодеться! — она указала на разбросанных по поляне мёртвых разбойников. — Вот тебе и одежда!

Артур с сомнением посмотрел на трупы. Пахло от них, как от стада козлов. Мыться, в эти времена в Европе не было принято. Ну и целые сонмища всевозможных насекомых для полного удовольствия.

Предприимчивая Селена и тут нашла выход. Артур с некоторым страхом начал осознавать, что девушка становится для него незаменимой во всех почти смыслах. Всё ещё окровавленным пальчиком она указала Артуру на костёр.

— Запах не исчезнет, — сказала она, — да нам этого и не надо. А вот насекомых не станет. Раздевай их.

Древний лес молчаливо наблюдал за тем, как старший научный сотрудник Центра стягивает одежду с убитых его оперативницей людей. Никогда раньше ему не приходилось заниматься ничем подобным. «Всякий опыт учёному в пользу», уговаривал он сам себя, когда дошло до штанов. Под ними, как оказалось, ничего больше не было. Никакого подобия белья. Просто обнажённая грязная плоть. Селена хихикнула.

— Я этого не надену, — отрицательно мотнул головой Артур.

— Тащи сюда вон те большие палки, — девушка, будто не слышала его, продолжая распоряжаться. — Ставь их над костром пирамидой.

На составленные пирамидой большие сучья они набросили снятую с мёртвых разбойников одежду. Селена, окончательно взяв бразды правления в свои руки, послала своего напарника за очередной порцией хвороста. Через несколько минут огонь уже почти облизывал засаленные, наспех сшитые из недублёной кожи штаны и куртки ещё недавно живых людей.

Сами мертвецы голыми валялись тут же. Артур стыдливо перевернул их всех со спины на живот.

— Думаешь, я никогда не видела голых мужиков? — хмыкнула Селена, продолжая переворачивать угли его мечом.

— Думаю, что у нас сейчас достаточно забот и без посмертного стриптиза, — парировал он. — Я тебе ещё не успел сказать главного.

Девушка пожала плечами, демонстрируя, что и так всё поняла.

— Надо не допустить отравления великого императора, — как-то скучно произнесла она. — Вычислить агента, расправиться с ним, и адью!

Где-то в верхушках высоченных деревьев играл ветер. Сюда в самый низ леса он не мог проникнуть. От того костёр горел ровно, прожаривая насквозь снятые с убитых одежды. А ему предстояло донести до Селены не самую приятную новость. Хотя, если посмотреть с другой стороны, ей это может и понравиться.

— В этот раз, — решился, наконец, он, — нам необходимо не помешать убийце, а не помешать ему, сделать своё дело.

Его напарница выронила меч и, забыв про костёр, уставилась на него. В её глазах читался вопрос: а не сошёл ли её научный руководитель с ума.

— Пойми, — поспешил объясниться Артур, — история уже состоялась. Людовик умрёт. Его дети разделят его империю. Европу захлестнут войны. Эти войны станут длиться столетиями, но в итоге. В итоге Европа станет самым мирным и благоспокойным регионом мира. Пусть и поделенная на десятки мелких государств. Но именно её мы станем ласково называть «Старым светом»!

Девушка, казалось, внимательно слушала. Правда, Артуру не очень нравилось, что при этом она водила пальцем по лезвию меча, будто проверяя его степень заточенности. Ему вдруг вновь вспомнилось, что с точки зрения того, кто для него открыл сюда доступ, тут он и должен умереть. Даже персональная убийца находилась тут же.

— Так ты предлагаешь дать злодеям убить императора? — как-то бесцветно поинтересовалась Селена.

— А ты никак не желаешь понять того, что история уже состоялась! Не дать убить императора — значит изменить ход истории!

— А то, что я убила вот этих вот, — Селена пихнула ногой один из трупов, — чьи шкуры теперь жарятся на костре? Это историю, значит, не меняет?

Было бы у меня побольше времени, с сожалением подумал Артур. У неё пытливый ум. Надо только грамотно направить его искания. Как ей в несколько минут объяснить теорию «одного камня»?

— Меняет, конечно, — признал он. — Но не в глобальном порядке.

— Может, объяснишь?

А что? Время ещё было. Камуфляж провяливается над костром. Найденные в карманах разбойников луковица и вяленное вонючее мясо немного притупили голод. А фляжка с очень подозрительным, однако, явно алкогольным напитком немного сбила стресс, вызванный недавним сражением.

— Представь себе кирпичную стену, — начал лекцию Артур.

Он широко распростёр руки, демонстрируя необъятную ширину стены. Он даже не поленился встать и отойти к краю поляны.

— Вот такой ширины, — сообщил он.

Девушка сняла прожаренные одежды с костра и бросила их охлаждаться в траву. От влажной травы с шипением в небо тут же вырвался пар.

— Это есть история, — не обращая внимания на действия напарницы, продолжил Артур. — Она уже сложилась и закаменела. И если ты выбьешь камушек где-то у её середины, то вся стена не рухнет.

— Но останется дырка, — кивнула Селена.

Разумно, подумал Артур, об этом как-нибудь стоит поразмышлять решил он.

— Но если разрушить фундамент, — продолжил он тем временем, — стена рухнет. И вместо стройной системы образуется куча камней. А то, что уже построено выше, потеряет всякую опору и, скорее всего, так же рухнет.

— И, если мы не станем препятствовать спасению императора?

Она смотрела на Артура совершенно невинными глазами. Такие глаза случаются только у ребёнка, сию минуту обыгравшего вас в шашки! С чего вдруг оперативница так заинтересовалась теорией? Памятуя о зыбкости своего положения, он постарался ответить уклончиво.

— Так же вполне вероятно и обратное. Императора никто не травил. Он подхватил лихорадку во время перехода из тёплой Аквитании в северные земли. Из теплого климата в холодный. Такое случается и в нашем времени.

Нет, он не смог сбить её с толку. Что она и подтвердила, отрицательно завертев головой. Ей нужен был ответ. Девушка росла на глазах. И Артур понял, что более использовать её «в тёмную» не получится. Необходимо прямо объяснить суть их, вернее, его задачи. Ибо она появилась здесь, подчиняясь не его воле, и не его планам.

— В этом случае, — стараясь изобразить менторский тон, сообщил Артур, — нам придётся вычислить и как-то задержать лекаря, которого наши противники попытаются послать к больному. Наверняка он окажется, снабжён самыми современными для нашего времени лекарствами. О которых здесь ещё более тысячи лет и знать не будут. Поэтому вычислить его нам станет не очень сложно. Лекари тут вообще в диковинку. А врачей, призванных к постели больного Людовика, минуя власть его собственного эскулапа, и вовсе не может быть более одного двух.

Девушка внимательно слушала его. Артур с прошлой экспедиции заметил, что, когда Селена, слушает нечто ей любопытное, то склоняет голову на право. Именно так она сейчас и поступила. И лишь тогда, когда он закончил свою лекцию, выпрямилась и, казалось, глубоко задумалась.

Прошло минуты три. Прожаренные одежды разбойников продолжали вонять в траве неподалёку от затухающего костра. Совсем рассвело, от чего грязные голые и мёртвые тела всё больше начинали уже не только смущать, но и раздражать Артура.

— Я просто хочу понять, — упрямо встряхнула головой оперативница, — так ли уж мы навредим истории, позволив спасти жизнь императора? Сколько он там ещё проживёт? Но задерживать доктора, или потакать отравителю, как-то не по мне.

И это говорила оперативница Центра, только что убившая десяток мужчин просто потому, что ей приглянулась их домашняя поляна!

— Ты — прекрасный оперативник! — Артур решил для начала польстить девушке. — Но у тебя ещё мало опыта погружений в прошлое. Тебе пока тяжело привыкнуть к тому, что всё, окружающее тебя здесь — давно затвердело и окаменело. Ты наблюдаешь проявления жизни, но никак не можешь осознать, что все эти люди, животные, сама земля — мертвы для тебя уже много веков! Даже эти убитые тобой, убиты тобой задолго до твоего рождения! История уже состоялась. И тот, кто пытается её менять, рискует обрушить наш мир.

— И что тогда случиться? — словно от озноба передёрнув плечами, спросила Селена. — Если они преуспеют?

Если бы знать, подумал Артур. Вернее сказать, теорию-то он, как раз, знал. А вот, что произойдёт на самом деле, даже представить не мог.

— Скорее всего, — без особого вдохновения констатировал он, — нас просто не станет.

— Мы погибнем? — попыталась уточнить девушка.

— Нас просто вычеркнет история. Мы не родимся. Наши родители не родятся. Не родятся родители родителей наших родителей.

Селена некоторое время переваривала его ответ. При этом Артур отметил, когда его напарница так глубоко задумывалась, её лицо становилось потрясающе красивым.

А не влюбился ли ты? Подумал он. И внутренне рассмеялся. Отбить девушку у собственного начальника? Да какую девушку! Спортсменка, красавица, убийца! Он оборвал нить своей фантазии, лишь только она заговорила.

— Совсем светло, — сообщила она, — давай одеваться. За кого в этот раз станешь меня выдавать?

В прошлый раз во Франции времён Наполеона, он выдавал её за своего младшего брата. Но и тогда обман действовал только против мужчин. В этом времени в селениях днём мужчины, как правило, отсутствовали. Они работали в поле, или у хозяина земли на оброке. В селении оставались только женщины и дети. И последние служили лучшей сигнализацией о приближении подозрительных пришельцев. Приблизиться к ним в шкурах умерщвлённых разбойников, равнялось признанию себя в разбое.

Может статься к счастью, а возможно и нет, но слишком подумать путешественникам не дали. Селене пришлось признать, что за разговором она совершенно упустила из виду отряд воинов, окруживший их поляну. Но и тем надо отдать должное, ибо передвигались по лесу они умело, абсолютно бесшумно. А теперь, когда из-за каждого куста на них двоих девушку и Артура оказался, наведён десяток арбалетов, резко сопротивляться не имело никакого смысла.

Утро, тем не менее, продолжало оставаться мечтой для любого жителя подземных катакомб, какими и являлись пришельцы в этом мире. Даже лёгкий ветерок, как и прежде, не мог проникнуть на заветную поляну. Однако сюда начало проникать своими лучами дневное светило. От этого трупы разбойников, благо, что повёрнутые в определённом порядке, принялись не только привычно смердеть, но и выпускать газы.

Мозги первой трети средневековья вряд ли бы могли оказаться в состоянии окинуть своим взором всю картину диспозиции в целом. Этим парням было проще спустить замки, и нашпиговать пришельцев стрелами, как святого Себастьяна. Вот только голые трупы и покладистость пленённых, и наличие женщины, их остановило.

Женщина и золото. Не факт, что для мужиков девятого века золото имело большее значение. Золото можно использовать лишь раз. Пропить, например. А женщиной можно пользоваться многократно! Да ещё продавать соседям! За золото или выпивку. Вот такой круговорот женщин в природе самого начала средних веков.

Артур уже зажмурил глаза. Ибо, самый ухоженный из числа владельцев арбалетов, видимо их командир, приблизился к Селене, с которой, некстати, упала артурова накидка, обнажив её стройные ноги почти до середины бёдер.

Он прекрасно осознавал, что произойдёт, едва пальцы потенциального насильника коснуться оперативницы.

Никто ничего не успел.

На этот раз и вовсе непонятно откуда, словно из самой земли выросли, появились крепкие молодцы в затрёпанных и засаленных церковных одеяниях и преградили путь стражникам.

— Бесовская одёжа! — как-то спокойно постановил один из них.

Поляна оказалась местом засады. Да не простой, а двойной. Вне всяких сомнений солдаты с монахами не были заодно. Охотились они порознь. Но кто-то явно подсказал и тем и другим место, где этим утром окажется крупная дичь.

Служители церкви казались безоружными. И оперативница едва обратила на них своё внимание. А напрасно. Не знал Артур, кто их этому учил, но Селена, спелёнатая, как куколка бабочки капустницы, лежала у их ног ровно через десять секунд после того, как там же лежал он сам. Лежал, не ощущая ничего кроме головы.

Тем временем солнце окончательно проникло на поляну, от чего смрад, источаемый как мёртвыми, так и живыми стал, просто не выносим. Хотя, ни арбалетчики, ни церковники его явно не замечали. Или просто привыкли. В мире, где даже короли моются раз в жизни, при рождении, либо перед погребением. И свинья производит аромат.

Вот дабы не наблюдать, направленные на него, полные ужаса глаза Селены, он прочёл ей лекцию о происхождении духов. Рассказал, как не мывшиеся десятилетием женщины раннего средневековья, просто вынуждены были обливаться ароматными маслами. Иначе, ни один, даже самый постранствовавший рыцарь, и близко не смог бы подойти к даме своего сердца. А описанный в романах «скрип кринолинов» происходил от того, что со временем, ни разу не стиранные, эти самые кринолины становились твёрдыми, как картон.

Девушка немного успокоилась, поёрзала в капкане опутавших её верёвок, и с нескрываемой надеждой в голосе спросила:

— Нам как-то помогут духи?

— Непременно помогут, — со вздохом согласился он. — И чего нас сразу не убили?

А вот это был вопрос вопросов. Разбойники накинулись на них сразу. Их можно исключить по двум причинам. Сразу, и все мертвы. А вот как в нужном месте оказалось столько стрелков со святыми отцами хорошо тренированными в придачу?

— У меня приказ убить колдуна если попробует сопротивляться, а женщину доставить в Замок, — сообщил глава стрелков, обращаясь к одному из монахов. — Я не могу нарушить волю соверена.

— Церковь выше законов людских, — произнёс тот из монахов, который был одет чуть лучше остальных. — Они мои.

Судя по всему, глава стрелков сдаваться не собирался. Он по-разбойнически свистнул, и всю окружность диспозиции заняли вполне себе узнаваемые личности.

— Я с них ещё ничего не выручил.

Монах, без всякого сомнения, и усилия кинул парню увесистый мешочек.

— Они не иначе как святые, — усмехнулся капитан, привычно взвесив на ладони тугой кожаный кошель.

— Мир вам! — ответил церковник.

— Может, теперь поговорим? — Понадеялся Артур.

Удар короткой дубинкой по голове прекратил его попытки знакомства. В следующий раз он очнулся уже в вонючем и почти тёмном подземелье. Скудный свет проникал сюда лишь через крошечное оконце, скорее даже отдушину под самым потолком.

Артур неуверенно пошевелился. Оказалось, что путы с него сняли. Никаких кандалов с цепями он на себе так же не обнаружил. Странно. Хотя новость сама по себе приятная. Если б ещё ни эта тошнотворная вонь.

Причина противного запаха нашлась сразу справа. Там догнивал предыдущий пленник. Кишки выпали, но на нагруднике ещё читался герб. Сокол, раздирающий когтями горлицу. Соколом парню явно быть не случилось.

Пошарив вокруг, он быстро убедился в том, что кроме него и мёртвого воина в не очень большом помещении никого нет.

Мертвец страшно улыбался ему во весь полусгнивший рот.

— Селена, — позвал он громче.

Стены в старых замках были толстыми. Ни один крик не мог донестись из соседней камеры, кроме, как через гулкий коридор. Да и это было полезно. Пытаемый своим криком так пугал соседей, что к ним редко приходилось применять третью степень. Они и так со всем соглашались.

Артур быстро обнаружил, что девушку отделили от него. Судя по тихим, но трясущимся от вожделения голосам в коридоре, к Селене как раз собирались прийти с допросом. Жаль, не с кем было поспорить. Хотя, от чего же не с кем?

— Как мыслишь, долго они её «допрашивать» станут? — спросил он у трупа, сделав пальцами кавычки.

Мертвец продолжал улыбаться.

— Вот и я так думаю, — согласился Артур. — Тем более, если её развязали, как и меня.

Он подполз поближе к двери и стал ждать.

Сначала лязгнул засов на двери соседней камеры. Потом пару минут ничего не было слышно. Он даже заёрзал от беспокойства и насекомых. Когда, наконец, ожидаемое представление началось.

Стена, какой бы толстой она не была, ощутимо дрогнула. Затем снова. Кто-то вылетел в коридор и с криком: «ведьма», пронёсся мимо камеры Артура.

— Один-таки ушёл, — усмехнулся он. — Теперь примутся за меня с двойным рвением и максимумом предосторожностей.

Засов на двери его камеры противно лязгнул и дверь со скрипом отворилась.

— Теперь они станут умнее, — сказал вошедший, — и хотя времена инквизиции ещё не настали, ведьм здесь обычно сжигают. Завтра за стеной. До того теперь к ней и пальцем никто не прикоснётся.

Глава девятая

Опять этот гнусавый голос и эта противная шляпа, закрывающая своей тенью большую часть лица. Они уже встречались там, во Франции через тысячу лет. Артуру очень хотелось вскочить и сорвать маскировку с этого лица, но он не в состоянии был даже пошевелиться. И не какой-то гипноз сковывал его, а ужас перед тем, кого он увидит. Он даже оглянулся, ища поддержки. Но мертвец с выпущенными кишками на этот раз остался равнодушен.

Тем временем Шляпа (как прозвал незнакомца Артур в прошлую их встречу тысячу лет спустя) бегло осмотрел темницу, хмыкнул при виде мертвеца и распахнул дверь пошире. Мощные петли ржаво заскрипели, словно не желая выпускать пленника.

— Выходи, — приказал он. — Мы и так задержались. Долго испытывать терпение стражи я бы не советовал. Они в любой момент могут решить, что им мало заплатили.

Артур встал и пошёл прямо на незнакомца. Но тот ловко отодвинулся, освобождая путь, так и не дав рассмотреть себя.

В коридоре никого не было. Он свернул налево к двери узилища Селены. Но та оказалась не просто закрыта на засов, но ещё и блокирована огромным висячим замком.

— Ключ есть? — Обернувшись к своему спасителю, спросил Артур.

— Нет, — спокойно ответил тот.

— Тогда как же мы её вытащим?

— Зачем нам её вытаскивать?

Артур опешил. Он даже не сразу смог подобрать слова от неожиданности. Как Шляпа мог вообще себе представить, что он уйдёт отсюда, бросив на произвол судьбы и палачей свою напарницу?

— Я без неё с места не сойду! — Объявил он.

И снова это ответом стало это противное хмыкание.

— Узнаю благородного Артура! Я же сказал, что до завтра её и пальцем не тронут.

— А завтра сожгут на костре, как ведьму?

Артур заводился всё больше. Хотя, в глубине сознания он и понимал, от его гнева ключ от камеры Селены у незнакомца не появится. Ещё неизвестно каких усилий, и какого количества золота тому стоило освобождение его самого. Но вот просто так бросить в беде девушку, которая к тому же только-только начала ему нравиться, он не мог.

— Здесь найдётся что-нибудь тяжёлое? Мы собьём замок.

— И на грохот сюда примчится весь гарнизон. Перестань! И поверь, о ней есть, кому позаботиться и без тебя.

В какой-то момент гнусавость исчезла, исчезла лишь на миг. И Артур вздрогнул. Он узнал голос. В ту же секунду Шляпа исправил свою оплошность и вновь загнусавил.

— Идём уже. Или ты забыл, зачем мы здесь?

Он сказал «мы», заметил Артур. И всё же мне, наверное, показалось. В конце концов, этот язык для нас обоих не родной. Он снова бросил взгляд на запертую дверь темницы своей юной напарницы.

— С ней точно всё будет в порядке?

— На твоём месте о ней бы я беспокоился меньше всего. Я уже сказал тебе — у неё есть свой ангел-хранитель. Идём.

От чего-то эти слова, произнесённые таким уверенным тоном, успокоили Артура. Более не раздумывая, он развернулся и отправился следом за незнакомцем, который уже успел скрыться за поворотом коридора.

У выхода из подземелья три стража при полном обмундировании так увлечённо и сосредоточено играли в кости, что абсолютно никакого внимания не обратили беглеца и его проводника. Однако Шляпа был прав. Ещё немного, и кто-то из игроков проиграет всё полученное за свободу пленника. Что он сделает тогда? Не имея возможности получить прибавку, но и не желая забесплатно получать наказание за ротозейство, этот страж неминуемо поднимет тревогу. Необходимо, стало быть, к тому моменту оказаться как можно дальше от этого места. И оба путешественника не сговариваясь, прибавили шаг. Они быстро пробирались узкими кривыми коридорами, освещёнными редкими и слабыми факелами. Под ногами хлюпала мокрая и скользкая глина. Ни о каких каменных полах и речи не было. Периодически Артуру казалось, что они заблудились в этих бесконечных ответвлениях. Однако его спаситель продвигался столь уверено, словно держал в руках нить Ариадны — этот первый в истории навигатор.

Ещё дважды они миновали одиноких стражей. Но те, сперва насторожившись, затем беспрепятственно пропускали их, разглядев проводника. Очевидно, и им были своевременно оплачены возможные неприятности по службе. И наконец, добрались до едва приметной крошечной дверцы в стене. Здесь стражи не оказалось. А дверь была заперта на обычный, хотя и мощный стальной засов, который отодвинулся на удивление бесшумно, ибо был, вероятно, предусмотрительно и обильно смазан.

Благо в эти времена леса ещё не подвергались тотальной вырубке. Всего в каких-то полутора сотнях метров за стеной уже начиналась чаща. Туда беглецы и скрылись. Ветви хлестали по лицу, ноги путались в корнях, но страх погони подгонял беженцев.

Сначала остановились на малой прогалине. Однако тут не задержались. Только перевели дыхание. Артур, видевший только нижнюю часть лица своего выручителя, однако заметил, что тот довольно улыбается. Собственно, улыбаться было чему. Их пока никто не преследовал. Хотя, если подумать, побег и так оказался до странного лёгким. Они бежали вдоль опушки, и вновь остановились у широколапого дуба.

Артур немного отдышался и спросил своего спасителя.

— Мы с тобою уже встречались?

— Много раз, — опять прогнусавил тот.

Это не было тем ответом, которого он ждал. Если встреча через тысячу лет для незнакомца в будущем, то говорить о ней Артур не имел права. Только, если оба они оказались здесь одновременно по отношению к своему времени, разговор мог получиться.

— Франция начала девятнадцатого века, проезжий тракт, — стараясь контролировать реакцию незнакомца, произнёс Артур.

Незнакомец усмехнулся.

— Твоя оперативница всё порывалась меня убить. Хорошо, что сейчас её нет с нами, — без тени усмешки произнёс он.

Свои догадки Артур решил пока придержать при себе. Тем более, что ещё предстояло как-то выручать Селену. Хорошо выходило уже то, что хронологическая последовательность событий для них обоих оказалась общей.

— Нашего появления ждали на той поляне, — не спрашивая, а утверждая, произнёс Артур.

— Разумеется, — не стал спорить Шляпа. — Ты в этом сомневался? Ваша парочка вообще подобрана на редкость удачно для преследователей, — усмехнулся он. — Классический учёный, абсолютно предсказуемый в своём исследовательском неистовстве. И неопытная оперативница. Ибо опытный оперативник легко просчитал бы засаду.

— У нас не было времени заниматься анализом, — вяло оправдывался Артур. — Мы оказались здесь слишком внезапно и без всякой предварительной подготовки.

Незнакомец понимающе покивал.

— Вот это тем более должно было вас насторожить. И скажи спасибо, что кое-кто однажды принял трудное, но верное решение.

— Ты о чём?

— Не важно. Надо идти. Тут уже не далеко. Тебя надо переодеть и изменить внешность. Золото золотом, но тебя всё равно станут искать.

— Постой.

Он задержал за рукав уже сделавшего шаг Шляпу. Как же ему хотелось приподнять её поля, чтобы взглянуть в лицо этого человека.

— Погоди. Скажи, ведь боевые монахи твоих рук дело? По сути, они спасли нас от арбалетчиков.

— Разумеется, моих, — спокойно согласился тот. — Пошли уже.

— Ещё секунду, — попросил Артур. — Тогда кто послал воинов? Ведь и они знали точно, где нас искать.

— Естественно тот же, кто через почти тысячу лет пошлёт навстречу вашему дилижансу патруль, от которого я вас избавлю, — в голосе незнакомца почувствовалось раздражение. — К чему глупые вопросы, когда ты уже давно и сам всё понимаешь?

— Но командир тех солдат сказал, — не унимался Артур, — что меня можно убить, а девушку непременно доставить живой. Почему?

— Женщины, как добыча, здесь очень ценятся, — недобро усмехнулся Шляпа.

— Но тот, кто всё это устроил не здешний.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — кивнул незнакомец, — продолжай мыслить в том же направлении, но только на ходу.

Он, наконец, вырвал свой рукав из рук Артура и, не оглядываясь, зашагал вперёд. Вынужденный смириться Артур поплёлся следом. Он тихо злился на своего провожатого. От чего тот не может просто и прямо всё объяснить, если так много знает? Раз им предстоит действовать заодно, то не лучше ли полностью открыть глаза соратнику? Если только у них не разные цели, вдруг подумал Артур. От того незнакомец и отсеял Селену, которая, по большому счёту, и попасть сюда не должна была. Она ворвалась в последний момент, возможно смешав чьи-то планы. Быть может, он просто нужен Шляпе на определённом этапе его игры. А затем тот избавиться от Артура, как от лишней обузы.

— Прямо слышу, как скрипят тои мозги, — не оборачиваясь и не сбавляя шаг, произнёс шедший впереди незнакомец. — Я знаю, что ты историк, а не математик. Однако попробуй не усложнять задачу, а как водится в математике, привести её к максимально простому виду. Тогда решение окажется очевидным.

— Ты ещё и мысли читаешь, — недовольно пробурчал Артур.

— В твоём случае это не сложно, — усмехнулся тот. — И, кстати, мы почти пришли. Это я к тому, чтобы ты не поторопился оглушить меня чем-нибудь в целях мнимого самосохранения, — на полном серьёзе добавил он.

Точно телепат, решил Артур, останавливаясь рядом.

— Не телепат, — подтверждая его мысли, произнёс Шляпа. — Просто за семь предыдущих раз, я научился тебя понимать даже по звуку шагов.

— В этот раз всего семь? — искренне удивился Артур.

— Ты быстро учишься.

Артур хотел было поинтересоваться, чем в итоге заканчивались те семь раз, но передумал. Вряд ли чем-нибудь радостным, коль незнакомцу приходилось повторять весь путь заново. Однако, вот ведь настырный тип, подумал он, это ж какой целеустремлённостью требуется обладать, чтобы так неистово бороться. Ему же приходилось раз за разом возвращаться в некую исходную точку и оттуда начинать всё сначала.

Шляпа жестом остановил его на краю крошечной прогалины с торчащим почти посередине древним трухлявым пнём. Он приподнял мох у основания и запустил руку меж рассыпающихся от прикосновения корней. Секунду пошарил там и извлёк на свет божий плотный свёрток выделанной кожи неизвестного животного.

— Держи, — он ловко перебросил находку Артуру.

— Что здесь? — поинтересовался тот.

— Переоденешься, — сообщил его спутник. — А то недалеко мы уйдём в твоём нынешнем облике.

В свёртке оказалась обычная слегка поношенная и в меру испачканная одежда простого горожанина.

— Нижнего белья не предлагаю, — без намёка на иронию произнёс незнакомец, — оно в этом времени не очень удобное и из грубой материи. Да и навряд-ли тебе придётся перед кем-то раздеваться, — тут он всё же усмехнулся.

Не обращая на Шляпу внимания, Артур вертел в руках сапоги из грубой кожи. Человеку, привыкшему к удобной мягкой обуви, они явно грозили скорыми и болезненными потёртостями и мозолями.

— Не волнуйся, — подбодрил его новый спутник, — всё точно по твоим размерам. А на счёт обуви, скажи спасибо, что не предлагаю деревянные башмаки. Горожане чаще их носят, чтобы по уличной грязище легче пробираться.

— Надеюсь, ты понимаешь, что далеко я в них не уйду? — проворчал Артур.

— А нам далеко и не надо. Вычислим лекаря, придумаем, как нейтрализовать его или просто задержать на время и все дела. Кстати, обрати внимание на шляпу, что я приготовил тебе! В отличие от колпаков, которые тут чаще всего носят, вещь не заменимая!

— Чтобы спрятать лицо, например, — не выдержав съязвил Артур.

— И это, во-первых! — Не обратив внимания на интонацию собеседника, утвердительно произнёс незнакомец. — Твоё ухоженное лицо слишком контрастирует с местными, извини меня, рожами. А, во-вторых, широкие поля прекрасно защищают от помоев, которые не глядя выплёскивают на улицу с верхних этажей. Ты же знаешь, Империя хоть и зовётся Великой Римской, но от величия того настоящего Рима здесь не осталось даже канализации!

Он всё это знал, однако его всё же невольно передёрнуло от осознания того, что придётся какое-то время провести в этом мире. В мире, где даже короли моются иногда лишь пару раз за всю жизнь, где ночные горшки вываливают на головы прохожим, а нечистоты самотёком покидают город по немощёным улицам. Где посуду не моют, а дают вылизывать собакам, да и сама жизнь человека стоит меньше, чем жизнь породистого пса.

— Допустим, лекаря мы вычислим, — чтобы отвлечься от мрачных мыслей, начал вслух рассуждать он, стягивая с себя неподобающую эпохе одежду, — и как мы его остановим? Убьёшь, как того султанского курьера?

От неожиданности незнакомец чуть было не поднял голову, но вовремя спохватился и лишь плотнее надвинул шляпу на глаза.

— Не я убил того курьера, — уже спокойно произнёс он. — Я-то, как раз, и вынужден был занять его место. Письмо должно было попасть к Бонапарту. Иначе император не решился бы воевать с Россией, и история пошла иным путём.

— Да, я уже слышал идею на счёт того, что всё это безобразие затеял некто, желающий, дабы франки владели если не всем миром, то хотя бы его западной половиной, — кивнул Артур. — И этот некто отчего-то считает, что представлять их гегемонию в нашем времени станет именно он (или она).

— И кандидатов на роль диктатора в Центре хватает, — подтвердил Шляпа.

Артур вспомнил слова Селены, сказанные ею сразу после их появления из портала в ответ на его вопрос о том, кто и зачем её послал.

— Шолл считает, это либо Директор, либо Ломов, либо некая «она». Не знаешь случаем, о ком речь? Что за «она»?

В тени полей своей огромной шляпы незнакомец плотно сжал губы. Он молчал с полминуты, явно о чём-то напряжённо размышляя. Артур терпеливо ждал. Судя по всему, что ему до сих пор удалось узнать о своём новом спутнике из тех обрывочных сведений, которые тот дал о себе сам, мужчине было известно очень многое. Вероятно, и этот разговор состоялся между ними не впервые. И теперь тот размышляет, какую часть правды можно безопасно открыть Артуру в этот раз, чтобы вновь не провалить уже не однажды проваленную миссию. Наконец, он видимо решился.

— Она не игрок, — сообщил он таким тоном, будто Артур уже знал, о ком идёт речь и должен был сам понимать, что «она не игрок». — Она орудие.

Женщина — орудие? Внезапно Артур вспомнил про таинственную даму, что увела с постоялого двора их с Селеной «гида», найденного затем мёртвым. Он тогда обязан был свернуть операцию, чего, по всей видимости, от него и добивались, но нарушил инструкцию. И исчезла та дама сразу после убийства курьера, перед самым их появлением. Хотя, вдруг подумал он, может и не исчезла, а лишь гениально разыграла свою невиновность — Ирина Кауфман.

— Так эта пресловутая «она» и убила курьера?

— И, как ты, верно, сообразил, «гида» тоже, — подтвердил незнакомец.

— А с виду ни за что не заподозришь, — пробормотал себе под нос Артур.

Однако, собеседник его услышал. И второй раз за этот день едва не нарушил своё инкогнито, удивлённо подняв вечно слегка опущенную голову. Если бы в тот момент Артур не оказался так поглощён своими мыслями, игра в кошки-мышки с незнакомцем тут же и закончилась бы.

— Это по её-то виду не заподозришь? — судя по голосу, тот оказался шокирован. — Она же профессионал!

— Да — профессионал. Но до сего момента я считал, что она только профессиональный исследователь!

Произошла немая сцена. В течение, которой в полной тишине, нарушаемой только звуками весеннего леса, незнакомец изо всех сил сдерживал себя от того, чтобы не поднять глаза на собеседника. А Артур, в свою очередь, напротив удивлённо уставился на уже давно раздражающую его широкополую шляпу.

— Ты о ком? — не выдержал, наконец, тот.

— Об Ирине Кауфман, — уже понимая, что они думают о разных людях, нерешительно произнёс Артур.

— При чём тут Ира?

— Но других женщин мы с Селеной там не видели.

Собеседник нехорошо усмехнулся:

— А сама твоя напарница не женщина?

— При чём здесь Селена? — немедленно взвился Артур.

В нём всё заклокотало. Он даже сам не мог поверить, что его отношение к девушке зашло столь далеко. Всего лишь намёк, пусть и такой идиотский внезапно вызвал в нём столь бурный приступ негодования. Сейчас он готов был не просто сорвать ненавистную шляпу с головы незнакомца, а скорее натянуть её ему на самые плечи. Натянуть так, чтобы поля, оторвавшись от тульи, превратились в драный воротник.

— Селена прошла портал вместе со мной! — постепенно беря себя в руки, заявил он. — И произошло это, когда труп «гида» уже успел остыть.

Незнакомец только молча кивал, вероятно, поражённый неистовой реакцией собеседника на свои слова.

— Если помнишь, там до нашего появления была замечена ещё одна дама, — уже почти спокойным голосом напомнил Артур. — Та, что исчезла до нашего с Селеной появления.

— Конечно, помню.

Шляпа произнёс это примирительным тоном. И всё же умудрился вложить в два простых слова какую-то едва уловимую интонацию. Так, что Артур едва снова не вышел из себя. Чего добивался незнакомец своими полунамёками? И от чего его намёки так напоминали более прямые и грубые, сделанные недавно Ломовым? Разве что он работает на службу безопасности и является их агентом. Тогда зачем там во Франции через тысячу лет тот же Ломов на него охотился, и отнюдь не с намерением просто поговорить? Артур понял, что совершенно запутался.

— Если хочешь сообщить мне что-то о Селене, говори прямо! — потребовал он. — Хватит с меня этих недомолвок. И ещё. Желаешь, чтобы мы действовали за одно, чтобы я тебе помогал — раскрой карты!

— Ну, это скорее я тебе помогаю.

Собеседник усмехнулся.

— Ты заканчивай уже одеваться. Нам надо двигаться. Не забудь, что за тобой идёт охота. И вот это не забудь.

Незнакомец указал на небольшой нож в ножнах, так же оказавшийся в свёртке. Артур взял его, повертел в руках и вопросительно посмотрел на своего спутника.

— Прости, кинжал простому горожанину не положен, — пожал тот плечами, — могут принять за разбойника или убийцу. Но и совсем безоружным здесь жить нельзя. Кроме того это универсальный столовый прибор простолюдина. Он же вилка, он же ложка.

Со вздохом Артур принялся засовывать нож за пояс сзади, так чтобы плащ из чёрной шерсти скрывал его.

— Нет, не так. Приспособь на виду. Ты не вор, а честный ремесленник. Ты не скрываешь, что можешь за себя постоять.

Разумеется, Артур и сам был историком. Даты, события, действующие лица, расклад сил между противоборствующими партиями — это были знания, без которых невозможно заниматься темпоральной реставрацией. Но учитывать вот такие мелкие нюансы… Опять же золото для выкупа пленника, за один день его не добудешь.

— Сколько же ты тут прожил? — не скрывая уважения к подобному самопожертвованию, поинтересовался он у своего собеседника.

Тот едва заметно улыбнулся и снова пожал плечами.

— Достаточно долго. Как и те, кому мы противостоим, — между прочим, добавил он. — Ты закончил?

Он придирчиво осмотрел Артура, заставив того несколько раз повернуться кругом. Знаками показал, как лучше надвинуть шляпу, чтобы бледное, не обветренное, как у местных обитателей лицо не слишком бросалось в глаза.

— Здесь неподалёку за ручьём у меня нечто вроде базы. Там перекусим и отдохнём. Время ещё есть. За одно, пожалуй, уже смогу ответить тебе на некоторые вопросы.

На земле оставались лежать, снятая Артуром верхняя одежда и обувь. Он с какой-то тоской смотрел на эти предметы — последнее напоминание о привычной, удобной цивилизованной жизни со всеми удобствами.

— А с этим что делать? — спросил он.

— Заверни и положи на то же место. Тебе это вряд ли понадобится.

— А если найдут? — удивился Артур. — Я имею в виду не сейчас, а веков эдак через двенадцать — тринадцать при раскопках или строительстве? Рубашка с брюками, скорее всего, истлеют. Но ремень, обувь с фирменным тиснением на подошве? Инструкция прямо запрещает оставлять в прошлом какие-либо предметы, которые потом могут свидетельствовать о вмешательстве в него из будущего.

Незнакомец глубоко вздохнул, вытянул вперёд руку и бросил взгляд на тень, которую она отбрасывала на поляну, вероятно, определяя время. Решив, что, пожалуй, несколько минут у них ещё в запасе есть, он поправил шляпу и уже привычно загнусавил:

— Инструкция не может предусмотреть всего. Она гарантия от массовости, но не от единичных случаев. Помнишь, как однажды в историческом слое, которому было несколько сотен миллионов лет нашли вполне современный геологический молоток?

Артур кивнул. Он помнил эту историю. Правда, её тогда свели к шутке кого-то из учёных, участвовавших в раскопках. Однако, шутника так и не вычислили.

— А про череп доисторического животного (уже не помню, какого именно) пробитый пулей ещё при его жизни?

Он снова кивнул. Это был череп бизона.

— А про окаменевшую цепочку следов двух современных людей принадлежащую пермскому периоду? Научное сообщество предпочитало всегда либо просто не обращать внимания на эти артефакты, либо считало их плодом розыгрыша. В худших вариантах, нашедшего объявляли мошенником и всячески травили. Скорее всего, в некоторых случаях это и были розыгрыши и мошенничества. Но кому, как не нам с тобой знать, что люди действительно посещают прошлое. А значит кое-что из необъяснимого наукой девятнадцатого — двадцать первого веков, на самом деле следы не слишком аккуратного исполнения инструкции нашими нынешними или будущими коллегами.

— Хочешь сказать, что и этот свёрток при случае сочтут шуткой?

— Разумеется, если его вообще когда-нибудь найдут. Ведь это даже не следы в камне! Просто отмахнутся, как от очередной лжесенсации.

Более не раздумывая, Артур быстро упаковал свои вещи и сунул свёрток поглубже между корней трухлявого пня. Маскируя ямку дёрном, он вдруг ясно представил себе, как где-нибудь в двадцатом веке студент-археолог участвует на каникулах в раскопках в районе древнего Зальца. Вот он делает первый пробный шурф. И натыкается на полусгнившую посылку из прошлого. Вот он дрожащими от предвкушения руками осторожно разворачивает свёрток. Минутная пауза. И он уже несётся к профессору, оглашая окрестности невнятными криками. Артур невольно улыбнулся, уж больно яркой предстала картинка в воображении.

Видя, что он закончил, незнакомец бодро поднялся на ноги.

— Ну что, пошли?

— Погоди, — вдруг опомнился Артур, — так как же на счёт Селены?

Уже сделавший пару шагов прочь с поляны его спутник, остановился и обернулся. Его глаз по-прежнему не было видно, но судя по расстроенно опустившимся уголкам губ, их взгляд был полон сочувствия.

— Она тебе нравится, так?

Артур промолчал.

— Просто будь при встрече с ней предельно осторожен.

Глава десятая

База оказалась совсем не такой, какой её представлял Артур. Обычно в изучаемом историческом промежутке, который с научными целями посещали специалисты Центра, в виде резиденции использовался стационарный объект, соответствующий определённым критериям. Во-первых, это должно быть здание, существующее на протяжении всего изучаемого периода. Во-вторых, здание должно исполнять функции общественного. Необходимо постоянное присутствие большого количества народа. При этом необходимо, чтобы контингент постоянно обновлялся, дабы появление новых лиц не вызывало подозрений. Так же местный гид должен был обладать возможностью не вызывая вопросов в любое время появляться здесь для встречи прибывающих агентов. То есть быть завсегдатаем. В-третьих, объект обязан находиться в легко доступной близости к местным транспортным артериям. Специалисты Центра должны иметь возможность быстрого перемещения по изучаемому региону. И прочие более простые требования.

Почти во все цивилизованные эпохи на роль таких Баз более всего подходили придорожные трактиры, постоялые дворы, караван-сараи. В более поздние века ещё круглосуточные казино и прочие развлекательные центры. Но приоритет оставался за постоялыми дворами и гостиницами, ибо там можно было не только встречаться с гидом и оставлять сообщения. В них имелась возможность элементарно переночевать, не привлекая внимания. Снимать для постоя квартиры или дома оказалось не так удобно. Любопытные, либо слишком осторожные хозяева зачастую проявляли излишний интерес к личностям своих гостей. А разоблачение в любую историческую эпоху всегда грозило большими неприятностями. Специалистов Центра в разные века считали злыми божествами, оборотнями, колдунами, еретиками, алхимиками-отравителями, шпионами иностранного государства, диссидентами и, наконец, просто беглыми преступниками. В итоге за дело приходилось браться приписанному к каждому спецу оперативнику. Учёного, как правило, удавалось вытащить и переправить в текущее время. А вот оперативники иногда во время спасательной операции погибали. И хотя это случалось крайне редко, делалось всё, чтобы свести риск к, если не нулю, то самому минимальному минимуму. Отсюда и специальные требования для Базы.

То, что назвал своей Базой Шляпа, даже близко не подходило не под один пункт требований к ней предъявляемых. Во-первых, ни о какой близости к транспортным коммуникациям и речи не шло. Спутники миновали ручей, пройдя изрядное расстояние по его руслу по щиколотки в воде. Самозваный партнёр объяснил это необходимостью сбить со следа возможную погоню с собаками. По правде сказать, до сих пор ни лая, ни криков, ни какого иного шума позади себя они не слышали. Тогда Артуру явили новое объяснение необходимости мочить ноги. Мол, никто даже позже по следам не должен найти пристанище незнакомца. Артур только пожал плечами. Он уже давно заблудился. Бросать теперь спутника и поворачивать назад в чащу не имело никакого смысла. По его примерным прикидкам, отсюда до ближайшей не то чтобы дороги, а хотя бы тропинки сталось бы не менее пары миль. Так что возможность быстро перемещаться по окрестностям отсутствовала. Разве что его проводник спрятал где-то в буреломах воздушный шар.

Во-вторых, когда его спутник объявил, наконец, что они пришли, Артур, разумеется, не увидел не только общественного, а вообще хоть какой-нибудь постройки, которую можно бы назвать гордым именем «здание». Ему предстал замаскированный хворостом, мхом и прошлогодней листвой небольшой лаз. Сделав Артуру пригласительный жест, незнакомец аккуратно раздвинул камуфляж и первым полез в эту кроличью нору.

— Угораздило же меня с тобой связаться, — проворчал Артур и полез следом.

Пахло прелой сыростью, землёй и парафином. Последнее удивило, но не очень. Можно сколь угодно стараться соответствовать эпохе, но наедине с самим собой позволяется некоторое подобие комфорта. Вонючие сальные или дорогущие восковые свечи давали на порядок меньше освещения, чем усовершенствованные парафиновые. Даже тут присутствовала некоторая предосторожность. Использовать для освещения газ, керосин, или, упаси господи, электричество, при случайном проникновении в эту берлогу какого-нибудь местного дурня, означало однозначное обвинение в колдовстве. А парафиновые свечи выглядят точно так же, как любые другие. И запах уже роли не играет. Да и кто тут знает, что такое парафин? В первую очередь всегда срабатывает визуальное восприятие. Это свеча. Она горит и светит. Всё в порядке, всё привычно.

Это действительно оказались парафиновые свечи. Незнакомец успел зажечь их, пока Артур спускался, спотыкаясь о вылезающие из стен корни. В итоге, База оказалась землянкой, пусть и очень просторной. Экскаваторов тут не существовало. Доверять тот никому не мог. Выходило, что всё это он выкопал и обустроил сам. Артур, в который раз подивился целеустремлённости этого человека. Однако, в-третьих, здесь было совсем не многолюдно. Из людей присутствовали только двое.

— Нам надо поесть и немного отдохнуть, — заявил незнакомец. — Здесь у меня запасы не большие. Я живу в городе. Польстит тебе или нет, но эту землянку я копал конкретно для встречи с тобой.

— И мы её уже использовали? — памятуя о семи объявленных встречах, поинтересовался Артур. — Я тут уже был?

— Нет, до этого как-то не доходило, — без тени иронии ответил собеседник. — В этом месте ты впервые.

Как же это тягостно осознавать, что твоя жизнь расслоена, как лист фанеры. И обрезают и кроят каждый предыдущий, а последующий и не знает, и не ощущает, что с ним уже делали, как изгалялись. Простой человек, от которого пока ещё, слава богу, скрывают возможности науки, не поверил бы ни единому слову Шляпы. Однако Артур не был в обычном понимании «простым» человеком, да и беседа происходила за много веков до появления «человека обычного». И он незнакомцу, хоть и нехотя, но верил. Достаточно было вспомнить изменения, которые произошли в Центре за их с Селеной пятнадцати минутное отсутствие. Кто-то меняет время, так было написано на ботинках Саймана. Нет! Там было написано: «Они меняют время».

Про кого Сай мог сказать «они»? Если понимал, что на расследование пошлют меня, думал Артур, то только про тех, кого мы оба знали. Чёрт возьми! Это возвращает меня обратно ко всем, разве что за исключением Иры Кауфман. Хотя, с чего я должен ему верить?

— Тут запасы не большие, — как оказалось, пока Артур прибывал в нирване, Шляпа уже накрыл на стол, продолжая без умолку гнусавить. — Вяленое мясо, такая же рыба, вчерашний хлеб. Не обессудь. Мне пришлось ещё потрудиться тебя из темницы вытащить. Не успел свежего взять. Зато лук прямо с грядки! Потом покажу. Ну и вина немного.

— А можно много? — Артур сказал это автоматически, думая о другом.

— Нет, — отказ прозвучал неожиданно резко. — Много нельзя. Раз уж мы дошли до этого пункта, то давай уже закончим. Сегодня Император въезжает в Замок.

Посмотрев глазами Артура на изобилие стола, желудок потребовал свою долю. И быстро получил её. Кто бы сказал современному человеку, как вкусно вяленое мясо вприкуску со свежей луковицей, и пусть вчерашним печным хлебом! В отличие от желудка, мозг просто хотел спать. А ноги даже не заметили, как с них стянули неудобные сапоги.

— Надо было сразу его покормить, ещё в темнице, — кому-то говорил его новый спутник. — Да чо ж такое! Вечно упускаем мелочи.

— Он прошёл на этот раз очень далеко, — шептал неожиданно женский голос. — Пусть спит. Хочешь, я всё сделаю сама?

— А если встретишься с ней? — в мужском голосе просто выла тоска. — Сможешь… Противостоять?

— Ты смог сделать большее.

— Уходи, время ещё есть. Он скоро очнётся, тогда и поймём.

— Ты знаешь, что мой долг его защищать.

— Знаю. Сейчас уйди! Да, и верни оружие. Не надо здесь огнестрелов.

— Он сказал?

— Знаешь, сколько времени я разбирался между вашими ипостасями? Я с перерывами только тут год проторчал. Верни оружие.

— Ладно. Держи.

— И патроны.

— Что б тебя. На.

Открывая глаза, Артур, как и любой человек, после очень реалистичного сна, попытался сориентироваться в пространстве. Это удалось не сразу. Зацепиться даже для вертикальной статики оказалось не просто на однообразном фоне. Кто-то мягко приподнял его.

— Прости, у нас лишь час в запасе, — произнёс голос. — Надеюсь, что тебе приснились хорошие сны.

С трудом вылезая из объятий морфея, Артур тряхнул головой. Тряхнул снова, будто освобождаясь от наваждения.

— Ты меня усыпил? — не очень уверено спросил он.

— Ты не спал двое суток. Много нервничал. Немного поел и уснул. Мне пришлось вытаскивать последний кусок мяса из твоего рта. Иначе бы ты подавился.

— Что изменилось?

— Если продолжаешь желать, то ничего. Император прибудет через три часа. Если всё ещё хочешь помешать его жизни, у тебя не более часа на подготовку.

— Ты обещал мне ответы на мои вопросы.

Артур огляделся. Они, по-прежнему располагались в землянке незнакомца. Так же горели парафиновые свечи. Перед ним стояла миска с вяленым мясом и чёрствым хлебом.

— Тебе нечто привиделось? — без всякой доли участия жёстко спросил незнакомец.

— Ты обещал мне ответить.

— Обещал и ответил. Ты что?

Если б он верил в магию, то сдался бы сразу. Но Артур не верил в магию.

— Тогда повтори, если уже отвечал. Кто ты? Меня просто подмывает сорвать с тебя эту противную шляпу.

— Всему своё время, Артур, — усмехнулся хозяин землянки. — Придёт время, и я сниму её сам. А пока просто не хочу, чтобы ты запутался в самый ответственный момент. Я слишком много лет потратил на всё это.

— Лет? — не поверил Артур.

— Одно успокаивает, — слегка кивнул его собеседник, — они потратили на это ещё больше. А значит, продолжения ждать не надо. Если нам удастся сохранить историю, то на основном векторе у них больше шансов не останется. Ну, а контролировать все вероятностные ответвления, пожалуй, способен только бог, если он есть.

— Ты сказал «много лет», — требовательно повторил Артур. — Вся эта ерунда в Центре началась лишь пару дней назад. Когда убили Саймана. А ты в этом признался!

Незнакомец в отчаянье охватил голову руками.

— Господи, как с тобой иногда сложно! Месяц в прошлом — пятнадцать минут в Центре. На этот счёт ты в курсе? Чтобы избежать эффекта Робинзона. Один час — четыре месяца. Три часа — год. А если использовать вероятностные вселенные, то и век можно в день уложить! Одна проблема: у организма свои часы. Стареешь один в один. Так что, пожалуй, ты меня и не сразу узнаешь.

Легче не становилось. Вариант с гипотетическими вероятностными вселенными только всё запутывал. Теоретически их существование не возбранялось. Любое существо, будь то человек или животное, имеет свободу действия. В одной и той же ситуации в момент времени вы можете, к примеру, сесть, или остаться стоять. Поднять руку, или засунуть в карман. Скрестить ноги, или поставить на ширину плеч. В теории, все варианты одинаково возможны. Мало того. Все они существуют. А значит, каждое мгновение от нашей реальности откалываются миллиарды иных реальностей. Тех, где вы сели, а не остались стоять. Где кто-то на другом конце света вышел под дождь без зонта. Оспорить это не возможно. Доказать научно ещё никому не удалось.

Он ещё хотел поговорить о своём то ли сне, то ли яви. Однако, после упоминания о вероятностных мирах понял, что доверять ни себе самому, ни ответам хозяина землянки не сможет. Оставалось только сосредоточится на ближайшей перспективе.

— Император прибывает сегодня? — уточнил он.

— Да, в этом плане вас переместили очень удачно, — ответил незнакомец.

— Но плохо станет ему не сегодня. К чему спешка?

— Нас ищут. Ты помнишь? Кое-кто постарался объявить тебя наёмным убийцей. Не то, чтобы войти в город, а даже из леса выйти не получится в обычный день.

— Но при въезде императора ещё сложнее, — разумно возразил Артур. — Охрану утроят! Если не удесятерят.

— Охрану императора, — поправил его собеседник. — А ещё в город огромными толпами потащатся местные землевладельцы с домочадцами и слугами, окрестные крестьяне с семьями и арендаторами. Монахи из всех ближайших монастырей. А следом за всеми евреи-менялы, торговцы, проститутки и воры всех мастей.

— Думаешь, проскочим?

— Никакой стражи не хватит досматривать всех. Вся охрана сосредоточится на императоре. Да и то условно. Народовольцев тут ещё нет. Владык убивают изнутри, а не снаружи.

— А когда прибудет сын?

— Вот это и любопытно. Он прибудет уже после того, как император заболеет. Либо он не причастен, либо очень хладнокровен.

— Хорошо, мы войдём, — рассуждал вслух Артур. — Кого станем искать?

Шляпа встал, собрал в ладонь крошки со стола и одним движением закинул их в рот. Допил свою кружку и поманил рукой гостя.

— В этом времени, к нашему удовольствию, весьма строгий дресс-код, — сообщил он. — Отличить землепашца от ремесленника ничего не стоит. Как и увидеть лекаря и отличить его от знахаря. Знахаря к императору не допустят. А лекарей здесь не очень-то и много. Увидишь седобородого старца в коричневом шерстяном плаще с капюшоном — это наш объект.

— И как мы с ним должны поступить?

— По обстоятельствам. Но допустить его до императора нельзя. Вернее, нельзя допустить применение не свойственных эпохе лекарств. Как это не противно звучит, но император должен умереть ровно в свой срок.

Свеча догорала. Но это была не первая свеча. А значит, времени прошло довольно много. В темноте землянки часть суток не определить.

— Когда выходим? — как мог беззаботнее поинтересовался Артур.

— Сейчас. Нам придётся сделать крюк по лесу, чтобы влиться в толпу страждущих лицезреть императора до первых кордонов. Собирайся.

Нищему собраться — только подпоясаться, усмехнулся про себя Артур. Однако незнакомец словно прочёл его мысли.

— Возьми.

Он бросил в руки Артура небольшой кожаный кошель.

— Там несколько монет. Не золото, но сойдёшь за работящего ремесленника. Мало ли, нас может растолкать в толпе. Запомни! На любую придирку стражников отвечай монетой. Даже не пытайся спрашивать или возражать. Не смотри в глаза.

Заметив, как Артур пытается подвесить кошель к ремню, Шляпа недовольно заворчал:

— Это не нож! Вот кошель держать на виду не стоит! Вмиг в давке у ворот срежут. Привесь под плащ. А лучше положи за пазуху.

Артур оттянул ворот туники, пропихивая кошель. Незнакомца внезапно передёрнуло так, что шляпа едва не слетела с его головы.

— Куриные мозги! — Вскричал он. — Чем я думал?

Он бросился в дальний угол землянки, где на выступающих из стены корнях удобно устроилась шкатулка размером с небольшой кейс. Незнакомец рывком открыл её и, что-то бормоча себе под нос, принялся в ней рыться. Похоже было на то, что человек попросту спятил на ровном месте.

— Вот, — с облегчением выдохнул он через минуту, — слава богу, есть. Не хватало ещё из-за такой мелочи провалить всё дело. Надень.

Он протянул Артуру чёрный шнурок с висящим на нём деревянным крестиком.

— Станешь доставать монету, а на шее нет креста, — пояснил он. — Явный признак служителя дьявола! Тут и за меньшее людей на костёр отправляют.

— Как Селену, — напомнил Артур, тем не менее, послушно надев крестик.

— Всё в порядке с твоей Селеной, — ворчливо отозвался незнакомец.

Значит, не показалось, решил Артур.

Глава одиннадцатая

Крюк по лесу оказался не таким уж и большим. Дезориентированный во время похода к «базе» Артур думал, что они углублялись в лес. В то время, как их путь пролегал вдоль опушки. Теперь же оставалось только вновь перейти ручей (при этом Шляпа снова настоял на путешествии по воде), и пробраться через бурелом с полмили на север, как они вышли к донельзя запруженной дороге.

В прошлом не было не только телевизоров, но даже театров. Поэтому прибытие в провинцию самого императора со свитой, и ожидаемое появление его сына с придворными, было событием века. Зрелищем, которое не позволил бы себе пропустить даже самый отчаянный лентяй. С собой господа брали всех, начиная от многочисленной челяди и вассалов с семьями, заканчивая даже рабами. Всё это людское море требовалось ещё и кормить. Поэтому дорога была забита вперемешку телегами, пешими, конными и мычащими, и блеющими.

Пристроиться к подобному шествию не составляло труда. Никто не обратил внимания на появившихся из леса путников. Тем более, что и сами путешественники периодически отбегали в придорожные кусты по большой и малой нужде.

Шляпа оказался прав. Обнаружить в этом движущемся хаосе переодетого агента Центра не смог бы, пожалуй, и сам Ломов со всей своей гвардией. Одна беда, двигалось это людское и животное море очень медленно. А не успеть к воротам до заката означало, как минимум, ночёвку в чистом поле. А как максимум грозило вероятностью упустить лекаря. Уж о его своевременном прибытии в город точно позаботятся.

— И как мы выходили из положения в прошлые разы? — с ехидцей в голосе поинтересовался Артур.

— Никак, — раздражённо бросил незнакомец. — Я уже говорил, что до этой стадии мы дошли впервые.

— Значит, будем импровизировать.

— Хочешь привлечь к нам внимание?

— Не к нам.

Он никогда не считал себя авантюристом, но мы часто не знаем до конца таящихся в нас талантов. Артур мигом вычислил поблизости самого старого и безобидного на вид всадника. Помимо прочего, в его сопровождении не наблюдалось особо крепких слуг. С жутким криком:

— Вот же он — убийца! У него кинжал!

Он бросился на старика.

Тот свалился с коня, даже не успев понять, что происходит. Кинжал у него действительно был. И при падении рука привычно легла на рукоять. Толпа дружно подхватила:

— У него, правда, кинжал! Убийца!

— Стража! — надрывался Артур.

В это время, наконец, опомнились слуги старого воина. Повыхватывав из ножен короткие мечи, они бросились на защиту хозяина. Перед вооружёнными людьми толпа отхлынула. На ставшем неожиданно довольно просторном участке дороги, остались только лошадь, всё ещё не поднявшийся старый рыцарь и Артур, уже успевший пожалеть о своей затее. Он даже успел подсчитать злющих на вид телохранителей. Их было шесть. Четверо с мечами, один с шестопёром, и последний с какой-то шипастой гирей на цепи.

— Стража! — уже не так громко прокричал Артур, понимая, что теперь та может уже и не успеть.

Но успела другая.

Раздавив по дороге каблуком руку рыцаря, сжимавшую рукоять кинжала, между растерявшимся Артуром и нападающими появилась хрупкая женщина в мужском костюме. Хрупкой она, естественно, только выглядела. Уж кто-кто, а её напарник хорошо знал цену этой видимой слабости.

Шестеро растерялись, пожалуй, даже больше Артура, что плохо отразилось на их ближайшей судьбе. Цепь с шипастой гирей она просто отобрала у раскрывшего рот громилы. А затем от души въехала ею ему по заду. Хруст копчика и дикий вопль возвестили миру о том, что удар оказался удачным.

Местным обалдуям вряд ли доводилось видеть амазонок в битве. И уж, тем более, биться с ними. Поэтому, ещё двое выбыли из схватки, пока остальные собирались с мыслями. А собравшись, они, наконец, ринулись в бой, размахивая мечами, и громко вопя, скорее от страха, чем для устрашения соперницы.

Досматривать представление не имело смысла. Исход Артуру был известен и так. С оказавшимся вовремя рядом Шляпой, они подхватили под руки, абсолютно потерявшего связь с реальностью старого рыцаря. По обочине на встречу уже спешила стража.

Незнакомец, в который раз удивил Артура. Он что-то показал старшему, добавив тяжёлый на вид кожаный мешочек. У рыцаря мигом отобрали кинжал и меч. Раздвигая толпу алебардами, наподобие ледокола, ломающего лёд, стражники поволокли старика к воротам. В фарватере продвигались свидетели.

За Селену Артур не переживал. Среди раздававшихся за спиной криков боли и ужаса не было ни одного женского. А узнать, откуда она знакома со Шляпой, время ещё представится. Заодно и про таинственного «ангела хранителя», который вызволил «ведьму» из темницы. Признаться ему порядком надоело то, что его используют втёмную. Все слова незнакомца о том, что так лучше для него самого, реально надоели. Его оперативница и та, судя по всему, знала больше него.

В компании со стражей, волочащей безумно вращающего глазами «убийцу» «свидетели» без задержки миновали городские ворота. Теперь оставалось только вновь затеряться в толпе. Это оказалось совсем не сложно. Служители городского порядка практически никакого внимания на них не обращали. В крепких руках стражей слабо подёргивался подозреваемый. А в свидетелях в те времена суд не особо нуждался. При хорошей работе заплечных дел мастеров, несчастный рано или поздно сам начнёт свидетельствовать против себя. В этом конкретном случае скорее рано, ибо городским властям непременно захочется похвастаться перед императором своей бдительностью в деле охраны его жизни.

— Это ты хорошо придумал, — похвалил незнакомец.

Они остановились перевести дух в узком проходе между домами, именуемом отчего-то улицей. Хотя проехать по ней, не карябая осями стены, не смогла бы и простая телега.

— Городок небольшой. Думаю, что пускать народ вот-вот прекратят. Остальным придётся встречать властелина Запада внегородских стен и ночевать там же.

— Жаль старика, — запоздалое раскаяние настигло Артура, — мы ведь практически обрекли невиновного на мучительную смерть.

— Не мы, а ты, — поправил его спутник. — А ещё досталось его слугам. И, как я думаю, даже отданное мною золото не спасёт от сурового наказания охрану темницы, выпустившую узников на свободу. Если нас постигнет неудача, то вновь придётся мне начинать всё сначала. Тогда в следующий раз ты придумаешь что-то другое. Но если нас ждёт успех, значит всё и должно быть так, а не иначе. И всё так было задолго до твоего появления на свет. Не ты ли объяснял Селене особенности строения исторической материи, когда она убила тех разбойников?

— В том-то и дело, — покачал головой Артур, — что изучать и объяснять теорию это одно. А оказаться с ней лицом к лицу совсем, как оказалось, иное. Все годы в Центре я изучал историю, не вмешиваясь в неё. Мы были сторонними наблюдателями. Мы лишь исправляли ошибки вольные или невольные, допущенные летописцами. И закрывали белые пятна времён, о которых вовсе не существовало никаких сведений.

Спутник мягко положил руку ему на плечо.

— Не мы вмешались в историю. Мы как раз нивелируем чужое вмешательство. И если нам удастся сохранить зафиксированную в памяти темпоральной камеры историческую константу, значит такой и была история. Мы делаем сейчас то, что уже давно сделали. Иначе говоря, если бы ты, или кто иной посетил бы силур хоть за год, хоть за тысячу лет до рождения Саймана. Он нашёл бы там его останки. Хотя, разумеется, не знал бы, ни кому они принадлежат, ни каким образом туда попали.

По поводу темпоральной камеры у Артура имелись свои соображения. Однако вслух их высказывать он не стал. Путаницы хватало и так с избытком.

В это время многочисленные возмущённые возгласы, сливающиеся на расстоянии в общий шум со стороны городских, ворот возвестили о том, что доступ в город с этой минуты перекрыт.

— Станем ждать проезда Государя, или как? — поинтересовался он.

— Подождём. Полюбуемся на свиту.

— Зачем?

— Если в свите окажется придворный лекарь императора, надо запомнить его хорошенько, чтобы не спутать с подставным.

— А ты не думаешь, что проще, как раз, подкупить лекаря Государя, чем вводить в игру новую фигуру?

Незнакомец несколько самодовольно усмехнулся. Стало понятно, что всё связанное с этим моментом он обдумывал не раз и не два. И делал это со всей тщательностью. Времени, изучить местные нравы и традиции у него было достаточно. О чём ярко свидетельствовала его осведомлённость о разных мелочах, что так удивила Артура при переодевании. Как и где носить нож, как носить кошель, и сколько в нём может находиться денег. Всё вплоть до крестика на шее, хоть его и не видно под одеждой.

— Личный лекарь императора должность сколь почётная и денежная, столь и опасная, — начал объяснять он. — Его всегда удобнее всего обвинить в смерти Государя. Отсюда два логических вывода. Во-первых, личный лекарь человек богатейший. Один из самых богатых людей при дворе. Представь, какие ресурсы требуется задействовать при его подкупе. Во-вторых, он человек далеко не глупый. Он без всякого сомнения решит, что его подкупают для убийства. А в этом случае он очень сильно рискует потерять не только состояние, но и жизнь. Не говоря про то, что своё положение со смертью своего главного пациента он теряет в любом случае. Ведь у наследника есть свой лекарь.

— Но ему могут просто предложить чудодейственное лекарство, которое поднимет его господина со смертного одра, — предположил Артур.

— Не думаю, что даже современный нам с тобой врач станет лечить больного неизвестно кем, где и из чего изготовленными порошками. А уж лекари средневековья и вовсе все лекарства изготавливали только собственноручно. Так сказать, врач и фармацевт в одном лице. И опять-таки, не забывай об ответственности, — Шляпа выразительно провёл ребром ладони по шее. — Он ничего ни у кого не возьмёт.

— Но незнакомого лекаря к Государю подпустит? Ведь ему, наверное, придётся поручиться за коллегу.

Незнакомец окинул взглядом центральную улицу, ведущую к площади. Стражники ловко, особо не церемонясь, расталкивали зевак, оттесняя их в переулки, либо вплотную к стенам домов. Из маленьких окон которых уже торчали, переругиваясь от тесноты, хозяева и те, кому посчастливилось за немалые деньги купить у них эту возможность. Они могли почти в упор разглядывать процессию с высоты нависающих над мостовой вторых этажей.

— Вот-вот появятся, — удовлетворённо заметил он. — Так вот, с лекарем со стороны всё иначе. Когда император заболеет, а усилия придворного лекаря не принесут никаких положительных результатов, найдётся кто-то из приближённых. Он шепнёт отчаявшемуся монарху, что, дескать, есть заезжий лекарь, который просто творит чудеса!

— Умирающий часто хватается за любую соломинку, — понимающе кивнул Артур.

— Вот именно! Государь сам велит призвать к нему этого лекаря.

— И его личный врачеватель не станет возражать?

— Воле императора? — удивился собеседник. — И, кроме того, риск лично для него тогда сводится к нулю. Государь умрёт — виноват не он. Государь поправится — и, уж поверь мне, этот хитрый придворный эскулап найдёт способ приписать все заслуги себе.

— А если этого стороннего лекаря уже внедрили в окружение императора? — как бы вслух размышлял Артур. — Как мы вычислим его среди придворных?

— По лицу, — коротко ответил незнакомец.

— В каком смысле? — не понял Артур.

— Вспомни, зачем я дал тебе широкополую шляпу? — вопросом ответил тот.

— Что б помоями не залило.

— А главным образом для того, чтобы скрыть твоё лицо. Слишком оно не соответствует эпохе. Не обветренное, не загорелое, и вообще ухоженное.

— Каким боком это к лекарю?

— Те, кто противостоит нам в этом деле, не станут полагаться на местного необразованного знахаря, просто насыпав в его котомку современные лекарства. Дело ведь не только в антибиотиках, противоядиях или жаропонижающем. Надо знать, что и как применять. Для этого необходимо сначала поставить диагноз. Нужен специалист. Так что, я уверен, они подошлют нашего современника — профессионального врача.

Это предположение стало для Артура полной неожиданностью. Причём, неожиданностью не из приятных. Ведь подставного лекаря, призванного продлить жизнь императору, необходимо было нейтрализовать любым способом. Возможно, даже придётся его убить. Но одно дело — какой-то средневековый знахарь. Который в эпоху существования Артура в любом случае тысячелетие, как умер. И совсем другое — современник. К тому же вполне вероятно, его могут использовать вслепую. Врач не историк. Он и представить себе не может, к чему приведёт его искусство и неведомые в далёком прошлом лекарства. Настоящему доктору всё равно, кто его пациент. Главная задача — постараться спасти ему жизнь и вылечить. Вероятно, эта мысль легко читалась по выражению лица Артура. Потому что незнакомец, постаравшись максимально смягчить свой гнусавый голос, тихо произнёс:

— Да, дружище. Это может оказаться человек из нашего мира, либо ближайшей параллели такого же уровня развития. Могу только обещать, что мы, когда обнаружим его, много раз подумаем, прежде, чем решить, как поступить. В самом крайнем случае поручим это Селене. Ты сам мог убедиться и не раз, что в некоторых острых и критических ситуациях она просто незаменимый член команды.

— Но ты же сам велел не доверять ей, — напомнил Артур своему спутнику его же слова.

— Той Селене, что взяла на себя слуг старого рыцаря — можно. Но иногда она бывает и другой. Поэтому я и просил тебя быть с ней осторожным.

Совершенно сбитый с толку Артур, тем не менее, решил кое-что прояснить для себя.

— А как она сбежала из-за точения? — спросил он.

— Да просто, — пожал плечами его спутник. — Так же, как и ты.

— Но когда ты мог успеть её освободить, если всегда находился со мной?

В голосе Шляпы послышались нотки раздражения.

— Сколько раз тебе повторять, что у неё имеется свой покровитель. Он же, кстати, и послал её тебе вдогонку, когда ты удирал из Центра.

— Шолл! — догадался Артур. — И он тоже здесь?

Его собеседник немного замешкался с ответом.

— В некотором смысле, — загадочно произнёс он. — А вообще, за то время, что я здесь, тут кто только не бывал.

— И Ломов? — вспомнив историю с дилижансом, поинтересовался Артур.

— Куда ж без него, — вздохнул его спутник.

— Кстати, а почему он гоняется за тобой?

— А разве не понятно? — удивился Шляпа. — Он обвиняет меня в смерти Саймана Ли.

— Что, если верить тебе, так и есть, — кивнул Артур. — Вот только знать ничего наверняка он не может. Это я понял из нашего с ним последнего разговора.

Незнакомец только пожал плечами.

— Странно вот что, — продолжал рассуждать Артур, — экспедиции в прошлое дело очень энергоёмкое. Тратить столько времени и, главное, средств на поимку одного из подозреваемых, гоняясь за ним по векам и эпохам, не слишком ли это? В конце концов, как это не цинично звучит, погиб не кто-то из руководителей Центра, а всего лишь рядовой сотрудник. Такое и раньше случалось. Но никто никогда не посылал сотрудников службы безопасности гоняться за подозреваемыми по времени. И уж тем более, этим не занимался сам Ломов. В Центре всегда на моей памяти шутили, что его тушу и краном из любимого кресла не вытащить. С чего вдруг такое рвение? Ведь, если преступник, как в нашем случае, — он покосился на спутника, — сотрудник Центра. То он либо сам вернётся, либо навсегда застрянет в прошлом, что само по себе, то ещё наказание.

— Но я же не вернулся и не застрял, — возразил тот.

— Это я только с твоих слов знаю.

Он замолчал и вновь принялся наблюдать за происходящим вокруг. Вдоль всей улицы, которую в будущем назвали бы проспектом за значительно большую ширину по отношению к прочим, выстроились солдаты. Они стояли лицом к зевакам довольно плотными шеренгами по обе стороны. При необходимости они без злобы награждали особо нетерпеливых зрителей тычками и ударами древками алебард. Этого вполне пока хватало для сдерживания толпы.

— Не томи, — не выдержал Шляпа, — вижу, что у тебя на этот счёт есть какое-то соображение. Говори. Зачем он охотится за мной?

Однако Артур намеренно затягивал паузу. Должен же он был хоть как-то поквитаться с этим человеком за его вечные недомолвки. Хоть немного отомстить за то, что тот всегда использовал его втёмную.

— Ну же, — нервничал тот, — сейчас уже начнётся!

Нет, всё же не таким жестоким, а может жёстким человеком оказался Артур. Его маленькой мести хватило только на пару минут. И когда спутник начал, уже не стесняясь окружающих (благо те смотрели не на них, а на готовую принять въезд императора улицу) трясти его за рукав, он не выдержал. Собственно и соображение его являлось всего лишь догадкой. Ничем не подтверждённой пока гипотезой.

— А он за тобой и не охотится, — намеренно ленивым тоном, растягивая слова, сообщил он нетерпеливому незнакомцу.

— Не понял, — удивился тот. — За кем же тогда?

— Не знаю пока за кем, — уже жёстко выговаривая слова, произнёс Артур. — Но ты выступаешь в его охоте в роли наживки!

Глава двенадцатая

Со стороны городских ворот мощно зазвучал низкий голос огромного императорского рога, возвещая всем верноподданным о том, что Людовик Благочестивый (Аквитанский) соизволяет вступить в город Зальц. Шум и натиск толпы сразу же заметно усилился. Он распространялся волной от самых ворот вглубь города. Те, кому не посчастливилось оказаться в первых рядах, напирали на впереди стоящих, пытаясь всё же протиснуться как можно ближе к оцеплению. Теперь уже солдаты не могли ограничиться одними тычками. Перехватив древки алебард горизонтально земле, они изо всех сил, громко ругаясь, пытались сдержать напирающих зевак. Уже послышались отдельные хриплые стоны задавленных и затоптанных зрителей.

Спутникам, то ли волей случая, то ли благодаря предусмотрительности Шляпы удалось выбрать весьма удобное место для наблюдения. Узкая улочка, на углу которой они расположились, довольно заметно уходила вверх. Таким образом, им не было необходимости принимать участие в борьбе за места в первых рядах. Находясь немного выше основной массы горожан и окрестных жителей, они могли прекрасно наблюдать за происходящим поверх голов толпящихся людей.

По мере приближения процессии броуновское движение в рядах зрителей всё нарастало. Где-то за углом визжал пойманный за руку воришка. Тонким детским голоском он умолял «добрых господ» отпустить его и не отдавать в руки страже. Жутким голосом орала женщина, зачем-то приведшая с собой своих маленьких детей. Толпа в мгновение ока оторвала малышей от материнского подола и затёрла в своих безжалостных жерновах. Кто-то пытался драться. Однако в столь стеснённых обстоятельствах это действо не представлялось возможным. И противники ограничивались лишь плевками друг в друга, частенько, правда, промахиваясь и попадая в соседей. В остальном преобладало восторженно праздничное настроение.

И вот рог протрубил совсем близко и наконец, показались первые всадники процессии. Возглавлял шествие на огромном рыжем коне тот самый трубач, что периодически прикладываясь губами к рогу и раздувая толстые щёки, возвещал о прибытии Людовика. Хоть придворный этот и не принадлежал к высшей знати, одет он был роскошно в шелка императорских цветов, украшенные каменьями, а шею и грудь украшала массивная золотая цепь. Столь пышный наряд слуги свидетельствовал о величии и богатстве монарха. Сам Людовик Благочестивый предпочитал одеваться скромнее, без всяких разноцветных ленточек и россыпи драгоценностей. От того именно на придворных и их наряды ложилась ответственность за демонстрацию всему миру богатства и могущества империи.

Следом на гнедых красавцах двигалась мерным шагом дюжина рыцарей личной охраны Его величества. Они были единственными из всей колоны, кто находился в полном боевом облачении. В начищенных до зеркального блеска доспехах отражались грязная улица и не менее грязные строения по её сторонам. От этого они походили на серо-бурую шкуру гиен. Все остальные придворные были одеты празднично и вооружены лишь лёгкими мечами и кинжалами. Ведь император прибыл на встречу со своим сыном Людовиком Баварским с миром. Он приехал из такого далека увещевать, а не угрожать. Что всячески подчёркивал, обходясь минимумом воинов.

Сразу за конями охраны четыре крепких раба несли императорский портшез. Артур обратил внимание, что даже рабы по случаю оказались одеты во всё новое, явно до этого дня не ношенное. Подданные должны увидеть, что их Властелин распространяет свою всемилостивейшую заботу даже на ничтожных рабов.

В портшезе полулежа располагался сам Людовик Аквитанский. Артур сразу отметил отсутствие каких-либо признаков зарождающейся смертельной болезни на лице императора. Тот выглядел просто уставшим с дороги, был слегка бледен. А живой и внимательный взгляд, которым он рассматривал встречающих его горожан, свидетельствовал, что Его величество в свои шестьдесят два года ещё полон сил и жизненной энергии. Казалось невероятным, что всего через полтора месяца он умрёт в небольшом замке на острове на реке Рейн.

Император приветственно приподнял согнутую в локте руку. Толпа немедленно взвыла, переполненная верноподданническими чувствами. Как это водилось во все времена, с прибытием высшей власти простые люди связывали грядущие счастливые изменения в своей судьбе. Простолюдин полагал, что присутствие Благочестивого величества не позволит местному землевладельцу чинить несправедливый суд и расправу. А сам землевладелец надеялся, что лишь стоит его жалобе на соседа дойти до слуха самого короля на одном из ожидаемых приёмов, как решение тут же по справедливости окажется в его пользу.

Следом за портшезом на разномастных, но непременно высокопородистых лошадях следовала пёстро разодетая свита. Придворные, казалось, соревновались между собой, кто выше и горделивее задерёт подбородок. На толпу, теснящуюся вдоль дороги, они с высоты своих сёдел бросали полные презрения взгляды. Горожане и простой люд в долгу не оставались. И если Людовика приветствовали абсолютно искренне, то над его дворянами от души потешались. Они громко высмеивали наряды одних и внешность других. А то и первое, и второе сразу.

— Вы только посмотрите на этого тощего с носом словно клюв! — неслось из толпы. — А перья-то распустил! Как есть петух. Вот-вот закукарекает!

— А на этого гляньте-ка. Сала больше, чем у моего борова! Так и свисает с боков! А щёки-то щёки! Ну, как пить дать мой боров!

— А этот в капюшоне, монах что-ли? — удивился кто-то, разглядев среди всадников человека в коричневом плаще и с объёмной кожаной сумкой, надетой через плечо.

— Да не, — никак не успокаивался хозяин борова, — на монаха больше тот жирдяй похож. Натяни на него сутану — вылитый монах!

Артур тоже заметил человека в плаще и слегка толкнул Шляпу.

— Вижу, — тихо ответил тот. — Одет, как лекарь. Лицо скрывает. Жаль.

— Кто бы говорил! — съязвил Артур. — Так может это придворный лекарь, — уже нормальным голосом предположил он.

— Я же тебе объяснял, королевский лекарь — один из богатейших придворных. Он не станет рядиться в потрёпанный плащ, и носить лекарства и свои инструменты в потёртой сумке. Вон, видишь седобородого в чёрном с золотом щёлке и круглой шапочке и с хитрыми глазами? Он держится немного позади. Вот это и есть придворный врачеватель.

— С чего ты взял? Ты ж его никогда раньше не видел, вроде?

— Во-первых, он единственный, у кого нет оружия.

Артур присмотрелся. Действительно, на поясе пожилого царедворца не было даже простого кинжала, не говоря уже о чём-то более серьёзном.

— Во-вторых, паж, сидящий у него за спиной на крупе коня, словно ковчег со святыми мощами сжимает в руках лакированный деревянный ящик. Спорю на свою шляпу, что в нём находится походная аптечка. Ну, и в-третьих, только посмотри, какие взгляды бросает он в спину нашему лекарю. Тут и интерес, и подозрение, и неприязнь.

— Выходит, они не стали ждать болезни императора, — констатировал Артур.

— Наши противники пошли по второму варианту, — согласился Шляпа. — Лекарь присутствует, скорее всего, как личный врачеватель кого-то из знатных сеньоров. Наверное вот того самого толстяка, над которым так потешается толпа. Недаром же он держится поблизости, но чуть позади. Людовик должен привыкнуть видеть среди приближённых лицо этого человека. Тогда в нужный момент предложение доверить ему лечение не вызовет у монарха удивления и подозрения. Ведь он к тому времени уже не будет восприниматься, как незнакомец.

В подтверждение его слов в тот же момент толстый придворный подал знак, и человек в плаще поспешил приблизиться. Оба как раз проезжали прямо напротив переулка, где расположились Артур со спутником. Человек слегка нагнулся к своему господину, ибо иначе сквозь такой шум нельзя было расслышать ни слова. При этом он слегка повернул голову, и партнёры смогли разглядеть его лицо.

Лекарь оказался не стар, но и не слишком молод. Небольшая чёрная борода (скорее даже не борода, а недельная щетина) окаймляла его квадратную нижнюю челюсть. Лицо покрывал загар. Но не тот грубый загар, приобретаемый в долгом путешествии по свежему воздуху, а искусственный, ровный, какой случается у человека, систематически посещающего солярий. А взгляд широко посаженных карих глаз казался слишком независимым для слуги. В общем, решили оба спутника одновременно, это лицо не могло принадлежать окружающей их в данное время эпохе.

Таким образом, теперь им было известно не только то, что противник готов приступить к последней фазе своей операции по изменению прошлого. Но и лицо того, кто собирался непосредственно произвести решающее воздействие. Оставалось только придумать, как его остановить.

Однако судьба в этот день явно решила побаловать напарников событиями. В том числе и абсолютно неожиданными. Они продолжали наблюдать, когда толстяк-придворный слегка придержал лошадь, чтобы перекинуться парой слов с любителем искусственного загара. И другой всадник, ехавший рядом, и до тех пор скрываемый его необъятной тушей, продолжая движение, оказался в поле зрения наблюдателей.

Первым на него обратил внимание Артур.

— Не может быть! Ты это тоже видишь?

Он едва сдержался, дабы не указать пальцем на мерно покачивающегося в седле человека. И хотя одет он был не в тот костюм, в котором Артур привык его видеть, ошибиться было невозможно.

— Либо это идеальный двойник, либо он сам, — удивился незнакомец.

— Шолл! — одновременно воскликнули оба.

К счастью, их возглас утонул в неутихающем шуме толпы.

— Может всё же двойник? — Робко предположил Артур. — Встречаются же порой очень похожие люди.

Он и сам не особенно верил своим словам. Однако в противном случае вся ситуация сильно осложнялась. Об этом он тоже сказал своему спутнику.

— Напротив, — улыбнулся тот в ответ, — на самом деле всё постепенно начинает упрощаться и проясняться.

По его словам выходило, что стороны подтягивают все силы для решающего сражения. Он так и сказал: «сражения». Хотя Артур даже представить себе не мог учёных мужей бросающихся друг на друга с ножами в руках. И почему именно теперь? Ведь, если верить тому же Шляпе, история с письмом султана Наполеону повторялась на разные лады семнадцать раз. Да и здесь, по его же словам, они встречаются не впервые. Так от чего этот раз должен стать решающим?

— От того, — объяснил незнакомец, — что с каждым новым витком этой «игры» личность того, кто стоит за попытками изменить историю, вырисовывается всё чётче. А его ресурсы таят, и становятся всё скромнее. И в этот раз преступнику придётся раскрыться, чтобы последний раз попытать удачи. Иначе у него просто ничего не выйдет. А мы и так вычислим его. Не знаю, что тогда с ним или с ней сделает Центр. Но догадываюсь, как поступит темпоральная камера.

— Темпоральная камера поступит? — не поверил своим ушам Артур.

Его напарник усмехнулся и, пожалуй, даже подмигнул ему, хотя видеть этого он по-прежнему не мог из-за проклятой шляпы.

— Только не говори мне, что после последнего общения с ней ты не понял, что она разумна, — посоветовал он.

И он был прав. Артур не был единственным сотрудником Центра, которого посещали подобные мысли. Слухи, как и разного рода байки ходили давно. Но при последнем сеансе он действительно поверил в разумность камеры.

— Это необычный разум, — задумчиво произнёс Шляпа. — Вспомни, никому не известно, кто её спроектировал. Изначально и вовсе считалось, что это десяток отдельных проектов каких-то агрегатов. Предназначенных толи для космической, толи для океанской станции. И только потом (и опять неизвестно, по чьей инициативе) их объединили.

— Знаю.

— А о том, что именно камера контролирует порталы?

Вот тут Артур удивился. Он всегда считал, что порталами управляют техники. Да, они сами не знают их конструкцию, но управляют процессом, проводят профилактику и всякое такое. Ведь не обязательно разбираться в том, как устроен, и на каких принципах работает двигатель, чтобы вполне успешно водить автомобиль.

— Да-да, — подтвердил напарник, — всеми порталами во всех временах и параллелях.

Поверить в такое было трудно. Подобное заявление выглядело, как очередная байка. Даже представить себе было невозможно число существующих порталов только в основном стволе истории. А если добавить к этому бесконечное количество вероятностных миров. Такое контролировать под силу только…

— Богу, — кивнул Шляпа. — Когда-то в прошлом один писатель-фантаст придумал очень подходящий к случаю термин: «Бог из машины».

Нет, Артур не готов был поверить в божественную сущность темпоральной камеры. В конце концов, приземлись сейчас рядом с замком на площади обычный вертолёт, и весь город поверит во второе пришествие. Но привычка выяснять всё до конца взяла верх.

— Если камера суть божество, и управляет всеми порталами, то от чего она сама не решит все проблемы с попытками менять историю? Достаточно же просто закрыть путь в прошлое для потенциальных преступников.

— Откуда нам знать резоны высшего разума? Может она или он изучает наши реакции. А может просто развлекается, наблюдая за нами, как мы за мурашками в «муравьином домике». Пока ясно одно — темпоральной камере отчего-то очень важно сохранить без изменений стволовое историческое развитие нашей цивилизации.

В словах этого человека, продолжавшего строго блюсти своё инкогнито, присутствовал смысл. Например, Артур точно помнил, что именно Центр возник вокруг странно собранной темпоральной камеры. Тогда же и открыли порталы, изготовленные также из блоков, произведённых разными компаниями на разных континентах. И ни одна из них не понимала, зачем кому-то понадобилась абсолютно не работающая схема.

— Может тогда плюнуть на всё? — Предложил он. — Раз камере так важно сохранить историю, то пусть сама и старается.

Шляпа пожал плечами.

— А если это тест? Не пройдём его, и окажемся ненужными вселенной со всеми вытекающими.

— Конец Света, Страшный Суд!

— От чего бы и нет? Кто сказал, что вселенная безлична? Может наша камера и не бог, а страж. Она призвана, не позволить нам сойти с пути и, возможно, стать угрозой для самой вселенной.

— Зачем она тогда вообще появилась?

— Артур, ты слишком многого от меня хочешь. Я всего лишь человек. Такой же человек, как ты. Остальное просто мои размышления. Поверь, времени для них у меня было предостаточно. Лучше давай-ка обгоним процессию, и понаблюдаем, кто куда направится.

— Как мы их обгоним? Такая толпа.

— Иногда крюк по пустым улицам оказывается короче, чем прямой путь, — заговорщицким голосом сообщил Шляпа. — И будь внимателен, — предупредил он, — уверен, что Шолл не последний из прибывших на финальную премьеру сезона.

Глава тринадцатая

Действительно, весь город казался вымершим. Все, кто мог двигаться встречали императора со свитой. Телевизоров ещё не было, и наблюдать за подобным историческим событием возможно было только лично. Не каждый день, и даже не каждый год властелин доброй половины мира посещает столь отдалённый замок. Поэтому передвигаться по обычно тесным улочкам оказалось действительно на удивление легко. И хотя Артуру очень быстро пришлось признаться самому себе, что он заблудился, напарник весьма уверено находил нужные повороты. Иногда он выбирал такие узкие проходы между домами, нависающими своими вторыми этажами над головами путников, что там бы не смогла проехать даже одинокая лошадь с телегой.

И вот, когда Артур уже проклял все средневековые города совместно с их строителями, он неожиданно очутились на ратушной площади.

Процессия действительно ещё сюда не дошла. Но дошёл кое-кто другой. В тени стоял человек. И только тогда, когда он обернулся на их шаги, Артур его узнал. Вернее сказать, узнал её. Мужская свободная одежда, конечно, скрывала детали женской фигуры. Но худое безбородое лицо не оставляло места сомнениям.

— Вот же не везёт, — процедил сквозь зубы Шляпа, и чертыхнулся.

— Селена? — удивился Артур.

— А ты думал, я вас не вычислю? — с какой-то злобной усмешкой произнесла девушка. При этом она явно обращалась не к нему, а к его спутнику.

— То, что я думал, волнует только меня, — огрызнулся незнакомец.

Одним движением руки он отдёрнул плащ и вытащил кинжал. И этот человек рассказывал, что оружие надо держать на виду.

— Да что тут происходит? — возмутился сбитый с толку Артур. — Селена, в чём, дьявол подери, дело? Это же я!

— Вот именно, что ты, — девушка переключила внимание на него. — Надо было соблюдать инструкцию, и убираться обратно в Центр, когда я заколола вашего гида. А ещё лучше забыть изначально про каракули твоего дружка!

Артур был ошеломлён.

— Селена, какого чёрта?

— Я тебя предупреждал, что её надо опасаться, — произнёс Шляпа, прижав кинжал к бедру остриём вперёд.

— Даже не надейся, — усмехнулась оперативница. — Мёртвым пора вернуться в могилу. А ты, — кивнула она Артуру, — не убегай. Только зря потратишь силы. Собственно, пожалуй, я и убивать тебя не стану. В твоём Центре тебя ждёт большой сюрприз.

Артур беспомощно посмотрел на своего напарника. Тот шёпотом произносил проклятия на разных языках, продолжая крепко сжимать кинжал. Но уж кому, а напарнику Селены было хорошо известно её мастерство в драке. Правда ему сама ситуация казалась нереальной.

— А может, всё обсудим? — без особой надежды спросил он.

— Может и обсудим, — согласилась девушка, — когда покончу с твоим дружком. Смотри-ка, готов сражаться до конца. Вот только конец сегодня.

— А может, и нет, — на сцене неизвестно откуда появилось новое лицо. — Про меня не запамятовала, сестрёнка?

Оба мужчины обернулись. Вторая Селена им слегка поклонилась. В руках у неё был короткий меч.

— Ты сам отобрал у меня пистолет, — извиняясь, произнесла она, глядя на Шляпу. — Надеюсь, не опоздала?

— А м-меч от-к-уда? — заикаясь от неожиданности, поинтересовался тот.

— Да тут проезжал один Шолл.

Лицо первой девушки перекосило ненавистью.

— Что ты с ним сделала, сука?

Селена рассмеялась и бросила под ноги сопернице какую-то цветную тряпку. При падении она расправилась. Это оказались мужские панталоны.

— Без них твой мужик сидит смирно в хлеву, — сообщила она. — Боюсь, что дом не запомнила. Если уйдёшь сама, то попробую вспомнить дорогу.

Первая Селена сменила тактику.

— Сестра, — жалостливым голосом произнесла она, — мы же с тобой одно целое! Ты же его тоже любишь!

— Любила, — согласилась вторая, — пока не узнала про тебя.

— Но я же это ты!

— Тогда должна знать, что я выполняю свою работу. Уйди, и мне не придётся тебя убивать. Видит бог, как я этого не хочу.

— Да ты понимаешь, от чего отказываешься? — истерично возопила первая. — Нашими будут полмира!

— Вашими, сестрёнка, — грустно усмехнулась Селена. — Вариантных миров бесконечное множество. Уж это я усвоила. Иди и делай свой мир под себя.

— Дура! — зарычала первая. — Этот мир основной! Он отражается на всех остальных. Если мы не изменим его, то и остальные не изменить! Они только копия!

Девушка вдруг замолчала. Но слово было произнесено.

— Так значит и ты только моя копия, — Селена засмеялась. — Спасибо за просвещение. Теперь мне будет гораздо легче.

С этими словами Селена бросилась на соперницу.

Всем известно, что даже двум борцам, постоянно в течение многих лет встречающимся друг с другом на различных аренах, приходится неимоверно тяжело. Ибо каждый из них хорошо успел изучить коронные приёмы и повадки противника. А в этом случае бойцы не просто хорошо знали друг друга, они ещё не так давно были единым целым. Даже клинок в руках одной из них не давал ей преимущества, так как требовал применения определённой тактики, противостоять которой вторая, разумеется, умела.

Артур растеряно наблюдал за схваткой, всё ещё с трудом соображая, что происходит. На его глазах насмерть бились две его напарницы. Такие одинаковые и такие разные одновременно. Разум по-прежнему отказывался принимать этих двух женщин-близнецов за две ипостаси единого целого. Он вопросительно посмотрел на своего спутника. Но тот, хотя и не убрал кинжал, включаться в битву двух профессионалов разумно не торопился.

Однако равновесие на поле сражения вышло не долгим. Из-за угла ближайшего дома появились новые действующие лица. Это был десяток вооружённых пиками стражников. Но не они заинтересовали Артура. Во главе отряда вышагивал невысокий человек в дорогом одеянии, украшенном самоцветами и драгоценными камнями. Но и в этом костюме он без труда узнал своего Шефа.

Заметив валяющиеся в грязи, полузатоптанные дерущимися панталоны, Виктор Шолл брезгливо поддел их носком добротного сапога из хорошо выделанной кожи и отбросил в сторону.

В этот момент его заметили и обе Селены. Их мгновенно отбросило друг от друга подобно одинаково заряженным частицам. Лица обеих выражали крайнее недоумение. Но уже через пару секунд та из них, что объявила себя убийцей гида, вся засветилась от счастья. А её взгляд, брошенный в сторону соперницы, переполняли презрение и торжество победы.

— Значит, говоришь, в хлеву сидит! — злорадно расхохоталась она, обнимая своего возлюбленного. — А ведь я тебе почти что поверила. Но, как видишь, теперь-то ваша песенка спета окончательно.

На самом деле, окончательно растерялся Артур. Он верил своей оперативнице, предъявившей в доказательство интимную деталь одежды пленника. Однако и глазам своим не поверить он тоже не мог.

— Так кто тогда под замком? — тихо произнёс он, обращаясь к своему напарнику.

Тот только пожал плечами.

— Раз мы видим здесь двух Селен, от чего бы тут не оказаться и обоим Шоллам? — предположил он.

Стражники немного растерялись, переводя взгляды с одной девушки на другую. Однако их предводитель быстро навёл порядок.

— Взять этих троих! — приказал он.

Артур был поражён. Он никогда не слышал в голосе Шефа столь явного беспощадного лязга металла.

— А ты, дорогая, помоги им управиться со своей сестрёнкой, — напротив, почти ласково попросил он, прильнувшую к нему девушку.

Стражники вновь переглянулись. Они не очень понимали, зачем им нужен в помощь этот странный юноша, чтобы вдесятером арестовать троих практически безоружных людей. Но приказы не обсуждаются. Выставив перед собой пики, они двинулись вперёд. А тот, кто казался им юношей, с победной улыбкой не торопясь направился к своей сопернице.

Не выказывая ни капли страха, молодая оперативница с коротким мечом наготове встала на их пути, прикрывая собой Артура с его спутником.

Если тут ещё появится второй я, подумал Артур, то боюсь, я первый рискую окончательно утратить связь с реальностью.

В одном он оказался прав. Картина не собиралась долго оставаться в неизменном виде. Кто-то свыше, словно забавляясь, продолжал выводить на сцену всё новых героев. Не успел Артур как следует испугаться надвигающейся на него стены заострённой стали, как спиной почувствовал появление новых персонажей. Вернее будет сказать, что он прочёл это по удивлению, появившемуся на лицах солдат. Да и улыбка покинула лицо фаворитки Шефа.

— Вы напрасно оставили без присмотра своего протеже, Виктор, — прозвучал за спиной Артура голос, знакомый любому сотруднику Центра. — Только ваше личное присутствие ограждало его от жестокости придворных интриг.

Шолл, и так побледневший при появлении Ломова, при этих словах сделался белым, как мелованная бумага. Спинным мозгом почуявшие в говорившем теперь силу большую, чем представлял собой их низкорослый начальник, солдаты остановились. Они не подняли свои пики, но и не торопились выполнять приказ, разумно ожидая, чья возьмёт.

Тем временем начальник службы безопасности вышел из-за спины Артура. И он оказался не один. С ним прибыли трое оперативников. Одного из них Коноз хорошо знал. Это был Карл Гессен. Самый опытный и самый сильный из специалистов отдела оперативного сопровождения экспедиций. Там, на лесной дороге во Франции через тысячу лет именно его подозревал Артур скрывающимся под широкими полями шляпы. Ни одной из Селен, даже им обеим вместе не стоило и пытаться тягаться с этим молчаливым человеком. Его суровое лицо вполне соответствовало, как и его характеру, так и его квалификации. Кстати, оглядевшись, Артур отметил, что при появлении столь солидного подкрепления сам незнакомец в шляпе как-то незаметно исчез.

Двух других оперативников Коноз не знал. Но он не без основания подозревал, что на подобную «прогулку» в прошлое Ломов взял самых лучших из имевшихся в наличии на тот момент. Любопытно было, что все четверо прибывшие, как и в тот раз во Франции, не озаботились одеться соответственно эпохе. На них были обычные рабочие комбинезоны. Такие надевали Артур с Селеной, когда отправлялись в Силур на поиски Саймана Ли. Кроме того все четверо оказались вооружены стандартными экспедиционными пистолетами. Похоже, начальнику службы безопасности было плевать на изумление археологов, которым вдруг попадётся простреленный пулей череп человека девятого века нашей эры.

— Вы не можете нас арестовать. Мы не из вашего временного потока! — потерявшим все командные нотки и хриплым от волнения голосом заявил вдруг, собравшийся с духом руководитель лаборатории темпоральной реставрации.

На что Ломов только усмехнулся.

— Бросьте, Виктор, — посоветовал он Шоллу. — Вот она, — он указал на девушку, застывшую среди переминающихся с ноги на ногу стражников, — может забирать из амбара своего беспортошного возлюбленного и отправляться домой. Под присмотром моих людей, — добавил он, заметив мелькнувшую на лице той радость. — Там с ними есть, кому разбираться, — он вновь ухмыльнулся.

Артур не мог видеть лица своей Селены, по-прежнему прикрывавшей его своей спиной. Поэтому он не оценил того уничтожающего взгляда, который девушка бросила на человека, которому так доверяла. Когда-то она готова была умереть за него. Теперь, судя по ненависти в её глазах, Шефу лучше было бы не покидать свою камеру. А в том, что служба безопасности предоставит ему по возвращению отдельную хорошо охраняемую жилплощадь, абсолютно никаких сомнений не было.

— Так что, Виктор, — продолжил Ломов, — выдайте доблестным воинам денег. Пусть как следует, отметят прибытие императора. И пусть идут в ближайший кабак. На сегодня их тяжёлая служба окончена.

При этих словах солдаты сначала гордо выпятили свои, прямо скажем, не очень мощные груди, а затем довольные закивали, громко прославляя Благочестивого и безмерную щедрость своего командира.

— А сами, — перекрывая их гомон, скомандовал он, — добро пожаловать на борт.

В результате сцена, на которой ещё недавно бурно кипели страсти, очень скоро опустела. Одна из девушек в сопровождении Карла Гессена и двух оперативников отправилась вызволять из импровизированного узилища своего возлюбленного. Затем Карл должен был проследить за отправкой обоих восвояси, дабы пресекать их возможные попытки задержаться в этом времени. Для выполнения этой задачи, без сомнения, хватило бы и одного Гессена. Однако Ломов, справедливо не рассчитывал на благоразумность сладкой парочки. Они вполне способны были попытаться устроить какую-нибудь пакость. И он решил подстраховаться. Тем более, что его самого и Селены вполне было достаточно, для обеспечения безопасности Артура. Куда подевался Шляпа, так и осталось загадкой.

Уже у самого портала начальник службы безопасности вдруг придержал Артура. Они дождались, когда оперативница, сделав вид, что абсолютно не уязвлена наличием каких-то секретов, скрываемых от неё, отправится домой. И только тогда Ломов заговорил.

— Я последовал твоему совету, — сообщил он.

— Какому? — не понял Коноз.

— Ты советовал мне проверить, кто проходил портал не после Саймана Ли (нам известно, что он шёл последним), а до него, — напомнил главный охранник.

— А! Ну, да, — вспомнил Артур. — И вы проверили?

Ломов многозначительно кивнул.

— Разумеется.

Глаза Артура зажглись нетерпеливым любопытством. Ведь, если убийца прошёл не следом за Саем, то он уже ждал его, пройдя перед ним. А учитывая, что незнакомец сам признался ему в убийстве, он, возможно, прямо сейчас узнает, кто же прячет своё лицо под широкими полями шляпы.

— И кто это был?

Ломов как-то беспомощно развёл руками.

— Сайман Ли.

Эпилог

Как Артур не присматривался, пытаясь найти хоть малейшее видимое глазу изменение в самом кабинете руководителя службы безопасности, либо в его обстановке, но ничего обнаружить не смог. Да и с чего он решил, что здесь что-либо должно было измениться. Как и сам хозяин, его обитель незыблемой цитаделью возвышалась посреди едва заметно, но всё же изменившегося Центра.

Прошлое в итоге удалось отстоять. Наполеон получил письмо Султана и вторгся в Россию, положив, таким образом, начало концу своей мировой империи. Людовик Благочестивый занемог и 20 июня 840-го года на шестьдесят третьем году жизни скончался, так и оставив множество нерешённых проблем с передачей трона. Это вызвало многочисленные междоусобные войны между его сыновьями и родственниками. Великая империя франков сначала раскололась, а через пару веков от неё осталось только название и титул императора.

И вот теперь в кабинете Ломова «бойцы вспоминали минувшие дни». Артур толком даже не успел ещё прийти в себя. По времени Центра все его похождения уложились практически в одни сутки. Только поэтому Директор не потребовал его к себе сразу. Глава Центра был человеком очень занятым. Он не мог сутки напролёт заниматься единственным делом. Так что до середины следующего дня время собраться с мыслями для обстоятельного доклада было у них обоих. У Ломова и Артура Коноза.

— Выходит, за всем этим стоял Шеф, — обнимая ладонью уже остывшую кружку с чаем, вздохнул Артур. — Вот только наш, или тот другой? До сих пор не могу осмыслить этой раздвоенности. В теории это одно, а как сталкиваешься на практике…

— Наш, — уверенно отвечал хозяин кабинета. — И именно он первым открыл возможность при помощи портала перемещаться не только во времени, но и при определённых условиях, и между вероятностными мирами.

— И там он нашёл копию себя и копию Селены?

— Да. Пока его допросили очень поверхностно. Поэтому не известно, сколько параллелей он исследовал, пока нашёл подходящих помощников.

— А чем его не устраивала наша Селена?

Ломов пожал плечами.

— Он пытался её привлечь. Но та её копия, наверное, оказалась более честолюбивой и беспринципной. Хотя, и твою напарницу он использовал, пусть и без её ведома. Она служила ему глазами и ушами. Кроме того вспомни вашу экспедицию в начало девятнадцатого века. Согласно всем правилам и инструкциям она должна была, не взирая ни на какие возражения, прервать работы и эвакуировать тебя в Центр, как только вы обнаружили мёртвого гида. Для этого он её с тобой и отправил.

Они помолчали. Артур вспоминал, как Селена настаивала на прекращении экспедиции. И как он буквально задавил авторитетом её попытки выполнить указания инструкции. Причём формально она была права, а он совершил должностное преступление.

Вот где кроется одна из ошибок Шефа, подумал Артур, он не мог себе представить, что образцовый научный сотрудник пойдёт против правил и продолжит экспедицию. Хотя, отметил он про себя, если бы не убийство Сая, то я и не решился бы идти против правил. Спокойно вернулся бы. Выходит, что это смерть Саймана послужила первопричиной всех последующих неудач Виктора Шолла. Да, продолжал думать Артур, я бы не кинулся сломя голову в девятый век без всякой подготовки, если б не надежда разгадать причины смерти друга. Артуру было страшно признаться даже самому себе, что забота о неизменности истории шла при этом как бы вторым планом.

— А как решился вопрос с лекарем для императора? — поинтересовался он. — Уж тут точно моей заслуги нет.

— Ошибаешься! — погрозил ему пальцем начальник службы безопасности. — Ты отвлёк на себя внимание Шолла и его «дамы». И они потеряли контроль над «лекарем». Даже не столько над ним, сколько над окружением.

— Понимаешь, — продолжал он. — Шолл, вернее его копия, внедрил настоящего врача из своей параллели в свиту. О! Он проделал огромную работу, занявшую не один год там. Даже сам смог затесаться среди приближённых, пусть и на вторых ролях. Так вот. Он только не учёл при всех своих образованности, уме и опыте тонкостей (а скорее грубостей) тогдашних придворных нравов. Главный лекарь Людовика сразу почуял в столь бесцеремонно пропихиваемом поближе к царской особе лекаре угрозу своему положению. Заметь, ведь император в это время был практически здоров.

— Понимаю, — кивнул Артур. — Если бы лекаря, как и предполагал Шляпа, подсунули бы, когда Людовик уже занемог, а придворный врачеватель оказался бы бессилен, то совсем другое дело. Тот с удовольствием бы переложил ответственность за вероятную смерть венценосца на пришлого знахаря.

— Вот именно. Короче, как только вы отвлекли внимание «сладкой парочки», а Селена ещё и нейтрализовала теневого Шолла, защитить врача стало некому. И его аккуратно «изъяли» слуги придворного эскулапа.

— Убили?

— Нет. Отняли сумку с лекарствами, надавали тумаков и прогнали за ворота. Мы его потом отыскали и вернули домой. Он нам ещё благодарен остался.

Да уж, подумал Коноз, действительно повезло. Остался в живых во времена, когда жизнь простого человека ничего не стоила.

Теперь у него оставался только один вопрос, с которого, собственно, для него и началась вся эта история. Как, кем и зачем был убит его друг. Признание Шляпы могло быть просто словами. Он мог преследовать какую-то цель, беря вину на себя. К примеру, выгородить кого-то другого. И главное, как он мог убить?

— Так вы говорите, что датчики портала в Силуре зафиксировали два подряд прохода Сая? — решил уточнить он у Ломова.

— Три, — произнёс тот. — Если быть точным, три. Два входа и один выход.

— Как такое может быть? — удивился Артур.

— Чего же непонятного? — услышал он за спиной голос, теперь лишённый уже привычной гнусавости. — Два Саймана Ли вошли, один вышел, а второй остался.

Коноз так резко обернулся, что едва не сломал себе шею. Перед ним, вне всякого сомнения, стоял, улыбаясь, незнакомец. Вот только теперь шляпы на нём не было. На него смотрело изрядно постаревшее, обветренное и загорелое лицо его друга Сая.

Не смотря на то, что он уже некоторое время начинал подозревать нечто подобное, на долгих пол минуты он лишился дара речи.

— Так ты… — пробормотал он, наконец, — а как же останки? ДНК?

— Да, я жив, — с какой-то грустной улыбкой подтвердил бывший незнакомец. — И скелет мой, и ДНК естественно.

— Так ты?.. — не поверил собственной догадке Артур.

— Убил самого себя, — вздохнул Сайман. — Вернее, свою копию. Но, поверь, копия не копия, а решиться на это было не просто. А исполнить и того тяжелее.

Артуру вновь потребовалось некоторое время, дабы собрать разбегающиеся мысли. При этом он обратил внимание на хозяина кабинета. Ломов удивлённым не выглядел.

— Но зачем, Сай?

— Затем, что я тоже нашёл способ переходить на вероятностные исторические линии. Прежде, чем объявить о своём открытии, решил для уверенности немного попрактиковаться. Вот так и наткнулся. Нет, не на самого Шолла (тогда бы я просто сдал его службе безопасности), но на следы его манипуляций со временем. Опять-таки повторюсь, что я тогда не знал, кто этим занимается, от того и не доложил. Ведь преступником мог быть как раз тот, к кому бы я обратился со своим открытием.

Сайман вежливо не назвал напрямую хозяина кабинета. Это вызвало у Ломова грустную улыбку. Обидно, когда, невзирая на долгие годы честной работы, в случае подобном этому, тебе не доверяют.

— А потом я обнаружил, что раньше успели раскрыть меня, — продолжал постаревший Сай. — Я понял, что надо исчезнуть самому быстрее, чем до меня доберутся. При этом, преступник, или преступники (а я не сомневался в том, что их несколько) должны были перестать меня опасаться. Тоесть, точно должны быть уверены, что я мёртв.

— Скажи, — обратился он к потрясённому Артуру, — каким тебе показался твой друг в тот злощастный день?

Артур попытался вспомнить.

— Растерянным немного, — медленно произнёс он, — всё искал свою гавайку. Но у тебя никогда не было гавайской рубашки!

И только тут он осознал, что человек, которого он сейчас вспоминает, мёртв. И убил его его лучший друг. Стали теперь понятны и слова Селены, услышанные им сквозь сон на «тайной базе» незнакомца в лесу под Зальцем. Да, не каждый сможет убить себя. Не совершить самоубийство, после которого пустота. А убить себя и смотреть на свой труп, оставаясь живым.

Допотопное, на первый взгляд, устройство на столе начальника службы безопасности противно заверещало. Одновременно браслет на его руке зарделся красным. Ломов недовольно поморщился. Он провёл рукой со светящимся браслетом над селектором, активировав его. Раздался мелодичный молодой женский голос:

— Господа Ломов, Коноз и Ли, прошу вас пожаловать ко мне в гости. Угощения не обещаю, разве что сами принесёте. Нам срочно необходимо пообщаться.

Присутствующие переглянулись. Ломов в недоумении уставился на свой браслет.

— Не понимаю, откуда идёт сигнал, — недовольно пробормотал он. — Кто на связи? — спросил он уже громко и требовательно.

Вместо девичьего голоска в кабинет из динамиков вдруг ворвался суровый мужской бас:

— Вы называете меня «Темпоральная Камера»!

Content

Леонид Зайцев
ИГРЫ ВРЕМЕНИ

Книга 1

Сон

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Книга 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Эпилог