Леонид Зайцев

Вестник смерти 2

Часть первая

Зуб тигра

Глава 1

Мне показалось, или теперь любой мир встречает моё появление первоначальным полным агрессии непониманием? Ибо, едва я, наконец, смог распрямиться в полный рост, продолжая, однако, стоять по колени в трясине. Как прерывистый треск выстрелов, а одновременно с ним полдюжины мощных ударов в спину опрокинули меня лицом в болотную жижу.

И от чего мне так везёт, подумал я, между прочим, что все мои принудительные падения в воду, по крайней мере, в последние годы, приводят моё лицо и тело в зловонные ржавые лужи. Нет, чтобы опрокинуться в купель со святой водой. Меня же непременно окунают в какую-нибудь клоаку.

Пенять на судьбу я позволил себе ровно пять секунд, пока считал по шагам, отлично отдающимися в этой хлябе, сколько ж охотников идёт по мою душу. А было потенциальных покойников всего трое, если мой нечеловеческий слух не подводил меня. А он меня не подводил никогда до сих пор.

Интересно. Судя по поведению стрелков, они просто не знали, с кем имеют дело. Но тогда выходит, что меня здесь не ждали. Чему я также с трудом мог поверить. Из чего неминуемо следовало — мне необходим «язык». Двигаться дальше вслепую в столь негостеприимном мире, значит постоянно натыкаться на подобные встречи. Поднимать же излишний шум, отмечая, таким образом, свой маршрут на радость противнику очень не хотелось.

Продолжая валяться лицом в протухшей луже, я теперь внимательно изучал приближающиеся шаги. Меня интересовал самый робкий, пробиравшийся позади прочих. Он периодически пытался отстать. Но грозные окрики подгоняли его вперёд, поближе к старшим и глупым.

— Что за падаль мы подстрелили? — поинтересовался один из них, пихая моё тело стволом автоматической винтовки.

Будь он хоть каплею умнее, обратил бы внимание на подозрительное отсутствие крови вокруг дырок на моей камуфляжной куртке. Но он не обратил. Как и его товарищ, впрочем. А зря. Могли бы успеть убежать.

— Как теперь узнаешь? — здраво рассудил второй. — Может болотник, а может из наших заблудившихся.

— Не болотник точно. Уж этих-то я повидал. Они зелёные. А, если из наших, — почесал давно не мытую голову первый, — убил я е своего выходит. Так?

— Свой бы отозвался, дурачина! — второй оказался весьма весёлым парнем.

На слух я пока не жалуюсь. Что-то не припомню, чтобы меня окликали. Но, решил я, это просто фраза юмора у них такая. Надо запомнить.

— А одет-то как поселенец, — второй немного притих. — Может, за помощью сходим? А лучше оттащим его подальше в трясину.

— Зачем?

— Поселенцы своего не простят. А так сгинул и всё. Мало ли в этих местах народа пропадает бес всякого следа.

— Да чихал я на этих поселенцев! Давай сперва карманы проверим, — предложил первый и наклонился к моему телу.

Эти слова стали для первого последними в жизни. Мы так быстро поменялись с ним местами, что двое его спутников от неожиданности даже не успели поднять оружие. А оживший на их глазах труп и вовсе превратил их в статуи.

— Извини, дружище, — произнёс я, без лишней спешки приближаясь ко второму, — но мне достаточного одного из вас.

Только того третьего я не тронул. Он так и остался стоять у самой кромки ржавой воды, докуда успел дойти. В его широко раскрытых глазах застыл такой ужас, что мне стоило некоторых усилий, чтобы вывести его из ступора.

Теперь мы сидели рядом. Я смотрел на звёзды и точил нож куском базальта, намерено демонстрируя пленнику, как густые капли крови его товарищей медленно сползают с лезвия и беззвучно падают в траву. Три взведённые винтовки покоились прямо у ног парня, казавшегося совсем молодым. Однако он не делал никаких попыток до них дотянуться. Телок, одним словом, такого и убивать-то жалко.

— Знаешь, как на моей родине называется это созвездие? — поинтересовался я. — То, которое сейчас висит прямо над нами.

Просто зубы у моего трофея так громко стучали, что я решил начать допрос с нейтральной темы. Дабы хоть немного его успокоить. А то ещё, не ровен час, откусит себе язык со страху. И я так и не узнаю, насколько случайно оказался их вероятной добычей.

Он отрицательно помотал головой, но стучать зубами почти перестал.

— Это созвездие из десяти ярких и тридцати восьми звёзд меньшей светимости называется «Вестник», — специально нажал я на последнее слово.

Никакой реакции.

— Неужели не слышал?

— Нет, — замотал головой он.

Выходило, что эти ребята реально не знали, кого ловили. И это уже пахло большой засадой. Ибо меня тут ждали, вне всякого сомнения. Не могли не ждать. Клиент информацию получил. Причём, утечка стала намеренной. Преступнику дали понять, как далеко он зашёл. По идее зачинщиков, подобная информация должна была его напугать и вынудить к сотрудничеству с властями. Но, похоже, не вынудила. Ну что же, примем это к сведению, подумал я. Обычно одного упоминания того, что по твоему следу идёт Вестник смерти, хватало человеку для осознания суетности мира. Одних это толкало к самоубийству, других к попытке договориться, либо надёжно спрятаться. Этот оказался из редкой третьей породы. Он решил попробовать сопротивляться.

— На кого капкан-то? — решил я зайти с другой стороны.

— Какой капкан? — непонимание выглядело вполне реалистично.

В подобных ситуациях я, невзирая на природную выдержку, начинаю медленно, но уверенно выходить из состояния душевного равновесия. Парень, хоть и трусил отчаянно, но реально мне врал. А я, при моей профессии, вранья не терплю и жестоко за него наказываю. Однако тут я решил проявить великодушие.

— Давай по порядку, — терпеливо предложил я. — Как тебя зовут?

— Джон, — тут же ответил он.

Я чуть было не подпрыгнул. Опять Джон? Это поветрие вселенское, или тот, кто за всем стоит, специально выбрал мальчишку с именем предателя? Правда, чтобы знать о том Джоне из другого мира, местному заправиле необходимо бы тогда присутствовать при прошлых событиях. А живых свидетелей, не считая моих братьев, не осталось. Кроме самого сбежавшего изменника, естественно.

Но не станем пока развивать эту тему. Время покажет. Хотя теперь мой интерес к этому делу удесятерился.

— Значит Джон, — немного натянуто усмехнулся я.

— Ага.

— Скажи же мне, Джон, ты считаешь меня полным дураком?

Мальчишка бросил взгляд на трупы своих недавних спутников, от пролитой крови которых ещё поднимался пар.

— Я нет… конечно нет, — залебезил он.

— Тогда, как ты можешь подумать, что я поверю в то, что вы тут трое с оружием на гиблом болоте появились просто ради осуществления дневного моциона? И вы никого не ожидали тут встретить? А встретив незнакомца, принялись палить в спину без предупреждения, даже не окликнув? Или у вас принято так здороваться? Брось, мальчик. Даже часовой в армии сначала кричит: «стой, кто идёт»! Кроме того вы видели, что я безоружен. Стрелять в спину безоружному человеку, — я неодобрительно поцокал языком, — это нехорошо, ох не хорошо.

Парня начало трясти. Что-то в моём взгляде предсказывало ему его весьма близкую незавидную судьбу. При том, что сам-то я старался придать своему лицу выражение пусть строгое, но сочувственное. Пленник должен думать, что у него есть ещё вариант покинуть меня живым. Иначе от безысходности, он может просто замкнуться в себе. Будет сидеть, и ждать конца. От такого уже никакой информации не получишь.

— Так ты продолжаешь считать меня идиотом? — ещё немного надавил я.

И крепость пала. Мысленно я даже аплодировал этому сосунку. Не всякий при виде того, что я сделал с его старшими товарищами, смог бы столько молчать. Хотя, подозреваю, он просто временно онемел от страха.

— Нам сказали, что в районе болот появится опасный чужак, — он снова посмотрел на трупы старших приятелей.

— А чем он опасен, не сказали?

Парень снова бросил выразительный взгляд на тела товарищей.

— Приказали при встрече стрелять без предупреждения.

— А если бы это оказался поселенец? — поинтересовался я, вспомнив разговор двух погибших стрелков.

Пленник пожал плечами.

— Они вглубь болот не ходят. А в крайнем случае, можно откупиться. Жутко дорого, говорят, но можно. Мёртвого не вернёшь, а его семье как-то жить надо.

Первобытная философия, отметил я про себя. Хотя, как показывал мой личный опыт, обитатели наиболее развитой параллели под названием Земля, тоже не далеко от неё ушли. Помнится и наше с братьями горе, по погибшим семьям пытались купить.

И всё-таки, как-то странно всё это. Отправить встречать Вестника Смерти людей с простым оружием, не предупредив их о бесполезности последнего. Мало того, приказать им стрелять, зная, что это меня лишь разозлит. Хотя… Может, такая цель и преследовалась? Или меня таким образом предупреждали, мол, дальше ни шагу. Помнится, в старые времена это называлось «провести черту».

Однако я несколько отвлёкся, и мой пленник замолчал.

— Ну и? — поторопил я его.

— А вы меня не убьёте?

Как меня постоянно расстраивает этот вопрос. В нём всегда столько надежды на то, что завтра настанет, и ни капли здравого смысла.

— Не убью, — стандартный ответ, — если расскажешь, как скоро ожидаешь подхода других патрулей, на помощь которых рассчитываешь?

И заметив, как парня перекосило, я поспешил объяснить:

— Тупо было думать, что я поверю в единственную тройку, высланную на болота встречать «опасного чужака». Думаю, не получив от вашего старшего условного сигнала вовремя, они уже со всех ног спешат сюда. Так?

Слегка было оживившийся от моего ложного обещания Джон, уныло кивнул. Уныло, ибо собственная судьба теперь для него стала вполне предсказуемой.

— Так сколько времени у нас для продолжения беседы? — вежливо спросил я.

— Минут пять, — вздохнул Джон.

— Джон — настоящее имя?

— Да.

— Где прячется тот, кого я ищу?

— Я не знаю, кого вы ищите.

— Ну, Джон… — я укоризненно покачал головой. — Где тот, кто отдаёт приказы? Где хозяин? Не усложняй мне работу, будь так любезен.

— Я его лично никогда не видел.

— А кто видел?

Джон бросил на меня взгляд полный надежды:

— А если скажу, не убьёте?

Снова он пытается устроить торги. Будь у меня немного больше времени, я развязал бы ему язык более радикальным способом. Однако времени применение неторопливого и вдумчивого физического воздействия не оставалось.

— Обещаю! — снова соврал я.

Во взгляде парня на меня не было ни капли доверия. Однако, с другой стороны, а что ему оставалось? Я давно заметил, в силу своей специализации, что обречённый на смерть из последних сил цепляется даже за самую кроху надежды, если её ему оставить. И за эту кроху он готов расстараться.

— Наш старшина, — объявил Джон, — он общается с хозяином.

— И он не сообщил вам, на какую «дичь» вы идёте? — попытки парня выдавать информацию дозированно в целях потянуть время, меня с одной стороны забавили, но с другой — начинали раздражать.

— Нет. Просто сказал, что чужак опасен, и надо сразу в него стрелять.

— Вы стреляли?

— Да.

— Следовательно, приказ ты выполнил?

— Ага, — не совсем понимая, к чему я виду, подтвердил пленник.

— А значит, ты умрёшь с чистой совестью, — подытожил я.

Подмога ломилась через заросли так топорно, что хруст веток был слышен ещё за полкилометра. Лицо Джона просветлело. Наверное, от того, что я перерезал ему горло. И если «тот свет» существует, то ему придётся рассказать своим друзьям, которые скоро за ним последуют, как он их подставил, затягивая допрос. Ведь дальнейшую информацию о местонахождении старшины и хозяина, которую я не успел получить от него, мне придётся получать от них.

Взяв в каждую руку по винтовке, и удобно пристроив третью у правой ноги, прислонив её к кусту, я принялся ждать.

Глава 2

Происходящее было для меня в диковинку. Впервые ко мне за моими профессиональными услугами обращались от имени государства.

Человек, сидевший напротив меня с чёрным мешком на голове, держался молодцом. Не взирая на то, что знал, с кем разговаривает. И только его обильно потеющие кисти рук, которые он постоянно промокал платком, показывали его внутреннее напряжение.

— Вы пришли на эту встречу, выполнив все мои, прямо скажем, чрезмерные условия, — рассуждал я вслух. — Вы в курсе моей репутации, однако, решили рискнуть.

— Необходимая жертва, — донеслось из-под мешка.

Это меня улыбнуло. Очередной герой. А я не люблю героев. Много никчёмного пафоса, а мало реального толку. Да и был бы он героем, пришёл бы без мешка. И без охраны. Просто знает, что любого, кто меня видел, я убью. Хотя, в этом случае я ещё не решил.

Словно почувствовав мои сомнения относительно собственной жизни, визитёр принялся торопиться.

— Правительству Земного Альянса известны ваши отношения с кланом Монтгомери, — выпалил он давно уже устаревшую новость. — И ваши личные контакты с единственной наследницей, — дрожащим голосом добавил посетитель.

Через ткань мешка было не видно, как я пожал плечами.

— И что с того?

Мешок явно поймал волну, ибо заговорил быстро и страстно:

— Сейчас вы находитесь вне закона! В смысле, — быстро поправился он, — у вас нет гражданства, что не позволяет вам реализовать многие права и свободы доступные гражданину Альянса.

— И вам, разумеется, известны причины, по которым я его не имею.

Не было никакой надобности в продолжение разговора о том, что и так во всех подробностях было известно как гостю, так и мне. Я бы предпочёл сразу перейти к изложению причины толкнувшей государственного служащего на столь неординарный шаг, как обращение за содействием к Вестнику смерти. Однако, у того явно присутствовало собственное мнение и взгляд на способ ведения переговоров.

— На вас заведено столько дел, что целое управление могло бы посвятить расследованию их лет сто! — заявил гость.

Мою недовольную гримасу он, естественно не увидел. По моим прикидкам, им бы и трёх сотен лет не хватило бы. Только вот незадача, открытие дела само по себе ещё не означает наличия у него судебной перспективы. А ни у одного из упомянутых дел такой перспективы не было. Ибо не было ни одного доказательства, кроме слухов, не существовало никаких финансовых следов, ведущих ко мне, как и не найдётся ни в одной параллели, ни единого живого свидетеля, способного дать против меня показания. И это посетитель, если он и вправду представлял государство, тоже прекрасно знал.

— Я уполномочен предложить вам полную амнистию! — мне показалось, или гость сообщил эту новость с почтительным придыханием. — И гражданство Земного Альянса.

Вот, наконец, мы и добрались до сути.

Пауза, отведённая мне для ответа, затянулась, и я похлопал пришельца по плечу, давая понять, что ещё не уснул. Он понял это, как побуждение к продолжению лихой атаки, и затараторил с повышенной скоростью.

— Не секрет, что вы, фактически, являетесь мужем леди Монтгомери, — опять сообщил он то, что и так все знали. — И не стану скрывать: правительство не может себе позволить конфронтацию с этой леди и её корпорацией.

С великим трудом я удержался, дабы не рассмеяться в полный голос.

Корпорация Монтгомери, полностью принадлежавшая теперь моей жене, после смерти её отца и двух братьев, контролировала почти восемьдесят процентов добычи полезных ископаемых на Земле и спутниках Юпитера и Сатурна. Весь внутрисистемный транспорт также принадлежал ей. А кроме прочих мелочей типа лунных поселений, профсоюзов шахтёров и пилотов, за ней стоял я и ещё десять Вестников Смерти.

Если пережить коллапс, связанный с бизнесом, Альянс ещё бы смог со многими потерями, впрочем. То десяток Вестников не переживёт никто из руководителей Земли.

— Представьте только, — продолжал гость развивать свой, как ему казалось, успех, — получив гражданство, вы сможете сочетаться законным браком с леди Изабелл! Вы сможете участвовать в общественной жизни. А учитывая влияние, которым обладает клан Монтгомери, не просто участвовать, но лоббировать собственные интересы! А с получением полной амнистии, пропадёт и необходимость скрываться. Вы без всяких опасений станете с супругой выходить в Свет и будете приняты в лучших домах.

Можно подумать, что армию тех, кто с большим удовольствием свёл бы со мной счёты, как-то остановит наличие у меня гражданства и отстиранной биографии.

— Вы меня прямо поражаете своей щедростью и открывающимися для меня перспективами, — не скрывая иронии, произнёс я.

Однако гость это понял по-своему. Видимо в душе он уже праздновал победу государственной машины над волком (пусть и очень зубастым) одиночкой.

— Мне ужасно мешает этот мешок.

Попытка поднять свой статус была легко предсказуемой.

— Я ещё не решил вашу судьбу, — усмехнулся я, — но, если вы его снимите, то избавите меня от лишних сомнений.

Платок, которым он протирал кисти рук, стал совершенно мокрым.

— Вы понимаете, что говорите с представителем государства?

— Государства, которое промолчало, когда один параноик стёр мой мир, — я старался говорить беззлобно, но не уверен, что это мне удалось. — Которое, не приняло нас, единственных сорок восемь человек, оставшихся в живых после этой катастрофы, однако теперь собирается что-то от меня потребовать?

До гостя быстро дошло, на какую узкую тропинку он встал. Его прислали договариваться со мной, а не злить Вестника Смерти.

— Успокойся.

Я даже не услышал, как она подошла. Второй год нашего незаконного, с точки зрения Альянса, супружества, а она продолжает меня удивлять. Вот так вот подойти к Вестнику тихо и незаметно может не всякий из моих коллег по профессии.

— Леди Изабелл, — гость привстал.

— Канцлер собственной персоной, — произнесла жена.

Теперь уже привстал я сам, больше от неожиданности, нежели от почтения к высокой должности. По табели о рангах Земного Альянса канцлер — третье лицо в государстве. Он следует сразу за Великим Магистром и Хранителем Печати.

— Что б ты без меня делал, — она потрепала меня по голове. — Глав Альянса надо узнавать по голосу. Хотя, в данном случае, и по костюму, — Белла вдруг рассмеялась, — Вы так и не отчистили пятно от пунша с нашей последней встречи на вечеринке у генерального прокурора. И не снимайте мешок, — предотвратила она его роковую попытку. — Муж вас реально убьёт, если вы это сделаете.

— Ваш муж — просто душка.

Я непонимающе посмотрел на жену.

— Это шутка такая, — улыбнулась она, — наш заказчик расслабился!

— Наш? — Я произнёс это так, чтобы Белла поняла: о её участии в деле речи даже близко не идёт.

— Хорошо — твой, — подозрительно быстро согласилась она. — Может, мы его уже выслушаем?

Глава 3

Прежде чем выбраться на открытое пространство, мы со старшиной прошли километра три по лесу, удаляясь от болота с его мошкарой и трупами. Затем ещё какое-то время шагали вдоль опушки, пока не добрались до места, где накатанная просёлочная дорога, огибая небольшую балку, приближалась вплотную к самому лесу.

Этот тактический манёвр, во-первых, уводил нас от места недавней перестрелки, на звуки которой, по словам старшины, могли в любой момент подоспеть новые отряды егерей. А, во-вторых, приближал к территории поселенцев, где мы могли бы, по мнению моего нового спутника, перевести дух, перекусить и продумать в спокойной обстановке план дальнейших действий.

А мне ещё, помимо прочего, требовалось получить побольше информации о параллели, в которой я оказался. Ибо мои сведения об этом мире были весьма скудными. А чтобы действовать эффективно, требовалось, как следует уяснить местный жизненный уклад и расклад сил. К примеру, разобраться в не очень пока понятных мне взаимоотношениях поселенцев и егерей.

— Далеко до посёлка? — поинтересовался я.

— Пара километров, — сообщил, переведя дух старшина, — если б не та рощица впереди, — он указал рукой на небольшое скопление высокого кустарника метрах в пятистах от нас, — ближние хаты уже видно было.

По сухой и твёрдой дороге идти стало значительно легче.

— И это, — спохватился мой спутник, — там у них на въезде что-то на вроде поста охраны. Оружие придётся сдать.

Произнося последнюю фразу, он развёл руками. Мол, ничего не поделаешь, таковы местные правила. Однако я не мог не заметить ехидной улыбочки под густыми рыжими усами. Он-то знал, кто я есть, от того и жив остался. Пока.

— Они только от вас требуют разоружения, или у них вообще табу на оружие? — решил уточнить я.

— Они нам не доверяют, — вздохнул старшина. — По правде сказать, тому есть причины. Ребята бывает, хлебнут лишнего в здешнем кабаке, начинают к местным красоткам клеиться. А утончёнными манерами наши парни не избалованы. Солдафоны — чего с них взять. Селянки шарахаются, носики морщат. Кто-нибудь из местных замечание сделает, или просто пробурчит вроде себе под нос, но достаточно громко про «гнид казарменных». Ну, слово за слово и, как водится, мордобой случается. Пока поселенцы не додумались оружие при входе отбирать, и до стрельбы доходило.

— Чего они тогда просто не перестанут вас пускать на свою территорию? — удивился я странной половинчатости защитных мер.

Усач усмехнулся и хлопнул себя по бедру широченной ладонью.

— Экономика, едрён-корень! Их кабаки, почитай, только за счёт нас и существуют. Хлеб, опять же, молоко, овощи мы у них покупаем или меняем на дичь, — пояснил он. — Да и не все уж их девчонки от наших шарахаются, — подмигнул он мне.

Честно говоря, мне этот старшина нравился всё больше, невзирая на то, что я прекрасно понимал как его чувства, так и его намерения в отношении меня. Однако не было в нём, во всяком случае, внешне не проявлялось, ни капли страха, ни тени ненависти. Хотя всего лишь час назад в перестрелке погибло около дюжины его подчинённых.

Я вдруг сообразил, что до сих пор не знаю, как его зовут. И он, словно прочитав мои мысли, посоветовал:

— Ты только не зови меня там по званию. Ни к чему им его знать. Звать меня Вадим. Поселенцы кличут Вадом.

Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответного представления, а, не дождавшись, снова хмыкнул в усы и покачал головой:

— Как говорит наш хозяин, «телёнку ни к чему знать имя тигра».

— Мудрые вещи говорит ваш хозяин, — согласился я.

Там у болота я мгновенно выделил из подоспевших егерей старшину и постарался его не зацепить. Надо отдать ему должное. Поняв, что перед ним именно тот, кого они ждали, он попытался спасти остатки своего воинства. Но было поздно. Его приказ отступать, уже некому было исполнить.

А затем у нас состоялся откровенный разговор, из которого выяснилось, что наши ближайшие планы в некотором роде совпадают. Ему было приказано либо заставить меня убраться восвояси, дав понять, что спокойно разгуливать по этому миру мне не дадут. Либо, если удастся, вырубить, заковать и доставить пред светлые очи хозяина. Я же категорически отказывался вырубаться и давать надеть на себя цепи. Однако совсем был не против повидаться с хозяином старшины в добровольном порядке.

В свою очередь, Вад никак не собирался разделять участь своих павших товарищей, но и в плен сдаваться гордость не позволяла. Поэтому, после непродолжительных переговоров, в процессе которых старшина проявил похвальное самообладание и изрядную смелость, был выбран некий промежуточный вариант. Он конвоировал меня к своему хозяину, а я использовал его для получения необходимой мне информации. Эдакий взаимный плен, но без связывания конечностей и допросов с пристрастием. Всё на взаимовыгодной основе.

И вот теперь мы, как два боевых товарища, спешащих после ратных дел промочить горло в тепле и уюте, приближались к заставе поселенцев. Их дома действительно показались впереди, лишь только мы обогнули заросли какой-то местной разновидности орешника.

Нас окликнули, едва мы приблизились к заставе метров на сорок-пятьдесят. Правда, назвать столь гордым именем кое-как сбитый из разнокалиберных досок сарай и столь же корявые рогатки с парой ниток ржавой колючей проволоки, коими перегорожена была дорога, можно, как мне подумалось, только с очень солидной натяжкой.

И ещё мне показалось любопытным то, что ни справа, ни слева от сторожки не присутствовало и намёка на какое-нибудь даже самое примитивное ограждение. По сути, эту «заставу», если не полениться, можно было легко обойти с любой стороны. Разве что мины? Я принюхался. Взрывчаткой попахивало, но очень слабо.

Старшина проследил за моим взглядом и кивнул в подтверждение моей догадке:

— Они там пораскидали, чего бог послал: сигналки, растяжки, несколько противопехотных и, рассказывали, даже одна противотанковая где-то стоит, — сообщил он.

— Судя по моим ощущениям, минирование не сплошное, — подумал я вслух. — Запах тротила слишком слабый.

Вадим посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— А я-то ещё думал, что врут всё про сверхчувствительное обоняние вестников, произнёс он. — И ты прав. Откуда им сильно минами разжиться? У наших же на самогон сколько смогли, выменяли, да разбросали вокруг посёлка, как бог на душу положит. Однако для острастки хватает. Никто на себе проверять периметр не рискует.

Слегка прихватив его за локоть, я наклонился и прошипел в его веснушчатое и покрытое рыжими волосками ухо:

— Ты б не распространялся про вестников. Побереги свой язык, да и местных пожалей. Я ж всю деревню выкошу, если кто про меня тут узнает!

Скорее не мои слова, а тон, которым они были произнесены, произвёл на рыжего усача должное впечатление. Он слегка побледнел и нервно сглотнул.

— Ладно, ладно, — изо всех сил стараясь не показать страха, он даже попытался изобразить на своём лице улыбку.

— Повторять не стану, — сообщил я и отпустил его руку. — Давай-ка лучше договорись с таможней.

Из-за импровизированного барьера навстречу нам вышел молодой долговязый парень с цыплячьей шеей, курносым лицом и первым светлым пушком на щеках. Оружия у него в руках не было. Но из крошечного окошка сарайчика пустыми глазницами двух стволов на нас смотрело изрядного калибра охотничье ружьё.

Одежда поселенца и впрямь напоминала ту, в которой я появился в этой параллели: тёплая камуфляжная куртка, той же расцветки брюки, заправленные в высокие сапоги. Егеря же носили однотонные комбинезоны цвета хаки и высокие ботинки на тяжёлой подошве.

Хорошо, что по совету старшины, я переоделся в форму одного из погибших, не пострадавшую в перестрелке (пуля попала ему в голову). А то и не знаю, как бы мы объясняли местным моё появление, да ещё и в компании с егерем.

С приближением юноши мой спутник весь преобразился. Его усатая физиономия расплылась в радушной улыбке, а руки распахнулись, как крылья у птицы, будто он собирался заключить поселенца в жаркие дружеские объятия.

— Тим, малыш! — закричал он достаточно громко, чтобы его услышали и в сторожке. — Что-то ты зачастил в караул! Или это мне так везёт постоянно натыкаться именно на тебя?

— Это тебе так везёт, — подтвердил парень без особых эмоций.

Он остановился шагах в пяти от нас, не рискуя оказаться в зоне действия столь бурного радушия, проявленного гостем.

— Ну же, мальчик мой, — не унимался старшина, — в прошлый раз ты позволил мне обнять тебя! Давай же поздороваемся по-братски!

Тим сотворил на своём лице предельно кислую мину.

— В прошлый раз ты повис на нас с отцом, пока мы тащили тебя из кабака, чтобы сдать с рук на руки вашим, — сообщил он. — Вряд ли это можно считать объятиями.

— Видишь, какой классный парень этот Тим! — всё так же восторженно произнёс Вад, обернувшись ко мне. — А мог бы просто бросить отсыпаться на заднем дворе в загончике со свиньями!

— Ну, да, — невесело усмехнулся поселенец, — чтобы потом ваша пьяная компания разнесла полгорода, разыскивая тебя, и утверждая, что мы взяли тебя в заложники?

Тим перевёл взгляд на меня.

— Лучше расскажи, Вад, — предложил он, — кто это с тобой, и чего вам надо?

— А чего нам обычно надо? — прикинулся удивлённым старшина. — Вот приятель с Большой Земли прибыл. Говорит, что отметить бы стоило. А я ему говорю, мол, есть тут одно местечко в посёлке у моего друга Тима, лучшего места век не сыскать! Вот мы, недолго думая, и направились сюда.

Похоже, объяснение показалось парню вполне правдоподобным. Он ещё раз окинул меня взглядом, стараясь, видимо, получше запомнить на будущее, и указал нам рукой на сторожку, из окошка которой продолжала торчать двустволка.

— Ты знаешь правила, Вад, — произнёс он. — Вам придётся оставить оружие здесь, — сказал он, уже обращаясь ко мне. — Заберёте на обратном пути.

— Разумеется, — согласился старшина, снимая винтовку с плеча.

— Нет проблем, — подтвердил я, отдавая Тиму своё оружие.

Парню наша покладистость явно пришлась по душе. Ружейный ствол, наконец, исчез в темноте сарая, а из него появился невысокий, но крепко сбитый мужчина с лицом заросшим бородой по самые брови. Он принялся раздвигать рогатки, так широко раскрывая проход, словно собирался впустить не двух гостей, а колонну тяжёлых грузовиков.

— Приятного отдыха, ребята, — пожелал на Тим.

— Спокойного дежурства, — ответил старшина.

Мы прошли за рогатки, и Вад уверенно повёл меня по правой из трёх разделяющихся тропинок. Она была самой натоптанной и изобиловала подозрительными пятнами разных цветов и яркости. Именно такой, по моему разумению, и должна быть дорога от кабака до выхода на степной простор.

Я немного удивился, что за всё время, что мы шли к приюту Бахуса, нам на встречу не попалось ни единого человека. Но ведь мне неизвестен пока был местный жизненный уклад. Учитывая рассказ старшины о буйном нраве егерей, жители могли при нашем появлении просто попрятаться.

— Самое лучшее время для мирной беседы, — угадав мои мысли, пояснил Вадим. — Утренние уже расползлись, а вечерние ещё не подтянулись. Нам никто не помешает. Да и мясо не окажется недожаренным, как случается в спешке.

— Подозреваю, что здесь очень скоро узнают, что дюжина завсегдатаев сюда больше никогда не придёт, — предположил я.

— Разумеется, легко согласился Вад, — однако пара часов у нас есть.

Я вновь удивился, как спокойно и естественно он держался с человеком только что убившим более десятка его людей. Возможно он не был с ними близок, и от того не испытывал чувства потери. А может быть, это была хорошая игра, дабы притупить мою бдительность. В любом случае время покажет.

Между тем, мы вступили непосредственно в сам посёлок, который старшина упрямо именовал городом. Справа и слева потянулись избушки разной степени изношенности. Дорогу периодически перебегали куры. И невидимый, но очень истошный женский голос требовал некую Ингу срочно вернуться домой.

Видимо Инга-таки явилась домой, так как истеричные призывы смолкли. И мы пришли, о чём мне ещё метров за сорок подсказал не выветриваемый запах перегара и аромат свежего самогона.

Кабак, по сравнению с жилыми хибарами, выглядел весьма солидно. Дом о двух этажах с просторной верандой, на которой, сидя за маленькими круглыми столиками, что-то потягивали из бумажных стаканчиков две весьма симпатичные девушки. Правда, при нашем приближении, они вскочили, как ужаленные, и скрылись внутри здания.

Старшина усмехнулся в усы.

— Боятся нашего брата, — произнёс он, — но ходят сюда постоянно.

— Их не обижают? — поинтересовался я.

Честно говоря, мне было совсем безразлично: обижают ли тут девочек. Но мне нужна была информация. Следовало, как-то разговорить Вада. Вопрос о девочках, для затравки, показался мне не хуже прочих.

Старшина посуровел.

— Да я первый пристрелю того, кто попытается снасильничать, — сообщил он. — Заигрывают с местными, это бывает. И любовь случается, а некоторые и за золотые монеты соглашаются. Но чтобы насильно? Такого на моей памяти не было.

Мы сели за столик на веранде соседний с тем, что только покинули девушки.

Едва мы успели сесть, как рядом, по правую руку от меня, словно из-под земли вырос дюжий детина в белой рубахе и с перекинутым через руку полотенцем.

— Уважаемым егерям, как обычно? — спросил он, слегка склонив голову.

У меня непроизвольно случилось глотательное движение. Вад это заметил и попросил официанта:

— Я в курсе, что для жаркого не время, но может, осталось холодное мясо? Мой друг сильно проголодался в пути.

— Сию минуту, — согласился здоровяк.

— Спрашивай, — предложил Вад, когда стюард скрылся в недрах избушки, — ведь только для этого ты меня не убил.

— Торопишься? — усмехнулся я.

— Не люблю тянуть резину, натягивать тоже не люблю.

А он мне нравился всё больше и больше. Который раз я жалел о смерти моего верного Боба. Это случилось в тот момент, когда мы уже радовались окончательной победе над сводным и преступным братом Изабелл Генри. Я тогда замешкался, не ожидая от поверженного врага подобной прыти. Прежде, чем я убил его, он убил Роберта. И только после его смерти я осознал, как много значил для меня этот простой парень — пьяница и бабник, но верный друг и незаменимый помощник. Старшина теперь чем-то мне его напомнил.

— Поговорим за обедом, — предложил я.

Тем более, что официант уже поставил перед нами большую тарелку с варёным мясом, украшенную пучками зелёного лука и зубчиками чеснока. А также зелёного стекла штоф с неожиданно прозрачной жидкостью, о две грубо слепленные глиняные кружки без признаков какого-либо рисунка или орнамента. Посуда в стиле «бей — не жалко».

— Как потенциальный покойник, я могу задать тебе вопрос? — поинтересовался Вад, смачно пережёвывая изрядный кусок мяса.

— Валяй, — добродушно позволил я.

— Зачем ты здесь? Этот мир глупый и не совершенный. Вряд ли он сам по себе мог заинтересовать леди Монтгомери.

— Ты и про это в курсе? — честно удивился я.

— Держу руку на пульсе, — улыбнулся он.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы поразмыслить об истоках этого пульса. Вывод моих размышлений оказался до безобразия простым: я не стану убивать столь ценного информатора. Пока.

— Мне необходимо вернуть законным владельцам один предмет, — сообщил я.

— Зуб тигра, — усмехнулся Вад. — Он станет биться за эту реликвию насмерть.

— Затем меня и послали.

Глава 4

— Мешочек всё же с лица не снимайте, — порекомендовал я.

— Как вы разговариваете с Канцлером? — возмутился посетитель, но мешок снять не попытался.

— Просто разговариваю, — согласился я. — Так понятнее и доходчивее. Когда я начинаю разговаривать сложно, мои собеседники обычно выдерживают недолго.

Человек, наконец, оставил попытки снять шоры и опустил руки. Это, видимо, означало капитуляцию. Это было правильно. Мне совсем не хотелось обезглавливать Земной Альянс без особой необходимости.

— И вот эту камеру я у вас конфискую, — жёстко произнесла Белла, отрывая пуговицу с пиджака нашего гостя.

Мужчина совсем поник.

— Там у ворот моя охрана, — не очень уверенно сообщил он. — стоит мне только нажать эту кнопку. — Он продемонстрировал нам брелок чем-то похожий на сигналку автомобиля. — И с вами произойдёт несчастный случай.

— Белла? — спросил я.

— Не произойдёт, — улыбнулась она. — Кроме того, ваша охрана скорее напоминает группу детективов. Если б они ограничились ожиданием у ворот… Но ребята разбрелись по всему дому. Под предлогом обеспечения вашей безопасности заглядывали в каждую комнату, совали носы в каждую кладовку. Думаю, что им было поручено «случайно» наткнуться на моего мужа и либо сфотографировать его, либо как следует запомнить его внешность. Я понимаю, что политик вашего уровня считает себя самым умным и хитрым.

— Передайте мои соболезнования родственникам вашей охраны, — искренне предложил я глупому посетителю.

Наш гость, похоже, не сразу понял смысл моих слов. Когда до него, наконец, дошло, брелок он выронил, а руки его безвольно повисли вдоль тела.

— Вы что, их всех убили? — Без тени надежды спросил он.

— Не я.

Изабелл покачала головой.

— Вам бы следовало знать, канцлер, что на встречу с Вестником не стоит брать свидетелей и шпионскую аппаратуру.

— И может, мы уже вернёмся к сути вопроса, — добавил я. — А то он с каждой минутой всё больше и больше дорожает для вас.

И всё-таки политик есть политик. Тот, кого Изабелл называла канцлером, быстро оправился от потрясения последних минут и заговорил деловым тоном, не взирая даже на существенную помеху в виде мешка на голове.

— Государству требуется помощь, которую оказать можете только вы, — произнёс он.

Мы с женой переглянулись. Я увидел на её лице то же недоумение, которое, наверное, выражало и моё.

— С каких пор государство, в чьих руках разведка, контрразведка, тайная полиция и прочие спецслужбы нуждается в услугах наёмного убийцы? — Поинтересовался я. — Хотите убрать какого-нибудь заметного общественного деятеля?

Канцлер как-то устало взмахнул рукой.

— Для этого, как раз, и есть тайная полиция, — сообщил он. — Тут всё сложнее. Поэтому и понадобились вы.

— Я слушаю, — кивнул я, хоть гость и не мог этого видеть.

Он заёрзал на стуле. Бывают в жизни случаи, когда даже самый шикарный, созданный лучшими мастерами эпохи, предмет мебели становиться неудобным, как раскалённая докрасна сковорода. Для главы Альянса, похоже, это происходило именно теперь.

— А вы уверенны, что леди Монтгомери стоит присутствовать при нашем разговоре? Речь идёт о государственной тайне.

— Ха, — только и произнесла Изабелл.

— Я уверен, что леди Монтгомери известно достаточно государственных тайн, иначе, как бы её семья достигла подобных высот в бизнесе, — решил я успокоить нашего посетителя. — Так о чём речь?

Канцлер ещё немного помялся. Мне все его ужимки были прозрачны, как вода в роднике. Не стал бы он жизнью рисковать, если бы уже заранее не решился довериться нам. Всё остальное лишь дань привычке лицедействовать перед аудиторией. Затем он ещё долго и нудно рассказывал о чём-то незначительном, пока не добрался, наконец, до сути.

— Этот человек не из нашего мира, — сообщил он, — никто толком не знает, откуда он взялся. Он оказался ещё более таинственным, чем вы. О вас мы хотя бы знаем, откуда вы, зачем и причины, побудившие вас стать теми, кем вы стали. Про этого человека нет совершенно никакой информации вообще. Разве только отрывочные сведения, которые он сам и соизволил различными путями предоставить в наши руки. Сам себя он называет «Тигр». И теперь у него в руках нечто такое, что ставит под угрозу само существование Земного Альянса.

С каждой минутой становилось всё интереснее и интереснее. Даже Изабелл, до того стоявшая, присела на край стола.

— Что такое может захватить один человек, что может угрожать целому Альянсу? — искренне поинтересовался я.

— Информационный кристалл, — с явной неохотой сообщил Канцлер. — Полный секретов государственной важности.

Вот как? Выходит, подобные вещицы так легкодоступны, подумал я, прямо под ногами валяются. А я как-то слышал от той же Изабелл, кстати, что государственный архив охраняется так, что туда даже главный хранитель не может войти, если от него хоть немного иначе пахнет, чем зафиксировано в памяти защитной системы. Ай, да Тигр!

— А как ему удалось завладеть столь ценным предметом? Уверен, что подобные вещи не находятся в свободном доступе.

— Разумеется, нет, — с раздражением в голосе подтвердил вероятный заказчик. — Ему помогли. Нашлись предатели. Кто-то оказался подкуплен, кто-то преследовал некие собственные интересы. Жаль, что не удалось распознать их раньше. Теперь они уже нейтрализованы. Все, кого удалось выявить.

— Хотите сказать — уничтожены?

— Нейтрализованы, — всё более раздражаясь, повторил Канцлер. — Но кристалл, к тому времени, уже оказался в руках злодея. И только бог знает, как, и главное, когда, он собирается его использовать.

— Там что, план захвата галактики? — Засмеялся было я, но осёкся под взглядом жены. Неужели и такие планы у Земного Альянса есть.

— Там кое-что похуже, — предположила она. — Ещё мой отец рассказывал про подробное досье на каждого члена правительства, включая вас, Канцлер.

Голова под мешком трижды кивнула.

— Раскрытие личной информации, конечно, неприятно, — согласился я. — Но что там может угрожать Альянсу?

— Там не только информация о том, кто с кем спит, — вздохнул Канцлер, — но и о том, кто и как кого убрал с пути. И о том, как решались вопросы с Лунным восстанием и подавлением забастовок на марсианских колониях. И много чего ещё.

И всё это на одном носителе? Вот это реально бомба, подумал я. Теперь понятно, от чего нельзя такое доверить спецслужбам. Спец не спец, а утечка неминуема. Да ещё и преступник не из этой параллели. У него на своей территории может целая армия быть. А вестники и так «вне закона», мелькнула нехорошая мысль. Однако на счёт своих собственных рисков я решил поразмыслить позже, если решусь-таки на контракт с властью. Власть, правда, предавала меня дважды. Но, с горечью подумал я, для Вестника Смерти суть, в конце концов, в цене вопроса. А заиметь возможность перестать скрываться и убивать всякого, кто видел тебя и узнал, это хороший гонорар.

— Задача вернуть кристалл? — Решил уточнить я. — Или убить Тигра?

— Так вы согласны? — Спросил мешок с надеждой.

— Я вопрос задал.

— Последнее желательно, но первым делом вернуть кристалл. Даже не так, — секунду подумав, поправился он, — первым делом узнать его планы. Но сам кристалл необходимо вернуть в любом случае.

— А если он его скопировал? — Спросила Изабелл.

— Не возможно. Там установлена программа защиты от копирования. Взлом без потери записи не возможен. Доступен только просмотр. — Сообщил Канцлер. — Да и к чему ему копировать? Он может просто устроить всемирную трансляцию, а тогда…

— Новая война на Луне, проблемы с профсоюзами на Марсе и много прочих неприятностей, — закончил за него я. — Это понятно, хотя и не так трагично и смертельно для Альянса, как вы пытаетесь меня убедить. Там что-то ещё?

Я не видел его лица, скрытого мешком, но уверен, что в этот момент он поморщился, сварливым голосом выдавив из себя:

— Я уже говорил, что там много чего ещё.

Мы с Изабелл переглянулись. В чём подвох? Война в Лунных колониях, полностью зависящих от снабжения с материнской планеты, или волнения на Марсе с его полумиллионным населением никак не стоили бы таких усилий Тигра. А люди, пожертвовавшие собой ради помощи ему. Они не пошли бы на верную смерть в предвкушении столь слабого результата. А уж сведения об адюльтерах сильных мира сего в наше время самое большее дадут пищу прессе, да и то лишь на пару месяцев. В мире, где премьер правительства открыто живёт со своим сенбернаром, изменами никого не удивишь.

— Послушайте, — тоном терпеливого учителя, объясняющего непонятливому ученику его ошибку, произнёс я, — мне же всё равно придётся просмотреть эту информацию, дабы убедиться, что я добыл для вас именно тот носитель, а не фальшивку. Какой смысл от меня скрывать что-либо?

Посетитель неожиданно успокоился, перестав ёрзать на стуле, и даже сложил руки на груди, застыв в «позе Наполеона».

— В случае, если вы заполучите кристалл. Вернее сказать, когда вы его заполучите, — сам себя поправил он, — никаких «в случае» быть не может! Вам не придётся ничего просматривать, да и в ваших же интересах даже не пытаться этого делать. Надеюсь, что вы и сами понимаете, почему.

Он сделал долгую паузу, от чего мне очень захотелось его ударить. Но этот мешок на голове при горделивой позе делал его фигуру столь гротескной, от чего я удержался и лишь попросил нашего гостя:

— Так объясните же, как я узнаю, что добыл то, что необходимо?

И он снизошёл.

— У вас при себе будет небольшой аппарат. Сканер, если точнее. Достаточно поместить кристалл в это устройство и вам всё станет ясно. Красная точка и тревожный зуммер — не то. И соответственно, зелёная точка и мелодичный звук будут означать, что искомая вещица находится в ваших руках. Как видите, всё очень просто.

Я уверен, что в этот момент он весь сиял под мешком. И мне снова очень захотелось влепить ему знатную оплеуху.

Глава 5

Прожевав очередной кусок мяса, и разлив самогон по стаканам, Вад неожиданно задумался и произнёс, вроде, как про себя:

— А может и так отдаст.

Сказано было очень тихо, и я решил притвориться, что ничего не услышал. Не то, чтобы меня не заинтересовал подобный вариант развития событий (очень заинтересовал), однако я решил, что инициатива должна исходить не от меня. Произнесённая фраза, вне всякого сомнения, предназначалась моему слуху. И, значит, если говорилось это не ради красного словца, то, невзирая на отсутствие реакции с моей стороны, продолжение неминуемо последует. А пока же всё останется так: я услышал его слова, а он знает, что я их услышал.

— За что выпьем? — спросил я, взяв со стола свой стакан.

— Ну, что ж, за здоровье пить было бы слишком самоуверенным сейчас, — произнёс он, не уточнив, правда, с чьей стороны, — за успех? Опять-таки, без уточнения — за твой, или за мой — как-то неудобно получается, — он усмехнулся в свои пышные рыжие усы. — Давай просто за встречу, и за знакомство, конечно!

И он поднял свой стакан, который, не смотря на внушительные размеры, полностью скрылся в его огромной веснушчатой пятерне. И я впервые признался себе в том, о чём уже некоторое время думал. Будь этот весёлый усач Вестником, и мы могли бы стать хорошими друзьями. Мне нравятся люди подобного склада.

Я согласно кивнул и мы выпили.

Напиток оказался довольно приличного качества, особенно учитывая, что делали его на продажу. Сивушных масел, от которых так болит на утро голова, практически не чувствовалось. Вероятно, использовались фильтры из активированного угля. Надо думать, для себя, в таком случае, здесь гнали первосортный виски.

— Ты считаешь, что общий успех для нас нереален? — поинтересовался я, закусывая обжигающую горло жидкость зеленью местного производства. Она одновременно напоминала и базилик и кинзу. И подобное смешение вкусов оказалось на удивление приятным.

Он только неопределённо пожал плечами, ибо не мог ничего выговорить до отказа набитым мясом ртом. Покушать он явно любил. И эта страсть мне в нём также нравилась. Плохой человек редко обладает хорошим аппетитом. Его печень и поджелудочную грызёт желчь. А у моего пленника присутствия такой субстанции и близко не наблюдалось.

Едва прожевав, Вадим тут же наполнил стаканы снова. Интересно, подумал я, он делает попытку меня напоить, или просто следует традиции некоторых народов не делать перерыва между первыми двумя порциями выпивки? Скорее, всё же, второе. Потому что как-то не вязалось примитивное коварство с обликом, сидящего напротив меня человека.

Заглавный тост был произнесён, и теперь мы чокнулись и выпили без лишних слов. Словно расслышав мои мысли, наливать сразу по третьей старшина не стал, а ещё сильнее приналёг на мясо. Я невольно отметил, что при этом он не сортирует пищу, оставляя лучшие куски мне, или, напротив, поедая их сам. Он просто брал тот, что оказывался к нему ближе. Это характеризовало моего спутника, как человека прямого, далёкого, как от интриг, так и от глубокого планирования. Что меня вполне устраивало.

— Расскажи мне об этом мире, — попросил я его.

Вад посмотрел на меня с недоумением.

— А ты что, не знал, куда отправляешься?

— В очень общих чертах, — я решил сформулировать ответ таким образом. — Понимаешь ли, до сих пор эта параллель никого серьёзно не интересовала. Считалось, здесь нечто вроде общественной помойки, и рай для разного рода отшельников. Пока не объявился Тигр, разумеется, — поспешил добавить я.

Во время моей речи старшина несколько раз утвердительно кивнул. Он бросил взгляд на штоф, на пустые стаканы, затем перевёл его на меня. Не получив с моей стороны ни одобрения, ни порицания, он крякнул, но наливать снова не стал.

— Что на счёт помойки, так то истинная правда, — согласился он. — А про рай для отшельников,… если не повезёт, сам увидишь, какой тут рай.

— Ты хотел сказать «если повезёт», — поправил я его.

— Как хотел сказать, так и сказал, — несколько резковато отрубил Вад. Хмель, по всей видимости, начинал действовать. — Извини.

Я сделал ему знак рукой, мол, нет проблем, продолжай. И, проследив его очередной жаждущий взгляд, сам взял штоф и плеснул нам по половине стакана. Не хотелось мне, чтобы он с устатку быстро опьянел и свалился под стол. А как вариант подбодрить пьяного хоть на короткий срок, это дать ему ещё выпить.

— Этот мир в своё время купил один безбашенный юнец, которому перепало неплохое наследство от безвременно скончавшегося папаши, — начал усатый егерь рассказывать, облокотившись обоими локтями на массивную столешницу. — Отец особого внимания воспитанию пацана не уделял, считая того творческой личностью, и как на продолжателя собственного дела особо не рассчитывая. Но и в деньгах отпрыска не ограничивал…

Мне рассказывали эту историю. Случилась она ещё задолго до нашего — вестников — появления на Земле. Сам в прошлом эксцентричный отец, нажил своё состояние ещё в молодости. Он разработал компьютерную программу для быстрого поиска в параллелях миров по заданным характеристикам. Нувориш не мог нарадоваться сыном, который, как ему казалось, шёл точнёхонько по его стопам. А именно вёл богемный образ жизни. Будучи под кайфом, говорят, даже неплохо рисовал нечто современно-непонятное. Предпочитал роскошному дому отца грязные коммуны «вольных» художников, музыкантов и поэтов. Гордо носил какое-то рваное тряпьё и к восемнадцати годам переболел уже всеми известными венерическими заболеваниями от популярных до экзотических. Он заработал их в путешествиях по самым отдалённым уголкам Земного Альянса.

К сожалению, папаша скончался от стремительного отёка лёгких в одиночном путешествии по одной из лун Юпитера, не дождавшись прибытия медиков, ещё до того, как парень успел нагуляться и остепениться. При условии, разумеется, что том вообще когда-либо собирался менять свой образ жизни. И юноше, не достигшему и двадцати лет, достались, за малым исключением, традиционно отправленным на благотворительность, все деньги отца.

И вот тут, извращённая практически никогда не проветриваемым алкогольным и наркотическим дурманом, фантазия наследника разыгралась окончательно. Он решил основать целый мир-коммуну для всех тех, кто жаждет свободы любви и самовыражения. Мир анархический, без намёка на какие-нибудь органы власти. Мир, куда, однако, во избежание проникновения агентов Альянса и прочих угнетателей, может попасть лишь тот, кто соответствует критериям «богемы», вольнодумца и отщепенца. Проще говоря — притон размером с целую планету!

Почти всё, столь, кстати, полученное наследство, он вложил в покупку мира в параллели, где род человеческий по неизвестным причинам прервался. Но осталась в полной целостности природа — и флора, и фауна.

На оставшиеся деньги он оборудовал терминалы перехода в самых разных местах в большинстве поселений и колоний Альянса. Даже в некоторых частных мирах. (При этом мне сразу вспомнился таинственный «ведьмин камень» на территории герцога Стива). Но код перехода распространялся из уст в уста только среди членов неформальных сборищ «свободных духом и телом». После этого молодой человек исчез. Вероятнее всего одним из первых отправился осваивать «Нью-Амстердам», как метко окрестили этот безумный проект нездорового разума газетчики.

Разумеется, всё вышло совсем не так, как в ярких наркотических снах грезилось молодому гуру. Код перемещения для вечно сидящих на мели обитателей богемного дна стал чем-то вроде валюты. На него можно было выменять дозу, а если повезёт, то и не одну. А от желающих код получить, первое время отбоя не было. Всевозможные сектанты, желающие скрыться от преследования властей. Целые фермерские общины, сгоняемые с веками насиженных мест крупными сельхоз производственными корпорациями. Авантюристы, ищущие новых ощущений. Разного рода спортсмены-экстремалы в поисках новых вершин и глубин. Да и просто лихие люди, желающие скрыться от закона.

Естественно, код быстро стал известен и властям. Но новый мир продолжал оставаться частной собственностью молодого человека, хоть его давно никто и не видел. А значит, законного права вмешаться в происходящее в этой параллели, у государства не было. А может оно и не стремилось вмешиваться. В эту клоаку сливались все отринутые обществом отбросы, обрывки, ошмётки и ненужные вещи и люди. Общество постепенно могло отчиститься от всякой скверны. Некоторые политики уже грезили «золотым веком».

Но, как это всегда случается, и этим радужным мечтам не суждено было сбыться. Даже на помойке, как, оказалось, нашлась грязь ещё погуще.

Сначала были только слухи. Людей вернувшихся из того мира было слишком мало, и толком ничего объяснить они не могли. Просто потому не могли, что сами сбежали от слухов, ничего не видев и не зная наверняка. Обратный код тоже продавался. Вот только денег купить его у тех, кто однажды туда попал, просто не было.

Потом, какой-то лихой отставной военный ради «вспомнить молодость» на собственные средства собрал и оснастил небольшой отряд из добровольцев-наёмников. Их было до роты численностью. Они нырнули в этот мир и… не вынырнули.

При воспоминании о «начале», как мой слегка уже захмелевший после четвёртого стакана собеседник, назвал этот поход, Вад даже впервые шмыгнул носом.

— Полковник, как мы его звали, ради собственной безопасности, и дабы избежать дезертирства, никому не доверил обратного кода, — сообщил он мне, таинственно понизив голос. — А погиб одним из первых! — Воскликнул он, напротив, так громко, что официант выскочил из кухни, видимо, посмотреть, не началось ли драки.

— Вот так, — горько улыбнулся старшина, — здесь появились первые егеря.

Дальнейшие события с другой стороны я, естественно, знал лучше, отсутствовавшего там к тому времени Вадима. Да и происходило всё уже в бытность мою и остальных вестников на главной планете Земного Альянса. Нам порой даже поступали предложения поработать на «той стороне». Но эти попытки «заказов» предполагали столь мизерную оплату, что мы, имевшие в своей потенциальной клиентуре весь высший свет с их триллионами кредитов, даже не реагировали на подобную мелочь. И видит бог, если бы не Канцлер, и настойчивые подталкивания со стороны Изабелл. Я бы и теперь не ввязался в это болото.

Так вот. После исчезновения целой хорошо вооружённой профессиональной армии (а для мира, населённого преимущественно фермерами, наркоманами и разрозненными бандитами, это была армия), поток желающих попасть в «Нью-Амстердам» быстро поредел. И скоро он иссяк совсем. Некоторое движение в обоих направлениях всё же продолжалось. Но теперь это больше походило на ротацию наёмных войск.

— Вадим, — протянув руку через стол, потормошил я плечо старого солдата, — но у тебя же давно есть код обратного перемещения. И не говори, что это не так.

— Есть. Давно, — согласился старшина.

Он поднял было штоф, чтобы снова нам налить. Но обнаружил в нём ту же пустоту, как и на тарелке, где уже не осталось ни мяса, ни зелени, ни зубчика чеснока. В том взгляде, который он обратил к официанту, снова выбежавшему из кухни после мощного удара красного кулака по многострадальной столешнице, было столько недоумения и незаслуженной обиды. Даже я проникся, хоть и с улыбкой. Официант же, кляня себя за невнимательность, которая могла стоить ему, как минимум чаевых, бегом помчался в бар. Новый штоф возник посреди стола так быстро, что кулак моего спутника не успел опуститься на столешницу снова.

— Есть хочешь? — спросил меня Вад.

— Наелся, — улыбнулся я, чувствуя, однако, что и ко мне начинает подбираться лёгкое пока ещё опьянение.

Старшина понял меня, видимо, по взгляду, переходящему с полного штофа и стаканов на пустую тарелку.

— И закусить сообрази, — вполне, на удивление, вежливо попросил он парня. — Только побольше и пожирнее. Сальца там, ну и сам понимаешь.

— Сделаю, — успокоившийся официант исчез в кухне.

Через пару минут стол был заставлен мисками и мисочками с какими-то салатиками, маринованными овощами, разноцветными пюре неизвестно из чего сделанными. Центральное место занимало блюдо с розовым и явно свежайшим салом. На взгляд свиным. Рядом в отдельном глиняном блюдце горкой лежал протёртый хрен. Судя по запаху, самый настоящий огородный хрен. Некоторые растения во всех параллелях сохраняли свой первозданный вкус и запах. В то время, как другие менялись. Эта загадка ещё ждала своего исследователя, и его Нобелевской премии.

Вад, как всегда, снова проследив мой взгляд, поспешил с комментариями:

— Как-никак, — сказал он, бодро наливая самогон в стаканы, — а хоть это и параллель, но когда-то давно, или недавно в прошлом мы все отошли от единого ствола развития. Что-то меняется, конечно. Вот в этом мире погиб весь людской род, например. — Тут он широко развёл руками: — Но хрен — он и тут хреном остался!

Мы оба весело расхохотались. Слишком весело, подсказало мне моё трезвое сознание. Действительно пора закусывать. А иначе, если я выслушаю старшину до конца, то завтра просто не вспомню. Пора принимать радикальные меры протрезвления. Собственно, почти всё, что мне требовалось, я уже узнал.

— Холодной воды, — крикнул я.

— Кувшин? — спросил парень, высунувшийся из кухни.

— Ведро, — попросил я.

А теперь попробуем вернуться к нашим баранам.

— Так от чего ты не вернулся, зная код? — поинтересовался я, стараясь избегать в своих фразах будущего времени. Ибо в одном прав старшина: Вестники Смерти не оставляют в живых тех, кто видел их в лицо.

Усач пьяно пожал плечами и опрокинул в рот целое блюдце с каким-то зелёным пюре. И я последовал его примеру, считая, что местным более привычно изгонять лишний хмель подобными закусками.

— Привык я уже тут. Ты бы видел, что было, когда командир погиб! — Он горько покачал головой и пустил вторую за этот день слезу. — Мы ж чуть не наполовину друг дружку сократили, пока выясняли, кто ещё нас вернуть может!

Бывалый егерь правой рукою поднял свой стакан, а левою так обхватил меня за плечо, что я едва не выронил свой.

— Ты же всё равно живым меня не отпустишь, хоть сто раз поклянусь, что не видел тебя, — с горечью и очень страстно произнёс он. — А убежать от тебя — только смерть откладывать. Верно говорят? Не ты, так кто-то из братьев твоих настигнет. Так?

Не мог я сейчас, да и не хотелось мне врать. А этот чёртов хмель действовал и вовсе, подобно сыворотке правды.

— Так, Вадим, так. Рок над нами такой. Но ты раньше времени в могилу не лезь, — видимо хмель пробрался глубже, чем я хотел его пустить. — Есть ещё вариант для тебя жить остаться. Хороший вариант для тебя.

— А для тебя?

— А для меня плохой, как не смотри. Но может тогда мы ещё вот так посидим где-нибудь на Земле… если ты захочешь меня знать.

Да что же я несу? Осталось только выложить условия дуэли вестников, и возможности оплаты одного из дуэлянтов вместо себя, в защиту своей жизни! Вообще-то, на нашей Родине подобное применялось при защите семьи, если «заказывалась» вся семья. Но мы-то теперь не у нас на Родине. Которой и нет больше, кстати.

Решив, что причиной моих откровений служит какой-то наркотик или постороннее психофизическое влияние, я прислушался и принюхался. Ничего. Неужели алкоголь? Я накрыл ладонью свой стакан, едва Вадим, совсем почти пьяный, попытался мне снова налить.

— Официант, — позвал я, и сам удивился, как хрипло и на разных тонах это прозвучало, — лей воду на голову, — приказал я, когда он подбежал.

Конечно, мы отошли от стола. И он лил мне воду широкой струёй, грамотно на затылок и шею. Через полминуты, правда, я обнаружил, что второе ведро льёт уже старшина. Мне вдруг показалось, что он сейчас плеснёт кипяток. Я резко выпрямился и выхватил поясной кинжал. Но в глазах, которые смотрели на меня, было столько благородного спокойствия, что я послушно официанту опустил руку.

— А вот это вам вернут на заставе, — сообщил кто-то.

«Мягко, но твёрдо» вспомнился мне один из принципов древнего клана наёмных убийц Земли. Но не это сейчас меня волновало.

— Где Вадим? — Чуть не во весь голос закричал я.

— Да здесь я, — в его голосе чувствовалась изрядная пьяная насмешка. — Если всё равно не убежать, так зачем тратить силы? Кстати, у них тут есть баня для особых персон. Ты понимаешь. Хочешь продолжить разговор, так лучшего места нет.

Кто-то сунул мне в руки крынку с тёмным напитком, отдающим запахом промокшего ржаного хлеба. Я отхлебнул, поморщился от незнакомого вкуса. Но это не был алкоголь. Да и в голове появилась некоторая ясность.

— Почему? — Глупо спросил я, ещё борясь с последствиями алкогольного отравления замечательным напитком поселенцев.

— Потому что сейчас сюда нагрянет пол роты свободных от караула егерей, — просветил меня Вад. — И ты, разумеется, убьёшь треть.

— Половину, — проворчал я, уже давно понимая, что он прав на все сто.

Честно говоря, в таком состоянии, меня бы действительно хватило только на треть. Затем бы я бездарно погиб.

— Хочу защитить вторую половину от претензий Леди Монтгомери!

А вот это мне показалось совершенно разумным аргументом.

Парили меня так, словно желали убить. Не стану опровергать этого варианта. Вполне возможно, что кожу Вестника, которую не пробивают пули, не берёт огонь, достанет обыкновенный перегретый пар. К тому же меня пороли розгами! Старшина оказался садистом понатуре. Он так измывался надо мною с четверть часа. После чего я едва сполз с лавки. И в ту же минуту меня вновь окатили ледяной водой.

Глава 6

Учитывая условия операции, аппарат казался слишком громоздким. Шириной с ладонь, и толщиной в полтора пальца. Куда его можно надёжно спрятать?

— А вот это уже ваше дело, — поведал из-под мешка Канцлер.

— Если я соглашусь, — поправил я, размышляя тем временем, как бы избавиться от трупа Канцлера и успеть улизнуть в наш с Изабелл мир.

Монета, подброшенная мною, упрямо вставала на ребро. А Джокер в картах указывал на неопределённость пути.

Я посмотрел на звёзды. Где-то там, в параллелях вселенной вокруг неясного жёлтого солнца вращалась планета. Моя планета. Люди Земли убили её ядерным напалмом. А затем сдобрили блюдо ядовитыми газами, дабы убить всех. Тогда остались только мы — сорок восемь Вестников Смерти. На службе человека, уничтожившего наш мир. Убившего наши семьи, наших жён и детей. И убитого лично мною. Плохие воспоминания для того, кто решился вступиться за расу, уничтожившую его параллель.

— Может кофе?

Я даже не заметил за своими размышлениями, как моя супруга взяла на себя роль хорошей хозяйки. Что-что, а это она умела. Помню ещё с первой нашей встречи. Леди с детства учат искусству приёма гостей. А вот чего я не понимал никогда, так это, как в Изабелл одновременно сосуществуют Леди из Высшего света и Вестник Смерти.

— Мне право, так неудобно, мадам, — с чувством свободы вздохнул Канцлер, не снимая пока мешка.

— Сейчас я выйду, — согласился я, подчиняясь взгляду герцогини. — И если я решу войти сюда снова, мне нужны будут точные карты местности, явки, пароли, и точки релаксации. Должны же хоть они там быть!

— Нет, — сообщил мне родной голос.

— Явки?

— Нет.

— Хоть что-то?

— Нет.

— Замечательное начало, — усмехнулся я. — Ищите и обрящете?

— Есть код входа и код выхода, — сообщил гость с таким пафосом, словно это как-то упрощало задачу.

Сказать по чести, мне абсолютно не хотелось брать этот контракт. От него, как бы это сказать, попахивало. Словно от просроченного собачьего корма. Мне явно не договаривали, причём очень многого. А действовать вслепую почти всегда синоним самоубийства. А гибнуть мне совершенно ни к чему. Тем более на заре новой супружеской жизни. И уж точно не за интересы государства, уничтожившего мою родину. Но ещё я видел глаза Беллы. Она наполовину принадлежала Земле. И я видел, как ей хочется, невзирая на все её богатства, чтобы её семья и, главное, её будущие дети жили в этом мире законными гражданами. Что и обещал нам этот сморчок с мешком на голове. Будь он неладен.

— Вы хоть понимаете, что тот мир — это целая планета! — Всё же попытался я как-то отвертеться. — Представляете, сколько времени займёт выслеживание одного единственного человека на всей планете? Учитывая, что нет ничего, что могло бы помочь. Да он за это время, если захочет, сто раз расшифрует и придаст огласке ваши записи!

Мешок активно заметался из стороны в сторону. Пациент под ним резво отрицательно замотал головой. Это выглядело так забавно, невзирая на всю трагичность ситуации. Похоже на Петрушку в кукольном театре.

— Не всю планету обыскивать, — заявил он. — Всё находится на одном острове. Он большой этот остров, но не материк даже. Да и островки жизни там явление весьма редкое.

Вот теперь моему раздражению не было придела. И только рука Изабелл, которая всегда чувствовала моё настроение, мягко опустившаяся на моё плечо, предотвратила вспышку жестокого гнева.

— Вы только что говорили, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, — что никакой дополнительной необходимой информацией не обладаете.

Канцлер с мешком на голове, казалось, съёжился до размеров уродливого карлика. Не удивительно. Когда Вестник Смерти позволяет себе злиться — это всегда впечатляет. Особенно непривыкшего к подобному обращению главу Альянса.

— Что ещё, кроме известия о том, что всё происходит на острове. Пусть и большом, но острове, — тут я, почти успокоившись, позволил себе его передразнить, имитируя его речь.

— Они дадут утечку информации, — вступила в разговор Изабелл, — Тигр будет знать, что за ним идёт Вестник Смерти. Возможно, подобное известие принудит его пойти на мировую, и добровольно вернуть похищенное.

— Про другую возможность его реакции вы (я специально сделал ударение на это местоимение) разумеется, не думали.

Злость закипела во мне с новой силой. Терпеть не могу стратегов, сидящих в бункере, когда мы идём умирать. Им легко рассуждать, они даже ошибиться вправе. А роты и полки костьми лягут, расстрелянные артиллерией, и сожжённые напалмом.

— Какую? — Канцлер так удивился, что я подумал о том, что без подобного бестолкового политика Земной Альянс ничего не потеряет.

— Такую, — рявкнул я, — что зная, кто за ним идёт, он предпримет соответствующие меры обороны! Вестники отнюдь не бессмертны, что уже доказано сокращением нашей популяции на три четверти за последние десятилетия.

Рука жены сильно сдавила моё плечо.

— Он должен знать, что уничтожить одного вестника, слишком мало для того, чтобы обезопасить себя, — произнесла она. — А противостоять десяти вестникам, что придут поквитаться, не в силах никто!

Наверное, её слова должны были меня успокоить. Мол, за мою вероятную смерть отомстят. Вот только мне мёртвому это уже станет совершенно всё равно. А умирать я пока не тороплюсь.

— Может Тигр ещё сам выйдет на контакт, — решился предположить мешок. — Ведь зачем-то же он похитил кристалл.

Кстати да. Ни требований выкупа, никаких прочих движений, подумалось мне. Больше похоже на ловушку, в которую заманивают именно меня. Я посмотрел на Беллу, пытаясь понять: чувствует ли она нечто похожее. Но моя супруга, видимо, уже мыслями была в том вероятном будущем, где она с детьми и законным мужем развлекается на великосветских раутах. Сомневаться во мне, как и в том, что я со всем справлюсь, она просто не умела.

И всё же вопрос. Если это ловушка, то на кого? Именно на меня, или на любого вестника? Зачем Тигру вестник? Именно Вестник, а не просто наёмник.

Кое в чём моя жена была права. Смерть одного из нас от руки человека не входящего в наше сообщество, станет означать для последнего вендетту ото всех оставшихся вестников. Такое уже случалось в нашей истории. И ни один приговорённый не прожил и полу года. Остановить Вестника, когда он имеет цель, может только смерть, но никому не удастся уничтожить всех вестников разом. Это не под силу даже Альянсу.

Значит, вестник необходим Тигру живым. Поэтому он и заманивает потенциального преследователя на свою территорию. Тут я вспомнил, какой спектакль с собственным пленением, что разыграл с полковником, чтобы застать врасплох Генри Монтгомери — сводного брата леди Изабелл. Правда, тот розыгрыш стоил жизни моему преданному другу Бобу.

Но зачем заманивать? От чего просто не пригласить? Или здесь дело в некоем предполагаемом торге? У людей этой параллели всегда всё в итоге сводится к деньгам или равноценному и не очень обмену. Вот только я и представить не мог, как не старался, что способны выставить на обмен вестники, кроме своего искусства, разумеется. И опять-таки, не проще ли это искусство купить, чем проворачивать такую сложную операцию.

Но и кристалл треклятый похищен не просто так. Погибли люди, которые помогли Тигру его выкрасть. Ради чего? Неужели они не понимали, что их вычислят? Вычислят и жестоко с ними расправятся. Понимали, решил я, и гибли за что-то большее, что пока сокрыто.

Вот тут я и понял, что разбираться со всем этим мне придётся на месте.

— Так я выйду, — произнёс я тоном, заставившим леди Изабелл Монтгомери опустить глаза, — а вы попейте кофе.

Глава 7

Баня чудесным образом выгоняет хмель, если только не добавлять вне парной. Следуя этой народной мудрости, мы со старшиной пили нечто безалкогольное с кисловато-сладким вкусом. Он называл этот напиток «квас». Вот так и квасили.

Местный сутенёр попытался было предложить нам для компании местных вдовушек и пару перезрелых девиц. Но, получив в глаз от Вадима, сразу вежливо отстал. Наша беседа не была предназначена для чужих ушей.

Тело совершенно расслабилось после парной с избиением розгами, которые местный экзекутор называл «веник», зато мозг совершенно просветлел. Я вновь помнил, где я, кто я, и зачем я здесь. А так же, кто этот рыжеусый здоровяк, завёрнутый в белую простыню наподобие римских патрициев.

— Вад, ты готов продолжать? — Спросил я.

Крепкое тело патриция неохотно пошевелилось, рыжие усы затопорщились. Старшина со вздохом принял вертикальное положение и кивнул.

— Спрашивай.

— Что остановило миграцию? Какой ужас? Кто населяет этот мир сегодня? Кто такой Тигр? Я стану повторять эти вопросы, пока на все не ответишь, — пообещал я. — А напоить меня больше не удастся.

— И не пытался, — отмахнулся старшина. — Сам хотел напиться.

Он изрядно приложился к глиняной крынке с квасом.

— Про тебя не подумал — прости. Этот ихний самогон — штука зверская, если привычки нет. Да и с привычкой, как видишь, на пол укладывает! Ты чего за ножик-то схватился?

Мне было неловко, но откровенный разговор требовал откровенного ответа. В конце концов, он всё равно никому уже не расскажет.

— Показалось, что ты убить меня пытаешься.

Похоже, такое предположение его изрядно развеселило. По крайней мере, мне пришлось ждать, пока он прохихикается.

— Не, я знаю, что и ты не бессмертен, — сказал он, отсмеявшись, — но отвечать потом перед всеми твоими братьями мне тут егерей не хватит.

— А ты знаешь, как это братство возникло? — Внезапно разозлился я.

Хмель всё-таки вышел не полностью. Время, если и лечит, то только стариков. Или это я такой неспособный. Детские лица сыновей. Даже среди нашего клана убийц — дети до 16-ти лет были табу. И свои тоже. А, если в этом возрасте они заявляли о выходе из клана, то их не мог тронуть никто! Они могли становиться музыкантами, инженерами, политиками. Кем угодно. Клан только продолжал обеспечивать их безопасность. Моим было меньше шестнадцати.

— Придержи коней, дружище, — вполне серьёзно посоветовал Вадим. — Поверь, здесь ещё тебе придётся свою ретивость показать.

— Прости, — согласился я. — Так расскажешь дальше?

— От чего нет? — Пожал плечами мой собеседник. — Начать с чего? С местных мало, кому понятен расклад сил?

Пожалуй, это самый правильный вариант, подумал я. Давно пора понять, кто тут обитает и как. Это сильно поможет, когда придётся пробираться через земли этого острова. Вадим же не всегда станет мне помогать. У нас с ним, вообще, содружество двух смертников, уготованных друг другу в жертвы.

— Давай! — Согласился я.

Со слов Вада, основными жителями острова были поселенцы. Но и они случились очень разными и зачастую враждовали друг с другом аж до кровопролитных стычек. Их рознило их прошлое, во-первых. Одни были потомками фермеров, сбежавших сюда от прессинга монополий, отобравших их земли разными хитрыми способами. Другие самоорганизовались из образумившихся одиночек и протрезвевших «богемцев», третьи скорее напоминали пиратские колонии на Карибах шестнадцатого-семнадцатого века.

Во-вторых, в границах острова существовало ограниченное количество земли, пригодной для сравнительно безопасного земледелия. За эти наделы постоянно происходили драки. Особенно в период созревания урожая. Кстати, одной из доходных статей егерей было выступление на той, либо иной стороне конфликта. Расплачивались с ними продуктами и самогоном, естественно. Я спросил про женщин. Но старшина отрицательно покачал головой. Только те, которые сами готовы себя продавать. За насилие тут однозначная смерть с любой стороны, ибо женщин мало.

— Есть ещё черти, — сообщил старшина. — Ты их наверняка встретишь. Безобидные, но карман придерживай! Это те самые «вольные художники». Они тут совершенно опустились на своих плантациях мака и конопли. Раньше, пока мозги окончательно не атрофировались, пытались продавать свой товар поселенцам и нашим. Однако, тут им не там, — горько усмехнулся Вад. — Фермеры просто повесили первых же своих наркоманов рядом с продавцами. А затем устроили вылазку, и сожгли почти все плантации чертей. Черти теперь их бояться, как ладана. И есть причина. Как поймают поселенцы одного из них, так показательный процесс и неминуемое последующее прилюдное сожжение.

— Как сожжение? — Не понял я.

— Да очень просто, — подтвердил Вад, — к столбу привязывают конопляной верёвкой, пучок в штаны, пучок за пазуху, соломой с хворостом обкладывают и жгут. Вот только начинают со штанов и груди.

Что ж, каждое общество защищает свои интересы, подумал я. Разными способами. И этот не самый жестокий. Они же не истребляют «чертей» под корень, как сделали многие государства Земли в прошлом. А скатывание в варварство, закономерный, с точки зрения истории, процесс для замкнутых сообществ без внешних контактов с цивилизацией.

— А чем живут егеря? — решил, наконец, узнать я. — Не сеете, не пашите, но сыты всегда случаетесь.

Вад подошёл к жбану с квасом, поднял тяжёлую деревянную крышку и зачерпнул полную крынку странного напитка. Потом вошёл в комнату пыток и слегка плеснул на камни. Я следовал за ним по пятам, и этот удар нестерпимого ароматного жара принял если не первым, то сразу после этого усатого мазохиста.

Он помог мне усесться на лавку, которая совершенно потерялась в клубах раскалённого квасного пара. Сам расположился рядом, блаженно вдыхая пары этого самого кваса, наполнявшие весь объём помещения. Всё его тело источало удовольствие. Никак не мог ожидать подобного от человека, знающего о своей близкой смерти.

— Не то ты спрашиваешь, — вдруг услышал я его голос.

— Разве? — Удивился я.

Он лениво пожал плечами.

— Я слышал про твой мир, — сообщил он, — разве не интересно, что случилось с этим? А здесь была жизнь. На материках сплошные города. Нетронутые. Даже реклама ещё светится и лампы в квартирах горят, где не перегорели. Говорят, что даже жители за столами сидят, словно продолжают тот обед, который им никогда уже не доесть.

Бред. Подобный мир никогда бы не продали, как необитаемый. Это прямо запрещает закон. Это абсолютно невероятно. Можно использовать мир в параллели, где сотни и тысячи лет, как прекратилась разумная жизнь. Можно купить мир, населённый, но запрещено переносить в него технологии. Но планету, где ещё светятся огни рекламы… Это значит, что где-то могут существовать её обитатели. Продать этот мир агентство не имело права, не выяснив доподлинно судьбу местной цивилизации. Это элементарные принципы безопасности. Если нечто так моментально выкосило население этой параллели, то и Земля не находится в безопасности. Хотя, теперь понятно, от чего всё переселение ограничилось одним, пусть и большим, островом. Сунуться на остальные земли побоялись.

— Сочиняешь? — С некоторой надеждой спросил я.

— Нет, — спокойно ответил Вад. После пытки горячим паром, он был совершенно спокоен. — Про болотников я тебе ещё не рассказывал?

Это нечто новое. Про этот тип местного населения я ещё ничего не слышал. На память приходили, разве что, древние бортники — собиратели мёда. Они зачастую тоже жили на болотах, где есть особый цвет. Вот только этот рассказ оказался от них даже дальше, чем сами бортники от своих пчёл.

— Если в чертей стрелять, только боезапас зазря тратить, — как-то не весело пошутил Вадим, — они ребята незлобные, разве что очень приставучие. То по болотникам зарядов не жалей! Если сразу в пену их не превратишь, то утащат в болото и таким же, как они станешь.

Можно было посмеяться. Но я взглянул на выражение лица старшины. Такое может быть только у человека, видевшего пришествие дьявола на землю. Вне всяких сомнений — болотников этих он видел лично.

— Таким же, как они это как? — рискнул спросить я.

Мой источник информации на некоторое время замолчал. Видимо подбирал слова и решал, как коротко, но ёмко и убедительно поведать мне о главной опасности этого мира. А то, что главной опасностью являлись именно болотники, я уже не сомневался.

— Ты спросил, чем кормятся егеря? — Он заговорил также внезапно, как прежде того замолчал. — Помимо наёмничества мы выполняем ещё одну функцию — охраняем этот маленький мирок от болотников. Если б не мы, тут давно бы живыми остались разве что насекомые, да лягушки их поедающие.

— И болотники? — Предположил я.

— Нет. Они не живые. По крайней мере, я бы не называл их живыми.

И старшина рассказал про главное зло этого мира.

Эти существа (А по-другому со слов Вадима их назвать было сложно) обитали в самых недоступных местах болот. Где-то на редких островках суши посреди непроходимой трясины. Непроходимой для людей. Болотники, судя по всему, препятствия в ней не находили и шастали по болотам совершенно спокойно.

Внешне они походили на людей. Только цвет их кожи, покрытой вонючей слизью, был зелёно-коричневый. В большинстве своём они разгуливали абсолютно нагими, как мужчины, так и женщины. Однако среди них попадались и в той или иной степени одетые в обрывки того, что носили при жизни. Это были новообращённые.

— Недавний случай, — понизив голос чуть ли не до шёпота, поведал старшина, — пара поселенцев отправилась на болота. Вообще-то они болот жуть как боятся, но некоторые травки целебные да ягоды витаминные только там и растут. Так вот, — он наклонился к самому моему уху и зашептал. — Один вернулся. Три дня откачивали-отпаивали. На четвёртый только и рассказал, как дело было.

По рассказу вернувшегося следовало, что неожиданно на самой опушке наткнулись они на пятерых болотников. Чуть ли не в полдень! Такого, чтобы зелёные выползали так далеко от трясины да посреди белого дня и старожилы не припомнят. В общем, схватили болотники одного, а второй кое-как вывернулся и помчался сдуру не к посёлку, а прямо в лес. Может это его и спасло. Зелёные преследовать его не стали. Зачем, если дичь сама по собственной воле к ним в гости устремилась? А тот, проблудив в лесу изрядно, всё же выбрался на дорогу, где его егеря и подобрали и в поселение доставили.

А дней десять спустя, уже другие поселенцы встретили у самой кромки болот того первого, которого утащили.

— Внешне-то он и есть, — утверждал Вадим, — даже одежда на нём та же, в которой исчез. Только вся изодранная. Ну, как по буреломам лазил. Но сам зелёный, и глаза прозрачные! Хорошо рядом патруль наш случился. А то тот уже реветь начал — своих созывать.

— Поймали? — Заинтересовался я.

— Да бог с тобой! — Ужаснулся старшина. — Дали заряд дроби и в пену превратили. Успели значит!

— В какую пену? — Не понял я.

— В зелёную. Они, понимаешь, как их убьёшь, сразу пузыриться начинают. И пузырятся пеной, пока совсем не растаивают! Ни единой косточки не остаётся. От того только клочки одежды и сохранились.

Каким-то всё менее уютным в моих глазах становился этот мир. Может старшина и преувеличивал, как водится среди хороших рассказчиков. Однако перспектива превратиться в зелёного слизистого монстра меня отнюдь не радовала. Как я в таком виде предстану перед леди Изабелл?

— Так тот поселенец стал «новообращённым»? — Решил уточнить я. — То есть сам стал одним из них, или это они приняли его облик?

Старшина пожал плечами.

— Да кто ж их знает.

Мы вышли из жаркого помещения, по очереди напились квасом и расселись на деревянных лавках. Не знаю, кто придумал эту забаву, но мои ощущения подсказывали мне, что именно сейчас я беззащитен, как младенец, едва явившийся на свет. Казалось, тонус в мышцах отсутствовал напрочь. Если бы старшина желал от меня сбежать, то теперь было самое время. Но он, видимо, испытывал то же блаженное расслабление тела, и покидать меня совсем не собирался.

— А что про это думает Тигр? — Заставил я себя вернуться к реальности. — И каким он боком к вам — егерям? Вы же, судя по всему, ему служите.

Вадим недовольно заворочался на своей лавке.

— Вот же неугомонный ты человек, — проворчал он. — Я может, последний раз в жизни парюсь. А ты мне всё допрос чинишь.

— А всё-таки?

— Что Тигр? Тигр — это сила! — В словах Вадима чувствовалось неподдельное уважение. — Он в одиночку в самые топи пробирался! Всю трясину излазил. И заметь, ничего с ним дурного не случилось. Он, в каком-то смысле, на тебя похож, — вдруг подмигнул мне старшина. — Только очень одинокий.

Любопытно, подумал я, фигура Тигра становится почти сказочной. Хотя, нет сомнения в том, что мой собеседник знает его лично.

После обретения Изабелл, и известия, что отец предавшего меня мальчишки Джона один из вестников, я уже не зарекаюсь от неожиданного нового появления соотечественников на горизонте своей судьбы. Опять же, это условие не убивать меня, а отпугнуть, либо доставить живым. А бесстрашные походы в гости к болотникам. Хотя вот с этим моментом пока всё очень не понятно. Неужели мне предстоит познакомиться с ещё одним чудом уцелевшим представителем моего сгинувшего мира.

— Так, а вы-то каким образом на его пути возникли? — Решил уточнить я.

Вадим уже привычно пожал плечами.

— Сначала он нас просто лечил, — сообщил он.

— Тигр врач? — Удивился я.

— Ещё какой! До встречи с ним мы теряли людей то от заражения крови из-за царапины, полученной на болотах, то от каких-то местных вирусов, то от банального воспаления лёгких! А он лечит всё! Да так лихо!

Вот это любопытно.

— А лекарства у него откуда?

Дело в том, что перемещение лекарственных препаратов между параллелями строжайше запрещает закон. За это можно легко получить пожизненное. А Тигр, очевидно, бывает на Земле постоянно. Возможно, похищенный кристалл им используется, как индульгенция? Оберег от преследования властей.

Но ответ старшины разрушил и эту теорию, хотя и добавил загадок.

— Он постоянно бывает на материке, — сказал он. — Всегда один. От охраны отказывается. Хотя, если честно, желающих его сопровождать добровольно, и так нет. Говорит, что для нас там опасно.

— Так лекарства с материка?

— Привозит целыми чемоданами, — кивнул Вадим.

Не знаю почему, но первая мысль, которая пришла мне в голову: этот человек должен быть колоссально богат. Для него не то что города, а целые страны в его полной власти. Люди исчезли, внезапно вымерли, но матерьяльные ценности-то остались. Банки продолжают хранить золото и драгоценные камни. А сколько всего лежит бесхозно по квартирам! На Большой Земле достаточно дельцов, для которых происхождение бриллиантов не имеет значения. Разве что слегка занизят цену. Но при таких объёмах это не важно.

Личность Тигра, в моих глазах, снова потемнела.

— Догадываюсь, — вслух подумал я, — от чего он путешествует на материк в одиночку. Просто делиться с вами ему нет резона.

Вадим посмотрел на меня с искренним изумлением. Вероятно, что он бы даже ударил меня, если б не помнил, с кем имеет дело.

— Тигр презирает мародёрство и мародёров, — жёстко произнёс старшина. — Он говорит, что ограбление погибшего мира сродни разворовыванию могил. Это нарушает покой умерших и вредит живым.

— Однако, лекарства он оттуда приносит, — не особо поверив в человеческую бескорыстность, подсказал я.

— Для того, чтобы лечить, а не для обогащения, — с явным раздражением в голосе ответил мне Вадим.

— И лечит он вас бесплатно? — Не унимался я.

— Так и есть.

— А вы за это ему служите!

Вадим поднялся со своей лавки, подошёл ко мне, наклонился так, что наши глаза оказались друг против друга.

— Сейчас нас никто не слышит, вестник, — с тихой злостью произнёс он. — И я могу называть тебя так. Так вот расскажи, а кому служишь ты? Ведь для тебя так важно наличие хозяина, тобишь заказчика. Так?

Признаюсь, мне было трудно ему ответить достаточно коротко и понятно. Ведь, даже сейчас я не по своему желанию находился в этой параллели. За что я рискую в этот раз? За право не опасаясь ареста выйти под руку с Беллой на балу у того же Канцлера? За возможность не убивать тех, кто просто имел несчастье узнать меня в лицо? И я всё ещё искал ответ, когда старшина отстранился и произнёс:

— Тигр — душа этого погибшего мира. И ты поймёшь это, когда вы встретитесь.

— Тогда зачем ему этот треклятый зуб, — тоже не выдержал я, — из-за которого уже погибло столько людей и здесь, и на Земле?

— Сам у него спросишь, — усмехнулся Вадим, вернувшись на свою скамейку. — Ещё есть вопросы по нашему местному быту?

— Есть, — кивнул я. — Где мы будем спать?

Глава 8

— Ну, и что ты по этому поводу думаешь? — Спросил я Изабелл.

Сразу после визита Канцлера мы перебрались в кабинет нашего замка в мире, который достался моей супруге по наследству. Ибо ожидать, что оскорблённый мешком на голове глава Земного Альянса, не предпримет попытки захватить Вестника Смерти, когда тот находится так рядом, не приходилось. Хотя, на удачу он вряд ли рассчитывал. Но как-то вынужден был отреагировать на гибель своей охраны. В противном случае, у него могли бы возникнуть проблемы с секретной службой.

И решение оказалось верным. Едва мы отбыли, как на имение леди Монтгомери буквально с неба обрушился спецназ, перевернувший даже нашу супружескую постель в поисках меня. Потом, естественно, Изабелл от имени правительства принесли глубочайшие извинения за «недоразумение» с обещанием возместить все убытки. Война войной, но ссориться с могущественным кланом Монтгомери руководство Альянса не желало. Политика, чёрт её подери совсем.

— На слово я бы ему не верила, — задумчиво произнесла Белла. — Но, не только Канцлер кормит адвокатов. У меня и своих целая когорта. Если сам решишься, то договор оформим железобетонный.

Кто бы спорил. Договор с корпорацией Монтгомери заключённый с официальными печатями, это, как приговор без обжалования. Редкая птица долетит… Или не долетит. Или упадёт где-то по дороге. Решится опровергнуть железобетонность обоюдных подписей, пусть и сделанных, по традиции, гусиным пером, подобно манускриптам древности.

— Да я не про это, — поморщился я. — Понятно, что с твоими юристами бумагомарателям из правительства не сравниться.

— Ты про запах?

— Скорее про запашок, которым веет от этого дела, — поправил я. — Нас нанимают вернуть властям их экскременты!

По глазам было видно, что Изабелл так же чувствует, как и я. Но женщины существа вредные до мужского безумия. Никогда не признается.

— Мало ли ужасных вещей тебе приходилось делать во исполнение своей работы? — Удивилась жена. — Или ты видишь тут что-то ещё?

Я очень даже видел. И мне пришлось согласно покивать головой. У такого Государства, как Земной Альянс есть не только армия, способная подавлять выступления шахтёров на спутниках, но и тайная полиция. Очень странно, что работу по ликвидации тигра поручают не им. Все эти рассуждения про желание соблюсти инкогнито ничего не стоят. На то она и тайная полиция, дабы её деяния оставались тайными.

— Власть, если следовать истории, старается не оставлять живыми свидетелей собственных преступлений.

— Да брось, — возмутилась Белла. — Он же не идиот, ссориться с Вестниками Смерти всеми и сразу?

— Для того, чтобы скрыть правду, достаточно умереть одному. Тому, кто её добудет, — сказал я. — А если обставить смерть надлежащим образом, как несчастный случай, например. То у братства не станет повода мстить.

— Ты стал параноиком, — сообщила мне супруга, но не так уж уверенно. Как сказала бы это раньше. — Милый, ты же в любом случае выкрутишься!

Я пожал плечами. Жест, который после так станет меня раздражать в старшине.

Положительное начало в предложении властей было на лицо. И то, что Канцлер решился, невзирая на слухи о кровожадности вестников, сам его озвучить, говорило о многом. Однако, даже, если я получу официальный статус гражданина, мне до конца дней придётся, всё равно, нервно оглядываться. Тут уж, как не крути.

Ибо ещё живы близкие тех, кого я за деньги отправил на аудиенцию с богом. Но, в моём возрасте, пора опять подумать о детях, о тихой гавани, в которой можно спокойно прожить оставшиеся годы в этом мире. Хотя моих первых детей, как и жену, убили именно люди из этой параллели. Двоякое положение. И месть, и слёзы, и любовь. Однажды, когда состарюсь, попробую силы в философии.

— А этот налёт на твою виллу? — Из последних сил сопротивлялся я.

— Да он просто желал сэкономить, — Рассмеялась Изабелл. — Если бы тебя взяли живым, то заставили б служить за свободу. Ничего личного.

Заметив выражение моего лица, она тут же спохватилась:

— Он так думает.

И добавила:

— Слава богу, ребята из спецназа прочёсывали пустые комнаты. Это, разумеется, их работа, но я рада, что десятка полтора парней сегодня вернутся живыми к своим родным матерям и любимым женщинам.

Она имела полное право так считать. Белла и сама была нашей крови, от того прекрасно понимала, как встретили бы вечер того дня те несчастные.

— Я тоже рад за этих женщин, — согласился я. — Но браться за этот контракт мне совсем не хочется. Ты же знаешь, как погибло большинство из нас?

Она это знала.

После того, как наш наниматель, оказавшийся психически больным, но очень богатым человеком уничтожил наш мир. Мы, лишённые своих близких и самой планеты, убили его. Лично я убил. И тогда мы оказались никому не нужными посреди чужого мира, без средств к существованию, и без вариантов вернуться домой.

Самые первые из братства, кто встал на стезю наёмничества, особо не вникали в суть заказов. И мы потеряли первые десять братьев буквально за полгода. Прочие бросились мстить, не проведя должной разведки, и особо не скрываясь. Так мы потеряли ещё два десятка вестников. И только самые осторожные и предусмотрительные смогли укрепиться здесь. А последняя потеря до сих пор жжёт мои руки. Я сам убил вестника, чтобы сохранить жизнь Изабелл. Его нанял её сводный брат. Его я затем тоже убил.

— Понимаю, что тебя настораживает, — согласилась Изабелл. — Но, ты же сам желал однажды остепениться. Слава богу, денег ни мне, ни тебе не занимать.

— Что там говорить, — согласился я, — у нас есть целый мир! Тем более, к чему лезть в эту авантюру? Просто ты считаешь наш мир всего лишь провинцией. А Леди Монтгомери необходимо блистать!

У нас действительно был целый мир. Планета, где мы пока освоили лишь часть одного континента. Мир, за который я сражался с братьями своей подруги, и их наёмными армиями, которые мы победили вместе.

— Вот! Ты меня понимаешь, как никто. — Кивнула Изабелл. — Это станет просто последним усилием. Разве тебе не хочется больше не бояться полиции на улице?

Заметив мой удивлённый взгляд, она тут же поправилась:

— Ну, им не придётся бояться тебя встретить.

— Хорошо, я постараюсь, — произнёс я. — Хотя этот Тигр мне симпатичнее твоего Канцлера хоть в мешке, хоть без него.

— Вот и ладненько, — засуетилась жена. — Сейчас отправимся в наш арсенал. Надо же тебя как следует снарядить.

Белла прекрасно знала, что я не отправляюсь на работу вооружённым. Никогда не угадаешь, что именно там тебе потребуется. Всё необходимое вестник добывает на месте сам. Единственное, что я позволил себе сказать:

— Но, мне кажется это западнёй.

— Значит без «маячка» я тебя никуда не отпущу.

С этим я согласился, ибо это было разумно.

Глава 9

Спали мы прямо там на лавках. Этот вид сладостной пытки, называвшийся у местных «парением», практически полностью лишал мышцы тонуса. Сил одеться и выбраться из этого притона никаких не осталось совсем. Вад рассказывал, что баня входила в ритуал подготовки к предстоящей битве у их древних воинов. Но я не очень ему поверил. После такого ритуала любого даже самого сильного и искусного бойца можно брать голыми руками, ибо он просто не в состоянии окажется сопротивляться. Старшина пытался убедить меня в обратном. Мы вяло поспорили, и как-то незаметно уснули.

Утром нас разбудили несуразными криками какие-то птицы и дочь хозяина. Старшина слишком сильно ухватил её за грудь. Видимо баня всё же действительно прибавляла сил настоящему воину, правда не совсем тех, что потребны в бою.

Последовало короткое объяснение с братьями толстухи, стоившее мне пять золотых монет. Просто убить их за вольности моего спутника мне как-то не желалось. Ведь вся их вина состояла лишь в том, что они не выдали вовремя замуж свою перезрелую сестрицу. Сам Вадим только рассмеялся:

— Приговорённому к смерти развлекаться не возбраняется.

— Развлекайся, — разрешил я. — Только не смей мешать моим поискам.

— А чего им мешать? Вставай, собирайся и пошли.

— Тигр ждёт меня? — Догадался я.

— Нет, — усмехнулся Вад, — эта встреча больше нужна тебе.

Мы покинули поселение так же легко, как и вошли в него. Оружие, и даже мой нож нам отдали сразу, как мы вышли за рогатки. Под насмешливым взглядом Вадима, я засунул нож на его закономерное место. Снова дежуривший на посту Тим, проводил нас угрюмым взглядом. Вечером егеря тут снова побуянили. И караульные по этому поводу совсем не выспались. Сначала разнимали драчунов, потом растаскивали пьяных и пострадавших.

Так что нас выпустили с явным облегчением. Теперь мы стали чисто вымыты, и хорошо вооружены. Утро ещё не перешло в полдень. Роса не успела высохнуть, но дорога оставалась сухой за неимением дождя. И вела она нас, если верить Вадиму, прямо на встречу с целью моего путешествия. Хотя, путешествие оказалось каким-то скомканым. Оставалось только добраться до логова Тигра.

— Тигр знает, зачем я здесь?

Мои слова прозвучали без должного нажима.

— Разумеется, знает, — легко согласился старшина.

— И, как я понимаю, боязни перед Вестником не испытывает?

Даже во взгляде Вадима, которым он посмотрел на меня, я не увидел страха. Чего уж тогда рассуждать про его хозяина.

— Твой поход, — как-то рассуждая про себя, произнёс егерь, — может и имеет смысл, с точки зрения отрабатывания гонорара. Но ты не знаешь легенду про «зуб тигра», которую рассказывают старики в стране Индии на большой Земле.

Об этом даже легенда есть, оказывается. Чем больше я живу в той параллели, тем больше удивляюсь её многообразию. В моём мире тигры исчезли лет за триста до моего рождения. А легенды и сказки о них и того раньше.

— И что говорится в вашей легенде? — Из чистой вежливости поинтересовался я.

— Странно, что не знаешь, — усмехнулся Вадим. — Если я иду на зверя, то стараюсь изучить все его повадки. Иначе зверь может ударить совсем не с той стороны, откуда ждёшь.

— Не томи.

— Разумеется.

Мой спутник подкинул на спине предательски булькнувший мешок, в котором по его словам, находилась только провизия. Немного съестного, что собрала в его котомку ночная зазноба.

— Так слушай, — проигнорировав мой осуждающий взгляд, начал старшина. — Однажды очень смелый охотник сразился в джунглях с королём тигров. Бились они три дня и три ночи. С охотника клочьями слезала содранная когтями зверя кожа. Его кровоточащие раны окрасили джунгли в красный цвет. Но и его сильные руки ничуть не слабели в битве. И, в конце концов, разодрали хищнику пасть. Охотник решил на память о победе забрать себе приз. Но он не стал снимать с убитого тигра шкуру, отдавая должное его королевской чести. Он отломал клык у поверженного зверя, и, нацепив на золотую цепочку, повесил себе на шею.

Вадим закашлялся, и от того сделал небольшую паузу. И я впервые обратил внимание, что на тонкой серебряной цепочке, на его груди, обрамлённым в серебряную же оправу, висит маленький человеческий зуб. Не зуб тигра, конечно. И я пока про него забыл.

— Ну, такие сказки я много раз слышал, — усмехнулся я.

— Значит, ты не слушал их до конца, — упрямо заявил Вад.

— Хорошо, продолжай, — идти по степи веселее, когда местный сказитель нечто там трындит тебе в ухо.

— Продолжаю, — как-то легко согласился старшина. — Пришла ночь, — сообщил он. — И охотник уснул. Во сне ему явился тот тигр, которого он убил, и сказал человеческим голосом: «Мой клык убьёт тебя раньше, чем ты встретишь восход, и вернётся ко мне!»

— Ну-ну, — усмехнулся я. — И как же клык тигра убил охотника?

— Смешно, правда? — Полюбопытствовал Вадим. — Встал человек ни свет, ни зоря облегчиться, а тут и поскользнись на пролитой с вечера похлёбке. Упал плашмя да прямо шеей на клык тигриный. Так кровушкой и истёк.

Это было сильно. Сильно безумно. И я вновь посмотрел на подвеску Вада.

— А как клык к зверю вернулся? — Уже серьёзно спросил я.

— Жена того охотника, прежде, чем на костёр к нему взойти, отнесла клык в ту пещеру, где её муж тигра убил. А потом перед смертью сказала: «Не тронь клыки тигра! Они ядовитой слюной жизнь твою отравят. И станешь, как я!»

— Любопытно, — согласился я.

Что не говори, а сказочка очень походила нашему зверюге. Таким зубом он мог отравить не одного человека, а целый Альянс. Хотя, по правде сказать, тот того давно заслуживал. Я же помню, как подавляли восстание на Ганимеде. Кровь тогда буквально пропитала все подземные уровни и все шахты на этом спутнике Юпитера. Повстанцев вырезали практически под корень вместе с семьями: жёнами, стариками и детьми. Кому всё же «посчастливилось» выжить, потом долго и мучительно умирали от ртутных испарений на рудниках Плутона.

Нас тогда пытались нанять, как с одной, так и с противоположной стороны. Тогда нам хватило мозгов не вмешиваться в междоусобицу. Хотя врагов, в результате, мы с обеих сторон нажили. Да вестникам к врагам не привыкать.

— А что у тебя за зуб на шее? — Решился, наконец, спросить я.

— Этот? — Старшина приподнял двумя пальцами цепочку и улыбнулся. — Это первый выпавший молочный зуб моего сына! Повесил наудачу.

Мне оставалось только развести руками.

Так мы и шли, пока не решили передохнуть в местном кустарнике. А вот в нём нас и поджидали. Похоже, эти твари не только не пахли, но и не дышали. Иначе бы я их засёк. А так, знатный удар чем-то твёрдым в висок смог свалить и меня. Вот и вышло, что первым из нас позорно вырубился я. Но я же первым и очнулся. Запах трясины, по которой нас волокли, словно охотничью добычу и зелёные лица мне оптимизма не добавили.

Ощутив на своих запястьях полноценные наручники, я, было дело, подумал на старшину. Кроме прочего, именно он присмотрел эти чудесные кустики, где, как оказалось, нас и ждала полноценная засада. Однако, обнаружив его рядом с собою в аналогичном состоянии, быстро передумал. И всё же наличие стальных браслетов на моих запястьях говорило о многом. Я бросил взгляд на руки Вадима и убедился, что они связаны простой верёвкой, которую мне бы разорвать труда не составило. Тот, кто меня сковывал, об этом явно знал. Сразу вспомнилось про бесстрашные походы Тигра в глубину болот. Неужели и этими лягушками он заправляет?

Повертев головой, я обнаружил в непосредственной близости ещё одного человека. Женщину, совсем молоденькую. По виду это была поселенка. Разодранное в клочья бывшее некогда вполне приличным ситцевое платье, говорило о том, что она сопротивлялась, сколько могла. Ей было так страшно, что она даже не кричала, а только поскуливала, как собака в предчувствие природного катаклизма или смерти.

Нас тащили с полчаса, по моим ощущениям (а чувство времени работает у вестников даже в бессознательном состоянии, как и ощущение направления), пока не занесли на середину небольшого островка посреди топи. Сначала я, было, подумал, что наши похитители просто запыхались. Но затем разглядел некое подобие каменного алтаря, на который тут же и водрузили нашу невольную спутницу. В отличии от бани поселенцев, почему-то подумал я в этот момент, ритуалы зелёных проходят как-то торопливо. По всей видимости, постоянная опасность со стороны егерей подгоняет их.

Тем временем совсем голый и зелёный болотник приблизился к ней, и что-то рявкнул. Девушка закричала. Вряд ли она что-то разобрала в этом крике, но тут любой бы понял, что наступают его последние минуты в этой жизни. Как скоро оказалось, девушку пугала даже не смерть. Я хотел было дёрнуться, но улыбки насильников подтвердили тщетность моих попыток освободиться. Браслеты оказались и на ногах тоже. Очень предусмотрительно. Но у меня ещё оставались зубы. Как у тигра. Но их я решил поберечь до поры, пока очередь экзекуции не дойдёт до меня.

А пока я безнадёжно дёргался в своих тенетах, две обнажённые жабы принесли и насильно запихнули в кричащий рот девушки пластиковую воронку. Противно зелёные жабьи пальцы зажали ей нос. Раздалось ритмичное завывание. Зелёный мужик с обрывками формы егерей, принёс прозрачную канистру с чем-то совсем уж ядрёно— зелёным. Он не замедливаясь ни секунды, принялся вливать содержимое в рот жертвы. Поселенка давилась, но вынуждена была глотать.

Мне впервые пришлось видеть подобное. Только что оравшая женщина, успокоилась, и прямо на глазах позеленела. На преображение потребовалось не более пары минут. Столь скоротечного метаболизма я раньше не мог себе представить. Хотя, в силу своей профессии прошёл полный курс медицины ещё в своём погибшем мире. Истязатели вновь что-то дружно прокричали. Один из них голыми руками разорвал путы на запястьях новообращённой. Она встала и уверенной походкой направилась к нам. Она улыбалась снисходительно. Так улыбаются родители, когда собираются пожурить вас за детскую шалость. Однако, взгляд её ставших прозрачными глаз, ничего доброго нам не предвещал.

Рядом зашевелился старшина. Я от чего-то даже не удивился, заметив, как он связанными руками вытаскивает из заднего кармана штанов небольшой нож. Похоже, жизнь рядом с болотниками прививает некоторые дополнительные навыки по выживанию. Хотя вопросы оставались. От чего у него верёвки, а на мне кандалы?

— Не ешьте меня — я не вкусный! — Неожиданно тонким голосом заверещал он. — Я стану самой плохой лягушкой, которая у вас только была!

Сам же, воспользовавшись произведённым эффектом, придвинулся вплотную ко мне. Я всё понял и перевернулся на бок. В тот же момент нож оказался у меня в скованных руках. И я двумя движениями перерезал путы Вадима. И тут же вернул ему оружие. Оставалось надеяться, что в рукопашной схватке егерь не хуже, чем в бане с хозяйской дочкой. Не могу сказать почему, но я был уверен, что так оно и есть.

— Прости, — произнёс он, и ударил ножом новообращённую, поскольку та оказалась к нему ближе всех остальных.

И тут я впервые увидел то, о чём прежде только слышал. Боюсь, даже Вестника Смерти это зрелище станет преследовать во снах всю оставшуюся жизнь.

Вы видели, как лопается воздушный шар, если его наполнить водой, а затем проткнуть шилом? Вот именно так вдруг сдулась девушка, изливая из себя зелёную жижу, от чего-то совсем лишённую запаха. А то, что от неё осталось, внезапно запенилось, растаяло и через мгновение впиталось в землю.

Но тут на Вада навалились все жабы разом. Я же пытался освободиться хотя бы от кандалов на ногах. Чтобы убежать, разумеется. Ибо помогать старшине со скрученными руками никакого смысла не было. Тем более, что лопнув ещё пару зелёных, он оказался обезоружен и водружён на алтарь.

— Ты так и станешь смотреть, как меня превращают в лягушку? — Прокричал он. — Зараза ты неблагодарная!

— Скажи спасибо своему Тигру, — зло произнёс я. — Только он мог посоветовать этим тварям, заковать меня в железо.

— Идиот! Что у них под рукой было, в то и заковали! Псих ненормальный! Если меня обратят, я к тебе первым приду!

— Наручники у них под рукой были?

— У меня на поясе! — Орал Вадим, не переставая выкручиваться и лягаться, несколько притормаживая таким способом усилия болотников. — Ты, скотина пуленепробиваемая! Кто тебя к Тигру отведёт? Спасай!

Об этом я не подумал. Разумно, что на поясе старшина носит наручники. Учитывая их странные отношения с поселенцами. Но сейчас от этого было не легче. Теоретически я разве что мог упрыгать в трясину, отвлекая на время наших зелёных палачей. Так я решил и сделать. Утонувшего искать станут? А вестник, как известно, может обходиться без воздуха почти целые сутки. Вопрос только в том, а как потом всплыть?

Наблюдая, как болотники медленно, но верно побеждают старшину, я решил, что утонуть станет правильным вариантом. Захлебнувшийся Вестник всё лучше зелёного Вестника.

Картина прыгающего с оковами на руках и ногах Вестника Смерти, видимо так впечатлила зелёных братьев, что они так и не донесли пластиковую воронку до горла моего спутника. А бадью с зелёной жижей голый шаман просто выронил из рук. Как оказалось, неспроста.

Но так продолжалось не долго.

— Какого чёрта? — Закричал Вадим, когда жабы, державшие его руки и ноги, лопнули и запузырились одна за другой.

А мне-то думалось, что он уже полностью всеми мыслями в зелёном царстве. Но и мне предстоял удар по самолюбию.

— Вот только не это! — Простонал я, забравшись уже по пояс в воду.

Она стояла с двумя автоматическими пистолетами в руках, словно её написал какой-то рисователь комиксов. Только одета она была не в эротичные трико, а во что-то такое, над чем, учитывая её деньги, потрудились лучшие модельеры Альянса. На мой взгляд, одни её высокие сапоги из натуральной кожи псевдобегемота, который водился и был доступен для охоты в одном единственном мире, стоили столько, сколько все эти болота вместе с планетой.

Успокаивало одно. Зная свою невенчанную супругу, уверен, что тот мир с бегемотами она уже купила и устроила там национальный парк.

— Тебя и на пару дней одного оставить нельзя, — усмехнулась она. — Сразу вляпаешься в какую-нибудь историю.

— Белла, — проворчал я, — раньше я как-то и без тебя выживал. — А в эту историю меня вляпала ты!

— Леди Монтгомери! — С восхищением произнёс поднявшийся с алтаря старшина, отряхивая с запястий обрывки верёвок. — Даже если ваш муж, как обещал, убьёт меня, я останусь восхищённым!

— Дорогая, — раздражённо произнёс я, поморщившись, — мы же твёрдо договорились, что ты не полезешь в эту историю. — А этот и вовсе нас временно сопровождает.

— Ха, — произнесла Изабелл. — Это ты сам с собою договорился. Неужели ты думал, что я позволю тебе оставить меня вдовой даже без свадьбы?

— Да я уже почти упрыгал!

— Опоздай я ещё минут на двадцать, — вспыхнула Белла, — и мне бы пришлось доставать одного из трясины, а второго пристрелить, — и она выразительно посмотрела на Вадима, умильное лицо которого не поддавалось анализу. — Кстати, не расскажешь мне, а от чего ты сам этого до сих пор не сделал?

Старшина поспешно сделал вид, что именно этих слов он не услышал. В присутствие Изабелл Монтгомери, он как-то подозрительно терялся. Надо спросить жену, от чего, подумалось мне.

— В Замке Стивена ты пощадил Полковника с его адъютантом, — продолжила Изабелл, — а до этого Боба и Джона. Ты становишься мягкотелым. Это опасно.

— А ещё я не убил тебя, — самым невинным тоном произнёс я. — А Боб, как ты помнишь, оказался нам очень полезен. Он жизнь за меня отдал в итоге.

— А Джон нас предал, — парировала она.

В процессе нашей перепалки Вадим с неподдельным интересом переводил взгляд с Леди Монтгомери на меня и обратно, словно его персоны разговор абсолютно не касался. Мы с Беллой это заметили и мгновенно утратили интерес к продолжению спектакля. Пора было возвращаться от прошлого к настоящему.

— А как ты прошла через болото? — С подозрением спросил я, разглядывая её почти чистые сапожки.

— А я лёгкая.

Я повнимательнее присмотрелся к супруге. Похоже, то же самое сделал Вадим. Нас тащили по пояс в жиже. Она умудрилась едва загадить подошвы своей весьма крутой бутиковой обувки.

— Вроде она не зелёная, — заключил он.

— Похамите ещё, — возмутилась Леди Изабелл, достав нож, и двумя движениями освободив командира егерей от пут. — Черти сумасшедшие. Видела я, как вы ту толстую деваху обнимали! Не знала, что у тебя страсть к жирным бабам.

— Её от зелени так распёрло, — поторопился напомнить я. — А была вполне стройной молодой девушкой.

— Девушкой? — Я не очень понял, что так возмутило мою жену.

— Похоже, — как-то вяло сообщил мне старшина, — нас убьют всё равно. Причём тебя скончают первым.

Моя Изабелл немного разошлась, как с ней часто случается после боя. Это я заметил ещё в теперь уже нашем мире, который мы в то время освобождали. И что я тогда понял, так это, не стоит становиться на пути у Вестника Смерти, особенно, если он — женщина! Сметёт всё, а думать станет потом. И выскажет сожаления.

Целый час мы провели на этом острове посреди трясины, пока Леди остывала, а затем задавала нам вопросы. При том сама оказалась весьма немногословной. К примеру, мы так и не поняли, как она сама очутилась тут, да так вовремя.

Пена, оставленная покойными ныне лягушками, уже впиталась в землю, когда до моей раздражённой супруги дошло, что нас как-то надо отсюда выводить, пока москиты не скушали наши тела заживо.

— Изабелл, — взмолился я, — вот этого никудышного проводника можешь оставить тут. Он уже всё равно не жилец. Спасай меня!

Моя леди посмотрела на приговорённого старшину как-то заинтересованно, как мне в ту минуту показалось.

Глава 10

— Ключи, — потребовала Изабелл.

Признаюсь, я не сразу понял, о чём это она. В голове всё ещё немного шумело после оглушившего меня удара. Удар такой силы обычному человеку просто размозжил бы голову. И пусть Леди и старшина считают меня параноиком, но били меня с расчётом, прекрасно понимая, кого бьют. Тот же Вадим сейчас бы не стоял, восторженно пялясь на мою жену, если удар достался бы ему. С ним обошлись значительно мягче. Опять же треклятые наручники. У старшины болотники изъяли две пары, и обе применили ко мне, сковав по рукам и ногам. Логичнее было второй парой украсить запястья моего спутника, а ноги обоим связать верёвкой. И почему браслеты, найденные у Вада, не надели на него же? Что-то, видит бог, здесь всё-таки не чисто. Слишком много странных совпадений в единицу времени на единицу площади.

— Ключи, — уже с раздражением повторила наша спасительница.

Наручники, понял, наконец, я, вот она о чём. Всё время нашей милой беседы я продолжал оставаться закованным и погрузился в трясину почти по грудь.

— От браслетов?

— Нет, от ворот моего Замка! — изволила съязвить Леди Монтгомери. — И кто тут у нас такой запасливый, что аж две пары с собой носил?

Под её грозным взглядом разом побледневший егерь суетливо начал обшаривать собственные многочисленные карманы. Не сразу, но ключ нашёлся.

— Давай руки, — потребовала она от меня.

Вот только я не мог двинуться с места. Будь мои ноги свободны, я бы выбрался сам, однако теперь сделать это без помощи со стороны не представлялось возможным.

— Прости, но я прочно увяз, — пришлось признаться мне.

— Любопытно, а как ты собирался выбираться из болота, если бы я не появилась?

Мне стало немного не по себе. Ведь я собирался погрузиться с головой и дождаться под водой ухода зелёных чудовищ. Вестник способен задерживать дыхание на много часов. Так, когда меня в прошлый раз повесили, я провёл в петле добрую половину дня в ожидании захода солнца. Затем я освободился, порвав путы и перерезав верёвку. А вот как бы мне удалось вынырнуть из трясины, если даже стоя в ней по грудь, я не мог двинуться с места.

Изабелл с сожалением посмотрела на свои бегемотовые сапожки. Но тут, верно оценив обстановку, разбрызгивая по сторонам грязь и гоня впереди себя волну, словно сходящий со стапелей верфи танкер, в болотную жижу с разбега бросился старшина. Не теряя времени даром, не дожидаясь, пока засосёт и его, он схватил меня за руки и потянул на берег. Вот уж не ожидал увидеть в моём спутнике столько силы. Он буквально выдернул меня из объятий трясины. Та недовольно чавкнула, выпуская свою жертву, и долго ещё противно булькала, жалуясь на жизнь. Благодаря своевременному переобуванию в армейские ботинки, после освобождения я остался обутым. Будь на мне сапоги, они достались бы ей трофеем.

Смерив нас с Вадимом взглядом, Изабелл неопределённо хмыкнула. В свою очередь, оглядев себя и своего спутника, я вполне оказался с ней согласен. И более того, на её месте произнёс бы это «Хм-м» с ноткой презрения. Перед Леди Монтгомери, переминаясь с ноги на ногу, стояли два чумазых чучела, насквозь промокших и смердящих болотом. При этом одно из чучел по-прежнему оставалось закованным.

Видимо посчитав, что избалованное тонкими изящными ароматами обоняние светской дамы пострадает, если она ещё хоть на шаг приблизится ко мне, Изабелл, держа ключи от наручников двумя пальцами на вытянутой руке, передала их обратно старшине.

— Будь добр, освободи его, — брезгливо морща носик, велела она.

Вот это её пристрастие разыгрывать из себя даму благородных кровей при посторонних меня при нашем первом с ней знакомстве, помнится, буквально бесило. Но потом, узнав Беллу лучше и ближе, я понял, что это всего лишь игра. Её способ развлекаться, шокируя или доводя до белого каления окружающих, не знакомых с этой особенностью её характера. Что зачастую вынуждало тех отбросить собственные маски и показать своё истинное лицо. А зная лицо противника, овладеть его силами — дело техники.

Старшина очень ловко избавил меня от браслетов на руках и ногах. На некоторое время он задумался: кому возвращать ключи. Белла демонстративно промолчала, и их забрал я, как и сами наручники. Никогда не знаешь, что пригодиться тебе в чужом мире.

— Если я как-то здесь ещё ориентируюсь, — опасливо произнёс руководитель егерей, — то нам до твёрдой почвы мили три попрямой.

— Веди, — согласился я.

— Попрямой здесь только болота, — развёл руками Вадим. — Снова завязнем. И в этот раз можем и не отбиться. Болотников тут тысячи.

Краем глаза, продолжая держать в поле зрения старшину, я заметил, как Изабелл показательно лениво стаскивает со спины нечто похожее на рюкзак. Заметив направление моего взгляда, застыл и мой спутник.

А в это время, брошенный на хлипкую почву рюкзак, вдруг стал раскладываться и раздуваться, как спасательный плот. Сначала возникли правый и левый борта. А затем, панели покатились вперёд и назад, образуя некое подобие лодки.

— Прошу садиться, — пригласила она.

— Я в эту гондолу не сяду, — отрицательно завертел головой егерь.

Вот уж не думал, что этому солдафону доступны подобные определения. Хотя, трезво рассудив, я был согласен с его решением. Во-первых, подобную посудину я наблюдал впервые в жизни (а уж всяких чудес я насмотрелся немало), во-вторых, она вовсе не выглядела надёжной, скорее хрупкой. И главное, я не заметил на этой надувной лодке ни мотора, ни хотя бы вёсел, для приведения её в движение.

— Белла, что это?

— Надеюсь, — тоном учительницы старших классов произнесла она, — после этого дела ты не только официально женишься на мне, но и станешь участвовать в делах компаний, принадлежащих Монтгомери. Это последняя разработка «Монтгомери Хелп».

— Смотри, она летает! — старшина аж присвистнул.

Лодка действительно поднялась на полметра над травой и зависла в воздухе. От неё исходил тонкий звук, напоминающий писк комара, заходящего на цель.

— И быстро летает, — судя по голосу, начинала злиться Изабелл. — Ждать никого не станет. Этого, — она бесцеремонно указала на меня, — я забираю. Он всего лишь консорт, и по ленному праву я его сюзерен. А ты, как хочешь.

Хотя меня и покоробили эти её средневековые шуточки, но надо отдать должное герцогине, выбор Вадиму она оставила ещё так себе. Либо быть съеденным болотниками, либо продолжать путешествовать уже с двумя своими будущими убийцами. Старшина выбрал замедленный вариант решения своей судьбы и, более не прекословя, залез на спасательный матрас. За ним последовали и мы с Беллой.

Что-то в плотике противно загудело, когда я прибавил свой вес к его пассажирам. Если бы он мог говорить, то уж точно высказался бы о вреде оседлой жизни и обильного питания для некоторых членов нашей группы.

— Прости, любимый, это экспериментальная модель. Напомни мне после поразмыслить, от чего это инженеры так легко согласились доверить его натурные испытания мне.

— Так ты на нём сюда приехала? — решил уточнить я.

— На другом, — отмахнулась Изабелл, — они пока ещё одноразовые. Пожалуй, я слишком много плачу своим инженерам.

— Зато своим шпионам платишь сполна! — Огрызнулся я. — Как ты меня нашла?

Плотик гудел над трясиной, мягко облетая кочки и редкие кусты. Как он летел, кто им управлял, знали разве что те самые переплаченные инженеры.

— Пусть это останется нашей крошечной тайной!

Старшина, было дело, хохотнул. Но тут же, получив каблуком по колену, замолчал. В его взгляде на Леди Монтгомери в разы прибавилось уважения.

— С каких пор у тебя от меня тайны? — придав голосу обиженные интонации, поинтересовался я.

— Ой, да ладно, — делано вздохнула Изабелл, — как бы я отпустила тебя без жучка? Я же тебе говорила!

— Но я не нажимал его! Сигнала тревоги не было.

Мы с Беллой уставились друг на друга, как белки на стальные орехи. Она всем своим видом изображала непонимание. А я столь же успешно демонстрировал непонимание её непонимания.

— Добавим вопросик к прочим непоняткам, — решил я, первым придя в себя. — Твоё своевременное появление, разумеется, спасло нам жизнь. Вот только кому понадобилось нас спасать? И от чего он этого не сделал сам?

— Тигр? — выдохнула Белла.

— Думаю — да.

Мне приходилось выполнять контракты в самых разных и порою странных мирах. Я замерзал во льдах, тонул в озёрах, был распят, расстрелян и повешен. Но впервые у меня складывалось впечатление, переходящее в подозрение, что это не я охочусь на жертву, а сам тигр охотится на меня. Причём, как истинный представитель кошачьего племени, предварительно играя со своей мышкой.

От злости на самого себя во мне проснулся дух Малюты Скуратова. Я бесцеремонно сгрёб в охапку Вадима, упёрся лбом в его переносицу и, специально брызгая слюной, воззвал к его разуму.

— Кто такой есть Тигр?

Изабелл положила руку мне на плечо. Но меня уже было не остановить.

— Он постоянно где-то рядом, — не хуже тигра рычал я. — Он играет с нами! Даже мою жену смог вытянуть в этот мир! Зачем?

Ничего иного, кроме жуткого испуга, я не мог прочесть на лице моего спутника. Да что там говорить. Даже Изабелл выглядела испуганной. Она никогда ранее не видела меня в крайней степени бешенства. Тут испугалась бы любая девушка.

— Милый, — прошептала мне на ухо жена, — заметь, он уже трижды спас тебе жизнь! Зачем-то ты нужен ему живым.

— Дважды, — огрызнулся я.

— А своё появление на болотах ты не считаешь? — Уже более уверенно спросила Изабелл. — Он знал, кого послали за ним. Что стоило ему встретить тебя крупным калибром?

Я посмотрел на вжавшегося в самый дальний угол Вадима. Тот, насколько позволяла ему теснота, пожал плечами.

— Зачем я Тигру? — стараясь на этот раз говорить как можно более миролюбиво, мягко спросил я.

— А я-то почём знаю? — боязливо произнёс старшина. — Мне велено доставить, вот я и доставляю! А про Леди и речи не было.

Ну да, и речи не было. А тревожная кнопка сама собою нажалась. Да ещё так вовремя. Минутой позже, и мой спутник позеленел бы. А следом и я сам.

Наш «ковёр-самолёт» уже вырвался из лап леса и теперь гудел над степными травами. Судя по натужному звуку двигателей (или что там было в его чреве) и озабоченному лицу Изабелл, продукт компании «Монтгомери Хелп» издыхал. Ладно, хоть из болот вырвались. А вот куда прибыли?

Стрелять по нам стали ещё с такого расстояния, что понятно становилось — больше пугают, чем желают попасть. В движении я даже не сразу узнал сарайчик и мечущегося вокруг него Тима. А когда узнал, чертыхнулся так, что чуть не выпал наружу. Конечно, в этом мире обитаем только один остров, но не настолько же он крохотный!

Матрас тем временем умер окончательно. Слава богу, приземлились мы плавно. Надо не забыть начислить премию инженерам. А затем уволить. Вадим покидал борт, как утомлённый муж ненасытную любовницу — быстрым ползком. Я просто спрыгнул. А Изабелл устроила снисхождение. Такое, что Тим открыл, было, рот, да так и забыл его закрыть. А двустволка в окне сарайчика сменилась такого же калибра глазами его папаши.

Что говорить. Девиц фотомодельной внешности здесь последний раз видели лет пять назад на обложке журнала, завезённого новым егерем. Да и те девицы и близко не стояли к Леди Монтгомери. И в прямом и в переносном смыслах.

— Мины, — наморщив носик, произнесла Изабелл. — Как это пошло.

— Только безопасности для, — пятясь задом, бормотал паренёк. — А так-то мы завсегда гостям рады!

— Одежду новую гостям, быстро!

Привычный к беспрекословному подчинению тон богатейшей женщины Земли и здесь произвёл своё магическое воздействие. Я едва удержал Вада, который сам чуть не бросился выполнять приказание Леди.

— Разумеется! — Парень даже не поинтересовался, где мы так провоняли.

Принесённая им одежда, правда, не совсем подходила нам по размеру. Толи по ошибке, а толи в насмешку нам подали нечто необъёмное, но чистое. Переодеваться пришлось прямо на глазах Леди Монтгомери. Наши обноски обещали почистить и постирать, забыв даже спросить об оплате. Но о ней не забыла Изабелл, слишком, на мой взгляд, щедро одарив стражей свеженькими кредитками. Заставив меня вновь удивиться — она никогда не носила при себе наличные. Не считая, разумеется, тогу случая — нашей первой с ней встречи.

Семейный тандем стражей так увлёкся, что у нас забыли спросить про оружие. У нас-то с Вадом его не было. А вот Белла прошла за рогатки с полным арсеналом. И, видимо, ориентируясь на запах свежезапечённого поросёнка, она повела нас прямо к кабаку.

Давешний половой с несколько удивлённым видом, тем не менее, быстро подбежал к нам. Хотя взгляд его был полностью устремлён на Изабелл. А вот старый повар, вышедший с кухни, полюбопытствовать на ранних посетителей, пялился исключительно на её сапожки. Каждому по возрасту, как говорится.

— Столько счастья, и тебе одному! — Выдохнул Вадим. — У меня на родине в таких случаях говорят, что теперь и умирать не страшно!

— Завидуй молча! — Бросила Изабелл.

А вот меня занимали совершенно другие мысли. Я ни на секунду не сомневался в том, что нас намеренно привели сюда. Как и в том, что меня изначально в этом мире водят на коротком поводке. Я делаю то, чего желает Тигр, и так, как он того желает.

— А твоя молодуха к нам не присоединится? — Подразнила старшину Изабелл.

Бывалый солдат покраснел сквозь трёхдневную щетину.

— Вы и это видели, Леди?

— Краем глаза, — подмигнула она ему. — Меня больше интересовал твой напарник. Знаем мы этих командировочных! Чуть в сторону от жены и на тебе!

— «На тебе» тут абсолютно не в моём вкусе, — проворчал я.

Лучше бы я откусил себе язык. Разве много требуется женщине, желающей поругаться, для того, чтобы зацепиться.

— А на ком в твоём вкусе? — ледяным тоном полюбопытствовала Изабелл.

— С ума сошла? — Спросил я почему-то Вадима.

Тот нейтрально пожал плечами. А к нам уже бежал половой, видимо, собираясь разнимать назревающий конфликт. Одной рукой, каким-то неуловимым движением она уложила старшину на плохо отструганный пол. Её пальцы впились в шею несчастного. Бежавший к нам официант затормозил так резко, что оставил на половицах два длинных чёрных следа от каблуков своих сапог.

— Как найти Тигра? — жёстко спросила она. — Повторять не стану.

— С чего ты решила, что он в курсе? — поинтересовался я. — Он, конечно, обещал меня к нему привести, но, может, не всё так просто в этой параллели? Ты сама видела, что здесь творится.

— Это очень маленький остров, — сообщила мне жена. — Поверить в то, что этот тип не знает Тигра, я не могу. Либо он мне скажет, либо я его убью.

Нашего пленника тирада моей жены, по-моему, позабавила. Похоже, смерти от её рук он не боялся совершенно.

— Вам нужен Тигр?

— Да, — хором сказали мы.

— Тогда пошли, — усмехнулся этот вояка, видимо решивший, что он бессмертен. Только поедим сначала.

Да уж, вот единственное, что может несколько обескуражить мою Беллу (а как оказалось, и меня самого), так это беспримерная наглость простого человека, знающего, что перед ним сразу два Вестника смерти! Правдой о том, что мы никогда не оставляем живыми свидетелей давно уже пугают детей в бесчисленном множестве миров. А тут какой-то фельдфебель, на глазах которого я один перебил дюжину его солдат, предлагает нам с Беллой «сначала поесть».

— Ну, рассудите сами, — воспользовавшись нашим секундным замешательством, предложил обречённый Вадим, — без меня в этом мире вам тигра не отыскать. Или столько времени потратите на поиски, что он успеет привести в исполнение любую угрозу Земному Альянсу. И, как верно рассудила Леди, — тут он посмел коснуться руки моей жены, правда лишь для того, чтобы намекнуть ей, ослабить хватку её пальчиков на его горле, что несколько мешало ему говорить без хрипа, — хотел бы он вас убить до встречи, то уже убил бы.

Лично я бы подобную наглость не стерпел, и уже задушил нахала. Но Изабелл, как не крути, была из рода вестников лишь наполовину. Видимо, спокойная рассудительность её второй — земной половины в этот раз взяла верх.

— Я могу просто заставить его указать нам путь, — не очень уверенно предложил я, — любого человека можно сломать пыткой.

Старшина снизу вверх взглянул на меня с таким сожалением, что мне в первые в жизни стало неловко перед потенциальной жертвой. На меня смотрели со страхом, с ужасом, с мольбой, с ненавистью, но никогда вот так — с сожалением.

— Из этого ничего не выйдет, — неожиданно спокойно произнесла Изабелл, отпуская горло Вадима и даже помогая ему подняться.

— Почему? — скорее по инерции спросил я.

— Потому, что тигр сразу узнает и уйдёт. Поймёт, что мы не хотим переговоров, и применит свою силу, заключённую в кристалле.

— А как он узнает?

— А как он узнавал обо всём раньше?

Мы оба вопросительно уставились на вновь оседлавшего поднятый с пола табурет предводителя егерей.

— Не-не, — завертел он головой, — нет на мне никаких «жучков»! Да вы ж уже и всю одежду мою отобрали!

— Тогда как? — строгим голосом поинтересовался я. — Голубиная почта? Поселенка твоя? Или этот халдей?

При моих последних словах, официант в панике бросился в кухню и исчез из поля зрения, лишь добавив мне подозрений. Хотя, после того допроса, что мы не скрываясь устроили Ваду, пожалуй, сбежал бы и не виновный.

И тут старшина превзошёл даже сам себя. Он вдруг с силой врезал обоими кулаками по столешнице, да так, что на пол полетела вся мелкая посуда, накрытая к обеду. Обвёл нас суровым, как мне показалось, взглядом, и заявил:

— Вы по отдельности — трезвомыслящие люди. Вместе вы — прекрасная пара! Но, когда вы вместе работаете, то ваши мозги перестают функционировать в нужном направлении! С чем это связанно вам только доктор скажет. Может от того, чтобы этого избежать, все вестники и стали одиночками.

Уже услышав от этого полутёмного вояки слово «функционировать», я мысленно согласился с Изабелл. Которая не стала его убивать прямо теперь. А когда дошло до его рассуждения о судьбах наших братьев, желание ещё послушать излияния этого пророка только выросло.

— И давайте всё-таки поедим. Путь не близкий, — уже абсолютно спокойным голосом произнёс он, мило улыбаясь в сторону кухни.

— Чёрт меня побери! — только и смогла произнести Леди Монтгомери, с таким неподдельным восхищением глядя на несостоявшийся труп, что я, признаться, несколько взревновал.

Глава 11

Немного придя в себя, мы с Беллой согласились с нашим «пленником» в том, что любой организм, пока он живой, требует подпитки и заказали обед на троих. Заказ принял мальчик лет восьми — десяти, который ещё в силу своего возраста не ведал страха смерти. Скорее всего, это был поварёнок с кухни. Наш официант же исчез. Но мы напрасно думали о нём плохо. Как мы вскорости смогли убедиться, исчез он не так уж далеко и по делу.

Поварёнок, выводя каждую букву так, словно он был Рафаэлем и писал Мадонну, заполнил целый лист, хотя заказ был весьма краток. И уже через минуту, что, по моему скромному мнению, являлось рекордом среди всех ресторанов и забегаловок всех миров, что довелось мне посещать, на нашем столе появились горячие блюда и закуски. От местного самогона я отказался сам, и отсоветовал Белле, а Вадиму прямо запретил. На что тот жутко обиделся, или сделал вид. Пришлось разрешить, но не более стакана.

— Просто не хочу, чтобы всё снова окончилось в этой жуткой «бане»! — прошептал я жене, кивая на счастливое после нескольких глотков зелья лицо старшины.

— Надо будет изучить этот варварский обычай, — согласилась она, — некоторые моменты, что я наблюдала, мне очень и самой хочется испробовать!

Я с ужасом представил, что за «моменты» это могли бы быть, но промолчал.

Тут я обратил внимание, что на уже вполне подходящее время в кабаке кроме нас троих и обслуги никого больше не присутствует. Не было ни местных поселенцев, ни распутных дам, ни, тем более, ни одного егеря.

На мой прямой вопрос Вадим только пожал плечами, произнеся весело:

— Оно и к лучшему! — бережно слизывая последнюю каплю спиртоносной влаги с края единственного разрешённого мною стакана.

Тогда я оставил нашего проводника попечению жены и отправился в кухню, где на меня незамедлительно замахали руками и фартуками. Выбежавший из этого вихря шеф-повар, постарался всем своим неимоверным телом оттеснить меня подальше от входа, приговаривая что:

— Простите, ради бога! Санитарная зона! Сюда нельзя вот так врываться без санобработки и анализов на паразитов! Мы же людей кормим!

Мне достаточно долго, по моим меркам, пришлось успокаивать повара, и объяснять ему, что меня беспокоит. И вот чудо, он абсолютно не разделил моих тревог. А напротив, пришёл в полный восторг.

— Вот и молодцы! — заявил он. — Перекрыли доступ.

— Кому? — не сразу понял я.

— Да этим жутким наёмникам.

— Егерям?

— Это они себя так называют, — таинственным голосом сообщил Шеф. — На самом деле — простые бандиты! Им что консоме, что кость сломе — одно и тоже. Приходят, напиваются, хулиганят…. А у меня дочка — двадцать лет! И где ей тут мужа сыскать?

Мне вспомнилась банная подружка Вадима. Видимо, некоторые находили определённую прелесть в своём замкнутом мире. Однако, не посочувствовать Мэтру я не мог. Но тут меня сильно ударило:

— А кто им преградил путь? Егерям?

Повар даже удивился.

— Да наши стражи. Они там для того и стоят.

С одной двустволкой и даже всем трофейным оружием эти папа и сын никому не могли ничего перекрыть, тут не надо быть великим стратегом. И всё же, вояки не только не лезли из всех щелей, но даже не появлялись поодиночке. Мне как-то стало не по себе. Тем более, что я был безоружен. Хотелось бежать к Белл, но я решил уж всё выяснить до конца.

— Слушай старик, — я схватил повара за на удивление тощий загривок, — если это засада, то ты умрёшь первым.

— Какая ещё засада? — возмутился совсем ещё не старый мужчина, высвобождаясь из моих рук. — Сказано было: принцесса земная нас посетила, ужинают, просили не мешать! А мы что, дикие что ли? Вот и мэрия сейчас пожалует!

Вот это вот концовочка вечера. Он и это спланировал, вдруг подумал я. Уничтожить нас на глазах публики, чтобы Альянсу дальше неповадно было? Раздались взрывы. Ничего не вернёшь, но я должен был узнать, как он это провернул.

— Скажи, отец, — тряс я за грудки повара, — если ты не часть заговора, то, как они узнали? Говори, или я убью тебя, утопив в самом любимом тобою соусе!

На моё удивление повар не только не испугался, но даже рассмеялся, вися в моих не самой последней силы руках.

— Ну, вы и здорово играете, господин актёр, — заявил он, — я чуть реально не обмочился. Это ж фейерверки во славу посетившей нас Леди Монтгомери!

Как-то незаметно ко мне сзади подошли два поварёнка. Мальчишки как-то подозрительно улыбались, а салют всё звучал.

— Дядя, — спросил один из них меня, глупо сидящего на их поваре, — а так теперь всегда станет, пока Светлая Леди с нами?

Отпустив Шефа, я молча вернулся на своё место за столом. Надо признать, что мне впервые довелось оказаться в ситуации, когда я абсолютно не понимал логики происходящего вокруг. Мы сидели безоружные, но на нас никто не нападал. Меня приняли за актёра. Два доходяги с одним древним ружьём сдерживали толпу до зубов вооружённых наёмников у ворот, рядом с которыми не было стен. Звучал салют в честь прибытия «Светлой Леди», которая, по идее, находилась здесь инкогнито. Мои спутники смотрели на меня с тревогой.

— Что случилось? — наклонившись ко мне через стол, спросила «земная принцесса».

— Тут к вашему высочеству делегация от местного начальства, — невесело ухмыльнулся я. — Возможно даже с подарками.

— Чего ты несёшь? — прошипела Изабелл. — Какая делегация? Какие подарки? И кто там стреляет, и, главное, в кого?

Я пожал плечами.

— Это салют в честь твоего прибытия.

— Ты издеваешься?

— Скорее, это над нами кое-кто издевается.

А зарумянившийся со стакана самогона Вадим, тем временем, как ни в чём не бывало, продолжал с отменным аппетитом поглощать пищу. Пожалуй, подумал я, всё же стоило допросить его с пристрастием, вот только времени на это теперь уже не оставалось. Судя по нестройному топоту множества тяжёлых сапог, который, правда, смолк на почтительном расстоянии за моей спиной, делегация прибыла. Одновременно прекратился и грохот салюта.

Лицо Беллы, сидевшей напротив и, соответственно, обращённое к вошедшим вытянулось от удивления. Я решил обернуться, дабы лицезреть то, что вызвало у моей подруги столь редкую для неё реакцию. Своего лица со стороны я, естественно, не видел, но услышал, как старшина поперхнулся очередным куском мяса.

Представшая картина была воистину достойна, оказаться увековеченной на холсте кого-нибудь из классиков XV1 — XV11 веков. Под названием, к примеру, «Посольство карибских пиратов к губернатору Тортуги». Обычно одетые в одинаковые бесформенные комбинезоны, поселенцы на этот раз, видимо, достали из сундуков все имевшиеся в их распоряжение пёстрые тряпки. Затем без сколь либо заметной системы они обмотались ими, придав себе, таким образом, торжественный, по их мнению, вид. А вспотевший от волнения толстяк, сделавший шаг вперёд и не понятно, почему присевший в реверансе, имел на голове даже весьма недурно сохранившуюся тирольскую шляпу, правда, без пера. Вероятно, это и был местный мэр.

На некоторое время воцарилась тишина. Мы с Изабелл просто лишились дара речи. Вад, судя по звукам, засунул кулак себе в рот лишь бы не расхохотаться. А местные просто не знали, кто согласно этикету в таких случаях должен говорить первым.

В конце концов, заметив, что ставший от натуги пунцовым в своём нелепом реверансе толстяк вот-вот упадёт и скончается от удара прямо здесь, я не выдержал и строго произнёс:

— Ну?

Среди делегатов пронёсся вздох облегчения, а мэр, послав мне полный благодарности взгляд, не без труда выпрямил ноги, немного отдышался и заговорил неожиданно приятным тенором:

— Жители нашего города от всего сердца приветствуют нашу благороднейшую гостью и её спутника! Мы премного благодарны, что вы соизволили остановить свой лучезарный взгляд на нашем небольшом городе! Все жители в моём лице выражают вам благодарность за ваш визит, многосияющая Леди Монтгомери! — истратив на свою речь последние силы, толстяк чуть-было не упал, но с двух сторон его поддержали «благодарные жители».

Это ж где он таких слов понабрался, подумал я. Хотя, почему он. Всей деревней, небось, сутки сочиняли.

Опять-таки, судя по звукам у меня за спиной, старшина пытался запихнуть в рот и второй кулак. Ответное же слово «многосияющей» оказалось коротким и ёмким:

— Что это за балаган? — спросила она.

По всему выходило, что спасать ситуацию предоставлялось мне. Я бесцеремонно указал на тирольца пальцем и громко спросил:

— Мэр?

— Мэр, — закивал тот.

— Ты приблизься, а остальным стоять на месте до особого распоряжения. — Я правильно высказал пожелание вашего высочества?

С этими словами я повернул голову к Изабелл и подмигнул ей.

— Да что, чёрт возьми… — начала было она.

— Все слышали? — перекрывая её голос, заорал я. — Леди сказала «Да»!

Это помогло. Группа расфуфыренных поселенцев осела назад. Я чуть не сорвал горло. А полумёртвый от страха толстяк на полусогнутых ногах засеменил к нашему столу.

— Изабелл, я сам с ним пообщаюсь.

— А-а! — махнула она рукой.

Приняв её жест за согласие, я взял приблизившегося клоуна двумя пальцами за пояс и подтащил вплотную к себе. Так, чтобы наше с ним общение оставалось недоступным ушам его нелепой свиты.

— Любезный, — начал я, — знаешь, чем недовольна сейчас Леди?

Он с полными ужаса глазами отрицательно замотал головой.

— Леди Монтгомери путешествует по свободным мирам инкогнито, — наставительным тоном продолжил я, — а вы со своим кордебалетом это инкогнито раскрыли. Понимаешь?

Толстяк задрожал. Сало в его щеках от этого заколыхалось, подобно желе в дёргающихся от вчерашнего перепоя руках официанта.

— Кто тебе рассказал о её прибытии? Кто надоумил устроить встречу?

Пожалуй, я всё же чересчур надавил на и так уже перепуганного до полусмерти главного местного чиновника. Вряд ли за всю его серенькую монотонную жизнь с ним хоть раз кто-либо разговаривал подобным тоном. Наверное, самое страшное, что доводилось ему слышать, это пьяную ругань нализавшихся самогоном егерей. Глаза у толстяка закатились, и он медленно стал оседать. Мне пришлось поддержать его под мышки, дабы он продолжал оставаться в вертикальном положении. Для его свиты, стоявшей шагах в двадцати позади с вытянутыми шеями, должно было казаться, что спутник Леди Монтгомери вежливо приобнял старика. Они не имели возможности расслышать ни слова из нашей беседы. Однако подобный поступок посчитали хорошей приметой и с облегчением загомонили.

На этот раз уже Изабелл пришла мне на помощь. Успев слегка остыть, она выслушала комментарии Вада. Тот шёпотом, усилием воли сдерживая смех, кратко описал ей ситуацию. И Белла, как она это умела, мгновенно вошла в роль, в которой её ожидала видеть толпа этих «разодетых» недотёп.

Она величественно вышла из-за стола, обогнула его и приняла из моих рук почти обмякшее тело. Гомон свиты усилился. До нас доносились даже некоторые восторженные эпитеты, которыми эти грубоватые крестьяне описывали всё происходящее, в общем, и мою жену, в частности.

Вряд ли крепость хватки Изабелл сильно отличалась от моей, однако толстяк разницу как-то почувствовал. Он мигом пришёл в себя и даже попытался приобнять Леди в ответ. Но натолкнувшись на одну из самых ледяных улыбок моей жены, осёкся и вытянул руки по швам. Продолжая, тем не менее, пожирать принцессу своими крошечными, заплывшими жиром, поросячьими глазками.

— Дорогой Мэр, — тоном, которым и положено высокородной даме обращаться с прислугой, произнесла она, — мы благодарны вам за великолепный и столь неожиданный приём.

Толстяк весь зарделся, и, казалось, раздулся ещё больше от удовольствия. Теперь его авторитет среди местного населения явно вознесётся до высоты абсолютной недосягаемости. Кто теперь вспомнит, как он, элементарно не способный ни к какому труду, просто купил свою нынешнюю должность у почти спившегося на тот момент предшественника. Теперь, когда его на глазах у всех отметила своей милостью сама Леди Монтгомери!

— Рад стараться! — на его глаза навернулись слёзы радости.

— Однако, скажите мне, милый друг, кому ещё я обязана за столь необычайную предупредительность? Кто был так любезен сообщить вам о моём прибытии?

— Да-да, конечно! Разумеется! — спохватился Мэр. — Всё благодаря нашему любезному хозяину! Он сообщил нам о вашем прибытии и просил непременно от его имени выразить своё почтение!

Это было так предсказуемо, что ни я, ни, судя по выражению лица, Белла, ничуть не удивились такому сообщению.

— Что же он сам не явился? — ни нотой не выдав своей заинтересованности в данном вопросе, поинтересовалась она.

— Видите ли, Леди Монтгомери, — толстяк понизил голос до почти заговорщического шёпота, — он никогда здесь не появляется сам!

— Хотите сказать, что сами ни разу его не видели? — на этот раз Изабелл не смогла сдержать удивления. — Как же вы получаете его распоряжения?

— Письменно, — сообщил Мэр. — Через курьера.

— А как вы можете быть уверены, что их не сочиняет ваш же заместитель в соседней избе? — усмехнулся я.

Толстяк невольно оглянулся на притихшую свиту чиновников.

— Печать! — совсем уж понизив голос, прошептал он. — И, кроме того, он всегда узнаёт, как выполняются его распоряжения. Он поощряет за преданность и карает нарушителей!

Местный начальник внезапно побледнел, словно карающий меч только что оказался занесённым над его головой.

— Боже мой! Боже мой! — запричитал он в панике. — Чуть не забыл! Ваше внимание… Моё почтение… Но это же ничего, что я не передал его сразу? Ведь главное — передать!

Пришлось слегка похлопать нашего нового знакомого по плечу. Он пошатнулся, но на ногах устоял. Зато прекратил истерику.

— Хозяин просил передать вам лично в руки, Леди, личное послание! — всё ещё оставаясь бледным, торжественно сообщил он.

Вновь оглянувшись, он подал знак. К нам мелкой рысцой направился тощий человек неопределённых лет, словно кушаком, подпоясанный женской цветастой шалью. На вытянутых вперёд руках он нёс небольшую коробку, склеенную из разноцветного картона. Когда он приблизился, я различил на крышке коробки надпись гуашью: «Для особо важных доку». Последнее слово не поместилось целиком, но, вне всякого сомнения, означало «документов». С поклоном он протянул свою ношу Изабелл. Она, в свою очередь, не только не попыталась принять подношение, но даже не взглянула на него. В прошлом герцогиня, а ныне королева собственного мира, она прекрасно знала, как вести себя в подобном случае. Я же, в данный момент, исполнял роль ни то телохранителя, ни то секретаря при важной особе. А от того бесцеремонно забрал коробку из рук тощего. Ни вес её, ни запах на наличие бомбы не указывали. Поэтому я спокойно снял и отбросил в сторону крышку.

В коробке находился единственный предмет. Это был небольшой старомодный конверт из очень плотной бумаги. Я достал его, а коробку отправил следом за крышкой. С лицевой стороны он оказался подписан от руки чёрными чернилами крупным почерком. Надпись гласила: «Леди Изабелл Монтгомери лично в руки». Но обратная сторона оказалась намного любопытнее. Сложенные края конверта скрепляла большая сургучная печать. Оттиск изображал голову тигра с устрашающе оскаленной пастью, снабжённой внушительными клыками. Я молча передал письмо жене. А сам внимательно посмотрел в глаза толстяку.

— Письмо уже вскрывали?

Тот, в который уже раз стал белым, как мел.

— Нет-нет, что вы! Кто бы осмелился!

Собственно, я и так знал, что письмо не было вскрыто. Хватило одного внимательного взгляда на оборотную сторону конверта, дабы убедиться в этом. Однако, опыт подсказывал, что местных необходимо всегда держать в тонусе, дабы в их головы не забрались ненароком какие-нибудь вредные мыслишки. Страх — лучшая гарантия лояльности.

Легко преломив печать, я развернул письмо, немного разгладил его на колене и, не читая подал бумагу Изабелл. Всё же автор адресовал его именно ей. А сам поднялся с лавки, встал немного позади, откуда, пользуясь преимуществом своего роста, мог легко видеть текст. Он был написан теме же чернилами, красивым, но довольно мелким почерком. Это мне не мешало, ибо зрение вестника гораздо острее, чем у любого жителя Земли.

Мимоходом я отметил одну особенность почерка Тигра. Все буквы были выписаны словно по линейке и имели одну высоту в строчке. Исключение составляли заглавные, брошенные на лист размашистым движением и превосходящие остальные раза в четыре. Также и хвосты тех букв, которым они положены, взлетали над строкой, или опускались вниз примерно в той же пропорции. Это кое-что говорило о характере писавшего. Письмо принадлежало перу человека аккуратного, расчётливого, и одновременно чрезвычайно волевого и решительного. Таким я, собственно, и представлял себе того, кого называли Тигром, если он действительно соответствовал своему прозвищу.

Быстро пробежав письмо глазами, я вновь вернулся к началу и принялся читать медленно. Судя по тому, что Изабелл не опустила бумагу, она поступила точно так же, ибо послание того стоило. Текст был таким:

«Миледи, от души приветствую Вас в этом не самом благополучном мире! Понимая, что только великая необходимость могла привести Вас в столь убогую параллель, готов со всем уважением оказать Вам любую посильную помощь в достижении Вашей цели. Разумеется, для этого нам необходимо встретиться, и как можно скорее. Однако, принимая во внимание известные обстоятельства и полученные Вами относительно меня инструкции, предлагаю провести наше рандеву на моей территории. Гарантирую, что Вы получите ответы на все интересующие вопросы, даже на такие, которые у Вас ещё не возникли, но непременно возникнут. Жду Вас и вашего спутника в своём офисе на континенте. Находящийся при вас пленник, знает дорогу.

С величайшим почтением, всегда готовый быть Вам полезным, Тигр.

P.S.: Вадим недолюбливает морские прогулки. Если моего прямого приказа сопроводить Вас ко мне ему покажется мало, я уверен, что Вы найдёте способ его убедить».

Глава 12

Мне показалось, или Изабелл взялась в третий раз перечитывать послание Тигра. Лично мне хватило и двух. В который раз мне подумалось, что этот Тигр просто издевается. То, что он следит за каждым нашим шагом, ужи давно у меня не вызывало сомнения. Но впервые в моей практике жертва сама назначала встречу убийце, прекрасно понимая, кого зовёт в гости. Что это? Бравада обречённого? Или он думает попытаться нас перекупить? Последнее предположение нелепо. Ибо любой, кто хоть что-то знает о Вестниках Смерти в курсе, что перекупить их контракт невозможно. Кодекс Вестников — краеугольный камень выбранной нами профессии. Он не только привлекает клиентов, но и вне меньшей степени служит самосохранению. Тогда в чём его цель? Вернуть кристалл? Для этого нет надобности встречаться лично. Уничтожить нас? Бессмысленно, во-первых, да и слишком сложный манёвр в таком случае выбран, во-вторых. Одно ясно — умирать в планы Тигра не входит.

Тем временем Изабелл закончила, наконец, чтение. Она не оглянулась, зная, что я также успел ознакомиться с текстом. На некоторое время она задумалась, обмахиваясь письмом словно веером. Затем стала аккуратно складывать листок. Дважды проведя ногтями по складке, она снова распрямила бумагу и медленно разделила её по сгибу на две неравные части. Я заметил, что сам текст остался на одной половине, а постскриптум на второй. Письмо без приписки она, повернувшись, протянула ставшему внезапно очень серьёзным старшине егерей.

— Прочти, — велела ему Изабелл.

— Зачем? — с подозрением в голосе поинтересовался Вад. — Мне ваши тайны знать ни к чему. Меньше знаешь — дольше протянешь.

— Прочти, — повторила моя жена, — это тебя напрямую касается.

— И что там? — поинтересовался тот, неохотно принимая обрывок.

— Приказ Тигра. Читай.

Вадим углубился в чтение. При этом он забавно шевелил губами, как человек, плохо разбирающий почерк автора. Читал он так медленно, словно, ко всему прочему, ещё и слабо владел грамотой. Наконец, дочитав до конца, он резко отбросил листок в сторону, будто тот пытался его укусить, и, переводя взгляд с Изабелл на меня и обратно, отрицательно замотал головой. Выражение его лица при этом не оставляло ни капли сомнения в том, что наш доблестный вояка жутко напуган. Минуту он даже произнести ничего не мог. Затем собрался с силами и заявил:

— Нет. Это без меня.

— Что именно? — хотя и так всё было понятно, решила всё же уточнить жена.

— Я не поплыву на материк.

— Ещё как поплывёшь.

— Нет! Лучше умереть здесь среди людей, чем сгинуть там!

— Тигр прямо приказывает тебе отвезти нас к нему. Разве не в этом изначально и заключалось твоё задание?

Старшина затравлено посмотрел на меня, видимо ища помощи и поддержки. Но не нашёл. Он перешёл на шёпот, чтобы никто кроме нас не мог его слышать.

— Разве вы не понимаете? Он вас заманивает! Никто кроме него самого не может выжить на материке! Никто кроме него оттуда не возвращался! Я же рассказывал.

Я лишь пожал плечами.

— Раз это получается у него, то от чего бы ни получится у нас?

Вадим перевёл умоляющий взгляд на Изабелл.

— Миледи, не губите! Ни меня, ни себя! Я действительно был там с хозяином однажды. Это жутко! Мир призраков! Я и жив то остался только потому, что от хозяина ни на шаг не отходил. А без него туда соваться гиблое дело!

— Но ты же изначально собирался доставить меня к нему, — вновь напомнил я. — И тогда это тебя так не пугало. Или ты мне врал? Что-то иное у тебя тогда на уме было, когда я тебя на болотах в живых оставил?

Наш пленник снова замотал головой.

— Я должен был вас доставить в его дом здесь, на острове. Тут часа четыре хода. Ни о каком плавании через пролив и речи не было тогда. Туда я вас и сейчас готов провести.

— А смысл? — поинтересовался я. — Если он нас ждёт за морем, чего нам делать в пустом доме?

— Так вернётся же он когда-нибудь, — не очень уверенно предположил Вадим.

Тут я ощутил горячее дыхание на своём затылке. Оказалось, это совершенно забытый нами Мэр, осмелев от любопытства, приблизился ко мне вплотную и пытается расслышать, о чём мы шепчемся. Резким и незаметным со стороны движением я воткнул свой левый локоть в его жирный живот в районе печени. Удар был не сильным, ибо я вовсе не собирался калечить местного чиновника. Толстяк охнул, слегка согнулся и сделал три шага назад. Теперь и Изабелл вспомнила про него и так и топтавшуюся неподалёку делегацию.

— Все свободны! — громким, не терпящим возражения голосом скомандовала она. — Благодарю за любезный приём.

— Мы можем надеяться, — толстяк ещё не совсем отдышался, и от того говорил отрывисто, — что Ваша светлость при встрече с нашим достопочтенным хозяином упомянет о нашем служебном рвении?

— Непременно упомянет, — встрял я, слегка подталкивая Мэра к выходу. — А теперь довольно терять время! Возвращайтесь к своей работе, — это я уже громко обратился к свите.

Среди потешно разряженных делегатов пронёсся вздох облегчения. Затянувшаяся церемония становилась им явно в тягость. И они резво попятились вон из кабака, не забывая при этом посекундно кланяться. Вскоре о недавнем многолюдии напоминал лишь истоптанный грязными сапогами пол. Да контрастно выделяющийся на его фоне, оброненный кем-то белый носовой платок.

— А тебе, — вновь обратился я к Вадиму, — ещё раз повторяю: доставишь нас на материк в резиденцию Тигра. И только тогда, когда я увижу его лично, дам тебе время бежать.

Старшина предпринял последнюю попытку отвертеться от выполнения столь пугающих его обязанностей.

— Давайте я вас доведу до гавани и посажу на катер. И план нарисую, как найти хозяина на материке, — предложил он. — Ну, зачем я вам там нужен?

— Не только нам, — ответила Изабелл, протягивая Ваду вторую часть письма. — Из постскриптума следует, что и Тигр желает тебя видеть вместе с нами.

Тот пробежал строчки глазами, и руки его безвольно опустились. Он поочерёдно взглянул на нас с женой, и не найдя в выражении наших лиц ни тени сочувствия, тяжело вздохнул.

— Другой бы в твоём положении радовался, — подбодрил я его. — Побольше послужишь — подольше проживёшь.

Старшина обречённо покивал головой.

— Вы даже не представляете, куда вас несёт. Не всякая гавань оказывается своей.

На мгновение, только на одно мгновение мне показалось, что он прав. Эта миссия с самого начала вырвалась из-под контроля. Такого раньше ни разу не случалось в моей практике. Чтобы не я выбирал путь, а меня, как подопытную мышь, иногда мягко, а порой и жёстко, но всегда успешно выводили на нужный маршрут. И самое скверное, чёрт подери, что я перестал понимать, нужен ли он мне. Или только тому, кто направляет. Однако пока мы с женой оставались живы и здоровы. По всему выходило, что и назначенная встреча не должна быть однозначной ловушкой. Вероятно, наша судьба как раз и зависела от результатов этого рандеву. От того Тигр и назначил его на подконтрольной одному ему территории. Вадим сказал, что выжил там только благодаря постоянному нахождению вблизи хозяина. Значит, если тот решит итог наших возможных переговоров неудовлетворительным для себя, то может просто лишить нас своего покровительства на материке. А остальное доделают те самые таинственные призраки, которых так боится бравый и видавший виды старшина.

Может так всё и есть, подумал я. Но Тигр, кем бы он ни был, не может знать что-либо про Вестников Смерти, кроме как по досужим сплетням и сочинённым журналистами легендам. А значит у него весьма превратное о нас мнение. И это нам на руку. Некоторые наши способности и возможности не знакомы никому, кроме нас самих. Так один из братьев как-то, пробираясь в тайное убежище намеченной цели, ногой остановил три огромных фрезы, которые вращаясь загораживали проход. Объект был настолько удивлён появлением Вестника именно с этой самой защищённой, по его мнению, стороны, что даже забыл испугаться, принимая смерть. А мне самому однажды пришлось насквозь пройти через работающую печь по обжигу кирпича, дабы застать врасплох, скрывавшегося от нашей мести члена парламента Земного Альянса, виновного в гибели одного из нас. Так что Тигр, будь он хоть семи пядей во лбу, как выражается иногда тот же Вадим в отношении его ума, вряд ли полностью понимает, кого приглашает в гости.

Из кухни за происходящим, прячась за занавесками, наблюдал всё тот же поварёнок. Он может и думал, что его не видно, но белый накрахмаленный колпак, предательски торчавший за пределы укрытия, выдавал его с головой. После того, как он дважды не отреагировал на мой призывный жест, мне пришлось нахмурить брови и придать своему лицу весьма неприятное и суровое выражение. Только тогда, сильно перетрусив, мальчишка подбежал к нашему столу.

Картина, представшая глазам мальчика, была, конечно, та ещё. Гордая Леди с такой величественной осанкой, словно её ещё в детстве посадили на кол, да так и забыли его вынуть, шевелящая губами без звука. Я-то понимал, что она наговаривает какие-то распоряжения своим электронным секретарям на Земле и ещё в десятке принадлежащих ей миров. Но для поварёнка, судя по тому, что он поспешно перекрестился, это было похоже не менее чем на раскаянье святой Магдалины. Хотя, по мне, так моя супруга более походила на Соломею. Только ей бы не пришлось просить кого-то отрезать голову — сама бы справилась. Ну и вдобавок старшина егерей с лицом таким, словно та самая Соломея потребовала именно его голову на блюде и прямо теперь. Он тоже что-то шептал неразличимое для постороннего слуха. Толи слал проклятия, толи тоже молился. А уж того, кто его позвал, мальчишка просто боялся, даже не понимая от чего. Ничего же плохого тот ему не сделал и, судя по улыбке на лице, не собирался делать.

Мне же было понятно пока только одно: надо срочно возвращать нашего квази пленника к активной жизнедеятельности. А просуществовав в этом мире некоторое время, я ведал лишь один способ для достижения своей цели. Для того и позвал поварёнка.

— Как звать?

— Сева, господин, — промямлил он.

— Послушай, Сева, — потребовал я его внимания, — ты же не первый месяц здесь служишь, наверное?

— Год уже, — вздохнул мальчик.

— Ты этого старшину, значит, и раньше видел?

Парень вдруг обнаружил, что у него зачесался нос. Он так долго его чесал, что я не выдержал и полез за деньгами в карман.

Денег не было.

Дьявол, нас же переодели после болота! Все монеты оставались в той грязной одежде. Так вот от чего нам так резво предоставили сменку.

И тут неожиданно, как минимум опять для меня, по столу, делая всякие зигзаги, покатилась золотая монета. То, что свой путь она начала из рук Изабелл, сомневаться не приходилось ни секунды. Девушка, привыкшая, что ей дают «в ваш счёт». Где она взяла наличные?

— Принеси, сколько надо, чтобы он пришёл в себя, — неожиданно ласково попросила Изабелл. — Но не больше. Он должен не только ходить, но и думать.

От чего у меня так не получается с детьми? Мальчик убежал на кухню, но скоро вернулся. В одной руке он держал глиняный стакан, а во второй — пучок зелени. Я не ботаник, но даже по запаху могу предположить, что там был полный «Кавказский набор».

Почуяв запах местного самогона, Вадим даже соизволил поднять голову. Казалось, что он себя уже похоронил. Однако, пошевелив носом ещё раз, он привстал и, просительно посмотрев на нас с Изабелл, принял порцию. Потом скушал всю зелень.

И мы стали ждать.

Наблюдать за воскрешением человека ничуть не менее интересно, чем за восходом солнца. Через минуту после возлияния лицо нашего пленника медленно, но верно принялось розоветь, меняя прежний землистый цвет щёк на здоровый румянец. Ещё через минуту практически разгладились вертикальные складки на лбу, и уголки рта, до того опущенные, приподнялись. Следом и глаза заблестели.

Наконец, Изабелл, внимательно наблюдавшая за трансформацией, найдя, по всей видимости, результат удовлетворительным, поинтересовалась:

— Ну как, готов теперь идти?

Слегка захмелевший старшина улыбнулся и покачал головой.

— Где наша не пропадала! Хорошие вы ребята! — он хлопнул ладонью по столу. — Вот с кем другим не пошёл бы, хоть режьте на месте! А вот с вами пойду! Хоть на материк, хоть к дьяволу в задницу!

Поварёнок всё ещё стоял рядом. И я, притянув его к себе, зашептал на самое ухо новое распоряжение. Парнишка понимающе усмехнулся и бегом унёсся выполнять заказ.

— Что ты ему сказал? — поинтересовалась жена.

— Попросил собрать нам чего-нибудь в дорогу. Война войной, а кушать всегда хочется. Да и немного топлива для нашего вездехода, — я кивнул на Вада, — чтоб не скис по дороге. Станем заправлять по мере надобности.

— Но сейчас ему уже хватит.

— Согласен, — кивнул я, принимая походный мешок с лямками из рук вернувшегося поварёнка, — на пару часов хватит.

— Идите, я пока расплачусь, — сказала Изабелл.

Но, появившийся, словно по волшебству тот самый сбежавший официант, не дал ей этого сделать.

— Миледи, — с поклоном произнёс он, — все ваши расходы распоряжением Мэра возмещает городская Управа. Так что вы ничего не должны.

Вадим глупо хихикнул:

— Они нас с удовольствием и похоронят за счёт бюджета!

Официант пропустил колкость мимо ушей и всё тем же хорошо поставленным голосом сообщил нам:

— Ваша одежда и ваше оружие ждут вас на проходной.

А вот это было чудесно. Сидеть за столом в поселенском балахоне ещё было можно, однако передвигаться в нём по пересечённой местности было бы затруднительно. Кроме того, вспомнив болото, едва не забравшее меня, егерские ботинки куда надёжнее в этой местности, чем крестьянские сапоги решил я.

Так и не расплатившись, по воле толстого Мэра, мы без особых проблем добрались до импровизированной заставы. Той, что продолжала радовать моё зрение воротами без ограды, стоявшими посреди чистого поля. А повеселевший старшина не доставлял нам никаких хлопот, бодро вышагивая, и даже что-то там насвистывая.

На этот раз жена доверила нам переодеваться без её присутствия. Хотя, именно сейчас Вадиму, на мой взгляд, было абсолютно всё равно. Гораздо больший интерес мы вызвали у егерей, столпившихся за воротами. Их так и не пускали к вожделенному заведению, пока Леди Монтгомери находилась в посёлке. Зато теперь они могли воочию убедиться в том, что мужские журналы не врут про красоту моей жены. А эта красота, особенно обвешанная оружием всякого рода, как рождественская ёлка игрушками, способна впечатлить кого угодно.

Правда, когда появились переодетые мы с Вадимом, некоторый ропот пробежал по рядам. Мне послышалось даже слово «предатель». Но всё решилось простым движением — открытием ворот. Вся толпа, много часов страдавшая от жажды, устремилась на водопой. В ближайшие часы им не станет никакого дела до Леди, ибо в их руках окажутся местные мясистые и весьма доступные дамы.

— Куда? — спросил я.

— Мог бы, и догадаться, — подмигнул мне Вадим, — туда, где нет дороги.

Дорог здесь не было в принципе. Но, если считать таковыми узкие тропинки, то они вели налево и прямо. Направо росла трава в пояс. Тут очень долго никто не ходил. Видимо, именно туда нам и надо.

Глава 13

Беда урбанистической цивилизации ещё и в том, что мы совсем разучились жить если не вместе с природой, то хотя бы среди неё. Без компаса, при отсутствии звёзд и солнца, я совершенно не понимал, как Вадим выдерживает направление среди девственной целины. Никаких ориентиров на километры вокруг не было. Если не считать за таковой, оставшееся позади и немного справа поселение. А он вышагивал, раздвигая ковыли, так уверенно, словно хаживал здесь сотни раз. Я, в какой-то момент, заподозрил даже, что он двигается по запаху. Но, принюхавшись сам, никаких особенных ведущих ароматов не ощутил. А обоняние Вестника получше, чем у земной собаки. В то время, как старшина был обычным человеком.

Ещё более меня поразило, что Вадим вёл нас не попрямой. Если идёшь через пустыню или степь, то выбираешь направление и следуешь ему. Иначе рискуешь начать нарезать круги, что в большей степени сродственно для леса. Или просто очень сильно отклониться от цели. Но старшина не выказывал и тени сомнения, в очередной раз, забирая чуть левее, либо немного правее.

Мы ни разу ничего у него по этому поводу не спросили. Однако он как-то почувствовав нашу обеспокоенность, решил сам объясниться.

— Тигр говорил, — сообщил он нам, даже не оборачиваясь и продолжая движение, — что в этих местах на острове добывали что-то. Осталось много провалов, заплывших карьеров и прочей ерунды. Нет смысла переть напролом.

При этом, он ничего так и не сказал о том, откуда сам знает, где находятся эти препятствия, которые обходит. Не первый, и не второй раз он тут ходит, понял я, чтобы там не говорил нам. Вот так легко передвигаться, возможно, лишь по очень знакомому маршруту.

Через часа четыре мы решили сделать привал. Вернее, решила Изабелл, заметив, как сдал наш проводник. Сначала он перестал насвистывать. На что мы не обратили должного внимания. Затем темп, изначально набранный им, начал понемногу замедляться. Следом, до сих пор молчаливый, Вадим принялся ругать себя, нас и весь свет. Делал он это шёпотом. Но слух у Вестников ещё лучше, чем обоняние. И вот, когда он начал сбиваться с ноги, моя жена решила, что пора подзарядить его батарейки.

Мы примяли траву в радиусе метров трёх, подняв тучу мошкары, с остервенением набросившуюся на нас. И если прокусить обычной мошке кожу Вестника ещё тяжелее, чем пробить её же пулей, то наш пленник в мгновение оказался покрытым маленькими пятнышками следов ненасытности местных насекомых.

— Плохое место, — отмахиваясь от очередной мухи, сообщил нам старшина.

— Ради тебя же, — пожал я плечами.

Вадим демонстративно вытянул в мою сторону обкусанные руки.

— Ради себя я мог выпить и на ходу, — проворчал он. — А место это не для остановки. Чертей вокруг полно. Тут их плантации неподалёку.

— Черти? — подняла брови Изабелл.

— Местные наркоманы, — поторопился объяснить я.

— В обжитые места они не суются, — добавил Вадим, — но за свои огороды станут драться не хуже егерей.

— Сдались нам их огороды, — фыркнула Леди.

— А это вы уже им объясните, — сдавленным голосом прохрипел старшина.

Позади него на корточках сидел тощий гомункулус непонятного пола с длинными спутанными волосами. И он держал у горла нашего проводника вполне себе острый тесак. Уж степень наточенности холодного оружия я хорошо могу определить и, не дотрагиваясь до жалящего лезвия.

Первое, что я подумал — это странно, что ни я, ни Изабелл не услышали их. Второе я подумать не успел, ибо и мне к горлу приставили что-то острое и холодное. И жена оказалась в том же положении. А вокруг шумела под ветерком трава.

Старею. Через ветерок и шорох травы не услышать приближение врага. Или думал не о том. Тоже можно понять. Опасных врагов в этом мире у меня попросту нет. Позволил мозгу расслабиться немного, и тут же получил урок. Если бы это произошло в моём мире, которого больше нет, я бы последние секунды жизни, пока захлёбывался своей кровью, проклинал бы свою беспечность. Но это не мой мир. Хотя, приходилось делать поправку на то, что Вадим не Вестник, и его горло реально могут перерезать.

Любопытно, есть варианты переговоров с одичавшими наркоманами, охраняющими свою плантацию? Типа: «Мы пришли с миром!» Вряд ли. Но и от чего-то они нас не режут сразу. В смысле, нас-то с Изабелл им сутки пилить, а вот Вад может и умереть.

— Егеря, — не очень внятно произнесла длинноволосая особь. — Где вы держите Рапида? Говорите, пока можете.

Вот теперь всё стало понятно. Ребята старшины схватили их главного по кайфу, или шеф-повара по-нашему, потому мы, вернее сказать Вад, ещё и живы. На этот раз я включился полностью. Просканировал всё вокруг на пределе своих возможностей. Поблизости было ещё двое, но не в «кондиционном» состоянии. Этих можно было в расчёт не брать. По взгляду жены я понял, что она занимается тем же самым. Я повёл взглядом на Вадима, и она едва заметно кивнула. Пусть он умрёт позже, но не теперь, когда он нам нужен.

Как-то у меня был похожий случай. Моему заказчику приставили пистолет к голове, а меня держали четверо и с ножом у горла. Положение было интересное, ибо заказчик не знал, что я его исполнитель, а державшие меня, абсолютно не представляли, с кем имеют дело. Как ни странно, понял это только тот, кто был моей целью, едва увидев меня, растерзанного и почти распятого его нукерами. Как он определил во мне свою смерть, теперь стоит только догадываться. Невзирая на свои почти двести килограмм, он так резво побежал вверх по лестнице. Пока я потерял минуту на то, чтобы расправиться с его охраной, я еле его догнал на самом верху башни. К сожалению, с заказчиком так же пришлось покончить. Ибо он вне всякого сомнения понял, кто выступал в роли изнеможённого пытками пленника.

Поняв, что мы ожидаем его инициативы, старшина прохрипел:

— Может, договоримся?

При этом в глазах его я прочёл непонимание, обиду, и даже немного ненависти. К нам с Изабелл, разумеется, а не к этим потенциальным покойникам.

— Троих слишком много, — прошипел тот, кто стоял за моею спиной. — Одного на обмен на Рапида.

— Только не девку, — криво улыбнулся негр за спиной Изабелл. — Она мне нравится. Может потом, когда надоест.

Изабелл недобро усмехнулась. Судьба чёрного наркомана и так была незавидной, теперь она стала ещё и страшной.

— Может того тощего отправим? — предложило длиноволосое, указывая на меня. — Второго прирежем, а бабу придержим. — И он вдавил нож поглубже в шею старшины. Из пореза медленно засочилась кровь.

Как говорится, встреча переставала быть томной. Но оказалось, не я один так думал. Просто женский мозг реагирует быстрее. Пока я соображал, как сделать всё так, чтобы старшине не успели перерезать горло, его длинноволосый мучитель вдруг остолбенел. По всей вероятности, умер он, ещё стоя, из его глазницы торчал на пол лезвия вошедший в мозг нож. Хозяин ножа упал секундою раньше со сломанной шеей. А Изабелл с интересом наблюдала, как мой мучитель истерично полосует лезвием мою шею.

— Не знала, что мой муж — мазохист, — усмехнулась она.

— Это не то, что ты думаешь, — извиняющимся тоном произнёс я. — Просто на тебя засмотрелся.

Отобрав холодное оружие у моего визави, я тут же отправил его догонять своих товарищей по ту сторону Стикса. Хотя, думаю, для прожжённых наркоманов переход из мира живых в мир мёртвых был не слишком заметен.

— Говорил же — место плохое, — потирая порезанную шею, пробормотал старшина. — Хоть самогону дайте для дезинфекции.

Кинув ему флягу, заботливо снаряжённую поварёнком в посёлке, я подошёл к безмятежно восседавшей по-турецки Изабелл. Негр, обещавший оставить её себе, был виден только наполовину. Голова и пол туловища скрывались за спиной Леди.

— Честно говоря, не думал, что после всех слов, он примет быструю смерть, — улыбнулся я, рассматривая безвольно раскинутые ноги покойного.

Изабелл подняла на меня взгляд полный невинности, как у школьницы начальных классов до каникул.

— А кто тебе сказал, что он принял смерть? — поинтересовалась она. — Нет. Он жив. И станет жить ещё, правда одними глазами. Я очень аккуратно сломала ему шею. — Она улыбнулась и немного посторонилась.

Негр лежал неподвижно. Но, чёрт подери, глаза его жили! Он дико вращал ими, посылая убийственные взгляды и мне, и жене. Губы его слегка шевелились, но он не мог издать ни звука. Жили только глаза.

— Добить? — предложил я.

— Нет, — отрезала Изабелл. — Он хотел попользоваться мной. Пусть теперь его телом попользуется местная фауна.

Негр закатил глаза. А я решил никогда не разводиться со своею супругой, хоть женаты по законам Альянса мы и не были. Совершенно не хочется окончить жизнь в каком-нибудь муравейнике. А с её мстительностью, с неё станется.

Дабы немного прийти в себя, я решил поподробнее расспросить нашего проводника про дебри, в которые он нас завёл. Тем более, что после «дезинфекции» тот смотрелся вполне жизнеспособным.

— Говорить можешь? — я указал на его пораненную шею.

— Могу, — довольно бодро ответил он.

Я вновь похвалил нас за предусмотрительность на счёт запаса самогона в дорогу, но флягу всё-таки у Вадима отобрал. Закупорил и сунул в один из обширных карманов формы.

— Что это за Рапид такой, в честь которого ты только что едва не простился с жизнью? — поинтересовался я.

Вадим небрежно махнул рукой.

— Был у них такой «кашевар» год назад, а может и больше уже. Мы его поймали на налёте на ферму. Отдали поселенцам. Те его сожгли.

— Так на кого нас менять собирались? На пепел? — удивился я.

Старшина многозначительно покрутил пальцем у виска, одновременно кивая в сторону ещё живого негра.

— Для этих чертей время теряет очертания, когда они под наркозом. А под кайфом они всегда! Им то, что вчера было далёкой стариной кажется. А дела давно минувших дней, как утреннее приключение!

Тут приходилось с ним согласиться. Я некогда имел дело с наркоманами. Правда, те были из высшего общества. Хотя, наркотики не различают статусы и касты. Те действительно могли рассказывать историю из своего детства, словно она произошла только что. И напрочь забывали через пару часов, события текущего дня.

— А зачем ты нас повёл через плантации чертей?

Теперь-то я понял, что не заброшенные рудники и провалы мы обходили. А обходили мы посевы наркоманов, будь они неладны.

Вы не поверите, Вадим ещё и обиделся.

— А вы предпочитаете кружной путь через болота, а затем по берегу, минуя дельту реки и не очень высокие, но горы? — ехидно поинтересовался он. — За месяц управимся, если болотниками не станем. А здесь напрямик! Просто не надо останавливаться. Пока мы двигаемся и на посевы не заходим, черти следят, но не атакуют. Остановились…

— Значит, желаем полакомиться чужим медком, — кивнула Изабелл.

— Вот именно, — подтвердил Вадим.

Всё становилось на свои места. Оставалось только непонятным, откуда наш проводник знает расположение наркоманских пашен так хорошо, что умудряется обходить их, даже не приближаясь на выстрел. Запишем в загадки, решил я.

Хотя, объяснение могло быть совершенно простым. Егеря же ввязываются в противостояние общин за плату. От чего бы и чертям не нанимать их время от времени для разборок между собой?

— Всё, привал окончен, — скомандовал я.

Изабелл поднялась легко. Она обернулась, посмотрела вниз и послала последний воздушный поцелуй своему несостоявшемуся любовнику. Местные муравьи и осы сожрут его живьём раньше, чем на остатки пиршества доберутся кабаны.

Вновь заправленный старшина поднялся и вовсе легко. Я несколько боялся, что после возлияния он потеряет ориентацию, но мои страхи оказались напрасны. Повертев головой во все стороны, взглянув на трупы, Вадим подумал и уверенно указал направление.

— Туда!

И снова начались петляния среди высокой травы. Теперь мы хотя бы знали, чем это вызвано. И о привалах больше не помышляли. Старшина пообещал, что миль через десять будет сухой лесок, мол, там и отдышимся. Так и вышло. Но видели бы вы, что он называл «леском». С десяток разросшихся кустарников. Однако, действительно сухо. Никаких болотников опасаться не приходилось.

Здесь на привале я вновь позволил нашему проводнику немного «подкрепиться». А вместе с настроением у него всегда повышалась словоохотливость.

— Зря вы это затеваете, — с каким-то совсем непонятным оттенком произнёс он. — Материк. Вы даже не представляете, как страшно смотреть на умершую жизнь. Не на пирамиды, вокруг которых цивилизация угасала постепенно, переходя в новую. А на мир, где жизнь закончилась если не за день, то за неделю — не больше.

Мы с Изабелл переглянулись.

— С чего ты так решил? Что за неделю максимум? — поинтересовался я у хмельного нашего проводника.

— Ха! — воскликнул он. — Я вам уже говорил, что там реклама до сих пор горит? Светофоры работают! Во многих окнах в домах горит свет. Но самое страшное, — он вздохнул, — смотреть, как качаются на ветру качели на детской площадке, полной брошенных или уроненных кем-то игрушек. Мир призраков.

Меня передёрнуло, хотя впечатлительным Вестника смерти не назовёт никто. Просто подумал я о своём родном мире. После его уничтожения никто из нас, насколько я знаю, не пытался попасть туда. Некуда попадать. Однако теперь я представил себе наши города полные теней жителей. Тени своей жены и детей, выходящих во двор, где, как обычно, они ждали моего возвращения. Пусть их давно нет, но тени-то я вижу!

Изабелл своею женской интуицией первой поняла, что со мною что-то не в порядке и бросилась на помощь. Не помню, что она мне говорила о судьбе, о негодяях, о нашей любви. Затем подошёл Вадим и ударил меня по лицу. Изабелл было замахнулась на него, но я уже стал в порядке.

— Не тронь его, — приказал, а не сказал я.

И она отступила.

— Он оказал мне услугу. Я этого не забуду.

Я специально выразился так, чтобы меня можно было понять двояко. Для Изабелл это было несомненное обещание скорой мести наглецу. И то ладно. Зато прямо теперь она его убивать не станет.

Глава 14

Катер сонливо ожидал нас у причала. Мужчина в белой кепке с кокардой в виде некоего местного морского рака, слегка подпрыгнул при нашем приближении.

— Что, опять? — только и вымолвил он.

— Снова, — грустно произнёс старшина.

— Это ещё кто? — недовольно спросил я. — Про ещё одного ничего не говорилось.

Вадим позволил себе очередную вольность, покрутив пальцем у виска. Пары очередной доли «волшебного» напитка, употреблённого им час назад, видимо ещё не выветрились и продолжали делать его бесстрашным.

— Как, по-твоему, Тигр пересекает пролив? — задал он риторический вопрос. — На спинах морских черепах? Этот капитан, — тут он отсалютовал рукой владельцу судна, — единственный в своём роде в этом мире, по крайней мере. Правда, материка боится ещё больше меня. Так что к берегу не станет подходить.

— Я, как и тогда останусь в акватории.

— Да, добираться придётся вплавь.

— Что? — не поверила своим ушам Изабелл. — Вы тут со своими зелёными болотниками совсем от страха сбрендили?

Капитан заметно вздрогнул.

— Она же это не серьёзно, — пробормотал он. — Вы знаете, что они с нами делают? Если б я умел делать хоть что-то кроме морского дела, то и минуты бы тут не провёл. И потом не в прямом смысле вплавь, — добавил он, — а на надувной лодке. Так же и обратно, если вернётесь, — и он многозначительно посмотрел на нашего пленника.

— Вернёмся, капитан, — усмехнулся старшина. — Ты только катер под парами держи. И запомни — это гости хозяина.

Моряк внимательно рассмотрел нас. Причём, как не странно, взгляд его больше задержался на мне, а не на жене, как случается с большинством мужчин, увидевших Леди Изабелл Монтгомери.

— Не понимаю я хозяина, — покачал он головой, — вот этот вот явно выглядит угрожающе. Да и дамочка та ещё штучка.

Старшина усмехнулся и протянул руку. Белла, не дожидаясь словесной просьбы, достала флягу и передала Вадиму. Тот не торопясь отвинтил пробку и сделал пару внушительных глотков прямо из горлышка.

— Если хозяин сказал, что это его гости, — произнёс он с лёгкой хрипотцой от ожёгшего горло спиртного, — верь хозяину. — И давай уже заводи свою ракету.

«Ракета», хоть и выглядела ржавой посудиной, завелась на удивление с пол оборота. Капитан, имя которого так и не было нам открыто, лихо заложил вираж, и мы, минуя волнорез, вышли на открытую воду.

До самого горизонта не было видно никакой земли. Однако старый катер шёл так уверенно и без всякого намёка на навигационные приборы, что было ясно сразу — этот маршрут ему не в новинку.

Мы с женой спустились в каюту, оставив капитана на попечение уже не очень трезвого командира егерей. Салон представлял собою жилище аскета. Банкетка, по всей вероятности служившая кроватью, привинченный к полу столик не больше пары футов по периметру, газовая плитка со старомодным баллоном и алюминиевая мойка. За небольшой перегородкой, вероятно, был туалет. Из украшения в глаза сразу бросался огромный фотографический портрет улыбчивой девочки лет пяти с умильными ямками на щеках.

— Дочка, — вдруг раздалось у нас за спиной.

Мы дружно обернулись. За нами стоял капитан. Мне показалось, или он рассматривал нас изучающе. Вот только кто теперь вёл катер?

— Сам идёт по радиомаяку, — словно расслышав мои мысли, ответил он. — Хозяин здесь много полезного сделал. Маяк — его работа. И дочка моя. У неё менингит случился, а из антибиотиков тут только самогон. — Он не весело усмехнулся.

— И как он помог? — спросил я.

— На материке всё осталось, как было при жизни этого мира. Магазины полны консервов, а аптеки — лекарств. Вот только никто не может этим воспользоваться. Были ещё на моей памяти те, кто пытался. Ни один не вернулся.

— А хозяин, значит, может, — заключила Изабелл.

Капитан развёл руками.

— Только он и может. Иммунитет у него на зелёную гадость. Он среди болотников ходит, как мы с вами между собой! Вот он мне лекарства и достал. Заодно это я готов ему всю жизнь служить!

Тут Изабелл задала вопрос, который интересовал нас обоих.

— А переместиться обратно в свой мир не пробовали?

Он посмотрел на нас, как на людей, которые только что упали с Луны. Причём не просто упали, а головою обо сфальт.

— Мы можем дать вам код обратного доступа к терминалу, — поторопилась добавить Изабелл.

Совсем уж неожиданно для нас капитан засмеялся. Его смех оказался хриплым и совершенно не весёлым.

— Код я знаю, — немного отдышавшись, сказал он. — А вот вы в курсе, как я жил в своём мире? Там я был нищим и никому не нужным ветераном. А здесь я единственный в своём роде! Только я могу переправить вас на материк, либо на другие острова! И хозяин это очень ценит! Вот и вас доверил подвезти.

— И часто у него гости случаются? — поинтересовался я.

— Вы первые, — ответил он. — Вот я и удивляюсь, зачем вы ему понадобились? Догадываюсь только, что и вы не коренные земляне, и ваш мир повторил судьбу этого.

Словосочетание «Вестник смерти» не прозвучало. Но я и не знал другого уничтоженного мира. А значит, на свою беду, этот человек понял, кто мы есть. Я полез в карман за кастетом. Раз идём по радиомаяку, то прибудем на место и без капитана. Тем более он и сам не хотел подходить близко к берегу. Но тут вмешалась Изабелл.

— Нет, — тихо, но весомо произнесла она.

— Почему? — удивился я.

— Я кое-что поняла, — сообщила она. — Тебе это не понравится. Но капитана я тебе убить не позволю. Считай это моим капризом.

Вот так впервые я поссорился с супругой. Всё-таки у неё слишком много человеческого от отца. Или привыкла, что её богатства её защитит. Мой опыт подсказывает, что Вестник смерти может в жизни рассчитывать только на себя. И если кто-то видел наше лицо, то это прямой путь нам на тот свет. Слишком много желающих нашей смерти. Слишком много наших братьев умерло не по своей воле.

Вниз спустился старшина. Окинув нас взглядом, он, похоже, всё понял. Его усмешка стала тому подтверждением.

— Подплываем, — сообщил он. — Поднимайтесь, пора надувать лодку. Полезное занятие для тех, у кого ладони горят.

Хорошо, решил я, ликвидирую капитана на обратном пути, если он у меня окажется. Судя по всему, нас вели на бойню. Так что старику могло и повезти.

Надувать лодку действительно пришлось вручную. Слава богу, не губами. Случился там насос-лягушка. Мог бы Тигр притащить с подведомственных территорий и что-нибудь более солидное. Но, как говорится в писаниях всех религий: возрадуйтесь тому, что имеете.

Море было на редкость спокойным. Если смотреть вниз за борт, то было видно дно. Такой прозрачной оказалась вода. Разноцветные рыбки сновали туда-сюда. Просто рай, если не знать, что разумная жизнь в этом мире прекратила своё существование. Берег находился не более чем в полумиле. И что меня поразило более всего, там горели причальные огни!

— Спасательные жилеты наденьте, — не то попросил, не то приказал капитан. — Течение здесь в сторону материка. Даже если перевернётесь, вынесет.

Любопытно, подумал я, а как же выгребать обратно, напротив течения? Успокаивало одно — Тигр как-то возвращается.

В лодку мы погружались в следующем порядке: вначале я, затем полупьяный старшина, и замыкающим Белл. Спускаясь, она пару раз стукнула ногой Вадима.

— Не вздумай заснуть именно теперь, — проворчала она.

— Теперь бы самое время, — в той же тональности ответил ей Вадим. — На материк я вас привёз. А найти здесь владения Тигра очень просто. Да вас и проводят. Теперь, даже если не захотите.

Мы быстро пристали к песчаному берегу. Капитан не соврал, быстрее вёсел нас вынесло течение. Пляж был такой, что в своё время должен был привлекать сотни отдыхающих. Открытые всем ветрам бары прямо посреди песка, подтверждали это. Я подошёл посмотреть. Даже напитки стояли на своих местах. Я откупорил начатую бутылку коньяка. Понюхал. Он ещё не выветрился! Такое впечатление, что бармен покинул своё рабочее место только что.

— Что здесь произошло? — спросил я нашего проводника.

Вадим, тем временем, пыхтя, как паровоз, вытаскивал лодку на берег. А вытащив, привязал за колышек, который я только теперь заметил.

— Вам нужны ответы? — Усмехнулся он. — Спросите Тигра. Он последний, кто знает, что с этим миром сделали.

Если б не заброшенные бунгало и засыпанные песком пляжные бары, я бы решил, что нахожусь на курорте. Не хватало только музыки и полуголых официанток. Ну и толпы отдыхающих, разумеется. В остальном курорт казался едва покинутым. Течение здесь действительно было к берегу.

— Ты посмотри, — ахнула Изабелл.

Там, куда она показывала рукой, лёгкие волны перекатывали детский надувной круг в виде уточки. Возможно благодаря солнцу и воде, он выглядел так, словно его только что надул папа для своего малыша. Только вот ни папы, ни малыша больше не было.

— Идём, — сказал старшина. — Любоваться природой станете позже. Тут уже не далеко.

И тут мою жену прорвало. Может детский круг так подействовал.

— И ты это постоянно видишь? — Закричала она. — И тебе наплевать? Какая сволочь это сотворила? Просто скажи! Этот заказ я выполню бесплатно.

Вадим горько усмехнулся.

— Все вопросы к Тигру. Мне-то в любом случае не жить. А у вас может получиться. Кстати, он любит брюнеток, — присовокупил старшина, кивнув в сторону Изабелл.

— Кончай болтать, — ответила она, — пошли. Ты сказал, что здесь недалеко.

— Если на автомобиле, то совсем рядом, — как я подумал, съязвил Вадим.

Однако, автомобиль действительно нашёлся. Он стоял прямо за воротами отеля. И за рулём сидел человек.

Это было так неожиданно, что я даже потёр глаза. Человек на материке, где вымерло всё разумное. Хотя, старшина предупреждал, что нас проводят. Да и подумать, не мог же иммунитет быть у единственного жителя этого мира.

— К Хозяину, — бросил Вадим.

Водитель молча кивнул и тронулся. Я редко присматриваюсь к таксистам, но у этого под мышками топорщились два пистолета. Вряд ли они заранее предназначались нам. Скорее жизнь среди болотников к этому обязывала.

— А женщины? — Изабелл буквально сорвала вопрос у меня с языка.

— Не выжили, — неожиданно подал голос водитель.

— По крайней мере, — произнёс Вадим, — ни одной не нашли пока.

Можно было и не спрашивать, но я не удержался.

— У вас тоже иммунитет?

Водитель нервно посмотрел на Вадима. Тот едва заметно кивнул. Картина всё более приобретала свои очертания.

— Мои жена и дочь превратились в жаб прямо у меня на глазах, — сквозь зубы процедил наш водитель. — Хотел бы кое-кому пожелать подобного. Вот кому только? Тигр знает, но не говорит. У него какая-то своя месть. И мы ему верим.

— Мы? — переспросил я. — Вас много?

— Их человек тридцать, — ответил за него Вадим. — И ни одной женщины.

— Тяжело им, — произнёс я, глядя на жену.

— Здесь принято делиться, — между прочим, сказал водитель. — хотя это явно не про вас, леди. — Он усмехнулся. — Поселенки подрабатывают. Капитан им туры устраивает.

— Платить-то есть чем, — согласился я.

— Да хоть оплатись. Золото прямо в квартирах горстями лежит, — засмеялся водитель. — Вот ты его только возьми и не стань устрицей. Хотя…

— Что «хотя»?

— Раз вас Хозяин пригласил, то не за деньгами. Так?

Секта у них тут что ли? Правды ради в таком мире выжившие волей-неволей объединяются. А если и лидер есть. Тигр теперь мне не казался лёгкой добычей. Он вёл нас изначально. И теперь ведёт. Мы на крючке, как большая рыба. Вот только рыбак делает всё, чтобы мы сами не желали слезть с крючка. Изабелл и вовсе удила закусила. Теперь она не успокоится, пока не узнает, кто убил этот мир. А уж помня про моё происхождение, и то, что я сделал с человеком, отдавшим приказ убить мой мир. Мне даже фантазии не хватит понять, что может сделать женщина.

Глава 15

Мы остановились перед большим домом. Если не сказать — дворцом. Вадим лихо выскочил из автомобиля и жестом пригласил нас последовать его примеру. Ему прямо не терпелось, то ли представить нас хозяину, то ли умереть.

— Женщины проходят первыми, — вежливо произнёс он, распахивая тяжёлую дверь натурального дерева перед Изабелл.

Так открывают мышеловку. Но Белл что-то там для себя решила, и вошла без опаски. Она даже улыбнулась старшине. Подобных любезностей с потенциальными жертвами я за нею раньше не замечал. Или она решила оставить его жить?

За дверью оказался огромный холл. В нём прямо с кроватями могла разместиться рота вестников. К сожалению, нас и на взвод не осталось. Однако помещение впечатляло. А украшенная изваяниями лестница, просто звала на второй этаж. Мы послушно поднялись. Вот тут нас и ждал сюрприз.

В тени задёрнутых штор прямо перед нами в конце огромного зала сидела женщина. У её ног молча возлежали две огромные собаки неизвестной мне породы. Может они и молчали сейчас, но что-то подсказывало мне, что это не единственное оружие в этом помещении. Кто-то явно целился в нас из вентиляционных отверстий под потолком.

— Вот так по глупости и погибают вестники, — произнёс я и сложил руки на затылке.

— Стоило нас для этого сюда тащить, — согласилась со мной жена. — А Тигр оказывается женщина? А говорили, что бабы не выжили.

Теперь нам предстояло следующее потрясение. Женщина в кресле без всякой улыбки произнесла:

— Тигр не я. Тигр он!

И указала пальцем куда-то вправо от меня. В темноту. Туда, где только что никого не было. Не было ещё секунд пять назад. А теперь оттуда прямо на Изабелл смотрел крупнокалиберный пулемёт. Эти пули не выдерживает и шкура Вестника. Хотя гораздо любопытнее, как так внезапно и незаметно смог уйти от меня наш старшина. Ведь именно он теперь целился в мою жену.

— От чего она? — Как можно спокойнее спросил я.

Старшина пожал плечами.

— В бою целью выбираешь того, кто более опасен. Тебе ли не знать?

Вот это высказывание меня задело. Однако речь сейчас была не о благородстве и приоритетах.

— Так Тигр ты, — кивнул я. — А это кукла? — Я указал на девушку в кресле.

— Робот, — согласился он.

— Зачем?

— Чтобы я успел отойти, — усмехнулся он. — Мне ещё надо с вами поговорить, прежде, чем кто-то умрёт в этом зале.

— Я так и думала, — сквозь зубы произнесла Изабелл.

— Не дёргайся, — посоветовал я. — Давай пообщаемся. Зачем-то же он нас сюда тащил. Хотел бы убить, убил бы ещё в бане.

Тигр рассмеялся.

— А понравилось мытьё? Ты не подумай, я мыл тебя от всей души! У нас такими вещами не шутят. Зарезать запросто, но только не в бане!

Я вспомнил, как чуть не сварился.

— Садисты вы! — Произнёс я. — Едва не сварили!

— Желали б сварить — сварили, — отсмеявшись, произнёс Вадим. — А теперь послушаешь, зачем я тебя сюда тащил?

А у нас были варианты? Мы переглянулись с женой. Вариантов пока не было. Да мне и правда, было любопытно, зачем нас сюда привели. Он же действительно мог убить любого из нас раньше.

И тут Вадим начал.

— Ты хорошо подметил, Вестник, когда тебя стукнули сильнее и наручники надели на руки и на ноги. Это я.

Вадим повёл стволом в мою сторону, заметив, что я дёрнулся.

— Не надо, — предупредил он. — Ты же хочешь дослушать?

Я хотел.

— Зачем? — Спросил я.

Старшина закивал головой.

— Хороший вопрос, — произнёс он. — Сколько б я тебе словами объяснял, что с моим миром сделали? А тут ты всё своими глазами увидел.

Я чуть было не кинулся на него. Но вспомнив, что мы под прицелом, и достать его успеет только один из нас, если даже стрелки, засевшие на антресолях, промахнутся, остыл немного и спросил:

— Девушка же погибла!

Он посмотрел на меня, как смотрит доктор на тяжелобольного.

— И что? А при нашей встрече ты убил дюжину егерей. А если вспомнить население твоего мира … А моего?

— Кстати, от чего ты позволил мне их убить? — Немного успокоившись, спросил я.

— Это наёмники, — пожал плечами он, — они пришли убивать и умирать. За это им, собственно, и платят. Они погибли в честном бою. Ты, Вестник, можешь похвастаться, что всегда убивал честно?

Мне нечего было ему сказать. Вестник — убийца. О чести мы думаем только в обоюдных схватках. Так я убил брата. Из-за жены. Это был честный поединок. Но вот людей, на которых получили заказ, мы убиваем, как придётся. Вернее, как удобнее. Придётся удобнее со спины — так и сделаем.

— Короче, — разозлилась Изабелл, — чего ты сказать хотел перед смертью? Ты же понимаешь, даже убив нас, себе жизнь ты не спасёшь!

Зная, что на нас сейчас направленно полтора десятка стволов, я бы так бурно не выражался. Но она же девочка. Им многое прощается. И Тигр, судя по всему, оказался того же мнения.

— Я не хотел ничего говорить, — произнёс он, — я хотел показать.

Он подал знак, и робот вынул кристалл, и демонстративно вставил в проигрывающее устройство.

— Признаться, вначале я действительно хотел вас убить, — признался Тигр. — Вначале мальчика, а следом и девочку.

— За тобой потом гонялись бы все оставшиеся вестники, — фыркнула Белл.

Вадим вежливо улыбнулся.

— По целой планете? — Поинтересовался он. — Где и спросить некого?

— Тяжело, но можно, — поддержал я супругу, хотя и не верил в подобную перспективу. Но меня интересовало иное.

— Хотите узнать, как погиб ваш мир? — Вдруг, без всякого перехода спросил он. — Неужели вы верите, что ваш хозяин сделал это один? Всех его денег не хватило бы на зачистку планеты. Это был эксперимент. Он просто позволил осуществить его на своей территории.

— Что ты несёшь? — Вырвалось у Изабелл.

— Ничего такого, о чём вы и сами не думали никогда, — без особых эмоций произнёс, неожиданно оказавшийся Тигром старшина. — С моим миром сделали то же самое. И доказательства здесь!

— На этой записи? — Уточнил я.

— Да, — подтвердил Вадим. — Я хотел вас убить, но, когда смог расшифровать запись, передумал. Убивать надо не вас.

Я осмотрелся. Это был не его дом. Это вообще был не дом. Скорее он выбрал это место, как самое удобное для своей засады. И очень грамотно. Уходить было если только по открытому пространству метров по двадцать в любую сторону. Даже самый плохой стрелок остановил бы нас на пол дороге. А назвать плохими стрелками тех, кто сидел на антресолях я не мог, как и самого Тигра.

— Может посмотрим? — Изабелл инстинктивно встала чуть позади и левее меня. Так велит любая тактика ближнего боя.

— Похоже, без вариантов, — улыбнулся я.

Тигр посмотрел на нас, и вдруг отвернул турель с пулемётом. Я бы мог бросится на него теперь. Но не стволы сверху останавливали меня. Что-то мне подсказывало, этот спектакль надо смотреть до конца. И главный герой здесь не он.

— Вам повезло, — как-то буднично произнёс Вадим. — Ваших близких просто убили. Что сделали с моими, вы видели.

— Кто? — Снова спросила жена.

— А кто вас послал «зачистить» меня? — Горько усмехнулся Вадим. — Посмотрите и почитайте запись. То, что они творили в колониях, просто мелочь. И наши миры не единственные. Просто мы выжили. Далеко не всем так повезло. Когда-то на Земле были государства, которые испытывали новые образцы оружия на пленных, либо заключённых. Теперь для этого используют целые миры. При этом выбирают те, что ближе по развитию, дабы результат эксперемента наиболее соответствовал реальности.

И мы посмотрели и почитали. Наверное, лучше вырвать себе глаза и проколоть уши, дабы не видеть и не слышать, как с чёткой армейской расчётливостью убивают твоих жену и детей. Их предсмертные крики и мольбы. То, как я наказал нашего хозяина, теперь показалось мне мелочной местью. А когда мы увидели документы и подписи под ними, дрогнула даже моя Изабелл.

— Он рассчитал правильно, — сказала она.

— Только опоздал немного, — подтвердил я.

Вадим просто подошёл к роботу, взял кристалл и принёс нам. Повертел его в пальцах и положил на журнальный столик.

— Для верности я его всё-таки проверю, — решил я, доставая из-за плечного кармана детектор, который мне вручили в конторе канцлера.

Улыбка Тигра стала напряжённой.

— Я не уверен, что это стоит делать рядом с людьми, — произнёс он, — но давай это сделает она.

Старшина рукой указал на робота. И это нас спасло. Едва «девушка» вставила кристалл в считывающее устройство, как прогремел взрыв. Разнесло столик и постамент, на котором он стоял. От робота осталась только нижняя часть туловища, и рваные провода. Со стен осыпалась штукатурка, с потолка посыпались куски подвесных конструкций. Если б мы стояли рядом, как и должно было быть при передаче, то в цвет наших кишок окрасился бы весь интерьер.

— Вот тебе ещё привет, — кивнул Вадим.

— Хороший номер, — кивнула Белл. — Проверяем запись, и ни Тигра, ни Вестника. И претензии не предъявишь.

— Да и некому бы было.

Изабелл посмотрела на меня. Я ещё не видел в её глазах такой огонь. А вот что это значило, я и так понял.

— Я говорила, что не приму платы за этот заказ, — предупредила она.

— Можно я с вами? — Спросил Тигр.

— Почту за честь, — произнесла моя супруга.

Что оставалось мне? Да и что мне оставили? Теперь у меня был не просто клиент. А целое сборище клиентов. И теперь работы хватит всем оставшимся живыми вестникам. А Вестники Смерти не останавливаются, пока живы. А против дюжины вестников не устоит не только никакая охрана, но и никакая армия. Тигр всё правильно рассчитал. Надо было показать кристалл нам с Белл. Надо было, чтобы поднять всех. Не знаю, сколько нас останется, но канцлера уже можно считать трупом, как и десяток его министров.

— Ты не пойдёшь, — сказал я.

— Тебя не спросила, — ответила она.

— А эти? — Я повёл головой вверх.

Тигр засмеялся.

— Бойцы нам понадобятся. С остальным разберёмся потом. Так?

— Ты готов отдать жизнь за свой мир?

— Поверь на слово, — произнёс Вадим.

— Про бомбу знал заранее?

— Предполагал. Послать вас просто сразиться со мной, было бы глупо. Кристалл либо остался мне, либо достался вам. В любом случае информация всплыла бы. Даже без присутствия Леди, — он поклонился Изабелл, — такая информация взорвала бы вестников.

— Это и был «зуб тигра», который убивает охотника? — Спросил я.

— А разве плохая аналогия? — Рассмеялся он.

Аналогия была на удивление удачная. Я смотрел в смеющиеся глаза Вадима, и видел то, чего давно не видел в людях. Там не было и капли страха. Это при том, что он знал, кто я. Именно с такими хорошо ходить в атаку. Такой ещё была, разве что, моя жена. Теперь я понял, от чего она тогда не убила его. Она увидела это раньше меня. Нет страха смерти. Он перегорел при виде гибели своего мира.

Нас было мало таких. От того и существовал клан Вестников Смерти. Теперь вместе с Изабелл нас осталась дюжина. И те, кто думают, что нас можно просто взорвать, зажились на этом свете.

— Как я понимаю, терминал тут есть, — подытожил я.

Вадим вдруг показался мне очень симпатичным парнем. Не совсем таким, как в бане, но всё-таки.

— А то, — весело произнёс он. — Вот только выскакивать на Земле в вашем, Леди, доме, я бы не советовал.

Это было логично. Там нас наверняка ждали. И в этот раз не охрана канцлера, и не с простыми автоматами.

— Мой замок, — произнесла Изабелл. — Код доступа к тому терминалу не знает никто, даже ты, — она улыбнулась мне.

Я поморщился. Воспоминания были не самыми лучшими. Именно в её замке я убил на дуэли одного из братьев, который пришёл забрать её жизнь. Убил на глазах его сына, который после этого объявил мне личную вендетту. Однако лучшего места было, действительно, не найти. Там нас не могли подкараулить при всём желании.

— А как соберём остальных? — Только спросил я. — Если на Землю нам нельзя, а все каналы связи там.

— Пошлём одного из моих ребят, — предложил Вадим. — Про них никто не знает. Их никто не ждёт.

— Вот именно, — кивнул я. — И Вестники не ждут. Его просто убьют.

— Ты же посылал меня, когда братья ещё не знали, что я одна из вас, — возразила Изабелл. — Он обратится через посредника. Как я тогда. И передаст то, что можем знать только мы. И ему поверят.

— Ваш тандем меня всё больше впечатляет, — улыбнулся Тигр. — Может, тогда уже приступим?

И мы приступили.

Канцлер сильно просчитался, поручив именно нам добыть «зуб тигра».

Content

Леонид Зайцев
Вестник смерти 2
Часть первая
Зуб тигра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15